/
Author: Синьцзян Ж.
Tags: kультурные остатки исторических времен краеведение археология буддизм история китая востоковедение культура китая культурное наследие
ISBN: 978-5-906892-88-1
Year: 2019
Text
Жун Синьцзян
18 ЛЕКЦИЙ
О ДУНЬХУАНЕ
Перевод с китайского Ивлева Л.А.
Москва
2019
УДК 904:908
ББК 63.4(5Кит)
Ж89
B&R Book Program
Оформление переплета Михаила Макеева
Жун Синьцзян
Ж89
18 лекций о Дуньхуане / Пер. с кит. Ивлева Л.А. — М.: ООО Международная издательская компания «Шанс», 2019. — 487 с.
ISBN 978-5-906892-88-1
Книга «18 лекций о Дуньхуане» основана на лекциях, прочитанных профессором Жун Синьцзяном в Пекинском университете. Лекции посвящены краткой
истории Дуньхуана, основным реликвиям, найденным там, перспективам и особенностям дуньхуановедения. Автор дает полное представление о современном
состоянии этой науки и о проблемах, которые ей предстоит преодолеть.
Для специалистов-историков, востоковедов и дуньхуановедов.
УДК 904:908
ББК 63.4(5Кит)
ISBN 978-5-906892-88-1
© ООО «Международная издательская компания
«Шанс», перевод, оформление, 2019
© ООО Издательство «Восток-Бук», 2019
© ООО Издательство Пекинского
университета, 2019
Все права защищены.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Что такое дуньхуановедение?
Понятие «дуньхуановедение» прочно вошло в обиход, но что включает эта область знания? Среди ученых нет единодушия в этом вопросе.
В 1930 году известный историк Чэнь Инькэ в «Заметках о разграблении Дуньхуана» писал: «Каждая эпоха дает нам новый материал и задает новые вопросы,
чтобы, опираясь на этот материал и вопросы, мы разрабатывали новые области
научного знания». Однажды такой новой областью стало дуньхуановедение.
Ученый также отмечал, что очень немногие работы его соотечественников
могут встать в один ряд с работами мировых исследователей. Однако сегодня мы
можем с уверенностью сказать, что Чэнь Инькэ не просто сделал Дуньхуан темой
своих исследований и сообщил о нем миру: он предопределил бурное развитие дуньхуановедения в XX веке.
В «Заметках о разграблении» Чэнь Инькэ подробно объясняет, что наиболее
значимо для дуньхуановедения изучение рукописей, найденных в дуньхуанской
пещере Цанцзиндун. Однако после археологических работ в Дуньхуане, в особенности после изучения и консервации дуньхуанских пещер, где обнаружилось много дуньхуанских ханьцзяней и турфанских рукописей, многие исследователи стали склоняться к тому, что рамки дуньхуановедения необходимо расширить. Не
меньше этому способствовало обнародование за рубежом и внутри страны картин
на шелке из дуньхуанской пещеры Цанцзиндун и других произведений искусства.
Сейчас дуньхуановедение — это изучение документов и сохранение памятников
материальной культуры, исторических материалов и связанных с ними объектов
3
18 лекций о Дуньхуане
на территории Дуньхуана и Турфана, а также провинции Ганьсу, Синьцзяна, Тибета и Внутренней Монголии. Такой территориальный разброс и многослойность исследований вызваны неравномерностью распространения дуньхуанских рукописей.
Кроме того, поскольку журнал Академии исследований Дуньхуана «Исследование
Дуньхуана» («Дуньхуан яньцзю») оказался первым в стране посвященным пещерным храмам периодическим изданием, на его страницах стали появляться также
исследования пещерных комплексов, расположенных и в других регионах КНР. Труды по истории Великого шелкового пути, истории западных территорий и даже частично истории династий Суй и Тан публикуются здесь же.
Чжоу Илян, исследователь дуньхуанских рукописей, в «Предисловии к сборнику
статей Ван Чжунминя об утерянном наследии из Дуньхуана» («Ван Чжунминь Дуньхуан ишу луньвэньцзи сюй») пишет: «Дуньхуанские материалы необычайно объемны, а их содержание бесценно, но границы научной дисциплины не определены. Тем
не менее, если говорить о едином термине для исследований, касающихся материалов
из Дуньхуана, то, к сожалению, наиболее точным будет “дуньхуановедение”». Впоследствии в работе «Что такое “дуньхуановедение”?» («Хэвэй “дуньхуансюэ”») он предложил вообще заключить в кавычки название дисциплины, утверждая: «в целом “дуньхуановедение” внутренне не упорядочено и не систематизировано».
Причина, по которой я обращаю внимание на его позицию, заключается в том,
что ученые, которые работают с материалами из Дуньхуана, часто сужают тему, ограничивая контекст исследования «дуньхуановедением». Между тем вовсе не следует дуньхуановедение изолировать, необходимо использовать данные исследований по другим дисциплинам при изучении материалов Дуньхуана и Турфана, чтобы
взглянуть на проблемы Дуньхуана свежим взглядом. Таким образом, мы сможем получить новые знания и расширить представления о нашем объекте.
Поэтому первостепенной проблемой, связанной с дуньхуановедением, следует
считать вопрос о границах этой дисциплины и ее месте в системе университетских
дисциплин. Например, в некоторых университетах «дуньхуановедение» существует в качестве дисциплины «третьего уровня» в рамках изучения «Истории династий Суй и Тан» и «Исторической филологии». Это приводит к тому, что ее преподаванию не уделяется должного внимания, и содержательность курса страдает.
В настоящее время дуньхуановедение действительно имеет и собственную методологию, и особый объект исследования. Это возможно, главным образом, благодаря тому, что наш основной материал — рукописи, использование и изучение
которых очень отличается от работы с печатными источниками, а также потому,
что эти материалы происходят из таких удаленных мест, как Дуньхуан, Турфан
и др. (поэтому для их правильного использования необходимо полное понимание
исторического контекста данной местности). Кроме того, материалы, которые оказались в руках ученых после обнаружения дуньхуанских рукописей, эксклюзивны
по значимости для исследований Дуньхуана, Турфана, Великого шелкового пути
и др. И, наконец, исследований, связанных с дуньхуановедением, становится все
4
Предисловие
больше, благодаря чему возможно постепенно вырабатывать некоторые методы
и в общих чертах ограничивать объект изучения. А это, в свою очередь, позволяет
говорить о складывании самостоятельной дисциплины.
Современное положение дуньхуановедения
Несмотря на то, что содержимое дуньхуанских рукописей запутано, материал
рассредоточен, а язык очень сложен, благодаря неустанной работе ученых из разных стран литературные памятники Дуньхуана непрерывно публикуются, археологические работы в Дуньхуане продолжаются, а дуньхуановедение встает в один
ряд с ведущими историческими дисциплинами.
Насколько активно развивается дуньхуановедение, мы можем судить уже
по тому, с какой периодичностью и каким размахом проходят конференции, посвященные Дуньхуану или как-то связанные с ним. Так, в период 1983–1997 гг. подобные конференции проходили почти каждый год, в некоторые годы проходили даже
по две-три конференции. Местами их проведения становились китайские, японские и европейские города. 22 июня 2000 года исполнилось сто лет со дня обнаружения пещеры Цанцзиндун, в связи с чем в Пекине, Гонконге, Дуньхуане, Монреале
и других местах были организованы международные конференции самого высокого уровня по вопросам дуньхуановедения.
Кроме журналов «Дуньхуановедение» («Дуньхуансюэ»), «Исследование Дуньхуана» («Дуньхуан яньцзю»), «Вестник дуньхуановедения» («Дуньхуансюэ цзикань»), «Исследования Дуньхуана и Турфана» («Дуньхуан Тулуфань яньцзю»)
и прочих журналов, по нашему вопросу публикуется много монографий. По предварительным данным, полученным мной во время совместной работы с Чжао Хэпином над «Большим словарем дуньхуановедения» («Дуньхуансюэ да цыдянь»),
с 1980 по 1994 год в Китае и за его пределами вышло более четырехсот монографий, связанных с дуньхуановедением. Когда в 1997 году в библиотеке Йельского
университета я заглянул в предметный каталог, то обнаружил в нем более ста авторов, работающих по теме Дуньхуана, а в 2001 году на сайте библиотеки Китайского университета Гонконга, вопреки опасениям, их было более шестисот. Дуньхуану, ранее — крошечному округу на границе империи Тан, посвящено значительно
больше работ, чем, например, танской столице — Чанъаню.
Если рассмотреть только китайские исследования наследия Дуньхуана, можно
также отметить блестящие результаты. Так, исследователи с большим успехом используют материалы Дуньхуана при изучении системы равномерного надельного землепользования, налогообложения, аренды земли, монастырской экономики,
законодательного делопроизводства, родового уклада и системы организации армии в эпоху Северных династий, Суй и Тан, а также для изучения истории военного
5
18 лекций о Дуньхуане
губернаторства Гуйицзюнь на территории Шачжоу, этнического состава на Северо-Западе в эпоху Тан и Пяти династий. Дуньхуанские материалы также помогают исследователям в области религии, литературы, языка, искусства, археологии
и других дисциплин. В 1980–1990 годах возрастал интерес к Дуньхуану среди китайских ученых, а среди зарубежных — несколько снижался.
В 1990-е годы некоторые китайские издательства проявили большой интерес к фотокопиям дуньхуанских рукописей, и сейчас выходят целые серии больших альбомов, такие как «Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в Англии» («Ин цан
Дуньхуан вэньсянь»), «Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в России» («Э цан Дуньхуан вэньсянь»), «Дуньхуанские и центральноазиатские рукописи, хранящиеся
во Франции» («Фа цан Дуньхуан сиюй вэньсянь»), «Дуньхуанские и турфанские
рукописи, хранящиеся в Шанхайском музее» («Шанхай боугуань цан Дуньхуан Тулуфань вэньсянь»), «Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в Пекинском университете» («Бейцзин дасюэ цан Дуньхуан вэньсянь»), «Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в музее искусств Тяньцзиня» («Тяньцзинь ишу боугуань цан Дуньхуан
вэньсянь»), «Дуньхуанское утерянное наследие, хранящееся в Китайской национальной библиотеке» («Чжунго гоцзя тушугуань цан Дуньхуан ишу»), «Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в провинции Ганьсу» («Ганьсу цан Дуньхуан вэньсянь»), «Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в провинции Чжэцзян» («Чжэ цан
Дуньхуан вэньсянь») и др. Это сильно облегчает работу исследователей.
Публикация огромного количества материалов дает возможность для более глубоких тематических исследований, поэтому в течение последних лет велась работа
по систематизации дуньхуанских рукописей, в частности, деловых бумаг, бяньвэней,
каталогов буддистских канонов, документов сообществ, карт звездного неба, календарей, народной литературы, документов военного губернаторства Гуйицзюнь
и прочих. Однако у нас нет крупного специалиста, равного Ван Чжунминю, у нас нет
еще полного понимания древней литературы Дуньхуана, и мы пока не в состоянии
внедрить во всем мире единую систему рубрикации для каталогов дуньхуанского
наследия. Проводя серьезные изыскания по конкретным вопросам, в настоящее время дуньхуановеды не уделяют должного внимания составлению справочной литературы: сейчас мы пока не можем выйти за рамки конкретных исследований.
Основные проблемы дуньхуановедения
(на примере изучения истории военного
губернаторства Гуйицзюнь)
Одна из моих дуньхуановедческих тем — история военного губернаторства
Гуйицзюнь периода поздней Тан и Пяти династий. Поэтому я на примере изучения
истории военного губернаторства Гуйицзюнь хочу проиллюстрировать основные
6
Предисловие
проблемы дуньхуановедения. Они в целом такие же, как в среднем в области, и особенно — как у тех исследований, что проводятся на основе дуньхуанских исторических материалов.
Изначально военное губернаторство Гуйицзюнь было пограничным опорным
пунктом, основанным в эпоху Тан в 851 году, однако, находясь в «недосягаемой для
воли императора» северо-западной части страны (к тому же на торговом пути между Китаем и западными странами все приграничные районы были захвачены уйгурами, тибетцами, данеянами, хотанцами и другими народами), оно на протяжении
почти двухсот лет было важнейшим политическим субъектом.
Задачи изучения истории военного
губернаторства Гуйицзюнь
Первая задача — освободиться от влияния историографической традиции.
Для изучения китайской истории привлекают огромное количество источников, таких как официальные династийные документы, хронологические свитки,
развернутые повествования о событиях и др., по поводу которых историки нередко испытывают гордость. Однако есть в этом и минус: направление исследований
и умозаключения современных историков не могут избежать влияния традиционной историографии, потому что материал, на который мы опираемся, главным
образом происходит из записей чиновников. В то же время обнаруженные в пещере Цанцзиндун дуньхуанские документы никогда не проходили через систематизацию и редактуру и не были подвергнуты какому-либо искажению. Иными словами,
мы можем использовать материалы, которые оставили после себя сами события,
рассмотреть эти события в их подлинном виде. А иногда даже, опираясь на эти первоисточники, мы можем восстановить подлинную историческую картину, которую
пытались скрыть древние историографы. Так, например, в большей части дошедших до нас исторических документов империи Тан, касающихся начального этапа создания военного губернаторства Гуйицзюнь, есть попытки яркими красками
описать повиновение Чжан Ичао, его переход на сторону Тан, полученную им для
губернаторства автономию от империи и прочее. Между тем из дуньхуанских рукописей мы отчетливо видим, что политика военного губернаторства Гуйицзюнь
при Чжан Ичао и вплоть до Чжан Хуайшэня была направлена на конкуренцию с династией Тан в регионе — как открытую, так и тайную. Таким образом, мы можем
заключить, что у военного губернаторства Гуйицзюнь, как у окраинного района
страны, были прохладные отношения с императорским двором.
Вторая задача — опираться на первоисточники.
Военное губернаторство Гуйицзюнь было окраиной империи Тан, которая
в эпоху Пяти династий и раннесунскую эпоху практически стала независимым
государством. В «Истории династии Тан в старом изложении» («Цзю Тан шу»)
7
18 лекций о Дуньхуане
и «Истории династии Тан в новом изложении» («Синь Тан шу») информация о нем
расположена в «Сведениях о Тибете» («Туфань чжуань»), в «Истории династии Сун»
(«Сун ши») она включена в «Сведения об иностранных государствах» («Вайго чжуань»), в «Собраниях важнейших сведений о династии Сун» («Сун хуэйяо») губернаторство причислено к «иноземным» (фаньи) — что, конечно, говорит об особой
роли региона. Традиционно китайская историческая литература посвящена , главным образом, записям о правящей династии, поэтому она содержит жизнеописания императора и князей, генералов и сановников. Дуньхуанские же материалы
о военном губернаторстве Гуйицзюнь обеспечивают нас информацией по широкому кругу тем, подробными и разнообразными историческими документами: от сведений о правителе губернаторства и находящихся под его началом чиновниках
и полководцах до описаний жизни широких масс, светских людей и духовенства
Дуньхуана, включая женщин и учеников. Среди этих документов есть и неханьские
материалы, написанные на языках других этнических групп: тибетским, уйгурским, хотаносакским, согдийским письмом, а также на санскрите и других языках.
В этих документах описано положение проживавших в Дуньхуане и окрестностях
разных этносов и их взаимоотношения с властью и народом военного губернаторства Гуйицзюнь. Записи этих народов об исторических событиях позволяют получить более достоверную картину по сравнению с китайскими источниками. Можно
сказать, что документы о военном губернаторстве Гуйицзюнь дают исследованиям
новую отправную точку, новый взгляд на изучение истории. Изучив эти документы, можно многое узнать о военных действиях и культурном обмене между губернаторством и уйгурскими каганатами Ганьчжоу и Сучжоу — значительно больше,
чем из династийных хроник, повествующих лишь о дани, которую каганаты платили императорскому двору.
Трудности изучения истории
военного губернаторства Гуйицзюнь
Первая трудность связана с систематизацией источников.
Любой, кто хотя бы немного работал с фотографическими или микрофильмовыми изданиями рукописей и иных материалов из Дуньхуана, знает, что все они
разрозненны и неполны, что их современное состояние очень далеко от изначального. Кроме того, все они рукописные, а некоторые выполнены разными вариантами скорописи, поэтому читать их труднее, чем печатные книги. При изучении
древней китайской династийной истории всегда можно опереться на официальные материалы, хроники, отдельные исторические сочинения или другие источники; в целом схожая ситуация и с изучением специальных тем: те же самые
материалы дают исследованию общую структуру. А для изучения военно-политической истории губернаторства Гуйицзюнь достоверных исторических документов
8
Предисловие
недостаточно. И хотя в Дуньхуане сохранилось множество государственных и частных документов, в связи с тем, что они происходят из буддистского монастыря
и большая их часть собиралась и сохранялась как случайное приложение к монастырской библиотеке, они крайне разрознены.
Я считаю, что все эти документы находились в монастыре Саньцзесы, располагавшемся перед пещерой Могао, — в качестве монастырского имущества или как
приложения к буддистским текстам. Они были нужны, например, для дальнейшего склеивания или переписывания на их обратной стороне буддистского канона.
Прежде чем приступить к изучению истории военного губернаторства Гуйицзюнь,
требуется создать обыкновенный архив, описать документы, восстановить испорченные для лучшего их распознавания. Только после этого можно сопоставлять их.
Конечно, есть немало исследований, которые совмещают две эти работы — сначала производят опись документов, а затем проводят собственно исследование. Такие труды часто строчка в строчку следуют за оригинальным документом. Этот
метод усложняет работу, но без него нельзя обойтись.
Вторая трудность заключается в том, что документы Дуньхуана находятся
в разных местах, а собрать их вместе нелегко.
В 1900 году в пещере Цанцзиндун в гротах Могао в Дуньхуане были обнаружены рукописи 406–1002 годов. Чем древнее период, тем меньше сохранилось документов, к нему относящихся. В поздний период преобладают документы светского
характера, в ранний — религиозного. Иными словами, большую часть найденного
составляют официальные документы позднего периода военного губернаторства
Гуйицзюнь. Тем не менее после обнаружения эти документы не были должным
образом сохранены, вследствие чего более 50 000 единиц теперь рассредоточены в государственных и частных коллекциях Великобритании, Франции, России,
Китая, Японии и других стран. Изучение истории военного губернаторства Гуйицзюнь началось с обнаружением дуньхуанских рукописей, но в связи с рассредоточением материалов, несмотря на немалые успехи старшего поколения исследователей, в полной мере исследовать историю губернаторства было невозможно.
В шестидесятые годы большая часть коллекций, хранящихся в Британской библиотеке и Национальной библиотеке Китая, была опубликована в виде микрофильмов, что значительно изменило ситуацию, но Культурная революция приостановила все исследования в области дуньхуановедения в Китае. В конце семидесятых
свою коллекцию, содержащую наибольшее количество светских документов, опубликовала Национальная библиотека Франции, что позволило получить доступ
к наиболее значимым материалам трех библиотек и открыло дорогу для всестороннего и систематического изучения истории военного губернаторства Гуйицзюнь. Я тоже начал сбор материалов и изучение публикаций по истории военного
губернаторства в конце семидесятых–начале восьмидесятых.
Качество микрофильмов и фотографий шестидесятых и семидесятых годов
оставляет желать лучшего. В особенности это касается рукописей на тибетском
9
18 лекций о Дуньхуане
языке из французской коллекции, оригинал которых покрыт тонкой пленкой, что
заметно отражается на качестве фотографий. Поэтому существует множество документов, которые невозможно прочитать. К тому же халатность создателей микрофильмов привела к тому, что во французской коллекции, в пригодной для работы части, не хватает многих рукописей на тибетском языке, часто — довольно
значимых. Нам известно, что французский каталог тибетских рукописей Марселы
Лалу был составлен прежде каталога рукописей на китайском языке; во время каталогизации Лалу отмечала, что на обратной стороне многих китайских рукописей
находились тибетские рукописи, упомянутые в тибетской части каталога, но мы
не можем найти оригиналы фотографий в китайской части каталога. Кроме того,
Британская библиотека и Национальная библиотека Китая так и не выпустили
полностью свои коллекции на микропленке. Я занимаюсь исследованием истории
военного губернаторства Гуйицзюнь более десяти лет, я неоднократно был за рубежом и знакомился с неопубликованными или неразборчивыми дуньхуанскими
рукописями. В моей работе «Изучение истории военного губернаторства Гуйицзюнь» («Гуйицзюнь ши яньцзю») описано немало документов, которые невозможно увидеть на микрофильмах или фотографиях. Каталогизировано около 50 000
дуньхуанских рукописей, и все они рассредоточены по частным и государственным
коллекциям по всему миру, что затрудняет доступ исследователей к ним. Именно
поэтому работа с материалами для изучения истории военного губернаторства
Гуйицзюнь сопровождается бóльшими трудностями, нежели исследование распространенных династийных историй или узкоспециальных вопросов, и требует куда
больше времени и средств.
Третья трудность заключается в недостаточности научной этики в дуньхуановедении.
Изучая историю военного губернаторства Гуйицзюнь, ученый сталкивается
с традиционной для древних текстов проблемой отсутствия пунктуации, которое затрудняет интерпретацию. Как я уже говорил, нередко новые материалы
и их исследования публикуются вместе. Кроме того, очень многие дуньхуанские
рукописи хранятся в зарубежных коллекциях, поэтому информация о многих
источниках впервые публикуется за рубежом. Таким образом, изучение Гуйицзюня требует знания иностранных языков и отслеживания множества китайских
и зарубежных публикаций. К сожалению, некоторые исследователи не опираются на уже существующий базис, но, обнаружив необходимый для статьи документ, цитируют его или даже просто указывают номер по каталогу. Они не ценят
проделанную другими людьми работу, используя результаты чужих трудов как
если бы сами работали с документами во Франции или Англии. Такое несоблюдение научной этики встречается среди дуньхуановедов часто. Для исследования
военного губернаторства Гуйицзюнь необходимо огромное число дуньхуанских
рукописей, работа над ними велась не один день, поэтому сейчас дуньхуановедение ставит высокую планку, и уже нельзя брать документ и писать статью как
10
Предисловие
удобно. Из-за несоблюдения академической этики мы получили исследования не
самого высокого качества, поэтому сейчас нам приходится тратить чернила, чтобы привести все в порядок.
Содержание дуньхуановедения чрезвычайно многогранно. Безусловно, его
объектом являются памятники материальной культуры и исторические документы, обнаруженные в ходе раскопок в Дуньхуане, Турфане и других приграничных
северо-западных территориях. И хотя большая часть этих документов принадлежит местным жителям, отнюдь не все они были написаны в этих местах, среди них
есть исторические документы, которые попали в Дуньхуан или Турфан из Чанъаня,
Лояна, территорий к западу от Хуанхэ. Это стало возможным потому, что, находясь
на Великом шелковом пути, империя Тан, Дуньхуан и Турфан привлекали представителей многообразных культур и цивилизаций.
Занятие дуньхуановедением позволит получить междисциплинарную и комплексную академическую подготовку. Пройдя этот курс и получив новые исторические знания, вы сможете всесторонне углубить свои представления о религии,
искусстве, литературе, языке, а также использовать дуньхуанские материалы в будущих исследованиях. В этом и заключается задача курса.
Краткое содержание книги
Лекция первая. Дуньхуан в истории Китая
Опираясь на историографические источники и эпитафии, дуньхуанские рукописи и археологические материалы, автор дает краткий обзор истории Дуньхуана
в период между династией Цинь и династиями Мин и Цин на фоне истории остального Китая.
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
Дуньхуан находится на дороге, соединяющей Китай с западными странами. Его
развитие всегда зависело от Великого шелкового пути. В лекции рассказано, как
процветание и упадок Великого шелкового пути повлекли за собой процветание
и упадок Дуньхуана. Описывается также, как Дуньхуан развивал собственную уникальную культуру, обогащаясь за счет культур Китая и других стран, и сам оказывал влияние на соседние территории.
Третья лекция. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане и первый этап
распространения ее духовного наследия
В лекции описываются обстоятельства обнаружения пещеры Цанцзиндун
даосским монахом Ван Юаньлу, объединяются сведения о тех небольших частях
коллекции, рукописях и картинах, которые покинули пределы пещеры до появления в 1907 году в Дуньхуане Ауреля Стейна, а также описывается их нынешнее
местонахождение.
11
18 лекций о Дуньхуане
Четвертая лекция. Первоначальный состав и причины консервации
артефактов пещеры Цанцзиндун
Автор рассматривает состояние коллекции пещеры Дуньхуана, размышляет о ее
природе, о возможном происхождении материалов из монастыря Саньцзесы. Он поддерживает гипотезу, согласно которой грот был запечатан ради сохранения материалов, а не ради их утилизации.
Пятая лекция. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
Описываются коллекции дуньхуанских артефактов в Англии, Франции, России,
Китае, Японии и других странах, а также основные принципы систематизации, каталоги и публикации рукописей китайскими и зарубежными исследователями.
Шестая лекция. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоланя и Гаочана
Здесь описано, как на фоне разграбления дуньхуанских рукописей европейские державы руками Гедина, Стейна и прочих разграбляли и другие исторические
памятники в разных местах Синьцзяна. В главе приводятся результаты раскопок
шведских, русских, британских, немецких, французских и японских экспедиций
в Хотане, Куча, Лолане, Гаочане и других местах.
Седьмая лекция. Место дуньхуановедения в западной ориенталистике
Кратко описываются отличительные особенности коллекций разных западных
стран, влияние этих различий на пути развития востоковедения, в особенности синологии, а также вклад в востоковедение и синологию, сделанный западными учеными в процессе изучения дуньхуанских и турфанских рукописей.
Восьмая лекция. Дуньхуановедение в Китае и Японии
Автор разбирается, каким образом китайские и японские ученые, получившие
доступ к дуньхуанским рукописям почти одновременно, использовали эти материалы для своих исследований в различных сферах, а также как в этих материалах
отразилось послевоенное состояние дуньхуановедения. Особое внимание уделено
исследователям из Пекинского университета.
Девятая лекция. Дуньхуановедение и изучение политической и экономической
истории в эпоху Суй, Тан и Пяти династий
Лекции с девятой по шестнадцатую посвящены тому, как изучение дуньхуанских рукописей на протяжении последних ста лет влияло на другие области науки.
В девятой лекции разъясняется их значимость для политической, экономической
и административной истории Суй, Тан и Пяти династий. Речь идет о документообороте, административной и военной системе, перераспределении земли, налогообложении, трудовых повинностях и финансах.
Десятая лекция. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
Автор рассуждает о значении дуньхуанских рукописей для изучения социальной истории средневекового Китая: численности населения, уровня развития общества, буддийской общины и духовенства, народных традиций. В отличие
от политической и институциональной истории, которые уже детально изучены
12
Предисловие
и проработаны, история повседневной жизни простых людей до появления дуньхуанских рукописей была изучена плохо.
Одиннадцатая лекция. Этническая история Дуньхуана и история контактов
Китая с западными странами
Исследуется роль дуньхуанских рукописей в изучении тибетского государства
и Дуньхуана в период тибетского управления. Автор рассказывает о распространении школы Чань в Тибете, об уйгурских государствах в Сичжоу, Ганьчжоу и царстве Хотан. В лекции освещен вопрос о влиянии зороастризма, манихейства и несторианства в регионе, затрагиваются проблемы истории китайско-индийских
отношений.
Двенадцатая лекция. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
Здесь речь идет о значимости дуньхуанского материала для изучения буддийских текстов и истории буддизма, в особенности это касается чань-буддийских текстов из Учения о трех кальпах, которые имеют значение также и для социальной
истории. В лекции прослеживается развитие даосской мысли и даосского учения
в целом и вклад даосизма в развитие общекитайской мысли.
Тринадцатая лекция. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
Дается описание сохранившихся среди дуньхуанских рукописей примеров четырех классических разделов китайской библиографии — канонических, исторических, философских текстов и собраний поэзии и прозы. Анализируется порядок
их включения в общий корпус и значимость для изучения истории.
Четырнадцатая лекция. Дуньхуановедение, языкознание и литература
В этой лекции автор рассказывает о сохранившихся среди дуньхуанских рукописей словарях, собраниях комментариев и текстах на других центральноазиатских языках, а также объясняет, в чем их значимость. Кроме того, описаны характерные жанровые особенности произведений простонародной литературы, ее
влияние и распространение среди местного населения.
Пятнадцатая лекция. Дуньхуановедение и изучение истории науки и техники
В лекции приведено описание наиболее важных дуньхуанских рукописей, посвященных астрономии, календарям, математике, медицине, производству бумаги
и печатному делу.
Шестнадцатая лекция. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
С опорой на результаты археологических исследований и историю искусств автор рассуждает об основных типах гротов, особенностях скульптур, фресок и их декора, а также описывает их эволюцию, художественные и тематические особенности различных настенных росписей.
Семнадцатая лекция. Дуньхуан и палеография
В лекции приведены общие сведения о физических особенностях дуньхуанских рукописей: типе бумаги, их брошюровании, каллиграфии и начертании иеро
глифов, оформлении основного текста и колофонов, оттисках печатей. Автор
13
18 лекций о Дуньхуане
рассуждает о связи между лицевой и оборотной сторонами рукописи, о ее восстановлении по фрагментам и о вопросах датировки.
Восемнадцатая лекция. Установление подлинности дуньхуанских рукописей
Лекция посвящена методам выявления подделок и установления подлинности
рукописи. По мнению автора, есть несколько базовых принципов, следуя которым
можно отличить аутентичные рукописи от тех «древних свитков», что были созданы уже в наши дни.
Послесловие
В послесловии автор пытается предсказать, в каких направлениях будет развиваться исследование Дуньхуана.
Дуньхуановедение — обширная и разносторонняя дисциплина. И хотя ее исследования опираются на рукописи и артефакты, обнаруженные в Дуньхуане, Турфане и других приграничных северо-западных районах, многие из них попали сюда
из других мест — из Чанъаня, Лояна, Хэси или центральноазиатских государств —
благодаря тому, что Дуньхуан был гарнизоном на Великом шелковом пути, там
происходило слияние различных культур.
Благодаря этой книге можно не только познакомиться с дуньхуановедением, но и получить ценные сведения об историческом материале, улучшить свое
понимание религии, искусства, литературы и языка в целом. Однако основная ее
цель — подтолкнуть студентов к использованию дуньхуанских рукописей в своих
исследованиях.
Карта 1. Округ Дуньхуан и Великая китайская стена периода династии
Западной Хань («Словарь дуньхуановедения» [«Дуньхуансюэ да цыдянь»], С. 925)
14
Предисловие
Карта 2. Дуньхуан и сопредельные территории начала династии Тан
(«Словарь дуньхуановедения» [«Дуньхуансюэ да цыдянь»], С. 925)
ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ
ДУНЬХУАН В КИТАЙСКОЙ ИСТОРИИ
Дуньхуан находится на территории современной провинции Ганьсу, в западной оконечности коридора Хэси, и считается древними воротами Китая в западные страны. Великий шелковый путь, соединявший по суше восточные и западные
цивилизации, проходил именно здесь. Такое географическое положение позволило
Дуньхуану сыграть не последнюю роль в истории Китая и оставить богатое культурное наследие.
Дуньхуан в раннеханьский и позднеханьский периоды
Самые первые упоминания о Дуньхуане в исторических источниках относятся к периоду Сражающихся царств (475–221 гг. до н.э.). В то время коридор Хэси
населяли племена юэчжи. Их кочевой район с центром в Дуньхуане и вдоль гор
Циляньшань был достаточно обширен: на востоке он простирался до восточной
оконечности коридора Хэси и западных территорий района Лунъю, на западе —
до восточных территорий Кашгарской равнины и восточных районов хребта
Тяньшань. В последние годы династии Цинь (ок. 221–207 гг. до н.э.) значительно усилившиеся юэчжи разбили кочевавших в западной части коридора Хэси усунов, что вынудило последних двинуться на запад — в северные предгорья Тяньшаня. И даже шаньюй Тоумань, правивший достаточно могущественными хунну,
16
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
отправил своего наследника Модэ заложником к племенам юэчжи [Исторические
записки (Ши цзи): цзюань 110, 123].
Во времена Цинь и Хань силы хунну под предводительством нового шаньюя
Модэ значительно возросли: сначала кочевники разгромили могучие племена дунху
на востоке и, воспользовавшись смутой в Китае, захватили район у излучины реки
Хуанхэ к югу от Ордоса. Затем, уничтожив большую часть населения, разбили юэчжи на западе и установили полный контроль над коридором Хэси. Западная часть
коридора Хэси с центром в Дуньхуане оказалась под контролем хуннского принца
Хуньсе, в восточной расположился принц Сюту. Впоследствии хунну присоединили
также территории племен лоуфань, байян и хэньань на юге и, получив таким образом контроль над значительной частью западного края, стали гегемоном на севере Китая. Только что образованное ханьское государство также подвергалось неоднократным нападениям хунну; не имея достаточных сил для ответных ударов,
оно было вынуждено поддерживать с ними дружеские отношения и отсылать дары
в надежде сохранить хотя бы непродолжительный мир у своих границ [Там же].
Династия Хань начала набирать мощь и активно развиваться лишь спустя семь
десятилетий. В 140 г. до н.э. на ханьский престол вступил император У-ди, который
начал военные действия против хунну. Опираясь на множество сведений, включая добытые Чжан Цянем в ходе первой западной экспедиции, весной 121 г. до н.э.
ханьский генерал Хо Цюйбин провел свою армию через Цилянь и атаковал хунну
в коридоре Хэси. Летом того же года генерал повторно вторгся в Хэси, где нанес
хуннам тяжелое поражение: находившаяся под предводительством Хуньсе сорокатысячная армия сдалась династии Хань. Именно об этом поражении поется хуннами: «Потеряли мы гору Цилянь, и остался наш скот без приплода, потеряли мы
гору Яньчжи, наши женщины не расцветут» (Разъяснение Исторических записок
[Шицзи суоинь]. Цит. по: Дела минувших дней Сихэ [Сихэ цзюши]). С этого времени
территория Хэси вошла в состав империи Хань.
На территории захваченного коридора Хэси были созданы два округа — Увэй
и Цзюцюань; Дуньхуан находился под юрисдикцией последнего. Десять лет спустя, в 111 г. до н.э., в результате повторного раздела были образованы округа Увэй,
Чжанъе, Цзюцюань и Дуньхуан1. Тогда же династия Хань продолжила сооружение
Великой китайской стены, протянув ее на западе от Цзюцюаня до Дуньхуана, и организовала заставы Юймэньгуань и Янгуань, препятствовавшие проникновению
в Китай с запада. Именно эти события упоминаются в первой части «Истории династии Хань. Сведения о западных землях» («Хань шу. Сиюй чжуань»): «Создано четыре округа, организовано две заставы».
Выделение из округа Цзюцюань округа Дуньхуан произошло по мере продвижения армии Хань на запад и расширения земледельческих угодий и ирригационных
каналов. Изначально это был очень небольшой округ, но в связи с чрезвычайной
1
Дата создания округа Дуньхуан указана по источнику: «Исторические записки. Основные записи
[о деяниях] императора У-ди» [«Ши цзи. У-ди бэньцзи»]. — Здесь и далее — примеч. автора.
17
18 лекций о Дуньхуане
важностью его географического положения развивался он быстро. Во времена династии Западная Хань в него вошло шесть уездов: Дуньхуан, Минъань, Сяогу, Юаньцюань, Гуанчжи и Лунлэ — они занимали территории современных уездов Дуньхуан и Аньси и часть Субэй-Монгольского автономного уезда. В самом начале I в. н.э.
округ насчитывал 11 200 дворов с населением 38 335 человек, не более четырех
человек в каждом подворье (История династии Хань). И хотя плотность населения
этих шести уездов составляла всего 0,3 человека на квадратный километр, она значительно превышала прежнюю. С ростом населения увеличивались и площади пахотных земель, и сам урожай зерновых. Один из шести дуньхуанских уездов Сяогу
(«Добиваться зерна») получил свое название от надзирающего в этом уезде за рыболовством Цуя Буи, который призывал народ «учиться трудиться в поле, чтобы
проросли зерна» (Там же), что отражает непростой процесс развития земледелия
в Дуньхуане. Последнее и стало основой развития округа и необходимым условием
для освоения династией Хань западных территорий.
Рис. 1. Дощечки для письма (ханьцзяни) из Дуньхуана династии
Хань (Духовное наследие [Вэньу], 2000, № 5, С.42)
18
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
При императоре У-ди в 104 г. до н.э. во время второго похода полководца Ли Гуанли против среднеазиатского государства Давань (современная Ферганская долина)
в Дуньхуане была размещена шестидесятитысячная армия, сто тысяч голов крупного рогатого скота, тридцать тысяч лошадей, а прочий направленный на передовую
домашний скот исчислялся десятками тысяч [Исторические записки: цзюань 123].
Чтобы закрепиться в этом регионе, империя Хань, с одной стороны, переселяла сюда
бедняков и заключенных из внутренних районов, с другой — поддерживала большую численность военного гарнизона2 (рис. 1). Переселение ханьцев из центральных регионов значительно изменило этнический состав территорий к западу от Хуанхэ, что способствовало существенному прогрессу. Уже с момента образования
округ Дуньхуан стал играть заметную роль в китайской истории.
В конце эпохи Западная Хань, когда Китай погрузился в смуту, немало ханьцев,
спасаясь от беспорядков и смерти, переселились на запад, ведь западные территории по-прежнему оставались процветающими. Они принесли с собой не только свою культуру, но и большое количество разбирающихся в сельском хозяйстве
рабочих. В позднеханьский период территория Хэси неоднократно подвергалась
нападениям тангутов, но в западных регионах было достаточно спокойно. Одновременно с этим началось усиление северных хунну, которые взяли под контроль
западные территории, и господство Хань постепенно ослабевало. Пограничное командование передислоцировалось в Дуньхуан, и правитель этого округа (тайшоу)
фактически стал лицом, ответственным за защиту западных территорий. В начале
эпохи Цин была найдена стела с описанием побед дуньхуанского тайшоу над хуннским князем Хуяном [30; 4], установленная в 137 г. н.э. на берегу синьцзянского
озера Баркуль. Можно сказать, что в это время именно Дуньхуан стал военным центром западного региона.
Дуньхуан в период Шести династий
В последние годы Восточной Хань, когда междоусобицы в стране привели
к формированию трех царств (Вэй, Шу и У), Дуньхуан продолжил развиваться в составе царства Вэй. Династии Западная Цзинь в короткий срок удалось объединить
страну, однако практически сразу разразилась Война восьми принцев (291–306 гг.),
был пленен император Хуай-ди (311 г.), что вновь привело к распаду (316 г.) и переносу столицы на юг (318 г.), северные племена вторглись в Китай, а многие образованные люди бежали на запад. В период Шестнадцати варварских государств
(304–439 гг.) Дуньхуан в разное время находился под властью Ранней Лян, Ранней
Цинь, Поздней Лян, Западной Лян и Северной Лян.
2
О появлении большого числа солдат свидетельствуют обнаруженные в результате археологических
раскопок многочисленные бамбуковые и деревянные дощечки для письма династии Хань.
19
18 лекций о Дуньхуане
После объединения Севера царством Цао Дин Фэн, назначенный императором
Вэнь-ди правителем области Дуньхуан, продолжил заложенный при Западной Хань
курс на охрану западного региона. Занявший его место в первый год правления
Мин-ди (227 г.) Цан Цы старался ограничить власть местной аристократии, помогал нуждающимся, поощрял смешанные браки и благоволил купцам из западных
стран, что привело к росту социальной стабильности, увеличению рождаемости
и развитию торговли (Записи о трех царствах: цзюань 16. История династии Вэй.
Жизнеописание Цан Цы» [«Вэйшу. Цан Цы чжуань»]). В 249 г. правителем области
был назначен Хуанфу Лун, который значительно способствовал развитию техники
обработки земли и созданию орудий производства, что дало толчок к дальнейшему развитию земледелия в округе (Там же).
Во времена Ранней Лян (313–376 гг.) политическую власть удерживал клан
Чжан с центром в округе Увэй на востоке Хэси, однако Дуньхуан по-прежнему
оставался важным стратегическим пунктом для контроля над западными территориями. В 345 г. три округа, Дуньхуан, Цзиньчан и Гаочан, были объединены под военным контролем наместника инородческого военного округа Сиюй
(Сиюй духу), начальствующего пристава Уцзи (Уцзи сяовэй) и великого пристава Юймэнь (Юймэнь дахуцзянь) в округ Шачжоу со столицей в Дуньхуане, а начальствующий пристав Сиху (Сиху сяовэй) Ян Сюань [25: цзюань 9] был назначен
его правителем. Согласно записям третьего цзюаня «Карт и схем правителя округа Шачжоу» [«Шачжоу дуду фу ту цзин»] из дуньхуанских рукописей, составленных местными чиновниками во времена Тан, Ян Сюань собрал людей для строительства ирригационных каналов, сооружения шлюза Уши, плотин и каналов для
орошения полей; было построено пятнадцать каналов, и в память об этом народ
называл его «Солнцем3, открывающим каналы». Ян Сюань также продал десять
тысяч ху собственного зерна, чтобы купить камень для строительства водоспуска
Пиху к каналу Бэйфу на севере города, который предотвращал его разрушение
водой. Кроме того, правитель округа Шачжоу Инь Дань возвел к юго-западу от городской стены семь ли ирригационных каналов, за что получил прозвище «Луна4,
открывающая каналы» [26].
Во время династии Ранняя Цинь (376–387 гг.), основанной племенем ди, столица находилась в городе Чанъань. В 376 г. Ранняя Цинь захватила Раннюю Лян, в том
числе Дуньхуан, а в 382 г. циньская армия Люй Гуана напала на Куча. Для того чтобы закрепиться на западных территориях, в 385 г. Фу Цзянь отправил туда из района Цзянхань десять тысяч дворов, из которых более семи тысяч добрались до Дуньхуана. Такое переселение способствовало дальнейшему экономическому росту
Дуньхуана и развитию земледелия.
Причиной падения Ранней Цинь стала битва при реке Фэйшуй. Полководец Люй
Гуан вернулся из Центральной Азии в Хэси и основал в Лянчжоу (Увэй) династию
3
4
По созвучию с фамилией Ян. — Примеч. пер.
По созвучию с фамилией Инь. — Примеч. пер.
20
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
Поздняя Лян (386–403). В 395 г. в Поздней Лян разразилась смута, «тысячи семей
бежали с востока из Увэй и Чжанъе на запад в Дуньхуан и Циньчан», что способствовало очередному притоку рабочей силы в Дуньхуан. Позднелянский правитель округа Дуньхуан Мэн Минь возглавил строительство оросительных систем
на юго-западе протяженностью в двадцать ли, за что был прозван «Мэном, открывающим каналы» [26]; эти системы сыграли важную роль в дальнейшем развитии
сельского хозяйства.
В 400 году Ли Гао в Дуньхуане провозгласил себя правителем Западной Лян,
не подчиняющимся увэйской власти Поздней Лян. Это был первый случай в истории, когда Дуньхуан стал столицей независимого государства. Согласно записям
третьего свитка «Карт и схем правителя округа Шачжоу», Ли Гао для рассмотрения политических и военных дел построил в Дуньхуане следующие залы и покои:
Гундэдянь, Цзингунтан, Цзяньатан, Цяньдэтан. Кроме того, в честь своего отца он
возвел храм Сяньван и организовал местную школу на 500 учеников [26]. Из Хотана, Шаньшаня и других западных государств прибывали послы на высочайшую
аудиенцию и для подношения подарков [26]. Дуньхуан обрел статус столицы. Однако после того как Цзюйцюй Мэнсунь захватил Позднюю Хань и провозгласил создание Северной Лян (401–439 гг.), новая династия стала представлять большую
угрозу и для Западной Лян. Ли Гао вынужден был постоянно бороться с вторжением со стороны своего соседа, поэтому в 405 г. перенес столицу в Цзюцюань, перевезя с собой двадцать три тысячи дворов, что значительно ослабило Дуньхуан.
В 420 году Северная Лян разбила армию Ли Синя, второго правителя Западной
Лян, и государство погибло, хотя младший брат Ли Сюнь продолжал сопротивление в Дуньхуане. В 421 году Цзюйцюй Мэнсунь лично возглавил двадцатитысячное
войско, чтобы взять штурмом Дуньхуан, воины Ли Сюня воспользовались каналами, пытаясь незаметно выйти из города, но были схвачены. Ли Сюнь, потерпев поражение в последней битве, покончил жизнь самоубийством, а Цзюйцюй Мэнсунь
«устроил в городе кровавую расправу» [25]. Здоровые мужчины были убиты, численность населения сократилась, Дуньхуан пришел в еще больший упадок.
В связи с упадком Дуньхуана главным противником Северной Лян стало созданное в Пинчэне (современный Шатун в провинции Шаньси) сяньбийским племенем государство Северная Вэй, в результате чего в период Северной Лян в Дуньхуане не происходило сколько-нибудь значимых событий.
В 439 г. северовэйский Тай У-ди взял штурмом столицу Северной Лян город Гуцзан (Увэй), и Северная Лян фактически пала, хотя последние ее правители продолжали оказывать сопротивление в западной части коридора Хэси. Так, в 441 году,
удерживая Дуньхуан под серьезным давлением сяньбийской армии, правитель Северной Лян Ухой отправил своего младшего брата Аньчжоу с пятитысячным войском для захвата царства Шаньшань, но шаньшаньский правитель Би Лун сумел
отразить нападение. Видя безвыходность положения, Ухой в 442 году берет с собой десять тысяч дворов и переходит пустыню на западе. Но еще до его вторжения
21
18 лекций о Дуньхуане
шаньшаньский правитель бежал в Черчен. В августе того же года Ухой, оставив своего племянника Цзюйцюя Фэнчжоу охранять Шаньшань, лично проводит армию
через Карашар и нападает на Гаочан. В сентябре, разбив армию правителя Гаочана
Кань Шуана, он захватывает крепость, провозгласив себя князем Хэси (Хэси-ван).
В 443 году Ухой провозгласил начало правления под девизом Чэнпин, а в Гаочане
была образована династия Великая Лян, но уже в 444 году Ухой умер, его место занял Аньчжоу. Переселение из Северной Лян в Гаочан большого количества людей
вызвало голодный год и «бесчисленные смерти»5. Это объясняется тем, что Северная Лян увела за собой много людей из Дуньхуана, в котором собирались бежавшие
от наступления сяньбийской армии.
Итак, в результате уничтожения Западной Лян силами Северной Лян, а позднее —
Северной Лян силами Северной Вэй Дуньхуану был нанесен колоссальный ущерб.
В 442 году уходом Цзюйцюй Ухоя из Дуньхуана воспользовался Ли Бао, потомок Ли Гао из Западной Лян. Он занял город и отправил своего брата Ли Хуайда
признать власть Северной Вэй, которая и оставила его в качестве правителя округа Шачжоу. Но вскоре, в 444 году, его перевели в Пинчэн [25: цзюань 4], а Северная
Вэй стала осуществлять прямой контроль над Дуньхуаном, в котором был организован гарнизон (Схемы и планы округов и уездов девиза Юаньхэ [Юаньхэ цзюньсянь тучжи | 元和郡縣圖志]), опорный пункт для нанесения ударов по передовым
позициям жужаньского ханства. В 445 г. полководец Ван Дугуй двинул свою армию
из Дуньхуана на Шаньшань, а в 448 г. он вернулся с победой над Карашаром и Куча
[25: цзюань 4; 500]. Практически одновременно, в 450 году, жужани, использовавшие как плацдарм Монгольское плато, помогли Цзюйцюй Аньчжоу из Гаочана напасть и уничтожить небольшое княжество Чеши, объединив таким образом Турфанскую котловину, а правитель Чеши Чеило с остатками своих людей ушел через
Карашар в Северную Вэй [25: цзюань 30; 500]. Впоследствии, в 460 году, жужаньские войска свергли власть Цзюйцюй Аньчжоу, а правителем Гаочана был назначен Кань Бочжоу [5]. Таким образом, жужани контролировали не только все территории к западу от Дуньхуана, но и прилегающую к нему Турфанскую котловину.
В 472–474 гг. жужани неоднократно атаковали Дуньхуан, численность нападавших
доходила до тридцати тысяч всадников, и только благодаря командующим гарнизона Вэй Дуохоу и Лэ Лошэну удалось сохранить Дуньхуан [25: цзюань 7]. Серьезность ситуации вынудила многих государственных чиновников склониться к необходимости бросить Дуньхуан и перенести границу Северной Вэй к Лянчжоу.
Но придворный чиновник Хань Сю считал, что, оставив город, невозможно будет
гарантировать не только сохранение Лянчжоу, но даже спокойствие в Гуаньчжуне [25: цзюань 42]. Сяовэнь-ди решительно поддержал это мнение и продолжил
укреплять военную мощь гарнизона в Дуньхуане. В 485 г. первым главой гарнизона (дацзян) стал Му Лян, который постарался «ослабить чрезмерный контроль
5
Подробности о перемещении царского двора Северной Лян из Дуньхуана в Шаньшань, а затем в Гаочан
см.: Жун Синьцзян. Стела Цзюйцюй Аньчжоу о Великой Лян в Гаочане // Научный вестник Пекина. №5, 1998.
22
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
и помочь нуждающимся» [25: цзюань 27], это способствовало некоторому возрождению и восстановлению Дуньхуана. Тогда же вышедшие из состава Жужаньского
ханства племена гаоцзюй основали на северо-западе Гаочана собственное государство и уже к 487 году разбили жужаньскую армию. В 488 г. начальник жужаньского
гарнизона в Иу Гао Гаоцзы сдался Вэй. В 492 г. стотысячная армия Северной Вэй
нанесла жужаням окончательное поражение. В Дуньхуане установился мир, однако
итогом многолетних кровопролитных войн стало серьезное снижение численности населения, и потребовалось немало времени для восстановления. Во времена
правления под девизом Шэньгуй (518–520) начальник округа Юань Фань говорил,
что Дуньхуан и Цзюцюань «пуще пустого» [25: цзюань 69], и предлагал усилить
переселение туда народа, что свидетельствует о чрезвычайном упадке Дуньхуана.
Рис 2. P.2143, профинансированная князем Дунъяна сутра (Serinde, p. 172)
В 524 г. в северных территориях Вэй разразился мятеж «шести гарнизонов»,
и в августе правитель Сяо Мин-ди издал указ: «Все военные округов и гарнизонов,
которые не понесли наказания, должны быть отстранены от воинской службы, гарнизоны будут преобразованы в округа, но с прежними названиями» [25: цзюань 9].
Дуньхуан из-за обилия тыкв получил имя Гуачжоу (одно время также назывался
Ичжоу). В составе нового округа под управлением Дуньхуана оказался сам Дуньхуан
и еще четыре округа: Цзюцюань, Юймэнь, Чанлэ и Гуйцзи (Схемы и планы округов
и уездов девиза Юаньхэ [Юаньхэ цзюньсянь тучжи | 元和郡縣圖志]). Власть Северной
Вэй в округах западного Хэси оставалась шаткой, поэтому в 525 г. потомок государя
Мин Юань-ди в четвертом поколении Юань Жун был назначен начальником округа Гуачжоу. В 529 г. ему был пожалован титул князя Дунъяна (Дунъян ван). Смута
23
18 лекций о Дуньхуане
последних лет Северной Вэй не оказала на находившийся в приграничной территории Гуачжоу большого влияния. В 534–535 годах Вэй раскололось на западную и восточную части, а Юань Жун продолжал занимать место начальника округа Гуачжоу
в Западном Вэй вплоть до 544 года, когда правил Вэй Вэнь-ди. Почти за двадцать лет
управления Дуньхуаном ему удалось сплотить влиятельные дома и сохранить внутреннюю стабильность. Он профинансировал написание более десяти буддистских
канонов, насчитывавших несколько сотен свитков (рис. 2), также при нем был выдолблен большой грот в пещерах Могао, что свидетельствует о духовном и экономическом развитии Дуньхуана того времени [34].
После смерти Юань Жуна его преемником на должности начальника округа Гуачжоу должен был стать его сын, Юань Кан, однако зять Юань Жуна Дэн Янь (также известный как Цзи Янь) умертвил его, чтобы самовольно занять эту должность,
и у Западной Вэй не осталось другого выхода, кроме как признать его [34]. Однако
в 545 г. до Дуньхуана добрался посланник из столицы Шэнь Хуэй, который при помощи местного аристократа Линху Чжэна и других схватил Дэн Яня и отправил
в столицу для исполнения наказания, а в 546 году Шэнь Хуэй сам занял место начальника округа Гуачжоу. Он оказался трудолюбивым и бережливым правителем,
и народ при нем получил возможность жить в мире и спокойствии.
В 557 г. Юйвэнь Цзю пресек династию Западная Вэй и провозгласил основание нового государства Северная Чжоу, которое теперь противостояло провозглашенной в 550 г. вместо Восточной Вэй Северной Ци во главе с Гао Яном. Примерно
в 565–576 годах обязанности начальника округа Гуачжоу добросовестно выполнял
Цзянь Пингун, он продолжил дело Юань Жуна по углублению гротов и установке статуй в пещерах Могао. На мемориальных табличках в Дуньхуане написано:
«Крупный вклад Дунъяна и Пингуна» [34]. В 574 г. северочжоуский У-ди издал указ
об истреблении буддизма, но он практически не повлиял на Гуачжоу.
Дуньхуан во время династий Суй и Тан
В 577 году Северная Чжоу уничтожила Северную Ци, а в 581 году Ян Цзянь основал династию Суй, взяв имя Вэнь-ди. В 589 году Суй, уничтожив царство Чэнь,
объединила Китай, что послужило отправной точкой для дальнейшего развития
Дуньхуана. В 601 г. суйский Вэнь-ди издал указ о строительстве ступ во всех округах и о поддержке буддизма, в Гуанчжоу в храме Чунцзяосы в пещерах Могао также соорудили пагоду6. Найденные буддийские тексты членов императорской семьи
династии Суй [16] говорят о том, что контроль и влияние Суй в Дуньхуане непрерывно росли. Однако из-за упадка Дуньхуана в эпоху Южных и Северных династий
6
См. собранные Ван Шао в «Расширенном собрание сочинений, светоче истины распространяющих»
[Гуан хунмин цзи] «Записи от откликах останков Будды на молитву верующих» [Шэли ганьин цзи].
24
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
(хотя по итогам управления Юань Жуна и Цзянь Пингуна Дуньхуан и находился
в сравнительно лучшем состоянии, чем другие западные территории) опорным
пунктом, избранным суйским Ян-ди для надзора за западными землями Пэй Цзюя,
стал Чжанъе (История династии Суй [Суйшу]: цзюань 67; Жизнеописание Пэй
Цзюя [Пэй Цзюй чжуань]). Тем не менее о заметном развитии Дуньхуана в суйское
время нам говорит большое количество вырубленных там гротов. К сожалению,
деспотизм суйского Ян-ди вызывал недовольство по всей стране, что и стало причиной недолгого существования династии. В 617 г. Ли Гуй поднял войска в Увэе
и провозгласил независимость захваченной им земли Хэси. После того как в Чанъане взяла власть танская династия дома Ли, она добилась истощения сил Ли Гуя
с помощью Восточно-тюркского каганата, а в 619 г. снова включила эти территории в состав империи Тан.
В первые годы эпохи Тан в Дуньхуане было неспокойно. В 620 г. начальник
округа Гуачжоу Хэба Синвэй поднял армию против Тан, а в 622 г. местный аристократ Ван Гань обезглавил его и покорился Тан, которая изменила название Гуачжоу на Сишачжоу с администрацией в Дуньхуане, но в округе Чанъэ был организован уезд Гуачжоу. В 623 г. местные аристократы Чжан Ху и Ли Тун подняли
восстание против Тан, поставив во главе помощника окружного начальника Доу
Фумин, однако они были разбиты силами Чжао Сяолуня, а Доу Фумин сдался Тан.
Только после этого смута в Дуньхуане была подавлена. К западу и к северу от Дуньхуана лежали пустыня Гоби и Центральная Азия, которые входили в сферу влияния пришедшего на смену жужаням Тюркского каганата, а к югу находились владения сяньбийского государства Тогон, поэтому в последние годы периода Удэ
и первые годы периода Чжэньгуань империя Тан закрыла свои заставы на северо-западной границе, препятствуя тем самым выезду простого народа; монах Сюаньцзан во время своего путешествия на запад в первый год девиза Чжэньгуань
был вынужден пробираться через Гуачжоу и Дуньхуан [38].
В 630 г. посланные Тан на север пустыни Гоби войска разбили Восточно-
тюркский каганат, а на его территории был образован округ Ичжоу под руководством местного вождя Ши Ваньняня. В 635 г. Тан направила войска в Цинхай
и разбила Тогон, в результате чего были ликвидированы все внешние силы, так
или иначе угрожавшие коридору Хэси, и началось стабильное развитие региона. На седьмой год из названия округа убрали иероглиф «си», обозначающий запад, и Сишачжоу с центром в Дуньхуане стал официально именоваться Шачжоу.
В 640 г. император Тай-цзун напал на турфанское княжество Гаочан под предлогом того, что оно препятствует проходу из Карашара и Гаочана в Дуньхуан
по Великому шелковому пути. Войска Тай-цзуна уничтожили Гаочан, просуществовавший 139 лет; на его месте был образован округ Сичжоу, а на месте Бейтин у гор Тяньшань (территория современного Джимсара в Синьцзяне) — округ
Тинчжоу. Административное управление было аналогичным тому, которое существовало во внутренних регионах страны, а в Сичжоу располагалась резиденция
25
18 лекций о Дуньхуане
наместника Аньси, который должен был осуществлять контроль над западными землями. На заметное укрепление династии Тан в западных землях указывает
свидетельство об участии гражданских и военных из Дуньхуана и Чанлэ в битве
за Гаочан: на мемориальной стеле руководившего кампанией танского генерала
Цзян Синбэня в списке военачальников, выступивших в поход, одним из первых
значится «Лю Дэмин — начальник округа Шачжоу, высшая опора государства,
кайгохоу уезда Ванду»; запись сделана «собственноручно администратором Сыма
Тайчжэном». Таким образом, Дуньхуан впервые стал для правящей династии основным пунктом снабжения солдатами и продовольствием в процессе покорения
западных территорий.
В 644 г. империя Тан начала военные действия против Карашара, а в 648 г. нанесла удар по Куча. Тем не менее из-за смерти императора Тай-цзуна в 621 г. Западно-тюркский каганат во главе с Ашина Хэлу поднял восстание против Тан, что
стало временным препятствием в дальнейшем продвижении империи на запад.
В результате длительного противостояния в 657 г. Тан одержала победу над западными тюрками и захватила контроль над территориями, подчинявшимися Западно-тюркскому каганату. В 658 г. резиденция наместника Аньси была перемещена в Куча, а в Куча, Хотане, Карашаре и Янгишаре были организованы гарнизоны
для охраны обширных западных территорий7. В начале 662 г. тибетские войска
вошли в западные земли, объединившись с остатками сил Западно-тюркского каганата, и начали оспаривать доминирование империи Тан в регионе. В 670 г. тибетцы заняли восемнадцать западных округов, и Тан была вынуждена оставить
четыре своих гарнизона в Аньси, но уже в 675 г. империя начала восстанавливать
свои позиции, и гарнизоны были отвоеваны. Для усиления вооруженных сил на западных рубежах, особенно против угрозы тибетцев с юга, в 675–676 гг. два важных
города на южном направлении Великого шелкового пути Дяньхэ и Черчен (Цемо)
были преобразованы в гарнизоны Шичэн и Босянь, которые вошли в юрисдикцию
Шачжоу. Таким образом, цель укрепления военного потенциала южного участка
Великого шелкового пути была достигнута, а влияние Дуньхуана, его значение
для осуществления контроля над западными регионами империи неизменно возрастало. Вскоре после этого в пятом свитке «Карт и схем Шачжоу» («Шачжоу ту
цзин») появилось детальное описание гарнизонов Шичэн и Босянь, что подтвердило их подконтрольность Шачжоу [15].
Борьба между империей Тан и тибетцами продолжалась в западном регионе
и после эпохи Шанъюань. Так, в 676–679 гг. тибетское войско снова захватывает гарнизоны в Аньси. В 679 г. Пэй Синцзянь возвращает утраченные территории и восстанавливает четыре гарнизона; переместив гарнизон из Карашара в Суйе, ему удается разобщить остатки Западно-тюркского каганата и основные силы тибетцев.
С началом правления У Цзэтянь Восточно-тюркский каганат вновь набирает силу
7
О переносе резиденции наместника Аньси в Куча см.: Жун Синьцзян. Два вопроса об исторических событиях в Западном крае в свете недавно найденных в Турфане документов.
26
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
и вторгается в пределы Тан. Этим воспользовались тибетцы, и в 686 г. Тан снова теряет четыре гарнизона Аньси. В 692 г. полководец Ван Сяоцзе8 возвращает территории, усилив их тридцатитысячным китайским войском, благодаря чему боеспособность империи Тан в западном регионе значительно возрастает. На протяжении
следующих ста лет, вплоть до конца VIII века, система гарнизонов в Аньси не изменяется, а западный регион практически полностью находится под контролем Тан.
Во время боевых действий у западных рубежей империи Тан в войске состояло
немало офицеров и солдат из Шачжоу. В третьем цзюане «Карт и схем канцелярии
правителя округа Шачжоу» («Шачжоу дудуфу ту цзин») в параграфе, озаглавленном
«Тушечница Чжан Чжи» («Чжан Чжи мочи»; рис. 3), в записи за 714 г. упоминается
«предводитель партизанских отрядов, правый военачальник охранного отряда юйлинь округа Пучан в Сичжоу, замещающий начальника гарнизона Юйтянь, кайгогун
из Дуньхуана» [26] Чжан Хуайфу, несущий службу в гарнизоне Юйтянь сичжоуского округа Пучан. В соответствии с дуньхуанской рукописью P.2625 «Записи об уважаемых домах Дуньхуана» («Дуньхуан минцзу чжи»), среди назначенных в западные земли дуньхуанцев были: «предводитель партизанских отрядов, высшая опора
государства, заместитель начальника гарнизона Антоуфу в Сичжоу» Чжан Дуань;
«справедливый сановник, заместитель наместника инородческого военного округа Бейтин, командующий по военным вопросам и использованию гарнизонных земель округа Ханьхай, высшая опора государства» Инь Сыцзянь; «начальствующий
пристав, прославленный воин, начальник гарнизона Сяньшуйчжэнь в Тинчжоу, высшая опора государства» Инь Сыцзун; «командующий, прославленный храбростью,
замещающий начальника гарнизона Антоуфу в Сичжоу и помощник командующего
армии Доулу» Инь Шоучжун и другие [36]. Между округами Шачжоу и Сичжоу во времена династии Тан была очень тесная связь, чиновников часто переводили из одного в другой, поэтому кроме указанных выше дуньхуанцев, направленных в Сичжоу,
были и направленные в Шачжоу выходцы из Гаочана. Например, в 239 астанинском
погребении была обнаружена «Докладная записка о заслугах и добродетелях Чэн
Можэня из Гаочана танского округа Сичжоу» («Тан Сичжоу Гаочансянь Чэн Можэнь
сунцзин гундэ шу»), в которой говорится, что «Чэн Можэнь из Аньсисяна, что в Гаочане округа Сичжоу, писец в канцелярии округа Карашар. На двадцать седьмой день
второго месяца четвертого года Цзинлун (710 г.) был назначен начальником уезда
Шоучан в округе Шачжоу» [32]. Именно в связи с рабочими отношениями чиновников из этих двух мест мы часто находим среди дуньхуанских рукописей документы
из Турфана, а в турфанских захоронениях — документы из Дуньхуана.
Вслед за изменением системы вербовки солдат в династии Тан во времена правления У Цзэтянь в Шачжоу была создана армия Доулу. В 711 г. Тан выделяет из военного
округа Лунъю Хэси, а находящийся в Лянчжоу правитель области (цзедуши) контролирует территорию Хэси. В 742 г. правитель области Хэси имеет в своем распоряжении
8
О соперничестве династии Тан и Тибета в Западном крае см.: Ван Сяофу. История политических отношений между династией Тан, Тибетом и Арабским халифатом.
27
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 3. P.2005, «Планы и схемы Шачжоу» [«Шачжоу туцзин»], цзюань 3 (Serinde, p. 59)
73 000 воинов и 19400 строевых коней, это третье по могуществу военное объединение в стране и четверть всех имеющихся в распоряжении государства коней [7].
В ранний период империи Тан, находясь под защитой все усиливающейся
объединенной страны, Дуньхуан продолжал активно развиваться. Шачжоу включал в себя уезды Дуньхуан и Шоучан (впоследствии ликвидированный), всего
тринадцать волостей. Дошедшие до каждой волости танские системы равнополья и налогового учета строго соблюдались и в Дуньхуане, что поддерживало
стабильное развитие округа. Значительно выросло качество окружавшей со всех
сторон Дуньхуан ирригационной системы, которая включала 5 речных ответвлений, 84 магистральных канала, распределительные и водоотводные каналы.
Посевная площадь непрерывно увеличивалась, и из перенаселенной местности
времен Западной Вэй Дуньхуан превратился в регион с малой плотностью населения, но достаточно большими пахотными угодьями. Урожаи постоянно росли,
товарное хозяйство тоже шло в гору, на рынках танского Дуньхуана был и шелк
и фарфор из центральных регионов страны, яшма и драгоценности из западных
земель, и шерсть с севера, и различное продовольствие собственного производства. В 216 цзюане «Всеобщего зерцала, управлению помогающего» («Цзы чжи
тун цзянь») Сыма Гуана о периоде Тяньбао говорится следующее: «В двенадцати тысячах ли на запад от ворот [Чанъаня] к танской границе селения прекрасны, там нет запустения, и нет в Поднебесной места богаче, чем [область]
Лунъю». И Дуньхуан тоже был частью этой области. В 742–755 гг. в Шачжоу было
6395 дворов и население численностью 32 234 человека (Всеобщий свод [Тундянь | 通典], сост. Ду Ю; в т. ч. отдельные разделы: Свод областей и округов [Чжоуцзюнь дянь | 州郡典] (цзюань 174)), что оставалось наивысшим показателем
вплоть до династии Цин.
28
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
На четырнадцатый год Тяньбао (755 г.) разразилось восстание Ань Лушаня,
и стоявшие в гарнизонах на землях к западу от Хуанхэ войска были направлены
в центральные регионы страны, чем воспользовались тибетцы: они вторглись
на север Цинхая в границы империи Тан, сначала захватив провинцию Лунъю, отрезав западные окраины от центра, а в 764 г. заняли Лянчжоу, что вынудило правителя области Сихэ Ян Чжиле бежать в Ганьчжоу. В 766 г. тибетцы захватили
Ганьчжоу и Сучжоу, в результате занявший должность правителя области Сихэ Ян
Сюмин отступил в Шачжоу, но уже в 776 г. тибетцы взяли штурмом Гуачжоу и атаковали Шачжоу. Армия и народ Дуньхуана десять лет вели с ними ожесточенные
бои под предводительством Янь Чао, но к 786 г. были исчерпаны все запасы9, поэтому предложение тибетцев «не переселять жителей в другие места» было принято, а мир восстановлен. В Дуньхуане начался период тибетского управления.
Дуньхуан в период тибетского управления
Период между 755 и 796 годами, когда Тибетом управлял цэнпо Тисонг Децэн,
стал пиком могущества династии Тубо. В дуньхуанской «Хронике династии Тубо»
(«Тубо ванчао дашицзи») говорится: «Войска под предводительством Вэй Цзаньжэ
Дуолу (dBa’s bTsan bzher mDo lod)и других военачальников вторглись в земли к западу от Лянчжоу и заняли восемь округов, сделав их жителей подданными [вождя туфаней]. Могущество [тибетского государства] простиралось далеко и широко, до запада
горы Луншань. Созданные здесь пять племенных становищ (mThong khyab) в десять
племенных тысяч вошли в юрисдикцию новой провинции Дэлунь (bDe blon)». Запись тибетского историографа касается захваченных у Тан в 781 году Лянчжоу, Ганьчжоу, Сучжоу, Гуачжоу и Шачжоу, в 791 Сичжоу и в 790 году Тинчжоу — всего восьми
округов. Подведомственная Дэлунь территория простиралась к западу от Луншань
и включала захваченные северо-западные районы Китая к востоку от Черчена.
Согласно тибетской исторической хронике «Пиршество мудрецов» («Чжичжэ
сиянь»), военная организация Тибета подразумевала разделение на крылья (ru,
жу) и племенные тысячи (stong sde, дундай). Всего было 5 крыльев и 61 племенная тысяча, несколько таких тысяч подчинялось поставленному народом темнику
(Khri dpon). С расширением тибетского государства, захватом новых территорий
и приростом населения формировались новые тысячи, таким образом, в становищах и военных отрядах на приграничных танских территориях было набрано
девять и шесть племенных тысяч соответственно. С расширением тибетского государства они проникали на все новые территории, поэтому их названия встречаются и на захваченных территориях к западу от Луншани.
9
Дуньхуан перешел под тибетское управление между 782 и 787 годами. Большинство исследователей считают, что это произошло в 786 году. См.: Чэнь Гоцань. К вопросу о времени захвата тибетцами
Шачжоу во времена династии Тан.
29
18 лекций о Дуньхуане
Для охраны новоприобретенных территорий династия Тубо создала в приграничной зоне целую цепь военных поселений (Khrom), растянувшуюся с востока
на запад и включавшую: расположенное в окрестностях излучины реки Хуанхэ военное поселение Мацюй, расположенное к востоку или северо-востоку Цинхай Емаочуа, расположенные в коридоре Хэси Лянчжоу и Гуачжоу, расположенное в районе
Лобнора Сапи, расположенное в Хотане Юйтянь и расположенное в Гилгите Сяоболюй. Хотя Дуньхуан и находился в ведении военного поселения Лянчжоу, сам город носил прежнее название округа — Шачжоу, городской глава назывался «цзеэр»
и в отличие от танского цзедуши ведал только городскими делами [1]. После оккупации Дуньхуана тибетцами в 790 году, согласно существующей системе, жители
Шачжоу были разделены на несколько районов-становищ в соответствии с родом
занятий. В настоящее время известны район производства шелка, солдатский район, районы буддийского монашества и исповедующих даосизм. Приблизительно
в 820 году были сформированы военные районы верхний Агуса (также Хэгуса или
Гэгуса) и нижний Сидунса (также Сыдунса), а в 824 году появился военный район тунцзя [42]. Район подчинялся правителю (булоши), которому в свою очередь
подчинялись генералы (цзян), ступенью ниже стояли десятники (цзянтоу). И хотя
тибетцы изменили систему управления в Дуньхуане и внедрили свою терминологию, это явно не способствовало организации производства. Кроме того, росла
численность монашества, а рабочее население, напротив, сокращалось. Тяготы земельного налога и налога с домохозяйств ни в какое сравнение не шли с теми, что
были при династии Тан, тибетцы изымали у народа железную утварь, что очень
плохо сказалось на сельском хозяйстве. Хождение танской монеты было прекращено, вернулся бартерный обмен. Хотя социальная структура Гуачжоу и Шачжоу в основе своей не претерпела существенных изменений, социальный статус ханьцев
был значительно ниже статуса тибетцев и даже ниже статуса сяньбийцев и тунцзя.
Тибетские порядки привели к тому, что на заставе Юймэньгуань разразилось восстание под предводительством Фань Гочжуна. Ночью повстанцы проникли за внутреннюю стену Шачжоу, после чего тибетский цзеэр покончил жизнь самоубийством через самосожжение [39].
Период оккупации Тибетом Дуньхуана стал эрой расцвета буддизма в этих местах. Дуньхуан даже считался одним из центров его распространения, поэтому тибетцы приложили много усилий для сохранения и защиты буддистских реликвий.
Это способствовало быстрому распространению буддизма в Шачжоу. Так, в начале
тибетского периода здесь находилось 9 буддийских храмов, 4 женских монастыря
и община, состоящая из 310 монахов, а в последние годы тибетского управления
количество храмов достигло 17, число монахов выросло до нескольких тысяч человек, притом что общая численность населения Шачжоу составляла около 25 тысяч
человек. Тибетское управление продолжалось до 848 года, поэтому Дуньхуан избежал гонений на буддизм в период империи Тан (844–845 гг.), что способствовало
бурному развитию буддистской общины и монастырского хозяйства.
30
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
Дуньхуан в период военного
губернаторства Гуйицзюнь
В тибетском государстве Тоба всегда сохранялся внутренний конфликт между
буддизмом и национальной религией самих тибетцев бон.
Как только на престол взошел царь Ландарм, он по наущению некоторых приближенных начал кампанию против буддизма, в результате чего в 842 году после
убийства буддистского монаха в тибетском государстве началась смута. На территории Хэлуна таоцзиши Лунькунжэ из Ломэньчуаня и шаньчжоуский цзедуши Шан
Биби вели бесконечные войны друг против друга, а могущество Тибета начало угасать, его система управления Хэси и западными землями стала распадаться.
При танском императоре Сюань-цзуне в 848 г. в Шачжоу вспыхнуло восстание
под предводительством Чжан Ичао, которое изгнало из города тибетского цзеэра.
Вскоре восставшие полностью овладели округами Гуачжоу и Шачжоу, мятежники
направили гонца в танскую столицу, а само восстание продолжало стремительно
распространяться. В 851 г. гонец добрался до Чанъаня, и империя Тан учредила
в этом районе военное губернаторство Гуйицзюнь, объединившее одиннадцать
округов — Шачжоу, Гуачжоу, Ганьчжоу, Сучжоу, Ичжоу, Сичжоу, Шаньчжоу, Хэчжоу,
Ланьчжоу, Миньчжоу и Кочжоу, а цзедуши был назначен Чжан Ичао (Важнейшие
сведения о династии Тан [Тан хуэйяо | 唐會要]). В Дуньхуане начался период военного губернаторства Гуйицзюнь, который растянулся почти на двести лет. Несмотря на то, что в танские времена военное губернаторство представляло собой
лишь военное поселение на границе, его независимость была очень сильна. Особую его роль в китайской истории подчеркивает и то, что в «Истории династии
Сун» оно включено в раздел «Сведений об иностранных государствах».
IX век стал свидетелем целой череды расцветов и падений разнообразных сил
в северо-западном регионе. Распад тибетского государства (840 г.) и Уйгурского каганата привел к подъему отдельных региональных сил в Туюйхуне, Лунцзя, Вамо,
Сапи, Чжунюне, Наньшане и других местах, которые стремились укрепить свои позиции единоличным захватом коридора Хэси или Таримской равнины. Используя
Дуньхуан как центр ханьского этноса, Чжан Ичао объединял людей самых разных
культур и национальностей для сплочения военного губернаторства Гуйицзюнь
на последующие двести лет, что было неординарной задачей.
Исторические документы из дуньхуанских рукописей позволяют нам получить
общее представление о политической истории военного губернаторства Гуйицзюнь [11].
Захватив Гуачжоу и Шачжоу, Чжан Ичао восстановил прежнюю танскую территориально-административную систему округов, уездов, волостей и деревень
и систему учета домохозяйств, требующую от жителей обрабатывать землю и отправлять рекрутов в армию. В течение 849–850 годов он занял Ганьчжоу, Сучжоу
31
18 лекций о Дуньхуане
и Ичжоу. Он также упорядочил и реорганизовал монастырские владения, создав
для управления ими соответствующий регламент, действовавший на всей территории Хэси. Покорив уйгуров на территории Ичжоу и других округов, в 858 г. он
отправил смешанные ханьско-тибетские войска на восток и после трех лет ожесточенных боев в 861 г. захватил Ланьчжоу (рис. 4). Таким образом, военное губернаторство Гуйицзюнь достигло пика могущества, простершись от Лину (Нинся)
на востоке до Атурюка (восточная часть Синьцзян) на западе.
Расширение территории военного губернаторства Гуйицзюнь воспринималось
при танском дворе достаточно неоднозначно. С одной стороны, приветствовалась
победа Чжан Ичао над много лет докучавшим империи Тибетом, с другой — высказывались опасения, что владения Чжан Ичао станут новым «тибетским государством», которое будет оспаривать влияние Тан в западном регионе. Поэтому
в 863 г. округ Ляньчжоу был выделен в отдельную территорию, куда был направлен цзедуши. Однако, согласно дуньхуанским документам, власть там по-прежнему оставалась в руках Чжан Ичао. В 866 г. уйгурский старейшина Пугу Цзунь захватил Сичжоу, Бэйтин, Луньтай, Цинчжэнь и некоторые другие территории и основал
Сичжоуский Уйгурский каганат, который тем не менее поддерживал дружеские отношения с военным губернаторством Гуйицзюнь.
В 867 г., когда под контролем Чжан Ичао находился Лунъю и Сючжоу, его старший брат Чжан Итань, отправленный ко двору императора, скончался в Чанъане.
Чжан Ичао лично отправился в столицу Тан, но обратно уже не вернулся, он умер
там в 872 г. Военное губернаторство возглавил его племянник Чжан Хуайшэнь,
но династия Тан отказалась признать его цзедуши Гуйицзюня. В это время на территорию военного губернаторства, не получившего поддержки Тан, вторглись уйгуры, они заняли Ганьчжоу и Сучжоу и дошли до Гуачжоу. Несмотря на то, что Чжан
Хуайшэнь сумел разбить их, в 876 г. обосновавшиеся в Сичжоу уйгуры смогли занять Ичжоу, лишив тем самым военное губернаторство Гуйицзюнь стратегически важного города и крепости. Чжан Хуайшэнь неоднократно пытался получить
от Тан верительную грамоту, но так и не добился успеха. Не отражала действительности и установленная в 882 г. стела с восхвалениями Чжан Хуайшэня; Ганьчжоу
и Ляньчжоу все больше выходили из-под контроля губернаторства. На протяжении
886–887 годов Чжан Хуайшэнь трижды отправлял к танскому двору посла с просьбой о выдаче верительной грамоты, но императорский двор был непреклонен, что
вызвало серьезное недовольство в Гуачжоу и Шачжоу его властью. В 888 г. танская империя наконец согласилась утвердить Чжан Хуайшэня в должности цзедуши, но это уже никак не могло повлиять на разрешение внутренних противоречий
в губернаторстве. В 890 г. Чжан Хуайшэнь, его супруга и шестеро детей были убиты,
а место цзедуши получил его двоюродный брат Чжан Хуайдин.
В 890 г. после умершего Чжан Хуайдина остался только его малолетний сын
Чжан Чэнфэн, находящийся под опекой Суо Сюня. Совсем скоро Суо Сюнь провозгласил себя цзедуши и фактически узурпировал власть, а после того как его
32
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
признала династия Тан, народ Шачжоу установил мемориальную стелу новому цзедуши династии Тан Суо Сюню в военном губернаторстве Гуйицзюнь в Хэси. В 894 г.
дочь Чжан Ичао, жена местного аристократа Ли Минчжэня, подговорила своих сыновей убить Суо Сюня и фактически захватила власть в военном губернаторстве.
Народ Гуачжоу и Шачжоу, однако, остался недоволен таким тайным переворотом
и установившимся в его результате режимом, и в 896 г., опираясь на местную аристократию, Чжан Чэнфэн вернул себе власть.
В результате смуты военное губернаторство утратило контроль над Сучжоу на
востоке и Шаньчжоу — на западе, под его властью остались лишь территории Гуачжоу и Шачжоу. Чтобы сдержать натиск уйгурского Ганьчжоу с востока, Чжан Чэнфэн создал систему из двух округов и шести гарнизонов, при этом большая часть
гарнизонов была расположена в восточной приграничной зоне. В 900 г. Тан отправляет в Шачжоу посланника, чтобы назначить Чжан Чэнфэна цзедуши, он прибывает
на следующий год. Одновременно с этим независимое государство Хотан на западе
также впервые отправляет посла в Шачжоу, что демонстрирует дипломатический
успех военного губернаторства Гуйицзюнь. Однако вскоре Ганьчжоу вторгается
в Дуньхуан, как раз в это время сжигают павильоны у пещер Могао.
Рис. 4. Чжан Ичао возглавляет войска, фреска в гроте Могао № 156
(Cave Temples of Mogao, pp. 26-27)
В 907 г. Чжу Цюаньчжун низлагает Тан и объявляет себя императором династии Поздняя Лян. Осенью 910 г. о падении династии Тан узнает Чжан Чэнфэн, который провозглашает императором Бай Иди, а свое государство называет Цзиньшанем. Решив восстановить в рамках нового государства территории, утерянные
военным губернаторством Гуйицзюнь, он отправляет войска против северного Иу
и кочевых племен в Шаньшане, однако терпит поражение. Впоследствии уйгуры
из Ганьчжоу неоднократно нападают на Шачжоу, и в 911 году Цзиньшань подписывает неравноправный договор, в котором признает верховенство уйгурского хана.
33
18 лекций о Дуньхуане
В 914 году Цао Ицзинь смещает Чжан Чэнфэна, отказывается от титула главы
государства и возвращается к старому названию военного губернаторства Гуйицзюнь. Он начинает выстраивать дружеские отношения с соседями, например, берет
в жены дочь уйгурского хана из Ганьчжоу. В 918 г. он при содействии уйгурского
кагана, ляньчжоуского пуе и линчжоуского сянгуна направляет посла к императору Поздней Лян и официально получает титул цзедуши военного губернаторства
Гуйицзюнь, в честь этого события он вырубает в пещерах Могао новый грот (грот
№ 98). В 925 г. Цао Ицзинь, заручившись поддержкой Сичжоу и уйгурского кагана
и воспользовавшись неразберихой междуцарствия, провел удачную ответную военную экспедицию в Ганьчжоу, которая прекратила действие вассального договора, а новый уйгурский хан взял в жены дочь правителя военного губернаторства.
Таким образом, Цао Ицзиню удалось разрешить внутренние и внешние противоречия, что значительно усилило Гуйицзюнь; в 932 г. Цао Ицзинь берет себе титулы
лингуна и «великого князя, усмирившего Западные земли» (тоуси даван) (рис. 5),
а военное губернаторство становится под его руководством полноценным царством. Кроме того, Цао Ицзинь активно выстраивает дружеские отношения с Хотаном и в 934 году выдает свою дочь за его правителя, Ли Шэнтяня.
На второй год Цинтай (935 г.) Цао Ицзинь умер, и к власти пришел его сын
Цао Юаньдэ. Отправленный ко двору посол был ограблен в Ганьчжоу, что привело к разрыву отношений между военным губернаторством Гуйицзюнь и уйгурами. На четвертый год Тяньфу (939 г.) скончался и Цао Юаньдэ, на престол взошел
его младший брат — Цао Юаньшэнь, но настоящая власть оказалась в руках вдовы
Цао Ицзиня, женщины уйгурского происхождения, принявшей титул «матери правителя» (гому). Поэтому когда позднецзиньский посланник возвращался от хотанского правителя, в Шачжоу воспользовались удобным случаем, чтобы направить
посла в Позднюю Цзинь и восстановить отношения с Ганьчжоу.
Рис. 5. P.3805, письмо о назначении чиновников за подписью цзедуши
военного губернаторства Гуйицзюнь Цао Ицзиня
(«Избранные автографы из Дуньхуана» [«Дуньхуан шуцзи цзинсюань»])
34
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
В 944 г. умер Цао Юаньшэнь, и его место занял его младший брат Цао Юаньчжун, правление которого связывают с культурным расцветом военного губернаторства Гуйицзюнь. Он сохранял дружбу с живущими по соседству народами, а также поддерживал отношения со сменявшими друг друга в Китае Поздней Цзинь,
Поздней Хань, Поздней Чжоу и Северной Сун, что позволило Гуачжоу и Шачжоу
в течение долгого времени сохранять стабильность, развиваться и укрепляться.
В 970 г. началось наступление исламского Караханидского государства, и правитель Хотана Виса Шура попросил помощи у своего дяди Цао Юаньчжуна. В 974 г.
Цао Юаньчжун умер, а его место занял племянник, Цао Яньгун. В 976 г. скончался
и он; на трон сел его младший брат Цао Яньлу.
С завершением правления Цао Юаньчжуна начался закат военного губернаторства Гуйицзюнь. С запада и востока продолжались непрерывные нападения
набиравших силу уйгуров, а в самом государстве обострялись внутренние противоречия. На пятый год Сяньпин (1002 г.) недовольные правлением Цао Яньлу жители Гуачжоу и Шачжоу напали на его канцелярию, в результате чего Цао Яньлу,
как и его младший брат Цао Яньжуй, покончил с собой, место на троне занял его
сын Цао Цзуншоу, признанный империей Сун. Одновременно с этим военное губернаторство Гуйицзюнь наладило дипломатические отношения с империей
Ляо. В 1014 г. скончался Цао Цзуншоу, а его место занял его сын Цао Сяньшунь.
В 1036 году Шачжоу был захвачен Западной Ся, военное губернаторство Гуйицзюнь фактически прекратило свое существование.
Дуньхуан во времена Западной Ся и Юань, Мин и Цин
После падения династии Тан на территории современных провинций Шэньси, Ганьсу и Нинся активизировались данеяны (ветвь тангутов. — Примеч. пер.),
которые уже в первые годы династии Северная Сун под предводительством Ли
Цзицяня начали борьбу против империи. В 1002 году Ли Цзицянь занял округ
Линчжоу, переименовал его в Сипинфу и перенес туда столицу. В 1004 году Ли Цзицянь умер, на престол взошел его сын Ли Дэмин, который начал вести переговоры о мире с Сун и сконцентрировал свое внимание на коридоре Хэси. В 1028 году
он захватил Ганьчжоу и ликвидировал существовавшее там уйгурское государство.
В 1030 году правитель Гуачжоу капитулировал перед тысячей конников во главе
с Ли Дэмином, а в 1036 году был захвачен Шачжоу. Однако первое время контроль
тангутов над Шачжоу был достаточно слабым. Так, согласно записям об округах Гуачжоу и Шачжоу в «Собрании важнейших сведений о династии Сун», военное губернаторство Гуйицзюнь семь раз являлось на высочайшую аудиенцию и приносило дань ко двору династии Сун, последний визит пришелся на 1052 г. В 444 гроте
пещер Могао также есть записи от 1046 г., что свидетельствует в пользу того, что,
35
18 лекций о Дуньхуане
возможно, военное губернаторство Гуйицзюнь в Дуньхуане продолжало свое существование и под контролем Си Ся.
В 1038 г. Ли Юаньхао объявил себя императором нового государства Великое
Ся, вошедшего в историю как Си Ся, или Западное Ся. Предположительно, после
1052 года новое государство усилило свой непосредственный контроль над захваченными Гуачжоу и Шачжоу. Первые упоминания о Западном Ся также найдены
в 444 гроте пещер Могао и относятся к 1070 году [41]. К тому же году относятся и записанные тангутским письмом «Судебные процессы в Гуачжоу» («Гуачжоу
шэньпань ань»), свидетельствующие о том, что Западное Ся управляло этими территориями. Вооруженная борьба с Северной Сун заставила Западное Ся переселить
народ из Дуньхуана на восток, что серьезно ослабило город.
Набравшиеся сил монголы начали военные действия против Западного Ся.
В 1205 году они вторглись на территорию Гуачжоу, в 1224 году на протяжении полугода монгольская конница атаковала со всех сторон Шачжоу, что ослабило Дуньхуан. На третий месяц 1227 года он был захвачен, а уже на шестой месяц того же
года Западное Ся пало. После захвата Дуньхуан в конце концов вошел в состав монгольского государства (История династии Юань [Юаньши]: цзюани 122, 60).
В 1271 году, вскоре после создания монгольской династии, через Шачжоу прошел Марко Поло. В 1277 году империя Юань восстановила Шачжоу и включила
его в юрисдикцию Сучжоу. Восстановленная централизованная власть предоставила простому народу зерно для засева полей и сельскохозяйственные орудия.
В 1280 году статус Шачжоу был поднят, в нем была создана канцелярия, ведавшая управлением Гуачжоу и Шачжоу (История династии Юань [Юаньши]:цзюань 60), и в том же году туда были направлены ханьские войска для обработки
земель. Дуньхуан стал важной для Юань базой в борьбе с вассальными государствами северо-запада. Центр монгольского ханства находился в Хэлине, а империи
Юань — в Пекине, таким образом, основной путь уже не проходил через Дуньхуан,
вследствие чего город лишился своего ключевого положения. В 1291–1292 годах
империя Юань переселила жителей из Гуачжоу и Шачжоу в Сучжоу (Там же), и позиции Дуньхуана ослабли еще больше.
В 1368 году была основана династия Мин. В 1372 минский военачальник
Фэн Шэн начал ведать делами Хэси и на первом этапе добился успехов, но в Дуньхуане по-прежнему сохранялись остатки империи Юань. Чтобы предотвратить
нападение монгольских сил, Фэн Шэн в семидесяти ли к западу от Сичжоу возвел
заставу Цзяюйгуань, которая стала западной границей империи Мин, а Дуньхуан остался за Великой стеной. В 1391 году минские войска начали наступление
на Хами, и находившийся в Шачжоу монгольский наследник сдался. В 1404 минская династия создала военный пост Шачжоувэй, которым управляли монголы.
В 1446 году в Шачжоу разразилась смута, минский военачальник Жэнь Ли вошел в город и вывез на другую сторону стены 200 дворов в 1230 человек, Шачжоу
остался под властью монголов. После усиления Турфана в 1515 году Жэнь Ли напал
36
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
на монголов в Шачжоу и захватил город. В 1524 году Мин закрыла заставу Цзяюйгуань, а в 1529 снова оставила Хами. Еще в первые годы империи Мин Дуньхуан
стал скотоводческим районом, и со временем его положение лишь ухудшалось.
В 1644 году Мин пала, цинские войска вторглись в Китай и сделали Пекин столицей. Во времена Канси был усмирен Синьцзян. В 1723 году в Дуньхуане учредили
военный пост Шачжоусуо, а уже 1725 году с переселением в него около 2400 дворов
его статус вырос до форта Шачжоувэй. Старый город в Шачжоу был разрушен водой,
поэтому к востоку был построен новый (там же он расположен и сейчас). В 1760 году
форт Шачжоу был снова преобразован в военный округ Дуньхуан в юрисдикции Ансудао. Дуньхуан пережил небольшое, но значительное восстановление во времена
династии Цин. В выпущенном в 1831 г. «Описании уезда Дуньхуан» [«Дуньхуан сяньчжи»] есть изображения Дуньхуана во времена маньчжурской династии [29].
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Uray Géza. Khrom: Administrative Units of the Tibetan Empire in the 7th-9th Centuries. «Tibetan
Studies in Honour of Hugh Richardson», Вестминстер, 1979, C. 310-318; в пер. Жун Синьцзяна
в журнале «История и география северо-запада» [«Сибэй ши ди»], № 4, 1986, С. 106–113.
2. Альбом хранящихся в Пекинской библиотеке китайских исторических эстампов [Бэйцзин
тушугуань цан чжунго лидай табэнь хуйбянь], материалы Отдел металла и камня Пекинской
библиотеки. Т.7. Чжэнчжоу чжунчжоу гуцзи чубаньшэ, 1989. С. 86.
3. Важнейшие сведения о династии Тан [Тан хуэй яо]. Цзюань 71.
4. Ван Бинхуа. Стела Пай Цэня [Пэй цэньцзигун бэй] // Ежедневная газета Синьцзяна [Синьцзян жибао]. 3 мая 1981.
5. Ван Су. Исторические наброски о Гаочане. Часть об управлении [Гаочан ши гао. Тунчжи
бянь]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1998. Гл. 4–5.
6. Ван Сяофу. История политических отношений между династией Тан, Тибетом и Арабским
халифатом [Тан Тубо Даши чжэнчжи гуаньси ши]. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1992.
7. Всеобщее зерцало, управлению помогающее [Цзы чжи тун цзянь], цзюань 215, параграф
о пятом годе девиза Тяньбао.
8. Всеобщий свод [Тун дянь]. Цзюань 174, Свод областей и округов [Чжоуцзюнь дянь], параграф об уезде Дуньхуан.
9. Ежеквартальное издание Бэйпинской библиотеки. Т. 3, вып. 4: «Специальный бюллетень:
тангутское письмо» [«Сисявэнь чжуанькань»], 1932.
10. Жун Синьцзян. Два вопроса об исторических событиях в Западном крае в свете недавно
найденных в Турфане документов [Синь чу Тулуфань вэньшу суо цзянь сиюй ши ши эр ти]
// Статьи об исследовании рукописей из Дуньхуана и Турфан [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь
яньцзю лунь цзи]. 1990. № 5. С. 339–354.
11. Жун Синьцзян. Изучение истории военного губернаторства Гуйицзюнь [Гуйицзюнь ши
яньцзю]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1996. С. 346–385. В особенности первую главу «Хроника основных событий военного губернаторства Гуйицзюнь» [«Гуйицзюнь даши
цзинянь»], т. к. изложенные ниже сведения избавлены от излишних подробностей.
12. Жун Синьцзян. Изучение племени тунцзя [Тунцзя као] // История и литература [Вэньши]. 1990. № 33. С. 124.
13. Жун Синьцзян. Стела Цзюйцюй Аньчжоу о Великой Лян в Гаочане [Цецюй Аньчжоу бэй юй Гаочан Да Лян чжэнцюань] // Научный вестник Пекина [Яньцзин сюэбао]. 1998. № 5. С. 75–79.
14. Записи о Трех царствах [Саньгочжи]. Цзюань 16, История династии Вэй. Гл. Жизнеописание Цан Цы [Вэйшу · Цан Цы чжуань].
15. Икэда Он. «Изучение карт и схем Шачжоу» [«Шачжоу туцзин люэкао»] // «Сборник исторических работ по Восточной азии» [«Цзя боши хай ли цзинянь дунян ши лунь цун»], Дунцзин шаньчуань чубаньшэ, 1974. С. 91–97.
38
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории
16. Икэда Он. Собранные воедино рукописи Древенго Китая [Чжунго гудай себэнь ши юй
цзилу]. Дунцзин дасюэ дунян вэньхуа яньцзюч суо, 1990.
17. Исторические записки (Ши цзи). Цзюань 110, «Повествование о хунну» [«Сюнну лечжуань»]; цзюань 123, «Повествование о Давани» [«Давань лечжуань»].
18. История династии Вэй [Вэйшу]. Цзюань 4, «Записи об основоположнике династии» [«Шицзу цзи»]; цзюань 7, «Записи об основателе династии» [«Гаоцзу цзи»]; цзюань 9, «Жизнеописание Су Цзуна» [«Су Цзун чжуань»]; цзюань 27, «Жизнеописание Вэй Гучжэня» [«Вэй Гучжэнь
чжуань»], приложение «Жизнеописание Вэй Дуохоу» [«Вэй Дуохоу чжуань»].цзюань 30, «Жизнеописание Чеило» [«Чэило чжуань»]; цзюань 39, «Жизнеописание Ли Бао» [«Ли Бао чжуань»].
цзюань 69, «Жизнеописание Юань Фаня» [«Юань Фань чжуань»].
19. История династии Суй [Суйшу]. Цзюань 67, «Жизнеописание Пэй Цзюя» [«Пэй Цзюй
чжуань»].
20. История династии Сун [Сунши]. Цзюань 490, «Повествование о государстве Ся» [«Сяго
чжуань»].
21. История династии Хань [Ханьшу]. Цзюань 28, «Географическое описание» [«Дили чжи»]
/ Примеч. Янь Шигу.
22. История династии Цзинь [Цзиньшу]. Цзюань 87, Жизнеописание Ли Сюаньшэна, известного как У Чжао-ван [Западной] Лян [Лян У Чжао-ван Ли Сюаньшэн чжуань].
23. История династии Юань [«Юаньши»], цзюань 60, «Географическое описание» [«Дили
чжи»]. Цзюань 122,«Жизнеописание Сили Цяньбу» [«Сили Цяньбу чжуань»]; цзюань 60, «Географическое описание» [«Дили чжи»].
24. История Северных династий [Бэйши]. Цзюань 97, «Повествование о Западном крае»
[«Сиюй чжуань»].
25. Карты и схемы канцелярии правителя округа Шачжоу [Шачжоу дудуфу туцзин], параграф о происшествиях; «Восемь видов комментариев и исследований древних текстов Дуньхуана» [«Губэнь дуньхуан сянту чжи ба чжун цзянь чжэн»], С. 18–19.
26. Ло Чжэньюй. Восемь видов комментариев и исследований древних текстов Дуньхуана
[Губэнь дуньхуан сянту чжи ба чжун цзянь чжэн]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1998.
27. Ло Чжэньюй. Восемь видов комментариев и исследований древних текстов Дуньхуана
[Губэнь дуньхуан сянту чжи ба чжун цзянь чжэн]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1998. С. 30.
28. О благодетелях пещеры Могао в Дуньхуане [Дуньхуан Могаоку гунян жэнь тицзи] / Исследовательский институт Дуньхуана. Вэньу чубаньшэ, 1986. С. 169.
29. Описание уезда Дуньхуан [Дуньхуансянь чжи] / Состав. Су Люйцзи, под ред. Цэн Чэнцзуань. Тайбэй: Сюэшэн шуцзюй ининьбэнь, 1966.
30. Подробности о стеле см.: У Цичан. Стела, посвященная победе правителя округа Дуньхуан
Пай Цэня над северными хунну [Хань Дуньхуан тайшоу Пэй Цэнь по бэй сюнну цзи гун бэй ба
вэй] // Сборник избранных статей по истории хунну (1919–1979) [Сюнну ши луньвэнь сюаньцзи (1919–1979)]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1983. С. 335–360.
31. Расширенное продолжение «Всеобщего зерцала, управлению помогающего [«Сюй цзы
чжи тун цзянь чанбянь»], цзюань 119, посвященный двенадцатому месяцу третьего года
правления Жэнь-цзун под девизом Цзинъю параграф.
39
18 лекций о Дуньхуане
32. Рукописи, обнаруженные в Турфане [Тулуфань чуту вэньшу]. Пекин: Вэньу чубаньшэ.
Т. 7. С. 549. Илл. 3. С. 567.
33. Сводная рукопись «Важнейшие сведения о династии Сун». Гл. «Инородцы» [«Сун хуй яо
цзигао · фаньи»], 5.
34. Су Бай. Князь Дунян и Цзян Пингун: второй черновик [Дунян-ван юй Цзянь Пингун (эр
гао)]. Первоначально издано: Сборник статей об изучении рукописей Дуньхуана и Тирфана [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь яньцзю луньцзи], 4-е изд., испр. Бэйцзин дасюэ чубаньшэ,
1988. Также вошло: Су Бай. Изучение пещерных храмовых комплексов Китая [Чжунго шикусы яньцзю]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1996. С. 244–259.
35. Схемы и планы округов и уездов девиза Юаньхэ [Юаньхэ цзюньсянь тучжи]. Цзюань 40,
Округ Шачжоу в Лунъю.
36. Тан Гэноу. Дуньхуанские социально-экономические рукописные документы с разъяснением [Дуньхуан шэхуэй цзинцзи вэньсянь чжэньцзи шилу]. Пекин: Пекин шуму вэньсянь
чубаньшэ, 1986. С. 100–102.
37. Фудзиэда Акира. Монашеская литература Дуньхуана [Дуньхуан дэ сэнни цзи] // Вестник
Японии [Дунфан сюэбао]. Киото, 1959. № 29.
38. Хуэй Ли, Янь Цзун. Жизнеописание наставника Трипитаки Сюань-цзана из монастыря Дацыэньсы [Да-цы-энь-сы сань цзан фаши чжуань]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1983. Т. 1. С. 12–17.
Цзюань 99, Жизнеописание Чжан Цзюня [Чжан Цзюнь чжуань].
39. Цзян Боцинь. Упоминание о восстании на почтовой станции заставы Юйгуань в дуньхуанских рукописях (деловых документах) эпохи Тан [Тан Дуньхуан 〈шу и〉 себэнь чжун
суо цзянь дэ Шачжоу Юйгуань иху ции] // Сборник статей по истории и литературе Китая
[Чжунхуа вэньши луньцун]. 1981. № 1. С. 157–170.
40. Чэнь Гоцань. К вопросу о времени захвата тибетцами Шачжоу во времена династии Тан
[Танчао Тубо сяньло Шачжоу чэн дэ шицзянь вэньти] // Сборник статей о дуньхуановедении
[Дуньхуансюэ цзикань], 1985. № 1. С. 1–7.
41. Ши Цзиньбо, Бай Бинь. Об изучении тангутского письма в пещерах Могао и Юйлинь [Могаоку Юйлиньку сисявэнь тицзи яньцзю] // Вестник археологии [Каогу сюэбао]. 1982. № 4.
42. Ямагути Дзуихо [山口瑞鳳]. Период тибетского управления Дуньхуаном [Тобан Сихаики но Тонко | 吐蕃支配期の敦煌] // Лекции о Дуньхуане [Кодза Тонко | 講座敦煌]. Т. 2: История Дуньхуана [Тонко но рэкиси | 敦煌の歴史]. Токио: Токё даито сюpпанся, 1980. С. 227–228.
С. 195-232.
ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ
МЕСТО ДУНЬХУАНА НА ВЕЛИКОМ
ШЕЛКОВОМ ПУТИ
Дуньхуан расположен в западной части коридора Хэси, на северо-западной
границе Древнего Китая. Проходящий с запада на восток через эти места Великий
шелковый путь позволил Дуньхуану сыграть важную роль в культурном обмене
между китайской цивилизацией и цивилизациями Запада.
Экспедиция Чжан Цяня на запад
и начало Великого шелкового пути
Результаты археологических раскопок в Евразии подтверждают наличие контактов между Востоком и Западом еще в доциньскую эпоху. Доказывают это такие
находки, как нефрит Хэтянь в усыпальнице Фу Хао1, принадлежавший супруге правителя царства Шан У Дина, найденный вблизи современного Аньяна в провинции
Хэнань, китайские бронзовые зеркала и шелковые изделия V–IV веков до н.э. из Пазырыкских курганов на западном склоне Алтайских гор в России [1]. В документах
доциньской эпохи прибывший с далекого запада нефрит называли «нефритом с гор
рядом с юйчжи». Под «юйчжи» здесь подразумеваются юэчжи — это свидетельствует,
1
Относительно нефритовых изделий в усыпальнице Фу Хао см.: Изделия из нефрита в иньских руинах; Уэяма Даисюн. Изучение Фачэна, наставника Великой Тибетской империи и знатока Трипитаки;
Чжан Пэйшань. Экспертиза нефритовых изделий и драгоценных камней из усыпальницы Фу Хао в иньских руинах год Аньян.
41
18 лекций о Дуньхуане
что кочевавшие между Дуньхуаном и горами Циляня юэчжи играли важную роль
в поставках нефрита в Китай задолго до установления прямого контакта между Китаем и западными странами [67, 68]. Вероятно, именно потому, что хотанский нефрит непрерывно проникал во внутренние территории через Дуньхуан, первая учрежденная там ханьским У-ди застава была названа Юймэнь («Нефритовые ворота»).
У-ди обладал талантами истинного стратега: посылая войска во фронтальную
атаку против хуннов, он одновременно направил посланников в западные земли, желая уговорить оттесненных хуннами с территории Хэси юэчжей вернуться на их исконные территории, чтобы отсечь хунну «правую руку». В 138 г. до н.э.
Чжан Цянь из Ханьчжуна отправился на запад (рис. 1). Преодолевая многочисленные трудности, он прошел через территории хуннов, через Давань, Кангюй и другие государства и наконец на северном берегу Амударьи нашел поселения юэчжей.
И хотя Чжан Цянь не добился от юэчжей обещания вернуться, он успел всесторонне изучить политическое устройство, военные силы, пути и расстояния, природные богатства и товары западных государств, собрал информацию о западных территориях хуннов (Исторические записки [Ши цзи]: цзюань 123; Повествование
о Давани [Давань лечжуань]; История династии Хань [Ханьшу]: цзюань 61; Жизнеописание Чжан Цяня [Чжан Цянь чжуань]). После его возвращения эти данные послужили фундаментом для установления контроля над коридором Хэси китайским
генералом Хо Цюйбином. И, что намного важнее, экспедиция Чжан Цяня на запад
стала первым шагом по выстраиванию Великого шелкового пути между Китаем
и государствами Средней Азии, открыла новую эру отношений между китайской
и западными культурами. Поэтому в исторических книгах нередко говорится, что
Чжан Цянь проложил путь на Запад, и этот путь начинается в Дуньхуане.
Рис. 1. Чжан Цянь прощается с ханьским императором Уди, фреска в гроте Могао
№ 323 («Распространение буддизма на восток»
[«Фоцзяо дунчуань гуши хуацзюань»], С. 126, Илл. 105)
42
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
Великий шелковый путь в ханьское время проходил так: на востоке он начинался в столице (во время Западной Хань это был Чанъань (современный Сиань),
а в восточноханьский период — Лоян), затем шел через Сяньян и раздваивался —
одна его нить спускалась вдоль Хуанхэ, тянулась через Гуюань и Цзинтай и входила в коридор Хэси, а другая шла вдоль реки Вэй на запад через Лунси, Цзиньчэн
(ныне Ланьчжоу) и тоже сворачивала в коридор Хэси. Путь продолжался на запад
по коридору Хэси через Увэй, Чжанъе, Цзюцюань в Дуньхуан, через заставу Юймэнь
или Янгуань и через пустыню Кумтаг (Байлундуй), вел в царство Лоулань в районе озера Лобнор. В ханьский период Лоулань служило границей, делящей Великий
шелковый путь на северный и южный. Северный тянулся до Шулэ (современный
Кашгар), проходя через Цюйли (современный Корла), Карашар, Куча, Гумо (современный Аксу). Южный путь доходил до Шулэ через Шаньшань (современный Чарклык), Цемо (Черчен), Цзинцзюе (на месте руин царства Ния), Хотан (современный
Хотан), Пишань (Гума) и Шачэ (Яркенд). Из Шулэ он тянулся на запад через Памир
до царства Давань (современная Фергана), откуда шел на запад по территории юэчжей (современный Афганистан), через Кангюй, Яньцай, Аньси (современный Иран)
вплоть до Александрии в Римской империи. Другой путь из Пишаня на юго-запад
вел через Сюаньду (современный Пакистан), Кофен (современный Кабул), Александрию Профтазию (современный Фарах) до государства Селевкидов (ко входу
в Персидский залив). Из Кофена можно было отправиться на юг к устью реки Инд
(современный Карачи), а оттуда морским путем добраться до Персии, Рима и других мест2. Это основные маршруты двух путешествий Чжан Цяня, которые в дальнейшем легли в основу Великого шелкового пути; как мы видим, Дуньхуан в этих
маршрутах занимает ключевое положение. В 1974 году Исследовательский институт археологии провинции Ганьсу обнаружил в Цзюяне бамбуковые дощечки с «Записями расстояний [между] почтовыми станциями» («Чуаньчжи даоли бу»), в которых указано существование двадцати чжи (так в ханьские времена назывались
почтовые станции) между Чанъанем и Дичи в округе Чжанъе. В 1990 году были
найдены такие же бамбуковые дощечки чжи Сюаньцюаня недалеко от Дуньхуана,
согласно которым между Цансуном в округе Увэй и Юаньцюаном в округе Дуньхуан
существовало двенадцать чжи. Сопоставив эти факты, можно утверждать, что между Чанъанем и Дуньхуаном в ханьские времена существовала почтовая связь [51].
По проложенному Чжан Цяном маршруту Великого шелкового пути на запад
устремляется китайский шелк, спрос на который непрестанно растет в Римской
Империи, а в Китай постепенно проникает религиозная мысль Запада и различные
диковинные предметы. Очень скоро расположенный на Великом шелковом пути
Дуньхуан становится центром торговли и перевалочным пунктом для торговцев,
как с запада, так и с востока.
2
Относительно направлений Великого шелкового пути во времена династий Хань см.: Исторические
записки [Ши цзи]: цзюань 123; Повествование о Давани [Давань лечжуань]; История династии Хань
[Ханьшу]: цзюань 96, Повествование о Западном крае [Сиюй чжуань].
43
18 лекций о Дуньхуане
Карта 3. Великий шелковый путь
(«Собрание статей Ся Ная» [«Ся Най вэньцзи»], Т. 2, С. 307)
Когда власть оказалась в руках Ван Мана, в отношении к иноземцам стало доминировать традиционное для конфуцианства презрение, что не способствовало
укреплению торговых отношений с западными странами, связь между ними и Китаем на некоторое время прервалась. С началом династии Восточная Хань император Мин-ди отправляет Бань Чао в западные регионы, чтобы тот восстановил контроль китайского наместника в Западном крае (Сиюй духу) на Таримской равнине.
Впоследствии связь между империей Хань и западными странами то прерывалась,
то восстанавливалась, а восточные территории Хэси время от времени погружались в смуту. Однако принцы всех среднеазиатских государств, направляясь ко двору, останавливались именно в Дуньхуане, привозя с собой огромное количество западных товаров.
На протяжении всей своей истории Великий шелковый путь подстраивался
под меняющиеся географические, политические или религиозные условия. Постоянно протягивались его новые нити, а старые изменялись или даже оказывались заброшенными. Так, например, путники часто терялись в ярдангах3 пустыни
Кумтаг между Дуньхуаном и озером Лобнор. Однако, разбив хуннов на Монгольском плато, восточноханьская династия захватила Иу (современный Хами), через
который на север из Дуньхуана был проложен «Новый северный путь» [40]. Из Иу
он через Гаочан (современный Турфан) и Карашар следовал в Кучу, где соединялся с изначальным северным маршрутом Великого шелкового пути. В эпоху Южных
3
Ярданги — одна из форм рельефа в пустынях и полупустынях. — Примеч. ред.
44
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
и Северных династий Китай был разделен на северную и южную части, однако северная часть и сама зачастую то распадалась на западную и восточную, то вновь
объединялась. В такой ситуации торговцы четырех южных царств — Южной Сун,
Ци, Южной Лян и Чэнь — поднимались по Янцзы до Ичжоу (современный Чэнду),
оттуда сворачивали на север в Лунгу (современный Сунгчу) и через столицу Тогона
на озере Цинхай проходили в Дуньхуан, где вливались в основную дорогу Великого
шелкового пути. Или от Тогона шли западнее и входили в Шаньшань через перевал в горах Алтынтаг и там объединялись с южным маршрутом Великого шелкового пути. Этот маршрут получил название «Тогонского» или «Хэнаньского пути»
[44; 64], в настоящее время он известен как «Цинхайский путь». Существует и еще
один путь из Северного Китая или региона Хэси на Монгольское плато — на запад по северному склону Тяньшань, а затем через реку Или в город Суяб (рядом
с современным городом Токмак). С течением времени эта дорога стала называться
«Новый северный путь» и достигла чрезвычайного расцвета во времена Монгольской империи и династии Юань.
Расцвет культуры и создание пещер Могао
С падением Восточной Хань в центральном Китае разразилась военная смута
и хаос. Это привело к тому, что в Дуньхуане, ключевом месте контактов с западными странами, не оказалось правителя. Набирал силу деспотизм местных аристократических родов, которые захватывали земли, оставляя людей без крова, а прибывавших из западных стран купцов обманывали. В 227–233 годах правителем
Дуньхуана становится Цан Цы, который прикладывает немало усилий для прекращения произвола, чтобы приезжающие с запада купцы чувствовали себя комфортно, а Дуньхуан вновь стал космополитичным городом, где китайцы могли бы обмениваться товарами с представителями разных западных стран.
В период Северных и Южных династий внутренние провинции Китая поглотила смута. Многие представители аристократических домов и образованные
люди устремились на запад, чтобы избежать войны и бедствий. Это способствовало развитию отношений между Китаем и странами Запада, а уровень культуры
в коридоре Хэси достиг небывалых для того времени высот. Последовательное
установление пяти династий Лян также привело сюда немало талантливых людей.
Правители Ранней Лян, Западной Лян и Северной Лян покровительствовали образованным людям и предоставляли хорошие условия для преподавания и занятий
научным трудом. Так, например, в эпоху Сун в Сяогу в округе Дуньхуан было три
тысячи учеников. В это время уровень развития китайской культуры в Дуньхуане
ничуть не уступал ни северной части Китая, ни даже Восточной Цзинь и южным
династиям. Здесь появилось множество известных ученых, таких как Сун Сянь,
45
18 лекций о Дуньхуане
Го Юй, Лю Бин, Хань Инь, Сун Яо, Чжан Чжань и других, чьи работы попадали в Южные династии. А некоторые ученые жили здесь и во времена Северной Лян и Северной Вэй, они внесли существенный вклад в дальнейшее развитие административной системы и культуры в период от Вэй и Чжоу до Суй и Тан [65].
Прибывшие из центральных регионов аристократические семьи принесли
в Дуньхуан широко распространенный на внутренних территориях страны даосизм. Упомянутый выше ученый времен Ранней Лян и Ранней Цинь Го Юй был
приверженцем даосизма, он «хоть и был чиновником, но воспевал Хунлао4» [2].
Под огневыми и дымными маяками Великой китайской стены к северо-западу
от Дуньхуана был обнаружен даосский талисман, относящийся к раннему периоду
школы Пути небесных наставников (Тяньшидао) [34; 60]. Рукопись S.6825 «Лао-
цзы в комментариях Сянъэр» («Лао-цзы Сянэр чжу») [62] — одна из последних копий эпохи Северных династий — свидетельствует о развитии школы Пути небесных наставников в Дуньхуане [54]. Археологические раскопки в храмах Фоемяо,
Синьдянь, Цицзявань и других окрестностях Дуньхуана подтверждают распространение влияния в этих местах школы Бессмертных (Фансяньдао).
Повышение культурного уровня и достатка образованных людей заложили
фундамент как для восприятия чужеземной культуры, так и для дальнейшей передачи знаний о ней во внутренние регионы Китая. Во времена ханьских династий буддизм не только проник в Китай через Дуньхуан из основанного юэчжами
Кушанского царства, но и получил широкое распространение в восточноханьской
столице Лоян и юго-восточных прибрежных районах, очень быстро адаптировавшись к традиционным китайским верованиям. С другой стороны, если взглянуть
на документы, обнаруженные на территориях, примыкающих к Великой китайской
стене на севере, мы обнаружим, что буддизм не получил здесь никакого распространения — во времена ханьских династий Дуньхуан населяла преимущественно
беднота, солдаты и ссыльные, которые не могли обеспечить необходимый культурный базис. И только во времена династий Вэй и Цзинь, когда в эту местность стали
стекаться образованные люди из внутренних регионов страны и уровень культуры достаточно вырос, буддийская религия начала стремительно распространяться
и здесь. Распространение буддизма в Дуньхуане связано с общей неустойчивостью,
которая была вызвана смутой во времена пяти династий Лян и войной Северной
Вэй с жужанями. Во времена династии Западная Цзинь осевший в Дуньхуане наставник из юэчжей Чжуфаху активно проповедовал буддизм среди своих учеников
и переводил священные книги; он был известен как «дуньхуанский бодхисаттва».
Его последователь Чжу Фачэн также в этих местах «основал храм, забыл самого
себя ради драхмы, терпеливо обучал других». Во времена Ранней Лян буддийские
наставники Дань Даокай, Чжутанью и другие тоже изучали в Дуньхуане буддизм.
Согласно сведениям на установленной в 698 г. «Стеле Ли в нише пещер Могао» («Ли цзюнь Могаоку фокань бэй»), в 366 г. к восточному склону горы Минша,
4
То есть был даосом. — Примеч. пер.
46
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
расположенной к югу от Дуньхуана, опираясь на посох, подошел шрамана Лэцзунь
и внезапно увидел золотое сияние, как будто тысячи будд появились в золотистом
свете (рис. 2). После этого он на восточном склоне Минша выдолбил первый грот
пещер Могао. Вскоре еще один буддийский наставник с востока, Фалян, вырыл свой
грот рядом с первым5. С тех самых пор началась тысячелетняя история создания пещер Могао. С Ранней Лян до Северной Лян под влиянием буддийских наставников,
при поддержке правителей, с финансовой помощью местной аристократии буддизм
стремительно распространялся в Дуньхуане, и прежде чем Северная Вэй покорила Северную Лян, «многие из граничащих с ним сел имели на своей территории ступу или
храм» [3; 4]. Сейчас уже сложно отыскать гроты, проложенные Лэцзуном и Фаляном6,
но сохранились маленькие гроты и бельведеры северолянского периода [37; 26].
Рис. 2. Горы Минша в свете заходящего солнца
(«Благозвучие Дуньхуана» [«Дуньхуан цзяосян»], С. 7)
5
Насчет начала создания гротов пещеры Могао в дуньхуанских рукописях есть две точки зрения. Выше
была изложена версия о начале строительства в 366 г. Согласно другой версии, первые гроты появились
на тринадцать лет раньше; она опирается на фрагмент документа P.2691 «Территория города Шачжоу»
[«Шачжоучэн туцзин»], который свидетельствует, что «грот был заложен на восьмой год Юнхэ, в год Гуйчоу (50 год традиционного шестидесятилетнего цикла. — Примеч. пер.)». Здесь допущена ошибка, потому
что год Гуйчоу соответствует девятому году Юнхэ, то есть 353 году. В последних работах Ван Су предположил, что, хотя в 366 году Дуньхуан еще находился под контролем Ранней Лян, девиз принадлежит не ей,
а соотносится с девизом Восточной Цзинь, что соответствует 344 году. См.: Ван Су. Дополнения к девизу
правления Ганьлу в обнаруженных в Турфане рукописях. Точка зрения, согласно которой гроты пещер Могао были заложены на двадцать два года раньше, пока не получила поддержки в научном сообществе.
6
Ма Дэ предполагает, что гроты 267 и 272 могли быть проложены Лэцзуном и Фаляном, однако эта
версия не имеет достаточных оснований, и большинство ученых Исследовательского института Дуньхуана сходятся во мнении, что первые из сохранившихся гротов относятся к периоду Северной Лян,
а Су Бай относит их к периоду Северной Вэй. См.: Ма Дэ. Изучение истории пещеры Могао в Дуньхуане.
47
18 лекций о Дуньхуане
Хотя Северной Вэй и удалось объединить север Китая, Дуньхуан из-за постоянных набегов жужаней вплоть до второй половины V века оставался в неспокойном регионе. Только благодаря полученному во время пяти династий Лян импульсу буддизм продолжал и дальше распространять свое влияние. Особенно бурно он
развивается в период прямого контроля северовэйской династии над Дуньхуаном.
Формирование более высокого уровня культуры от Пинчэна до Лояна произошло с поглощением Северной Вэй ляньчжоуского буддизма. В дуньхуанской пещере Цанцзиндун сохранилась написанная правящим пристяжным императорского
выезда (фумадувэй) Фэн Си в Лочжоу рукописная копия шестого цзюаня «Составная сутра о сути Абхидхармы» («Цза Апитань синь цзин» | «Самьюкта Абхидхарма
хридая сутра»), датируемая 479 г., до переноса столицы в Лоян [63]. Кроме того,
был обнаружен фрагмент вышитого изображения Будды, данного в качестве обета гуанянским князем крови Хуэй Анем и доставленного из Пинчэна в Дуньхуан
(рис. 3) [12]. После того как в 525 г. дунъянский князь крови Юань Жун стал правителем Гуачжоу, наладился более тесный контакт между правящим домом Северной Вэй и Дуньхуаном. При нем наблюдался существенный культурный подъем —
было скопировано большое количество священных текстов, вырыт большой грот
в пещерах Могао. Во времена Северной Чжоу правителем Гуачжоу был назначен
цзяньпинский гун Юй И, при котором также был прорыт большой грот [61]. Деяния этих аристократов послужили примером для самых разных социальных слоев
Дуньхуана, и это способствовало подъему создания гротов в пещерах Могао.
Кроме того, и в эпоху Западной Цзинь, и во время шестнадцати варварских
царств, и в период установившихся позднее Южных и Северных династий, буддийские монахи и паломники всегда двигались с востока на запад через Дуньхуан
Рис. 3. Фрагмент вышитого изображения Будды, данного в качестве обета
Хуэй Анем, северовэйским князем Гуанъяна («Дуньхуан» [«Дуньхуан»], С. 238)
48
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
и поддерживали жизненные силы буддизма в городе. Например, в 399 году через Дуньхуан прошел следовавший на запад за священными книгами монах Восточной Цзинь Фасянь, а в 404 году за священными книгами через заставу Янгуан прошел паломник Чжимэн с пятнадцатью соратниками. В 518 году Северная
Вэй послала на поиски священных книг дуньхуанцев Сунюня и Хуэйшэна из Лояна.
Причина, по которой был послан именно Сунюнь, проста: она заключалась как раз
в том, что он был жителем Дуньхуана и хорошо понимал обстановку в западных
землях. Поскольку Дуньхуан был первым городом в коридоре Хэси, куда входили
идущие на восток монахи, и местом, где идущие на запад прощались с родиной,
пещеры Могао, в свою очередь, стали местом, где путники молились о благополучной дороге; они никогда не пустовали.
Кроме индийского буддизма, в это же время в Дуньхуан проник и иранский
зороастризм.
Британским археологом Аурелем Стейном (Aurel Stein) под огневыми и дымными маяками Великой китайской стены к северо-западу от Дуньхуана были обнаружены письма выходцев из среднеазиатской Согдианы, написанные по-согдийски и в научных кругах получившие название «Древних согдийских писем»
(Sogdian Ancient Letters, рис. 4). Это письма согдийских торговцев из Ляньчжоу
(Увэй) и Дуньхуана, адресованные родным в Самарканде (современный Узбекистан), но почему их спрятали у подножья Великой китайской стены, остается загадкой. В письмах говорится, что Ляньчжоу — место сосредоточения согдийских
торговцев, а сфера их деятельности охватывает территории от Лояна на западе
до Дуньхуана на востоке; описываются также торговые маршруты и наличие товаров — золота, мускуса, черного перца, камфары, изделий изо льна, продуктов питания и, конечно, китайской шелковой материи [9; 10]. Эти письма, составленные
в последние годы Западной Цзинь (после 312 г.) [16], отражают масштаб и характер торговой деятельности Шелкового пути. Хотя удовлетворительного перевода
этих писем до сих пор нет, специалисты по вопросам согдийской письменности выделили некоторые имена собственные и общий смысл, что помогает нам изучать
жизнь согдийцев в Дуньхуане в начале IV века. Исследователи склоняются к выводу, что письма отправлялись в том числе из Дуньхуана и Гуцзана (Увэя) — оба города были местами сосредоточения согдийских купцов. Согласно письму, которое
значится в каталоге под номером два, в некое место из Самарканда прибыло сто
уважаемых (вольных) граждан. Хэннин считает, что пунктом назначения был Дуньхуан, но из-за повреждений рукописи мы не можем этого однозначно утверждать.
Однако не вызывает сомнения, что эти согдийцы называют предводителя каравана сабао (s’rtp’w), что, вероятно, и было его первоначальным значением (впоследствии словом «сабао» стали обозначать должность чиновника по делам религии
зороастризма. — Примеч. пер.). Кроме того, сохранилось слово βγnpt, которым последователи зороастризма (в китайской традиции — сяньцзяо. — Примеч. пер.) обозначают духовенство (настоятеля храма). Это свидетельствует о том, что согдийцы
49
18 лекций о Дуньхуане
заложили в Дуньхуане храм. Древние письма показывают, что зороастризм проник
в Дуньхуан в начале IV века с согдийскими торговцами [20]. Помимо этого, слова
’yps’r и ’nkr’m, обозначающие чиновничьи должности, говорят о широкой автономии согдийских поселений. Таким образом, древние согдийские письма показали,
что в начале IV века в Дуньхуане имелась община согдийских купцов, которая обладала широкой автономией и владела собственным зороастрийским храмом. Эти
согдийские купцы, действовавшие на территории от Лояна на востоке до их собственных земель на западе, в большинстве своем напоминали тех купцов, что приходили сюда еще в период управления Цан Цы.
Рис. 4. Древнее согдийское письмо (H. Reichelt, Die soghdischen Handschriftenreste)
Развитие китайской культуры в период Вэй и Цзинь заложило фундамент для
изучения и восприятия различных иноземных культур, а открытие Великого шелкового пути принесло в Дуньхуан их разнообразие.
Период процветания во времена Суй и Тан
и международный торговый центр
Династия Суй объединила северные и южные территории, доведя, таким образом, Китай до наивысшей точки расцвета со времен обеих династий Хань. Первые
суйские императоры, Вэнь-ди и Ян-ди, всячески поддерживали буддизм. Такое покровительство привело к тому, что люди самых разных социальных слоев более
30 лет трудились над созданием 70–80 новых гротов, и это только в пещерах Могао! Данный период и стал кульминацией развития пещерного комплекса.
50
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
Во времена Ян-ди министр суйского двора Пэй Цзюй был назначен послом
в Чжанъе и Дуньхуане, чтобы наладить контакты с западными странами. Сохранившиеся в «Жизнеописании Пэй Цзюя» из «Истории династии Суй» («Суйшу·Пэй
Цзюй чжуань») его собственноручные заметки «Описания и схемы Западного края»
(«Сиюй ту цзисюй») содержат описания трех маршрутов из Дуньхуана того времени к Западному морю (Средиземное море). Северный путь начинается в Иу (Хами),
выйдя оттуда, необходимо перейти горы Тяньшань, а затем двигаться на запад через степные владения тюрков и других кочевых народов вплоть до Рима. Средний
путь начинается в Гаочане (Турфане), откуда нужно отправиться на запад через Карашар, Куча и Янгишар, обогнуть Памир и выйти через Ваханский коридор в Согдиану, а оттуда в Персию и к побережью Средиземного моря. По Южному пути нужно
из Шаньшаня пройти через Хотан, Чжуцзюйбо (Каргалык), Хэбаньто (Тале-Курган),
затем через Памир выйти по Ваханскому коридору на территории Тохаристана
(Афганистан), а оттуда войти в Индию. Три дороги берут начало из разных мест,
из Иу, Гаочана и Шаньшаня, но все они «соединяются в Дуньхуане, который является ключевой точкой» [5, 6]. Это описание позволяет нам увидеть маршруты Шелкового пути в Рим, Персию и Индию, а также иллюстрирует значимость Дуньхуана.
С династией Тан наступил новый период объединения нации, расширения территорий и гармонизации политической системы и духовной культуры, что позволило империи добиться невероятного могущества. Развитие производства, подъем
торговли и культуры позволили Тан процветать, и множество разнородных культур сплавлялись с китайской в единое целое. От танского императора Тай-цзуна
до императрицы У Цзэтянь империя контролировала не только западные государства на Таримской равнине, но и сюзеренные государства на территории к северу
от гор Тяньшань и на обширных территориях к западу от Памира. Это позволяло открыто, беспрепятственно поддерживать отношения с западными странами,
многообразию же культурных связей этого периода можно было лишь позавидовать. В империю везли с запада диковинных птицы и редких зверей, драгоценности и благовония, стеклянные изделия, золотые и серебряные монеты разных государств. В Китай из Центральной и Западной Азии попадали продукты питания
и напитки, одежда, а также различные атрибуты культурной жизни — музыка,
танцы и новые виды досуга. Помимо уже довольно развитого в то время буддизма, на внутренних территориях Китая появляются зороастрийские, манихейские,
несторианские и мусульманские институты, официально признанные властями.
Две танские столицы, Чанъань и Лоян, а также некоторые города на Шелковом
пути, такие как Ляньчжоу и Дуньхуан, приобретают все более космополитичный
вид и характер. Западная культура все больше проникает в Китай, но вместе с тем
укрепляется и могущество империи Тан, влияние китайской культуры на западные
государства становится все заметнее.
Экономическое развитие и бесперебойная работа Шелкового пути очевидно
повлияли на культурное обогащение Дуньхуана. В округе Шачжоу существовали
51
18 лекций о Дуньхуане
две школы окружного и уездного уровней, в которых проходило обучение в соответствии с установленным в Тан конфуцианским каноном. Большое количество
копий буддийских канонов было перевезено из императорского дворца в Чанъане, что способствовало увеличению влияния китайского буддизма на священный буддийский город. Между правлением императрицы У Цзэтянь и императора
Сюань-цзуна в Дуньхуане было построено три новых монастыря: Даюньсы, Лунсинсы и Кайюаньсы. Поскольку танский правитель Сюань-цзун почитал Лао-цзы
как предка, он оказывал серьезную поддержку даосизму: в Дуньхуане для распространения учения и изучения канонов были учреждены даосские храмы Цзыцзигун и Шэньцюаньгуань. По итогам ста лет династии Тан китайская культура
прочно укоренилась в Дуньхуане.
Дуньхуан танского периода представлял собой типичный город-космополит на Шелковом пути. Вобрав в себя множество религий и культур, создав различные произведения искусства, он привлекал людей совершенно разных национальностей (рис. 5). Цунхуа, один из тринадцати уездов округа, был основан
на базе согдийского поселка и располагался всего в одном ли к востоку от Дуньхуана, там же находился зороастрийский храм. Это место получило название
Анчэн и стало религиозным центром согдийских верующих [24]. В первые годы
династии Тан находящиеся в юрисдикции Шачжоу гарнизоны Шичэн и Босянь
подчинялись совместно Кан Яньдяню из Самарканда и Хэ Фудияню из государства Хэ. На второй год девиза Тяньшоу (691 г.) согдиец Кан Дэшэбо, младший
брат начальника гарнизона Шичэн Кан Фуданьяня, сообщил, что вода близлежащего озера Пучанхай окрасилась в пять цветов, что было воспринято как одно
из счастливых предзнаменований. Начальник округа Ли Укуй сообщил об этом
в докладе правящему дому, и это было преподнесено жителям империи как знак
одобрения для вступления на престол императрицы У Цзэтянь [33].
Согдийские торговцы, которых иногда называют «сухопутными финикийцами», способствовали здесь не только развитию торговли, но и распространению
культуры. Большинство из них являлось последователями ортодоксального
персидского и согдийского зороастризма, но были и приверженцы запрещенного манихейства. Среди дуньхуанских рукописей сохранилась копия переведенных и подаренных танскому императору Сюань-цзуну манихейским праведником Фудуоданем текстов «Краткого изложения учения о Мани, будде Света»
(«Мони гуан Фоцзяо фа иэ»), датированная 731 г., что свидетельствует о распространении манихейства и в Дуньхуане.
Некоторые согдийцы, постепенно освоившись в Дуньхуане, принимали китайский буддизм. Среди дуньхуанских рукописей найдено также немало переводов буддийских текстов с китайского на согдийский, не только канонов,
но и апокрифов, и сочинений китайских авторов. Благодаря активной торговле
и кочевому образу жизни согдийцев их религиозные воззрения активно распространялись повсюду, куда бы они ни приходили.
52
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
Рис. 5. Иноземные купцы с картины встречи центральноазиатских
торговцев с разбойниками, фреска периода расцвета династии Тан
в гроте Могао № 45 (Cave Temples of Mogao, p. 14)
Согласно «Записи Ань Тяньвана о Болинцзюне, Бэйюэ и Хэншане великой династии Тан» (восемьдесят восьмой свиток «Собраний надписей на металле и камне» («Цзинь ши цуй бянь»)), датируемой 749 г., Ань Лушань7 был родом из Чанлэ
в округе Гуачжоу. Комментируя этот материал, профессор Тан Чжанжу отмечает,
что во времена Южных и Северных царств, а также Суй и Тан, фамилия редко указывала на настоящее место происхождения человека, отмечались лишь значимые
семьи какой-либо местности. В то же время, если отталкиваться от того факта, что
Ань Лушань не ассоциировал себя с кланом Ань, но называл своим родным городом Чанлэ, то его предки, как полагает Тан Чжанжу, были иноземцами, обосновавшимися в Гуачжоу или Шачжоу [8]. Это особенно важно, если учесть, что Ань
Лушань был не только ключевой политической фигурой, приблизившей закат империи Тан, но и, называя себя приверженцем зороастризма, использовал религиозное влияние для организации мятежа [21].
С развитием производства, процветанием торговли и культуры пещеры Могао
в Дуньхуане также непрерывно обогащались. Такие аристократические кланы Дуньхуана, как Чжай, Ли, Инь и другие возводили так называемые «родовые гроты».
В 642 г., или на третий год после взятия Гаочана династией Тан, когда под контролем империи оказались обширные западные территории, был вырублен грот клана
Чжай (грот 220). Большой вклад в развитие внесли также военные и гражданские чиновники Дуньхуана, например, правитель Шачжоу Ли Гуантин выдолбил буддийский
храм и установил стелу с надписью «Пещерный храм Линянь в пещерах Могао» [36].
7
Ань Лушань — китайский полководец, предположительно согдийского происхождения, который
поднял восстание против династии Тан в 755 году. — Примеч. ред.
53
18 лекций о Дуньхуане
Во время правления поддерживавшей буддизм императрицы У Цзэтянь пещеры Могао уже были известны как величественные пещеры с более чем тысячей
гротов со статуями Будды, и там была установлена
статуя Майтрейя, выполненная по образу императрицы (грот 96, огромная северная статуя Будды, рис. 6).
На мемориальной стеле указано: «Когда поднимается
вдоль балюстрады, кажется, что он оторвется от мира
людей, когда бросает взгляд на свои дворцы, кажется,
что они парят в облаках, и нет различия между благоуханиями царя драконов, которые обращаются в золотую террасу, и подброшенными Брахмой лепестками цветов, что обращаются в навес из облаков» [43].
И действительно, здесь словно описано буддийское
царство небожителей!
Во времена империи Тан Дуньхуан становится
Рис. 6. Большая северная
местом не только культурных контактов, здесь простатуя Будды в гроте Могао
исходит и обмен технологиями, объектами матери№ 96 (Langdon Warner, The
альной культуры. Так, например, император Тай-цзун
Long Old Road in China)
отправлял людей в королевство Магадха, чтобы изучить технологию производства сахара [53]. Дуньхуанская рукопись P.3303 содержит сведения о способе производства сахара в Индии, и хотя текст невелик, он охватывает многие аспекты этого процесса [52], что демонстрирует интерес к нему
в Дуньхуане. Через Дуньхуан проходили как особые товары китайского происхождения, так и большое количество произведенного на Западе. Значительная часть
превосходных ремесленных поделок оставалась в самом Дуньхуане, многое попадало в гроты. В настоящее время у нас нет еще описи монастырского имущества эпохи Тан, но в описях тибетского периода и времени военного губернаторства Гуйицзюнь значится достаточно много изделий из западных стран: высококачественные
ткани, драгоценные металлы и камни, пряности и редкие лекарственные травы.
Среди них должны быть и те, что сохранились еще со времен империи Тан.
Господство буддизма и Тибета,
роль военного губернаторства Гуйицзюнь
В 776 г. Тибет напал на Шачжоу, но только спустя десять лет, в 786 г., договорившись о «непереселении народа в другие места», тибетским войскам удалось заставить жителей Дуньхуана заключить мирный договор. В этот период тибетская армия обладала поистине огромной военной мощью, но почему же она не атаковала
54
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
Дуньхуан, а только окружила его? Почему Тибет пошел на уступки оставшемуся без провизии и оружия местному населению вместо того чтобы взять город?
Некоторые исследователи считают, что активно продвигавшие буддизм тибетцы хотели сохранить священный для буддистов город Дуньхуан [70]. И действительно, заняв этот город, империя Тоба учтиво пригласила некогда бежавшего
из Увэя в Дуньхуан буддийского наставника Танькуана прибыть в Тибет для распространения учения. Уже старый и больной Танькуан отправил ответ в виде
текста «Двадцать два вопроса Махаяны» («Дачэн эр ши эр вэнь»), который сохранился в нескольких копиях (например, P.2287) [48]. Китайский буддизм, на недолгое время широко распространившийся в Тибете, вероятно, был принесен туда
китайским монахом Мохэянем, которого тибетский царь пригласил после захвата
Шачжоу. Эти примеры свидетельствуют о важности Дуньхуана как буддийского
центра для Тибета.
С другой стороны, если мы посмотрим на историю развития династии Тубо,
то увидим, что тибетские завоеватели переселяли уважаемых людей — чиновников и монахов, изо всех мест, которые захватывали. Точно так же они поступили и при захвате Сичжоу. Сведения о переселении из Сичжоу чиновников
и буддийских монахов можно найти в колофонах следующих дуньхуанских рукописей: «Дхарани алмазного алтаря распростронения чистых небесных помыслов» («Цзинан тань гуанда цинцзин туолони цзин» | неканонический альтернативный перевод «Ваджраманда дхарани сутры») (P.3918) о высокопоставленном
танском чиновнике Чжао Яньбине и монахе Гуанлинь Дули; «Разъяснении к «Алмазной сутре»» («Цзинан божэ цзин сюаньянь») (P.2132) о монахе Илине; рукописи «О прекращении восприятия» («Цзюегуань лунь») (P.2732) о «монахе Хуайшэне из захваченного Тибетом Сичжоу» [17; 25]. Отток аристократов, чиновников
и буддийских монахов из Сичжоу привел к дальнейшему упадку китайской культуры в этом городе. Условиео «непереселении народа в другие места», выдвинутое империи Тоба жителями Дуньхуана, позволило, с одной стороны, сохранить
китайскую культуру в куда больших объемах, а с другой — сохранить население
и материальные ресурсы в городе и избежать запустения, которое случилось после падения Северной Лян.
Находясь под серьезным давлением буддизма в тибетский период, конфуцианское образование в Дуньхуане почти полностью исчезло, дети стали учиться
при монастырях. Несмотря на наличие в Дуньхуане района последователей даосизма, из употребления вышли и даосские тексты, а манихейство вовсе было запрещено тибетским режимом. Время тибетского управления Дуньхуаном стало периодом
исключительного расцвета и господства буддизма; помимо буддийских текстов
найдены лишь две рукописи несторианского учения и отрывок гадательного текста в дуньхуанских документах. Количество храмов и монастырей в Шачжоу выросло с 13 до 17, а монашеская община — с 310 человек до нескольких тысяч.
Кроме того, находясь под контролем Тибета, Дуньхуан избежал волны гонений
55
18 лекций о Дуньхуане
на буддистов в позднетанский период,
а монастырская экономика переживала
этап небывалого роста и развития. Если
говорить о развитии религиозной мысли
Дуньхуана, то и монах Танькуан, проживавший здесь в ранний период владычества Тибета, и Фачэн, «наставник Великой
Тибетской империи и знаток Трипитаки»
[48], живший в поздний период, оставили
богатое культурное наследие. Для простого населения это был продуктивный
и значимый этап — этап копирования
буддийских канонов, выдалбливания новых гротов и создания предметов буддийского искусства.
В 848 году, когда Чжан Ичао изгнал
тибетского цзеэра, он позволил монаху Фачэну, своему наставнику, остаться
в Шачжоу, чтобы продолжать проповедовать буддизм и обучать молодежь. После
установления контроля военного губернаторства Гуйицзюнь над Дуньхуаном
империя Тан прилагала усилия по восстановлению существовавших административных институтов и укреплению китайской культуры. Непрерывный поток
культурных ценностей позволил ДуньхуРис. 7. Обнаруженное в пещере
ану и в дальнейшем участвовать в распроЦанцзиндун изображение
странении китайской культуры по всему
центральноазиатского
странствующего монаха
региону Хэси. В целом, культура военного
(Images de Dunhuang, p. 49)
губернаторства оказалась куда более открытой, нежели тибетская. Это позволило
буддизму проникнуть в простонародные верования и культы, способствовало развитию других религиозных течений и их интеграции в народную культуру.
Благодаря тибетской поддержке буддийская община Дуньхуана добилась небывалого влияния. В перевороте Чжан Ичао участвовало, помимо прочих, и многочисленное монашество под руководством родившегося в знатной китайской семье монаха Хунбяня (мирская фамилия — У). Поэтому ничего удивительного нет в том, что
буддизм продолжал преобладать и во времена военного губернаторства Гуйицзюнь;
а под властью клана Чжан в пещерах Могао начался новый период вырубки гротов,
который некоторые называют «расцветом дуньхуанских монашеских пещер» [49].
56
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
Строительство и реконструкция пещер продолжались и в Могао, и в Юйлине; почти
все последующие цзедуши Гуйицзюня возводили гроты в честь собственных заслуг.
Дуньхуан вновь занимает важное место для перевозки товаров и культурного обмена на Великом шелковом пути. Военное губернаторство оказывает поддержку китайским паломникам на их пути в Индию, а в дуньхуанских монастырях останавливается
немало паломников, следующих из Индии в Китай (рис. 7) [18]. Через Дуньхуан, конечно, проходят не только монахи, но и купцы, посланники и другие путешественники. Гуйицзюнь поддерживает добрые отношения с соседним буддийским Хотаном,
эти связи нашли отражение в живописных полотнах, украшавших гроты пещер Могао и Юйлин [58]. Во времена расцвета буддизма уйгурский Сичжоу также оказывал
губернаторству поддержку; так, во времена цзедуши Цао Юаньчжуна туда была отправлена копия «Великой сутры имен Будды» («Да Фо мин цзин»). Был налажен обмен литературными произведениями между этими двумя территориями [14; 15; 57].
Несмотря на то, что зороастризм практически полностью исчез на других территориях Китая, упоминания о нем как о форме народных верований сайсянь неоднократно находят среди бухгалтерских документов военного губернаторства
Гуйицзюнь. Место поклонения располагалось в прежнем зороастрийском храме
на берегу реки Ганьцюань в одном ли к востоку от города [7; 56].
О сохранении несторианской церкви упоминается в дуньхуанской рукописи «Гимн Святой Троице светлого учения Римской империи» («Да Цинь цзинцзяо
саньвэй мэнду цзань»), написанной, вероятно, во времена правления в военном
губернаторстве Гуйицзюнь клана Цао на обратной стороне «Сутры о почитании»
(«Цзуньцзин») [35]. Кроме того, среди дуньхуанских рукописей было обнаружено письмо последователю несторианской церкви от христианского священника,
который жил среди уйгуров из Сичжоу, их связывали дружеские отношения [66].
В последние годы археологами в северной части пещер Могао были обнаружены
библейские псалмы на сирийском языке, что дает нам еще одно подтверждение
бытования несторианства в Дуньхуане[13].
В Дуньхуане были обнаружены и три манихейские рукописи, одна из которых
прибыла из внутренних провинций Китая в позднетанский период. Даже несмотря
на отсутствие последователей манихейства на протяжении долгого периода, рукописи относительно хорошо сохранились в архивах буддийского монастыря. Помещенные после периода военного губернаторства в пещеру Цанцзиндун рукописи изначально должны были храниться в буддийском монастыре Саньцзесы [19].
В IX веке Дуньхуан играл значимую роль для культурных связей между Китаем
и Западом. Именно в этом заключается вклад военного губернаторства Гуйицзюнь
в историю Китая, и массу подтверждений такому интенсивному культурному развитию мы находим в дуньхуанской пещере Цанцзиндун. В противоположность этому еще более значимый для культурных связей Ляньчжоу (Увэй) вследствие непрерывной военной смуты на протяжении тех же двухсот лет пришел в упадок и уже
не вернул утраченного блеска.
57
18 лекций о Дуньхуане
Изменения маршрута Шелкового пути и упадок Дуньхуана
Со второй половины X века началось противостояние сунской и последующих
династий с государствами Ляо, Западное Ся, Цзинь на севере, что серьезно отразилось на маршрутах Великого шелкового пути. После оккупации тангутами Гуачжоу
и Шачжоу простой народ был призван на военную службу против империи Сун, изза чего Дуньхуан с каждым днем приходил в упадок. Перенос столицы Южной Сун
в юго-восточный город Ханчжоу сместил экономический и культурный центр Китая на юг — морской Шелковый путь получал все большее развитие и все чаще
заменял сухопутный. Значение Дуньхуана для связей между Китаем и западными
странами неуклонно падало.
Во времена монгольской династии Юань Дуньхуан оказался в стороне от степных путей, связывающих Даду (Пекин), Каракорум (Хархорум) и Центральную
Азию. И хотя иногда Шелковым путем все же пользовались (например, Марко Поло,
попавший в Китай традиционным путем через Дуньхуан), происходило это значительно реже, чем прежде. Границей империи Мин стала застава Цзяюй, а Дуньхуан
оказался на безлюдной территории за стеной. Дорога от заставы Цзяюй в Хами стала соединять Китай и Среднюю Азию, Дуньхуан окончательно потерял свое положение на Шелковом пути и уже не мог играть важной роли в налаживании контактов между Китаем и западными странами.
Между правлением Западной Ся и династии Юань в Дуньхуане непрерывно появляются небольшие гроты со статуями, но искусство здесь, как и сам город, становится все более безжизненным. В эпоху Мин прерывается и эта традиция, а земля
вокруг Дуньхуана становится пристанищем для прибывших с территории Турфана
уйгуров. Места у подножья горы у входа в пещеры Могао к востоку от Дуньхуана
постепенно забываются людьми и служат теперь привалом для пастухов, а статуи
и изящная роспись нескольких сотен каменных гротов остаются песчаным бурям.
Ни с точки зрения географического положения, ни с точки зрения административного значения Дуньхуан не может более претендовать на важную роль; однако
расположение в ключевой точке Шелкового пути позволило ему, начиная с эпохи
Хань, стать «городом, где встречаются Китай и западные варвары» [39]. Город долго был центром торговли и перевалочным пунктом между Китаем и западными
странами, был он и отправной точкой распространения китайской культуры на запад, и проводником западной культуры в Китае. Между эпохами Хань и Тан Дуньхуан стал городом-космополитом, и все его взлеты и падения связаны с периодами
мира и войн. Обеспеченная империей Тан мирная обстановка позволила пережить
расцвет многообразию культур в Дуньхуане. После тибетского завоевания военное губернаторство Гуйицзюнь почти двести лет лет (за исключением непродолжительного периода Цзиньшань) поддерживало сохранение и развитие местной
культуры. Дуньхуан внес значимый вклад в историю отношений Запада и Востока.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Bunker E. C., Chatwen C. B., Farkas A. R. “Animal Style” Art from East to West. N. Y., 1970.
2. Chi-yu Wu. Pen-tsi king (Livre du terme originel) Ouvrage taoïste inédit du VII-e siècle.
P.: CNRS, 1960.
3. Early Chan in China and Tibet / in Whalen Lai and Lewis Lancaster, eds. Berkeley: Asian
Humanities Press, 1983.
4. Emmerick R. A Guide to the Literature of Khotan. Tokyo, 1992. P. 21–22.
5. Giles L. Six centuries at Tunhuang: A short account of the Stein collection of Chinese mss. in the
British Museum. L.: China Society, 1944.
6. Giles L. The Tun Huang Lu Re-Translated // Journal of the Royal Asiatic Society. 1915. № 47.1. P.
41–47.
7. Grenet F., Zhang Guangda. The Last refuge of the Sogdian Religion: Dunhuang in the Ninth and
Tenth Century // Bulletin of the Asia Institute, new series, 1996. № 10. P. 175–186.
8. Grottes de Touen-houang: Carnet de notes de Paul Pelliot, inscriptions et peintures murale. I–VI.
P.: 1980–1992.
9. Henning W. B. The Date of the Sogdian Ancient Letters // BSOAS, Vol. 12, 1948, P. 602–605.
10. Sims-Williams N. The Sogdian Merchants in China and India // Cina e Iran. Da Alessandro
Magno alla Dinastia Tang / Alfredo Cadonna, Lionello Lanciotti, eds. Florence, 1996, P. 47–48.
11. Ван Су. Дополнения к девизу правления Ганьлу в обнаруженных в Турфане рукописях [Тулуфань чуту сецзин тицзи суоцзянь Ганьлу няньхао бушуо] // Сборник статей, посвященных
исследованиям Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфаньсюэ яньцзю луньцзи] / Под ред. Центра материалов для изучения Дуньхуана и Турфана Пекинской библиотеки [Пекин тушугуань
Дуньхуан Тулуфаньсюэ цзыляо чжунсинь]. Пекин: Шуму вэньсянь чубаньшэ, 1996. C. 244–252.
12. Вновь обнаруженные вышивки эпохи Северной Вэй [Синь фасянь дэ Бэй Вэй цысю] //
Литературные памятники [Вэньу], № 2, 1972, С. 54–59. Исследовательский институт культурного наследия Дуньхуана.
13. Дуань Цин. Доклад о расшифровке недавно найденных рукописей на сирийском языке
[Дуньхуан синь чуту сюйлия вэньшу шиду баогао] // Гроты северной части пещер Могао
в Дуньхуане [Дуньхуан Могаоку бэйцюй шику] / под ред. Исследовательского института Дуньхуана. Т. 1, Бэйцзин вэньу чубаньшэ, 2000. С. 270–278.
14. Жун Синьцзян. Изучение истории военного губернаторства Гуйицзюнь [Гуйицзюнь ши
яньцзю]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1996. С. 346–385.
15. Жун Синьцзян. Культурный обмен между военным губернаторством Гуйицзюнь
в Шачжоу и уйгурами из Шачжоу в X веке [Гунюань ши шицзи Шачжоу Гуйицзюнь юй Сичжоу
хуэйху дэ вэньхуа цзяован] // Материалы второго международного симпозиума дуньхуановедения [Ди эр цзе Дуньхуансюэ гоцзи яньтао хуэй луньвэнь цзи]. Тайбэй: Ханьсюэ яньцзю
чжунсинь, 1991, С. 583–603.
16. Жун Синьцзян. Начало проникновения зороастризма в Китай [Сяньцзяо чу чуань Чжунго
няньдай као] // Китаеведение [Госюэ яньцзю]. 1995. № 3. С. 339–340.
59
18 лекций о Дуньхуане
17. Жун Синьцзян. Начало распространения манихейства в Гаочане [Моницзяо цзай Гаочан
дэ чу чуань] // «Наука Китая» [«Чжунго сюэшу»], № 1, 2000, С. 167–170.
18. Жун Синьцзян. О культурных контактах между военным губернаторством Гуйицзюнь
в Шачжоу и уйгурами из Сичжоу [Гунюань ши шицзи Шачжоу Гуйицзюнь юй Сичжоу Хуэйху
дэ вэньхуа цзяован] // Сборник материалов второй международной конференции по дуньхуановедению [Ди эр цзе Дуньхуансюэ гоцзи яньтаохуэй луньвэньцзи]. Тайбэй: Ханьсюэ яньцзю чжунсинь, 1991. C. 583–603.
19. Жун Синьцзян. Особенности и причины закрытия пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане [Дуньхуан цан цзин дун ди синчжи цзи ци фэнби юаньинь] // Исследование Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. т. 2, Пекин: Бэйцзин дасюэ чубаньшэ, 1996, C. 23–48.
20. Жун Синьцзян. Переселение и поселения согдийцев в эпоху Северных династий, Суй и Тан
[Бэйчао Суй Тан су тэ жэнь чжи цяньси цзи ци цзюйло] // Китаеведение [Госюэ яньцзю]. 1999.
№ 6. С. 38–39.
21. Жун Синьцзян. Происхождение и вероисповедание Ань Лушаня [Ань Лушань дэ чжунцзу
юй цзунцзяо синьян] // Материалы третьего симпозиума по изучению культуры китайской
династии Тан [Ди сань цзе Чжунго Тан дай вэньхуа сюэшу яньтао хуэй луньвэнь цзи]. Тайбэй:
Чжунго Тандай сюэхуэй, 1997, 231–241.
22. Записи о Трех царствах [«Саньгочжи»], цзюань 16.
23. Изделия из нефрита в иньских руинах [Иньсюй юйци]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1982.
24. Икэда Он. Согдийское поселение Дуньхуана в середине VIII века [Хаcсэики тюё ни окэру
Тонко но Согудодзин дзюраку | 八世紀 中葉における敦煌のソグド人聚落] // Изучение культуры Европы и Азии [Юрасиа бунка кэнкю | ユ-ラシア文化研究]. 1956. № 1. С. 49–92.
25. Икэда Он. Собрание сведений о рукописях Древнего Китая [Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку
| 中国古代写本識語集録]. Токио: Токё даигаку Тоё бунка кэнкюдзё, 1990. С. 315-316, 311, 308.
26. Исследование бельведеров Северной Лян [Бэй Лян шита яньцзю]. Тайбэй: Цзюефэн Фоцзяо ишу вэньхуа цзицзинь хуэй, 2000.
27. Исторические записки [«Ши цзи»], цзюань 123, «Повествование о Давани» [«Давань
лечжуань»].
28. История династии Вэй · Жизнеописание Цан Цы [«Вэйшу · Цан Цы чжуань»]. цзюань 114,
«Запаиси о буддизме и даосизме» [«Ши лао чжи»].
29. История династии Суй [«Суйшу»], цзюань 67, «Жизнеописание Пэй Цзюя» [«Пэй Цзюй
чжуань»].
30. История династии Хань [«Ханьшу»], цзюань 61, «Жизнеописание Чжан Цяня» [«Чжан
Цянь чжуань»].
31. История династии Цзинь [«Цзиньшу»], цзюань 49, «Жизнеописание Го Юя» [«Го Юй
чжуань»].
32. Каменные монументы династии Северная Лян в коллекции художественного музея
Кливленда и сопутствующие вопросы [«Мэйго кэ линьфулань ишу боугуань суо цан Бэй Лян
шита цзи югуань вэньти»] // «Литературные памятники» [«Вэньу»], № 4, 1997, С. 42-45.
33. Карты и схемы канцелярии правителя округа Шачжоу [Шачжоу дудуфу ту цзин], цзюань 3 // Ло Чжэньюй. Восемь видов комментариев и исследований о древних региональных
60
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
хрониках Дуньхуана [Губэнь Дуньхуан сянтучжи бачжун цзяньчжэн]. Тайбэй: Синьвэньфэн
чубань гунсы, 1997. С. 35.
34. Лао Гань. Новое исследование бамбуковых дощечек с западных окраин времен династий Хань
и Цзинь [Хань Цзинь сичуй муцзянь синькао]. Тайбэй: Чжуняньюань шиюйсуо, 1985, С. 48–59.
35. Линь Ушу. Повторное исследование несторианской рукописи из Дуньхуана P.3847 [Дуньхуан цзин цзяо себэнь P.3847 чжи цзай яньцзю] // Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. 2001. № 5. С. 59–77.
36. Ма Дэ. Изучение истории пещеры Могао в Дуньхуане [Дуньхуан Могаоку ши яньцзю].
Ланьчжоу: Ганьсу цзяоюй чубаньшэ, 1996. С. 80–85.
37. Подробнее о буддистких монументах Северной Лян см.: Три бельведера периода Северной Лян в коллекции городского музея Дуньхуана [Дуньхуанши боугуань цан сань цзянь Бэй
Лян шита] // Литературные памятники [Вэньу], № 11, 1992, С. 64, 76–83.
38. Продолжение [«Сюйпянь»] // «Исследования Дуньхана» [«Дуньхуан яньцзю»], № 4, 2000,
С. 120-126.
39. Продолжение истории династии Хань. Географическое описание [Сюй Хань шу. Дили
чжи], комментарий Лю Чжао со ссылкой на Записи предшественников [Цицзю цзи].
40. Симадзаки Акира [嶋崎昌]. Новый маршрут и дорога через Атурюк (Хами) в истории передвижения по Центральной Азии [Cаиики коцуси дзё но Синдо то иго-ро | 西域交通史上の
新道と伊吾路] //Востоковедение [Тохогаку | 東方学]. 1956. № 12. С. 40–57. Цит. по: Изучение
Восточного Туркестана в период династий Суй и Тан [Дзуи То дзидаи но Хигаси Турукисутан
кэнкю | 隋唐時代の東トゥルキスタン研究]. Токио: Токё даигаку сюpпанкаи, 1977, С. 467–493.
41. Су Бай. Князь Дунян и Цзян Пингун: второй черновик [«Дунян-ван юй Цзянь Пингун (эр гао)»]
и «В продолжение к изучению Цзянь Пингун» [«Цзянь Пингун юй цзисюй као»], опубликованно
в «Изучение пещерных храмовых комплексов Китая» [«Чжунго шикусы яньцзю»], С. 244-261.
42. Су Бай. Установленная князем Ли в гроте пещеры Могао статуя Будды во время девиза
правления Шэнли императрицы У Цзэтянь [У Чжоушэнли ли цзюньи Могао ку фокань бэй хэ
сяо] // Су Бай. Изучение пещерных храмовых комплексов Китая [Чжунго шикусы яньцзю].
Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1996. С. 265–266; 262-269.
43. Су Бай. Установленная князем Ли в гроте пещеры Могао статуя Будды во время девиза
правления Шэнли императрицы У Цзэтянь [У Чжоушэнли ли цзюньи Могао ку фокань бэй хэ
сяо] // Су Бай. Изучение пещерных храмовых комплексов Китая [Чжунго шикусы яньцзю].
Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1996. С. 265–266.
44. Ся Най. Обнаруженные в Синине серебряные монеты государства Сасанидов [Цинхай Синин чуту дэ босы са шань чао иньби] // Археологический вестник [Каогу сюэбао]. № 1, 1958.
С. 105–110.
45. Тан Чжанжу. Мемориальная надпись у горы Хэншань князю императора Ань, запечатленная на седьмой год девиза Тяньбао [Ба Тан Тяньбао ци цзай фэн Бэйюэхэншань Ань тяньван
мин] // Наброски живущего в уединении [«Шаньцзюй цуньгао»]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй,
1989, С. 273–292.
46. Тан Чжанжу. Сухопутные маршруты между южными династиями и Западным краем в эпоху Южных и Северных династий [Наньбэйчао цицзянь Сиюй юй Наньчао дэ лу дао
61
18 лекций о Дуньхуане
цзяотун] // Собрание исторических исследований об эпохе династей Шести династий [Вэй
Цзинь Наньбэйчао ши лунь шии]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1983.
47. Усыпальница Фу Хао в иньских руинах [Иньсюй Фу Хао му] // Сборник Исследовательского института археологии при Китайской академии общественных наук. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1980.
48. Уэяма Даисюн [上山大峻]. Изучение Фачэна, наставник Великой Тибетской империи
и знаток Трипитаки [Даиханкоку Даитоку сандзо хоси сямон Хосэи но кэнкю | 大蕃國大徳三
藏法師沙門法成の研究] // Уэяма Даисюн [上山大峻]. Изучение дуньхуанского буддизма [Тонко буккё но кэнкю | 敦煌佛教の研究]. Киото: Кето Ходзокан, 1990.P. Demieville «Le concile de
Lhasa», Paris, 1952; 上山大峻 (Уэяма Даисюн)《敦煌佛教の研究》, главы 1-2.
49. Фудзиэда Акира. [藤枝晃]. Ренессанс Пещер тысячи Будд в Дуньхуане [Тонко сэмбуцудо
но тюко | 敦煌千佛洞の中興] // Востоковедение [Тохогаку | 東方学] (Киото). № 35. 1964
50. Хуэй-цзяо. Жизнеописания достойных монахов [«Гаосэн чжуань»], цзюань 1, «Жизнеописание достойного монаха из Чанъаня Чжу Таньмолоша» [«Цзинь Чанъань Чжу Таньмолоша
чжуань»]. цзюань 7, «Жизнеописание достойного монаха из Дуньхуана Чжу Фачэна» [«Цзинь
Дуньхуан Чжу Фачэн чжуань»].
51. Хэ Шуанцюань. Северо-западные почтовые тракты и станции при династии Хань: описание
ханьцзяней из Сюаньцюаня и каменных плит Цзяцюйхоугуань [Ханьдай сибэй идао юй чуань
чжи — цзя цюй хоу гуань, Сюаньцюань ханьцзянь 〈чуань чжи даоли бу〉 као шу] // Бюллетень Музея истории Китая [Чжунго лиши боугуань гуань кань]. № 30. 1998. С. 62–69.
52. Цзи Сяньлинь. О свитке из Дуньхуана с индийской технологией сахароварения проникшей в Китай [И чжан югуань иньду чжи тан фа чуань жу чжунго дэ дуньхуан цань цзюань] //
Исторические исследования [Лиши яньцзю], № 1, 1982.
53. Цзи Сяньлинь. Тайцзун и Магадха: проблема проникновения индийской технологии сахароварения в Китай во времена династии Тан [Тан Тай-цзун юй мо цзе туо----Тан дай иньду
чжи тан шу чуань жу чжунго вэньти] // Литературные памятники [Вэньсянь]. 1988. № 2–3.
54. Цзян Боцинь. Буддизм и даосизм: даосизм в Дуньхуане [Даоши сянцзи: Даоцзяо цзай Дуньхуан] // Исследования даосской культуры [Даоцзя вэньхуа яньцзю]. 1998. № 13. С. 25–78.
55. Цзян Боцинь. Дуньхуанское религиозное искусство и церемониал, музыка и культура [Дуньхуан ишу цзунцзяо юй лиюэ вэньмин]. Пекин: Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаньшэ, 1996. С. 66-283.
56. Цзян Боцинь. О небесном покровителе Ху в Гаочане и зороастрийском храме в Дуньхуане
[Лунь Гаочан ху тянь юй Дуньхуан сянь цы] // Исследование мировых религий [Шицзе цзунцзяо яньцзю]. № 1. 1993. С. 1–18.
57. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. О девизе правления Тяньшоу царства Хотан в X веке [Ши
шицзи Юйтяньго дэ Тяньшоу няньхао цзи ци сянгуань вэньти»] // Вестник Евразии [Оуя
сюэкань] / Под ред. Юй Тайшань. 1999. № 1. С. 181–192.
58. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. Сборник статей, посвященных истории Хотана [Юйтянь ши
цункао]. Шанхай: Шудянь, 1993. С. 32–139.
59. Чжан Пэйшань. Экспертиза нефритовых изделий и драгоценных камней из усыпальницы Фу Хао в иньских руинах год Аньян [Аньян Иньсюй Фу Хао му чжун юйци баоши дэ цзяньдин] // Археология [Каогу]. № 2. 1982. С. 204–206.
62
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути
60. Чжан Фэн. Бамбуковые дощечки с западных окраин времен династий Хань и Цзинь [Хань
Цзинь сичуй муцзянь]. Шанхай: Ючжэн шуцзюй, 1932.
61. Чжао Ваньли. Рассвет при вэйском князе Дунъяне и копирование канонов в Дуньхуане
[Вэй цзунши Дунян ван жун юй Дуньхуан се цзин] // Беспристрастное изучение [Чжундэ сюэ
чжи]. Т. 5, вып. 3, 1943.
62. Жао Цзуни. Разбор текста «Лао-цзы в комментариях Сянъэр» [Лао-цзы Сянэр чжу
цзяочжэн]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1991.
63. Жао Цзуни. Северовэйский Фэн Си и рукописные священные тексты Дуньхуана [Бэй Вэй
Фэн Си Дуньхуан се цзин] // «Избранные исторические труды Жао Цзуни [Жао Цзуни шисюэ
луньчжу сюань]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1993, С. 481–490.
64. Чжоу Вэйчжоу. Древние маршруты через Цинхай [Гу Цинхай лукао] // Вестник Северо-Западного университета [Сибэй дасюэ сюэбао]. № 1. 1982. С. 65–72.
65. Чэнь Инькэ. Наброски кратких рассуждений об истоках строя Суй и Тан [Суйтан чжиду
юаньюань э лунь гао]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1982.
66. Чэнь Хуайюй. Исследование несторианства среди уйгуров в Гаочане [Гаочан хуэйху цзинцзяо яньцзю] // Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. 1999. № 4.
С. 165–214.
67. Ши Шуцин. Прекрасные образцы каллиграфии из Музея истории Китая [Тюгоку рэкиси
хакубуцукан дзо хосё таикан | 中国歴史博物館藏書大觀]. Т. 5: Собрание надписей стел [Кан
хикоку такубон ити | 卷碑刻拓本一]. Токио: Янагихара сетэн и Шанхай: Шанхай цзяоюй чубаньшэ, 1994. С. 225
68. Эноки Кадзуо [榎一雄]. Нефрит с гор рядом с юйчжи [Гуси хэндзан но гёку | 禺氏邊山の玉]
// Востоковедение [Тохогаку | 東方学]. 1985. № 66. С. 109–132.
69. Эноки Кадзуо [榎一雄]. Собрание работ Эноки Кадзуо [Эноки Кадзуо тёсакусю | 榎一雄著
作集]. Токио: Кюко сёин, 1992. Т. 1. С. 265–285.
70. Ямагути Дзуихо [山口瑞鳳]. Период тибетского управления Дуньхуаном [Тобан Сихаики
но Тонко | 吐蕃支配期の敦煌] // Лекции о Дуньхуане [Кодза Тонко | 講座敦煌]. Т. 2: История
Дуньхуана [Тонко но рэкиси | 敦煌の歴史]. Токио: Токё даито сюpпанся, 1980. С. 227–228.
ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ
ОБНАРУЖЕНИЕ ПЕЩЕРЫ ЦАНЦЗИНДУН
В ДУНЬХУАНЕ И ПЕРВЫЙ ЭТАП
РАСПРОСТРАНЕНИЯ ЕЕ ДУХОВНОГО НАСЛЕДИЯ
Обнаружение пещеры Цанцзиндун стало одним из четырех величайших открытий нового времени в Китае, оценить значимость которого, к сожалению, даосский
монах был совершенно не способен, что и предопределило дальнейшую горькую
участь сокровищницы пещеры.
Даосский монах Ван Юаньлу
История обнаружения пещеры Цанцзиндун неразрывно связана с именем Ван
Юаньлу. Но каким же образом священная буддийская пещера Могао в Дуньхуане
стала местом жительства даосского монаха? Как именно ему удалось обнаружить
сокровищницу пещеры Цанцзиндун?
Ван Юаньлу был родом из уезда Мачэн провинции Хубэй. Он родился примерно
в 1850 г., а умер в 1931 г., прожив, таким образом, более восьмидесяти лет. Вероятнее всего, он происходил из простой крестьянской семьи, но в детстве получил
некоторое образование. В результате того, что в его родных местах на протяжении
нескольких лет продолжался неурожай, Ван Юаньлу, видимо, еще будучи ребенком,
был вынужден бежать куда глаза глядят. Судя по фотографии (рис. 1), он был небольшого роста, что может быть связано с недоеданием в детские годы.
64
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
Сегодня мы не располагаем какими-либо записями о деталях его бегства, однако известен
текст надписи на надгробии Ван Юаньлу, сделанной его учениками. В ней говорится, что он
«пережил жизненные бедствия и катастрофы
и утратил интерес к славе и богатству». Впоследствии он поступил солдатом на службу
в приграничный патруль Сучжоу (современный
Цзюцюань) в западной части провинции Ганьсу. После выхода в отставку ушел в даосские монахи, его наставником был Шэндао. В дальнейшем он покинул своего учителя и странствовал
до тех пор, пока в возрасте сорока девяти лет,
в 1899 г., не добрался до пещер Могао в Дуньхуане, где и поселился [20; 27]. Согласно все той же
надписи на надгробии, его мирское имя было
Юаньлу, а монашеское — Фачжэнь. Но поскольку Юаньлу тоже напоминает больше имя мона- Рис. 1. Даосский монах Ван Юаньлу
шеское, чем мирское, вероятно, в действитель(Ruins of Desert Cathay, fig. 187)
ности Ван Юаньлу никогда не называл жителям
Дуньхуана своего настоящего имени. Важно не столько его настоящее имя, сколько
причина, по которой он полностью от него отказался — несомненно, монах пытался
создать образ святого даоса в глазах простых людей Дуньхуана.
Обнаружение пещеры Цанцзиндун
Расположенный на самом западе провинции Ганьсу, Дуньхуан на протяжении
длительного периода истории был одним из процветающих городов на Великом
шелковом пути. Начиная с эпохи Хань, на протяжении эпох Вэй, Цзинь, Северных
и Южных династий вплоть до Суй и Тан Шелковый путь практически непрерывно
соединял Китай и западные страны, а Дуньхуан был местом соприкосновения разнообразных восточных и западных культур. Мы находим в сокровищнице пещеры Цанцзиндун литературные памятники конфуцианства, буддизма, даосизма, манихейства, несторианства, а также записи, посвященные зороастризму, и не только
на китайском языке, но и на тибетском, уйгурском, хотаносакском, согдийском,
санскрите и других. Тем не менее начиная с Северной Сун политический, экономический и культурный центр Китая постепенно смещается к югу, а морской Шелковый путь замещает сухопутный. Упадок Дуньхуана усугубляется, когда во времена Мин он оказывается за переделами империи, а Шелковый путь начинает
65
18 лекций о Дуньхуане
проходить через заставу Цзяюйгуань до Хами, минуя его. Округ становится все более безлюдным и запущенным, вплоть до того, что превращается в пастбище для
скота, а о пещерах Могао на склоне горы Миншашань к юго-востоку от Дуньхуана
люди постепенно забывают.
Около ста лет назад, во время постепенного угасания маньчжурской династии
Цин, находящиеся вдали от политического и культурного центра, обделенные вниманием ученых и китайского правительства священные буддийские пещеры Могао
оказались под защитой одного лишь странствующего даосского монаха. Тем не менее уже тогда к ней начали проявлять интерес предприимчивые западные исследователи: еще до 1900 года дуньхуанскую Пещеру тысячи Будд посетили русский путешественник Н. М. Пржевальский, венгр Лоци Лайош, француз Шарль Бонэ и другие.
Однако и они основной своей задачей ставили географическую разведку и не обратили большого внимания на культурную ценность пещер Могао [35]. Поэтому настоящую славу дуньхуанским гротам принесло только открытие пещеры Цанцзиндун.
Когда Ван Юаньлу добрался до пещер Могао, перед ними находились три храма: верхний, нижний и средний. Верхний и нижний уже были заняты тибетскими
ламами, поэтому даосскому монаху не оставалось ничего другого, кроме как поселиться в нижнем, который располагался на северном участке южной части пещер Могао. В то время большая часть ханьского населения была набожна, но достаточно невежественна; люди не различали божеств и не видели отличий между
буддизмом и даосизмом, поэтому с готовностью принимали любую религию. Даосскому монаху Ван Юаньлу было куда проще войти в контакт с местными жителями, чем говорящим на тибетском ламам, поэтому очень скоро он почувствовал
твердую почву под ногами и стал активно собирать пожертвования, изо всех сил
превращая буддийские залы пещер Могао в даосские покои. Несколько изваяний
Будды он на вульгарный манер переделал в даосских святых, а поскольку многочисленные мостки между гротами со временем рухнули, монах пробил также проходы во внутренних перегородках между ними. Таким образом, эти его безобидные
занятия нанесли пещерам Могао непоправимый ущерб. Конечно, в настоящее время изваяния даосских скульптур уже убраны из гротов, но некоторые из них мы
можем найти на фотографиях Стейна и Пеллио — по сравнению с оригинальными дуньхуанскими статуями они не представляют никакой ценности. Прорубленные монахом проходы между гротами также закрыты, но при осмотре пещер Могао
можно заметить, что углы некоторых гротов не украшены и представляют собой
голые стены — такое уничтожение человеком целостности фрески вызывает лишь
грусть и сожаление.
Расположенные на восточном склоне горы Миншашань гроты пещер Могао условно можно разделить на три яруса: верхний, средний и нижний. В связи с тем,
что северо-западный ветер круглый год выдувает песок с верхних гротов к подножью горы, некоторые гроты оказались полностью засыпаны. Напротив нижнего храма, где расположился даосский монах, находился большой грот (сейчас
66
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
№ 16), именно он и перестраивался в даосское святилище, хотя
вход в него и проходы были полностью завалены песком, а сам
он опечатан. Следы песка на обеих стенах сегодня означают, что
он был занесен почти полностью.
Ван Юаньлу нанял нескольких
работников, чтобы расчистить
проход от песка, который скапливался там годами. Запомните этот
знаменательный для истории Китая день — 22 июня 1900 года: закончив расчищать проход грота
№ 16, один из нанятых монахом
рабочих по фамилии Ян обнаружил, что за фреской на северной Рис. 2. Схема расположения пещеры Цанцзиндун
(«История Дуньхуана» [«Тонко моногатари»
стене, возможно, скрывается еще
| «敦煌ものがたり»], С. 64)
один проход. После этого «в полночь даос Ван и некто Ян разрушили стену и обнаружили за ней дверь, которая была ниже человеческого роста
и была заложена комьями глины. Когда они разобрали глиняную перегородку, то обнаружили за ней маленький грот, чуть больше чжана1 глубиной, в котором было
бесчисленное количество аккуратно уложенных свертков из белого холста, внутри
каждого находилось по десять свитков. Под свертками оказались буддийские вышитые картины и пр.» [23]. Такое описание составил останавливавшийся в этих местах
в 1942–1943 годах художник Се Чжилю. И хотя он опирался лишь на местные слухи
и истории, его слова достаточно точно и реалистично описывают пещеру Цанцзиндун (сегодня грот № 17, см. рис. 2) времен ее обнаружения. Относительно обнаружения входа в пещеру Цанцзиндун существуют и другие версии, но вероятнее всего,
что после расчистки прохода от песка фреска на стене покрылась трещинами и не обнаружить пещеру было невозможно.
Пещера Цанцзиндун была найдена Ван Юаньлу по совершенно необыкновенному стечению обстоятельств. Если бы он не нанял рабочих, чтобы расчистить
проход грота № 16, то неизвестно, сколько бы еще понадобилось времени, чтобы
обнаружить вход за фреской на стене. Стоит поблагодарить монаха за обнаружение
сокровищницы пещеры Цанцзиндун, невзирая на его дальнейшие поступки.
Таким образом, обнаружение культурной сокровищницы, которая подарила
исследователям XX века богатый фактический материал, представляет собой тот
редкий случай в истории китайской археологии, когда открытие было сделано
1
3, 33 метра. — Примеч. пер.
67
18 лекций о Дуньхуане
даосским монахом, который не мог понять всей его важности. К сожалению, данное открытие, признанное одним из четырех величайших открытий Нового времени, не похоже ни на обнаружение цзягувэней и китайских исторических архивов
эпох Мин и Цин, когда с ними прежде других ознакомились китайские исследователи, ни на обнаружение зарубежными археологами бамбуковых и деревянных досок
для письма Западного края эпох Хань и Цзинь в Дуньхуане, потому что сокровища
из пещеры Цанцзиндун попали в руки к монаху Ван Юаньлу, человеку небольших
знаний и культуры.
Первый этап распространения ценностей
сокровищницы пещеры Цанцзиндун
Хотя даосский монах Ван Юаньлу и не отличался особой грамотностью, даже
он, увидев настолько древние рукописи и картины, осознал их ценность. Монах
непрестанно извлекал из сокровищницы то буддийскую сутру, написанную изящным каллиграфическим почерком, то прекрасную картину, чтобы преподнести
их в подарок местным чиновникам и аристократам, получая взамен немного почестей и денег. Но никто из этих людей не разбирался в столь необычных предметах
и не расспрашивал монаха, откуда тот взял древние свитки и картины.
Поскольку материалов недостаточно и они очень разнородны, мы до сих пор
не имеем четкого представления о первом этапе распространения ценностей из пещеры Цанцзиндун. Ниже представлена картина распространения памятников материальной культуры на первом этапе (до появления Стейна), восстановленная
по отдельным известным нам фрагментам.
Коллекция Тин Дуна
По некоторым слухам, первым человеком, которому Ван Юаньлу преподнес
предметы из сокровищницы Цанцзиндун в качестве подарка, стал Тин Дун, находящийся в Цзюцюане даотай и военный чиновник Аньсу. Кроме того, во время военной службы даосского монаха в Сучжоу он был его непосредственным командиром.
Будучи самодовольным маньчжурским чиновником, Тин Дун не осознал истинной
стоимости рукописей, отметив только, что каллиграфия этих свитков не лучше,
чем его почерк. Так что он не проявил особого к ним интереса и тем более не обеспечил условий для их сохранности.
Что же произошло со свитками, которые достались Тин Дуну? Согласно «Запискам о дуньхуанских монашеских пещерах» («Дуньхуан шиши цзи») Се Чжиля,
отдельные рукописи были подарены бельгийскому сборщику налогов, который
68
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
впоследствии преподнес их в качестве подарка маньчжурскому генералу Чангэну
и некоему даотаю по фамилии Фань, большая же часть по-прежнему оставалась
у Тин Дуна. Следы этих рукописей разыскиваются до сих пор, они в том числе оказались в руках Чжан Гуанцзяня, Сюй Чэняо, Ян Бинжуна, Чжоу Биннаня и других людей.
Чжан Гуанцзянь (1876–?; также известный под именем Сюньбо) был родом
из Хэфэя провинции Аньхой. В июле 1916 года он был назначен военным и гражданским губернатором провинции Ганьсу. В 1917 году он поддержал реставрацию
монархии Чжан Сюня и был назначен генерал-губернатором провинции Ганьсу,
в декабре этого же года ушел в отставку, позже проживал в Тяньцзине. Ему удалось завладеть несколькими сотнями дуньхуанских рукописей, лучшие из которых
были представлены на прошедшей в Пекине в 1924 году Выставке каллиграфии,
живописи и предметов старины в помощь пострадавшим от стихийного бедствия
в провинции Цзянси2. Самое позднее в 1929 году экспонаты из коллекции Чжана
перешли в руки Бай Цзяня (1883–?), который продал их японской семье Мицуи.
В 1985 году дуньхуанские рукописи из семейной коллекции (включая экземпляры,
принадлежавшие Кита Мицуи, Минами Мицуи и Симмати Мицуи) были переданы
на хранение в Библиотеку Мицуи. В 1989–1991 годах благодаря усилиям Ши Пинтина и сотрудников Библиотеки Мицуи эти 112 рукописей были упорядочены и каталогизированы, а результаты были опубликованы в работе «Утраченное наследие
Дуньхуана в частных коллекциях Японии: утраченное наследие Дуньхуана, хранящееся в Библиотеке Мицуи» («Жибэнь гунсы шоуцан Дуньхуан ишу сюйлу (и):
Саньцзин вэньку суо цан Дуньхуан ишу»), которая включала «Каталог утраченного
наследия Дуньхуана, хранящегося в японской Библиотеке Мицуи» («Хибэнь саньцзин вэньку чжэньцан Дуньхуан ишу мулу») [15]. Рукописи из коллекции Библиотеки Мицуи в основном посвящены буддизму, значительная их часть представляет
собой полные тексты документов. Это подтверждает предположение о том, что Ван
Юаньлу внимательно отбирал рукописи в подарок Тин Дуну.
Сюй Чэняо (1874–1964; также известен под именем Цзитан и псевдонимом Иань)
происходил из уезда Шэсянь провинции Аньхой. В 1911 году он служил начальником округа (даоинем3) Ганьлян (современный городской округ Чжанъе, провинция
Ганьсу). Выйдя в отставку, он вернулся в родные места и посвятил себя коллекционированию и систематизации исторических документов и литературных памятников родного края, однако впоследствии распродал свою коллекцию, утратив всякий
интерес к ней. Большая часть этой коллекции, около семидесяти–восьмидесяти рукописей, была приобретена Е Гунчуо и Гун Чжао, а остальное разошлось по рукам.
2
В качестве экспонатов были представлены: свиток периода династии Цзинь, свиток периода вэйского девиза Яньчан, свиток периода северочжоуского девиза Баодин, свиток времен Северных династий,
свиток периода суйского девиза Дае, выполненный скорописью свиток времен династии Тан, свиток
периода танского девиза Цзинлун, свиток периода танского девиза Ницзинь и др. Рукописи из коллекции Мицуи Гэнэмона, что были указаны в начале «Каталога буддийских драгоценностей года Сёва»
[«Cёва хобо сомокуроку» | «昭和法宝總目録»] (1929), изначально принадлежали Чжан Гуанцзяню.
3
Должность, аналогичная даотаю во времена династии Цин. — Примеч. пер.
69
18 лекций о Дуньхуане
В настоящее время рукописи из его коллекции хранятся в Музее провинции Аньхой, Национальной библиотеке Китая (Пекинской библиотеке), библиотеке Пекинского университета, Шанхайской библиотеке, Музее Шанхая, Художественном музее
Тяньцзиня, Центральной библиотеке Тайбэя, Институте истории и языка при Национальной академии наук Тайваня в Тайбэе, библиотеке японского университета Тэнри, американской Галерее искусства Фрир и других местах. К настоящему моменту
уже опубликованы рукописи из коллекций библиотеки Пекинского университета,
Шанхайской библиотеки, Музея Шанхая и Художественного музея Тяньцзиня, а автор
этих строк собственными глазами видел рукописи из коллекции Сюй Чэняо, хранящиеся в Центральной библиотеке Тайбэя, библиотеке университета Тэнри и в Галерее искусства Фрир — среди них достаточно много отлично сохранившихся документов4[14]. На данный момент коллекция Музея провинции Аньхой тщательно еще
не изучена, однако, судя по опубликованным в «Каталоге каллиграфии и живописи
Древнего Китая» («Чжунго гудай шухуа ту лу») свиткам «Канон о подлинном пределе» («Бэньцзи цзин») и «Письма» («Шусинь») [13], они представляют собой экземпляры, весьма значимые для изучения первого этапа распространения дуньхуанских
рукописей. Кроме того, Шуй Цзы упоминает сына Сюй Чэняо — Сюй Цзяши, который
также владел небольшой, всего в семь свитков, коллекцией дуньхуанских рукописей. Она была опубликована с заметками Сюй Цзяши в приложении «Собрание семи
утерянных рукописей из дуньхуанских монашеских пещер» («Дуньхуан шиши цзюнь
и ци чжун») к «Дуньхуанским рукописям, хранящимся в Шанхайском музее» («Шанхай тушу гуаньцан Дуньхуан вэньсянь»)5.
Местонахождение свитков, которые достались Ян Бинжуну, неизвестно.
Чжоу Биннань (также известен как Цзиншань) родился в Дидао в провинции
Ганьсу. Он окончил Военную академию в Баодине и был назначен помощником
управляющего Сучжоу, где в народе получил прозвище «командир Чжоу». Занимая
высокую военную должность, он также сумел собрать некоторое количество рукописей, но по сохранности и качеству они уступали свиткам Чжан Гуанцзяня, Сюй
Чэняо и другим. Сейчас некоторые из них находятся на хранении в Исследовательском институте Дуньхуана и уже сведены в два тома «Утерянного наследия дуньхуанских монашеских пещер» («Дуньхуан шиши имо»)6, многие имеют серьезные
4
Вошло в: Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в Пекинском университете [Пекин дасюэ цан Дуньхуан
вэньсянь]. Шанхай: Гуцзи чубаньшэ, 1995; Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в Шанхайской библиотеке
[Шанхай тушугань цан Дуньхуан вэньсянь]. Шанхай: Гуцзи чубаньшэ, 1999; Дуньхуанские и турфанские
рукописи, хранящиеся в Шанхайском музее [Шанхай боугуаньцан Дуньхуан Тулуфань вэньсянь]. Шанхай:
Гуцзи чубаньшэ, 1993; Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в музее искусств Тяньцзиня [Тяньцзинь ишу
боугуань цан Дуньхуан вэньсянь]. Шанхай: Гуцзи чубаньшэ, 1996–1998.Весной 1995 года на китайском
аукционе Guardian была представлена оригинальная рукопись из коллекции Сюй Чэняо, на которой был
его колофон от 1925 года. Позже эта рукопись вошла в коллекцию Чжан Боцзюя (1897–1982).
5
Дуньхуанские рукописи, хранящиеся вШанхайской библиотеке [Шанхай тушу гуаньцан Дуньхуан
вэньсянь].
6
Автор этих строк во время ознакомления в 1994 году с рукописями, хранящимися в Исследовательском институте Дуньхуана, просматривал оба эти издания.
70
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
повреждения, но неизвестно, достались они ему уже в таком виде или были испорчены позже. Служба Чжоу Биннаня длилась достаточно долго, поэтому и рукописи он мог получать по различным каналам. Например, «Купчая на рабов и рабынь
от третьего года девиза Янью (1316 г.) династии Юань» («Юань янью саньнянь
нуби маймай хунци») [34] из его коллекции, очевидно, была получена в результате
раскопок северной части пещер Могао и относится к эпохе монгольской династии
Юань. Кроме того, в 1925 году он был одним из тех, кто предотвратил снятие дуньхуанских фресок археологической экспедицией Лэнгдона Ворнера.
Все это подтверждает тот факт, что Ван Юаньлу преподнес Тин Дуну в качестве подарков некоторое количество документов, среди которых особо упоминаются рукописи, а не живопись. Это подтверждает и то, что в коллекциях как Чжан
Гуанцзяня, так и Сюй Чэняо значительную часть занимают буддийские рукописи,
благодаря чему мы можем изучить первый этап распространения наследия сокровищницы Цанцзиндун. В связи с тем, что эти рукописи были извлечены даосским
монахом одними из первых, их тщательное изучение может дать нам дополнительную информацию7.
Коллекция Е Чанчи
В 1902 г. известный палеограф Е Чанчи (1849–1917) занял должность заведующего учебными делами провинции Ганьсу. Приступив четыре месяца спустя к исполнению своих обязанностей в Ланьчжоу, он на протяжении четырех следующих
лет, вплоть до 1906 года, когда государство отказалось от отбора кандидатов путем
экзаменов и упразднило его должность, инспектировал учащихся по всей провинции Ганьсу и проводил аттестацию преподавателей. Все услышанное и увиденное
в это время он подробно изложил в «Дневнике из хижины в Юаньду» («Юаньду
лу жицзи») который содержит наиболее раннее из известных сегодня описаний
пещеры Цанцзиндун. В 1931 году Ван Цзиле и другие ученики отредактировали
около сорока процентов его дневниковых записей и издали их под названием «Извлечения из “Дневника из хижины в Юаньду”» («Юаньду лу жицзи чао»). В ноябре
1990 года издательство «Цзянсу гуанлин гуцзи кэинь шэ» на основе хранящегося в Библиотеке Сучжоу оригинала сделало факсимильное издание дневников
в 48 частях в шести выпусках, благодаря чему мы можем ознакомиться с первоисточником первой записи о пещере Цанцзиндун.
Коллекция Е Чанчи содержала следующие рукописи и картины: три картины
на шелке — изображение Будды, выполненное в 968 г. на средства Цао Яньцин,
7
Здесь автор объединяет два тезиса. 1. Ван Юаньлу, в первую очередь, отбирал сохранившиеся наилучшим образом свитки (кроме того, они находились в верхнем слое — то есть практически не имели контактов с полом и стенами грота). 2. Не возникает сомнений в аутентичности данных свитков,
то есть исследователи могут опираться на них, не опасаясь того, что перед ними более поздние подделки. — Примеч. пер.
71
18 лекций о Дуньхуане
изображение Гуаньинь, смотрящей на отражение луны в воде, и выполненное
на средства хотанской принцессы изображение Кшитигарбха, а также четыре цзюаня «Сутры о Великой Нирване» («Да бань непань цзин» | «Маха паринирвана сутра»), свиток со 101 цзюанем «Великая сутра о совершенстве мудрости» («Да божэ
цзин» | «Маха праджняпарамита сутры»), фрагмент «Сутры развивающего познания» («Кайи цзин» | «Висесачинти брахма парипрччха сутры») и 31 лист буддийских канонов на санскрите.
В 1906 году Е Чанчи навестил своего наставника Ван Минлуаня (1839–1907; известен также под именем Люмэнь и псевдонимом Ситин) и преподнес ему в качестве подарка некоторые свои рукописи, но, к сожалению, нам до сих пор не известно, сколько и какие и были ли среди них рукописи на санскрите.
Что же касается трех изображений на шелке, то Е Чанчи перевез их в свой родной дом в Сучжоу, где условия для их хранения были далеки от идеальных. Согласно его дневниковым записям, изображение Гуаньинь, смотрящей на отражение
луны в воде, уже было повреждено и на нем недоставало текста. У Е Чанчи не было
наследников, поэтому в 1914 году он продал свою коллекцию Лю Чэнганю в библиотеку Цзяетан и Лю Шихану в библиотеку Цзюйсюэсюань. Вероятно, шелковые картины представляли большую ценность: известно, что в 1915 году они все
еще находились у него. В его дневнике содержится следующая запись от 8 апреля
1915 года: «Приходили Цуншэн и Иньжо (Вэн Шоуци), мы долго беседовали, и я показал им два сунских буддийских полотна из пещер Могао в Дуньхуане. Шелковые полотна уже были повреждены. Иньжо согласился оплатить подкладку для
них». Здесь упоминаются только два полотна — судя по всему, изображения Будды
у Е Чанчи уже не было. Высокая влажность Сучжоу пагубно сказалась на сохранности картин. После смерти Е Чанчи эти картины были проданы и сначала попали в коллекцию семьи Лян из Фучжоу. В 1919 году в англоязычном «Иллюстрированном каталоге великой коллекции знаменитых картин известного ценителя
Лян Чжанцзюя из Фучжоу» было опубликовано изображение Кшитигарбха [2]. Однако в связи с тем, что Лян Чжанцзюй (1775–1849) скончался более чем за полвека до обнаружения пещеры Цанцзиндун, некоторые исследователи сомневаются
в подлинности данной картины. Несмотря на утверждение, что коллекция была
составлена собственноручно Лян Чжанцзюйем в 1837 году, его возможную недостоверность отмечал еще французский востоковед Поль Пеллио, а появление в ней
этих двух картин подтверждает, что она не могла быть составлена ранее 1915 года.
Впоследствии эти картины вошли в коллекцию библиотеки Чуаньшутан, которая
принадлежала Цзян Жуцзао из Усина (современный Хучжоу) провинции Чжэцзян.
Внимание семейства Цзян на них обратил нанятый для упорядочивания и каталогизации фондов библиотеки Чуаньшутан Ван Говэй в 1919 году. Исследованию
этих картин посвящены два его письма, от 10 и 16 сентября 1919 года, адресованные известному китайскому палеографу Ло Чжэньюю [22], позднее они вышли
в виде статей в двадцатом томе «Исследования коллекции библиотеки» («Гуань
72
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
танцзи линь»). Согласно записям Ван Говэя, колофон, датируемый 968 г., уже тогда был поврежден, поэтому его описание менее полно, чем в дневниках Е Чанчи.
В 1925 году понесший серьезные финансовые потери Цзян Жуцзао начал распродавать свою коллекцию, и большинство ее экспонатов разделили между собой
Пекинская библиотека и издательство «Шанъу иньшу гуань», но две эти картины оказались в антикварных магазинах Шанхая, а в 1930 году были приобретены
японским покупателем у Цзинь Сунцина, владельца книжного магазина «Шанхай
чжунго шудянь» [25]. В дальнейшем они по отдельности — в 1930 и в 1935 годах —
были выкуплены американской Художественной галереей Фрира (Freer Gallery of
Art) и после надлежащей реставрации (в особенности удалась реставрация изображения Кшитигарбха) помещены на хранение в запасник галереи. С тех пор изображение Гуаньинь, смотрящей на отражение луны в воде, неоднократно публиковалось [3; 6], а качественное восстановление красок изображения Кшитигарбха
вызывало у исследователей некоторые сомнения, в связи с чем на протяжении
длительного времени его не публиковали и не уделяли ему должного внимания.
В феврале 1997 года мне выпала возможность посетить Художественную галерею
Фрира и лично увидеть выполненное на средства хотанской принцессы изображение Кшитигарбха (рис. 3), которое я очень долго разыскивал. Я поделился с сотрудниками галереи документами, связанными с попаданием двух этих картин в США,
и с их разрешения опубликовал посвященное этому исследование [5].
Местонахождение же рукописей из коллекции Е Чанчи сейчас неизвестно. Две
картины на шелке находятся в Художественной галерее Фрира. Одна из них датируется 968 г., а вторая хоть и не содержит точной датировки, но, согласно колофону, «выполнена на средства хотанской принцессы из дома Ли», что прямо указывает
на супругу цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь Цао Яньлу (годы правления 976–1002) и свидетельствует о более позднем времени ее создания [28]. Две
эти картины на шелке являются одними из первых художественных артефактов дуньхуанской пещеры Цанцзиндун. Их превосходная сохранность на то время, когда
они попали в руки Е Чанчи, говорит о том, что в пещере Цанцзиндун они находились
либо сверху, либо недалеко от входа, в отличие от картин, найденных позже Стейном
в нижних слоях, сохранность которых оставляет желать лучшего вследствие постоянно оказываемого на них давления. Это позволяет нам в настоящее время представить месторасположение рукописей и картин в пещере Цанцзиндун.
Между прочим, при первом упоминании пещеры Цанцзиндун в дневниках
Е Чанчи (1904 г.), сказано, что Ван Цзунхань ввел его в заблуждение, сообщив, что
пещерный грот содержит лишь «несколько сотен буддийских рукописей», которые уже «все себе разобрали»; поэтому Е Чанчи не придал гроту большого значения. Однако в научных кругах существует легенда, будто Е Чанчи предложил чиновнику, отвечающему за внутренние дела и финансы (фаньтай) провинции Ганьсу,
собрать имеющиеся в пещере Цанцзиндун предметы старины и перевезти на хранение в главный город провинции Ланьчжоу, но в связи с нехваткой средств это
73
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 3. Изображение Кшитигарбха,
выполненное на средства хотанской
принцессы, из коллекции Е Чанчи
(предоставлено Галерей искусств Фрир)
так и не было сделано. Тем не менее в связи
с отсутствием отметок об этом в дневниках
Е Чанчи и с учетом его неведения относительно обнаружения нескольких десятков
тысяч рукописей можно сказать, что эти
слухи не имеют оснований. Согласно записям Стейна, сразу после обнаружения грота
Ван Юаньлу через даотая Сучжоу попытался
отправить фаньтаю Ганьсу найденные рукописи, но в связи с недостаточностью средств
на доставку фаньтай Ганьсу назначил даосского монаха хранителем обнаруженной сокровищницы пещеры Цанцзиндун [7: V. II.
P. 802–804]. Кроме того, существует версия,
согласно которой Ван Цзунхань приезжал
в Дуньхуан, чтобы изучить обнаруженную
пещеру Цанцзиндун, и рекомендовал фаньтаю из Ланьчжоу обеспечить охрану этого
памятника, но, как видно, лишь в 1904 году
фаньтай издал приказ Ван Цзунханя произвести перепись рукописей и картин в месте их нахождения и назначить Ван Юаньлу
их хранителем [11].
Ни одна из представленных здесь версий не имеет достаточных оснований.
Коллекция Дуань Фана
Дуань Фан (1861–1911; также известен под именем Уцяо и псевдонимом Таочжай) был маньчжуром из корпуса белого знамени. С 1882 года занимал должности эмиссара юстиции (аньчаши) в Шэньси, начальника департамента по гражданским и финансовым делам (бучжэнши) сначала в Шаньси, а затем в провинции
Хэнань, наместника (цзунду) провинции Хубэй, а затем наместника Хубэй и Хунань. В 1905 году в Японии, Англии, Германии и других странах изучал политическое устройство. В 1906 году был сначала назначен наместником провинций Цзяннань и Цзянси, а позже в том же году переведен на должность наместника Чжили
и министра иностранной торговли (туншан шиу дачэнь). В 1911 году был назначен главным управляющим Хугуанских железных дорог8 и был убит мятежниками,
8
Хугуанские железные дороги объединяют две ветки: Ханькоу–Чэнду и Ханькоу–Гуанчжоу, они принадлежали двум разным акционерным компаниям. — Примеч. пер.
74
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
выступавшими против национализации железной дороги, после чего получил посмертный титул Чжунминь. Дуань Фан был широко известен как ценитель и коллекционер антиквариата и каллиграфии, а поскольку он владел сборником эстампов «Стелы Хуашаня» («Хуашань бэй»), то его библиотека получила название
Баохуаань (досл. — Кабинет драгоценностей Хуашаня). В его канцелярии также
было собрано большое количество ритуальных сосудов и каменных стел, образцов каллиграфии и живописи известных мастеров, которые в качестве подарков
преподносили Дуань Фану чиновники [33]. В этой коллекции были и дуньхуанские
рукописи и картины.
Еще до того, как в марте 1907 года Стейн прибыл в Дуньхуан, в нанкинскую
канцелярию Дуань Фана была отправлена одна из извлеченных из пещеры Цанцзиндун картин на шелке. Это было изображение бодхисаттвы Гуаньинь, которое датируется восьмым годом северосунского девиза Кайбао (975 г.). Оно было
преподнесено монахиней Цзецзин из дуньхуанского монастыря Линсюсы, а его
фотография была опубликована 11 августа в № 59 (1) «Ежедекадного издания
собрания искусства» («Илинь сюнькань»). Колофон в правой части картины гласил: «Изображение Гуаньинь от восьмого года девиза Кайбао (975 г.) династии Сун
из монастыря Линсюсы было обнаружено на двадцать пятый год девиза Гуансюй
(1899 г.) в дуньхуанских Пещерах тысячи Будд и отправлено из Ланьчжоу в качестве подарка от Янь Цзиньцина»; в левой части картины: «Преподнесено навечно ведающему канцелярией императора чиновнику (шаншу) Таочжаю9; подписано
с благоговением в первый день тридцать третьего года девиза Гуансюй (1907 г.)
искренним последователем Ван Гуанем». Обе эти надписи выполнены рукой известного мастера-каллиграфа Ван Гуаня (известного также под именем Сяоюй),
который как раз в это время служил в канцелярии Дуань Фана. Когда Вэй Гуандао
подавил восстание мусульман-хуэйцев в провинции Ганьсу, Янь Цзиньцин (1837–
1907, известный под именем Цзыцин) был назначен в Ланьчжоу, благодаря чему
получил шанс завладеть недавно обнаруженной дуньхуанской картиной на шелке. Самое позднее, когда эта картина могла быть отправлена из Ланьчжоу, — конец
тридцать второго года девиза Гуансюй (1906 г.), поэтому информация о том, что
она была «обнаружена на двадцать пятый год Гуансюй (1899 г.) в дуньхуанских Пещерах тысячи Будд», вероятно, поступила от Янь Цзиньцина. Согласно другим имеющим отношение к обнаружению Цанцзиндун записям от этого года, эта версия
из Ланьчжоу не соответствует действительности. Составленное сыном Ло Чжэньюя
Ло Фучаном «Дополнение к записям о документах Шачжоу» («Шачжоу вэнь лу бу»)
содержит запись о сделанном монахиней Цзецзин из дуньхуанского монастыря
Линсюсы изображении Гуаньинь, которое «хранится в коллекции библиотеки Баохуаань господина Дуаня из Фэнжуна». Если сопоставить эту информацию с текстом на колофоне опубликованной в «Ежедекадном издании собрания искусства»
картины, станет понятно, что речь идет об одном и том же изображении. К этому
9
Псевдоним Дуань Фана. — Примеч. пер.
75
18 лекций о Дуньхуане
«Ежедекадному изданию собрания искусства» имеется также редакторский комментарий: «Это бесценное изображение сцены преображающейся Гуаньинь выполнено на шелке, линии твердые и тонкие, фигуры величественны, цвета глубокие
и насыщенные, похоже на стилистику времен Тан. Написанные копировальщиком
сутр колофоны выполнены в той же манере, что и рукописи эпохи династии Тан,
обнаруженные в этих местах. Этот стиль был популярен на протяжении некоторого времени и не претерпел серьезных изменений вплоть до начала династии Сун».
Комментарий был написан Чжоу Чжаосяном, который, без сомнений, должен
был видеть оригинал, чтобы дать столь точное описание. На картине изображена
шестирукая Гуаньинь, по обе стороны от нее, и в верхней, и в нижней части полотна, расположены сопутствующие образы и надписи. Несмотря на то, что картина
датируется второй половиной X века, сохранность шелкового полотна безупречна.
Фотография этой картины также была опубликована Эйичи Мацумото в приложении к его исследованию живописи Дуньхуана. Он поясняет, что на ней изображено «преображение великого стража врат познания Лотосовой сутры», а в самом
исследовании содержится упоминание о том (с. 136), что в данный момент полотно
находится на хранении в Музее изящных искусств Бостона10.
Известно еще об одном артефакте коллекции Дуань Фана — «Алмазной сутре»
(«Цзиньган божэ боломи цзин» | «Ваджраччхедика-праджняпарамита-сутра»). Как
сказано в тексте колофона, она была создана в чанъаньской академии Хунвэньгуань11 в одиннадцатый день третьего месяца четвертого года танского девиза Сяньхэн (673 г.). Эта сутра выполнена в полном соответствии с регламентом танского
двора. Она была приобретена неким немцем в Тяньцзине примерно в 1900 году
и сейчас хранится в Баварской государственной библиотеке. Колофон на обратной стороне рукописи сообщает, что «сутра времен династии Тан была обнаружена на двадцать пятый год Гуансюй (1899 г.) в дуньхуанских Пещерах тысячи Будд»
[1]. Именно эту рукопись Ло Чжэньюй описал в «Послесловии к Алмазной сутре
танского двора» («Тангуань бэнь цзиньган цзин ба»). При этом сам Ло Чжэньюй
утверждал, что одолжил ее «в одиннадцатый месяц первого года девиза Сюаньтун (1909 г.)» [19] из коллекции Таочжая, таким образом, в 1909 году она все еще
находилась у Дуань Фана, и версия с покупкой сутры в 1900 году неким немцем
не имеет никаких оснований. В то же время колофон на оборотной стороне рукописи согласуется с версией о подарке Янь Цзиньцина из Ланьчжоу — вполне возможно, что эта сутра также была прислана им в подарок. Однако Ло Чжэньюй в своем
описании не упоминает эту надпись, поэтому мы не можем быть уверены, что она
не была добавлена кем-то позже.
Таким образом, мы можем видеть, что в коллекции Дуань Фана было не так много
дуньхуанских артефактов, но картина на шелке 975 года и танская придворная сутра
10
Изображения хорошего качества уже были опубликованы в каталоге Музея изящных искусств Бостона в 1978 году.
11
Подразделение Ханьлиньской Академии. — Примеч. пер.
76
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
673 года, безусловно, шедевры из сокровищницы Цанцзиндун. С точки зрения изучения раннего периода распространения наследия пещеры Цанцзиндун они очень схожи
с предметами из коллекции Е Чанчи.
Коллекция Су Цзыпэя
Су Няньцзу (также известен под именем Цзыпэй) был родом из Чжанмина провинции Сычуань. В первый год девиза Сюаньтун (1909 г.) он был назначен тюремным смотрителем и полицейским приставом (дяньши) уезда Дуньхуан, и ему
удалось собрать шесть дуньхуанских рукописей: один цзюань «Истинных классических трактатов из Южного Китая» («Наньхуа чжэньцзин») («Чжуан-цзы. Путешествие знания на север» («Чжуан-цзы. Чжи бэй ю»)), один цзюань с даосскими
текстами и четыре цзюаня с буддийскими текстами, один из которых датируется четвертым годом девиза Удэ (621 г.). Все эти рукописи, за исключением одного
цзюаня «Истинных классических трактатов из Южного Китая», который хранится
в японском Музее каллиграфии в Токио, находятся в частных коллекциях, их точное местонахождение неизвестно. Тем не менее очевидно, что они отлично сохранились и являются образцами прекрасной каллиграфии, что подтверждает проявленное Ван Юаньлу особое внимание при отборе подарков. Кроме того, очевидно,
что большая часть распространенных на первом этапе дуньхуанских рукописей
представляет собой буддийские тексты.
Коллекция Лу Цзиляна
Когда в 1909 году Поль Пеллио перевез коллекцию своих дуньхуанских рукописей в Пекин, Цао Юаньчжун в его резиденции снял копии этих документов и впоследствии составил из них «Заметки о документах из гротов Шачжоу» («Шачжоу шиши
вэньцзы цзи»), в предисловии к которым написал: «В сорок пятый год из шестидесятилетнего цикла под девизом Гуансюй (1908 г.) Лу Цзилян показал мне подаренное ему главой уезда Дуньхуан Ван Цзунханем изображение Вайдурьяпрабхараджа12,
выполненное Фань Исином двадцать девятого числа пятого месяца четвертого года
позднетанского девиза Тяньчэн (929 г.). Картина была выполнена на шелке, около
трех чи13 длиной, ее техника достаточно груба, но цвета яркие. Текст колофона читается слева направо. Похоже, что из дуньхуанских Пещер тысячи Будд».
Вероятно, первая из двух картин, описанных Ван Хуйминем в статье «Две дуньхуанские картины, хранящиеся в японском Музее изящных искусств Хакуцуру» («Жибэнь байхэ мэйшу гуань цан лян цзянь дуньхуан цзюань хуа»), и является
12
13
Будда медицины. — Примеч. пер.
Чи соответствует примерно 33 см. — Примеч. пер.
77
18 лекций о Дуньхуане
изображением Вайдурьяпрабхараджа из коллекции Лу Цзиляна. Имеются сведения, что эта картина была куплена в Китае в 1932 году торговцем антиквариатом
Асано Умэкити (1877–1960) из Осаки, а затем перепродана основателю Музея изящных искусств Хакуцуру Кано Дзихээ (1962–1951), в результате чего в 1936 году
она вошла в коллекцию музея [21].
Прочие рукописи
В 1907 году, еще до встречи с Ван Юаньлу, Аурель Стейн увидел свиток рукописи в руках одного из молодых лам из Пещеры тысячи Будд [7: V. II. P. 802],
а в 1908 году Поль Пеллио видел две рукописи времен династии Тан из Дуньхуана
в резиденции маньчжурского чиновника Цзайланя в Урумчи [9]. Оба ученых впоследствии отмечали хорошую сохранность этих документов.
Выше изложены известные нам подробности первого этапа распространения
дуньхуанских рукописей и картин, который начинается с обнаружения сокровищницы пещеры Цанцзиндун в 1900 году и завершается появлением в пещере Стейна
в марте 1907 года. Конечно, не все вышедшие за пределы грота артефакты известны нам на данный момент, однако обобщение информации об известных позволяет не только понять общую схему распространения наследия сокровищницы Цанцзиндун, но и выделить основные его характеристики.
Во-первых, все эти реликвии были извлечены даосским монахом Ван Юаньлу.
Тот факт, что Ван Цзунхань сообщил Е Чанчи о найденных в пещере Цанцзиндун
нескольких сотнях рукописей, говорит о том, что даосский монах вводил в заблуждение местную аристократию и ученых, не сообщая им всей правды. В результате чиновники и исследователи не добрались до истины происхождения рукописей и картин на шелке. Если бы они догадались, что в пещерах Могао находятся
шедевры, подобные тем, что достались Е Чанчи, то, конечно, они не поступили бы
так глупо и лично отправились бы изучать содержание грота. Тот факт, что многое из извлеченного Ван Юаньлу имеет высокую художественную ценность, делает ему честь как человеку, знающему толк в оценке произведений искусства.
Поэтому можно сказать, что даос Ван Юаньлу был достаточно расчетливым
и предусмотрительным.
Во-вторых, необходимо отметить ценность извлеченных монахом Ван Юаньлу
артефактов по сравнению со всеми известными и описанными в настоящее время дуньхуанскими рукописями и картинами. Это означает, что его образ как человека глупого и ограниченного, который существовал в воображении людей, был
очень далек от действительности. Он отбирал исключительно рукописи и картины
на шелке. Впоследствии Ван Юаньлу оставил себе рукописи на китайском, которые
были выполнены изящной каллиграфией, но не обладали большой ценностью как
литературные памятники, а документы, выполненные не очень хорошим почерком
78
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
или на других языках и картины на тонкой бумаге, которые чрезвычайно ценятся
в научных кругах, продал Стейну и Пеллио.
В-третьих, на первом этапе распространения основную массу артефактов составляли картины на шелке, датируемые второй половиной десятого века, а рукописи представляли собой преимущественно полные тексты буддийских сутр.
Таким образом, можно сделать вывод: в верхнем слое пещеры Цанцзиндун находились в основном картины второй половины X века и рукописи буддийских сутр.
Согласно записям Стейна, еще до его прибытия верхний слой был в большом беспорядке, однако, судя по его описанию и фотографиям извлеченных из пещеры
Цанцзиндун свитков, укрывной материал оказался нетронутым. Поэтому в настоящее время не существует внятного объяснения, почему Ван Юаньлу устроил в гроте такой беспорядок.
В-четвертых, идентификация артефактов, которые были извлечены раньше, значительно увеличивает их значимость с исследовательской точки зрения. Поскольку
многие из дуньхуанских рукописей в коллекциях оказались подделками, то, удостоверившись, что артефакт был извлечен до 1907 года, мы можем не только опираться
на него, но и выявлять такие подделки. К сожалению, в настоящее время у нас нет
полной картины начального этапа распространения наследия пещеры Цанцзиндун,
даже местонахождение некоторых описанных выше картин нам доподлинно не известно. Мы можем только надеяться на реконструкцию этой истории по мере дальнейшей публикации информации о новых дуньхуанских находках.
Участь дуньхуанской сокровищницы
и завершение истории Ван Юаньлу
Китайские ученые упустили свой шанс исследовать наследие Дуньхуана, но не
прошло и нескольких лет, как до него добрался английский этнограф и путешественник венгерского происхождения Аурель Стейн. Это был человек с отличной
археологической и востоковедческой подготовкой, из всех иностранцев ему удалось добиться наибольшего успеха в раскопках в Центральной Азии и снискать
большое уважение в академических кругах Запада. К тому времени он уже вывез
в Лондон значительное количество предметов старины из Синьцзяна.
Стейн прибыл для исследования пещер Могао в Дуньхуане в марте 1907 года
по рекомендации своего земляка Лоци Лайоша. Узнав, что в пещере Цанцзиндун
было обнаружено большое количество рукописей и картин на шелке, он начал археологические раскопки к северо-западу от Дуньхуана на прилегающих к Великой
китайской стене территориях, в ходе которых было обнаружено множество ханьцзяней времен династии Хань, но одновременно с этим он терпеливо ожидал возвращения Ван Юаньлу, который отправился собирать подаяния в других местах.
79
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 4. Рукописи, извлеченные Аурелем Стейном
из пещеры Цанцзиндун (Ruins of Desert Cathay, fig.188)
Когда в мае 1907 года даосский монах вернулся, не знавший китайского языка
Стейн начал общение с ним через своего секретаря, хунаньца Цзян Сяованя. Ему
удалось убедить Ван Юаньлу, что он паломник из Индии, который прибыл, чтобы
вернуть буддийский канон, некогда вывезенный в Китай танским монахом. Эта
история вызвала доверие у даосского монаха, потому что перекликалась с сюжетом хорошо известного ему классического романа «Путешествие на Запад» («Си
ю цзи»). И в темную ночь Стейн был допущен в пещеру Цанцзиндун. Поскольку
в заполненной свертками с рукописями и картинами пещере могло поместиться
только два человека, Стейн установил палатку в гроте № 16 и поручил своему секретарю и даосскому монаху перенести свертки в нее. Когда большая их часть была
извлечена (рис. 4), Стейн сам спустился в грот, чтобы навести порядок, и обнаружил за рукописями и картинами настенную роспись и верительную стелу Хунбяня.
Согласно собранной Стейном статистике, все свертки из грота можно было
разделить на две большие группы: 1130 «свертков, содержащих стандартные материалы» (1050 свертков с рукописями на китайском и 80 свертков с рукописями
на тибетском) и «смешанные свертки», которые содержали рукописи на санскрите, хотанском и хотаносакском на сброшюрованных пальмовых листьях, рукописи на согдийском и уйгурском языках, а также картины на шелке, шелковые изделия, официальные документы, бумагу и деревянные палочки для восстановления
сутр. Ван Юаньлу не понимал научной ценности этих материалов, поэтому оставил
себе только те обычные буддийские тексты, каллиграфия которых ему нравилась,
а британский археолог выкупил у него за четыре серебряных слитка (равнозначно
200 лянам серебра) не только 270 свертков с рукописями на китайском и санскрите, но и множество некитайских материалов и предметов искусства из «смешанных
свертков». Иными словами, те 29 коробок материалов, которые достались Стейну,
имели наибольшую из всех материалов сокровищницы Дуньхуана научную, хотя,
возможно, и меньшую эстетическую ценность [7].
80
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
Менее чем через год после отъезда Стейна, в феврале 1908 года, в Дуньхан приехал французский востоковед Поль Пеллио. В перерыве между
археологическими исследованиями
по северному периметру пустыни Такла-Макан в Синьцзяне он остановился в Урумчи, где ему встретились две
дуньхуанские рукописи, после чего он
незамедлительно отправился в Дуньхуан. Поскольку Пеллио свободно
владел китайским, то очень скоро Ван
Юаньлу пустил его в пещеру Цанцзиндун и позволил отобрать рукописи
(рис. 5). Так как французский востоковед не мог получить все имеющиеся материалы, он руководствовался
рядом собственных критериев отбора: рукописи, обратная сторона котоРис. 5. Рукописи, отобранные из коллекции
рых содержала тексты на некитайских
пещеры Цанцзиндун Полем Пеллио
(Grottes de Touen-houang, pl.368)
языках, рукописи с колофонами, рукописи с неканоническими буддийскими текстами, а также небуддийские тексты. За пятьсот лянов серебра Пеллио удалось получить лучшие из оставшихся в руках у монаха Ван Юаньлу документы [4].
В августе–сентябре Пеллио отправил большую часть своей коллекции дуньхуанских рукописей на родину и отбыл из расположенного в Ханое Французского
института Дальнего Востока в Пекин для покупки книг. Именно благодаря имевшимся при нем нескольким наиболее ценным свиткам из пещеры Цанцзиндун китайские ученые смогли осознать истинную ценность сокровищницы Дуньхуана. Узнав от французского востоковеда, что в пещере Цанцзиндун остались еще рукописи,
Ло Чжэньюй начал ходатайствовать в министерстве образования о защите дуньхуанской сокровищницы. В 1910 году цинское министерство образования телеграфировало главе провинции Ганьсу Хэ Яньшэну приказ выкупить все оставшиеся рукописи
и доставить их в Пекин. Всего министерством была выделена сумма в шесть тысяч
лянов серебром, что эквивалентно 6918,4 имевшим хождение в Дуньхуане лянам; это
значительно превосходило траты Стейна и Пеллио. Однако большая часть средств
была потрачена администрацией на реконструкцию храма Конфуция, а остаток пошел на ремонт городской стены. Ван Юаньлу же, к его большому неудовольствию,
было выделено всего 300 лянов, чтобы он покрыл расходы на благовония [27].
В то же время ответственные за выкуп и транспортировку рукописей чиновники не отнеслись к поставленной перед ними задаче с должным вниманием, и хотя
81
18 лекций о Дуньхуане
в Пекин было доставлено более десяти тысяч рукописей и фрагментов, немало
их осталось и в самом Дуньхуане. Обиженный на местных чиновников Ван Юаньлу
спрятал несколько свертков рукописей с превосходной каллиграфией у себя. Так,
в 1911–1912 годах члены японской археологической экспедиции Отани Татибана
Дзуите и Есикава Коитиро выкупили у монаха несколько сотен рукописей, в 1914–
1915 годах триста рукописей у него же купил прибывший в Дуньхуан в составе научной экспедиции Сергей Федорович Ольденбург, в 1914 году вернувшийся в Дуньхуан Стейн приобрел у Ван Юаньлу еще 570 свитков за пятьсот лянов серебра.
Конечно, по большей части эти рукописи были известными копиями буддийского
канона и не имели большой научной ценности. Так, из более чем двухсот доставшихся японской экспедиции рукописей большая часть представляла собой копии
«Сутры бесконечной жизни» («Дачэн улян шоу цзин» | «Арья апаримита аюрджняна нама махаяна сутра») [32].
После того как большая часть материалов пещеры Цанцзиндун была извлечена, обнаруживший эту сокровищницу даосский монах Ван Юаньлу стал постепенно
исчезать из исторических записей. Так, прибывший в 1924–1925 годах в Дуньхуан
профессор Гарварда Лэнгдон Ворнер обнаружил, что грот уже пуст, а у Ван Юаньлу
ничего не сохранилось, поэтому основной задачей Ворнера стало исследование настенных фресок. Он рассказывал, что преподнес даосскому монаху подарок, и тот
совершенно без сожаления отнесся к тому, что американец вывез фрески и одну
из статуй [8]. В 1925 году, во время его второго «археологического» визита, Ворнера сопровождал Чэнь Ваньли, а Ван Юаньлу уклонился от встречи с ними. Местные
жители рассказывали, что монах подвергался суровому осуждению общественности
и в результате сошел с ума, однако некоторые считали, что он притворялся [31]. В целом, постоянные упреки местных жителей не способствовали комфортной жизни
Ван Юаньлу на склоне лет, но после его смерти в 1931 году его ученики установили
ему глиняное надгробие, получив разрешение местной аристократии14.
На долгие годы имя монаха Ван Юаньлу стало именем человека, обнаружившего пещеру Цанцзиндун и способствовавшего разграблению сокровищницы Дуньхуана, оно заняло свое место в зале позора китайской истории. В народе Ван Юаньлу
считают изменником родины, который совершил преступление против монашеских
пещер в Дуньхуане, а ученые — «невежественным» и «темным» человеком. Однако
в последнее время благодаря получению обширных материалов появились и такие,
кто пытается реабилитировать его, но многие упрекают его за то, что материалы достались Стейну, Пеллио и другим зарубежным исследователям [27].
Это очень непростая история. За исключением фольклора, в котором сложно отделить истину от лжи, источники наших знаний о даосском монахе Ван Юаньлу —
это заметки Стейна, Пеллио и других зарубежных исследователей, даже фотография Ван Юаньлу, которую мы постоянно используем, досталась нам от Ауреля
Стейна. В истории обнаружения и расхищения сокровищницы пещеры Цанцзиндун
14
Подробнее см.: Эпитафия Ван Юаньлу.
82
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
в Дуньхуане его роль очевидна: как дуньхуановед я не могу отрицать, что он является первооткрывателем пещеры Цанцзиндун. Однако вместе с тем монах расхищал
и продавал сокровища Дуньхуана, и его надгробие и ступа (рис. 6) не должны быть
местом скорби, но должны навечно остаться перед пещерами Могао, чтобы служить
памятником историческому позору.
Рис. 6. Надгробье даосского монаха
Ван Юаньлу («Пещеры Могао»
[«Могаоку син»], Т. 3, Илл. 432)
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Fuchs W. Eine buddhistische Tunhuang-Rolle v. J.673. Asiatica. Festschrift Friedrich Weller.
Leipzig, 1954. pp. 155-160 + 1 pl.
2. Illustrated Catalogue of Famous Paintings from the Great Collection of the Celebrated
Connoisseur of Art. Liang Chang-chu of Foochow, 1919. pl.3A.
3. Lawton T. Chinese Figure Painting. Washington, 1973. № 16.
4. Pelliot. P. Une bibliotheque medievale retrouvée au Kan-sou // Bulletin de l’Ecole Francaise
d’Extreme Orient. 1908. № 8. Пер. на кит.: Заметки о посещении дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши фан шуцзи] / Лу Сян // Бюллетень Национальной Бэйпинской библиотеки [Голи Бэйпин тушугуань гуанькань]. 1935. Т.9. Вып. 5. С. 6–27.
5. Rong Xinjiang. Ye Changchi. Pioneer of Dunhuang Studies // IDP MEW. Spring 1997. №.7. р.5.
6. Seckel D. Buddhistische Kunst ostasiens, Stuttgart, 1957. fig. 111.Зарубежное наследие [Хайвай
ичжэнь]. Тайбэй гугун, 1985. Т.1. Илл. 33.
7. Stein A. Serindia. v. II. p. 802, 803–804, 807–830.
8. Warner L. The Long Old Road in China, New York, 1926, pp. 136–145.
9. Акияма Тэрукадзу [秋山光和]. Маршрут экспедиции Пеллио в Центральную Азию и ее археологические результаты [Пэрио тёсадан но тюо Адзиа ретэи то соно кокогакутэки сэика |
ペリオ調査団の中央アジア旅程とその考古学的成果] // Буддийское искусство [Букё гэидзюцу
| 佛教藝術]. 1953. № 20. С. 64.
10. Бюллетень [Тунбао]. 1922. Вып. 21. С. 329.
11. Вэй Цзюйсянь. Дуньхуанские монашеские пещеры [Дуньхуан шиши] // Ежемесячник происхождения китайских иероглифов [Шуовэнь юэкань]. 1946. т. 3. вып. 10. С. 24.
12. Заметки о документах из каменной хижины в Шачжоу [Шачжоу шиши вэньцзы цзи] //
Утраченное наследие дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши ишу] / Под ред. Ло
Чжэньюя. Сунфэньши. 1909.
13. Иллюстрированный каталог каллиграфии и живописи Древнего Китая [Чжунго гудай
шухуа туму]. Вэньу чубаньшэ, 1992. Вып. 12. С. 177.
14. Иллюстрированный каталог китайского аукциона Guardian весны 1995 года — редкие
издания древней литературы [Чжунго цзядэ’95 чуньцзи паймай хуэй·гуцзи шаньбэнь]. Пекин. Май 1995. № 413.
15. Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1993. № 2. С. 74–91.
16. Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1999. № 2. С. 176–177.
17. Ло Цинчжи. Столетие Дуньхуана [Байнянь Дуньхуан]. Ланьчжоу: Lуньхуан вэньи чубаньшэ, 1997. С. 21-47; Чэнь Цзои. Записки об утерянном наследии Дуньхуана [Дуньхуан ши бао
цзи]. Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1998. С. 1–132.
18. Ло Чжэнъюй, Чжао Хэпин. Даос Ван [Ван даоши] // Словарь дуньхуановедения [Дуньхуансюэ да цыдянь]. Шанхай: Цышу чубаньшэ, 1998. С. 887–888.
84
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия
19. Ло Чжэньюй. Юнфэнсянец (первый черновик) [Юнфэнсян жэнь цзягао]. Пекин, 1920;
по переизданию: Полное собрание сочинений господина Ло Чжэньюя [Ло Сюэтан сяньшэн
цюаньцзи]. Первая редакция, Т.1. С. 44–46.
20. Люди, ответственные за утечку литературных памятников из Дуньхуана за пределы
страны [Дуньхуан вэньу вайлю гуаньцзянь жэньу тань вэй]. Тайбэй: Тайбэй синь вэнь фэн
чубань гунсы, 1993, С. 99–141.
21. Мацумото Эйити [松本荣一]. Утерянное наследие живопси Дуньхуана [Тонкога сюи | 敦
煌画拾遺], ч. 1 // Буддийская искусство [Букё гэидзюцу | 佛教藝術]. 1953. № 28.
22. Полное собрание сочинений Ван Говэя: письма [Ван Говэй цюаньцзи·шусинь] Чжунхуа шуцзюй. 1984. С. 293–294.
23. Се Чжилю. Записки о дуньхуанских монашеских пещерах [Дуньхуан шиши цзи]. 1949. С. 3.
24. Тикусэки самбо Тюгоку кинсэки тодзи дзукан [竹石山房中国金石陶瓷圖鑒]. Осака: Тюгоку Кинсэки Тодзи Дзукан Канкокаи, 1961; Хакуцуру эйка [白鶴英華]. Хакуцуру бидзюцукан, 1978.
25. У Цисин. Е Чанчи и изучение Дуньхуана [Е Чанчи юй Дуньхуан яньцзю] // Вестник Ланьчжоу [Ланьчжоу сюэкань]. 1985. № 4. С. 72.
26. Цзинь Жунхуа // Бюллетень Национальной Бэйпинской библиотеки [Голи Бэйпин тушугуань гуанькань]. 1935. Т.9. Вып. 5. С. 117-118.
27. Цзинь Жунхуа. Даос Ван [Ван даоши] // Материалы второй международной конференции по дуньхуановедению [Ди эр цзе дуньхуансюэ гоцзи яньтао хуэй луньвэнь цзи]. Тайбэй:
Ханьсюэ яньцзю чжунсинь, 1986.
28. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. К вопросу о девизах царствования и линии наследования Хотана в последние годы династии Тан и первые годы династии Сун [Гуаньюй тан мо сун чу юй
тянь го дэ го хао нянь хао цзи ци ванцзя шиси вэньти] // Сборник статей, посвящённых изучению дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь яньцзю лунь
цзи]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1982. C. 186–187.
29. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. Собрание научных статей, посвящённых истории Хотана
[Юйтянь ши цункао]. Шанхай: Шудянь, 1993. C. 38–39.
30. Чжао Минюй. Эпитафия наставнику Вану по имени Фачжэнь, великому настоятелю храма Тайцингун, уездному уполномоченному по делам даосской веры [Тайцингун дафанчжан
даохуэйсы Ван ши Фачжэнь мучжи] // Вэй Цзюйсянь. Дуньхуанские монашеские пещеры
[Дуньхуан шиши] ивэнь цзи ци суо фу дуньхуан сянь дан’ань, // Ежемесячник происхождения иероглифов [Шуовэнь юэкань]. 1946. Т. 3. Вып. 10. С. 24–25, 35–36, 37–39.
31. Чэнь Ваньли. Дневник путешествия на запад [Си син жицзи]. Пекин: Пу шэ, 1926. С. 81, 96;
письмо Ворнера Стейну от 26 декабря 1926 года, из архива Бодлианской библиотеки Оксфордского университета. Цит. по: Ван Цзицин. Ворнер и китайское наследие [Хуаэрна юй Чжунго
вэньу]. Урумчи: Синьцзян жэньминь чубаньшэ, 2001. Приложение № 3 (пер. на китайский
L. Warner. The Long Old Road in China).
32. Шан Линь, Фан Гуанчан, Жун Синьцзян. Хранящиеся в Китае экспонаты коллекции Отани:
особенности центра дуньхуанских рукописей [Чжунго суоцан Дагу шоуцзипинь гайкуан: тэбе
и Дуньхуан сецзин вэй чжунсинь]. Киото: Рюкоку даигаку саиики бунка кэнкюкаи, 1991.
85
18 лекций о Дуньхуане
33. Шан Сяомин. Ученые на чиновничьей службе и наука маньчжурской династии [Сюэжэнь
ю му юй цин дай сюэшу]. Пекин: Шэхуй кэсюэ вэньсянь чубаньшэ, 1999. C. 165-169.
34. Ши Пинтин. Послесловие к купчей на рабов и рабынь от третьего года девиза Янью
[Янью саньнянь нуби маймай вэньшу ба] // Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю].
1989. № 2. С. 61–64.
35. Эноки Кадзуо [榎一雄]. Записи иностранцев об увиденном в Дуньхуане [Гаикокудзин
но кироку ни миэру Тонко | 外国人の记录に见える敦煌] // Лекции о Дуньхуане [Кодза Тонко |
講座敦煌]. Т. 2: История Дуньхуана [Тонко но рэкиси | 敦煌の歴史]. Токио: Токё даито сюpпанся, 1980. С. 303–354.
36. Юй Цююй. Даосская пагода [Даоши та]. // Юй Цююй. Духовная культура [Вэньхуа ку люй].
Шанхай: Дунфан чубань чжунсинь, 1993. С. 1–7.
ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ
ПЕРВОНАЧАЛЬНЫЙ СОСТАВ
И ПРИЧИНЫ КОНСЕРВАЦИИ
АРТЕФАКТОВ ПЕЩЕРЫ ЦАНЦЗИНДУН1
Обнаружение сокровищницы пещеры Цанцзиндун дало научному сообществу
большое количество материалов — рукописей и предметов искусства. В чем же
причина хранения столь богатой коллекции в небольшом гроте? Когда и как все
эти сокровища оказались там запечатаны? Ответы на эти вопросы важны не только для правильной интерпретации полученных материалов, но и для понимания
общего хода событий, происходивших на северо-западе Китая в XI–XIII веках. К сожалению, в отношении этих вопросов мы до сих пор не достигли полной ясности.
Первоначальный состав коллекции Цанцзиндун
Изучение проблемы закрытия пещеры Цанцзиндун упирается в два взаимосвязанных вопроса: причина и время закрытия пещеры. Исследователи до сих пор выдвигают новые версии, однако самыми авторитетными остаются наиболее ранние
из теорий, предложенные еще Стейном и Пеллио.
Основываясь на материалах грота — обрывках рукописей, испорченных деревянных стержнях от свитков и изделий из шелка, фрагментах картин по шелку и деревянных рамок для шелкографии, — Стейн предположил, что эти предметы принадлежали монастырям и храмам и были «мусором», ненужными фрагментами
1
В основу этой лекции легла моя статья: Жун Синьцзян. Природа дуньхуанской пещеры Цанцзиндун и
причины ее закрытия.
87
18 лекций о Дуньхуане
реликвий, которые хранили в пещере Цанцзиндун. Кроме того, приняв во внимание, что самые поздние из колофонов рукописей и картин относятся к концу
X века, Стейн предположил, что пещера была запечатана в первые годы XI века2
[23: V. II. P. 820.]. Эту точку зрения впоследствии стали называть «теорией мусора».
Пеллио же, напротив, придерживался «теории убежища». Исходя из того, что
в гроте не было рукописей на тангутском, а хранившаяся коллекция состояла
из смешанных в случайном порядке текстов на китайском, картин на шелке, изображений Будды и каменных стел, Пеллио предположил, что пещера была поспешно запечатана для сохранения всех этих предметов от разграбления вскоре после
вторжения Западной Ся в Дуньхуан в 1035 году [18]3.
В дальнейшем «теория мусора» получила расширенную трактовку благодаря исследованиям Фудзиэды Акиры: японский ученый связывал «утилизацию» с тем, что
рукописные свитки в монастырских библиотеках были заменены на отпечатанные
копии буддийских текстов, и произошло это вскоре после 1002 года [7]. «Теории мусора» придерживался и Фан Гуанчан. Он полагал, что в один из годов правления семейства Цао в монастырях и храмах Дуньхуана провели повсеместную инвентаризацию, которая выявила множество поврежденных свитков, потерявших актуальность
текстов, клочков бумаги и ткани для черновой записи, избыточных изображений
Будды и прочих предметов — все это и было собрано и запечатано в пещере Цанцзиндун [70]. Однако чем дольше я занимаюсь историей пещеры Цанцзиндун и ее
материалов, тем больше убеждаюсь в невозможности согласиться с этими теориями.
Аурель Стейн стал первым археологом, который составил подробное описание
свертков с рукописями пещеры. Первым изучив состояние грота, он пришел к выводу,
что верхний слой был поврежден, а многие свертки уже были перепутаны [23: V. II. P.
813]. Тем не менее, согласно записям Стейна, во время его первого визита ему удалось
увидеть пещеру Цанцзиндун практически в первозданном виде. Поэтому дискуссия
о причинах консервации коллекции в пещере должна начинаться с «Сериндии», детального отчета о второй экспедиции Стейна в Центральную Азию и Западный Китай.
Двадцать вторая глава «Сериндии» содержит подробное описание того, каким
образом Стейн при помощи Цзян Сяованя изучал содержимое пещеры Цанцзиндун. В целом, доклад Стейна — это хронология, однако он содержит и некоторую
2
«Serindia» — официальный доклад Стейна о его второй экспедиции, в ней наиболее подробно описаны сокровищницы пещеры Цанцзиндун. Кроме того, об этой экспедиции Стейн оставил два тома заметок «Ruins of Desert Cathay: Personal narrative of explorations in Central Asia and Westernmost China»,
опубликованных в 1912 году в Лондоне, они содержат примерно те же записи. В Китае принято пользоваться переводом официального доклада Стейна за авторством господина Сян Да (Шанхай: Чжунхуа
шуцзюй, 1936). Другой источник — «On Ancient Central-Asian Tracks. Brief narrative of three expeditions in
Innermost Asia and North-Western China» 1933 года — это черновик лекции Стейна в Соединенных Штатах о его третьей экспедиции, он во многом расходится в описании Цанцзиндун по сравнению с предыдущими книгами. В дальнейшем я буду опираться на официальный доклад Стейна и в некоторой степени на «Ruins of Desert Cathay».
3
Пеллио поддерживают: Giles L. Six centuries at Tunhuang: A short account of the Stein collection of Chinese
mss. in the British Museum; Янь Вэньжуй. Строительство гротов Могао и прокладывание и закрытие пещеры Цанцзиндун.
88
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
классификацию. В рамках этой лекции мы можем лишь в общих чертах описать,
из чего состояла его работа. В первом параграфе под названием «Первое открытие
пещеры Цанцзиндун» рассказывается, как Стейн впервые увидел сверток с буддийскими рукописями, который был тайно принесен ему в палатку секретарем
Цзян Сяованем, и как впоследствии он увидел сам грот, настолько заполненный
этими свертками, что лишь два человека могли поместиться там. Поскольку места в пещере Цанцзиндун было недостаточно, свертки были вынесены в больший
по размеру грот № 16. Рукописи на китайском отлично сохранились, но из-за большого их количества Стейн отказался от идеи заставить Цзян Сяованя составить
каталог прямо на месте. Затем в докладе перечисляются свитки на тибетском, рукописи на хотаносакском, а также свертки со смешанными документами и расписными полотнами. Во втором параграфе доклада под названием «Многоязычные
материалы библиотеки» описывается, как Стейн обнаружил свертки, содержимое
которых он принял за мусор: в них оказались рукописи на санскрите, хотаносакском и тибетском на сброшюрованных пальмовых листьях, свитки на уйгурском
и согдийском, а также большое количество манихейских текстов на орхонско-енисейском. Большая часть этих рукописей достаточно хорошо сохранилась. В третьем параграфе («Полученные рукописи и произведения искусства») описываются рукописи на китайском и тибетском языках, обнаруженные Стейном глубоко
внутри пещеры, скрывавшиеся под ними фрески и изначальное местоположение
мемориальной стелы Хунбяня, а также раскрываются детали переговоров с Ван
Юаньлу о покупке рукописей. Четвертый параграф, «Дальнейшее изучение пещеры Цанцзиндун», в основном посвящен рукописям, добытым Пеллио, и тому, что
Стейну было известно о материалах, доставленных в Пекин [23: V. II. P. 807–830].
Согласно записям Стейна, почти все находившиеся в пещере Цанцзиндун свертки можно было разделить на две группы. «Смешанные свертки» содержали рукописи на санскрите, тибетском и хотаносакском на сброшюрованных пальмовых
листьях, рукописные свитки на согдийском и уйгурском языках, картины на шелке, шелковые изделия и разнообразные предметы, которые были приняты Стейном за мусор. Вторая группа получила название «свертков со стандартными материалами». В нее входили тысяча пятьдесят свертков с рукописями на китайском,
в каждом из которых было примерно по двенадцать рукописных свитков, и восемьдесят свертков с рукописными свитками на тибетском, кроме того, имелось
одиннадцать относительно объемных свертков тибетских рукописей на сброшюрованных пальмовых листьях. Эти данные предоставлены Стейном и отражают состояние коллекции пещеры Цанцзиндун того времени.
Однако на первом этапе Стейн описывал материалы пещеры Цанцзиндун, основываясь на тайно приносимых ему Ван Юаньлу и Цзян Сяованем свертках, и его
классификация не позволяет нам в точности представить первоначальное состояние коллекции Цанцзиндун. К счастью, у нас сохранились фотография № 200
из «Сериндии» и фотография № 194 из «Руин пустынь Китая», которые позволяют
89
18 лекций о Дуньхуане
нам увидеть только что извлеченные из грота аккуратные свертки со свитками
на китайском языке (рис. 1). На одном из свертков мы видим иероглифы «Мохэ
божэ — Хай», отсылку к названию сутры и номеру матерчатой папки согласно «Каталогу буддийских сочинений девиза правления Кайюань» («Кайюань лу»). Таким
образом, данный сверток, скорее всего, содержит вторую часть свитков (на это
указывает индекс «Хай») сорокацзюаневой «Сутры великой праджняпарамиты»
(«Мохэ божэ боломи цзин» | «Маха праджняпарамита сутра»)4. По фотографии видно, что так называемые «свертки со стандартными материалами» представляли
собой буддийские сутры, которые хранились в традиционных матерчатых папках.
Рис. 1. Только что извлечённые из пещеры Цанцзиндун свитки
китайских рукописей (Ruins of Desert Cathay, fig.194)
Однако Стейн не знал, что буддийские свитки в средневековых китайских библиотеках хранили в тканых обложках в определенном порядке, и не понимал, почему
столько безупречно сохранившихся рукописей и картин лежали вместе, например,
69 страниц «Сутры великой праджняпарамиты» на санскрите (Ch.0079.a), 44 страницы «Алмазной сутры» («Цзиньган божэ боломи цзин» | «Ваджраччхедика-праджняпарамита-сутра») на хотаносакском (Ch.00275), коллекция буддийских текстов
на хотаносакском языке в 1108 строк (Ch.c.001), пятнадцатифутовый свиток с манихейскими псалмами на уйгурском (Ch.0015) и другие шедевры5. Поэтому, разбирая причины закрытия пещеры, он подчеркивал лишь наличие в ней поврежденных
4
На 351 странице «Истории буддийского канона Трипитаки в VIII–X веках» Фан Гуанчан писал о перепечатанной из «Наследия Дуньхуана и Турфана» фотографии: «Свертки на фотографии — это матерчатые папки
для свитков». Он установил, что «матерчатая папка на фотографии — вторая матерчатая папка “Сутры великой праджняпарамиты”». Но под впечатлением от того, что фотографию сделал Пеллио (см.: «Матерчатые
папки Дуньхуана»), Фан Гуанчан не придал значения этому факту, важному для вопроса о закрытии грота.
5
Впоследствии работающие с рукописями лингвисты подтвердили оценки Стейна, сделанные на основании их внешнего вида. Для Ch.0079. см.: Conze E. Preliminary Note on a Prajñāpāramitā Manuscript.
Для Ch.00275 см.: Konow S. The Vajracchedikā in the old Khotanese version of Eastern Turkestan. Ch.c.001 является собранием шести разных эзотерических текстов, подробнее см.: Такубо Сюё. Тонко сюцудо утэнго химицу кетэнсю но кэнкю; а также: Emmerick R. A Guide to the Literature of Khotan; Для Ch.0015 см.: Le
Coq A. Dr. Stein’s Turkish Khuastuanift from Tunhuang; Ли Цзинвэй. Перевод текста манихейского покаяния,
записаного древней уйгурской письменностью.
90
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
материалов, но оставлял без внимания огромное количество полных рукописей, приходя таким образом к «теории мусора». Стейн не знал китайского и не понимал классическую классификацию китайских буддийских текстов, что, без сомнения, оказало
влияние на обоснованность его умозаключений. В то же время он строго придерживался археологической методологии, поэтому аккуратно нумеровал с префиксом Ch
(аббревиатура от «Пещер тысячи Будд» (англ. — Ch’ien-fo-tung)) каждый отдельный
предмет из добытых им материалов, а экземпляры из «свертков со стандартными
материалами» помечал строчными римскими числами, чтобы впоследствии можно
было восстановить их изначальный порядок [23: V. II. P. 814, n2;836, n13]. Поскольку Ван Юаньлу был больше заинтересован в текстах на китайском языке, чем в некитайских рукописях и произведениях искусства, то Стейну в основном достались
свитки из «смешанных свертков» и лишь 270 «свертков со стандартными материалами» [23: Vol. II. P. 814], что послужило началом распространения изначальных 1130
«свертков со стандартными материалами». К сожалению, поскольку Стейн стремился заполучить материалы из пещеры Цанцзиндун как можно скорее, он отказался
от идеи заставить Цзян Сяованя составить каталог дуньхуанских рукописей на китайском прямо на месте, поэтому в содержащемся в «Сериндии» стапятидесятистраничном «Каталоге добытых в Пещерах тысячи Будд картин, гравюр, изделий из шелка и других антикварных предметов», а также в каталоге рукописей на согдийском,
уйгурском, хотаносакском, санскрите и западно-тохарском языках не хватает указателя китайских рукописей. Более того, поскольку экспедиция Стейна финансировалась индийским правительством и Британским музеем, после того как добытые им
материалы были доставлены в Лондон, они были поделены между Британским музеем, библиотекой Министерства по делам Индии и Индийским музеем древностей
Центральной Азии в Дели. Еще прискорбнее то, что предметы искусства, вошедшие
в коллекции Британского музея, и некитайские рукописи, вошедшие в коллекцию
библиотеки Министерства по делам Индии, сохранили оригинальные номера с префиксом Ch., а нумерация, отражавшая местоположение материалов на китайском
языке, была заменена в Британском музее на новую с литерой S. [23: Vol. II. P. 814].
Находившиеся в Лондоне свитки с буддийскими сутрами в настоящее время хранятся в Британской библиотеке, а обложки (по большей части из шелка), в которые они
были обернуты, как произведения искусства — в Британском музее. Все это привело
к очередному разделению буддийских текстов на китайском языке и сделало невозможным составление их единого каталога.
Стейновские описания пещеры Цанцзиндун по большей части касаются ее внешнего вида. Буддийские тексты на китайском и тибетском языках были упакованы
в свертки в соответствии с существующим порядком, а другие материалы были уложены вместе. В действительности достаточно полные буддийские тексты, среди которых, например, множество сутр конца X века на хотаносакском языке, изящное
изображение Гуаньинь 983 года (Ch.lvii.004) или другие изображения бодхисаттв
(Ch.0025 и др.) [23: V. IV, plsLVI–XCIX; 15; 20], не так просто принять за «мусор».
91
18 лекций о Дуньхуане
Прибывший в Дуньхуан после Стейна Поль Пеллио, естественно, уже не застал
пещеру Цанцзиндун в первозданном виде. Он отмечал, что грот предстал перед
ним в большом беспорядке, что, конечно, было результатом деятельности Стейна. Однако Пеллио посчитал, что так пещера Цанцзиндун и выглядела изначально, а беспорядок связал с бегством буддийских монахов от наступающего Западного Ся. Именно это и привело к ошибке в выводах французского востоковеда
о периоде и причинах закрытия грота. Записи Пеллио значительно небрежнее записей Стейна [18], и, похоже, он тоже не понимал структуру древних китайских библиотек. На сделанной экспедиционным оператором фотографии отчетливо видно,
что еще не разобранные им рукописи находятся в свертках, а в уже просмотренных нарушен изначальный порядок. Наибольшую досаду вызывает то, что Пеллио
не смог увезти с собой весь материал, и ему пришлось установить для себя некоторые ограничения. Например, он отбирал свитки, которые имели на обратной
стороне надписи, сделанные на некитайских языках, или содержали колофоны,
но пренебрегал стандартными буддийскими текстами на китайском и тибетском.
Поэтому, с точки зрения многих исследователей, отобранные Пеллио материалы
имеют высокую ценность, а хранящаяся в Париже коллекция дуньхуанских рукописей значительно превосходит лондонскую. В то же время стандартные буддийские
тексты могли бы помочь нам точнее восстановить изначальный состав материалов пещеры Цанцзиндун, а после отбора, произведенного Пеллио, материалы оказались окончательно перепутаны, и восстановить их изначальный порядок больше
не представляется возможным.
Пеллио действительно был первоклассным экспертом. Ему удалось не только
отобрать лучшие из материалов пещеры Цанцзиндун, но и увезти с собой во Францию все оставленные Стейном некитайские тексты (кроме стандартных тибетских
сутр) и предметы искусства, в том числе упомянутые им в самом раннем докладе бамбуковые футляры для рукописей6. Судьбы коллекции Пеллио и коллекции
Стейна во многом схожи: доставленные первым в Париж более семи тысяч рукописей попали на хранение в Национальную библиотеку Франции, шелковые же и деревянные изделия, картины и материи свертков сначала были размещены в Лувре,
а в 1947 году вошли в коллекцию Музея Гиме (Musée national des Arts asiatiquesGuimet) [6]. Таким образом, рукописные свитки и материя, в которую они были
обернуты, были разлучены, и очень немногие работающие с сутрами исследователи обратили внимание на тканевые обложки и другие произведения искусства
из пещеры. Большинству специалистов по официальным документам эпохи Тан
до сих пор не известны тексты, которыми были оклеены изнутри упомянутые
выше бамбуковые футляры для сутр.
6
У приехавшего в Пекин в 1909 году Пеллио была с собой матерчатая папка и еще несколько фрагментов рукописей, которые он показал местным ученым. Ло Чжэньюй и его товарищи не только скопировали множество документов, но и отметили матерчатую папку. Подробнее см.: Ло Чжэньюй. Бесценные
книги дуньхуанских монашеских пещер. Верительная бирка на обратной стороне вошла в ежегодное
издание «Каталога подлинных произведений дуньхуанских монашеских пещер».
92
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
Согласно записям из архива Дуньхуана от двадцать третьего дня десятого месяца
второго года девиза Сюаньтун (1910 г.), на тридцать четвертый год девиза Гуансюй
(1908 г.) Ван Юаньлу заполнил две бочки рукописными свитками, запечатал и закрепил на деревянных шестах в буддийском зале. Их назвали «вращающимися барабанами с сутрами». В 1910 году по приказу маньчжурского министерства образования, направленному правителю Ганьсу, оставшиеся рукописи пересчитали и увезли
в Пекин. К приказу «обнаружить, выкупить и переслать в столицу все происходящие из пещеры Цанцзиндун материалы» провинциальные чиновники отнеслись
недобросовестно: нетронутыми остались и «вращающиеся барабаны с сутрами»,
и многие тибетские рукописные свитки, и рукописи на сброшюрованных пальмовых листьях. Далеко не все материалы были изъяты чиновниками, многие рукописи
остались у местного населения7. Кроме того, очевидно, что «вращающиеся барабаны
с сутрами» были задуманы Ван Юаньлу, чтобы обмануть местных чиновников — он
припрятал немало рукописей и картин, которые затем продал членам японской археологической экспедиции Отани и Стейну во время его повторного визита в Дуньхуан [23: Vol. II. P. 830; 267; 365], а в 1914–1915 годах в этих местах Ольденбург собрал
значительную коллекцию поврежденных рукописей [59; 66]. Поэтому хранящаяся
в Пекинской библиотеке коллекция дуньхуанских рукописей преимущественно состоит из текстов на китайском языке, которые остались после «разграбления» грота
Стейном, Пеллио и Ван Юаньлу. Более того, во время транспортировки в Пекин были
потеряны, растасканы или изъяты лучшие из отосланных рукописей [23: Vol. II. P.
829–830; 273]. Чтобы скрыть недостачу, стандартные сутры рвали на части, в результате некоторые из хранящихся в Пекине свитков могут быть лишь фрагментами разорванных на пятнадцать–шестнадцать кусочков текстов [65]8. Становится очевидным, что поврежденные рукописи не были таковыми изначально, их повредили уже
после изъятия из грота, что также опровергает «теорию мусора».
Согласно первому отчету Стейна, изначально в гроте было много основополагающих книг буддизма, обернутых в тканевые обложки. Там хранилось немало
тщательно завернутых буддийских картин, преподнесенных верующими, и некоторое количество бумажных обрывков и фрагментов изделий из шелка. После визита Стейна изначальное состояние пещеры Цанцзиндун было безнадежно испорчено, ее материалы были не раз перепутаны, чтобы в новом, поврежденном виде
7
См. статью и приложение из архива уезда Дуньхуан: Takeuchi T. A Group of old Tibetan Letters Written
under Kuei-i-chun: a preliminary study for the classification of old Tibetan letters. Тогда эти рукописи переместили в другую пещеру, и только в 1919 году их стали хранить надлежащим образом. Cм. приложение
на сорока страницах из архива уезда Дуньхуан. Почти все эти тибетские тексты попали в Музей Дуньхуана, Библиотеку провинции Ганьсу, Исследовательский институт Дуньхуана, см.: Каталог утерянного
наследия Дуньхуана, хранящегося в Музее уезда Дуньхуана; Хуан Вэньхуань. Краткое описание официальных документов династии Тубо в Хэси.
8
К каждому свитку есть сравнительный анализ, некоторые фрагменты рукописей совмещены; каталог дает представление о разорванных рукописях из коллекции Пекинской библиотеки. См.: Жун Синьцзян. Доказательство того, что хранящаяся в России рукопись «Записей о передаче светильника» не является материалом из Дуньхуана.
93
18 лекций о Дуньхуане
составить представленные в настоящий момент коллекции по всему свету. Экспонаты этих коллекций претерпели многое, и их состояние крайне далеко от первоначального, поэтому мы вряд ли можем согласиться с «теорией мусора».
Монастырская библиотека во времена
военного губернаторства Гуйицзюнь
Критикуя сторонников «теории мусора» за пренебрежение целыми рукописями и произведениями искусства, мы сами не должны упускать из виду, что в пещере Цанцзиндун хранилось немало фрагментов поврежденных рукописей, обрывков
ткани и других предметов, которые современным людям вполне могут показаться мусором. Чтобы разобраться, являются ли все эти предметы мусором на самом
деле, необходимо понять обстановку монастырских библиотек в Дуньхуане на протяжении эпохи Пяти династий и в начале эпохи Сун. В то время, когда Стейном
была предложена «теория мусора», о буддийских храмах и монастырях Дуньхуана
эпох Тан и Сун было известно мало, потому что большая часть существующих китайских документов еще не была достаточно изучена. Спустя полвека благодаря
усилиям ученых процесс формирования монастырских библиотек Дуньхуана стал
понятнее, теперь мы можем выявить причины, по которым эти поврежденные материалы находились в пещере Цанцзиндун.
Во времена военного губернаторства Гуйицзюнь в Дуньхуане было семнадцать–восемнадцать буддийских храмов и монастырей. Крупнейшим был монастырь Лунсинсы, который находился во внутреннем городе Шачжоу недалеко
от окружной канцелярии. Начиная с эпохи Тан он был официальным монастырем
Дуньхуана. Находившийся вблизи пещер Могао монастырь Саньцзесы располагался достаточно далеко от города и был самым маленьким из семнадцати монастырей Дуньхуана эпохи Пяти династий. Он был основан значительно позже, чем более
крупные монастыри Лунсинсы, Кайюаньсы или Линтусы, поэтому его библиотека
и размер пожертвований были намного скромнее. Однако поврежденные буддийские сутры и изображения Будды без труда можно было отыскать в любом монастыре вне зависимости от его размеров.
Эту ситуацию можно проиллюстрировать на примере монастыря Лунсинсы.
В рукописи P.3432 «История жертвования изображений Будд, буддийских сутр
и других подношений дуньхуанского монастыря Лунсинсы в период владычества
Тибета» («Тубо шици Дуньхуан Лунсинсы гунян фосян фоцзин дэн ли») указаны
изображения Будды, буддийские тексты, одежда и ритуальная утварь, находившиеся во владении монастыря, включая большой тибетский канон. Однако, согласно «Каталогу дворцовой Трипитаки при Великой Тан» («Да Тан нэйдянь лу»), некоторые свитки этого канона были утеряны. Более того, некоторые изображения
94
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
Будды и ящики для хранения сутр были помечены как «непригодные для дальнейшего использования» [45]9, но они не выбрасывались и продолжали храниться
в монастыре. По состоянию сохранившихся картин и матерчатых обложек ясно, что
они восстанавливались и ремонтировались, а не просто откладывались как мусор.
Согласно колофону рукописи S.2142 с указателем буддийских текстов, «на двадцать третий день четвертого месяца первого года шестидесятилетнего цикла,
что соответствует второму году девиза правления Цяньдэ династии Сун (964 г.),
старший монах Хуэйянь, наставник Хуэйцы и другие монахи проверили две версии «Сутры великой праджняпарамиты» и обнаружили множество утраченных
фрагментов. В тот же день наставник Хайцюань попросил разрешения поместить
на хранение один цзюань, а наставник Хуэйцы — два цзюаня, которые вместе составили один текст». Даже монастыри, получавшие копии сутр от государства,
не могли полностью восполнить коллекции, не говоря уже о рядовых храмах и монастырях. Со времен тибетского господства и до периода Пяти династий вплоть
до начала Сун недостаток основополагающих трудов буддийской религии был повсеместной проблемой монастырей Дуньхуана. Об этом говорит и наличие среди
дуньхуанских рукописей множества списков недостающих сутр, утерянных томов,
необходимых для копирования текстов или писем, которые направлялись во внутренние регионы Китая с просьбами о предоставлении отдельных текстов10.
В сравнении с библиотеками других монастырей библиотека Саньцзесы находилась в крайне плачевном состоянии. Согласно хранящейся в Исследовательском
институте Дуньхуана рукописи 0345 «Каталог буддийского канона из монастырской библиотеки Саньцзесы» («Саньцзесы цзянь и це жу цан цзин мулу»), «заметив
на пятнадцатый день шестого месяца тридцать первого года шестидесятилетнего цикла, соответствует пятому году девиза Чансин (934 г.), что в монастырской
библиотеке недостает сутр, монах из монастыря Саньцзесы Даочжэнь ревностно
поклонился и дал великий обет. Он бережно собрал испорченные и ветхие сутры
из разных коллекций, перенес их в свой монастырь, восстановил их и восполнил
лакуны, чтобы сутры могли распространять буддизм на протяжении десяти тысяч
поколений. Включенные в состав монастырского каталога буддийские тексты вошли в этот список» (рис. 2). Согласно исследованию Ши Пинтина, этот каталог почти соответствует хранящейся в Национальной библиотеке Китая рукописи с индексом «Синь» и номером 0329 «Каталог коллекции буддийских текстов» («Цзянь
9
Фан Гуанчан изучал текст сутры этого свитка, подробнее см. его «Историю буддийского канона Трипитаки в VIII–X веках». Хоу Цзиньлан изучал текст и изображения и обратил внимание на их непригодность, что напомнило ему опись имущества этого храма и его схожесть с артефактами из пещеры
Цанцзиндун, подробнее см.: Hou Ching-lang. Tresors du monastère Long-hing à Touen-houang. Norvelles
contributions aux études de Touen-houang,.
10
Записи о такого рода документах можно найти в: Дохи Йосикадзу. Первоначальный вариант систематического каталога дуньхуанских памятников из коллекции Стейна и обнаруженных при раскопках
в Западных землях документов на китайском языке, на которые ссылается исследовательская литература. Можно ознакомиться с рассуждениями об этом документе в: Мэй Иньюнь. Ситуация с буддийским
каноном и управлением в дуньхуанских монастырях эпохи Тан.
95
18 лекций о Дуньхуане
ице жу цанцзин мулу»), кроме последнего предложения: «полученные буддийские
тексты были включены в этот список». Чистовой копией этого списка является рукопись S.3624, но, к сожалению, уцелело только 24 ее строки [86].
Основываясь на данных рукописи Синь.0329, заметим, что даже после восстановления коллекции монастырская библиотека Саньцзесы оставалась неполной,
но в нее оказались включены тексты Учения о трех кальпах (саньцзе цзяо), которое отрицалось официальной ветвью буддизма, некоторые сомнительные апокрифы и тексты чаньского буддизма, например «Разъяснение неисчерпаемого кладезя
Махаяны» («Дачэн уцзиньцан фа»), «Записи Ямараджа о причинах перерождения»
(«Яньло ваншоу цзи»), «Сутра заклинаний Восьми Ян» («Баян шэньчжоу цзин»),
«Сутра благодарности родителям» («Фуму эньчжун цзин»), «Сутра учения о бесконечном милосердии» («Улян дацы цзяо цзин»), «Сутры о причинах и следствиях добра и зла» («Шаньэ иньго цзин»), «Записи о драгоценных хрониках Дхармы» («Лидай фабао цзи») и другие. Этот каталог помогает представить состав монастырской
библиотеки, несмотря на то, что в ней могло не хватать текстов, а каноничные сутры могли быть перемешаны с апокрифами. Поэтому если сравнить содержимое
пещеры Цанцзиндун с образцово укомплектованными — в соответствии с «Каталогом буддийских сочинений девиза правления Кайюань» — придворными монастырскими библиотеками эпохи Тан и Пяти династий, конечно, может показаться,
что она была наполнена «мусором», однако именно таким содержимым, разрозненным и неполным, изначально располагала и библиотека Саньцзесы. Так или иначе,
мы не можем опираться на придворные библиотеки Чанъаня и Лояна времен династии Тан при оценке состояния захолустной монастырской библиотеки.
Рис. 2. Колофон каталога монастырской библиотеки Саньцзесы,
хранящегося в Исследовательском институте Дуньхуана
(«Собрание сведений о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку
кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本識語集録»], илл. 173)
96
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
Даочжэнь практически не прерываясь занимался восстановлением свитков
с буддийскими текстами. Одна из сторон S.6225 содержит надпись «Записи о поврежденных рукописях, собранных из разных мест принявшим обет монахом Даочжэнем», а на другой, также рукой Даочжэня, записано: «Полная копия “Cутры великой
праджняпарамиты” в 600 цзюанях, неполная копия “Сутры великой праджняпарамиты”, три копии “Сутры о Великой Нирване” [«Да непань цзин» | «Маха паринирвана сутры»], полная копия “Сутры о великом сострадании” [«Дабэй цзин»]
в трех цзюанях, один том каталога буддийских текстов». Это перечисление собранных Даочжэнем текстов. На рукописи S.6191 также есть запись «Неполные копии
“Сутры великой праджняпарамиты”, которыми можно дополнить существующие,
если имеются пожертвованные мирянами или официальными лицами матерчатые
папки, всего числом в десять цзюаней»11. Все эти тексты Даочжэнь получил уже после 934 года, что, с одной стороны, говорит о достигнутых им успехах, а с другой —
о наличии множества дубликатов. Так как Саньцзесы был небольшим монастырем
и не мог нанимать много копировальщиков буддийских текстов, Даочжэнь собирал старые свитки с рукописями в других храмах, восстанавливал и дополнял их,
поэтому в пещеру Цанцзиндун попадали тексты из самых разных мест. Например,
видно, что текст «Сутры великой праджняпарамиты» был составлен из копий различных периодов и переписчиков из разных монастырей. К тому же, поскольку пещеры Могао были основным местом жертвования буддийских картин и текстов для
большого числа людей, соответствующее количество пожертвований должно было
оказаться и в Саньцзесы. Все эти собранные и восстановленные Даочжэнем тексты
и артефакты и стали тем содержимым, которое в итоге было запечатано в пещере
Цанцзиндун. Среди прочего Стейн увидел в гроте обрывки бумаги и ткани, резные
палочки для катушек и прочие предметы, которые он принял за «мусор», но в действительности в монастыре Саньцзесы это все не считалось «мусором», а использовалось для реставрации и восстановления существующих текстов, картин и утвари.
Среди находящихся на хранении в Лондоне и Париже дуньхуанских рукописей
достаточно много фрагментов, которые были удалены с шелковых или бумажных
картин, матерчатых обложек для сутр и свитков. В Лондоне сотрудники музея маркируют эти фрагменты новыми номерами в конце каталога, их количество постоянно растет. В Национальной библиотеке Франции, наоборот, каталогизируют эти
фрагменты как части тех рукописей, которым они принадлежат, используя префикс
«bis» или «piece» и порядковый номер. Все эти фрагменты использовались в свое
время монахами для реставрации рукописей и картин, поэтому, когда грот был обнаружен, они были не самостоятельными элементами, а частью чего-то большего [41].
К сожалению, публикация огромного количества подобных материалов дает людям
представление о пещере Цанцзиндун как о месте, наполненном испорченными рукописями, что еще больше укрепляет позиции «теории мусора».
11
Относительно принадлежности двух этих документов Даочжэню см.: Ши Пинтин. Саньцзесы, Даочжэнь и сутры Дуньхуана.
97
18 лекций о Дуньхуане
Структура материалов пещеры Цанцзиндун
Даочжэнь управлял монастырем Саньцзесы, и после него осталось немало официальных документов, которые подтверждают расположение монастыря как раз
перед пещерами Могао. Среди таких документов, например, список гротов, в которых были размещены лампы на буддийский праздник Лаба (День просветления
Будды, восьмой день двенадцатого месяца по лунному календарю) в 951 г., письмо о строительстве грота на реке Данцюань и пожертвованиях в пользу Саньцзесы от второго года хотанского девиза Тяньшоу (964 г.) (фрагменты дуньхуаньских
рукописей Дх.1400+Дх.2148+Дх.6069, хранящихся в российской коллекции), а также колофон, выполненный собственноручно Даочжэнем на рукописи P.2130. Кроме
упомянутых выше документов, имеющих прямое отношение к размещению буддийских текстов и прочих предметов, в том числе пожертвованных монастырю,
многие обнаруженные в пещере дуньхуанские рукописи имеют специальные монастырские отметки (печати монастырской библиотеки, сокращенное наименование
монастыря), что позволяет отнести их именно к монастырю Саньцзесы.
Изначально, во времена военного губернаторства Гуйицзюнь, пещера Цанцзиндун была гротом для медитаций Хунбяня, наставника региона Хэси [57]. Вероятно,
ее близость к монастырю и стала причиной, по которой Даочжэнь стал размещать
в пещере поврежденные рукописи, ожидающие восстановления, и прочие артефакты. Именно поэтому кроме полного буддийского канона в пещере оказались картины на шелке, ритуальная утварь и поврежденные свитки, а грот на протяжении
долгого времени находился под контролем Даочжэня.
Без сомнения, именно буддийские тексты и картины являются основой содержимого пещеры, и первоначально они хранились в монастырской библиотеке Саньцзесы. С точки зрения Даочжэня, даже поврежденные и неполные тексты,
часть которых датируется V веком, представляли большую ценность — примерно как документы сунской эпохи, бережно хранящиеся в Пекинской библиотеке
несмотря на их неполноту. Многие рукописи с буддийскими текстами и картины
на шелке конца X века также сложно принять за «мусор». Конечно, с точки зрения
«теории мусора» аккуратное хранение рукописных текстов в гроте можно было бы
объяснить распространением книгопечатания, что, однако, не объясняет хранения
там картин и ксилографических печатных изданий. Даже если бы во времена династии Сун в Шачжоу было отправлено полное отпечатанное издание буддийского
канона12, то весьма сомнительно его хранение в монастыре Саньцзесы. В рукописи
F.32A из петербургской коллекции есть следующая запись: «Правитель Дуньхуана
12
Записи о жаловании книг буддийского канона есть только в пятом параграфе «Фанби» о двух округах, Гуачжоу и Шачжоу, «Важнейших сведениях о династии Сун» [«Сун хуэй яо»], где говорится, что
на пятый (високосный) месяц четвертого года девиза Цзиндэ (1007 г.) «Ичжоу пожаловал буддийский
канон». О ксилографических изданиях записей нет.
98
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
Цао Цзуншоу и его супруга из семьи Фань из округа Цзибэйцзюнь, искренне верующие, заказали у местных ремесленников материю и валики для рукописных
свитков, которые следует доставить в монастырь Баоэньсы. Запись от пятнадцатого дня пятого месяца тридцать девятого года шестидесятилетнего цикла, что
соответствует пятому году сунского девиза Сяньпин (1002 г.)». Это доказывает,
что даже в 1002 году буддийские тексты все еще от руки переписывали на свитках,
и подтверждает неправоту Фудзиэды Акиры.
Рис. 3. Обложки буддийских рукописей из коллекции Музея Гиме
(Serinde, p. 68)
Основываясь на увиденном в коллекциях разных стран, исследователи нередко
приходят к выводу, что дуньхуанские материалы по большей части являются лишь
отдельными фрагментами некоего целого, что неверно [9]. В лондонской коллекции есть немало буддийских свитков, длина которых превышает десять метров,
и многие из них представляют собой полные тексты. Конечно, зная ситуацию монастыря Саньцзесы, было бы излишним надеяться, что на основе обнаруженных
в пещере Цанцзиндун текстов можно получить полный комплект «Каталога буддийских сочинений девиза правления Кайюань». Однако при комплектации монастырской библиотеки этот каталог являлся основным критерием отбора текстов,
поэтому чрезвычайно важно сверять обнаруженные в гроте документы именно
с этим каталогом. Составление «Большого буддийского канона Дуньхуана» («Дуньхуан Дацзанцзин») как раз явилось результатом такой работы [32] и позволило
нам выявить некоторые детали устройства монастырской библиотеки Саньцзесы.
Обложки, в которые были обернуты рукописи (рис. 3), хранятся в музеях, в основном как произведения искусства13. Те экспонаты, что уже были опубликованы,
исследуются с точки зрения их текстуры и качества рисунка, но, к сожалению, мы
все еще далеки от сопоставления их с соответствующими буддийскими текстами.
13
Все опубликованные матерчатые папки, хранящиеся в Англии: Whitfield R. The Art of Central Asia: the
Stein collection in the British Museum.; во Франции: Riboud K. et Vial G. Tissus de Touen-houang conservées
au Musée Guimet et à la Bibliothèque Nationale.
99
18 лекций о Дуньхуане
Многие из хранящихся в Британской библиотеке бумажных
и полотняных обложек были отделены от рукописей для
удобства их изъятия и транспортировки, и лишь небольшое
их количество осталось нетронутым. Само существование
таких обложек свидетельствует в пользу того, что рукописи были оставлены в гроте на хранение. Но вне зависимости
от их количества нам необходимо их систематизировать14.
Авторы исследований, посвященных закрытию пещеры
Цанцзиндун, нередко обходят вниманием шелковые картины, буддийские вышивки и другие произведения искусства.
Как отмечалось выше, и среди этих артефактов достаточно изящных и целостных произведений (рис. 4). Как же верующие монахи Дуньхуана того времени могли избавиться от них, если даже современные люди ими восхищаются?
Историки искусства установили, что все эти картины относятся к IX–X векам, а некоторые даже к концу X века, и, будучи
преподнесенными монастырю Саньцзесы в качестве пожертвований, они еще не достигли «непригодного для дальнейшего использования» состояния. Сейчас, когда полноцветные
снимки добытых Стейном и Пеллио изящных картин можно
найти в соответствующих изданиях [15; 27; 28], даже сторонники «теории отходов» уже не могут их игнорировать. И мне
кажется, что эти картины не оказались бы в гроте, если бы
не появилась некая антибуддийская сила.
Помимо всего прочего нам необходимо учитывать тексты
на некитайских языках. Принято полагать, что тибетские рукописи стали считать «мусором» после того, как в Дуньхуане
в 848 году закончился период тибетского господства. Однако
14
Рис. 4. Цельный хоругвь
с изображением
из Дуньхуана
(«История Дуньхуана»
[«Тонко моногатари» |
«敦煌ものがたり»], С. 76)
В августе 1994 года автор этих строк принимал участие в Международной конференции по дуньхуановедению и, воспользовавшись удобным случаем, ознакомился с хранящимися в коллекции Исследовательского института Дуньхуана рукописями и другими артефактами, в том числе с двумя
матерчатыми папками для рукописей. Одна из них, 50×50 см, с пометой «Баоньюй суо вэнь цзин — матерчатая папка “Инь”» в углу; другая, 48×49 см,
с пометой «Чжэнфа нянь чу цзин — третья матерчатая папка с индексом
“Мэй”» в углу. Согласно «Каталогу буддийских сочинений девиза правления
Кайюань», индексом «Инь» отмечена первая часть в тысячу иероглифов
«Сутры сущности Махаяны» [«Баоньюй суо вэнь цзин» | «Махаяно упадеша
сутра»]; индексом же «Мэй» отмечена не третья, а четвертая папка — «Сутра установления великого памятования» [«Чжэнфа няньчу цзин» | «Маха
смрити упастхана сутра»]; так что это, вероятно, описка. Эти две матерчатые папки в конце концов попали в коллекцию Исследовательского института Дуньхуана, поскольку не представляли художественной ценности
и были оставлены Стейном и Пеллио. Таким образом, можно полагать, что
считавшиеся бесполезными матерчатые папки могли не сохраниться.
100
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
за довольно продолжительный период управления Тибета в Дуньхуане оказывалось
ощутимое воздействие на буддийскую религию, и даже с падением тибетского политического режима влияние находившегося в Дуньхуане монаха Фачэна не ослабло,
а его последователь Чжан Ичао пригласил его остаться в городе. Фачэн продолжал
использовать тибетские тексты, они не были уничтожены после падения режима [72]. Упомянутый выше «Каталог буддийского канона из монастырской библиотеки Саньцзесы» содержит запись о «тибетской копии “Сутры великой праджняпарамиты”», а значит, тибетские тексты не были утилизированы и до конца X века. Кроме
того, исследования Ураи Гезы и Такэути Цугухиты показали, что тибетский был одним из распространенных языков в Хэси вплоть до конца X века [25; 26; 17]. Большое
количество племен тибетцев, туфаней и тунцзя, живших в Дуньхуане, также не позволяет считать тибетские рукописи в пещере Цанцзиндун «мусором».
Поскольку Дуньхуан был важным городом на Великом шелковом пути, ситуация с использованием других языков была аналогичной ситуации с тибетским.
В VIII веке здесь существовала многочисленная согдийская община, и хотя после
тибетского периода населенный согдийцами округ Цунхуасян прекратил свое
существование, его жители не растворились в один момент, поэтому нет ничего удивительного в наличии текстов на согдийском языке в пещере Цанцзиндун
в X веке. Наличие уйгурских и хотаносакских текстов объясняется еще проще: поскольку правитель военного губернаторства Гуйицзюнь Цао был связан брачными узами с уйгурами из Ганьчжоу и домом правителя Хотана, к концу Х века между
Дуньхуаном и уйгурами из Сичжоу и Ганьчжоу, а также Хотаном существовала непрерывная связь, здесь жило много уйгуров и хотанцев, и множество буддийских
текстов и официальных документов было написано ими на уйгурском и хотаносакском языках [75; 80; 81; 82]. Кроме того, немало мирян и монахов Дуньхуана
сами знали уйгурский и хотаносакский языки. Все это подтверждается документами периода военного губернаторства под властью семьи Цао в Х веке. Так, рукопись S.5448 содержит панегирик умершему в 925 году Хунь Цзыину, согласно
которому тот обладал большим талантом к языкам и восхищал людей своей манерой перевода с тибетского, а в панегирике умершему в 936 году Чжан Линцзюню в рукописи P.2991 говорится, что он владел разными методами перевода с китайского на санскрит15. Кроме того, в разных документах, например, в рукописи
001 Исследовательского института Дуньхуана, в письме из коллекции Дун Сивэня
или в официальном документе военного губернаторства P.2629 от 964 года имеются указания, что чиновники писали на иностранных языках: «написано младшим архивариусом сичжоуским письмом», «записано чиновником ганьчжоуским
письмом», «запрос составлен младшим архивариусом ганьчжоуским письмом»,
«записано чиновником сичжоуским письмом» и другие [85]. Под сичжоуским
и ганьчжоуским письмом подразумевается уйгурский язык, а «письменность Хотана» подразумевает хотаносакский.
15
Подобные похвальные эпитафии см.: Изучение хвалебных речей Дуньхуана.
101
18 лекций о Дуньхуане
Таким образом, вне зависимости от того, идет речь о буддийских текстах на китайском или тибетском, картинах на шелке и бумаге или документах на уйгурском
и хотаносакском, — в X веке, в отличие от сегодняшнего дня, они вряд ли могли бы
считаться «отходами». Подведу итог вышесказанному: я считаю, что изначально
найденные в гроте артефакты и рукописи принадлежали Саньцзесы и хранились
в монастыре как ритуальная утварь или в составе монастырской библиотеки.
Причины консервации Цанцзиндун
На самом деле захоронение поврежденных канонических текстов — это часть
традиции буддийской общины. Однако, учитывая величину коллекции пещеры
Цанцзиндун, сложно согласиться с «теорией отходов», потому что, например, буддийские тексты V века в таком случае должны были бы быть захоронены в изваяниях Будды или других местах куда раньше и никак не могли бы оказаться в исследуемом нами гроте. Два таких захоронения с поврежденными фрагментами
буддийских вышивок, изображений Будды на шелке и резными клише с изображениями Будды, датируемые северовэйским и танским периодами, были обнаружены
в 1965 году в пещерах Могао. Одно из них было спрятано в пороге гротов 125 и 126,
другое — под нижним слоем фрески в гроте 130 [61]. Поэтому очевидно, что должна была существовать другая причина для закрытия пещеры Цанцзиндун.
Наиболее поздний из известных в настоящее время дуньхуанских документов — рукопись F.32 из коллекции, хранящейся в Санкт-Петербурге, которая датируется 1002 годом. Рукописи, которыми мы располагаем, по большей части содержат не прерывающиеся до этого момента хроники, но нет ни одной записи после
этой даты. Таким образом, мы можем предположить, что пещера была закрыта сразу после или немногим позднее 1002 года. Это не соответствует предположению
Пеллио, что пещера была закрыта с наступлением периода тангутского государства Западного Ся в 1035 году16. Во времена Пеллио представления о событиях в северо-западных территориях Китая были достаточно ограничены, поэтому им была
выдвинута версия о более поздней консервации Цанцзиндун. Однако после многолетних дискуссий относительно исторических событий на северо-западе во времена династий Тан и и Суй я рискну предположить, что закрытие пещеры, было,
вероятно, связано с покорением Хотана Караханидским государством в 1006 году.
Покорение буддийского Хотана исламским Караханидским государством
в 1006 году — это первое известное нам значимое событие после 1002 года [73; 74].
16
Составляя отчет, Стейн подчеркивал, что грот был закрыт в начале XI века, см.: Stein A. Serindia. V. II.
P.820, 827.] В это же время вышли работы: Fujieda Akira. Une reconstruction de la “bibliothèque” de Touenhouang; Цзян Лянфу. Хронология пещер Могао; Фан Гуанчан. Мое мнение о причинах закрытия дуньхуанской пещеры Цанцзиндун. Наиболее серьезные аргументы против теории Пеллио собрал Бай Бинь
в статье «Предположение о времени закрытия Цанцзиндун».
102
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
Поскольку Хотан и Шачжоу были связаны родственными узами, в 970 году хотанский правитель обратился в письме с просьбой двинуть войска против Караханидского государства к своему дяде, цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь [1].
Поэтому после падения княжества Хотан многие из его жителей бежали на восток
в Шачжоу, а некоторые — и дальше, вплоть до Цинхая17. Среди рукописей пещеры Цанцзиндун есть достаточно полные буддийские тексты из Хотана, в том числе немало текстов хотанских правителей Виша Шура (годы правления 966–977)
и Виша Дхарма (правил после 978 г.), например, рукописи Ch.00274 «Джатакастава» («Фубэнь шэнцзань»)18 или тексты Ваджраяны в рукописи Ch.i.0021b. Их копии,
вероятно, оказались там вскоре после усиления давления на буддизм в павшем Хотане и, возможно, были доставлены в Дуньхуан хотанскими монахами [81]. Слухи
о наступающем с запада исламе, принесенные этими монахами, были куда ужаснее, чем слухи о буддийском Западном Ся. Хотан был покорен государством Караханидов после кровавой войны, длившейся более сорока лет, а полное уничтожение
буддизма на захваченной территории19 как раз могло стать той причиной, по которой буддийские тексты и картины были спрятаны в гроте монахами из монастыря
Саньцзесы. Пока же Караханидское государство не начало свое наступление на восток, монахи успели привести в порядок материалы перед запечатыванием грота,
а вход в него спрятать под фреской20. После смерти непосредственных участников
мероприятия не осталось никого, кто бы знал об этом.
Неоднократно говорилось, что некоторые материалы свидетельствуют в пользу
того, что консервация пещеры Цанцзиндун произошла даже позднее предложенного
Пеллио 1035 года. Эти теории могут быть разделены на две основные группы. Первая опирается на тибетские, уйгурские и тангутские материалы. Например, Эдуард
Денисон Росс отмечает, что тибетские буддийские тексты датируются 1350 г. [22],
Джон Хантингтон отмечает некоторые особенности тибетских шелковых картин
[12]. Все эти материалы, должно быть, происходили из грота № 464 (Пеллио присвоил ему № 181) на северном участке пещер Могао. При этом и Стейн, и Пеллио отмечали, что еще до их приезда в Дуньхуан Ван Юаньлу были обнаружены материалы
более позднего периода, которые он перенес в пещеру Цанцзиндун. Пеллио особо
17
Во времена правления сунского императора Чжао Сюя, правитель государства Гусыло Алигу был
родом из Хотана, («История династии Сун» [«Сунши»], цзюань 492 «Повествование о зарубежных странах» [«Вайго чжуань»]). Предположительно, он также бежал на восток из Хотана, подробнее см.: Заметки о русской исследовательской экспедиции в Западный край (Синьцзян) 1914-1915 годов.
18
19
20
Хотанская религиозная поэма, восхваляющая рождения Будды. — Примеч. пер.
О безжалостном уничтожении Хотана см.: Инь Цин. О некоторых вопросах о буддизме царства Хотан.
Версия, по которой период нанесения фресок на примыкающую ко входу в пещеру Цанцзиндун северную стену грота № 16 не совпадает с началом Сун или первыми годами государства Западное Ся. Оригинальные изображения см.: Китайские пещерные храмы: Пещера Могао в Дуньхуане; Хэ Шичжэ. Рассуждение о закрытии пещеры Цанцзиндун на основе нового материала. Вывод о нанесении изображений
между 1002 и 1014 годами, совпадает с моим. Версия о том, что они выполнены в одно время∶ Лю Юйцюань. Периодизация дуньхуанских пещер Могао, пещер Юйлинь в Аньс и пещер Западного Ся. Лично
я склоняюсь к противоположной точке зрения, доказательством может служить то, что настенные фрески раннего этапа Западной Ся и фрески конца правления клана Цао в эпоху Сун достаточно однородны.
103
18 лекций о Дуньхуане
отмечал, что он лично видел в гроте даосский текст времен цинского девиза Гуансюй (1875–1908 гг.). Следовательно, несмотря на то, что этой точки зрения
придерживаются такие известные ученые, как Эдуард Денисон Росс, Андраш Рона-Таш и Родерик Уитфилд [20; 21; 29], мы не можем учитывать эти материалы
для исследования возможных причин закрытия пещеры Цанцзиндун 21 [18; 23:
P. 828–829; 30; 56].
Вторая группа теорий опирается на материалы на китайском языке, которые действительно происходят из пещеры Цанцзиндун. Так, Тань Чжэнь полагает, что в рецепте из рукописи P.3810 в отношении ямса использовано «шаньяо»,
а не «шуюй», чем было вызвано табу на использование иероглифов личного имени северосунского Инцзуна (личное имя — Чжао Шу; правил в 1063–1067 гг.) [68].
Би Суцзюань считает, что написанный монахом Цюаньмином из киданьского государства Ляо текст «Восхваление глубины Лотосовой сутры» («Мяофа ляньхуа
цзин сюаньцзань кэвэнь»), документ P.2159, мог появиться в Дуньхуане между
1006 и 1020 годами [31]. Чэнь Цзолун считает, что текст «Министр Ли о нетленном
теле» («Ли Сянгун тань чжэньшэнь») из рукописи S.4358 был скопирован из «Восхваления буддийских святынь» («Фоя цзань») («Общая хроника буддийских патриархов» [«Фоцзу тунцзи»], цзюань 45), которое было составлено в 1031 году императором Жэнь-цзуном [84]. Такой же точки зрения придерживается Ло Чжэньюй
[50]. Конечно, эти несколько исключений не выглядят достаточно значимыми
на фоне десятка тысяч рукописей, датируемых до 1002 года, но они требуют объяснения. Поскольку большая часть медицинских трактатов до сунской эпохи разрозненны и неполны, мы не можем доподлинно утверждать, что «шаньяо» из рукописи P.3810 — это другое название «шуюя», а не совершенно иное лекарственное
растение [2; 83]. Предположение, что текст ляоского монаха Цюаньмина мог попасть в Дуньхуан между 1006 и 1020 годами, опирается на исторические источники, согласно которым на протяжении девизов правления Тунхэ (983–1012) и Кайтай (1012–1021) династии Ляо связь между киданьским государством и Шачжоу
не прерывалась, но достоверных подтверждений этому у нас нет. Нам известно, что
Цюаньмин закончил этот текст между 965 и 1002 годами, а в 995 году через Дуньхуан проходил направлявшийся в Индию монах Даою, который имел при себе
текст «Заметок о сутре о сетях Брахмы» («Фаньган цзин цзи») за авторством Шиби
из монастыря в Пекине22, поэтому Даою вполне мог иметь с собой и копию текста
Цюаньмина. Несмотря на сходство текстов «Министр Ли о нетленном теле» и «Восхваление буддийских святынь», стиль последнего кажется мне более утонченным,
21
На 380–390 страницах недавно опубликованного перевода Гэн Шэна «Заметок Пеллио о посещении
дуньхуанских монашеских пещер» [«Босихэ Дуньхуан шику бицзи»] содержатся упоминания об обнаружении Пеллио документов периода династии Юань в гроте № 182.
22
Рукопись № 4 из коллекции Пекинской библиотеки на лицевой стороне имеет отметку «заметки
о «Сутре о сетях Брахмы», на обратной — «в первый год девиза Чжидао (995 г.) изложено Даою», подробнее см.: Жун Синьцзян. Культурные контакты между Китаем и Индией в Дуньхуане в конце династии Тан,
в эпоху Пяти династий и в начале династии Сун.
104
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
поэтому я считаю, что их переписывали в порядке, обратном тому, который предлагают Чэнь Цзолун и Ло Чжэньюй, и написанный прежде текст «Министр Ли о нетленном теле» попал через руки буддийских последователей императору Жэнь-цзуну. В противном случае, если бы текст «Восхваление буддийских святынь» был
написан раньше, то дуньхуанская рукопись непременно содержала бы упоминания
об авторстве сунского императора. Таким образом, ключом к разгадке может быть
то, что за основу «Министра Ли о нетленном теле» взяты сюжеты из простонародной литературы, и он был написан прежде текста Жэнь-цзуна23.
Кроме того, как аргумент в пользу более позднего закрытия пещеры Цанцзиндун среди дуньхуановедов нередко приводятся две копии составленных в 1004
году «Записей о передаче светильника» («Цзиньдэ чуаньдэн лу»), включенных
в Санкт-Петербургский каталог дуньхуанских рукописей [33]. Одна из этих рукописей, F.229b (M.897), действительно является копией «Записей о передаче светильника». Однако если изучить фотографии, представленные Британской библиотекой,
можно убедиться, что тема и формат российской рукописи полностью соответствуют формату и содержанию хранящейся в Англии рукописи KK.II.0238 (K), которая
была обнаружена Стейном в Хара-Хото [16]. Таким образом, хранящиеся в Англии
и в России документы — потерянные части одной и той же рукописи, и российский
фрагмент может быть исключен из каталога дуньхуанских рукописей [38]. Второй
документ, Дх.1728 (M.2686), представляет собой поврежденную часть страницы всего с десятью строками текста, поэтому в российском каталоге его принадлежность
к «Записям о передаче светильника» была оставлена под вопросом24. В 1991 году
мне удалось лично ознакомиться с этой рукописью в Санкт-Петербурге. Она действительно относится к дуньхуанским рукописям, однако удалось установить, что
это фрагмент предисловия Цзинцзюе к «Записям об учителях и учениках Ланкаватары» («Лэнце шицзы цзи»), которое датируется периодом танского девиза Кайюань (713–741) [39]. Следовательно, ошибочная датировка материалов пещеры Цанцзиндун обычно связана либо с неверным установлением их происхождения, либо
с ошибочным их толкованием.
Исследование и решение проблемы закрытия пещеры Цанцзиндун связано
одновременно с вопросами истории, религии, искусства, языка, литературы и археологии. Чтобы получить достаточно рациональное объяснение, важно сопоставить разнообразные материалы из самого грота и связанные с ними исторические события, но даже это не дает нам права утверждать, что этот вопрос решен.
С другой стороны, придерживающиеся какой-либо позиции исследователи в надежде разрешить этот вопрос будут тщательно анализировать определенные материалы, что углубит наше понимание происхождения и истории наследия сокровищницы Цанцзиндун.
23
24
Сопоставление двух этих текстов см.: Жун Синьцзян. Фамэньсы и Дуньхуан.
Поль Демевилль выражал сомнения по поводу этой рукописи, но не видел ее оригинала, подробнее
см.: Demiéville P. Recents travaux su Touen-houang.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Bailey H. W. Srī Viśa Śūra and the Ta-Uang // Asia Major. New series. XI.2. 1964. pp.17–26.
2. Catalogue des Manuscrits chinois de Touen-houang, IV, Paris 1991, p.297.
3. Conze E. Preliminary Note on a Prajñāpāramitā Manuscript // Journal of the Royal Asiatic
Society. 1950. P. 32–36.
4. Demiéville P. Recents travaux su Touen-houang // T’oung Pao. LVI. 1970. P. 2.
5. Emmerick R. A Guide to the Literature of Khotan. Tokyo, 1992. P. 21–22.
6. Fergère L. The Pelliot Collection from Dunhuang // Orientations. March 1989. pp.41–42.
7. Fujieda Akira. The Tunhuang Manuscripts // Essays on the Sources for Chinese History. Canberra
1973. P. 128.
8. Fujieda Akira. Une reconstruction de la “bibliothèque” de Touen-houang // Journal Asiatique.
CCLXIX. 1981. P. 65–68.
9. Giles L. Descriptive Catalogue of the Chinese Manuscripts from Tun-huang in the British Museum.
London, 1957.
10. Giles L. Six centuries at Tunhuang: A short account of the Stein collection of Chinese mss. in the
British Museum. L.: China Society, 1944.
11. Hou Ching-lang. Tresors du monastère Long-hing à Touen-houang. Norvelles contributions aux
études de Touen-houang, P. 1981, P.149–168.
12. Huntington J. C. A Note on Dunhuang Cave 17, ‘The Library,’ or Hong Bian’s Reliquary Chamber
// Ars Orientalis 16. 1986. pp. 93–101.
13. Konow S. The Vajracchedikā in the old Khotanese version of Eastern Turkestan // Manuscript
Remains of Buddhist Literature found in Eastern Turkestan. Vol. I / ed. by A. F. R. Hoernle. Oxford, 1916,
P. 214–288, pls.V–XIV.
14. Le Coq A. Dr. Stein’s Turkish Khuastuanift from Tunhuang // Journal of the Royal Asiatic Society,
1911, P. 277–314.
15. Les arts de l’Asie centrale — La collection Paul Pelliot du musée des arts asiatiques — Guimet.
vol. 2. P., 1995–1996.
16. Maspéro H. Les documents chinois de la troisieme expedition de Sir Aurel Stein en Asie Centrale.
London, 1953. p.230.
17. New Contributions to Tibetan Documents from the post-Tibetan Tun-huang // Tibetan Studies:
Proceedings of the 4th Seminar of the International Association for Tibetan Studies, Schlosse
Hohenkammer-Munich 1985. München, 1988. pp. 515–528.
18. Pelliot P. Une bibliotheque médiévale retrouvée au Kan-sou // Bulletin de l’Ecole Française
d’Extrême-Orient. 1908. VIII. p.506. 509–529.
19. Riboud K. et Vial G. Tissus de Touen-houang conservées au Musée Guimet et à la Bibliothèque
Nationale (Mission Paul Pelliot XIII), P. 1970, pls.1, 3, 4, 12, 30, 39, 43, 45, 87, P. 3–26, 69–71, 145–
155, 201–207, 221–228, 231–235, 369–370, каталогизированы как EO.1200, EO1208, EO1209/1,
EO3664, EO.1199, EO.1207, EO.3663, MG.23082, MG.23083.
106
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
20. Rona-Tas A. A Brief Note on the Chronology of the Tun-huang Collections // Acta Orientalia
(Hung.). XXI. 1968. pp. 313–316.
21. Ross E. D. The Caves of the Thousand Buddhas // Journal of the Royal AsiaticSociety. 1913.
pp. 434–436.
22. Ross E. D. Note to Legge. Western Manichaeism and the Turfan Discoveries // Journal of the
Royal Asiatic Society. 1913. P. 81.
23. Stein A. Serindia. Oxford, 1921.v. II. p. 820, 813, 807–830, p. 814, n.2; p.836, n.13, 824–825,
828–829. IV, pls. LVI–XCIX.
24. Stein A. The Thousand Buddhas: ancient Buddhist paintings from the cave-temples of Tunhuang on the western frontier of China. 2 vols. London, 1921.
25. Takeuchi T. A Group of old Tibetan Letters Written under Kuei-i-chun: a preliminary study for
the classification of old Tibetan letters // Acta Orientalia (Hung.). XLIV. 1990. pp.175–190.
26. Uray G. L’emploi du tibétain dans les chancelleries des États du Kan-sou et de Khotan
postérieurs à la domination tibéaine // Journal Asiatique. CCLXIX. 1981. pp. 81–90l.
27. Whitfield R. Les Arts l’Asie Centrale : Pelliot collection au Musée Nationale des Asiatique-Guimet.
Tokyo, 1994.
28. Whitfield R. The Art of Central Asia, 3 vols., Tokyo, 1982–1984. II. pl.83. p.347
29. Whitfield R. The Art of Central Asia: the Stein collection in the British Museum. 3 vols. Tokyo,
1982–1984.
30. Бай Бинь. Предположение о времени закрытия Цанцзиндун [Ши лунь Дуньхуан цан цзин
дун дэ фэнби няньдай]. C. 351–353.
31. Би Суцзюань. К вопросу об обнаружении в пещере Цанцзиндун трудов известного монаха
Цюаньмин киданьской династии Ляо [Ляо дай минсэн Цюаньмин чжуцзо цзай дуньхуан цан
цзин дун чусянь цзи югуань вэньти] // Бюллетень Музея истории Китая [Чжунго лиши боугуань гуань кань]. 1992. № 18–19. С. 133–139.
32. Большой буддийский канон Дуньхуана [Дуньхуан Дацзанцзин], Всего 63 вып. (первые 60
вып. — китайская часть). Тайбэй: Цяньцзин чубаньшэ, 1989–1991.
33. Воробьева-Десятовская М. И., Зограф И. Т., Мартынов А. С., Меньшиков Л. Н., Смирнов Б. Л.
Эцзан Дуньхуан ханьвэнь сецзюань сюйлу (Описание китайских рукописей Дуньхуанского
фонда Института народов Азии). В 2 выпусках / Ответственный редактор Л. Н. Меньшиков.
Шанхай, 1999. Вып. 2. С. 353–354; Вып. 2. 299–305.
34. Дохи Йосикадзу [土肥義和]. Первоначальный вариант систематического каталога дуньхуанских памятников из коллекции Стейна и обнаруженных при раскопках в Западных землях документов на китайском языке, на которые ссылается исследовательская литература
[Cутаин тонко бункэн оёби кэнкю бункэн ни инʾё сёкаи сэрарэтару саиики сюцудо камбун
бункэн бунруи мокуроку сёко | スタイン敦煌文献及び研究文献に引用紹介せられたる西域出
土漢文文献分類目錄初稿]. 1966. С. 35–55.
35. Дуньхуан: изобр. / Под ред. Исследовательского института Дуньхуана. Цзянсу: Мэйшу
чубаньшэ; Ганьсу: Жэньминь чубаньшэ, 1991.
36. Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в России [Э цан Дуньхуан вэньсянь]. Вып. 1. Шанхай: Гуцзи чубаньшэ, 1992. С.321–322. Вып. 4. С. 299–305.
107
18 лекций о Дуньхуане
37. .Ёсикава Коитиро [吉川小一郎]. Путешествие по Китаю [Cина рёко | 支那旅行] // Новые
заметки о Центральной Азии [Cин саиики ки | 新西域記]. Вып. 2.
38. Жун Синьцзян. Доказательство того, что хранящаяся в России рукопись «Записей о передаче светильника» не является материалом из Дуньхуана [Э цан 〈Цзин дэ чуаньдэн лу〉
фэй Дуньхуан себэнь бянь] // Сборник статей к пятидесятилетию изучения Дуань Вэньцзяем Дуньхуана [Дуань Вэньцзе Дуньхуан яньцзю ушинянь цзинянь лунь цзи]. Пекин: Шицзе
тушу чубань гунсы, 1996. С. 250–253. Илл. XVIII–XIX.
39. Жун Синьцзян. К вопросу о фрагменте рукописи истории светильника школы Чань [Дуньхуан бэнь чаньцзун дэн ши цань цзюань шии] // Сборник статей к девяностолетнему юбилею господина Чжоу Шаоляна [Чжоу Шаолян сяньшэн синь кай цзю чжи цин шоу вэньцзи],
Чжунхуа шуцзюй, 1997. С. 232–235.
40. Жун Синьцзян. Культурные контакты между Китаем и Индией в Дуньхуане в конце династии Тан, в эпоху Пяти династий и в начале династии Сун [Дуньхуан вэньсянь суо цзянь
вань Тан Удай Сун чу дэ Чжун Инь вэньхуа цзяован] // Посвященный восьмидесятилетнему
юбилею Цзи Сяньлиня сборник статей (вторая часть) [Цзи Сяньлинь цзяошоу баши хуадань
цзинянь луньвэнь цзи (ся)]. Цзянси: Жэньминь чубань шэ, 1991. С. 961–962.
41. Жун Синьцзян. Предисловие [Цяньянь] // Каталог фрагментов небуддийских дуньхуанских рукописей на китайском языке, хранящихся в Британской библиотеке [Инго тушугуань
цан Дуньхуан ханьвэнь фэй фоцзяо вэньсянь цань цзюань мулу]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1994.
42. Жун Синьцзян. Природа дуньхуанской пещеры Цанцзиндун и причины ее закрытия [Дуньхуан Цанцзиндун ди синчжи цзи ци фэнби юаньинь] // Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан тулуфань яньцзю]. 1996. № 2. С. 23–48.
43. Жун Синьцзян. Фамэньсы и Дуньхуан [Фамэньсы юй дуньхуан] // Материалы международной конференции 98 года о танском Фамэньсы [98 Фамэньсы тан вэньхуа гоцзи сюэшу
таолунь хуэй луньвэнь цзи]. Тайюань: Шаньси жэньминь чубаньшэ, 2000. C. 66–75.
44. Заметки о посещении дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши фан шуцзи] /
Пер. Лу Сян. С. 26, 8, 27
45. Изучение хвалебных речей Дуньхуана [Дуньхуан мяо чжэнь цзань сяо лу бин яньцзю] /
под ред. Жао Цзуни. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1994.
46. Икэда Он [池田温]. Изучение налоговых регистров Древнего Китая Тигоку кодаи сэкитё
кэнкю [中国古代籍帳研究]. Токио, 1979. С. 361, 514–516.
47. Инокути Таидзюн [井ノ口泰淳]. [Каталог хранящихся в Университете Риукоку дуньхуанских рукописей коллекции Отани | 龍谷大学図書館蔵大谷探検隊将来敦煌古写経について] //
Исследование буддологии [Буккёгаку кэнкю | 仏教学研究]. 1984. № 39–40. С. 188–208. китайский перевод: Хэ Сяопин. Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1991. № 4. С. 58–60.
48. Инокути Таидзюн [井ノ口泰淳]. Каталог хранящихся в Университете Риукоку дуньхуанских рукописей коллекции Отани. 1989. Илл. 56–57.
49. Инь Цин. О некоторых вопросах о буддизме царства Хотан [Гуаньюй дабао юй тянь го дэ
жогань вэньти] // Продолжение собрания статей об истории Синьцзяна [Синьцзян лиши
луньвэнь сюйцзи]. Урумчи: Синьцзян жэньминь чубань шэ, 1982. С. 241–258.
108
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
50. История династии Сун [«Сунши»], цзюань 492 «Повествование о зарубежных странах»
[«Вайго чжуань»].
51. Каталог подлинных произведений дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши
чжэньцзи лу] / Под ред. Ван Жэньцзюня. 1909.
52. Каталог утерянного наследия Дуньхуана, хранящегося в Музее уезда Дуньхуана [Дуньхуансянь боугуань цан Дуньхуан ишу мулу] / под ред. Музея уезда Дуньхуана, сост. Жун Эньцзи
// Сборник научных статей, посвященных изучению дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь яньцзю лунь цзи] / под ред. Исследовательского центра
истории средних веков Китая. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1986. № 3 С. 541–542.
53. Китайские пещерные храмы: Пещера Могао в Дуньхуане [Чжунго шику·дуньхуан мо гао
ку]. Вэньу чубаньшэ, 1987. Илл. 118.
54. Ли Цзинвэй. Перевод текста манихейского покаяния, записаного древней уйгурской
письменностью [Гудай вэйу’эр вэньсянь 〈мо ни цзяо чаньхуэй цы〉 и ши] // Изучение мировых религий [Шицзе цзунцзяо яньцзю]. 1980. № 3. С. 57–78.
55. Ло Чжэньюй. Бесценные книги дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши ми лу]
// Археологические заметки [Жаогу сюэ лин цзянь]. Шану инь шугуань, 1923. С. 40.
56. Ло Чжэнъюй. Отобранные и сличенные тексты сунских поэтов из утерянного наследия
Дуньхуана [Дуньхуан ишу сун жэнь ши цзи сяо] // Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1992. № 2. С. 47.
57. Лю Юнцзэн. Уйгурское письмо и второй грот Цанцзиндун пещер Могао [Хуйху вэнь
себэнь юй Могаоку ди эр цан цзин дун] // Исследование Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1988.
№ 4. С. 40–44.
58. Лю Юйцюань. Периодизация дуньхуанских пещер Могао, пещер Юйлинь в Аньс и пещер
государства Западное Ся [Дуньхуан Могаоку Аньси Юйлиньку Си Ся дунку фэньци] // [Дуньхуан яньцзю вэньцзи]. Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1982. С. 294–295.
59. Ма Шичан. О некоторых вопросах о пещере Цанцзиндун в Дуньхуане [Гуаньюй Дуньхуан
Цанцзиндун дэ цзи гэ вэньти] // Духовное наследие [вэньу]. 1978. № 12 С. 21–33.
60. Матерчатые папки Дуньхуана [Дуньхуан цзин чжи] // Материалы научной конференции
по дуанхуановедению в Пекине 1992 года. С. 4.
61. .Меньшиков Л. Н. Материалы русской исследовательской экспедиции в Западный край
(Синьцзян) 1914–1915 годов [1914–1915 нянь эго сиюй (синьцзян) каоча туань цзыляо яньцзю] // Сборник научных статей об истории китайской литературы [чжунхуа вэньши лунь цун].
1992. № 50. С. 119–128.
62. Мэй Иньюнь. Ситуация с буддийским каноном и управлением в дуньхуанских монастырях эпохи Тан [Тандай Дуньхуан сыюань цан цзин чжи цинсин цзи ци гуаньли] // Научный
ежегодник академии Синъя [Синъя шуюань сюэшу нянькань]. 1970. № 12 С. 173–179.
63. Наследие Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан тулуфань вэньу]. Гонконг: Сянган чжунвэнь
дасюэ боугуань, 1987.
64. Недавно обнаруженные вышивки Северной Вэй [Синь фасянь дэ бэйвэй цысю] / Под ред.
Исследовательского института Дуньхуана // Духовное наследие [Вэньу]. 1972. № 2. С. 54–59.
109
18 лекций о Дуньхуане
65. Обнаруженные в пещерах Могао шелковые изделия и другие артефакты династии Тан
[Могаоку фасянь дэ тандайсы чжиу цзи цита] / Под ред. Исследовательского института Дуньхуана // Духовное наследие [Вэньу]. 1972. № 12. С. 55–67.
66. Общий каталог утерянного наследия Дуньхуана, хранящегося в Пекинской библиотеке
[Пекин тушугуань цан Дуньхуан ишу цзун мулу] / Под ред. Наката Ацуо. Киото: Пэню шудянь, 1989. С. 53–155.
67. Скачков К.А. Заметки о русской исследовательской экспедиции в Западный край (Синьцзян)
1914–1915 годов [1914–1915 нянь эго сиюй (синьцзян) каоча туань цзи] // Сборник научных статей об истории китайской литературы [чжунхуа вэньши лунь цун]. 1992. № 50. С. 109–117.
68. Судзуки Рюйти [铃木隆一]. Об установлении политической власти Гусыло Алигу в период династии Тан и киданской принцессе [Cэито арикоцу сэикэн но сэирицу то киттан косю
| 青唐阿里骨政権の成立と契丹公主] // Капли истории [Ситэки | 史滴]. 1983. Вып. 4. C. 35–50.
69. Такубо Сюё [田久保周誉,]. Тонко сюцудо утэнго химицу кетэнсю но кэнкю [燉煌出土干闐
語秘密経典集の研究]. Токио, 1975.
70. Тань Чжэнь. Рассуждение о закрытии пещеры Цанцзиндун на основе нового материала
[Цун и фэнь цзыляо тань Цанцзиндун дэ фэнби] // Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1988. № 4. С. 36–39.
71. Фан Гуанчан. История буддийского канона Трипитаки в VIII–X веках [Ба-ши шицзи Фоцзяо дацзанцзин ши]. Пекин: Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаньшэ, 1991.
72. Фан Гуанчан. Мое мнение о причинах закрытия дуньхуанской пещеры Цанцзиндун [Дуньхуан Цанцзиндун фэнби юаньинь чжи во цзянь] // Общественные науки Китая [Чжунго
шэхуй кэсюэ]. 1991. № 5. С. 213–223.
73. Фан Гуанчан. Относительно документа «Бэйсинь-876» из утерянного наследия Дуньхуана [Гуаньюй Дуньхуан ишу бэйсинь бацилю хао] // Вестник Китая [Цзючжоу сюэкань]. 1995.
Вып. 6. № 4. Специальный номер, посвященный Дуньхуану.
74. Хуа Тао. Изучение вопроса родственных связей Караханидского государства [Калахань чаован шицзу шу вэньти яньцзю] // Сборник научных статей об истории династии Юань и северо-западных народах [Юаньши цзи бэйфан миньцзу ши яньцзю цзикань]. 1989. Вып. 12–13.
С. 107–116.
75. Хуа Тао. Сатук Богра Хан и начало исламизации региона Тяньшань [Сатукэ Бугэла Хань юй
тяньшань дицюй исылань хуа дэ кайши] // Изучение мировых религий [Шицзе цзунцзяо яньцзю] 1991. Вып. 3. С. 10–23.
76. Хуан Вэньхуань. Краткое описание официальных документов династии Тубо в Хэси [Хэси
Тубо вэньшу цзянь шу] // Духовное наследие [Вэньу]. 1978. № 12. С. 59–63.
77. Хэ Шичжэ. Рассуждение о закрытии пещеры Цанцзиндун на основе нового материала
[Цун итяо синь цзыляо тань цан цзин дун дэ фэнби] // История и география Северо-запада
[Сибэй ши ди]. 1984. № 3. С. 83–88.
78. Цзян Лянфу. Хронология пещер Могао [Могаоку няньбяо] (Шанхай, 1985. C. 61.
79. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. К вопросам о датировках обнаруженных в Дуньхуане текстов на хотаносакском [Гуаньюй Дуньхуан чуту юй тянь вэньсянь дэ няньдай цзи ци сянгуань
вэньти]. // Сборник статей к столетию со дня рождения Чэнь Инькэ [Цзиньiань Чэнь Инькэ
110
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины консервации артефактов пещеры Цанцзиндун
сяньшэн даньчэнь байнянь сюэшу луньвэнь цзи] / под ред. Исследовательского центра история средних веков Китая. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1989. С. 284–306.
80. Жао Цзуни. Краткая история фрагментов дуньхуанских рукописей в коллекции Фудзиикэ
[Цзинду тэнцзин ши ю линь гуаньцан дуньхуан цань цзюань цзи э] // [Сюань тан цзи линь·ши линь]. Гонконг: Чжунхуа шуцзюй, 1982. С. 1000–1001.
81. Чжо Гао. Культурные связи между военным губернаторством Гуйицзюнь и уйгурами
из Сичжоу в X веке [Гунюань ши шицзи Шачжоу Гуйицзюнь юй Сичжоу хуйху дэ вэньхуа цзяован] // Материалы второй международной конференции по дуньхуановедению [Ди эр цзе дуньхуансюэ гоцзи яньтао хуй луньвэнь цзи. Тайбэй: Ханьсюэ яньцзю чжунсинь, 1991. С. 583–603.
82. Чжо Гао. Правящий дом Хотана и дом Цао из Гуачжоу и Шачжоу [Юйтянь ванго юй Гуаша
Цао ши] // Изучение Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1994. № 4. С. 111–119.
83. Чжо Гао. Уйгуры из Ганьчжоу и семья Цао военного губернаторства Гуйицзюнь [Ганьчжоу хуйху юй Цао ши Гуйицзюнь] // Изучение народов Северо-запада [Сибэй миньцзу яньцзю]. 1993. № 2. С. 60–72.
84. Чжэн Ацай. Об анализе дуньхуанской рукописи «Хуси цзин гун мяоцзюе» [Дуньхуан себэнь
<Хуси цзин гун мяоцзюе> ши лунь] // Дньхуановедение [Дуньхуан сюэ]. 1992. № 19. С. 111.
85. Чэнь Цзолун. Собранные мелочи в изучении Дуньхуана (первая часть) [Дуньхуан сюэюань лин ши (шанцэ)]. Тайвань шану инь шугуань, 1986. С. 65–68.
86. Чэнь Цзолун. Научные заметки о Дуньхуане (первая часть) [Дуньхуан сюэлинь чжацзи
(шанцэ)]. Тайвань шану инь шугуань, 1987. С. 247–248.
87. Ши Пинтин. Изучение матерчатой папки «Цзю» настоящей коллекции [Бэнь суо цан
〈цзю чжан〉 яньцзю] // Исследование Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1983. № 1. С. 142-155.
88. Ши Пинтин. Саньцзесы, Даочжэнь и сутры Дуньхуана [Саньцзесы·Даочжэнь·Дуньхуан
цан цзин] // Материалы международной научной конференции о дуньхуановедении 1990
года: материалы секции археологии пещерных монастырей [(1990 нянь) дуньхуан сюэ гоцзи яньтао хуй вэньцзи·шику каогу бянь]. Ляонин: Жэньминь чубаньшэ, 1995. С. 185–187.
89. Янь Вэньжуй. Строительство гротов Могао и прокладывание и закрытие пещеры Цанцзиндун [Могаоку дэ чуанцзянь юй цан цзин дун дэ кайцзао цзи ци фэнби] // Духовное наследие [Вэньу]. 1980. № 6. С. 61–62.
ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ
ХРАНЕНИЕ И СИСТЕМАТИЗАЦИЯ
ДУНЬХУАНСКОГО НАСЛЕДИЯ
Сокровища пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане долгое время не были доступны
научному сообществу и не были своевременно переданы на хранение, что привело
к их постепенному рассеянию по всему миру. Большая их часть оказалась сосредоточена в Лондоне, Париже, Санкт-Петербурге и Пекине, отдельные небольшие коллекции попали в руки государственных и частных коллекционеров Китая, Японии,
Европы и США. Все это создает заметные сложности для исследователей.
Ниже я кратко расскажу о наиболее важных коллекциях дуньхуанских памятников.
Коллекция Ауреля Стейна
Артефакты, собранные Аурелем Стейном, хранятся преимущественно в Британской библиотеке, Британском музее и библиотеке Министерства по делам Индии в Лондоне.
Британский музей — государственный музей Великобритании, один из ведущих мировых музеев, где хранится большое число коллекций уникальных памятников культуры Востока и Запада. Значительная часть представленных в музее
китайских памятников, обнаруженных в Синьцзяне, Ганьсу, Монголии и Тибете,
входит в так называемую коллекцию Стейна.
112
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
К коллекции Стейна относят артефакты, обнаруженные в северо-западных
районах Китая, они были собраны английским археологом венгерского происхождения Марком Аурелем Стейном (1862–1943) во время его экспедиций в Центральную Азию в 1900–1916 гг. Дуньхуанские памятники также входят в эту
коллекцию1.
Согласно плану распределения, согласованному правительством Индии, оказавшим финансовую поддержку экспедициям Стейна, и Британским музеем, после
того как вся собранная Стейном огромная коллекция была перевезена в Англию, ее
документальная часть, включая орхоно-енисейские надписи, все материалы на китайском, согдийском, уйгурском языках, а также санскритские памятники на кхароштхи перешли в ведение Британского музея, тогда как все памятники тибетской,
хотанской письменности и письменности цюцы, а также санскритские документы
на брахми были переданы в Индийский музей. Другие памятники культуры: шелковые картины, вышивка, роспись по дереву, керамика, резные деревянные предметы, монеты и прочие были поровну разделены между нынешним Национальным музеем Индии в Нью-Дели и Британским музеем. Таким образом, памятники
культуры из коллекции Стейна были переданы на хранение в Отдел восточных
древностей Британского музея, а письменные источники — в Отдел восточных печатных изданий и рукописей. После отделения в 1973 году Британской библиотеки
письменные памятники перешли в ведение ее справочного отдела, они хранятся
в Отделе восточных рукописей.
Жемчужиной коллекции Стейна стали картины на шелке из пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане. В 1921 году Стейн лично отобрал 48 картин и сделал серию
их цветных и черно-белых фотографий, которые позже были опубликованы отдельной книгой [21]. В 1918 году, перед делением произведений искусства из коллекции между Индийским музеем древностей Центральной Азии и Британским музеем, сотрудник последнего Артур Вэйли (1889–1968) составил «Каталог картин
из дуньхуанской коллекции Стейна», опубликованный в Лондоне в 1931 г. [25].
Данный каталог состоит из двух частей, так как при его составлении план распределения артефактов был уже хорошо известен: в первой части перечислены экспонаты Британского музея, во второй — Индийского музея древностей Центральной
Азии в Дели. В каталог вошло более пятисот предметов искусства (живопись, гравюры, вышивка) с подробным описанием каждого из них. В описаниях артефактов приводятся надписи на китайском языке с переводом на английский, указаны
их цвет, материал и размер, а также приведена библиография исследований, посвященных им. На протяжении долгого времени этот каталог остается незаменимым
справочником для исследователей произведений искусства из Дуньхуана. Впоследствии Родерик Витфилд изучил и систематизировал хранящуюся в Британском музее часть произведений искусства из коллекции Стейна. Он составил книгу «Искусство Центральной Азии. Коллекция Ауреля Стейна из собрания Британского
1
Об исследованиях А. Стейна в Центральной Азии см. также Mirsky J. Sir Aurel Stein. Archaeological explorer.
113
18 лекций о Дуньхуане
музея» в трех томах, выпущенную Британским музеем совместно с японским издательством «Коданся» в 1982–1984 гг. в Токио [26]. В этот монументальный труд
вошли картины, текстильные изделия и другие древние реликвии, собранные
Стейном во время трех его экспедиций в Центральную Азию и хранящиеся преимущественно в Британском музее и частично в Британской библиотеке. В первом
томе представлены дуньхуанские шелковые картины, упорядоченные по характеру изображений: жизнеописание Будды, изображения бодхисаттв, изображения богатырей ваджры, изображения махараджей. Во втором томе собраны дуньхуанские
картины на шелке X в., а также на бумаге и дереве. Третий том посвящен текстильным изделиям, скульптурам, фрескам и пр. Помимо дуньхуанских реликвий, в книге представлены коллекции из Синьцзяна. Каждый том включает предисловие,
цветные иллюстрации и пояснения с черно-белыми фотографиями. Книга издана
с большим вкусом и является ценным источником сведений о коллекции Стейна.
При подготовке книги использовались самые передовые фотоаппараты, так что
во время моей работы в хранилище дуньхуанских картин по шелку в Британской
библиотеке в 1985 г. у меня даже создалось впечатление, что иллюстрации превосходят по четкости и яркости оригиналы.
Собранные Стейном во время трех экспедиций в Центральную Азию письменные материалы на китайском, согдийском, уйгурском языках, орхоно-енисейские
надписи идут под номерами Or.8210–8212. Судя по всему, при нумерации обнаруженных в ходе экспедиций письменных памятников Стейн произвел их общую
классификацию по языку и месту обнаружения. Под номером Or.8210 значатся
преимущественно рукописи и книги на китайском языке, обнаруженные в пещере Цанцзиндун в Дуньхуане; далее для каждой из них используется сокращение
S. (Stein number, нумерация Стейна) с номерами 1–13677 и Р. (Printed books, печатные книги) с номерами 1–20. Под номерами с литерой S в основном значатся рукописи и книги из пещеры Цанцзиндун, обнаруженные Стейном во время
второй экспедиции, но также попадаются документы из Хотана и Турфана (Синьцзян), найденные во время первой и третьей экспедиций, например, документы
под номерами S.5862–5872, 6964–6972, 9437, 9464, 11585, 11606–11609, 12597.
Под номерами S.9222–9225 сюда вошли даже документы из центрально-азиатской
коллекции Хернле. Чтобы избежать неправильного использования материалов,
необходимо учитывать данный факт. Кроме того, во время третьей экспедиции
Стейн купил у даосского монаха Ван Юаньлу 570 текстов, которые тоже оказались
занесены в этот список.
Когда Стейн просматривал документы из пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане,
у него не было достаточно времени для их каталогизации, и он использовал аббревиатуру Ch. (сокращение от Ch’ien-fo-tung, китайского названия Пещеры тысячи Будд Цяньфодун) и строчные римские цифры (i,ii,iii,iv,…) для нумерации
матерчатых папок с сутрами и прочими материалами. К сожалению, после поступления этих папок в Британский музей на хранение Лайонел Джайлз (1875–1958),
114
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
занимавшийся каталогом, произвел новую нумерацию с литерой S., убрав изначальное обозначение
Ch. Приблизительно в 1920 г. Л. Джайлз переделал
список с литерой S., так что теперь номера некоторых документов не совпадают с теми, что были прежде. Например, многие рукописи, предоставленные японским ученым Ябуки Кэйки для «Заново
составленной Трипитаки, изданной в годы Тайсе»,
имеют старые номера с литерой S. Следует иметь
в виду данный факт, чтобы не принять одну рукопись за две разные. Также необходимо заметить, что
изначально имелось около девяти тысяч документов с номерами, начинающимися литерой S., однако при изготовлении микрофильмов в Британском
музее в 1953–1954 гг. последним номером оказал- Рис. 1. Факсимиле «Аннотися S.6980, то есть более двух тысяч рукописей с но- рованного каталога китайских рукописей на китаймерами с литерой S. не были занесены в каталог.
ском языке из Дуньхуана,
В последние годы отдел реставрации Британской
хранящихся в Британском
библиотеки начал выделение фрагментов ранее
музее» [«Descriptive catalogue
пронумерованных памятников, присваивая им ноof the Chinese manuscripts
мера в продолжение основной нумерации; к моменfrom Tunhuang
ту моего отъезда из Лондона в августе 1991 года поin the British Museum»]
следний пронумерованный фрагмент имел номер
13677. Обычно каждой рукописи с литерой S. независимо от ее объема присваивался один номер, но поскольку зачастую имелось множество разных фрагментов
канонических книг и картин по шелку, отдельным фрагментам присваивался один
и тот же номер с добавлением буквенного обозначения А, В, С, например S.6998A,
S.6998B и т. д. Следует отметить, что артефакты с номерами до S.6980 достаточно цельные, длина многих свитков превышает 10 метров, последующие же номера представляют собой не сохранившиеся в целостности рукописи, большая часть
фрагментов имеет длину 30–60 см., многие не длиннее человеческой ладони, более сотни последних фрагментов содержат только одно слово или даже половину
слова. На данный момент ученые хотят установить точное количество дуньхуанских рукописей или выяснить, где их собрано больше всего, но, как мне кажется,
это вряд ли осуществимо. Судя по документам с нумерацией Стейна, один цельный
свиток большой длины по ценности превосходит сотню отдельных фрагментов;
такие артефакты невозможно сравнивать по одним лишь номерам.
Дуньхуанские документы с литерой S. на китайском языке давно привлекли
внимание исследователей богатством своего содержания. Однако до появления
в общем доступе микрофильмов S.1–6980 мало кто из ученых имел возможность
воспользоваться этими уникальными материалами. Лайонел Джайлз, с 1919 года
115
18 лекций о Дуньхуане
отвечавший за систематизацию дуньхуанских рукописей, всю свою жизнь посвятил каталогизации и изучению этих документов. Однако составленный им «Каталог с описанием дуньхуанских рукописей на китайском языке из Британского музея» (рис. 1) был опубликован Британским музеем лишь в 1957 г. — за год
до смерти автора [9].
В каталог Джайлза вошли некоторые дуньхуанские рукописи на китайском
языке из коллекции Стейна из числа документов с номерами S.1–6980 и 8212/1–
195, а также печатные памятники P.1–19. В классификации Джайлза им присвоены
номера G.1–8102. В этой классификации все памятники разделены на пять основных групп: буддийские документы, даосские книги, манихейский канон, светские
документы и печатные памятники. Часть буддийского канона сначала была упорядочена согласно первому научному каталогу Трипитаки Нандзе Бунъю (A Catalogue
of the Chinese Translation of the Buddhist Tripitaka), затем поделена на 14 разделов.
Даосские книги были поделены на 10 разделов, в них вошли «Дао дэ цзин», «Ле-
цзы», «Чжуан-цзы», даосский канон, а также «Дао цзан», медицина, гадания, календари и пр. Светские документы делились на 22 раздела: 1) конфуцианская классика, 2) исторические записи, 3) географические описания, 4) поэзия, 5) истории
и биографии, 6) отдельные статьи, 7) императорские указы, 8) официальные документы, доклады, 9) письма, деловые бумаги и официальные отчеты, 10) договоры, правовые документы, 11) общественные сообщения, 12) приходно-расходные
книги, расчетные книги, 13) счетные книги, 14) сборники слов, словари, 15) именные списки и родословные книги монахов и мирян, 16) реестры, 17) монастырская
утварь, 18) список буддийских писаний, 19) бытовые принадлежности, 20) каллиграфия, 21) живопись, графика, 22) рукописи на двух языках. Каждой пронумерованной рукописи или печатному образцу был присвоен новый номер, указано
китайское название с транскрипцией по системе Уэйда–Джайлза, количество цзюаней и ранг, дано краткое описание на китайском языке с переводом на английский,
а также приведены каллиграфические надписи, указаны цвет и качество бумаги,
длина и в конце номер по нумерации Стейна. В приложении имеется указатель
имен собственных и сравнительная таблица номеров с литерой S. и номеров по новой нумерации Джайлза. Этот каталог составлен по методу систематической каталогизации, его значение для сопоставления и классификации основополагающих
трудов буддизма очень велико, однако для классификации светской документации
этот каталог не пригоден. Поскольку автор при составлении каталога на протяжении многих лет работал с оригиналами памятников, отмеченные им внешние особенности рукописей, а также неразличимые на микрофильмах подписи и печати,
сделанные красной тушью, заслуживают особого внимания.
Практически одновременно с выходом в свет каталога Джайлза микрофильмы
S.1–6980 были привезены в Китай и Японию. На основе полученных Библиотекой
Академии наук Китая микрофильмов Лю Миншу составил «Каталог собрания Стейна», включенный в «Общий индекс утерянного наследия из Дуньхуана». В каталог
116
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
Лю Миншу включены номера с литерой S. до номера 6980, печатные материалы
в этот каталог не вошли. Помимо заглавий, были переписаны пояснения и наиболее
важные по мнению автора документы; в пояснениях приводятся некоторые результаты исследований. По сравнению с каталогом Джайлза этот каталог не обширен и заметно уступает в разделах буддийских и даосских писаний. В то же время необходимо
отдать должное автору за его критический разбор и за исправления.
Получив доступ к микрофильмам, японские исследователи создали в библиотеке Тойо бунко в Токио отдел по исследованию дуньхуанских памятников, занимающийся составлением и выпуском предметных каталогов.
Всего они издали четыре тома:
1) Икэда Он, Хидэо Кикучи. Первоначальный вариант систематического каталога дуньхуанских памятников из коллекции Стейна и обнаруженных при раскопках
в Западных землях документов на китайском языке, ссылки на которые есть в исследовательской литературе. Часть I. Небуддийская литература (I). Древние документы (I) Токио: Библиотека Тойо бунко.Октябрь 1964.
Это систематический каталог официальных документов из дуньхуанской коллекции Стейна, дополненной другими доступными на то время материалами. Он
имеет восемь разделов: 1) императорские указы, 2) законы и директивы, 3) верительные бирки должностных лиц, 4) монашеские свидетельства, 5) монашеские
и проходные грамоты, 6) общекитайские документы, подаваемые императору,
7) дуньхуанские документы, подаваемые императору, 8) правительственные документы. Самый богатый по содержанию восьмой раздел включает казенные бумаги
всех отделов центрального кабинета министров, казенные бумаги местных органов власти всех рангов, например, повестки, прошения, бухгалтерские книги, обращения в суд, приговоры, права на жительство, счета, документы, связанные с системой сельхозугодий, налоговой системой, системой организации армии и пр. Для
каждой каталожной единицы, помимо порядкового номера, наименования, оценки
целостности документа, количества строк и пр., также был приведен индекс исследований, имеющих к ней отношение, а в ряде случаев и полное содержание документа. Приложение представляет собой каталог исследовательских работ с указанием числового индекса документов.
2) Дои Йосикадзу. Первоначальный вариант систематического каталога дуньхуанских памятников из коллекции Стейна и обнаруженных при раскопках в Западных землях документов на китайском языке, ссылки на которые есть в исследовательской литературе. Часть I. Небуддийская литература (I). Древние документы (I).
Токио: Библиотека Тойо бунко. Март 1967
Это систематический каталог монастырских документов из дуньхуанской
коллекции Стейна, состоящий из двух разделов: административные и экономические монастырские документы. К административным документам отнесены
верительные бирки должностных лиц, назначения на должности, монашеские свидетельства, удостоверения о принятии пострига, административные документы
117
18 лекций о Дуньхуане
монастырей, списки монашествующих, записи о переписывании и сверке канона,
записи о передаче и о перемещении канона, разметка и проверка текста сутр, а также дополнительный каталог и записи о поминальных службах. В раздел экономических документов вошли описи монастырской утвари, приходно-расходные документы, договоры займа и пр. У каждой каталожной единицы имеется порядковый
номер, наименование, указано число строк, год, краткое содержание, справочная
литература и пр., в заключение приводится перечень переписчиков и сверщиков
канона IX в., библиография и числовой индекс документов.
3) Есиока Еситое. Каталог дуньхуанских книг из коллекции Стейна, хранящихся
в Британском музее. Даосизм. Токио: Библиотека Тойо бунко. Март 1969.
В данном каталоге собраны даосские документы из Дуньхуана. Для каждого документа приведены номера по нумерации Стейна и по нумерации Джайлза, название, первая и последняя строки, количество строк, соответствия, сходства и различия с «Дао цзан», описание, исследования. В заключение представлен каталог
даосских рукописей, хранящихся в Индийской библиотеке.
4) Канаока Секо. Дополнительные разъяснения к систематическому каталогу литературных памятников из Дуньхуана. Токио: Библиотека Тойо бунко. Март 1971.
Поскольку произведения дуньхуанской литературы были опубликованы довольно давно и достаточно хорошо изучены, в этот каталог, помимо памятников
из коллекции Стейна, вошло большое количество документов из собрания Поля
Пеллио. Книга имеет два раздела: каталог и пояснения. Каталог делится на следующие части: 1) декламационно-песенный корпус, включающий два подраздела:
канон на разговорном языке и бяньвэнь; 2) проза (раздел включает три подраздела по жанрам: сувэнь, диалог, рассказ; 3) поэзия (девять подразделов: длинные
песнопения, краткие песнопения, декламируемые перед чтением канона стихи яцзовэнь, буддийские восхваляющие песнопения, тексты песен, песни пяти ночных
страж, популярные стихотворения, стихи свободной формы). Для каждого произведения указан его номер, название, внешний вид, дата создания, описание, наличие другого текста с лицевой и обратной стороны, а также содержание и форма
произведения, источник, стиль каллиграфии, схожие с ним документы, исследовательская литература, в приложении приводится индекс номеров. Раздел пояснений посвящен преимущественно вопросам классификации и формам дуньхуанской литературы.
Хотя эти каталоги были изданы неофициально, они получили широкое признание научного мира благодаря тому, что кроме основополагающих буддийских
трудов в них вошли представляющие огромный интерес документы социально-
экономического характера и классические труды даосов, снабженные подробным
списком литературы для каждой единицы. На настоящий момент некоторые части этих каталогов можно считать устаревшими, например, том, посвященный даосизму, основное содержание которого представлено в «Каталоге даосских книг
118
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
из Дуньхуана» Офути Ниндзи (1978 г.), однако остальные тома по-прежнему обладают большой ценностью.
Каталогизация и систематизация хранящихся в Англии дуньхуанских памятников — длительный процесс. В 1986 г. тайбэйская издательская компания «Синь
вэнь фэн чубаньшэ» выпустила «Новейший каталог дуньхуанских находок» под авторством ученого Хуан Юнъу. Профессор Хуан Юнъу приложил немало усилий
по составлению каталога дуньхуанских рукописей. Сначала им была опубликована серия статей на тему дополнений и исправлений составленных ранее каталогов, которые затем были обобщены в индексе к томам «Сокровищницы Дуньхуана» и в идущем в комплекте с ней «Новейшем каталоге». В каталоге Хуан Юнъу
указаны только заголовки, изложения содержания и прочих дополнений нет, поэтому можно сказать, что это скорее справочное приложение к «Сокровищнице
Дуньхуана», нежели самостоятельная работа. В часть каталога, касающуюся коллекции Стейна, вошли рукописи S.1–7599 и фрагменты 1–197, а также печатные
экземпляры под номерами P.1–19. Номера S.6981–7599 представляют собой единицы, внесенные самим автором каталога на основании микрофильмов. Эта часть
каталога была опубликована в 1983 г. в первом выпуске первого тома журнала
«Ханьсюэ яньцзю» под названием «Новый указатель шестисот безымянных фрагментов дуньхуанских рукописей». Так называемые 197 фрагментов — это документы, собранные под номером Or.8212, большая часть из которых была обнаружена Стейном во время третьей экспедиции в Турфане, Хотане и других местах;
эти документы не являются дуньхуанскими памятниками и не должны были быть
включены в каталог. Указатель светских документов Хуана Юнъу полностью соответствует «Общему указателю находок Дуньхуана», за исключением дополнений
к основополагающим буддийским трудам и части книг из четырех разделов, требующих отдельной проверки.
«Извлечения из каталога дуньхуанских рукописей на китайском языке, хранящихся в Лондоне», состоящие из трех томов, были составлены исследовательской
группой по изучению наследия Дуньхуана Института китайской литературы тайваньского Университета китайской культуры [43]. Это издание представляет собой систематический каталог рукописей S.1–7599, составленный на основе каталогов Джайлза, Лю Миншу и Хуан Юнъу. Рукописи буддийского содержания, которых
большинство, упорядочены в соответствии с «Каталогом Трипитаки северного Тибета эпохи Мин»: после сутр следуют буддийские труды, не входящие в Трипитаку,
выдержки из различных источников, мантры, неизвестные буддийские труды, книги учения о трех этапах; после буддийских произведений идут даосские и манихейские рукописи, в конце прилагаются изображения, различные фрагменты и другие
материалы. Для каждой рукописи указано ее наименование, автор, номер по нумерации Стейна, длина свитка, цвет, оценка целостности текста, начальная и конечная фразы. В конце книги прилагаются индексы имен собственных, названий
годов, названий монастырей, географических названий, «вульгарных» иероглифов,
119
18 лекций о Дуньхуане
иероглифов с недостающими чертами, иероглифов императрицы Цзэтянь и сравнительная таблица нумерации по этому каталогу с нумерацией Стейна. Появление
этой книги внесло свой вклад в критическое исследование древних книг, ее структура удобна для читателя, однако в ней не были в полной мере отражены все исследовательские достижения, имевшиеся на тот момент.
Как уже было сказано, нумерация Стейна достигла номера S.13677. С февраля
по август 1991 г. мы с доктором Фан Гуанчаном занимались каталогизацией номеров S.6981–13677 по приглашению Британской библиотеки. Доктор Фан занимался
рукописями буддийского содержания, моей задачей была систематизация остальных документов, не имеющих отношения к буддизму. Составленный мной «Каталог фрагментов дуньхуанских небуддийских рукописей из Британской библиотеки на китайском языке (S.6981–13624)» был издан в июле 1994 г. тайбэйской
издательской компанией «Синьвэнь фэн чубаньшэ». Этот каталог помимо заглавий
включает краткое описание внешнего вида, содержания, эпохи, имен собственных,
подписей, печатей, приписок, а также связей с другими рукописями. Сюда вошли
все документы и иллюстрации, относящиеся к исследованиям данной рукописи,
какие только удалось обнаружить. Каталог составлен в порядке нумерации документов, в конце прилагается индекс классификации. В «Предисловии» дан краткий
очерк происхождения фрагментов, описана ценность рукописей. Этот каталог является одним из продолжений каталога Джайлза. Однако, как упоминалось ранее,
в этих фрагментах в большинстве случаев отсутствуют начальные и конечные части и названия, сохранившиеся участки содержат незначительное количество иероглифов, что сильно затрудняет работу (рис. 2). Можно сказать, что составленный
каталог представляет собой лишь предварительный результат разбора и систематизации этих памятников, которые еще требуют дальнейшей исследовательской
работы. В 2000 г. я опубликовал обобщенные результаты как собственных исследований этих фрагментов, так и исследований других ученых, а также замечания
на этот счет. Чтобы пользоваться моим каталогом, необходимо ознакомиться с этими материалами [39]. Работа с рукописями буддийского содержания сложна изза их большого количества. Вот почему составленный доктором Фаном «Каталог
дуньхуанского наследия, хранящегося в Британской библиотеке (номера S.6981–
S.8400)» увидел свет совсем недавно [55].
После обнародования в конце 1950-х гг. микрофильмы с рукописями под номерами S.1–6980 стали доступны широкому кругу исследователей и ученых. Составленная Хуан Юнъу «Сокровищница Дуньхуана» в 140 томах была издана
в 1981–1986 гг. издательской компанией «Синьвэнь фэн»; в первые 55 томов вошли рукописи с номерами S.1–7599, упомянутые выше фрагменты и 19 печатных
экземпляров. В данной книге использованы кадры микрофильмов, поэтому качество изображений достаточно низкое, иногда при работе необходимо сверяться
с пленкой. В 1990 г. сычуаньское издательство «Жэньминь чубаньшэ» начало выпуск «Дуньхуанских рукописей, хранящихся в Англии (кроме буддийских канонов
120
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
Рис. 2. Схема составления фрагментов «Лецзы»
(The British Library Journal, 1998, № 24:1, рр. 84)
на китайском языке)» в 15 частях; были опубликованы все рукописи из числа памятников под номерами S.1–13677, не относящиеся к буддийской литературе
на китайском языке2. Иллюстрации в этом издании сделаны с негативов фотографий рукописей, поэтому качество достаточно высокое, однако цена этого издания
довольно высока, что делает его малодоступным для широкого круга исследователей. Названия произведений в книге отражают результаты исследований дуньхуанских рукописей из Англии последних лет, однако в этом вопросе по-прежнему
остается много неясного [37].
Or.8211/1–3326 преимущественно представляют собой памятники, обнаруженные Стейном во время его первой экспедиции, но среди них попадаются и дуньхуанские ханьцзянь, добытые в ходе его второй экспедиции, а также рукописи
на разных языках, обнаруженные при раскопках в других местах. При использовании этого корпуса рукописей, помимо присвоенных музеем номеров, необходимо
указывать исходный номер по Стейну для удобства идентификации. Например,
номерами с литерой Т. обозначены ханьцзянь, обнаруженные при раскопках в месте сигнальной вышки в Дуньхуане; номерами с литерой N. обозначены рукописи
на кхароштхи, обнаруженные при раскопках в Ния; М. Т. и M. Tagh. обозначают памятники, обнаруженные при раскопках в Хотане и Мазартаге; L. А. и L. В. обозначают артефакты из Лоуланя и т. п. Номерами Or.8211/1–991 обозначены, как правило, бамбуковые и деревянные дощечки с надписями эпохи династий Хань и Цзинь,
2
Эта книга составлена при участии Британской библиотеки, редакционного комитета по изучению
дуньхуанских литературных памятников Китайского Дуньхуан-Турфанского научного общества, Института истории Китайской академии общественных наук и Школы восточных и африканских исследований Лондонского университета. Основная работа по каталогизации проводилась китайскими учеными. Хотя в выходных данных книги указаны 1990–1995, на самом деле она была издана после 1995 года.
121
18 лекций о Дуньхуане
обнаруженные Стейном во время первой и второй экспедиций и систематизированные Эдуардом Шаванном [7].
Ситуация с памятниками под номерами Or.8212/1–1946 схожа с Or.8211, в большинстве своем это рукописи, собранные Стейном во время третьей экспедиции,
но попадаются и документы из первой и второй экспедиций. Префикс Ast. для отметки места происхождения памятника обозначает могильник Астана в Турфане,
Bal. — Балаваст в Хотане, Ch. — пещера Цанцзиндун в Дуньхуане, Domoko — Домоко в уезде Чира и т. п. Под номерами Or.8212/1–195 идут рукописи на национальных языках или одновременно на национальном и китайском языках, имеются
документы на санскрите, кхароштхи, тибетском, согдийском, хотаносакском, тохаристане, тюркском, уйгурском языках. Среди этих документов есть множество памятников, имеющих огромную научную ценность, например, знаменитые «Древние послания на согдийском языке» (Or.8212/92–101). Номера Or.8212/196–199
были оставлены в качестве резервных и до сих пор не использованы. Or.8212/200–
855 — это документы на китайском языке, написанные на бамбуковых дощечках
или бумаге. После Or.8212/856 идут материалы на китайском или других языках. Анри Масперо систематизировал документы на китайском языке под номерами Or.8212/200–855, кроме фрагментов бамбуковых дощечек под номерами
Or.8212/417–477, но из-за Второй мировой войны его книга была издана Британским музеем лишь в 1953 г. [16].
Библиотека Министерства по делам Индии была основана в 1801 г. Британской
Ост-Индской компанией для хранения восточных книг и рукописей, принадлежащих компании и не только, затем она перешла в ведение Министерства по делам
Индии в Лондоне. После обретения независимости Индией и Пакистаном в 1947 г.
библиотека перешла в ведение Федерального управления международных связей
и стала специализированной публичной библиотекой. В 1982 г. библиотека перешла под управление Справочного отдела Британской библиотеки. В 1992 г. она
была объединена с Восточным отделом Британской библиотеки, но экспонаты
по-прежнему хранятся в разных отделах. К тому же результаты исследований ее
экспонатов отличаются от результатов исследований экспонатов, изначально находившихся в Британской библиотеке, поэтому здесь я рассказываю о них отдельно.
Наивысшую ценность для исследований представляют рукописи на древнетибетском языке из пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане и с раскопок в тибетских Миране и Мазартаге. Еще в 1914 г. Стейн пригласил бельгийского буддолога Луи де
ла Валле-Пуссена (1869–1937) для составления каталога дуньхуанских рукописей
на тибетском языке. При жизни Пуссен составил каталог для 765 номеров буддийских книг на тибетском языке, но его каталог вышел только в 1962 г. [18]. Составитель разделил весь корпус рукописей на 10 разделов:
1. Право.
2. Каноны с комментариями и пояснениями к комментариям (для которых возможно проверить санскритские названия).
122
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
3. Каноны (переведенные с китайского языка или для которых возможно проверить тибетские названия).
4. Каноны с комментариями и пояснениями к комментариям (неидентифицируемые).
5. Тантры (для которых возможно проверить санскритские названия).
6. Тантры (идентифицируемые, без санскритского названия).
7. Тантры (неидентифицируемые),
8. Трактаты (для которых можно проверить название).
9. Трактаты (неидентифицируемые).
10. Тибетские писания.
Для каждой рукописи указаны первая и последняя строки, а также приведены
соответствующие печатные книги и источники исследований. В конце книги прилагается каталог рукописей на китайском языке, составленный Кацуо Эноки, включивший 136 рукописей с китайским текстом, написанным на обратной стороне тибетского или хотаносакского текста и имеющий восемь разделов:
1. Буддийские каноны (названия которых можно проверить).
2. Буддийские каноны (неидентифицируемые).
3. Буддийские тексты и документы.
4. Даосские тексты.
5. Светские документы,
6. Публицистика.
7. Тексты на тибетском языке или на брахми, транслитерированные на китайском языке.
8. Священные своды на тибетском и китайском языках, транскрибированные
санскритским письмом.
Для каждой рукописи составитель привел ее номер по нумерации Стейна, номер
в каталоге Пуссена, описание внешнего вида рукописи, количество строк китайского текста. Автор указывал название рукописи (некоторые буддийские каноны также имеют санскритские названия), для буддийских трудов указан номер по каталогу Нандзе Бунъю, цзюань, страница, строка в «Дачжэн синьсю дацзанцзин». Для
светских документов в большинстве случаев приводится полный текст документа.
В каталог Пуссена вошли только буддистские труды на тибетском языке из сокровищницы Дуньхуана, тексты небуддийского содержания систематизировал
Фредерик Уильям Томас, в 1903–1927 гг. занимавший должность заведующего
Лондонской Индийской библиотекой. Среди хранящихся в этой библиотеке рукописей имеется составленный Ф. Томасом «Проект каталога документов на тибетском языке, обнаруженных в ходе третьей экспедиции Стейна», который так
и не был официально издан. Результаты своих исследований Ф. Томас изложил
в серии статей, которые впоследствии были изданы отдельной книгой «Тибетские документы о Китайском Туркестане». В первом томе, вышедшем в 1935 г.
в Лондоне, преимущественно содержатся исторические материалы, связанные
123
18 лекций о Дуньхуане
с государством Хотан, выбранные из Большого тибетского канона и переведенные
с тибетского языка, среди которых «Запись о деяниях архата в Хотане» со ссылками на две дуньхуанские рукописи на тибетском языке. В приложении дается
перевод с примечаниями обнаруженной Полем Пеллио дуньхуанской рукописи
на тибетском языке P.t.960 «История религии государства Хотана». Второй том вышел в 1951 г., он состоит из семи разделов опубликованных светских документов
из Дуньхуана и Синьцзяна:
1. Ачай (а именно Тогон (Tuyuhun)).
2. Район Шачжоу.
3. Район озера Лобнор.
4. Район Хотана.
5. Тюрки.
6. Правительство и общество.
7. Тибетская армия.
Документы опубликованы с транслитерацией и переводом с комментариями.
Это не полный корпус обнаруженных Стейном светских документов, но сюда вошли наиболее значимые из них. Поскольку исследования тибетских текстов из Дуньхуана продвигаются быстрыми темпами, третий том книги, вышедший в 1955 г.,
посвящен исправлениям и дополнениям к первым двум томам. В приложении есть
тибетский словарный индекс и таблица номеров, а также некоторое количество
иллюстраций. Уже после смерти автора в 1963 г. вышел четвертый том книги, содержащий составленные ученым Э. Конзе указатели главных тем и санскритских
и тибетских имен собственных [24]. Кроме того, Ф. Томас издал книги «Древняя
народная литература северо-восточного Тибета» [23] и «Нам, древний язык китайско-тибетского пограничья» [22], также представляющие собой результат его работы с древнетибетскими рукописями из Дуньхуана и являющиеся важным материалом по литературе, гаданиям и языку.
В начале 1960-х годов Кацуо Эноки выкупил у Индийской библиотеки большую
часть микрофильмов с тибетскими рукописями и привез их в Японию в библиотеку Тойо бунко. Начиная с середины 1970-х годов Отдел по исследованию Тибета
Библиотеки Тойо бунко под руководством тибетолога С. Ямагути развернул работу
по составлению нового каталога на базе хранящихся в библиотеке микрофильмов.
Для восполнения недостающих материалов члены комитета отправились в Лондон. В 1977–1988 гг. Тойо бунко выпустила двенадцатитомный «Каталог рукописей на тибетском языке из коллекции Стейна с разъяснениями» (A Catalogue of the
Tibetan Manuscripts collected by Sir Aurel Stein).
Первые восемь томов представляют собой переработанный каталог Валле-Пуссена, включающий 765 тибетских манускриптов по буддизму с указанием для каждой рукописи номера соответствующего микрофильма из запасников Тойо бунко,
номера по нумерации Стейна, названия на тибетском языке (тибетской письменностью), порядкового номера, цзюаня, страницы и строки по пекинской версии
124
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
тибетской Трипитаки, соответствующих переводов на китайский язык, порядковых номеров, номера цзюаня, страниц и строк для китайских текстов по «Дачжэн
синьсю дацзанцзин», соответствующих санскритских названий (в латинской
транслитерации), текста первой и последней строк рукописи, связанных с данным
манускриптом тибетских рукописей из коллекций Стейна и Пеллио, а также библиографии исследований. При отсутствии данных по какому-либо пункту оставлено
пустое место для того, чтобы читатель мог сам вписать недостающее. Например,
под № 9 статья отсутствует.
С девятого тома начинается новая нумерация. С 1001 в каталоге перечислены
тибетские рукописи, не вошедшие в каталог Валле-Пуссена, последней идет запись
с номером 1518. Двенадцатый том включает результаты исследований оригинальных документов, дополнения и исправления к первым одиннадцати томам и приложение, содержащее «Сравнительную таблицу различной нумерации тибетских манускриптов из дуньхуанской коллекции Стейна», «Номера манускриптов, вошедших
в данный том» и «Перечень документов на китайском и тибетском языках с указанием их местонахождения». Этот каталог может оказаться полезным для составления общего представления о дуньхуанских манускриптах на тибетском языке, хранящихся в запасниках Индийской библиотеки, но полным его назвать нельзя.
Здесь следует остановиться на вопросе о нумерации дуньхуанских рукописей,
используемой в данной библиотеке. После передачи тибетских рукописей из Дуньхуана в Индийскую библиотеку часть небольших по размеру свитков была наклеена на листы картона размером с газетный лист и затем сброшюрована в 73 альбома, каждый из которых был назван отдельным томом. По неизвестным причинам
недостает двух томов. Тома 41 не существовало изначально, том 10 был утерян.
В каждом томе различное количество страниц, каждая страница имеет две стороны, обозначенные буквами а, b, поэтому при ссылках на документы из этой части пишут Vol. 50, fol. 25a, или Vol.50, fol. 25b и т. д. На самом деле большинство рукописей имеет первоначальный номер с обозначением Ch., и некоторые авторы
при ссылке на эти документы используют только Ch.-номера. Сравнительная таблица номеров с обозначениями Vol. и Ch. приведена в томе 12 «Каталога рукописей на тибетском языке из коллекции Стейна с разъяснениями». Кроме того,
распространенным среди тибетологов справочным пособием в течение длительного времени был каталог Валле-Пуссена, в котором в одних случаях используются номера с обозначением Ch., в других — Vol.+fol., что крайне неудобно. Поэтому
при упоминании материалов данного каталога многие исследователи часто добавляли к порядковому номеру собственные обозначения. Одни использовали обозначение I. O. (сокр. от Indian Office), другие — VP. (от Vallee Poussin), третьи обозначали эти документы буквой S. из нумерации Стейна, но таким образом их легко
перепутать с китайскими рукописями из группы Or.8210, также имеющими обозначение S. Сейчас многие исследователи используют обозначение S.t. для тибетских рукописей из коллекции Стейна по аналогии с обозначением P.t. тибетских
125
18 лекций о Дуньхуане
рукописей из коллекции Пеллио. Что касается китайских документов, каталогизированных Кацуо Эноки, для них обычно используется авторская нумерация:
C.1–136.
Коллекция Поля Пеллио
В Отделе восточных рукописей Национальной библиотеки Франции хранится богатая коллекция дуньхуанских манускриптов, преимущественно входящих
в коллекцию Поля Пеллио.
Все дуньхуанские памятники из запасников Национальной библиотеки обозначены именем Поля Пеллио (Pelliot, сокращенно Р.). Материалы разделены
по языкам и имеют соответствующие обозначения: Pelliot chinois обозначает материалы на китайском языке, Pelliot tibetain — материалы на тибетском языке,
Pelliot ouigour — на уйгурском языке, Pelliot sogdien — на согдийском языке, Pelliot
sanskrit — на санскрите, Pelliot Si-hia — материалы, записанные тангутским письмом; из всех рукописей на различных языках, обнаруженных в пещере Цанцзиндун
в Дуньхуане, не выделены лишь материалы на хотаносакском языке.
Тибетские рукописи Pelliot tibetain сокращенно обозначаются P.t. При нумерации дуньхуанских манускриптов Поль Пеллио изначально оставил перед китайскими рукописями 2000 номеров для тибетских рукописей. Жак Бако (1890–1967)
занимался дальнейшей нумерацией и каталогизацией, но завершено это трудоемкое дело было Марселой Лалу (1890–1969). Марсела Лалу в 1939, 1950 и 1961 гг.
поочередно издала три тома «Каталога тибетских рукописей из наследия Дуньхуана, хранящихся в Национальной библиотеке, с примечаниями» [13], где тибетские
рукописи перечислены в порядке их нумерации. В первый том вошли рукописи
под номерами P.t.1–849, во второй том — P.t.850–1282, в третий том — P.t.1283–
2216, что превышает 2000 оставленных Полем Пеллио номеров. Кроме того, имеется большое количество рукописей с сутрами цикла Праджняпарамиты и Махаяны,
не внесенные Марселой Лалу в каталог из-за множества повторов, номера P.t.2217–
2224 и P.t.3500–4450 [49]. Лалу добавила подробное описание внешнего вида и содержания каждой из рукописей. Для манускриптов и документов, не относящихся
к основополагающим трудам буддизма, указаны первая и последняя строки, записанные в латинской транскрипции; при наличии соответствующих исследований
они также вносились в каталог. В начале имеется предметный указатель для удобства поиска рукописей по разделам. На заре 1980-х годов, после появления в Китае
микрофильмов с французской коллекцией тибетских документов из Дуньхуана,
Ван Яо собрал группу из нескольких тибетологов для составления «Каталога тибетских манускриптов из сокровищницы Дуньхуана, хранящихся во Франции, с пояснениями» на базе каталога Лалу и с использованием оригиналов и результатов
126
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
последующих исследований. Этот каталог подробнее, чем каталог Лалу, а наличие
указателя исследовательских трудов для каждой рукописи делает его более удобным в использовании [29].
В 1978–1979 гг. А. Макдональд и Йоширо Маеда составили «Избранные документы на тибетском языке из собрания Национальной библиотеки» в двух частях
[15]. В первом томе представлены выбранные из числа буддийских манускриптов
с номерами P.t.1–990 наиболее ценные для исследователей рукописи, например,
«Рамаяна», «История религии государства Хотан» и прочие, сопровождающиеся качественными иллюстрациями. Во второй том вошли светские документы,
исторические сочинения, гадательные книги и другие рукописи небуддийского
содержания из числа P.t.996–2220, например, «Летопись династии Тубо», «Летопись важнейших событий», различные служебные и личные деловые бумаги эпохи царствования династии Тубо и более поздние. Использованный при печати метод фотолитографии еще более повышает исследовательскую ценность книги.
Во Франции в конце 1970 гг. были открыты всеобщему доступу все микрофильмы
с тибетскими рукописями из Дуньхуана, но той части микрофильмов с документами на тибетском языке, которая оказалась в Китае, недоставало множества номеров, поэтому ряд важных документов нам по-прежнему доступен лишь посредством двух томов «Избранных документов», к тому же качество иллюстраций в них
заметно превосходит микрофильмы.
Pelliot chinois (рукописи на китайском языке из коллекции Пеллио), сокращенно P.ch. или Р., порядковые номера 2001–4099, 4500–5043, 5522–6038, пропуски
в начале и в середине — это номера, оставленные для материалов на тибетском
и других национальных языках, некоторые из этих номеров (P.4100–4499, 5044–
5521) так и не были использованы. Среди номеров для материалов на китайском
языке также имеются пропущенные; в некоторых случаях причиной этого было
наличие в рукописи текста на другом языке, из-за чего она впоследствии была отнесена к другому разделу, а иногда рукописи вследствие множества причин были
записаны под другими номерами. Также следует заметить, что после отделения
фрагментов, ранее приклеенных к рукописям, Национальная библиотека Франции
поступила не так, как Британская, приписав к номерам этих фрагментов обозначения «bis», например, P.2675 bis. В случае наличия большого количества фрагментов
они обозначались добавлением к данному номеру piece 1, piece 2 и т. д. или piece а,
piece b и т. д. Под некоторыми номерами были собраны несколько рукописей (например, P.2222, 4514, 4518), обозначенные дополнительно буквами A, B, C, D и т. д.
Первоначально созданием каталога занимался сам Поль Пеллио, он завершил
работу над рукописями P.2001–3511, но его труд не был опубликован. После Пеллио каталогизацией дуньхуанских рукописей занимались учившийся в 1932–1933
гг. в Париже Наба Тосисада, работавший в 1934–1939 гг. по программе обмена учеными в Национальной библиотеке в Париже Ван Чжунминь и посещавший в 1951
г. Париж Ян Ляньшэн. После окончания Второй мировой войны по инициативе
127
18 лекций о Дуньхуане
Поля Демьевилля (1894–1979) в Национальном центре научных исследований Франции
была создана специальная группа по изучению
дуньхуанского наследия, занимавшаяся каталогизацией и исследованиями дуньхуанских
рукописей. В 1970 г. вышел изданный Национальной библиотекой первый том «Каталога
дуньхуанских рукописей на китайском языке»
под редакцией Жака Жерне и У Циюя (рис. 3),
составленный по результатам работы на базе
проекта каталога под авторством Цзо Цзинцюаня и др.; в него вошли номера P.2001–2500.
В 1983, 1991, 1995 гг. поочередно вышли III, IV
и V тома под редакцией Мишеля Суамье, в которые вошли номера P.3001–3500, P.3501–4000,
P.4001–6040 соответственно [6]. Вышедший
Рис. 3. Первый том «Каталога
недавно VI том включает китайские тексты,
дуньхуанских рукописей
записанные на оборотной стороне тибетских
на китайском языке»
[«Дуньхуан ханьвэнь себэнь мулу»] манускриптов [6]. По сравнению с другими
опубликованными ранее каталогами дуньхуанских рукописей французский является наиболее подробным. Обычно сначала
перечислены заглавия, в разделе рукописей на разных языках указано оригинальное китайское название, затем приводится транслитерация на французский язык;
большая часть отсутствующих заголовков была восстановлена, также дополнительно указаны источники из таких книг, как «Да чжэн цзин», «Дао цзан», «Сыбу
цункань» и номера однотипных рукописей. В разделе книг на разных языках используются французские названия с кратким их описанием и указанием встречающихся в тексте имен собственных; в ряде случаев приводятся переводы на французский язык, подробно перечислены исследовательские источники, имеющие
отношение к данной рукописи; далее указывается длина свитка, качество бумаги,
цвет и пр. вещественные характеристики. В конце книги имеется два указателя:
указатель имен собственных, упорядоченный по латинскому алфавиту, и индекс
предметной классификации, состоящий из четырех разделов (буддийские рукописи, даосские рукописи, различные древние книги и особые позиции), первые три
из которых, в свою очередь, имеют более подробное деление на подклассы, в каждом подклассе перечислены номера относящихся к данному классу рукописей.
Таким образом были компенсированы классификационные недостатки построения каталога по порядковым номерам. В четвертый раздел помещены номера
рукописей с предисловием, указанием эпохи, названий годов, картинами, записями на других национальных языках, контрольными печатями и другим специальным содержанием. В четвертый том был добавлен указатель номеров других
128
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
дуньхуанских рукописей и надписей из пещеры, встречающихся в данном томе каталога в заметках и примечаниях. Этот каталог, несомненно, является наилучшим
из всех изданных на данный момент каталогов дуньхуанских рукописей на китайском языке. Преимущество издания — в исключительной подробности его записей, позволяющей при отсутствии доступа к оригиналу получить полное представление о рукописи, особенно это касается надписей красными чернилами и красных
печатей, в ряде случаев неразличимых на микрофильмах и фотографиях. По аналогии с каталогом Тойо бунко в каждой статье указываются источники исследований; хотя эти списки не полные, но все же они значительно облегчают работу
ученых. Каталожные единицы упорядочены по нумерации Пеллио, что удобно для
поиска необходимой единицы. Также имеется тематический указатель. Такой способ систематизации дуньхуанских рукописей на данный момент является наиболее приемлемым.
Среди рукописей на китайском языке в коллекции Пеллио имеется множество
материалов, вызывающих большой научный интерес. К сожалению, качество появившихся в конце 1970-х годов микрофильмов оставляет желать лучшего: множество микрофильмов, сделанных с очень хорошо сохранившихся рукописей, по неизвестным причинам оказались расплывчатыми и нечеткими. Ситуация с копиями
«Сокровищницы Дуньхуана» еще хуже: составитель Хуан Юнъу был вынужден добавить увеличенные фотографии, но в некоторых случаях и это не спасло положение. В настоящее время шанхайским издательством «Гуцзи чубаньшэ» и Национальной библиотекой Франции совместно выпускается корпус дуньхуанских
рукописей из запасников Франции; на данный момент опубликовано 13 томов
с фотолитографиями рукописей с номерами P.2001–P.2432. Благодаря этой книге
исследователям стали доступны фотографии высокого качества.
В разделе Pelliot sogdien (согдийские рукописи из коллекции Пеллио) 30 номеров, часть из которых была перемещена из Pelliot chinois 3511–3521. В 1940 г. Эмиль
Бенвенист составил книгу «Избранные согдийские рукописи. Манускрипты из собрания Национальной библиотеки (коллекция Пеллио)», куда вошли фотолитографии
почти всех согдийских рукописей, хранящихся во Франции, за исключением сутры
«Будда говорит о карме» из Pelliot sogdien [3]. Эта книга дает исследователям согдийских рукописей важнейшие материалы. В том же году Э. Бенвенист выпустил книгу «Согдийские рукописи», в которую снова не вошла «Сутра о карме». В этой книге
описывается внешний вид каждой рукописи, приводится латинская транслитерация, французский перевод с комментариями, в приложении имеется глоссарий [4].
В разделе Pelliot ouigour (уйгурские рукописи из собрания Пеллио) 16 номеров,
некоторые также были перенесены из раздела китайских рукописей, например, позиция Pelliot ouigour 12 была перемещена из Pelliot chinois 4637, некоторые перемещены из раздела согдийских рукописей, например, Pelliot ouigour 11 — это Pelliot
sogdien 28 и т. д. Д. Гамильтон собрал большие манускрипты в книге, изданной
Национальным центром научных исследований Франции в 1971 г. [11] В 1986 г.
129
18 лекций о Дуньхуане
Гамильтон выпустил книгу «Сборник уйгурских рукописей IX–X вв. из Дуньхуана»
в двух томах, куда вошли 38 уйгурских рукописей из дуньхуанских коллекций Пеллио и Стейна, объединенных в 36 манускриптов, или книг, с тщательно выполненными транслитерацией, переводом, комментариями и глоссарием, здесь можно
найти фотолитографию всех иллюстраций [12]. Что касается ряда тюрко-согдийских документов, вызывающих трудности при расшифровке, они собраны в книге Н. Симса-Уильямса и Д. Гамильтона «Сборник книг на тюрко-согдийском языке
IX–X вв. из Дуньхуана» [20].
Музей Гиме, Национальный музей восточных искусств Франции — это знаменитое хранилище восточных древностей. В ноябре 1909 г., когда Пеллио привез
в Париж свою коллекцию, в ней насчитывалось 220 картин, 21 резной деревянный
предмет, фрагменты шелковых изделий и основные части различных предметов искусства, все это в 1910 г. было передано в Лувр. Вскоре после этого 15 картин передали в музей Гиме. В 1922 г. еще 40 шелковых картин были переданы туда же. В 1947 г.
Музей был реорганизован в Департамент восточных искусств национальных музеев (Departement des Arts Asiatiques des Musees Nationaux), все хранившиеся в Лувре
предметы искусства из коллекции Пеллио перешли во владение музея Гиме, в котором в трех больших выставочных залах разместились картины в свитках и на флагах
из Дуньхуана и Синьцзяна. Практически все произведения живописи из коллекции
Пеллио были выставлены в Гиме для просмотра, где их можно увидеть и сегодня.
После окончания Второй мировой войны Луис Хамбис собрал группу исследователей для систематизации этих произведений искусства, результаты работы
группы представлены в сборнике “Mission Paul Pelliot. Documents archeologiques”.
После смерти Хамбиса в 1978 г. эта работа была продолжена в исследовательском
центре Центральной Азии и Нагорья при Институте Франции. К настоящему времени в серии «Материалы археологических экспедиций Поля Пеллио» опубликованы следующие книги, касающиеся дуньхуанского наследия.
Книга 11. «Надписи из Дуньхуанских пещер, записанные Пеллио» в 6 томах
под редакцией Н. Вандье-Николя и М. Майяра [10]. Переписанные Пеллио в 1908 г.
надписи в пещерах Дуньхуана (рис. 4) являются первыми копиями надписей в пещерах Дуньхуана и обладают огромной исторической ценностью. Распределение
по томам произведено в соответствии с нумерацией пещер, сделанной Пеллио:
т. 1, пещеры 1–30, издан в 1980 г.; т. 2, пещеры 31–72, 1981 г.; т. 3, пещеры 73–111a,
1983; т. 4, 112a–120n, 1985; т. 5, 120n–146, 1986; т. 6, 146a–182, 1992. Ряд надписей
из числа переписанных Пеллио были впоследствии испорчены, в результате эти записи стали редкими. В книгу «Надписи в пещерах Могао в Дуньхуане» [48], составленную Академией исследований Дуньхуана, вошли записи из первых трех частей
«Записей Пеллио», более новых изданий пока не существует. Кроме того, в конце
каждой из этих книг помещены фотографии пещер с надписями, что по сути представляет собой переиздание выпущенного самим Пеллио шестого тома «Пещеры
130
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
Дуньхуана» (Les grottes de Touen-houang). Можно изучать надписи по этим фотографиям, хотя некоторые из них недостаточно четкие.
Книга 13. «Шелк из Дуньхуана из собраний музея Гиме и Национальной библиотеки», составитель К. Рибу (K. Riboud) и Ж. Виаль (G. Vial). Эта книга преимуществен-
Рис. 4. Заметки Поля Пеллио о пещерах Могао
(«Заметки Поля Пеллио о пещерах Могао»
[«Бо Сихэ Дуньхуан шику бицзи»], Т.1, С. 127)
но посвящена изучению материала и текстуры шелковых изделий, обнаруженных
при раскопках в пещере Цанцзиндун в Дуньхуане. После введения идет каталог шелковых изделий, в который вошли 99 предметов, для каждого из них указаны структура, размер, степень сохранности, отделка, структура и выделка. С точки зрения памятников, некоторые из опубликованных оригиналов предметов из шелка являются
каноническими книгами, обнаруженными в пещере Цанцзиндун, и весьма важны
для комплексных исследований манускриптов из этой пещеры.
Книга 14. «Дуньхуанские картины на шелке из собрания музея Гиме». С комментариями. Под ред. Николя-Вандье [1]. Данный труд — это один из результатов систематизации картин по шелку из дуньхуанской коллекции Пеллио; всего в книгу
вошло 216 номеров, объединяющих 220 полотен. Полотна поделены на пять разделов: изображения Будды, изображения бодхисаттв, изображения махараджей и богатырей ваджры, изображения бонз и другие изображения. В комментариях указан
первоначальный номер, название, структура, размер, эпоха, приведено краткое изложение содержания, оценена степень сохранности, даны соответствующие примечания и список литературы. Частично приведены надписи с картин на китайском
и тибетском языках с переводом на французский.
Книга 15. «Дуньхуанские картины по шелку из собрания музея Гиме». С иллюстрациями, под редакцией Луи Амбиса [2]. Эта книга составляет единое целое
с предыдущей, в ней опубликованы фотографии 230 шелковых полотен из Дуньхуана, включая цветные. Порядок их расположения такой же, как в книге 14 — для
131
18 лекций о Дуньхуане
удобства читателя. Это издание в течение продолжительного времени остается
важнейшим материалом для исследователей дуньхуанской живописи.
В 1994–1995 гг. в Токио в издательстве «Коданся» вышли два тома книги «Искусство Центральной Азии. Коллекция Поля Пеллио из собрания музея Гиме» под редакцией Цзя Лицзюэ и Акияма Теруказу. Так же, как в книге «Искусство Центральной Азии. Коллекция Ауреля Стейна из собрания Британского музея» Р. Витфилда,
здесь представлено несколько категорий живописи Дуньхуана из французской коллекции в цветных фотографиях высокого качества. Первый том включил 99 произведений, преимущественно это жизнеописания Будды, изображения превращений
в аду и в раю, большие изображения Будды и бодхисаттв. Во втором томе представлены 89 произведений дуньхуанской живописи, также здесь можно найти некоторые иллюстрации к сутрам из собрания Национальной библиотеки, в основном это
небольшие изображения бодхисаттв, махараджей, рисунки странствующих монахов
и пр. Затем следуют около 30 шелковых полотен, включая хоругви, верхние части
хоругвей, сутры на шелке. Последнюю треть книги занимают скульптуры, расписные сосуды с прахом святых, фрески, керамика, деревянная утварь и другие художественные материалы, обнаруженные в Синьцязне. Здесь опубликованы в лучшем
качестве фотографии, которые в плохом виде были представлены в книге иллюстраций «Дуньхуанские картины по шелку из собрания музея Гиме». В 1996 гг. французские исследователи также издали книгу «Искусство Центральной Азии. Коллекция
Поля Пеллио из собрания музея Гиме» в двух томах [14]. Иллюстрации в основном
совпадают, но различаются сопровождающие их статьи. Книги имеют равную ценность, но, к сожалению, обе они очень дорогие, поэтому в не самых богатых институтах есть лишь по одному экземпляру каждой из них.
Коллекция С. Ф. Ольденбурга
Санкт-Петербургский филиал Института востоковедения Российской Академии Наук — это одно из главных хранилищ турфанских манускриптов из Дуньхуана. В 1818 г. в составе Академии был создан Азиатский музей, а в 1930 г. он стал
Институтом востоковедения Академии Наук СССР. В 1950 г. Институт был переведен в Москву, а в Ленинграде создан его филиал, одно время носивший название
Сектора восточных рукописей. Сейчас это Институт восточных рукописей на базе
Санкт-Петербургского филиала ИВ РАН. В конце прошлого и начале нынешнего веков несколько десятков тысяч манускриптов Северо-Западного Китая из различных собраний СССР и России были переданы во владение этого института. Эта коллекция стала доступна исследователям значительно позже, чем другие крупные
собрания турфанских рукописей.
132
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
Систематизацией манускриптов, обнаруженных экспедицией Сергея Федоровича Ольденбурга (1863–1934), первоначально занимался хранитель Отдела специальных коллекций рукописей Института востоковедения АН СССР Константин Константинович Флуг (1893–1942). До своей кончины в 1942 в блокадном Ленинграде
он успел составить каталог 307 единиц с индексом Ф. и 2000 единиц с индексом Дх.
Кроме того, он опубликовал «Краткий обзор небуддийской части китайского рукописного фонда Института востоковедения Академии наук СССР» и «Краткую опись
древних буддийских рукописей на китайском языке из собрания Института востоковедения Академии наук СССР».
В российской коллекции дуньхуанских рукописей на китайском языке есть
366 текстов с индексом Ф., представляющих собой достаточно целостные манускрипты, систематизированные Флугом. Индекс Дх. — это сокращение от «Дуньхуан». Большинство рукописей имеют номера с этими двумя индексами. Внесенным
в каталог рукописям иногда приписывался порядковый номер с индексом L, что
обозначает их принадлежность к Ленинградской коллекции, или с индексом М,
обозначающим рукописи, вошедшие в составленный Л. Н. Меньшиковым «Каталог
дуньхуанских рукописей на китайском языке с примечаниями».
В 1957 г. возглавленная Л. Н. Меньшиковым исследовательская группа начала
составлять новый каталог на базе работ Флуга. В 1963 и 1967 гг. вышли два тома
«Описания китайских рукописей Дуньхуанского фонда Института народов Азии»
[31]. В первый том вошли рукописи под новыми номерами (с индексами М, L)
1–1707, во второй том — под номерами 1708–2954. Рукописи в каталоге располагаются в порядке следующей классификации: буддийские каноны, право, учения,
основополагающие буддийские труды и сочинения на китайском языке. Затем следуют конфуцианские и даосские сочинения, географические описания, исторические книги, законы и директивы, различные литературные произведения, словари,
словари рифм, словари иероглифов, предметы искусства, медицинские документы, календари, гадания, каллиграфия, различные публицистические материалы,
в конце располагаются рукописи не на китайском языке. Каждая позиция снабжена указаниями старого номера, названия, автора, периода, также приводится внешнее описание, краткое изложение содержания, первая и последняя фразы, содержание отдельных помет на рукописи, в ряде случаев указывается список литературы.
В приложении приводится сопоставительная таблица старой и новой нумерации.
В приложении ко второму тому приведена статья Меньшикова «О периодизации
дуньхуанских рукописей». Ранее дуньхуанские рукописи из советских коллекций
были неизвестны научному миру, и издание данного каталога дало возможность
исследователям ознакомиться с частью содержимого российских рукописных фондов. Однако классификация светских документов в этом каталоге не была полной,
к тому же третий и последующие тома до сих пор не вышли в свет. В Китае доступно небольшое количество экземпляров этого труда, а в 11–12 томах изданной
тайбэйской издательской компанией «Синь вэнь фэн чубаньшэ» «Дуньхуанской
133
18 лекций о Дуньхуане
коллекции» имеется факсимиле книги. Доктор Хуан Юнъу перевел часть заглавий
этого каталога и внес их в свой «Новейший каталог дуньхуанских находок».
Самым долгожданным и радостным событием в мире дуньхуанских исследований стал выход в свет большого иллюстрированного каталога «Дуньхуанские
рукописи, хранящиеся в России», выпуск которого был начат в 1992 г. совместно
Санкт-Петербургским филиалом Института Востоковедения РАН, главной редакцией восточной литературы российского издательства «Наука» и шанхайским издательством «Гуцзи чубаньшэ». В это факсимильное издание вошли все материалы
(более чем 18000 экземпляров) российских фондов; на настоящий момент издано
15 томов, включивших в себя номера Ф.1–366 и Дх. 1–11900, до завершения этого
грандиозного проекта, предоставившего исследователям множество важнейших
материалов, осталось еще три тома.
Одновременно с этим шанхайское издательство «Гуцзи чубаньшэ» совместно
с Эрмитажем начало выпуск издания «Дуньхуанские произведения искусства, хранящиеся в России», на данный момент уже вышло четыре тома. В первых двух томах представлены дуньхуанские фрески, картины на шелке, вышивка и шелковые
изделия из пещеры Цанцзиндун. В третий и четвертый тома вошли фотографии
пещер Могао, сделанные экспедицией С. Ф. Ольденбурга, имеющие столь же большую исследовательскую и научную ценность, как фотографии Стейна. Ожидается
выход двух последних томов, в которых будут представлены фотографии и карты
пещер и экспедиционные дневники, что, несомненно, поможет расширить наши
представления об искусстве Дуньхуана.
Китайские коллекции
Наибольшее число дуньхуанских рукописей в Китае хранится в Национальной
библиотеке Китая (бывшая Пекинская столичная библиотека). При этом количество памятников в других коллекциях неизвестно. Здесь мы делаем акцент на неопубликованных материалах, лишь вкратце упоминая опубликованные издания.
Национальная библиотека Китая обладает самым обширным фондом дуньхуанских рукописей, памятники из этого собрания делятся на четыре части: 1) 8679 номеров, вошедших в «Аналитический список Дуньхуанских манускриптов», фактически имеется только 8653 рукописи; 2) 1192 номера, вошедших в черновой вариант
«Продолжения подробного каталога буддийских рукописей из пещер Дуньхуана»,
составленного в 1929 г. после завершения «Аналитического списка»; 3) около 4000
фрагментов, обнаруженных в 1990 г. после переезда отдела редких книг; 4) рукописи, перевезенные, приобретенные, полученные в дар после 1949 г., номера этих рукописей имеют индекс «синь» (новый), всего насчитывается около 1600 экземпляров с этим индексом. Также имеются несколько номеров с индексом «цзянь».
134
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
В последние годы Отдел редких книг Национальной библиотеки Китая начал
составлять каталог «Дуньхуанское наследие, хранящееся в Национальной библиотеке Китая», в который должен войти весь фонд дуньхуанских рукописей, имеющихся в библиотеке. На данный момент вышли первые пять томов: тома I и II
представляют собой «Аналитический список», в томе V размещено «Продолжение
подробного каталога», в тома III и IV вошли рукописи под номерами с индексом
«синь». Решение о подобной организации книги было принято из-за многочисленных просьб других исследователей о том, чтобы при переиздании «Аналитического списка» были опубликованы одновременно и «Продолжение подробного каталога», и часть с номерами с индексом «синь». Хотя в эти пять томов вошли только
буддийские труды и для завершения проекта потребуется еще много времени, хотелось бы надеяться, что в ближайшем будущем мы сможем увидеть опубликованными документы эпохи Тан из следующих двух разделов, например, документы
с номерами с индексом «чжоу» и «инь» из «Продолжения подробного каталога».
Не менее важна коллекция Китайского исторического музея. Составленный
Историческим музеем труд «Каллиграфические прописи из собрания Китайского
исторического музея» включает материалы, отобранные с точки зрения каллиграфии. Хотя после сопоставления с трудами Ло Чжэньюя мы увидели, что старая коллекция Ло Чжэньюя и собрание Хуан Вэньби практически полностью вошли в книгу,
из других источников нам стало известно, что ряд хранящихся в музее рукописей
не попал в нее; были ли устранены пропуски, мы не знаем. Среди опубликованных
в книге рукописей немало значимых исторических материалов, относящихся к эпохе
Тан, например, № 37 — это «Грамота старшего военачальника в походе на Динъюань
в эпоху Тан», она очень важна для изучения обстановки в западных землях при цзедуши Циси в первый год правления Кайюань3. Рукопись № 42 реестра волости Наньпин уезда Тяньшань эпохи Тан полностью идентична опубликованной в 29-м выпуске «Илинь сюнькань» (11 октября 1928 г.) фотографической копии «Фрагмента
реестров уезда Тяньшань в эпоху Тан» и является фрагментом «Реестра двадцать пятого года правления Кайюань эпохи Тан», хранившимся в библиотеке Пекинского
университета. Сейчас рукопись восстановлена и хранится в Историческом музее4.
Еще одним важным местом сосредоточения дуньхуанских рукописей является
провинция Ганьсу. В шеститомном издании «Дуньхуанские рукописи, хранящиеся
в провинции Ганьсу», выпущенном под руководством директора Исследовательского института Дуньхуана Ши Пинтина, указаны почти все рукописи, хранящиеся в разных учреждениях провинции: 383 предмета в Исследовательском институте Дуньхуана, 138 — Музее провинции Ганьсу, 81 — Музее города Дуньхуан,
3
Фрагменты № 49–50 из сборника «Каллиграфические прописи», по всей вероятности, тоже являются частями одного документа.
4
Фрагмент этого реестра в свое время был выставлен в новой экспозиции Китайского исторического
музея «Всеобщая история Китая». После внимательного изучения оригинала автор пришел к выводу,
что по качеству бумаги, цвету чернил и прочим внешним характеристикам фрагмент идентичен рукописи из запасников Пекинского университета.
135
18 лекций о Дуньхуане
31 — Библиотеке провинции Ганьсу, 19 — на историческом факультете Северо-Западного педагогического университета, 18 — в Музее города Цзюцюань, 10 — Музее
уезда Динси, 8 — Музее уезда Юндэн, 6 — Музее уезда Гаотай, 3 — Институте традиционной китайской медицины провинции Ганьсу, 1 — Музее города Чжанъе, а также некоторые турфанские документы и японские средневековые рукописи. Наиболее значимые фрагменты рукописей из каталога коллекций Исследовательского
института Дуньхуана, Музея провинции Ганьсу, Музея города Дуньхуан, исторического факультета Северо-западного педагогического университета и других мест
[2; 41; 57] снабжены фотографиями, расшифровкой текста и перечнем посвященных им исследований. Хотя большая часть опубликованного материала представляет собой буддийские сутры, тем не менее есть и некоторое количество официальных документов династии Тан, которые чрезвычайно ценны для исследователей.
Однако в этот каталог не вошла группа рукописей, которая была обнаружена
в последние годы в северной части пещер Могао. С мая по июль 1999 года мне довелось трижды посетить Дуньхуан и осмотреть большую часть этих текстов, которые
содержат самый разнообразный материал — буддийские писания и официальные
документы, рукописные и печатные тексты, как на китайском, так и на других языках. Группа этих текстов в качестве археологических находок упомянута в трехтомном издании «Северная часть пещер Могао в Дуньхуане», составленном Пэн Цзиньчжаном и Ван Цзяньцзюнем из Исследовательского института Дуньхуана. Первый
том посвящен материалам гротов B1–B94 и уже опубликован издательством «Вэньу
чубаньшэ» [52], второй — материалам гротов B95–B173 (включая гроты с изначальной нумерацией № 462–465), третий — гротам B174–B243 (включая грот № 461)5,
выход двух этих томов ожидается в первой половине 2002 года. Первый том включил в себя многие официальные и частные документы периода династии Тан, такие как назначения и указы, реестры домохозяйств, именные списки поступивших
на воинскую службу, счета средств, собранных на банкет, выписки о погашении долгов, а также фрагменты печатных копий таких важных текстов, как «Всеобщее зерцало, управлению помогающее», или библейские псалмы на сирийском языке.
Не считая указанных выше изданий, фоторепродукции дуньхуанских и турфанских материалов из китайских коллекций также были опубликованы в следующих
крупноформатных изданиях:
1. Дуньхуанские и турфанские документы, хранящиеся в Шанхайском музее
(Шанхай боугуань цан Дуньхуан Тулуфань вэньсянь). Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1993. Т. 1–2.
2. Дуньхуанские документы, хранящиеся в Пекинском университете (Бейцзин
дасюэ цан Дуньхуан вэньсянь). Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1995. Т. 1–2.
5
О нумерации гротов северной части пещер Могао см.: Ван Цзяньцзюнь, Ху Чжэнь. Разъяснение новой
нумерации гротов северной части пещер Могао в Дуньхуане.
136
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
3. Дуньхуанские документы, хранящиеся в музее искусств Тяньцзиня (Тяньцзинь ишу боугуань цан Дуньхуан вэньсянь). Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ,
1996–1998. Т. 1–7.
4. Дуньхуанские документы, хранящиеся в Шанхайской библиотеке (Шанхай
тушугуань цан Дуньхуан вэньсянь). Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1999, Т. 1–4.
5. Дуньхуанские документы, хранящиеся в компании «Тяньцзинь вэньу гунсы»
(Тяньцзинь вэньу гунсы цан Дуньхуан сецзин). Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1998.
6. Дуньхуанские документы, хранящиеся в провинции Чжэцзян (Чжэцан Дуньхуан вэньсянь). Ханчжоу: Чжэцзян цзяоюй чубаньшэ, 2000.
Все издания дают цельное представление о рукописях, хранящихся в Шанхайском музее, библиотеке Пекинского университета, Художественном музее Тяньцзиня, Шанхайской библиотеке, компании «Тяньцзинь вэньу гунсы», Библиотеке
провинции Чжэцзян, Музее провинции Чжэцзян, в Отделе по охране памятников
культуры города Ханчжоу и монастыре Лининьсы. Излишним было бы говорить, что
представленные в этих каталогах официальные документы эпохи Тан требуют проверки подлинности. Например, формат датируемой вторым годом девиза Сяньхэн
регистрации на имя Ху Сафан из Шачжоу (№ 60 по каталогу «Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в музее искусств Тяньцзиня») не согласуется с форматом других аналогичных документов эпохи Тан и, очевидно, является неуклюжей подделкой [45].
Кроме того, были изданы следующие каталоги к нескольким небольшим коллекциям рукописей из Дуньхуана:
1. Ян Мин. Каталог турфанских рукописей, хранящихся в Музее города Чунцин
(Чунцин ши боугуань цан Дуньхуан Тулуфань сецзин мулу) // Исследования Дуньхуана (Дуньхуан яньцзю). 1996. № 1. С. 121–124. Этот каталог содержит двенадцать
буддийских сутр.
2. Сюй Инун. Изучение свитков из коллекции Нанкинской библиотеки (Нанкин
тушугуань цан Дуньхуан цзюаньцзы као) // Бюллетень дуньхуановедения (Дуньхуансюэ цзикань). 1998. № 1. С. 77–80; [586]. Эта коллекция включает в себя 32 рукописи, большая часть которых — буддийские сутры.
3. Чжэн Ацай. Дуньхуанские свитки, хранящиеся в Библиотеке Фу Сыняня Академии Синика в Тайбэе (Тайбэй Чжуняньюань Фу Сынянь тушугуань цан Дуньхуан цзюаньцзы тицзи) // Специальное дуньхуановедческое издание, посвященное
восьмидесятилетнему юбилею У Циюя (У Циюй сяньшэн бачжи хуадань Дуньхуансюэ тэкань). Тайбэй: Вэньцзинь чубаньшэ, 2000. С. 355–402.
4. Ван Ципин, Тан Ганмао. Очерк о хранящихся в коллекции Музея провинции
Хубэй дуньхуанских сутрах (с каталогом в приложении) (Хубэйшэн боугуань цан
Дуньхуан цзинцзюань гайшу (фу мулу)) // Исследования Дуньхуана и Турфана (Дуньхуан Тулуфань яньцзю). Вып. 5. 2001. С. 269–276. Эта коллекция состоит из 31 рукописи, все это — буддийские тексты.
Кроме того, некоторые крупные учреждения до сих пор не каталогизировали
хранящиеся у них дуньхуанские рукописи и картины: например, Музей Запретного
137
18 лекций о Дуньхуане
города, Музей провинции Аньхой, Музей провинции Ляонин, Музей города Люйшунь, Музей города Нанкин и др. Прочие коллекции не так значимы, а количество
экспонатов в них невелико.
Японские коллекции
Привезенные экспедицией Отани дуньхуанские рукописи сейчас находятся в библиотеке Университета Рюкоку города Киото. Изначально они хранились в принадлежавшем Отани Кодзуи поместье Нираку вблизи города Кобэ, и в августе 1914 года
именно там прошла выставка центральноазиатских древностей, которую посетил
бежавший в Японию после Синьхайской революции 1911 года Ло Чжэньюй. Тогда же им был скопирован каталог дуньхуанских рукописей Татибаны Дзуитё, впоследствии он выпустил его как девятый том серии «Отечественного китаеведения»
(«Госюэ цункань») под заголовком «Каталог входящих в коллекцию Татибаны Дзуитё дуньхуанских рукописей» («Жибэнь Цзюй ши Дуньхуан цзянлай цанцзин мулу»),
который содержал сведения о 430 рукописях и информацию о том, что более ста
рукописей, полученных Йосикаве Коитиро, еще не были каталогизированы6. Несмотря на неполноту, это первый каталог рукописей, полученных экспедицией Отани,
он представляет собой источник сведений о составе этой коллекции до того, как
она начала дробиться. Впоследствии эти рукописи были перевезены в Музей города Люйшунь, а во время войны часть из них возвратилась в Японию и попала в коллекцию библиотеки Университета Риукоку, другая часть осталась в Люйшуне, а отдельные ее экспонаты затем были перевезены в Национальную библиотеку Китая.
Публикация дуньхуанских рукописей из коллекции библиотеки Университета
Рюкоку началась в 1958 году с «Дуньхуанских буддийских материалов», первого
тома серии «Изучение культуры Центральной Азии», выпускаемой под редакцией
Ассоциации исследователей культуры Центральной Азии в Киото. Этот том включил в себя расшифровку и изучение рукописей, представляющих интерес с точки зрения буддологии, а также «Каталог всех хранящихся в Университете Рюкоку
древних дуньхуанских текстов», в котором было описано 37 предметов из изначальной коллекции Отани и 27 предметов, полученных из других источников [44].
В 1958 году Инокути Таидзюн опубликовал статью «Каталог хранящихся в Университете Рюкоку дуньхуанских рукописей коллекции Отани», которая исправляет
допущенные в предыдущих каталогах недочеты. Статья описывает 37 рукописей
изначальной коллекции Отани и шесть дополнительных рукописей из коллекции Татибаны Дзуитё. Если говорить не только о буддийских текстах, то стоит
6
Этот каталог также вошел в серию «Собрание сочинений Сюэтана» [«Сюэтан цункэ»] Ло Чжэньюя,
которая была опубликована в республиканский период.
138
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
отметить опубликованное в 1997 году Университетом Рюкоку факсимильное издание «Сводного комментария к трактату о корнях и травах» Тао Хунцзина.
В Токийском национальном музее хранится фрагмент рукописной копии «Люцзы» из Дуньхуана, которая когда-то принадлежала Ло Чжэньюю и которую японское правительство считает важным культурным достоянием. Кроме того, в коллекцию этого музея также входит несколько картин на шелке, которые изначально
были приобретены Полем Пеллио в Дуньхуане и получены японским музеем благодаря обмену с Музеем Гиме. Еще более значимой частью коллекции Токийского
национального музея являются археологические материалы, добытые экспедицией Отани в Синьцзяне.
Дуньхуанские рукописи из коллекции Мория Кодзо (1876–1953) хранятся в настоящее время в Национальном музее Киото — в 1961 году каталог этих рукописей
Рис. 5. Документ об использовании материалов для строительства гротов
в Дуньхуане из коллекции университета Кюсю (предоставлен Сакауэ Ясутоси)
был составлен членами Исследовательской группы дуньхуанского наследия из Киотского университета по приглашению Цукамото Дзэнрю, который в то время возглавлял музей [46]. Однако более опытный специалист по дуньхуанским рукописям Фудзиэда Акира считает, что из всех 72 предметов этой коллекции подлинной
является только датируемая вторым годом Шанъюань «Лотосовая сутра».
В Музее каллиграфии района Тайто хранятся рукописи из коллекции Накамура Фусэцу. Эта коллекция имеет достаточно непростую историю и включает в себя
и дуньхуанские, и турфанские рукописи, но поскольку большая ее часть до сих пор
не опубликована, нам остается лишь догадываться о ее истинном содержании. Ранее музей принадлежал семье Накамура, однако в настоящее время он находится
в ведении городских властей, что, вероятно, в дальнейшем поспособствует упрощению доступа к этой коллекции.
139
18 лекций о Дуньхуане
Частный Музей Юринкан был основан в октябре 1926 года Фудзи Юринканом,
его коллекция составлялась на протяжении многих лет и в том числе содержит рукописи и картины из Дуньхуана. В 1954 году этот музей посетил Жао Цзуни, который впоследствии опубликовал «Очерк о фрагментах дуньхуанской рукописи
из коллекции Фудзии Юринкана в Киото» с подробным описанием увиденного.
К статье также был приложен краткий каталог этой коллекции, в котором значились 5 писем, 23 официальных документа, 7 религиозных текстов, 4 панегирика
и 2 смешанных документа [58]. Шестидесятый номер журнала «Каллиграфия» был
посвящен документам конной почтовой службы дальних расстояний (Чансинма),
в него в том числе вошла обширная статья Фудзиэды Акиры, посвященная систематическому изучению таких документов из коллекции Музея Юринкан. В последние годы Чэнь Гоцанем и Ши Пинтином были опубликованы статьи «Важнейшие
сведения о турфанских документах на востоке (первая часть)» [59] и «Дуньхуанское утерянное наследие в частных коллекциях Японии (вторая часть)» [60] — соответственно, с подробными отчетами о посещении Японии. Кроме того, опираясь
на фотографии и оригиналы рукописей, каждый из них подготовил собственный
краткий каталог; такого рода каталоги чрезвычайно полезны для специализированных исследований.
Дуньхуанские рукописи, в том числе и весьма значимые для научных исследований, также хранятся в коллекциях Художественного музея Нэйраку, Центральной
библиотеки Тэнри, библиотеки университета Риукоку, Библиотеки Мицуи, храма
Тосёдай-дзи, Национальной парламентской библиотеки, факультета гуманитарных наук университета Кюсю (рис. 5) и некоторых частных коллекциях. Материалы этих коллекций периодически публикуются в самых разных источниках, однако
до сих пор не предпринято серьезных попыток опубликовать их в широкоформатных фотографических изданиях, подобных выпускаемым в последние годы издательством «Шанхай гуцзи чубаньшэ».
Прочие страны
Кроме описанных выше коллекций, незначительное число рукописей и картин
также хранится в коллекциях Национального музея Индии, Королевской библиотеки Дании, Баварской государственной библиотеки, Художественного музея Фогга
Гарвардского университета, Библиотеки Конгресса США, Библиотеки Геста Принстонского университета, Галереи искусства Фрир, Смитсоновского института и др.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Bannieres et peintures de Touen-houang conservees au Musee Guimet, Nicolas-Vandier ed.,
Paris, 1974.
2. Bannieres et peintures de Touen-houang conservees au Musee Guimet(Planches),L. Hambis ed.,
Paris, 1976.
3. Benveniste E. Codices Sogdiani. Manuscrits de la Bibliotheque Nationale (Mission Pelliot),
Copenhagen, 1940.
4. Benveniste E. Textes sogdiens. Edites, traduits et commentes, Paris, 1940.
5. Catalogue des manuscrits chinois de Touen-houang Fonds Pelliot chinois de la Bibliotheque
Nationale,vol. I, ed. J. Gernet, Wu Chiyu, Pais, 1970; vol. II, M. Soymie ed., Paris, 1983; vol. IV,
M. Soymieed., Paris, 1991; vol. V, Paris, 1995.
6. Catalogue des manuscrits chinois de Touen-houang. Fonds Pelliot chinois de la Bibliotheque
Nationale, VI. Fragments chinois du Fonds Pelliot Tibetain de la Bibliotheque Nationale de France,
F. Wang-Toutain ed., Paris, 2001.
7. Chavannes Ed. Les documents chinois decouverts par Aurel Stein dans les sables du Turkestan
oriental, Oxford, 1913.
8. Feugere L. The Pelliot Collection from Dunhuang / Orientations, 20.3, 1989, рр. 41-52; Ян Ханьчжан (пер.) Дуньхуан яньцзю, 1990, 4 вып. С. 38–46.
9. Giles L. Descriptive catalogue of the Chinese manuscripts from Tunhuang in the British Museum,
London, 1957.
10. Grottes de Touen-houang: Carnet de notes de Paul Pelliot, inscriptions et peintures murale,
I-VI,N. Vandier-Nicolas&M. Maillard, Paris, 1980–1992.
11. Hamilton J. Le conte bouddhique du Bon et du Mauvais Prince en version ouigoure. Manuscrits
ouigours de Touen-houang, Paris, 1971.
12. Hamilton J. Manuscrits ouigours du IXe-Xe siecle de Touen-houang, I-II, Paris Fondation Singerpolignac, 1986.
13. Lalou M. Inventaire des manuscrits tibetains de Touen-houang conserves a la Bibliotheque
Nationale, 3 vol., Paris, 1939, 1950, 1961.
14. Les arts de l’Asie centrale: la collection Paul Pelliot du musee national des arts asiatiquesGuimet, 2 vol. / J. Gies et al. Paris, 1995–1996.
15. Macdonald A. Spanien et Y. Imaeda, Choix de documents tibetaines conserves a la Bibliotheque
Nationale complete par quelques manuscrits de l’India Office et du British Museum, la Bibliotheque
Nationale, 1978–1979.
16. Maspero H. Les documents chinois de la troisieme expedition de Sir Aurel Stein en Asie centrale,
London, 1953.
17. Mirsky J. Sir Aurel Stein. Archaeological explorer, Chicago University Press 1977.
18. Poussin L. Catalogue of the Tibetan Manuscripts from Tun-huang in the India Office Library. L.:
Oxford University Press, 1962.
141
18 лекций о Дуньхуане
19. Riboud K. et Vial G. Tissus de Touen-houang conservées au Musée Guimet et à la Bibliothèque
Nationale (Mission Paul Pelliot XIII), P. 1970, pls.1, 3, 4, 12, 30, 39, 43, 45, 87, P. 3–26, 69–71, 145–
155, 201–207, 221–228, 231–235, 369–370, каталогизированы как EO.1200, EO1208, EO1209/1,
EO3664, EO.1199, EO.1207, EO.3663, MG.23082, MG.23083.
20. Sims-Williams N. et J. Hamilton. Documents turco-sogdiens du IXe-Xe siecle de Touen-houang,
London, 1990.
21. Stein A. The Thousand Buddhas: Ancient Buddhist paintings from the cave-temples of Tunhuang on the western frontier of China, London, 1921.
22. Thomas F. W. Nam, an Ancient Language of the Sino-Tibetan Borderland, London, 1948.
23. Thomas F. W. Ancient Folk-literature from North-Eastern Tibet, Berlin, 1957.
24. Thomas F. W. Tibetan Literary Texts and Documents concerning Chinese Turkestan,4 vol.,
London, 1935–1963.
25. Waley A. A catalogue of paintings recovered from Tunhuang by Sir Aurel Stein, London, 1931.
26. Whitfield R. The art of Central Asia, the Stein collection in the British Museum, Tokio, 1982–1984.
27. Архив Исследовательского института наследия Дуньхуана. Каталог утерянного наследия Дуньхуана из коллекции Исследовательского института наследия Дуньхуана [Дуньхуан вэньу яньцзюсуо цан Дуньхуан ишу мулу] // Собрание материалов духовного наследия
[Вэньу цзыляо цункань]. Вып. 1. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1977. С. 54–67.
28. Библиография Востока, VII, 1934, сс. 87–92; Библиография Востока, VIII-IX, 1935, сс. 99–115.
29. Ван Цзяньцзюнь, Ху Чжэнь. Разъяснение новой нумерации гротов северной части пещер
Могао в Дуньхуане [Могаоку бэйцюй дунку синьбянь кухао шуомин] // Исследование Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1999. № 2. С. 114–121.
30. Ван Яо. Аннотированный каталог дуньхуанских документов на тибетском языке, хранящиеся во Франции [Фацан Дуньхуан Цзанвэнь вэньсянь цзети мулу]. Пекин: Миньцзу чубаньшэ, 1999.
31. Воробьева-Десятовская М. И., И. С. Гуревич, Л. Н. Меньшиков и др. Описание китайских рукописей Дуньхуанского фонда Института народов Азии, в 2-х тт. 1963–1967; «Э цан дуньхуан
ханьвэнь себэнь сюйлу» (на кит. яз.), изд-во Гуцзи чубаньшэ, Шанхай, 1999.
32. Дуньхуан [Дуньхуан] / Под ред. Исследовательского института Дуньхуана. Нанкин: Цзянсу мэйшу чубаньшэ, 1990. А карта звездного неба и гадательные тексты в первом выпуске
«Духовного наследия Китая» [«Чжунго вэньу»] (1979).
33. Дуньхуанские произведения искусства, хранящиеся в России. Совместное издание музея «Эрмитаж» и шанхайского издательства Гуцзи чубаньшэ, тт. 1–4, изд-во Гуцзи чубаньшэ,
Шанхай, 1997–2000.
34. Дуньхуанские рукописи из Центральной Азии, хранящиеся в Национальной библиотекой Франции [Фаго Гоцзя тушугуань цан Дуньхуан Сиюй вэньсянь]. Шанхай: Шанхай гуцзи
чубаньшэ, 1995–2000. тт. 1–13.
35. Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в провинции Ганьсу [Ганьсу цан Дуньхуан вэньсянь]. Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1999. Т. 1–6.
36. Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в России. Совместное издание Санкт-Петербургского филиала Института Востоковедения РАН, главной редакции восточной литературы
142
Лекция пятая. Хранение и систематизация дуньхуанского наследия
издательства «Наука» и шанхайского издательства Гуцзи чубаньшэ «Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в России», тт. 1–15, изд-во Гуцзи чубаньшэ, 1992–2000.
37. Жун Синьцзян. «“Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в Англии”. К вопросу о наименованиях»: «Вэньши», 2000, выпуск 3 (всего выпуск 52), Китайское книгоиздательство, Пекин, 2000, сс. 115–129.
38. Жун Синьцзян. «“Тан Кайюань эр ши цзю нянь сичжоу Тяньшань сянь Наньпин сян цзи”
цаньцзюань яньцзю», «Сиюй яньцзю», вып. 1, 1995, сс. 33–43.
39. Жун Синьцзян. «Дополнения и исправления к «Каталогу фрагментов дуньхуанских рукописей из Британской библиотеки на китайском языке, не относящихся к буддистской
религии»: Сун Цзяюй, Лю Чжунбянь «Изучение китайских и тибетских памятников из Дуньхуана, хранящихся в Британской библиотеке», издательство Чжунго шэхуэй кэсюэ, Пекин, 2000, сс. 379–387.
40. Жун Синьцзян. Рецензия первого тома «Северной части пещер Могао в Дуньхуане» [Дуньхуан Могаоку бэйцюй шику (дии цзюань) пинцзя] // Исследование Дуньхуана [Дуньхуан
яньцзю]. 2004. № 4. С. 178-180.
41. Жун Эньци. Каталог утерянного наследия Дуньхуана в коллекции Музея уезда Дуньхуан
[Дуньхуан сянь боугуань цан Дуньхуан ишу мулу] // Собрание статей, посвященных изучению дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь яньцзю луньцзи]. Вып. 3. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1986. С. 541–584.
42. Заметки [Сюйлу] / Под ред. Цзян Вэйсуна и др. // Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в музее искусств Тяньцзиня [Тяньцзинь ишу боугуань цан Дуньхуан вэньсянь]. Шанхай:
Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1998. Т. 7. С. 8.
43. Извлечения из каталога дуньхуанских рукописей на китайском языке, хранящихся
в Лондоне [Луньдунь цан Дуньхуан Ханьвэнь цзюаньцзы мулу тияо] / под ред. исследовательской группы по изучению наследия Дуньхуана Института китайской литературы Тайваньского университета китайской культуры [Чжунго вэньхуа дасюэ Чжунго вэньсюэ яньцзюсуо Дуньхуансюэ яньцзю сяоцзу] Тайбэй: Фуцзи, 1993.
44. Изучение культуры Центральной Азии [Саиики бунка кэнкю | 西域文化研究]. Т.1: Дуньхуанские буддийские материалы [Тонко Буккё сирё | 敦煌仏教資料] / Под ред. Исследовательской ассоциации культуры Центральной Азии. Киото: Ходзокан, 1958.
45. Икэда Он [池田温]. Документы сокровищницы Сёсоин: дуньхуанские и турфанские документы [Сёсоин мондзё то Тонко, Торуфан мондзё | 正倉院文書と敦煌・吐魯番文書] // Изучение сокровищницы Сёсоин [Сёсоин мондзё кэнкю | 正倉院文書研究]. Вып. 5. 1997. C. 136–137.
46. Иллюстрированный каталог древних писаний: Коллекция Мория Кодзо [Кокё дзуроку:
Мория Кодзо си сюсю | 古経圖録:守屋孝蔵氏蒐集] / Под ред. Национального музея Киото. Киото: Кёто кокурицу хакубуцукан, 1964.
47. Инокути Таидзюн [井ノ口泰淳]. [Каталог хранящихся в Университете Риукоку дуньхуанских рукописей коллекции Отани | 龍谷大学図書館蔵大谷探検隊将来敦煌古写経について] //
Исследование буддологии [Буккёгаку кэнкю | 仏教学研究]. 1984. № 39–40. С. 188–208.
48. Надписи в пещерах Могао в Дуньхуане [Дуньхуан Могаоку гунянжэнь тицзи] / Под ред.
Исследовательского института Дуньхуана. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1986.
143
18 лекций о Дуньхуане
49. Нисиока Сосю. Список переписчиков и сверщиков сутры махаяны “Безмерно Долгая
Жизнь и Превосходящая Мудрость”»: «Иньду сюэ фоцзяо сюэ яньцзю», т. 33, вып. 1, 1984.
50. Общий каталог утерянного наследия Дуньхуана [Дуньхуан ишу цзунму суоинь] /
Под ред. Ван Чжунминя. Пекин: Шану иньшугуань, 1962.
51. Пэн Цзиньчжан, Ван Цзяньцзюнь. Северная часть пещер Могао в Дуньхуане [Дуньхуан Могаоку бэйцюй шику]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2000. Т. 1.
52. Сводный комментарий к трактату о корнях и травах» и «Заветы бхикшу с комментарием»: дуньхуанские рукописи [Хондзо сютю дзёроку, Бику гантю каибон: Тонко сяхон | 本草集
注序録・比丘含注戒本:敦煌写本] / Под ред. Уэямы Даисюн [上山大峻]. Киото: Ходзокан, 1997.
53. Су Юйминь, Тань Чаньсюэ. Древние рукописи из коллекции Музея уезда Юндэн [Юндэн сянь
боугуань цан гусецзин] // Исследование Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1992. № 2. С. 81–84.
54. Токийский национальный музей. Музеи Японии: иллюстрированный каталог [Токё кокурицу хакубуцукан: Тоёкан | 東京国立博 物館・東洋館].
55. Фан Гуанчан. Каталог дуньхуанского наследия, хранящегося в Британской библиотеке (номера S.6981–S.8400) [Инго тушугуань цан Дуньхуан ишу мулу (Сы 6981 хао—Сы 8400
хао)]. Пекин: Цзунцзя вэньхуа чубаньшэ, 2000.
56. Цао Хуайюй. Опись дуньхуанских буддийских текстов из коллекции исторического факультета Северо-западного педагогического университета [Сибэй шиюань Лишиси вэньуши
цан Дуньхуан цзинцзюань лу] // Вестник Северо-западного педагогического университета
[Сибэй шиюань сюэбао]. 1983. № 4, С. 44–46.
57. Цинь Минчжи. Об общих сведениях и каталоге утерянного наследия Дуньхуана в коллекции Музея провинции Ганьсу [Гуаньюй Ганьсу шэн боугуань цан Дуньхуан ишу чжи цянькао
хэ мулу] // Собрание материалов всекитайской дуньхуановедческой конференции 1983 года:
История и литература утерянного наследия [1983 нянь цюаньго Дуньхуан сюэшу таолуньхуй
вэньцзи: Вэньши ишу бянь]. Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1987. Т. 1, С. 459–499.
58. Жао Цзуни. Очерк о фрагментах дуньхуанской рукописи из коллекции Фудзии Юринкан
в Киото [Цзинду Тэнцзин ши Юлиньгуань цан Дуньхуан цаньцзюань цзилюэ] // Коллекция археологических монографий [Цзинui лунь гу цзунхэкань]. Вып. 1. 1957; переиздано: Жао Цзуни.
Очерк о фрагментах дуньхуанской рукописи из коллекции Фудзии Юринкан в Киото [Цзинду
Тэнцзин ши Юлиньгуань цан Дуньхуан цаньцзюань цзилюэ] // Жао Цзуни. Сборник статей Сюаньтана: Исторический раздел [Сюаньтан цзилинь: Шилинь]. Гонконг: Чжунхуа шуцзюй, 1982.
Т. 3, С. 998–1010.
59. Чэнь Гоцань. Важнейшие сведения о турфанских документах на востоке (первая часть) [Дун
фан Тулуфань вэньшу цзияо (и)] // Материалы об истории периодов Вэй, Цзинь, Северных
и Южный династий, Суй и Тан [Вэй Цзинь Наньбэйчао Суй Тан ши цзыляо]. Вып. 12. 1993. С. 4045.
60. Ши Пинтин. Дуньхуанское утерянное наследие в частных коллекциях Японии (вторая
часть) [Жибэнь гунсы шоуцан Дуньхуан ишу сюйлу (эр)] // // Исследование Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1994. № 3. С. 90–100.
ЛЕКЦИЯ ШЕСТАЯ
БОРЬБА ЗА СОКРОВИЩА ХОТАНА,
КУЧА, ЛОУЛАНЯ И ГАОЧАНА
Распространение дуньхуанских манускриптов пришлось на период между падением династии Цин и установлением Китайской Республики. Это было отнюдь
не случайностью, а закономерным продолжением, с одной стороны, борьбы между великими державами за сокровища древних цивилизаций Центральной Азии,
с другой, — угасания маньчжурской династии, которая к тому времени уже не могла защитить не только находящуюся на отдаленной окраине пещеру Цанцзиндун,
но даже императорский парк Юаньминъюань.
Предыстория борьбы за древние
сокровища Центральной Азии
Согласно историографическим источникам, между эпохами Хань и Тан в Западном крае существовали десятки больших и малых государств-оазисов. В результате
постепенного объединения они сформировали несколько культурных центров, таких как Хотан, Янгишар (современный Кашгар), Куча, Карашар, Лоулань (современный Чарклык) и Гаочан (современный Турфан). Они были расположены на маршрутах Великого Шелкового пути, и культурный обмен между Западом и Востоком
шел через них. Каждый из них характеризовался, с одной стороны, культурным
многообразием и космополитичностью, что всегда отличало города Шелкового
145
18 лекций о Дуньхуане
пути, с другой — наличием собственных ярких культурных и религиозных особенностей, что было присуще каждому народу Центральной Азии.
Однако после Х века начался постепенный процесс тюркизации местного населения, что повлекло за собой его исламизацию. Кроме того, скудность песчаной
почвы, ее низкая плодородность и другие естественные природные условия привели к тому, что былые центры культурного многообразия либо исчезли в песках
огромной пустыни, либо оказались заброшенными в диких горных районах. Описанные Фасянем и Сюань-цзаном великолепные монастыри и храмы перестали существовать, паломники больше не собирались для духовных практик в эти места,
где когда-то читали проповеди Кумараджива и Сиксананда. Оглядываясь назад, мы
можем лишь сожалеть об утраченном многообразии.
После 1840 года канонерские лодки западных стран захватили прибрежные
районы Китая, период процветания династии Цин от правления императора Канси до Цяньлуна подошел к концу, империя начала приходить в упадок. К концу
XIX века большая часть территории Китая и к северу, и к югу от Янцзы оказалась
в сфере влияния разных государств, а контроль над Синьцзяном стал объектом
борьбы между Англией с ее индийской колонией и Российской империей, захватившей большую часть Центральной Азии. Чтобы включить его в зону своего влияния, готовясь к военным действиям, Россия и Англия беспрерывно посылали
в Синьцзян экспедиции для сбора необходимой информации о ландшафте, дорогах,
населенных пунктах, политической ситуации и пр. Таким образом, основной целью
миссий Томаса Дугласа Форсайта 1870 и 1873 годов, экспедиции Фрэнсиса Янгхазбенда 1887 года и четырех экспедиций Н. М. Пржевальского 1870–1885 годов была
географическая и военная разведка, поэтому, отмечая встречающиеся предметы
старины, они не обращали на них особого внимания.
На рубеже 1880–1890-х годов произошел целый ряд событий, которые серьезным образом сказались на росте интереса к древностям из Центральной Азии,
а впоследствии и на изучении истории древностей этого региона.
1. В 1889 году неизвестные охотники за древностями обнаружили на руинах в окрестностях Куча целое собрание берестяных рукописей на санскрите.
В 1890 году часть из них была куплена в Куча британским лейтенантом Гамильтоном Бауэром, который отправил рукописи в Калькутту санскритологу Августу
Фредерику Рудольфу Хёрнле (1841–1918), на тот момент занимавшему должность
генерального секретаря Азиатского общества Бенгалии. После тщательного анализа Хёрнле удалось установить, что эта санскритская рукопись является старейшей из известных на тот момент. Кроме того, он выяснил, что большая ее часть
досталась российскому генеральному консулу в Кашгаре Николаю Федоровичу
Петровскому. В 1893 он написал сэру Чарльзу Лайаллу, министру внутренних дел
Британской Индии, письмо с просьбой к английскому правительству организовать сбор обнаруженных при раскопках в Синьцзяне документов и дальнейшую
их пересылку в Британский музей. 22 августа 1893 года лейтенант Колонел Барр,
146
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
резидент в Кашмире, в соответствии с приказом правительства Британской Индии проинструктировал чиновников из Гилгита, Кашгара, Леха и других территорий о необходимости сбора обнаруженных при раскопках в Синьцзяне документов. С 1893 по 1899 год Хёрнле была передана 31 партия предметов. Восемнадцать
из них были собраны резидентом в Кашмире и его специальным помощником
по китайским делам Джорджем Макартни, впоследствии ставшим британским
консулом в Кашгаре, двенадцать — преемником на должности специального политического представителя Великобритании в Лехе, Ладахе и Гилгите капитаном
Стюартом Годфри, одна — британским политическим представителем в Кашмире
Альбертом Тальботом. Впоследствии эти документы и артефакты стали известны как «коллекция Хёрнле», большая часть которой была выкуплена через торговцев у охотников за древностями в Куча и Хотане. Коллекция Хёрнле состояла,
за исключением некоторых артефактов, из рукописей на санскрите и китайском,
а также из рукописей на двух неизвестных языках, которые впоследствии были
идентифицированы как хотаносакский и западно-тохарский (или «тохарский Б»).
Кроме того, существовал еще один «неизвестный язык», который, несмотря на все
усилия Хёрнле, так и не удалось расшифровать. Как выяснилось позже, рукопись
на нем оказалась подделкой, которую специально изготовили для продажи западным охотникам за древностями [36].
На основании этих материалов Хёрнле опубликовал серию статей. Вот три
его официальных доклада: «Третья группа рукописей коллекции из Центральной Азии»; «Доклад о коллекции древностей из Центральной Азии. Часть первая»;
«Доклад о британской коллекции древностей из Центральной Азии. Часть вторая»
[14; 15; 16]. Эти рукописи вошли в коллекцию Отдела восточных рукописей и печатных изданий Британского музея, после чего большая часть текстов на санскрите, хотаносакском и западно-тохарском была передана библиотеке Министерства по делам Индии, а тринадцать фрагментов рукописей на китайском остались
в Британском музее до 1973 года, после чего были перенесены на хранение в Британскую библиотеку.
2. В 1890 году в Центральную Азию была направлена французская географическая экспедиция под руководством Жюля Дютрейля де Рэна (1846–1894). Во время остановки в Хотане члены экспедиции выкупили несколько берестяных рукописей на гандхари. Когда экспедиция в 1894 году вошла в Тибет, Дютрейль де Рэн
был убит, а другой член экспедиции, Фернальд Гренард, едва избежавший смерти, по возвращении в Париж опубликовал доклад о путешествии [6; 48]. Обнаруженный ими фрагмент берестяной рукописи перевода «Дхаммапады» («Фа цзюй
цзин») на гандхари впоследствии изучил британский исследователь Джон Бро, который установил, что его текст является частью того же документа, что и фрагмент, оказавшийся в руках Н. Ф. Петровского. Опубликованная им монография
с полным текстом этой рукописи стала одним из важнейших источников для первого этапа изучения центральноазиатского буддизма [2].
147
18 лекций о Дуньхуане
3. В действительности уже в 1880-х годах российский генеральный консул в Кашгаре Н. Ф. Петровский (1837–1908) начал собирать литературные памятники и исторические документы
Центральной Азии и даже отправил в Азиатский
музей выкупленную у местных жителей рукопись
на сброшюрованных пальмовых листьях, ее язык
был определен российским академиком С. Ф. Ольденбургом как древний центральноазиатский
язык (названный позже хотаносакским), записанный слоговым письмом брахми. В 1891 году Ольденбург обратился в Восточное отделение Российского археологического общества с просьбой
обязать российского генерального консула в Кашгаре собирать центральноазиатские древности
и как можно скорее организовать археологическую экспедицию в этом регионе. Впоследствии
Россия добилась больших успехов по обоим направлениям работы. За осень и зиму 1892–1893
годов Петровский отправил Ольденбургу более
сотни фрагментов рукописей, добытых у местных жителей в Куче, Корле и Аксу. С 1893 по 1903
год Ольденбург опубликовал целую серию статей
в «Записках Восточного Отделения Российского
Археологического Общества» (ЗВОРАО), посвященных записанным письменностью брахми буддийРис. 1. Рукописная копия «Стези
ским текстам. В 1987 году им была опубликована
добродетели» [«Фа цзюй цзин»
статья «Предварительная заметка о буддийской
| «Дхаммапада»], записанная
рукописи, написанной письмом kharoṣṭh», в котокхароштхи (Serinde, p. 105)
рой рассматривал одностраничную берестяную
рукопись перевода «Дхаммапада» («Фа цзюй цзин») на гандхари. В ходе дальнейших
исследований было доказано, что Петровскому удалось получить фрагмент той же
копии, что и французской научной экспедиции Жюля Дютрейля де Рэна. Петровскому удалось собрать 251 рукопись с текстами на санскрите, 23 деревянные дощечки с текстом на санскрите (включая две деревянные дощечки на кхароштхи и одну
на смеси брахми и кхароштхи), 297 текстов на хотаносакском (из которых 59 — буддийские и 238 — мирские), 3 фрагмента на западно-тохарском, 4 рукописи на тибетском и 4 текста, записанных неизвестной письменностью, — всего 582 документа.
С тех пор российские дипломаты продолжали собирать предметы старины.
Например, между 1898 и 1918 годами российским генеральным консулом в Урумчи Н. Н. Кротковым (1869–1919) в Петербургскую академию наук было выслано
148
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
несколько центральноазиатских рукописей, в том числе несколько рукописей, выполненных уйгурской скорописью и полускорописью, 26 рукописей на санскрите,
одиннадцать рукописей на западно-тохарском, три группы рукописей на тибетском,
31 манихейский текст на согдийском, одну рукопись на сирийском и десять, записанных неизвестной письменностью. Кроме того, им было собрано множество древних произведений искусства. Большая часть его коллекции происходила из Турфана. В 1904–1909 годах преемником Петровского на посту генерального консула
в Кашгаре стал С. А. Колоколов, который продолжил дело своего предшественника. Так, в 1905 году он отправил в Азиатский музей три группы санскритских рукописей, одна из которых в дальнейшем была идентифицирована как подделка.
В том же году еще восемь групп санскритских текстов были переданы в качестве подарка Русскому комитету для изучения Средней и Восточной Азии М. И. Лавровым.
В 1908 году российский консул в Корле А. А. Дьяков собрал группу из 29 обнаруженных во время раскопок могильника Астана недалеко от Турфана фрагментов рукописных и печатных текстов на китайском и уйгурском языках, в том числе рукопись
с манихейским обетом на уйгурском языке и раздел «Всеобщие врата» («Пумэнь»)
«Лотосовой сутры» («Саддхарма пундарика сутра», «Мяофа ляньхуа цзин»).
Европейские ученые осознали научную значимость древних рукописей благодаря работе Хёрнле, а изучение фрагмента берестяной рукописи перевода
«Дхаммапада» («Фа цзюй цзин») на гандхари, обнаруженного Жюлем Дютрейлем де Рэном, дало новый импульс развитию востоковедения в западных странах.
В 1899 году на XII Конгрессе востоковедов в Риме по инициативе русского ученого
В. В. Радлова была создана Международная ассоциация по изучению Центральной
и Восточной Азии со штаб-квартирой в Санкт-Петербурге и отделениями в каждой
стране-участнице. Основной целью ассоциации стало развитие археологии северо-западных территорий Китая. Начиная с этого момента каждая страна стремилась отправить научную экспедицию в китайскую провинцию Ганьсу, в Синьцзян,
Монголию или Тибет, чтобы среди развалин древних городов или буддийских монастырей найти памятники материальной культуры.
Археологические экспедиции
в Центральную Азию начала XX века
Экспедиции Свена Гедина
Между 1893 и 1935 годами швед Свен Гедин (1865–1952) совершил четыре экспедиции в Центральную Азию. Охват их был чрезвычайно широк, и экспедиции
других ученых того времени не идут с ними ни в какое сравнение — он практически полностью изучил Ганьсу, Синьцзян, Внутреннюю Монголию и Тибет. Более
того, он хоть и столкнулся с многочисленными трудностями, но, будучи настоящим
149
18 лекций о Дуньхуане
любителем приключений, прошел по многим дорогам, прежде неизвестным его
предшественникам. Благодаря этому ему удалось заполнить большое количество
пробелов в географических сведениях о Центральной Азии. Одновременно с этим
он стал первым европейским ученым, посетившим целый ряд синьцзянских археологических памятников, например, Дандан-Ойлык и Лоулань. Результаты экспедиций Гедина были очень значимы и затрагивали области различных наук. Первостепенное значение, конечно, имела географическая составляющая, но было также
получено немало сведений и материалов, касающихся археологии.
Четыре экспедиции Свена Гедина были чрезвычайно плодотворными, и после
них осталось много заметок и других материалов. Ниже мне хотелось бы отметить
только полученные им древние тексты и артефакты.
Во время первой центральноазиатской экспедиции, после трудного перехода через пустыню Такла-Макан в начале 1898 года, Гедин реорганизует экспедиционное
снаряжение, перебирается из Кашгара в Хотан, где готовится к еще одному переходу через пустыню. На рынках Хотана он покупает множество маленьких терракотовых статуэток и старинных монет, а также собирает сведения о древних городах.
24 января на границе между уездами Керия (Юйтянь) и Чира (Цэлэ) на северо-востоке округа Хотан он, под руководством местного гида, находит руины «такла-маканского древнего города», на которых в результате осмотра и поспешных раскопок
ему удается найти некоторые тексты, буддийские статуи и другие артефакты. Этот
«такла-маканский древний город» оказался Дандан-Ойлыком, как установил Стейн,
которому удалось собрать там значительный материал. Кроме того, примерно в это
время фрагменты обнаруженных здесь рукописей попали в руки российскому генеральному консулу в Кашгаре Петровскому. Покинув эти руины, экспедиция Гедина
продолжила движение на северо-восток и 2 февраля обнаружила руины, которые
были известны среди местного населения как «Карадон», где экспедицией также
были собраны некоторые артефакты. Заметки Гедина об этой экспедиции под названием «Пересечение Азии» были опубликованы в 1898 году [12], а на следующий
год он завершил официальный доклад «Географические и научные открытия моих
путешествий по Центральной Азии в 1894–1897 годах» [11].
В 1899 году Гедин начинает свою вторую экспедицию в Центральную Азию.
На первом этапе он преимущественно спускается по течению рек Яркенд и Тарим.
Во время обследования района Лобнор в марте 1900 года экспедиция Гедина случайно натыкается на всемирно известный древний город Лоулань, но вынужденно покидает его из-за нехватки времени на раскопки. Чтобы провести их, в марте
1901 года Гедин после завершения обследования Северного Тибета, возвращается
в Лоулань (рис. 2). В результате семидневных раскопок удалось обнаружить тексты на китайском и бамбуковые дощечки с надписями на кхароштхи, которые подтвердили, что это действительно руины Лоуланя. Кроме того, были найдены старинные монеты, изделия из дерева, изображения Будды, керамические изделия,
изделия из шелка и другие артефакты. В ходе специального исследования Лобнора
150
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
Гедин выдвинул известное предположение о том, что оно является блуждающим
озером. После этого Гедин еще в течение года исследовал Тибет и только в июне
1902 года вернулся на родину. В 1903 году он издал свои путевые заметки под заголовком «Азия: тысяча миль неизвестной дороги» [10]. Эта работа очень быстро
была переведена на многие языки, а вышедший в том же году английский перевод
под названием «Центральная Азия и Тибет. О священном городе Лассе» [3] получил
даже большую известность, чем шведский оригинал. В 1904–1907 годах Гедином
были составлены восьмитомные «Научные результаты путешествия в Центральную Азию в 1899–1902 годах», шесть томов которых содержали текст, а остальные два — карты. Первые четыре тома были написаны лично Гедином, а другие
два — специалистами из разных областей [27]. Второй том «Лобнор» содержал записи об обнаружении древнего города Лоулань. Посвященная археологии отдельная книга шестого тома не была опубликована вовремя в связи с тем, что расшифровывавший обнаруженные в результате раскопок тексты Карл Химли скончался
от болезни. Его работу продолжил Август Конради, а ее результаты были опубликованы под заголовком «Китайские рукописи и прочие находки Свена Гедина в Лолане» только в 1920 году [5].
Рис. 2. Буддийская ступа в руинах древнего Лоланя
(«Свен Гедин и королевство Лолань» [«Сувэн Хэдин то роран
ококу тэн» | «スウエン.ヘデインと 樓蘭王國展»], С. 51)
Основная работа третьей экспедиции Свена Гедина 1905–1908 годов проходила в Тибете. С точки зрения получения древних текстов его четвертая экспедиция
в Центральную Азию, возглавляемая им совместная китайско-шведская научная
экспедиция в северо-западную часть Китая 1927–1935 годов, принесла огромные результаты. В совместно организованной Китаем и Швецией экспедиции
151
18 лекций о Дуньхуане
комплексного изучения северо-западных территорий Китая участвовали специалисты из разных областей, некоторые из них путешествовали по одному, другие —
вместе с группой. Результаты оказались впечатляющими. Гедин полностью руководил экспедицией, и хотя территориально ее охват был велик, ученому удалось
провести лишь несколько полевых работ за пределами региона Лобнор, невелико и число добытых им артефактов. Если говорить о других членах экспедиции,
то кто-то из них оказался более удачливым, кто-то — менее. В 1944 году Гедин издал заметки об этом путешествии под заголовком «История экспедиции в Азию
1927–1935 годов» [13].
Во время этой экспедиции археолог Фольке Бергман и его китайские коллеги на территории, примыкающей к берегу реки Эдзин-Гол, обнаружили более
десяти тысяч деревянных дощечек с разборчивыми китайскими иероглифами,
которые впоследствии стали известны как ханьцзяни из Цзюйянь. Археологические работы были описаны Бергманом в книге «Археологические исследования
в Синьцзяне»[1].
Основная часть коллекции Свена Гедина хранится в Национальном музее этнографии в Стокгольме.
Три экспедиции Ауреля Стейна
В юности Аурель Стейн обучался в университетах Вены, Лейпцига, Оксфорда
и Лондона. В 1887 году он прибыл в Британскую Индию, где занимал пост ректора
Восточного колледжа Лахора, ректора Университета Калькутты и другие должности. Он изучал санскрит и перевел текст, известный под названием «Поток царей»
(«Раджатарангини»), кроме того, им было собрано немало санскритских рукописей. При поддержке и финансовой помощи правительства Британской Индии, Британского музея, Министерства по делам Индии и других организаций Стейн совершил три длительных экспедиции в Центральную Азию, результаты которых были
чрезвычайно значимы.
Во время первой экспедиции 1900–1901 годов основные раскопки проводились
на археологических памятниках Хотана и Нии. Были обнаружены: древнее городище Йоткан, идентифицированное как древняя столица Хотана, еще не разграбленный до конца охотниками за древностями Дандан-Ойлык, руины храма в Эндере,
развалины Карадонга, останки Аксипила, ступы в Раваке к северу от Хотана и полный руин район города Ния. Также было найдено большое количество текстов
на санскрите, хотаносакском и кхароштхи, отдельные тексты на китайском и множество других артефактов (рис. 3). Рассказ Стейна об этой экспедиции был опубликован под названием «Погребенные в песках руины Хотана» [32], а позже появился
и официальный отчет под названием «Древний Хотан: детальный доклад об археологических раскопках в китайском Туркестане» [29].
152
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
Рис. 3. Ксилограф зороастрийского изображения, обнаруженный Аурелем Стейном
в Дандан-ойлыке недалеко от Хотана (Serinde, p. 285)
Во время второй экспедиции в Центральную Азию, кроме повторного посещения Хотана и Нии, Стейн прошел по южной окраине Таримской равнины и провел раскопки на руинах Лоланя и Мирана. Затем углубился внутрь коридора Хэси
и в результате раскопок на территории, примыкающей к огневым и дымовым башням Великой китайской стены в окрестностях Дуньхуана, обнаружил большое количество бамбуковых или деревянных дощечек с надписями эпохи Хань. Он также
посетил пещеры Могао, где сфотографировал настенную роспись и фрески гротов,
и, воспользовавшись невежественностью Ван Юаньлу, за бесценок выкупил у него
24 ящика материалов из пещеры Цанцзиндун и 5 ящиков картин на тафте, изделий из шелка и прочих артефактов. Затем он в достаточно короткий срок посетил
пещеры Юйлинь в уезде Аньси и древние руины Турфанской впадины. После чего,
пройдя по северному краю Таримской равнины, он посетил Карашар и Куча, пересек пустыню Такла-Макан и, пройдя через Карадонг, вернулся в Хотан, где провел раскопки в окрестностях древнего поселения Домоко. Из Хотана он направился на север, где занялся раскопками древней крепости в Мазар-Тага. После этого,
пройдя через Аксу и Маралбаши, покинул территорию Китая. Стейн опубликовал
об этой экспедиции заметки «Руины китайской пустыни» [31] и официальный отчет «Сериндия: детальный доклад об археологических исследованиях в Центральной Азии и Западном Китае» [33].
Третья экспедиция в 1913–1915 годах также отправилась по южному краю
Таримской равнины на восток. Были проведены раскопки на памятниках в Хотане, Ние, Лолане и других местах и собран новый материал в Мазар-Таге, Балавасте и Вашисе. После чего экспедиция добралась до провинции Ганьсу, где провела
раскопки у огневых и дымных башен Великой китайской стены между Дуньхуаном и Цзюцюанем, после чего Стейн во второй раз посетил пещеры Могао и выкупил у Ван Юаньлу еще 570 дуньхуанских рукописей. Затем экспедиция углубилась
153
18 лекций о Дуньхуане
в район Цзюянь, где провела раскопки на месте древнего тангутского города Хара-Хото (Хэйчэн), после чего добралась до Турфана, где занялась раскопками
на местах древних захоронений Астаны, сняла фрески со стен гротов Безеклика,
собрала материалы в Туйюгоу и других местах. Затем были проведены частичные
раскопки руин Куча, после чего экспедиция покинула территорию Китая и направилась в Иран. Стейн не оставил личных заметок об этой экспедиции и только
в 1928 году в Оксфорде опубликовал официальный отчет «Внутренняя Азия: детальный доклад об археологических исследованиях в Центральной Азии, Ганьсу
и Восточном Иране» [30].
Во время трех своих экспедиций в Центральную Азию Стейн в основном проводил раскопки по южному маршруту Великого Шелкового пути. Им было получено
множество текстов на кхароштхи, санскрите, хотаносакском, тохарском, тибетском,
уйгурском, согдийском и китайском языках. Расшифрованные и изученные по отдельности разными специалистами, они легли в основу изучения истории Центральной Азии.
Русские экспедиции
В 1898 году Петербургская академия наук направила в Турфан экспедицию
под руководством Д. А. Клеменца (1848–1914), во время которой был исследован
древний город Гаочан, проведены раскопки на местах древних захоронений Астаны, произведена съемка и составлена карта местности пещеры тысячи Будд Безе
клика. В Безеклике членам экспедиции удалось обнаружить значительное количество настенных росписей с надписями на брахми и согдийском. Также им удалось
добыть несколько печатных фрагментов буддийских текстов на санскрите и уйгурском. Все они оказались ранними ксилографическими изданиями текстов школ Хинаяны, идентичными тем, что позже достались немецким экспедициям в Турфане.
О ходе этой экспедиции Клеменцом был написан «Отчет об экспедиции в Турфан,
организованной Императорской Академией наук Санкт-Петербурга в 1898 году»
на немецком языке [23].
Во время второй экспедиции в Турфан под руководством А. И. Кохановского
было получено двадцать различных текстов, среди которых — одна рукопись на
санскрите, девять рукописей на китайском, по одному рукописному и печатному
тексту на тибетском, один печатный текст на монгольском, три рукописи на уйгурском, два двуязычных текста на китайском и уйгурском языках, а также несколько
манихейских текстов на согдийском языке. Эти материалы первоначально были
переданы Императорскому русскому географическому обществу, а впоследствии
Азиатскому музею, где были каталогизированы Ольденбургом в «Краткой описи
составленного д-ром Кохановским собрания древностей из Турфана» [24 (см. комментарий в бибилиографии)].
154
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
Одновременно с этим в 1906–1907 годах М. М. Березовский возглавил экспедицию, изучавшую район Куча. Члены экспедиции посетили пещеры Кизила и Кумтуры, где ими был обнаружен 31 текст, среди которых — 24 рукописи на санскрите,
один печатный текст на китайском, два двуязычных текста на китайском и уйгурском языках, один двуязычный текст на уйгурском и брахми и один текст на китайском, записанный письменностью брахми. Кроме того, было обнаружено небольшое количество очень важных текстов на западно-тохарском.
В 1907–1909 годах П. К. Козлов возглавил экспедицию, которая проводила
раскопки тангутского города Хара-Хото (Хэйчэн). В ходе этих раскопок удалось найти восемь тысяч текстов на тангутском, китайском, монгольском и других языках,
а также 3500 других артефактов. Среди остальных российских коллекций эти материалы выделяются своей исключительной полнотой, поскольку их количество чрезвычайно велико. Доклад Козлова об этой экспедиции «Монголия и Амдо и мертвый
город Хара-хото. Экспедиция Русского географического общества в Нагорной Азии
1907–1909 годов» был в 1923 году опубликован в Москве и Петрограде [43].
В 1909–1910 годах первой российской экспедицией в Центральной Азии, отправленной в Синьцзян, руководил лично Ольденбург. Основной его целью было
изучение Турфанской впадины, где он посетил и провел частичные раскопки древних городов Гаочана и Ярхото, древних захоронений Астаны, пещер Безеклика
и Шэньцзиньку. Кроме того, он посетил руины буддийского монастыря Цигэсин
в Карашаре и археологические памятники Субаши, Сенмусаими, Кизилгах, Кумтур
и Кизил в Куча. Несмотря на высокую результативность, об этой экспедиции был
опубликован очень короткий доклад «Русская Туркестанская экспедиция 1909–
1910 года», он не содержит подробностей. Ольденбургом было собрано по меньшей мере семнадцать групп фрагментов санскритских рукописей и некоторое количество уйгурских текстов. Впоследствии они были опубликованы С. Е. Маловым
в книге «Уйгурские рукописи, документы экспедиции С. Ф. Ольденбурга».
В отличие от экспедиций Стейна, русские экспедиции преимущественно проводились по северному маршруту Великого Шелкового пути, но в результате дали
такой же обильный и разнообразный материал. И тогда как Стейн завладел содержимым пещеры Цанцзиндун на востоке Ганьсу и Нинся, Козлову досталась сокровищница Хара-Хото.
Немецкие экспедиции в Турфан
Блестящие открытия Клеменца в Турфане и впечатляющие результаты раскопок Стейна в Хотане побудили специалиста в области индийского искусства Альберта Грюнведеля (1856–1935), работавшего в Этнологическом музее в Берлине,
направиться в Центральную Азию. Для исследований он выбрал Турфан. В августе
1902 года Грюнведель, Георг Хут (1867–1906) и Теодор Бартус, втроем организовав
155
18 лекций о Дуньхуане
первую немецкую экспедицию в Турфан, выехали из Берлина и, пройдя через принадлежавший России Туркестан, добрались до Турфанской впадины. В ходе раскопок за четыре месяца с декабря 1902 по март 1903 года в древнем городе Гаочане,
Шэньцзиньку и Муртуке они собрали 44 ящика находок, в числе которых были рукописи, ксилографические издания, фрески, изваяния и др. Среди рукописей имелись тексты на санскрите, орхонско-енисейском, уйгурском, китайском, тибетском
и монгольском языках. В 1906 году Грюнведель в Мюнхене опубликовал «Отчет
об археологической работе в Гаочане и его окрестностях зимой 1902–1903 годов [9].
Материалы экспедиции были переданы Немецкому востоковедческому сообществу.
Рихард Пишели (1849–1908), ответственное
лицо немецкого отделения Международной ассоциации по изучению Центральной и Восточной Азии, и Генрих Людерс (1869–1943) предложили как можно раньше отправить новую
экспедицию в Синьцзян. Их поддержал немецкий кайзер, и новая научная экспедиция получила необходимое финансирование от императорского дома и Министерства образования.
Из-за болезни Альберта Грюнведеля главой
второй экспедиции в Турфан был назначен
Альберт фон Лекок (1860–1930), еще один археолог-востоковед Этнологического музея Берлина. Организованная Лекоком и Бартусом экспедиция добралась до Турфана в ноябре 1904
года и продолжила раскопки в Гаочане, одновременно с этим дополняя существующие географические карты и делая зарисовки. Во время
раскопок были обнаружены тексты на семнадРис. 4. Голова бодхисаттвы,
цати языках, записанные двадцатью четырьмя
обнаруженная немецкой
видами письменности. После этого экспедиция
экспедицией в Кизиле (Serinde, 132)
отправилась в пещеры Шэньцзиньку, Безеклика, Муртука, Туйюгоу и другие места, в гротах которых было срезано множество фресок. В августе 1905 года Лекок направился в регион Хами, но там изыскания дали
незначительные результаты. Здесь же он получил телеграмму из Берлина, в которой ему приказывали отправиться в Кашгар, чтобы встретиться с Грюнведелем
и вместе с ним двигаться на запад. Об этой экспедиции Лекоком по-английски был
написан «Краткий доклад о первой королевской прусской (второй немецкой) экспедиции в Турфан в китайском Туркестане: о ее причинах, ходе и результатах», опубликованный в 1909 году в журнале Королевского азиатского общества Англии [18].
В 1913 году Лекок опубликовал «Гаочан: иллюстрированный каталог важнейших находок первой королевской прусской экспедиции в Турфан в Восточном Туркестане»
156
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
[21], в котором были представлены фрески гротов Безеклика, а поскольку оригиналы этих фресок были уничтожены во время бомбардировок Берлина союзниками,
чтобы получить представление о прежнем блеске и величии Безеклика, мы можем
опираться только на эту книгу. Кроме того, Лекоком были опубликованы заметки
о второй и третьей экспедициях под заголовком «По следам Эллады в Восточный
Туркестан: отчет об исследованиях и путешествии второй и третьей экспедиций
в Турфан» [19], которые А. Барвелл перевела на английский под заголовком «Погребенные сокровища Туркестана. Отчет о деятельности и приключениях второй и третей немецких экспедиций в Турфан» [20].
Третья экспедиция началась в декабре 1905 года, после того, как прибывший
в Кашгар Грюнведель встретился с Лекоком и они вместе направились на восток. После непродолжительной остановки в Тумшуке они немедленно приступили к изучению пещер Кумтура и Кызыл на западе района Куча (рис. 4), где сняли
фрески и собрали большое количество текстов на санскрите, тохарском, уйгурском
и других языках. В мае 1905 года экспедиция, продолжая движение на восток, добралась до руин буддийского монастыря Цигэсин (Шорчук) в окрестностях Карашара, где также срезала большую партию буддийских фресок и изваяний. После этого
Лекок из-за болезни был вынужден раньше срока вернуться на родину, а экспедиция под руководством Грюнведеля продолжила движение на восток в Турфан, где
до апреля 1907 года работала в древнем городе Гаочан и районе Хами. Эта экспедиция оказалась менее продолжительной, чем две предыдущие, она вышла за границы Турфана и исследовала почти всю северную окраину Таримской равнины.
По возвращении в Германию Грюнведель опубликовал два официальных доклада: «Священные буддийские места в китайском Туркестане: отчет об археологических работах 1906–1907 годов в государстве Куча, Карашаре и оазисе Турфан» [7]
и «Древнее государство Куча» [8].
Вдохновившись найденными произведениями искусства, после выздоровления
Лекок подготовил еще одну экспедицию в Синьцзян. В то время там царили беспорядки после падения маньчжурской династии. Проигнорировав предупреждения немецкого Министерства иностранных дел, Лекок и Бартус в мае 1913 года выехали из Берлина в Кашгар. Основной целью этой экспедиции стала Куча, и кроме изучения всех
тех пещерных храмов, которые уже были осмотрены во время третьей экспедиции,
они также обследовали Ачык-Илек Субаши, Кириш, Сенмусаими. Затем они отправились на восток, где провели раскопки в Кумтуре. В ноябре экспедиция вернулась
в Тумшук, где работала до середины января 1914 года. Всего по окончании экспедиции было собрано 40 больших ящиков материалов, которые были отправлены в Берлин, а по ее результатам Лекок подготовил доклад «О стране и людях в Восточном
Туркестане: отчеты и путешествие четвертой немецкой экспедиции в Турфан» [22].
Результаты немецких экспедиций не ограничивались исследованием обозначенного в названии доклада Турфана: были найдены также древние произведения
искусства и текстовые материалы из Куча, Карашара и Маралбаши.
157
18 лекций о Дуньхуане
Японские экспедиции Отани
Японские экспедиции Отани стали единственными среди экспедиций великих
держав в Центральную Азию, которые финансировались частным лицом.
В августе 1902 года Отани Кодзуй в сопровождении Ватанабэ Тэссина, Хори
Кэнъю, Хонда Эрю и Иноуэ Коэна выехал из Лондона, прошел через Бухару и Самарканд и, перейдя Памир, добрался до Кашгара. Хонда и Иноуэ под руководством Отани
отправились дальше на юг, в Индию, откуда, получив новости о кончине отца, Отани вернулся на родину, где занял отцовское место и стал 22-м настоятелем школы
японского буддизма Дзёдо-синсю. Ватанабэ и Хори направились вдвоем из Кашгара
в Каргалык и Хотан. В 1903 году они пошли на север до Аксу, оттуда на восток в Куча.
Четыре месяца они проводили раскопки в районе Кызыла и пещер тысячи Будд
Кумтура, а также руин Тонгуз-баша и Субаши. Затем ученые отправились в Турфан
и занялись раскопками древних захоронений в Астане и Караходже. И наконец, пройдя через Урумчи, Хами, Ланьчжоу и Сиань, в мае 1904 года с находками они вернулись
в Японию. Такой была первая экспедиция Отани в Центральную Азию (1902–1904).
В 1908 году Отани отправил в Центральную Азию новую экспедицию в составе Дзуитё Татибаны и Эйдзабуро Номуры. Они из Пекина добрались до Чжанцзякоу, обогнули Гоби по ее северной границе и вошли во Внутреннюю Монголию,
где на правом берегу Орхона обследовали исторические памятники тюркских, уйгурских, монгольских и других кочевых народов. После этого они направились
на юг и, перейдя Алтайские горы, добрались до руин наместничества танской династии Бэйтин (Бешбалык) на северном склоне Тяньшаня. Обследовав их, экспедиция, пройдя через Урумчи, в ноябре того же года достигла Турфана. Они провели раскопки таких археологических памятников Турфанской впадины, как Ярхото
и Муртук, пещера тысячи Будд Безеклика и каньон Туйюгоу, исследовали древние
захоронения в Астане и Караходже (рис. 5). В феврале 1909 года в Корле Татибана
и Номура разделились, Татибана отправился к Лобнору на юг, где обследовал древний город Лолань, после чего направился на запад по южному маршруту Великого
Шелкового пути. Номура по северному маршруту прошел Кучу и Аксу, а в июле добрался до Кашгара, где оба ученых снова встретились и получили приказ вернуться на родину. Это была вторая экспедиция Отани в Центральную Азию (1908–1909).
В августе 1910 года Дзуитё Татибана выехал из Лондона и через Сибирь добрался
до Синьцзяна. Сначала он отправился в Турфан, где около месяца проводил раскопки, после — на юг в Лоулань, где снял фрески на руинах Мирана. В феврале 1911 года,
выехав из Черчена на север, он пересек пустыню Такла-Макан и добрался до Кашгара на западе. В марте Татибана отправился на юго-восток в Хотан, где также провел
раскопки. Поскольку Отани долгое время не получал вестей от Татибаны, в начале
1911 года он отправил на его поиски Коитиро Ёсикаву. Выехав из Ланьчжоу, Ёсикава
добрался до Дуньхуана, где сфотографировал некоторые из пещерных храмов Могао. 26 января 1912 года Ёсикава по счастливой случайности встретился в Дуньхуане
158
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
Рис. 5. Документ о распределении земли периода династии Тан,
обнаруженный экспедицией Отани в руинах Турфана
(«Избранные материалы культуры Центральной Азии»
[«Саиики бунка сирё сэн» | «西域文化資料選»], С. 77)
с Татибаной, который прибыл туда по южному маршруту Великого шелкового пути
с востока. В Дуньхуане им удалось выкупить некоторые из рукописей пещеры Цанцзиндун. После чего они вместе вернулись к раскопкам в Турфан. Ёсикава остался
работать в Турфане, а Татибана вернулся в Японию по Транссибирской магистрали.
В феврале 1913 года Ёсикава отправился на запад и добрался через Карашар в Куча,
обследовал пещеры Кумтура и руины Субаши. После этого он направился в Кашгар на западе, оттуда в Хотан на юге, а затем пересек пустыню Такла-Макан на севере. Пройдя через Аксу и Чжамутай, он добрался до Или, откуда вернулся на восток в Урумчи, и, пройдя через Турфан, Хами, Дуньхуан, Сучжоу и другие места, в мае
1914 года наконец вернулся в Пекин. Это была третья японская экспедиция Отани
в Центральную Азию (1910–1914) [39; 37; 41; 42; 47].
Поскольку в большинстве своем члены экспедиций Отани не имели археологической подготовки, добытый ими в ходе раскопок материал оказался весьма разрозненным. Впоследствии из-за финансовых проблем собранные находки были рассредоточены, что повлекло за собой еще большие трудности для исследователей.
Французская экспедиция Поля Пеллио
В 1905 году председатель французского отделения Международной ассоциации по изучению Центральной и Восточной Азии Эмиль Сенар назначил Поля Пеллио руководителем французской экспедиции в Восточный Туркестан. В 1906–1908
годах Пеллио вместе с военным врачом Луи Вайаном и фотографом Шарлем Нуэттой работал в Центральной Азии. Сначала ими были обследованы Пещеры трех
159
18 лекций о Дуньхуане
бессмертных буддийских святых (Саньсяндун)
недалеко от Кашгара, а затем по северному
маршруту Великого шелкового пути экспедиция
добралась до селения Маралбаши. В ходе раскопок руин буддийского монастыря в древнем городе Токуз-сарай в тумшукском районе было
обнаружено лишь несколько письменных источников, но при этом довольно много произведений искусства (рис. 6), включая изящные статуи
Будды. Большая часть найденных текстов написана на западно-тохарском языке, записанном
письменностью брахми, и один текст — на тумшукском языке. В районе Кучи Пеллио исследовал Кызыл и пещеры Кумтура, а важнейшим
пунктом раскопок стали руины Дульдур-Акура
к западу от устья реки Вэйгань и югу от Кумтура. Пеллио предположил, что это описанный
Рис. 6. Голова бодхисаттвы,
даосским монахом Сюань-цзаном монастырь
обнаруженная Полем Пеллио
Ашэлиэр и упомянутая танским географом Цзя
в руинах буддийского монастыря
Даном застава Туоцзюегуань. Кроме предметов
Токуз-сарая (Serinde, p. 121)
буддийского искусства, здесь были также обнаружены буддийские рукописи на санскрите, деревянные дощечки с надписями
на западно-тохарском и около двухсот фрагментов буддийских текстов и светских
документов на китайском языке. После этого команда Пеллио провела раскопки
на территории к востоку и западу от руин Субаши, где было обнаружено множество
предметов искусства и текстов на санскрите и западно-тохарском, а также небольшое количество текстов на уйгурском1.
Большая часть находок Пеллио была обнаружена в ходе раскопок в Маралбаши
и Куча, а его записи были впоследствии упорядочены и опубликованы его последователями под заголовком «Документы об археологических материалах экспедиции
Поля Пеллио». Первые два тома работы были составлены Луи Гамбисом. Это «Тумшук (иллюстрации)», главным образом посвященный добытым в результате раскопок в Токуз-сарае буддийским статуям [34], и «Тумшук (разъяснение)» с описанием
руин в районах Тумшука и Кашгара, а также комментариями относительно картин,
статуй и других находок [35]. В третьем томе «Руины Куча: Дульдур-Акура и Субаши (иллюстрации)», также составленном Гамбисом, были опубликованы фотографии раскопок Дульдур-Акура и Субаши, представлены планы этих руин и экспедиционные зарисовки [28]. В четвертом томе «Руины храмовых сооружений в Куча:
1
Пеллио так и не опубликовал более-менее подробного официального доклада, а ограничился двумя лекциями: Pelliot P. Trois ans dans la Haute Asie. Bulletin du Comite de l’Asie francaise. Pelliot. P. Une
bibliotheque medievale retrouvée au Kan-sou.
160
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
Дульдур-Акура и Субаши (разъяснение)» акцент сделан на описании архитектуры
буддийских руин вокруг Куча [17]. Восьмой том «Руины в районе Куча. Надписи
на западно-тохарском», под совместной редакцией Чао Хуашаня, Симона Готье, Моники Майяр и Жоржа Пино, содержит описание руин Куча и Кизилгаха и аннотированный каталог находок. Кроме того, большая часть этого тома посвящена исследованиям Пино надписей на западно-тохарском; в приложении есть иллюстрации
всех изученных надписей [4].
Помимо этой крайне результативной экспедиции было достаточно других,
а кроме того, были поездки путешественников и миссионеров, участники которых
также собрали некоторые материалы, которые, впрочем, не столь значимы, чтобы
обсуждать их здесь.
Результаты археологических экспедиций
в Центральную Азию
Экспедиции многих государств позволили получить бесценные материалы
о древних цивилизациях Центральной Азии, часть из которых представляет собой
предметы искусства или литературные памятники. Поскольку здесь невозможно
исчерпывающе изложить итоги исследований ученых из разных стран за последние сто лет, ограничимся наиболее важными из них.
Хотан
Хотан — крупное государство на южном маршруте Великого Шелкового пути,
которое играло значительную роль в распространении буддийского учения Махаяны на восток.
1). Систематические раскопки Ауреля Стейна буддийских памятников вокруг
Хотана позволили получить представление об основных аспектах буддизма в Хотане и оценить вклад этого государства в буддийское искусство.
2). В Хотане были обнаружены в большом количестве буддийские рукописные
тексты на санскрите и кхароштхи, которые послужили важным материалом для
изучения центральноазиатского буддизма, а также источники буддийского канона в Китае, например, «Лотосовая сутра» («Фацзюй цзин» на гандхари или «Фа хуа
цзин» | «Саддхарма пундарика сутра» на санскрите).
3). Среди первых рукописей на хотаносакском языке (юго-восточная подгруппа иранской группы), который использовался в древнем Хотане, не так много буддийских текстов, но есть множество документов, имеющих отношение к истории
хотанцев. Кроме нескольких деревянных футляров с документами, большая часть
161
18 лекций о Дуньхуане
из известных в настоящее время материалов, относящихся к периоду до VII в.,
представляет собой буддийские тексты. Большинство же светских документов относится к VIII веку, и даже второй его половине.
4). Многие светские документы и буддийские тексты на китайском языке, датируемые второй половиной VIII века, позволяют понять уклад жизни Хотанского гарнизона, одного из четырех танских гарнизонов в наместничестве Аньси. Это
также указывает на широкое распространение китайской культуры и наличие
двойной, китайско-хотанской, системы управления.
Куча, Карашар
Между эпохами Хань и Тан Куча можно было охарактеризовать как крупное
государство на Великом Шелковом пути от Гумо на западе до Карашара на востоке. Фундаментом культуры этого региона служили распространенные здесь тохарские языки.
1) Кроме руин буддийских монастырей, аналогичных хотанским, в этом регионе осталось много пещерных храмов с настенными росписями и фресками буддийской тематики. В настоящее время они представляют собой материал чрезвычайной важности для всех, кто изучает буддийское искусство северного маршрута
Великого Шелкового пути.
2) Найденное здесь большое количество текстов Хинаяны на санскрите доказывает, что местная буддийская традиция отличалась от той, что существовала
в Хотане на южном маршруте Великого Шелкового пути.
3) Тексты на тохарских языках, одной из групп индоевропейских языков, представляют собой новый материал в изучении происхождения индоевропейских
языков и индоевропейцев. Западно-тохарский (или «тохарский Б») использовался
в Куча и для буддийских текстов, и для светских документов, что обеспечило богатый материал для изучения истории этого государства в VII веке. Восточно-тохарский (или «тохарский А») преимущественно использовался в буддийских текстах
Карашара. Например, текст драматического произведения «Записки о встречах
с Майтрея» («Милэ хуйцзянь цзи») лег в основу одноименного текста на уйгурском,
что свидетельствует о дальнейшем культурном взаимовлиянии и взаимодействии
между Карашаром и Куча.
4) Несколько текстов на так называемом «тумшукском», северо-восточном диалекте иранского языка, было обнаружено в Тумшуке, Маралбаши. Я считаю, что
этот язык должен получить историческое название «гуцдезе» (кит. — цзюйшидэ
юй, англ. — gyazdi) [40]. Этот язык использовался и в религиозных, и в светских
текстах; иероглифические подписи на официальных документах свидетельствуют
об использовании «доктрины слабого руководства» варварами (цзими) во времена
династии Тан.
162
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
Лоулань, Ния
На месте обнаруженных Стейном руин Нии в ханьские времена располагалось
государство Цзинцзюе, что подтверждается надписями на найденных во время четвертой экспедиции Стейна в Центральную Азию бамбуковых дощечках времен династии Хань. Во времена Восточной Хань под контролем Цзинцзюе находились восточные территории царства Шаньшань, в IV веке нехватка воды стала причиной
упадка и превращения Нии в руины.
1) С тех пор как в результате археологических раскопок в Нии были обнаружены бамбуковые дощечки с текстами на одном из просторечных вариантов санскрита (гандхари), выполненными письменностью кхароштхи, не утихают споры
о культурной идентичности этого региона. С 1988 года здесь работала совместная
китайско-японская археологическая экспедиция, которой удалось собрать большое
количество памятников материальной культуры и бамбуковых дощечек с текстами, например, вышивку по шелку «Пять звезд восходят на востоке во благо Китая»
(«Усин чу дунфан ли чжунго») и другие артефакты, которые объясняют некоторые
характерные для культур Цзинцзюе и Шаньшань явления.
2) Лоулань был одним из влиятельнейших царств Западного Края. Впоследствии государство сменило название на Шаньшань, его столица была перенесена
на юг, а под его контролем оказался южный маршрут Великого Шелкового пути
к востоку от Цзинцзюе. На территории Лоуланя были обнаружены не только бамбуковые дощечки с текстами, выполненными на кхароштхи, официальной письменности Шаньшаня, но также немало документов периода Вэй и Цзинь на бамбуковых и деревянных дощечках и бумаге на китайском языке — исторические
документы, имеющие отношение к наместничеству в Западном крае.
Гаочан
Контроль над расположенным в Турфанской впадине Гаочаном в разное время
принадлежал государству Чеши, округу Гаочан, княжеству Гаочан, танскому округу
Сичжоу и Уйгурскому каганату. Сичжоу является ближайшим к Дуньхуану городом
на Великом Шелковом пути, а обнаруженные в результате раскопок на его территории исторические документы еще разнообразнее и значимее дуньхуанских.
Недавнее обнаружение к северу от Ярхото относящихся к государству Чеши
руин проливает свет на раннюю историю Турфана.
Во время раскопок в Ярхото и Гаочане обнаружено большое количество материалов на китайском языке, которые предоставили куда больше информации об истории и культуре региона начиная с округа Гаочан и княжества Гаочан
до эпохи Тан и уйгурского каганата в Сичжоу, нежели традиционные исторические источники.
163
18 лекций о Дуньхуане
Немецкими экспедициями в Турфан было обнаружено множество манихейских текстов на иранском языке, что говорит о распространенности этого религиозного течения в регионе, в особенности во времена уйгурского каганата
в Сичжоу, что подтверждается и обнаруженными в последнее время манихейско-буддийскими гротами.
Обнаруженные в Гаочане документы на согдийском языке свидетельствуют
о ведении здесь дел согдийскими торговцами.
Храмы, возведенные в Сичжоу в период между княжеством Гаочан и уйгурским
каганатом, а также обнаруженные здесь буддийские тексты позволяют понять картину проникновения буддизма в Турфан и местную специфику этой религии.
ХРОНОЛОГИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ
ЭКСПЕДИЦИЙ В СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ ЧАСТИ КИТАЯ
1893–1897 — первая экспедиция Свена Гедина в Центральную Азию, обследование региона Хотана.
1898 — экспедиция Д. А. Клеменца в Турфан.
1899–1902 — вторая экспедиция Свена Гедина в Центральную Азию, обнаружение Лоланя,
обследование Тибета.
1900–1901 — первая экспедиция Ауреля Стейна в Центральную Азию, раскопки в Хотане
и Ние.
1902–1903 — первая немецкая экспедиция в Турфан под руководством Альберта Грюнведеля, раскопки в Турфане.
1902–1904 — первая экспедиция Отани Кодзуй в Центральную Азию, раскопки в Хотане,
Кучп и Турфане.
1904–1905 — вторая немецкая экспедиция в Турфан под руководством Альберта фон Лекока, раскопки в Турфане.
1905–1907 — третья немецкая экспедиция в Турфан под руководством Альберта Грюнведеля, раскопки в Маралбаши, Куча, Карашаре и Турфане.
1905–1908 — третья экспедиция Свена Гедина в Центральную Азию, основной
регион — Тибет.
1906–1907 — экспедиция А. И. Кохановского в Центральную Азию, второй визит в Тибет.
1906–1907 — экспедиция М. М. Березовского в регион Куча.
1906–1908 — вторая экспедиция Ауреля Стейна в Центральную Азию, раскопки в Хотане
и Лолане, обследование Дуньхуана.
1906–1908 — экспедиция Поля Пеллио в Центральную Азию, раскопки в Маралбаши
и Куча, обследование Дуньхуана.
1906–1908 — экспедиция К. Г. Э. Маннергейма, обследование Турфана и Дуньхуана.
1907–1909 — экспедиция П. К. Козлова, раскопки в Хара-Хото.
1908–1909 — вторая экспедиция Отани Кодзуя в Центральную Азию, раскопки в Турфане,
Лолане, Куча.
1909–1910 — первая экспедиция С. Ф. Ольденбурга в Центральную Азию, обследование
Синьцзяна.
1909–1911 — экспедиция под руководством С. Е. Малова, обследование провинции Ганьсу
и Синьцзяна.
1910–1914 — третья экспедиция Отани Кодзуя в Центральную Азию, раскопки в Турфане,
Миране и Куча, обследование Дуньхуана.
1913–1914 — четвертая немецкая экспедиция в Турфан под руководством Альберта фон
Лекока, раскопки в Куча и Маралбаши.
165
18 лекций о Дуньхуане
1913–1914 — экспедиция под руководством С. Е. Малова, обследование провинции Ганьсу
и Синьцзяна.
1913–1915 — третья экспедиция Ауреля Стейна в Центральную Азию, раскопки в Хотане,
Хара-Хото, Турфане и Куча.
1914–1915 — первая экспедиция С. Ф. Ольденбургав Центральную Азию, обследование
Дуньхуана.
1927–1935 — совместная китайско-шведская научная экспедиция в северо-западную
часть Китая, обследование провинции Ганьсу, Синьцзяна и других территорий.
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Bergman F. Archaeological Researches in Sinkiang (The Sino-Swedish Expedition Publication VII).
Stockholm, 1939; китайский перевод: в пер. Ван Аньхун. Синьцзян: Жэньминь чубаньшэ, 1997.
2. Brough J. The Gandhari Dharmapada. London: Oxford University Press, 1962.
3. Central Asia and Tibet. Toward the holy city of Lassa. 2 v., London, 1903.
4. Chao Huashan, S. Gaulier, M. Maillard, G. Pinault. Sites divers de la région de Koutcha: épigraphie
koutchéenne. Paris: Collège de France, Inst. d’Asie, Centre de Recherche sur l’Asie Centrale et la
Haute Asie, 1987.
5. Conrady A. Die chinesische Handschriften und Sonstigen Kleinfunde Sven Hedins in Lou-lan.
Stockholm: Generalstabens Litografiska Anstalt, 1920.
6. Dutreui de Rhins J. L. et Grenard F. Mission scientifique dans la Haute Asie, 1890–1895. Vol. 3. P.:
1897–1898.
7. Grünwedel A. Altbuddhistische kultstätten in Chinesisch-Turkistan, bericht über archäologische
Arbeiten von 1906 bis 1907 Kuca, Qarasahr und in der oase Turfan. Berlin, 1912.
8. Grünwedel A. Alt-Kutscha. Berlin, 1920.
9. Grünwedel A. Bericht über Archäologische Arbeiten in Idikutschari und Umgebung im Winter
1902-1903. München: Verlag der k. b. Akademie der Wissenschaften, 1906.
10. Hedin S. Asien. Tusen mil på okända vägar. 2v., Stockholm: Bonniers, 1903.
11. Hedin S. Die geographisch-wissenschaftlichen Ergebnisse meiner Reisen in Zentralasien 1894–
1897; Erganzungsheft Nr. 131. zu Petermanns Mitteilungen. Gotha: J. Perthes, 1900. 300 pp.
12. Hedin S. En färd genom Asien 1893-1897. 2 v., Stockholm: Bonniers, 1898; Перевод на английский: Through Asia, 2v., 1898.
13. Hedin S. History of the Expedition in Asia 1927-1935 (The Sino-Swedish Expedition Publication
XXIII-XXV). 3 v., Stockholm, 1943-1944; китайский перевод: в пер. Сюй Шичжоу, Ван Аньхун,
Ван Аньцзян. Синьцзян: Жэньминь чубаньшэ, 1992.
14. Hoernlé R. A collection of antiquities from Central Asia, Part I // JASB. 1899. v.68. № 1 (1).
15. Hoernlé R. A report on the British collection of antiquities from Central Asia, Part II // JASB.
1901. v.70. № 1 (1).
16. Hoernlé R. Three further collcetions of ancient manuscripts from Central Asia // JASB. 1897.
v.61. № 1. pp. 213–260 + pl. 24.
17. Koutcha, Temples construits: Douldour-aqour et Soubachi (Texte). Paris, 1982.
18. Le Coq A. A short Account of the origin, journey, and results of the first Royal Prussian (second
German) expedition to Turfan in Chinese Turkistan // JRAS. 1909. P. 299–322.
19. Le Coq A. Auf Hellas Spuren in Ostturkistan: Berichte und Abenteuer der II. und III. deutschen
Turfan Expeditionem. Leipzig, 1926.
20. Le Coq A. Buried Treasures of Chinese Turkestan: An account of the activities and adventures
of the second and third German Turfan expeditions. Translated by Anna Barwell. London, 1928.
167
18 лекций о Дуньхуане
китайский перевод: Культурная сокровищница Синьцзяна [Синьцзян чжи вэньхуа баоку] /
в пер. Чжэн Баошань. Нанкин: Мэн цан вэйюаньхуй чубань, 1934; еще один китайский перевод: Подземная культурная сокровищница Синьцзяана [Синьцзян ди дися вэньхуа баоцзан]
/ в пер. Чжэн Баошань. Синьцзян: Жэньминь чубаньшэ, 1999.
21. Le Coq A. Chotscho: Facsimile-Wiedergaben der vichtigeren Funde der ersten koniglich
preussischen Expedition nach Turfan in Ost-Turkistan. Berlin, 1913.
22. Le Coq A. Von Land und Leuten in Ostturkestan: Berichte und Abenteuer der 4. deutschen
Turfanexpedition. Leipzig, 1928.
23. Nachrichten über die von der Kaiserlichen Akademie der Wissenschaften zu St. Petersburg im
Jahre 1898 ausgerüstete Expedition nach Turfan. St. Peterburg, 1899.
24. Oldenburg S. F. Kratkaya opis sostavlennogo d-rom Kokhanovskim sobraniya drevnostey iz
Turfana. Asian forum (Melange asiatique). 13th series. 1907-1908. pp. 127-140.
25. Pelliot P. Trois ans dans la Haute Asie. Bulletin du Comite de l’Asie francaise. 1910. № 1. P. 16.
26. Pelliot. P. Une bibliotheque medievale retrouvée au Kan-sou // Bulletin de l’Ecole Francaise
d’Extreme Orient. 1908. № 8.
27. Scientific Results of a Journey in Central Asia 1899-1902 / ed. by S. Hedin. 8 v., Stockholm,
1904-1907.
28. Site de Koutcha: Douldour-aqour et Soubachi (Planches) / ed. by L. Hambis. Paris, 1967.
29. Stein A. Ancient Khotan. Detailed report of archaeological explorations in Chinese Turkestan. 2
v., Oxford, 1907.
30. Stein A. Innermost Asia. Detailed report of explorations in Central Asia, Kan-su and Eastern Iran.
4 v., Oxford, 1928.
31. Stein A. Ruins of Desert Cathay. 2 v., London, 1912.
32. Stein A. Sand-buried Ruins of Khotan. London, 1903.
33. Stein A. Serindia. Detailed report of explorations in Central Asia and Westermost China. 5 v.,
Oxford, 1921; этот доклад был впоследствии сокращен: V. Goloubew. Serindia // BEFEO. 1925.
Vol. 25; китайский перевод: в пер. Фэн Чэнцзюнь. Чжунхуа шуцзюй чубань, 1957.
34. Toumchouq (Planches) / ed. by L. Hambis. Paris, 1961.
35. Toumchouq (Texte) / ed. by L. Hambis. Paris, 1964.
36. Ван Цзицин. Обнаружение текстов в Куче и начало огромной британской коллекции
центральноазиатских артефактов [Кучэ вэньшу дэ фа сянь юй Инго да гуймо соуцзи чжун
я вэньу дэ кайши] // Сборник дуньхуановедения [Дуньхуансюэ цзикань].1991. № 2. C. 64–73.
37. Васурэрарэта Мэидзи но Танкэнка Ватанабэ тэсин [忘れられた明治の探険家渡辺哲信] /
Под ред. Сирасу Дзёсин [白須淨真]. Токио: Тюо коронся, 1992.
38. Гедин С. Изучение тайн Лобнора [Лобупо таньми] / в пер. Ван Аньхун, Цуй Яньху. Синьцзян жэньминь чубаньшэ, 1997.
39. Дзуитё Татибана [橘瑞超]. Тюа танкэн [中亞探檢]. Токио: Хакубункан, 1912 (переиздание: Токио: Хакубункан, 1989; перевод на китайский: Дзуитё Татибана. Заметки Дзуитё Татибана о путешествии на запад [Zhongya xixingji] / в пер. Цзю Жуйчао. Синьцзян: Жэньминь
чубаньшэ, 1999).
168
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча, Лоуланя и Гаочана
40. Жун Синьцзян. “Gyazdi-” в так называемом тумшукском языке [Суовэй тумушукэюй чжун
дэ “gyazdi-”] // Япония: Исследование языков внутриазиатского региона [Жибэнь: нэй лу
я си я юйянь яньцзю]. VII. 1992. C. 1-12.
41. Катаяма Акио [片山章雄]. Отани танкэнтаи канкэи кироку сюи [大谷探検隊関係記録拾
遺]. Вып. I-IV // Тодзаи косё [東西交渉]. Июнь-октябрь 1985-1986. № 15-18, 20.
42. Катаяма Акио [片山章雄]. Отани танкэнтаи то соно сёраихин [大谷探検隊とその将来品].
Вып. I-IV // Тиисана цубоми [小さな蕾]. Июнь-октябрь 1987. № 228–231;
43. Козлов П. К. Монголия и Амдо и мёртвый город Хара-Хото: Экспедиция Русского географического общества в Нагорной Азии 1907–1909 гг. М.; Пг.: Государственное издательство, 1923.
44. Сируку родо танкэн: отани танкэнтаи [シルクロード探検:大谷探検隊] / под ред. Нагасава
Кадзутоси [長沢和俊]. Токио: Хакусуися, 1978.
45. Уэхара Йоситаро [上原芳太郎]. Cин саиикики [新西域記]. в 2 тт. Токио: Юкося, 1937.
46. Хори Кэнъю [堀賢雄]. Cаиики рёко никки [西 ики таби 行日記] // Саиики бунка кэнкю [西
域文化研究] Вып. 2 (1959), 4 (1961) и 5 (1962);
47. Хори Кэнъю [堀賢雄]. Cаиики рёко никки [西 ики таби 行日記]. Токио: Хакусуиса, 1987.
48. Ян Лянь. Выяснение обстоятельств французской экспедиции Дутреила [Фаго ду тэ лэй
и таньсянь дуй цзаоцзи као ши // [Сиюй каоча юй яньцзю] / Под ред. Ма Дачжэн и др.. Синьцзян: Жэньминь чубаньшэ, 1994. C. 59–79.
ЛЕКЦИЯ СЕДЬМАЯ
ВКЛАД ДУНЬХУАНОВЕДЕНИЯ
В ЗАПАДНОЕ ВОСТОКОВЕДЕНИЕ
Поскольку содержание дуньхуановедения крайне обширно, достаточно сложно представить упорядоченную историю этой дисциплины. В уже опубликованных
в Китае работах, посвященных истории дуньхуановедения, основное внимание уделяется достижениям китайских ученых в этой области, а вклад их зарубежных коллег зачастую лишь упоминается. В 1995 году французский профессор Жан-Пьер
Дреж в статье «Дуньхуановедение в Европе», вошедшей в сборник статей международной конференции, посвященной изучению Китая в европейских странах,
очень кратко и точно охарактеризовал достижения европейского дуньхуановедения, в особенности французского, с точки зрения синологии; также он приводит
основную библиографию по европейским исследованиям Дуньхуана [6; 15]. На основании этой работы мне хотелось бы с точки зрения китайских исследователей
детально рассмотреть использование европейскими и американскими учеными
дуньхуанских рукописей в востоковедческих исследованиях, в особенности синологических. Таким образом, мне хотелось бы заложить фундамент для дальнейшего упорядочивания, которого так не хватает в настоящее время.
В конце XIX–начале ХХ веков великими европейскими державами было собрано
или захвачено множество артефактов и рукописей на северо-западе Китая, в особенности из пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане и на руинах городов, в захоронениях и гротах Турфанской впадины. Поскольку материалы экспедиций разных стран
заметно отличались друг от друга, то и дальнейшее становление и структура востоковедческих школ, в особенности китаистики, были различны. И хотя ниже охарактеризовано изучение преимущественно дуньхуанских материалов, эта характеристика может быть отнесена и к материалам, найденным в других местах.
170
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное востоковедение
Россия
Россия была первой страной, начавшей собирать древности на территории Таримской равнины. Большая часть полученного материала представляла собой рукописи на санскрите, уйгурском, хотаносакском и согдийском языках. Хотя Сергей Федорович Ольденбург оказался одним из последних, кто добрался до Дуньхуана, ему
досталось немало рукописей. Российская коллекция насчитывает восемнадцать тысяч единиц хранения, но большая их часть — фрагменты буддийских рукописей, и она
не может быть поставлена в один ряд с английской или французской коллекциями,
поэтому российские ученые приступили к исследованиям дуньхуанских рукописей
сравнительно поздно. Только в 1960-х годах Лев Николаевич Меньшиков выпустил
каталог «Описание китайских рукописей Дуньхуанского фонда Института народов
Азии» [88] в двух частях, который описывал немногим менее трех тысяч рукописей,
а впоследствии Меньшиков также опубликовал ряд исследований, посвященных популярной литературе Дуньхуана, которые позволили получить некоторые представления об объемных рукописях из российской коллекции1. В составлении каталога
также участвовали посещавшие Советский Союз китайские ученые Чжэн Чжэньдуо
и Лян Сиянь. Позже изучать дуньхуанские рукописи начал еще один советский ученый, родившийся в Китае, — Леонид Иоакимович Чугуевский. Основной сферой его
научных интересов были экономические документы, а в 1983 году им был опубликован первый том «Китайских документов из Дуньхуана» [101], который был посвящен
главным образом налоговым реестрам, записям о трудовых повинностях и финансовым документам монастырей, например, был представлен длинный свиток регистра
домохозяйств Шоучансянь (рис. 1), а также другие материалы, которые прежде нигде
не публиковались. К сожалению, второй том до сих пор не был опубликован.
К счастью, в 1992 году с целью публикации серии «Дуньхуанские литературные
памятники, хранящиеся в России» («Эцан Дуньхуан вэньсянь») началось двустороннее сотрудничество между Россией и Китаем, на момент публикации этой работы
свет увидели уже пятнадцать томов серии. Рукописи публикуются в порядке их изначальной маркировки, а среди опубликованных впервые можно отметить такие тексты, как «Поэтический сборник Ван Фаньчжи» («Ван Фаньчжи шицзи»), «3аписи о передаче Дхармы в течение поколений» («Лидай фабао цзи»), «Текст очищения и плача»
(«Чжайваньвэнь»), «Литературный изборник» («Вэньсюань»), «Новые стихи Нефритового озера» («Яочи синьюн») и «Поэтический сборник танских авторов» («Танжэнь
шицзи»; не «Новые народные песни» «Синь юэфу» Бо Цзюйя). Все они чрезвычайно
важны для исследователей. Кроме того, после публикации фотографий ошибочные
предположения о происхождении некоторых текстов были пересмотрены, например,
некоторые рукописи или печатные издания были датированы периодами Западной
Си или Юань, таким образом, они на самом деле из Хара-Хото, а не из Дуньхуана.
1
В частности см.: Бяньвэнь о Вэймоцзе. Бяньвэнь «Десять благих знамений»: Неизвестные рукописи
бяньвэнь из Дуньхуанского фонда Института народов Азии.
171
18 лекций о Дуньхуане
В ходе раскопок экспедиции Петра Кузьмича Козлова в Хара-Хото было обнаружено
множество рукописей, большая часть из которых — на китайском или тангутском языках, они датируются периодом эпохи Суй
и Западного Ся. Эта часть китайских текстов
еще менее изучена, чем хранящиеся в России дуньхуанские рукописи, кроме, пожалуй,
«Чжугундяо2 о Лю Чжиюане» («Лю Чжиюань
чжугундяо»), большая часть этих текстов
практически неизвестна за пределами России.
Тем не менее во время работы с дуньхуанскими рукописями Меньшиков также каталогизировал и тексты из Хара-Хото. В 1984 году он
опубликовал каталог «Описание китайской
части коллекции из Хара-Хото» [63], который
включал всестороннее описание 488 текстов:
Рис. 1. Опубликованный Леонидом
печатных и рукописных, официальных доИоакимовичем Чугуевским
регистр домохозяйств Шоучансянь кументов и бумажных денег. Кроме буддийских текстов, в нем были описаны, напри(«Китайские документы
мер,
даосское сочинение «Смысл Чжуан-цзы,
из Дуньхуана», Илл. 59–42)
представленный Люем, ученым из дворца Гуаньвэнь» («Люй Гуаньвэнь цзинь Чжуанцзы и»), «История династии Хань» («Хань
шу»), «Новая история династии Тан» («Синь Тань шу»), «Вновь изданные высокие
речи за вином» («Синьдяо вэньцзю цинхуа») и медицинский сборник «Тысяча рецептов праведного мужа Суня» («Сунь чжэньжэнь цяньцзинь фан»), представляющие большой интерес для исследователей. Кроме того, были описаны три группы
официальных документов: документы канцелярии военного округа Фуяньлу в провинции Шэньси на границе империи Сун и тангутского государства, которые датируются периодом 1118–1131 гг.; военные документы Западного Ся (конец XII–начало XIII века; военные документы последних лет династии Юань (1304–1364). Эти
документы крайне ценны для изучения деятельности государств Сун, Западного Ся,
чжурчжэней и Юань в северо-западном регионе. В 1996 году китайское издательство «Шанхай гуцзи чубаньшэ» в сотрудничестве с российской стороной начало издание шеститомной серии «Памятники письменности из Хара-Хото, хранящиеся
в России» («Эцан Хэйшуйчэн вэньсянь»).
Вклад российских и советских ученых в изучение использовавшегося в Западного Ся тангутского письма колоссален — этим Россия по праву может гордиться.
2
Прозаико-поэтический жанр средневекового Китая; как правило, крупные по размеру произведения, в которых прозаический рассказ перемежается песенными вставками, сопровождаемыми как
фольклорными мелодиями, так и пьесами профессиональных музыкантов. — Примеч. пер.
172
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное востоковедение
Петербургская коллекция содержит более восьми тысяч текстов из Хара-Хото,
большая их часть записана тангутским письмом. Уже в 1909 году Алексей Иванович Иванов и другие сообщали об найденных в Хара-Хото тангутских текстах. В последующие десятилетия целое поколение ученых упорядочивало их: корпус содержал и переводы китайских буддийских рукописей, и китайско-тангутские словари,
и правовые акты. В 1963 году Зоя Ивановна Горбачева и Евгений Иванович Кычанов издали книгу «Тангутские рукописи и ксилографы», из 405 опубликованных
в ней документов 345 представляют собой переводы буддийских текстов с китайского, тибетского и санскрита, остальные шестьдесят небуддийских текстов — переводы классических китайских произведений, таких как «Беседы и суждения»
(«Лунь юй»), «Мэн-цзы», «Канон сыновней почтительности» («Сяоцзин»), «О принципах управления в годы девиза правления Чжэньгуань» («Чжэньгуань чжэнъяо»), «Шесть военных стратегий» («Лютао»), «Искусство войны» («Суньцзы бинфа»), «Лес категорий» («Лэйлинь») и «Три стратегии Хуан Ши-гуна» («Хуан Шигун
саньлуэ»), или написанные самими тангутами правовые и административные документы, а также словари, гадательные книги и литературные произведения [89].
Некоторые из этих текстов были уже опубликованы, например, китайские конфуцианские классические произведения [93], «Море письмен» («Вэньхай») [97; 102],
«Лес категорий» [103], «Измененный и заново утвержденный кодекс девиза царствования Небесное процветание (Тяньшэн)» [91], а также некоторые социально-
экономические и военные документы3. Ныне Институт восточных рукописей АН
России, российское издательство «Восточная литература», Институт этнологии
Академии общественных наук КНР и китайское издательство «Шанхай гуцзи чубаньшэ» работают над совместной публикацией фотографий тангутских рукописей в рамках серии «Памятники письменности из Хара-Хото, хранящиеся в России».
В российской коллекции материалов из Центральной Азии есть немало документов на уйгурском языке из Турфана. Уйгурские документы из российской и немецкой коллекций были собраны в один том российским востоковедом-тюркологом Василием Васильевичем Радловым, однако опубликована эта работа была уже
после его смерти, в 1928 году Сергеем Ефимовичем Маловым под заглавием «Памятники языка уйгуров» [46]. Всего в этой книге были представлены транскрипты и переводы 128 уйгурских рукописей: священных текстов буддизма, манихейства и несторианства и текстов светского содержания. Кроме того, Радловым были
опубликованы некоторые буддийские тексты на уйгурском языке, обнаруженные
во время экспедиции Малова в провинции Ганьсу и Синьцзяне. Изучение уйгурских
текстов было продолжено Сергеем Ефимовичем Маловым, Лилией Юсуфжановной
Тугушевой и другими российскими тюркологами, в частности, была опубликована
уйгурская версия биографии Сюань-цзана.
3
См. серию статей Е. И. Кычанова: A Tangut document of 1224 from Khara-Khoto; Tangutische und
chinesische Quellen zur Militargesetzgebung des 11. bis 13. Тангутские источники о государственно-административном аппарате Си Ся; Тангутский документ 1170 год о продаже земли.
173
18 лекций о Дуньхуане
В Петербурге также находятся различные фрагменты рукописей на языках
иранской группы, в том числе на согдийском, большая часть которых была опубликована Асией Николаевной Рагозой в 1980 году в книге «Согдийские фрагменты центрально-азиатского собрания Института востоковедения» [100], но,
к сожалению, в этой книге много неточностей, и ее стоит использовать только
вместе с обзорной статьей Николаса Симс-Уильямса «Согдийские фрагменты
из Ленинграда» [53]. Эти тексты на согдийском языке являются важным источником для изучения истории Центральной Азии и культурных контактов между
Востоком и Западом.
Значительная часть буддийских текстов из российской коллекции на хотаносакском, одна только «Книга Замбасты» («Цзаньбасыта шу») насчитывает почти
двести листов. В последние годы Рональд Эммерик и Маргарита Иосифовна Воробьева-Десятовская совместно издали «Хотаносакские документы VII: коллекции
Санкт-Петербурга» и «Тексты хотаносакских документов III: коллекции Санкт-Петербурга» [18], в обеих книгах опубликованы фотографии, транскрипция и переводы хотаносакских рукописей из российской коллекции, одних только светских
документов в них представлено 263 единицы, большая часть из которых была обнаружена в ходе раскопок в Дандан-Ойлыке, что делает их важным материалом
для изучения истории Хотана вплоть до тибетского вторжения.
Кроме того, в России хранится множество центральноазиатских рукописей
на санскрите. «Лотосовая сутра» («Мяофа ляньхуа цзин» | «Саддхарма-пундарика
сутра») из коллекции Петровского насчитывает 281 единицу относительно целых
рукописей и 108 фрагментов. Поскольку она была обнаружена в Кашгаре, то обычно упоминается как «кашгарская рукопись», однако, судя по посвящению на последней странице рукописи, ее автором был выходец из Хотана. Начиная с 1960-х
годов под руководством Григория Максимовича Бонгард-Левина проводился ряд
исследований; в 1985 году вышел первый том серии «Памятники индийской письменности из Центральной Азии», а в 1990 году — второй [98]. Все эти центральноазиатские рукописные копии священных текстов на санскрите очень важны как
материал для изучения начального этапа распространения буддизма через Центральную Азию в Китай, а кроме того, это основной источник оригинальных текстов, которые легли в основу китайских переводов.
Среди западных стран Россия занимает ключевую позицию в востоковедении,
однако из-за особенностей академической системы СССР и того, что большинство
работ публиковалось исключительно на русском языке, ни материалы российской
коллекции, ни результаты исследований российских ученых не были в полной
мере доступны остальному миру, что значительно уменьшило влияние российского востоковедения на мировое. В последнее время российская коллекция рукописей из Центральной Азии становится все более доступной. Благодаря сотрудничеству с западными и китайскими коллегами было опубликовано немало материалов,
но на их систематизацию и изучение потребуются годы.
174
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное востоковедение
Англия
Англия начала сбор древностей в Синьцзяне почти одновременно с Россией,
и на первом этапе ей удалось собрать материалы на санскрите, хотаносакском и тохарских языках. Работы по систематизации возглавил санскритолог Август Фредерик Рудольф Хёрнле, основные результаты трудов которого были опубликованы в 1916 году в первом томе «Фрагментов буддийских рукописей, обнаруженных
в Восточном Туркестане» [27].
В результате трех экспедиций Аурель Стейн не только привез на родину множество документов на древних языках, но и стал первым из тех, кто завладел материалами сокровищницы Цанцзиндун, в том числе рукописями на санскрите, тибетском, хотаносакском, согдийском, уйгурском и китайском языках (на данный
момент это 13989 единиц хранения), что позволило английскому востоковедению
развиваться во многих направлениях. Примечательны обнаруженные Стейном
у подножья Великой китайской стены бамбуковые или деревянные дощечки с написанными кистью иероглифами, которые были изучены французским синологом
Эдуардом Шаванном (1865–1918) [8]. Черновой вариант исследования Шаванн отправлял Ло Чжэньюю, и именно он лег в основу совместной работы Ло Чжэньюя
и Ван Говэя «Погребенные в песках бамбуковые дощечки» («Люша чжуйцзянь»).
Стейн пригласил Пеллио каталогизировать обнаруженные в пещере Цанцзиндун китайские рукописи, а тот, согласившись, только в 1913 году открыто признал,
что был слишком занят и не мог уделить этому время. В итоге в 1914 году эта работа была доверена Лайонелу Джайлзу, хранителю Отдела восточных рукописей
и печатных изданий Британского музея [82]. Джайлз работал один, и продвигался он довольно медленно. Начиная с 1914 года он стал публиковать результаты
своей работы и переводы некоторых текстов. Первая его статья — «Дуньхуанский
каталог: заметки об округе Дуньхуан»[25] — подверглась жесткой критике находившегося тогда в США Ху Ши [29]4. Поэтому, когда в 1926 году Ху Ши посетил Британский музей, чтобы ознакомиться с дуньхуанскими текстами буддисткой школы
Чань, Джайлз следил за ним с особым вниманием. Однако он не сделал никакого
вывода из этой ситуации и продолжал чинить препятствия Сян Да, Юй Даоцюаню
и другим китайским исследователям, которые приезжали в 30-х годах в Лондон.
Выйдя на пенсию в 1957 году, Джайлз опубликовал свой комментированный каталог дуньхуанских рукописей на китайском, но он не включал многих неидентифицированных фрагментов [22]. И лишь в 1991 году Фан Гуанчаном и мной были
составлены новые версии этого каталога [90].
С 1913 по 1930 гг. в Британском музее работал Артур Уэйли (1889–1968), возможно, один из самых известных китаистов ХХ века. Будучи самоучкой, он чрезвычайно интересовался темой и работал крайне усердно. Круг его интересов был
4
Cкорректированный перевод Джайлза вышел в этом же номере журнала: Giles L. The Tun Huang Lu
Re-Translated.
175
18 лекций о Дуньхуане
необычайно широк, и в 1931 году ученый составил каталог добытых в Дуньхуане Стейном картин (рис. 2), а поскольку на тот момент коллекция еще не была
поделена между Британским музеем и индийским правительством, то справочная ценность этого каталога была крайне высока [78]. Впоследствии, уйдя в отставку, он отказался от предложенного ему места в университете и продолжил
работу над своими переводами дома. В 1956 году Уэйли опубликовал работу
«Некоторые сведения об иранских храмах в регионе Дуньхуана» [80], в которой
описал распространение зороастризма в этой местности во времена Тан и Пяти
династий. В 1960 году им было опубликовано несколько переводов дуньхуанских бяньвэней5 с комментариями [79]. В основу этой работы легло опубликованное незадолго до этого «Собрание дуньхуанских бяньвэней» («Дуньхуан бяньвэнь цзи»)
(1957), однако замечу, что перевод этих текстов на английский не такая простая задача.
В сборнике статей памяти Бернхарда Карлгрена Уэйли опубликовал свой обзор «Собрания дуньхуанских бяньвэней» [77].
После Второй мировой войны изучение
дуньхуанских материалов в Англии приходит
в упадок, однако во Франции китаисты добиваются выдающихся успехов. Отдельного упоминания заслуживает Денис Твитчетт, в 50–
70-х годах последовательно публиковавший
результаты своих исследований истории Тан.
Он использовал дуньхуанские официальные
документы, затрагивающие структуру местных органов власти, законодательство, экономику, семейные отношения и другие аспекты. Его статьи «Монастырская собственность
Рис. 2. «Каталог картин
в эпоху Тан» [71], «Монастыри и средневекоиз Дуньхуана, добытых Аурелем
Стейном» [«A catalogue of paintings вая экономика Китая» [75], «Фрагменты поrecovered from Tun-Huang by Sir
становлений водного департамента династии
Aurel Stein»] Артура Уэйли
Тан, обнаруженные в Дуньхуане» [74], «Вопрос
государственной обработки земли в танское
время» [68], «История китайского общества в VII–X веках: дуньхуанские документы и их значение» [66], «Заметки о танском регулировании во фрагментах дуньхуанских документов» [65], «Торговцы, торговля и правительство в период поздней
Тан» [70], «Фискальный контроль на местах в дотанский период» [69], «Структура правящего класса династии Тан: новые данные дуньхуанских материалов» [73]
5
Бяньвэнь — смешанный поэтико-прозаический жанр светского содержания, характерный для дуньхуанской простонародной литературы. — Примеч. пер.
176
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное востоковедение
стали значимой частью фундамента монографий «Финансовая система династии
Тан» и «Кембриджская история Китая» [67]. Кроме того, он написал небольшую
книгу «Печать и издательства в средневековом Китае» [72].
В настоящее время английские ученые (Дэвид Макмуллен, Глен Дадбридж, Тимоти Барретт и другие) используют дуньхуанские материалы в изучении конфуцианства, ритуала, литературы и популярных течений даосизма, но никто не занимается конкретно дуньхуанскими рукописями. Благодаря деятельности проекта
Британской библиотеки “International Dunhuang Project” под руководством Сюзан
Уитфилд некоторые дуньхуанские рукописи из коллекции Стейна оцифрованы
и находятся в свободном доступе в интернете6.
Тибетские рукописи из пещеры Цанцзиндун, цитадели Миран и Мазар-Тага являются важнейшими историческими документами периода тибетского управления
Дуньхуаном и Центральной Азией. Бельгийский буддолог Луи де Ла Валле-Пуссен
(1869–1937) описал 765 тибетских рукописей буддийского содержания в «Каталоге
тибетских рукописей из Дуньхуана библиотеки Министерства по делам Индии [45] .
Небуддийские тексты были каталогизированы Фредериком Вильямом Томасом
(1867–1956), который занимал должность старшего библиотекаря в библиотеке
Министерства по делам Индии. Результаты его работы были опубликованы в серии статей, впоследствии составивших «Литературные тексты и документы на тибетском языке из китайского Туркестана» [63].
Материалы на хотаносакском из Дуньхуана и района Хотана по большей части
были упорядочены Гарольдом Вальтером Бейли из Кембриджского университета.
Все доступные тексты на хотаносакском были транскрибированы и опубликованы им в I–III и V частях «Хотаносакских текстов» и в «Хотаносакских буддийских
текстах» [3; 4]. Обе эти работы крайне важны для изучения хотаносакского языка.
Опасаясь преследований в нацистской Германии, в 1936 году в Британию переехал Вальтер Бруно Хеннинг и другие немецкие специалисты по иранским языкам.
Хеннинг и его последователи — Мэри Бойс, Дэвид Нэйл Маккензи, Николас Симс-Уильямс — внесли большой вклад в расшифровку и изучение согдийского письма [36].
Франция
Тщательно отобранные Полем Пеллио в пещере Цанцзиндун дуньхуанские рукописи обеспечили французских ученых богатым исследовательским материалом.
А визит Пеллио в Пекин упрочил сотрудничество французских востоковедов и китайских ученых в работе над материалом из Дуньхуана.
Поскольку Пеллио удалось заполучить для Франции такую значимую коллекцию, Коллеж де Франс специально создал кафедру языков, истории и археологии
6
Подробнее об этом проекте можно узнать из почтовой рассылки IDP News или на сайте
http://idp.bl.uk.
177
18 лекций о Дуньхуане
Центральной Азии. Возглавив ее, Пеллио получил столь же высокий профессорский статус, какой был у его учителя, Эдуарда Шаванна. Круг интересов Пеллио
был очень широк: исследователь внес вклад в изучение всех аспектов дуньхуанских рукописей на китайском, хотаносакском, уйгурском, тибетском и согдийском
языках, и рассказать об этом здесь не представляется возможным [44]. С наибольшим интересом он занимался историей и языками Центральной Азии, однако,
за исключением составленных им совместно с японским ученым Ханэда Тору двух
томов каталога «Утерянное наследие Дуньхуана», он так и не закончил ни одной
монографии, посвященной китайским рукописям Дуньхуана. Пеллио подготовил
каталог дуньхуанских рукописей с P.2001 по P.3511, однако работа эта осталась
только в черновиках, которые были позже скопированы побывавшими во Франции
китайскими учеными и переведены для публикации [85]. После 1920 года он оставил работу над каталогом, а черновик был закончен работавшими с текстом японским исследователем Наба Тосисадой, китайским ученым Ван Чжунминем и американцем Ян Яньшэнем; из них наибольший вклад внес работавший в Париже между
1934 и 1939 годами Ван Чжунминь.
В 1921 году Эдуарда Шаванна на месте заведующего кафедрой китайского языка в Коллеж де Франс сменил Анри Масперо (1883–1945), который был французским китаистом высокого уровня. После своего назначения он главным образом
сосредоточился на истории Китая и опубликовал первый том своей «Китайской
истории» под названием «Древний Китай». Том был посвящен истории доханьского периода и, в связи с появлением новых археологических данных, быстро устарел. Масперо принял предложение Ауреля Стейна поработать с китайскими материалами третьей экспедиции Стейна в Центральную Азию, результатом чего стало
его исследование истории между династиями Хань и Тан, в особенности танской
административной системы. К сожалению, эта работа вышла уже после его смерти [41]. Вместе с тем Масперо изучал даосизм и китайскую фонологию, опираясь
в обеих этих областях на материалы дуньхуанских рукописей. Обнаружение им текста утраченной «Сокровищницы смысла учения Дао» («Даоцзяо июань») даосского
мыслителя Сун Вэньмина стало выдающимся открытием.
Смерти Поля Пеллио и Анри Масперо в 1945 году стали невосполнимой потерей для французской синологии.
Марсель Гранэ (1884–1940), другой ученик Эдуарда Шаванна, известен использованием социологических методов в изучении мифов и легенд Древнего Китая.
Его ученики Рольф Альфред Штайн и Макс Кальтенмарк внесли значительный
вклад в изучение даосизма во Франции, продолжив начатую Масперо работу, а получивший в 1966 году место профессора в Коллеж де Франс Штайн вел немало посвященных даосизму курсов. Под их влиянием во Франции появилась серьезная
школа даологов, в которую в том числе вошли Кристофер Шиппер, Анна Зайдель,
Мишель Суамие, Джон Лагеруэй и Кристин Мольер, все они использовали для изучения даосизма и его истории дуньхуанские рукописи [32; 43; 48; 49]. Кроме того,
178
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное востоковедение
факсимильное издание давно утерянного даосского текста «Сутра изначального сокровенного предела» («Тайсюань чжэньи бэньцзи цзин») также
было опубликовано французским синологом китайского происхождения У Чиюем [9].
Наиболее плодовитым и влиятельным французским синологом послевоенного периода стал
Поль Демьевиль (1894–1979) (рис. 3), который
продолжил традиции французской синологии,
установленные его учителем Эдуардом Шаванном. Используя дуньхуанские рукописи в синологических исследованиях, он внес огромный вклад
в дуньхуановедение.
Демьевиль обладал глубокими познаниями
Рис. 3. Поль Демьевиль
в буддологии и уже в 1933 году писал о том, что
(«Дуньхуановедение»
текст дуньхуанской рукописи «Сутра аскезы» («То[«Дуньхуансюэ»],
№ 1)
утуо цзин» | «Дхута-сутра» | «Dhūta-sūtra»), опубликованный иранистами, вероятно, является
переводом утраченного апокрифа китайского буддизма — «Сутр речений Будды
бодхисаттве Синьвану об аскезе» («Фо вэй Синьван пуса шуо тоутуо цзин»), начало
которого также было обнаружено в Дуньхуане. Найденный недавно в коллекциях
Пекинской библиотеки и Художественного музея Тяньцзиня полный текст сутры
подтверждает эту гипотезу [83]. В 1934–1939 годах, когда Ван Чжунминь находился
в Париже, они с Демьевилем еженедельно обсуждали дуньхуанские рукописи, касающиеся полемики китайских и индийских монахов в Тибете о двух методах познания истины: единовременном и полном овладении всей глубиной учения и постепенном погружении в него. В 1946 году Демьевиль сменил Анри Масперо на месте
заведующего кафедрой китайского языка в Коллеж де Франс. В 1952 году он опубликовал работу «Собор в Лхасе» с переводом и подробным комментарием к дуньхуанским рукописям, имеющим отношение к посещению китайскими монахами
Тибета и их полемике с индийскими монахами [13]. Эта книга значительно расширила сферу изучения текстов китайского буддизма и стала серьезным вкладом
в изучение самых различных областей, в том числе истории китайского и тибетского буддизма и истории китайско-тибетских отношений. Впоследствии на протяжении всей работы в Коллеж де Франс Демьевиль продолжал читать лекции о китайском буддизме и опубликовал немало посвященных этому вопросу статей7.
Другой сферой интересов Демьевиля была простонародная литература из Дуньхуана, например, бяньвэни, исполнение поэзии под музыку (цюйцзыцы), простонародная поэзия и детская литература. Его изучение и анализ этих материалов
7
О содержании лекций Демьевиля сообщалось в ежегодниках Коллеж де Франс. См. также: Demiéville P. Choix
d’études sinologiques.
179
18 лекций о Дуньхуане
нашли отражение в переводе «Дуньхуанских песенок» («Дуньхуан цюй») Жао Цзуни и комментированном переводе «Стихов Ван Фаньчжи» («Ван Фаньчжи ши»)
и «Наставлений младшим» («Тай гун цзяцзяо») [12; 47]. Кроме того, он затрагивал
эту тему в своих лекциях и публиковал посвященные ей материалы [11].
По сравнению с классическими рукописными источниками изучение дуньхуанской простонародной литературы вызывает куда больше трудностей. Работа
с относящимися к социально-экономической истории дуньхуанскими рукописями
Жака Жерне, одного из учеников Демьевиля, привела к появлению нового направления во французской синологии. Еще в 1949 году Жерне опубликовал перевод
«Посмертного собрания сочинений буддийского наставника Шэньхуэя» («Шэньхуэй хэшан ицзи») Ху Ши, в который он также внес ряд корректировок в соответствии с хранящимися в Париже рукописями [28]. В 1956 году Жерне выпустил
книгу «Экономические аспекты буддизма в китайском обществе V–X веков», в которой, опираясь на дуньхуанские рукописи, описал процесс адаптации индийских
религиозных предписаний к реалиям китайского общества, но не с религиозной,
а с экономической точки зрения. Помимо этого, в ней поднят вопрос упадка буддийской религии [21]. Впоследствии Жерне изучал тексты договоров из официальных дуньхуанских документов, однако в связи с назначением на должность заведующего кафедрой истории общества и культуры Китая Коллеж де Франс большую
часть своего времени стал уделять исследованиям социального и идеологического
аспекта истории конца эпохи Мин.
Вслед за Жерне к изучению социально-экономической истории стали обращаться и его последователи. Так, сосредоточивший свои усилия на изучении социально-экономических документов Эрик Тромбер в 1995 году издал работу «Долговые обязательства в Дуньхуане: материальная жизнь и общество средневекового
Китая» [64]. В настоящее время он работает над изучением вопросов материальной культуры и повседневности на материалах дуньхуанских рукописей.
С 1950-х годов, следуя призыву Демьевиля, французские ученые обратились
к черновикам Поля Пеллио, Ван Чжунминя и другим, чтобы возобновить работу над каталогизацией дуньхуанских рукописей на китайском языке, хранящихся в Национальной библиотеке Франции. Составление первого тома было закончено Гранэ и У Чиюем еще в 1955 году, однако увидел свет он только в 1970 году.
Несмотря на то, что второй том каталога до сих пор не был опубликован, третий,
четвертый и пятый тома были подготовлены и изданы исследовательской группой под руководством Мишеля Суамие [7]. В апреле 2001 года свет увидел шестой
том каталога, в который вошли китайские документы и приобретенные Пеллио рукописи на тибетском языке [81]. В дополнение под редакцией Суамие был издан
трехтомник «Очерки исследований Дуньхуана», который объединил результаты
работы французских дуньхуановедов, в том числе и в таких сферах изучения, как
даосизм, простонародные верования и гадания [55]. В 2000 году специальный одиннадцатый номер двуязычного (на французском и английском) научного журнала
180
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное востоковедение
«Дальневосточные тетради» («Cahiers d’Extrême-Asie») Французского института
Дальнего Востока стал «новейшим исследованием Дуньхуана в связи со столетней годовщиной открытия пещеры Цанцзиндун», приглашенным редактором номера стал Жан-Пьер Дреж (рис. 4). В этом номере было опубликовано восемь статей о преподношении буддийских картин в Дуньхуане, о «Махапратисара-дхарани»
(«Дасуйцю туолони») и ее ранних печатных версиях, о концепции «кухни» (чу) в даосизме и ее проникновении в буддизм, о проблеме употребления алкоголя монахами Дуньхуана, о гадательных практиках северо-западного региона, об истории
тибетского языка и др. В номер вошли работы таких ученых, как Мишель Суамие,
Жан-Пьер Дреж, Кристин Мольер, Эрик Тромбер, Кэрол Морган и других.
Поскольку при составлении каталогов французские китаеведы опираются на
находящиеся в их распоряжении оригиналы рукописей, то их описание отличается большим вниманием к деталям внешнего вида свитков. Более того, возможность работать непосредственно с оригиналом рукописей способствовала появлению таких уникальных кодикологов, как Жан-Пьер Дреж. С конца 70-х годов
Дреж переводил исследования различных аспектов внешних характеристик рукописей: начертания иероглифов, внешний вид обложек, новые иероглифы времен императрицы У Цзэтянь, качества и свойства бумаги, цвета, поддельные
рукописи и др., кроме того, им была опубликована монография о структуре библиотек и обращении книг [14].
Каталог тибетских рукописей из Дуньхуана был составлен Марселлой Лалу (1890–
1967) и опубликован в трех томах в 1939, 1950 и 1961 годах соответственно [33].
Такие знатоки тибетских текстов, как Жак Бако (1877–1965), Марселла Лалу, Ариан
Макдональд, Рольф Альфред Штайншироко, известны и не требуют дополнительного
представления [1; 2; 34; 35; 56].
Джеймс Гамильтон известен благодаря своей двухтомной работе «Уйгурские
рукописи IX–X веков из Дуньхуана», опубликованной в 1986 году [26].
Пеллио удалось обнаружить в Куче немало рукописей на санскрите и западно-тохарском языке, и первые исследования, посвященные им, были опубликованы Сильвеном Леви; в последние годы большого успеха в расшифровке и переводе
светских текстов добился Жорж-Жан Пино.
Германия
Альберт фон Лекок слышал об обнаружении большого количества рукописей
в Дуньхуане еще до визита туда Стейна, однако он упустил шанс добраться туда
первым, а немецкая китаистика упустила шанс занять лидирующее положение
в дуньхуановедении.
В результате раскопок в Турфане немецким экспедициям удалось обнаружить
немало рукописных и печатных текстов, однако светских документов среди них
181
18 лекций о Дуньхуане
было немного, и почти весь материал представлял собой лишь отдельные фрагменты, а не цельные тексты. Естественно, эти фрагменты не шли ни в какое
сравнение с безупречно сохранившимися в пещере Цанцзиндун дуньхуанскими
рукописями, поэтому они не могли дать немецким ученым того богатого и разно
образного исследовательского материала. После Второй мировой войны восточногерманский ученый Томас Тило опубликовал хранящиеся в Германии турфанские
документы [60], в том числе документы о домовладении, ученические колофоны
и фрагменты манихейских текстов на китайском языке [58; 59; 61; 62]. Кроме того,
он с помощью японских коллег составил каталог фрагментов буддийских текстов
на китайском языке в двух частях. Немецкая синология проявила себя во многих
направлениях, но к успехам нельзя отнести работу с новыми материалами. Редким
исключением из этого правила является работа Вольфрама Эберхарда о количестве жителей и о домовладениях в Дуньхуане8.
Благодаря огромному количеству материалов на санскрите, тохарских, среднеперсидском, согдийском, уйгурском языках из Турфана Германия заняла лидирующие позиции в этих аспектах дуньхуановедения. В каждом поколении немецких
исследователей были действительно серьезные ученые. Так, Генрихом Людерсом,
Эрнстом Вальдшмидтом и другими непрерывно издавался многотомный сборник
статей, посвященный санскритским рукописям из Турфана [76]. Работавшие с тохарскими источниками Эмиль Зиг, Вильгельм Зиглинг и Вернер Томас выпустили
книгу, посвященную фрагментам на тохарских языках [50; 51]. С текстами на среднеперсидском и согдийском языках сначала работал Вальтер Бруно Хеннинг, а после войны к нему присоединился Вернер Зундерманн. Фридрих Вильгельм Карл
Мюллер, Вилли Банг Кауп, Аннемари фон Габайн занимались уйгурской письменностью. После Второй мировой войны наибольший вклад в немецкое дуньхуановедение внес Петер Циме. Основные итоги изучения текстов на персидском и уйгурском можно найти в сборниках статей «Берлинские турфанские документы» [5].
Другие страны
Швед Свен Гедин руководил несколькими экспедициями в Центральную Азию,
в ходе которых были обнаружены некоторые китайские рукописи, в том числе фрагменты «Планов сражающихся царств» («Чжаньго цэ») в Лоулане. Но их число было
весьма невелико [10], а значимых произведений — ничтожное количество, поэтому
шведское востоковедение не получило сколько-нибудь серьезного стимула к развитию. Синологические школы других европейских государств, поскольку не получили дуньхуанских рукописей, развивались в других направлениях.
США также не собирали дуньхуанские или синьцзянские документы, поэтому они и не изучались на уровне, сопоставимом с Англией, Францией, Германией
8
См. статьи Эберхарда в сборниках: Sinologica IV. 1955–1956. № 2, 3, 4.
182
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное востоковедение
и Россией. С точки зрения востоковедения и китаеведения работы Бертольда Лауфера раннего этапа его исследований имеют отношение к дуньхуановедению. Среди ученых, внесших наибольший вклад в эту область в 80-е годы, необходимо отметить Виктора Мэйра, который изучал простонародную литературу Дуньхуана. Он
перевел четыре дуньхуанских бяньвэня, после чего опубликовал две монографии,
в которых подробно рассмотрел композицию, происхождение жанра и его дальнейшее влияние на китайский роман и драму [36; 38]. И хотя в настоящее время Мэйр
в большей степени интересуется синьцзянскими древними человеческими останками и вопросом происхождения тохаров, он до сих пор время от времени публикует значимые статьи, посвященные дуньхуанскому литературоведению. Например,
одна из его последних статей посвящена рукописи P.4524 о разгроме Шарипутрой
шести еретиков [37].
Находясь под влиянием работ французских и японских синологов, американские ученые внесли некоторый вклад в изучение истории ранних периодов школы
Чань, а также в изучение школ Хуаян и эзотерического буддизма [16]. Вместе с тем
работавший над «Сутрой десяти царей» («Ши ван цзин») Виктор Тейзер использовал теологический подход в анализе апокрифов из Дуньхуана [57].
Влияние французов также было заметно в области изучения даосизма. Так, ученик Рольфа Альфреда Штайна Мишель Стрикмэн сыграл важную роль в распространении французской школы даологии в США. Главным образом он изучал школу Шанцин и традицию Маошань.
Еще один ученый, которого нельзя не упомянуть, — итальянец Антонио Форте, изучавший комментарии к «Сутре о больших облаках» («Да юнь цзин»), составленные при императрице У Цзэтянь. В настоящий момент он перерабатывает свое
большое исследование, посвященное политической пропаганде и идеологии в Китае конца VII века [19].
Хотя в последние годы дуньхуановедение остается важной составляющей
западной синологии, проявившийся в Китае в 80-х годах повышенный интерес
к дуньхуанским рукописям привел к появлению большого числа публикаций самого разного качества. В этом огромном объеме вторичных исследований стало
непросто ориентироваться, что несколько скорректировало и научные интересы
Запада. В изучении различных языков Центральной Азии, которое тесно переплетается с дуньхуанскими рукописями, европейские и американские синологи,
бесспорно, остаются абсолютными лидерами, кроме того, расшифровка и изучение некитайских рукописей способствуют проведению более глубокого изучения
и китайских текстов. С другой стороны, изучение турфанских документов представляет еще большую сложность по сравнению с изучением дуньхуанских рукописей, поэтому остается немало неразрешенных вопросов, а работы, относящиеся
к области китаистики, лишь одна из граней дуньхуановедения. В последние годы
было опубликовано два очень значимых сборника: «Турфан и Хотан: тексты»
под редакцией Альфредо Кадонна и «Турфан, Хотан и Дуньхуан» под редакцией
183
18 лекций о Дуньхуане
Рональда Эммерика [17]; появление в названиях Турфана перед Дуньхуаном, конечно, не случайно. Проект Йельского профессора Валери Хансена «Проект Шелкового пути: воссоединение рассеянных турфанских сокровищ» (The Silk Road
Project: Reuniting Turfan’s Scattered Treasures) при поддержке Фонда Генри Люса
также отражает эту тенденцию.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Bacot J. Reconnaissance en Haute Asie Septentrionale par cinq envoyés Ouigours au VIIIe siècle
// Journal Asiatique. 1956. № 244.2. pp. 137–153.
2. Bacot J. Toussaint Ch., Thomas F. W. Documents de Touen-houang relatifs à l’histoire du Tibet.
Paris: Paul Geuthner, 1940–1946.
3. Bailey H. W. Khotanese Buddhist Texts. Cambridge: Cambridge University Press, 1981.
4. Bailey H. W. Khotanese Texts. Vol. I–III, V. Cambridge: Cambridge University Press, 1969, 1980.
5. Berliner Turfantexte. Berlin, 1971.
6. Bussott M., Drège J.-P.. Essai de bibliographie des travaux sur Dunhuang en langues occidentales
// De Dunhuang au Japon: Études chinoise et bouddhiques offertes à Michel Soymié / in Jean Pierre
Drège, ed. . Genève: Droz, 1996. pp. 411–454;
7. Catalogue des manuscrits chinois de Touen-Houang: Fonds Pelliot chinois de la Bibliothèque nationale.
Vols. I, III, IV, V. / Jacques Gernet, Wu Chi-yu, Michel Soymié et al.. Paris, 1970, 1983, 1991, 1995.
8. Chavannes E. Les documents chinois découverts par Aurel Stein dans les sables du Turkestan
oriental. Oxford: Oxford University Press, 1913.
9. Chi-yu Wu. Pen-tsi king (Livre du terme originel) Ouvrage taoïste inédit du VIIe siècle. Paris:
CNRS, 1960.
10. Conrady A. Die chinesischen handschriftenund sonstigen kleinfunde Sven Hedins in Lou-lan.
Stockholm: Generalstabens litografiska anstalt, 1920.
11. Demiéville P. Choix d’études sinologiques. Leiden: Brill, 1973.
12. Demiéville P. L’oeuvre de Wang le zelateur: (Wang Fan-tche). Suivi des Instructions domestiques
de l’aieul: (Tai-kong kia-kiao). Paris: Collège de France, Institut des hautes études chinoises, 1982.
13. Demiéville P. Le concile de Lhasa. Paris: Impr. nationale de France, 1952; перевод на китайский: Записи о беседах в Лхасе [Tubo sengzheng ji] / в пер. Geng Sheng. Lanzhou: Gansu renmin
chubanshe, 1984.
14. Drège J.-P. Les bibliothèques en Chine au temps des manuscrits ( jusqu’au Xe siècle). Paris:
École française d’Extrême-Orient, 1991. См. также работы Жан-Пьера Дрежа в библиографии
к этой работе.
15. Drège J.-P. Tun-huang studies in Europe // Europe Studies China: Papers from an International
Conference on The History of European Sinology. L.: Hanshantang, 1995. P. 513–532.
16. Early Chan in China and Tibet / in Whalen Lai and Lewis Lancaster, eds. Berkeley: Asian
Humanities Press, 1983.
17. Emmerick R. Turfan, Khotan und Dunhuang. B.: Akademie Verlag, 1996; Turfan and Tun-huang,
the Texts. Firenze, 1992.
18. Emmerick R. E. Margarita I. Vorob’yeva-Desyatovskaya. Saka Documents Text Volume III: The St.
Petersburg collections (Corpus inscriptionum Iranicarum, Part II: Inscriptions of the Seleucid and
185
18 лекций о Дуньхуане
Parthian periods and of Eastern Iran and Central Asia, Vol. V: Saka), London: School of Oriental and
African Studies, 1995.
19. Emmerick R. E., Margarita I. Vorob’yeva-Desyatovskaya. Saka Documents VII: The St. Petersburg
collections (Corpus inscriptionum Iranicarum, Part II: Inscriptions of the Seleucid and Parthian
periods and of Eastern Iran and Central Asia, Vol. V: Saka), London: School of Oriental and African
Studies, 1993; Forte A. Political Propaganda and Ideology in China at the End of the Seventh Century.
Napoli: Istituto universitario orientale, Seminario di Studi Asiatici, 1976.
20. Gernet J. Les aspects économiques du bouddhisme dans la société chinoise du Ve au Xe siècle.
Saigon: École française d’Extrême-Orient, 1956.
21. Giles L. Descriptive catalogue of the Chinese manuscripts from Tunhuang in the British Museum.
London: British Museum, 1957;
22. Giles L. Six centuries at Tunhuang: A short account of the Stein collection of Chinese mss. in the
British Museum. London: China Society, 1944; Lionel Giles. Dated Chinese manuscripts in the Stein
collection // I–IV, Bulletin of the School of Oriental and African Studies. Vol. 8-9. 1935–1943.
23. Giles L. The Tun Huang Lu Re-Translated // Journal of the Royal Asiatic Society. 1915. № 47.1.
P. 41–47.
24. Giles L. Tun Huang Lu: Notes on the district of Tun-huang // Journal of the Royal Asiatic Society.
1914. № 46 3. pp. 703–728.
25. Hamilton J. R. Manuscrits ouïgours du IXe–Xe siècle de Touen-houang, I–II. Paris: Fondation
Singer-polignac 1986.
26. Hoernle R. Manuscript remains of Buddhist literature found in Eastern Turkestan. Oxford:
Oxford University Press, 1916.
27. Hu Shi, Gernet J. Entretiens du maitre de dhyana Chen-houei du Ho-tso (668–760). Hanoi: École
française d’Extrême-Orient, 1949.
28. Hu Suh [Hu Shi]. Notes on Dr. Lionel Giles’ Article on ‘Tun Huang Lu’ // Journal of the Royal
Asiatic Society. 1915. № 47.1. pp. 35–39.
29. Kychanov E. I. A Tangut document of 1224 from Khara-Khoto // Acta Orien— talia (Hung.) XXIV.
1971. № 2. P. 189–201.
30. Kychanov E. I., Franke H. Tangutische und chinesische Quellen zur Militargesetzgebung des 11.
bis 13. Jahrhunderts, München: Verlag der Bayerischen Akademie der Wissenschaften, 1990.
31. Lagerwey J. Wu-shang pi-yao: Somme taoïste du VIe siècle. Paris: École française d’Extrême—
Orient, 1981; Lalou M. Inventaire des manuscrits tibétains de Touen-Houang conservés à la
Bibliothèque nationale. Paris, 1939, 1950, 1961, 3 vols.
32. Lalou M. Revendications des fonctionnaires du grand Tibet au VIIIe siècle // Journal Asiatique.
1955. № 243.2, pp. 171–212.
33. Macdonald A. Une lecture des Pelliot tibétain 1286, 1287, 1038, 1047, et 1290 // Études
tibétaines dédiées à la mémoire de Marcelle Lalou. Paris: A. Maisonneuve, 1971. pp. 190–391.
34. MacKenzie D. N. The Buddhist Sogdian Texts of the British Library. Leiden: Brill, 1976; Nicholas SimsWilliams. The Sogdian Fragments of the British Library // Indo-Iranian Journal. 1976. 18.1. pp. 43–82.
35. Mair V. H Śariputra defeats the six heterodox masters: Oral-visual aspects of an illustrated
transformation scroll (P4524) // Asia Major, 3rd Series. 1995. № 8.2. pp. 1–52.
186
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное востоковедение
36. Mair V. H. Painting and Performance: Chinese Picture Recitation and its Indian Genesis,
Honolulu: University of Hawaii Press, 1988; перевод этой работы на китайский: Мэй Вэйхэн
[Victor H. Mair]. Живопись и представление: устное представление картин в Китае и его индийское происхождение [Хуйхуа юй бяоянь: Чжунго дэ каньту цзян гуши цзи ци Иньду циюань] / в пер. Ван Банвэй, Жун Синьцзян, Цянь Вэньчжун. Пекин: Яньшань чубаньшэ, 2000).
37. Mair V. H. Popular Narratives from Tun-huang. Cambridge: Cambridge University Press, 1983.
38. Mair V. H. T’ang Transformation Texts: A Study of the Buddhist Contribution to the Rise of
Vernacular Fiction and Drama in China. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1989.
39. Maspero H. Les documents chinois de la troisième expédition de Sir Aurel Stein en Asie Centrale.
London: British Museum, 1953.
40. McRae J. R. The Northern School and the Formation of Early Ch’an Buddhism. Honolulu:
University of Hawaii Press, 1986.
41. Mollier C. Une apocalypse taoïste du Ve siècle: Le Livre des incantations divines des grottes
abyssales. Paris: Collège de France, Institut des hautes études chinoises, 1990.
42. Pellio P., Benveniste É. Le sûtra des causes et des effets du bien et du mal. 2 vols. P.: P. Geuthner,
1920–1928.
43. Poussin L. Catalogue of the Tibetan Manuscripts from Tun-huang in the India Office Library.
London: Oxford University Press, 1962.
44. Radloff W. Uigurische Sprachdenkmäler. Materialien nach dem Tode des Ver— fassers mit
Ergänzungen von S. Malov herausgegeben. Leningrad: Akademie der Wissen— schaften der
USSR, 1928.
45. Rao Zongyi, Demiéville P. Airs de Touen-houang. Paris: CNRS: 1971.
46. Schipper K. Taoist ordination ranks in the Tunhuang manuscripts // Religion und Philosophie
in Ostasien: Festschrift für Hans Steininger / / in Gert Naundorf et al., eds.. Würzburg: Könighausen
und Neumann, 1985. pp. 127–148; Seidel A. K. La divinisation de Lao tseu dans le taoisme des Han.
P.: École française d’Extrême-Orient, 1969.
47. Sieg E., Siegling W. Tocharische Sprachreste, Sprache A. B.: Vereinigung Wissenschaftlicher
Verleger, 1921. vols. I–II.
48. Sieg E., Siegling W., Thomas W. Tocharische Sprachreste, Sprache B. Göttingen: Vandenhoeck &
Ruprecht, 1983.
49. Sieg E., Siegling W. Tocharische Sprachreste, Sprache B, Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht,
1949–1953.
50. Sims-Williams N. The Sogdian Fragments of Leningrad // Bulletin of the School of Oriental and
African Studies. 1981. № 44. pp. 231–240.
51. Sinologica IV. 1955–1956. № 2, 3, 4.
52. Soymié M. Contributions aux études de Touen-Houang. Paris: École française d’Extrême-Orient,
1979, 1981, 1984.
53. Stein A. Tibetica Antiqua, I–IV // Bulletin de l’École Française d’Extrême Orient, LXXII–LXXV.
1983–1986.
54. Teiser S. F. The Scripture on the Ten Kings and the Making of Purgatory in Medieval Chinese
Buddhism. Honolulu: University of Hawaii Press, 1994.
187
18 лекций о Дуньхуане
55. Thilo T. Ein chinesischer Turfan-Text aus der Zeit der Qara-Qitay // Scholia, Wiesbaden:
Harrassowitz. 1981. pp. 201–205.
56. Thilo T. Einige Bemerkungen zu zwei chinesischmanichaischen Textfragmenten der Berliner
Turfan— Sammlung // Ägypten, Vorderasien, Turfan / H. Klengel, W. Sundermann, eds.. Berlin:
Akademie Verlag, 1991. pp. 161–170.
57. Thilo T. et al. Katalog chinesischer buddhistischer Textfragmente. B.: Akademie-Verlag, 1975,
1985. В. I–II.
58. Thilo T. Fragmente chinesischer Haushaltsregister aus Dunhuang in der Berlin Turfan
Sammlung // Mitteilungen des Instituts fur Orientforschung. 1968–1970. XIV–XVI.
59. Thilo T. Fragmente chinesischer Haushaltsregister der Tang-Zeit in der Berliner TürfanSammlung // Mitteilungen des Instituts fur Orientforschung XVI. 1970. pp. 84–106.
60. Thomas F. W. Tibetan Literary Texts and Documents concerning Chinese Turkestan. London:
Royal Asiatic Society, 1935–1963, 4 vols.
61. Trombert E. Le crédit à Dunhuang: Vie matérielle et société en Chine médiévale. Paris: Collège
de France, Institut des hautes études chinoises, 1995.
62. Twitchett D. C. A note on the Tunhuang fragments of the T’ang regulations (ko) // Bulletin of the
School of Oriental and African Studies. 1967. 30.2. pp. 369–381.
63. Twitchett D. C. Chinese social history from the seventh to the tenth centuries: The Tunhuang
documents and their implications // Past and Present. 1966. 35. pp. 28–53.
64. Twitchett D. C. Financial Administration under the T’ang Dynasty. Cambridge: Cambridge
University Press, 1963, 2nd ed. 1971; Denis C. Twitchett. Sui and T’ang China, 589–906, Part I //
Cambridge History of China. Vol. 3. Cambridge: Cambridge University Press, 1979.
65. Twitchett D. C. Lands under state cultivation under the T’ang // Journal of the Economic and
Social History of Orient 1959. II. 2–3. pp. 162–203.
66. Twitchett D. C. Local financial administration in early T’ang times // Asia Major. New
series.1969. XV.1. pp. 82–114.
67. Twitchett D. C. Merchant, trade and government in late T’ang // Asia Major, New series. 1968.
XIV.1. pp. 63–95, 70.
68. Twitchett D. C. Monastic estates in T’ang China // Asia Major. New series.1956. V.2. pp. 123–146.
69. Twitchett D. C. Printing and Publishing in Medieval China. London: Wynkyn de Worde Society, 1983.
70. Twitchett D. C. The composition of the T’ang ruling class: New evidence from Tunhuang //
Perspectives on the T’ang / in Arthur F. Wright and Denis C. Twitchett, eds.. New Haven: Yale
University Press, 1973. pp. 47–85.
71. Twitchett D. C. The fragment of the T’ang ordinances of the Department of Water Ways
discovered at Tun-huang // Asia Major, New series. 1957. VI.1. pp. 23–79.
72. Twitchett D. C. The monasteries and China’s economy in medieval times // Bulletin of the School
of Oriental and African Studies. 1957. № 19.3. pp. 526–549.
73. Waldschmidt E. et al.. Sanskrithandschriften aus den Turfanfunden. Wiesbaden: F. Steiner,
1965–1989.
74. Waley A. Notes on the Tun-huang pienwen chi // Studia Serica Bernhard Karlgren Dedicata / in
Søren Egerod, Else Glahn, eds.. Copenhagen: Munksgaard, 1959, pp. 172–177.
188
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное востоковедение
75. Waley A. A catalogue of paintings recovered from Tun-Huang by Sir Aurel Stein. London: British
Museum, 1931.
76. Waley A. Ballads and stories from Tun-huang: An anthology. London: Allen & Unwin, 1960.
77. Waley A. Some References to Iranian Temples in the Tun-huang Region // Bulletin of the
Institute of History and Philology. Academia Sinica 1956. № 28/1.
78. Wang-Toutain F. Catalogue des manuscrits chinois de Touen-Houang. Volume VI: Fragments
chinois du fonds Pelliot tibétain de la Bibliothèque nationale de France. Paris: École française
d’Extrême-Orient, 2001.
79. Wood F. Two thousand years at Dunhuang // Dunhuang and Turfan: Contents and Conservation
of Ancient Documents from Central Asia / / Susan Whitfield, Frances Wood, eds.. London: British
Library, 1996, pp. 1–2.
80. Yutaka Yoshida. The Sogdian Dhuta text and its Chinese original // Bulletin of the Asia Institute.
1996. № 10. pp. 167–173.
81. Библиография работ французских синологов, посвященных изучению Дуньхуана [Фаго
сюэчжэ Дуньхуансюэ луньчжу мулу] // Французская синология [Фаго Ханьсюэ]. 2000. № 5.
С. 298–335.
82. Бо Сехэ [Поль Пеллио]. Каталог дуньхуанских рукописей из Национальной библиотеки Франции [Бали тушугуань Дуньхуан себэнь шуму (P.2001–3511)] // Издание библиотеки Бэйпина (Национальной библиотеки Китая) [Голи Бэйпин тушугуань гуанькань] / Пер.
Лу Сян. № 7.6, № 8.1.
83. Бяньвэнь о Вэймоцзе. Бяньвэнь «Десять благих знамений»: Неизвестные рукописи
бяньвэнь из Дуньхуанского фонда Института народов Азии / Издание текста, предисловие,
перевод и комментарии Л. Н. Меньшикова. М.: ИВЛ, 1963.
84. Воробьева-Десятовская М. И., Гуревич И. С., Меньшиков Л. Н., Спирин В. С., Школяр С. А. Описание китайских рукописей Дуньхуанского фонда Института народов Азии. В 2 выпусках /
Ответственный редактор Л. Н. Меньшиков. М.: ИВЛ, 1963. Вып. 1.
85. Воробьева-Десятовская М. И., Зограф И. Т., Мартынов А. С., Меньшиков Л. Н., Смирнов Б. Л. Описание китайских рукописей Дуньхуанского фонда Института народов Азии. В 2
выпусках / Ответственный редактор Л. Н. Меньшиков. М.: «Наука», ГРВЛ, 1967; китайский
перевод: Мэн Лефу [Меньшиков Л. Н.]. Описание китайских рукописей Дуньхуанского фонда
Института народов Азии [Элосы кэсюэюань Дунфан яньцзюсуо Шэнбидэбао фэньсуо суоцан
Дуньхуан Ханьвэнь сецзюань сюйлу] / в пер. Юань Сичжэнь, Чэнь Хуапин. Шанхай: Шанхай
гуцзи чубаньшэ, 1999.
86. Горбачева З. И., Кычанов Е. И. Тангутские рукописи и ксилографы / Предисловие Н. И. Конрада. М.: ИВЛ, 1963.
87. Жун Синьцзян. Каталог фрагментов небуддийских рукописей на китайском языке, хранящихся в Британской библиотеке [Инго тушугуань цан Дуньхуан Ханьвэнь фэй Фоцзяо вэньсянь цаньцзюань мулу]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1994; каталог Фан Гуанчана
по буддийским рукописям все еще не завершен.
88. Измененный и заново утверждённый кодекс девиза царствования: Небесное процветание
(1149-1169). В 4 книгах / Издание текста, перевод с тангутского, исследования и примечания
189
18 лекций о Дуньхуане
Е. И. Кычанова. Книга 3: Факсимиле, перевод и примечания (главы 8-12). Ответственный редактор В. А. Якобсон. М.: ГРВЛ, 1987-1989. (Памятники письменности Востока. LXXXI, 3).
89. Исследование и комментарий к дуньхуанским документам о тибетской истории [Дуньхуан Тубо лиши вэньшу каоши] / в пер. Гэн Шэня. Синин: Цинхай жэньминь чубаньшэ, 1991;
Китайская классика в тангутском переводе (Лунь юй, Мэн цзы, Сяо цзин). Факсимиле текстов / Предисловие, словарь и указатели В. С. Колоколова и Е. И. Кычанова. М.: Издательство
«Наука», ГРВЛ, 1966 (Памятники письменности Востока IV).
90. Кычанов Е. И. Тангутские источники о государственно-административном аппарате Си
Ся / / Краткие сообщения Института народов Азии АН СССР. Выпуск 19. М., 1965. С. 180–196.
91. Кычанов Е. И. Тангутский документ 1170 год о продаже земли // Письменные памятники Востока / Историко-филологические исследования. Ежегодник 1971. М.: «Наука», ГРВЛ,
1974. C. 193–203.
92. Меньшиков Л. Н. Описание китайской части коллекции из Хара-Хото (фонд П. К. Козлова).
М.: «Наука», ГРВЛ, 1984. 528 с. Приложения составил Л. И. Чугуевский; китайский перевод:
Каталог утерянного наследия из Хара-Хото на китайском [Хэйчэн чуту Ханьвэнь ишу сюйлу]
/ в пер. Ван Кэсяо. Иньчуань: Нинся жэньминь чубаньшэ, 1994.
93. Море письмен. Факсимиле тангутских ксилографов / Перевод с тангутского, вступительные статьи и приложения К. Б. Кепинг, В. С. Колоколова, Е. И. Кычанова и А. П. Терентьева-Катанского. Часть 1. М.: «Наука», ГРВЛ, 1969.
94. Памятники индийской письменности из Центральной Азии. Вып. 1 / Издание текстов,
исследование и комментарий Г. М. Бонгард-Левина и М. И. Воробьевой-Десятовской. М., 1985
(Bibliotheca Buddhica, XXXIII); Памятники индийской письменности из Центральной Азии.
Вып. 2. / Издание текстов, исследование, перевод с санскрита и комментарий Г. М. Бонгард-Левина и М. И. Воробьевой-Десятовской. М., 1990 (Bibliotheca Buddhica, XXXIV).
95. Пору Пэрио [ポール・ペリオ, Поль Пеллио], Ханэда Тору [羽田亨]. Утерянное наследие Дуньхуана [Тонко исё | 敦煌遺書]. Шанхай: Тоа коко кэнкюкаи, 1926.
96. Согдийские фрагменты центрально-азиатского собрания института востоковедения.
Факсимиле / Издание текстов, чтение, перевод, предисловие, примечания и глоссарий
А. Н. Рагоза. Ответственный редактор М. Н. Боголюбов. М., Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1980.
97. Чугуевский Л. И. Китайские документы из Дуньхуана. Вып. 1. М.: Наука. 1983.
98. Ши Цзиньбо, Бай Бинь, Хуан Чжэньхуа. Изучения «Моря письмен» [Вэньхай яньцзю]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1983.
99. Ши Цзиньбо, Хуан Чжэньхуа, Не Хунинь. Изучение «Леса категорий» [Лэйлинь яньцзю].
Иньчуань: Нинся жэньминь шубаньшэ, 1993.
ЛЕКЦИЯ ВОСЬМАЯ
ДУНЬХУАНОВЕДЕНИЕ В КИТАЕ И ЯПОНИИ
Китай
Четыре величайшие находки ХХ века для китаистики — это гадательные кости династии Шань, дощечки для письма династий Хань и Цзинь на северо-западной окраине Китая, дуньхуанские рукописи эпохи Шести династий, династий Суй
и Тан и китайские исторические архивы эпох Мин и Цин. Но самой ценной из них,
с точки зрения временного охвата и разнообразия, бесспорно, являются дуньхуанские рукописи.
Вследствие удаленности Дуньхуана и неблагоприятных политических обстоятельств во времена распада империи Цин китайское научное сообщество не сразу узнало о том, что обнаружена пещера Цанцзиндун. В 1903 году занимавший
должность заведующего учебными делами провинции Ганьсу палеограф Е Чанчи
хоть и слышал о найденных в пещере Цанцзиндун рукописях и картинах, но, будучи введенным в заблуждение, считал, что найдено всего несколько сотен свитков, которые уже успели разделить между собой другие коллекционеры. Поэтому
он упустил дуньхуанские находки из виду [2]. Лучшая часть библиотеки досталась
экспедициям Стейна в 1907 году и Пеллио в 1908 году и была отправлена в Лондон
и Париж, а китайским ученым удалось познакомиться с дуньхуанскими рукописями только в 1909 году, когда Поль Пеллио привез в Пекин лучшие из отобранных
им рукописей, чтобы показать их китайским коллегам. Именно с этого момента китайские исследователи, не жалея сил, изучают дуньхуанское наследие, и каждое
следующее поколение продвигается на этом пути все дальше.
191
18 лекций о Дуньхуане
Начало дуньхуановедческих исследований
ученых Императорского университета
В мае 1908 гола Поль Пеллио покинул Дуньхуан, направившись в Сиань, где
пробыл более месяца, после чего через Чжэнчжоу в августе добрался до Пекина.
«Дневник старца Ифэна» («Ифэн лаожэнь жицзи») Мяо Цюаньсуня содержит такую
запись от 25 октября 1908 года: «Поль Пеллио прибыл в библиотеку и сообщил, что
в Пещерах тысячи Будд Дуньхуана хранятся более семи тысяч танских рукописей,
он отобрал более тысячи рукописей, включая танский текст «Записей о Шачжоу»
[«Шачжоу чжи»]. Имеются тексты и на тангутском, и на уйгурском, а также печатные тексты династии Сун и эпохи Пяти династий. Невероятно!» [55]
Возможно, во время этого своего визита в Императорскую библиотеку Пеллио в действительности не показал Мяо Цюаньсуню отобранные им свитки, поэтому ученый написал «невероятно», восприняв это всего лишь как удивительную
историю, не придав ей должного значения. После этого Пеллио отправился на юг,
во Французский институт Дальнего Востока в Ханое, где и составил свой отчет
об экспедиции.
11 мая 1909 года Поль Пеллио вновь отправился в Пекин, на этот раз затем,
чтобы приобрести китайские книги для Национальной библиотеки Франции. С собой у него были тщательно отобранные рукописи с китайскими классическими
текстами, апокрифическими сутрами. Древние китайские тексты и матерчатые
папки от сутр — без сомнения, он был хорошо осведомлен о том, какие материалы
могут заинтересовать цинских ученых.
В начале июня Пеллио посетил Нанкин и нанес визит Дуань Фану, наместнику
в провинциях Цзяннань и Цзянси, которого должны были перевести на должность
наместника Чжили и министра внешней торговли. Пеллио переписал надпись с полученной Дуань Фаном стелы, установленной последним правителем Северной Лян
Цзюйцюй Аньчжоу [125]. Благодаря протекции, оказанной Дуань Фаном молодому
ученому, которому едва исполнилось тридцать, последнего тепло встретили в столице. Когда Пеллио добрался до Пекина, чтобы скопировать имеющиеся при себе дуньхуанские рукописи, его посетили Ло Чжэньюй, Цзян Фу, Ван Жэньцзюнь и многие
другие китайские исследователи. В нескончаемом потоке посетителей, желавших ознакомиться с рукописями, были Ван Говэй, Дун Кан, Е Гунчуо и другие ученые, которые впоследствии стали ассоциироваться с китайским дуньхуановедением.
Четвертого сентября Поль Пеллио был приглашен столичными учеными на банкет в знаменитый Гранд-отель. Мероприятие посетили: заместитель министра образования Бао Си, главный управляющий Императорским университетом Лю Тинчэнь, декан классического отделения Императорского университета Кэ Шаоминь,
придворный чтец Юнь Юйдин, советник министра образования и профессор «“Шицзина” в передаче Мао» Императорского университета Цзян Хань, профессор Императорского университета, специализирующийся на изучении словаря «Эръя», Ван
192
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
Жэньцзюнь, заместитель главы управления образованием Сюй Фан, профессор фонологии при Императорском университете, а также Дун Кан, У Иньчэнь и другие
известные ученые, в том числе группа авторитетных исследователей из Императорского университета1. Ло Чжэньюй, который возглавлял тогда агрономическое
отделение Императорского университета, не смог присутствовать из-за болезни.
Вскоре китайские ученые опубликовали скопированные ими тексты с собственными заключениями. Например, уже в сентябре того же года Ло Чжэньюй
опубликовал статью «Указатель к книгам дуньхуанских монашеских пещер
и их происхождение» [44]. Еще до конца года Ван Жэньцзюнь опубликовал небольшую книгу «Указатель к каллиграфическим шедеврам дуньхуанских монашеских
пещер» [8], а в начале следующего года Ло Чжэньюй опубликовал «Утерянное наследие монашеских пещер Дуньхуана» [111], куда также вошли исследования Цзян
Фу и Цао Юаньчжуна. Среди скопированных китайскими исследователями рукописей были и классические, и исторические, и философские, и религиозные тексты, в том числе «Книга истории: императорские наказы», «Комментарий к записям Хуэйчао о путешествии в Индию», «Планы и схемы Шачжоу», «Планы и схемы
Сичжоу», «Канон о том, как Лао-цзы обращал варваров», фрагменты манихейских
писаний, «Гимн Святой Троице светлого учения Римской империи» и др. Также
были опубликованы официальные документы периодов конца династии Тан, эпохи
Пяти династий и начала династии Сун и крайне редкие танские надписи со стел —
«Мемориальная надпись из Вэньцюаня», «Мемориальная надпись чаньского наставника Юна» и «Алмазная сутра». Расшифровке и изучению именно этих текстов
посвящены ранние работы китайских дуньхуановедов. Без преувеличения можно
сказать, что китайское дуньхуановедение было создано исследователями Императорского университета. В своей речи на упомянутом банкете Юнь Юйдин попросил
Пеллио обеспечить возможность публикации факсимиле самых значимых из обнаруженных рукописей. С согласия Пеллио за выполнение этой задачи взялся Ло
Чжэньюй. Он обратился к Дуань Фану с просьбой помочь выкупить у Поля Пеллио фотографии наиболее значимых рукописей, которые уже были доставлены
во Францию (рис. 1). Верный своему обещанию, Пеллио предоставил Дуань Фану
требуемые фотографии, а редактирование этих текстов было доверено Ло Чжэньюю и Лю Шипэю. В начале 1911 года Лю Шипэй опубликовал «Конспект недавно
обнаруженных в Дуньхуане рукописей династии Тан» [49], в который вошли девятнадцать текстов, а в 1910 году Ло Чжэньюй выпустил сборник «Сокровища пещерных гротов» [42], ставший первым собранием факсимильных копий дуньхуанских
рукописей. После этого Ло Чжэньюй опубликовал целую серию работ, в которую
вошли «Предварительное собрание утраченных книг» [38], «Утраченные книги
каменных гротов горы Минша» [45], «Следующий том утраченных книг каменных гротов горы Минша» [39], «Собрание древних книг из каменных гротов горы
1
Полный список участников банкета можно найти в: Ван Каннян. Заметки Ван Жанцина; Танака Кэитаро. Документы дуньхуанских монашеских пещер. См. также: Сан Бин. Поль Пеллио и китаеведческие круги
Нового времени. О статусе Императорского университета см.: Изучение истории Пекинского университета.
193
18 лекций о Дуньхуане
Минша» [40], «Собрание разрозненного из Дуньхуана» [41], «Три рода утерянного
наследия из дуньхуанских монашеских пещер» [43], «Миниатюры из дуньхуанских
монашеских пещер» [37] и др., а также написал большое количество послесловий
и комментариев, что сделало его наиболее плодовитым из первопроходцев дуньхуановедения. Кроме того, в 1914 году Ло Чжэньюем и Ван Говеем была опубликована работа «Погребенные в песках бамбуковые дощечки» [36], посвященная изучению обнаруженных Стейном в Дуньхуане и Лоулане дощечек для письма периода
Хань и Цзинь, которые им предоставил Эдуард Шаванн. Цзян Фу опубликовал работу «Краткий очерк распространения манихейства в Китае», которая стала первой
посвященной этому вопросу монографией [112].
Рис. 1. Письмо Ло Чжэньюя Дуань Фану с просьбой о предоставлении
дуньхуанских фотографий Поля Пеллио
(«Изображения и история Дуньхуана» [«Дуньхуан туши»], С. 100)
Осенью 1909 года Ло Чжэньюй впервые нанес визит Полю Пеллио в его резиденции в хутуне Сучжоу и тогда же узнал от француза, что в Дуньхуане осталось
около восьми тысяч рукописей, правда, большая их часть — буддийские сутры.
Ло Чжэньюй немедленно обсудил это с главным управляющим Императорского университета Лю Тинчэнем и ходатайствовал о выкупе оставшихся рукописей и о доставке их в Императорский университет. Благодаря его усилиям и усилиям других
194
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
исследователей рукописи, оставшиеся в пещере Цанцзиндун, практически полностью были перевезены в Пекин, а коллекция дуньхуанских рукописей Императорского университета в настоящее время хранится в Национальной библиотеке Китая.
И хотя впоследствии лучшие из рукописей были похищены Ли Шэндуо, Лю Тинчэнем
и другими чиновниками министерства образования, коллекция дуньхуанских рукописей по-прежнему является одной из четырех крупнейших в мире.
Поскольку на самом раннем этапе дуньхуановедение находилось в зависимости
от фотографий рукописей Поля Пеллио, дуньхуановеды были вынуждены сосредоточиться главным образом на изучении классических китайских текстов, в том
числе совершенно неизвестных во времена династии Цин комментариев, исторических работ, буддийских и даосских текстов периода Шести династий и династии
Тан. Эти тексты дали серьезный толчок исследовательским работам, проводившимся на протяжении всего ХХ века.
Достижения дуньхуановедения в 1920–1930-е годы
С 1920-х годов китайские исследователи либо ездили за рубеж для копирования и изучения дуньхуанских рукописей в местах их хранения, либо посещали Дуньхуан для самостоятельного изучения пещерных гротов.
1920-е и 1930-е годы стали периодом удивительного развития китайской науки, в который зародились научные дисциплины, новые области знания и научные методы. И хотя в основе дуньхуановедения была «национальная культура»,
теперь оно опиралось на все новые материалы. «Новые» в данном контексте означает не только то, что рукописи были обнаружены недавно, но и отсылает к тому,
что ранее они не являлись частью традиционной филологии, в большей степени
это касается простонародной литературы, а также официальных и частных документов. Нсмотря на то, что дуньхуанский материал был преимущественно текстологическим, он включал и извлеченный из пещеры Цанцзиндун археологический
материал, поэтому его изучение требовало гармоничного объединения археологических и филологических методов. А поскольку рукописи оказались рассредоточены по европейским коллекциям, главным образом в Англии и Франции, западным
исследователям посчастливилось первыми приступить к их изучению и публикации, поэтому важным для китайских ученых стало не только знание иностранных
языков, но и сотрудничество с зарубежными исследователями.
Большая часть научных исследований связана с Департаментом национальных исследований Пекинского университета. В 1920 году преподаватель подготовительных курсов Пекинского университета Лю Фу отправился на обучение за рубеж, где в свободное время успел скопировать в общей сложности 104 рукописи
по астрономии, социальной истории и лингвистике из Национальной библиотеки
Франции. После возвращения на родину он был назначен профессором кафедры
195
18 лекций о Дуньхуане
китайской филологии Пекинского университета. Он объединил скопированные им
тексты в трехтомное издание «Собрание миниатюр из Дуньхуана». Эта работа стала второй монографией, составленной при Институте истории и филологии Академии Синика, и первой, составленной при Департаменте национальных исследований Пекинского университета, предисловие к ней был написано Цай Юаньпэем [47].
Лю Фу, также известный как Лю Баньнун, входил в группу ученых нового типа, которая сложилась, когда Цай Юаньпэй занимал должность ректора. Будучи сторонником литературной революции, он выступал за литературу на простонародном языке и собирал народные песни. Его научные интересы обусловили выбор рукописей
для копирования по трем основным направлениям: простонародная литература, социальная история и лингвистика. Цай Юаньпэй отметил в своем предисловии, что
эти материалы показали состояние общества того периода и предоставили образцы
народного творчества, популярного в то время. Поскольку большая часть исследователей не могла позволить себе отправиться в Париж, эти скопированные Лю Фу
тексты послужили одним из главных источников для дуньхуановедения того периода и во многом предопределили его дальнейшее развитие.
Во время визита во Францию в 1921 году Цай Юаньпэй встретился с Полем Пеллио и ознакомился с публикациями и результатами исследований по изучению добытых в Синьцзяне материалов [71], а в 1922 году Национальную библиотеку Франции посетил Дун Кан и скопировал некоторые документы, имеющие отношение
к истории права. Более всего, однако, впечатляют результаты, достигнутые Ху Ши.
В августе–ноябре 1926 года профессор Пекинского университета Ху Ши находился в Европе в качестве участника китайско-английской Комиссии по контрибуции
в связи с Ихэтуаньским восстанием. С помощью Поля Пеллио и Лайонела Джайлза
ему удалось осмотреть коллекции дуньхуанских рукописей в Национальной библиотеке Франции и Британской библиотеке и обнаружить чаньские тексты Шэньхуэя и других авторов. Впоследствии на основе этого материала им было составлено
«Посмертное собрание сочинений наставника Шэньхуэя из Хэцзэ» (рис. 2), в начале
которого он поместил написанную им биографию монаха [102]. Эта работа имела
эпохальное значение для изучения истории чань-буддизма в Китае и оказала огромное влияние на последующие исследования. И хотя в последние годы лидирующие
позиции в изучении истории школы Чань занимают японские ученые, которым удалось достичь серьезных результатов, они высоко ценят вклад Ху Ши и даже опубликовали отредактированную версию его первоначальной работы — «Разбор работы
Ху Ши о школе Чань» [73]. Эта работа Ху Ши также была переведена на французский
Жаком Жерне и опубликована в 1949 году под заглавием «Речи наставника учения
о дъяне Шэньхуэя из Хэцзэ» во Французском институте Дальнего Востока в Ханое
[1]. Кроме того, в 1928 году Ху Ши опубликовал первый том своей «Истории простонародной литературы» [101], в котором отметил важность бяньвэней и поэзии Ван
Фаньчжи для истории простонародной литературы, а также использовал эти тексты
в качестве исторической базы Движения за литературу на простонародном языке.
196
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
В ноябре 1921 года глава министерства
транспорта Е Гунчуо предложил идею создания Общества изучения и сохранения рукописей Дуньхуана, главной целью которого было бы составление каталога рукописей,
хранящихся как в Китае, так и за его пределами. Несмотря на то, что Е Гунчуо работал
в министерстве транспорта, он сохранял тесные отношения с Пекинским университетом,
поэтому его проект поддержали и некоторые
исследователи университета. Позднее, когда в 1927 году министр образования Лю Чжэ
объединил девять институтов в Столичный
университет, он предложил ликвидировать
Департамент национальных исследований,
но Е Гунчуо выступил против этой идеи.
Департамент был переименован в Зал изучения отечественного китаеведения, который и возглавил Е Гунчуо. В конечном счете
большая часть планов Общества изучения
и сохранения рукописей Дуньхуана, среди
которых особенно важен план составления
каталога, несколько месяцев спустя была
Рис. 2. «Посмертное собрание
утверждена в качестве исследовательской
сочинений наставника Шэньхуэя
программы этого отделения.
из Хэцзэ» [«Хэцзэ даши Шэньхуй
ицзи»] («Составленное Ху Ши
В январе 1922 года при Пекинском унипо дуньхуанским рукописям
верситете был создан Институт национальпосмертное
собрание сочинений
ных исследований. Ректор Пекинского унитанского наставника Шэньхуэя»
верситета Цай Юаньпэй стал директором
[«Ху Ши цзяо Дуньхуан Тан себэнь
нового института, а управляющим был наШэньхуй хэшан ицзи»], С. 111)»
значен Шэнь Цзяньши. В своей «Рекоменда- 胡适自校本 (《胡适校敦煌唐写本神会和
тельной записке о бюджетном планирова尚遗集》111页)
нии Института национальных исследований
Пекинского университета» Шэнь Цзяньши выделил изучение дуньхуанских рукописей и артефактов в зарубежных коллекциях в качестве одного из исследовательских проектов. Журнал института «Трехмесячник национальных исследований»
стал основной площадкой для дуньхуановедческих исследований. Уже в первом
номере, увидевшем свет в январе 1923 года, был опубликован «Каталог дуньхуанских книг Британского музея» Ло Фучана. Создание этого каталога, как и «Каталога дуньхуанских книг Национальной библиотеки Франции», ознаменовало первые совместные шаги по изучению дуньхуанских рукописей Общества изучения
197
18 лекций о Дуньхуане
и сохранения рукописей Дуньхуана и Института национальных исследований. Рукописные оригиналы этих каталогов впоследствии были представлены Е Гунчуо
для выставки дуньхуанской археологии, организованной в честь пятидесятилетнего юбилея Пекинского университета. Впоследствии в номерах журнала были опубликованы следующие статьи, имеющие отношение к дуньхуановедению: «“Жалобы женщины из Цинь” Вэй Чжуана» («Вэй Чжуан дэ Цинь фу инь») (1923) Ван
Говэя, «Изучение проникновения манихейства в Китай» (1923) Чэнь Юаня, «Критическое исследование канона об обращении варваров Лао-цзы» (1934) Ван Вэйчэна,
«Послесловие к дуньхуанской рукописи “Разрезания и рифмы, в которых устранено ошибочное и восполнено недостающее” Ван Жэньсюя» (1934) Цзян Цзинбана,
«Характер и стиль песенно-разговорной формы буддийских проповедей “суцзян”
в эпоху Тан» (1936) Сунь Кайди, «Изучение песенно-разговорной формы буддийских проповедей “суцзян” в эпоху Тан» и «Заметки о западном походе» (1950)
Сян Да. Общество изучения и сохранения рукописей Дуньхуана поручило профессору Института национальных исследований и директору Столичной библиотеки
Чэнь Юаню составить каталог 8679 дуньхуанских рукописей, которые хранились
в коллекции Столичной библиотеки (в настоящее время — Национальная библиотека Китая). Результатом этой работы стал «Каталог Дуньхуана после бедствия»,
составленный при помощи Юй Цзэчжэня. Это первый крупный систематический
каталог дуньхуанских рукописей, он был опубликован в 1931 году Институтом
истории и филологии Академии Синика.
В Институте национальных исследований работали ученые, специализирующиеся в самых разнобразных областях знаний. Кроме того, с самого своего основания Институт активно участвовал в международных проектах. Помимо назначения
русского ученого, Александра Августовича Сталь-фон-Гольштейна, который преподавал санскрит в Пекинском университете, Археологическое общество также направило Цай Юаньпэю предложение о назначении членом-корреспондентом Поля
Пеллио. Поскольку дуньхуановедение с момента зарождения представляло собой
международную дисциплину, все это способствовало его активному развитию.
Пеллио принял приглашение, что способствовало, с одной стороны, международным контактам между «Азиатским журналом» (Journal Asiatique) и «Трехмесячником национальных исследований», а с другой — участию Пекинского университета
в Международном географическом конгрессе в Каире 1925 года [80].
В 1925 году профессор Гарвардского университета Лэнгдон Ворнер возглавил
археологическую экспедицию в Дуньхуан для проведения раскопок в течение одного года. Благодаря знакомству с Джоном Кельвином Фергюсоном, который работал советником Бэйянского правительства, к этой группе присоединились и два
сотрудника Института национальных исследований — Шэнь Цзяньши и Ма Хэн,
а также Чэнь Ваньли из Института медицины. Последний с момента, как он присоединился к экспедиции 16 февраля 1925 года, и до своего возвращения 31 июля
вел «Дневник путешествия на Запад» («Сисин жицзи»), который впоследствии лег
198
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
в основу его «Отчета по итогам полевых исследований Института национальных
исследований Пекинского университета» («Бэйцзин дасюэ Яньцзю суо госюэ мэнь
шиди дяоча баогао»), опубликованного издательством «Пушэ» с предисловием
Шэнь Цзяньши, Ма Хэна и Гу Цзегана. Несмотря на то, что Чэнь Ваньли находился в провинции Ганьсу достаточно непродолжительное время и не смог накопить
большого количества материала, он, вне всякого сомнения, первый китайский ученый, который провел научный осмотр гротов пещер Могао, а его путешествие —
первое полевое исследование Института национальных исследований. Помимо
дневника он также опубликовал две книги: «Полученные за три дня в Пещерах тысячи Будд Дуньхуана результаты» и «Заметки о стелах, сличенных за десять тысяч ли», — в них автор детально описывает свое изучение стен и надписей стел
пещер Могао. В конце октября 1925 года Археологическим обществом Пекинского университета была организована выставка археологии провинции Ганьсу, где
в том числе экспонировались фотографии, сделанные Чэнь Ваньли, и приобретенные в ходе поездки рукописи и артефакты.
В апреле 1927 года Китаем и Швецией была организована совместная научная экспедиция в Северо-Западные провинции Китая, ее возглавили проректор
по учебной части Пекинского университета и профессор Института национальных исследований Сюй Бинчан и шведский исследователь Свен Гедин. Все десять
китайских членов археологической группы были преподавателями и студентами
Пекинского университета. В группу входили: геолог Юань Фули, археолог Хуан
Вэньби, палеонтолог Дин Даохэн и др. Хуан Вэньби дважды посещал Синьцзян,
участвовал в раскопках рядом с Турфаном и в Таримском бассейне и собрал богатейшую коллекцию рукописей и других артефактов. В приветственной речи исполняющего обязанности ректора Чэнь Даци в связи с возвращением в 1930 году
Хуан Вэньби из его первой поездки говорилось: «Множество иностранных археологов посещало Синьцзян, а Хуан Вэньби стал первым китайским археологом, собранный им разнообразнейший материал ничем не уступает тому, что был собран
иностранцами». Его работы «Собрание о Гаочане» и «Записи об археологических
исследованиях Турфана» до сих пор представляют собой основной справочный
материал для дуньхуановедов.
В 1933 году была опубликована работа Ло Чанпэя «Северо-западные диалекты
во времена династии Тан и эпоху Пяти династий» [35], в 1935 году — работа Лю Фу
«Собрание десяти рифм» [46], в 1936 Тао Сишэном было составлено «Народное хозяйство: собрание реестров домохозяйств династии Тан».
Кроме исследователей Пекинского университета, к числу ведущих дуньхуановедов того времени можно отнести ученых из Университета Цинхуа — Ван Говэя
и Чэнь Инкэ.
Ван Говэй (1877–1927), кроме того что вместе с Ло Чжэньюем участвовал в написании «Погребенных в песках бамбуковых дощечек», выступил автором комментариев ко множеству рукописей (1919 г.), а вдохновленный обширной статьей
199
18 лекций о Дуньхуане
о манихействе Эдуарда Шаванна и Поля Пеллио, он также опубликовал статью «Исследование о распространении манихейства в Китае» [6], дополняющую и исправляющую предыдущие исследования. Еще более значимо то, что, работая над этими
новыми историческими текстами, он предложил «метод двойного доказательства», который сыграл значительную роль в дальнейших исторических исследованиях, в особенности тех, где использовались обнаруженные при археологических
раскопках тексты2. Ван Говэй пробовал себя во многих областях, а его публикации
охватывают самые разнообразные темы, такие как история Центральной Азии
от эпохи Хань до эпохи Мин или язык и литература Дуньхуана. В его исследованиях
напрямую прослеживается цинская традиция изучения Cеверо-Западной периферии, но в то же время он использовал результаты раскопок иностранных экспедиций в Синьцзяне и Ганьсу, что позволило ему превзойти исследователя династии
Цин Сюй Суна. Его научные работы высоко оценены не только в Китае, но и за рубежом, например, Полем Пеллио.
Чэнь Инкэ (1890–1969) в молодости длительное время обучался в Америке
и Европе, поэтому владел как современными европейскими языками, так и восточными, связанными с Китаем. Кроме того, он получил основательную подготовку
в области китайской традиционной филологии. После того как Чэнь Инкэ вернулся на родину, между 1926 и 1930 годами, его вклад в дуньхуановедение заключался
в литературном переводе буддийских текстов, а также в подготовке целого ряда
послесловий к дуньхуанским рукописям. Большая часть его посвященных дуньхуановедению работ была опубликована во «Второй серии собрания черновиков
из Цзиньмингуаня» («Цзиньмингуань цунгао эрбянь») [122].
Пекинская библиотека была не только местом хранения дуньхуанских рукописей, но и важным научно-исследовательским учреждением. В 1929 году, после того
как Чэнь Юань завершил составление «Каталога Дуньхуана после бедствия», в библиотеке продолжалась работа по каталогизации фрагментов дуньхуанских рукописей, для чего была создана специальная группа, во главе которой сначала находился Сюй Сэньюй, а впоследствии — Ху Миншэн. В 1935 году эта группа составила
«Подробный каталог рукописей из дуньхуанских монашеских пещер» с дополнительным томом «Приложение», основной том включал в себя описанные Чэнь Юанем 8679 рукописей, а дополнительный — 1192 рукописи. К сожалению, ни один
из двух каталогов так и не был опубликован, а их рукописи в течение длительного
времени считались утерянными и были вновь найдены лишь в 1990 году, когда
Пекинская библиотека переезжала в новое здание [98]. Тем не менее один из членов этой исследовательской группы, Сюй Голинь, во время работы над каталогами собрал коллекцию колофонов и разрозненных рукописей, которые опубликовал отдельным томом «Колофоны рукописей из дуньхуанских монашеских пещер
и разрозненные заметки из Дуньхуана» [87]. В работе исследователь представил
значительное количество материала, отличного от буддийских текстов.
2
Основные работы Ван Говэя собраны в: Ван Говэй. Собрание сочинений из Гуаньтана.
200
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
В августе 1934 года Пекинская библиотека направила в Англию и Францию Сян Да и Ван Чжуминя, чтобы провести систематический обзор
хранящихся в Британском музее и Национальной
библиотеке Франции рукописей. По результатам
своей работы Сян Да составил «Ознакомительный
каталог дуньхуанских рукописей, хранящихся
в Лондоне», в который вошло около пятисот рукописей, в основном важнейшие классические тексты небуддийского содержания [90]. Работа Ван
Чжуминя в Париже (рис. 3) отличалась куда большей продуктивностью — кроме создания «Каталога рукописей из Дуньхуана», в который вошли
рукописи с P.2001 по P.4654, Ван Чжуминь провел
обширнейшие исследования найденных в коллекции классических текстов, написал целую серию послесловий к ним и отдельные научные статьи, которые были опубликованы в двухтомнике
Рис. 3. Ван Чжунминь в зале
«Заметки о фрагментах дуньхуанских рукописей хранения дуньхуанских рукописей
из Парижа» [13].
Национальной библиотеки
Франции («Изображения
Однако Сян Да и Ван Чжуминь не только изуи история Дуньхуана»
чали рукописи, они также сделали десятки тысяч
[«Дуньхуан
туши»], С.101)
фотографий рукописей для Пекинской библиотеки и университета Цинхуа, которые впоследствии
стали основным источником информации для китайских исследований дуньхуанских рукописей. Сян Да вернулся в Китай осенью 1938 года, а на следующий год
получил постоянное место в Институте гуманитарных исследований Пекинского
университета и место профессора в Национальном юго-западном объединенном
университете. Ван Чжуминь же отправился в США и вернулся на родину только
в 1947 году, после чего стал работатьна Кафедре китайской филологии Пекинского
университета. Работа Сан Да и Ван Чжуминя в Лондоне и Париже не только обеспечила китайских дуньхуановедов новыми материалами, но и способствовала подготовке новых специалистов для Пекинского университета, которые впоследствии
стали ведущими дуньхуановедами Китая.
Весной 1942 года Академия Синика в Чунцине организовала экспедицию
по историческим памятникам Северо-Запада. Пекинский университет в этой экспедиции представлял Сян Да, который и возглавил ее историческую группу, в нее
вошли Лао Гань и Ши Чжанжу из Института истории и филологии Дуньхуана. Эта
группа провела исследования, картографирование и фотографирование пещер Могао и Юйлинь, а также были осмотрела другие исторические памятники в районе
Дуньхуана. В дневнике «Заметки о западном походе», который Сян Да вел во время
201
18 лекций о Дуньхуане
экспедиции, он описал заставы Цзяюйгуань и Юймэньгуань, старый город Дуньхуана и древние захоронения в нем, Пещеры тысячи Будд в Могао и Юйлине, а также
дуньхуанские рукописи [88]. Основные результаты этой экспедиции были упорядочены Ши Чжанжу и вышли в трехтомном издании «Пещеры Могао» («Могаоку
син»), недавно опубликованном Институтом истории и филологии Тайваня [124].
И хотя этот труд увидел свет лишь через пятьдесят лет после экспедиции, объемы выполненной экспедиционной группой работы по-прежнему впечатляют — исследователи не только записывали свои наблюдения, но также составляли схемы
и фотографировали каждый грот, что, безусловно, снабдило нас важнейшим материалом для изучения пещер Могао.
В 1944 году Академия Синика и Пекинский университет совместно организовали еще одну экспедицию на Северо-Запад, историческую и археологическую
группы которой возглавил Сян Да. Под руководством Ся Ная и Янь Вэньжуя были
осмотрены пещеры Могао, проведены археологические раскопки Фоемяо и у сторожевых башен вдоль Великой китайской стены к северо-западу от Дуньхуана, в результате были обнаружены десятки дощечек для письма династий Хань
и Цзинь и артефактов, относящихся к эпохе Тан. Раскопки в окрестностях Дуньхуана также были богаты на находки. По результатам экспедиции Сян Да опубликовал серию статей, в том числе «Разрозненные исследования застав Цзяюйгуань
и Юймэньгуань», «Разрозненные исследования пещер Могао и Юйлин», «Дополнительные сведения к “Дополнению к жизнеописанию Чжан Ичао из ‘Истории династии Тан’ Ло Шуяня”», «Записки об обнаруженной в дуньхуанских монашеских
пещерах рукописи о Шоучансяне от десятого года цзиньского девиза Тяньфу»,
«Общее введение в дуньхуанское искусство». Ся Наем были опубликованы статьи
«Обнаружение новых ханьцзяней в Дуньхуане» и «Заметки об археологии Дуньхуана» [19]. Янь Вэньжуй написал «Пещеры Могао и Дуньхуан» и «Смешанные исследования о географии и истории Дуньхуана». Во время двух своих экспедиций
в Дуньхуан Сян Да также расшифровал несколько текстов важнейших рукописей,
в том числе текст «Сутры помоста шестого патриарха», «Об истинном и ложном
в самадхи Южной школы» и «Географические записи девиза Тяньбао», которые
вошли в работу «Некоторые заметки о Дуньхуане». К сожалению, тогда эта работа
не была опубликована3.
Те две экспедиции в Дуньхуан, в которых Сян Да представлял Пекинский
университет, были значительнее, масштабнее и результативнее, чем поездка
Чэнь Ваньли 1925 года. Страна находилась в состоянии войны с Японией, и эти
экспедиции проводились в непростых условиях и в режиме жесткой экономии
средств, но, несмотря на все это, экспедиции ученых Пекинского университета
способствовали зарождению новых направлений гуманитарных исследований,
что нашло отражение в дневниках и переписке вовлеченных в них людей. В письме
3
Рукопись этой работы экспонировалась на посвященной археологии Дуньхуана выставке в честь пятидесятилетнего юбилея Пекинского университета.
202
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
от 17 декабря 1940 года главы Института гуманитарных наук Пекинского университета Тан Юнтуна к находившемуся в то время в США Ху Ши оговариваются четыре способа обогащения исследований института, в том числе: «В-третьих, сообразно современному положению дел необходимо организовывать немногочисленные
исследовательские проекты, например, провести вторичное исследование памятников материальной культуры в окрестностях Дуньхуана» [83]. 17 января
1943 года главный администратор Национального юго-западного объединенного
университета Чжэн Тяньтин записал в своем дневнике: «Дуньхуановедение отныне и впредь будет одним из направлений исторических исследований. Существует множество рукописей, которые не были опубликованы и изучены. Кроме того,
это такое направление, к которому проявляет интерес мировое научное сообщество и которое пересекается с многими другими направлениями и имеет большое
на них влияние. Будущее развитие Института гуманитарных наук Пекинского университета неизбежно связано с ним. Цзюе Мин4 проложил для нас путь, а мы должны идти по нему и прокладывать его дальше» [120]. В своем письме от 19 января 1943 года к Ху Ши Тан Юнтун также затрагивает вопрос об экспедициях Сян
Да: «Цзюе Мин проделал путь в десять тысяч ли по осенним заторам на дорогах,
и результатов немало. Среди привезенных им предметов — свиток сутры на уйгурском, других таких в стране нет. В Дуньхуане он обследовал более трехсот пещер, это на сто пещер больше, чем было обследовано Полем Пеллио. Цзюе Мин
человек исключительной энергии, он отлично разбирается в своей теме, он лучший специалист в стране, назначение его главой Северо-Западной экспедиции —
это прекрасный выбор. К тому же в последнее время много говорят об открытиях
на Северо-Западе, на дуньхуанское искусство обратили внимание известные люди:
так, во главе одной из созданных организаций стоит Юй Жань5, который пользуется поддержкой Чжан Дацяня. Сомнительно, что памятники Северо-Запада смогут
долго сохраняться. Исследование Дуньхуана более нельзя откладывать» [89]. Экспедиции Сян Да открыли новые перспективы для Института гуманитарных наук
Пекинского университета, привнесли в китайское дуньхуановедение сочетание исследований письменных источников и археологического материала.
Во время войны с Японией Дуньхуан находился в глубоком тылу, поэтому туда
продолжали приезжать не только научные экспедиции, но и многие художники
и значимые политические фигуры. В результате связанные с ним художественные
выставки и статьи в популярных изданиях повысили уровень информированности
населения о необходимости защиты пещерных гротов Могао, а после своей первой экспедиции Сян Да опубликовал статью, в которой призывал признать дуньхуанские пещеры национальным достоянием (рис. 4) [83]. При поддержке Юй Южэня в 1942 году была создана Подготовительная комиссия Исследовательского
4
5
Псевдоним Сян Да. — Примеч. пер.
Имеется в виду Юй Южэнь — политик и художник, во времена правительства Чан Кайши отвечавший за развитие культуры и искусства. — Примеч. пер.
203
18 лекций о Дуньхуане
института дуньхуанского искусства, которую возглавил Чан Шухун. Сам Исследовательский институт дуньхуанского искусства был основан 1 февраля 1944 года, дуньхуанские пещеры тысячи Будд были признаны национальным достоянием, а директор института, Чан Шухун, возглавил мероприятия по отслеживанию настенных
росписей уцелевших пещер. По поручению этого института Ши Янем были собраны
и расшифрованы надписи о благодетелях, а результатом этого исследования стала
его работа «Каталог изображений дуньхуанских монашеских пещер» [30].
Рис. 4. Статья Сян Да (под псевдонимом Фан Хуэй)
с призывом национализировать достояние пещер Могао
(«Изображения и история Дуньхуана»
[«Дуньхуан туши»], С.100)
В декабре 1948 года в честь пятидесятилетнего юбилея Пекинского университета была проведена выставка, посвященная археологии Дуньхуана, по этому
случаю Сян Да и Ван Чжуминь подготовили «Общие сведения об экспонируемом»,
в которых они провели всесторонний обзор истории дуньхуановедческих исследований как в Китае, так и за рубежом. Эта работа заняла почти треть юбилейного сборника, а сама выставка, как и выставка редких рукописей и изданий, стала
одним из важнейших событий среди проводимых в то время мероприятий, в том
числе многочисленных праздничных, что свидетельствует о значимости дуньхуановедения в ряду прочих гуманитарных исследований Пекинского университета. Экспедиции Сян Да в Дуньхуан способствовали появлению новых направлений
исследований, а возвращение на родину Ван Чжуминя значительно укрепило их.
На выставке были представлены тексты рукописей, скопированных или сфотографированных Сян Да и Ван Чжуминем в Лондоне и Париже, рукописи на китайском
204
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
и центральноазиатских языках, представленные библиотекой Пекинского университета, Пекинской библиотекой и некоторыми частными коллекционерами, надписи со стел и копии архивных материалов, которые были привезены Сян Да из Дунь
хуана, а также книги и научные статьи, написанные китайскими и зарубежными
исследователями. В «Общих сведениях об экспонируемом» подробно описывались
история обнаружения и причины экспонирования, кроме того, было дано краткое
описание каждого отдельного экспоната — в сущности, эта работа отлично подводила итог дуньхуановедческих исследований того времени.
В 20–40-е годы китайское дуньхуановедение от простых кабинетных исследований перешло к полевым. Начав с изучения присланных из-за рубежа фотографий, ученые постепенно стали сами посещать места хранения английских, французских и других коллекций, делать собственные снимки и рукописные копии.
При этом упор делался на традиционные тексты для изучения простонародной
литературы, социальных условий и других вопросов. Это был период серьезного
развития дуньхуановедения.
Результаты исследований периода с 1950-х гг.
до начала «культурной революции»
В 1950-х–начале 1960-х годов изучение текстов Дуньхуана развивалось динамично. Перечислю наиболее значимые работы этого периода: «Собрание текстов дуньхуанских напевов» [14] и «Заметки о древней литературе Дуньхуана» [12] Ван Чжунминя, «Предварительное исследование мотивов Дуньхуана» [27] и «Дуньхуанские
мотивы» [26] Жэнь Эрбэя, «Словарь дуньхуанских бяньвэней» [117] Чжоу Шаоляна,
«Собрание чужеродных звучаний из Дуньхуана» [110] Цзян Лянфу, «Собрание дуньхуанских бяньвэней» [9] Ван Чжунминя и Сян Да, «Толкование письмен дуньхуанских
бяньвэней» [108] Цзян Лихуна и др. Исторические же исследования в этот период,
напротив, отличались скромной продуктивностью. Их результатом стало небольшое
число статей, таких как «К послесловию о нескольких видах материалов цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь» [93] Тан Чанжу, «Изучение и комментарий к податным ведомостям династии Тан из Дуньхуана» [15] Ван Юнсина и др.
Вскоре после основания КНР, в апреле 1951 года, в Историческом музее башни
Умэнь на пекинской площади Тяньаньмэнь была организована выставка предметов культурного наследия из Дуньхуана, ей были посвящены четвертый и пятый
выпуски второго тома издания «Сведения о духовном наследии». В них вошли статьи по разным аспектам изучения Дуньхуана: по искусству, археологии, архитектуре, истории, географии, буддизму, музыке и танцам, — при этом на выставке была
представлена богатая экспозиция, посвященная дуньхуанской археологии и искусству. В 1950-е годы также была опубликована книга «Заметки о дуньхуанском искусстве» [78] Се Чжилю, которая очень ценна для изучения дуньхуанских гротов.
205
18 лекций о Дуньхуане
Одновременно с этим археологи во главе с Су Баем приступили к раскопкам дуньхуанского пещерного комплекса и других объектов на территории страны.
В это же время была опубликована книга «Дуньхуан — великая культурная сокровищница» («Дуньхуан — вэйда дэ вэньхуа баоцзан») Цзян Лянфу, которая долго
оставалась единственным учебным пособием по дуньхуановедению [109].
В конце 1950-х годов в формате микрофильмов стали доступны рукописи
S.1–S.6981 из коллекции Стейна, благодаря чему стало возможно комплексное изу
чение как самих дуньхуанских рукописей, так и содержащегося в них исторического материала. Доступность этих рукописей привела к появлению в 1961 году
первого выпуска «Материалов Дуньхуана» под редакцией Исследовательского института истории при Академии наук КНР, а в 1962 году — «Каталога похищенного
Стейном» Лю Миншу в составе «Общего каталога утерянного наследия Дуньхуана»
под редакцией Ван Чжунминя. Публикация этих изданий была непростой задачей
в условиях того времени, и они далеки от идеала, за что их справедливо критикует
японский исследователь Икэда Он.
К большому сожалению, вскоре после этого разгорелась Культурная революция, которая практически полностью прервала дуньхуановедческие исследования
в Китае. Причем японским, европейским, тайваньским и гонконгским ученым удалось достичь значительных результатов за это десятилетие.
Гонконгское и тайваньское дуньхуановедение имеет свои особенности. Так, руководствуясь принципами марксизма-ленинизма, большая часть исследователей
континентального Китая уделяли основное внимание социально-экономической
истории, в то время как исследователи из Гонконга и Тайваня следовали сложившейся китайской традиции и сконцентрировались на изучении буддизма и на других традиционных темах. Наиболее выдающимся дуньхуановедом этого региона
стал Пань Чжунгуй, которому принадлежит авторство таких работ, как «Собрание
статей, посвященных изучению копий «Книги песен» из Дуньхуана» [68], «Собрание фрагментов танских рукописей «Резного дракона литературной мысли»» [69],
«Новая редакция собрания чужеродного звучания из Дуньхуана» («Инъя Дуньхуан
юньцзи синьбянь») [66], «Заметки о десяти днях в Ленинграде» [65] и «Новое собрание народной поэзии из Дуньхуана» [67]. Также он организовал выпуск в Гонконге журнала «Дуньхуановедение», посвященного вопросам изучения Дуньхуана.
Другой ведущий ученый этого периода — Жао Цзуни, который, изучая дуньхуанские картины и рукописи, затронул широкий спектр вопросов: буддизм, даосизм,
история, литература, художественные и каллиграфические техники. Его отдельные
статьи были собраны в двух книгах: «Собрание статей Сюаньтана: исторический раздел» [24] и «Колея письмен» [22]. Особенную ценность имеют его работы, опубликованные в 1965–1966 годах, когда он работал с дуньхуанскими рукописями в Париже:
«Дуньхуанские мотивы» [21], «Контурный рисунок из Дуньхуана» [23] и «Собрание
каллиграфии из Дуньхуана» [82]. Он расширил исследования дуньхуанской лирики,
добавив новые рукописи, что дало толчок к изучению рисовки и каллиграфии.
206
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
Подъем, последовавший после завершения Культурной
революции, и дальнейшие исследования вплоть до наших дней
В конце 1970-х годов завершилась Культурная революция и начался новый
подъем китайского дуньхуановедения. Примерно в это же время Национальная
библиотека Франции опубликовала материалы коллекции Поля Пеллио, среди которых было множество текстов светской направленности. Благодаря этому исследователи из ведущих китайских институтов смогли получить доступ к микрофильмам с материалами лондонской, парижской и пекинской библиотек. С 1981 года
было опубликовано 140 томов «Сокровищницы Дуньхуана», которые представляют собой печатные версии микрофильмов — так доступ к материалам стал более
удобным. Материалы, обнаруженные после 1949 года в гробницах около Турфана, также были опубликованы в десяти томах серии «Документы, обнаруженные
в Турфане» [61]. Впоследствии вышло еще четыре дополнительных тома с изображениями, которые лучше, чем десять первых томов, позволяют идентифицировать
и расшифровывать рукописи. Настолько масштабная публикация рукописей позволила дуньхуановедению активно развиваться в этот период.
Последние двадцать лет стали настоящим золотым веком для дуньхуановедения в Китае. Публикации шли непрерывном потоком, и вместо того, чтобы пытаться охватить их все на этих страницах, я приведу только несколько примеров,
которые касаются истории и филологии, а указания на прочие значимые работы
читатель найдет в «Большом словаре дуньхуановедения» и в «Указателе научных
работ по исследованию наследия Дуньхуана» [5].
С появлением свободного доступа к большому количеству материала мы получили возможность объединять в отдельные коллекции разные виды текстов, что
привело к целой серии новых публикаций. Наиболее полным и точным собранием
исторических материалов является пятитомник «Дуньхуанские социально-экономические рукописные документы с разъяснением» [92], составленный Тан Гэноу
и др., в котором представлены фотографии и расшифровки тридцати четырех типов документов, таких как местные справочники, семейные истории, биографии,
эпитафии, панегирики, регистры, различные официальные и частные документы,
монастырские записи и др. Можно с уверенностью сказать, что на сегодняшний
день это самое большое собрание расшифрованных текстов, хотя по сравнению
с другими изданиями в расшифровках текстов нередко встречаются неточности
и упущения.
Подборка Лю Цзюньвэня «Исследование и комментарий юридических дуньхуанских и турфанских документов периода династии Тан» [48] содержит также комментарий составителя, что выгодно отличает ее от аналогичной японской работы,
изданной Восточной библиотекой (Тое Бунко). Тексты, имеющие отношение к географии, были собраны в работах «Изучение и комментарий к собранию дуньхуанских документов о географии» [118] Чжэн Бинлиня, «Исследование и комментарий
207
18 лекций о Дуньхуане
к фрагментам рукописей с географическим описанием дуньхуанских монашеских
пещер» [10] Ван Чжунло и «Комментарий и исследование к восьми видам древних
региональных хроник Дуньхуана» [33] Ло Чжэньюя. Работа Чжэн Бинлиня — это
обширнейшее собрание географических текстов из Дуньхуана, однако расшифровки содержащихся в нем документов имеют целый ряд неточностей. Работа Ван
Чжунло главным образом сфокусирована на сравнении рукописей с классическими
источниками и не содержит дополнительных комментариев. Несмотря на то, что
в работе Ло Чжэньюя используются только географические документы из Дуньхуана, в ней выполнена привязка к местности. Результаты полевых исследований
имеются также и в работах Чэнь Гоцаня и Ли Бинчэна. Чжэн Бинлинь тоже опубликовал работу «Комментированное собрание мемориальных надписей Дуньхуана»
[119], в которую вошли надписи с надгробий, эпитафии, панегирики и др., которая
содержит множество перекрестных ссылок на различные дуньхуанские рукописи,
что значительно облегчает работу ученым. Что касается эпитафий, то наиболее
точную их расшифровку можно найти в моей работе, созданной совместно с Цзян
Боцинем и Сян Чу: «Подборка эпитафий из Дуньхуана, их сверка и изучение» [103].
В двух работах Чжао Хэпина, «Изучение форматов рукописей Дуньхуана» [114]
и «Докладные запики из Дуньхуана и сверка их форматов» [115], собраны образцы
форматов официальных документов из Дуньхуана. Среди других коллекций исторических документов следует отметить работы Нин Кэ и Хао Чуньвэня «Подборка
документов городских сообществ Дуньзуана и их сверка» [59] и «Собрание и сверка
контрактов Дуньхуана» [123] Ша Чжи.
Практически каждый аспект дуньхуановедения кем-либо когда-либо изучался,
и большинство этих исследований можно найти в следующих изданиях: «Собрание
статей об изучении рукописей Дуньхуана и Турфана» (серия 1–5) Исследовательского центра истории средних веков Китая Пекинского университета; «Предварительные исследования дуньхуанских и турфанских документов» (включая вторую серию) и «Исторические материалы Вэй, Цзинь, Северных и Южных царств,
Суй и Тан» кабинета истории периодов Вэй, Цзинь, Южных и Северных царств,
Суй и Тан исторического факультета Уханьского университета; «Вестник дуньхуановедения» кабинета дуньхуановедения исследовательского института истории
Ланьчжоуского университета; «Исследования Дуньхуана» Исследовательского института Дуньхуана; «Изучение обнаруженных в результате раскопок документов»
(включая подсерии) кабинета древних документов Государственного комитета
по охране культурного наследия (в настоящее время — Исследовательский институт духовного наследия Китая); «Изучение экономических документов, обнаруженных в Дуньхуане и Турфане» исторического факультета Сямэньского университета;
«Литература и история» издательства «Чжунхуа шуцзюй»; «Изучение истории Китая» Исследовательского института истории Китайской академии общественных
наук; «Духовное наследие» издательства «Вэньу чубаньшэ»; «Исследования Дуньхуана и Турфана» Цзи Сяньлиня.
208
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
Огромное множество статей было опубликовано в приуроченных к юбилеям
сборниках статей: «Сборник статей, посвященный памяти Сян Да [77], «Материалы
международной конференции, посвященной памяти Чэнь Инькэ» [52], «Сборник
статей, посвященный восьмидесятилетию Цзи Сяньлиня» [75], «Сборник статей,
посвященный восьмидесятилетию Чжоу Иляна» [76], а также в сборниках материалов конференций, посвященных дуньхуановедению, с 1983 года. Все эти статьи
внесли значительный вклад в изучение таких тем, как система перераспределения
земли и трудовых повинностей, аренда земли, монастырские хозяйства, история
права, клановая система, военная система периода Северных царств и династий
Суй и Тан, история военного губернаторства Гуйицзюнь, этносы северо-западной
части Китая эпохи Пяти династий и династии Тан, Великий шелковый путь и др.
Также стоит отметить следующие работы: «Структура дуньхуанских монастырей во времена Тан и эпохи Пяти династий» [107] Цзян Боциня, «Изучение закона
о переписи населения и система равномерного надельного землепользования династии Тан» [85] Сун Цзяюя, «Cистема дозорной службы династий Хань и Тан» [121]
Чэн Силиня, «Изучение системы административного контроля династии Тан» [16]
Ван Юнсина, «Новый взгляд на систему равномерного надельного землепользования» [128] Ян Цзипина, «Изучение системы равномерного надельного землепользования» [96] У Цзяньго, «Введение в общественные документы Дуньхуана»
[104] и «Дуньхуанские и турфанские официальные документы и Великий шелковый путь» [105] Цзян Боциня, «Изучение записей о форматах документов в период
династии Тан и эпоху Пяти династий» [116] Чжоу Иляна и Чжао Хэпина, «Исследование структуры походных войск династии Тан» [87] Сунь Цзиминя, «Новые суждения об истории и географии Дуньхуана» [34] Ло Чжэньюя, «Изучение истории
военного губернаторства Гуйицзюнь» [25] Жун Синьцзяна, «Изучение истории пещер Могао в Дуньхуане» [50] Ма Дэ, «Дуньхуанское религиозное искусство и церемониал, музыка и культура» [106] Цзян Боциня, «Изучение счетов монастырей
Дуньхуана» [92] Тан Гэноу, «Семья и родственные связи в Дуньхуане в V–X веках»
под редакцией Ян Цзипина и Го Фэна [79], «Монашество Дуньхуана в период поздней Тан, в эпоху Пяти династий и ранней Сун» [100] Хао Чуньвэня и др.
Итоги
Подводя итог сказанному, отметим следующие особенности дуньхуановедения
в Китае.
1. Основание и освоение новых направлений. В начале ХХ века дуньхуанский
материал стал богатым источником для китайской исторической науки, которая
претерпевала в то время серьезные изменения. Значимость этого материала была
осознана группой ученых, главным образом из Пекинского университета, которые
сумели воспользоваться открытием дуньхуанских пещер и начать исследования
209
18 лекций о Дуньхуане
Дуньхуана. Дуньхуанский корпус включает в себя множество текстов как популярной литературы, так и административных документов, которые прежде исследователям не попадались и благодаря этому послужили свежим материалом как
для изучения конкретных исторических периодов в рамках «приведения в порядок основ национальной культуры» (чжэнли гогу), так и для марксистских социально-экономических исследований. Поскольку дуньхуановеды, как правило, имеют собственную специализацию, их исследования наследия Дуньхуана находятся
в рамках разных научных дисциплин. Некоторые исследователи видят в дуньхуановедении не научную дисциплину в строгом смысле этого слова, а лишь группу
исследований, объединенных использованием одного материала, и хотя на определенном отрезке работы они могут изучать какой-либо аспект наследия Дуньхуана,
в целом их исследования подчинены той или иной дисциплине: философии, литературе, лингвистике, истории или религии. Только с опорой на фундамент относительно широких научных дисциплин возможно освоение нового материала и основание новых направлений.
2. Совмещение множества различных дисциплин и независимость исследований. Поскольку домашние институты изучающих наследие Дуньхуана ученых рассредоточены и не связаны между собой, они могут вести самостоятельные независимые исследования различных аспектов. Тем не менее работающие в одном
направлении исследователи неизбежно контактируют друг с другом — ведут совместную работу и конкурируют. С точки зрения идеологии, да и методологии,
исследователи начала XX века, такие как Лю Шипэй, Ху Ши, отличались от ученых
современных, все они опирались в своих независимых исследованиях на дуньхуанские рукописи и получали значительные результаты. Поэтому для того, чтобы расширить рамки дуньхуановедения, необходимо совмещать различные направления
и облегчать взаимодействие с другими научными дисциплинами.
3. Участие в международных научных исследованиях. Взаимодействие китайских исследователей с зарубежными началось с контактов между Ло Чжэньюем
и Полем Пеллио и нашло продолжение в дуньхуановедческих конференциях последних лет. Так исторически сложилось, что большая часть дуньхуанских рукописей хранится за пределами Китая, а само дуньхуановедение с самого своего
появления было международной дисциплиной — китайские исследователи поддерживают относительно тесные контакты со своими зарубежными коллегами
и обмениваются идеями по очень широкому кругу вопросов, что благотворно отражается на отечественной науке. Однако в определенный исторический период, а именно — начиная с 1950-х годов и до конца Культурной революции, китайские ученые были отрезаны от внешнего мира, исследования замедлились и даже
были приостановлены. Кроме того, корпус дуньхуанских рукописей не ограничивался одними только китайскими текстами, существуют тексты и на иностранных
языках, которые в том числе являются важной составляющей индийского и иранского культурного наследия. Поскольку именно в этих направлениях лидерство
210
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
удерживают западные исследователи, важным элементом их изучения для Китая
является международный обмен и сотрудничество. Как отмечает Цзи Сяньлинь,
«Дуньхуан находится в Китае, но дуньхуановедение принадлежит всему миру».
Япония
За последние полвека дуньхуановедение превратилось в динамично развивающуюся международную дисциплину, во многих областях которой выдающихся
успехов добились именно японские ученые. Основной причиной этому послужили экономические условия Японии, которые позволили японским исследователям
посещать западные страны и Китай для изучения рукописей активнее, чем это могут делать ученые из Китая, а основательная подготовка в чтении классических
текстов дала им преимущество перед западными исследователями. Ограниченный
объем работы позволяет мне представить лишь краткий обзор основных результатов работ японских ученых.
С начала исследовательских работ до 1940-х годов
История дуньхуановедческих исследований в Японии началась в 1909 году, когда Ло Чжэньюй отправил письмо с описанием привезенных в Пекин Пеллио дуньхуанских рукописей профессору Киотского университета Наито Торадзиро, которое немедленно вызвало интерес у китаеведческих кругов Японии. В 1910 году
работавший в то время в Пекинском университете Фудзита Тоёхати опубликовал
в Пекине работу, посвященную биографии Хуэйчао [95], которая стала первой монографией, написанной японским исследователем с опорой на дуньхуанские рукописи. После того как дуньхуанские рукописи были доставлены в Пекин, Киотский университет направил туда пять профессоров для изучения их содержания,
а двумя годами позже Кано Наоки посетил Англию и Францию, чтобы снять копии
с привезенных рукописей. Впоследствии многие японские исследователи посетили Англию, Францию и другие страны в поисках материалов для расшифровки, последовательной публикации целого ряда значимых текстов и получения первых
результатов в определенных областях. Основные результаты исследовательской
работы в Японии до Второй мировой войны можно разделить на категории, описание которых будет ниже.
Если говорить о буддийских текстах, то в 1927 году Ябуки Кэики опубликовал
книгу «Исследование учения о трех кальпах» [126], а в 1930 и 1933 годах вышли
его работы «Отголоски горы Минша» и «Комментарий к отголоскам горы Минша» [127] соответственно; в этих работах ученый рассмотрел большое количество
211
18 лекций о Дуньхуане
буддийских и особенно апокрифических текстов из коллекции Стейна, благодаря
чему тексты оказались доступны другим исследователям. Вскоре после него к изучению чань-буддизма обратились Судзуки Даисэцу, Уй Хакудзи и другие. Опираясь
на обнаруженные в Дуньхуане «Сутру помоста шестого патриарха», «Слова наставника Шэньхуэя», «Записки об учителях и преемниках школы “Сутры явления Благого Закона на Ланке”» и другие тексты, они смогли достаточно подробно изучить
эту буддийскую школу. Говоря о китайских классических текстах, нельзя не отметить работу Одзима Сукэма «Двадцать шесть мыслителей Шачжоу» [63], в которой
собраны философские тексты и которая содержит множество фотографий ценных
рукописей. Поль Пеллио и Ханэда Тору составили двухтомный каталог хранящихся в Национальной библиотеке Франции дуньхуанских рукописей «Утерянное наследие Дуньхуана» [72], первый том которого содержит расшифровку текстов рукописей, а второй — их факсимильные копии. И хотя число рукописей, вошедших
в этот каталог, невелико, они чрезвычайно важны для истории и культуры Дуньхуана, а краткие комментарии Ханэда Тору поднимают множество новых вопросов.
Большое количество связанных с социально-экономической историей документов было расшифровано Набой Тосисадой для серии статей об обществе империи
Тан и монастырской экономике Дуньхуана, наиболее значимые из которых вошли
в сборник статей «Исследования истории общества и культуры династии Тан» [56].
Кроме того, Ниида Нобору подробно изучил обнаруженные среди дуньхуанских
рукописей нормативно-правовые документы и в 1937 году опубликовал результаты в «Исследованиях нормативно-правовых документов династий Тан и Суй» [58].
Если говорить об искусстве, то два тома монументальной работы Мацумото Эйити
«Исследование дуньхуанской живописи: изображения» и «Исследование дуньхуанской живописи: дополнительные изображения» [503], в которых были сгруппированы и изучены фрески из гротов Могао, а также обнаруженные в пещере Цанцзиндун картины на шелке и бумаге, — стали прочной основой для дальнейших
исследований в этом направлении.
Основные результаты этого периода связаны со сбором, систематизацией и публикацией первичного материала, которые заложили фундамент и задали основной вектор для последующих исследований.
Подъем 1950–1970-х годов
В первые послевоенные годы японское дуньхуановедение переживало упадок.
Серьезных работ не появлялось, но продолжали публиковаться разрозненные статьи. И только с 1950 года начался новый подъем. Причин тому несколько: с одной
стороны, в киотском храме Ниси Хонгандзи были обнаружены дуньхуанские и турфанские рукописи экспедиции Отани, с другой — Ямамото Тацуро и Эноки Кадзуо доставили в виде микрофильмов копии дуньхуанских рукописей на китайском
212
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
и тибетском языках из коллекции Стейна, хранящиеся в Британской библиотеке
и библиотеке Министерства по делам Индии, а вскоре после этого — и копии рукописей из Национальной библиотеки Китая6— в Восточную библиотеку (Тоё Бунко),
Киотский университет и др. исследовательские институты. Кроме того, тогда же
были опубликованы «Общий указатель к каталогам утерянного наследия Дуньхуана» Ван Чжунминя (1962 г.) и «Описание китайских рукописей Дуньхуанского
фонда Института народов Азии» (в двух выпусках, 1963 г. и 1967 г.) Л. Н. Меньшикова, что обеспечило огромное количество новых и интересных материалов для
дуньхуановедов. После столь значимых событий Исихама Дзюнтаро выступил инициатором создания Исследовательской ассоциации культуры Центральной Азии
в Киото, объединившей самых разных специалистов, которые приступили к внимательному изучению материалов экспедиции Отани и других коллекций дуньхуанских рукописей. Результаты этих исследований были опубликованы в шести
томах «Изучения культуры Центральной Азии» (рис. 5): первый том — «Дуньхуанские буддийские материалы» (1958 г.), второй и третий тома — «Дуньханские
и турфанские социально-экономические материалы в 2-х томах» (1959 и 1960 г.),
четвертый том — «Древние языки и литературные памятники Центральной Азии»
(1961 г.), пятый том — «Буддийское искусство Центральной Азии» (1962 г.), шестой
том — «Вопросы истории и искусства» (1963 г.). Эта работа внесла заметный вклад
в японское изучение Центральной Азии в целом и Дуньхуана в частности. Одновременно с этим библиотека Тоё Бунко в Токио организовала отдел по изучению дуньхуанских рукописей, который, опираясь на недавно полученные микрофильмовые копии материалов из коллекции Стейна и рукописи из небольших коллекций,
приступил к составлению «Чернового варианта систематического каталога дуньхуанских памятников из коллекции Стейна и обнаруженных при раскопках в Западных землях документов на китайском языке, ссылки на которые есть в исследовательской литературе». Тома этого каталога в порядке их составления: первый
том — «Небуддийские тексты, палеография 1: Официальные документы» (1964 г.),
составлен Кикути Хидэо и Икэдой Она; второй том — «Монастырские документы» (1967 г.), составлен Дохи Йосикадзу; третий том — «Каталог даосских текстов
из Дуньхуана» (1971 г.), составлен Ёсиокой Ёситоё; четвертый том — «Систематический каталог с разъяснениями литературных произведений, обнаруженных
в Дуньхуане» (1971 г.), составлен Канаокой Сёко. Хотя чистовые варианты этих каталогов так и не были опубликованы, в них вошло много разнообразного материала, что стало серьезным подспорьем для других исследователей.
В дополнение к двум указанным выше коллективным проектам в этот период вышло множество замечательных монографий отдельных авторов. Например,
очерк Цукамото Дзэнрю по истории буддизма в Дуньхуане [108], исследование
Макитой Таирё китайских апокрифических сутр [51], изучение Янагидой Сэидзаной текстов и ранней истории чань-буддизма [129] и другие работы обеспечили
6
Тогда — Национальная Пекинская библиотека. — Примеч. пер.
213
18 лекций о Дуньхуане
лидерство японских ученых в буддологии.
Если говорить об использовании дуньхуанских рукописей для изучения истории
эпохи Южных и Северных царств и периода династий Суй и Тан, то, кроме анализа нормативно-правовых документов
Ниидой Нобору и других, выдающиеся результаты были достигнуты в изучении земельной системы и систем налогообложения и трудовых повинностей. Например,
реконструкция и анализ Ямамото Тацуро
рукописи S.613 с западновэйским налоговым реестром (цзичжан) от 547 г. позволили получить неизвестные ранее сведеРис. 5. «Изучение культуры Центральной ния о системе равномерного надельного
Азии» [«Саиики бунка кэнкю» | «西域文化研 землепользования (цзюньтянь) во времена Южных и Северных царств. Другим
究»] («Избранные материалы культуры
Центральной Азии» [«Саиики бунка сирё
примером могут служить посвященные
сэн» | «西域文化資料選»], С. 93
системе равномерного надельного землепользования во времена династии Тан
работы Судзуки Сюн, Ямамото Тацуро, Нисимуры Гэню, Нисидзимы Садао, Хино
Каисабуро, Хори Тосикадзу, Икэды Она и других, в которых также рассматриваются проблемы, связанные с системами аренды земли и налогообложения. Они
внесли значительный вклад в современное понимание экономической истории
династии Тан. Результаты этих исследований можно найти не только в статьях
разных журналов, но и в сборниках, таких как «Изучение экономической истории Китая» (1966 г.) Нисидзимы Садао, «Изучение экономической истории Китая:
система равномерного надельного землепользования» (1968 г.) Нисимуры Гэню,
«Изучение системы распределения наделов, налогообложения и трудовой повинности династии Тан» (в 3 томах, 1974–1977) Хино Каисабуро, «Изучение системы
равномерного надельного землепользования» (1975 г.) Хори Тосикадзу, «Изучение налоговых реестров Древнего Китая» (1979 г.) Икэды Она и др. Кроме того,
опираясь на разрозненные военные документы, Кикути Хидэо удалось восстановить процесс перехода от системы территориальных ополчений (фубин) к системе
гарнизонных войск (чжэньцзюнь). Если говорить об исторических исследованиях,
в особенности о местной дуньхуанской истории с середины эпохи Тан до начала
эпохи Сун, информации о которой в традиционных историографических источниках сохранилось чрезвычайно мало, нужно отметить последовавший за ранней
работой Фудзиэды Акиры «История вопроса о цзедуши военного губернаторства
Гуйицзюнь в Шачжоу» цикл его объемных статей в киотском журнале «Вестник
востоковедения». Речь идет о таких статьях, как «Место приписки дуньхуанского
214
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
монашества» (1959), «Дуньхуан в период управления Тибета» (1961), «Ренессанс
дуньхуанских монашеских пещер» (1964), «Система летоисчисления в Дуньхуане» (1973) и др. В этих работах приведена хронология основных событий истории Дуньхуана в периоды управления Тибета и военного губернаторства. Кроме
того, наше понимание истории буддизма в Дуньхуане значительно обогатилось
детальным исследованием Уэямы Даисюна, которое посвящено выдающимся монахам периода оккупации Дуньхуана Тибетом — Танькуану и Фачэну. Тикуса Масааки в своем исследовании сделал акцент на официальных буддийских институтах,
системе зависимых от монастырей домохозяйств и на формировании сообществ
в свете дуньхуанского общества середины и конца эпохи Тан [92]. В области литературоведения особо значимы работы Ирии Ёситаки о поэзии Ван Фаньчжи
и просторечных выражениях в дуньхуанских бяньвэнях и напевах. Ряд статей, посвященных бяньвэням, также был опубликован Канаокой Сёко, а сравнительное
исследование дуньхуанской и японской литератур, предпринятое Кавагути Хисао,
дало весьма любопытные результаты.
Результаты исследований 1980–1990-х годов
Начиная с конца 1970-х, когда стали доступны микрофильмы с материалами
хранящейся во Франции коллекции Пеллио, а также один за другим начали публиковаться каталоги других коллекций дуньхуанских рукописей и предметов искусства, японское дуньхуановедение пошло по пути углубления отдельных специализаций и совсместных с зарубежными учеными исследований.
Когда материалы лондонской, парижской и пекинской коллекций стали общедоступными, исследователи стали предпринимать попытки объединения
определенных типов рукописей и составления их тематических подборок. В 1978
и 1979 годах Офути Ниндзи опубликовал двухтомник, состоящий из книг «Даосские тексты Дуньхуана: каталог» и «Даосские тексты из Дуньхуана: иллюстрации
и комментарии» [64], в которых собраны наиболее репрезентативные даосские
тексты из Дуньхуана. Результатом упорядочивания фрагментов рукописных копий «Лотосовой сутры» Кабутоги Сёко стал «Каталог «Лотосовых сутр» из Дуньхуана» [29]. Что касается непосредственно исследовательских трудов, то необходимо отметить книгу Фукуи Фумимасы «Изучение истории “Сутры сердца”»,
в которой проведено объемное исследование и даны комментарии и классификация известных копий «Сутры сердца». Кроме того, проведен тщательный анализ
различий в заголовках и содержании разных версий, отражена эволюция текста
в Китае и Японии [99].
Примерами изучения различных типов текстов могут служить исследования,
вошедшие в серию «Дуньхуанские и турфанские документы, имеющие отношение
215
18 лекций о Дуньхуане
к социальной и экономической истории» («Tunhuangand Turfan Documents
concerning Socialand Economic History»). Серия вышла в печать по рекомендации
Международного совета по философии и гуманитарным исследованиям при финансовой поддержке ЮНЕСКО в библиотеке Тоё Бунко под редакцией Комитета
по изучению литературных памятников Дуньхуана. Первый том серии «Правовые
документы» (1978–1980) составлен под редакцией Ямамото Тацуро, Икэды Она
и Макото Окано, он включает в себя фрагменты законов (люй), предписаний (лин),
установлений (гэ), регламентов (ши) и вердиктов (пань) династии Тан. Второй
том «Налоговые реестры» (1984–1985) составлен под редакцией Ямамото Тацуро
и Дохи Ёсикадзу; в том вошли реестры налогов (цзичжан) и земли (хукоу тяньдибу) и податные ведомости (чайкэбу), а в его основу легла исправленная и дополненная работа Икэды Она «Изучение налоговых реестров Древнего Китая». Третий
том серии, «Договоры» (1987), составлен под редакцией Ямамото Тацуро и Икэды Она, в него вошли договоры (циюэ) из Дуньхуана, Турфана, Куча и Хотана. Четвертый том, «Городские сообщества и связанные с ними документы» (1988–1989,
опубликован в 2000), составлен под редакцией Дохи Йосикадзу и др. К каждому
опубликованному в томах этой серии документу, кроме расшифровки и четкой фотографии, прилагается подробный комментарий на английском языке. В начале
каждого тома дан общий обзор конкретных типов документов, которым посвящен
том, а в конце — исчерпывающая библиография. Поскольку в Дуньхуане и Турфане постоянно обнаруживают все новые документы, эта серия не может оставаться полным собранием всех их типов, однако следует признать, что она прекрасно
обобщает результаты предыдущих исследований.
Еще больших результатов удалось достичь в области комплексных исследований. Например, обобщение содержания китайских и тибетских рукописей при изу
чении истории распространения чань-буддизма из центрального Китая в Тибет
позволило таким исследователям, как Уэяма Даисюн, Ямагути Дзуихо, Обата Хиронобу, Кимура Рютоку, Окимото Кацуми, Харада Сатоси и др., выработать целый ряд
новых идей, которые обеспечили им ведущие позиции в данной сфере. В этой связи
стоит отметить группу молодых исследователей из региона Кансай острова Хонсю,
известную под общим названием «Young Tong» (сокр. от Ассоциации молодых дуньхуановедов). Эта небольшая группа из пяти человек — Мориясу Такао, Кумамото
Хироси, Таката Токио, Такэути Цугухито и Йосида Ютака — сформировалась в 1983
году. Они обучались в Англии, Франции и США, и каждый из них специализируется
на одном из пяти языков — уйгурском, хотаносакском, китайском, тибетском и согдийском. Объединив усилия, они углубились в изучение вопросов, связанных с написанными на этих языках двуязычными текстами, стелами, надписями и другими
первоисточниками. Кроме того, они планируют издать совместную работу о китайских, тибетских, согдийских и монгольских версиях «Сутры о причинах и следствиях добра и зла». Подобного рода совместные исследования, использующие комплексный подход, являются основным направлением дуньхуановедения.
216
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
Особенно ярким примером коллективного сотрудничества ученых группы
«Young Tong» являются «Лекции о Дуньхуане». В рамках этой серии вышли следующие тома: первый том — «Природа и современное положение Дуньхуана» (1980 г.),
второй том — «История Дуньхуана» (1980 г.), третий том — «Общество Дуньхуана»
(1980 г.), четвертый том — «Дуньхуан и китайский даосизм» (1983 г.), пятый том —
«Китайские документы Дуньхуана» (1992 г.), шестой том — «Центральноазиатские документы Дуньхуана» (1985 г.), седьмой том — «Дуньхуан и китайский буддизм» (1984 г.), восьмой том — «Дуньхуанские буддийские тексты и школа Чань»
(1980 г.), девятый том — «Литература Дуньхуана» (1990 г.). Каждый том написан
специалистом по конкретной теме, а вся работа выстроена как цепочка отдельных,
но взаимосвязанных тем. Хотя некоторые главы могут показаться слишком общими, в большинстве своем это качественные статьи, написанные доступным языком. Эта работа не только способствует расширению знаний о дуньхуановедческих
исследованиях по конкретной теме, но и задает высокий стандарт для последующих работ подобного рода.
В 1980–1990 гг. японское дуньхуановедение начало уступать китайскому, однако и в это время было опубликовано немало значимых работ по отдельным темам,
например, труды, посвященные буддийским текстам, истории даосизма, истории
династии Тан, текстам на центральноазиатских языках.
Японская Ассоциация по изучению истории династии Тан сыграла важную
роль в организации исследований, связанных с Дуньхуаном. В 1990 году был опубликован седьмой том докладов этой организации — «Исследования истории
палеографии Восточной Азии», в который вошли результаты исследований, посвященных системе земельного налогообложения во времена тибетского управления Дуньхуаном, законодательной системе династии Тан, поэзии Ван Фаньчжи,
системе равномерного надельного землепользования (цзюньтянь), системе документооборота и делопроизводства, системе ранжирования домохозяйств, системе рабовладения, а также тибетским документам и турфанским рукописям.
Впоследствии Икэдой Она и другими исследователями был опубликован сборник
«Восполнение пропусков в указах династии Тан» [18], в статьях которого широко
использовались недавно опубликованные дуньхуанские и турфанские рукописи.
Дуньхуанские документы использовались в посвященных семье, налоговой системе и трудовой повинности исследованиях Хори Тосикадзу, в работе «Изучение
системы территориальных ополчений» [32] Кэгасавы Ясунори и в посвященных
городам исследованиях Сэо Тацухико. Достаточно глубоко вопрос документооборота был изучен в работах Накамура Хироити «Изучение высочайших повелений
династии Тан», «Делопроизводство династии Тан»и «Документооборот династии
Тан» [57]. Исследования Дохи Ёсикадзу и Исида Юсаку главным образом связаны
с документами сообществ, однако Дохи Ёсикадзу в последние годы работает над
вопросами о благодетелях пещер Могао. Ода Ёсихиса и группа ученых изучают рукописи из коллекции Отани.
217
18 лекций о Дуньхуане
Организованная при участии Сэкио Сиро, Аракавы Масахару, Сирасу Дзёсин,
Катаямы Акио и Матиды Такаёси Ассоциация изучения наследия Турфана детально изучает турфанские рукописи, при этом нередко привлекаются и материалы
из Дуньхуана. Среди работ, опубликованных членами этой ассоциации, отдельного внимания заслуживают посвященные царству Гаочан и его правовой системе
исследования Сэкио Сиро и посвященные исследованиям транспортной системы
династии Тан работы Аракавы Масахару. В то же время Ассоциация молодых дуньхуановедов практически прекратила совместные исследования, а каждый из ее
членов начал заниматься своей темой. Так, Мориясу Такао опубликовал «Изучение
истории уйгурского манихейства» [54], при этом он продолжал работу и с другими
учеными: совместно с Ямадой Нобуо он составил «Собрание деловых документов
на уйгурском языке» [81], которое впоследствии неоднократно дополнялось и исправлялось. Кумамото Хироси перевел и снабдил комментариями хотаносакские
документы из Дуньхуана, а недавно он приступил к работе над двуязычными хотаносакско-китайскими документами из петербургской коллекции. Основной сферой
научных интересов Таката Токио стали китайские документы периода после прибытия иезуитов в Китай, но его исследования посвящены языку дуньхуанского общества и истории языка. Такэути Цугухито опубликовал на английском языке труд
«Древние деловые бумаги на тибетском языке из Центральной Азии» [4], а также
составил «Древнетибетские рукописи коллекции Стейна из Восточного Туркестана, хранящиеся в Британской библиотеке» [3]. Ёсида Ютака упорядочивал турфанские иранские документы из коллекции Отани из Берлина, вместе с Кудара Коги
и Вернером Зундерманном участвовал в составлении книги «Собрание фрагментов
на иранском языке. Коллекция экспедиции Отани: хранящиеся в Университете Рюкоку материалы на иранском языке» [31].
В 2000 году, через сто лет после обнаружения пещеры Цанцзиндун, вышел семьдесят восьмой, специальный номер англоязычного журнала «Acta Asiatica» Ассоциации востоковедения Японии. Он был посвящен изучению Дуньхуана и Турфана (рис.
6) и наглядно продемонстрировал достижения японских ученых за столетнюю историю исследований Дуньхуана. Этот специальный номер, вышедший под редакцией
Икэды Она, содержит четыре материала: исследование ранних гротов Могао Донохаси Акио; новую точку зрения на контакты между уйгурами из Шачжоу и Западным уйгурским каганатом Мориясу Такао; выступление Таката Токио о проблеме
многоязычия в Дуньхуане; доклад Ёсида Ютака о японо-германском сотрудничестве
в изучении иранских рукописей из Турфана. Фрагменты этих рукописей на согдийском и среднеперсидском языках были написаны на одной стороне, а на обороте
были китайские тексты. В заключительной статье Икэда Она подвел итоги последних японских исследований и приложил подробную библиографию. Причина же,
по которой именно эти четыре материала вошли в номер, указывается Икэдой Она
в предисловии: их авторы представляют авангард современного японского дуньхуановедения. «Несмотря на то, что объем этих четырех статей ограничен, читатель
218
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
убедится, что японские исследователи Дуньхуана и Турфана обладают более полным пониманием местной ситуации, чем китайские, и в то же время прекрасно ориентируются в работах своих западных коллег». Четыре статьи номера показывают,
что это не пустые слова.
На LXX Международной востоковедческой конференции, проводившейся в мае
2000 года в Токио, одна из ключевых секций была посвящена исследованиям Дуньхуана и Турфана. Это был своеобразный способ отпраздновать столетний юбилей
обнаружения Цанцзиндун, что подчеркнул в своей вступительной речи Икэда Она.
Эта конференция продемонстрировала международный характер японских исследований в Азии: ученые из Японии, Турции, США и один приглашенный из Китая
представили результаты своих исследований, в то время как председатели заседаний и участники дискуссии по большей части состояли из японских исследователей нового поколения, таких как Мориясу Такао, Такэути Цугухито, Ёсида Ютака,
Аракава Масахару, Сирасу Дзёсин, Матида Такаёси и др. Произнесенная в 1980 году
Фудзиэдой Акирой фраза «Дуньхуан находится в Китае, а дуньхуановедение —
в Японии» была широко известна в востоковедческих кругах. Кто бы ни был автор
этого афоризма, он наступил на больную мозоль китайских исследователей. И хотя
очевидно, что приглашение китайского исследователя на японскую конференцию
и принятие его статьи — это положительный симптом для китайских дуньхуановедов, японские ученые продолжают удерживать лидирующие позиции во многих
областях дуньхуановедения, в особенности по исследованиям рукописей на тибетском, согдийском и других центральноазиатских языках. Кроме того, нам не следует забывать, что именно фраза «дуньхуановедение находится в Японии» побудила
многих китайских исследователей сделать большой шаг вперед.
Под редакцией Ян Цзипина и Го Фэна
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Gernet J. Entretiens Du Maitre de Dhyana Chen-Houei du Ho-Tso. Hanoi, 1949.
2. Xinjiang R. Ye Changchi: Pioneer of Dunhuang Studies // Newsletter of the International
Dunhuang Project, No. 7 (Spring 1997), pp. 1–5.
3. Takeuchi T. Old Tibetan Contracts from Central Asia. Tokyo: Daizo Shuppan, 1995.
4. Takeuchi T. Old Tibetan Manuscripts from East Turkestan in the Stein Collection of the British
Library. 3 vols. Tokyo: Toyo bunko & London: The British Library, 1997–1998.
5. Большой словарь дуньхуановедения [Дуньхуансюэ да цыдянь] / Под ред. Цзи Сяньлиня.
Шанхай: Цышу чубаньшэ, 1998; Указателе научных работ по исследованию наследия Дуньхуана [Дуньхуансюэ яньцзю луньчжу мулу] / Под ред. Чжэна Ацая, Чжу Фэнюя. айбэй: Ханьсюэ
яньцзю чжунсинь, 2000.
6. Ван Говэй. Исследование о распространении манихейства в Китае [Моницзяо люсин
Чжунго као] // Научный альманах Азии [Ячжоу сюэшу цзачжи]. Вып. 11. 1921.
7. Ван Говэй. Собрание сочинений из Гуаньтана [Гуаньтан цзилинь]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1959. (208).
8. Ван Жэньцзюнь. Указатель к каллиграфическим шедеврам дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши чжэньцзи лу] Гоцуйтан, 1909 (литографическое издание).
9. Ван Каннян. Заметки Ван Жанцина [Ван Жанцин бицзи]. (212)
10. Ван Чжунло. Исследование и комментарий к фрагментам рукописей с географическим
описанием дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши дичжи цаньцзюань каоши].
Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1993.
11. Ван Чжунминь, Сян Да. Собрание дуньхуанских бяньвэней [Дуньхуан бяньвэнь цзи]. Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ, 1957.
12. Ван Чжунминь. Заметки о древней литературе Дуньхуана [Дуньхуан гуцзи сюйлу]. Пекин: Шану иньшугуань, 1958.
13. Ван Чжунминь. Заметки о фрагментах дуньхуанских рукописей из Парижа [Бали Дуньхуан цаньцзюань сюйлу]. Пекин: Бэйпин тушугуань, 1936, 1941.
14. Ван Чжунминь. Собрание текстов дуньхуанских напевов [Дуньхуан цюйцзыцы цзи] Шанхай: Шану иньшугуань, 1950; исправленное и дополненное издание вышло в 1956.
15. Ван Юнсин. Изучение и комментарий к податным ведомостям династии Тан из Дуньхуана
[Дуньхуан Тандай чайкэбу каоши] // Исторические исследования [Лиши яньцзю]. 1957. № 12.
16. Ван Юнсин. Изучение системы административного контроля династии Тан» [«Тан гоуцзяньчжи яньцзю »]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1991.
17. Вестник Японии [Тоё гакухо | 東洋学報]. 1963. Т. 46. № 1. С. 114–133.
18. Восполнение пропусков к указам династии Тан [Торэи сюи хо | 唐令拾遺補] / Под ред. Икэды Он [池田温]. Токио: Токё даигаку сюpпанся, 1997. Впоследствии эти статьи вошли: Сян Да.
Чанъань династии Тан и культура Центральной Азии [Тандай Чанъань юй Сиюй вэньмин].
220
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
Пекин: Саньлянь шудянь, 1957; Ся Най. Собрание статей, посвященных археологии [Каогусюэ
луньвэньцзи]. Кэсюэ чубаньшэ, 1961; Дуньхуан [Дуньхуан] / Под ред. Сян Да. Пекин: Сюэси
шудянь, 1951. Некоторые из них также публиковались в номерах журналов «Сведения о духовном наследии» [«Вэньу цанькао цзыляо»] и «Сообщения археологии» [«Каогу тунсюнь»].
19. Дуньхуанские социально-экономические рукописные документы с разъяснением [Дуньхуан шэхуй цзинцзи вэньсянь чжэньцзи шилу]. 5 тт. / Под ред. Тана Гэноу. Пекин шуму вэньсянь чубаньшэ, 1982–1990.
20. Жао Цзуни. Дуньхуанские мотивы [Дуньхуан цюй]. Париж: CНRS, 1971.
21. Жао Цзуни. Колея письмен [Вэньчжэ]. Тайбэй: Сюэшэн шуцзюй, 1991.
22. Жао Цзуни. Контурный рисунок из Дуньхуана [Дуньхуан байхуа]. Париж: École française
d’Extrême-Orient, 1978.
23. Жао Цзуни. Собрание статей Сюаньтана: Исторический раздел [Сюаньтан цзилинь: Шилинь]. Гонконг: Чжунхуа шуцзюй, 1982.
24. Жун Синьцзян. Изучение истории военного губернаторства Гуйицзюнь [Гуйицзюнь ши
яньцзю]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1996.
25. Жэнь Эрбэй. Дуньхуанские мотивы в редакции [Дуньхуан цюй цзяолу]. Шанхай: Вэйи
ляньхэ чубаньшэ, 1955.
26. Жэнь Эрбэй. Предварительное исследование мотивов Дуньхуана» [«Дуньхуан цюй чутань»]. Шанхай: Вэйи ляньхэ чубаньшэ, 1954.
27. Изучение истории Пекинского университета [Пекин дасюэ сяоши яньцзюши] // Материалы Пекинского университета [Пекин дасюэ шиляо]. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1993.
Т. 1. С. 331–346. (348).
28. Кабутоги Сёко [兜木正亨]. Каталог «Лотосовых сутр» из Дуньхуана [Тонко Хокэкё мокуроку | 敦煌法華経目錄]. Токио: Рэиюкаи, 1979.
29. Каталог изображений дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши хуасян тиши] /
Под ред. Ши Яня, Института сравнительной культурологии, Института дуньхуанского искусства, Музея при Западно-китайском университете. Чэнду, 1947. Переиздано: Предварительное собрание дуньхуанских документов [Дуньхуан цункань чуцзи]. Т. 5. Тайбэй: Синьвэньфэн
чубань гунсы, 1985.
30. Кудара Коги [百濟康義], Вэруна Дзундаман [ヴェルナー・ズンダーマン, Вернер Зундерманн],
Ёсида Ютака [吉田豊]. Собрание фрагментов на иранском языке: Коллекция экспедиции Отани:
хранящиеся в Университете Риукоку материалы на иранском языке [Иранго дампэн сюсэи: Отани танкэнтаи сюсю Рюкоку даигаку сёдзо Тюо Адзиа сюцудо иранго сирё | イラン語断片集成:大
谷探検隊収集·龍谷大学所蔵中央アジア出土イラン語資料]. Киото: Ходзокан, 1990.
31. Кэгасава Ясунори [氣賀澤保規]. Изучение системы территориальных ополчений [Фухэисэи но кэнкю | 府兵制の研究]. Киото: Дохося, 1999.
32. Ли Чжэнюй. Комментарий и исследование к восьми видам древних региональных хроник Дуньхуана [Губэнь Дуньхуан сянтучжи бачжун цзяньчжэн]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань
гунсы, 1998.
33. Ли Чжэнюй. Новые суждения об истории и географии Дуньхуана [Дуньхуан шиди
синьлунь]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1996.
221
18 лекций о Дуньхуане
34. Ло Чанпэй. Северо-западные диалекты во времена династии Тан и эпоху Пяти династий
[Тан Удай Сибэй фанинь]. Шанхай: Чжунго кэсюэ гунсы, 1933.
35. Ло Чжэньюй, Ван Говэй. Погребенные в песках бамбуковые дощечки [Люша чжуйцзянь].
Шанюй: Чэньханьлоу, 1914 (расширенное издание — 1934).
36. Ло Чжэньюй. Миниатюры из дуньхуанских монашеских пещер» [«Дуньхуан шиши суйцзинь»]. Тяньцзинь: Дунфан сюэхуй, 1925. Переиздано: Полное собрание сочинений Ло Сюэтана [Ло Сюэтан сяньшэн цюаньцзи]. Серия 3. Т. 6. Тайбэй: Вэньхуа чубань гунсы, Датун
шуцзюй ининьбэнь, 1968–1977; Предварительное собрание дуньхуанских документов [Дуньхуан цункань чуцзи]. Т. 7 Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1985.
37. Ло Чжэньюй. Предварительное собрание утраченных книг [«Ицзи цунцай чубянь»]. Серия «Отечественное китаеведение» [Госюэ цункань]. 1911. Переиздано: Полное собрание сочинений Ло Сюэтана [Ло Сюэтан сяньшэн цюаньцзи]. Серия 4. Т. 3. Тайбэй: Вэньхуа чубань
гунсы, Датун шуцзюй ининьбэнь, 1968-1977.
38. Ло Чжэньюй. Следующий том утраченных книг каменных гротов горы Минша [Минша
шиши ишу сюйбянь]. 1917 (опубликовано Ло Чжэньюем). Переиздано: Полное собрание сочинений Ло Сюэтана [Ло Сюэтан сяньшэн цюаньцзи]. Серия 4. Т. 5. Тайбэй: Вэньхуа чубань
гунсы, Датун шуцзюй ининьбэнь, 1968-1977.
39. Ло Чжэньюй. Собрание древних книг из каменных гротов горы Минша [Минша шиши
гуцзи цунцань]. 1917 (факсимильное издание Ло Чжэньюя). Переиздано: Полное собрание
сочинений Ло Сюэтана [Ло Сюэтан сяньшэн цюаньцзи]. Серия 3. Т. 7–8. Тайбэй: Вэньхуа чубань гунсы, Датун шуцзюй ининьбэнь, 1968-1977; Предварительное собрание дуньхуанских
документов [Дуньхуан цункань чуцзи]. Т. 8 Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1985.
40. Ло Чжэньюй. Собрание разрозненного из Дуньхуана [Дуньхуан линши]. 1924 (опубликовано Ло Чжэньюем). Переиздано: Полное собрание сочинений Ло Сюэтана [Ло Сюэтан сяньшэн цюаньцзи]. Серия 3. Т. 7. Тайбэй: Вэньхуа чубань гунсы, Датун шуцзюй ининьбэнь, 19681977; Предварительное собрание дуньхуанских документов [Дуньхуан цункань чуцзи]. Т. 8.
Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1985.
41. Ло Чжэньюй. Сокровища пещерных гротов [Шиши мибао]. 1910 (факсимильное издание
Ло Чжэньюя). Переиздано: Полное собрание сочинений Ло Сюэтана [Ло Сюэтан сяньшэн цюаньцзи]. Серия 6. Т . 10. Тайбэй: Вэньхуа чубань гунсы, Датун шуцзюй ининьбэнь, 1968–1977;
также: Предварительное собрание дуньхуанских документов [Дуньхуан цункань чуцзи]. Т. 9.
Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1985.
42. Ло Чжэньюй. Три рода утерянного наследия из дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши ишу саньчжун]. 1924 (опубликовано Ло Чжэньюем). Переиздано: Полное собрание сочинений Ло Сюэтана [Ло Сюэтан сяньшэн цюаньцзи]. Серия 1. Т. 18. Тайбэй: Вэньхуа
чубань гунсы, Датун шуцзюй ининьбэнь, 1968-1977.
43. Ло Чжэньюй. Указатель к книгам дуньхуанских монашеских пещер и их происхождение
[Дуньхуан шиши шуму цзи фасянь чжи юаньши] // Альманах Востока [Дунфан цзаши]. 1909.
№ 6.10. С. 42–67.
44. Ло Чжэньюй. Утраченные книги каменных гротов горы Минша [Минша шиши ишу]. Чэньханьлоу, 1913 (факсимильное издание Ло Чжэньюя). Переиздано: Полное собрание сочинений
222
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
Ло Сюэтана [Ло Сюэтан сяньшэн цюаньцзи]. Серия 4. Т. 5. Тайбэй: Вэньхуа чубань гунсы, Датун
шуцзюй ининьбэнь, 1968-1977. Кроме того, сокращенная версия была опубликована в 1928
году в «Научном обществе Востока» [«Дунфан сюэхуй»], но эта версия содержит неточности.
45. Лю Фу. Собрание десяти рифм [Шиюнь хуйбянь]. Пекин: Бэйцзин дасюэ, 1935.
46. Лю Фу. Собрание миниатюр из Дуньхуана [Дуньхуан дуосуо]. Пекин, 1925.
47. Лю Цзюньвэнь. Исследование и комментарий правовых дуньхуанских и турфанских документов периода династии Тан [Дуньхуан Тулуфань Тандай фачжи вэньшу каоши]. Пекин:
Чжунхуа шуцзюй, 1989.
48. Лю Шипэй. Конспект новообнаруженных в Дуньхуане рукописей династии Тан [Дуньхуан синьчу Тан себэнь тияо] // Вестник китаеведения [Гоцуй сюэбао]. Вып. 7. 1911. № 1–8
(частично); переиздано в 1936: Посмертное собрание сочинений Лю Шэньшу [Лю Шэньшу
сеншэн ишу]. Вып. 63.
49. Ма Дэ. Изучение истории пещер Могао в Дуньхуане» [«Дуньхуан Могаоку ши яньцзю»].
Ланьчжоу: Ганьсу цзяоюй чубаньшэ, 1996.
50. Макита Таирё [牧田諦亮]. Исследование апокрифических сутр [Гикё кэнкю | 疑經研究].
Киото: Кёто даигаку Дзимбун кагаку кэнкюдзё, 1976.
51. Материалы международной конференции, посвященной памяти Чэнь Инькэ [Цзинянь
Чэнь Инькэ цзяошоу гоцзи сюэшу таолуньхуй вэньцзи]. Гуанчжоу: Чжуншань дасюэ чубаньшэ, 1989.
52. Мацумото Эйити [松本榮一]. Исследование дуньхуанской живописи: изображения [Тонко-га но кэнкю: дзудзо хэн | 燉煌畫の硏究：圖像篇]. Токио: Тохо бунка гакуин, 1937; Мацумото Эйити [松本榮一]. Исследование дуньхуанской живописи: дополнительные изображения
[Тонко-га но кэнкю: фукудзу хэн | 燉煌畫の硏究：附圖篇]. Токио: Тохо бунка гакуин, 1937.
53. Мориясу Такао [森安孝夫]. Изучение истории уйгурского манихейства [Уйгуру-маникё си
но кэнкю | ウイグル=マニ教史の研究] // Важнейшие сведения филологического факультета
университета Осаки [Осака даигаку Бунгакубу киё | 大阪大学文学部紀要]. 1991. Вып. 31/32.
54. Мяо Цюаньсунь. Дневник старца Ифэна. Т. 6. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1986 (факсимильное издание). Хотелось бы поблагодарить Юй Ваньли за то, что указал мне на это издание.
55. Наба Тосисада [那波利貞]. Исследования истории общества и культуры династии Тан [Тодаи сякаи бунка си кэнкю | 唐代社会文化史研究]. Токио: Собунся, 1974.
56. Накамура Хироити [中村裕一]. Изучение высочайших повелений династии Тан [Тодаи сэитёку кэнкю | 唐代制勅研究]. Токио: Кюко сёин, 1991; Накамура Хироити [中村裕一]. Делопроизводство династии Тан [Тодаи каммондзё кэнкю | 唐代官文書研究]. Токио: Кюко сёин,
1991; Накамура Хироити [中村裕一]. Документооборот династии Тан [Тодаи комондзё кэнкю
| 唐代公文書研究]. Киото: Тюбун сюpпанся, 1996.
57. Ниида Нобору [仁井田陞]. Исследования истории общества и культуры династии Тан [Тодаи сякаи бунка си кэнкю | 唐代社会文化史研究]. Токио: Тохо бунка гакуин, 1937, 1974.
58. Нин Кэ, Хао Чуньвэнь. Собрание и сверка документов городских сообществ Дуньхуана»
[«Дуньхуан шэи вэньшу цзицзяо»]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1997.
59. Обзор на эту работу Чэнь Гоцаня см.: Вестник Китая [Цзючжоу сюэкань]. 1993. Т. 5. № 4.
С. 19–34.
223
18 лекций о Дуньхуане
60. Обнаруженные в Турфане документы [Тулуфань чуту вэньшу]. Пекин: Вэньу чубаньшэ,
1981–1990.
61. Общие сведения об экспонируемом [Чжаньлань гайяо]. Beijing: Бэйцзин daxue, 1948.
62. Одзима Сукэма [小島祐馬]. Двадцать шесть мыслителей Шачжоу [Сасю сёси нидзюрокусю
| 沙州諸子廿六種]. Киото: Кобундо сёбо, 1929.
63. Офути Ниндзи [大渊忍爾]. Даосские тексты Дуньхуана: Каталог [Тонко Докё: Мокуроку
хэн | 敦煌道経·目録編]. Токио: Фукутакэ сётэн, 1978; Офути Ниндзи [大渊忍爾]. Даосские тексты из Дуньхуана: Иллюстрации и комментарии [Тонко Докё: Дзуроку хэн | 敦煌道経·図録編].
Токио: Фукутакэ сётэн, 1979.
64. Пань Чжунгуй. Заметки о десяти днях в Ленинграде [Ленингэлэ шижи цзи]. Тайбэй: Сюэхай чубаньшэ, 1975.
65. Пань Чжунгуй. Новая редакция собрания чужеродного звучания из Дуньхуана [Иня Дуньхуан юньцзи синьбянь]. Гонконг: Синья яньцзюсуо, 1972.
66. Пань Чжунгуй. Новое собрание народной поэзии из Дуньхуана [Дуньхуан юньяо цзи
синьшу]. Тайбэй: Шимэнь тушу гунсы, 1977.
67. Пань Чжунгуй. Собрание статей, посвящённых изучению копий «Книги песен» из Дуньхуана» [«Дуньхуан Шицзин цзюаньцзы яньцзю луньвэньцзи»]. Гонконг: Синья яньцзюсуо, 1970.
68. Пань Чжунгуй. Собрание фрагментов танских рукописей «Резного дракона литературной
мысли» [Тан себэнь Вэньсинь дяолун цаньбэнь хэцзяо]. Гонконг: Синья яньцзюсуо, 1970.Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1992–1996. Преимущества и недостатки томов с изображениями и расшифровкой отражены в рецензии Мэн Сяньши, см.: Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. Т. 1. С. 355–363; Т. 4. С. 581–586.
69. Полное собрание сочинений Цай Юаньпэя [Цай Юаньпэй цюаньцзи] / Под ред. Гао Пиншу. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1989. Т. 7. С. 332.
70. Пору Пэрио [ポール・ペリオ, Поль Пеллио], Ханэда Тору [羽田亨]. Утерянное наследие Дуньхуана [Тонко исё | 敦煌遺書]. Шанхай: Тоа коко кэнкюкаи, 1926.
71. Разбор работы Ху Ши о школе Чань [Ко Тэки Дзэн гакуан | 胡適禅学案] / Под ред. Янагида
Сэидзан [柳田聖山]. Тайбэй: Чжэнчжун шуцзюй; Киото: Тюбун сюpпанся, 1975.
72. Сан Бин. Поль Пеллио и китаеведческие круги Нового времени [Боси Хэ юй цзиньдай
Чжунго сюэшуцзе] // Исторические исследования [Лиши яньцзю]. 1997. № 5. С. 118. (503)
73. Сборник статей, посвящённый восьмидесятилетию Цзи Сяньлиня [Цзи Сяньлинь цзяошоу баши хуадань цзинянь луньвэньцзи]. Наньчан: Цзянси жэньминь чубаньшэ, 1991.
74. Сборник статей, посвящённый восьмидесятилетию Чжоу Иляна [Чжоу Илян сяньшэн
баши шэнжи цзинянь луньвэньцзи]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1993.
75. Сборник статей, посвящённый памяти Сян Да [Сян Да сяньшэн цзинянь луньвэньцзи].
Урумчи: Синьцзян жэньминь чубаньшэ, 1986.
76. Се Чжилю. Заметки о дуньхуанском искусстве» [«Дуньхуан ишу сюйлу»]. Шанхай: Шанхай
чубань гунсы, 1955; переиздание: Шанхай: Гудянь вэньсюэ чубаньшэ, 1957.
77. Семья и родственные связи в Дуньхуане в V-X веках [У-ши шицзи Дуньхуан дэ цзятин юй
цзяцзу гуаньси] / Под ред. Ян Цзипина, Го Фэна. Чанша: Юэлу шушэ, 1997.
224
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
78. См.: Цай Юаньпэй. Полное собрание сочинений Цай Юаньпэя [Цай Юаньпэй цюаньцзи].
Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1984. Т. 4. С. 309; Бо Сехэ [Поль Пеллио]. Доклад для Международного географического конгресса в Каире [Цзай Кайло ванuо дили сюэхуй яньшуо] // Еженедельное издание Департамента национальных исследований Пекинского университета
[Пекин дасюэ госюэмэнь чжоукань]. Вып. 3. Октябрь 1925.
79. Собрание деловых документов на уйгурском языке [Уйгуру-бун кэияку мондзё сюсэи | ウ
イグル文契約文書集成] / Под ред. Ямада Нобуо [山田信夫], Мориясу Такао [森安孝夫]. Осака:
Осака даигаку сюpпанкаи, 1993.
80. Собрание каллиграфии из Дуньхуана [Тонко сёхо сокан | 敦煌書法叢刊] / Под ред. Дзё
Соуй [饒宗頤, Жао Цзуни]. Токио: Нигэнся, 1985. 29 тт.; китайское издание: Лучшие образцы
дуньхуанской Трипитаки [Фацан Дуньхуан шуюань цзинхуа]. Гуанчжоу: Гуандун жэньминь
чубаньшэ, 1993. 8 тт. Обзор Лю Тао на это издание см.: Исследования Дуньхуана и Турфана
[Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. 1995. № 1.
81. Собрание писем Ху Ши [Ху Ши ванлай шусиньцзи]. Т. 2. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1979.
С. 503–504.
82. Собрание писем Ху Ши [Ху Ши ванлай шусиньцзи]. Т. 2. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1979.
С. 553–554.
83. Сун Цзяюй. Изучение закона о переписи населения и система равномерного надельного землепользования династии Тан [Тандай хуцзифа юй цзюньтяньчжи яньцзю]. Чжэнчжоу:
Чжунчжоу гуцзи чубаньшэ, 1988.
84. Сунь Цзиминь. Исследование структуры походных войск династии Тан [Тандай синцзюнь
чжиду яньцзю] Тайбэй: Вэньцзинь чубаньшэ, 1995.
85. Сюй Голинь. Колофоны рукописей из дуньхуанских монашеских пещер и разрозненные
заметки из Дуньхуана [Дуньхуан шиши сецзин тицзи юй Дуньхуан цзалу]. Шанхай: Шану
иньшугуань, 1937.
86. Сян Да. Заметки о западном походе [Сичжэн сяоцзи] // Трехмесячник национальных исследований [Госюэ цзикань]. Т. 7. Вып. 1. 1950. С. 1–24.
87. Сян Да. Об администрировании дуньхуанской Пещеры тысячи Будд и смежных вопросов
[Лунь Дуньхуан Цяньфодун дэ гуаньли цзи цита ляньдай дэ цзигэ вэньти] // Газета «Справедливость» [Дагунбао] (Чунцин). 1942, 27-30 декабря.
88. Сян Да. Ознакомительный каталог дуньхуанских рукописей, хранящихся в Лондоне
[Луньдунь суоцан Дуньхуан цзюаньцзы цзинянь мулу] // Ежеквартальное издание Бэйпинской (Пекинское) библиотеки [Бэйпин тушугуань тушу цзикань]. Т. 1. Вып. 4. 1939.
С. 397–419.
89. Танака Кэитаро [田中慶太郎]. Документы дуньхуанских монашеских пещер [Тонко сэкисицу тю но тэнсэки | 敦煌石室中の典籍] // Пекинская суета [Эньцзинь]. Т. 2. № 11. Ноябрь
1909 (здесь цитируется по: Канда Киитиро [神田喜一郎]. Пятидесятилетие дуньхуановедения [Тонкогаку годзюнэн | 敦煌学五十年]). (558)
90. Тан Гэноу. Изучение счетов монастырей Дуньхуана [Дуньхуан сыюань куайцзи вэньшу
яньцзю]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1997.
225
18 лекций о Дуньхуане
91. Тан Чанжу. К послесловию о нескольких видах материалов цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь [Гуаньюй Гуйицзюнь цзеду дэ цзичжун цзыляо ба] // Сборник статей
об истории китайского языка [Чжунхуа вэньши луньцун]. Сер. 1. 1962.
92. Тикуса Масааки [竺沙雅章]. Изучение социальной истории китайского буддизма [Тюгоку
Буккё сякаиси кэнкю | 中国仏教社会史研究]. Киото: Дохося, 1982.
93. Тэнтянь Фэнба [藤田豐八, Фудзита Тоёхати]. Жизнеописание Хуйчао с комментарием
[Хуйчао чжуань цзяньши]. Пекин, 1910. Издание не поступало в свободную продажу.
94. У Цзяньго. Изучение системы равномерного надельного землепользования» [«Цзюньтяньчжи яньцзю»]. Куньмин: Юньнань жэньминь чубаньшэ, 1992.
95. Уэяма Даисюн [上山大峻]. Изучение буддизма в Дуньхуане [Тонко Буккё но кэнкю | 敦煌
佛教の研究]. Киото: Ходзокан, 1990.
96. Фан Гуанчан. Заметки об исследовании утерянного наследия Дуньхуана из коллекции
Пекинской библиотеки [Пекин тушугуань цан Дуньхуан ишу каньча чуцзи] // Бюллетень
дуньхуановедения [Дуньхуансюэ цзикань]. 1991. № 2. С. 1–12.
97. Фукуи Фумимаса [福井文雅]. Изучение истории «Сутры сердца» [Хання сингё но рэкиситэки кэнкю | 般若心経の歴史的研究]. Токио: Сюндзюся, 1987.
98. Хао Чуньвэнь. Монашество Дуньхуана в период поздней Тан, в эпоху Пяти династий
и ранней Сун» [«Тан хоуци Удай Сун чу Дуньхуан сэнни дэ шэхуй шэнхо»]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1998.
99. Ху Ши. История простонародной литературы [Байхуа вэньсюэ ши]. Шанхай: Синьюэ
шушэ, 1928.
100. Ху Ши. Посмертное собрание сочинений наставника Шэньхуэя из Хэцзэ [Хэцзэ даши
Шэньхуй ицзи]. Шанхай: Ядун тушугуань, 1930.
101. Цзян Боцинь, Сян Чу, Жун Синьцзян. Собрание, сверка и изучение эпитафий из Дуньхуана [Дуньхуан мяочжэньцзань цзяолу бин яньцзю]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1994.
102. Цзян Боцинь. Введение в общественные документы Дуньхуана» [«Дуньхуан шэхуй вэньшу даолунь»]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1992.
103. Цзян Боцинь. Дуньхуанские и турфанские официальные документы и Великий шёлковый путь [Дуньхуан Тулуфань вэньшу юй Сычоу чжи лу]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1994.
104. Цзян Боцинь. Дуньхуанское религиозное искусство и церемониал, музыка и культура
[Дуньхуан ишу цзунцзяо юй лиюэ вэньмин]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1996.
105. Цзян Боцинь. Структура дуньхуанских монастырей во времена Тан и эпохи Пяти династий» [«Тан Удай Дуньхуан сыху чжиду»]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987.
106. Цзян Лихун. Толкование письмен дуньхуанских бяньвэней [Дуньхуан бяньвэнь цзыи
тунш]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1959.
107. Цзян Лянфу. Дуньхуан — великая культурная сокровищница [Дуньхуан ─ вэйда дэ вэньхуа баоцзан]. Шанхай: Гудянь вэньсюэ чубаньшэ, 1956. См.: Жун Синьцзян. Перечитывая «Дуньхуан — великая культурная сокровищница» // Доклады о чтении на китайском [Чжунхуа
душубао]. 2000. 22 марта. № 20.
108. Цзян Лянфу. Собрание чужеродных звучаний из Дуньхуана [Иня Дуньхуан юньцзи].
Шанхай: Шанхай чубань гунсы, 1955.
226
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии
109. Цзян Фу. Записи о документах из Шачжоу [Шачжоу вэньлу] // Утерянное наследия монашеских пещер Дуньхуана [Дуньхуан шиши ишу] / под ред. Ло Чжэньюя. Пекин: Сунфэньши, 1909; Цао Юаньчжун. Заметки о текстах из каменных гротов Шачжоу [Шачжоу шиши
вэньцзы цзи] // Утерянное наследия монашеских пещер Дуньхуана [Дуньхуан шиши ишу] /
Под ред. Ло Чжэньюя. Пекин: Сунфэньши, 1909. Было переиздано: Полное собрание сочинений Ло Сюэтана [Ло Сюэтан сяньшэн цюаньцзи]. Серия 3. Т. 6. Тайбэй: Вэньхуа чубань гунсы,
Датун шуцзюй ининьбэнь, 1968-1977; Предварительное собрание дуньхуанских документов
[Дуньхуан цункань чуцзи]. Т. 6. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1985.
110. Цзян Фу. Краткий очерк распространения манихейства в Китае [Моцзицзяо люсин
Чжунго каолюэ] // Утерянное наследие монашеских пещер Дуньхуана [Дуньхуан шиши ишу]
/ Под ред. Ло Чжэньюя. Пекин: Сунфэньши, 1909.
111. Цукамото Дзэнрю [塚本善隆]. Материалы буддийской религии из Дуньхуана [Тонко
Буккё сирё | 敦煌佛教資料] // Серия: Исследование культуры Центральной Азии [Саиики
бунка кэнкю | 西域文化研究]. Т.1. Киото: Ходзокан, 1958.
112. Чжао Хэпин. Изучение форматов рукописей Дуньхуана [Дуньхуан себэнь шуи яньцзю].
Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1993.
113. Чжао Хэпин. Собрание и сверка форматов докладных записок из Дуньхуана [Дуньхуан
бяочжуан цзяньци лэй шуи цзицзяо]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1997.
114. Чжоу Илян, Чжао Хэпин. Изучение записей о форматах документов в период династии Тан
и эпоху Пяти династий» [«Тан Удай шуи яньцзю»]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1995.
115. Чжоу Шаолян. Словарь дуньхуанских бяньвэней [Дуньхуан бяньвэнь хуэйлу]. Шанхай:
Шанхай чубань гунсы, 1954.
116. Чжэн Бинлинь. Изучение и комментарий к собранию дуньхуанских документов о географии [Дуньхуан дили вэньшу хуэйцзи цзяочжу]. Ланьчжоу: Ганьсу цзяоюй чубаньшэ, 1990.
117. Чжэн Бинлинь. Собрание и комментарий к мемориальным надписям Дуньхуана [Дуньхуан бэйминцзань цзиши]. Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1992.
118. Чжэн Тяньтин. Предисловие к сборнику статей, посвящённому памяти Сян Да [Сян
Да сяньшэн цзинянь луньвэньцзи сюй] // Сборник статей, посвящённый памяти Сян Да [Сян
Да сяньшэн цзинянь луньвэньцзи]. Uжумчи: Синьцзян жэньминь чубаньшэ, 1986, С. 2.
119. Чэн Силинь. Изучение системы дозорной службы династий Хань и Тан» [«Хань-Тан фэнхоу чжиду яньцзю»]. Тайбэй: Ляньцзин чубань гунсы, 1991.
120. Чэнь Инькэ. Вторая серия собрания черновиков из Цзиньмингуаня [Цзиньмингуань
цунгао эрбянь]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1980.
121. Ша Чжи. Собрание и сверка контрактов Дуньхуана [Дуньхуан циюэ вэньшу цзицзяо].
Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1998.
122. Ши Чжанжу. Пещеры Могао [Могаоку син] // Серия «Доклад о полевых работах Института истории и филологии Академии Синика» [«Чжунян яньцзююань Шиюй яньцзюсуо тянье гунцзо баогао»]. Т. 3. Тайбэй, 1996.
123. Ши Шуцин. Прекрасные образцы каллиграфии из Музея истории Китая [Тюгоку рэкиси хакубуцукан дзо хосё таикан | 中国歴史博物館藏書大觀]. Т. 5: Собрание надписей стел [Кан хикоку такубон ити | 卷碑刻拓本一]. Токио: Янагихара сётэн и Шанхай: Шанхай цзяоюй чубаньшэ, 1994. С. 225.
227
18 лекций о Дуньхуане
124. Ябуки Кэики [矢吹慶輝]. Изучение учения о трех кальпах [Сангаикё но кэнкю | 三階教之
研究]. Токио: Иванами сётэн, 1927.
125. Ябуки Кэики [矢吹慶輝]. Отголоски горы Минша [Мэиса йоин | 鳴沙餘韻]. Токио: Иванами сётэн, 1930; Ябуки Кэики [矢吹慶輝]. Комментарий к отголоскам горы Минша [Мэиса
йоин каисэцу | 鳴沙餘韻解説]. Токио: Иванами сётэн, 1933.
126. Ян Цзипин. Новый взгляд на систему равномерного надельного землепользования
[Цзюньтяньчжи синьтань]. Сямэнь: Сямэнь дасюэ чубаньшэ, 1991.
127. Янагида Сэидзан [柳田聖山]. Исторические документы раннего периода истории
чэнь-буддизма [Сёки Дзэнсю сисё но кэнкю | 初期禪宗史書の研究]. Киото: Ходзокан, 1967.
Записи речей школы Чэнь [Дзэн но гороку | 禅の語錄] / Под ред. Янагида Сэидзан [柳田聖山].
В 3 тт. Токио: Тикума сёбо, 1969, 1971, 1976.
ЛЕКЦИЯ ДЕВЯТАЯ
ДУНЬХУАНОВЕДЕНИЕ И ИЗУЧЕНИЕ
ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
ИСТОРИИ СУЙ, ТАН И ЭПОХИ
ПЯТИ ДИНАСТИЙ
Большая часть дуньхуанских документов представляет собой буддийские тексты, но поскольку в средневековом Китае буддийские монастыри нередко были
и региональными культурными центрами, то кроме непосредственно буддийских
писаний в монастырских библиотеках хранились и даосские тексты, тексты четырех классических разделов китайской литературы (сыбушу; канонические, исторические и философские тексты, собрания поэтических и прозаических произведений) и другие классические произведения, а также произведения искусства.
В то же время монахи часто собирали ненужные или устаревшие официальные
и личные документы, чтобы использовать их обратную сторону для копирования
сутр. Нередко для этих целей брали и потерявшие актуальность монастырские экономические и административные документы. Некоторые из официальных документов использовались для оклеивания матерчатых папок для сутр, фрагменты
других — для восстановления поврежденных свитков с писаниями или картин,
были и такие, которые не успели использовать, и они сохранились полностью. Таким образом, среди рукописей пещеры Цанцзиндун сохранилось не только много
непосредственно литературных текстов, но также государственные и частные документы, часть которых была просто отложена, другая использовалась для оклейки, на оборотной стороне остальных были записаны буддийские тексты. Для современных исторических исследований эти документы являются важным материалом
«из первых рук», который отсутствует в других источниках, кроме того, они содержат отдельные фрагменты уже утраченных текстов.
229
18 лекций о Дуньхуане
Дуньхуанские рукописи охватывают период примерно с начала V до начала XI
века. Однако материалов, относящихся к Вэй, Цзинь и эпохе Пяти династий, немного, значительно больше источников по династиям Суй и Тан, но самая большая
часть документов относится к периоду, предшествующему закрытию Цанцзиндун
в IX–X вв. (между периодами тибетского управления и военного губернаторства
Гуйицзюнь).
Эта лекция посвящена дуньхуанским рукописям, связанным с политической,
экономической составляющими и с административным устройством во времена
Суй и Тан, а также значению этих рукописей для изучения истории Суй, Тан и эпохи
Пяти династий.
Система документооборота
Среди дуньхуанских рукописей сохранилось большое количество оригиналов
официальных документов всех уровней административного аппарата династии
Тан. Благодаря этой системе документооборота мы можем лучше разобраться
в структуре учреждений, организации армии, системе налогообложения и других
административных вопросах.
Принято считать, что в составленных на основании указа от двадцать пятого
года девиза Кайюань (737 г.) «Шести уложениях династии Тан» («Тан лю дянь») зафиксированы основные типы официальных документов, которые представлялись
начальству и спускались подчиненным. В разделе первого цзюаня «Шести уложений династии Тан», посвященном чиновникам Министерства высших дел (Шаншудушэн), говорится: «Всего существует шесть типов установлений, спускаемых
сверху: чжи, чи, цэ, лин, цзяо и фу». В комментарии разъясняется: «Чжи и чи выпускаются императором, лин — наследным принцем, цзяо — принцами и принцессами крови. Повеления, спускаемые из министерств в округа, из округов в уезды,
из уездов в волости, называются фу». Также говорится: «Всего существует шесть
типов установлений, представляемых начальству: бяо, чжуан, цзянь, ци, цы и де».
В комментарии дается разъяснение: «Бяо представляются императору, чжуан —
ему же, но высокопоставленными приближенными, цзянь и ци — наследному
принцу или непосредственному начальству. Неофициальные документы и документы, поданные чиновниками девяти рангов, называются де. Цы представляются
простым народом». Также указывается: «Запросы между чиновниками одного ведомства бывают трех типов: запрос (гуань), выяснение обстоятельств (цы) и передача материалов (и)».
Кроме того, в разделе девятого цзюаня «Шести уложений династии Тан», посвященном главному секретарю (чжуншулин) Императорского секретариата
(Чжуншушэн), говорится о «семи типах высочайших императорских распоряжений
230
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий
(ванянь)»: указ о пожаловании высочайшего титула (цэшу), указ об императорской
милости, наказании или амнистии (чжишу), указ об императорской награде за службу (вэйлао чжишу), императорский указ об учреждении или упразднении округов
и уездов, увеличении или сокращении штата чиновников, передвижении войск, о пожаловании титула или должности или лишении таковых (фажичи), императорской
указ о чиновниках (чичжи), императорский указ об ограничении подданных (луньши чишу) и императорский указ о рассмотрении дела (чиде). А в разделе восьмого
цзюаня «Шести уложений династии Тан», посвященном главе (шичжун) Императорской канцелярии (Мэньсяшэн), говорится «всего о шести видах документов, представляемых начальству»: цзоучао, цзоудань, лубу, и, бяо и чжуан.
Все эти документы отличались друг от друга по форме и содержанию. Кроме
того, согласно «Важнейшим сведениям о династии Тан» («Тан хуэй яо») и другим
историческим источникам танского периода, администрация устанавливала формат, цвет и качество бумаги, каллиграфический стиль письма, подпись, правила
скрепления печатью, табуированную лексику, порядок архивации, копирования,
хранения, восстановления, пересылки, вручения, принятия и др. Однако большая
часть танских документов не сохранилась до нашего времени, а в собраниях сочинений и текстов известных чиновников эпохи Тан хотя и сохранены основные
тексты официальных документов, но опущены формальные элементы в начале
и в конце документов вплоть до отсутствия даты, что не позволяет нам получить
представления о том, как они изначально выглядели.
В Дуньхуане же некоторые танские документы сохранились в их первозданном
виде. Кроме того, там сохранился фрагмент рукописи с образцами формальных документов (гуншилин) (P.2819V), который содержит образцы шести типов официальных танских документов: о передаче документов (и), запрос (гуань), докладная
записка (де), повеление (фу), о вручении верительной бирки (чжишоу гаошэнь) и получении верительной бирки (цзоушоу гаошэнь), а на обратной стороне рукописи
стоит печать канцелярии наместника Лянчжоу, что свидетельствует о том, что эта
рукописная копия «Предписаний Тан» («Тан лин») попала в Шачжоу через Лянчжоу.
Накамура Юити опубликовал три монографии, посвященные системе документооборота во времена династии Тан: «Изучение высочайших повелений династии
Тан» [25], «Изучение официальных документов династии Тан» [23] и «Изучение
официальной переписки династии Тан» [24]. Хотя его транскрипция документов
остается предметом дискуссии, большой объем отобранных им из историографических источников и рукописей данных представляет собой серьезный справочный материал и о первоисточниках, и об их исследовании. В соответствии
с работами Накамуры Юити в этой таблице сведены регулируемые предписания
о шаблонах официальных документов империи Тан, обнаруженных в Дуньхуане и Турфане («※» указывает на дуньхуанское происхождение рукописи, а «＋»
на турфанское)1.
1
В соответствии с дополненным списком Накамура Юити. См.: Накамура Юити. Тодаи камбунсё кэнкю .
231
18 лекций о Дуньхуане
Таблица официальных документов династии Тан,
обнаруженных в Дуньхуане и Турфане
Документы, спускаемые вышестоящими инстанциями нижестоящим
цэшу
чжишу (чжаошу)
вэйлао чжишу
фажичи чжи
чичжи
луньши чишу
чиде
чжишоу гаошэнь
※S.446 — Указ о всеобщей амнистии от седьмого года девиза
Тяньбао (748 г.) (копия)
P.2696 — Указ о всеобщей амнистии от пятого года девиза
Чжунхэ, в связи возвращением в столицу императорского выезда (885 г.) (копия)
※P.4632 — Императорский декрет о признании Цзиньшаньго
(«фажичи чжи» является частью указа о вручении верительной
бирки должностному лицу — чжишоу гаошэнь)
※S.5257 — Императорский указ от первого года девиза Сяньтянь (712 г.)
+ Указ из канцелярии Аньси чиновникам уезда Цзяохэсянь
от двадцать второго года девиза Чжэньгуань (648 г.)
※S.11287A — Императорский указ о назначении начальником
округа Шачжоу Нэн Чанжэня от второго года девиза Цзинъюнь
(711 г.)
※P.2054 — Указ о сохранении списка чиновников от первого
года девиза Тяньбао (742 г.)
※P.4632 — Указания начальнику округа Шачжоу Чжан Хуайшэню от десятого года девиза Сяньтун (869 г.)
※P.3714V — Указ о назначении Фань Вэнькая от второго года
девиза Цяньфэн (667 г.)
+Указ о назначении Го Чжаньчоу от второго года девиза
Цяньфэн (667 г.)
※ P.3749V — Указ о назначении Фань Чэняня от второго года
Шэнли (698 г.)
цзоушоу гаошэнь
линшу
цзяо
фу
※ S.3392 — Указ о назначении Цинь Юаня от четырнадцатого
года девиза Тяньбао (755 г.)
※ Хранящийся в Исследовательском институте Дуньхуана указ
о назначении Чжан Цзюньи от второго года девиза Цзинъюнь
(711 г.)
+ Указ о назначении Фань Дэда от первого года девиза правления Юнчунь (682 г.)
+ Указ из канцелярии Аньси чиновникам уезда Цзяохэсянь
от двадцать второго года девиза Чжэньгуань (648 г.)
232
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий
Документы, спускаемые вышестоящими инстанциями нижестоящим
госуо
Документы,
представляемые
нижестоящими
инстанциями
вышестоящим
цзоучао
цзоудань
лубу
и
бяо
чжуан
цзянь
ци
де
цы
Документы,
пересылаемые между
инстанциями одного
уровня
гуань
цы
※ Хранящийся в Исследовательском институте Дуньхуана
паспорт от седьмого года девиза Тяньбао (748 г.)
+ Паспорт (охранная грамота) путешественника Ши Жаньдяня
от двадцатого года Кайюань (732 г.)
※ Оригинал документа такого рода не сохранился в Дуньхуане,
однако, его внешний вид может быть восстановлен в соответствии с «Образцом доклада о получении верительной бирки»
[«Цзоушоу гаошэнь ши»]
+ Доклад о расходах от третьего года девиза Ифэн (678 г.)
из коллекции Отани
※P.3827 — Докладная записка цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь ЦаоЯньлу императору
※S.4276 — Доклад на утверждение подведомственного войска
※P.5566 — Образец жалобы
S.4398 — Письмо о подношении цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь Цао Юаньчжуна императору от четырнадцатого года девиза Тяньфу (949 г.)
+
+
※P.3952 — Докладная записка Ло Фагуана от первого года
Цяньюань (759 г.)
+ Прошение об отставке Ню Динсяна от второго года Линьдэ
(665 г.)
+ Запрос чиновника, заведующего казенными хлебными амбарами при правительстве округа Сучжоу, от двадцать первого
года девиза Кайюань (733 г.)
и
233
18 лекций о Дуньхуане
Кроме того, в Дуньхуане сохранилось немало танских официальных документов, которые не регламентированы в предписаниях об образцах.
бужэнь вэньшу
гунянь
те
бан
Приказы цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь о назначении на службу чиновников, например, S.4363 и др.
Деловые контракты и другие документы, например, хранящаяся в Исследовательском институте Дуньхуана декларация
о торговле иностранными товарами путешественником Ван
Сючжи
Хранящееся в библиотеке Тяньли свидетельство, выданное
Чжаном Цзюньи
S.8516B — сообщение цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь Цао Юаньчжуна от второго года девиза Гуаншунь (952 г.)
S.8516A+C — сообщение цзедуши военного губернаторства
Гуйицзюнь Цао Юаньчжуна от третьего года девиза Гуаншунь
(953 г.)
Рис. 1. S.11287A, императорский указ начальнику округа Шачжоу
Нэн Чанжэню от второго года девиза Цзинюнь (711 г.)
(The British Library Journal, 1998, № 24:1, рр. 82)
Опираясь на оригинальные документы и копии, сохранившие оформление
таковых, можно изучить черновые версии документов и запущенные в делопроизводство документы различных уровней бюрократического аппарата династии
Тан, а также увидеть различия между форматами разных документов. Например,
обнаружение рукописи S.11287A с текстом «Разъяснений высочайших указов»
234
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий
(«Луньши чишу») (рис. 1) проливает свет на смысл «Указа о проекте постановления» (цзиньхуа чи) из «Записей о выходе в отставку в Чуньмине» («Чуньмин туйчао
лу»). Кроме того, документы за подписью Императорского секретариата в сочетании с другими источниками позволяют нам проследить всю процедуру разработки
таких указов, передачи их нижестоящим инстанциям и претворения в жизнь [20].
Например, рукопись S.11287A показывает нам, как, пройдя Три ведомства2, документ спускается местным ведомствам. Начиная с третьей страницы седьмого
каталога «Обнаруженных в Турфане документов» («Тулуфань чуту вэньшу»), идет
разбор дела о нарушении оплаты податей в уезде Цзяохэсянь области Аньси: Министерство высших дел пересылает полученный в форме «чичжи» указ в канцелярию правителя Аньси уже в форме «фу», а оттуда полученный документ в форме
«де» спускается чиновникам уезда Цзяохэсянь. Это демонстрирует процесс передачи местным властям документа, разработанного правительством, а также говорит
о высокой эффективности административного аппарата династии Тан.
Рис. 2. Расшифровка указа фу из канцелярии Аньси чиновникам уезда Цзяохэсянь
от двадцать второго года девиза Чжэньгуань (648 г.), обнаруженного в Турфане
(«Обнаруженные в Турфане документы» [«Тулуфань чути вэньшу»], т. 7, С. 2-7)
2
Три ведомства — главная административная структура империи Тан, состоявшая из Министерства
высших дел, Императорской канцелярии и Императорского секретариата. — Примеч. пер.
235
18 лекций о Дуньхуане
Структура учреждений и правовая система
Танский бюрократический аппарат описан в «Шести уложениях династии Тан»,
во «Всеобщем своде» [«Тундянь»], в соответствующих разделах обеих «Историй
династии Тан» [«Танши»] и других источниках, однако в них изложено только детальное описание раннего периода (до девиза правления Тяньбао), а информация
о более позднем времени достаточно фрагментарна. Более того, в историографических источниках содержится информация об именовании должности, чиновничьих
классах, личном составе, обязанностях и прочем, но достаточно мало данных об изменениях бюрократической системы и ее функционировании.
Сохранившиеся среди дуньхуанских рукописей официальные документы, напротив, в большей мере относятся к позднему периоду и в меньшей — к раннему, благодаря чему заполняют пробелы, существующие в историографических
источниках. Более того, как оригиналы тех документов, которые использовались
в повседневной деятельности различных ведомств, они также показывают, каким
именно образом функционировала административная система. Например, было
установлено, что штат каждого ведомства должен был состоять из чиновников
четырех классов: начальника ведомства (чжангуань), его заместителя (цыгуань),
административного помощника (паньгуань) и управляющих (чжудянь), каждый
из которых обладал определенным кругом обязанностей. Тем не менее конкретные функции каждого из четырех классов центрального правительства, в особенности провинциальных ведомств, невозможно точно определить исходя из одного
только регламента, однако подписи чиновников на официальных документах разного уровня дают нам более четкое представление об их функциях в структуре бюрократического аппарата.
В дошедших до нас источниках довольно много информации о столичных ведомствах и сравнительно мало записей об учреждениях провинциальных. Так,
в «Шести уложениях династии Тан» провинциальным ведомствам посвящен только один цзюань, в то время как дуньхуанские и турфанские документы, напротив,
содержат множество материалов о структуре органов управления на местах, включая материалы о чиновниках всех уровней — окружного, уездного, волостного
и деревенского, а также о военной организации — окружных войсках, отбрасывающих врага (чжэчунфу), армии (цзюнь), военных гарнизонах (чжэнь), пограничных заставах (шу) и малых пограничных караулах (шоучжо). Этот материал способствует изучению различных уровней местных администраций и связей между
чиновниками из разных структур.
Дуньхуанская рукопись «Собрание важнейших сведений о делопроизводстве» [«Цзиши бэйяо»] (P.3723, P.3451bis, S.5888), составленная рекомендованным на службу при дворе высокомудрым мужем (сянгун цзиньши) Юй Чжиянем,
объемом в три цзюаня, содержит образцы писем (шуи) разных уровней, от писем
236
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий
императору до писем, адресованных мелким чиновникам, подготовленные для
главы военного округа Тайнин. Во втором из трех цзюаней рукописи собраны образцы переписки между главой военного округа и чиновниками ведомств различных уровней Северных приказов (Бэйсы; столичное управление дворцовой
стражи под руководством евнухов), начиная от офицеров столичного гарнизона
(чжунвэй) и далее по нисходящей. Всего текст рукописи содержит упоминания
о наименовании девятнадцати должностей, которые связаны с Южными приказами (Министерством высших дел, Императорской канцелярией и Императорским секретариатом) и даже местными военными округами. Хотя участие евнухов
в управлении государством в средне– и позднетанский периоды считается важным элементом административной системы эпохи, описания их функций в историографической литературе достаточно беспорядочны. Структура департаментов
евнухов рассматривается в работах Тан Чанжу «Администрация династии Тан и ее
эволюция» [«Тандай дэ нэйчжу сыши цзи ци яньбянь»] [31] и Ван Шоунаня «Изучение могущества евнухов династии Тан» [«Тандай хуанuань цюаньши чжи яньцзю»]
[5], однако многие аспекты их деятельности до сих пор до конца не изучены. Поэтому обнаружение этой рукописи крайне важно для исследования администрации
евнухов. В сборнике работ Чжао Хэпина ей посвящено предварительное исследование и статья с полным текстом транскрипта рукописи «Дуньхуанские образцы
писем между вышестоящими и нижестоящими» [«Дуньхуан бяо чжуан цзянь ци
шуи»] вошли в сборник его работ [27].
Среди дуньхуанских документов найдены также рукописные копии некоторых кодексов законов (люй), предписаний (лин), установлений (гэ) и регламентов (ши), что способствует пониманию тех аспектов танской правовой системы,
которые не до конца ясны из историографических источников.
В шестом цзюане «Шести уложений династии Тан» говорится о «применении
законов (люй) для определения вины» и утверждается, таким образом, их главенство среди правовых документов, поэтому среди дуньхуанских и турфанских документов сохранилось множество рукописных копий «Танских уголовных
установлений» [«Тан люй»] и «Танских уголовных установлений с разъяснениями» [«Тан люй шуи»]. Среди них: «Положение о наказаниях в примерах» [«Минли люй»], «Законы об административном устройстве» [«Чжичжи люй»], «Законы
о домохозяйствах и браке» [«Хухунь люй»], «Законы о зернохранилищах и конюшнях» [«Цзюку люй»], «Законы о несанкционированных военных действиях» [«Шаньсин люй»], «Законы о воровстве и грабеже» [«Цзэйдао люй»], «Законы
о мошенничестве и обмане» [«Чжавэй люй»], «Законы о поимке беглецов» [«Буван люй»] и «Законы о различных вопросах» [«Цза люй»], включавшие большую
часть двенадцати глав «Танских уголовных установлений», что говорит о чрезвычайной важности «люй» в политической жизни династии Тан. Оригиналы этих
законов крайне важны для изучения процесса разработки и эволюции «Танских
уголовных установлений».
237
18 лекций о Дуньхуане
«Предписания (лин) применяются для утверждения моделей и систем», они
устанавливали государственный строй династии Тан и включали подробные инструкции относительно бюрократической системы, церемониала, землепользования, образования, выборной системы, военной организации, системы налоговых
обложений и повинностей и другие. Многие танские предписания между девизами правления Удэ и Кайюань содержали правки важнейших предписаний династии
Суй, наиболее значимыми из которых были предписания 624, 651, 719 и 737 гг.;
ни один из этих актов не сохранился до наших дней. Помимо фрагмента предписания о шаблонах (P.2819V) времен девиза Кайюань среди дуньхуанских рукописей
сохранилась копия достаточно длинного «Предписания о канцелярии и чиновниках Восточного дворца3 во времена девиза Юнхуэй» («Юнхуй Дунгун чжуфу чжиюань лин»), составленная из фрагментов P.4634, S.1880, S.3375 и S.11446; рукопись
чрезвычайно полезна для понимания находящихся в ведении наследника престола бюрократических структур. Совсем недавно в новом издании каталога хранящихся в России дуньхуанских рукописей был обнаружен фрагмент «Предписания
о Храмах предков» («Цы лин»), в котором сохранилось только три записи. Этот
ценнейший текст, вероятно, является исправленной версией предписаний девиза
правления Юнхуэй (от седьмого месяца второго года девиза Сяньцин (657 г.) и позже) или же вступивших в силу после седьмого месяца второго года девиза Сяньцин
предписаний девиза правления Юнхуэй.
«Установления (гэ) применяются для предотвращения нарушений и исправления проступков», они разделены на двадцать четыре раздела (пянь), каждый из которых соответствует одному из двадцати четырех ведомств (цао) Министерства
высших дел и является собранием регламентирующих работу ведомств и департаментов (сы) императорских указов. Среди дуньхуанских рукописей сохранились
установления для министерства наказаний (Синбу) (P.3078, S.4673), министерства
по учету населения и сбору налогов (Хубу) (S.1344, а также рукопись под номером
69 с индексом «чжоу» из Пекинской библиотеки), военного министерства (Бинбу)
(P.4978) и другие установления. В своей монографии «Исследование и комментарий к правовым документам из Дуньхуана и Турфана» («Дуньхуан Тулуфань Тандай фачжи вэньшу каоши») Лю Цзюньвэнь выдвигает предположение, что хранящаяся в Пекинской библиотеке рукописная копия установлений для чиновников
под номером 69 с индексом «чжоу» в действительности не является текстом гэ,
а, скорее всего, представляет собой официальный документ местных чиновников
из Шачжоу или Сичжоу [46].
«Регламенты (ши) используются для нормализации и стандартизации рабочих
процессов», они разделены на тридцать три раздела, каждый из которых соответствует одному из двадцати четырех ведомств Министерства высших дел, а также
следующим должностям: секретарь (мишу), распорядитель обрядами (тайчан),
начальник налогового ведомства (сынун), советник по чрезвычайным вопросам
3
Дунгун, резиденция наследного принца. — Примеч. пер.
238
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий
(гуанлу), императорский конюх (тайпу), чиновник, ведающий казенными расходами (тайфу) и содержанием императорского дворца (шаофу), смотритель дворцовых ворот (цзяньмэнь), личная стража государя (сувэй) и чиновник счетной
палаты (цзичжан). Для каждой был установлен конкретный круг обязанностей.
Дуньхуанский материал содержит фрагмент регламента водного отдела (Шуйбу)
(P.2507), в котором подробно описываются правила управления водоотводными
и ирригационными каналами, мостами и дамбами во времена династии Тан. Кроме
того, был обнаружен фрагмент регламента министерства личного состава и аттестаций (Либу) (P.4745).
Рис. 3. Дх.06521, Классификация форматов уложений девиза Кайюань
(«Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в России» [«Э цан Дуньхуан вэньсянь»]. Т. 13, С. 120)
Кроме того, в недавно опубликованном каталоге дуньхуанских рукописей, хранящихся в России, фрагмент Дх.06521 (рис. 3) описан редактором как «Танские законы (люй)», что, очевидно, неверно. Уцелевшие четырнадцать строчек рукописи содержат предписания о переаттестации чиновников от 737 г., установления
для министерства по учету населения и сбору налогов от того же года и, вероятно, императорский указ от 734 г., содержание которого имеет отношение к системе провинциальных представителей в столице. Исследования показали, что эта
рукопись, по всей видимости, является фрагментом пересмотренных и вошедших
в 737 г. в «Классификацию законов, предписаний, установлений и регламентов»
(«Гэ ши люй лин шилэй») нормативно-правовых актов. Утерянный много веков назад, этот текст на протяжении длительного времени был обделен вниманием исследователей, хотя занимает исключительное место в истории законодательства.
239
18 лекций о Дуньхуане
Он не только представляет важный этап перехода от танской правовой системы
«люй-лин-гэ-ши» к сунской «чи-лин-гэ-ши», но также составлен в формате, из которого развивался сунский формат законодательства. Таким образом, это чрезвычайно важный документ, и обнаруженный в Дуньхуане фрагмент рукописи представляет собой бесценный материал для его изучения и понимания [19].
Транскрипты текстов законов, предписаний, установлений и регламентов, обнаруженных в Дуньхуане, были опубликованы в первом томе «Правовых документов» [2] в «Дуньхуанских и турфанских документах, посвященных социально-экономической истории» Ямамото Тацуры, Икэды Она и Окано Макото. Материалы
этого тома были также дополнены и вошли в работу Лю Цзюньвэня «Исследование
и комментарий к дуньхуанским и турфанским документам, имеющим отношение
к законодательной системе Тан» («Дуньхуан Тулуфань Тандай фачжи вэньшу каоши») [21]. Тем не менее в связи с последними публикациями новых дуньхуанских
материалов обе эти работы нуждаются в дополнениях и корректуре [46].
Система организации армии
Дуньхуанские, и в особенности турфанские, документы внесли большой вклад
в изучение системы организации армии периода династии Тан. Основным вектором
ее развития стал переход от территориального ополчения (фубин) Северных династий к системе найма солдат (мубин), однако многое остается неясным в процессе
возникновения и развития обеих систем. Исторические источники по этому вопросу были систематизированы Тан Чанжу в работе «Комментарии и исследование записей об армии в “Истории династии Тан”» («Таншу бинчжи цзяньчжэн»), а работы
Чэнь Инькэ «Рукопись краткого рассуждения о происхождении строя династий Суй
и Тан» («Суй Тан чжиду юаньюань люэлунь гао») и Гу Цзигуана «Изучение системы
территориальных ополчений (фубин)» («Фубинчжи яньцзю») в значительной степени продвинули изучение системы территориальных ополчений, однако во время
их написания авторы еще не могли опереться на дуньхуанские рукописи.
Среди дуньхуанских и турфанских рукописей немало документов, связанных
с повседневными обязанностями и военными походами территориального ополчения округов Шачжоу и Сичжоу. Это говорит о том, что в первые годы династии
Тан отряды ополчения не только в порядке очереди охраняли столицу, но и несли службу в приграничных гарнизонах. Более того, по мере наращивания военной
мощи Тан в северо-западном регионе многие отряды народного ополчения и завербованных наемников направлялись на передовую или в гарнизоны этого региона, и, как следствие, территориальные ополчения постепенно замещались наемниками, которые теперь выступали в качестве основной силы армии. Вместе с тем
относительно небольшие гарнизоны перерастали в целые гарнизонные города,
240
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий
что привело к радикальным изменениям сложившейся системы во времена девиза
правления Кайюань. Тогда была создана система военных поселений с военными
наместниками (цзедуши) во главе, в результате система найма солдат стала основной в позднетанский период. Среди исследований изменения организации армии
в танский период, которые учитывают данные дуньхуанских и турфанских рукописей, особого внимания заслуживают статьи Кикути Хидэо, из которых наиболее
значимы: «Режим военных наместников цзедуши до начала развития собственных
войск (цзюнь)» и ее последующая редакция, «Разъяснение вопросов о распространении опорных гарнизонов (чжэчунфу)» и статья в двух частях «Использование
системы территориальных ополчений (фубин) во времена танского Сюаньцзуна
в свете обнаруженных в Центральной Азии официальных документов».
В начале 1890-х годов команда во главе с Тан Чанжу работала с обнаруженными между 1959 и 1975 годами турфанскими документами на китайском языке,
большая часть которых касалась различных аспектов системы организации армии
во времена Тан. Разнообразные исследования Тан Чанжу и его учеников внесли серьезный вклад в изучение системы организации танской армии. В своих наиболее
значимых работах «Разъяснения к мобилизационным документам округа Сичжоу»
(«Тан Сичжоу чайбин вэньшу ба») [35], «Территориальное ополчение Сичжоу в свете турфанских рукописей» («Тулуфань вэньшу чжун суоцзянь дэ Сичжоу фубин»)
[36] и «Разъяснение к военным документам из Сичжоу от второго года девиза
Сяньтянь (713 г.) династии Тан» («Тан Сяньтянь эр нянь (713) Сичжоу цзюньши
вэньшу ба») [34] Тан Чанжу проводит тщательный анализ различных институтов
территориального ополчения и мобилизации других видов войск для участия в военных походах. В статье Чжу Лэя «Территориальное ополчение Сичжоу во второй
год девиза Кайюань династии Тан» («Тан Кайюань эрнянь дэ Сичжоу фубин») [44]
рассматривается система управления ополчением. Серия статей Чэн Силиня о системе дозорной службы Хань и Тан была опубликована отдельным томом — «Система дозорной службы династий Хань и Тан» («Хань Тан фэнхоу чжиду яньцзю»)
[47]. В работе Сунь Цзиминя «Исследование структуры походных войск династии
Тан» («Тандай синцзюнь чжиду яньцзю») [29] подробно рассматривается структура
походных войск. В последние годы Сунь Цзиминь вновь обратился к дуньхуанским
и турфанским рукописям, чтобы детально изучить военные документы, имеющие
отношение к ополчению (фубин), вербовке наемников (бинму, цзяньэр и цзыди),
походным войскам (синцзюнь) и военным поселениям (цзюньчжэнь). Результаты
его исследований содержатся в монографии «Предварительное изучение обнаруженных в Дуньхуане и Турфане военных документов династии Тан» («Дуньхуан Тулуфань чуту Тандай цзюньши вэньшу чутань») [30]. Все эти работы не только дают
ясное представление о функционировании системы ополчения, но и проливают
свет на структуру походных войск династии Тан, на их взаимоотношения с гарнизонными войсками, а также на снаряжение ополчения, структуру военных поселений, дозорную службу и прочие аспекты организации армии.
241
18 лекций о Дуньхуане
Системы равномерного надельного
землепользования (цзюньтянь) и трудовая повинность
Система налогообложения земли и трудовой повинности династии Тан всегда была важной темой для историков как внутри Китая, так и за его пределами.
Целый ряд вопросов является предметом неутихающих споров между учеными.
Какова природа собственности на землю при системе равномерного надельного землепользования (цзюньтянь) в эпоху Северных династий и эпоху Тан? Возможно ли было перераспределение земли на практике? Иными словами, соблюдались ли в действительности установленные в период Тан законы о системе
равномерного надельного землепользования? Непрерывно публикуемые дуньхуанские и турфанские рукописи служат колоссальным подспорьем в изучении
надельного землепользования династии Тан и связанных с ним вопросов налогового обложения и повинностей.
Согласно административным предписаниям династии Тан, каждое домохозяйство ежегодно должно было представлять «декларацию» (шоуши), которая содержала информацию о числе людей и количестве земли в пользовании домохозяйства,
а также определенным образом это подтверждать. В соответствии с этими данными
один раз в три года местными чиновниками составлялись «реестры домохозяйств»
(хуцзи), которые содержали данные о всех домохозяйствах каждой деревни. Реестры
содержали записи о главе домохозяйства и его социальном положении, количестве
едоков и отдельно мужчин молодого и среднего возраста, количестве земли в пользовании и ее границах. Эти сведения о количестве жителей и земли обобщались
чиновниками на волостном, уездном и окружном уровнях в «налоговые реестры»
(цзичжан), которые затем передавались центральной администрации.
Среди дуньхуанских и турфанских рукописей пока не было обнаружено налоговых реестров округов и уездов, а обнаруженные «земельные реестры» (сянчжан)
из Турфана требуют дальнейшего изучения и подтверждения, до сих пор неясно,
являются ли они в действительности именно земельными реестрами. Однако сохранилось немало деклараций и реестров домохозяйств, в которых дается четкое
представление о количестве жителей и земли в Шачжоу и Сичжоу. Турфанские
рукописи же еще более недвусмысленно подтверждают практику перераспределения земли, что является серьезным доказательством реальности равномерного надельного землепользования. Реестры домохозяйств из Дуньхуана и Турфана
заметно отличаются в деталях: это означает, что на различных территориях государства система равнополья не могла быть реализована в точном соответствии
с танским законодательством. В особенности это касается Турфанской впадины,
которая являлась частью княжества Гаочан вплоть до покорения ее Тан в 640 г.
Гаочанскую знать решили переселить в Чанъань и Лоян, дабы создать условия
для внедрения танской системы равномерного надельного землепользования.
242
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий
Площадь пахотных земель в турфанском регионе была крайне невелика, а поскольку выделить местному населению наделы, которые бы соответствовали размерам,
указанным в танском «Декрете о земле» («Тянь лин»), не представлялось возможным, то норма была изменена до «четырех му обычной земли (чантянь) и шести
му — скудной (бутянь)»4, чего было явно недостаточно. Это говорит о различиях
в системе надельного землепользования по стране, обусловленных разницей в качестве пахотной земли и размерами наделов.
Документы из Дуньхуана и Турфана показывают, что надел в сто му земли, полагавшийся по закону взрослому мужчине, в редких случаях действительно передавался ему в пользование: в законе, скорее, был закреплен максимальный размер
надела, разрешенный государством. Если же количество земли превышало установленную норму, государство ее изымало; из-за постоянной передачи земли в связи с частыми смертями из-за непрекращающихся военных действий в турфанском
регионе сохранилось немало документов о выделении и возврате наделов, хотя последние были невелики. Те, кому недоставало земли, могли просить о выделении
надела, однако в действительности размеры обрабатываемой каждым домохозяйством земли отличались от полагающихся им по закону наделов очень сильно. Скорее всего, это означает, что земля, которой семья владела изначально, была зарегистрирована местными чиновниками в декларациях и реестрах домохозяйств как
выданная в пользование государством. Именно это и имеется в виду под «перераспределением земли в соответствии с тем, чем люди уже владеют» во «Всеобъемлющем разыскании по литературным источникам» («Вэньсянь тункао») Ма Дуаньлиня. Выделенные в соответствии с реестрами домохозяйств наделы прежде всего
включали землю, находившуюся в наследственном пользовании (юнетянь), а остаток приходился на землю, распределяемую по количеству членов семьи (коуфэньтянь). Это означает, что хотя система равномерного надельного землепользования
и была реализована на практике, она не обеспечивала равного распределения земли, а находившаяся в государственной собственности земля, по-видимому, на деле
находилась в частной собственности.
Среди дуньхуанских и турфанских рукописей немало документов, тесно связанных с системой равномерного надельного землепользования, и документов
о системе взимания налогов за пользование землей (цзуюндяо). Среди них записи о сборе ренты местными чиновниками, записи о замене выплат отработками;
в Турфане обнаружены записи о существующих налогах, записи об уплате налогов
в весенний и осенний периоды и др. Также найдены документы, касающиеся использования трудовых ресурсов, обычной трудовой повинности и военной службы.
В 1950-х годах над систематизацией материалов экспедиции Отани работала
японская Ассоциация изучения культур Центральной Азии, в том числе она занималась и турфанскими документами, имеющими отношение к надельной и налоговой системам. Результаты кропотливой работы Нисимуры Гэню, Нисидзимы
4
Во внутренних регионах, как правило, на одного мужчину приходилось 80 му земли. — Примеч. пер.
243
18 лекций о Дуньхуане
Садао, Огасавары Сэнсю и Нииды Нобору были опубликованы во втором и третьем томах «Социально-экономических материалов Дуньхуана и Турфана», вошедших в «Изучение культур Центральной Азии». Помимо этого, Хино Каисабуро,
Хори Тосикадзу и Икэда Она опубликовали свои результаты исследований систем
равномерного надельного землепользования и налогов: «Изучение системы взимания налогов за пользование землей при династии Тан» [38], «Изучение системы равномерного надельного землепользования» [39] и «Изучение налоговых реестров Древнего Китая» [14].
Китайские ученые осознали значимость изучения системы равномерного надельного землепользования еще в 1930-х годах, однако из-за Культурной революции и труднодоступности материалов на эту тему углубленное изучение вопросов
надельного землепользования, налогообложения и трудовых повинностей было
начато только в 1980-х. После этого были опубликованы монографии Сун Цзяюя
(«Закон о переписи населения и система равномерного надельного землепользования династии Тан» [28]), Ян Цзипина («Новый взгляд на систему равномерного
надельного землепользования» [50]) и У Цзяньго («Изучение системы равномерного надельного землепользования» [37]), а также большое количество статей.
Среди них были: статьи о равнополье и податных ведомостях Тан Чанжу («Проблема получения наделов по декларациям от четырнадцатого года девиза правления Чжэньгуань (640 г.) и облагаемого налогом населения» и «О количестве домохозяйств и числе жителей волостей Сичжоу в налоговых реестрах») [33], статьи
Ван Юнсина в сборнике «Наброски статей из Чэньмэнь», а также статьи Чжу Лэя
(«Некоторые мысли о системе реестров домохозяйств династии Тан», «Начальное исследование о системе закрепления домохозяйств во времена династии Тан»
и «Взаимосвязь между полученной и личной землей в процессе реализации системы равномерного надельного землепользования во времена династии Тан») [43].
В настоящее время изучение систем равномерного надельного землепользования
и трудовых повинностей уже не столь популярно, хотя остается еще немало неразрешенных вопросов.
Второй том многотомного издания «Дуньхуанские и турфанские документы,
посвященные социально-экономической истории» под редакцией Ямамото Тацуры и Дохи Ёсикадзу — «Налоговые реестры» [2], в основу которого легла работа
Икэды Она «Изучение налоговых реестров Древнего Китая», — содержит полные
транскрипции и фотографии таких дуньхуанских и турфанских рукописей, как
декларации, реестры домохозяйств, податные ведомости и другие. Аналогичный
материал содержится также в третьем и четвертом томах каталога «Обнаруженные в Турфане документы» [32], поэтому можно использовать его. Каталог уже
опубликованных и еще неопубликованных реестров домохозяйств из Дуньхуана
и Турфана можно найти в моей работе «Изучение фрагмента рукописи с реестром
волости Наньпинсян уезда Тяньшаньсянь округа Сичжоу от двадцать девятого
года девиза Кайюань» [11].
244
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий
Значение дуньхуанских и турфанских документов для изучения административного устройства империи Тан, конечно, не ограничивается перечисленным
выше, однако из-за фрагментарности материала нет никакой возможности перечислить все аспекты. Из не упомянутых здесь важных тем рукописей стоит отметить: систему путей сообщения и коммуникаций (в том числе сеть почтовых
станций и станций смены лошадей для дальних переходов), финансовую систему
(бюджет на 678 г. и его документальное подтверждение государственной казной
от 679 г.), систему торговых рынков (реестр рыночных цен округа Цзяохэ, а также
договоры купли-продажи и система государственного контроля), систему ломбардов, объяснение социальных статусов (слуг и рабов), возраст подданных, облагаемых налогом, систему закупки зерна по свободной цене.
Политическая история
Поскольку Дуньхуан и Турфан были расположены на далекой северо-западной
периферии Тан, текстов, имеющих отношение к политической истории внутренних районов империи, совсем немного. Тем не менее отметим несколько интересных примеров.
— Дуньхуанская рукописная копия текста надгробной плиты Чан Хэ (P.2640)
была использована Чэнь Инькэ в качестве основного материала для изучения инцидента у ворот Сюаньу5 [49].
— Полезными для понимания политической деятельности императрицы
У Цзэтянь оказались дуньхуанские копии «Комментария к Сутре о великом облаке» («Даюань цзин шу») (рис. 4) и подписи политически ангажированных монахов
на некоторых сутрах [1].
— Недавно обнаруженное утерянное стихотворение поэтессы Ли Цзилань
(Dx.3865), вероятно, является одой Чжу Цы, провозгласившему себя императором
в ходе мятежа цзедуши Цзинъюаня.
— Сохранившаяся в Дуньхуане известная «Баллада о госпоже Цинь» («Циньфу инь») содержит достоверное описание разграбления Чанъаня в ходе восстания
Хуан Чао; именно на нее ссылаются почти все современные учебники истории.
Большая же часть документов из Дуньхуана и Турфана относится к политической ситуации в северо-западном регионе в первые годы династии Тан, благодаря
чему мы можем подробнее ознакомиться с танским управлением этой территорией,
а также с ходом китайской экспансии в Центральной Азии. Некоторые из документов
представляют собой прямые отчеты о передвижении войск или остановке в гарнизонах, являясь тем самым первичным источником для изучения истории Центральной
5
Дворцовый переворот во времена династии Тан, в результате которого Ли Шиминь стал наследником трона и вскоре взошел на престол. — Примеч. пер.
245
18 лекций о Дуньхуане
Азии в период династии Тан. Такого рода документы были обнаружены не только
на китайском языке, среди рукописей на тибетском также есть чрезвычайно ценные
материалы. Например, «Древнетибетские анналы» («Тубо ванчао бянь няньши»)
и «Древнетибетская хроника» («Тубо ванчао дашицзи») позволяют нам в общих чертах представить расширение тибетской империи в Центральной Азии.
В статье Мориясу Такао «Присутствие Тибета в Центральной Азии» и монографии Ван Сяофу «История политических отношений между династией Тан, Тибетом
и Арабским халифатом» [4] систематизируются дуньхуанские и турфанские документы, изученные их предшественниками. В таких работах, как «Два двора и четыре гарнизона после восстания Ань Лушаня» [48] Чэнь Гоцаня, «Рассмотрение изменений системы управления в Центральной Азии в период девиза правления Чуйгун
на основании именных списков уезда Гаочан округа Сичжоу» Хуан Хуэйсяня [40],
«Дуньхуанские и турфанские официальные документы и Великий шелковый путь»
Цзян Боциня [41], «О двух вопросах из истории Центральной Азии в свете новообнаруженных турфанских официальных документов» Жун Синьцзяна [12] и «Хотан
во второй половине VIII и в начале IX веков» Чжан Гуанда и Жун Синьцзяна [42],
опирающихся на первичные материалы, авторы добиваются серьезных результатов
в исследовании истории центральноазиатского региона эпохи Тан. Но эти материалы фрагментарны, и многие темы остаются неохваченными. Например, документы цзедуши Ашина Сянь военного округа Циси, опубликованные в «Альбоме хранящихся в Музее истории Китая примеров каллиграфии» («Чжунго лиши боугуань цан
фашу дагуань»), чрезвычайно важны для изучения военного округа Циси.
Дуньхуанские рукописи наиболее значимы как материал для изучения истории региона Хэси, в особенности самого Дуньхуана. Это богатый источник официальных документов периодов тибетского управления и военного губернаторства
Гуйицзюнь. Результаты исследований двух этих периодов, основанные на документах такого рода, подробно изложены в первой лекции, и мы не будем повторять их здесь. Кроме того, период тибетского управления более подробно будет
рассмотрен в одиннадцатой лекции. Политическая история военного губернаторства Гуйицзюнь и его контакты с другими государствами рассмотрены в моей
книге «Изучение истории Гуйицзюнь: подробное исследование истории Дуньхуана в период династий Тан и Сун» [10]. Несмотря на то, что основной темой этой
книги является непосредственно политическая история военного губернаторства,
в ней глубоко изучены многие аспекты и политического устройства, и экономики,
социальной жизни, культуры, религии и пр. В монографии Чжэн Бинлиня из Университета Ланьчжоу «История военного губернаторства Гуйицзюнь в Дуньхуане»
[45] представлено детальное исследование экономических, этнических, дипломатических и других аспектов истории Гуйицзюнь, и хотя в ней сделан большой
шаг вперед в изучении экономической истории, часть, посвященная этническим
вопросам, достаточно слаба, она даже не учитывает результаты исследований
предшественников.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Forte A. Political Propaganda and Ideology in China at the End of the Seventh Century. Napoli:
Istituto Universitario Orientale, 1976.
2. Yamamoto T., Dohi Y. Tun-huang and Turfan Documents concern— ing Social and Economic
History. II: Census Registers. Tokyo: Toyo bunko, 1984–1985.
3. Yamamoto T., Ikeda O., Okano M. Tunhuang and Turfan Documents concerning Social and
Economic History. Tokyo: Toyo bunko, 1978–1980.
4. Ван Сяофу. История политических отношений между династией Тан, Тибетом и Арабским
халифатом [Тан Тубо Даши чжэнчжи гуаньси ши]. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1992.
5. Ван Шоунань. Изучение могущества евнухов династии Тан [Тандай хуанuань цюаньши
чжи яньцзю]. Тайбэй: Чжэнчжун шуцзюй, 1971.
6. Ван Юнсин. Рукопись сборника по вопросам [Чэньмэнь вэньсюэ цункао]. Наньчан: Цзянси
жэньминь чубаньшэ, 1993.
7. Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в России [Эцан Дуньхуан вэньсянь]. Шанхай: Шанхай
гуцзи чубаньшэ, 2000. Т. 13, цветная вставка 4; черно-белую фотографию см. на с. 120.
8. Жун Синьцзян, Сюй Цзюнь. Свежий взгляд на три рода исследований и описаний дуньхуанских рукописей, хранящихся в России [Синьцзянь Эцан Дуньхуан Танши себэнь саньчжун
каочжэн цзи цзяолу] // Исследования Тан [Тан яньцзю]. 1990. № 5 C. 70–72.
9. Жун Синьцзян, Ши Жуй. Начальное исследование фрагмента дуньхуанской рукописи «Предписаний Тан» (Дх.3558), хранящегося в России [Эцан Дуньхуан себэнь ‘Тан лин’ цаньцзюань
(Дх.3558) чутань] // Вестник дуньхуановедения [Дуньхуансюэ цзикань]. 1999. № 1. С. 3–13.
10. Жун Синьцзян. Изучение истории Гуйицзюнь: подробное исследование истории Дуньхуана в период династий Тан и Сун [Гуйицзюнь ши яньцзю: Тан Сун шидай Дуньхуан лиши каосуо]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1996.
11. Жун Синьцзян. Изучение фрагмента рукописи с реестром волости Наньпинсян уезда
Тяньшаньсянь округа Сичжоу от двадцать девятого года девиза Кайюань [Тан Кайюань эршицзю нянь Сичжоу Тяньшаньсянь Наньпин сянцзи’ цаньцзюань яньцзю // Исследование
Центральной Азии [Сиюй яньцзю]. 1995 № 1.
12. Жун Синьцзян. О двух вопросах из истории Центральной Азии в свете недавно обнаруженных турфанских официальных документов [Синьчу Тулуфань вэньшу суоцзянь Сиюй
шиши эрти] // [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь яньцзю луньцзи]. 1990. № 5.
13. Жун Синьцзян. То сяхон тю но Торицу Торэи оёби соно хока [唐写本中 の「唐律」「唐礼」
及びその他] // Тоё гакухо [東洋学報] (будет опубликована в ближайшем будущем).
14. Икэда Он [池田溫]. Тюгоку кодаи сэкитё кэнкю [中国古代籍帳研究]. Токио: Токё даигаку
Тоё бунка кэнкюдзё, 1979.
15. Кикути Хидэо [菊池英夫]. Саиики сюцудо мондзё о цудзитэ митару То Гэнсо дзидаи
ни окэру фухэисэи но унё (дзё, гэ) [西域出土文書を通じてみたる唐玄宗時代における府兵 制
の運用 (上、下)] // Тоё гакухо [東洋学報]. 1969–1970. № 52.
247
18 лекций о Дуньхуане
16. Кикути Хидэо [菊池英夫]. Сэцудосисэи какурицу идзэн ни окэру ‘гун’ сэидо но тэнкаи [節
度使制確立以前における「軍」制度の展開] // Тоё гакухо [東洋学報]. 1961. № 44.2. С. 54–58.
17. Кикути Хидэо [菊池英夫]. Сэцудосисэи какурицу идзэн ни окэру ‘гун’ сэидо но тэнкаи
(дзокухэн) [節度使制確立以前における「軍」制度の展開 (続編)] // Тоё гакухо [東洋学報].
1962. № 45.1. С. 33-88.
18. Кикути Хидэо [菊池英夫]. То сэцусёфу но бупу мондаи ни кан суру ити каисяку [唐折衝 府
の分布問題に關する一解釋] // [東洋史研究]. 1968. № 27.2.
19. Лэй Вэнь. Исследование и комментарий к фрагменту рукописи Дx.06521, хранящемуся
в России [Эцан Дуньхуан Дx.06521 цаньцзюань каоши] // Вестник дуньхуановедения [Дуньхуансюэ цзикань]. 2001. № 1.
20. Лэй Вэнь. Процесс разработки высших указов династии Тан согласно рукописи S.11287
[Цун S.11287 кань Тандай луньши чишу дэ чэнли гочэн] // Исследования Тан [Тан яньцзю].
1995. № 1. C. 323–335.
21. Лю Цзюньвэнь. Исследование и комментарий к дуньхуанским и турфанским документам, имеющим отношение к законодательной системе Тан [Дуньхуан Тулуфань Тандай фачжи вэньшу каоши]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1989.
22. Мориясу Такао [森安孝夫]. Тобан но Тюо Адзиа синсюцу [吐蕃の中央アジア 進出] //Канадзава даигаку Бунгакубу ронсю (Сигакукахэн) [金沢大学文学部論集(史 学科篇) ]. 1983. № 4.
23. Накамура Юити [中村裕一]. Тодаи камбунсё кэнкю [唐代官文書研究]. Киото: Тюбун
сюpпанся, 1991.
24. Накамура Юити [中村裕一]. Тодаи кобунсё кэнкю [唐代公文書研究]. Токио: Кюко сёин, 1996.
25. Накамура Юити [中村裕一]. Тодаи сэитёку кэнкю [唐代制勅研究]. Токио: Кюко сёин, 1991.
26. Нисидзима Садао [西嶋定生]. Тюгоку кэидзаиси кэнкю [中国經濟史研究]. Токио: Токё даигаку сюpпанкаи, 1966; Нисимура Гэню [西村元佑]. Тюгоку кэидзаиси кэнкю: Киндэн сэидо
хэн [中国經濟史研究——均田制度篇]. Токио: Тоёси кэнкюкаи, 1968. Работы японских исследователей, касающиеся систем равнополья, налогов и трудовых повинностей, были переведены на китайский Цзян Чжэньцином и вошли в сборники: Сборник переводов статей
об исследовании Дуньхуана [Дуньхуансюэ ивэньцзи]. Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ,
1985; Избранные переводы исследований системы равномерного надельного землепользования [Тандай цзюньтяньчжи яньцзю сюаньи]. Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1992.
27. Собрание статей к пятидесятилетию изучения Дуньзуана Дуань Вэньцзе [Дуань Вэньцзе.
Дуньхуан яньцзю уши нянь луньвэньцзи] / Под ред. Исследовательского института Дуньхуана [Дуньхуан яньцзююань]. Пекин: Шицзе тушу чубань гунсы, 1997.
28. Сун Цзяюй. Закон о переписи населения и система равномерного надельного землепользования династии Тан [Тандай хуцзифа юй цзюньтяньчжи яньцзю]. Чжэнчжоу: Чжунчжоу
гуцзи чубаньшэ, 1988.
29. Сунь Цзиминь. Исследование структуры походных войск династии Тан [Тандай синцзюнь
чжиду яньцзю]. Тайбэй: Вэньцзинь чубаньшэ, 1995.
30. Сунь Цзиминь. Предварительное изучение обнаруженных в Дуньхуане и Турфане военных документов династии Тан [Дуньхуан Тулуфань чуту Тандай цзюньши вэньшу чутань].
Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 2000.
248
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий
31. Тан Чанжу. Администрация династии Тан и ее эволюция [Тандай дэ нэйчжу сыши цзи
ци яньбянь] // Тан Чанжу. Наброски из хижины отшельника [Шаньцзюй цунгао]. Пекин:
Чжунхуа шуцзюй, 1989.
32. Тан Чанжу. Обнаруженные в Турфане документы [Тулуфань чуту вэньшу]. Пекин: Вэньу
чубаньшэ, 1996.
33. Тан Чанжу. Проблема выделения населению наделов и обложения их налогами по декларациям от четырнадцатого года девиза правления Чжэньгуань (640 г.) [Тан Чжэнuань шисы
нянь шоуши чжун дэ шоутянь чжиду хэ динчжун вэньти] // Предварительное исследование
дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань вэньшу чутань] / под ред. Тан
Чанжу. Ухань: Ухань дасюэ чубаньшэ, 1983.
34. Тан Чанжу. О количестве домохозяйств и числе жителей волостей Сичжоу в налоговых
реестрах [Тан Сичжоу чжусян хукоучжан шиши] // Предварительное исследование дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань вэньшу чутань] / Под ред. Тан Чанжу.
Ухань: Ухань дасюэ чубаньшэ, 1983.
35. Тан Чанжу. Разъяснение к военным документам из Сичжоу от второго года девиза Сяньтянь (713 г.) династии Тан [Тан Сяньтянь эр нянь (713) Сичжоу цзюньши вэньшу ба] // Предварительное исследование дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань
вэньшу чутань] / Под ред. Тан Чанжу. Ухань: Ухань дасюэ чубаньшэ, 1983.
36. Тан Чанжу. Разъяснения к мобилизационным документам округа Сичжоу [Тан Сичжоу чайбин вэньшу ба] // Предварительное исследование дуньхуанских и турфанских документов
[Дуньхуан Тулуфань вэньшу чутань] / Под ред. Тан Чанжу. Ухань: Ухань дасюэ чубаньшэ, 1983.
37. Тан Чанжу. Территориальное ополчение Сичжоу в свете турфанских рукописей [Тулуфань вэньшу чжун суоцзянь дэ Сичжоу фубин] // Предварительное исследование дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань вэньшу чутань эрбянь] / Под ред. Тан
Чанжу. Ухань: Ухань дасюэ чубаньшэ, 1990.
38. У Цзянго. Изучение системы равномерного надельного землепользования [Цзюньтяньчжи яньцзю]. Куньмин: Юньнань жэньминь чубаньшэ, 1992.
39. Хино Каисабуро [日野開三郎]. Тодаи со тё йо но кэнкю [唐代租調庸の研究]. Куруме: Хино
Каисабуро, 1974–1977.
40. Хори Тосикадзу [堀敏一]. Киндэнсэи но кэнкю [均田制の研究]. Токио: Иванами сётэн, 1975.
41. Хуан Хуйсянь. Рассмотрение изменений системы управления Западного края в период
девиза правления Чуйгун на основании именных списков уезда Гаочан округа Сичжоу [Цун
Сичжоу Гаочансянь минцзи кань Чуйгун няньцзянь Сиюй чжэнцзюй чжи бяньхуа] // Предварительное исследование дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань вэньшу чутань] / Под ред. Тан Чанжу. Ухань: Ухань дасюэ чубаньшэ, 1983.
42. Цзян Боцинь. Дуньхуанские и турфанские официальные документы и Великий шёлковый путь [Дуньхуан Тулуфань вэньшу юй Сычоу чжи лу]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1994.
43. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. Хотан во второй половине VIII — начале IV вв. [Ба шицзи сябань юй цзю шицзи чу дэ Юйтянь] // // Исследования Тан [Тан яньцзю]. 1997. № 3.
44. Чжу Лэй. Некоторые мысли о системе реестров домохозяйств династии Тан [Тандай ‘шоуши’ чжиду цзаши] // Исторические материалы Вэй, Цзинь, Северных и Южных династий,
249
18 лекций о Дуньхуане
Суй и Тан [Вэй Цзинь Наньбэйчао Суй Тан ши цзыляо]. 1983. № 5; Чжу Лэй. Начальное исследование о системе закрепления домохозяйств во времена династии Тан [Тандай ‘дяньцзиян’ чжиду чутань] // Вторая редакция предварительного исследования дуньхуанских
и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань вэньшу чутань эрбянь] / под ред. Тан Чанжу.
Ухань: Ухань дасюэ чубаньшэ, 1990; Чжу Лэй. Взаимосвязь между полученной и личной землёй в процессе реализации системы равномерного надельного землепользования во времена династии Тан [Тандай ‘цзюньтяньчжи’ шоуши гочэн чжун ‘шоутянь’ юй ‘сытянь’ дэ гуаньси цзи цита] // Материалы [Цзыляо]. 1996. № 14.
45. Чжу Лэй. Территориальное ополчение Сичжоу во второй год девиза Кайюань династии
Тан [Тан Кайюань эрнянь дэ Сичжоу фубин] // Вестник дуньхуановедениия [Дуньхуансюэ
цзикань]. 1985. № 2.
46. Чжэн Бинлинь. История военного губернаторства Гуйицзюнь в Дуньхуане [Дуньхуан
Гуйицзюнь ши чжуаньти яньцзю]. Ланьчжоу: Ланьчжоу дасюэ чубаньшэ, 1997.
47. Читянь Вэнь [Икэда Он]. Краткое описание фрагмента рукописи с формуляром ведомства
по учёту населения и сбору налогов, хранящегося в Пекинской библиотеке [Пекин тушугуань
цан Кайюань хубугэ цаньцзюань цзяньцзе] // Сборник статей, посвященных исследованиям
Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфаньсюэ яньцзю луньцзи] / Под ред. Центра материалов
для изучения Дуньхуана и Турфана Пекинской библиотеки [Пекин тушугуань Дуньхуан Тулуфаньсюэ цзыляо чжунсинь]. Пекин: Шуму вэньсянь чубаньшэ, 1996. C. 159–175.
48. Икэда Он [池田溫]. Тодаи Каигэн гоки тоти сэисаку но ити косацу [唐朝開 元後期土地政策の一
考察] // Хори Тосикадзу сэнсэи коки кинэн: Тюгоку кодаи но коkка то минсю [堀敏一先生古稀記
念:中国古代の国家と民衆]. С. 391-404; фотографии были опубликованы в: Избранные произведения утерянного дуньхуанского наследия, хранящиеся в Национальной библиотеке Китая [Чжунго
гоцзя тушугуань цан Дуньхуан ишу цзинпиньсюань] / Под ред. Отдела специального хранения Национальной библиотеки Китая [Чжунго гоцзя тушугуань Шаньбэнь тэцан бу]. Пекин: Гоцзя тушугуань, 2000. C. 14–15, Илл. 21. См. также: Жун Синьцзян, Ши Жуй. Начальное исследование фрагмента дуньхуанской рукописи «Предписаний Тан» (Дх.3558), хранящегося в России [Эцан Дуньхуан
себэнь ‘Тан лин’ цаньцзюань (Дх.3558) чутань] // Вестник дуньхуановедения [Дуньхуансюэ цзикань]. 1999. № 1. С. 3–13; Жун Синьцзян. То сяхон тю но Торицу Торэи оёби соно хока [唐写本中 の「
唐律」「唐礼」及びその他] // Тоё гакухо [東洋学報] (будет опубликована в ближайшем будущем).
49. Чэн Силинь. Система дозорной службы династий Хань и Тан [Хань Тан фэнхоу чжиду яньцзю].
Тайбэй: Ляньцзин гунсы, 1991; сокращённое издание: Чэн Силинь. Система дозорной службы
династий Хань и Тан [Хань Тан фэнхоу чжиду яньцзю]. Сиань: Саньцинь чубаньшэ, 1990.
50. Чэнь Гоцань. Два двора и четыре гарнизона после восстания Ань Лушаня [Аньши луань
хоу дэ эртин сычжэнь] // Исследования Тан [Тан яньцзю]. 1996. № 2.
51. Чэнь Инькэ. Рассуждение о так называемых «выдающихся личностях Шаньдуна» конца
династии Суй и начала династии Тан [Лунь Суймо Танчу суовэй ‘Шаньдун хаоцзе’] // Чэнь
Инькэ. Предварительный сборник рукописей из Цзиньмингуаня [Цзиньмингуань цунгао чубянь]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1980. С. 225–226.
52. Ян Цзипин. Новый взгляд на систему равномерного надельного землепользования
[Цзюньтяньчжи синьтань]. Сямэнь: Сямэнь дасюэ чубаньшэ, 1991.
ЛЕКЦИЯ ДЕСЯТАЯ
ДУНЬХУАНОВЕДЕНИЕ И ИЗУЧЕНИЕ
СОЦИАЛЬНОЙ ИСТОРИИ
Часть из обнаруженных в пещере Цанцзиндун рукописей представляла собой
намеренно помещенные на хранение канонические книги, другая же часть — разрозненные государственные и частные документы. Таким образом, здесь находились и классические произведения, которые читали высшие слои населения,
и договоры, долговые расписки, записи о ритуалах, письма, бухгалтерские книги,
учебники, объявления и прочие документы, сопровождавшие повседневные нужды простого народа, что позволяет нам изучить чрезвычайно редкие материалы
о жизни всех слоев средневекового общества.
Охватив в своей работе «Введение в общественные документы Дуньхуана» [26]
весь дуньхуанский материал, Цзян Боцинь разделил его описание на восемь глав.
В первой главе, посвященной ритуалу, содержится описание праздничных жертвоприношений (шэцзи, шидянь), военных ритуалов (ноли, машэ), радостных (включая свадебный) и траурных обрядов (включая похоронный). Радостные и траурные
обряды сравниваются с указанными в «Ритуалах, установленных во время девиза
правления Кайюань» [«Кайюань ли»]. Вторая глава посвящена аристократическим
домам, в ней содержатся сведения об их генеалогии, различного рода записи и описания традиций известных семейств Дуньхуана (Суо из Цзюйлу, Инь из Увэя, Фань
из Цзибэя, Чжан из Дуньхуана, Чжан из Цинхэ, Чжан из Наньяна, Ли из Лунси, Цао
из Дуньхуана, Цао из Цяоцзюня, Чжай из Дуньхуана, Янь из Тайюаня). Третья глава
повествует об учебных заведениях и специалистах по ритуалам, она включает описание казенных училищ и системы образования в учебных заведениях при храме
251
18 лекций о Дуньхуане
Конфуция, характеризует процесс обучения, содержание учебных программ и материалов монастырских школ и школ ритуала. Четвертая глава рассказывает о системе отбора кадров и экзаменах на степень, обнаруженных верительных бирках
должностных лиц и документах о назначениях чиновников. Пятая глава посвящена сословно-свободному и всесословному слоям населения, она содержит описание
«Схемы двадцати пяти рангов людей», документы об освобождении рабов и о домашних хозяйствах, зависимых от губернаторства Гуйицзюнь и монастырей. В шестой главе говорится о городской и сельской местности, квартальной структуре города (городские стены, рыночная система мер и весов, городские власти, стражи
правопорядка) и деревенской общине (деревня и ирригационные каналы). Седьмая
глава рассказывает о религиозных общинах и включает описание структуры буддийской (регистрация монахов, официальные монашеские должности и сеть монастырей) и даосской (даосские храмы и последователи, образования и ритуальные
звания) общин. Восьмая глава посвящена сообществам и содержит классификацию
их документов (официальных и частных), описания их порядков и состава, системы
управления и внутренних циркуляров, а также связанные с их работой официальные документы, счетные книги, записи о ритуалах и хвалебные тексты. Так как эта
работа охватывает практически все аспекты изучения общественных документов
Дуньхуана, то в настоящей лекции будет дано лишь краткое введение в наиболее
важные темы исследования социальной истории Дуньхуана.
Население и семья
Население
Дуньхуанские рукописи в основном содержат информацию о состоянии местного общества и не представляют большого интереса с точки зрения изучения
миграции населения, его распределения и других вопросов. Однако они являются
прекрасным материалом для изучения структуры населения и семей в период династии Тан.
Обнаруженные в Дуньхуане реестры домохозяйств (хуцзи), охватывающие период с девиза правления императрицы У Цзэтянь и до девиза Дали (766–779 гг.), содержат записи о численности домохозяйств и ее изменениях, например, записи о числе
проживающих в настоящее время, о смертях, бегстве, бракосочетаниях и др. Однако
данные сохранившихся записей о регистрации и реальные данные нередко сильно
расходятся, поскольку официальные документы не поспевали за стремительным течением жизни общества. Дун Годун в работе «Изучение вопросов народонаселения
эпохи Тан» («Тандай жэнькоу вэньти яньцзю») так описывает демографическую ситуацию в Шачжоу в период девиза правления Кайюань (713–741 гг.) [4]:
252
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
1) Проблема бежавших людей или исчезнувших домохозяйств была очень серьезной, особенно на протяжении девизов Цзинлун (707–710) и Цзинюнь (710–712).
Аналогичная ситуация просматривается и в регистрационных записях из Сичжоу, обнаруженных в районе Турфана. Это означает, что вследствие непрерывных военных
действий в Дуньхуане и Гаочане с конца правления императрицы У Цзэтянь до начала девиза правления Кайюань многие из призванных в армию не вернулись (были
взяты в плен или убиты), и в то же время некоторые из семей бежали или старались
избежать уплаты налогов. Ситуация аналогична той, что существовала и во внутренних территориях Китая.
2) Очевиден беспорядок в ведении реестров: так, умершие продолжали числиться в списках, вышедшие замуж женщины продолжали числиться в списках родительской семьи, а бежавшие семьи не были из них вычеркнуты. Это означает,
что реестры вовсе не отражали действительного положения дел.
3) Во время правления императрицы У Цзэтянь средний размер одной семьи
резко сократился до двух человек. Следовательно, императорский приказ от 696 г.
о запрете создавать новые домохозяйства при живых родителях соблюдался в Дуньхуане нестрого. Эта ситуация исправилась только к 722 г.
4) Согласно записям в реестре местности Сюаньцюань уезда Дуньхуан округа Шачжоу от 722 г., был зафиксирован большой рост населения за счет новорожденных, вследствие включения в реестр вольноотпущенных, ушедших со службы
стражников и лиц, зарегистрированных как члены домохозяйств собственных родителей. Причиной этому стало строгое соблюдение приказов центральной власти Тан в вопросах регистрации домохозяйств, что, в свою очередь, было связано
с общеимперской переписью населения, проводимой Юйвэнь Жуном. Одновременно с увеличением числа людей, прикрепленных к каждому из домохозяйств, стало
больше и самих домохозяйств.
Согласно записям в реестре о населении городов и деревень в Лунлэ уезда
Дуньхуан округа Дуньхуан от шестого года Тяньбао (747 г.) (рис. 1), во времена
девиза правления Тяньбао (742–755 гг.) императора Сюань-цзуна можно было
наблюдать следующую картину. Во-первых, число приписанных к каждому из домохозяйств существенно возросло и составило в среднем 9,87 человека, что значительно превышает средние показатели различных округов и областей на протяжении девизов Кайюань и Тяньбао из «Сведений о периоде девиза правления
Юаньхэ» («Юаньхэ чжи») и обеих «Историй династии Тан» («Тунши»). Это связано
с ярко выраженной тенденцией того времени: члены семьи регистрировались как
одно домохозяйство; такие семьи могли включать и бабушек, и тех братьев и сестер, которые уже женились и вышли замуж. Причиной этому могло быть и то,
что колебание численности населения служило критерием в оценке местных властей центральным аппаратом, рост этого показателя мог принести им поощрения. Поэтому вышедшие замуж женщины могли быть зарегистрированы и в семье
мужа, и в семье родителей; кроме того, женщина могла значиться в реестре как
253
18 лекций о Дуньхуане
мужчина, а умершие не исключались из него. Во-вторых, наблюдался существенный гендерный дисбалан: количество женщин втрое превышало количество мужчин. Это могло быть связано с тяготами военной службы, во время которой мужчины погибали, но более серьезной причиной была фальсификация этих реестров
местными чиновниками.
Рис. 1. Реестр сведений о населении городов и деревень в Лунлэ
уезда Дуньхуан округа Дуньхуан от шестого года Тяньбао (747 г.)
(Dunhuang and Turfan Documents II, p. 71)
Несмотря на то, что записи о регистрации населения все еще остаются предметом научной дискуссии, очевидно, что дуньхуанские материалы обеспечивают редкую возможность для досконального изучения населения во времена династии Тан.
Семья
В прошлом ученые, работавшие с дуньхуанскими рукописями, уделяли мало
внимания проблеме семьи и относились к ней как к одной из составляющих системы равномерного надельного землепользования (цзюньтянь). В последние же
годы, с развитием исследований социальной истории, семья стала для дуньхуановедов отдельной темой изучения.
Структура дуньхуанской семьи по дуньхуанским документам была детально
проанализирована в работе Ян Цзипина, Го Фэна и Чжан Хэпина «Семья и родственные связи в Дуньхуане в V–X веках» («У-ши шицзи Дуньхуан дэ цзятин юй цзяцзу
254
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
гуаньси») [35]. Опираясь на социологическую классификацию типов семьи (нуклеарные семьи, расширенные семьи, неразделенные семьи и другие), они разделили
дуньхуанские семьи на двенадцать типов, которые были представлены ими в соответствующей таблице. До восстания Ань Лушаня нуклеарные семьи, состоящие
из родителей и их еще не вступивших в брак детей, составляли более 60 %, а после восстания, согласно переписи 769 г., их количество сократилось до 36,8 %, тогда
как количество семей, состоящих из одного человека, и других типов семей резко
возросло. Причиной этому стал рост социальной стабильности в первые годы династии Тан. Тяготы воинской повинности в северо-западном регионе не оказали
серьезного влияния на структуру семей в Дуньхуане, а восстание Ань Лушаня привело к сокращению трудоспособного мужского населения и росту количества семей, состоящих из одного человека.
Используя турфанские документы, Дун Годун изучал структуру семьи в районе Сичжоу. Согласно статистике, в раннетанский период семья в среднем состояла из 4–5 человек, что соответствует и данным из исторических документов других регионов. Однако из-за постоянных войн в регионе семьи из одного человека
или неполные семьи были частым явлением, наличие в одной семье непрямых
родственных связей говорит о том, что женщины, потерявшие мужа или прямых
родственников, регистрировались с другими родственниками как члены одного домохозяйства. Кроме того, сохранялось большое количество рабов, челяди
и прислуги [4].
Аристократические кланы и простое население
Аристократические кланы
С эпохи Вэй, Цзинь, Северных и Южных царств вплоть до эпохи Суй и ранней
Тан в Китае существовало клановое общество. Местные аристократические кланы обладали огромной политической, военной и экономической силой, играли
главенствующую роль в культурной жизни, становились всесильными сановниками при императорском дворе и даже поднимались до императорского трона. Зачастую к изучению аристократических кланов исследователи подходят как к исследованию истории конкретного клана. С одной стороны, это заметно упрощает
дело, с другой — усугубляет географическую ограниченность исследуемого исторического материала: до нас дошло очень мало сведений о некоторых территориях
династии Тан.
Во времена Вэй, Цзинь и Северных и Южных царств и на протяжении эпохи
Пяти династий и ранней Сун известные аристократические кланы Дуньхуана сохраняли свое господство в политической, экономической и культурной сферах,
255
18 лекций о Дуньхуане
а смена династий и политических режимов не оказывала на них существенного
влияния. Таким образом, могущество некоторых аристократических кланов поддерживалось на протяжении нескольких веков. Сохранившиеся в Дуньхуане записи об аристократических кланах, семейные и региональные хроники, панегирики, надписи на надгробьях и в семейных гротах в пещерах Могао, мемориальные
надписи на стелах, дарственные колофоны и другие материалы свидетельствуют
о высоком статусе таких кланов, как Чжан, Суо, Ли, Инь, Янь и других на протяжении всего времени Вэй, Цзинь и Северных и Южных династий, династий Суй и Тан,
периода тибетского владычества вплоть до периода военного губернаторства Гуйицзюнь. Записи Дуньхуана дают нам фактический материал для анализа изменений аристократических кланов данной местности, благодаря чему мы можем изучать как отдельную семью, так и взаимоотношения между несколькими кланами
на конкретной территории.
В главах «Аристократические кланы Дуньхуана и их кровное родство в дотанский период» и «Аристократические кланы Дуньхуана и их кровное родство в период Тан и в эпоху Пяти династий работы «Семья и родственные связи в Дуньхуане в V–X веках» Го Фэн анализирует развитие дуньхуанских кланов и их кровное
родство начиная с династий Хань, делая акцент на формировании могущества
и на удержании политического контроля кланами в дуньхуанском сообществе в период Хань-Цзинь. Рост населения и внедрение системы равномерного надельного
землепользования в ранней Тан несколько стеснили дуньхуанские кланы, они уже
не были столь могущественны, как во времена Вэй и Цзинь. Однако после восстания Ань Лушаня авторитет центральной власти начал падать и аристократические
кланы восстановили свои позиции, кроме того, во время тибетского обострения
они начали борьбу за выживание совместными усилиями, и связи между кланами
стали прочнее, чем были в эпоху Тан. Во времена военного губернаторства Гуйицзюнь в дуньхуанском обществе наблюдается рост могущества кланов, которые,
как и во времена Вэй и Цзинь, захватили политическую власть. Данные выводы
Го Фэн проиллюстрировал большим количеством таблиц. Он также проанализировал структуру кланов и их организационные принципы.
Поскольку кланы осуществляли социальный и культурный контроль над Дуньхуаном, среди дуньхуанских рукописей сохранилось немало материалов для их исследования. Например, «Хроники семейства Фань из Дуньхуана» (S.1889), «Записи об известных семействах Дуньхуана» (P.2625), «Собрание эпитафий к портретам
известных людей в Дуньхуане» (P.4640, P.4660, P.3718), могильные плиты известных людей с надписями, записи о заслугах и добродетелях при сооружении гротов
в пещерах Могао — все они содержат сведения об истории и деяниях местных аристократических кланов. Колофоны дарителей и мемориальные надписи на стелах
представляют богатый материал о кровном родстве между кланами — следовательно, они являются важным источником сведений о кланах и межклановых отношениях в Дуньхуане.
256
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
В свое время Икэда Она опубликовал статьи «Фрагмент семейной истории клана Фан» («Тонко Хан си кадэн дзанкан ни цуитэ» | «敦煌氾氏家傳残巻について») [6],
«Изучение кланов во времена династии Тан: фрагменты рукописей с клановыми
историями из Дуньхуана» («Тонко сидзокуси но ити косацу: иваюру Тонко мэидзокуси дзанкан о мэгутэ» [«唐朝氏族志の一考察 : いわゆる敦煌名族志残巻をめぐっ
て») [5] и «Дуньхуанские кланы в начале VIII века» («Хасэики хацуни окэру Тонко
но сидзоку» | «八世紀初における敦煌の氏族») [8], в которых он подробно рассмотрел причины составления «Записей об известных семьях Дуньхуана» и политическую ориентацию кланов во времена династии Тан, а также другие вопросы. В книге «Изучение знатных родов династии Тан: семья Чжан в Уцзюне, Цинхэ, Фаньяне,
Дуньхуане» [3] Го Фэн, совмещая дуньхуанские материалы и другие источники,
проводит исследование семьи Чжан.
Сообщества: организация и функционирование
В эпоху Тан существовало два типа сообществ (шэ): официальные (гуаньшэ)
и частные (сышэ). Первые были частью исторической традиции, и их основная
функция была связана с государственными жертвенными обрядами, а вторые организовывались людьми самостоятельно. Последние существовали в Дуньхуане
на протяжении позднетанского периода, эпохи Пяти династий и раннесунского периода и были очень распространены.
Среди дуньхуанских рукописей много документов, которые позволяют нам исследовать различные аспекты, связанные с популярными сообществами во времена
династий Тан и Сун. При изучении документов сообществ Дуньхуана становится очевидным, что, хотя многие из них нетождественны, с точки зрения организационной
структуры они очень однородны.
В своей статье «Описание «сообществ» («шэи»)» Нин Кэ рассказывает об их эволюции начиная с появления в период Чуньцю и заканчивая исчезновением во времена династий Мин и Цин, особенно подробно он останавливается на периоде династии
Тан. Он отмечает: «Сообщества шэи (шэ) — это форма низовых организаций в китайском прошлом. Их сущность, типология, организационная структура, сфера деятельности, отражение межклассовых отношений и социальные функции постоянно
менялись в ходе истории». Здесь уже затронуты некоторые основные вопросы о популярных сообществах, но в своей статье Нин Кэ также описывает важные организационные моменты. Например, он отмечает, что только часть населения добровольно
и самостоятельно объединяется в сообщества, что лидер сообщества выдвигается его
членами, и вне зависимости от социального статуса его членов все они равны между
собой «как братья». Цели и функции сообщества, права и обязанности его членов регулируются не обычаями и традициями, а его уставом и другими видами общественных договоров, которые могут быть унаследованы потомками [18].
257
18 лекций о Дуньхуане
Обнаруженные в пещере Цанцзиндун документы сообществ по большей части
принадлежали частным сообществам и были разделены учеными на следующие
группы: уставы сообществ (шэтяо), используемые для общения между их членами
циркуляры (шэсы чжуаньте), отчеты о доходах и расходах (шэли), тексты (шэвэнь),
доклады глав сообществ (шэ дечжуан) и другие документы. Устав содержит базовые принципы и правила, а остальные документы представляют собой воплощение конкретных положений устава.
Устав был результатом дискуссии членов сообщества в момент его основания.
В нем были заложены базовые принципы объединения членов, которые именовались «требования» (тяоцзянь), «параграф» (тяо), «порядок» (тяолю), «условия»
(датяо), «принцип сообщества» (шэгэ) и др. Кроме того, были оговорены цели сообщества, его форма, права и обязанности его членов, а также ряд конкретных правил. Пример устава есть на оборотной стороне рукописи S.6537: «По совместному
желанию мы составляем этот документ, чтобы учредить сообщество, а следующие
поколения будут следить за выполнением каждого из его пунктов» и далее: «Изложенные выше пункты являются принципами сообщества, которые были поочередно предложены один за другим всеми присутствующими, и они не могут быть
изменены, а во избежание недоразумений все они сформулированы четко, чтобы
возможно было на них ссылаться» [16].
Обычно для выполнения ежедневных рутинных обязанностей во главе общества стояло три чиновника: председатель сообщества (шэчжан), управляющий
(шэгуань) и секретарь (луши), или же председатель сообщества, управляющий
и старейшина (шэлао); всех их выбирали члены сообщества. Чтобы вступить в сообщество или покинуть его, необходимо было подать соответствующее заявление.
Рукопись S.5698 — редкий пример документа, касающегося выхода из сообщества: «В девятнадцатый день третьего месяца десятого года шестидесятилетнего
цикла члены сообщества Ло Шэньну и его сыновья Вэньин и Ицзы — всего три
человека — из-за бедности несколько раз не сумевшие внести свой вклад, попросили трех чиновников исключить их, и имена их были вычеркнуты из списка сообщества, а сами они освобождены от членства в нем. Три чиновника и члены сообщества решили освободить их от членства ввиду ужасающей нищеты. В случае
смерти Шэньну и других — всего трех человек — сообщество не будет иметь к этой
смерти никакого отношения» [16].
Многие другие вопросы также решались в ходе встреч членов сообщества. Среди используемых для общения циркуляров часто можно встретить «циркуляры обсуждения мелких вопросов» (шаоши шанлян чжуаньте), которые уведомляли членов сообщества о собраниях, на которых обсуждались внутренние вопросы.
Поскольку частные сообщества были основаны на добровольном участии, формой организации они существенно отличались от государственных. Все их члены
были равны перед уставом, и, в отличие от государственных организаций, у таких сообществ не было строгой иерархии. Так как члены сообщества участвовали
258
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
в разработке устава, они совместно следовали ими же установленным принципам,
в отличие от государства, где законы принимались правительством, а соблюдать
их должно было все население. Три чиновника и члены сообщества не находились
в отношениях «начальник–подчиненный», они различались лишь родом возложенных на них обязанностей. К тому же их должности были выборными, а высшим органом власти было собрание, что препятствовало узурпации власти, свойственной
авторитарным режимам. В соответствии с принципами сообщества, чтобы сохранить прозрачность, все решения фиксировались письменно и были доступны каждому из его членов. Это позволяло сообществу сохранять здоровье и развиваться.
И хотя сообщества опирались на традиции ранних крестьянских общин, они
также следовали принципам конфуцианской этики, поскольку основные их функции были сосредоточены вокруг религиозных жертвоприношений и взаимопомощи в погребальных делах. Они организовывали шэцзы, жертвоприношения
на алтаре земли и урожая в весенний и осенний периоды. Кроме того, сообщества
занимались ремонтом храмов и монастырей, возведением гротов и ниш, участвовали в праздниках фонарей, делали оттиски изображений Будды на песке и устанавливали буддийские изваяния.
Основной задачей сообщества было оказание помощи его участникам. Сталкиваясь с бедствием, люди полагались на помощь группы, когда было сложно
справиться в одиночку. Согласно здравому смыслу, если в обществе большинство
составляют бедняки, они должны объединяться, чтобы поддерживать друг друга. Совсем нищие исключались из сообщества, но остальные, как правило, могли
быть его членами, даже если взносы оказывались действительно тяжелым бременем для них. И хотя дуньхуанские сообщества объединяли людей самого разного происхождения, большую их часть составляли выходцы из средних и низших слоев населения.
Будучи добровольными, сообщества Дуньхуана формировались по целому ряду
признаков: сообщества, организованные буддийским монахами; сообщества женщин, людей, проживающих на одной улице, (например, созданное в годы девиза
Дачун соседское сообщество улицы Жуфэнфансисян — см. рукопись S.2041); сообщества проходивших вместе службу в армии (например, сообщество ополченцев —
см. рукопись P.4063), профессиональные сообщества (например, сообщества людей,
занимающихся ирригационными каналами, или сообщество извозчиков). Существовали крошечные сообщества из двух–четырех человек (см. оборотную сторону
рукописи S.2894(3), оборотную сторону рукописи P.3961) и большие сообщества
из пятидесяти–шестидесяти членов (см. записи о жертвенном обряде на оборотной стороне рукописи S.4472 (1–3), которые содержат 49 подписей, а на S.1845
их по меньшей мере 62). Некоторые состояли из более чем девяноста человек (например, хотя рукопись циркуляра сообщества P.2738 повреждена, там можно прочитать более девяноста имен). Такое широкое социальное явление, несомненно,
оказывало большое влияние на общество Дуньхуана [14].
259
18 лекций о Дуньхуане
Дуньхуанские рукописи, имеющие отношение к сообществам, были систематизированы в следующих работах: «Комментированное собрание документов сообществ Дуньхуана» [16] Нин Кэ и Хао Чуньвэня и «Дуньхуанские и турфанские документы, имеющие отношение к социальной и экономической истории IV: сообщества
шэ и связанные с ними документы» [2] Тацуро, Дохи Ёсикадзы и Иисиды Юсаки.
Буддийская община и быт монашества
Буддийская община
Среди дуньхуанских рукописей скрывается богатейший разнообразный материал о буддийской общине Дуньхуана, в особенности о среднем и позднем периодах династии Тан, эпохе Пяти династий и раннего периода Сун, который относится, с точки зрения истории Дуньхуана, к периоду господства Тибета (786–848 гг.)
и периоду военного губернаторства Гуйицзюнь (848–1002 гг.). Этот материал широко используется учеными для исследования различных аспектов жизни местной буддийской общины. В таких работах, как «Монастырская экономика в Китае
в V–X вв.» Жака Жерне [1], «Изучение истории буддийской общины Китая» Тикуса
Масааки и «Структура дуньхуанских монастырей во времена Тан и эпохи Пяти династий» [27] Цзян Боциня, проведены глубокие исследования организации монашеской общины и монастырской экономики в Дуньхуане.
Отличительной характеристикой дуньхуанского средневекового общества
является значительное число монахов и монахинь. В особенности при тибетском
правительстве и во времена военного губернаторства, когда поддержка общины
правительством привела к тому, что они составляли более одной пятой всего населения Шачжоу.
На протяжении всего периода династии Тан буддийские монастыри были организованы в соответствии с их внутренним регламентом. Во времена управления
Тибета и военного губернаторства Гуйицзюнь все буддийские монастыри Дуньхуана относились к монашеской общине и находились под управлением главного наставника (ду цзяошоу) или главного буддийского инспектора (ду сэнтун). Тикуса
Масааки следующим образом восстановил структуру управления монашеством:
1). В период господства Тибета: главный наставник (ду цзяошоу) — помощник
наставника (фу цзяошоу) — главный управляющий по религиозным вопросам (ду
фалю) — управляющий по религиозным вопросам (фалю) — главный помощник
по административным вопросам (ду паньгуань) — помощник по административным вопросам (паньгуань).
2). В период военного губернаторства Гуйицзюнь: главный инспектор (ду сэнтун) — помощник буддийского инспектора (фу сэнтун) — главный управляющий
260
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
(ду сэнчжэн) — управляющий монахами (сэнчжэн) — (фалю) — помощник по административным вопросам (паньгуань).
3). В отдельных монастырях существовала следующая иерархия: настоятель
монастыря (сычжу) — помощник настоятеля (шанцзо) — помощник настоятеля,
ведавший бытом монахов (ду вэйна).
Рис. 2. P.t.993, схема с месторасположением монастырей
в тибетский период (Serinde, 195)
Делами монашеских общин всех монастырей ведал дусы, который находился в городском монастыре Лунсинсы. В подчинении у дусы находился чэньсы, который занимался вопросами поступлений и их распределения, синсянсы был ответственным за проведение шествия в день рождения Будды, фандэн даочан
сы — за освящение храма, цзинсы стоял во главе библиотеки, дэнсы отвечал за фонарики. Кроме того, были и другие должности — гундэсы, сюцзаосы, цансы, чанчжу цансы, янсы и др. Находящиеся в юрисдикции дусы монахи были поименно зарегистрированы в соответствии с тем, к какому монастырю они были приписаны.
В эпоху расцвета монастырей в Дуньхуане их насчитывалось семнадцать —
больших и малых, в городской черте и за ее пределами (рис. 2). Обычно монастырь имел собственную библиотеку со священными текстами, буддийские картины и изваяния, а также ритуальную утварь, мебель, посуду и одежду, которая
была зарегистрирована в переписях имущества. Во времена тибетского управления к монастырям также приписывались целые зависимые «монастырские
домохозяйства» (сыху), а в период военного губернаторства приписывались
261
18 лекций о Дуньхуане
отдельные выходцы из «обычных простолюдинов» (чанчжу байсин). Более подробно вопрос монастырских домохозяйств рассматривается в упомянутой выше
работе Цзян Боциня.
Быт монашества
В последнее время, после выхода в свет книги Чао Чуньвэня «Общественная
жизнь монашества Дуньхуана в период поздней Тан, в эпоху Пяти династий и ранней Сун» [28], эта тема стала предметом горячей дискуссии в среде ученых-дуньхуановедов. Она также включает проблему религиозного и светского характера буддийской общины в средневековом Китае.
Акцентируя внимание на общественной жизни монахов и монахинь, Чао
Чуньвэнь представил в своей работе комплексный анализ этой темы. В книге рассматривается широкий круг вопросов и аспектов жизни монашества, которые
можно почерпнуть из дуньхуанских рукописей, в том числе принятие монашеского пострига и освящение места строительства монастыря, отличие быта монахов,
проживающих в монастыре и за его пределами, а также их налоговых повинностей,
бытовые вопросы, связанные с монастырской собственностью и запасами продовольствия, религиозные практики монашества, источники доходов монашеской
общины и монахов Дуньхуана (подаяния, пожертвования, доходы от продаж и проведения обрядов), правила наследования и организация погребальных обрядов
среди монашества, вопросы контроля и управления буддийской общиной во времена военного губернаторства Гуйицзюнь.
Рассматривая общественную жизнь монашества Дуньхуана с позиций историка, Чао Чуньвэнь опирается на отраженные в дуньхуанских рукописях реалии того
времени и описывает социально-бытовые условия монашества Дуньхуана, обращая внимание на всевозможные противоречия с буддийским монашеским кодексом. Например, существуют достоверные свидетельства о том, что монахи Дуньхуана могли жить за пределами монастыря, владеть семейной собственностью,
платить налоги и проходить военную службу, хотя это идет вразрез с основополагающими буддийскими предписаниями. Без сомнения, это объясняет столь большую численность дуньхуанской монашеской общины, а также указывает на причины, по которым Тибет, и в особенности военное губернаторство Гуйицзюнь,
на протяжении долгого времени поддерживали буддийские общины такого рода.
Рассматривая социально-бытовые аспекты монашества, Чао Чуньвэнь не ограничивается лишь тем, что принято считать жизнью монашества, его исследование
более обширно и затрагивает положение монахов в обществе, их вовлеченность
в общественную жизнь. Такой подход придает книге свежесть и оригинальность.
Тот факт, что не все дуньхуанские монахи и монахини постоянно проживали в стенах монастыря, закономерно породил череду вопросов о собственности, об отказе
262
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
от участия в религиозных мероприятиях, вопросы относительно доходов и наследства, которые трудно объяснить «ложным монашеством» или возвращением
к светской жизни после пострига.
Однако на некоторые вопросы мы до сих пор не получили ответов. Например,
говоря о том, что многие из монахов и монахинь живут за пределами монастыря,
Чао Чуньвэнь приводит в качестве доказательства конкретные цитаты из официальных документов, однако упомянутый им циркуляр из рукописи P.4981 не может
в полной мере служить тому подтверждением. В нем говорится о «разрушении монастыря водой», что и стало причиной расселения монахов, а циркуляр, повсеместно распространенный после завершения ремонта монастыря, предписывал монахам вернуться обратно. В циркуляре не говорится, что отдельные монахи не знали
о повреждении монастыря водой, в нем, скорее, отмечается, что монахи из-за этого
повреждения нашли пристанище в других монастырях.
Кроме того, аргументация автора в пользу того, что в позднетанский период, в эпоху Пяти династий и в раннесунский период монахи подлежали призыву
на военную службу, также требует дальнейшего обсуждения. В период тибетского господства и военного губернаторства ситуация была совершенно иной, поэтому цитируемая Чао Чуньвэнем рукопись со списком военнослужащих на тибетском
языке, которую он использует в качестве подтверждения, вероятно, отражает ситуацию только периода тибетского управления. Фэн Пэйхун в статье «Обратная сторона рукописи P.3249 с фрагментом списка личного состава и призыв монашества
в армию в ранний период военного губернаторства Гуйицзюнь» [24] опирается
на обратную сторону рукописи P.3249 со сведениями о призыве монахов в армию
во времена военного губернаторства Гуйицзюнь. Однако монахи упоминаются
в рукописи как «генералы» (цзян), что соответствует тибетской организации армии [23], поэтому версия Фэн Пэйхуна о том, что рукопись датируется вторым годом девиза правления Сяньтун (861 г.), все еще нуждается в доказательствах. Цитату «находясь на границе, бежал в мирные земли» из рукописи S.528 с описанием
добродетелей монаха Чживана также можно интерпретировать как случай бегства
с приграничных территорий. В свою очередь, смысл текста рукописи S.4701 от четырнадцатого дня двенадцатого месяца тридцать седьмого года шестидесятилетнего календарного цикла о передаче настоятелем Суо монастыря Баоэньсы припасов для войск также остается неясным, поскольку речь может идти об уплате
монастырем налога1.
Таким образом, в настоящее время мы не располагаем убедительными доказательствами прохождения военной службы монахами в период военного губернаторства, однако не можем исключить и такой вероятности. Хранящийся в Пекинской библиотеке фрагмент рукописи с индексом Нэн и номером 40 «Отцы
и сыновья армии» тоже не проливает света на этот вопрос, поскольку в нем не хватает начала текста.
1
Полный перевод см.: Каталог социально-экономических документов Дуньхуана с разъяснениями.
263
18 лекций о Дуньхуане
Фольклорный материал в дуньхуанских рукописях
Среди сохранившихся в пещере Цанцзиндун дуньхуанских рукописей, помимо
литературных памятников, выполненных изящным каллиграфическим письмом
элиты чиновничьего класса, найдены и различные материалы, связанные с культурной жизнью самых обычных людей. Как таковая традиция сохранения и передачи подобных текстов отсутствует, поэтому дуньхуанские рукописи представляют собой богатейшую сокровищницу фольклорного материала, которая до сих пор
не используется исследователями в полной мере. В 1974 году Ло Цзунтао опубликовал работу «Изучение дуньхуанских бяньвэней как явления светского общества»
[13] о фольклоре Дуньхуана, в которой вычленил из простонародной литературы
и упорядочил информацию о питании и одежде, архитектуре и путешествиях, свадебных и похоронных обрядах, об образовании и убеждениях, общественных нормах и этикете. Однако этот материал ограничивается только бяньвэнями и текстами напевов, поэтому не может в полной мере отразить все аспекты народных
традиций и обычаев Дуньхуана.
Праздники
Начнем с праздников, однако необходимо отметить, что среди дуньхуанских рукописей сохранилось множество бухгалтерских книг, относящихся к периоду военного губернаторства Гуйицзюнь. Это в том числе записи о расходах и доходах местных ведомств, а также расходно-приходные книги некоторых монастырей. Среди
записей нередко встречаются и расходы, связанные с подготовкой празднований,
которые позволяют получить нам более-менее полную картину о существовавших
в то время в Дуньхуане праздниках и фестивалях. Например, обратная сторона рукописи P.4640 содержит сведения о количестве бумаги, которая использовалась
ведомствами военного губернаторства Гуйицзюнь между 899 и 901 годами. Изу
чив ее, мы можем увидеть, какие жертвоприношения совершались на протяжении
года при финансовой поддержке органов власти военного губернаторства2. Содержащиеся там сведения о поддержке зороастризма говорят о его популярности среди местного населения начиная со времен династии Тан и даже раньше, несмотря
на то, что их божество, кажется, уже утратило свое первоначальное значение и стало лишь одним из множества божеств, почитаемых в Дуньхуане. Местное население
также приносило жертвы божеству горы Цзиньаньшань к юго-западу от Дуньхуана, так как, согласно поверьям, оно могло «вызвать грозу и град»3. На протяжении
2
Полный транскрипт этой рукописи см.: Икэда Он. Изучение налоговых регистров Древнего Китая
альтернативный транскрипт см.: Тан Гэноу. Дуньхуан шэхуэй цзинцзи вэньсянь чжэньцзи шилу.
3
О «Записях о Дуньхуане» из рукописи S.5448 подробнее см.: Ли Чжэнюй. Изучение «Речей служанки».
264
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
года многочисленные жертвы приносились водным божествам в Луцзяцюане, Саньшуйчи, Дусянкоу, Мацюанькоу, Пинхэкоу, Байчисе и Фэньлюцюане — эти жертвоприношения носили более массовый и масштабный характер, поскольку проживающие
в оазисе люди хорошо осознавали, что вода — это источник жизни. В записях упоминаются и «жертвы истокам реки», что, вероятно, является жертвоприношением
того же рода. Кроме того, есть упоминания о «жертвах богине Чжан (Чжан Нюйлан
шэнь)», которая также связана с ритуалами вызова дождя [29]. В четвертый лунный
месяц жертвы подносились божеству молодых всходов Цинмяошэнь, чтобы посевы
крепли и приносили богатый урожай.
Монастырские счета также сохранили сведения о празднествах, связанных
с буддизмом. Например, благодаря записям о расходах монастыря Цзинтусы стало
известно, что на праздник фонарей в пятнадцатый день первого месяца зажигались
фонари и проводились моления Небесному владыке. Восьмой день второго месяца
считался днем рождения Будды, и в этот день необходимо было провести обряд,
в ходе которого изваяния и изображения Будды на тележках обвозили вокруг города [19]. На Праздник холодной пищи было принято почитать выдающихся монахов.
На пятнадцатый день седьмого месяца приходился Праздник голодных духов, и необходимо было давать наставления. На Праздник просветления Будды в восьмой
день двенадцатого месяца также должны были гореть фонари4. Кроме того, в документах Дуньхуана можно найти и другие ежегодные мероприятия. Например, подношения во время трех постных месяцев (первого, пятого и девятого по лунному
календарю), церемония отпечатки изображений Будды на песке в первый лунный
месяц, изгнание злых духов в канун Нового года. Большую ценность представляют
и различные тексты, написанные для праздничных мероприятий, например, «Текст
о посте», «Текст об отпечатках изображений Будды на песке», «Текст о празднике
восьмого дня второго месяца», «Текст о лампе», или «Текст о зажженной лампе»,
«Песня Эрланвэй» и др., в которых были зафиксированы ход мероприятий и чаяния
людей, связанные с ними. Вот что говорится о процессе изгнания злых духов в канун Нового года в первом куплете «Песни Эрланвэй» (P.3552): «Этой ночью во главе
почетного караула огненный бог Аньчэн, за которым святые с горы Саньвэйшань
повсюду несут свою службу. Изгоняя злых духов старого года, встречают они семь
бессмертных с горы Пэнлай, и четыре мудреца гонят с горы Шаншань демонов этой
осени. Пусть в Дуньхуане не будет бед, пусть стоит он тысячу лет». Во главе отгоняющей злых духов старого года процессии зороастрийское божество, которому поклонялись в храме Аньчэнмяо к востоку от Дуньхуана, за ним — мудрецы с дуньхуанской горы Саньвэйшань. Изгоняя духов, они встречаются с традиционными для
китайской мифологии семью бессмертными с горы Пэнлай и четырьмя мудрецами
с горы Шаншань и желают вечного мира и процветания Дуньхуану. Эта много лет
исполняемая песня представляет собой крайне редкий материал.
4
Текст рукописи P.2049Va о счетах монастыря Цзинтусы от третьего года позднетанского девиза Тунгуан см.: Икэда Он. Изучение налоговых регистров Древнего Китая.
265
18 лекций о Дуньхуане
Кроме того, начиная с династии Тан, дни рождения императора и годовщины смерти тоже становятся праздничными днями, которые сопровождаются
либо празднованием, либо поминальной службой. О ходе этих мероприятий сохранились записи в связи с их большой важностью для дуньхуанского региона.
Например, рукопись P.3808 от четвертого года девиза правления Чансин является текстом проповеди ко дню рождения позднетанского императора Мин-цзуна, рукопись P.2854 представляет собой образец текста, который использовался
цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь Чжаном Ичао во время возжигания
благовоний в связи с годовщиной смерти императора. Это чрезвычайно редкие
и ценные тексты.
Одежда, питание, архитектура и путешествия
Дуньхуанские фрески в большом количестве содержат изображения буддийских деятелей и жертвователей, фоном для которых выступают пагоды, монастыри, пещерные храмы и гроты, что дает нам наглядный материал для изучения одежды и архитектурных стилей в различные исторические периоды (рис. 3).
Они послужили одним из основных источников материала для таких работ, как
«История одежды в Китае» («Чжунго фуши ши») и «История архитектуры в Китае» («Чжунго цзяньчжу ши»). Материалы об этом также в большом количестве
сохранились и среди обнаруженных в пещере Цанцзиндун рукописей. Например,
сведения о продуктах питания, среди которых есть большое количество записей
о налогах зерном, о расходе муки и масла. Что касается приготовления пищи, благодаря сохранившимся записям ведомства организации пиров (Яньшэсы, одно
из ведомств военного губернаторства Гуйицзюнь) нам известно о существовании
разных видов мучных лепешек — ботуо, футоу и хубин, а благодаря счетам за вино
мы знаем о существовавших в то время напитках и о том, что именно, кому и в каких случаях полагалось пить [19; 33]. Другим примером могут служить различные
записи с описанием одежды простых монахов, такие как домовые книги, завещания или монастырские книги со списками продаваемой одежды. Одно из таких завещаний содержит перечисление разнообразной одежды: нижние сорочки, мантия
из фиолетового шелка, шелковый халат, рубашка из белого шелка, туфли из фиолетового шелка, ботинки из кожи, пояс из кожи и другие5. Некоторые из деловых договоров и домовых книг содержат сведения о площади жилых помещений
и прилегающего участка земли. Если говорить о путешествиях, то существовали
специальные паспорта (госуо) и сопутствующие документы, например, договоры об аренде верблюдов. Если бы кто-нибудь собрал все эти материалы вместе,
их объем был бы значительным.
5
О рукописи P.3410 о наследовании имущества умерших монахов Шачжоу в период тибетского управления см.: Икэда Он. Изучение налоговых регистров Древнего Китая.
266
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
Свадебные и похоронные церемонии
Количество документов, связанных со свадьбами и похоронами, по сравнению
с другими документами, велико, и они очень подробны. Поскольку этикет и система
ритуалов были достаточно развиты, существует немало записей о свадебной церемонии, однако такие официальные сборники, как «Ритуалы, установленные во время девиза правления Кайюань», описывающие учрежденные в начале династии Тан
церемонии, в основном относятся к свадебным обрядам императора, знати и высших чиновников. Они включают шесть основных ритуалов свадебной церемонии:
отправку первого подарка в дом невесты в знак помолвки (нацай), запрос о дате
рождения девушки и ее семье (вэньмин), гадания о благоприятствовании брака
(нацзи), посылка закрепляющего помолвку подарка в дом невесты (начжэн), запрос
о дате свадьбы у семьи невесты (цинци) и встреча невесты в доме жениха (инцинь).
Важным материалом для изучения брачной церемонии времен династии Тан являются записи о ритуалах (шуи) из дуньхуанских документов, в которых даны примеры писем. Воскольку эти примеры касаются мужчин и женщин из разных слоев
общества, в них затрагиваются самые разные аспекты жизни последнего. Библиографические разделы «Истории династии Суй» и обеих «Историй династии Тан»
содержат упоминания о многих записях о ритуалах времен Вэй, Цзинь и эпохи Пяти
династий, но, в связи с их прикладным значением и частыми изменениями очень
немногие из них дошли до нашего времени.
В Дуньхуане сохранилось множество подобных записей, преимущественно —
примеры писем для свадебных и похоронных церемоний (цзисюн шуи), относящиеся к династии Тан и эпохе Пяти династий. Некоторые из них относятся к раннетанскому периоду, некоторые — к позднетанскому и эпохе Пяти династий. Среди
сохранившихся писем есть: «Примеры писем для свадебных и погребальных церемоний», собранные Ду Юцзинем, ученым мужем из центрального Китая эпохи
Цзинь; «Новоустановленные примеры писем для свадебных и погребальных церемоний династии Тан», составленные танским министром Чжэн Юйцином; составленное младшим делопроизводителем при цзедуши Хэси Чжаном Ао «Новое
собрание примеров писем для свадебных и погребальных церемоний»; использовавшееся в четырех гарнизонах Аньси «Зерцало примеров писем для свадебных
и погребальных церемоний», а также чрезвычайно популярное в Дуньхуане на протяжении эпохи Пяти Династий «Новое собрание примеров писем», причем часто сохранялось несколько, а иногда даже более десяти копий примеров таких писем, что
говорит о широком распространении этой практики. Записи содержат подробности о похоронных и свадебных ритуалах. Сопоставив «Новое собрание примеров писем для свадебных и погребальных церемоний» Чжана Ао и дуньхуанские рукописи
«Речи служанки» и «Брачной книги», мы можем восстановить церемонию встречи
невесты в доме жениха. «Речи служанки» содержат множество подробностей, которые отсутствуют в «Ритуалах, установленных во время девиза правления Кайюань».
267
18 лекций о Дуньхуане
Сохранилось более десяти копий «Речей служанки», которые представляют собой записанные в рифмованной форме вопросы и ответы о деталях брачной церемонии: жених и невеста подходят к главным воротам дома невесты, где невеста просит жениха сойти с коня, после чего семья жениха вручает семье невесты
узорчатые и тонкие шелковые ткани, а семья невесты подносит жениху вино, читая подобающие случаю стихи, на что семья жениха также должна ответить в стихотворной форме. После этого жених проходит через главные и средние ворота,
дворик и приемный зал дома невесты, читая стихи, и перед специально повешенным на дверь замком внутренних покоев он снова должен сложить стих. Перед закрытой пологом кроватью семья невесты просит жениха зайти за полог и прочесть
подходящий стих, после чего жениха обсыпают монетами и зерном с пожеланиями
счастья и поют. Только после это невеста выходит из специального зала и садится
на кровать, а затем вводящий гостей просит невесту подняться с кровати и разделить с женихом блюдо из жертвенного животного. По окончании трапезы пальцы ног жениха и невесты связывают вместе пятицветной шелковой тканью, жених
снимает праздничное одеяние, а невеста украшенный шелковой тканью головной
убор, и молодые связывают вместе свои волосы в знак заключения брака. После
этого все гости покидают зал, оставляя жениха и невесту на ночь за пологом [12].
Содержащиеся в примерах писем инструкции также позволяют выявить некоторые особенности народных обрядов.
Все связанные с похоронами аспекты народных обрядов сохранились и в дуньхуанских «Примерах писем для свадебных и погребальных церемоний», где подробно описывается весь ход церемонии: уложение тела в гроб (жугуань), выражение соболезнований (дяосан), определение благоприятного для погребения места
(бучжай), закрытие гроба (да сяо лянь), начало похоронной процессии (цицзю),
ход похоронной процессии (сунцзан), приближение к могиле (линькуан), погребение усопшего (яньмай) и организация поминок после похоронной церемонии (иншэнь). Записи содержат в том числе и примеры траурных речей. Их содержание зависело от того, кем умерший приходился говорящему: отцом или матерью, свекром
или свекровью, тестем или тещей, старшим или младшим братом, старшей или
младшей сестрой, женой, тетей или дядей, ребенком, зятем или невесткой или же
прочей родней. Все это отсутствует в «Ритуалах, установленных во время девиза
правления Кайюань». Кроме того, дуньхуанские записи содержат списки того, что
преподносилось родственникам соседями умершего в качестве помощи. Это также
отражает местные обычаи и традиции [15].
Материалы «Записей о свадебных и похоронных ритуалах» используются
для изучения вопросов социальной и семейной иерархии, титулов и званий эпохи Тан. Эти записи о ритуалах были использованы для изучения социальной истории в статьях «Свадебные и погребальные обряды эпохи Тан в записках о ритуалах
в дуньхуанских рукописях» Чжоу Иляна и «О социально-культурной жизни империи Тан в записках о ритуалах в дуньхуанских рукописях» Чжао Хэпина, которые
268
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
вошли в их совместную монографию «Изучение записей о церемониале в эпоху династии Тан» [32]. Большая часть записей о церемониале была собрана и опубликована Чжао Хэпином в его работах «Изучение записей о церемониале в дуньхуанских
рукописях» [30] и «Собрание и изучение записей о церемониале из Дуньхуана» [31].
Простонародные верования
Простонародные верования дуньхуанского региона чрезвычайно разнообразны, и не все они связаны с буддизмом. Помимо буддизма определенное распространение имели и другие религиозные течения, например, даосизм, зороастризм,
несторианство, манихейство, а также почитание природных божеств, духов гор
Цзиньаньшань и Саньвэйшань, рек, вод и родников, грома и дождя. Со временем
это многобожие становилось все более и более сложным. Например, молитвенный
текст периода военного губернаторства Гуйицзюнь включал в себя просьбы о сострадании, обращенные ко всем буддам и великим бодхисаттвам, к Повелителю
горы Тайшань (Тайшань фуцзюнь), Повелителю Подземного мира (Пиндэн даван),
Великому духу Пяти путей (Удао дашэнь), Небесной и Земной канцелярии (Тяньцао
дифу), чиновникам, ведающим жизнями и смертями (сымин), чиновникам, ведающим записями (сылу), чиновникам, ведающим землей и водой (туфу шуйгуань),
повелителю злых духов болезней (Синбин гуйван), чиновникам, ведающим эпидемиями (иши), чиновникам, ведающим ученостью (чживэнь цзигуань), стражникам
ворот (юаньчжан ямэнь гуань), специальным посланникам (чжуаньши) и другим
чиновникам Нижнего мира6. Рукопись S.4400 — жертвенный текст, записанный
раннесунским цзедуши Цао Яньлу — содержит длинный список божеств и духов,
среди которых Владыка Востока (Дунван фу), Владычица Запада (Сиван му), Духи
семи звезд Большой медведицы (Бэйдоу цисин), Дева сияния Веги (Гуангу чжину),
мудрецы прошлого (сяньшэн сяньши) и будущего (хоуши шэньши) и Духи-хранители семидесяти двух небесных знамений (Цишиэр шэньфу ши), такие как Владыка звезд пяти направлений (Уфан синчжу), Повелитель пяти небесных владык (Уди
чжи цзюнь), духи городского алтаря (чэншэ шэньлин) и местные божества (чжоуфу
туди), духи восьми сторон света (Бафан шэньли) и Двенадцать бессмертных (Шиэр
чжушэнь). Если собрать все эти божества, то восстановить пантеон простонародных верований Дуньхуана будет нетрудно. Кроме того, среди дуньхуанских рукописей немало различных жертвенных текстов, например, жертвенный текст Князю
Ветров цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь Чжан Чэнфэна (S.5747) или
жертвенный текст земле простого жителя деревни Хунжуньсян Гао Яньшэна.
Среди простого народа был чрезвычайно популярен и обычай гадания, также связанный с поклонением божествам и духам, о чем свидетельствует множество копий разного рода гадательной литературы, например, «Гадательная книга
6
Подробнее о рукописи P.3135 см.: Хуан Чжэн и др. Дуньхуанская мечта.
269
18 лекций о Дуньхуане
по семи небесным светилам», «Книга гаданий по лицу» и «Книга толкования сновидений», большое количество «Календарей с комментариями». Последние пользовались особенной популярностью, они содержали сведения о благоприятных
и неблагоприятных днях. Все эти тексты дают достоверную картину народных верований в Дуньхуане, более того, многие из сохранившихся рукописей показывают
социальные различия между людьми, указывают на тех, кому адресован тот или
иной текст, на его функции. Благодаря этому они представляют чрезвычайно ценный материал для изучения народных верований, который обычно отсутствует
в традиционных источниках.
Развлечения
Некоторые из рукописей посвящены записям о развлекательных мероприятиях того времени. Так, в разделе «Гора Миншашань» «Записок о Дуньхуане» говорится: «Во время Праздника драконьих лодок все мужчины и женщины города поднимаются на вершину горы, вместе скатываются оттуда вниз с хриплым криком,
подобным грому, а утром горы выглядят как обычно» [11]. Этот обычай до сих пор
сохраняется в Дуньхуане.
Среди дуньхуанских фресок немало материалов с изображением развлекательных мероприятий (рис. 4)
Поскольку многие из дуньхуанских рукописей были написаны обычными
людьми, они достаточно точно отражают быт широких масс. Такого рода документы, не отредактированные образованными людьми, являются первоисточником для изучения народных обычаев Древнего Китая, в особенности Дуньхуана
как центра северо-западного региона. Их разнообразное и богатое содержание затрагивает самые разные аспекты фольклористики, это настоящая сокровищница
фольклорного материала.
Однако из-за того, что достаточно долго фольклористикой откровенно пренебрегали, дуньхуанскую сокровищницу фольклора мало кто использует. Сейчас исследования истории культуры Китая проводятся достаточно активно, и использование фольклорного материала Дуньхуана в этом контексте, безусловно, приведет
к впечатляющим результатам.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Gernet A. Les aspects économiques du bouddhisme dans la société chinoise du Ve au Xe siècle.
Saigon: école fran aise d’extr me-orient, 1956; китайский перевод: Жак Жерне [Се Хэньай]. Монастырская экономика в Китае в V-X вв. [Чжунго у-ши шицзи дэ сыюань цзинцзи]. Ланьчжоу:
Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1987.
2. Yamamoto T., Dohi Y., Ishida Y. Tunhuang and Turfan Documents, concerning Social and Economic
History, IV. She Associations and Related Documents. Tokyo: Toyo bunko, 1988–1989 (в действительности опубликована в 2000 году). Рецензию Мэн Сяньши на эту и предыдущую книги см.:
Исследование Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. 2001. № 5, С. 413–418.
3. Го Фэн. Изучение знатных родов династии Тан: семья Чжан в Уцзюне, Цинхэ, Фаньяне
и Дуньхуане [Тандай шицзу гэань яньцзю: И Уцзюнь, Цинхэ, Фаньян, Дуньхуан Чжан ши вэй
чжунсинь]. Сямэнь: Сямэнь дасюэ чубаньшэ, 1999.
4. Дун Годун. Изучение вопросов народонаселения эпохи Тан [Тандай жэнькоу вэньти яньцзю]. Ухань: Ухань дасюэ чубаньшэ, 1993. С. 378-423.
5. Икэда Он [池田温]. Тонко сидзокуси но ити ко̄ сацу: иваюру Тонко мэидзокуси дзанкан
о мэгутэ [唐朝氏族志の一考察 : いわゆる敦煌名族志残巻をめぐって] // Хоккаидо̄ даигаку бунгакубу киё [北海道大学文学部紀要]. 1965. № 13.2. С. 3-64; перевод на китайский: Читянь Вэнь
[Икэда Он]. Избранные статьи об изучении династии Тан [Тан яньцзю луньвэнь сюаньцзи] /
в пер. Хань Шэна. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1999. С. 68–121.
6. Икэда Он [池田温]. Фрагмент семейной истории клана Фан [Тонко Хан си кадэн дзанкан
ни цуитэ, 敦煌氾氏家傳残巻につ いて] // Тохогаку [東方学]. 1962. № 24. С. 14-29.
7. Икэда Он [池田温]. Торуан, Тонко мондзё ни миэру тихо дзёси но дзюкё [吐魯番·敦煌 文書に
みえる地方城市の住居] // Тюгоку тоси но рэкиситэки кэнкю [中国都市の歴史的研究] / под ред.
Тодаиси кэнкю [唐代史研究会]. Токио: Тосуи сёбо, 1988. С. 168–189; Хуан Чжэнцзянь. Дуньхуан
вэньшу суоцзянь тан-Сун чжи цзи Дуньхуан миньчжун чжу— фан мяньцзи каолю [Краткое исследование площадей жилищ простого народа Дуньхуана в период династий Тан и Сун в дуньхуанских рукописях] // Исследование Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. 1998.
№ 3, С. 209–222. В обеих этих статьях с опорой на договоры купли-продажи рассматривается вопрос площадей жилищ простого народа, также автор привлекает данные домовых книг.
8. Икэда Он [池田温]. Хасэики хацуни окэру Тонко но сидзоку [八世紀初における敦煌の氏 族]
// Тоёси кэнкю [東洋史研究]. 1965. № 24.3. С. 28-52.
9. Икэда Он. Изучение налоговых регистров Древнего Китая [Тюгоку кодаи сэкитё кэнкю].
Токио: Токё даигаку сюpпанся, 1979. С. 361.
10. Каталог социально-экономических документов Дуньхуана с разъяснениями [Дуньхуан
шэхуй цзинцзи вэньсянь чжэньцзи шилу] // Под ред. Тан Гэноу. Пекин, 1990. Т. 3. С. 400.
11. Ли Чжэнюй. Восемь видов комментариев и исследований о древних региональных хрониках Дуньхуана [Губэнь Дуньхуан сянтучжи бачжун цзяньчжэн]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1997. C .304.
271
18 лекций о Дуньхуане
12. Ли Чжэнюй. Изучение «Речей служанки» [Ся нюйфу цы яньцзю] // Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1987. № 2. C. 40–50. Также см.: Ван Саньцин. Основные моменты и порядок брачной церемонии, записанные в Дуньхуане [Дуньхуан сецзюань цзицзай дэ хуньли
цзему юй чэнсюй] // Специальное издание дуньхуановедения, посвященное девяностолетию Пань Шичаня [Цинчжу Пань Шичань сяньшэн цзючжи хуадань Дуньхуансюэ тэкань].
Тайбэй: Вэньцзинь чубашэ, 1996, pp. 533–564.
13. Ло Цзунтао. Изучение дуньхуанских бяньвэней как явления светского общества [Дуньхуан бяньвэнь шэхуй фэнсу шиу као]. Тайбэй: Вэньшичжэ чубаньшэ, 1974.
14. Мэн Сяньши. О некоторых вопросах возникновения народных обществ во времена династии Тан: документы городского сообщества Дуньхуана [Гуаньюй тандай миньцзянь цзешэ
дэ цзигэ вэньти: и Дуньхуан шэи вэньшу вэй чжунсинь] // Материалы международной конференции, посвященной столетней годовщине обнаружения пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане [Цзиньань Дуньхуан цанцзиндун фасянь ибай чжоунянь гоцзи сюэшу яньтаохуй], 2000.
15. Нин Кэ, Хао Чуньвэнь. Взаимопомощь на похоронах в Дуньхуане [Дуньхуан санцзан хучжу]
// Вестник столичного педагогического университета [Шоуду шифань дасюэ сюэбао]. 1995.
№ 6. С. 32–40.
16. Нин Кэ, Хао Чуньвэнь. Собрание и изучение документов городского сообщества Дуньхуана [Дуньхуан шэи вэньшу цзицзяо]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1997. C. 50, 52, 708.
17. Нин Кэ, Хао Чуньвэнь. Собрание и изучение документов городского сообщества Дуньзуана [Дуньхуан шэи вэньшу цзицзяо]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1997. Обзор книги Исиды Юсаку [石田勇作] см.: Tōyō gakuhō [東洋学報]. 1999. № 80. С. 69-78.
18. Нин Кэ. Описание «сообществ» («шэи») [Шу «шэи»] // Вестник педагогического института Пекина [Пекин шифань сюэюань сюэбао]. 1985. № 1, также опубликовано: Нин Кэ. [Шу
«шэи»] // Собрание работ Нин Кэ [Нин Кэ шисюэ луньцзи]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1999. C. 440–457.
19. Подробности об изучении праздника восьмого дня второго месяца по монастырским счетам см.: Trombert E. “La fête du 8e jour du 2e mois à Dunhuang d’après les comptes de monastères”
// De Dunhuang au Japon: Études chinoises et bouddhiques offertes à Michel Soymié / Jean-Pierre
Drège, ed.. Paris, 1996, pp. 25–72; китайский перевод: Синология во Франции [Фаго Ханьсюэ ]
/ в пер. Юй Синя, Чэнь Цзяньвэя. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 2000. Т. 5, С. 58–106. Исследование
на смежную тему: Wang-Toutain F. Le sacre du printemps: les cérémonies bouddhiques du 8ejour du
2e mois // De Dunhuang au Japon, pp. 73–96; китайский перевод: Синология во Франции [Фаго
Ханьсюэ ] / в пер. Юй Синя, Чэнь Цзяньвэя. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 2000. Т. 5, С. 107–126.
20. Тан Гэноу. Дуньхуан шэхуэй цзинцзи вэньсянь чжэньцзи шилу [Собрание текстов социально-экономических рукописей Дуньхуана с комментариями]. Пекин: Шуму вэньсянь чубаньшэ. 1990. Т. 3, С. 253–270.
21. Тикуса Масааки [竺沙雅章]. Тонко но сокан сэидо // [敦煌の僧官制度] Тохо гакухо [東方學
報]. 1961. № 31. С. 98-117; Тикуса Масааки [竺沙雅章]. Тюгоку букё сякаиси кэнкю [中国仏教
社会史研究]. Киото: Дохося, 1982.
22. Тикуса Масааки [竺沙雅章]. Тюгоку Букё сякаиси кэнкю [中國佛教社會史研究,]. Киото:
Дохося, 1982.
272
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение социальной истории
23. Фудзиэда Акира [藤枝晃]. Тобан сихаики но Тонко [吐蕃支配期の敦煌] // Тохо гакухо [東方
学報]. 1961. № 31. С. 249–250; Ян Мин. Изучение организации дуньхуанских «племен» (було)
в период тибетского управления [Тубо шици Дуньхуан було шэчжи као] // История и география северо-запада [Сибэй шиди]. 1987. Вып. 2. С. 39.
24. Фэн Пэйхун. Обратная сторона рукописи P.3249 с фрагментом списка личного состава и призыв монашества в армию в ранний период военного губернаторства Гуйицзюнь
[P.3249 бэй Цзюньцзи цаньцзюань юй гуйицзюнь чуци дэ сэнбин учжуан] // Исследования
Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1998. № 2.
25. Хуан Чжэн и др. Дуньхуанская мечта [Дуньхуан юаньвэнь цзи] Сханша: Нuэлу шушэ,
1995, С. 915.
26. Цзян Боцинь. Введение в общественные документы Дуньхуана [Дуньхуан шэхуй вэньшу
даолунь]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1992.
27. Цзян Боцинь. Структура дуньхуанских монастырей во времена Тан и эпохи Пяти династий [Тан Удай Дуньхуан сыху чжиду]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987.
28. Чао Чуньвэнь. Общественная жизнь монашества Дуньхуана в период поздней Тан, в эпоху
Пяти династий и ранней Сун [Тан хоуци Удай Сунчу Дуньхуан сэнни дэ шэхуй шэнхо]. Пекин:
Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1998.
29. Чжан Хунсюнь. Комментарий к рукописи со стихотворением о девушке-богине Чжан [Дуньхуан себэнь «Цинмин жи дэн Чжан нюйлан шэнь» ши шичжэн // Исследования Дуньхуана
и Турфана [Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. 1997. № 2. С. 59–70.
30. Чжао Хэпин. Изучение записей о церемониале в дуньхуанских рукописях [Дуньхуан
себэнь шуи яньцзю]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1993.
31. Чжао Хэпин. Собрание и изучение записей о церемониале из Дуньхуана [Дуньхуан бяочжуан цзяньци шуи цзицзяо]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1997.
32. Чжоу Илян, Чжао Хэпин. Изучение записей о церемониале в эпоху династии Тан [Тан Удай
шуи яньцзю]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1995.
33. Чжэн Бинлинь. Исследования виноделия в Дуньхуане в период Тан и в эпоху Пяти династий [Тан Удай Дуньхуан нянцзюе яньцзю] // Исследования письменных источников Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь яньцзю]. Ланьчжоу: Ланьчжоу дасюэ чубаньшэ, 1995; Françoise Wang-toutain. Pas de boissons alcoolisées, pas de viande: une particularité du
bouddhisme chinois vue à travers les manuscrits de Dunhuang // Cahiers d’Extrême-Asie. 2000.
№ 11; Eric Trombert. Bière et Bouddhisme: La consommation de boissons alcoolisées dans les
monastères de Dunhuang aux viiie–Xe siècles // Cahiers d’Extrême-Asie. 2000. № 11.
34. Ян Цзипин, Го Фэн, Чжан Хэпин. Семьи и родственные связи в Дуньхуане в V–X веках [У-ши
шицзи Дуньхуан дэ цзятин юй цзяцзу гуаньси]. Чанша: Юэлу шушэ, 1997. С. 108–196.
35. Ян Цзипин, Го Фэн, Чжан Хэпин. Семья и родственные связи в Дуньхуане в V–X веках [У-ши
шицзи Дуньхуан дэ цзятин юй цзяцзу гуаньси]. Чанша: Юэлу шушэ, 1997.
ЛЕКЦИЯ ОДИННАДЦАТАЯ
ЭТНИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ДУНЬХУАНА
И ИСТОРИЯ КОНТАКТОВ КИТАЯ
С ЗАПАДНЫМИ СТРАНАМИ
Изначально Дуньхуан был территорией кочевников юэчжей и хунну; частью
китайских владений он стал только в эпоху Хань, хотя и после этого по-прежнему
испытывал влияние проживающих по соседству этносов. В середине эпохи Тан он
на некоторое время попал под контроль тибетцев, оставивших богатое письменное наследие на своем языке. Во времена военного губернаторства Гуйицзюнь непрерывно поддерживались контакты с восточными и западными уйгурами, а также с царством Хотан. Именно поэтому среди дуньхуанских рукописей сохранились
чрезвычайно ценные источники по этнической истории.
Как уже отмечалось во второй лекции, Дуньхуан имел стратегическое значение
как город на Шелковом пути, и в нем сохранилось много материалов, свидетельствующих о культурных связях между Востоком и Западом.
История Тибета
Источников о тибетской истории, происходящих из самого Тибета, совсем немного. После XIII века было создано несколько религиозно-исторических трудов,
например, «Застолье ученых», которые содержат некоторые сведения о генеалогии правящей династии, административном устройстве и политической истории,
но, поскольку труды эти главным образом сфокусированы на истории буддизма,
274
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
многие детали в них опущены или интерпретированы с точки зрения более позднего времени. Оригинальными письменными источниками тибетского периода
считаются тексты каменных стел (их всего немногим более десяти). Это, например, «Стела о заключении мирного союза между династией Тан и Тибетом» или
«Стела близ Жол»; такие источники очень важны, но их мало [16]. Кроме того,
есть несколько переводческих предисловий и колофонов к «Ганджуру» и «Данджуру», частям тибетского буддийского канона, но они сохранились в более поздних редакциях и не могут рассматриваться как первоисточники для исследований
по истории VII–IX веков.
Тысячи тибетских рукописей были обнаружены в пещере Цанцзиндун, и хотя
бо́ льшая их часть — буддийские писания, сохранилось также немало классических
текстов на тибетском, литературных произведений и светских документов. Таким
образом, вместе с тибетскими материалами, обнаруженными в Хотане, в Миране
и на других синьцзянских территориях, они предоставляют нам богатый материал
для изучения истории и культуры тибетских народов. Лишь спустя столетие с момента начала их изучения мы стали более-менее понимать основное их содержание.
Тибетские рукописи из Дуньхуана содержат не только информацию о Дуньхуане того периода, когда он был под контролем Тибета, но и исторические записи
и тексты, касающиеся непосредственно самого Тибета, записи рассказов тибетцев
о раннем этапе тибетского государства и истории династии Тубо. Ниже приведены
наиболее значимые из этих текстов.
«Тибетские анналы» (P.t.1288 + S.t.750, Or.8212.187) содержат хронологические
записи о важнейших событиях тибетского государства по годам, в том числе о военных союзах, военных походах, охотничьих выездах и сборе налогов, это, фактически, летопись Тибетской империи. Первая часть текста в краткой форме описывает события дописьменного периода тибетской истории, а в отдельных записях
объединены сведения о нескольких годах, которые, очевидно, появились позже.
Одна из рукописей описывает события между годом собаки (650) и годом свиньи
(747), а другая — между годом овцы (743) и годом дракона (764); таким образом,
они взаимно подтверждают и дополняют друг друга. Эти летописи важны для изучения тибетской истории. Китайско-тибетские войны в них описываются под другим углом зрения, нежели в традиционных китайских источниках. Кроме того, они
содержат значительный объем информации о контактах тибетцев с другими народами и государствами региона; ценность такого рода сведений очень высока, поскольку в китайских источниках их нет.
«Древнетибетская хроника» (P.t.1286 + P.t.1287; рис. 1) описывает значимые события во время царствования каждого из правителей Тибета (ценпо), начиная с мифического первого царя Тибета Ньятри Ценпо и заканчивая периодом правления
Трисонга Децена, 38 царя, при котором тибетское государство было на пике своего
могущества. Летопись содержит подробную информацию, необходимую для изучения раннего периода истории Тибета и внутреннего уклада тибетского государства.
275
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 1. P.t.1287, «Древнетибетская хроника»
[«Тубо ванчао дашицзи»] (Serinde, p. 195)
Непосредственное отношение к истории тибетского государства имеет «Список племенных вождей и сановников» (P.t.1286/1), в котором описаны события,
предшествовавшие расцвету династии Тубо, и зафиксировано расположение племен и небольших княжеств на Тибетском нагорье. В частности, дается поименный
список 17 племенных вождей и 23 министров.
«Генеалогическое древо тибетских царей» (P.t.1286/2) содержит записи
о 41 правителе Тибета в 39 поколениях и их генеалогию, начиная с Ньятри Ценпо,
также упоминаются имена шестнадцати наложниц. В «Списке почитающих Будду
царей» перечислены тибетские правители, цари и наставники, которые исповедовали буддизм. Список дополняет некоторые упущения «Генеалогического древа
тибетских царей».
Эти значимые для изучения истории Тибета тексты были расшифрованы и переведены Жаном Бакотом, Фредериком Вильямом Томасом и Густавом Шарли Туссеном в книге «Тибетские исторические документы, обнаруженные в Дуньхуане»,
из-за Второй мировой войны работа была опубликована только в 1946 году [3].
Хотя эти тексты стали доступны для китайских исследователей только в 1980-е
годы, появилось уже два их перевода на китайский язык: «Тибетские исторические
документы из Дуньхуана» [14] Ван Яо и Чэнь Цзяня и «Комментированный перевод
тибетских исторических документов из Дуньхуана» [38] Хуан Буфаня и Ма Дэ.
276
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
Среди дуньхуанских рукописей сохранилось немало и официальных документов на тибетском языке: указы тибетской администрации, которые отправлялись
в канцелярию в Шачжоу, и корреспонденция местных органов власти или местных
жителей. Например, в ходатайстве дуньхуанских чиновников от года собаки (830)
описывается бюрократическая система гарнизонов Лянчжоу и Шачжоу и содержится прошение о ее усовершенствовании — все это является важным материалом для изучающих китайско-тибетскую бюрократическую и административную
систему [6]. Кроме того, есть немало документов, посвященных племенной структуре, административным должностям, указам о назначениях, земле, налогообложению, почтовой службе и военной администрации, которые не только описывают
ситуацию конкретно в Дуньхуане, но и проливают свет на устройство всего тибетского государства.
Среди дуньхуанских рукописей на тибетском есть несколько текстов, относящихся и к другим народам, покоренным тибетцами. «Хроника племени туюйхунь»
(Vol. 69, fol. 84), например, описывает действия племенного вождя туюйхуней между 706 и 715 годом (по другой версии — между 634 и 643 годом): браки, военные
союзы и походы, сбор налогов [11]. Эти хроники могут восполнить пробелы в китайских источниках о том периоде, когда туюйхуни находились под контролем династии Тан.
Дуньхуан под тибетским управлением
Кроме записей о тибетском вторжении в Дуньхуан исторические источники
династии Тан практически не содержат сведений ни о тибетском режиме в Дуньхуане, ни о регионе Хэси и Западном крае. Поэтому история Дуньхуана, Хэси и западных территорий может быть реконструирована только на основе дуньхуанских
и синьцзянских рукописей.
Дуньхуанские рукописи тибетского периода содержат не только китайские,
но и тибетские тексты, которые также вызывают большой интерес у современных
исследователей. Однако в дуньхуанских документах тибетского периода используется не принятая в Китае система летосчисления в соответствии с девизами правления, а система двенадцатилетних циклов, каждый год которого соответствует
одному из двенадцати животных. Эти циклы полностью соответствуют двенадцатиричному циклу земных ветвей. Между 786 и 848 годами прошло более шестидесяти лет, поэтому в указанном периоде может быть несколько годов Цзы1,
аналогично этому используемые в тибетских документах знаки животных также
создали немало трудностей первым исследователям при их датировке. Кроме того,
1
Первый из двенадцати циклических знаков, используемых в том числе и для обозначения годов. —
Примеч. пер.
277
18 лекций о Дуньхуане
тибетцы значительно реформировали танские административную и военную системы на подконтрольных территориях, а поскольку существующие у нас знания
о тибетских системах достаточно скудны, понимание этих документов также затруднено. Наконец, тексты этого периода записаны древнетибетским, впоследствии многие слова вышли из употребления и не использовались в более поздних
источниках, что создает дополнительные трудности при расшифровке рукописей.
Именно поэтому изучение истории тибетского периода представляется намного
более сложной задачей, нежели изучение других периодов.
В первой лекции я уже коротко описал основные принципы тибетского управления Дуньхуаном, поэтому не будем повторяться здесь, а остановимся на связанных с этой темой исследованиях.
В 1961 году Фудзиэда Акира опубликовал работу «Дуньхуан под управлением Тибета» [36], в которой он, опираясь на дуньхуанские рукописи на китайском
и переводы тибетских рукописей, сделанные Фредериком Томасом, провел первый
этап исследования этого периода в истории Дуньхуана. Более значимые исследования были проведены расшифровывавшими и изучавшими дуньхуанские рукописи
на тибетском языке венгром Ураем Гезой и японцем Ямагути Дзуихо, они перевели
целый ряд важных исторических документов и сумели реконструировать тибетскую административную систему. Нередко ученые придерживаются различных точек зрения, и их дискуссии серьезно расширяют поле для дальнейших исследований2. В главе «Период тибетского управления» своей работы «История Дуньхуана»
Ямагути Дзуихо сделал краткий обзор собственных исследований. К сожалению,
со смертью Урая Гезы и выходом на пенсию Ямагути Дзуихо все меньше исследователей заинтересовано в изучении тибетского периода в Дуньхуане. Основной
движущей силой этих исследований сейчас является Такэути Цугухито, который
в своей работе «Контакты древнего Тибета с Центральной Азией», опираясь на дуньхуанские рукописи и дополняя их различными договорами, детально рассматривает их исторический фон [9].
Китайскими учеными Ван Яо и Чэнь Цзянем была переведена группа тибетских
документов, а также исследованы некоторые отраженные в них исторические события3. Перевод тибетских документов на китайский язык — необходимая и одновременно крайне трудоемкая задача. Поскольку сохранилось большое количество
документов на китайском языке того же периода, тибетская и китайская терминология должны быть согласованы, а многие детали тщательно выверены — только
тогда эти документы могут быть правильно переведены на китайский. Переводы
тибетских текстов на английский, французский и японский языки представляют
2
Статьи этих исследователей никогда не публиковались отдельными сборниками, Урай Геза обычно
публикуется в бюллетенях Acta Orientalia Academiae Scientiarum Hungaricae, а Ямагути Дзуихо в журналах «Вестник Японии» [Тохо гакухо | 東方学報], Acta Asiatica или в бюллетенях “Memoirs of the Research
Department of the Toyo Bunko”.
3
Результаты исследования опубликованы: Ван Яо, Чэнь Цзянь. Избранные дуньхуанские документы тибетского периода; Ван Яо, Чэнь Цзянь. Сборник статей о дуньхуанских документах тибетского периода.
278
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
для нас интерес только с точки зрения понимания смысла. Таким образом, перевод
древних тибетских текстов должен осуществляться только с опорой на китайские
тексты того же периода.
История тибетского режима в Дуньхуане таит в себе еще много неразрешенных
вопросов. В прошлом я целый год потратил на изучение китайских и тибетских рукописей, результатом чего стала статья «Изучение племени тунцзя» [18], в которой
было рассмотрено положение племени тунцзя в тибетской военной системе и обстоятельства его дальнейшего исчезновения. Проблемы, поднятые в статье, могут
служить примером того, что связано с тибетским режимом в Дуньхуане. Ян Мин,
опираясь на китайский материал и переводы тибетских рукописей, сделанные
его предшественниками, также изучал историю Дуньхуана, Хэлона и Центральной Азии в тибетский период, но результат его трудов — «Изучение Дуньхуана
под управлением Тибета» [47] — не может рассматриваться как законченная работа. Скорее, это просто сборник статей, не претендующий на системное изложение
предмета. В настоящее время изучение вопросов, связанных с периодом тибетского управления Дуньхуаном, имеет весьма серьезный потенциал, и я надеюсь на появление молодых ученых, которые смогут продолжить работу в этом направлении.
Проникновение чань-буддизма в Тибет
и китайско-тибетские культурные связи
Обнаружение дуньхуанских рукописей помогло не только дополнить историю
Тибета, но также исправить некоторые существовавшие недочеты. Ярким примером тому является история распространения чань-буддизма в Тибете.
Согласно составленной в XIV веке Будоном Ринчендубом «Историей буддизма»,
записям Ба Салнана в монастыре Самье из «Заветов Ба» и другим буддийским историографическим письменным источникам на тибетском языке, во времена правления Тисонга Децэна проходил бесконечный спор между индийскими монахами
под предводительством Камалашилы и китайскими монахами во главе с Хэшаном
Махаяной. Одна сторона отстаивала концепцию постепенного постижения [истины], а вторая — концепцию внезапного просветления. В какой-то момент религиозные диспуты даже привели к кровопролитию. В конце концов тибетский правитель
призвал обе стороны к открытой дискуссии, в результате которой Хэшан Махаяна
потерпел поражение и был вынужден вернуться в Китай. В то же время в тексте
копии обнаруженного в Дуньхуане «Свидетельства Великой колесницы внезапного
просветления» (P.4646, рис. 2), составленной литератором из Хэси Ваном Си по велению Хэшана Махаяны, описано совсем другое завершение дискуссии между Камалашилой и Хэшаном Махаяной: «…У брахманов закончились аргументы и с точки
зрения слов, и с точки зрения смысла», — и тибетский правитель объявил о победе
279
18 лекций о Дуньхуане
представляющего школу чань-буддизма Хэшана Махаяны: «Разъясненное Хэшаном Махаяной учение Чань постигает текст священного писания и не имеет
ошибок, впредь мирянам и монахам
законом позволяется его постижение
и практика». В 1952 году Поль Демьевиль опубликовал работу «Собор в Лхасе» [2], в которой подробно рассматривает «Свидетельство Великой колесницы
внезапного просветления» и другие имеющие отношение к этому вопросу дуньхуанские рукописи, а в результате переписывает историю распространения
китайского чань-буддизма в Тибете.
Вслед за Демьевилем исследования дуньхуанских рукописей, посвященных
распространению школы Чан в Тибете,
провели и другие западные и японские
ученые, в результате их работы была обнаружена серия посвященных чань-буддизму рукописей на тибетском языке,
в том числе переведенных с китайских
Рис. 2. P.4646, «Свидетельства Великой
оригиналов. Это, например, «Записки наколесницы внезапного просветления»
ставника Лэнцзя», «Записи о минувших
[«Дуньу Дашэн чжэнли цзюе»] Вана Си
эпохах буддийского учения», «Рассужде(Le concile de Lhasa, pl.I)
ния о двух вхождениях и четырех практиках», «Наставник Волунь рассматривает духовные наставления», «Свидетельство
внезапного просветления Великой колесницы» и другие. В ходе этих исследований
были прояснены такие вопросы, как роль монаха Цзиня (Усян) из школы Цзинчжун
в Чэнду в распространении чань-буддизма в Тибете, составление монахом Танькуаном текста «Двадцать два вопроса Махаяны», возвращение Хэшана Махаяны в Дуньхуан после тибетских проповедей [43].
Дуньхуанские рукописи свидетельствуют о том, что культурный обмен между
Китаем и Тибетом не ограничивался только чань-буддизмом. Более поздние тибетские тексты написаны под сильным буддийским влиянием, в них подчеркивается индийское происхождение тибетской культуры, а следы китайского влияния,
напротив, затираются, однако среди дуньхуанских рукописей найдены переводы на тибетский язык китайской классики (например, «Книга истории» [«Шаншу»]), а также исторических сочинений (например, «“Весны и осени” со следующими за ними изречениями») и учебных текстов по философии (например, «Книга
280
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
вопросов Сянтуо к Кун-цзы»), гадательные, медицинские и другие тексты практического применения. Более того, есть и такие тексты, где китайский транслитерирован тибетским алфавитом и где китайский текст и тибетский перевод идут
параллельно, например, «Тысячесловие», «Выдержки из различных источников»,
«Алмазная сутра», «Сутра о явлении Земли Блаженства», «Сутра сердца», «Метод
наставника Бодхидхарма из Южной Индии» («Нань Тяньчжуго Путидамо гуаньмэнь») и другие рукописи. Все это демонстрирует степень влияния династии Тан
на тибетскую культуру.
Одновременно с этим религия и медицина Тибета также оказывают серьезное
влияние на китайскую культуру, особенно во время тибетской оккупации района
Хэси и южного маршрута Великого Шелкового пути. Выдающийся тибетский монах Фачэн работал в Ганьчжоу, Шачжоу и других местах, он перевел большое количество сутр и подготовил множество проповедей. В начале периода военного
губернаторства Гуйицзюнь Фачэн все еще оставался в Дуньхуане и продолжал наставлять китайских учеников, а у его учения появлялись все новые последователи
в Китае. Хотанский монах перевел на хотаносакский тибетский медицинский трактат «Избранные основы медицинской науки», копия этого перевода сохранилась
в дуньхуанской пещере Цанцзиндун. Стоит отметить и другой значимый момент:
даже после окончания тибетского владычества в Хэси и Центральной Азии представители различных народов в самых разных государствах продолжали общаться
на тибетском, который стал в то время языком межнационального общения, что
свидетельствует о большом влиянии Тибета.
Уйгуры в Ганьчжоу и Сичжоу
В 840 году Уйгурский каганат под натиском енисейских кыргызов двинулся
на запад от своих исконных территорий на Монгольском плато: много людей погибло, но одна часть выживших все же вошла в коридор Хэси и расселилась в районе Ганьчжоу и на ближайших территориях, а другая добралась до Турфанской впадины с центром у предгорья Тяньшаня в восточной части провинции Шаньдун.
В результате во второй половине IX века сформировались Ганьчжоуский и Сичжоуский уйгурские каганаты. В прошлом наше понимание двух этих уйгурских государств определялось главным образом записями двух вариантов «Истории Пяти
династий» («Удайши») и историческими документами династии Сун, бо́ льшая
часть которых была посвящена выплате дани. Дуньхуан располагался между двумя
этими уйгурскими государствами — в Ганьчжоу уйгуры разместились на территории, подконтрольной военному губернаторству Гуйицзюнь, выходцы же из Сичжоу
в результате расширения перехватили у военного губернаторства контроль над
округом Ичжоу. Поскольку Гуйицзюнь одновременно и воевал, и взаимодействовал
281
18 лекций о Дуньхуане
с двумя этими государствами, среди дуньхуанских рукописей осталось немало документов, связанных с уйгурами.
Отношения уйгуров из Ганьчжоу и Сичжоу с военным губернаторством были
важной частью истории двух этих уйгурских государств, полную картину их взаимодействия мы можем получить только благодаря дуньхуанским рукописям. Ранее я систематически собирал исследования, имеющие отношение к этому взаимодействию, и на основе работ своих предшественников написал целый ряд статей
по этому вопросу: «Об истории образования уйгурского государства в Ганьчжоу»
[24], «О подробностях военного похода Цао Ицзинь против уйгуров из Ганьчжоу»
[22], «Уйгуры из Ганьчжоу и клан Цао военного губернаторства Гуйицзюнь» [27],
«Связь клана Цао из военного губернаторства Гуйицзюнь с уйгурами из Сичжоу»
[26], «Об ошибках в истории Цзиньшаньго» [«Цзиньшаньго ши бяньчжэн»] [25]
и «О культурных контактах между военным губернаторством Гуйицзюнь в Шачжоу
и уйгурами из Сичжоу» [21], которые впоследствии вошли в «Изучение истории
военного губернаторства Гуйицзюнь» [17]. Можно с уверенностью сказать, что дуньхуанские рукописи значительно углубили наше понимание истории контактов
двух этих уйгурских государств.
Рис. 3. Текст уйгурской молитвы (Serinde, p. 78)
282
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
Помимо этого, среди дуньхуанских рукописей сохранились крайне ценные материалы о самих уйгурских государствах. Так, рукопись S.6551 представляет собой проповедь по «Сутре о явлении Земли Блаженства» (по другой версии по «Тексту о трех
прибежищах и пяти обетах буддизма»), она содержит разъяснения китайского монаха
из Сичжоу: мы можем опираться на названия официальных ведомств и информацию,
которая встречается в тексте, чтобы дополнить наши знания о целом ряде аспектов
жизни сичжоуских уйгуров — об официальной иерархии, системе должностных лиц
при монастырях, о религии и зависимых племенах. Эта проповедь по сутре фактически
представляет собой записи об уйгурах в эпоху Пяти династий [41].
В пещере Цанцзиндун сохранились материалы на уйгурском и тюрко-согдийском языках. В их числе и письма, написанные жителями Ганьчжоу и Сичжоу, и счета уйгурских торговцев в Шачжоу, и религиозные тексты — включая буддийские
(рис. 3) и манихейские, что отражает распространение манихейства среди уйгуров.
Чрезвычайную ценность имеет рукопись на тюрко-согдийском, в которой упоминается наличие несторианцев в Шачжоу [4].
Здесь нам также необходимо разъяснить «проблему уйгуров в Шачжоу». Мориясу Такао некогда предположил, что в начале XI века в Шачжоу существовала уйгурская община, и в рамках расширения влияния западных уйгуров (то есть уйгуров
из Сичжоу) на восток она взяла под контроль военное губернаторство Гуйицзюнь.
Некоторые дуньхуановеды пошли еще дальше и выдвинули предположение о существовании «уйгурского каганата в Шачжоу», а все документы на уйгурском из пещеры Цанцзиндун стали датировать периодом между 1036 и 1067 годами [48]. Однако
и характер содержания, и орфография рукописей и артефактов из пещеры Цанцзиндун не позволяют датировать их позже 1036 года [5], а недавно и сам Мориясу Такао
подверг резкой критике идею «уйгурского каганата в Шачжоу» [8].
Царство Хотан
Хотан располагался на южной окраине Таримской равнины и был могущественным царством в эпохи Хань и Тан. Как и Дуньхуан, Хотан какое-то время находился под контролем Тибета. У нас до сих пор нет сведений относительно того, когда
Хотан освободился от власти тибетцев, но, должно быть, это произошло в середине IX века, примерно в то же время, что и восстания Чжана Ичао (848). Хотя расположенный на окраине Таримской равнины Хотан уже давно вышел из под контроля династии Тан, хотанские правители продолжали возводить свою родословную
к китайскому императорскую дому и активно укрепляли связь с Центральным Китаем. Во время правления клана Чжао военное губернаторство Гуйицзюнь контролировало весь регион Хэси, но к X веку оно смогло сохранить контроль только над
округами Гуачжоу и Шачжоу. В начале правления клана Цао в 914 году Гуйицзюнь
283
18 лекций о Дуньхуане
поддерживал дружеские отношения и с уйгурами из Сичжоу на западе, и с Хотаном,
«породнившимся» с военным губернаторством: хотанский правитель Ли Шэнтянь
женился на дочери Цао Ицзинь, а Цао Яньлу — на третьей дочери правителя Хотана, поэтому два государства поддерживали очень тесную связь. Более того, можно
сказать, что в глазах хотанского народа расположенное в Хэси военное губернаторство представляло интересы Китая. В конце X века, когда исламское Караханидское государство начало священную войну против буддийского Хотана, последний
во многом полагался на помощь своего восточного соседа.
Благодаря дуньхуанским рукописям мы можем проследить очень тесную связь
между двумя государствами на протяжении всего X века, даже на фоне сложившейся исторической ситуации обмен послами происходил практически непрерывно.
Династийные браки способствовали тому, что члены правящей династии Хотана
часто посещали военное губернаторство и оставались там на достаточно продолжительное время. Так делал, например, сын Ли Шэнтяня, наследный принц Ли Цундэ. Нередко высокопоставленные гости давали деньги на прорубку новых гротов,
строительство новых храмов, установку скульптур, способствуя распространению
буддизма в этих местах. Вокруг Дуньхуана (в гротах Могао и Юйлиня) сохранилось
немало хотанских материалов, в том числе «благовещие образы» и изображения
дарителей, а некоторые до сих пор не установленные гроты были расписаны мастерами из Хотана.
Наряду с частым обменом посланниками и брачными союзами насыщенными были и культурные и экономические связи двух государств. Подтверждением
этому может служить текст рукописи P.2826 (рис. 4), который среди прочих сведений содержит запись о том, как хотанский правитель отправил в подарок цзедуши военного губернаторства «белый нефрит», а в обмен попросил прислать
в Хотан шачжоуского плотника Ян Цзюньцзы. Регион Хотана славился своим нефритом, который всегда оставался главным экспортным товаром царства, и он нередко отправлялся в качестве подарка в Дуньхуан, откуда впоследствии попадал
в Ганьчжоу, Лянчжоу, Линчжоу и даже в Китай. В обратном направлении, на нужды
хотанского государства, шли шелк, священные писания, и отправлялись мастера.
Пещера Цанцзиндун содержит также материалы о двусторонних культурных
контактах. В частности, сохранились почти не тронутые временем рукописи на хотаносакском, по большей части относящиеся к концу IX века, привезенные в Дуньхуан или переписанные уже здесь незадолго до закрытия грота. Можно предположить, например, что рукописи были переведены с китайского, это говорило бы
о влиянии китайского буддизма.
Дуньхуанские рукописи помогли восстановить линию передачи власти внутри хотанского правящего дома на протяжении всего X века. Гипотезы на этот счет
и соответствующие материалы собраны в работе Чжана Гуанда и Жуна Синьцзяна
«Исследование истории Хотана» [40], а опубликованные недавно рукописи из российской коллекции дали новый материал по этому вопросу [42].
284
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
Рис. 4. P.2826, письмо правителя Хотана к цзедуши военного
губернаторства Гуйицзюнь (Serinde, p. 61)
Часть светских документов из пещеры Цанцзиндун до сих пор не расшифрована. Вполне вероятно, что некоторые из них содержат сведения, которые могут
дополнить наши представления о Хотане X века и пролить свет на многие китайские документы.
Согдийские поселения
Дуньхуанские рукописи содержат ценный материал и по вопросам культурных
контактов Китая с соседями.
Согдийские территории располагались в западной части Центральной Азии,
вдоль основного маршрута Великого Шелкового пути, и в Средние века согдийские
торговцы контролировали больше половины товарооборота между Востоком и Западом. Во времена династий Суй и Тан они в большом количестве проникли в Китай и на соседние территории и выступили в качестве связующего звена между
Китаем и Центральной Азией в передаче материальной и духовной культуры. Дуньхуанские материалы важны как источник сведений о согдийцах в Китае.
Опираясь на обнаруженные в Дуньхуане «Карты и схемы канцелярии правителя округа Шачжоу», Поль Пеллио выяснил, что к югу от Пучанхая (Лобнор) существовало согдийское поселение. Это поселение было основано в первой половине
285
18 лекций о Дуньхуане
VII века, когда согдийцы под предводительством Кан Яньдяня пришли к Пучанхаю, возвели крепостные стены и начали
оседлую жизнь. Пеллио также полагал,
что согдийцы способствовали распространению буддизма и проникновению на эти
территории несторианства [7]. Опираясь
на данные различных дуньхуанских рукописей, Икэда Он установил, что согдианское поселение располагалось в Аньчэне,
также ему удалось восстановить его внутреннюю структуру. Аньчэн находился
в пятистах метрах к востоку от городской
стены Дуньхуана, в волости Цунхуасян,
уезда Дуньхуан округа Шачжоу. В 750 году
в волости находилось три деревни общей
численностью в 300 дворов и 1400 человек, большинство жителей происходило
из центральноазиатских царств и носило
фамилии Кан, Ань, Ши, Цао, Ло, Хэ, Ми, Хэ
и Ши, а само поселение в целом сформироРис. 5. «Сутра о причинах и следствиях
валось в начале VII века. В Аньчэне был зодобра и зла» [«Шаньэ иньго цзин»]
роастрийский
храм, где согдийцы и китайна согдийском (Serinde, 73)
цы приносили жертвы, хотя среди самих
согдийцев пользовался популярностью и буддизм. На начало VIII века жители поселения в основном занимались торговлей, а контроль над ними со стороны танской администрации был не столь суровым, как над китайцами.
В поселении было значительное расслоение на бедных и богатых, довольно часто заключались браки с китайцами, вследствие чего жители начали активно заниматься сельским хозяйством и за несколько поколений ассимилировались. В середине VIII века обострилась борьба между Тан и арабами за центральноазиатские
территории, усугубленная восстанием Ань Лушаня и тибетским вторжением; поселение быстро пришло в упадок, а отдельные его жители оказались в зависимости
от буддийского монастыря. Окончательно поселение исчезло уже к концу VIII века,
на его территории сохранился только зороастрийский храм [28]. Тем не менее
согдийские торговцы оставались активными и с началом тибетского управления Дуньхуаном (786), и на протяжении всего периода военного губернаторства
Гуйицзюнь (848–1036). Чжэн Бинлинь опубликовал целую серию статей: «Дуньхуанские согдийцы в период тибетского управления», «Дуньхуанские согдийцы
во времена династии Тан, в эпоху Пяти династий и военного губернаторства Гуйицзюнь», «Дуньхуанские согдийцы во времена династии Тан и эпоху Пяти династий
286
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
и буддизм» [45] и «Исследование “Оставленных Кан Сюхуа писаний” и “Истории
о продаже монахом Сюанем белил в порошке”» [44]. Автор тщательно изучает Дуньхуан этого периода, но действительно ли используемые им источники ссылаются
на согдийцев? Вопрос остается открытым. В связи с длительным присутствием согдийцев в Дуньхуане и существенным влиянием согдийской культуры на этот регион
я предположил, что семья Цао, долго управлявшая Дуньхуаном в период военного
губернаторства Гуйицзюнь, также может иметь согдийские корни [23].
В пещере Цанцзиндун были обнаружены тексты на согдийском языке. Главным
образом это буддийские писания, как канонические тексты, так и апокрифы, переведенные с китайского языка (рис. 5). Это означает, что согдийцы, будучи изначально зороастрийцами, с приходом в Дуньхуан оказались под сильным влиянием
буддийской культуры и постепенно перешли в буддизм.
Три чужеземные религии
В суйско-танский период, несмотря на то что конфуцианство, буддизм и даосизм
продолжали доминировать, государственная политика открытости и общий интерес населения к новым веяниям привели к тому, что зародившиеся и набравшие популярность на западе Азии «три чужеземные религии» (зороастризм, манихейство
и несторианство) получили распространение и были официально представлены
и в Китае. В дальнейшем они оказали влияние на всю китайскую культуру.
Среди дуньхуанских рукописей не сохранилось зороастрийских текстов, однако
есть несколько очень важных записей, связанных с зороастризмом. В своей классической статье «Изучение проникновения зороастризма в Китай» [46], опираясь
на упоминания в официальных исторических хрониках, Чэнь Юань утверждает, что
о зороастризме было известно в Китае со времен Северной Вэй и Южной Лян. Сегодня, основываясь на согдийских письмах, обнаруженных у подножья сигнальных
башен Великой Китайской стены недалеко от Дуньхуана, мы можем говорить, что
зороастризм был принесен согдийцами в Китай еще в начале IV века [19], а, согласно дуньхуанским рукописям, во времена династии Тан к востоку от Шачжоу располагался зороастрийский храм. Древний песенный сборник «Двадцать дуньхуанских напевов» также содержал «Песню об Ормазде4 из Аньчэна». Кроме того, записи
о расходах официальных ведомств Дуньхуана в период военного губернаторства
Гуйицзюнь часто содержат упоминания о подношениях зороастрийским богам,
что, с одной стороны, говорит о популярности этой религии в Дуньхуане, с другой — свидетельствует о ее влиянии на китайскую культуру [12], поскольку записи о пожертвованиях зороастрийским богам стали частью традиционного китайского обряда жертвоприношения. В пещере Цанцзиндун также было обнаружено
4
Ормазда — Ахурамазда, зороастрийское божество. — Примеч. пер.
287
18 лекций о Дуньхуане
зороастрийское изображение (рис. 6), которое датируется, скорее всего, X веком.
Оно и подтверждает бытование зороастризма на данной территории в указанный
период, и представляет собой весьма ценный искусствоведческий материал для
построения типологии зороастрийских изображений [39].
Рис. 6. Зороастрийское изображение из пещеры
Цанцзиндун (Serinde, 294)
Среди дуньхуанских рукописей было обнаружено три перевода на китайский
язык манихейских текстов: «Трактат Пеллио», «Краткое изложение учения Мани,
будды Света» и «Гимны» — они не могут быть проигнорированы ни одним исследователем манихейства. «Трактат Пеллио», вероятно, является переводом одного
из семи священных текстов, которые приписываются самому Мани. Как ключевой
текст для понимания манихейства, он был переведен на французский и опубликован в 1914 году Эдуардом Шаванном и Полем Пеллио в статье «Обнаруженное
в Китае манихейское писание» [1]. «Краткое изложение учения Мани, будды Света» представляет собой датированную 731 годом копию текстов, переведенных
и подаренных танскому императору Сюань-цзуну манихейским праведником Фудуоданем (рис. 7). Труд содержит краткую информацию о вероучении и литургической основе манихейства и является одним из основных источников наших
знаний об этой религии. «Гимны» — рифмованные стихотворные произведения,
и хотя текст содержит много буддийской лексики, он, по сути, представляет собой
довольно точный перевод манихейских гимнов со среднеиранского языка. В настоящее время лучшие переводы трех этих текстов собраны в книге Линь Ушу «Манихейство и его распространение на Восток» [32], однако ее следует использовать
вместе с исследованиями западных ученых о манихейских рукописях из Турфана
на иранских языках, которые снабжены исчерпывающими комментариями, в том
числе и об используемой в китайских переводах терминологии.
288
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
По несторианству наиболее важным источником, без сомнения, является стела
в Сиане, однако дуньхуанские рукописи о несторианстве также заслуживают внимания. Из коллекции Пеллио наибольшее значение для исследований несторианского
учения и литургии имеют рукописи «Гимн Святой Троице светлого учения Римской
империи» [35]. Кроме того, есть несколько рукописей из японской коллекции, которые якобы были обнаружены в Дуньхуане, в том числе «Единобожие», «Канон Иисуса
Мессии», «Канон сокровенно-таинственного покоя и радости» и «Канон об основах
изначального», а также две приобретенные Кодзимой Ясуси из коллекции Ли Шэндуо рукописи «Гимн о проникновении в истинное и возвращении к закону Великого Мудреца светлого учения Римской империи» и «Канон об основах достижения изначального светлого учения Римской империи». Большая часть этих разрозненных
фрагментов была изучена и опубликована Ханэда Тору и Саэки Ёсиро [37], их работа
является отправной точкой любого исследования, посвященного изучению несторианства во времена династии Тан. Тем не менее в статье «Оценка подлинности двух несторианских дуньхуанских рукописей из коллекции семьи Ли» Линь Ушу и я рассмотрели приобретенные Кодзимой Ясуси рукописи с точки зрения дуньхуановедения
и с точки зрения несторианства. Мы пришли к выводу, что обе эти рукописи являются современными подделками книжных торговцев, а не подлинными несторианскими текстами периода династии Тан [31]. Открытие опровергает выводы проведенных
ранее исследований несторианского учения эпохи Тан, в которых использовались эти
рукописи, а также представляет новую методологию по оценке подлинности несторианских текстов танского периода в дальнейшем. Что касается других рукописей
из японских коллекций, то «Канон об основах изначального» и «Канон сокровенно-таинственного покоя и радости» действительно происходят из коллекции Ли Шэндуо
и являются подлинными, а «Единобожие» и «Канон Иисуса Мессии» вызывают некоторые сомнения и требуют дальнейшей всесторонней проверки.
Среди руин монастыря Путаогоу в Турфане немецкой экспедицией в начале
ХХ века было обнаружено множество несторианских рукописей на иранском и орхонско-енисейском языках, а в пещере Цанцзиндун сохранились несторианские рукописи на согдийском языке. Судя по датировкам этих рукописей, последователи
несторианства в Дуньхуане и Турфане должны были поддерживать контакты друг
с другом. В статье «Согдийские и тюркские христиане в турфанских и дуньхуанских
рукописях» Николас Симс-Уильямс исследовал турфанские и дуньхуанские рукописи
и воссоздал хронологию распространения христианства из Согдианы на восток [10].
Стоит также отметить, что в последние годы в северной части пещер Могао
наряду с китайскими документами времен Юань, буддийскими писаниями, выполненными тангутским письмом, и фрагментами уйгурских рукописей найдены два
исписанных с двух сторон сирийским письмом листа с псалмами, которые уже расшифровал профессор Пекинского университета Дуань Цин [33]. Это открытие значительно расширило наши представления о распространении несторианства при
династии Юань и подняло целый ряд вопросов, которые еще предстоит решить.
289
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 7. P.3884, «Краткое изложение учения Мани, будды Света»
[«Мони гуан фоцзяо фа иэ»](Serinde, p. 81)
Рис. 8. P.3847, «Гимн Святой Троице светлого учения Римской
империи» [«Да Цинь цзинцзяо саньвэй мэнду цзань»] (Serinde, p. 79)
Записи о буддийских паломниках
Многие поколения отправлявшихся на запад паломников (начиная с раннетанского монаха Сюань-цзана и заканчивая вернувшимся домой в 785 году монахом Укуном) играли роль послов Китая в Индии. Оставшиеся после них путевые
заметки и другие записи являются для нас сегодня основным источником в изучении китайско-индийских отношений.
Без сомнения, наиболее значимым из таких текстов является «Путешествие
в Западный край во времена Великой Тан» Сюань-цзана, которое было включено
290
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
в буддийский канон, его полный текст сохранился до настоящего времени. В Дуньхуане осталось четыре рукописные копии этой книги, одна из которых по датировке не сильно отстоит от времени составления Сюань-цзаном оригинального текста, что делает ее весьма ценной с точки зрения текстологии. Еще одна копия была
сделана отправившимся на поиски священных писаний монахом в эпоху Пяти династий. Это означает, что текст Сюаньцзана использовался в качестве руководства
последующими поколениями паломников. Кроме того, среди дуньхуанских рукописей была обнаружена копия текста «Предания о внутреннем Законе, доставленном
из-за южного моря» монаха Ицзина, но еще большую ценность для науки имеют
«Записи о путешествии в Индию» монаха Хуэйчао из корейского государства Силла.
Оригинальный текст записей Хуэйчао разделен на три цзюаня, но дуньхуанская копия не имеет такого деления — одни исследователи считают, что это сокращенная версия, другие же полагают, что это незаконченный, черновой вариант.
Дошедшая до нас рукопись сохранила бо́ льшую часть основного текста и является
основным источником для изучения индийских и центрально-азиатских религий,
политических режимов и состояния буддизма в период девиза правления Кайюань.
Уже в 1910 году Фудзита Тоёхати опубликовал «Комментарий к записям Хуэйчао
о путешествии в Индию» [34], а впоследствии было еще несколько редакций и переводов этих текстов, наиболее точный из которых — «Изучение записей Хуэйчао
о путешествии в Индию» Куваямы Сёсины.
Из-за доступности материалов внимание большинства исследователей китайско-индийских отношений во времена династий Суй, Тан и эпохи Пяти династий
было главным образом сосредоточено на раннетанском периоде. В действительности же взаимоотношения между Китаем и Индией продолжались и в позднетанский период, и в эпоху Пяти династий. В своей работе «Китайско-индийские культурные контакты в эпоху Тан и Пяти династий в свете дуньхуанских документов»
я постарался восполнить существующие пробелы [20].
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Chavannes É., Pelliot P. Un traité manichéen retrouvé en Chine // Journal Asiatique, Xe série.
1913. Vol. 11. № 1.
2. Demiéville P. Le concile de Lhasa. Paris: Impr. nationale de France, 1952; перевод на китайский:
Записи о беседах в Лхасе [Тубо сэнчжэн цзи] / в пер. Гэн Шэн. Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь
чубаньшэ, 1984.
3. Documents de Touen-houang relatifs a l’histoire du Tibet / Jacques Bacot, Frederick W. Thomas,
Gustave-Charles Toussaint, eds. Paris: P. Geuthner, 1940–1946.
4. Hamilton J. Manuscrits ouïgours du IXe–Xe siècle de Touen-Houang, vols. I–II, Paris, 1986. О тюрко-согдийских рукописях см.: Documents turco-sogdiens du IXe–Xe siècle de Touen-houang /
Nicholas Sims-Williams and James Hamilton, eds. London, 1990.
5. Hamilton J. On the dating of Old Turkish manuscripts from Tun-huang // Turfan, Khotan and
Dunhuang / R. E. Emmerick et al., eds.. Berlin, 1996, pp. 135–145; пер. на кит.: в пер. Ню Жуцзи
и Ван Фэя // Исследования Центральной Азии [Сиюй яньцзю]. 1995. № 3. С. 92–97.
6. Lalou M. Revendications des fonctionnaires du grand Tibet au VIIIe siècle // Journal Asiatique.
1955. Vol. 243, № 2; Ямагути Дзуихо [山口瑞鳳]. Сасю Кандзин ни йору Тобан нигундан но сэирицу то «mKhar tsan» гундан но ити [沙州漢人による吐蕃二軍団の成 立と mKhar tsan 軍団の
位置] // Токё даигаку Бунгакубу Бунка корю кэнкю сисэцу кэнкю киё [東京大学文学部文化交
流研究施設研究紀要]. 1980. № 4. С. 13-47; Ямагути Дзуихо [山口瑞鳳]. Кандзин оёби цукёдзин
ни йору Сасю Тобан гундан хэнсэи но дзики [漢人 及び通頬人による沙州吐蕃軍団編成の時期]
// Токё даигаку Бунгакубу Бунка корю кэнкю сисэцу кэнкю киё [東京大学文学部文化交流研
究施設研究紀要]. 1981. № 5. С. 1-21; Ян Мин. Об изучении дуньхуанской рукописи на тибетском с ходатайством тибетских чиновников [Гуаньюй Дуньхуан цзанвэнь вэньшу ‘Тубо гуаньли чэнцин чжуан’ дэ яньцзю] // Сборник, посвященный юбилею Ма Чаншоу [Ма Чаншоу
цзинянь вэньцзи]. Си’ань: Сибэй дасюэ чубаньшэ, 1993. C. 363–386.
7. Pelliot P. Le ‘Cha-tcheou-tou-fou-t’ou-king’ et le colonie sogdienne de la region du Lob Nor // Journal
Asiatique. 1916. № 7. pp. 118–123; пер. на кит.: «Карты и схемы канцелярии правителя округа
Шачжоу» и хорезмское поселение у Пучанхая [’Шачжоу дудуфу туцзин’ цзи Пучанхай дэ Канцзюй цзюйло] / в пер. Фэн Чэнцзюня // Сборник переводных статей об исследовании Западного
края и Южного моря [Сиюй Наньхай шиди каочжэн ицун]. Вып. 7. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1957.
8. Takao M. The Shachou Uighurs and the West Uighur Kingdom // Acta Asiatica. 2000. № 78.
9. Takeuchi T. Old Tibetan Contracts from Central Asia, Tokyo: Daizo shuppansha, 1995.
10. Turfan and Tun-huang, the Texts. Firenze, 1992; пер. на кит.: Собрание документов из Турфана и Дуньхуана [Тулуфань Дуньхуан вэньсянь лунь цзи] / в пер. Чэнь Хуайюйя // Вестник
дуньхуановедения [Дуньхуансюэ цзикань]. 1997. № 2.
11. Uray G. The Annals of ‘A-ža Principality // Proceeding of the Csoma de Kőrös memorial
symposium. Budapest: Akadémiai Kiadó, 1978, pp. 541–548; Чжоу Вэйчжоу, Ян Мин. О дуньхуанском фрагменте тибетской рукописи «Хроника племени туюйхунь (ачай)» [Гуаньюй
292
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
Дуньхуан цзанвэнь себэнь ‘Туюйхунь (Ачай) цзинянь’ цаньцзюань] // Вестник Центральной
Азии [Чжуня сюэкань]. 1990. С. 95–108.
12. Waley A. Some references to Iranian temples in the Tun-huang region // Сборник Исследовательского института истории и языка Национальной академии наук Тайваня [Чжунян яньцзююань Лиши юйянь яньцзюсуо цзикань]. 1956. № 28; Цзян Боцинь. О небесном покровителе
Ху в Гаочане и храме сайсянь в Дуньхуане [Лунь Гаочан Хутянь юй Дуньхуан Сяньсы] // Изучение мировых религий [Шицзе цзунцзяо яньцзю]. 1993. № 1; Frantz Grenet, Zhang Guangda. The
Last refuge of the Sogdian Religion: Dunhuang in the Ninth and Tenth Century // Bulletin of the Asia
Institute, New series. Vol. 10, 1996.
13. Ван Яо, Чэнь Цзянь. Избранные дуньхуанские документы тибетского периода [Дуньхуан
Тубо вэньсянь сюань]. Чэнду: Сычуань миньцзу чубаньшэ, 1983.
14. Ван Яо, Чэнь Цзянь. Официальные тибетские документы из дуньхуанских рукописей
[Дуньхуан бэнь Тубо лиши вэньшу]. Пекин: Миньцзу чубаньшэ, 1992 (расширенное издание).
15. Ван Яо, Чэнь Цзянь. Сборник статей о дуньхуанских документах тибетского периода
[Дуньхуан Тубо вэньшу луньвэньцзи]. Чэнду: Сычуань миньцзу чубаньшэ, 1988.
16. Ван Яо. Записки о тибетских надписях на бронзе и камне [Тубо цзиньшилу]. Пекин: Вэньу
чубаньшэ, 1982; Hugh E. Richardson. A Corpus of Early Tibetan Inscriptions, London: 1985.
17. Жун Синьцзян. Изучение истории военного губернаторства Гуйицзюнь [Гуйицзюнь ши
яньцзю]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1996.
18. Жун Синьцзян. Изучение племени тунцзя [Тунцзя као] // Литература и история [Вэньши]. 1990.
№ 33. С. 119–144; английский перевод: Rong Xinjiang. mThong-khyab or Tongjia: A Tribe in the SinoTibetan Frontiers in the Seventh to Tenth Centuries // Monumenta Serica. 1990–1991 № 39. pp. 247–299.
19. Жун Синьцзян. Исследование времени начального распространения зороастризма в Китае [Сяньцзяо чу чуань Чжунго няньдай као] // Исследования отечественной китаистики
[Госюэ яньцзю]. 1995. № 3.
20. Жун Синьцзян. Китайско-индийские культурные контакты в позднетанский период, период Пяти династий и раннетанский период в свете дуньхуанских документов [Дуньхуан вэньсянь суоцзянь вань Тан Удай Сунчу дэ Чжун-Инь вэньхуа цзяован] // Сборник статей, посвященный восьмидесятилетию Цзи Сяньлиня [Цзи Сяньлинь цзяошоу баши хуадань цзинянь
луньвэньцзи]. Наньчан: Цзянси жэньминь чубаньшэ, 1991. С. 955–968.
21. Жун Синьцзян. О культурных контактах между военным губернаторством Гуйицзюнь
в Шачжоу и уйгурами из Сичжоу [Гунюань ши шицзи Шачжоу Гуйицзюнь юй Сичжоу Хуйху
дэ вэньхуа цзяован] // Сборник материалов второй международной конференции по дуньхуановедению [Ди эр цзе Дуньхуансюэ гоцзи яньтаохуй луньвэньцзи]. Тайбэй: Ханьсюэ яньцзю чжунсинь, 1991. C. 583–603.
22. Жун Синьцзян. О подробностях военного похода Цао Ицзинь против уйгуров из Ганьчжоу
[Цао Ицзинь чжэн Ганьчжоу Хуйху шиши бяовэй] // Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1991. № 2. С. 1-12.
23. Жун Синьцзян. О согдийских конях правящего военным губернаторством Гуйицзюнь
в Дуньхуане клана Цао [Дуньхуан Гуйицзюнь Цао ши тунчжичжэ вэй Сутэ хоуи шуо] // Исторические исследования [Лиши яньцзю]. 2001. № 1. С. 65–72.
293
18 лекций о Дуньхуане
24. Жун Синьцзян. Об истории образования уйгурского государства в Ганьчжоу [Ганьчжоу
Хуйху чэнли шилунь] // Исторические исследования [Лиши яньцзю]. 1993. № 5. С. 32–39.
25. Жун Синьцзян. Об ошибках в истории Цзиньшаньго [Цзиньшанuо ши бяньчжэн] // Сборник статей об истории и литературе Китая [Чжунхуа вэньши луньцун]. 1992. № 50. С. 72–85.
26. Жун Синьцзян. Связь клана Цао из военного губернаторства Гуйицзюнь с уйгурами из
Сичжоу [Чжан ши Гуйицзюнь юй Сичжоу Хуйху дэ гуаньси] // Материалы международной конференции дуньхуановедения в 1990 году: История, география, литература и язык [1990 нянь
Дуньхуансюэ гоцзи яньтаохуй вэньцзи: Шиди юйвэнь пянь]. Шэньян: Ляонин мэйшу чубаньшэ, 1996. C. 118–132.
27. Жун Синьцзян. Уйгуры из Ганьчжоу и клан Цао военного губернаторства Гуйицзюнь
[Ганьчжоу Хуйху юй Цао ши Гуйицзюнь] // Изучение народов Северо-запада [Сибэй миньцзу
яньцзю]. 1993. № 2. С. 60-72.
28. Икэда Он [池田温]. Хасэики тюё но окэру Тонко но Согудодзин дзюраку [8世紀中葉に おけ
る敦煌のソグド人聚落] // Юрасиа бунка кэнкю [ユ-ラシア文化研究]. 1965. № 1; пер. на кит.:
Читянь Вэнь [Икэда Он]. Согдийское поселение середины VIII века в Дуньхуане [Ба шицзи чжуне Дуньхуан дэ Сутэжэнь цзюйло] / в пер. Син Дэюна // Избранные переводы работ
японских ученых по истории Китая [Жибэнь сюэчжэ яньцзю Чжунго ши луньчжу сюаньи].
Т.3. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1993.
29. Кодза Тонко [讲座敦煌]. Т. 2, Токио: Даито Сюпанся, 1980. С. 195–232.
30. Куваяма Сёсин [桑山正進]. Этё О Готэндзикукоку дэн кэнкю [慧超往五天竺國傳研究], Киото: Институт гуманитарных исследований, Университет Киото, 1992.
31. Линь Ушу, Жун Синьцзян. Установление степени аутентичности двух несторианских дуньхуанских рукописей из коллекции семьи Ли [Суовэй Ли ши цзюцан цзинцзяо вэньсянь эрчжун бяньвэй] // Вестник Китая [Цзючжоу сюэкань]. 1992. Т. 4. № 4. С. 19–34.
32. Линь Ушу. Манихейство и его распространение на восток [Моницзяо цзи ци дунцзянь].
Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1987; дополненное издание: Тайбэй: Шусинь чубаньшэ, 1997.
33. Пэн Цзиньчжан, Ван Цзяньцзюнь. Гроты северного района пещер Могао в Дуньхуане [Дуньхуан Могаоку бэйцюй шику]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 2000. Т. 1.
34. Тэнтянь Фэнба [Фудзита Тоёхати, 藤田豐八]. Комментарий к записям Хуйчао о путешествии в Индию [Хуйчао Ван Утяньчжуго чжуань цзяньши]. Пекин, 1910; версия под редакцией Цянь Даосуня: Пекин, 1931.
35. У Циюй. Изучения гимна Святой Троице светлого учения [Цзинцзяо саньвэй мэнду цзань
яньцзю] // Альманах Исследовательского института истории и языка [Лиши юйянь яньцзюсуо цзикань]. 1987. №. 57. Вып. 3.
36. У Циюй. Исследование первостоятелей и канона несторианства в период династии Тан
[Тандай Цзинцзяо чжи фаван юй цзуньцзин као] // Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. 2001. № 5.
37. Фудзиэда Акира [藤枝晃]. Тобан сихаики но Тонко [吐蕃支配期の敦煌] // Тохо гакухо [東方
学報]. 1961. № 31.
38. Ханэда хакуси сигаку ромбунсю [羽田博士史學論文集]. Киото, 1958. Т. 2; Саэки Йосиро [佐
伯好郎]. Сина Кирисутокё но кэнкю [支那基督敎の硏究]. В 4 тт.
294
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана и история контактов Китая с западными странами
39. Хуан Буфань, Ма Дэ. Комментированный перевод исторических документов на тибетском языке из Дуньхуана [Дуньхуан цзанвэнь Тубо ши вэньсянь ичжу]. Ланьчжоу: Ганьсу
миньцзу чубаньшэ, 2000.
40. Цзян Боцинь. Дуньхуанский рисунок согдийского божества [Дуньхуан байхуа чжун дэ Сутэ
шэньци] // Сборник статей, посвященных исследованию Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфаньсюэ яньцзю луньвэньцзи]. Шанхай: Ханьюй дацыдянь чубаньшэ, 1990; Чжан Гуанда. Вновь
об исследовании зороастрийского изображения периода династии Тан [Тандай Сяньцзяо тусян
цзайкао] // Исследования династии Тан [Тан яньцзю]. 1997. № 3; Цзян Боцинь. Вновь об исследовании дуньхуанского рисунка согдийского божества [Дуньхуан байхуа чжун Сутэ шэньци тусян
дэ цзайкаоча] // Исследования истории искусства [Ишуши яньцзю]. 2000. № 2.
41. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. Исследование истории Хотана [Юйтянь ши цункао]. Шанхай:
Шанхай шудянь, 1993. Основные статьи из книги по теме: К вопросу о девизах правления
и о линии передачи власти Хотана в позднетанский и раннесунский периоды [Гуаньюй Тан
мо Сун чу Юйтяньго дэ гохао няньхао цзи ци ванцзя шиси вэньти]; Дуньхуанская рукопись
на хотаносакском P.3510 с (предположительно) текстом присяги наследного принца Цундэ
и её датировка [Дуньхуан вэньшу P.3510 Юйтяньвэнь ‘Цундэ тайцзы фа юаньвэнь’ (ни) цзи
ци няньдай]; О датировке обнаруженных в Дуньхуане хотанских документов и связные вопросы [Гуаньюй Дуньхуан чуту Юйтянь вэньсянь дэ няньдай цзи ци сянгуань вэньти].
42. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. Об одном дуньхуанском документе, имеющем отношение
к уйгурам из Сичжоу [Югуань Сичжоу Хуйху дэ ипянь Дуньхуан Ханьвэнь вэньсянь] // Вестник Пекинского университета [Пекин дасюэ сюэбао]. 1989. № 2. С. 24–36.
43. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. Хотанский девиз правления Х века Тяньшоу и связные вопросы [Ши шицзи Юйтяньго дэ Тяньшоу няньхао цзи ци сянгуань вэньти] // Вестник Евразии [Оуя сюэкань]. 1999. № 1. С. 181–192.
44. Чжан Гуанда. Проникновение чань-буддизма в Тибет в период династии Тан и соответствующие дуньхуанские документы [Тандай Чаньцзун дэ чуаньжу Тубо цзи ци югуань дэ Дуньхуан вэньшу] // Ученные заметки [Сюэлинь маньлу]. 1981. № 3 С. 36–58.
45. Чжэн Бинлинь. Исследование «Оставленных Кан Сюхуа писаний» и «Истории о продаже монахом Сюанем белил в порошке» [‘Кан Сюхуа сецзин шижу шу’ юй ‘Сюань хэшан хомай хуфэнь ли’
яньцзю] // Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань яньцзю]. 1998. № 3.
46. Чжэн Бинлинь. Тематическое исследование истории военного губернаторства Гуйицзюнь
в Дуньхуане [Дуньхуан Гуйицзюнь ши чжуаньти яньцзю]. Ланьчжоу: Ланьчжоу дасюэ чубаньшэ, 1997. Подробнее см. три следующие статьи сборника: Дуньхуанские согдийцы в период тибетского управления [Тубо тунчжи ся дэ Дуньхуан Сутэжэнь]; Дуньхуанские согдийцы во времена династии Тан, в эпоху Пяти династий и военного губернаторства Гуйицзюнь [Тан Удай
Дуньхуан Сутэжэнь юй Гуйицзюнь чжэнцюань]; Дуньхуанские согдийцы во времена династии
Тан и эпоху Пяти династий и буддизм [Тан Удай Дуньхуан дэ Сутэжэнь юй фоцзяо].
47. Чэнь Юань. Исследование проникновения зороастризма в Китай [Хосяньцзяо жу Чжунго
као] // Трехмесячник отечественной китаистики [Госюэ цзикань]. 1923. Вып. 1. № 1; исправленная версия 1934 года вошла в сборник: Сборник статей Чэнь Юаня [Чэнь Юань сюэшу
луньвэньцзи]. Т. 1. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1980.
295
18 лекций о Дуньхуане
48. Ян Мин. Изучение Дуньхуана под управлением Тибета [Тубо тунчжи Дуньхуан яньцзю].
Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1997.
49. Ян Фусюэ, Ню Жуцзи. Шачжоуские уйгуры и документы [Шачжоу Хуйху цзи ци вэньсянь].
Ланьчжоу: Ганьсу вэньхуа чубаньшэ, 1995.
ЛЕКЦИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ
ЦЕННОСТЬ БУДДИЙСКИХ И ДАОССКИХ
РУКОПИСЕЙ ИЗ ДУНЬХУАНА
Как мне видится, материалы из пещеры Цанцзиндун изначально хранились
в библиотеке монастыря Саньцзесы, располагавшегося перед пещерами Могао. Самые ранние рукописи относятся ко второй половине IV века, а самые поздние созданы в начале XI века, до запечатывания грота1, поэтому среди материалов в большей степени представлены рукописные тексты, печатных совсем немного.
Поскольку найденные тексты составляли библиотеку буддийского монастыря, в большинстве своем это буддийские писания. Вместе с тем не стоит забывать,
что буддийские монастыри в средневековом Китае нередко выполняли функции
культурных центров, где собирались ученые и интеллектуалы, поэтому кроме буддийских писаний монастырские библиотеки нередко держали и другие тексты. Таким образом, хотя в пещере Цанцзиндун сохранились по большей части буддийские тексты, на хранение сюда попали и даосские, и несторианские, и манихейские
писания, а также произведения четырех категорий традиционной китайской библиографии (канонические произведения, исторические сочинения, философские
тексты и собрания поэзии и прозы), произведения простонародной поэзии и популярной литературы, учебники и ученические рукописи, календари, тексты, связанные с фенологией, медициной, гаданием, физиогномикой и другими аспектами повседневной жизни. Кроме того, поскольку Дуньхуан занимал важное место
на Великом Шелковом пути, здесь сохранились и тексты на тибетском, хотаносакском, уйгурском и согдийском языках. Многие из них являются буддийскими писаниями, однако сохранились и манихейские тексты, и тексты другого содержания.
1
См. четвертую лекцию.
297
18 лекций о Дуньхуане
Обзор буддийских текстов из Дуньхуана
Период между IV и X веком, к которому относятся дуньхуанские рукописи, как
раз приходится на время проникновения буддизма из Индии и Центральной Азии
в Китай, его распространения и процветания. Находившийся в центре китайской
культурной жизни Дуньхуан был, однако, очень близко расположен к Центральной
Азии, поэтому именно там стало возможным
сохранение пещеры Цанцзиндун. В последней
особенности, характерные для северо-западных территорий, совпали с серьезным влиянием Центрального Китая в том, что касается
культуры устроения буддийских библиотек.
Пещера Цанцзиндун сохранила богатый материал для изучения истории средневекового китайского буддизма.
Во времена Шестнадцати варварских государств Лянчжоу был одним из крупных центров
перевода буддийских текстов на китайский, и,
несомненно, одним из источников сутр для библиотек буддийских монастырей Дуньхуана. Тем
не менее мы по-прежнему испытываем трудности в выявлении наиболее ранних из дуньхуанских рукописей. Раньше я полагал, что именно рукописная копия «Сутры притч» («Пиюй
цзин») (рис. 1) из коллекции Накамура Фусэцу — наиболее ранняя из известных нам дуньхуанских рукописей, поскольку ее последний
колофон гласит: «Запись окончена в семнадцатый день третьего месяца первого года девиза
правления Ганьлу во внутренних палатах города Цзюцюань». Принято считать, что речь идет
Рис. 1. Рукописная копия
о первом годе девиза правления Ганьлу Ранней
«Сутры притч» [«Пиюй цзин»]
Цинь, то есть 359-м [12]. В последние годы, одиз коллекции Накамура Фусэцу
нако, с обнаружением турфанских документов
(«Собрание сведений о рукописях
и
достижением определенного прогресса в изуДревнего Китая» [«Тюгоку кодаи
чении
истории Гаочана выяснилось, что в Турсяхон сикиго сюроку» |
«中国古代写本識語集録», илл. 2)
фане также был город Цзюцюань. Таким образом, слова «первый год девиза правления
Ганьлу» в этой рукописи, скорее всего, указывают на девиз правления гаочанских
правителей и не имеют никакого отношения к Дуньхуану. При этом до сих пор
298
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
не определено, какому именно из правителей Гаочана принадлежит девиз правления Ганьлу — Кань Бочжоу (460–477), тогда
первый год девиза — 460 год, или Цюй Гуану (526–530), тогда первый год девиза —
526 [18]. Самой ранней рукописью принято
считать S.797, обнаруженную в пещере Цанцзиндун копию «Десяти декламаций для
бхикшу2» (рис. 2), колофон которой гласит:
«В первый год девиза правления Цзяньчу,
год Исы, двенадцатый месяц, пятый день,
час Сюй3 к югу от города Дуньхуан монах
Дэю принял полные обеты бхикшу». Указанный здесь девиз правления Цзяньчу
применим только в отношении правящего дома Западной Лян, и, соответственно,
речь идет о 406 году [13]. В действительности же среди дуньхуанских рукописей
должны быть и более ранние.
В период Северных и Южных династий, Рис. 2. S.797, рукописная копия «Десяти
особенно когда Юань Жун, князь Дунъяна декламаций для бикшу» [«Шисун бицю
цзебэнь»] («Дуньхуанские рукописи,
из правящего дома Северной Вэй, занимал
хранящиеся в Англии: Древние
должность правителя округа Гуачжоу, цедокументы Лоланя» [«Даиэй тосёкан
лый набор буддийских сутр была привезесюдзо Тонко: Роран комондзё тэн» |
на из Северных династий в Дуньхуан. Кро- «大英図書館収蔵敦煌·楼蘭古文書展»], С. 33)
ме того, поскольку сам князь Дунъяна был
горячим сторонником буддизма, он лично профинансировал переписывание большого количества сутр. По информации с уцелевших колофонов, в 530 году было
сделано триста копий «Сутры запредельной мудрости человеколюбивого государя, защищающего страну»4; в 532 году было сделано сто копий «Сутры бесконечной жизни», сто копий «Сутры большой колесницы», пятьдесят копий «Первой
части Винаи» и по одной копии «Сутры о мудрости и глупости», «Сутры о постижении самадхи Будды» и «Сутры большого облака»5. В 533 году сделали по одной
копии «Сутры о паринирване», «Лотосовой сутры», «Сутры большого облака», «Сутры о мудрости и глупости», «Сутры о постижении самадхи Будды», «Сутры о поддержке родителей», «Сутры золотого света», «Сутры о Вималакирти», «Сутры
2
3
4
Бхикшу — высшая степень монашеского посвящения. — Примеч. ред.
Между семью и девятью часами вечера. — Примеч. пер.
Колофон рукописи с индексом «Инь» и номером 46, хранящийся в Пекинской библиотеке, см.: Икэда
Он. Югоку кодаи сяхон сикиго сюроку .
5
Колофон рукописи P.2143, см.: Икэда Он. Югоку кодаи сяхон сикиго сюроку .
299
18 лекций о Дуньхуане
о Наставнике-Врачевателе» и других текстов, — в общей сложности сто копий6.
Кроме того, некоторые сутры южных династий тоже попали в Дуньхуан, например, скопированные в 506 году «Сутра великой паринирваны»7 и «Виная ушедшего из семьи и вставшего на путь Учения»8, что свидетельствует о распространении
южной буддийской традиции на север.
Период подъема и укрепления страны во времена династий Суй и Тан стал золотым веком переводов на китайский и упорядочения буддийских текстов. Именно в это время работали такие известные переводчики, как Сюань-цзан, Ицзин
и Амогхаваджра, и были составлены авторитетные каталоги китайских переводов, например, «Каталог буддийских сочинений девиза правления Кайюань»
Чжишэна. Поскольку все округа и уезды Дуньхуана находились в прямом подчинении у династии Тан, по высочайшему императорскому указу там были основаны Даюньсы, Лунсинсы, Кайюаньсы и другие буддийские монастыри. Тексты,
переводимые в Чанъане и Лояне, а также бо́ льшая часть имевших хождение в Центральном Китае сутр тоже попадали в Дуньхуан. Наиболее многочисленны среди
буддийских так называемые пять великих сутр, которые пользовались популярностью среди населения Тан: «Сутра великой праджняпарамиты» в переводе Сюаньцзана, «Сутра о царе золотого блеска» в переводе Ицзина, «Алмазная сутра»,
«Лотосовая сутра» и «Сутра о том, что говорил Вималакирти» в переводе Кумарадживы. Более тысячи копий каждой из этих сутр сохранились среди дуньхуанских
рукописей. Это означает, что буддийская традиция Дуньхуана находилась в согласии с буддизмом в остальном Китае.
Во второй половине танского периода школы с упором на религиозные практики (школы Чань и Чистой земли (Цзинтуцзун)) стали играть ведущую роль
в распространении традиций китайского буддизма, и множество чань-буддийских рукописей дошли до Дуньхуана из северной и южной частей страны. Более
того, во времена тибетского управления Дуньхуаном, поскольку тибетцы активно
поддерживали буддизм, город стал больше контактировать с буддийскими центрами соседних регионов — Лянчжоу и Лосе (Лхасой), а также Центральной Азии,
которая тоже была частью тибетских владений. И хотя связи с Центральным Китаем резко сократились, появились новые контакты с буддистской общиной Сычуаня. Кроме того, учение и тексты чань-буддизма стали проникать через Дуньхуан в Тибет, а некоторые тибетские переводы китайских текстов были привезены
из Тибета в Дуньхуан, где они сохранились до наших дней. В тибетский период
наибольшую известность получила «Сутра о поведанной Буддой основной сути
бесконечной жизни», проповедующая идеи Западных небес (ситянь) и Чистой
земли; в пещере Цанцзиндун сохранилось немало ее копий на китайском и тибетском языках [23].
6
7
8
Колофон рукописи S.4415, см.: Икэда Он. Югоку кодаи сяхон сикиго сюроку.
Рукопись S.81, см.: там же.
Рукопись P.2196, см.: там же.
300
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
Во времена военного губернаторства Гуйицзюнь буддийское сообщество Дуньхуана восстановило связь с правящим домом династии Тан, и цзедуши Чжан Ичао преподнес императору сочинения монаха из Хэси Чэнъэня в знак поддержки кампании
по реставрации буддизма, которую проводили императоры Сюань-цзун и Ицзун [7].
Те недавно переведенные сутры, что были утеряны из-за военных действий в Дуньхуане, были восстановлены усилиями буддийского сообщества Шачжоу, которое
направило своих людей ко двору династии Тан с просьбой о предоставлении копий
писаний. Однако к концу династии Тан, во время эпохи Пяти династий и в начальный
период династии Сун наметились тенденции к секуляризации, и буддизм Дуньхуана
постепенно переходил во все более мирские формы; большой популярностью стали
пользоваться апокрифические сутры. В первые годы военного губернаторства великий буддийский наставник тибетского периода Фачэн и его ученики Фацзин и Фахай
прочитали в Дуньхуане целую серию проповедей, в том числе «Суждения о ступенях
просветления учителей Йогачары», «Собрание комментариев из-за рубежа к сутре
Вималакирти», «Разъяснение к сутре о Вималакирти», «Ясное введение к ста дхармам Махаяны» и др. Однако колофоны рукописей после 883 года уже не содержат
никаких записей о чтении проповедей выдающимися монахами Дуньхуана того времени, в них указаны лишь сведения о преданном служении — о возведении гротов
и статуй и чтении проповедей и наставлений для обычного народа9.
Значение буддийских текстов из Дуньхуана
В Дуньхуане сохранились десятки тысяч буддийских текстов, которые крайне
ценны во многих отношениях. Ниже мы подробнее остановимся на четырех важных аспектах их изучения.
Значение древних рукописей для текстологического анализа
Печатный станок в Китае был изобретен самое раннее между правлением танского императора Гао-цзуна и императрицы У Цзэтянь, но древнейшие из дошедших
до нас образцов печатных текстов преимущественно использовались простым народом: одностраничные изображения Будды, небольшие книжки с текстами буддийского учения, календари, гадательные и медицинские тексты учебники для детей.
Почтительное отношение к религиозным буддийским текстам выразилось в том,
что они по-прежнему распространялись по большей части через рукописные копии.
Начало массовой печати приходится на период после Пяти династий, а первая копия
9
См.: [Жун Синьцзян. Изучение истории военного губернаторства Гуйицзюнь: Глава 2, раздел 8]. Процветание и упадок дуньхуанского буддизма IX–X века [Цзю, ши шицзи Дуньхуан Фоцзяо дэ шэншуай]
301
18 лекций о Дуньхуане
большого буддийского канона была отпечатана только в 971 году при северосунском
Тай-цзу под названием «Буддийский канон Кайбао». Большинство из сохранившихся
ксилографов частей буддийского канона отпечатаны еще при или после Южной Сун,
а многочисленные перепечатки внесли немало разночтений в тексты сутр.
Среди сохранившихся в Дуньхуане буддийских рукописей есть сочинения всех трех
частей буддийского канона (то есть Виная-питака, Сутра-питака и Абхидхарма-питака), и хотя они не составляют полной Трипитаки, представлены все основные тексты,
которые были популярны во времена династий Суй и Тан. Более того, некоторые тексты были привезены в Дуньхуан вскоре после их перевода на китайский язык, например, «Сутра великой праджняпарамиты», «Сутра драгоценного дождя», «Сутра Колеса
совершенной заслуги» и другие. В пещере Цанцзиндун также сохранились некоторые
рукописи, которые были скопированы в танской столице, а поскольку они неоднократно вычитывались наставниками высшего ранга столичных монастырей, то все они соответствуют крайне строгим стандартам оформления и не содержат никаких ошибок,
поэтому могут считаться образцами. Для некоторых сутр сохранилось множество копий, которые могут быть использованы для текстологического сравнения. Некоторые
из рукописей содержат пометки красными и черными чернилами. Это означает, что
их исправляли и дополняли, поэтому все они чрезвычайно ценны для сверки последующих печатных копий. Когда в начале ХХ века японские исследователи составляли
«Трипитаку годов Тайсё»10, для редактирования и сличения текстов «Трипитаки Кореана»11 использовали именно дуньхуанские рукописи. Однако тогда очень немногие
из рукописей были доступны исследователям, которые, в основном, могли полагаться
только на фотографии, сделанные Ябуки Кэики в Лондоне. При этом во время последовавшей верстки появилось много ошибок, что сделало некоторые тексты непригодными для использования. Хотя сейчас опубликована большая часть факсимильных копий
дуньхуанских рукописей, к сожалению, они не были систематизированы для дальнейшего использования в редактировании. По этой причине при составлении опубликованной недавно «Большой китайской Трипитаки» они использованы не были, и с исследовательской точки зрения она не способна заменить «Трипитаку годов Тайсё».
Обнаружение ранних текстов школы Чань
и исторических материалов о ней
Поскольку чань-буддизм — это традиционная китайская школа, а его практики
просты и удобны, к концу Тан он прочно занял доминирующие позиции в Китае, будучи распространенным и среди интеллектуалов, и в народе и поддерживаемым властями. Став с VIII века основной религией в Китае, он разделился на множество сект.
10
11
Буддийский канон, составленный и изданный в Японии в 1922–1933 году. — Примеч. пер.
Буддийский канон, составленный в Корее в 1087 году, частично утерян и восстановлен в 1236–1251
году. — Примеч. пер.
302
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
Монахи того времени написали очень много текстов. Цзунми (780–841) составил утраченную ныне «Чаньскую сокровищницу», в которую входило более ста
цзюаней, а сохранившееся «Предисловие к полному собранию сочинений об истоках чаньского созерцания» раскрывает разнообразие текстов чань-буддизма в эпоху Тан12. Однако после смуты Ань Лушаня, антибуддийской кампании императора У-цзуна и раскола внутри самого чань-буддизма некоторые из его сект пришли
в упадок. Многие из ранних текстов были утеряны, а с ними и те аспекты учения,
которые в них излагались. Самой ранней из известных нам историй чань-буддизма является составленная в середине Х века «Коллекция Хроники из зала патриархов» [«Цзутан цзи»], 85 % которой посвящены истории и проповедям школ Цзянси
и Шитоу. При этом достаточно влиятельным в начале и середине эпохи Тан школам Нютоу, Северной и Хэцзэ отведено только 5 % текста. Во времена Сун и Юань
еще большую популярность получили составленные Даоюанем «Записи о передаче светильника, составленные во времена девиза правления Цзиндэ», более 70 %
которых посвящены истории Цзянси и Шитоу. Таким образом, записи об истории
чань-буддизма не могут предоставить нам достоверную картину развития этого
течения или дать четкое понимание истории развития мысли и общества Китая.
В Дуньхуане сохранилось множество текстов, принадлежащих школе Чань, датируемых примерно VIII веком. Они относятся к следующим типам:
1. Записи высказываний, отражающие идеи раннего чань-буддизма, например,
приписываемые основоположнику школы Чань Бодхидхарме (умер до 537) «Рассуждения о двух вхождениях и четырех практиках»; «Строфы об искреннем сердце» третьего патриарха Сэнцаня (примерно 606); «О созерцании сердцем» наставника Волуня (примерно 626); «О трансцендентности сознания», «Об отсутствии
сердца», «Строфы об искреннем сердце» наставника Фажуна (657); «Об основах совершенствования сознания» пятого патриарха Хунжэня (675); «О пяти упайях Махаяна», «О северной школе Махаяна», «О созерцании сознания» первого (шестого)
патриарха северной ветви чань-буддизма Шэньсю (706); «Сутра помоста шестого
патриарха» первого (шестого) патриарха южной ветви Хуэйнэна13 (713); «Слова монаха из Наньяна о созерцательной природе единовременного полного посвящения
и отказа от мирской суеты», «Разнообразные вопросы и ответы монаха из Наньяна», «Об определении истинного и ложного южной школы Бодхидхармы», «Строфы
о внезапном просветлении, конце перерождений и прозрении» второго (седьмого)
патриарха южной ветви Шэньхуэя (758) [16].
Наиболее важным из этих текстов является «Сутра помоста шестого патриарха». Расшифровка обнаруженной Ябуки Кэики копии этой сутры (изначально ей
12
О дуньхуанских копиях предисловия см.: Танака Рёсё. Фрагмент дуньхуанской рукописи «Предисловие к полному собранию сочинений об истоках чаньского созерцания»; Жань Юньхуа. Вклад дуньхуанской рукописи «Предисловие к Полному собранию сочинений об истоках чаньского созерцания»
в историю развития китайской мысли.
13
Хуэйнэн — последний общий патриарх школы Чань. — Примеч. пер.
303
18 лекций о Дуньхуане
был присвоен индекс S.377, сейчас — S.5475) вошла в опубликованный в 1928 году
48 том «Трипитаки годов Тайсё». Даже несмотря на то, что эта копия содержит множество ошибок, она ближе к изначальному виду сутры, нежели более поздние версии, где были опущены предложения и даже целые разделы. Из пяти известных
сегодня дуньхуанских копий лучше всех сохранилась та, что находится в музее
Дуньхуана как часть коллекции Жэнь Цзыи. Тем не менее содержательно ни одна
из пяти рукописей не вступает в противоречие с остальными [4].
Кроме того, важным источником о раннем периоде истории чань-буддизма
также является рукопись «Об определении истинного и ложного южной школы
Бодхидхармы», представляющая собой запись дебатов между южной и северной
ветвями. Открытие этого текста и записи других изречений Шэньхуэя (684–758)
существенно расширили наши знания об истории мысли школы Чань.
2. Основные истории «передачи светильника»14 северной ветви школы Чань —
«Записи о передаче драгоценности Дхармы» Ду Фэя и «Записки об учителях и преемниках школы “Сутры явления Благого Закона на Ланке”» Цзинцзюе, которые
содержат сведения о линии преемственности передачи учения и некоторых его
наставлениях, в особенности о периоде расцвета Северной школы во второй половине VIII века. «Записи о передаче драгоценности Дхармы» — это история передачи светильника, которая была завершена в первые годы правления императора Сюань-цзуна (ок. 713) и долгое время считалась утерянной. Тем не менее
среди дуньхуанских рукописей было найдено четыре копии этого текста — P.2634,
P.3559, P.3858 и S.10484. В 732 год во время Великого собора в хуатайском монастыре Даюньсы Шэньхуэй подверг яростной критике второго (седьмого) патриарха Северной школы Пуцзи за «основание Зала Семи Патриархов (на горе Суншань)
и составление “Записей о передаче драгоценности Дхармы”», что демонстрирует
большое влияние текста в то время. Однако если сравнивать количество сохранившихся в Дуньхуане копий, «Записи о передаче драгоценности Дхармы» отстают от «Записок об учителях и преемниках школы “Сутра явления Благого Закона
на Ланке”». Это говорит о том, что вскоре после периода девиза Кайюань текст постепенно утратил свое первоначальное значение. «Записки об учителях и преемниках школы “Сутры явления Благого Закона на Ланке”» — еще одна история «передачи светильника» Северной школы, которая была составлена несколько позже
и также считалась давно утерянной. На сегодняшний день среди дуньхуанских
рукописей было обнаружено восемь фрагментов этого текста, три из которых,
вероятно, принадлежат одной рукописи, поэтому в действительности мы имеем фрагменты шести рукописей (S.2045, P.3294, P.3436, Дх.1728 + P.3537 + S.4272,
P.3703 и P.4564). Похоже, этот текст обрел популярность несколько позже, и тот
факт, что нападкам последователей школы Цзинчжун из Чэнду подвергался именно он, а не популярные во времена девиза Кайюань «Записи о передаче драгоценности Дхармы», кажется неслучайным. В 1971 году оба этих текста с переводом
14
То есть истории передачи буддийского учения. — Примеч. пер.
304
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
и комментариями были опубликованы в работе Янагиды Сэидзана «Ранняя история чань-буддизма»15.
Благодаря двум этим историям «передачи светильника» и тексту «Об определении истинного и ложного южной школы Бодхидхармы» нам стало известно, что
после смерти Шэньсю (706), который был известен как «Мастер Дхарма обеих столиц и наставник трех империй» (согласно стеле наставника Датун, установленной
Чжан Юэ), во главе этой Северной школы встал его ученик Пуцзи, который вместе с другим его учеником Ифу (658–736) стал проповедовать учение и наставлять
последователей. Именно об этом говорит Цзунми: «В течение двадцати лет после
смерти наставника Нэна (Хуэйнэн; примерно 714–734) школа внезапного просветления Цаоси (Южная школа) приходила в упадок в землях Чу и У, а школа постепенного просветления Суншань (Северная школа) процветала в землях Цинь и Ло».
В 732 году ученик Хуэйнэна Шэньхуэй бросил вызов представителям Северной
школы в Хуатае, но после долгих интриг против него в результате доноса придворного историографа был разжалован и сослан в Цзяннань. После смуты Ань Лушаня он способствовал сбору средств для возглавляемой Го Цзыи армии Шуофан, после чего император Су-цзун пригласил его служить при дворе и построил в Лояне
монастырь Хэцзэсы, поспособствовав процветанию Южной школы. Таким образом,
эта ветвь чань-буддизма одержала победу. Без указанных текстов мы не знали бы
об этом важнейшем эпизоде в истории чань-буддизма [255].
3) Еще одной значимой частью «передачи светильника» стал обнаруженный
в Дуньхуане текст «Записи о драгоценных хрониках Дхармы» (ок. 774), посвященный школе Баотан из Цзяньнани. В нем описываются методы медитации усян
и учжу, а также история этой школы. Этот текст был чрезвычайно популярен в Дуньхуане, и на данный момент обнаружены следующие копии: S.516, S.1611, S.1776V,
S.5916, S.11014, P.2125, P.3717, P.3727 и F.261, а также копия из коллекций Исии Сэкисуикэн и копия из художественного музея Тяньцзиня. Текст содержит информацию по истории буддизма и танской политике в Сычуани. С переводом и комментарием он был опубликован во втором томе «Ранней истории дзэн-буддизма»
Янагиды Сэидзана в 1976 году16.
Значимость утерянных буддийских текстов
для истории буддизма
Некоторые из буддийских текстов были изъяты из канона и утеряны, даже
если в свое время они сыграли определенную роль в истории религии, поэтому
исследователи знают об этих текстах совсем немного. Сразу после обнаружения
15
О более поздних исследованиях см.: Жун Синьцзян. Восполнение пробелов во фрагментах дуньхуанских рукописей об истории «передачи светильника»школы Чань.
16
О последующих материалах см.: там же..
305
18 лекций о Дуньхуане
дуньхуанских рукописей ученые осознали всю значимость утерянных текстов.
Вскоре после поступления дуньхуанских рукописей в Пекинскую библиотеку буддологу Ли Ичжо удалось идентифицировать 159 утраченных буддийских текстов
и составить по ним «Аннотированный каталог писаний из дуньхуанских монашеских пещер, которые не входят в буддийский канон». Японский исследователь Ябуки Кэики специально ездил в Лондон искать среди дуньхуанских рукописей утерянные буддийские писания и составлять иллюстрированный каталог «Отзвуки
Минша». При составлении «Трипитаки годов Тайсё» утерянные тексты из Дуньхуана были размещены в соответствующих категориях, был выделен специальный, 85
том, в который поместили утерянные и сомнительные тексты из Дуньхуана, в общей сложности — 188 текстов. Именно по этой причине «Трипитака годов Тайсё»
имеет бо́ льшую научную ценность, чем прочие версии буддийского канона, и стала
международным стандартом его издания. Сейчас большинство материалов в редактируемом Фан Гуанчаном сборнике «Не вошедшие в канон буддийские документы» [«Цзанвай Фоцзяо вэньсянь»] — это дуньхуанские рукописи17.
Тексты чань-буддизма относятся к части считавшихся утраченными текстов и,
как уже говорилось, их научная значимость выходит за рамки изучения буддизма.
Прочие утраченные буддийские тексты могут быть разделены на три категории:
1. Комментаторская традиция Северных династий.
После объединения Китая во времена династий Суй и Тан южная буддийская традиция была принята как основная и, следовательно, активно развивалась, в то время
как традиция Северных династий сохранялась лишь в нескольких северных регионах, пока полностью не исчезла. Обнаружение дуньхуанских рукописей, в буддийской части которых преобладает северная традиция комментирования, позволило
провести частичную реконструкцию учения Северных династий, что пролило свет
на происхождение некоторых буддийских понятий эпохи Суй и Тан.
2. Канонические книги Учения о трех кальпах (саньцзе цзяо).
Последователи учения о трех кальпах — это буддийская секта, которая во второй половине VI века распространялась чань-буддийским наставником Синьсином
(540–594) из Вэйчжоу. «Три кальпы» в названии школы подразумевают три периода по пятьсот лет: первый период, период «истинного учения» (чжэнфа), предшествует уходу Сиддхартхи Гаутамы в нирвану, когда люди живут в Чистой земле;
вслед за уходом Будды следует период «подобного учения» (сянфа); заключительный же связан с «очернением учения» (мофа). На протяжении последних двух периодов люди живут в мире Трех колесниц (саньшэн шицзе) и мире Пяти омрачений (учжо чжуэ шицзе). Синьсин считал собственное время периодом очернения
учения, когда люди должны добиваться освобождения через милосердие, покаяние
и аскезу. Учение о трех кальпах вызвало недовольство правящего дома. Высочайший указ об уничтожении текстов секты выпускался пять раз: в 600, 695, 699, 713
и 725 годах. Эти тексты постепенно исчезли из Китая, но получили распространение
17
Первая серия была опубликована пекинским издательством «Цзунцзяо вэньхуа чубаньшэ» в 1995 году.
306
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
в Японии и в корейском государстве Силла.
Среди дуньхуанских рукописей сохранилось
некоторое количество текстов этой секты,
а в каталог тибетского периода монастыря
Лунсинсы из Дуньхуана также включено множество подобных писаний. Ябуки Кэики собрал дуньхуанские и японские тексты учения
о трех кальпах и опубликовал их в «Исследовании учения о трех кальпах» [26], благодаря
чему мы можем в общих чертах восстановить
основные положения этого учения.
3. Сутры и шастры, которые были составлены во время периода «новых переводов»
во второй половине династии Тан.
Поскольку после восстания Ань Лушаня
Китай утратил контроль над регионом Хэси,
новые переводы и комментарии, созданные
там, часто не включались в официальный буддийский канон. Эту категорию главным образом составляют переводы Танькуана и Фачэна, Рис. 3. «Краткое содержание шастры
о пробуждении веры в Махаяну»
сделанные в тибетский период.
[«Дашэн цисиньлунь люэшу»]
Танькуан был родом из Лянчжоу, но в моТанькуана («Собрание сведений
лодости проходил обучение в чанъаньском
о рукописях Древнего Китая»
монастыре Симинсы, одном из высших учеб- [«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» |
ных заведений Йогачары, после чего вернулся
«中国古代写本識語集録», илл. 130)
в Хэси распространять учение. Когда тибетцы вторглись с востока, Танькуан вместе со многими другими бежал из Лянчжоу
в Шачжоу. Несмотря на смутные времена, он не оставил свое служение и составил
целый ряд комментариев, например, «Комментарий к Алмазной сутре», «Расширенное объяснение шастры о пробуждении веры в Махаяну», «Краткое содержание шастры о пробуждении веры в Махаяну» (рис. 3), «Объяснение к постепенному
вхождению в учение Махаяны», «Заметки о суждениях патриарха, автора ясного
введения к ста дхармам Махаяны» и «Решение вопроса о мнениях патриарха, автора ясного введения к ста дхармам Махаяны»; кроме того, по просьбе правителя
Тибета им был составлен текст «Двадцать два вопроса Махаяны». Танькуан принес из Чанъаня в Дуньхуан йогачарскую традицию, что оказало серьезное влияние
на местный буддизм, и это подтверждается большим количеством копий произведений Танькуана среди дуньхуанских рукописей [20].
Фачэн был буддийским наставником высшего ранга в концае тибетского периода и начале периода военного губернаторств Гуйицзюнь. Скорее всего, он был тибетцем по происхождению, его имя записывается как “‘go Chos grub”, а его полный
307
18 лекций о Дуньхуане
титул — «Добродетельнейший наставник Трипитаки Великого Тибета» (Да Фаньго
Да дэ Саньцзан фаши). Он проповедовал, переводил и составлял комментарии
в Ганьчжоу и Шачжоу. В Дуньхуане сохранилась целая группа текстов, которые он
переводил с китайского на тибетский, а с тибетского — на санскрит и китайский.
И хотя его перу принадлежит не так много трудов собственного сочинения, он составил несколько антологий. Кроме того, были обнаружены рукописи с заметками
других монахов, сделанными во время его проповеди «Суждения о ступенях просветления учителей йогачары». Фачэн находился под серьезным влиянием идей
Танькуана и способствовал включению многих индийских текстов в буддийскую систему образования, а поскольку впоследствии почти все проповедующие в Дуньхуане буддизм были его последователями, эта традиция прочно там закрепилась [19].
Кроме того, согласно исследованиям Уэямы Даисюны, наибольшее влияние из всех утраченных текстов имели именно комментарии Фачэна, в том числе
«Разъяснение из-за заставы к сутре Вималакирти», «Разъяснения к своду правил
поведения Дхармагуптаки», «Сокровенная проповедь по Лотосовой сутре», «Краткий очерк раскрытия секрета отказа от мирской суеты», «Разъяснение к сутре явления Благого Закона на Ланке» и другие.
Апокрифы
Апокрифические сутры были созданы китайскими монахами, но приписываются Будде. Они отражают распространенную в Китае интеллектуальную традицию и важны не только для изучения развития идей, но и для анализа социальной истории. Поскольку буддийские наставники высшего ранга сделали все, чтобы
исключить апокрифические сутры из оборота, многие из них были впоследствии
утеряны. В то же время буддийские монахи Дуньхуана не отличались глубоким знанием учебника, поэтому среди дуньхуанских рукописей сохранилось множество
апокрифических писаний. Бо́ льшая их часть относится к концу эпохи Тан или более позднему периоду, что отражает тенденцию к более светским формам буддизма, наметившуюся в то время.
Согласно данным Макиты Таирё, коллекция дуньхуанских рукописей Стейна
содержит следующие апокрифические сутры: «Сутра поведанного Буддой заклятия обидчиков простого народа», «Сутра золотых заклинаний добра и заговоров
зла», «Сутра восхваления монашеских добродетелей», «Все дхармы о почитании
народом своего правителя из учений и практик тридцати тысяч Будд», «Сутра
о поведанных Буддой знамениях семи тысяч Будд», «Сутра о поведанном Буддой
учении о великом сострадании», «Сутра о воспитании тела и души царя бодхисаттвой Самантабхадрой», «Сутра о причинах и следствиях самосовершенствования
наследного принца», «Сутра о поведанном Буддой созерцании семи женщин», «Сутра о десяти смертных грехах школы Хуаянь Махаяна», «Сутра о шести переправах
308
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
желающего вступить в нирвану монаха Сэнцзя», «Сутра о бодхисаттве Дзидзо», «Сутра, побуждающая к добру», «Сутра о новом бодхисаттве» и «Сутра помощи всем
живым существам» [14]. Кроме того, среди апокрифических сутр Дуньхуана часто
встречаются «Сутра о благодарности родителям», «Сутра о причинах и следствиях добра и зла», «Сутра высшего царя бодхисаттвы Гуаньшиинь» и «Сутра записей
о деяниях Яньлована».
Макита Таирё считает, что есть шесть
основных причин составления этих апокрифов. Во-первых, некоторые из них писались в поддержку режима. Это касается,
например, поддельных частей «Сутры драгоценного дождя». Во-вторых, другие критиковали политику правителя, например,
сутры учения о трех кальпах или «Сутры
о бхикшу Шоуло», и по этой причине они
нередко использовались бунтовщиками.
В-третьих, они писались для адаптации
буддизма к популярным народным вероРис. 4. Иллюстрированная копия
ваниям, например, «Сутра о благодарно«Сутры Десяти царей» [«Ши ван цзин»]
сти родителям», «Сутра о поминовении
(Images de Dunhuang, p. 181)
умерших» и другие. В-четвертых, — для
защиты собственного учения, например, идеи Синьсиня о деградации учения или
критика чужих подходов в «Сутре о поведанных Буддой десяти изменениях бхикшу
после нирваны», а также тексты, созданные на пике популярности культов бодхисаттв Гуаньинь или Дзидзо и Десяти царей. В-пятых, в сутрах, в названиях которых указаны имена настоящих людей, описывались их деяния для достижения неких миссионерских целей, например, в «Сутре высшего царя бодхисаттвы Гуаньшиинь», «Сутре
о шести переправах желающего вступить в нирвану монаха Сэнцзя». В-шестых, такие
тексты составлялись для исцеления больных и для того, чтобы молиться о счастье,
например, «Сутра о поведанном Буддой продлении жизни» [14]. Поскольку многие
из этих апокрифических сутр описывают общество средневекового Китая, они являются ценным источником для изучения популярных верований и проливают свет
на причины нестабильности и на влияние той или иной конфессии на общество. Как
отметил в своей книге «“Сутра о Десяти царях” и создание чистилища в средневековом Китае» Стефан Тайзер, в обществе, где только меньшинство имеет возможность
получить образование, религиозные понятия часто распространяются не через чтение писаний, а благодаря популярным текстам, обрядам, картинам и художественным представлениям. В Дуньхуане сохранилось множество копий «Сутры Десяти царей», наряду с множеством рисунков и картин на тетрадных листках или свитках
(рис. 4), которые легко носить с собой, что демонстрирует большую популярность
этих изображений [1].
309
18 лекций о Дуньхуане
Поскольку некоторые апокрифические сутры были угрозой для правящего
класса, они нередко попадали под запрет, едва появившись, что не давало им возможности широко распространиться. Кроме того, поскольку авторами некоторых
апокрифов были простые люди, их язык не отличался достаточной изысканностью, что также приводило к их исключению из официального канона и постепенному исчезновению. Большинство апокрифических писаний, обнаруженных в Дуньхуане, не сохранилось в других местах, что придает им еще бо́ льшую ценность.
Еще одной сокровищницей апокрифов могут считаться книжные собрания японских храмов. Например, в публикуемой в последние годы серии «Изучение апокрифических версий канонических книг из храма Нанацудэра» также представлены
результаты исследований апокрифов [15].
Даосские тексты из Дуньхуана
С момента своего основания династия Тан поддерживала даосизм. Более того,
поскольку правящий дом носил ту же фамилию, что Лао-цзы — Ли, — они почитали его как своего родоначальника и ставили даосских монахов и монахинь выше
буддийских. Несмотря на то, что Дуньхуан считался одним из святых буддийских
мест, под влиянием правящего дома здесь появились даосские храмы, например,
Кайюаньгуань и Шэньцюаньгуань, где было скопировано большое количество даосских писаний.
«Дао дэ цзин» Лао-цзы является основополагающим источником даосского
учения, поэтому в Дуньхуане сохранились не только его многочисленные копии,
но и шесть различных комментариев к нему: комментарий Хэшан Гуна, комментарий Сянъэра, комментарий Ли Жуна, толкование Чэн Сюаньина, комментарий
и разъяснение танского императора Сюань-цзана и анонимный комментарий;
при этом «Лао-цзы в комментариях Сянъэра» и «Толкование» Чэн Сюаньина считались утерянными и не являются частью даосского канона. «Лао-цзы в комментариях Сянъэра» состоит из двух цзюаней. Во времена династии Тан считали, что
его авторство принадлежит Чжан Лу или Чжан Даолину. Дуньхуанский фрагмент
этого текста (S.6825) был отредактирован и опубликован Жао Цзуни в «Критическом разборе текста “Лао-цзы в комментариях Сянъэра”» [6]. Его содержание говорит о том, что комментарий был написан последователем даосской школы Пути
пяти ковшей риса (Удоумидао), принадлежащей к раннему этапу развития даосской мысли, и поэтому чрезвычайно ценен.
«Канон о внутренних практиках познания тайного» последних лет эпохи Северных династий и составленный и дополненный в эпохи Суй и Тан «Канон о сокровенном и единственно подлинном пределе» (рис. 5) были двумя наиболее распространенными в Дуньхуане текстами (по 22 и 199 копий каждого). Их фрагменты
310
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
обнаружены и в Турфане. Позже оба этих
текста были утеряны, а дошедший до нас
даосский канон сохранил только по одному
цзюаню от каждого из них, поэтому дуньхуанские рукописи дают нам богатый материал для изучения происхождения, распространения и влияния двух этих писаний.
Даосизм сформировался к концу эпохи
Восточная Хань, но после поражения Восстания Желтых повязок был практически уничтожен. Патриарх распространенной в княжестве Ба и царстве Шу школы Пяти ковшей
риса Чжан Лу в 215 году покорился Цао Цао,
и его последователи переселились в Северный Китай, где объединились с основным течением, а во времена династий Вэй
Рис. 5. P.2806, «Канон о сокровенном
и Цзинь их школа получила название Пути
и единственно подлинном пределе»
небесных наставников (Тяньшидао). Во вре[«Тайсюань чжэньи бэньцзи цзин»]
мя переселения на юг в период Восточной
(«Собрание сведений о рукописях
Цзинь многие последователи этой секты
Древнего Китая» [«Тюгоку кодаи
также мигрировали и расселились в приморсяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本
ских районах. В период Южных и Северных
識語集録», илл. 98)
династий даосизм прошел через реформы
даосского канона и обрядов; «ложное учение трех Чжанов»18 было искоренено, что
способствовало дальнейшему развитию даосизма. Составленная в последние годы
Северных династий версия «Канона о познании тайного» на десяти цзюанях является даосской интерпретацией принципов неодаосской школы Парного сокровенного (Чунсюань цзун) и буддийской Школы трех трактатов (Саньлунь), учение
которой распространял Кумараджива. С одной стороны, это демонстрирует стремление даосизма упрочить основы своего учения в ответ на давление буддизма,
с другой — говорит о влиянии южного неодаосизма и южной даосской традиции
на северную в конце периода Южных и Северных династий. Кроме того, это сопровождалось доктринальным объединением отдельных даосских сект, что отражает
тенденции к объединению государства. Все эти тенденции отвечали потребности
правящего дома Северной Чжоу, поэтому нашли отражение в учении главного даосского храма Северной Чжоу, Тундаогуань, и повлияли на составленную там даосскую энциклопедию «Секрет наивысших».
«Канон о подлинном пределе» был составлен Лю Цзиньси, изначально включал в себя пять цзюаней, но впоследствии был расширен Ли Чжунцином до десяти.
Они оба относились к чанъаньскому храму Цинсюйгуань и жили на рубеже эпох Суй
18
Имеются в виду три наставника школы Пяти ковшей риса. — Примеч. пер.
311
18 лекций о Дуньхуане
и Тан. В «Каноне о подлинном пределе» нашли свое развитие идеи «Канона о познании тайного» и был даже сделан шаг к углублению этих принципов, а также выросло влияние южной даосской традиции, что является еще одним доказательством
«благотворного влияния Юга», отмеченного Чэнь Инькэ и Тан Чанжу. Больше всего сохранившихся копий принадлежит именно «Канону о подлинном пределе», поскольку обозначенные в нем понятия «защита государства» (хуго) и «Чистая земля»
(цзинту) соответствовали официальной идеологии «спокойного государства и наслаждающегося миром населения», а во времена танского императора Сюань-цзуна
был дважды издан высочайший указ монахам о его копировании [3].
Еще один ранее считавшийся утерянным и обнаруженный в Дуньхуане текст —
«Канон о том, как Лао-цзы обращал варваров». Идея о просвещении варваров Лао-
цзы появилась еще во времена императора Хуань-ди Восточной Хань, а даосский
наставник Ван Фу из Западной Цзинь составил этот текст, опираясь на народные
легенды, согласно которым Лао-цзы покинул страну, прошел через пустыни и стал
Буддой среди варваров, чтобы обратить их. Очевидно, что эти истории, написанные
сторонниками даосизма, были направлены против проникающего в Китай буддизма. В период Южных и Северных династий, а также династий Суй и Тан, когда буддизм и даосизм активно конкурировали, эти истории были объединены в «Канон
обращения варваров». Чтобы пресечь конфликты между двумя религиями, правители нередко запрещали его, а во времена династии Юань он был запрещен окончательно [2]. Среди дуньхуанских рукописей сохранилась не только версия «Канона
обращения варваров», включающая предисловие, первый, второй, восьмой и девятый цзюани, но и текст под названием «Сокровенный канон наивысшей духовной
ценности о том, как Лао-цзы обращал варваров». Это как важный материал для изучения споров буддистов с даосами и истории развития мысли, так и ценный источник сведений о внешних связях империи Тан.
Даосские тексты из Дуньхуана — очень глубокая тема со множеством загадок.
Западные и японские исследователи долгое время удерживали лидирующие позиции в этой области, однако новое поколение китайских ученых также добилось
немалых успехов19.
Эволюция даосизма в Дуньхуане подробно описана в статье Цзян Боциня «Буддизм и даосизм: даосизм в Дуньхуане» [22].
Даосизм в Сичжоу в эпоху Тан
Гаочан был покорен императором Тай-цзуном в 640 году, а правящий дом
Цюй и некоторые другие аристократические кланы, такие как Чжан, были перемещены в Чанъань и Лоян. Царство было преобразовано в округ Сичжоу, плотно
19
Тринадцатый номер за 1998 год журнала «Исследования даосской культуры» [Даоцзя вэньхуа яньцзю] посвящен даосским текстам из Дуньхуана.
312
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
интегрированный в административную структуру империи, вскоре он стал активно
распространять танскую политическую систему и культуру в Турфанской впадине.
Согласно доступным сегодня монастырским и храмовым записям, названия некоторых фамильных храмов были заменены на стандартные, состоящие из двух иероглифов, что, по всей видимости, связано с реорганизацией буддийской общины Гаочана,
проведенной танской администрацией. Вероятно, это и имел в виду Ван Яньдэ, когда
писал, что около пятидесяти буддийских монастырей имеют имена, установленные
при династии Тан20. Хотя правящий дом династии Тан активно поддерживал даосизм,
в турфанских рукописях не сохранилось ни одного упоминания о даосских храмах
в начальный период династии. Это, судя по всему, связано с тем, что крепко укоренившийся на этих территориях буддизм потеснить было непросто, и после вхождения
царства в состав империи даосские храмы не возводили.
О некотором влиянии даосизма в Сичжоу в первые годы династии Тан говорят
датируемые 661 годом рукописи «Жертвы Пяти видам земли» и «Жертвенного текста духам всех сторон света», обнаруженные в астанинском захоронении № 332 недалеко от Турфана. В основе этих текстов лежат гадательные традиции ханьской
династии, относящиеся к популярным во времена Восточной Хань жертвоприношениям, связанным с местом жительства (цзяочжай и) и захоронениями (цзяому и) [6].
Подобные даосские ритуалы не отличались от государственных жертвоприношений
при династиях Хань и Тан. Это означает, что даосизм в раннетанский период в Турфане был распространен в форме, близкой к первоначальной.
Самое раннее упоминание о даосских храмах в известных на настоящий момент
турфанских рукописях встречается в обнаруженном в астанинском захоронении
№ 189 составленном в 716 году запросе об упоминании настоятеля даосского храма Кан Чжииня в реестре, который составили до 720 года, поскольку тогда уже был
сделан новый реестр. И хотя в документе не указывается название самого храма,
фамилия настоятеля — Кан — говорит о его согдийском происхождении, что может представлять интерес для дальнейших исследований.
Не случайно возведение даосских храмов в Сичжоу началось именно в период
правления Сюань-цзуна. С одной стороны, это связано с тем, что Сюань-цзун был
горячим сторонником даосизма, с другой — с тем, что во времена правления под
девизом Тяньбао (742–756)21 династия Тан достаточно прочно укрепилась в этом
регионе, а история управления Сичжоу уже насчитывала более полувека.
Появление даосского храма в Сичжоу, безусловно, стало важным этапом распространения даосизма в Турфанской впадине, ведь существование храма говорит
о наличии монахов и, следовательно, о религиозных установлениях и официальных канонических текстах, что указывает на развитие канонического даосизма. Известные на сегодняшний день даосские храмы в Сичжоу:
20
Истории династии Сун [Сун Ши], цзюань 490; Сведения об иностранных государствах» [Вайго чжуань], параграф о Гаочане.
21
Последний девиз правления Сюаньцзуна. — Примеч. пер.
313
18 лекций о Дуньхуане
1. Цзунсюаньгуань. Упоминается в купчей на молодую пшеницу Цюй Хуайжана
от восьмого года девиза Кайюань (720), обнаруженной в астанинском захоронении
№ 184.
2. Лунсингуань. Упоминается в счетах за вывоз соломы уезда Гаочан округа
Сичжоу, обнаруженных в астанинском захоронении № 509.
3. Аньчангуань. Упоминается в реестре корреспонденции уезда Тяньшань округа Сичжоу от девятнадцатого года девиза Кайюань (731) из коллекции Отани [11].
4. Цзыцзигун. Упоминается в поданной даосом докладной записке о взимании
натурой процентов по казенной зерновой ссуде от неизвестного года девиза Тяньбао, обнаруженной в астанинском захоронении № 506. Благодаря хранящемуся
в Германии турфанскому документу Ch.1046 (T II 4042) установлено, что храм располагался в квартале Аньсифан.
5. Танчангуань. Упоминается в свидетельстве о количестве скота, необходимом
для обеспечения танского храма Танчангуань, обнаруженном в астанинском захоронении № 509.
Тот факт, что даосизм так широко распространился в Сичжоу менее чем за двадцать лет, говорит о большом успехе династии Тан. Кроме того, в тексте обнаруженных в астанинском захоронении № 509 записей упоминаются следующие ранги
даосской общины в Сичжоу: настоятели (гуаньчжу), церемониймейстеры (вэйи), достигшие совершенства даосы (ляньши) и монахи (даоши); следовательно, община
была четко структурирована. Были также даосы, не отошедшие от мирской суеты,
они становились местными лидерами и той силой, которая особенно способствовала распространению даосизма и укреплению его позиций.
К настоящему моменту в турфанских захоронениях не найдено даосских писаний, однако многие их фрагменты были обнаружены в других памятниках Турфанской впадины: «Магическое предисловие к Дао дэ цзину» («Дао дэ цзин сюйцзюе»;
коллекция Отани, № 8111), «Комментарий Хэшан-гуна к Дао дэ цзину» («Дао дэ цзин
Хэшан-гун чжу»; коллекция Дэгути Дзёдзюна), «Сокровенный канон высших разделов духовной драгоценности безграничного спасения» («Тайшан дунсюань Линбао
улян дужэнь шанпинь мяоцзин»; коллекция Музея азиатского искусства в Берлине,
МIK III 7484 / T III S 96), «Канон высшего воздаяния за добро и зло» («Тайшан Ебао
иньюань цзин»; коллекции Отани и Дэгути Дзёдзюна), «Внутренний канон наивысшей духовной драгоценности безграничного спасения» («Тайшан дунсюань Линбао шэнсюань нэйцзяо цзин»; коллекция Музея азиатского искусства в Берлине,
Ch.935 / T III 2023, Ch.3095v / T II T 1007), «Книга заклинаний вместилища глубочайшего духа» («Дунюань шэньчжоу цзин»; коллекция Отани, № 8103-8105).
С 712 по 741 год по приказу императора даосские монахи двух столиц составляли словарь, названный «Звучания и смыслы всех даосских канонов» [«Ице Даоцзин
иньи»], а также выискивали все существующие даосские тексты для редактирования и включения их в даосский канон. Результатом этой работы стал состоящий
из 3774 цзюаней (по другому источнику 5700 цзюаней) [24] «Каталог канонов
314
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
нефритовой сети из Трех вместилищ» [«Саньдун цюнган цзин му»]. В 640 цзюане
«Зерцала книжных сокровищниц» [«Цэфу юаньгуй»], в разделе «Государственные
экзамены» [«Гунцзюй бу»] говорится: «…Указ Императорского секретариата от пятого месяца первого года девиза Тяньбао предписывает всем, владеющим текстами
Трех вместилищ22, сделать десять их копий и после сверки передать осведомителю
по делам даосизма для дальнейшего распространения». При Сюань-цзуне началось
распространение официальных копий даоского канона по всей империи. В девятом
цзюане «Собрания императорских указов династии Тан» [«Тан да чжаолин цзи»]
приводится императорский указ от 749 года: «Училищу почитания сокровенного
(Чунсюань сюэ) надлежит сделать копию всех его даосских канонов и переслать
осведомителю по делам даосизма для распространения во всех округах. Официальные копии должны быть оставлены в храме Тайигуань в каждом округе для заучивания и изучения мудрецами». Среди дуньхуанских рукописей множество даосских текстов, бо́ льшая часть которых относится к периоду правления Сюань-цзуна.
Предполагается, что это распространявшиеся в период девиза правления Тяньбао
официальные копии, хотя прямых доказательств этому нет.
Седьмой том недавно опубликованных «Дуньхуанских рукописей, хранящихся в России» содержит копию «Дао дэ цзина» (Дх.0111 + Дх.0113), обратные стороны которой в месте склейки имеют печать военного губернаторства Лянчжоу.
Лянчжоу — резиденция осведомителя по делам даосизма Хэси, за которым был
закреплен округ Дуньхуан; тексты законов и указов присылались в Дуньхуан
из Лянчжоу. Аналогичную печать имеют объединенные в один документ фрагменты «Предписаний о канцелярии и чиновниках Восточного дворца во времена девиза Юнхуэй» («Юнхуй Дунгун чжуфу чжиюань лин») (P.4634 + S.1880 + S.3375 +
S.11446), фрагменты образцов документов (P.2819), регламента министерства личного состава и аттестаций (P.4745). Несомненно, эта копия «Дао дэ цзина» попала
сюда через те же официальные каналы, что и другие указы династии Тан. К счастью, сохранившая всего семнадцать строк текста рукопись «Канон безграничного
спасения» [«Дужэнь цзин»] (MIK III 7484) имеет на обратной стороне такую же печать в местах склейки листов23. Это подтверждает версию о том, что обнаруженные
в Турфане даосские тексты, выполненные в каллиграфическом стиле кайшу, официально распространялись во время девиза Тяньбо24.
22
Три раздела даосского канона «Сокровищницы Дао» [«Дао цзан»], которые включают в себя «Вместилище истинного» [«Дун чжэнь»], «Вместилище сокровенного» [«Дун сюань»] и «Вместилище духовного» [«Дун шэнь»]. — Примеч. пер.
23
В августе 1996 года, изучив фрагменты турфанских документов, хранящихся в Берлине, я возвращался домой через Париж, благодаря чему мне выпала возможность сравнить оттиски печати на этих
документах с оттисками печати на дуньхуанских документах из Национальной библиотеки Франции
и убедиться, что они совпадают.
24
Это приложение является сокращенной версией моей статьи, подробнее см.: Жун Синьцзян. Даосизм
в Сичжоу в эпоху династии Тан
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Teiser S. F. The scripture on the Ten Kings and the making of purgatory in medieval Chinese
Buddhism. Honolulu: University of Hawaii Press, 1994. См. также его более позднюю статью:
Teiser S. F. Picturing purgatory: Illustrated versions of the Scripture on the Ten Kings // Images de
Dunhuang: Dessins et peintures sur papier des fonds Pelliot et Stein / Jean-Pierre Drège, ed. Paris,
1999, pp. 169–197.
2. Ван Вэйчэн. Критическое исследование «Канона обращения варваров» [Лаоцзы хуаху шуо каочжэн] // Трехмесячник отечественной китаистики [Госюэ цзикань]. 1934. Т. 4. Вып. 2. С. 1–122;
Лю И. Новое исследование десятого цзюаня из Дуньхана «Канона обращения варваров» [Дуньхуан шицзюань бэнь Лаоцзы хуахуцзин цаньцзюань синьтань] // Исследования династии Тан [Тан
яньцзю]. 1996. № 2. С. 101–120.
3. Ван И. Изучение дуньхуанских текстов «Канона о познании тайного» и «Канона о подлинном пределе» [Дуньхуан бэнь Даоцзяо Шэнсюань нэйцзяо цзин юй Бэньцзи цзин яньцзю]
// докторская (Ph.D.) диссертация, Чжуншань Uниvэрсыty, 2000; Ван И. Текст и разъяснение
к дуньхуанскому тексту «Канона о подлинном пределе» [Дуньхуан Даоцзяо вэньсянь Бэньцзи цзин лувэнь цзи цзешуо] // Исследования даосской культуры [Даоцзя вэньхуа яньцзю].
1998. № 13. С. 367–484.
4. Дэн Вэнькуань, Жун Синьцзян. Свод и сличения дуньхуанских рукописей о школе Чань [Дуньбо бэнь Чаньцзи луцзяо]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1998.
5. Жань Юньхуа. Вклад дуньхуанской рукописи «Предисловие к Полному собранию сочинений об истоках чаньского созерцания» в историю развития китайской мысли [Дуньхуан
бэнь ‘Чаньюань чжуцюань цзиду сюй’ дуй Чжунго сысянши дэ гунсянь] // Жань Юньхуа.
Собрание статей об изучении буддийской культуры Китая [Чжунго Фоцзяо вэньхуа яньцзю
луньцзи]. Тайбэй: Дунчу чубаньшэ, 1990. C. 161–174.
6. Жао Цзуни. Критический разбор текста «Лаоцзы в комментариях Сянъэр» [Лаоцзы Сянъэр чжу цзяочжэн]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1991.
7. Жун Синьцзян. [Фамэньсы юй Дуньхуан] Монастырь Фамэньсы и Дуньхуан // Материалы
научной конференции, посвящённой танской культуре монастыря Фамэньсы 98 [‘98 Фамэньсы Тан вэньхуа гоцзи сюэшу таолуньхуй луньвэньцзи]. Си’ань: Шааньси жэньминь чубаньшэ, 2000. C. 66–75.
8. Жун Синьцзян. Восполнение пробелов во фрагментах дуньхуанских рукописей об истории
«передачи светильника»школы Чань [Дуньхуан бэнь Чаньцзун дэнши цаньцзюань шии] //
Собрание статей, посвященное девяностолетию Чжоу Шаоляна [Чжоу Шаолян сяньшэн синькай цзючжи циншоу вэньцзи]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1997. С. 231–244.
9. Жун Синьцзян. Даосизм в Сичжоу в эпоху династии Тан [Тандай Сичжоу дэ Даоцзяо] // Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан тулуфань яньцзю]. 1997. № 4. С. 127–144.
10. Жун Синьцзян. Изучение истории военного губернаторства Гуйицзюнь [Гуйицзюнь ши
яньцзю]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1996. С. 346–385.
316
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских рукописей из Дуньхуана
11. Икэда Он [池田温]. Изучение налоговых регистров Древнего Китая [Тюгоку кодаи сэкитё
кэнкю]. Токио: Токё даигаку сюpпанся, 1979. С. 361.
12. Икэда Он [池田温]. Югоку кодаи сяхон сикиго сюроку [中国古代写本識語集録]. Токио: Тюгоку кодаи Сяхон сикиго сюроку, 1990. С. 76, 337.
13. Икэда Он [池田温]. Югоку кодаи сяхон сикиго сюроку [中国古代写本識語集録]. Токио: Тюгоку кодаи Сяхон сикиго сюроку, 1990. С. 80, 57; Ван Су, Ли Фан. Хронология дуньхуанских
документов династий Вэй и Цзинь и эпохи Пяти династий [Вэй Цзинь Наньбэйчао Дуньхуан
вэньсянь бяньнянь]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1997. C. 110–111.
14. Макита Таирё [牧田諦亮]. Гикё кэнкю [疑經研究], Киото: Ринсэн сётэн, 1976. C. 38.
15. Мутянь Дилян [Макита Таирё]. Дальнейшие задачи исследований апокрифических текстов
[Цзиньхоу ицзин яньцзю дэ кэти] // Собрание статей о Дуньхуане: Материалы международной
конференции, посвященной столетней годовщине обнаружения пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане [Дуньхуан вэньсянь луньцзи: Цзиньiань Дуньхуан цанцзиндун фасянь ибай чжоунянь гоцзи
сюэшу яньтаохуй луньвэньцзи]. Шэньян: Ляонин жэньминь чубаньшэ, 2001. C. 474–480.
16. Танака Рёсё [田中良昭]. О дзен-буддийских текстах из Дуньхуана [Тонко но Дзэнсэки | 敦
煌の禅籍] // Дзэнгаку кэнкю нюмон [禅学 研究入門]. Токио: Даито сюpпанся, 1994.
17. Танака Рёсё [田中良昭]. Фрагмент дуньхуанской рукописи «Предисловие к полному собранию сочинений об истоках чаньского созерцания» [Тонко бон ‘Дзэнгэн сёсэн сюто дзё’ но дзанкан ни цуитэ | 敦煌本〈禅源諸詮集都序〉の残卷について] // Изучение индийского буддизма
[Индогаку Буккёгаку кэнкю | 印度学仏教学研究]. 1976. № 25/1, C. 107–12. См. также: Танака Рёсё
[田中良昭]. Изучение фрагмента дуньхуанской рукописи «Предисловие к полному собранию
сочинений об истоках чаньского созерцания» [Тонко бон ‘Дзэнгэн сёсэн сюто дзё’ дзанкан ко |
敦煌本〈禅源諸詮集都序〉残卷考] // Очерки отделения буддологии Университета Комадзава
[Комадзава даигаку Буккёгакубу кэнкю киё | 駒澤大学仏教学部研究紀要]. 1979. № 37. C. 51–71.
18. У Чжэнь. Изыскание о девизе правления Ганьлу в колофонах дуньхуанских и турфанских
рукописей [Дуньхуан Тулуфань сецзин тицзи чжун ‘Ганьлу’ няньхао каобянь”] // Исследование Центральной Азии [Сиюй яньцзю]. 1995. № 1, С. 17–27; Ван Су. Дополнения к девизу
правления Ганьлу в обнаруженных в Турфане рукописях [Тулуфань чуту сецзин тицзи суоцзянь Ганьлу няньхао бушуо] // Сборник статей, посвященных исследованиям Дуньхуана
и Турфана [Дуньхуан Тулуфаньсюэ яньцзю луньцзи] / Под ред. Центра материалов для изучения Дуньхуана и Турфана Пекинской библиотеки [Пекин тушугуань Дуньхуан Тулуфаньсюэ цзыляо чжунсинь]. Пекин: Шуму вэньсянь чубаньшэ, 1996. C. 244–252; Хронология гаочановских рукописей, обнаруженных в Турфане [Тулуфань чуту Гаочан вэньсянь бяньнянь]
/ Под ред. Ван Су. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1997. С 147. #296.
19. Уэяма Даисюн [上山大峻]. Изучение добродетельнейшего наставника Трипитаки Великого Тибета Фачэна [Даиханкоку даитоку сандзо Хоси сямон хосэи но кэнкю | 大蕃国大徳三
藏法師沙門法成の研究] // Уэяма Даисюн [上山大峻]. Тонко Буккё но кэнкю [敦煌仏教の研究].
Киото: Ходзокан, 1990.
20. Уэяма Даисюн [上山大峻]. ]. Буддология и наставник Танькуан из монастыря Симинсы
[Саимэдзи гакусо Донко то Тонко но буккёгаку | 西明寺学僧曇曠と敦煌の仏教学] // Уэяма
Даисюн [上山大峻]. Тонко Буккё но кэнкю [敦煌仏教の研究]. Киото: Ходзокан, 1990.
317
18 лекций о Дуньхуане
21. Уэяма Даисюн [上山大峻]. Тонко Буккё но кэнкю [敦煌仏教の研究]. Киото: Ходзокан, 1990.
22. Цзян Боцинь. Буддизм и даосизм: даосизм в Дуньхуане [Даоши сянцзи: Даоцзяо цзай Дуньхуан] // // Исследования даосской культуры [Даоцзя вэньхуа яньцзю]. 1998. № 13. С. 25–
78; впоследствии опубликовано: Цзян Боцинь. Дуньхуанское религиозное искусство и церемониал, музыка и культура [Дуньхуан ишу цзунцзяо юй лиюэ вэньмин]. Пекин: Чжунго
шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1996, C. 266–320.
23. Чжан Гуанда. Избранные статьи европейских и американских синологов: Аннотированный каталог дуньхуанских рукописей, хранящихся в Институте востоковедения РАН СССР
[Оумэй ханьсюэ луньчжу сюаньцзе: Сулянь кэсюэюань Дунфансюэ яньцзюсуо шоуцан Дуньхуан Цзанвэнь сецзюань чжуцзи мулу] // Сведения о синологических исследованиях [Ханьсюэ яньцзю тунсюнь]. 1991. № 10/3. С. 182–188.
24. Чэнь Гофу. Происхождение и формирование «Сокровищницы Дао» [Даоцзан юаньлю]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1963. Т. 1. С. 114–122.
25. Янагида Сэидзан [柳田聖山]. Ранняя история дзэн-буддизма [Cёки но Дзэнсю сисё
но кэнкю | 初期禅宗史書の研究]. Киото: Ходзокан, 1967.
26. Янагида Сэидзан [柳田聖山]. Изучение Школы учения о трех кальпах [Сангаикё но кэнкю
| 三階教之研究]. Токио: Иванами сётэн, 1927.
ЛЕКЦИЯ ТРИНАДЦАТАЯ
ДУНЬХУАНСКИЕ КОПИИ КЛАССИЧЕСКИХ
КИТАЙСКИХ ПРОИЗВЕДЕНИЙ И ИСТОРИЯ
РАЗВИТИЯ МЫСЛИ В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ
В этой лекции я хотел бы остановиться на текстах четырех категорий (сыбу),
принятых в традиционной китайской библиографии: канонических (цзин), исторических (ши), философских (цзы) и собраниях поэзии и прозы (цзи). Сохранившиеся в Дуньхуане рукописи, как и все классические тексты эпохи Северных
и Южный династий, Суй, Тан и периода Пяти династий, отражают развитие мысли средневекового Китая, с одной стороны, и интеллектуальный и духовный уровень непосредственно дуньхуанского района, а с другой — локальные функции
такого рода текстов. Некоторые рукописи имеют отношение к религии, к науке
и технике, или популярной литературе, но подробнее мы поговорим о них в других лекциях.
Тексты четырех категорий из Дуньхуана практически сразу обратили на себя
внимание ученых. Основным направлением исследований Ло Чжэньюя, например, стали именно тексты категорий сыбу. Обобщая опыт предшественников
и результаты собственных исследований, Ван Чжунминь в 1957 году опубликовал работу «Заметки о древней литературе Дуньхуана», в которой описано 24 канонических текста, 25 исторических (за исключением писем и реестров домохозяйств), 62 философских и 33 текста из собраний поэзии и прозы (включая
произведения популярной литературы). Сегодня и наименования текстов, и число сохранившихся экземпляров, упоминаемых в этой книге, должны быть обновлены и существенно расширены.
319
18 лекций о Дуньхуане
Каноническая литература
Начиная с периода Шестнадцати варварских государств и заканчивая эпохами Суй и Тан, многие великие китайские ученые преподавали и работали в Дуньхуане. Во времена династии Тан в Дуньхуане была организована государственная
школа, в которой изучали произведения признанных центральной властью конфуцианских классиков. Среди сохранившихся в пещере Цанцзиндун канонических
текстов есть рукописи, относящиеся ко всем периодам между эпохами Пяти династий и ранней Сун. И хотя некоторые из них, возможно, происходят из частных коллекций, бо́ льшая часть представляет собой учебные материалы государственных
и частных школ. Почти все тексты «Тринадцатиканония» представлены в Дуньхуане в нескольких вариантах или в нескольких десятках рукописных копий, при этом
сохранились и считавшиеся прежде утраченными комментарии. Исключение составляют достаточно объемные «Чжоуские ритуалы» и «Образцовые церемонии
и правила благопристойности», летопись «Весны и осени с комментариями Гунъяна», которой в эпоху Тан не уделяли большого внимания, и добавленный в канон
только во времена Южной Сун «Мэн-цзы» [42], .
Все обнаруженные в Дуньхуане копии «Чжоуских перемен» снабжены популярным в то время комментарием Ван Би, но не сохранилось ни одной копии с комментарием Чжэн Сюаня. Эти танские рукописи имеют огромную ценность для текстологического анализа сунских и более поздних печатных версий. Кроме того,
рукописная копия «Толкования канонических книг. Чжоуские перемены» во многом
отличается от известного сегодня текста. Эта рукопись была опубликована в работе
Хуан Чао «Сопоставление копий “Толкования канонических книг”».
Рукописные копии «Книги истории, переданной древними письменами» эпохи Шести династий и раннетанского периода стали важным материалом для изучения канонических текстов, поскольку в третий год девиза правления Тяньбао
(744) император Сюань-цзун дал приказ ученому Вэй Бао заменить древние письмена новыми, и с тех пор среди населения получила распространение версия «Книги истории, переданной современными письменами». К счастью, в составленном
Лу Дэмином в начале эпохи Тан «Толковании “Книги истории”» сохранились некоторые иероглифы изначальной версии. Однако, к сожалению, в 972 году император
Тай-цзу посчитал, что комментарий Лу Дэмина не согласуется с «Книгой истории,
переданной современными письменами», и приказал Чэнь Э уничтожить его, поэтому вскоре он практически полностью вышел из употребления. Лишь с открытием дуньхуанской копии «Книги истории, переданной древними письменами»
появилась возможность увидеть ее первоначальную форму. Кроме того, стало очевидно, что при составлении «Комментария к “Книге истории, переданной древними письменами”» сунского ученого Го Чжуншу и основанного на нем «Разъяснения
к древним письменам» использовались древние письмена из словарей, которые
320
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
не являются аутентичными. Более того,
многочисленные споры филологов маньчжурской династии могут быть разрешены благодаря обнаруженным в Дуньхуане
рукописям [28]. Сейчас известно о тридцати фрагментах «Книги истории, переданной древними письменами» из Дуньхуана
(рис. 1), при этом сохранились версии и до,
и после редактуры Вэй Бао. Некоторые
ранние рукописи содержат записанные современными иероглифами комментарии,
а некоторые даже снабжены маркировкой
тонов. Важность этого открытия заключается в том, что еще до редактуры Вэй Бао
существовали тексты с записанными современными иероглифами комментариРис. 1. P.5557, копия «Книги историй,
переданной древними письменами»
ями, а после этой редактуры продолжали
[«Гувэнь Шаншу»], составленная
использоваться некоторые древние письза
год до принятия новой редакции
мена. К тому же переход от каллиграфичедевиза Тяньбао («Собрание сведений
ского стиля лишу к кайшу не мог не найти
о рукописях Древнего Китая»
отражения при рукописном копировании
[«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» |
текстов. Кроме «Книги истории, передан«中国古代写本識語集録», илл. 123)
ной древними письменами», в Дуньхуане
также сохранились рукописные копии «Книги истории, переданной современными письменами» и танского «Комментария к отдельным знакам “Книги истории”».
Поскольку эти рукописи чрезвычайно ценны для изучения классики, Гу Цзеган
и Гу Тинлун несколько десятилетий работали над книгой «Собрание текстов “Шаншу”», в которое включили факсимильные оттиски рукописей из Дуньхуана, Турфана и Японии и сравнили их [11].
Дуньхуанские рукописи «“Книги песен” в передаче рода Мао» содержат «Комментарии к древним толкованиям “Книги песен” в передаче рода Мао», «Правильный смысл “Книги песен” в передаче рода Мао», так называемый «Утвержденный
вариант “Книги песен” в передаче рода Мао» и, что наиболее важно, две считавшиеся утерянными версии «Чтения “Книги песен” в передаче рода Мао». Так, рукопись P.3383 с фрагментом «Чтений “Книги песен” в передаче рода Мао» предположительно составлена ученым династии Цзинь Сюй Мяо и содержит почти
тысячу записей о древнем произношении. Сюй Мяо был вторым после Чжэн Сюаня комментатором, коснувшимся фонетики этого текста, а его книга послужила
первоисточником для раздела «Произношение и значение письмен “Книги песен”
в передаче рода Мао» работы танского ученого Лу Дэмина «Толкование канонических произведений и разъяснение письмен». Значение работы Сюй Мяо сложно
321
18 лекций о Дуньхуане
переоценить. Известный ученый династии Цин Ма Гохань собрал все сохранившиеся на тот момент фрагменты работы Сюй Мяо и восстановил более двухсот пятидесяти записей, однако полученный текст оказался далек от оригинальной раннетанской рукописи [5]. Вторая версия «Чтений “Книги песен” в передаче рода Мао»
является своего рода собранием музыкальных сопровождений к поэтическим произведениям и датируется периодом между династиями Цзинь и Тан [6–9].
Среди сохранившихся копий «Записок о благопристойности» есть и версии без
комментариев, и версии с комментарием Чжэн Сюаня, и исправленная и составленная императором Сюань-цзуном версия с «Помесячными предписаниями». Однако
самым важным с научной точки зрения открытием оказалось обнаружение фрагмента считавшихся давно утерянными «Чтений “Записок о благопристойности”»
Сюй Мяо (S.2053), 181 уцелевшая линия которых крайне полезна при исправлении
неточностей в редакции Ма Гоханя [6-9].
После того как династия Цзинь перенесла столицу на юг, конфуцианская академия Тайсюэ отказалась от «Комментария Гунъяна» и «Комментария Гуляна» к летописи «Весен и осеней», признав «Комментарий Цзо». В составленных танским
ученым Лю Чжицзи «Общих положениях истории» указаны пять недостатков «Комментария Гунъяна» и «Комментария Гуляна» и три достоинства «Комментария
Цзо», что еще более укрепило статус последнего. Это наглядно демонстрируют обнаруженные в пещере Цанцзиндун материалы: всего было найдено более тридцати
рукописей с «Комментарием Цзо» с разъяснениями Ду Ю, а также множество с выписками отдельных цитат, в то время как «Комментарий Гуляна» представлен только в шести рукописях, а текстов с «Комментарием Гунъяна» обнаружено не было.
«Канон сыновней почтительности» и «Беседы и суждения» были основополагающими текстами императорской экзаменационной системы для отбора должностных лиц (кэцзюйчжи) при династии Тан, и любой кандидат на чиновничье место
должен был освоить их в обязательном порядке. Поэтому копии этих текстов, в том
числе принадлежавшие государственным учреждениям и частным школам, — самые многочисленные из всей китайской канонической литературы, обнаруженной
в Дуньхуане. Многие из таких рукописей копировались учащимися, поэтому содержат ошибки и «вульгарные» иероглифы; с точки зрения текстологии они не представляют большого интереса, однако расширяют наше видение образовательной
системы того времени.
Особенно ценно для текстологии обнаружение копий «Канона сыновней почтительности» и «Бесед и суждений» с комментариями Чжэн Сюаня.
«“Канон сыновней почтительности” с комментарием Чжэн Сюаня» долгое время считался утерянным, а его реконструкция времен династии Цин содержит много пропусков. Предисловие дуньхуанской рукописи этого текста в шестнадцать
раз больше реконструированной версии, а сами комментарии объемнее более чем
на четверть. Кроме того, были обнаружены «Императорский комментарий к “Канону сыновней почтительности”» танского императора Сюань-цзуна и «Разъяснение
322
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
комментария Чжэн Сюаня к “Канону сыновней почтительности”», а также фрагменты одного (или двух — это спорный вопрос) неизвестного прежде комментария [43].
«“Беседы и суждения” с комментарием Чжэн Сюаня» также представляют собой очень важный текст, который был утерян после эпохи Тан. После объединения
Севера и Юга Китая во времена династий Суй и Тан на всей территории империи
широкое распространение получила версия «Бесед и суждений» в редакции Хэ Яня,
популярная на Юге, а имевшая хождение на Севере редакция Чжэн Сюаня постепенно была полностью вытеснена и исчезла. Тем не менее в частных учебных заведениях северных регионов, например, в Дуньхуане и Турфане, по-прежнему использовали «“Беседы и суждения” с комментарием Чжэн Сюаня», поэтому там они
сохранились. Начиная с 1950-х годов их обнаруживали в танских захоронениях Турфана, с тех пор много рукописных копий оригинального комментария были найдены в том числе и в Дуньхуане. Значительное количество найденных рукописей указывает на то, что даже после объединения северной и южной традиций во времена
династий Суй и Тан комментарии, популярные прежде в эпоху Северных династий,
продолжали широко использоваться на северо-западе страны. В своей работе «Танская рукописная копия “Бесед и суждений” с комментарием Чжэн Сюаня и ее изучение» Ван Су собрал большинство известных дуньхунских и турфанских рукописей
этого текста и реконструировал больше половины оригинального комментария,
а также провел серьезную текстологическую работу [4].
В Дуньхуане обнаружено более шестидесяти копий «Бесед и суждений» в редакции Хэ Яня, которые были установлены центральной властью в качестве основного учебного материала, что говорит о широком распространении и этой версии текста. Уцелевшие фрагменты рукописи были опубликованы Ли Фаном в книге
«Сверка текста и комментариев “Бесед и суждений” из Дуньхуана» [23]. Кроме того,
было выдвинуто предположение, что рукопись P.3573 является «“Беседами и суждениями” в толковании Хуан Каня», хотя некоторые исследователи полагают, что
это лишь наброски для учебных целей по комментарию Хуан Каня [22]. Также был
обнаружен «Императорский комментарий к “Канону сыновней почтительности”»
танского Сюань-цзуна.
Исторические тексты
Из официальных династийных хроник в Дуньхуане были обнаружены «Исторические записки», «История династии Хань», «Записи о Трех царствах» и «История
династии Цзинь».
И в Дуньхуане, и в Турфане было обнаружено много копий «Исторических записок» и «Истории династии Хань», что свидетельствует о большой значимости
двух этих текстов и об их популярности. В Турфане была обнаружена рукопись,
323
18 лекций о Дуньхуане
на одной стороне которой были расположены «Исторические записки», а на другой — «История династии Хань» [18]. Это доказывает, что оба этих текста могли
распространяться вместе.
Из официальных исторических хроник наиболее значительной представляется «“История династии Хань” с собранием толкований», составленная цзиньским
ученым Цай Мо. Этот текст представляет собой «Историю династии Хань», которая включала целый ряд отдельных комментариев. Хронологически первым из них
был комментарий Инь Шао, а последний предшествовал официальному танскому
комментарию Янь Шигу. «“Канон о водах” с комментарием» Ли Даоюаня и «“Литературный сборник” с комментарием» Ли Шаня. По этой книге также цитируются
«Указатель к “Историческим запискам”» и «Истинный смысл “Исторических записок”». Поэтому ее обнаружение важно не только для изучения истории династии
Хань, но и для текстологического анализа других рукописей [6–9]. Есть разные точки зрения на природу этого текста. Кроме того, сохранилась и версия с комментарием Янь Шигу.
В турфанском районе было обнаружено три копии «Записей о Трех царствах»,
и все они, вероятно, были созданы в период Шестнадцати варварских государств —
до введения в оборот версии с комментарием Пэй Сунчжи во времена первой династии Сун. Благодаря этим рукописям мы можем увидеть раннюю версию «Записей
о Трех царствах», а также исправить ошибки печатных версий сунской эпохи [21].
В Исследовательском институте Дуньхуана также хранится одна рукописная страница «Записей о Трех царствах», но некоторые исследователи полагают, что она
может быть подделкой [30].
«История династии Цзинь» — это одна из официальных исторических хроник,
составленных по приказу танского императора Тай-цзуна, поэтому нет ничего удивительного в том, что ее копии были обнаружены в Дуньхуане. Однако помимо самой «Истории династии Цзинь» в Дуньхуане также были обнаружены «Весны и осени династии Цзинь» (также известные под названием «Солнечные [весны] и осени
династии Цзинь») Сунь Шэна, которые представляют собой более раннюю версию
истории династии Цзинь. Поскольку автор этой хроники жил в эпоху Цзинь, она куда
подробнее составленной в империи Тан «Истории династии Цзинь» и составленной
во времена династии Цинь «Истории Цзинь». В 1972 году фрагмент этой династийной хроники был обнаружен в гаочановских захоронениях в районе Турфана, что доказывает хождение «Весен и осеней династии Цзинь» в западной части страны [3].
Из раздела смешанных хроник встречается достаточно много копий летописи
«“Весен и осеней” с последующими речениями» подданного империи Цзинь Кун Яня.
В «Общих положениях истории» танский историограф Лю Чжицзи пишет: «Кун Янь
не был удовлетворен “Планами сражающихся царств” и обратился к запискам Великого историографа1, выделил различие и сходство между двумя этими текстами и,
объединив их, назвал «“Весны и осени” с последующими речениями». Исключив оба
1
«Исторические записки» Сыма Цяня. — Примеч. пер.
324
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
государства Чжоу, Сун, Вэй и царство Чжуншань, он оставил записи только о семи государствах. Он описывает период, составивший около 230 лет, начинающийся с правителя княжества Цинь Сяогуна и заканчивающийся борьбой царств Чу и Хань». Так
как эта работа подходит для широкого круга читателей, она была популярна на периферии танской империи, в Дуньхуане (Шачжоу) и Турфане, а также в соседних государствах — Тибете, Наньчжао и Японии. Однако в эпоху Сун она потеряла свое значение, а на стыке Юань и Мин была утрачена. Во времена Мин и Цин неоднократно
пытались восстановить ее, но безуспешно. В Дуньхуане было найдено тринадцать
копий этой работы — все неполные, тем не менее удалось восстановить около десяти цзюаней и получить общее представление о тексте. Кроме того, была обнаружена сокращенная версия книги, состоящая из четырех глав, посвященных царствам
Чжао, Хань, Вэй и Чу [20]. Особенно интересно, что книга была переведена на тибетский, — и это большая удача, что фрагменты на тибетском (P.t.1291) были обнаружены в пещере Цанцзиндун2. Копия «“Весен и осеней” с последующими речениями»
с комментарием Лу Цзаньюна также была обнаружена среди турфанских рукописей,
что позволяет нам увидеть первоначальный текст времен династии Тан [17].
Были найдены и другие исторические тексты: «Краткое рассуждение о правителе» танского автора Юй Шинаня и «За порогом весен и осеней» Ли Цюаня,
а также несколько текстов, посвященных истории самого Дуньхуана: «Хроники семейства Фань из Дуньхуана», «Записи об известных семействах Дуньхуана», «Неофициальная биография Чжан Яньшоу из Наньяна» Чжан Цю, «Собрание изображений достойных монахов Дуньхуана» и «Хронология событий Гуачжоу и Шачжоу»
Ян Дунъюя — все эти источники ценны либо своей редкостью, либо тем, что написаны местными авторами.
Внимания заслуживают также географические трактаты, обнаруженные в пещере Цанцзиндун. На данный момент известны только три текста, охватывающие
весь Китай, и все они считались прежде утерянными.
«Записи о десяти провинциях во время девиза правления Тяньбао» в настоящее
время хранятся в Музее Дуньхуана, каталожный номер 10–76 (рис. 2). Начало и конец
у рукописи отсутствуют, уцелевшая часть состоит из 160 строк, в которых содержатся
сведения о 138 округах (чжоу) в пяти провинциях (дао) — Лунъю, Гуаньнэй, Хэдун, Хуайнань и Линнань. Детальное описание касается уровня округа, его названия, удаленности от двух столиц, размера дани продуктами местного производства, размера фондов местных государственных учреждений, уровней и названий подчиненных уездов,
находящихся в подчинении этих уездов волостей и их бюджета. Рукопись содержит
пометки и исправления, сделанные красными чернилами, оформление выдержано
2
Рукопись впервые идентифицировал Имаэда Ёсиро, подробнее см.: Yoshiro I. L’identification de
l’original chinois du Pelliot tibétain 1291, traduction tibétaine du Zhanguoce. Ван Яо и Чэнь Цзянь были согласны с этим мнением и перевели текст рукописи, опираясь на текст «Стратегии сражающихся царств»
[«Чжаньго цэ»] и «Исторические записки» [«Шицзи»], подробнее см.: Ван Яо, Чэнь Цзянь. Избранные дуньхуанские документы тибетского периода. Впоследствии, опираясь на их перевод, Ма Минда идентифицировал этот текст как тибетский перевод летописи «Весен и осеней» с последующими речениями,
подробнее см.: Ма Минда. Об ошибочном толковании текста тибетской рукописи P.t.1291 из Дуньхуана.
325
18 лекций о Дуньхуане
в едином стиле и, без сомнения, является рукописной копией официальных географических описаний местности подведомственных территорий. Некоторые исследователи
отмечают важность сведений о размере фондов местных учреждений, которые получили
название «реестров государственных денежных средств в округах и уездах», что, по всей
видимости, было не совсем корректным толкованием. В отличие от «Записей о десяти
провинциях во время девиза правления Чжэньюань» Цзя Даня этот текст не разделен
на цзюани; он изначально имел прикладное
значение и периодически обновлялся, поэтому его можно охарактеризовать как справочник, который составлялся местными чиновниками. По названиям округов и уездов,
указанным в тексте, можно с уверенностью
сказать, что он был составлен в начале девиза правления Тяньбао, поэтому современные
исследователи и назвали его «Записями о десяти провинциях во время девиза правления
Тяньбао». Хотя текст рукописи неполон, она
Рис. 2. «Записи о десяти провинциях
представляет собой ценный исторический
во время девиза правления Тяньбао»
источник по тому периоду, когда династия
[«Тяньбао шидао лу»] из коллекции
Тан находилась на пике могущества: админиМузея Дуньхуана (фотография
стративное деление во времена правления
из архивов автора книги)
Сюань-цзуна (на 737 год), переименование
округов и уездов в 742 году, размеры государственных фондов в округах и провинциях и дани, выплачиваемой продуктами местного производства приграничными провинцями Лунъю, Гуаньнэй и Линнань, и другие факты, которые не нашли отражения
в прочих исторических источниках [16].
«Записи о десяти провинциях во время девиза правления Чжэньюань» (P.2522)
представляют собой длинный прямоугольник, состоящий из двух исписанных
с обеих сторон листов бумаги. В уцелевшей части рукописи сохранилось шестнадцать строк текста, в которых приведены сведения о двенадцати округах провинции Цзяньнань с обозначением их уровня, названия, удаленности от двух столиц,
а также уровня подчиненных уездов; информация об отдельных округах содержит
и записи о местных достопримечательностях и размере дани продуктами местного производства. В 1913 году Ло Чжэньюй определил этот текст как «сокращенный
вариант» утерянных «Записей о десяти провинциях во время девиза правления
326
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
Чжэньюань» Цзя Даня [29]. Последующие исследователи это название приняли, а его сравнение с «Предисловием гогуна Вэй к “Записям о десяти провинциях
во время девиза правления Чжэньюань”» («Вся проза эпохи Тан», цзюань 493) указывает на то, что предположение Ло Чжэньюя, вероятно, было верным. Хотя дуньхуанский фрагмент сохранил мало текста, он позволяет нам увидеть его исходный
формат и получить некоторые сведения об округах провинции Цзяньнань, которых нет в других исторических источниках [16].
У рукописи «Краткий очерк названий гор и рек всех провинций» (P.2511) отсутствует начало, однако в конце рукописи указано: «Второй цзюань “Краткого очерка названий гор и рек всех провинций”». Это говорит нам о том, что данная работа
принадлежит перу члена академии Ханьлинь Вэй Ао и датируется периодом девиза
правления Дачун (847–859). Изначально она состояла из девяти цзюаней, также известна под названием «Указания» (библиографический раздел «Новой истории династии Тан»). Как написано в 249 цзюане «Всеобщего зерцала, управлению помогающего», она представляет собой «характеристику нравов и природных условий всех
округов с указанием их сильных и слабых сторон», составленную для императора
Сюань-цзуна, чтобы тот мог более взвешенно управлять этими регионами. Уцелевшая часть рукописи состоит из 206 строк, которые содержат сведения о восьми округах провинции Хэдун: Цзиньчжоу, Тайюань, Дайчжоу, Юньчжоу, Шуочжоу, Ланьчжоу,
Вэйчжоу и Лучжоу. Для каждого округа указаны название и уровень его административного подчинения, расстояние от столицы, описана история основания и развития, даны названия местностей, гор и рек, описания аристократических кланов, нравов и обычаев народа, природных богатств и продуктов труда, а в самом конце идут
специальные указания. После заголовка имеется колофон «запись от седьмого дня
Учэнь восьмого месяца». Опираясь на расчеты первого дня вставного месяца, можно сделать вывод, что это девятый год девиза правления Сяньтун императора Ицзуна (868) — как раз в это время цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь Чжан
Ичао находился с визитом в танской столице, и рукопись была наскоро скопирована
посланниками в Чанъане и привезена в Дуньхуан, по начертанию иероглифов определяются два скорописных почерка: синшу и цаошу. Судя по всему, использовавшиеся при дворе Сюань-цзуна «Указания» при императоре И-цзуне вышли за пределы
внутреннего дворца и распространились вплоть до Дуньхуана, поскольку этот позднетанский географический трактат описывал всю империю. Со временем он оброс
правками и дополнениями: например, разделы, посвященные местным обычаям
и историческим событиям, использовались при составлении более поздних справочников. Отдельно отметим, что скопированная из «Записей о девизе правления Юаньхэ» часть также ценна и для текстологического анализа3.
Среди дуньхуансхих рукописей сохранились и описания местностей, бо́ льшая
часть таких текстов представляет собой описания самого Дуньхуана и прилегающих
территорий. Для дуньхуановедения эти местные справочники о Северо-западном
3
См. работы Чжэн Бинлиня и Ван Чжунло из предыдущей сноски.
327
18 лекций о Дуньхуане
регионе представляют еще больший интерес, чем упомянутые источники. На сегодняшний день найдены такие местные справочники Дуньхуана: первый (S.2593),
третий (P.2005, P.2695) и пятый цзюани (P.5034) составленных в дотанский период
«Карт и схем Шачжоу» и составленные в позднетанский период и эпоху Пяти династий «Географическое описание Шачжоу и Ичжоу» (S.367), «Записи о Шачжоу»
(S.788), «Описание местности уезда Шоучан» (из коллекции Ци Цзыхоу), «Краткие
карты и схемы военного губернаторства Гуйицзюнь в Шачжоу» (P.2691, прежнее название — «Территория города Шачжоу») и «Записи о Дуньхуане» (S.5448)4.
Основным источником информации для составителей местных справочников
были официальные «Карты и схемы Шачжоу» (или «Карты и схемы канцелярии правителя округа Шачжоу»), составленные во время правления Гао-цзуна и расширенные при Сюань-цзуне. Изначально справочник состоял из пяти цзюаней, в нем были
зафиксированы данные об округе Шачжоу и его уездах, Дуньхуане и Шоучане, а также о находившихся в его подчинении гарнизонах Шичэн и Босянь, были представлены сведения о горах и реках, ирригационных каналах, озерах и болотах, почтовых
маршрутах, крепостях, о школах, храмах, исторических местах, даже о счастливых
предзнаменованиях и народных песнях. От первого цзюаня сохранился фрагмент
из шести строк в самом начале; второй цзюань представлен в двух рукописных копиях, которые позволяют восстановить 513 строк. Фрагмент начинается с описания
реки Ганьцюань и заканчивается народными песнями. Таким образом, сохранилась
большая часть сведений об округе Дуньхуан; в пятом цзюане сохранилась часть, посвященная округу Шоучан, в том числе гарнизонам Шичэн и Босянь, в общей сложности — 181 строка; и хотя эта часть содержит много пробелов, среди дуньхуанских
рукописей осталось достаточно материалов о Шоучане, поэтому текст этого цзюаня можно восстановить. Сохранились записи о буддийских монастырях, школах,
алтарях зерна и земли, горах и реках, родниках и озерах, исторических местах округа Шоучан, сведения о форте, местных продуктах, исторических памятниках и храмах гарнизона Шичэн. От посвященной гарнизону Босянь заключительной части
цзюаня сохранилось только начало, остальной части текста нет5. «Карты и схемы
Шачжоу» содержат подробный материал об исторической и социально-экономической географии Дуньхуана и сохранили многие утерянные исторические записи
о Дуньхуане, которые очень важны и для изучения истории и географии Дуньхуана,
и для дальнейшего исследования дуньхуанских рукописей. Кроме того, обнаружение такого источника важно и для изучения подобных ему местных справочников;
«Карты и схемы Шачжоу» представляют собой оригинальный источник данных, это
прообраз первых справочников, по нему можно изучать первые этапы их развития.
Ло Чжэньюй указывает на то, что «Записи о Шачжоу» и «Географическое описание Шачжоу и Ичжоу» — это копии одной и той же работы, и здесь он совершенно
4
Аннотированный перевод только дуньхуанских источников см.: Ло Чжэньюй. Восемь видов комментариев и исследований древних текстов Дуньхуана.
5
Наиболее полный на данный момент текст см.: Икэда Он. Изучение карт и схем Шачжоу.
328
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
прав. Колофон на второй гласит, что она была переписана в первый год девиза Гуанци (885) шачжоуским ученым Чжан Дацином с копии рукописи умиротворяющего посланника (аньвэйши) в Линчжоу. Это означает, что оригинал был довольно распространен в Центральном Китае. Части двух этих рукописей, посвященные
уездам Дуньхуан и Шоучан, несколько короче представленных в «Картах и схемах
Шачжоу», однако они содержат сведения о тибетской оккупации и о восстановлении
власти при Чжан Ичао, что делает их крайне ценными и редкими. Сохранился также
полный текст рукописи, описывающей округ Ичжоу и три находящихся в его подчинении уезда. В нем представлены сведения об учреждении и дальнейшем развитии округа, о размерах фондов местных государственных учреждений, о служащих,
о буддийских и даосских монастырях и храмах, об огневых и дымных маяках, обычаях и нравах, природных богатствах и продуктах труда, горах и реках, зороастрийских
храмах, военных гарнизонах и племенах — это самое детальное из сохранившихся
описаний округа Ичжоу, что делает данный текст весьма ценным источником.
Текст рукописи «Описание местности уезда Шоучан» появился в результате
компиляции посвященных Шоучану частей «Географического описания Шачжоу
и Ичжоу» и «Записей о Шачжоу» с последующим исключением тех географических
единиц, которые исчезли к эпохе Пяти династий. Колофон в конце свитка гласит,
что рукопись, вероятно, была составлена дуньхуанским ученым Чжай Фэндоем
и передана в канцелярию Шоучана на десятый год девиза Тяньфу (945), согласно
Ло Чжэньюю. Изначально эта рукопись находилась в частной коллекции в Дуньхуане, но в сороковые годы ХХ века Сян Да при посредничестве знакомых переписал
ее, а затем опубликовал статью «Записи об обнаруженной в дуньхуанских монашеских пещерах рукописи из уезда Шоучан от десятого года девиза Тяньфу династии
Цзинь», в которой приведены ее расшифровка и исследование [35]6. В действительности же еще в 1941 году дуньхуанский исследователь Люй Чжун закончил работу
«Восстановленное описание уезда Дуньхуан: географическое описание», которая
также содержит переложение этого текста. Поскольку для его составления использовалась оригинальная рукопись, по своей значимости она превосходит статью Сян
Да, однако эта работа так и не была опубликована. В своей книге о дуньхуанских
справочниках Ло Чжэньюй опирается именно на текст Люй Чжуна, что позволило
ему добиться значительных успехов в исследовании. Местонахождение оригинала
рукописи, к сожалению, неизвестно.
Ло Чжэньюй отказался от названия «Территория города Шачжоу», используемого его предшественниками по отношению к рукописи P.2691, в пользу «Кратких
карт и схем военного губернаторства Гуйицзюнь в Шачжоу» и предположил, что
она была скопирована с официального справочника, который был составлен чиновниками военного губернаторства Гуйицзюнь в 949 году. Скорее всего, он прав
6
Впоследствии на основе этой работы были опубликованы и другие: Мори Сикадзо. // Исторические
исследования, посвященные Восточной Азии; Тан Гэноу. Дуньхуанские социально-экономические рукописные документы с разъяснением; Чжэн Бинлинь. Изучение и комментарий к собранию дуньхуанских
документов о географии.
329
18 лекций о Дуньхуане
в этом, хотя предложенное им название, вероятно, не совпадает с оригинальным
названием справочника и, следовательно, тоже может быть использовано лишь
как временное. Хотя географическое описание Шачжоу в этой рукописи очень краткое, оно содержит сведения о горах вокруг Дуньхуана, которые отсутствуют в других источниках; в частности, утверждается, что первый грот пещеры Могао был
прорублен в восьмой (девятый) год Юнхэ или год Гуйчоу (пятидесятый год шестидесятилетнего цикла — 353 год соответственно).
Характерной особенностью «Записей о Дуньхуане» как местного справочника
является наличие антропогеографической части, в особенности это справедливо
для описаний пещер Могао, которые отсутствуют в других источниках. Рукопись
представляет собой переплетенную тетрадь, начертание иероглифов небрежно,
а на титульном листе стоит имя «Даочжэнь», поэтому можно предположить, что автор рукописи — монах Даочжэнь из монастыря Саньцзесы, который располагался
перед пещерами Могао. Авторство Даочжэня, таким образом, могло бы объяснить
ту особую роль, что отводится пещерам Могао в тексте.
Начало и конец рукописи «Карт и схем Сичжоу» (P.2009) утрачены, сохранились
только 56 строк. Это красиво оформленный текст с хорошо продуманной компоновкой сведений, но, к сожалению, сохранившийся фрагмент описывает только
одиннадцать дорог, два пещерных храма и одну древнюю пагоду. Еще в 1909 году
Ло Чжэньюй переписал текст комментария из привезенной в Пекин Полем Пеллио
рукописи, а потом опубликовал в «Утерянном наследии монашеских пещер Дуньхуана». Внимательно изучив текст, ученый пришел к выводу, что он составлен между
девизами правления Цяньюань (758–760) и Чжэньюань (785–805). В 1913 году Ло
Чжэньюй опубликовал факсимильную копию в «Утерянных книгах гротов Минша»,
чтобы другие ученые также могли изучить текст. Несмотря на свою неполноту, эта
рукопись — ценный исторический материал для изучения пещер Безеклика и Туйюгоу, для ознакомления с транспортными маршрутами из Сичжоу. Она ценна как
дополнение и подтверждение сведений некоторых других материалов из Турфана.
Рукопись «Географическое описание округа Синпин» (S.6014) сохранила только
семь строк текста, которые посвящены счастливым предзнаменованиям и другим событиям в уезде Синпин округа Цзинчжао. Чжэн Бинлинь полагает, что эта рукопись —
составленное при танском Гао-цзуне «Географическое описание округа Синпин» [41].
Среди дуньхуанских рукописей также обнаружены заметки путешественников. В их числе — «Путешествие в Западный край во времена Великой Тан» Сюань-цзана, «Записи о путешествии в Индию» Хуэйчао и другие заметки паломников, о которых мы говорили в одиннадцатой лекции. Хотелось бы более подробно
остановиться на заметках тех, кто путешествовал по Китаю, а конкретно — на посвященных паломничеству в святые буддийские места, прежде всего, в Утайшань.
Сохранилось две копии «Записок обо всех священных местах в горах» (S.529,
P.2977). Лицевая сторона рукописи S.529 представляет собой официальный документ монаха Гуйвэня из монастыря Кайюаньсы округа Динчжоу, а обратная
330
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
сторона содержит путевые заметки монаха, который, покинув Утайшань, прошел
большую часть Китая, включая Тайюань, Ючжоу, Динчжоу, Цанчжоу, Бяньчжоу, Янчжоу, Хунчжоу, Ханчжоу, Фучжоу, Фучжоу, Цюаньчжоу, Гуанчжоу, Шаочжоу, Лоян
и Гуаньчжун. Он описал монастыри и святые места в горах Лушань, Эмэйшань, Лофушань, Чжуннаньшань, Суншань, Хуашань и других. Лю Миншу назвал эту рукопись «Записками обо всех священных местах в горах», включив ее в свой «Общий
каталог утерянного наследия Дуньхуана»; позже это название стали использовать
и другие исследователи. Однако из-за того, что начертание иероглифов в рукописи
довольно небрежно, а чернила выцвели, ее сложно прочитать7, поэтому у нас до сих
пор нет достаточно точной расшифровки этого текста. И хотя качество фотографий, опубликованных в «Дуньхуанских рукописях, хранящихся в Англии», превосходит качество микрофильмов, оно все же далеко от оригинала. Рукопись P.2977
представляет собой копию части, посвященной Утайшаню.
Сохранились четыре копии «Путевых заметок об Утайшане» (P.3973, P.4648,
S.397, P.3931), что отражает широкое распространение утайшаньского культа бодхисаттвы Манджушри в Дуньхуане в позднетанский период и эпоху Пяти династий. Все четыре рукописи представляют собой заметки о путешествиях на Утайшань: P.3973 — дневник путешественника, который из северной части провинции
Шаньси отправился в округ Дайчжоу, а оттуда через заставу Яньмэньгуань вышел
к горе Утайшань; P.4648 — дневник путешественника, который, пройдя Хуайчжоу,
Цзэчжоу и Лучжоу, достиг Тайюаня, а S.397 рассказывает о дороге из Тайюаня через
Синьчжоу на Утайшань, помимо самого путешествия и обстановки, обе рукописи
описывают ежедневные визиты в буддийские монастыри; P.3931 представляет собой собрание разрозненных текстов, включающее в том числе «Записки о паломничестве индийского монаха Пухуа в Утайшань», где в форме дневниковых записей
описывается каждый из монастырей Утайшаня, которые посетил индийский монах
в ходе паломничества [38].
Философские тексты
Кроме медицинских, астрологических, буддийских и даосских рукописей в Дуньхуане было обнаружено множество текстов, относящихся к категории цзы — философских трактатов.
Из конфуцианских текстов к этой категории относятся «Домашние беседы Конфуция» (S.1891) в редакции вэйского ученого Ван Су. Эта рукопись состоит из двенадцати последних строк 29 главы «Вопросы о жертвоприношениях небу и земле»
7
Чжэн Бинлинь опубликовал аннотированные расшифровки рукописей в своей работе «Исследование собрания дуньхуанских географических материалов с комментарием», но, поскольку он работал
с микрофильмами, его транскрипции содержат множество ошибок.
331
18 лекций о Дуньхуане
и полного текста главы «Понимание пяти добродетелей». Поскольку это дотанская
рукопись, ее можно использовать для сверки сунских ксилографов, опубликованных типографией «Цзигугэ» Ма Цзиня [6–9].
Из текстов по военной философии был обнаружен фрагмент «Шести военных
стратегий» (P.3454), который относят к периоду до Северной Сун. Фрагмент состоит из двухсот строк — достаточно, чтобы судить о том, в каком виде изначально
был опубликован этот трактат.
Очень многие рукописи относятся к категории гаданий и предсказаний. Это
связно с тем, что гадание было чрезвычайно распространено среди простого народа во времена династии Тан и в эпоху Пяти династий, и живущие в оазисах пустыни люди, чтобы чувствовать себя в безопасности, не только возносили молитвы
разнообразным богам, но и обращались к гадательным практикам. В прошлом исследователи не особо интересовались текстами этой категории, поэтому исследований, посвященных этому вопросу, немного; разбору подвергались только некоторые простые послесловия и отдельные официальные документы. Недавно Хуан
Чжэнцзянь опубликовал монографию «Дуньхуанские гадательные тексты и исследования гадательных практик во эпоху Тан и Пяти династий», в которой он приводит классификацию текстов этой категории [39]. Ниже представлены основные
категории гадательных текстов, выделенные в трактате:
1. Гадательные техники буфа могут быть разделены на восемь категорий:
а) Тексты, посвященные гадательной технике по 64 гексаграммам «Чжоуских
перемен», или гадание на переменах (ичжань), включает такие тексты, как «Три
составляющие перемен».
б) Тексты, посвященные гадательной технике на счастье и несчастье по пяти
основным элементам — воде, огню, дереву, металлу и земле, — или гаданию
на пяти предзнаменованиях (учжао), наиболее полно эта техника описана в рукописи P.2905.
в) Тексты, посвященные гадательной технике с помощью двенадцати шашек,
или гаданию на облавных шашках (линци).
г) Тексты, посвященные гадательной технике с помощью двенадцати медных
монет из «Гадания Лао-цзы на двенадцати монетах по “Чжоуским переменам”».
д) Тексты, посвященные гадательной технике по девяти фишкам в бамбуковой
трубе из «Гадания Конфуция по лошадиным головам».
е) Тексты, посвященные гадательной технике на 34 фишках по образам и явлениям, выражающим триграммы из «Гадания по “Чжоуским переменам”».
ж) Тексты, посвященные гадательной технике по двенадцати суточным часам8,
или «Гаданию Чжоу-гуна и Конфуция».
з) Тексты, посвященные прочим смешанным гадательным техникам категории буфа.
8
В Китае сутки делили на двенадцать отрезков по два часа. — Примеч. пер.
332
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
2. Гадательные техники шифа. Тексты могут быть посвящены гаданию по циклическим знакам воды в сочетании с шестью знаками двенадцатеричного цикла
(люжэнь) и гаданию об убережении себя от зла (дуньцзя).
3. Гадательные техники по небесным явлениям (чжаньхоу). Тексты могут быть
разделены на четыре категории:
а) Тексты «Гаданий по небесным знамениям», «Гаданий Западной Цинь», «Гаданий Северного Китая», «Календаря разных гаданий придворного астронома».
б) Тексты «Гаданий года Исы»
в) Тексты о гадании по облачной дымке (юньци чжань) (рис. 3).
г) Тексты о прочих смешанных гадательных техниках, связанных с небесными
явлениями.
4. Физиогномические гадательные техники (сяншу), описанные в «Трактате
о физиогномике» или подобных текстах; техники на основе схем родимых пятен
(яньцзыту или хэцзыту) и оттенков цвета лица (мяньсэту).
5. Гадательные техники по толкованию снов (сонники) могут быть разделены
на шесть групп: «Вновь составленная книга толкования снов Чжоу-гуна» и «Книга толкования снов Чжоу-гуна», а также по две версии «Книги толкования снов»
и «Книги гадания по снам».
6. Гадательные техники для определения месторасположения будущего жилища (чжайцзин). Их можно разделить на две группы — гадание в соответствии
с «Каноном о жилище пяти гадальщиков древности» и прочие виды гадания.
7. Гадательные техники, связанные с обрядом погребения (цзаншу), на основе
раздела «Похороны» из «Книги об инь и ян», а также «Книги захоронений», «Записей о погребении» и текстов, связанных с благими предзнаменованиями в горах
и на равнине.
8. Гадательные техники, связанные с определением благоприятного времени
(шижи ицзи). Включают гадания по различным вопросам (цзачао), по семи светилам9 (цияочжи), по шестидесятеричному календарному циклу (люши цзицзы ли),
по линиям путешествий земных и небесных богов (шэньчжи чусин), для определения табуированных дат (туй цзи жиюэ) и другие.
9. Гадательные техники, связанные с определением личной судьбы (лумин): составление личных гороскопов по дате рождения и расположению звезд (синминшу) и гадания о личной судьбе и карьере (лумин).
10. Гадательные техники, связанные с предсказанием конкретных жизненных ситуаций (шисян чжань), например, гадания о болезнях (чжань бин), гадания
о бракосочетании (чжань хуньцзя), гадания о похоронах (чжань сысан), гадания
об утратах (чжань цзоуши) и гадания об ожиданиях (ницы чжань).
11. Прочие смешанные гадательные техники.
9
Солнце, луна и пять больших планет. Семь светил соответствуют каждый своему дню недели. —
Примеч. пер.
333
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 3. Гадание по облачной дымке (Images de Dunhuang,123)
Хотя описание некоторых гадательных техник было оформлено в соответствии
с существовавшими стандартами, в большинстве случаев это все-таки литературы для простого народа, а не для интеллектуальной элиты, поэтому они никогда
не упоминались ни в одном из четырех классических разделов библиографии. Эти
тексты, вероятно, более важны для изучения социальной истории, чем истории
развития мысли.
Из числа трактатов, относящихся к смешанным школам, были обнаружены
«Новые рассуждения Лю-цзы» авторства Лю Чжоу из Северной Ци. Всего сохранилось семь копий этого текста: P.3562, P.2546, P.3704, P.3636, S.12042, рукопись
из коллекции Ло Чжэньюя (сейчас находится в фонде Токийского национального музея) и рукопись из коллекции Лю Шаоюня (сейчас находится в фонде Национальной библиотеки Китая, индекс «синь», 0688). Кроме того, «Новые рассуждения
Лю-цзы» были обнаружены среди фрагментов на китайском языке из Хотана. В работе Линь Цитаня и Чэнь Фэнцзиня «Свод фрагментов текстов “Лю-цзы” из утерянного дуньхуанского наследия» [24] была опубликована расшифровка с комментарием к шести из семи дуньхуанских текстов.
Две обнаруженные в Дуньхуане копии считавшегося утерянным после династии
Сун «Собрания методов управления» (P.3722, S.1440) Ли Вэньбо, сохранили около ⅛
оригинального текста и позволяют нам описать общие черты его организации.
Из обнаруженных текстов к прозаическим жанрам (сяошо) относятся «Записки о поисках духов», «Записки о возвращении невинно пострадавших», «Записи
о смешном» и «Путешествие через Чжоу и Цинь». Обнаружение новых версий этих
произведений помогло текстологической работе с ними.
В Дуньхуане сохранилось множество текстов, которые можно отнести к энциклопедиям, что особенно справедливо в отношении небольших справочников (сяо
лэйшу), популярных среди простого населения. Один из особенно важных текстов
этой группы — «Стострочные главы», составленные в танское время Ду Чжэнлунем
и утерянные после династии Сун. Обнаруженные в Дуньхуане рукописи позволяют
восстановить справочник в полном объеме.
334
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
Кроме того, были обнаружены следующие тексты: «Библиотека для первоначального чтения» Ду Сысяня, «Лес категорий» Юй Личжэна, «Начало начал» Ли
Ханя, «Короб золота» Ли Жоли, «Языковые пары», «Собрание резного нефрита»,
«Вновь собранные выписки из девяти сочинений конфуцианского канона», «Выдержки из различных источников» (также известные как «Драгоценные выписки») и другие.
Бывает так, что, совместив фрагменты, можно получить полные тексты энциклопедий, в которых цитируется немало утраченных произведений, поэтому такой материал нельзя оставлять без внимания при реконструкции текстов. В работе «Дуньхуанские энциклопедии» Ван Саньцин классифицировал и упорядочил
известные фрагменты дуньхуанских энциклопедий; описание, комментарий и указатель, представленные в его труде [2], очень удобны для работы исследователей.
Собрания поэзии и прозы
Популярная дуньхуанская литература хорошо известна, но куда меньшее внимание уделялось изучению сборников произведений авторов из аристократических кругов. И хотя эти сборники не столь многочисленны, как собрания классических, исторических или философских текстов, некоторые из таких рукописей
обделены вниманием незаслуженно. Например, рукопись P.2819 представляет собой, вероятно, одну из самых ранних пятицзюаневых копий «Собрания поэзии Ван
Цзи»; крайне важны и считавшиеся давно утерянными «Чтения чуских строф» суйского монаха Ши Даоцяня; «Посмертное собрание поэзии Чэнь Цзыана» важно для
текстологического анализа.
Рассмотрим «Грушевое собрание» позднетанского ученого Лю Е, считавшееся
утерянным после Сун и вновь обнаруженное в Дуньхуане в рукописи P.4093. Благодаря проницательности Ван Чжумина эта единственная копия была обнаружена
среди тысяч других рукописей и идентифицирована как указанное в библиографическом разделе «Новой истории династии Тан» «“Грушевое собрание” Лю Е объемом в три цзюаня» [6-9]. Вся рукопись представляет собой тридцать альбомных
листов, разделенных на четыре цзюаня, которые сохранили 88 отдельных записей,
что составляет бо́ льшую часть книги. Кроме того, такие позднетанские собрания
использовались помощниками в местных канцеляриях как образцы высокого литературного стиля при составлении официальных документов, поэтому собрание
ценно не только для филологов, но может также способствовать пониманию трудных мест истории середины и конца династии Тан. Недавно, опираясь на исследования предшественников, Чжао Хэпин опубликовал работу «Изучение дуньхуанского “Грушевого собрания”», в которой привел расшифрованный текст рукописи
и детальную аннотацию к нему [40].
335
18 лекций о Дуньхуане
Если говорить о сборниках, куда вошли произведения нескольких авторов,
то наиболее многочисленны копии «Литературного изборника», причем были распространены как оригинальная версия Сяо Тун, так и версия с комментарием Ли
Шаня. Кроме того, были обнаружены считавшиеся давно утерянными «Чтения литературного изборника». С появлением в последние годы множества факсимильных
изданий дуньхуанских и турфанских копий «Литературного сборника», он стал привлекать внимание многих исследователей; были опубликованы работы «“Литературный изборник” из Дуньхуана и Турфана» [12]
Жао Цзуни, «Изучение дуньхуанского “Литературного изборника” Сяо Туна» [25] и «Изучение и комментарий к дуньхуанскому “Литературному изборнику”» [26] Ло Говэя, «Изучение
ксилографов “Литературного изборника”» [37]
Фу Гана. В работе Жао Цзуни собрана большая
коллекция дуньхуанских и турфанских ксилографов «Литературного изборника». Первая
книга Ло Говэя содержит расшифровку рукописных копий и комментарий к ним, а вторая
посвящена изучению рукописей из японской
коллекции Эйсэи и собрания Музея искусств
Тяньцзиня. Монография Фу Гана посвящена систематизации и изучению рукописных копий
и ксилографов «Литературного изборника».
Среди сборников стихов есть копии «Новых напевов Нефритовой башни», но еще боРис. 4. «Собрание новых стихов
лее вдохновляющими находками стали «Соу Нефритового пруда»
брание жемчужин таланта ученых мужей»
[«Яочи синьюн цзи»]
Цуй Жуна, отобранное Цай Синфэном «Со(предоставлено издательством
«Шанхай гуцзи чубаньшэ»)
брание новых стихов у Нефритового пруда»,
а также несколько вариантов «Изборника
танской поэзии». Все эти сборники интересны не только с точки зрения изучения
танской поэзии, но и тем, что содержат некоторые произведения, не вошедшие
в сборник «Вся поэзия эпохи Тан», например, в «Собрании жемчужин таланта ученых
мужей» таких произведений двадцать семь.
Отдельного внимания заслуживает «Собрание новых стихов у Нефритового
пруда» (Дx.6722, Дx.6654 + Дx.3861, Дx.3872 + 3874, Дx.11050), очень редкий сборник, обнаруженный среди опубликованных недавно хранящихся в России рукописей. Сохранившийся текст содержит название (рис. 4) и 23 стихотворения, принадлежащих перу четырех поэтесс: семь написаны Ли Цзилань, еще семь — Юань
Чунь, восемь — госпожой Чжан и еще одно — Цуй Чжунжун. Эти стихотворения составляют пятую часть от всех 115 произведений 23 поэтесс, вошедших в «Собрание
336
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
новых стихов у Нефритового озера». Этот сборник, известный также под названием «Новые стихи Нефритового озера», — единственный известный поэтический
сборник эпохи Тан со стихами женщин, что делает его древнейшим из дошедших
до нас китайских собраний женской поэзии. Оригинал этого сборника был давно
утерян, до обнаружения его копии в русской коллекции мы могли опираться только на сунские источники и имели весьма смутные представления об истинных масштабах этого собрания, а также о количестве вошедших в него произведений каждой из поэтесс [14].
Когда наши современники начали восполнять пробелы «Всей поэзии эпохи
Тан», дуньхуанские рукописи стали одним из важнейших источников, однако, это
работа не завершена до сих пор. В процессе работы над дополнением «Всей поэзии
эпохи Тан» исследователи разделяли дуньхуанские источники, группируя вместе
произведения одного автора, при этом нередко игнорировалась логика оригинальных собраний и разрывалась существующая в рукописи связь между произведениями. Например, рукопись P.2492 была определена Ван Чжунминем как «собрание
поэзии Бай Сяншаня»10), а в 1955 году, публикуя факсимильное издание сунского «Чанцинского собрания Бо Цзюйи», издательский дом «Вэньсюэ гуцзи каньханшэ» включил эту дуньхуанскую рукопись в качестве приложения, что принесло ей
большую известность. Недавно было обнаружено, что рукопись Дx.3865 из российской коллекции является одним из листов рукописи P.2492. На российском листе
есть продолжение обрывающегося во французской рукописи стихотворения «Супруга торговца солью» Бо Цзюйи, однако за ним идет одно стихотворение поэтессы
Ли Цзилань, (начинается строкой «По какой причине благодарить царский дом…»),
два стихотворения Бо Цзюйи («Плач диких гусей», «Ковер, вышитый красными нитями») и стихотворение Цэнь Шэня («Стихи о приглашении северных путников»),
что ясно свидетельствует в пользу того, что это собрание произведений нескольких авторов [14]. Это также свидетельствует о том, что танские антологии поэзии
имели отличный от современных собраний формат, и при изучении поэзии времен
династии Тан мы должны оценивать порядок стихотворений и их связи между собой в оригинальных источниках. Примером добросовестной работы и применения
такого подхода к научному исследованию можно назвать монографию Сюй Цзюня
«Изучение фрагментов поэтических сборников из Дуньхуана» [34], которая должна
служить образцом для дальнейших работ такого рода.
10
Один из поздних псевдонимов Бо Цзюйи. — Примеч. пер.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Yoshiro I. L’identification de l’original chinois du Pelliot tibétain 1291, traduction tibétaine du
Zhanguoce // Acta Orientalia (Hung.). 1980. № 34.1–3. P. 53–69.
2. Ван Саньцин. Дуньхуанские энциклопедии [Дуньхуан лэйшу]. Гаосюн: Ливэнь вэньхуа шие
гунсы, 1993.
3. Ван Су. Об исторических событиях во всех турфанских фрагментах рукописи «Вёсны и осени династии Цзинь» и дополнение [Тулуфань суочу Цзинь янцю цаньцзюань шиши каочжэн
цзи нибу] // Сборник статей об истории и литературе Китая [Чжунхуа вэньши луньцун].
1984. № 2. С. 25–47; Чэнь Гоцань, Ли Чжэн. Обнаруженные в Турфане фрагменты рукописи
«Вёсны и осени династии Цзинь» [Тулуфань чуту Дунцзинь себэнь Цзинь янцю цаньцзюань] // Изучение обнаруженных документов [Чуту вэньсянь яньцзю]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1985. С. 152–158.
4. Ван Су. Танская рукописная копия «Бесед и суждений» с комментарием Чжэн Сюаня и ее
изучение [Тан себэнь Луньюй Чжэн ши чжу цзи ци яньцзю]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1991.
Упущенные фрагменты см.: Жун Синьцзян. Дополнение к книге «Танская рукописная копия
«Бесед и суждений» с комментарием Чжэн Сюаня и ее изучение» [Тан себэнь Луньюй Чжэн
ши чжу цзи ци яньцзю шии] // Духовное наследие [Вэньу]. 1993. № 2. С. 56–59.
5. Ван Чжунминь. Заметки о древней литературе Дуньхуана [Дуньхуан гуцзи сюйлу]. Пекин:
Шану иньшугуань, 1958. C. 38-42. См. также статью: Лю Шисунь. Исследование дуньхуанской
рукописи цзиньского учёного Сюй Мао голосов «Книги песен» в передаче рода Мао времен
династии Тан [Дуньхуан Тан себэнь Цзинь Сюй Мяо Мао Ши инькао] // Ван Чжунминь. Заметки о древней литературе Дуньхуана [Дуньхуан гуцзи сюйлу]. Пекин: Шану иньшугуань,
1958. C. 38–42.
6. Ван Чжунминь. Заметки о древней литературе Дуньхуана [Дуньхуан гуцзи сюйлу]. Пекин:
Шану иньшугуань, 1958. C. 42–44, 48–49.
7. Ван Чжунминь. Заметки о древней литературе Дуньхуана [Дуньхуан гуцзи сюйлу]. Пекин:
Шану иньшугуань, 1958. C. 76–81.
8. Ван Чжунминь. Заметки о древней литературе Дуньхуана [Дуньхуан гуцзи сюйлу]. Пекин:
Шану иньшугуань, 1958. C. 149–150.
9. Ван Чжунминь. Заметки о древней литературе Дуньхуана [Дуньхуан гуцзи сюйлу]. Пекин:
Шану иньшугуань, 1958. C. 302–303.
10. Ван Яо, Чэнь Цзянь. Избранные дуньхуанские документы тибетского периода [Дуньхуан
Тубо вэньсянь сюань]. Чэнду: Сычуань миньцзу чубаньшэ, 1983.
11. Гу Цзеган, Гу Тинлун. Письмена «Книги историй» [Шаншу вэньцзы хэбянь]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1996.
12. Жао Цзуни. Литературные изборники из Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань бэнь
Вэньсюань]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 2000.
338
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
13. Жун Синьцзян, Сюй Цзюнь. Новый взгляд на три исследования хранящихся в России рукописей поэтических сборников из Дуньхуана и их редакций [Синьцзянь Эцан Дуньхуан ши
себэнь саньчжун каочжэн цзи цзяолу] // Изучение Тан [Тан яньцзю]. 1999. № 5; Жун Синьцзян, Сюй Цзюнь. Повторное исследование сборника танского поэта Цай Синфэна «Собрание
новых стихов у Нефритового пруда» [Тан Цай Синфэн бянь Яо чи синь юн чунянь] // Изучение Тан [Тан яньцзю]. 2001. № 7.
14. Жун Синьцзян, Сюй Цзюнь. Новый взгляд на три исследования хранящихся в России рукописей поэтических сборников из Дуньхуана и их редакций [Синьцзянь Эцан Дуньхуан ши
себэнь саньчжун каочжэн цзи цзяолу] // Изучение Тан [Тан яньцзю]. 1999. № 5. С. 67–73.
15. Жун Синьцзян. Дуньхуанская рукопись с записями о десяти округах династии Тан девиза
правления Чжэньюань и её ценность [Дуньхуан бэнь Тяньбао шидао лу цзи ци цзячжи] //
Китай [Цзючжоу]. 1999. № 2. Существуют две достаточно полно аннотированные расшифровки: У Чжэнь. // Литература и история [Вэньши]. 1982. № 13–14; Ма Шичан. // Собрание
статей об изучении документов Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь яньцзю
луньцзи]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1982.
16. Жун Синьцзян. Дуньхуанская рукопись с записями о десяти округах династии Тан девиза правления Чжэньюань [Дуньхуан бэнь Чжэньюань шидао лу цзи ци цзячжи] // Сборник
статей об истории и литературе Китая [Чжунхуа вэньши луньцун]. 2000. № 63. С. 92–99. Расшифровку рукописей см.: Чжэн Бинлинь. Изучение и комментарий к собранию дуньхуанских
географических материалов [Дуньхуан дили вэньшу хуйцзи цзяочжу] Ланьчжоу: Ганьсу
цзяоюй чубаньшэ, 1989; Ван Чжунло. Исследование и комментарий к фрагментам рукописей с географическим описанием дуньхуанских монашеских пещер [Дуньхуан шиши дичжи
цаньцзюань каоши]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1993.
17. Жун Синьцзян. Исследование и комментарий к обнаруженным в Турфане и хранящимся
в Германии фрагментам летописи «Вёсен и осеней» с последующими речениями [Дэцан Тулуфань чуту Чуньцю хоуюй цаньцзюань каоши] // Бюллетень Пекинской библиотеки [Пекин тушугуань гуанькань]. 1999. № 2, С. 71–73.
18. Жун Синьцзян. Канонические тексты и документы на китайском языке в немецкой «турфанской коллекции» [Дэго ‘Тулуфань шоуцзипинь’ чжун дэ Ханьвэнь дяньцзи юй вэньшу] //
Китаистика [Хуасюэ]. 1998. № 3. С. 312.
19. Икэда Он. Изучение карт и схем Шачжоу [Шачжоу туцзин люэкао] // «Сборник исторических работ по Восточной азии» [«Цзя боши хай ли цзинянь дунян ши лунь цун»], Дунцзин
шаньчуань чубаньшэ, 1974, С. 91–97.
20. Кан Шичан. Свод и сопоставительный анализ летописи «Вёсен и осеней» с последующими речениями [Чуньцю хоуюй цзицзяо] (Первая и вторая части) // Дуньхуановедение [Дуньхуаньсюэ].
1988, 1990. № 14-15. C. 91-187, 9-89; Ван Хэнцзе. Изучение летописи «Весен и осеней» с последующими речениями [Чуньцю хоуюй цзикао]. Цзиньань: Цилу шушэ, 1993; Ли Цзинин. Восполнение
пропущенного в летописи «Весен и осеней» с последующими речениями [Чуньцю хоуюй шии] //
Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан тулуфань яньцзю]. 1996. № 1. С. 335–338.
21. Катаяма Акио [片山章雄]. Торуан, Тонко хакэн но санкокуси сяхон дзанкан 吐魯番·敦煌
発見の「三国志」写本残巻] // Токаи сигаку [東海史学]. 1991. № 26. С. 33–42. Илл. 1.
339
18 лекций о Дуньхуане
22. Ли Фан. Природа танской рукописи «Беседы и суждения» в толковании Хуан Каня и связные вопросы [Тан себэнь ‘Луньюй Хуан шу’ дэ синчжи цзи ци сянгуань вэньти] // Духовное
наследие [Вэньу]. 1988. № 2.
23. Ли Фан. Сверка текста и комментариев «Бесед и суждений» из Дуньхуана [Дуньхуан ‘Луньюй цзицзе’ цзяочжэн]. Янчжоу: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1998.
24. Линь Цитань, Чэнь Фэнцзинь. Свод фрагментов текстов «Люцзы» из утерянного дуньханского наследия [Дуньхуан ишу Люцзы цаньцзюань цзилу]. Шанхай: Шанхай шудянь, 1988.
25. Ло Говэй. Изучение дуньхуанских литературных изборников Сяо Туна [Дуньхуан бэнь
Чжаомин Вэньсюань яньцзю]. Харбин: Хэйлунцзян цзяоюй чубаньшэ, 1999.
26. Ло Говэй. Изучение и комментарий к дуньхуанским литературным изборникам [Дуньхуан бэнь Вэньсюань чжу цзяньчжэн]. Чэнду: Башу шушэ, 2000.
27. Ло Чжэньюй. Восемь видов комментариев и исследований древних текстов Дуньхуана
[Губэнь дуньхуан сянту чжи ба чжун цзянь чжэн]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1998.
28. Ло Чжэньюй. Заметки о книгах зала Сюэтан [Сюэтан цзяокань цюньшу сюйлу]. Т. 2; переиздание в серии «Заметки о древних дуньхуансках книгах» [Дуньхуан гуцзи сюйлу]. Пекин:
Чжунхуа шуцзюй, 1979. C. 8–10.
29. Ло Чжэньюй. Утерянное наследие из гротов Минша [Минша шиши ишу]. Чэньханьлоу, 1913.
30. Лю Тао. Рецензия: Каллиграфические стили Дуньхуана [Шупин: Дуньхуан шуфаку] // Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан тулуфань яньцзю]. 1996. № 2. С. 405–407.
31. Ма Минда. Об ошибочном толковании текста тибетской рукописи P.t.1291 из Дуньхуана
[P.t.1291 хао Дуньхуан Цзанвэнь вэнь— шу ицзе дину] // Вестник дуньхуановедения [Дуньхуансюэ цзикань]. 1984. № 6. С. 14–24.
32. Мори Сикадзо [森鹿三]. // Исторические исследования, посвященные Восточной Азии
[Тоёси Кэнкю | 東洋史硏究]. 1948. № 10.2.
33. Рецензия Сюй Цзюня на книги из четырех предыдущих сносок: Исследования Дуньхуана
и Турфана [Дуньхуан тулуфань яньцзю]. 2001. № 5. С. 367–381.
34. Сюй Цзюнь. Изучение фрагментов поэтических сборников из Дуньхуана [Дуньхуан шицзи цаньцзюань цзикао]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 2000.
35. Сян Да. Записи об обнаруженной в дуньхуанских монашеских пещерах рукописи из уезда Шоучан от десятого года девиза Тяньфу династии Цзинь [Цзи Дуньхуан шиши чу Цзинь
Тяньфу шинянь себэнь Шоучан сянь дицзин] // Ежеквартальное издание Бэйпинской библиотеки [Пекин тушугань тушу цзикань]. 1944. № 5.4.
36. Тан Гэноу. Дуньхуанские социально-экономические рукописные документы с разъяснением [Дуньхуан шэхуэй цзинцзи вэньсянь чжэньцзи шилу]. Пекин: Пекин шуму вэньсянь
чубаньшэ, 1986.
37. Фу Ган. Изучение ксилографов «Литературного изборника» [Вэньсюань баньбэнь яньцзю]. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 2000.
38. Хибино Такэо [日比野丈夫]. Тонко но Годаисан дзюнрэики [敦煌の五台山巡礼記] // Оно
Кацутоси хакасэ сёдзю кинэн тохогаку ронсю [小野勝年博士頌寿記念東方学論集]. Киото:
Рюкоку даигаку Тоёсигаку кэнкюкаи, 1982; Ду Доучэн. Изучение дуньхуанских литературных памятников Утайшаня [Дуньхуан Утайшань вэньсянь цзяолу яньцзю]. Тайюань:
340
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье
Шаньси жэньминь чубаньшэ, 1991. Расшифровка некоторых текстов в этой работе недостаточно точная.
39. Хуан Чжэнцзянь. Тексты и исследования гадательных практик во времена династии Тан
и эпоху Пяти династий [Дуньхуан чжаньбу вэньшу юй Тан Удай чжаньбу яньцзю]. Пекин:
Сюэюань чубаньшэ, 2001.
40. Чжао Хэпин. Изучение дуньхуанского «Грушевого собрания» [Дуньхуан бэнь Ганьтан цзи
яньцзю]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 2000.
41. Чжэн Бинлинь. Изучение и комментарий к собранию дуньхуанских документов о географии
[Дуньхуан дили вэньшу хуйцзи цзяочжу] Ланьчжоу: Ганьсу цзяоюй чубаньшэ, 1989. С. 199–200.
42. Чэнь Тефань. Записи об изучении канона из зала Саньцзиньтан [Саньцзиньтан дуцзин
чжацзи] // Дуньхуановедение [Дуньхуаньсюэ]. 1974. № 1. C. 108–109.
43. Чэнь Тефань. Сведенные вместе дуньхуанские рукописи «Канона сыновней почтительности» [Дуньхуан бэнь Сяоцзин лэйцзуань]. Тайбэй: Яньцзин вэньхуа шие гуфэнь юсянь гунсы,
1977; Чэнь Тефань. Комментарий Чжэн Сюаня к «Канону сыновней почтительности» [Сяоцзин Чжэн чжу цзяочжэн]. Тайбэй: Голи бяньигуань, 1987.
ЛЕКЦИЯ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ДУНЬХУАНОВЕДЕНИЕ,
ЯЗЫКОЗНАНИЕ И ЛИТЕРАТУРА
Многие дуньхуанские рукописи важны для лингвистических и литературоведческих исследований. Это и тексты, непосредственно связанные с произношением, значением и начертанием иероглифов, и значительный корпус произведений на средневековом и современном китайском языке, который может быть использован для
лингвистического анализа, и материалы на тибетском, уйгурском, хотаносакском,
согдийском и санскрите. Для литературоведов наибольшую ценность имеют произведения популярной литературы тех жанров, которые обычно не привлекали внимания элит: наставления в соответствии с сутрами (цзянцзинвэнь), смешанные поэтико-прозаические произведения светского содержания (бяньвэнь), разъяснения
причин и следствий (юаньци), речетативные повествования (цывэнь), городская народная повесть, возникшая из устного сказа (хуабэнь), вульгарные оды (суфу), напевы (цюйцзыцы) и популярная поэзия (тунсу ши). Они не только дают представление
о популярной в эпоху Тан и Пяти династий литературе, но и помогают понять, как зарождались романы и драмы более поздних периодов.
Китайский язык
Фонология
Изучение дуньхуанских рукописей значительно повлияло на развитие китайской фонологии. Первое обстоятельство, которое мы не можем не отметить, — обнаружение рифмического словаря «Разрезания и рифмы», а также связанных с ним
342
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение, языкознание и литература
подобных словарей, в числе которых — рукописные копии долгое время считавшегося утерянным изначального текста «Разрезаний и рифм», составленного Лу Фаянем в 601 году, «Разрезаний и рифм с комментариями», составленных Чансунь Наянем в 677 году; «Разрезаний и рифм, в которых устранено ошибочное и восполнено
недостающее», составленных Ван Жэнсюем в 706 году, словаря «Танские рифмы»,
составленного Сунь Мянем в 732 году, и ксилографа «Разрезаний и рифм» эпохи
Пяти династий. Эти тексты позволяют не только представить, как словарь выглядел изначально, но и проследить его эволюцию до словаря рифм времен династии
Сун («Расширенные разрезания и рифмы») и лучше понять фонетическую систему
китайского языка того времени. В своей работе «Сохранившиеся рифмические словари эпохи Тан и эпохи Пяти династий» Чжоу Цзумо собрал сохранившиеся фрагменты этих словарей, сделал общие замечания и выделил их отличия [22].
Дуньхуанские рукописи также ценны тем, что содержат сведения об особенностях произношения северо-западного диалекта во времена династии Тан и эпоху
Пяти династий. Это и транскрипции китайского языка с помощью хотаносакской,
согдийской и уйгурской письменностей, и использование большого количества
омонимов в литературных текстах и административных документах, которые копировались в самом Дуньхуане. Опираясь на этот материал, исследователи далеко
продвинулись в реконструкции северо-западного диалекта, в особенности диалекта региона Хэси, танского и раннесунского периодов, и выделили ряд особенностей, которые отличали его от других диалектов [7].
Значение и начертание иероглифов
Если отвлечься от уже освещенного выше вопроса о сопоставлении китайского
и центрально-азиатских языков, согласно классификации Чжу Фэньюя, обнаруженные в Дуньхуане словари могут быть разделены на пять категорий [24]:
1. Тексты, которые дети заучивали наизусть, такие как «Тысячесловие» Чжоу
Синсы, «Основные поучения, способствующие просвещению» Ма Жэньшоу, анонимные «Вновь составленное тысячесловие» и «Сто фамилий».
2. Словари, разъясняющие произношение и значение иероглифов, например,
«Нефритовая книга» Гу Евана.
3. Списки смешанных иероглифов, такие как «Лес письмен для повседневных
забот» и «Собрание полезных в свое время различных письмен».
4. Словари с образцовым начертанием иероглифов, такие как «Важнейшие сведения о выправлении имен» Лан Чжиняня, «Новоустановленные слова для литературы» Ду Янъе и анонимные «Принятые в данный момент начертания иероглифов».
5. Словари c толкованием просторечных слов, например, «Золотые блестки»
(также известен под названием «Сокровищница знаков», рис. 1) или «Золотые
блестки ста мудрецов».
343
18 лекций о Дуньхуане
Эти тексты не только играют роль словарных статей, их изучение важно еще по нескольким причинам.
Во-первых, в некоторых из них рассматривается разговорная лексика, как, например, в «Золотых блестках», а в «Лесу письмен для повседневных забот»
собраны и снабжены комментариями часто употреблявшиеся в повседневной жизни фразеологизмы,
что делает их чрезвычайно полезным справочным
материалом, который дополняет классические словари. Во-вторых, они показывают принятые в эпоху
Тан начертания некоторых иероглифов. Например,
в рукописи S.388 сопоставляются близкие по написанию, но различные по значению иероглифы и разноРис. 1. P.2058, «Золотые
писи, а также даются стандартные написания; рукоблёстки» [«Суйцзинь»]
пись датируется периодом правления императрицы
(Изучение литературных
У Цзэтянь. Текст «Важнейших сведений о выправлеминиатюр в дуньхуанских
нии имен» отражает различия между древним и сорукописях [Дуньхуан себэнь
временным написанием иероглифов и омофонов.
Суйцзинь яньцзю], С. 404)
В «Принятых на данный момент начертаниях иероглифов» объясняются различия между омонимами, что помогает нам понять начертание и значение иероглифов в разные исторические периоды.
Дуньхуанские рукописи содержат множество нестандартных иероглифов —
в большей степени это касается произведений простонародной литературы и светских документов, — и это вызывает у современных исследователей значительные
трудности в интерпретации, поскольку непонимание значения отдельных иероглифов может привести к полному искажению смысла текста. Вопрос правильной
интерпретации «вульгарных» слов и выражений постоянно находится в центре
внимания исследователей. Цзян Лихун в своей работе «Толкование письмен дуньхуанских бяньвэней» [18] объясняет значения тех слов, которые в них встречаются,
а опубликованные в последние годы монографии Чжан Юнцюаня «Исследование
“вульгарных” иероглифов китайского языка» [21] и «Исследование “вульгарных”
иероглифов из Дуньхуана» [20] внесли значительный вклад в изучение простонародных слов и выражений.
Языки Центральной Азии
Некитайские тексты из Дуньхуана также нередко называют документами на
центральноазиатских языках (хуюй). Больше всего таких материалов написано
на тибетском языке. Как правило, дуньхуанские документы на тибетском языке
344
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение, языкознание и литература
относятся к периоду тибетского управления Дуньхуаном (786–848), однако в действительности нельзя исключать возможности, что текст был написан в более ранний период, после чего оказался в Дуньхуане1. Нужно отметить, что эти рукописи
были созданы до стандартизации тибетской письменности в начале IX века, поэтому они отличаются от современных тибетских текстов. Впрочем, чтение текстов,
написанных после реформы, в которых, по сути, используется та же письменность,
что и в наши дни, тоже вызывает серьезные трудности — некоторые из них написаны скорописью (без заглавных букв), и отдельные слова уже вышли из употребления. Это в особенности касается тех светских документов, которые не имеют
аналогов для сопоставления, и многие из них не переведены до сих пор. Поэтому остается немало работы по расшифровке тибетских рукописей, а сопоставление уже расшифрованных с документами на китайском языке поможет восполнить
пробелы в наших знаниях о периоде тибетского управления Дуньхуаном.
Рис. 2. P.3513, сутра на хотаносакском (Serinde, p. 74)
Древнеуйгурский язык — один из тюркских языков, которые принадлежат к алтайской языковой семье. Его письменность была создана на основе согдийской. Поскольку впоследствии уйгуры приняли ислам и перешли на арабскую вязь, расшифровка дуньхуанских рукописей на древнеуйгурском языке (а это преимущественно
буддийские и манихейские тексты и куда реже тексты светского характера) потребовала многих лет серьезной работы.
Дуньхуанские рукописи на древнеуйгурском языке принято разделять на две группы. К первой относятся документы и письма, попавшие или присланные в Дуньхуан
из уйгурских каганатов в Ганьчжоу или Сичжоу до 1006 года и обнаруженные в пещере
Цанцзиндун. Вторую группу составляют рукописи и ксилографы буддийских писаний,
обнаруженные в гротах северной части пещер Могао, они идентичны обнаруженным
1
Встречаются также некоторые тексты на тибетском языке, которые относятся ко времени после тибетского владычества — вплоть до конца Х века.
345
18 лекций о Дуньхуане
в этой же местности деревянным литерам и датируются эпохой Юань. Исследователи
часто путают эти группы, что приводит к недоразумениям и бесполезным дискуссиям.
Хотаносакский язык использовали жители древнего государства Хотан (современный уезд Хотан Синьцзяна), он относится к иранской группе индоевропейской
языковой семьи. После XI века хотанцы были ассимилированы уйгурами, постепенно утратив собственный язык и письменность, поэтому когда в начале XX века рукописи на хотаносакском обнаружили в Хотане и Дуньхуане, это был уже мертвый
язык (рис. 2). Только благодаря многолетним усилиям лингвистам удалось расшифровать отдельные тексты на хотаносакском, однако остается немало дуньхуанских рукописей буддийских текстов, переведенных с китайского на хотаносакский,
которые все еще не до конца идентифицированы, а также значительное количество светских документов на этом языке, не получивших полноценного перевода.
Большая часть этих материалов относится к Х веку: они могут помочь в изучении
китайских документов военного губернаторства Гуйицзюнь из Шачжоу, и наоборот, уже изученные китайские тексты могут быть полезны для дальнейшей расшифровки материалов на хотаносакском.
Согдийцы прибыли в Дуньхуан из Центральной Азии. Материалы на согдийском языке представляют собой документы о торговых сделках и буддийские сочинения, записанные после обращения согдийцев в буддизм, большая часть из которых — это переводы с китайского. Для понимания неизвестных слов в переводных
буддийских текстах на согдийском ученые используют китайские оригиналы этих
текстов. Согдийский язык — тоже мертвый, и обнаруженных текстов на нем в самой Согдиане пока что значительно меньше, чем тех, которые были найдены в Дуньхуане. Поэтому согдийские рукописи из Дуньхуана весьма ценны для расшифровки и изучения согдийского языка.
Кроме того, в Дуньхуане сохранилось некоторое количество рукописей на санскрите, за пределами пещеры Цанцзиндун были обнаружены надписи на тангутском, а в гротах северной части пещер Могао археологи нашли тексты на тибетском, древнеуйгурском, тангутском, монгольском и сирийском языках. Если
к этому добавить материалы, обнаруженные в Турфане, Куче, Хотане и других регионах, то их описание невозможно будет уместить в рамках одной лекции. Здесь
была приведена краткая справка, а отдельные из этих текстов подробно описаны
в других частях нашей книги.
Популярная литература
Сохранившиеся в пещере Цанцзиндун литературные произведения могут быть
разделены на две категории. К первой относятся произведения, написанные и сохраненные представителями высших слоев общества, например, литературные
346
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение, языкознание и литература
сборники или стихи поэтов Ли Бо и Бо Цзюйи. Вторая категория включает в себя
произведения таких жанров, как наставление по сутрам, бяньвэнь, толкование
причин и следствий, городская повесть, ода, напев и народная поэзия. Их форма отличается от классических литературных произведений, и они позволяют увидеть
многообразие народной литературы периода династии Тан и эпохи Пяти династий,
а их открытие серьезно раздвинуло горизонты для исследователей популярной
китайской литературы.
Рис. 3. P.4524, «Бяньвэнь об укрощении демонов» [«Цзянмо бяньвэнь»] (Serinde, pp. 76-77)
Впервые увидев среди дуньхуанских текстов произведения декламационно-песенных жанров, отличных от классических поэтических ши, цы и фу, исследователи не знали, как именно их назвать. Первоначально Ван Говэем были предложены
названия «народная поэзия» (тунсу ши) или «народные романы» (тунсу сяошуо),
впоследствии Ло Чжэньюй именовал их «буддийские песнопения» (фоцюй), однако
позже этот термин раскритиковал Сян Да, и большинство исследователей отказалось и от него. Поскольку заголовки некоторых произведений включали иероглиф
347
18 лекций о Дуньхуане
«бянь» (изменения), то вскоре за ними закрепилось общее название «переходящие
тексты» (бяньвэнь). В 1957 году Сян Да, Ван Чжунминь и другие исследователи опубликовали первое большое исследование текстов этих произведений «Собрание
дуньхуанских бяньвэней» [11], что стало толчком к последующему изучению этой
темы. По ходу дальнейших исследований стало очевидно, что термин «бяньвэнь»
не охватывает всего разнообразия текстов, и на основе названий текстов и особенностей их композиции был выделен целый ряд новых жанров [20; 21]. Ниже мне
хотелось бы познакомить вас с особенностями формы и содержания произведений
этих форм, чтобы дать общий обзор популярной литературы Дуньхуана.
Наставления по сутрам
Традиция проповедей с целью распространения учения возникла вскоре после проникновения буддизма в Китай. Поскольку нацелены такие проповеди были
на простых людей, сутры нередко проповедовались не в установленном порядке,
а в том, который больше подходил для определенной аудитории: они разбавлялись
описательной частью, многие детали уточнялись, отдельные моменты упускались.
Подобные проповеди отличались от принятых прежде и получили название «народных проповедей» (суцзян). Когда наставник (фаши) и его оппонент (дуцзян)
поднимались на пьедестал, то, чтобы утихомирить и успокоить аудиторию, произносились специальные стихи (яцзовэнь), которые также служили вступлением
ко следовавшим за ними проповедям. Для того чтобы изложить отдельные аспекты учения, наставник использовал разные методы, например, выступал для проповеди запевалой (чандао) или читал ее текст нараспев (чжуаньду), это привлекало слушателей и делало сутры более понятными для простого народа. Техника
чандао заключалась в пересказывании сутр в форме притчи или истории о кармическом воздаянии, а чжуаньду, которая также называлась распеванием сутр (чанцзин), строилась на изменении мелодии и ритма по ходу чтения — для привлечения
большей аудитории. Среди дуньхуанских рукописей было обнаружено немало таких проповедей, которые включают текст и яцзовэня, и последующего выступления. Многие из них широко использовались и содержат несколько версий от разных мастеров, а некоторые рукописи содержат несколько вариантов яцзовэня,
из которых проповедующий мог выбирать в зависимости от ситуации.
В Дуньхуане были обнаружены следующие тексты таких наставлений: «Наставления по Алмазной сутре», «Наставление по сутре учения Будды о явлении Земли Блаженства», «Наставление по Лотосовой сутре», «Наставление по сутре Вималакирти», «Крупинки золота из сутры Вималакирти», «Наставление по сутре
поучений Вималакирти», «Наставление о сутре созерцания восхождения бодхисаттвы Майтреи в царство Тушита», «Наставления по сутре благодарности за родительскую милость», «Наставления по сутре поминания умерших» и «Наставление
348
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение, языкознание и литература
по поводу дня рождения императора в дворцовом зале Чжунсиндянь в четвертый
год девиза правления Чансин». Кроме того, конец текста «Копии сутры запредельной мудрости человеколюбивого государя, защищающего страну», по всей видимости, является версией распространенной проповеди по «Сутре запредельной
мудрости человеколюбивого государя, защищающего страну», а исходя из содержания текста «О милости родителей» из российской коллекции, текст мог бы называться «Наставление о сутре Будды, воздающего за милость». Некоторые из этих
наставлений происходят от нескольких длинных сутр, которые были популярны
в эпоху Тан и Пяти династий, а также от некоторых апокрифических сутр о воздаянии за доброту, достаточно распространенных среди ханьского населения. Поскольку в их текстах содержится множество деталей, иносказаний и преувеличений, прозаическая часть чередуется с поэтической, повторяются припевы, они
обычно больше, чем оригинальные сутры. Хотя большинство уцелевших цзянцзинвэней очень фрагментарны, некоторые из них содержат длинные сплошные прозаические тексты, например, «Наставление по сутре Вималакирти», которое называют предвестником многоглавных романов более поздних периодов. Цзянцзинвэнь,
вероятно, одна из самых ранних устных смешанных прозаико-поэтических форм,
оказавшая значительное влияние на последующие.
Бяньвэни
С точки зрения композиции бяньвэни очень похожи на наставления по сутрам,
обе эти формы популярной литературы сочетают поэзию и прозу — их декламировали, пели и разыгрывали, поэтому некоторые ученые считают, что различия между ними несущественны. Однако тщательное сопоставление произведений двух
этих форм показывает, что и в сюжете, и в содержании вообще бяньвэни и наставления имеют как общие черты, так и различия. Примерно в середине правления
танской династии народные проповеди были чрезвычайно популярны и стали проводиться не только в монастырях, но также на улицах, на глазах у всех. Именно это
существенно повлияло на форму и содержание наставлений по сутрам, которые
стали постепенно изменяться в сторону бяньвэней. Если говорить о содержании,
основной предмет бяньвэней постепенно замещался традиционными китайскими
рассказами (У Цзысюй, Ван Шаоцзюнь), в том числе о современных авторам героях (Чжан Ичао, Чжан Хуайшэнь). С точки зрения формы некоторые бяньвэни действительно сохранили вступление яцзовэнь, манеру распевания чжуаньду и другие
элементы, благодаря которым их можно было бы отнести к наставлениям по сутрам, однако главное в бяньвэнях — это все-таки повествование, у автора больше
свободы в компоновке, он может петь столько, сколько посчитает нужным. И даже
те бяньвэни, содержание которых связано с буддизмом, в отличие от наставлений
не имеют посвященной сутрам части, заимствуя у них лишь простонародный язык
349
18 лекций о Дуньхуане
и песнопение. Почему же устный жанр, который развился из наставлений, получил
название «бяньвэнь»? По этому поводу существует множество мнений, но ни одно
из них не преобладает среди исследователей. Некоторые считают, что это название
пришло из санскрита, а сама форма — из Индии; другие, напротив, полагают, что
бяньвэни являются исключительно китайской литературной формой [1]2. Сокращение от «бяньвэнь» — «бянь», и мы используем такое же сокращение для картин
на буддийские мотивы бяньхуа, в обоих случаях иероглиф «бянь» имеет значение
«преображаться» или «изменяться», следовательно, бяньвэни — это видоизмененная устная версия текста. Видимо, в процессе чтения бяньвэней демонстрировались бяньхуа. Подтверждает это рукопись P.4524, где на одной стороне расположен
«Бяньвэнь об укрощении демонов», а на другой — позднетанская роспись из пещер
Могао, изображающая сцены борьбы Рудракша и Шарипутры (рис. 3), которая также сделана по мотивам «Бяньвэня об укрощении демонов». Так выражается информативная функция подобных текстов и их связь с изображениями.
Рис. 4. P.2553, «Бяньвэнь о Ван Чжаоцзюне» [«Ван Шаоцзюнь бяньвэнь»]
(«Синика» [«Синика» | «しにか»], 1998, № 7, С. 39)
В Дуньхуане было обнаружено множество рукописей с текстами бяньвэней, некоторые из них прямо в заглавии содержат слово «бяньвэнь» или «бянь», а другие
признаны таковыми из-за характерных особенностей. Подводя итог сказанному,
2
Статьи по этому вопросу собраны в двух сборниках: Пань Чжунгуй. Сборник статей о дуньхуанских
бяньвэнях ; Письмо Ворнера Стейну от 26 декабря 1926 года.
350
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение, языкознание и литература
отметим, что на настоящий момент известны следующие бяньвэни, в основе которых лежат буддийские наставления: «Бяньвэнь о восьми проявлениях Будды», «Бяньвэнь о борьбе со злыми духами», «Бяньвэнь об укрощении демонов»,
«Бяньвэнь о том, как Маудгальяяна спасает свою мать из загробного мира»,
«Бяньвэнь о заслугах и добродетелях жен из гарема Бимбисара и перерождении
в небожителя» и «Бяньвэнь о преисподней». Некоторые бяньвэни были настолько
распространены в народе, например, «Бяньвэнь о Муляне», что существуют в нескольких версиях, расхождения между которыми, однако, незначительны. В основу некоторых бяньвэней легли традиционные китайские истории и описания подвигов героев: «Бяньвэнь о почитании Шуня его детьми», «Бяньвэнь об У Цзысюе»,
«Бяньвэнь о Мэн Цзяннюй», «Бяньвэнь о падении Чу в восьмой год династии
Хань и об усыпальнице правителя», «Бяньвэнь о наследном принце из дома Лю»,
«Бяньвэнь о Ли Лине», «Бяньвэнь о Ван Чжаоцзюнь» (рис. 4), «Бяньвэнь о Чжан Ичао»
и «Бяньвэнь о Чжан Хуайшэне». Абсолютное большинство этих бяньвэней является
переработкой историографических текстов, которые были дополнены большим количеством легенд, что делает эти тексты привлекательными для необразованной
публики. Творчество и воображение автора создают сложный повествовательный
сюжет и ярких персонажей, а традиционные сюжеты были, вероятно, любимы жителями не только Дуньхуана, но и всей империи. Стихотворение «Смотря сычуаньское
представление о том, как женщина становится придворной дамой» танского поэта
Цзи Шилао рассказывает об уличном представлении в Сычуане по «Бяньвэню о Ван
Чжаоцзюнь». На этом примере видно, что влияние бяньвэней с традиционными сюжетами на более поздние драмы и романы было огромным, а некоторые из этих
историй в той или иной форме ставятся на сцене до сих пор. «Бяньвэнь о Чжан Ичао»
и «Бяньвэнь о Чжан Хуайшэне» представляют собой восхваления первому и второму
цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь, поэтому, вероятно, созданы они были
в самом Дуньхуане и отражают литературные традиции этой местности. В то же время в них пересказываются реальные события, поэтому они интересны и с точки зрения изучения истории военного губернаторства.
Иньюань
Используя разговорную лексику в проповедях буддизма среди простого народа, монахи обращались не только к форме диалога, но и к монологу, объясняя основы учения на базе священных текстов. Форма диалога соответствует наставлениям
по сутрам (цзянцзинвэнь), тогда как лекцию-монолог стали называть «толкованием причин и следствий» (шуо иньюань) или «причина возникновения» (юаньци). Обычно такие толкования представляют собой упорядоченное и подробное
изложение фрагмента сутры или жизнеописания праведного монаха, облегчающее восприятие небольших частей первоисточника. Письменное изложение таких
351
18 лекций о Дуньхуане
проповедей обычно называется «иньюань», «юаньци» или даже просто «юань».
Иньюани — это аналог проповедей по буддийским писаниям, однако от традиционных текстов их отличает более живой язык и гибкая форма подачи материала —
в некоторых из них чередуются поэтические и прозаические куски, другие написаны исключительно прозой. В Дуньхуане были обнаружены следующие тексты
этого жанра: «О том, как Нанда покинул дом», «О путях совершенствования наследного принца Сиддхартхи», «Сутра о путях совершенствования наследного принца»,
«О путях совершенствования наследного принца», «О любви государя», «Сказ о безобразной женщине» («О твердости веры безобразной женщины» или «Твердая
вера безобразной женщины»), «О четырех животных», «О Муляне», «Записи о наставнике Буддачинги», «Записи о наставнике Лю Сахэ», «Записи о наставнике суйского монастыря Цзининсы Хуэйюане» и «Записи о наставнике палат Байцао линчжоуского монастыря Лунсинсы Ши». Некоторые исследователи включают в эту
категорию и «Бяньвэнь о заслугах и добродетелях жен из гарема Бимбисара и перерождении в небожителя». Если говорить о содержании, одни из них повествуют
о том, как Будда покинул свой дом и приступил к спасению всех живых существ,
другие разъясняют основы учения и рассказывают о чудесных историях, но большая часть посвящена объяснению принципов кармического воздаяния за плохие
и хорошие поступки.
Цывэнь
Среди литературных произведений, обнаруженных в Дуньхуане, существует группа текстов, обозначенных как «цывэнь» или просто «цы», они могут быть
выделены в отдельную литературную форму. Обычно это длинные поэтические
произведения на простонародном языке, некоторые из них содержат небольшие
прозаические объяснения, предваряющие поэтическую часть. Наиболее показательными примерами произведений этого жанра являются «Сказ о том, как на третий год династии Хань Цзи Бу оскорбил императора перед войском» и «Сказ о Дун
Юне». Оба произведения представляют собой длинные рифмованные тексты. Другие примеры произведений в жанре цывэнь — «Стихи и песни Цзи Бу» и «Речи
служанки». Лишь некоторые исследователи считают цывэнем «Слово о прощании
Су У и Ли Лина». Его название хоть и содержит иероглиф «цы», но оно в большей
степени относится к прозе, поэтому многие ученые склонны причислять его к хуабэням. Цывэнь — это длинные сюжетные поэтические произведения. Так, например, «Сказ о том, как на третий год династии Хань Цзи Бу оскорбил императора перед войском» состоит из 4474 иероглифов в 640, как правило, семисложных
стихотворных строках, каждая из которых заканчивается рифмой; в произведении отсутствуют прозаические вставки, и, очевидно, оно должно было исполняться одним человеком. Эта форма оказала серьезное влияние на более поздние:
352
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение, языкознание и литература
сказы-декламации с пением под барабан (гушу), баллады (таньцы) и смутную поэзию (инцы). Считается, что цывэни произошли от поэтической части бяньвэней.
В качестве сюжета обычно используются исторические рассказы или народные
предания, а сами они находятся под большим влиянием традиции народной песни. Кроме того, нам неизвестны произведения этой формы, имеющие отношение
к буддизму. Форма и содержание цывэней были очень любимы простыми людьми.
Так, например, было найдено десять копий истории об оскорбившем ханьского императора генерале Цзи Бу, приговоренном к смерти, но помилованном и даже приглашенном в итоге на государственную службу, что говорит об очень широком ее
распространении.
Хуабэнь
Еще один изустный жанр популярной литературы династии Тан — возникшая
из сказа городская народная повесть хуабэнь. Хуабэни танской династии, очевидно,
получили развитие из прозаической части бяньвэней, что отличает их от цывэней.
В основе исполнения — упор на речь, а не пение, большое внимание уделяется развитию сюжета. Его повествовательный метод заключается в изложении простым
и понятным языком цепочки событий от начала до конца истории с очень подробными объяснениями. В Дуньхуане были обнаружены следующие хуабэни: «Слово
о Юань Гуне из Лушаня», «Стих о Е Цзиннэне», «Книги вопросов Сянтуо к «Кунцзы»,
«Повесть о Цюху», «Сказ о Хань Циньху» и «Записки о танском Тай-цзуне в загробном мире». Круг сюжетов таких повестей очень широк: одни представляют собой
переложение древних историй о буддийских и даосских монахах, правителях и генералах, за основу других берутся народные легенды.
Сравнение хуабэней с историческими сочинениями, которые легли в их основу,
демонстрирует творческую свободу авторов жанра. Например, сюжет «Сказа о Хань
Циньху», по сути, повторяет «Жизнеописание Хань Циня» (последний иероглиф
имени этого прославленного генерала — «ху» — был табуирован во времена династии Тан) из «Истории династии Суй», однако в нем достаточно много вымысла.
История начинается с того, как Ян Цзянь провозгласил себя первым императором
династии Суй, повествует о победе Хань Циньху над правителем Великой Ся и о покорении этого царства, а заканчивается на том, как он становится владыкой загробного мира. Описание состязания с посланником и убийства двух коршунов одной стрелой заимствовано из жизнеописаний Хэ Жоби и Чансунь Чэна, но сам факт,
что этим посланником к тюркам и Великой Ся был именно Хань Циньху, — авторский вымысел. В то же время этот вымысел должен был представить читателю яркую картину мудрости, доблести и верности Хань Циньху императорскому трону.
Раннетанские хуабэни, вероятно, предшественники не только сунских и юаньских
хуабэней, но и романов династий Мин и Цин.
353
18 лекций о Дуньхуане
Повествовательные оды
Один из устных жанров получил название оды (фу). По форме это обычно короткие произведения с простым языком, сочетающие ритмическую прозу с поэтическими вставками из четырех– или шестисложных стихотворных строк, однако
в некоторых случаях фу представляют собой просторечный стих с пятисложной
строкой. В Дуньхуане были обнаружены следующие сюжетные произведения
в жанре фу: «Ода о ласточке», «Ода о Хань Пэне», «Ода о Янь Ине» и «Книга стонов». Некоторые ученые считают, что в эту категорию попадает и текст «Книги вопросов Сянтуо к “Кун-цзы”». Хотя такие фу обычно коротки, они написаны с юмором и их отличает яркий живой сюжет, благодаря чему их легко читать и понимать,
в их основе лежит фольклор, и обычно они несут определенный идеологический
и нравственный посыл. Например, «Ода о ласточке» представляет собой аллегорическое повествование, главными героями выступают ласточка, воробей и феникс.
В тексте в сатирической форме осуждается угнетение аристократией простого народа и отражаются некоторые социальные реалии эпохи Тан.
Рукописи с текстами всех шести форм, упомянутых выше, хранятся в фондах
Британской библиотеки, Национальной библиотеки Франции и Пекинской библиотеки, почти все они вошли в «Собрание дуньхуанских бяньвэней» Ван Чжунминя и достаточно подробно изучены. Все эти произведения популярной литературы
имеют народное происхождение, и в рукописях нередко встречаются «вульгарные»
иероглифы или разнопись: они существенно усложняют расшифровку текстов, которая зачастую затягивается на многие годы. После 1957 года появилась целая серия научных работ, посвященных особенностям лексики таких текстов, в результате чего эти исследования вышли далеко за пределы изучения непосредственно
дуньхуанских рукописей. Наиболее значимыми считаются: «Новая книга собраний
дуньхуанских бяньвэней» Пань Чжунгуя [8], «Дополнительное собрание дуньхуанских бяньвэней» Чжоу Шаоляна, Бай Хуавэня и др. [3], «Избранные комментарии
к дуньхуанским бяньвэням» Сян Чу [13] и «Дуньхуанские бяньвэни с комментариями» Хуан Чжэна и Чжан Юнцюаня [16]. В последнюю работу по бяньвэням вошли
четыре текста, которые однозначно были идентифицированы не как бяньвэни
(«Речи служанки», «Осенние напевы», «Записки о поисках духов», «Жизнеописание почтительного сына»), а также добавлены новые материалы. Всего в работу
было включено 86 текстов, которые охватывают все известные в настоящее время
бяньвэни из Дуньхуана. Поскольку в комментариях к этой книге акцент главным
образом сделан на пояснении и расшифровке разговорных выражений, а не на объяснении отдельных знаков и литературных аллюзий, читателям, которые хотели бы прочесть бяньвэни, имеет смысл обратиться к «Избранным комментариям
к дуньхуанским бяньвэням» Сян Чу. В эту работу вошло всего 27 бяньвэней, но все
они снабжены детальными комментариями о происхождении сюжета, о разговорных выражениях, действующих лица, литературных аллюзиях и т. д.
354
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение, языкознание и литература
Вульгарные оды
Жанр оды фу имеет очень долгую историю в Китае. Оды пользовались большой
популярностью среди элит династий Хань и Вэй и периода Шести династий, и многие из этих произведений сохранились до нашего времени. Практически все образцы составленных верхними слоями населения од — настоящие произведения искусства, их отличают гармоничные, приятные рифмы и жесткий ритмический рисунок.
Параллельно с ними во времена династий Хань и Вэй среди простого населения
были распространены куда более свободные по форме простонародные произведения в жанре фу или вульгарные оды (суфу), однако особой ценности на то время они
не представляли, и до нас дошла лишь очень малая их часть. Тем не менее некоторые
из них сохранились среди дуньхуанских рукописей. Например: «Ода о Цинь Цзяне»,
«Ода о песне рыбака синим волнам» Хэ Цзюаня, «Ода о трех погибелях», «Ода о Ли Гуанли» Чжан Ся, «Ода о Цзы Сюй», «Ода о безобразной женщине» Чжао Ця и др. Форма
дуньхуанских вульгарных од сильно отличается от элегического стиля, популярного среди образованных людей. При их составлении часто используются диалектные
или разговорные выражения, проза перемежается поэтическим вставками, в одних
одах используются пяти— и семисложные стихотворные строки, а другие напоминают древнюю поэзию. Их сюжет обычно выстраивается вокруг реальных исторических деятелей, например, циньского генерала Бай Ци, ханьского генерала Ли Гуанли,
цзиньского генерала Чжоу Чу. При изучении простонародной литературы необходимо учитывать, что вульгарные оды и произведения других жанров устной литературы оказывали большое влияние друг на друга. Было опубликовано два сборника,
посвященных вульгарным одам из Дуньхуана: «Дуньхуанские оды с комментариями»
Фу Цзюньляня [15] и «Собрание од из Дуньхуана» Чжан Сихоу [19].
Напевы
В прошлом считалось, что на смену угасшему поэтическому жанру ши пришел
жанр цы. В эпоху Пяти династий Чжао Чунцзо из Поздней Шу был составлен сборник «Среди цветов» объемом в десять цзюаней, который считается первым собранием песенно-поэтических произведений жанра цы. С тех пор как среди дуньхуанских рукописей были обнаружены тексты народных напевов цюйцзыцы эпохи
Тан и Пяти династий, исследователям пришлось полностью пересмотреть взгляды
на истоки и характеристики жанра цы. В частности, удалось получить относительно полное представление о том, что собой представляли народные цы эпохи Тан
и Пяти династий. Также было обнаружено собрание народных цы — «Разнообразные напевы к на мотивы народной поэзии».
В Дуньхуане сохранилось немало записей напевов, весьма различных по времени создания и содержанию, на очень разнообразные мотивы. Для некоторых
355
18 лекций о Дуньхуане
из более чем тысячи расшифрованных напевов были найдены записи мелодий,
это и различные интрументальные мелодии (цзацюй), и стандартные вокальные
партии (дингэ ляньчжан), и арии с танцами (дацюй), однако музыка большинства
напевов, к сожалению, не сохранилась. Несмотря на то, что Дуньхуан находился
на периферии, из-за культурного влияния центральной части Китая народные
напевы были очень популярны. Большая часть цы сборника «Среди цветов» посвящена чарующей природе женской красоты. Народные же цы затрагивали достаточно широкий круг тем: некоторые посвящены отношениям мужчин и женщин: любви, обидам и конфликтам; другие критикуют государство и описывают
тяготы жизни народа (солдат грустит из-за расставания с женой во время военного похода, молодой ученый сокрушается, что не достиг успехов на своем поприще); третьи повествуют о доблестных поступках героев, социальных нормах поведения, буддийских и даосских догмах, пересказывают медицинские трактаты
и народные сказания и легенды. Социальное происхождение авторов этих напевов различно, их язык и стиль очень неоднородны, большая часть их произведений анонимна.
«Собрание текстов дуньхуанских напевов» Ван Чжунминя [2] — одна из первых работ, посвященных дуньхуанским напевам. Она содержит тексты 162 напевов,
каждый из которых представляет собой цюйцзыцы в строгом смысле этого слова.
Более поздние «Дуньхуанские мотивы в редакции» Жэнь Баньтана [5] и «Дуньхуанские мотивы» Жао Цзуни [4] дополнили этот материал. В 1987 году была опубликована работа «Основная редакция текстов дуньхуанских напевов» Жэнь Баньтана
[6], в которой было собрано множество цы и представлена их непростая структура,
однако эта работа подверглась серьезной критике Сян Чу за то, что Жэнь Баньтан
нередко заменял иероглифы в текстах произведений исходя из неподтвержденных
предположений [12]. Недавно обнаруженные в Дуньхуане цюйцзыцы можно найти
в совместной работе Цзэн Шаоминя, Цао Цзипина, Ван Чжаопэна и Лю Цзуньмина
«Цы династии Тан и эпохи Пяти династий» [17].
Популярная поэзия
В Дуньхуане было обнаружено много произведений народной поэзии, что объясняется общей популярностью поэзии в танский период и процессом постепенной
вульгаризации поэтических произведений. Народная поэзия династии Тан не воспринималась всерьез в более поздние периоды, вследствие чего многие из этих
произведений были утрачены, и даже те, что первоначально вошли в сборники
классической поэзии, впоследствии были оттуда исключены, и ни одно из этих
произведений не попало в сборник «Вся поэзия эпохи Тан». Поэтому обнаруженные в Дуньхуане произведения народной поэзии крайне важны. Наиболее известные из них принадлежат перу Ван Фаньчжи.
356
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение, языкознание и литература
Согласно некоторым источникам, Ван Фаньчжи был народным поэтом раннетанского периода. Однако в Дуньхуане обнаружено так много приписываемых ему
произведений (рис. 5), что складывается впечатление, будто авторство всех этих
стихотворений не принадлежит одному человеку, а все они, скорее, представляют собой поэзию в стиле Ван Фаньчжи. Язык Ван
Фаньчжи очень прост и доступен, а большинство стихотворений посвящено темам
социального неравенства и тяготам простого населения. Некоторые произведения пропитаны пессимистичным взглядом на жизнь
и проповедуют идею кармического возмездия, в других рассматриваются конкретные
философские проблемы. Можно сказать, что
поэзия Ван Фаньчжи — это репрезентативный срез народной поэзии эпохи Тан. Исследователи достаточно давно приступили к изучению произведений Ван Фаньчжи, но особо
стоит отметить одно издание с очень подробным комментарием — «Поэзия Ван Фаньчжи
с комментариями» Сян Чу [14].
Рис. 5. Составленный Фажэнем
Кроме того, большое значение для изу«Поэтический сборник
чения популярной поэзии представляет пеВан Фаньчжи» [«Ван Фаньчжи
сенный сборник «Двадцать дуньхуанских
шицзи»], хранящийся в России
напевов», в котором разговорным языком вос(рекламные буклеты «Полного
хваляются достопримечательности Дуньхуана собрания документов из Дуньхуана
и местные герои, сборник представляет больи Турфана» [«Дуньхуан
шую ценность как с литературной, так с истоТулуфань вэньсянь цзичэн»])
рической точки зрения. Длинное поэтическое
произведение «Собрание о добродетельных предшественниках» с семисложными
стихами описывает свершения достойных людей прошлого и призывает учеников
быть послушными и усердными в учебе, его язык очень прост и понятен. Темы таких
произведений очень разнообразны, например, в «Стихах о двадцати четырех сезонах» воспеваются времена года, а «Стихи о девяти представлениях» посвящены буддийской идеологии.
В целом популярная литература Дуньхуана очень разнообразна и отнюдь
не ограничивается описанными здесь жанрами. К счастью, эта сфера дуньхуановедения активно развивается, а прочный фундамент дальнейших исследований обеспечен достаточно большим количеством опубликованных собраний произведений.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Mair V. H. Tang Transformation Texts: A Study of the Buddhist Contribution to the Rise of
Vernacular Fiction and Drama in China. Cambridge, Mass.: Harvard University Press, 1989.
2. Ван Чжунминь. Собрание текстов дуньхуанских напевов [Дуньхуан цюйцзыцы цзи]. Шанхай: Шану иньшугуань, 1950; второе исправленное издание: Шанхай: Шану иньшугуань, 1956.
3. Дополнительное собрание дуньхуанских бяньвэней [Дуньхуан бяньвэньцзи бубянь] /
Под ред. Чжоу Шаоляна, Бай Хуавэня и др.. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1989.
4. Жао Цзуни. Дуньхуанские мотивы [Дуньхуан цюй]. Париж: CNRS, 1971.
5. Жэнь Баньтан. Дуньхуанские мотивы в редакции [Дуньхуан цюй цзяолу]. Шанхай: Вэньи
ляньхэ чубаньшэ, 1955.
6. Жэнь Баньтан. Основная редакция текстов дуньхуанских напевов [Дуньхуан гэцы цзунбянь]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1987.
7. Ло Чанпэй. Северо-западные диалекты периода династии Тан и эпохи Пяти династий [Тан
Удай сибэй фанинь], Шанхай, 1933; Таката Токио [高田時雄]. Тонко сирё ни йору Тюгокуго
си но кэнкю: Кю-дзюсэики но Касэи хогэн [敦煌資料所見漢語史研究——九、十世紀的河西方
言]. Токио: Собунся, 1988; Шао Жунфэнь. Разнописи в текстах произведений популярной литературы из Дуньхуана и северо-западные диалекты периода династии Тан и эпохи Пяти
династий [Дуньхуан сувэньсюэ цзопинь чжун дэ бецзы ивэнь хэ Тан Удай сибэй фанинь] //
Филология Китая [Чжунго юйвэнь]. 1963. № 3. С. 193–217; Дэн Вэнькуань. Характерные особенности региона Хэси в дуньхуанской рукописи «Сутры алтаря Шестого Патриарха», хранящейся в Англии: исследование об употреблении близких по звучанию иероглифов вместо
верных исходя из особенностей местного произношения [Инцан Дуньхуан бэнь Люцзу таньцзин дэ Хэси тэсэ: И фанинь тунцзя вэй ицзюй дэ таньсуо] // Записи о работах дуньхуановедения и турфановедения [Дуньхуан Тулуфаньсюэ гэнюнь лу] / Под ред. Дэна Вэнькуаня.
Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1996.
8. Пань Чжунгуй. Новая книга собраний дуньхуанских бяньвэней [Дуньхуан бяньвэньцзи
синьшу]. Тайбэй: Чжунго вэньхуа дасюэ Чжунвэнь яньцзюсуо, 1984.
9. Пань Чжунгуй. Сборник статей о дуньхуанских бяньвэнях [Дуньхуан бяньвэнь луньцзи].
Тайбэй: Шимэнь, 1981.
10. Письмо Ворнера Стейну от 26 декабря 1926 года, из архива Бодлианской библиотеки
Оксфордского университета. Цит. по: Ван Цзицин. Ворнер и китайское наследие [Хуаэрна юй
Чжунго вэньу]. Урумчи: Синьцзян жэньминь чубаньшэ, 2001.
11. Собрание дуньхуанских бяньвэней [Дуньхуан бяньвэньцзи] / Под ред. Ван Чжунминя, Ван
Циншу, Сян Да, Чжоу Иляна, Ци Гуна, Цзэн Игуна. Пекин: Жэньминь вэньсюэ чубаньшэ, 1957.
12. Сян Чу. Дополнение к основной редакции текстов дуньхуанских напевов [Дуньхуан гэцы
цзунбянь куанбу]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1995; переиздание: Чэнду: Башу
шушэ, 2000.
358
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение, языкознание и литература
13. Сян Чу. Избранные комментарии к дуньхуанским бяньвэням [Дуньхуан бяньвэнь сюаньчжу]. Чэнду: Башу шушэ, 1990.
14. Сян Чу. Поэзия Ван Фаньчжи с комментариями [Ван Фаньчжи ши цзяочжу]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1990.
15. Фу Цзюньлянь. Дуньхуанские фу с комментариями [Дуньхуан фу цзяочжу]. Ланьчжоу:
Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1994.
16. Хуан Чжэн, Чжан Юнцюань. Дуньхуанские бяньвэни с комментариями [Дуньхуан
бяньвэнь цзяочжу]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1997.
17. Цзэн Шаоминь, Цао Цзипин, Ван Чжаопэн, Лю Цзуньмин. Цы династии Тан и эпохи Пяти
династий [Цюань Тан Удай цы]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1999.
18. Цзян Лихун. Толкование письмен дуньхуанских бяньвэней [Дуньхуан бяньвэнь цзыи тунши]. Шанхай: Чжунхуа шуцзюй Шанхай бяньцзисуо, 1959; второе издание: Шанхай: Гуцзи чубаньшэ, 1988; исправленное и дополненное (третье) издание: Шанхай: Гуцзи чубаньшэ, 1997.
19. Чжан Сихоу. Собрание фу из Дуньхуана [Дуньхуан фухуй]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1996.
20. Чжан Юнцюань. Исследование «вульгарных» иероглифов из Дуньхуана [Дуньхуан суцзы
яньцзю]. Шанхай: Шанхай цзяоюй чубаньшэ, 1996.
21. Чжан Юнцюань. Исследование «вульгарных» иероглифов китайского языка [Ханьюй суцзы яньцзю]. Чанша: Юэлу шушэ, 1995.
22. Чжоу Цзумо. Сохранившиеся рифмические словари периода династии Тан и эпохи Пяти
династий [Тан Удай юньшу цзицунь]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1983; исправленное и дополненное издание: Тайбэй: Сюэшэн шуцзюй, 1994.
23. Чжоу Шаолян. Танские бяньвэни и другое [Тандай бяньвэнь цзи цита] // Суждения о дуньхуанской литературе и прочем [Дуньхуан вэньсюэ чуи цзи цита]. Тайбэй: Синьвэньфэн
чубань гунсы, 1992; Чжоу Шаолян. Суждения о дуньхуанской литературе [Дуньхуан вэньсюэ
чуи] // Суждения о дуньхуанской литературе и прочем [Дуньхуан вэньсюэ чуи цзи цита].
Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1992. Эта лекция во многом опирается на идеи Чжоу Шаоляна, но не все произведения популярной литературы являются бяньвэнями.
24. Чжу Фэнюй. Изучение литературных миниатюр в дуньхуанских рукописях [Дуньхуан
себэнь Суйцзинь яньцзю]. Тайбэй: Вэньцзинь чубаньшэ, 1997. C. 12–14.
ЛЕКЦИЯ ПЯТНАДЦАТАЯ
ДУНЬХУАНОВЕДЕНИЕ И ИЗУЧЕНИЕ
ИСТОРИИ НАУКИ И ТЕХНИКИ
Среди сохранившихся в пещере Цанцзиндун рукописей в том числе были обнаружены и чрезвычайно ценные сочинения о науке и технике. Особенно многочисленны среди них тексты практической направленности: медицинские трактаты
и рецепты, математические трактаты и календари. В этой лекции хотелось бы дать
краткую характеристику основных текстов такого рода, а также отметить их ценность с точки зрения изучения истории науки и техники.
Астрономия
Основным делом астрономии всегда было наблюдение за звездами, а поскольку мерцающие в космическом пространстве звезды древнему человеку казались
чем-то мистическим, в каждой древней цивилизации эта наука непременно была
связана с астрологией; зарождалась она довольно рано и со временем преобразовывалась во все более сложную систему. Древнекитайские представления об астрономии начали складываться в период Сражающихся царств и были связаны с работами трех китайских астрономов — Гань Дэ, Ши Шэня и У Сяня. Они записывали
результаты своих наблюдений за небесными светилами, составляли карты звездного неба, к чему добавляли и гадательные тексты, которые были переданы последующим поколениям. В конце периода Троецарствия Чэнь Чжо, великий астролог (тайшилин) царства У, соединил собственные труды с трудами трех астрологов
360
Лекция пятнадцатая. Дуньхуановедение и изучение истории науки и техники
периода Сражающихся царств в одном трактате. К сожалению, оригинал этого текста, как и трудов Гань Дэ, Ши Шэня и У Сяня, был впоследствии утерян. Среди дуньхуанских рукописей был обнаружен фрагмент «Книги астрологических расчетов»
(P.2512), датируемый четвертым годом правления под девизом Удэ (621). Книга
эта содержит записи о 283 выявленных Гань Дэ, Ши Шэнем и У Сянем внутренних
и внешних созвездиях и 1464 звездах, которые полностью подтверждают сведения
Чэнь Чжо, изложенные в разделах «Записей о небесных телах и явлениях» и в составленных в раннетанский период династийных хрониках «История династии
Цзинь» и «История династии Суй». Сравнение же этой книги с танским «Астрологическим каноном девиза правления Кайюань» показывает, что оба текста имеют
некоторые упущения, поэтому имеет смысл их параллельное использование. Вместе с тем раздел «Записи о небесных телах и явлениях» династийных хроник содержит сведения о наблюдениях всех трех древних астрономов, а «Астрологический
канон девиза правления Кайюань» преимущественно опирается на сведения Ши
Шэня, в «Книге астрологических расчетов» же записи красными чернилами указывают на Ши Шэня, черными — на Гань Дэ, а желтыми — на У Сяня. Это свидетельствует в пользу того, что дуньхуанская рукопись представляет собой более ранний
текст в сравнении с танскими источниками. После перечисления созвездий рукопись содержит одиннадцать гадательных текстов, первоисточником которых является сочинение Чэнь Чжо. Эта книга очень полезна для понимания уровня астрономии Древнего Китая. Перед перечислением сведений трех астрономов о звездах
в той же рукописи приведен текст «Канона о порядке расположения двадцати восьми созвездий Зодиака», который содержит информацию о двадцати восьми зодиакальных созвездиях, и этот текст — более ранний, чем составленные Ли Чуньфэном «Записи о небесных телах и явлениях» из «Истории династии Цзинь». Эта же
рукопись содержит поэму, написанную пятисложным стихом «Стихи о небесных телах и явлениях», которая в популярной форме описывает расположение небесных
светил друг относительно друга, что говорит о широком распространении астрономических знаний среди простого населения.
Событием, сопоставимым по значимости с открытием «Книги астрологических расчетов», является обнаружение экземпляра раннетанской карты звездного
неба (S.3326). В соответствии с трактатами и схемами Гань Дэ, Ши Шэня и У Сяня
тремя разными цветами на ней нанесены изображения 1348 звезд. Двенадцать
различных позиций звезд максимально точно соответствуют включенному в «Записи о небесных телах и явлениях» «Истории династии Цзинь» тексту Чэнь Чжо,
что означает: первоисточником для него были атласы трех знаменитых астрономов древности. Карта звездного неба разделена на двенадцать секций, расположенных вдоль небесного экватора в соответствии с расположением солнца в каждый из двенадцати месяцев. Звезды к югу от второго из трех участков центральной
области звездного неба (цзывэйюань) выполнены в цилиндрической проекции,
а цзывэйюань с Полярной звездой в центре — в плоской (рис. 1). Сопровождающие
361
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 1. S.3326, Карта звёздного неба, второй из трёх
участков центральной области звёздного неба
(цзывэйюань) (Ancient China, p. 125)
схему пояснения идентичны тем, что изложены Ли Чуньфэном в «Предсказаниях в год Исы»1 и Цюйтанем Сидой в «Астрологическом каноне девиза правления
Кайюань», это говорит о наличии одного первоисточника у всех текстов. По мнению историков науки, эта карта является наиболее древней и наиболее полной
из дошедших до наших дней, она неизменно вызывает интерес у исследователей
как в Китае, так и за его пределами. Она была высоко оценена Джозефом Нидэмом,
который опубликовал ее в посвященном астрономии томе его фундаментальной
работы «Наука и цивилизация Китая» [1]. Копию карты он датировал 940 годом,
однако Ма Шичан заметил, что в иероглифе «минь» не хватает последней черты,
что указывает на табу использования личного имени императора Тай-цзуна — Ли
Шиминя. Иероглиф же «дань», напротив, написан в полной форме, таким образом,
не было соблюдено табу на использование личного имени императора Жуй-цзуна — Ли Дань, а исходя из характерных особенностей одежды изображенного
1
42 год шестидесятилетнего цикла — 645 год. — Примеч. пер.
362
Лекция пятнадцатая. Дуньхуановедение и изучение истории науки и техники
в конце рукописи божества грозы (Дяньшэнь) было установлено, что копия была
сделана во времена правления императора Чжун-цзуна (705–710) [14]. На том же
свитке перед небесной картой размещен текст «Гадания по метеорологическим явлениям», а после нее — «Канон толкования снов и гроз».
Кроме того, в Музее Дуньхуана под каталожным номером 076 хранится небесная карта, которую исследователи назвали дуньхуанской картой звездного неба Б,
чтобы отличать ее от рукописи S.3326, которую принято называть дуньхуанской
картой звездного неба А. Начало дуньхуанской карты звездного неба Б утеряно, сохранилась только часть, посвященная центральной части звездного неба, которая
содержит названия 32 звезд и на которой отмечено 138 звезд черными и красными
чернилами [17]. Эта рукопись идентична карте звездного неба А, однако на ее оборотной стороне расположен текст «Книги гаданий по облакам» [20], который был
скопирован из «Записей о десяти провинциях [династии Тан]» во времена девиза
правления Тяньбао (742–755)2. Обе стороны рукописи относились к запрещенным
для владения частными лицами во времена династии Тан астрономическим текстам, текстам о военных гаданиях и картам и спискам местных населенных пунктов. Это означает, что рукопись, вероятно, находилась в собственности у местных
органов власти уезда Дуньхуан или округа Шачжоу [8].
В пещере Цанцзиндун также сохранились фрагменты календарей, аналогичных
тем, что мы используем сегодня. Поскольку они содержат заметки о благоприятных и неблагоприятных знамениях и событиях, их принято называть «календарями
с комментариями» (цзюйчжу ли). Поскольку Дуньхуан был удален от центра страны
и не мог получать от императорского двора календари напрямую, во времена тибетскго управления и военного губернаторства Гуйицзюнь большая их часть была составлена местными астрологами. Такие календари использовались местными чиновниками и населением, а чтобы провести отличие между ними и официальными
календарями, за ними закрепилось название «малые календари» (сяоли). Кроме того,
в Дуньхуане сохранилось незначительное число календарей из других мест, например, S. P.10 представляет собой ксилограф «Календаря с комментариями от второго
года девиза правления Чжунхэ, года Жэньинь»3, отпечатанный семьей Фань Шаня
из администрации города Чэнду, который, очевидно, попал в Дуньхуан из Сычуани.
Всего среди дуньхуанских рукописей сохранилось около пятидесяти календарей
с комментариями. Наиболее ранний датируется годом Уцзы4 тибетского управления5,
записи о благоприятных и неблагоприятных знамениях в нем достаточно просты,
2
Ма Шичаном было проведено подробное исследование оборотной стороны этой рукописи, подробнее см. его статью: Ма Шичан. Периодизация карт звездного неба из Дуньхуана.
3
4
5
39 год шестидесятилетнего цикла — 882 год. — Примеч. пер.
25 год шестидесятилетнего цикла — 808 год. — Примеч. пер.
Считается, что якобы обнаруженный в Дуньхуане в 1940 году календарь на 450–451 год является
самым ранним из известных в настоящее время, однако из-за его не вполне ясного происхождения он
здесь не упоминается.
363
18 лекций о Дуньхуане
а наиболее поздний — четвертым годом девиза правления Чуньхуа или годом Гуйсы6
периода военного губернаторства Гуйицзюнь. Календари с комментариями из Дуньхуана очень разнообразны — от самых простых до довольно сложных, предисловия
к которым включают годовые схемы расположения девяти залов (цзюгун) и позиции
божеств (шэнь), расчеты благоприятных и неблагоприятных дней недели и разнообразные табу, а предисловия к месяцам включают также напоминания о длительности месяца, о порядке дней месяца с точки зрения китайской системы циклического
летоисчисления (ганчжи), месячной схеме расположения девяти залов, о праздничных днях и направлении небесного потока (тяньдао), описывают в том числе положение лунного божества по дням (Юэшэнь), четыре благоприятных периода и место
восхода и захода солнца на небе. Сам календарь включает восемь разделов:
1) дату в соответствии с системой ганчжи; звукоряд в соответствии с шестидесятилетним циклом (люцзя наинь); соответствие одному из двенадцати знаков
согласно системе цзяньчу;
2) фазы луны и сезонные жертвоприношения;
3) периоды сельскохозяйственного года и сезонные природные явления;
4) ежедневные заметки о благоприятных и неблагоприятных предзнаменованиях;
5) периоды дня и ночи;
6) ход солнца;
7) сведения о людях и духах;
8) заметки о выходных днях.
Поскольку эти комментарии сочетают сведения научного характера с суеверия,
то они ценны для изучения не только истории календарей и древней астрономии,
но также простонародных верований и праздников в эпоху Тан и Пяти династий.
Ученые знали, что «малые календари» были популярны и широко распространены среди простого населения в дотанский период, пока центральное правительство
не начало выпускать официальные календари [9]. Однако исследователи не до конца понимали, как это осуществлялось на практике. Обнаруженные дуньхуанские
календари с комментариями дали нам общее представление о том, каким образом
рассчитывался дополнительный вставной месяц (жун) и первые дни месяцев (шуо),
а также об их соотношении с официальными календарями, в которых жун и шуо нередко были другими. Кроме того, «малые календари» содержат местные дополнения
к заметкам каждой семидневной недели. Проблема заключается в том, что в наши
руки попали лишь копии календарей для повседневного использования, и принципы их составления по-прежнему не до конца понятны. Это значит, что на данном этапе мы все еще не готовы составить подробную хронологическую таблицу периодов
тибетского правления и военного губернаторства Гуйицзюнь. Поэтому для документов периодов, календари которых не сохранились, мы не можем самостоятельно пересчитать даты на современный для нас григорианский календарь, и это проблема
все еще ждет своего решения [19].
6
30 год шестидесятилетнего цикла — 993 год. — Примеч. пер.
364
Лекция пятнадцатая. Дуньхуановедение и изучение истории науки и техники
Тексты, связанные с астрономией и календарем, опубликованы Дэн Вэнькуанем в томе «Комментированное собрание документов об астрономии и календарях
из Дуньхуана» [7].
Математика
Среди рукописей в пещере Цанцзиндун были обнаружены математические
трактаты танского времени.
Среди таких рукописей нужно отметить P.2667 — рукописную копию математического трактата, включающую «Седьмой раздел о строительстве» и фрагменты
еще двух разделов, названия которых были утеряны. В уцелевшей части рукописи рассматривается тринадцать вопросов, восемь из которых находятся в «разделе
о строительстве». Эти вопросы затрагивают различные аспекты экономики, политики, военного дела, архитектуры, ткачества и общества в целом, таким образом,
эта рукопись имеет большое значение не только с точки зрения математики. Сперва считалось, что этот математический трактат был составлен во времена династии Тан, однако Кикутой Хидэо было установлено, что он был написан в самом
начале танской династии или даже раньше [11]. Опираясь на этот вывод, Го Чжэнчжун детально рассмотрел описанное в трактате деление населения на категории
для налогообложения (динчжун чжиду) и организацию военной службы в личных
гвардиях сановников высшего ранга (итун цзюнь чжи), меры расстояния и единицы веса для зерновых культур, а также сезонность передвижений войск на границе империи, и пришел к выводу, что текст был составлен во времена Западной или
Северной Вэй [5]. Эта теория представляется достаточно обоснованной, и научная
ценность рукописи благодаря ей выросла.
Еще три копии одного математического трактата (P.3349, S.19 и S.5779) дополняют друг друга и позволяют воссоздать его изначальный вид. Большая часть
текста представляет собой выдержки из «Счетного канона Сунь Цзы», математического трактата, составленного в период Северных и Южных династий и ошибочно приписываемого Сунь У. В начале эпохи Тан эта работа, наряду со «Счетным каноном Сяхоу Яна» и «Счетным каноном Чжан Цюцзяня», использовалась
для обучения математике и получила очень большое распространение. Однако
дошедший до нас «Счетный канон Сунь Цзы» был впоследствии изменен и имеет расхождения с версией, процитированной в разделе «Записи о музыкальном
строе и календаре» «Истории династии Суй», поэтому среди ученых нет единого
мнения о том, какая версия верна. Обнаружение дуньхуанской копии «Счетного
канона Сунь Цзы» позволило решить эту проблему, что вывело нас на новый уровень понимания системы мер и весов и ее изменения в период Северных и Южных династий, Суй и Тан.
365
18 лекций о Дуньхуане
Среди дуньхуанских рукописей также обнаружен «Счетный канон по закреплению и расчету» (S.930), неизвестный прежде математический текст прикладного
значения. Поскольку при решении математических задач математики Древнего
Китая использовали счетные бирки, а не бумагу, то не было и цифр, однако особенностью «Счетного канона по закреплению и расчету» является наличие цифр,
записанных танскими учеными. Среди них отсутствует знак нуля, а записываются
они по горизонтали в том же порядке, что был принят для счетных бирок, кроме
единиц есть цифры, обозначающие десятки и сотни. И хотя мы не можем с полной
достоверностью утверждать, что именно они использовались в империи Тан для
счета, рукопись является свидетельством наличия цифр, которые получили большое распространение с начала династии Сун, а кроме того, способствует пониманию древней системы счета на бирках.
Математические трактаты, обнаруженные в Дуньхуане, имеют большое значение не только для истории науки, это ценный материал для изучения социальной
истории Северных и Южных династий, Суй и Тан [16].
Медицина и фармакология
История китайской фармакологии начинается в древние времена. Принято считать, что зарождение фармакологии связано с покровителем земледелия и медицины Шэнь-нуном, который испытывал на себе сотни трав и научился их использовать в медицинских целях. Именно ему приписывается самый ранний из известных
в настоящее время фармакологических текстов «Трактат Шэнь-нуна о корнях
и травах», хотя в действительности он был составлен в период между династиями
Хань и Цзинь. Этот трактат включает описания 365 лекарственных трав, что соответствует числу дней в году. Во времена династии Лян эпохи Южных династий
трактат был дополнен комментариями и описанием еще 365 трав Тао Хунцзина,
а полученный текст получил название «Сводный комментарий к трактату о корнях
и травах». К сожалению, оба этих текста были утрачены во времена династии Сун.
Однако почти полный текст «Сводного комментария к трактату о корнях и травах»
сохранился в пещере Цанцзиндун (рис. 2). Он был доставлен в Японию в 1914 году
членом экспедиции Отани Татибаной Дзуитё, а уже на следующий год был опубликован Ло Чжэньюем в фотолитографическом издании [13]. В настоящее время рукопись хранится в библиотеке университета Рюкоку. Недавно под руководством
Уэямы Даисюна она была отредактирована, и напечатана в новом факсимильном
издании в натуральную величину, что сделало ее крайне удобной для исследователей. Дуньхуанская версия трактата позволяет нам не только увидеть текст с тысячелетней историей и оценить работу Тао Хунцзина, но и исправить ошибки более поздних фармакологических трактатов, содержащих выдержки из «Сводного
366
Лекция пятнадцатая. Дуньхуановедение и изучение истории науки и техники
комментария к трактату о корнях и травах». Кроме того, она позволяет нам
оценить значение этого текста в вопросе классификации лекарственных препаратов и их использования.
Фармакология продолжала развиваться и в эпоху Тан. Во времена правления Гао-цзуна под руководством Ли
Цзи и Су Цзин было написано «Вновь составленное описание кореньев и трав»
объемом в двадцать цзюаней. Эта работа включает в себя описание 844 лекарственных препарата, отнесенных
к девяти категориям, с инструкцией
по применению и иллюстрациями. Это
первый официально опубликованный
фармакологический трактат и шедевр
фармакологической мысли прошлого.
К сожалению, полный текст этого трактата был утерян после эпохи Северной
Рис. 2. Хранящаяся в библиотеке
Сун, но некоторые его фрагменты сохрауниверситета
Риукоку копия «Сводного
нились в Японии. Обнаруженные в Дукомментария
к трактату о корнях
ньхуане части текста (S.4534, S.9434,
и травах» [«Бэньцао цзичжу»] («Собрание
P.3714, P.3822, а также неопубликовансведений о рукописях Древнего Китая»
ные фрагменты из коллекций Пекин[«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中
ской библиотеки и Ли Шэндуо) допол国古代写本識語集録»], илл. 113)
няют сохранившиеся в Японии и могут
способствовать исправлению некоторых ошибок [4]. Ошибка даже в одном иероглифе, допущенная при копировании текстов о фармакологии, может иметь серьезные последствия, поэтому ценность более старых версий выше других источников.
Фрагменты «Вновь составленного описания кореньев и трав» — чрезвычайно ценным источником сведений о медицине прошлого.
Еще одной значимой дуньхуанской находкой является труд «Коренья и травы для лечебного питания» (S.76), который был составлен танским ученым Мэн
Шэнем и дополнен Чжан Дином. Эта книга содержит описание 207 лекарственных
средств, основное внимание в ней уделяется пищевой и лекарственной ценности
животной и растительной пищи. Труд обобщает опыт Бяньцюэ, Хуа То и других врачей; автор этого трактата был учеником Сунь Сымяо, поэтому научная ценность
его так высока. Однако полный его текст был утерян после эпохи Сун, и только небольшие фрагменты уцелели в работе «Виды корений и трав, о которых имеются
свидетельства в канонических книгах и исторических сочинениях», составленной
367
18 лекций о Дуньхуане
сунским исследователем Тан Шэньвэем. В дуньхуанской копии этого труда сохранилось
описание только двадцати шести лекарственных средств, что составляет примерно десятую часть оригинальной книги. Тем не менее
даже эта часть позволяет нам увидеть формат
оригинальной работы и критерии, использовавшиеся при составлении данного и более поздних текстов, а также уровень знаний
о медицинских свойствах пищевых продуктов
во времена династии Тан.
В пещере Цанцзиндун также сохранилась
раннетанская рукописная копия считавшегося утерянным «Канона пульса», в котором
сохранились записи о забытых методах диагностики, лечебных рецептах и теории сфигмологии. Она может быть использована для
проверки соответствующих деталей в работах, связанных с пульсовой диагностикой, таРис. 3. S.6168, «Схема для
ких как «Трактат Хуан-ди о внутреннем», «Отприжиганий» [«Цзюфа ту»]
веты на трудные вопросы», «Трактат о разных
(Images de Dunhuang, p. 140)
лихорадочных состояниях, вызванных холодом» Чжан Чжунцзина, «Канон пульса» Ван Шухэ и др., и весьма ценна для текстологии таких авторитетных работ, как «Комментарий к трактату Хуанди о внутреннем:
вопросы о простейшем».
Кроме того, среди дуньхуанских рукописей сохранились копии текстов Чжан
Чжунцзина «Суждение о вреде холода» и «Суждение о внутренних органах», а также анонимные «Суждение об акупунктурном воздействии на внутренние органы» и «Краткий очерк о пульсе здорового человека» и другие медицинские труды. Многие из этих трудов были объединены в один свиток, например, рукопись,
состоящая из обратной стороны фрагмента S.6245 и фрагментов S.9431, S.9443
и S.8289, содержит работы: «О принципах влияния изменения инь и ян на пульс
и внутренние органы», «Об определении состояния внутренних органов по наружности и звучанию голоса», «Краткий очерк о пульсе здорового человека» и «Канон
пульса» Ван Шухэ.
Среди дуньхуанских рукописей также были обнаружены посвященные прижиганию и акупунктуре трактаты. Например, «Схема для прижиганий» (S.6168,
S.6262; рис. 3), «Новое собрание руководств к прижиганию» (P.2675) и «Канон точек для прижигания» (S.5737).
Также среди дуньхуанских рукописей было обнаружено множество практических рецептов, весьма значимых для простых людей. Таким образом, без учета
368
Лекция пятнадцатая. Дуньхуановедение и изучение истории науки и техники
дубликатов сохранились тысяча и несколько сотен рецептов периода эпохи Тан
и Пяти династий, что демонстрирует их крайне широкое использование в повседневных лечебных практиках, а также разнообразие форм их применения.
Кроме недавно изданного каталога хранящихся в России дуньхуанских рукописей, большая часть медицинских текстов была объединена Ма Цзисином и другими исследователями в «Исследование и комментарий к древним медицинским
трактатам из Дуньхуана» и «Аннотированный каталог медицинских текстов
из Дуньхуана» [2].
Также необходимо отметить, что среди рукописей сохранилось несколько медицинских трактатов на тибетском и хотаносакском языках. Например, «Методы
лечебного прижигания» и «Различные способы лечения болезней» на тибетском
языке демонстрируют достижения традиционной тибетской медицины [12], а хотаносакские «Избранные основы медицинской науки» и «Книга “Дживаки”» относятся к индийской медицине и фармакологии [21]. Поскольку эти тексты китайской, тибетской и индийской медицины оказались собраны и запечатаны в одной
пещере, безусловно, необходимо изучить связи между ними.
Изготовление бумаги и печатное дело
Изобретение бумаги и печати является, пожалуй, важнейшим вкладом китайской цивилизации в развитие человечества. Дуньхуанские рукописи и первые печатные издания невероятно ценны для изучения истории этих открытий.
Археологические находки подтверждают, что бумага была изобретена еще
в период Западной Хань. После усовершенствования технологии ее изготовления
восточноханьским сановником Цай Лунем бумага постепенно распространилась
на всей территории Китая, заменив использовавшиеся прежде бамбуковые и деревянные дощечки и шелковую ткань, став, таким образом, основным писчим материалом. Самые ранние из сохранившихся в пещере Цанцзиндун рукописей, а также несколько бумажных писем на согдийском языке, обнаруженных у подножья
огневых и дымных маяков Великой китайской стены, к северо-западу от Дуньхуана, являются убедительным доказательством того, что в эпоху Западной Цзинь
и Шестнадцати варварских государств бумага распространилась и на запад, заменив собой деревянные дощечки. До VIII века технология изготовления бумаги отнюдь не стояла на месте, сохранившиеся в Дуньхуане бумажные рукописи IV–VIII
веков обеспечивают исследователя полной выборкой образцов бумаги и позволяют глубже изучить историю развития этой технологии в Китае. В настоящее время бумага из Дуньхуана остается объектом исследования историков бумаги, более
того, она стала обязательным первичным материалом для любой работы, связанной с историей изготовления бумаги [15].
369
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 4. Ксилограф «Алмазной сутры» [«Цзиньган цзин» | «Ваджраччхедика
Праджняпарамита сутра»], отпечатанный в девятый год девиза
Сяньтун (868 г.) («Собрание сведений о рукописях Древнего Китая»
[«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本識語集録», илл. 190)
Как и технология изготовления бумаги, книгопечатание не было гениальным
изобретением одного человека, оно развивалось постепенно, и поэтому установление точного времени его появления представляется нам очень непростой задачей.
Если говорить коротко, то технология была изобретена уже в начале династии Тан,
однако первоначально она использовалась вовсе не для печати литературных произведений: тогда были распространены календари и гадательные книги, а кроме
того, большими тиражами печатали молитвенные буддийские тексты и картины.
Верхние слои общества не удостаивали эту печатную продукцию вниманием, а календари попали под строжайший запрет, поэтому лишь малая их часть сохранилась
до наших дней. Некоторые же из видов печатной продукции, имевшие хождение
в Дуньхуане, напротив, сохранились очень хорошо. Особенно известен доставшийся Аурелю Стейну ксилограф «Алмазной сутры» (рис. 4), содержащий изображения
и четко отпечатанный колофон: «сделано Ван Цзе в пятнадцатый день девятого
года девиза правления Сяньтун (868) с благоговением и в знак уважения и почтения к собственным родителям для повсеместного распространения». Этот ксилограф является старейшим из известных в настоящее время оттисков с деревянной
370
Лекция пятнадцатая. Дуньхуановедение и изучение истории науки и техники
пластины [6]7. Кроме того, в пещере Цанцзиндун сохранились отпечатанные
в позднетанский период, эпоху Пяти династий и раннесунский период копии буддийских сутр, картин и заклятий и заговоров (туолони, dhārani), записей предшествующей проповедям стихотворной части (яцзовэнь), словаря «Цеюнь» и др.
Отдельные рукописные тексты содержат пометки о том, что были скопированы
с печатного источника. Эти печатные издания и пометы на рукописях подтверждают, что печать книг велась не только в Дуньхуане, но и на Восточном рынке танской столицы Чанъань, в сычуаньском городе Чэнду и др. местах. Таким образом,
это прямые свидетельства ранней истории книгопечатания в Китае.
Конечно, источники для изучения истории науки и техники не ограничиваются теми категориями, которые были перечислены выше. Например, текст о военных предзнаменованиях «Книги гаданий по облакам» содержит изображения облаков и их текстовые описания, что является ценным материалом для исследований
по истории метеорологии. Другим примером могут служить «Регламент водного отдела», «Подробные положения об использовании воды в районе Дуньхуана»
и «Планы и схемы Шачжоу», которые содержат сведения о гидротехнических сооружениях округа Шачжоу в эпоху Тан, а также об их использовании и управлении
ими. Есть фрагмент рукописи о внедрении индийского технологического процесса
по производству сахара в Китае. Большую ценность ему придает то, что он является редким свидетельством взаимодействия Китая с другими странами в области
науки и техники. В гротах северной части пещер Могао юаньского периода обнаружено множество деревянных наборных литер уйгурского письма, что говорит
о вкладе уйгуров в распространение технологии печати, а также объясняет обнаружение значительного количества печатных буддийских текстов на уйгурском
языке в Дуньхуане и Турфане. Без сомнения, среди дуньхуанских рукописей еще
немало текстов, важность которых для изучения истории науки и техники пока недооценена, но в будущем на них обязательно обратят внимание.
7
В этой статье приводятся доказательства того, что фрагмент Дх.2889 из санкт-петербургской коллекции с комментированным календарем от 834 года — старейший из известных на сегодняшний день
печатных датированных текстов.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Needham J., Wang L. Science and Civilization in China, Vol. 3: Mathematics and the Sciences of the
Heavens and Earth. Cambridge: Cambridge University Press, 1959. p. 277; китайский перевод: Ли
Юэсэ. История науки и техники в Китае [Чжунго кэсюэ цзишу ши]. Пекин: Кэсюэ чубаньшэ,
1975. Т.4 Астрономия [Тянь сюэ]. C. 211–213.
2. Аннотированный каталог медицинских текстов из Дуньхуана [Дуньхуан ияо вэньсянь
цзицзяо] / Под ред. Ма Цзисин. Наньчан: Цзянси кэсюэ цзишу чубаньшэ, 1998. Более новое
издание этой книги: Коренья и травы для лечебного питания [Шиляо бэньцао] / Под ред. Се
Хайчжоу, Ма Цзисин. Пекин: Жэньминь вэйшэн чубаньшэ, 1984.
3. Вновь составленное описание кореньев и трав [Синьсю бэньцао]. Шанхай: Шанхай гуцзи
чубаньшэ, 1985.
4. Го Чжэнчжун. Частично утерянный математический трактат эпохи Северных династий [Ибу
шило дэ Бэйчао суаньшу себэнь] // Китайская наука [Чжунго сюэшу]. 2001. № 2. С. 207–232.
5. Дэн Вэнькуань. Исследование утерянных текстов трех комментированных календарей
из Дуньхуана [Дуньхуан саньпянь цзюйчжу лижи ивэнь цзяокао] // Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 2000. № 3. C. 108–110.
6. Дэн Вэнькуань. Комментированное собрание документов об астрономии и календарях
из Дуньхуана [Дуньхуан тяньвэнь лифа вэньсянь цзицзяо]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ,
1996; позднейшие исправления и дополнения самого автора см. в сборнике: Специальное
дуньхуановедческое издание к восьмидесятилетию У Циюйя [У Циюй сяньшэн бачжи хуадань Дуньхуансюэ тэкань]. Тайбэй: Вэньцзинь чубаньшэ, 2000. С. 141–156.
7. Жун Синьцзян. Дуньхуанская рукопись «Записи о десяти провинциях [династии Тан]
во времена девиза правления Тяньбао» [«Тяньбао шидаолу»] [Дуньхуан бэнь ‘Тяньбао шидао лу’ цзи ци цзячжи] // Китай [Цзючжоу]. 1999. № 2. С. 116–129.
8. Зерцало книжных сокровищниц [Цэфу юаньгуй], цзюань160, Императоры и ваны [Диван
бу], Искоренение порочной практики, второй раздел [Гэби эр].
9. Исследование и комментарий к древним медицинским трактатам из Дуньхуана [Дуньхуан гуицзи каоши] / под ред. Ма Цзисин. Наньчан: Цзянси кэсюэ цзишу чубаньшэ, 1988.
10. Кикути Хидэо [菊池英夫]. Тонко хакэн ‘Сансё’ ни миэру гунсэи мосики ни цуитэ но ити
косацу [敦煌発見「算書」に見える軍制模式についての一考察] // Тюо даигаку бунгакубу киё:
Cигака [中央大学文学部紀要·史学科]. 1990. № 35. C. 57–83.
11. Ло Бинфэнь, Хуан Буфань. Собрание трудов по тибетской медицине в дуньхуанских рукописях [Дуньхуан бэнь Тубо исюэ вэньсянь сюаньпянь]. Пекин: Миньцзу чубаньшэ, 1983.
12. Ло Чжэньюй. Собрание сочинений из благостной каменной хижины [Цзишиань цуншу].
Первое фотолитографическое издание. 1914.
13. Ма Шичан. Периодизация карт звездного неба из Дуньхуана [Дуньхуан синту дэ няньдай] // Материалы всекитайской научной конференции дуньхуановедения: Собрание
372
Лекция пятнадцатая. Дуньхуановедение и изучение истории науки и техники
документов о литературе и истории из утраченного наследия [1983 нянь цюаньго Дуньхуан
сюэшу таолуньхуй вэньцзи: Вэньши ишу пянь]. Ланьчжоу, 1987. Т.1. C. 367–372. См. также: Собрание статей об изучении документов Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь
яньцзю луньцзи]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1982.
14. Пань Цзисин. Наброски по истории производства бумаги в Китае [Чжунго цзаочжи цзишу
ши гао]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1979.
15. Сюй Кан. Обнаруженные в ходе исследования дуньхуанских математических трактатов научные знания и сведения об обществе [Дуньхуан суаньшу тоулу дэ кэсюэ юй шэхуй синьси] //
Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1989. № 1. C. 96–103.
16. Ся Най. Еще одна рукописная карта звёздного неба из Дуньхуана [Лин ицзянь Дуньхуан
синту себэнь] // Исследования истории науки и техники Китая [Чжунго кэцзиши таньсуо] /
Под ред. Ли Гохао. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1982. С. 151–162.
17. Тонко сяхон Хондзо сютю дзёроку: бику гантю каибон [敦煌写本本草集注序 録·比丘含注
戒本]. Киото: Ходзокан, 1997.
18. Фудзиэда Акира [藤枝晃]. Тонко рэкидзицу фу [敦煌歴日譜] // Тохо гакухо (Киото) [東方学
報(京都)]. 1973. № 45. С. 377–441.
19. Хэ Биню, Хэ Гуаньбяо. Исследование дуньхуанского фрагмента «Книги гаданий по облакам» [Дуньхуан цаньцзюань Чжань юньци шу яньцзю]. Тайбэй: Ивэнь иньшугуань, 1985.
20. Чэнь Мин. Индийский медицинский трактат на санскрите «Сиддхасара» и хотаносакская
рукопись из Дунбхуана [Иньду Фаньвэнь идянь ‘Яоли цзинхуа’ цзи ци Дуньхуан Юйтянь—
вэнь себэнь] // Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 2000. № 3. C. 115–127; Чэнь Мин.
Обнаруженный в Дуньхуане медицинский трактат «Дживака-пустака» на санскрите и хотаносакском [Дуньхуан чуту дэ Фаньвэнь Юйтяньвэнь шуанюй идянь ‘Шипошу’] // Материалы
по истории науки и техники Китая [Чжунго кэцзи шиляо]. 2001. Вып. 22. № 1. C. 77–90.
ЛЕКЦИЯ ШЕСТНАДЦАТАЯ
ДУНЬХУАН С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ
АРХЕОЛОГИИ И ИСКУССТВА
Дуньхуановедение началось с обнаружения и последующего изучения дуньхуанских рукописей, однако с углублением исследований и с возросшей доступностью путешествий все больше ученых стали осознавать значимость и ценность
изучения самих пещерных комплексов. Люди поняли, что пещеры Могао, как и дуньхуанские рукописи, хранят сведения о древней истории, обществе, народных
обычаях и традициях, хотя, вероятно, наибольшую ценность они представляют для
археологов и искусствоведов.
В этой лекции мы поговорим об архитектуре, скульптурах, фресках и декорациях пещер Могао8.
Архитектура и искусство пещерных гротов
В широком смысле дуньхуанские пещеры включают гроты Могао, Западные
пещеры тысячи Будд, пещеры Юйлинь в Аньси, Восточные пещеры тысячи Будд,
а также Пять каменных гротов в Субэе. В узком смысле под пещерами Дуньхуана
обычно подразумевают только гроты Могао (рис. 1).
8
Текст лекции по большей части опирается на следующие работы: Общие записи о содержимом пещер Могао в Дуньхуане [Дуньхуан Могаоку нэйжун цзунлу] / Под ред. Исследовательского института
Дуньхуана. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1986; Каменные гроты Китая. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1982–1987.
374
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
Рис. 1. Месторасположение пещер Могао («История Дуньхуана»
[«Тонко моногатари» | «敦煌ものがたり»], С. 20-25)
Структура гротов (или их архитектура), скульптура и настенная роспись — три
основные составляющие дуньхуанского искусства, сочетание формы и содержания
которых и создает целостный образ грота. Стоит отметить, что и форма, и содержание непрестанно менялись и развивались, отражая эволюцию буддизма. Первый
грот в Могао был вырублен во второй год девиза правления Цзяньюань, который может относиться как к Ранней Лян (344), так и к Ранней Цинь (366), а последующие
375
18 лекций о Дуньхуане
строились на протяжении почти тысячи лет правления Северной Лян, Северной Вэй,
Западной Вэй, Северной Чжоу, Суй, Тан, эпохи Пяти династий, Сун, тангутского государства Си Ся и династии Юань, благодаря чему сформировался огромный пещерный
комплекс с большим разнообразием форм и богатым содержанием. Всего было пронумеровано 492 грота, в которых сохранилось более 45 000 квадратных метров фресок
и более 2400 статуй. Все они могут быть разделены на гроты разных исторических
периодов: гроты Северных династий, гроты династии Суй, гроты династии Тан, гроты
эпохи Пяти династий и начала династии Суй, гроты династии Юань и т. д.9
Более тридцати гротов можно отнести к периоду Северных династий. Выделяют три типа этих гротов:
1. Грот для медитаций (чаньку, рис. 2). Основная камера грота прямоугольной или
квадратной формы, потолок по форме напоминает перевернутый грот, в задней стене вырублена большая ниша, где размещалась статуя Будды, а в северной и южной —
по две или четыре небольших ниши, в которых располагались сидящие в позе лотоса
и созерцающие образ Будды медитирующие монахи. Этот тип восходит к индийским
вихарам (монастырским гротам) и проник в Дуньхуан из Центральной Азии.
2. Грот с центральным пилоном (чжунсинь тачжу ку, рис. 3). Основная камера
грота имеет прямоугольную форму, посередине зала, немного ближе к задней стене, находится большой квадратный достигающий потолка пилон, в каждой грани
которого вырублено по нише, где устанавливались статуи Будды и его свиты, монахи и верующие располагались вокруг пилона и созерцали статуи. Передняя часть
камеры имеет двускатный потолок, а задняя — шахматообразный. Этот тип грота
впервые появился в Центральной Азии и получил распространение в Дуньхуане
во времена Северных династий.
3. Грот с ковшеобразным потолком (фудоудин ку, рис. 4). Основная камера грота имеет прямоугольную форму, потолок по форме напоминает перевернутый
ковш, а в его задней стене вырублена ниша, в которой располагается статуя. Данный тип грота появляется в конце эпохи Северных династий и напоминает дворцовую архитектуру, характерную для периодов Хань и Цзинь. Гроты такого типа
также известны под названием «гротов с дхарма-залом» (дяньтан ку), и во времена
династий Суй и Тан этот тип становится основным.
Гроты Могао высекались в горе Минша и относятся к конгломерату Юймэнь,
чья мягкая и рыхлая порода не подходит для каменных скульптур и рельефов, которые мы можем увидеть в пещерных гротах Юньган, поэтому, адаптируясь к местным условиям, мастера создали много раскрашенных глиняных статуй. В эпоху
Северных династий статуи главным образом были посвящены Шакьямуни и Майтрейе, которых сопровождали стоящие по бокам бодхисаттвы. Кроме того, встречаются статуи сидящих рядом Шакьямуни и Прабхутаратны, бодхисаттв, достойных
монахов и других. Для Северной Чжоу характерны группы статуй, в которые входят Будда, двое его учеников и двое бодхисаттв. Для статуй начала этого периода
9
Описание архитектуры гротов опирается на: Сяо Мо. Архитектура гротов пещер Могао в Дуньхуане.
376
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
Рис. 2. Грот для медитаций («Каменные гроты Китая: Пещеры Могао
в Дуньхуане» [«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 2, Илл. 192)
Рис. 3. Грот с центральным
пилоном («Каменные гроты
Китая: Пещеры Могао
в Дуньхуане» [«Чжунго шику:
Дуньхуан Могаоку»], Т. 2, Илл. 189)
Рис. 4. Грот с ковшеобразным
потолком («Каменные
гроты Китая: Пещеры Могао
в Дуньхуане» [«Чжунго шику:
Дуньхуан Могаоку»], Т. 2, Илл. 193)
характерны «плоские» индийский и центральноазиатский стили, а с переездом правящего дома Северной Вэй в Дуньхуан в конце северовэйского периода господствующим становится стиль Центрального Китая и Южных династий: лица статуй более
худые, одежда на них просторнее, на головах — высокие колпаки, на ногах — туфли
на высокой платформе.
377
18 лекций о Дуньхуане
На центральном пилоне и в верхней части четырех стен грота иногда встречается лепнина с фигурами тысячи Будд, молящихся бодхисаттв и парящих апсаров,
потолок и стены грота обычно покрыты фресками. Для потолка и верхней части
стен характерны сцены с поющими и танцующими в небесных дворцах фигурами, дополненные разнообразными орнаментами. Для средней части стен — мотивы с тысячей Будд, а также иллюстрации к притчам-джатакам о прежних жизнях
Шакьямуни или с сюжетами из его нынешней жизни, например, истории, как Ваджрасаттва кормит тигрицу собственным телом или как Чандрапрабха жертвует
своей головой ради всех живых существ. Фрески вписаны в прямоугольные границы, и горизонтальная последовательность этих прямоугольников описывает жизни Будды. Для нижней части характерны изображения благодетелей, дэв и якшей,
а также растительные орнаменты. Для северовэйских фресок в основном использовались синий, зеленый, коричневый и белый цвета, а земля была красного цвета.
Оттенки достаточно теплые и насыщенные, в более поздние периоды в качестве
фона использовался белый цвет, что добавляло изображениям чистоты и изысканности. С точки зрения техники фрески Северных династий отличаются относительной грубостью работы и свободой, что создает ощущение силы и энергичности.
В своем труде «Записи о знаменитых художниках всех времен» танский автор Чжан
Яньюань писал о выделяющихся на общем фоне человеческих фигурах: «…люди
больше, чем горы, в помыслах людей древности».
После объединения севера и юга страны во времена династии Суй покровительство буддизму со стороны императоров Вэнь-ди и Суй-ди привело к его быстрому распространению. Это отразилось и на пещерах Могао в Дуньхуане: количество построенных в течение тридцати лет гротов вдвое превысило количество
вырубленных за предыдущие двести лет, а семьдесят–восемьдесят из них сохранились до наших дней. Кроме того, их архитектура и оформление — настоящий
прорыв по сравнению с буддийским искусством Северных династий, который стал
основой характерного стиля династии Суй.
В основу формы гротов династии Суй легли типы гротов предыдущих эпох. Как
правило, в передней части пилона больше не прорубалась ниша, а три большие
статуи размещались непосредственно перед самим пилоном. В основе всей композиции — Будда с двумя бодхисаттвами, сам же пилон утратил прежнее значение, что говорит об упадке индивидуальных медитативных практик, характерных
для популярного в эпоху Северных династий буддизма Хинаяны. В другом типе
грота с центральным пилоном, разработанном во времена династии Суй, верхняя
часть пилона представляет собой перевернутую ступу, которая примыкает к потолку, а сам пилон опоясан четырьмя драконами, символизирующими гору Сумеру. Впоследствии от перевернутой ступы отказались, а пилон стал просто алтарем
Будды, но в итоге отказались и от алтаря, и дуньхуанские гроты превратились
в гроты с дхарма-залом. Гроты такого типа сохранялись до самого конца эпохи
Северных династий, а помимо гротов с нишей в задней стене появились и другие
378
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
типы — с нишами в трех стенах или статуями около стен, такого рода китаизированная архитектура впервые появилась во времена династии Суй и вскоре стала
для дуньхуанских гротов основной.
Архитектурные изменения гротов связаны, прежде всего, с появлением скульптурных групп и больших фресок. Скульптурные группы эпохи Суй создавались
с опорой на северочжоускоую традицию, когда в одну нишу устанавливали статую
Будды в окружении двух его учеников и двух или четырех бодхисаттв, формируя
таким образом группу, состоящую из трех–семи фигур. Все они должны были быть
установлены в нишах, что привело к появлению просторных и вместительных ниш,
которые позволяли избежать впечатления тесноты и недостатка пространства.
С точки зрения техники и сама скульптура, и ее оформление вышли на новый уровень — художники все больше отходили от стереотипных образов, старались придать своим творениям больше индивидуальности. Примером такой работы может
служить статуя Кашьяпы из грота № 419 [6]. Предметы одежды, ожерелья и ореола
света статуи орнаментированы узором персидской парчи, а использование глубоких цветов и позолоты придает статуе роскошный и необычайно красивый вид.
Поскольку на протяжении многих лет сфокусированный на самосовершенствовании буддизм Хинаяны уступил место махаянскому буддизму, исповедующему возможность достичь Чистой земли через внезапное просветление, сюжеты настенных росписей значительно изменились. На задней стене ниши теперь можно
увидеть изображения учеников Будды и дэв, верхние части стен грота оформлены танцующими апсарами, средние части стены, кроме привычных сюжетов о тысячах Будд, украшены фресками с проповедующим Буддой и иллюстрациями к сутрам, нижние — изображениями благодетелей и якшей. Потолок оформлен в виде
шахматного рисунка, иллюстрациями по мотивам сутр или изображениями тысячи
Будд. Росписи с иллюстрациями к сутрам сначала дополнялись росписями по мотивам притч-джатак, которые впоследствии стали основной темой фресок. Именно
во времена династии Суй появились примеры росписей с Чистой землей, Буддой-исцелителем из Восточного края, по мотивам «Сутры о Вималакирти» и «Лотосовой
сутры», но они пока еще были небольшими предвестниками масштабных фресок
времен династии Тан. Фреска периода Суй прошла серьезную эволюцию от ранних
грубых форм к большему изяществу и плавности линий, а техника цветовой градации (юньжань) на гладкой поверхности заменила традиционную технику многослойного окрашивания (дежань), благодаря чему очертания гор на задниках росписей стали выполняться в более реалистичной манере.
Период династии Тан стал золотым веком дуньхуанских пещер, и до сегодняшнего дня сохранилось более двухсот гротов этого времени. Дхарама-залы стали
основным типом, а количество и форма ниш изменились. В более поздний период в прямоугольной нише основного зала находился утопленный алтарь, на котором размещалось изваяние. В раннетанский период появляются гроты, в которых
размещаются огромные скульптуры — более тридцати метров в высоту. Задняя
379
18 лекций о Дуньхуане
камера таких гротов была квадратной, в ней размещалась гигантская сидящая
фигура, выполненная из нанесенной на каменную основу глины, вокруг изваяния прокладывалась дорожка, которая позволяла паломникам совершать обход.
В позднетанский период появилось два дополнительных вида гротов: в первом
случае в зале не вырезались дополнительные ниши, в центре зала размещался квадратный алтарь, на котором устанавливались статуя и ширма, соприкасающаяся
с потолком зала. Во втором типе грота размещалась статуя лежащего Будды, такие
гроты имели прямоугольную форму с потолком в форме усеченной прямоугольной
пирамиды, в задней части выдалбливалась широкая платформа нирваны, на которой и устанавливалась статуя входящего в нирвану Будды.
Во времена династии Тан стала лучше техника лепки, поэтому все статуи представляют собой отдельно стоящие фигуры, а барельефы, характерные для более раннего времени, почти полностью исчезли. Основным сюжетом становится скульптурная группа из семи или девяти фигур: одного Будды, двух его последователей, двух
бодхисаттв и двух Небесных царей, к которым иногда добавлялись фигуры двух полубогов. С ростом политического и экономического могущества династии Тан в 695
году буддийский наставник Лининь и мирянин Инь Цзу в гроте № 96 установил
«Большая северная статуя Будды», достигающая 33 метров в высоту, а в 721 году
под руководством монаха Чуяня и местного жителя Ма Сычжуна в гроте № 130 была
установлена Большая южная статуя Будды высотой в 26 метров.
В скульптурах династии Тан прослеживается стремление художников дать изображениям индивидуальные черты. Особенно радуют глаз изящные и полноватые,
но не кажущиеся тучными женоподобные изваяния бодхисаттв.
Содержание танских фресок очень разнообразно, запечатленные на них сцены величественны, а цвета — многообразны. Основой для них служат буддийские писания (бяньхуа). В ранний период наиболее популярны были изображения
по мотивам «Сутры созерцания Амитоба», «Сутры об Амитабхе», изображения Будды-исцелителя из Восточного края, «Сутры о Майтрейе», «Сутры о Вималакирти»,
«Лотосовой сутре» и другие, а в более поздний период появляются изображения
по «Алмазной сутре», «Сутре золотого света», «Сутре цветочной гирлянды», «Сутре явления Благого Закона на Ланке», «Сутре благодарности родителям», «Борьбы Рудракши и Шарипутры» и другим. Кроме того, в гротах этого периода можно обнаружить фрески с ваджраянскими мотивами, такими как Авалокитешвара,
держащий драгоценный камень и колесо или свой аркан, не знающий промаха.
Наконец, появились тесно связанные с этими мотивами фрески, изображающие
истории, вызывающие сочувствие, и благопожелательные рисунки. Фигуры благодетелей увеличились в размерах — от нескольких цуней, характерных для Северной Вэй, до двух–трех чи10 и даже до человеческого роста, как, например, изображение цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь Чжан Ичао с супругой в гроте
№ 156 [6]. В целом тематика фресок говорит о большой популярности идей Чистой
10
Цунь — минимальная китайская мера длины, чуть больше 3 см. Чи — 10 цуней. — Примеч. ред.
380
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
земли во времена династии Тан и активном развитии простонародного буддизма.
Секуляризация и повышение статуса благодетелей сделали возможным размещение в гротах крупных фресок, посвященных светским правителям. С точки зрения
техники, кроме дальнейшего развития градиентной заливки, ведущим методом
для масштабных и разнообразных фресок становится один из шести традиционных методов китайской живописи — «костная» кисть с четкими и экономичными
штрихами (гуфа юнби). Например, в гроте № 220 именно в этой технике выполнен
говорящий с жаром и уверенностью Вималакирти с пронзительным взором, трепыхающимися усами и нахмуренными бровями [6]. Это изображение напоминает
иллюстрацию Гу Кайчжи к «Сутре о Вималакирти» в монастыре Вагуаньсы, которая как бы «озаряет светом весь зал».
Эпоха Пяти династий и раннесунский период связаны с властью клана Цао в военном губернаторстве Гуйицзюнь, и к этому времени (914–1036) относится порядка ста гротов, хотя большая их часть создана путем реконструкции старых. Новых
гротов было вырублено немного. Их можно разделить на два типа: первый тип
грота представляет собой прямоугольный зал с потолком в форме перевернутого ковша, посреди которого расположен прямоугольный постамент, где установлена статуя Будды, позади которой ширма до самого потолка. Такой грот в целом
следует традиции позднетанского периода. Другой тип грота представляет собой
по форме перевернутый ковш без алтаря, в четырех углах которого вырезаны четыре небольшие ниши с изображениями четырех Небесных царей11. Потолок коридора обычно имеет трапециевидную форму. Перед большими гротами нижнего
яруса нередко сооружались деревянные залы, которые представляли собой павильоны перед гротом. Кроме того, они служили навесом во время строительных работ и мостками между гротами верхних ярусов.
Скульптура этого периода по композиции и по содержанию во многом схожа
со скульптурой династии Тан. С распространением в Дуньхуане утайшаньского
культа бодхисаттвы Манджушри его статуя появляется как ключевая фигура композиции в гроте № 61, но, к сожалению, само изваяние было разрушено, и сохранилось только основание статуи.
Тематика и техника фресок с незначительными изменениями следовали танской традиции. Изображения на фресках по-прежнему создавались по мотивам
сутр, и не появилось ни одного нового сюжета, кроме росписей по «Дхарани всеочищающей и всеосвобождающей ушниши». В это же время появилось много изображений значимых для буддизма мест и благовещих образов, что было связано
с популярностью в Дуньхуане идей о наступлении последней эпохи, после которой буддийское учение будет уничтожено. Под влиянием утайшаньского культа
Манджушри в гроте № 61 появилось характерное изображение горы Утайшань:
роспись занимает всю северную стену, ее высота 5 метров, ширина — 13,5 метра,
11
Вирудхака, Дхиртараштра, Вирупакша и Вайшравана, покровители четырех сторон света. — Примеч. пер.
381
18 лекций о Дуньхуане
площадь — 60 квадратных метров, все это делает ее самой большой фреской пещер Могао. На ней схематично изображено около 250 километров окрестностей
вокруг Утайшань — гор и рек, храмов и святых мест, а также мест проживания
разных этносов. На фреске запечатлено множество деталей как религиозной, так
и светской жизни [6: илл. 55–64; 680]. Размеры изображений благодетелей во времена правления семьи Цао становятся больше — обычно более двух метров высотой, а в гроте № 98 — почти три метра. Кроме того, во времена правления семьи
Цао было восстановлено несколько гротов с обрушившимися стенами и на их месте создано несколько масштабных фресок на открытом воздухе. Благодаря своеобразной технике с использованием мелкозернистого песка и извести они безупречно сохранялись на протяжении более тысячи лет. Вероятно, из-за удаленности
от центральных регионов Китая для настенной росписи этого периода характерны более бледные цвета, в палитре отсутствует красный, глубокие оттенки синего
и зеленого и другие.
В период, когда Дуньхуан управлялся тангутским государством Си Ся и монгольской династией Юань, длившийся совокупно более трехсот лет, строительство
гротов продолжалось, многие гроты были восстановлены. Однако никаких существенных новшеств тогда предложено не было. Вместе с тем хоть тангутский период и не отмечен ничем примечательным с точки зрения наполнения гротов, общая
композиция фресок, однако, существенно упростилась, а изображения людей стали
практически неотличимы от изображений Будд, сама же композиция и человеческие фигуры были строго подчинены заданному канону. Они кажутся более косными и неодушевленными, цвета потеряли прежнюю теплоту.
Во времена династии Юань приверженность тибетскому эзотерическому буддизму привела к тому, что основным сюжетом фресок стали мандолы Ваджраяны,
китайский стиль жизни был вытеснен тибетским, на людей это производило гнетущий и мистический эффект. Однако на картинах Ваджраяны китайские мастера
того времени достигли вершин мастерства в оттенении светлых тонов и штриховой технике, имитирующей прожилки листьев орхидеи (ланье мяофа).
Скульптура
В общей сложности в пещерах Могао насчитывается 2415 буддийских изваяний. Они представляют собой непрерывно создававшуюся на протяжении тысячи лет галерею, которая практически не имеет равных ни в самом Китае, ни за его
пределами. Здесь есть и образцы ранней техники ваяния из царства Гандхара,
и пухлые фигурки из танского Чанъаня и Лояна. Здесь воспроизведен весь буддийский мир. Хотя создание буддийской скульптуры предполагает строгое следование
определенным правилам, например, «тридцати двум телесным признакам Будды»,
382
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
даже в этих рамках мастерам из Дуньхуана удалось создать множество уникальных
образов, которые отражали их собственные идеалы и эстетические воззрения.
Основными образами раскрашенной буддийской скульптуры Дуньхуана были
Будда, бодхисаттвы, ученики Шакьямуни, Небесные цари, дэвы и выдающиеся монахи. Выше уже представлена эволюция композиции и общего вида скульптуры
в различные исторические периоды, поэтому теперь мне хотелось бы сосредоточиться на конкретных статуях, чтобы проиллюстрировать основные достижения
буддийской скульптуры из пещер Могао12.
Скульптуры бодхисаттв раннего периода, сидящих со скрещенными ногами,
привлекают большое внимание своим количеством и разнообразием. Характерным
примером является фигура бодхисаттвы
со скрещенными ногами из грота № 275
(рис. 5) [6: илл. 11]. Высота статуи 3,34
метра, бодхисаттва сидит на квадратном
постаменте, по обе стороны от которого стоят фигуры львов. На украшенной
драгоценностями короне бодхисаттвы
расположена фигура Будды, которая воплощала кармические силы, левая рука
бодхисаттвы сложена в мудру исполнения желаний, а у правой отломилось запястье. Одежда верхней части тела имеет зигзагообразный орнамент, а нижняя
часть прикрыта плотно облегающей бедра юбкой, складки которой выполнены
в технике контррельефа с выступающими нитями. Орнаменты одежды говорят
об индийском и центральноазиатском
влиянии, тогда как для самой фигуры Рис. 5. Статуя сидящего со скрещенными
бодхисаттвы характерна китайская траногами бодхисаттвы из грота № 275
диция ханьского и вэйского периодов.
(«Каменные гроты Китая: Пещеры
Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику:
Такой тип бодхисаттвы со скрещенныДуньхуан Могаоку»], Т. 1 Илл. 1)
ми ногами принято считать бодхисаттвой Майтреей, спустившимся из своего
дворца на небесах Тушита, чтобы переродиться в мире людей. Текст сутры говорит
об этом: «В мире Майтреи один посев дает семь урожаев, а одежда растет на деревьях и может быть использована по необходимости. Горы источают благоухания,
а из земли бьет сладкая ключевая вода. Потерянные в дороге вещи никто не подберет, а двери не запирают на ночь». Смирясь и проповедуя веру в Майтрею, человек
12
Хронологическое описание окрашенных скульптур Дуньхуана см.: Дэн Цзяньу. Люэлунь Дуньхуан
цайсу цзи ци чжицзо.
383
18 лекций о Дуньхуане
может вознестись в его дворец на небесах Тушита, где будет наслаждаться небесным
счастьем. Наличие в пещерах Могао Майтреи со скрещенными ногами говорит о распространении его культа на Северо-Западе во времена Северных династий.
Шакьямуни, Будда настоящего, — это объект наивысшего почитания, а его фигуре скульпторы всегда уделяли значительное внимание, стремясь максимально
полно выразить его величие и достоинство, сострадание и милосердие. Фигура
сидящего Будды времен Северных династий из грота № 259 на нижнем ярусе северной части пещер (рис. 6) [6: илл. 25] изображена с высокой ушнишой, широким
лбом, естественно расслабленными плечами, изящной и прямой осанкой, выражающей спокойствие и превосходство. Кроме того, исключительное мастерство автора скульптуры, его внимание к изображению уголков губ позволило создать эффект
скрытой улыбки, которая одновременно
с торжественностью выражает доброту.
Для периода расцвета династии Тан характерна фигура Будды, сидящего в центре
ниши западной стены грота № 328 (рис. 7)
[6: илл. 114]. Изваяние высотой в 2,19 метра,
с высокой ушнишей, глубоко выгравированными завитками волос, овальным лицом,
длинными изогнутыми бровями, миндалевидными глазами, прямым носом, вьющимися усами и полными губами. Правая рука
сложена в мудру бесстрашия, а левая покоится на колене. Величественная сдержанность
создает очень сильное впечатление. Его одежда мягкая, в особенности ее покрывающие
лотосовый трон полы, из-под которых проступают очень реалистичные цветы лотоса;
Рис. 6. Статуя сидящего Будды
дополнительное использование цвета тольу северной стены грота № 259
ко
усиливает этот эффект.
(Cave Temples of Mogao, 59)
Несмотря на то, что в первые годы династии Тан императорский дом всецело поддерживал даосизм, буддийская религия продолжала удерживать свои позиции и даже увеличила влияние в некоторых регионах, поэтому количество буддийских статуй продолжало неуклонно
расти. Технический прогресс позволил покровительствовавшей буддизму императрице У Цзэтянь поставить в Дуньхуане огромную 33-метровую статую Будды
(в гроте № 96), которую называют «Большой северной статуей Будды» [1]. Будда
занял собой весь грот, перед которым была возведена пагода; находясь на ее вершине, люди могли видеть сострадательный лик Будды вблизи. К сожалению, в Новое время фигура восстанавливалась и перекрашивалась, что привело к потере ее
384
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
изначального вида, однако полное лицо и волнистая ушниша все еще позволяют
увидеть некоторые оригинальные черты. Эта статуя была возведена во второй год
девиза Яньцзай (695) и по техническому исполнению напоминает гигантского Будду из монастыря Фэнсяньсы пещерного храмового комплекса Лунмэнь недалеко
от Лояна, который был построен при финансовой поддержке У Цзэтянь. Таким образом, можно предположить, что возведение гигантского Будды было связано с широкомасштабной программой поддержки буддизма после восшествия императрицы
на престол. Эта программа подразумевала строительство монастырей и возведение
статуй на территории всей империи. Статуя выполнена в стилистике Центрального
Китая, что демонстрирует его мощное влияние на искусство Дуньхуана.
В 721 году в гроте № 130 была возведена
«Большая южная статуя Будды» [6: илл 120]
высотой в двадцать шесть метров. Глубина
пещеры едва достигает десяти метров, поэтому скульптор использовал мягкий песчаник западной стены, чтобы вырезать сердцевину, на основе которой вылепил статую
из глины. Мастер намеренно исказил пропорции головы и остального тела, увеличив
черты лица, что благодаря игре света и тени
позволило придать лицу большую ясность
и четкость. Наблюдатель, стоящий у основания статуи, видит длинные глаза и брови, уголки губ и пухлые щеки, такой эффект
еще больше увеличивает полное достоинства и жалости лицо Будды.
В дополнение к стоячим и сидячим позам Будды в середине эпохи Тан появляется
Рис. 7. Статуя сидящего Будды
лежачая поза, символизирующая вхождев нише западной стены грота № 328
ние Шакьямуни в нирвану. Учение о нирва(«Каменные гроты Китая: Пещеры
не представляет другой взгляд на смерть:
Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику:
согласно буддийскому писанию, после
Дуньхуан Могаоку»], Т. 2, Илл. 114)
восьмидесяти лет проповедей для всех живых существ Будда Шакьямуни сел под деревом сал на берегу реки Хираньявати
к югу от Кушинагара и в течение дня и ночи читал «Сутру о Великой нирване»,
после чего посреди ночи «он лег на правый бок и мирно погрузился в прекрасный
сон». Уход Будды в нирвану отличался от обычной смерти, поскольку означал полное освобождение от страданий и их причин, включая рождение, старение, болезни и смерть. Нирвана, согласно буддийскому учению, — это высшая цель. Гигантская скульптура лежащего Будды из грота № 158 изображает именно Шакьямуни,
385
18 лекций о Дуньхуане
который достигает нирваны [6: илл. 63]: его ушниша аккуратно обмотана, лицо
выражает умиротворение и внутреннее спокойствие, на губах проступает еле заметная улыбка, без следа той боли и печали, которая свойственна людям перед
смертью — он выглядит заснувшим мудрецом. С умиротворением Будды контрастирует глубокая скорбь его учеников, разместившихся позади лежащего. Некоторые фигуры изображены на фресках, другие — в виде отдельно стоящих статуй,
однако уцелевшие статуи впоследствии восстанавливались и перекрашивались,
что сделало их неузнаваемыми. В павильонах Исследовательского института Дуньхуана сохранились фрагменты голов статуй, которые сохранили первоначальный вид: один пытается справиться с горем, другой рыдает, третий в оцепенении
смотрит перед собой. Лица выражают самые разные эмоции, от печали и сострадания до беспомощности и рассеянности. Лежащий
Будда умиротворен и спокоен тогда как на лицах
его учеников видна тревога; умение так точно
изобразить внутренний мир человека говорит
о высоком уровне мастерства скульптора.
Бодхисаттва — это существо, которое взяло на себя обязательства следовать пути Будды,
наибольшую популярность в буддийских сутрах
получили бодхисаттвы Манджушри, Самантабхадра, Авалокитешвара, Махастхамапрапта и др.,
в изображении которых средневековые мастера
имели куда больше свободы, чем при изображении Будды. Это позволяло им максимально полно реализовать свои художественные таланты.
Статуи конца периода Северных династий отличаются от бодхисаттвы со скрещенными ногами раннего периода, влияние новых техник
Центрального Китая на пещеры Могао привело
к постепенной китаизации центральноазиатского стиля буддийского искусства. У бодхисаттвы
из грота № 428 периода Северной Чжоу [6: илл.
160] более круглое лицо и узкий лоб, щеки становятся пухлее, а нос и рот меньше и изящнее. Хотя
между верхней и нижней частью тела не соблюдеРис. 8. Сопровождающий
бодхисаттва из грота № 328
ны пропорции, а руки и ноги пока еще не имеют
(Cave Temples of Mogao, 81)
тщательной проработки, общий вид очень элегантен, статуя напоминает силуэт изящной молодой девушки. Состояние внутреннего спокойствия и безмятежности особенно
удалось мастеру благодаря тонким губам и глубокомысленному движению бровей,
которое придает лицу женственную мягкость и красоту.
386
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
Реализм и стремление к высоким эстетическим идеалам, свойственные эпохе Тан, наибольшее отражение нашли именно в танских
фигурах бодхисаттв. Примером такого рода шедевра, несомненно, является фигура сопровождающего бодхисаттвы из грота № 328 (рис. 8)
[6: илл. 115]. Бодхисаттва сидит на лотосовом
троне в позе лалитасаны, когда одна нога сложена в позу лотоса, а вторая свободно свисает вниз. Его лицо изящно, а глаза опущены, это
выражает спокойствие и сострадание ко всем
живым существам. Верхняя часть тела в меру
упитана, мышцы мягки и немного напряжены,
а цвета украшений и лент очень ярки — все это
тщательно проработано в необычной манере,
что придает фигуре достоинство и воплощает
глубокую мудрость бодхисаттвы. Эта скульптура является не только примером раскрашенной
статуи пещер Могао, но и одним из самых выдающихся шедевров танского периода в целом [6:
илл. 128–129]. Сопровождающий бодхисаттва
в нише западной стены грота № 45 (рис. 9) выражает стремление мастера к красоте. Голова слегка наклонена вправо, а на губах улыбка. Центр
тяжести перенесен на одну ногу, спина немного
согнута, что заставляет все тело принять форму буквы S, его кожа безупречна, а одежда роРис. 9. Сопровождающий
скошна, поэтому фигура напоминает стоящую бодхисаттва из грота № 45 (Cave
очаровательную девушку, готовящуюся выйти
Temples of Mogao, 82)
из капсулы веры в мир людей.
В танские времена особого мастерства добились и в создании фигур молящихся
бодхисаттв. У фигуры сидящего по-монгольски бодхисаттвы из грота № 328 (рис. 10)
[6: илл. 119] сохранены правильные пропорции тела; и лицо, и само тело вырезаны в мельчайших деталях, а внутреннее благочестие нашло отразилось на нежном
и умиротворенном лице, что делает эту статую воплощением самого духа буддизма. В настоящее время в гроте сохранилась только одна фигура бодхисаттвы — в северной нише западной стены грота № 328, а ее парная статуя из южной ниши была
похищена в 1924 году американцем Лэнгдоном Ворнером, и в настоящее время хранится в Художественном музее Фогга Гарвардского университета. Ворнер был искусствоведом, чьей специализацией было азиатское искусство, и то, что из тысячи статуй он выбрал именно эту, говорит о ее большой художественной ценности.
387
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 11. Молящийся бодхисаттва
из северной части грота № 384
«Каменные гроты Китая: Пещеры
Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику:
Дуньхуан Могаоку»], Т. 4, Илл. 22)
Рис. 10. Молящийся бодхисаттва
из грота № 328 («Каменные гроты
Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане»
[«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»],
3, Илл. 119)
Но, возможно, еще большую художественную ценность имеет фигура молящегося бодхисаттвы периода расцвета династии Тан из северной ниши грота № 384
(рис. 11) [6: илл. 22]. У статуи высокий пучок волос, длинные и тонкие брови, полноватые щеки, у нее мягкое и изящное сложение, ладони сведены вместе, а взгляд
неподвижен и устремлен вперед. Кажется, что это не преклонивший колени бодхисаттва, а усердно молящаяся молодая девушка.
По сравнению с изящными фигурами женоподобных бодхисаттв стоящие по бокам ученики Кашьяпа и Ананда, наоборот, оттеняют центральную фигуру своими
мускулами. Кашьяпа был широко известен как последователь аскетических практик, в результате чего прославился как «первый среди странствующих монахов»,
что нашло свое отражение и в скульптуре. Например, его изваяние суйского периода
в нише западной стены грота № 419 (рис. 12) — лицо покрыто морщинами, глаза глубоко посажены, во рту, слегка приоткрытом, не хватает зубов, кости плеч и шея тонкие, а одежда лишена излишеств и украшений. Все это хорошо соответствует образу
388
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
монаха, который испытал тяготы жизни и готовил себя к просветлению аскетическими практиками. Кроме того, несмотря на то, что относящиеся к периоду рассвета
династии Тан скульптуры Кашьяпа из гротов № 328 и № 45 имеют индивидуальные
черты [6: илл. 117, 128], обе они подчеркивают его звание «первого из странствующих монахов». Ананда, еще один прославленный ученик Шакьямуни, был известен
как человек с острым и подвижным умом, и благодаря своей учености и хорошей
памяти считался «первым из эрудитов». Статуя Ананды династии Суй на северной
стороне западной ниши центрального пилона грота № 427 [6: илл. 54] изображает
яркого и молодого ученика, чья лысина говорит о мудрости. Его спокойное лицо выражает внимательность и почтение к проповедям Шакьямуни. Его статуи периода
рассвета династии Тан в гротах № 328 и № 45 также являются шедеврами своего времени [6: илл. 116, 130]. Лицо молодого Ананда из пещеры № 45 вырезано с особой
тщательностью (рис. 13). Улыбка безмятежного внимания к учению освещает это
непорочное лицо частичкой буддийской мудрости, что должно было вдохновлять
молодых монахов. Среди всех раскрашенных статуй пещер Могао именно Кашьяпа
и Ананда наделены наибольшей индивидуальностью.
Рис. 12. Статуя Кашьяпа из грота
№ 419 («Каменные гроты Китая:
Пещеры Могао в Дуньхуане»
[«Чжунго шику: Дуньхуан
Могаоку»], Т. 5, С. 187, Илл. 8)
Рис. 13. Статуя Ананда из грота
№ 45 («Каменные гроты Китая:
Пещеры Могао в Дуньхуане»
[«Чжунго шику: Дуньхуан
Могаоку»], Т. 3, Илл. 130)
В буддизме Небесные цари и полубоги — это духи, которые препятствуют проникновению злых демонов в буддийский рай. Скульптуры Небесных царей времен
династии Тан также отличаются большой искусностью. В отличие от женственных
389
18 лекций о Дуньхуане
бодхисаттв, цари проникнуты мужеством, решимостью и силой: как правило, они одеты в броню, ноги их прикрыты защитной тканью, на ногах — сапоги,
их кулаки сжаты, взгляд свиреп, все говорит об их величественном и воинственном характере. Скульптуры Небесных царей выполнялись как в китайской
стилистике (например, изваяния в четырех нишах северной стены грота
№ 46) (рис. 14) [6: илл. 149], так и в центральноазиатской, например, в нише северной стены грота № 322 [6: илл. 17].
В этом чувствуется стремление отразить и объединение династией Тан Центральной Азии, и те усилия, что прилагались для удержания этих территорий,
а также борьбу китайских и тибетских
войск в регионе. Средневековые скульпторы часто изображали Небесных царей с обнаженным торсом, с нарочито
преувеличенными мышцами и венами,
широко открытыми глазами, в сильной и смелой позе, отражающей все
их врожденные преимущества и готовность уничтожать злых демонов, отстаивая справедливость.
Тенденция к стилизации в позднетанский период привела к статичности
скульптуры, примером чему может слуРис. 14. Статуя Небесного царя
жить изваяние буддийского наставника
в китайском стиле в нише грота № 46
Хунбяня в гроте № 17 [6: илл. 126]. Вы(Там же, илл. 149)
сота медитирующей в позе лотоса фигуры — 0,94 метра, на плечи накинута монашеская ряса из разноцветных лоскутов,
мастер уделил много внимания лицу, которое выражает торжественную сдержанность. С лаконичным реализмом изображается просветленное состояние Хунбяня,
что свидетельствует о превосходной технике мастера в изображении характера человека. Перед своей смертью Хунбянь был главным буддийским инспектором (ду
сэнтун) Хэси и ведал шестнадцатью монастырями и тремя пещерными комплексами на территории губернаторства Гуйицзюнь, а эта реалистичная статуя, вероятно, была сделана посмертно самыми искусными мастерами того времени.
390
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
Дуньхуанские фрески
Если скульптура составляет центр пещеры, то во фресках прорабатывается
основная тема грота — их содержание очень многообразно, сцены грандиозны,
на них изображаются и небеса, и человеческий мир, события и прошлого, и грядущего, все мыслимые явления и события. Общая площадь настенных росписей
составляет 45 тысяч квадратных метров, и если выложить их в один ряд, то они
растянутся более чем на тридцать километров, и, чтобы просмотреть их, понадобится более часа ехать на автомобиле, не говоря уже о более детальном осмотре.
Поэтому здесь мы можем только кратко упомянуть основные их темы.
1. Изображения проповедующего учение Будды. В ранних гротах на самых видных местах всегда размещены фрески, изображающие Будду, который после шести
лет аскезы читает проповедь своим ученикам. Как правило, Будда сидит в позе лотоса или стоит в центре, его руки сложены в мудру толкования учения, над головой
светится нимб, тело поддерживает огонь, над его головой изображено украшенное
драгоценностями знамя, а сам он в окружении своих главных учеников — Кашьяпы и Ананды. На некотором отдалении изображены сопровождающие бодхисаттвы; какие именно, зависит от того, какой сутре соответствует фреска. Например,
у «Цветочной гирлянды сутр» в центре расположен Будда Вайрочана, а сопровождают его бодхисаттвы — Манджушри и Самантабхадра, отвечающие за «силу»
и «мудрость», соответственно. В «Сутре о явлении Земли Блаженства» центральной фигурой выступает Будда Амитабха, а бодхисаттвы при нем Авалокитешвара
и Махастхамапрапта, отвечающие за «сострадание» и «мудрость». На ранних изображающих проповедующего Будду фресках фигура Будды вдвое превосходит фигуры бодхисаттв, а над бодхисаттвами танцуют и летают апсары. Во времена династии Суй пропорции Будды и сопровождающих его бодхисаттв приближаются
к естественным, а апсары становятся живее и красивее, приятно сочетаясь с цветами в небе. Однако, подчиняясь мощному движению во времена династии Тан, фрески с изображениями проповедей Будды постепенно вытесняются или становятся
частью иллюстраций к сутрам о Чистой земле.
2. Изображение сцен из жизни Будды. Кроме сцен проповедей нередко можно
увидеть сцены из жизни Будды Шакьямуни. Подобные росписи отличаются в традициях Махаяны и Хинаяны, однако в целом все они посвящены восьми этапам
жизни Будды: зачатие, пребывание в материнской утробе, рождение, уход из дома,
усмирение демонов, просветление, первый поворот колеса дхармы и уход в нирвану. Среди дуньхуанских фресок наиболее полные сцены из жизни Будды сохранились в гротах № 290 и № 61, роспись которых соответствует китайским версиям
«Сутры о корне деяний», «Сутры о благом появлении царевича», «Сутры всеобъемлющего сияния» и др. В гроте № 290 сохранилось в общей сложности 87 картин, расположенных в три яруса на восточном и западном склонах остроконечного
391
18 лекций о Дуньхуане
потолка передней части основного зала грота [6: илл. 176–177]. В гроте № 61 сохранилось в общей сложности 33 расписанных панели, расположенных в задней части
южной и северной стен и нижней части западной стены [6: илл. 65–67; 238].
Основные сцены из жизни Будды таковы: Шакьямуни в сопровождении Будды Дипанкари на белом слоне спускается с небес в утробу матери; момент, когда
царица видит, что бодхисаттва входит в ее утробу на белом слоне; предсказатели сообщают, что родившийся мальчик станет Буддой, и царь радуется этому; через десять месяцев после этого, в восьмой день четвертого месяца, царица Майя
во время прогулки по парку Лумбини рожает мальчика, она держится за ветку салового дерева, когда царевич выходит через ее правый бок; только что рожденный принц делает семь шагов в каждом из десяти направлений, правой рукой указывает в небо и произносит: «на Небесах и под Небесами — я один Почитаемый
во всех мирах; все, что существует во всех мирах — страдание, а я — тот, кто принес облегчение»; на каждом месте, где ступает его нога, расцветают лотосы; небожители на небесах разбрасывают цветы и играют на музыкальных инструментах,
а драконы омывают принца водой из своих пастей; царица возвращается с ребенком во дворец, а царь приветствует их; царевич подрастает и видит, что человеческая жизнь полна страданий — рождение, старение, болезни и смерть — это делает его несчастным и пробуждает в нем желание уйти из дома и стать монахом; царь
приказывает усилить во дворце стражу, чтобы помешать царевичу бежать; однако
царевич при помощи якшей и небесных духов покидает дворец на коне; он обривает голову и становится монахом, блуждая по свету в поисках дхармы, и в итоге
начинает в горах аскетические практики, а когда он обмывается в реке Ниранджана, небожители рассеивают благоухания и цветы в воде; когда демон Мара узнает, что бодхисаттва прибыл в его царство, он отправляет своих дочерей к дереву
Бодхи, чтобы те соблазнили его своими речами и видом, но тот остается невозмутимым; Мара призывает якшей, которые с камнями, оружием, ядовитыми змеями
и злым огнем атакуют бодхисаттву, но они оказываются повержены лучами света, исходящими из его переносицы, после чего демоны признают свое поражение.
Усмирение демонов — одна из самых драматичных сцен, иллюстрирующих жизнь
Будды. Например, на северной стене грота № 428 [6: илл. 163] он сидит в позе лотоса, его левая рука придерживает край одежды и сложена в мудру противления
демонам, а левая касается колена. Справа и слева стоит Мара со своими сыновьями и дочерями, а позади них демоны с ядовитыми змеями, луками и стрелами, ножами и пестами, готовые начать атаку — вся сцена очень динамична. После этого
бодхисаттва достигает Просветления и становится Буддой, он проворачивает колесо дхармы ради всех живых существ, затем проповедует и обучает своих учеников, и в конце концов вступает в нирвану. Росписи в гроте № 158 изображают траур
учеников и принцев разных государств [6: илл. 64–65] — один из них режет себя
ножом, другой, обхватив голову руками, плачет — их индийские и центральноазиатские лица выполнены в очень живой манере. Индийские и центральноазиатские
392
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
картины по мотивам жизни Будды также включают сцену воскрешения Будды
и сцену разделения останков Будды между восьмью царями. Финальной сценой
на дуньхуанских фресках является сцена распространения мощей Будды в восьми направлениях. Дуньхуанские фрески со сценами из жизни Будды представляют
собой отдельные картины, которые выстраиваются в соответствии с ходом событий — они в живописной форме пересказывают историю жизни Будды, являясь непревзойденными в своей полноте и детальности.
3. Иллюстрации к притчам-джатакам. Ранние буддийские сутры впитали в себя
много древнеиндийских притч и сказок. Эти притчи использовались для возвышения Будды, в них рассказывалось, что еще до своего воплощения принц Шакьямуни был человеком благородным, полным сострадания ко всем чувствующим существам, а его достижения в нынешней жизни являются результатом накопления
хорошей кармы на протяжении многих предыдущих жизней. Эти рассказы об аккумуляции положительной кармы (принято считать, что на это ему потребовалось
пятьсот лет) получили название джатак, или притч о прежних воплощениях. Изображения, иллюстрирующие джатаки о добрых деяниях Будды, вдохновляли простой народ больше, чем тексты об этом.
Среди ранних дуньхуанских фресок много тех, что иллюстрировали джатаки,
а наибольшее распространение получили сюжеты притч о царях Шиби и Чандрапрабхе, девятицветном олене, Сяме и принце Благих деяний и принце Судане. Ниже
хотелось бы кратко описать одну из таких росписей, чтобы проиллюстрировать
роль подобных фресок.
Рис. 15. Иллюстрация к джатаке о девятицветном олене на западной стене
грота № 257 (Ма Шичан «Собрание статей об археологии буддийских
пещерных гротов Китая» [«Чжунго фоцзяо шику каогу вэньцзи»])
Иллюстрация к джатаке о девятицветном олене на западной стене грота № 257
(рис. 15) [6: илл. 44] представляет собой барельеф, выполненный в стилистике
ханьских свитков, когда восемь сцен располагаются с двух концов, а финальная
размещается в центре. Джатака имеет следующий сюжет: человек падает в реку
и начинает тонуть, когда же он взывает о помощи, на берегу появляется девятицветный олень — воплощение бодхисаттвы. Он слышит крик о помощи, несмотря на опасность, прыгает в воду и выносит утопающего на берег на своей спине.
393
18 лекций о Дуньхуане
В благодарность за спасение жизни человек готов стать слугой оленю, но тот просит только об одном — не раскрывать другим людям место его проживания, человек дает обещание и уходит. В это же время правительница этого царства видит
во сне оленя, чья шкура переливается девятью цветами, а рога состоят из золота,
и хочет сшить себе одежду из его шкуры. Правитель назначает награду за поимку девятицветного оленя, спасенный оленем человек забывает о своем обещании
и рассказывает царю, где живет олень. Правитель со своим войском углубляется
в горы, окружает оленя, которому некуда бежать. Животное выходит к правителю
и разоблачает спасенного, злоупотребившего его доверием. Преданный своему народу правитель отпускает оленя обратно в горы и издает указ, запрещающий охоту
на девятицветного оленя. Спасенного оленем человека настигает возмездие — все
тело его покрывается нарывами и язвами, а царица, не добившись желаемого, умирает от переполнившей ее злобы. Каждое из девяти изображений посвящено важному эпизоду этой истории, а сцена, в которой мужчина рассказывает свой секрет,
особенно удачна с точки зрения раскрытия человеческих эмоций. На этой росписи
царица изображена в профиль, склонившись к царю, ее голова повернута к стоящему на коленях у дворцовых ворот спасенному оленем мужчине, а правая рука по-хозяйски лежит на плече у царя, под длинной юбкой — босые ноги, и видно, как она
постукивает большим пальцем ноги — эти яркие детали раскрывают внутреннее
желание заставить правителя убить девятицветного оленя. Это ярко контрастирует
с образом праведного девятицветного оленя, который, согласно тексту сутры, хотя
и «преклонил перед царем колени», бесстрашно обличает недостойное поведение
спасенного им человека — фреска очень экспрессивна. Иллюстрации к притчам восхваляют и выходящее за рамки поведение обычных людей, и самопожертвование
бодхисаттв. Замечательным примером этому могут служить фрески, на которых
Чандрапрабха сбрасывает ради спасения людей собственную голову, или Ваджрасаттва кормит тигрицу собственным телом. Выполненные в легкой и доступной манере для самых широких слоев населения, с яркими и интересными сюжетами, эти
изображения сыграли большую роль в передаче, распространении и популяризации
буддийского учения. При этом, несмотря на то, что сюжеты неоднократно дублируются на фресках Северных династий, для каждого периода характерен свой собственный стиль и подбор сцен и сюжетов для изображения.
4. Изображение бодхисаттв. Несмотря на то, что на ранних буддийских изображениях бодхисаттвы появляются как служители Будды, постепенная секуляризация привела к тому, что некоторые из них обрели собственную популярность
и в конечном счете стали самодостаточными объектами поклонения. Наибольшее
количество фресок гротов Могао и картин по шелку из пещеры Цанцзиндун посвящено бодхисаттвам Манджушри, Самантабхадре, Авалокитешваре, Махастхамапрапте, Кшитигарбхе и Гуйдину (Иньлу). Из них Манджушри и Самантабхадра
имеют наивысший среди бодхисаттв статус, на изображениях они обычно сопровождают Будду Шакьямуни, Манджушри на голубом льве располагается слева,
394
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
а Самантабхадра на белом слоне — справа. Со вступлением Манджушри на путь
прозрения и Самантабхадры на путь практик и обетов они символизируют два основных буддийских пути, и во время расцвета в танские времена школ Чистой земли и Цветочной гирлянды эти бодхисаттвы стали центральными фигурами настенных росписей пещер Могао.
Первоначально в росписи использовалась билатеральная симметрия, когда изображения Манджушры и Самантабхадры размещались слева и справа на внешней
стороне западной стены. В середине и в конце эпохи Тан их изображения постепенно увеличиваются в размерах, и подле них начинают появляться «куньлуньские
рабы», которые ведут льва и слона. Одновременно с этим набирает популярность
точка зрения, что гора Цинляншань (гора Утайшань в провинции Шаньси) была резиденцией Манджушри. Во времена девиза Дали (766–779) императора Дай-цзуна
первый министр Ван Цзинем на горе Утайшань основал монастырь Цзиньгэ, который способствовал серьезному развитию утайшаньского буддизма, а вера в чудодейственное присутствие здесь Манджушри распространилась далеко за пределы
Китая. Чтобы выразить ему свое уважение, сюда непрерывным потоком стекались
паломники из Тибета, корейского царства Силла, Японии, Бохая и множества других государств. После того как посланники дома Цао военного губернаторства Гуйицзюнь в Шачжоу танского двора в 924 год посетили танского императора, утайшаньский культ Манджушри получил распространение и в Дуньхуане. В 925 год
начальник дворцовой стражи цзедуши Чжай Фэнда заказал роспись своего семейного грота по образцам из Центрального Китая, которая запечатлевает «Манджушри
в новом стиле» (рис. 16) [6: илл. 20]. Этот «новый стиль» подчеркивает самобытную значимость бодхисаттвы Манджушри — в отличие от более ранних изображений, где парой для него выступает Самантабхадра, здесь Манджушри изображен
в одиночестве. На фреске Манджушри с величественным выражением лица сидит
с прямой спиной на голубом льве, в руке у него находится жезл исполнения желаний (ануруббха). Перед ним, сложив в приветственном жесте руки, стоит юный
бодхисаттва Судхана, слева от него, придерживая тигра, располагается сменивший
куньлуньских рабов правитель Хотана, который одет в центральноазиаткий костюм: высокую красную парчовую шапку, рубашку, алый халат и войлочные ботинки, в его руках поводья, а ноги раздвинуты так, будто он тянет льва, который повернул в его сторону голову с мощным рыком — и человек, и зверь стоят на красочном
облаке. «Новый стиль» этой росписи, выполненной мастером из академии живописи при военном губернаторстве времен семьи Цао, отличается легкостью и плавностью линий, а также относительно хорошей работой с цветовой палитрой. Поскольку впоследствии эта роспись была прикрыта фреской времен династии Сун,
а обнаружили ее только в 1975 году, она сохранилась достаточно хорошо, чтобы
послужить примером качественной работы более позднего периода. Изображение
на этой росписи одного Манджушри и замена куньлуньских рабов правителем Хотана отражают, с одной стороны, популярность утайшаньского культа в Дуньхуане,
395
18 лекций о Дуньхуане
с другой, — наличие в то время культурных контактов между Китаем и Хотаном.
Впоследствии «Манджушри в новом стиле» был перенесен в Дуньхуане на печатные
доски и получил широкое хождение. Кроме того, это стало предпосылкой к созданию зала Манджушри в гроте № 61 во времена правления в военном губернаторстве Цао Юаньчжуна (944–974) [4].
5. Фрески, иллюстрирующие сутры. Времена
династий Суй и Тан стали периодом наивысшего
расцвета пещер Могао. Махаянский буддизм тогда распространился среди самых широких слоев
населения, и простому народу было сложно понимать некоторые слова и выражения из сутр, что
привело к появлению песенно-разговорной формы буддийских проповедей и бяньвэней. В этих
жанрах произошло смешение прозы с поэзией
и литературного языка с разговорным. И параллельно с этим мы наблюдаем появление бяньсяней — визуального выражения некоторых элементов или сцен сутр, которые представляли
собой либо роспись на стенах пещер, как мы можем видеть сейчас в пещерах Могао, например,
либо картин по шелку и другим тканям вроде тех,
что обнаружили в пещере Цанцзиндун, и которые вывешивались на балках крыши или столбах
во время проповедей.
Во времена династии Тан иллюстрации по мотивам сутр становятся чрезвычайно популярныРис. 16. Изображение Манми и даже выступают основной темой для фресок.
джушри в «новом стиле» («Рас- Поскольку разные буддийские школы конкуриропространение буддизма на вос- вали между собой и каждая вырабатывала свои
ток» [«Фоцзяо дунчуань гуши
основные приемы обучения, то все это разноохуацзюань»], С. 196, Илл. 171)
бразие нашло свое отражение и в стенописи, где
представлен широкий спектр иллюстраций к сутрам. Среди них встречаются фрески с изображением сюжетов из «Лотосовой сутры», «Сутры о Вималакирти», «Сутры о Майтрейе», «Сутры Будды-исцелителя», «Сутры об Амитабхе», «Сутры созерцания», «Сутры цветочной гирлянды», образов Преисподнии, «Алмазной сутры»,
«Сутры явления Благого Закона на Ланке», «Сутры благодарности родителям», «Сутры о воздаянии», «Сутры золотого света», «Сутры вопрошания к Небу», борьбы
Рудракши и Шарипутры и другие.
В притчах-джатаках в основном рассказывается о величии Будды. Это рассказы, описывающие события его прежних жизней, превозносящие его упорство
и силу противления злу. И хотя в них описываются чудеса, Будда в конце концов
396
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
противопоставляется обычным людям. Махаянская школа Чистой земли настаивает на совершенствовании людей через обучение буддийским практикам, призывает их стремиться к Чистой земле и совершенствоваться вслед за бодхисаттвами.
Таким образом, даже если земная жизнь человека полна трудностей, после смерти
он сможет забыть мирскую суету и обрести счастье. Такого рода учение хорошо
воспринималось простым народом, поэтому школа Чистой земли стала популярной
среди широких слоев населения, что нашло отражение в многочисленных дуньхуанских фресках, в основу которых легли сюжеты сутр этой школы. Есть множество
способов достигнуть Чистой земли. Согласно учению Майтрейи о Чистой земле,
для накопления хорошей кармы для следующей жизни необходимо как можно
чаще повторять имя Будды. Учение Бхайшаджьягуру, Будды-исцелителя, говорит
о необходимости повторять имя Будды для противостояния злу и увеличения продолжительности нынешней жизни. В соответствии с учением о Чистой земле Амитабха, повторение имени Будды — это необходимое условие для возрождения в Западном раю. Несмотря на серьезные различия трех этих учений, иллюстрирующие
сутры изображения очень схожи.
Фрески на южной стене грота № 220 в пещерах Могао по «Сутре об Амитабхе»
[6: илл. 24–26] крупнее других и лучше всего сохранились. На фреске изображено
озеро Восьми драгоценностей Чистой земли в Западном раю, на дне которого лежит золотой песок, а поверхность покрыта цветущими лотосами, дорожки сделаны из золота, серебра и голубой лазури, павильоны украшены золотом, серебром
и агатом, а плоды на деревьях — жемчугом и драгоценными камнями. Сотни музыкальных инструментов играют в унисон, и в такт их музыке порхают танцоры.
Все это создает образ сказочного места. Будда Амитабха сидит на лотосовом троне
посреди озера, по обе стороны от него располагаются бодхисаттвы Авалокитешвара и Махастхамапрапта, а вокруг множество небесных существ — все это воплощает Чистую землю Западного рая, где «нет страданий, а есть только удовольствия
от бесконечных радостей».
Напротив южной стены грота № 220 с ее изображением Западного рая находится северная стена, где изображен Бхайшаджьягуру, Будда-исцелитель из Восточного
края [6: илл. 27–29]. В центре картины — семь телесных воплощений Бхайшаджьягуру, которые держат в руках чаши, посохи или четки, по бокам располагаются бодхисаттвы Чандрапрабха и Сурьяпрабха и двенадцать божественных полководцев, небо
наполнено цветами, а на переднем плане изображен маяк, по обеим сторонам которого деревья с фонарями. Перед ними установлена танцевальная сцена с двумя группами музыкантов по краям и двумя группами танцоров в центре.
Существует два типа изображений Майтрейи: картины восхождения и картины спуска. Изображения первого типа рассказывают историю его восхождения
на небеса Тушита и становления небожителем. Начиная с династии Суй в качестве
одиночной картины такое изображение размещали либо на одном из скатов клинообразного потолка, либо на плоском потолке грота. Эти картины отличались
397
18 лекций о Дуньхуане
достаточно простой композицией: Майтрейя сидел в своем дворце на небесах Тушита, по бокам от него располагались два высоких здания, в которых находились
танцоры и музыканты, а у их подножия небожители постигали дхарму. Картины
спуска обычно изображали рождение бодхисаттвы Майтрейи в мире людей, его
становление Буддой, спасение всех живых существ и его уход от мирской суеты,
а также богатство и умиротворение Чистой земли Майтрейи. После династии Тан
сюжеты восхождения и спуска обычно располагались на одной картине, с акцентом
на спуск. Типичным примером такой росписи может служить фреска на северной
стене грота № 445 периода расцвета империи
Тан [6: илл. 175–177]. В центре этой картины Майтрейя сидит в окружении бодхисаттв
Фахуалиня и Дамяосяна, учеников и небожителей, в центре нижней части царь Шанкха
жертвует ему семь сокровищ, позади него царица, наложницы и наследный принц — головы всех их обриты в знак их отказа от мирской суеты. В этой части размещены и другие
сюжеты: растягивающий знамя брахман, три
ассамблеи направления Цветка-дракона (Лунхуа пай) и другие события; изображаются картины Чистой земли Майтрейи: сбор семи урожаев с одного посева, одежда, которая растет
на деревьях и может быть использована любым желающим, никто не подбирает чужую
оброненную вещь, пятисотлетние девушки
Рис. 17. Иллюстрация на южной
выходят замуж, глубокие старики отправлястене грота № 217 по сюжету
ются в могилы и т. д. Эти сюжеты содержат нео призрачном городе («История
которые детали реальной жизни. Например,
Дуньхуана» [«Тонко моногатари» |
сцена уборки семи урожаев с одного посева от«敦煌ものがたり»], С.51)
ражает весь комплекс сельскохозяйственных
работ: пахоту, засев, жатву, провеивание и закладывание урожая в амбары. Кроме
того, изображено множество живописных картин брачных и траурных церемоний,
которые позволяют наглядно увидеть сцены из жизни простого народа [396].
В начале эпохи Тан росписи по сюжету «Лотосовой сутры» уже были монументальными полотнами с непростой структурой и множеством вариаций и стали
представлять собой наиболее сложные изображения из числа дуньхуанских фресок. Было много вариантов компоновки полотна. В центральной части некоторых
фресок размещалось изображение Будды и иллюстрации к предисловию сутры,
а вокруг нее сцены из других глав. На других изображались отдельные главы сами
по себе. Так, существовали иллюстрации к двадцать пятой главе сутры — «Открытые для всех врата Бодхисаттвы, внемлющей звукам мира», из которых постепенно
398
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
выросли самостоятельные изображения бодхисаттвы Авалокитешвары. Особенно
стоит отметить роспись по седьмой главе сутры, «Сравнение с призрачным городом», на южной стене грота № 217 (рис. 17). При разъяснении идеи Экаяны в «Лотосовой сутре»13 в качестве примера приводится история о далеком «призрачном
городе» (хуачэн), куда в поисках сокровищ отправляется группа людей. Добравшись до опасного и безлюдного места, вконец выбившись из сил, они начинают
обдумывать идею возвращения обратно. Их проводник прибег к «уловке» и воздвиг посреди опасной дороги город с высокими зданиями, павильонами, парками и каналами, чтобы они могли отдохнуть, но когда люди вошли в город, они решили поселиться в нем. Тогда проводник заставляет город исчезнуть и говорит
им, что это только временное пристанище и они должны стремиться вперед, добраться до конечной точки своего путешествия и найти сокровища. На росписи,
посвященной этому сюжету, до самого горизонта тянется река, горы вздымаются
до неба, между гор и долин вьется дорога, а также нарисован город центральноазиатского типа. В межгорье рассредоточены группы людей по три-пять человек, которые символизируют разные этапы пути: одна из них медленно двигается на конях, участники другой спешились и отдыхают, третьи хлещут лошадей и во весь
опор несутся в призрачный город. Вписанные в единое пространство, они создают
идеальное сочетание пейзажа и человеческих фигур [14]. Кроме того, иллюстрирующие «Лотосовую сутру» росписи представляют серию пейзажей или красочных
сцен из жизни: плавание на лодке, войну, пытки, разбойников, исцеление, пагоды,
дома с внутренним убранством [16].
Дуньхуанские росписи, посвященные «Сутре о Вималакирти», в основном опираются на перевод этой сутры Кумарадживы, главным образом — на ее пятую главу, «Встреча Вималакирти и Манджушри», которая является ее основной частью14.
Общий сюжет таков: в городе Вайшали проживал последователь буддизма Вималакирти, большой знаток буддийского учения Махаяны, а также умелый полемист.
Он притворяется больным у себя в доме, а узнавший об этом Шакьямуни отправляет справиться о его здоровье десять своих ближайших учеников и четырех великих бодхисаттв. Однако каждый из них боится быть побежденным в споре с Вимпалакирти и отказывается идти, пока, наконец, к нему не отправляется мудрейший
из всех — бодхисаттва Манджушри. В окружении небожителей и бодхисаттв он входит в город Вайшали. Посвященные Вималакирти фрески появляются в Могао еще
во времена династии Суй, но в это время они довольно просты, а начиная с танского девиза Чжэньгуань (627–649) они достигают огромных масштабов. Например, росписи со сценами притворившегося больным Вималакирти и визитом Манджушри
13
Согласно «Лотосовой сутре», существует только одна, Единая, колесница Будды, а три прочие (Хинаяна (Малая), Мадхьямаяна (Средняя) и Махаяна (Великая) являются искусными средствами, соответствующими способностям учеников. «Лотосовая сутра» же является объединяющим, полным и завершающим поучением Будды. — Примеч. пер.
14
Об иллюстрациях к «Сутре о Вималакирти» см.: Сяо Мо. Архитектура гротов пещер Могао в Дуньхуане.
399
18 лекций о Дуньхуане
на южных и северных частях восточных стен обеих пещер — грота № 220 и грота периода расцвета империи Тан, № 103, — занимают много места и достаточно детальны. Вималакирти в гроте № 220 [6: илл. 34] сидит, облокотившись на столик, и держит в руках веер, хотя его лицо немного болезненно, а тело слегка наклонено вперед,
глаза сияют и взгляд убедителен, алые губы слегка раздвинуты и обнажают зубы,
он возбужден, а борода его трепыхается. Это настоящий шедевр реалистического
портрета. Сидящий напротив него Манджушри, наоборот, спокоен и полон достоинства, его образ резко контрастирует с возбужденным Вималакирти. Роспись из грота
№ 103 практически полностью повторяет эту композицию [6: илл. 155], но исполнена в технике, введенной в оборот известным танским художником У Даоцзы, — сначала положены мощные линии, а потом легко добавляется краска. Также стоит отметить расположенный в гроте № 220 под изображением Вималакирти императорский
портрет (рис. 18). У императора ханьской наружности на голове тиара и подвески,
а сам он в парадном одеянии с драконами — все в китайском стиле. Он окружен своими министрами и придворными, его образ исполнен гордости и достоинства. Эта
картина не уступает дошедшим до нас портретам из серии «Императоров и государей различных исторических эпох» художника Янь Либэня.
Среди популярных сюжетов конца эпохи Тан наибольшей драматичностью отличаются росписи с борьбой Рудракши и святого. Поскольку в пещере Цанцзиндун
были обнаружены рукописные копии «Бяньвэня об укрощении демонов», мы можем утверждать, что в основу этих фресок лег именно этот бяньвэнь, а не какая-
то определенная сутра [8]. Воплощая в визуальных образах напряженную атмосферу борьбы бяньвэня, художники создавали монументальные и впечатляющие
росписи, примерами которых могут послужить практически нетронутые фрески из гротов № 9 и № 196. Сюжет этого бяньвэня и его основные сцены таковы:
знатный вельможа Судатта из города Шравасти посещал Хуми, знатного вельможу из Раджгира, чтобы просить его дочь выйти замуж за своего сына, но случайно
встретил Будду, обратился в буддизм и возжелал построить в Шравасти буддийский храм. Будда отправляет с ним Шарипутру, чтобы выбрать парк для строительства храма. Об этом узнает мастер одного из шести еретических15 учений Рудракши, который, рискуя собственной жизнью, добивается у царя права на магическое
состязание с буддийским святым. В нижней части картины — разрозненные детали этой истории; в ее основной части на востоке Шарипутра восседает на льве,
а на западе — Рудракши сидит под навесом, украшенным драгоценными камнями.
Рудракши наколдовывает горы, но призванный Шарипутрой воин ваджры разбивает их; Рудракши призывает на помощь буйвола, но превратившийся во льва Шарипутра вонзает зубы в его шею и заливает все кровью; Рудракши принимает вид
озера Семи драгоценностей, но Шарипутра обращается в слона с шестью бивнями
и высасывает озеро хоботом; Рудракши превращается в ядовитого дракона, который поднимает шторм, но Шарипутра в виде золотокрылой птицы выклевывает
15
То есть небуддийских. — Примеч. пер.
400
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
Рис. 18. Изображение Небесного царя в гроте
№ 220 (Ма Шичан «Собрание статей об археологии
буддийских пещерных гротов Китая»
[«Чжунго фоцзяо шику каогу вэньцзи»])
ему глаза; Рудракши обращается якшей, а Шарипутра становится Небесным царем
Вайшраваной с копьем в одной руке и сутрой — в другой, он повергает того на колени и заставляет молить о пощаде; Рудракши становится деревом с огромной
кроной, а Шарипутра принимает образ Вая, бога ветра, с раздувающейся сумкой
ветров в руках, силой ветра он выкорчевывает дерево и всю растительность вокруг, а раздутое ветром огромное пламя достигает стана Рудракши, полог начинает
крениться, его место раскачивается, мастер еретического учения пытается укрепить его веревкой, но бушующий ураган не дает ему сделать этого, и он падает
на землю. Рудракши теряет присутствие духа, а лагерь еретиков впадает в полную
смуту — один за другим они признают свое поражение, обривают головы, уходят
от мира и следуют заветам Будды. Художник искусно выстраивает сцены в соответствии с последовательностью бяньвэня, заключительная сцена посвящена охваченному ураганом лагерю Рудракши и битве между жаждущим покоя деревом
и мешающим этому ветром.
6. Благовещие образы. Кроме перечисленных выше видов росписи, существуют также небольшие, но весьма значимые изображения буддийских исторических
мест и благовещие образы, которые играют особую роль.
Наибольшее распространение среди пещерных фресок благовещие образы получили в конце эпохи Тан, в эпоху Пяти династий и в начале эпохи Сун. Помимо уже
401
18 лекций о Дуньхуане
уничтоженной росписи южной стены грота № 220, они обычно располагались в таких местах, чтобы заставить человека поднять взгляд для их подробного изучения:
на южных и северных скатах входных коридоров и четырех скатах потолков основных залов гротов. В общей сложности насчитывается более тридцати таких изображений, и по большей части они изображают Будду Шакьямуни в Индии, Центральной Азии (в особенности в Хотане), Центральном Китае и других местах. Например,
в гроте № 237 есть благовещий образ Будды, посещающего город Вайшали и проповедующего там, вырезанного из сандалового дерева; благовещий образ бодхисаттвы Авалокитешвара, испускающего лучи света и достигающего горы Птушань
в Бадахшане; вырезанный из сандалового дерева в хотанском городе Бхима благовещий образ; благовещий образ Шакьямуни, сделанный в индийском храме Махабодхи; благовещий образ Будды Кашьяпы, летящего из Шравасти в хотанский город
Гучэн; образ царства Чэнь; благовещий образ воплощений Будды во многих обличьях; благовещий образ Шакьямуни в хотанском монастыре Хайяньсы; благовещий
образ из хотанского города Каньчэн; благовещий образ Шакьямуни в уезде Цзюцюань; благовещий образ из дворца Луе индийского царства Варанаси; благовещий
образ горы Юйжуншань на севере уезда Фаньхэсянь; благовещий образ серебряного
Майтрейи из Индии; благовещий образ восседающего на троне горы Сумеру Шакьямуни и серебряного бодхисаттвы; благовещий образ свечения в индийском царстве
Магадха и другие [6: илл. 104, 106, 108–109]. Среди благовещих образов встречаются изображения Будды как в человеческом обличии, так и в виде духа, испускающего лучи света и парящего в небесах, что отличает их от прочих изображений
Будды. В отличие от обычных фресок, иллюстрирующих проповеди, притчи-джатаки или сутры, которые посвящены жизни Будды или различным формам духовных
практик, благовещие образы символизировали сам путь распространения буддизма. В условиях, когда в Дуньхуане и прилегающих к нему районах шли непрекращающиеся войны, а в обществе царила смута, эти образы использовались как духовное
знамя, которое способствовало сохранению буддийского учения и защите интересов последователей буддизма, а также монахов и мирян [15]. И хотя благовещие образы обычно выполнены в очень простой и даже грубой манере, они представляют
собой значимый источник сведений по социальной истории, истории буддийской
мысли и культурных контактов Индии и Китая. Вместе с тем они дают нам дополнительные примеры иконографии Будды, ценные для изучения истории искусства.
Декоративные орнаменты гротов
Декоративные орнаменты пещер Могао — это связующее звено между архитектурой, скульптурой и настенными фресками, но иногда они могут существовать и сами по себе. По сравнению со скульптурами и фресками, они куда меньше
402
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
зависели от условностей канона, что давало художнику простор для самореализации. Поэтому эти орнаменты весьма разнообразны и сложны. Кроме того, их история весьма продолжительна — благодаря новым веяниям постоянно создавались
новые формы [11].
Орнаменты главным образом использовались для декорирования потолков, притолок ниш, нимбов Будды и самых разных кромок и бордюров по всему гроту. Сами
орнаменты были очень разнообразны: круглые цветы, полукруглые цветы, нитки
жемчуга, цветы лотоса, цветы граната, цветы пионов, цветы баосян, виноградины,
орнаменты из ортогональных элементов, шахматные клетки, геометрические фигуры, колокола, ткани, кисточки, горы, облака, различные цветочные орнаменты, павлины, попугаи, три кролика, летающие аспары, танцующие дети и другие.
В гротах раннего периода двускатный потолок поддерживался центральным
пилоном, внутренняя часть этих скатов и пилона красной краской была расчерчена на прямоугольные зоны, которые заполнялись орнаментом. В качестве основного орнамента выступали жимолость и лотос, а в качестве дополнительного —
изображения животных и птиц (павлинов, обезьян, белых цапель, пары голубей
и других), нежных и изящных фигур апсаров и гандхарвов, осыпанных лепестками
цветов или играющих музыку.
В других гротах раннего периода четыре стороны центрального пилона делятся на несколько квадратов, каждый из которых заполняется орнаментом, что
получило название «шахматного орнамента». В центре рисуют цветок лотоса или
орнамент водоворота, а по четырем углам квадрата — жимолость, цветы лотоса,
летающие апсары и гандхарвы или пламя. Наиболее ранние орнаменты выполнены синим, зеленым, черным, красным или белым цветом, оттенки — холодные,
но простые и без изменения тона.
Подражающий архитектуре зданий Древнего Китая, кессонный потолок (цзаоцзин) становится основным во времена династий Суй и Тан. В общей сложности
насчитывается более четырехсот конструкций с кессонным потолком в виде перевернутого ковша, который является наиболее показательным для Дуньхуана. Каждому периоду соответствуют свои особенности кессона, и даже в одном периоде
возможны некоторые вариации. Тем не менее обычно посреди такого потолка изображен цветок лотоса, лепестки которого окаймлены короткими белыми дугами
на разноцветном диске, благодаря чему создается эффект трехмерности цветка,
и кажется, что он свободно вращается на цветном диске. Границы вокруг цветка
орнаментируют узорами граната и винограда, а с четырех сторон свешивается полог, украшенный колокольчиками, а также шесть или семь слоев округлых лепестков с чередованием азурита, малахита, киновари, черного и белого цвета, оттеняющих друг друга и демонстрирующих потрясающий спектр цветов. При этом сами
слои четко разграничиваются, что выглядит роскошно. На некоторых потолках такого типа за пределами цветка лотоса располагаются фигуры четырех апсаров, парящих на фоне лазурного неба и плывущих облаков, которые играют и рассыпают
403
18 лекций о Дуньхуане
цветы, кружась вокруг цветка лотоса, а слоем дальше располагаются танцующие
и играющие на музыкальных инструментах гандхарвы и апсары, добавляя композиции ритмичность.
Такие потолки имели большую поверхность, благодаря чему у художников
появлялась возможность разработать каждую деталь растительного орнамента
на свой вкус, добиться полного выражения красоты цветов и растений. Например,
орнамент границ может иметь богатую композицию, состоящую из слегка поникших цветов, энергичных стеблей, распускающихся почек, раскрытого плода граната, спутанных побегов и многообразных распустившихся лепестков.
В каждой нише есть дугообразная притолока, которая покрывалась орнаментом. Верхние края притолоки покрывали узорами в виде язычков пламени, символизирующими истинный свет Будды, их острые кончики были выполнены в виде
листьев дерева Бодхи. По нижней кромке входа в нишу располагались рельефные
или, в некоторых случаях, плоские орнаменты в виде тела дракона и рыбьей чешуи,
а по обе стороны размещались головы дракона, а иногда — цветы жимолости. Орнамент притолок ранних ниш нередко соответствовал идеям «медитации и аскезы»
и воплощал подходящие для аскетических практик горные сюжеты, которые использовались монахами для медитаций, а в центре располагалось пятицветное пламя, узоры из цветов лотоса и жимолости, фигурки животных, рожденных из лотосов
мальчиков, гандхарвов и т. д. Во времена династии Суй, на притолоках ниш все чаще
стали использоваться огненные мотивы, во все более и более реалистичной манере
изображались поднимающиеся к потолку языки пламени, а центральным сюжетом
стал рожденный из лотоса мальчик, который контрастировал с тянущимися к нему
с двух сторон узорами жимолости, цветов лотоса, язычков пламени и т. п. Одновременно с этим все интенсивней использовались черный, синий, зеленый, красный
и золотой цвета, что позволяло создавать красочный свежий и живой вид.
В соответствии с буддийской мифологией божественный свет излучается самим Буддой, бодхисаттвами и даже некоторыми праведными монахами, отражая
их духовную силу и величие. Когда свет находится позади головы, он называется
«нимбом» (тоугуан или сянгуан), а когда вокруг всего тела — «ореолом» (бэйгуан или гуанбэй). В ранних росписях ореолы просты и грубы, обычно представляют собой пламя, которое контрастирует с растительными орнаментами. Во времена Тан постепенно отказываются от огненных ореолов в пользу концентрических
кругов, выражающим эманацию света, а сами они становятся богаче и красочнее.
В орнаментах пространства между кругами света, как правило, использовались
узоры из цветов лотоса, которые складывались в изящные гирлянды ярких цветов. Например, для орнаментации ореола в гроте № 321 используется пять кругов азуритовых, малахитовых, ярко-красных и темно-красных цветов лотоса с четырьмя симметричными бутонами лотоса, объединенными в лотосовую гирлянду.
По окружности расположены еще четыре бутона, из каждого появляется по два маленьких листочка, которые непрерывно вращаются. За пределами кругов ореола
404
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
находится неразрывный белый узор, который создает ощущение чистоты и ясности всему изображению.
На стыках потолка и стен в пространстве между фресками, орнаментами
по краям ниш, конструкциями лотосовых тронов и узорами потолков использовалось много декоративных границ, выступающих также средством разделения пространства, при этом существовало множество вариантов таких границ, отличались
друг от друга они и цветом, и формой. Ранние бордюры в основном представляли собой по форме большие волны, идущие в двух направлениях, которые орнаментировались жимолостью на фоне цвета черепашьего панциря либо геометрическими фигурами с жимолостью. При этом чтобы узор жимолости не смотрелся
монотонно, в него вплетались нити жемчуга, драконов, фениксов, тигров, орлов,
обезьян, птиц, павлинов и других животных. Начиная с династии Суй, скорее всего,
под влиянием узоров парчи из персидского государства Сасанидов, появляются орнаменты из пар животных и жемчуга, например, пары лошадей. На верхней части
бордюра ниши в западной стене грота № 277 [6: илл. 120] мы видим кажущийся
симметричным и непрерывным узор со смотрящими друг на друга лошадьми внутри жемчужных кругов, разделенных орнаментом из листьев жимолости. Кроме
того, в эпоху Суй для бордюров использовались орнаменты с летающими лошадьми, соцветиями и рожденными из лотосов мальчиками. Например, самый длинный
из сохранившихся до наших дней потолочный бордюр длиной около десяти метров из грота № 427 декорирован волнами из жимолостного узора с мальчиком,
появившимся из лотосов [6: илл. 159]. Витки волнообразного жимолостного узора очень многообразны, а мальчики, играющие на музыкальных инструментах —
цитрах и флейтах, выполнены в очень изящной манере. Во времена династии Тан
большую популярность получили растительные орнаменты, некоторые из таких
узоров с переплетенными ветвями и листьями без повторений тянутся более чем
на десять метров, демонстрируя множество возможных вариантов.
Все эти орнаменты представляют собой не просто абстрактные узоры, но являются частью буддийского мира. Например, характерные черты цветов пиона и лотоса легли в основу круглого узора цветов баосян, которые символизируют «величественное единство» трех сокровищ — Будды, его учения и общины. Не менее
глубокий смысл имеют и непорочный цветок лотоса, и рожденный из лотоса мальчик. Ничего удивительного, что наиболее живыми изображениями оказались образы парящих апсаров и гандхарвов, которые находят отклик и симпатию и у утонченных эстетов, и у простого народа, и у взрослых, и у детей, а во всех гротах Могао
можно найти более четырех с половиной тысяч самых разнообразных примеров
их изображения. Аспары в буддизме являются духами музыки и благовоний, всякий раз, когда Будда читает проповедь, они парят в небесах — танцуют, слушают музыку и рассыпают цветы. И хотя на ранних изображениях аспары предстают сильными и необузданно энергичными, уже очень скоро они потеряли былую
живость. Начиная с суйско-танского периода апсары приобрели женскую грацию
405
18 лекций о Дуньхуане
и стройность, они носятся в облаках вверх ногами, по ветру элегантно развеваются
их длинные ленты, а их фигуры становятся нежными и красивыми и покрывают
всю стену. Тонкие линии, богатство цветов и грациозность фигур создают сцены
спускающихся в мир небесных дев.
Кроме того, орнаменты одеяний Будды, бодхисаттв и благодетелей выражают
популярные в разные периоды мотивы. Наиболее изысканные из орнаментов относятся к династии Тан: кроме основных узоров в виде цветов баосян и растений,
и дополнительных — в виде птиц и животных, можно встретить персидскую парчу
с ниткой жемчуга и орнаментом птиц, спиральным узором с виноградинами и т. п.
Гроты за пределами пещер Могао
Кроме непосредственно гротов Могао, в регионе Дуньхуана и Аньси расположены Западные пещеры тысячи Будд, пещеры Юйлинь в Аньси, Восточные пещеры
тысячи Будд и Пять каменных гротов в Субэе. Их объединяют под названием «дуньхуанские пещеры».
Западные пещеры тысячи Будд находятся на расстоянии более тридцати километров от городской стены Дуньхуана, гроты вырублены в утесе на северном берегу реки Данхэ. Хотя этот утес относится к тому же конгломерату Юймэнь, в котором
высечены пещеры Могао, гравий здесь крупнее, поэтому состояние гротов намного
уступает пещерам Могао, а значительная часть деревянных конструкций — помостов и залов — оказалась разрушена временем. Когда я был там в 1983 году, мы смогли воспользоваться только труднопроходимой тропой, проложенной вдоль горы.
С одной стороны от нее была скала, с другой — глубокое ущелье, на дне которого
протекает с запада на восток извилистая река Данхэ. Эти пещеры расположены в тихом и уютном месте в тени деревьев, где шумит вода. В древние времена это было
одно из святых мест к востоку от городской стены Шоучана. Здесь вырубили немало
гротов, а в составленных местными чиновниками во времена династии Тан «Планах
и схемах Шачжоу» им посвящен отдельный параграф [9]. К сожалению, в результате
сильного обвала на сегодняшний день уцелело только шестнадцать гротов [5].
Эти гроты, вероятно, были вырублены в эпоху Северной Вэй, и как вэйские гроты они идентичны северовэйским гротам Могао. В центре находится центральный
пилон, в четырех гранях которого расположены ниши с буддийскими изваяниями,
на фресках изображены проповедующий сидя в позе лотоса Будда и тысячи Будд
нынешней кальпы, а также парящие в небе музыканты. В нижней части пилона
и под изображением Будды на четырех стенах грота расположены изображения
защитников буддийской веры, воинов ваджры, а статуи Будды высечены в стиле гандхарской скульптуры. Гроты непрерывно вырубались во времена Северной
Вэй, Северной Чжоу, Суй, Тан, в эпоху Пяти династий, Сун и тангутского государства
406
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
Карта 4. Местонахождение пещерных комплексов в районе Дуньхуана
(«Распространение буддизма на восток» [«Фоцзяо дунчуань гуши хуацзюань»], С. 244)
Си Ся. Один из гротов датируется периодом У Цзэтянь, «пятым месяцем первого
года девиза правления Жуи», при этом иероглифы «год» и «месяц» выполнены
в новоустановленном императрицей начертании, что говорит о серьезном влиянии
Центрального Китая в регионе. Содержание фресок также практически совпадает
с содержанием фресок пещер Могао, например, на стены грота № 15 нанесены танские фрески по мотивам «Сутры Амитобы». Однако в северочжоуском гроте № 12
есть роспись с борьбой Рудракши и Шарипутры [6: илл. 218–220], хотя в пещерах
Могао этот сюжет появился только в эпоху Тан, а популярность обрел лишь в позднетанский период. Отдельного внимания заслуживают изображения благодетелей
хотанской принцессы Ли, выданной замуж за цзедуши военного губернаторства
Гуйицзюнь Цао Яньлу, и уйгурского кагана, подтверждающие версию о том, что
в раннесунский период уйгуры из Сичжоу занимали Дуньхуан; кроме того, существуют изображения благодетелей из Си Ся.
Пещеры Юйлинь, также известные под названием «Ущелье десяти тысяч Будд»,
расположены примерно в семидесяти километрах к югу от городской стены уезда Аньси, на реке Ташихэ, которая берет начало в горах Наньшань и, петляя, уходит из этих
мест на север; ее берега здесь высокие и скалистые. Пещеры высечены и на восточном,
и на западном берегу; всего сохранился сорок один грот. Долина реки, где расположены гроты шириной не более ста метров, весной и летом утопает в тамарисках и разнообразных цветах, что превращает это место в настоящий буддийский рай.
Гроты Юйлинь начали вырубаться во времена Северной Вэй, и процесс их строительства продолжался на протяжении династии Тан, эпохи Пяти династий, Сун, Си Ся
и Юань. Уцелело тридцать гротов на восточном склоне и одиннадцать — на западном,
407
18 лекций о Дуньхуане
из них три относятся к династии Тан, восемь — к эпохе Пяти династий, тринадцать —
к династии Сун, четыре — к тангутскому государству, четыре — к периоду династии
Юань и девять — ко времени правления монгольской династии Юань. Более половины гротов было вырублено или перестроено во времена правления семьи Цао в военном губернаторстве Гуйицзюнь.
По своей форме и структуре пещеры Юйлинь и Могао очень близки, а наиболее искусные из росписей из Юйлинь вполне сопоставимы с лучшими фресками
из гротов Могао. Из них наиболее пристального внимания заслуживают росписи
из грота № 25. Этот грот вырублен в центре восточного берега и состоит из передней и задней камеры, передняя камера имеет прямоугольную форму и расположена поперек, задняя камера — квадратная, а посреди нее располагается квадратный
постамент, на котором была установлена статуя Будды (сейчас разрушена). Благодаря надписям на тибетском и тибетским изображениям, которые появляются
на фресках, можно установить, что грот был вырублен уже после 776 года, когда
тибетцы заняли Гуанчжоу, то есть он относится к среднетанскому периоду. Форма
потолка грота представляет собой перевернутый ковш с кессоном, прихожая и коридор были восстановлены и перекрашены в эпоху Пяти династий, однако на стенах главной камеры по-прежнему сохранились прекрасные фрески танского периода [6: илл. 12–43].
Как и танские фрески пещер Могао, росписи стен грота № 25 посвящены махаянским идеям о Чистой земле. Южная и северная стены главной камеры, самые
большие в гроте, украшены росписями с Чистой земли из «Сутры созерцания Амитоба» и рая Майтрейи соответственно. Фреска по сутре выполнена в виде триптиха.
В ее центральной части изображен Западный Рай, посреди которого в позе лотоса
на лотосовом троне восседает Будда Амитоба, по бокам от которого стоят бодхисаттвы Авалокитешвара и Махастхамапрапта и небесные духи; множество святых
мудрецов находится во дворце посреди озера Семи драгоценностей, который связан с беседками зигзагообразными мостиками, а на переднем плане расположены
две группы музыкантов со всевозможными музыкальными инструментами, танцоры же в центре двигаются по спирали. В озере Семи драгоценностей находится
раскрывшийся цветок лотоса, сидя на котором непринужденно играет рожденный
из лотоса мальчик, а вокруг него парят разные диковинные птицы с драгоценностями в перьях. Все это отражает счастливое блаженство буддийской Чистой земли. Левая и правая части южной стены разделены на секции, в которых описаны
история царя Аджаташатры и совершенствование в шестнадцати медитативных
практиках: людям, таким образом, представлены инструкции, как входить в Чистую
землю. Изображение рая Майтрейи на северной стене практически полностью повторяет уже описанную выше фреску из пещер Могао. Кроме грандиозных росписей по сутрам с тщательно выписанными человеческими фигурами и пейзажами
на стенах, в этом гроте можно увидеть мастерски выполненные изображения Манджушри и Самантабхадры по обе стороны от выхода из главного зала. Манджушри
408
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
изображен верхом на голубом льве с яростным взглядом и поднятым хвостом, пасть
которого приоткрыта в рыке, а сам он пытается встать на задние лапы, и куньлуньский раб, стиснув зубы, с трудом удерживает поводья обеими руками. Со львом контрастирует медлительный и покорный слон с шестью бивнями, на котором восседает Самантабхадра, шагающий вперед без спешки. У куньлуньского раба на этом
изображении свирепые круглые глаза, он замахивается хлыстом, чтобы заставить
слона двигаться быстрее. Обе пары изображены с большим мастерством и вниманием к деталям, в почти реалистической манере. Кроме того, на восточной стене
главного зала в эзотерическом стиле нарисована мандала из восьми великих бодхисаттв, южную и северную стену коридора украшают изображения южного Небесного царя Вирудакхи и северного Небесного царя Вайшраваны.
Во время правления семьи Цао в военном губернаторстве в эпоху Пяти династий и в раннесунский период, члены этой семьи нередко посещали и пещеры Юйлинь, в связи с чем на фресках сохранилось множество изображений благодетелей.
Например, в гроте № 16 сохранилось изображение «дамы Ли из Лунси, принцессы Шэнтяня из северных уйгуров», которая была уйгурской супругой цзедуши Цао
Ицзиня [6: илл. 57]. Кроме того, в гротах Юйлинь можно обнаружить изображения
и надписи о других благодетелях из числа цзедуши Гуйицзюня: Цао Юаньдэ, Цао
Юаньчжуне и Цао Яньлу.
Поскольку современный Аньси был центром, из которого государство Си Ся
осуществляло контроль над Гуанчжоу и Шачжоу, в пещерах Юйлинь осталось немало тангутских фресок, в некоторых случаях дополняющих огромное многообразие материалов гротов Могао. Например, фреска по «Дхарани беспрепятственного освобождения от страдания всех живых существ тысячеруким и тысячеглазым
бодхисаттвой Авалокитешварой» в южной части восточной (фронтальной) стены
грота № 3 [6: илл. 144–148] представляет собой эзотерическую роспись, в которой
сочетаются и китайские, и тангутские живописные приемы. Она выполнена с большим вниманием к множеству предметов в руках тысячерукого Авалокитешвары
и множеству людей, которые появляются в некоторых сценах. На фреске изображены навес из лотосов, агат, драгоценная жемчужина Мани и другие сокровища дхармы; мечи, пики, топоры, секиры и другое оружие; пилы, мотыги, ковши, линейки
и другие орудия труда; драконы, быки, петухи, собаки и другие животные; листья
лотоса, хлопок, виноградины, драгоценные деревья и другие растения; башни, храмы, дворцы, павильоны и другие архитектурные сооружения; имеются сцены, изображающие виноделие, пахоту, ковку железа, торговые караваны и другую работу.
Все это многообразие охватывает самые разные аспекты жизни общества и истории тангутского государства. С точки зрения композиции росписи с изображениями Майтрейи и Самантабхадры на восточной стене того же грота [6: илл. 158, 165]
отличаются большой оригинальностью. Бодхисаттвы едут на спинах синего льва
и белого слона через море облаков в сопровождении множества разных людей,
а на заднем плане возвышаются горные вершины и зеленые леса, среди которых
409
18 лекций о Дуньхуане
разбросаны павильоны и радуги, перекинутые через горы. Сбоку от изображения
Самантабхадры расположена сцена с возвращающимся из Индии танским монахом
Сюань-цзаном [2] — руки самого монаха сложены ладонями кверху в знак приветствия небу, а Сунь Укун ведет загруженного свитками буддийских писаний белого
коня (рис. 19). Его обезьяньи черты не отличаются от описанных в романе «Путешествие на Запад». Кроме того, роспись с Авалокитешварой Воды и Луны в гроте
№ 2 [6: илл. 137] выражает умиротворение и спокойствие сидящего на камне бодхисаттвы: вокруг него облака, его стопы омывают лазурные волны. Синие камни,
зеленый бамбук, красные лотосы, золотое тело Авалокитешвары и его алая мантия
усиливают блеск друг друга и создают ощущение насыщенности цветов.
Тангутские фрески пещер Юйлинь, пожалуй, наиболее репрезентативны
из всех дуньхуанских фресок периода Си Ся. Освоив опыт предыдущих поколений,
в том числе контурную технику изображения человеческих фигур периода династии Сун, тангутские мастера достигли новых технических высот и заложили основу методов, которые использовались и в пещерах Могао, и в пещерах Юйлинь
во времена монгольской династии Юань.
Восточные пещеры тысячи Будд находятся в ста пяти километрах от уезда
Аньси. Изначально они вырезались в скалах по обеим сторонам реки, однако к настоящему дню русло реки пересохло и заросло верблюжьей колючкой и другими
дикими травами, а поскольку перед скалами практически нет деревьев, люди редко оказываются здесь, и в это мрачное пустынное место приходят только дикие
звери. Геологическое строение такое же, как у пещер Могао (хотя отличается несколько большей зернистостью), вместе с которыми Восточные пещеры тысячи
Будд принадлежат к конгломерату Юймэнь. До настоящего времени сохранилось
двадцать три грота по обеим сторонам ущелья: девять из них расположены в два
ряда на восточном склоне, один над другим, в трех гротах есть фрески и статуи; четырнадцать — на западном склоне, также расположены в два ряда, в пяти гротах
сохранились фрески и статуи — таким образом, фрески и статуи остались в восьми гротах. Три грота относятся к периоду Си Ся, три — к эпохе Юань, оставшиеся
два — к эпохе Цин; таким образом, все они были созданы в поздний период дуньхуанского искусства.
С точки зрения архитектуры большинство из них представляют собой однокамерные гроты — с одним залом, в нижней части фронтальной стены вырублена
подковообразная ниша, что позволяло паломникам совершать обход; потолки —
ковшеобразные с кессоном, деревянные галереи и помосты в передней части гротов были разобраны. Большая часть статуй реставрировалась во времена династии
Цин, и только одна-две сохранили следы более ранних периодов. Из-за отсутствия
защиты и ухода многие фрески либо серьезно повреждены или осыпались, или покрыты толстым слоем пыли, которая мешает разглядеть изображение.
Грот № 2 относится к периоду тангутского государства, и фрески в нем отличаются большим мастерством, чем все остальные росписи Восточных пещер
410
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения археологии и искусства
тысячи Будд. Пещера имеет прямоугольную форму, и позже к ней был выдолблен
коридор подковообразной формы. Статуи сохранились в достаточно хорошем состоянии, и во времена маньчжурской династии прошли через реставрацию. Все
четыре стены украшены разнообразными мандалами, например, на северной стене есть мандала Чистой земли, мандала восьмирукого Авалокитешвары и другие, а на южной стене — мандала Будды-исцелителя, мандала одиннадцатиликого Авалокитешвары и другие, хотя все они, кроме той, что расположена в центре
потолочного кессона, размыты и нечетки. В подковообразном коридоре также
достаточно неплохо сохранилась фреска, изображающая наставника Трипитаки
Сюань-цзана и его ученика Сунь Укуна. Как и упоминавшаяся выше роспись в юйлиньском гроте № 3, она свидетельствует о том, что сюжет «Путешествия на Запад» был широко известен не только в центральной части Китая, но и в таком
удаленном месте, как Гуанчжоу. И технически, и композиционно изображения Авалокитешвары Воды и Луны на северной стене этого же грота похожы на изображение в юйлиньском гроте № 2, и его можно считать настоящим шедевром, а линия
и заливка картины нирваны, погруженные в траур ученики и изящные бодхисаттвы могут принадлежать лишь руке опытного художника. Наконец, фигуры благодетелей в коридоре, снабженные пояснениями на тангутском, дают нам не только
новый изобразительный, но и текстовый материал для исследований более позднего периода дуньхуанского искусства.
Пять каменных гротов находятся в шестидесяти километрах к югу от Дуньхуана на территории современного Субэй-Монгольского автономного уезда, в двадцати километрах севернее Данчэнваня, где спускающая с Наньшаня река Данхэ течет
на север. Комплекс скрывается в небольшом ущелье Ланвань на левом берегу верхнего течения реки. Плоская равнина перед гротом покрыта густым лесом.
Изначально здесь находился целый храмовый комплекс, но уцелели только
пять пещер, которые местные жители назвали «Пятью каменными гротами». К настоящему же времени сохранилось только четыре грота, из которых, судя по архитектуре и тематике настенной росписи, один датируется периодом Северной Вэй,
(хотя он восстанавливался во времена Си Ся или Юань), а остальные три — эпохой
Пяти династий и династией Сун (то есть периодом правления семьи Цао в военном губернаторстве Гуйицзюнь). Северовэйский грот — пилонного типа, а остальные — прямоугольные гроты с передней и задней камерами, при этом потолок
передней камеры обрушился во всех гротах, а задние камеры имеют остроконечный потолок. У фронтальной стены вырезаны алтари для статуй, но все статуи
были разрушены, а фрески уцелели лишь частично. Наибольшим разнообразием
отличается грот № 3 — с двух сторон от расположенной у северной (фронтальной)
стены статуи Будды (в настоящее время разрушена) изображены ученики, бодхисаттвы, Небесные цари и небожители: всего семь фигур, окрашенные в великолепные цвета. На восточной стене сюжет, посвященный Вималакирти, на западной —
борьбе Рудракши и Шарипутры, который соответствует фрескам танского периода
411
18 лекций о Дуньхуане
в Могао, а по обе стороны южной стены — шестанадцатирукий и четырехрукий
Авалокитешвара в эзотерической традиции. На восточной стене грота № 4 есть
изображение Манджушри с сопровождающими, однако роспись достаточно размыта, и только уйгурская надпись представляет собой интересный материал. Больше
интересен в этом плане грот № 1, с фреской периода тангутского государства или
монгольской династии с Буддой Тежапрабхи, с двух сторон над которым изображены двенадцать знаков зодиака и двадцать восемь зодиакальных созвездий, композиционно близкие к двенадцати знакам зодиака в коридоре грота № 61 в Могао.
Эта роспись дает новый материал для изучения истории астрономии [10].
Кроме того, в пяти километрах к югу от Пяти каменных гротов и в двенадцати — к северу от уезда Субэй, у горного ущелья на восточном берегу реки Данхэ
есть еще один грот. Он называется Храмом одной пещеры, поскольку в этом месте
не обнаружено других гротов. Настенная роспись там была замазана и практически неразличима. После чистки на нижнем слое удалось обнаружить изображения
«начальника местного гарнизонного патруля» и других благодетелей, которые, вероятно, датируются периодом правления семьи Цао в военном губернаторстве Гуйицзюнь. В то время в двух километрах к юго-востоку от современного Субэй-Монгольского автономного уезда был основан гарнизон Цзытинчжэнь, который стал
одним из шести гарнизонов в юрисдикции округов Гуанчжоу и Шачжоу и находился на южной границе военного губернаторства. Гарнизон представлял собой
ключевой стратегический пункт и центр военной администрации, который обеспечивал контроль над местными жителями и защиту границ. Это объясняет, почему грот периода Пяти династий и начала династии Сун сохранился до наших дней.
К сожалению, в более поздние времена эта территория практически опустела, контакты с Дуньуаном были разорваны, а оставшийся без необходимого ухода грот
пришел в упадок, поэтому он не поможет нам составить цельное представление
о культуре приграничных территорий.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Langdon W. The Long Road in Old China. N. Y., 1925.
2. Дуань Вэньцзе. Исследование изображений Сюань-цзана, добывающего сутры [Сюаньцзан
цюйцзин ту яньцзю] // Материалы международной дуньхуановедческой конференции 1990
года: искусство каменных гротов [1990 нянь Дуньхуансюэ гоцзи яньтаохуэй вэньцзи: Шику
ишу пянь]. Шэньян: Ляонин мэйшу чубаньшэ, 1995. С. 1–19.
3. Дэн Цзяньу. [Люэлунь Дуньхуан цайсу цзи ци чжицзо // Каменные гроты Китая: Пещеры
Могао в Дуньхуане [Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку]. Т. 3. С. 198–210.
4. Жун Синьцзян. Отражение культурных контактов между центральной и северо-западной
частями Китая в литературных памятниках и изобразительном искусстве Дуньхуана [Дуньхуан вэньсянь хэ хуэйхуа фаньин дэ Удай Сунчу Чжунюань юй Сибэй дицюй дэ вэньхуа цзяован] // Вестник Пекинского университета [Пекин дасюэ сюэбао]. 1988. № 2. С. 55–62.
5. Иллюстрированный каталог по Восточным пещерам тысячи Будд см.: Каменные гроты Китая: Пещеры Юйлинь в Аньси [Чжунго шику: Аньси Юйлиньку]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1997.
6. Каменные гроты Китая: [Чжунго шику]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1982–1987.
7. Ли Юннин, Цай Вэйтан. «Бяньвэнь об укрощении демонов» и росписи с борьбой Рудракши и Шарипутры в Дуньхуане [Цзянмо бяньвэнь юй Дуньхуан бихуа чжун дэ Лаодуча доушэн бянь] // Материалы Всекитайской дуньхуановедческой научной конференции 1983
года: Искусство пещерных гротов [1983 нянь цюаньго Дуньхуан сюэшу таолуньхуэй вэньцзи: Шику ишу пянь]. Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1985. Т. 1. С. 165–233.
8. Ли Юннин, Цай Вэйтан. Майтрея на дуньхуанских фресках [Дуньхуан бихуа чжун дэ Милэ
цзинбянь] // Материалы международной конференции 1987 года, посвященной изучению
гротов Могао: Археология пещерных гротов [1987 нянь Дуньхуан шику яньцзю гоцзи таолуньхуэй вэньцзи: Шику каогу бянь]. Шэньян: Ляонин мэйшу чубаньшэ, 1990. С. 247–272.
9. Ло Чжэньюй. Восемь видов комментариев и исследований древних текстов Дуньхуана
[Губэнь дуньхуан сянту чжи ба чжун цзянь чжэн]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1998.
10. Мэн Сыхуэй. Изучение изображения преображающегося Будды Тежапрабхи [Чишэнгуан
Фо бяньсян тусян яньцзю] // Исследования Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан тулуфань яньцзю]. 1997. № 2. С. 101–148.
11. Оуян Линь. Краткий обзор рисунков Дуньхуана [Дуньхуан туань цзяньлунь] // Материалы Всекитайской дуньхуановедческой научной конференции 1983 года: Искусство пещерных гротов [1983 нянь цюаньго Дуньхуан сюэшу таолуньхуэй вэньцзи: Шику ишу пянь].
Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 1987. Т. 2. С. 43–72.
12. Сяо Мо. Архитектура гротов пещер Могао в Дуньхуане [Дуньхуан Могаоку дэ дунку синчжи] // Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане [Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку]. Т. 2. С. 187–199.
413
18 лекций о Дуньхуане
13. Хэ Шичжэ. Сюжеты «Сутры о Вималакирти»» среди дуньхуанских фресок [Дуньхуан бихуа чжун дэ Вэймоцзе цзинбянь] // Статьи, посвященные исследованию Дуньхуана: археология пещерных гротов Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю вэньцзи: Дуньхуан шику каогу бянь].
Ланьчжоу: Ганьсу жэньминь чубаньшэ, 2000. С. 8–67.
14. Цюшань Гуанхэ [秋山光和, Акияма Тэрукадзу]. Пейзажи на дуньхуанских фресках династии Тан [Тандай Дуньхуан бихуа чжун дэ шаньшуй бяосянь] // Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане [Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку]. Т. 5. С. 202–203.
15. Чжан Гуанда, Жун Синьцзян. Записи о благовещих образах из Дуньхуана, паттерны благовещих образов и отражение в них Хотана [Дуньхуан жуйсян цзи, жуйсян ту цзи ци фаньин дэ
Юйтянь] // Собрание статей об изучении дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан
Тулуфань вэньсянь яньцзю луньцзи]. 1986. № 3. С. 69–147.
16. Ши Пинтин, Хэ Шичжэ. Начальное исследование сюжетов «Лотосовой сутры» среди дуньхуанских фресок [Дуньхуан бихуа чжун дэ Фахуа цзинбянь чутань] // Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане [Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку]. Т. 3. С.177–191.
ЛЕКЦИЯ СЕМНАДЦАТАЯ
ДУНЬХУАН И ПАЛЕОГРАФИЯ
С конца эпохи Сун книги преимущественно распространялись в виде ксилографических печатных изданий, что привело к появлению новой научной дисциплины, исследующей печатные издания, которая достаточно эффективна в вопросах
датировки. До династии Сун книги в основном распространялись в рукописном
виде, но дисциплина, изучающая эти рукописи, до сих пор не сложилась, что связано в первую очередь с труднодоступностью многих из них для исследования,
особенно это касается дуньхуанских рукописей, хранящихся в крупных французских и британских коллекциях. Решение этой проблемы должно стать предпосылкой к формированию дисциплины. Что касается истории книги, наиболее авторитетными исследователями в этой области считают Фудзиэду Акиру из Японии
и Жан-Пьера Дрежа из Франции, поэтому опираясь, по большей части, именно
на результаты их исследований, в этой лекции я дам краткое описание внешних
особенностей дуньхуанских рукописей [1].
Бумага и формат рукописей
В Древнем Китае писчими материалами служили черепаховый панцирь и кости, бронза и камень, а начиная с периода Весен и осеней и Сражающихся царств
основными материалами стали бамбуковые дощечки и шелк. Однако тяжелые
бамбуковые дощечки было неудобно носить с собой, а шелк оставался достаточно
415
18 лекций о Дуньхуане
дорогим материалом, чтение и письмо были доступны главным образом аристократам. Хотя бумага была известна еще в эпоху Западной Хань, широкое ее
распространение началось только с середины Восточной Хань, когда Цай Луню
удалось существенно удешевить технологию ее производства. Исторические
источники и археологические находки свидетельствуют о том, что бумага вытеснила деревянные и бамбуковые дощечки в период между царством Вэй и династией Цзинь, и это был продолжительный процесс, который протекал в разных
регионах очень неравномерно.
Сохранившиеся в Дуньхуане и Турфане рукописи свидетельствуют о том, что
копирование буддийских текстов на бумаге началось в период Шестнадцати варварских государств. Относительно хорошая бумага производилась на основе конопляной массы, которая во времена династии Тан называлась «малая конопляная
бумага» (сяо мачжи). Качество конопляной бумаги определяется ровностью ее полотна — с помощью микроскопа мы можем увидеть, что полотно бумажных листов
из Чанъаня и других мест Центрального Китая достаточно ровное, в то время как
рукописи на неровном и грубом конопляном полотне, скорее всего, были местного,
дуньхуанского производства. Несмотря на нестабильное качество дуньхуанской бумаги, она непрерывно производилась здесь, начиная с периода Шестнадцати варварских государств. Однако в связи с захватом южного маршрута Шелкового пути
Тибетом (конец VIII–середина IX века) западные территории оказались отрезаны
от Центрального Китая, поставки бумаги из центральной части Китая были прерваны, и в Дуньхуане для письма вновь стали использовать деревянные дощечки.
Поэтому необходимо различать деревянные дощечки тибетского периода и деревянные дощечки тех периодов от более ранних. Кроме того, во времена тибетского
режима в Дуньхуане дефицит бумаги привел к тому, что монастыри нередко копировали буддийские сутры на обратной стороне официальных документов эпохи
Тан. Во времена военного губернаторства Гуйицзюнь использование бумаги оказалось под контролем местных властей: закупка и использование бумаги курировались департаментом военного снабжения [12], поэтому и монастыри, и простой
народ часто использовали достаточно грубую бумагу или оборотную сторону уже
исписанных листов.
Обычно для копирования буддийских текстов использовалась бумага традиционных китайских размеров — 1 × 1,5 чи (26 × 39 см) или 1 × 2 чи (26 × 52 см).
Ширину в один чи (26 см) бумажные листы унаследовали у деревянных дощечек.
Помимо ширины бумага унаследовала и вертикальные линии, которые делили листы на отдельные полосы. Поскольку единица измерения чи во времена династии
определялась длиной деревянных дощечек для письма, она получила название
«малой чи» (сяо чи), а бумага этого размера стала называться «малой конопляной
бумагой». Во времена династии Тан официально установленная длина чи несколько отличалась в большую сторону, а формат для бумаги для официальных документов был установлен в 1 × 1 чи (30 × 30 см) или 1 × 1,5 чи (30 × 45 см). В результате,
416
Лекция семнадцатая. Дуньхуан и палеография
когда в монастырях использовали официальные документы для переписывания
или подклеивания рукописей, верхняя и нижняя части документов резались вместе с текстом [8]. Таким образом, при датировке подобных рукописей мы не можем
опираться на их формат.
Бумага представляющих наибольшую ценность рукописей окрашивалась
в желтый цвет, ее опускали в водяной раствор коры амурского пробкового дерева (хуанбо), который использовался в качестве инсектицида. Бумага всех наиболее
проработанных рукописных копий периода Шести династий и эпох Суй и Тан окрашена в желтый цвет этим же раствором. Британской библиотекой недавно было
опубликовано исследование, посвященное использованию раствора коры амурского пробкового дерева в дуньхуанских рукописях [2].
В верхней и нижней частях стандартной писчей бумаги чертили горизонтальные линии, между которыми оставалось расстояние в 18–19 см, после чего вертикальные линии разделяли лист на строки 1,5–1,8 сантиметра в ширину. Каждая
строка содержала 17 иероглифов. Бумажные листы имели разную длину, поэтому
количество строк могло колебаться от 20 до 31, однако обычно их было 28. Размер
стандартного листа бумаги — 28 строк по 17 знаков в каждой — позволял легко
сосчитать, сколько таких листов необходимо для конкретной сутры.
При копировании сутры ее название и имя автора или переводчика указывались в начале, эта часть называлась «основное заглавие» (шоути) или «внутреннее
заглавие» (нэйти) и обычно включала номер цзюаня (например, «первый цзюань
“Сутры золотого света всепобеждающего правителя”»), а иногда название раздела.
В конце свитка указывался «конечный заголовок» (вэйти), обычно сокращенное название текста, например, «Сутра золотого света». Поскольку свитки раскрывались
довольно часто, начало свитка зачастую бывает надорвано или повреждено, а расположенный внутри свитка в конце текста заголовок обычно остается невредимым,
поэтому сегодня мы обычно вынуждены работать именно с ним. Однако, составляя
каталоги или ссылаясь на дуньхуанскую рукопись, необходимо восстанавливать
полное название текста и именно его использовать для идентификации.
Если для копирования требовалось более одного листа, то только после завершения копирования всего текста листы склеивались в свиток (цзюань, илл. 1), который и служил единицей измерения объема текста; поэтому даже печатные тексты
делятся на цзюани. Серьезной проблемой является нарушение порядка листов одного цзюаня, что может быть вызвано как ошибкой склеивания после завершения
копирования, так и ошибкой современной реконструкции. Например, хвалебные
гимны в «Собрании хвалебных речей» (P.3726 + P.4660 + P.4986) расположены в обратном хронологическом порядке — вероятно, каждый гимн на отдельном листе
копировался переписчиком в хронологическом порядке и складывался один за другим, так могла возникнуть ошибочная последовательность склеивания. Обнаружив
это, мы теперь можем не только восстановить правильный хронологический порядок, но и определить примерную дату написания недатированных гимнов [9].
417
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 1. Стандартный свиток-цзюань сутры (Serinde, p. 377)
Пустое место в конце свитка обычно использовалось для колофона, который мог
содержать дату, имена переписчиков и благодетелей и обет (юаньвэнь), хотя в большинстве случаев колофоны отличались простотой и содержали только имена. Стандартный свиток с буддийским текстом всегда имел колофон, поэтому, если для него
оставалось место в конце, добавлялся дополнительный чистый лист бумаги. Среди
дуньхуанских рукописей есть группа копий «Алмазной сутры» и «Лотосовой сутры»
(рис. 2), которые были переписаны при танском императорском дворе в Чанъане
между вторым годом девиза правления Сяньхэн (671) и вторым годом девиза Ифэн
(677), их колофоны содержат дату, имя переписчика, количество использованной бумаги и подписи трех корректоров, четырех читателей и руководителя — оформление подобных колофонов строго регламентировалось, и его стандарт был очень высок [16]. Составленное Икэдой Она «Собрание сведений о рукописях Древнего Китая»
[11] представляет обширную коллекцию колофонов китайских рукописей, при этом
к каждому колофону имеется подробный указатель по дополнительным справочным материалам, что делает эту работу чрезвычайно полезной.
В конце или в начале некоторых буддийских сутр мы находим оттиски владельческих печатей монастырей или частных лиц. Бо́ льшая часть этих оттисков может
быть разделена на три группы:
1. Прямоугольная рельефная печать1 библиотеки монастыря Саньцзесы, иероглифы выполнены в каллиграфическом стиле кайшу, оттиск черными чернилами.
1
Прямоугольная рельефная печать — янвэнь, печать, которая гравируется таким образом, что на ее поверхности выступают иероглифы, оттиск таких печатей оставляет иероглифы в рамке — Примеч. пер.
418
Лекция семнадцатая. Дуньхуан и палеография
2. Прямоугольная рельефная печать библиотеки монастыря Цзинтусы, иероглифы выполнены в каллиграфическом стиле кайшу, оттиск черными чернилами.
3. Прямоугольная рельефная печать библиотеки монастыря Баоэньсы, иероглифы выполнены в каллиграфическом стиле чжуаньшу, оттиск красными чернилами.
Рис. 2. Копия «Лотосовой сутры» [«Мяо фа ляньхуа цзин цзин»
| «Саддхарма пундарика сутра»], переписанная при танском
императорском дворе в Чанъане в третий год девиза правления
Шанъюань (676 г.) (Cave Temples of Mogao, p. 123)
Иногда попадаются печати и других монастырских библиотек, но мы не можем
в точности утверждать, что они принадлежат местным дуньхуанским монастырям.
Кроме того, была обнаружена «Печать великого Цзина из Шачжоу и Гуачжоу» (некоторые исследователи полагают, что следует читать как «Печать великого правителя из Шачжоу и Гуачжоу»), но до сих пор не существует единого мнения ни относительно владельца этой печати, ни даже относительно ее датировки.
После названия, написанного в конце рукописи или после колофона, некоторые
рукописи имеют деревянный или бамбуковый валик для удобства сворачивания
свитка, а в его начале иногда можно встретить деревянную рейку с шелковой лентой — чтобы завязывать его. Иногда название текста указывается в самом начале
свитка на обратной стороне, что получило название «внешний заголовок» (вайти), под которым мы можем найти название монастыря или имя владельца свитка. Так, иероглиф «цзе» означает, что свиток принадлежал библиотеке монастыря Саньцзесы. Кроме того, автором внешних заголовков на рукописях британской
коллекции нередко оказывался секретарь Стейна, Цзян Сяовань, который записывал их, опираясь на то название, которое находил на лицевой стороне, а в некоторых случаях он записывал название текста и в других местах на обратной стороне
419
18 лекций о Дуньхуане
рукописи [15]. Распознавание подобных
заголовков и пометок в целом опирается
на то, что почти все из них содержат традиционные цифровые обозначения. Однако, поскольку эти цифры записаны пером
красными чернилами, а при работе с микрофильмами и фотографиями не очень
высокого качества это было очень сложно
заметить, ни в коем случае не следует приписывать авторство этих обозначений людям древности. Например, рукопись S.328
обозначена в «Дуньхуанских рукописях, хранящихся в Англии» как «сведения о разных
государствах» (лего чжуань), однако в действительности этот заголовок был присвоен ей Цзян Сяованем, и в настоящее время
корректнее было бы указывать ее настоящее название — «Бяньвэнь о У Цзысюе» [7].
Диаметр одного свитка-цзюаня около одного цуня. Некоторые сутры состояли только из одного цзюаня, а если они
были короткими, свиток мог быть и тоньРис. 3. Рукопись в формате
ше.
Около десяти или двенадцати свитков
гармоники (чжэбэнь)
объединялись
в один сверток или «матер(Contributions aux études de TouenHouang, vol. III, pl. XXX)
чатую папку» (чжи, чжицзы, цзинчжи или
цзинцзинь). Некоторые из них делались
из шелковой ткани, что говорит о чрезвычайной ценности хранящихся в них рукописей, другие — из бамбука, третьи — из обычной холщовой ткани или бумаги.
Внутри матерчатой папки крепился шнурок, который использовался для увязывания свитков вместе. Иногда один из концов папки был заострен, именно там находился шнур для увязывания. Внешняя сторона папки обычно обшивалась шелком,
также на ней указывались названия находящихся в папке сутр и ее индекс (в четвертой лекции уже приводился пример сорокацзюаневой «Сутры великой праджняпарамиты», на папке которой написано «Мохэ божэ — Хай», другим примером
могут служить матерчатые папки, сохранившиеся в фонде Исследовательского
института Дуньхуана: «Баонюй суовэнь цзин дэн чжи — Инь»2 или «Чжэнфа няньчу цзин дисань чжи — Мэй»3). Эти матерчатые папки использовались в Дуньхуане в позднетанский период, по своим названиям и индексу, который присваивался
2
Матерчатая папка с «Сутрой вопросов драгоценной девы и другими сутрами с индексом «Инь». —
Примеч. пер.
3
Третья матерчатая папка «Сутры правильного памятования дхармы» с индексом «Мэй». — Примеч. пер.
420
Лекция семнадцатая. Дуньхуан и палеография
согласно установленному в «Тысячесловии» порядку, они могут быть проверены
по «Каталогу буддийских сочинений девиза правления Кайюань». В Дуньхуане
установленная в «Тысячесловии» последовательность для матерчатых папок начала применяться только во времена военного губернаторства Гуйицзюнь, а до этого использовались другие способы организации буддийских текстов [15]. Кроме
того, мы до сих пор не можем разобраться в обозначениях на папках, обнаруженных в Дуньхуане. Одной из причин этого стало разграбление пещеры Цанцзиндун
Стейном и Пеллио, которые разделили папки и хранящиеся в них свитки, в результате чего был нарушен изначальный порядок хранения сутр.
Рис. 4. Книга-тетрадь (цэцзыбэнь) («Избранное из утерянного
дуньхуанского наследия, хранящееся в Национальной библиотеке Китая»
[«Чжунго гоцзя тушугуань цан Дуньхуан ишу цзинпинь сюань»], С. 60)
Кроме стандартного формата рукописи буддийского текста, описанного выше,
встречаются и другие.
Есть сутры, записанные меньшим шрифтом, когда в одну строку умещено вдвое
больше знаков — 34, а не 17 — такой формат был эффективным способом экономии бумаги. Есть рукописи не в форме свитков, а в форме гармошки (чжэбэнь,
рис. 3), когда бумага разнонаправленно складывалась каждые четыре–шесть строк,
образуя бумажную гармошку, позволяющую легко открыть любую часть текста —
данный формат зародился под влиянием индийских или тибетских книг-потхи
и впервые появился в конце VIII века [5]. В первой половине IX века появляются книги-тетради (цэцзыбэнь, рис. 4), когда сложенные вместе пять–семь бумажных страниц сгибаются и сшиваются вместе — получается нечто очень похожее
421
18 лекций о Дуньхуане
на современную китайскую прошивную книгу, такой формат небольшого размера
был очень удобен для ношения с собой. Все эти форматы — свитки с мелким шрифтом, гармошки и книги-тетради — обычно предназначались для личного использования. Например, бо́ льшая часть обнаруженных в Дуньхуане копий «Сутры помоста шестого патриарха» представляет собой именно книги-тетради, это означает,
что в первую очередь они создавались преимущественно для личного использования, и не являлись официальной частью монастырских библиотек [6].
Во времена тибетского режима в Дуньхуане популярностью пользовался формат
книг-потхи, брошюрированных «бабочкой» (худечжуань, рис. 5), когда прямоугольные
страницы по длинной горизонтали заполнялись тибетским письмом или по короткой
вертикали — китайским. Обычно по левому и правому краю листов располагались два
круглых отверстия для скрепления страниц. Для книг-потхи на китайском языке либо
прокалывалось одно отверстие, либо только намечалось место прокола.
Кроме того, рукописный текст буддийских писаний наносился на шелк, на контуры пагод, лицевую сторону вееров и на другие поверхности.
Рис. 5. Рукопись, брошюрированная в формате бабочки
(«Словарь дуньхуановедения» [«Дуньхуансюэ да цыдянь»], С. 47)
Начертание иероглифов и датировка
Дуньхуанские рукописи создавались в течение шестисот лет, с V по XI век, а рукописи из Турфана могут относиться и к более ранним периодам. На протяжении
настолько долгого времени рукописное начертание знаков не могло избегать изменений, и именно эти изменения могут указать примерный период создания конкретной рукописи.
В V веке каллиграфический стиль кайшу стал вытеснять лишу, и после долгого
переходного периода только в эпоху Суй он был признан как стандарт написания
422
Лекция семнадцатая. Дуньхуан и палеография
иероглифов. Так, сутры, скопированные в раннетанский период, практически все
выполнены именно кайшу, однако во времена тибетской оккупации Дуньхуана начертание иероглифов утратило аккуратность, а во времена военного губернаторства оно стало еще небрежнее. Фудзиэда Акира отобрал и расположил в хронологическом порядке около тридцати рукописей из коллекции Стейна, равномерно
охватывающих период между 406 и 986 годом, и опубликовал их фотографии в натуральную величину в 97 номере японского журнала «Бокуби» [17], чтобы продемонстрировать эволюцию каллиграфических стилей, а в 119 номере [18] того же
журнала им была опубликована подборка фотографий рукописей V–VI века, хранящихся в Англии. Две эти публикации стали удобным справочным материалом,
позволяющим определять период создания рукописей, опираясь на их каллиграфические особенности.
Фудзиэда Акира считает, что эволюция стиля лишу в кайшу напрямую связана
с изменением кисти для письма: так, для письма по деревянным дощечкам ханьского периода иероглифами в стиле лишу использовались деревянные кисти из волоса оленя, а развитие кайшу связано с переходом к бамбуковой кисти из волоса кролика, что было южно-китайским новшеством, которое после объединения
Китая в эпоху Суй получило в империи повсеместное распространение. Тибетская
оккупация прервала торговлю с Южным Китаем, поэтому местные жители были
вынуждены использовать более грубые инструменты для письма, например, тибетские кисти с деревянной ручкой [13].
Метод датировки рукописей, опирающийся на начертание иероглифов, конечно, не абсолютно точен. Каллиграфический стиль каждого
человека глубоко индивидуален, и уникальные
особенности стиля переписчика нельзя игнорировать. Это, с одной стороны, подразумевает, что
каллиграфия является искусством, с другой —
что в ней очень силен элемент подражания: некоторые рукописи династии Тан могли быть написаны стилем лишу, а другие — имитировать
печатный. Именно поэтому необходимо уметь
выделять общие тенденции и наиболее популярные каллиграфические стили.
Поскольку у нас относительно мало рукопиРис. 6. P.2179, скопированная под
сей раннего периода, достаточно сложно полуруководством Линху Чунчжэ
чить четкое представление о каллиграфии того
рукопись («Собрание сведений
времени. Тем не менее нам известно, что в 512–
о рукописях Древнего Китая»
515 годах в Дуньхуане под руководством Линху
[«Тюгоку кодаи сяхон сикиго
Чунчжэ был организован скрипторий, и что в це- сюроку» | «中国古代写本識語集録»,
илл. 40)
лой группе буддийских текстов в конце стоит
423
18 лекций о Дуньхуане
колофон и «Печать дуньхуанского гарнизона» (рис. 6). Каллиграфия всех рукописей этой группы очень похожа и дает представление о характерном для Дуньхуана
того периода стиле.
Уже упоминалось, что в тридцатые годы VI века Юань Жун, князь Дунъяна, финансировал копирование большого количества буддийских текстов, часть из которых дошла до наших дней и была найдена в пещере Цанцзиндун. Поскольку
каллиграфия этих рукописей отличается большей аккуратностью, чем рукописи
скриптория Линху Чунчжэ, современные исследователи полагают, что дунъянский
князь привез с собой писцов из Центрального Китая.
Объединение Китая династией Суй позволило каллиграфическому стилю Юга
стать господствующим во всех уголках страны. Под влиянием таких великих каллиграфов начала династии Тан, как Юй Шинань, Чу Суйлян, Оуян Сюнь и др., каллиграфия постепенно пришла к стандартному танскому начертанию.
Колофоны копий «Алмазной сутры» и «Лотосовой сутры», созданные при танском императорском дворе в Чанъане в 671–677 годах, содержат подписи двух
должностных лиц: более ранние из них — подпись Юй Чана, сына Юй Шинаня, тексты более позднего периода — подпись Янь Сюаньдао, который, вероятно, был сыном одного (и племянником другого) из художников-братьев Янь, Янь Лидэ или
Янь Либэня. По крайней мере, известен сын Янь Лидэ по имени Янь Сюаньсуй4.
Очевидно, что эти сутры копировались при императорском дворе под мощным
влиянием лучших каллиграфов и представляют собой образцы каллиграфии самого высокого для того времени уровня.
В первый год вступления императрицы У Цзэтянь на престол (689) в обиход
было введено двенадцать новых иероглифов, а впоследствии еще пять, и все эти
семнадцать иероглифов использовались вплоть до окончания ее правления в 705
году. Появление этих иероглифов в рукописных текстах, особенно в официальных
документах, говорит о том, что они создавались именно во времена правления
императрицы. Однако в некоторых случаях их продолжали использовать и позже,
обычно это было связано с тем, что переписчики копировали тексты более раннего периода без каких-либо изменений, в том числе сохраняя иероглифы, введенные в оборот при У Цзэтянь. В таких случаях обычно попадаются отдельно
взятые новые иероглифы, а не все они вместе, например, иероглифы наиболее
общего назначения «год» (нянь), «месяц» (юэ) и «день» (жи) встречаются в скопированных позже рукописях достаточно редко [4]. В действительности же переписчики могли скопировать не только иероглифы, введенные в оборот при императрице: очень часто в неизменном виде копировался и колофон более ранней
рукописи, поэтому, датируя сегодня рукопись, мы не можем опираться только
на дату, указанную в колофоне.
4
В результате политической борьбы в начале эпохи Тан Янь Чжуан, сын Янь Лидэ, перестал упоминаться в исторических источниках, поэтому мы узнали о нем только благодаря тому, что было обнаружено его захоронение с эпитафией. См.: Цзан Чжэнь. Обнаруженная недавно в Сиане могила Янь Чжуана, сына Янь Лидэ.
424
Лекция семнадцатая. Дуньхуан и палеография
Хотя и во времена тибетского управления Дуньхуаном, и в период военного губернаторства Гуйицзюнь монахи привлекались к организованным властями мероприятиям по копированию сутр, мы не можем связать с ними никаких определенных каллиграфических стилей.
Связь между лицевой и оборотной стороной рукописей
Помимо формата рукописи и каллиграфии немаловажное значение имеет связь
между текстом лицевой и оборотной сторон.
Официально копируемые тексты, вне зависимости от того, являлись они конфуцианскими, буддийскими или даосскими, не имели на оборотной стороне никаких записей. Тем не менее оборотная сторона тех рукописей, которые пользовались почетом при танском дворе, но по какой-то причине не считались достаточно
важными во времена тибетской оккупации и военного губернаторства Гуйицзюнь,
непременно использовалась для записей. Особенно часто оборотная сторона как
официальных, так и личных документов использовалась для переписывания сутр
в монастырях.
Как правило, во времена династии Тан официальные документы сохранялись
в окружных и уездных архивах в течение девяти лет, а поскольку для этих документов использовали достаточно качественную бумагу, по истечении этого срока они нередко использовались повторно. Одним из наиболее распространенных
способов такого использования было копирование на их обратной стороне других
текстов, особенно часто они употреблялись монастырями для копирования сутр.
Другой способ заключался в оклеивании этими документами других предметов,
например, в Турфане можно увидеть оклеенные рукописями подошвы ботинок, головные уборы и даже гробы. В дуньхуанской же пещере Цанцзиндун встречаются
оклеенные старыми рукописями матерчатые папки для сутр: при частом использовании папки достаточно быстро изнашивались, и монахи укрепляли их дополнительными слоями официальных документов.
После оккупации Дуньхуана Тибетом связь между этим регионом и Центральным Китаем была прервана, что привело к нехватке бумаги в Дуньхуане, поэтому
в этот период для копирования сутр в большом количестве использовались официальные документы эпохи Тан. Например, оборотная сторона рукописи P.3559,
на лицевой стороне которой находилась податная ведомость уезда Дуньхуан
в округе Дуньхуан от десятого года девиза Тяньбао (751), использовалась для копирования целой группы чань-буддийских текстов (рис. 7); а оборотная сторона
рукописи S.514 — с декларациями деревни Ихэли в местности Сюаньцюань уезда
Дуньхуан от четвертого года девиза Дали (769) на лицевой стороне — для копирования «Самого важного из множества сутр» (рис. 8). Эти танские официальные
425
18 лекций о Дуньхуане
документы очень востребованы историками, но иногда документы достаются
нам в виде отдельных фрагментов, начертание иероглифов в них одинаково, что
говорит об их принадлежности к одному тексту, но связь между ними мы найти
не можем. В таких случаях большим подспорьем может служить текст на оборотной стороне подобных фрагментов. Например, в 1983 году Дохи Ёсикадзу впервые
опубликовал два фрагмента из английской коллекции, которые могут составлять
вместе реестр наделения землей в уезде Дуньхуан во времена девиза правления
Тяньбао (S.8387 + S.9487). Одновременно с этим три подобных им фрагмента, наименьший из которых состоял только из двух строк текста, а наибольший — из шести, были опубликованы Леонидом Иоакимовичем Чугуевским. Икэда Он заметил,
что на оборотной стороне всех этих фрагментов содержится текст второго цзюаня «Краткого изложения шастры о пробуждении веры в Махаяну», составленного
выдающимся монахом тибетского периода Танькуаном. Потом сопоставили строки
«Краткого изложения шастры о пробуждении веры в Махаяну», сохранившегося
фрагментами, с полным текстом, и стало возможно восстановить порядок и примерное положение строк текста лицевой стороны рукописи, благодаря чему было
установлено, что между фрагментами S.8387 + S.9487 и Дх.3160 не хватает только
одной строки текста [10].
Рис. 7. P.3559, рукопись с податной ведомостью уезда Дуньхуан в округе
Дуньхуан от десятого года девиза Тяньбао (751 г.) на лицевой стороне
и чань-буддийскими текстами на обратной
(Tun-huang and Turfan Documents, vol. II, pp. 188, 198)
Чтение текстов на некоторых центральноазиатских языках все еще представляется непростой задачей, а соединение разрозненных фрагментов в тексты довольно проблематино. Но, опираясь на свое хорошее знание китайских текстов
426
Лекция семнадцатая. Дуньхуан и палеография
и отталкиваясь от буддийских текстов на оборотной стороне, японские исследователи с большим успехом восстанавливают тексты на хотаносакском и согдийском с лицевой стороны рукописей, что позволяет им вносить значительный вклад
в изучение двух этих языков [3].
Рис. 8. S.514, рукопись с декларациями деревни Ихэли
в местности Сюаньцюань уезда Дуньхуан от четвёртого года
девиза Дали (769 г.) на лицевой стороне и «Самого важного
из множества сутр» [«Чжунцзин яоцуань»] на обратной
(Tun-huang and Turfan Documents, vol. II, pp. 97, 98)
Есть и другие подобные примеры, вполне вероятно, что в будущем появятся
новые.
Следует отметить, что часто лицевая и оборотная стороны рукописи определяются сотрудниками библиотек и музеев, где хранятся коллекции, произвольно.
Так, сотрудники Британской библиотеки нередко назначают лицевой стороной рукописи ту, которой разворачивается свиток или которая содержит больше текста.
Например, у упомянутой выше рукописи S.514 в качестве лицевой стороны указана
та, где записано «Самое важное из множества сутр», а «Декларации деревни Ихэли
в местности Сюаньцюань уезда Дуньхуан от четвертого года девиза Дали» — в качестве оборотной, тогда как совершенно очевидно, что такого рода официальный
документ империи Тан не мог быть издан на оборотной стороне буддийского текста. Этот случай говорит о том, что в определении лицевой и обратной стороны рукописи прежде всего следует руководствоваться их содержанием.
427
18 лекций о Дуньхуане
Дуньхуанский корпус включает огромное количество рукописей, которые визуально значительно отличаются друг от друга. Существует множество вопросов
относительно их формы и содержания, которые мы не можем здесь затронуть
(например, определение места происхождения рукописи, знаки препинания, коррекционные правки или оттиски печатей, — непрерывное совершенствование
палеографии Дуньхуана позволяет нам постоянно расширять этот список). В действительности способность исследователя сформировать собственное мнение
о рукописи, отталкиваясь от ее внешнего вида, совершенствуется только благодаря изучению оригиналов и фотографий хорошего качества и их сравнению. Лишь
накопив достаточно опыта, можно вынести взвешенное заключение при изучении
новой рукописи.
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Akira F. The Tunhuang Manuscripts: A General Description. Part I // Zinbun. 1966. № 9, pp. 1–32;
Akira F. The Tunhuang Manuscripts: A General Description. Part II // Zinbun. 1970 № 10. pp. 17–39;
китайский перевод: Тэнчжи Хуан [Фудзиэда Акира]. Общие сведения о дуньхуанских рукописях [Дуньхуан себэнь гайшу] / в пер. Сюй Цинцюань и Ли Шуцин, под ред. Жун Синьцзяна // //
Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1996. № 2. С. 96-119. Более подробные сведения
по этой теме см: Фудзиэда Акира [藤枝晃]. Иероглифы в истории культуры [Модзи но бункаси |
文字の文化史]. Токио: Иванами сётэн, 1997; было переиздано в 1991 году как № 83 «Современной библиотеки Иванами» [«Иванами тодзидаи раибурарӣ» | «岩波同時代ライ ブラリー»]; китайский перевод: Тэнчжи Хуан [Фудзиэда Акира]. Иероглифы в истории культуры [Ханьцзы дэ
вэньхуаши] / в пер. Чжай Дэфана и Сунь Сяолиня. Пекин: Чжиши чубаньшэ, 1991.
2. Gibbs P. J., Seddon K. R. Berberine and Huangbo: Ancient Colorants and Dyes. London: The British
Library, 1998.
3. Hiroshi K. Two Khotanese Fragments concerning Thyai Pada-tsa // Tokyo University Linguistics
Papers. 1991 № 11. pp. 101–120; Yoshida Yutaka. First Fruits of Ryukoku-Berlin Joint Project on the
Turfan Iranian Manuscripts // Acta Asiatica. 2000 № 78. pp. 71–85.
4. Ван Саньцин. Исследование иероглифов императрицы У Цзэтянь в дуньхуанских рукописях [Дуньхуан сецзюань чжун Ухоу синьцзы чжи дяоча яньцзю] // Синологические исследования [Ханьсюэ яньцзю]. 1986. Т. 4. Вып. 2. С. 437–464.
5. Дай Жэнь [Жан-Пьер Дреж]. Дуньхуанские рукописные книги-потхи [Дуньхуан дэ цзинчжэчжуан себэнь] // Избранные статьи французских синологов [Фаго сюэчжэ Дуньхуансюэ
луньвэнь сюаньцуй]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1993. C. 577–589.
6. Дэн Вэнькуань, Жун Синьцзян. Введение [Цяньянь] // Собрание и сопоставление текстов
чань-буддизма, хранящихся в Музее Дуньхуана [Дуньбо бэнь Чаньцзи луцзяо]. Нанкин: Цзянсу гуцзи чубаньшэ, 1998.
7. Жун Синьцзян. Дополнительное обсуждение наименований в «Дуньхуанских документах,
хранящихся в Англии» [‘Инцан Дуньхуан вэньсянь’ динмин шанбу] // Литература и история
[Вэньши]. 1990. № 33. С. 119–144Литература и история [Вэньши]. 2000. № 3. С. 116–117.
8. Жун Синьцзян. Каталог фрагментов небуддийских рукописей на китайском языке, хранящихся в Британской библиотеке [Инго тушугуань цан Дуньхуан Ханьвэнь фэй Фоцзяо вэньсянь цаньцзюань мулу]. // Собрание дуньхуанских документов [Дуньхуан вэньсоу] / Под ред.
Жао Цзуни. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1994. С. 124.
9. Жун Синьцзян. О датировке «Собрания хвалебных речей» из Дуньхуана [Дуньхуан
Мяочжэньцзань няньдай као] // Тексты и изучение хвалебных гимнов из Дуньхуана [Дуньхуан Мяочжэнь цзань цзяолу бин яньцзю] / Под. ред. Жао Цзуни. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1994. С. 354–360.
10. Икэда Он [池田温]. Изучение системы равномерного надельного землепользования в Дуньхуане периода династии Тан: Реестры землепользования округа Дуньхуан после девиза
429
18 лекций о Дуньхуане
правления Тяньбыо [Тодаи Тонко киндэнсэи но ити косацу: Тэмпо гоки Тонкокэн дэмбо о мэгуттэ | 唐代敦煌均田制の一考察――天宝後期敦煌県田簿をめぐって] // Вестник Японии [Тоё гакухо | 東洋学報]. 1985. № 66. С. 1–30; китайский перевод: / в пер. Сунь Цзиминь // Избранные
работы по изучению Тан [Тан яньцзю луньвэнь сюаньцзи]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1999. С. 312–335.
11. Икэда Он [池田温]. Собрание сведений о рукописях Древнего Китая [Тюгоку кодаи сяхон
сикиго сюроку | 中国古代写本識語集録]. Токио: Токё даигаку Тоё бунка кэнкюдзё, 1990.
12. Лу Сянцянь. Об изучении истории расхода бумаги в период военного губернаторства
Гуйицзюнь [Гуаньюй Гуйицзюнь шици ифэнь бучжи поюнли дэ яньцзю] // Сборник статей
об исследовании дуньхуанских и турфанских документов [Дуньхуан Тулуфань вэньсянь яньцзю луньцзи]. Т. 3. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1987.
13. Тэнчжи Хуан [Фудзиэда Акира]. Периодизация дуньхуанского утерянного наследия [Дуньхуан ишу чжи фэньци] // Сборник статей, посвящённых исследованиям Дуньхуана и Турфана [Дуньхуан Тулуфаньсюэ яньцзю луньцзи] / Под ред. Сообщества изучения Дуньхуана
и Турфана в Китае. Шанхай: Ханьюй дацыдянь чубаньшэ, 1990. C. 12–15.
14. Фан Гуанчан. [Сытаньинь Дуньхуан тэцан суофу шума чжулу као] // // Материалы международной конференции дуньхуановедения в 1990 году: История и география пещерных
храмов, литература и язык [1990 нянь Дуньхуансюэ гоцзи яньтаохуй вэньцзи: Шику шиди,
юйвэнь пянь. Шэньян: Ляонин мэйшу чубаньшэ, 1995. С. 526-534.
15. Фан Гуанчан. История буддийского канона Трипитаки в VIII–X веках [Ба-ши шицзи Фоцзяо дацзанцзин ши]. Пекин: Чжунго шэхуй кэсюэ чубаньшэ, 1991.
16. Фудзиэда Акира [藤枝晃]. Обнаруженные в Дуньхуане буддийские сутры императорского двора Чанъаня [Тонко сюцудо но Тёан кютэи сякё|敦煌出土の長安宮廷写經] // Сборник
статей об истории буддизма, посвященный уходу на пенсию профессора Дзэнрю Цукамото
[Цукамото хакуси сё̄дзю кинэн Буккё сигаку ронсю | 塚本博士頌寿記念佛教史学論集]. Киото, 1961. С. 647–667.
17. Фудзиэда Акира [藤枝晃]. Особенности каллиграфии рукописей Дуньхуана [Тонко сякё
но дзисугата | 敦煌写経の字すがた] // Бокуби [墨美]. 1996. № 97. С. 1–40.
18. Фудзиэда Акира [藤枝晃]. Особенности каллиграфии рукописей Северных династий [Хокутё сякё но дзисугата | 北朝写経の字すがた] // Бокуби [墨美]. 1996. № 97. С. 1–40.// Бокуби
[墨美]. 1996. № 119. С. 1–36.
19. Цзан Чжэнь. Обнаруженная недавно в Сиане могила Янь Чжуана, сына Янь Лидэ [Сиань
синьчу Янь Лидэ чжи цзы Янь Чжуан мучжимин] // Изучение Тан [Тан яньцзю]. 1996. № 2.
С. 455–462.
ЛЕКЦИЯ ВОСЕМНАДЦАТАЯ
РАЗЛИЧЕНИЕ ПОДЛИННЫХ
ДУНЬХУАНСКИХ РУКОПИСЕЙ И ПОДДЕЛОК
В 1900 году в гроте № 17 (пещеры Цанцзиндун) были обнаружены датируемые
V–XI веком исторические документы, однако сохранность рукописей не была обеспечена должным образом. Сначала небольшое количество рукописей было раздарено хранителем грота, даосским монахом Ван Юаньлу, в 1907 году большая группа
документов досталась британцу Аурелю Стейну, в 1908 году лучшие экземпляры
были отобраны и увезены французом Полем Пеллио. В 1910 году Министерство
образования маньчжурской династии Цин организовало вывоз оставшихся рукописей, но мероприятие не было проведено с должной аккуратностью, поэтому
в 1911–1912 году японской экспедиции Отани, в 1914-м — Стейну, а в 1915-м —
российскому востоковеду Сергею Федоровичу Ольденбургу удалось заполучить
в Дуньхуане еще некоторое количество рукописей. Кроме того, значительная часть
рукописей оказалась в руках местного населения и попала в частные и государственные коллекции в Китае и за рубежом.
Кроме коллекций, хранящихся в библиотеках и исследовательских институтах
четырех государств — Англии, Франции, Китая и России, — многие дуньхуаские
рукописи постепенно разошлись по частным коллекциям в Пекине, Тяньцзине,
Шанхае и других политических, экономических и культурных центрах или появились на антикварном рынке. В погоне за увеличением собственной прибыли некоторые антиквары фальсифицировали и продавали (открыто или тайно) реплики
дуньхуанских рукописей. Некоторые из этих подделок отличались достаточно высоким качеством и, пройдя через несколько рук, попадали в частные коллекции,
431
18 лекций о Дуньхуане
где смешивались с подлинными рукописями, а некоторые даже оказывались в государственных музеях и библиотеках в качестве «национального достояния». Недавние публикации ряда дуньхуанских рукописей неизвестного происхождения из небольших коллекций бросили дуньхуановедам новый вызов — все более важной
задачей становится выявление подделок.
О новом взгляде на установление подлинности
Раньше считалось, что рукописи из английской, французской и русской коллекций, а также попавшие в 1910 году на хранение в Пекинскую библиотеку и добытые
экспедицией Отани рукописи — подлинные. Хотя некоторые дуньхуанские рукописи
могли смешаться с другими документами, добытыми той же экспедицией, или уже
в месте их хранения — с рукописями других экспедиций в Синьцзян и Ганьсу, например, с рукописями из северной части пещер Могао, Турфана, Хотана или Хара-Хото,
но среди первых рукописей, добытых Стейном и Пеллио, не было никаких следов современных подделок, которые могли бы смешаться с оригиналами.
23 июня 1997 года в британской газете “The Times” была опубликована статья «Сотни подделок обнаружены в китайской коллекции Британской библиотеки» (рис. 1),
в которой Сьюзан Уитфилд, руководитель проекта Британской библиотеки International
Dunhuang Project, пересказывает точку зрения известного японского исследователя Фудзиэды Акиры, что еще в 1911 году пекинский чиновник Ли Шэнду наладил производство поддельных дуньхуанских рукописей, а после смерти чиновника в 1937 году его
дело продолжали вплоть до 1950-х восемь его сыновей. Эти подделки довольно рано
появились в самом Дуньхуане, и все, кто побывал там уже после 1911 года, в том числе
экспедиции Отани, Ольденбурга и Стейна, приобрели некоторые из них [1].
Выяснилось, что в считавшейся до этого лучшей в мире коллекции Британской
библиотеки среди более чем пятисот дуньхуанских рукописей, добытых в ходе третьей экспедиции Стейна в Центральной Азии, могут оказаться подделки. Поэтому 30
июня и 1 июля отдел китайского языка Британской библиотеки провел научную конференцию, посвященную фальсификациям дуньхуанских рукописей в начале ХХ века,
для участия в которой были приглашены представители обладающих наибольшими
коллекциями организаций и ведущие дуньхуановеды, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. На конференции профессор Исидзука Харумити достаточно четко обозначил собственные взгляды и позицию своего коллеги Фудзиэды Акиры: «Более половины (около 80%) рукописей, приобретенных после посещения Дуньхуана второй
экспедицией Ауреля Стейна и визита Поля Пеллио — подделки!» Опираясь на эволюцию начертания иероглифов и писчих инструментов, таких как бумага и кисть, он
предположил, что добытые в ходе третьей экспедиции Стейна дуньхуанские рукописи
S.6383, S.6688, S.6830, S.6957, S.6577, S.6568, S.6536, S.6580, S.6476 и некоторые другие
432
Лекция восемнадцатая. Различение подлинных дуньхуанских рукописей и подделок
являются подделками. Причиной послужили отличия бумаги, начертаний иероглифов и карандашной сетки. Сотрудники библиотеки вынесли из хранилища рукописи,
чтобы участники конференции смогли детально изучить их. Некоторые из исследователей — англичанин Родерик Уитфилд, француз Жан-Пьер Дреж, русский Лев Николаевич Меньшиков и я — посчитали, что Исидзука Харумити заблуждается. Главным
образом мы были не согласны с тем, что первые подделки продавались в Дуньхуане
еще в 1920-е, и обсудили некоторые из реальных подделок, появившихся позднее [3].
Для сборника этой конференции мною была написана статья «Коллекция Ли Шэнду:
подлинные рукописи или подделки», в которой было указано, что подделывал рукописи не сам чиновник, а его племянник — Чэнь Иань [2].
Статья из “The Times” была переведена Мо У и опубликована в № 5 1998 года
журнала «Китайская каллиграфия». В качестве ответа была опубликована небольшая статья «Дуньхуанские рукописи из коллекции Британской библиотеки не являются подделками» Ши Шуцина, в которой автор указал на отсутствие каких бы
то ни было доказательств, что Ли Шэнду организовал подделку дуньхуанских рукописей. Проведя личное расследование, Ши Шуцин установил, что тяньцзиньским
фальсификатором, которым считался Ли Шэнду, в действительности был Чэнь
Иань [15]. Это в общих чертах подтверждается и моим собственным расследованием
лишь с той разницей, что два идентичных по звучанию имени различаются написанием второго иероглифа, но, вне всякого сомнения, это один и тот же человек.
Устанавливая подлинность дуньхуанских рукописей с опорой на общие характеристики, Фудзиэда Акира с большой осторожностью относился к рукописям
неизвестного происхождения. В 1961 году, когда Цукамото Дзэнрю, директор Национального музея Киото и его бывший коллега по Киотскому университету, пригласил Фудзиэду Акиру для организации музейной коллекции собранных Морией
Кодзо дуньхуанских рукописей, тот отказался, поскольку полагал, что эта коллекция состоит из подделок. Позже, в 1968 году в бюллетене Национального музея
Киото он опубликовал статью «О печати “Коллекции Фаньцзянгэ Ли Шэнду из Дэхуа”» [11], в которой признался, что именно эта печать послужила причиной его
сомнений о подлинности рукописей. Впоследствии он распространил этот вывод
с коллекции Национального музея Киото на все небольшие коллекции Японии,
а с рукописей с печатью «Коллекция Фаньцзянгэ Ли Шэнду из Дэхуа» — на все рукописи, имеющие любые упоминания оттисков печатей Ли Шэнду. За развитием
этой истории следили и японские газеты. Так, в статье «Ежедневных новостей»
от 22 января 1986 года утверждалось, что 98 % дуньхуанских рукописей в коллекциях Японии — подделки. Участвуя в посвященной изучению Дуньхуана и Турфана
научной конференции в Пекине, во время осмотра экспонированных в Пекинской
библиотеке дуньхуанских рукописей Фудзиэда Акира сообщил мне, что китайские
небольшие частные коллекции не отличаются от японских и по большей части состоят из подделок. В последние годы он стал с подозрением относиться и к добытым в ходе экспедиции Отани рукописям, хранящимся в библиотеке Университета
433
18 лекций о Дуньхуане
Рюкоку, и по этой же причине он, вероятно, считал, что подделки есть и среди рукописей, собранных третьей экспедицией Стейна. Фудзиэда Акира принял участие
в уже упомянутой выше научной конференции, посвященной фальсификации дуньхуанских рукописей в начале ХХ века, в возрасте восьмидесяти восьми лет. На самой конференции он представил доклад «Введение в схему характеристик определения подлинности рукописей», после чего прочел лекцию в Школе восточных
и африканских исследований Лондонского университета. Мне посчастливилось поучаствовать с ним в этой конференции и выступить на той же трибуне, и я был поражен той страстью, с которой он изучал дуньхуанские рукописи.
Однако проблема установления подлинности дуньхуанских рукописей затрагивает другие серьезные вопросы — о том, возможно ли использовать значительную часть
рукописей в исследованиях, о необходимости проверки уже проделанных исследований и, если факт подлога действительно будет вскрыт, о пересмотре их результата.
В то же время, если эти рукописи окажутся подлинными, признание их подделками
может оказать губительное влияние на научные исследования, препятствовать развитию дуньхуановедения. Поэтому нельзя оставлять эту проблему нерешенной.
Установление подлинности дуньхуанских рукописей
То, что мы называем подделками дуньхуанских рукописей, было создано в наше
время с использованием самых разных методов и с разной степенью подобия. Начиная с 1985 года, мне довелось осмотреть множество государственных и частных
коллекций, хранящихся в Великобритании, Франции, России, Японии, США, Германии, Гонконге, Тайване и на материковом Китае, и во время этих визитов я среди прочего уделял внимание и проблеме подделок. Мне хотелось бы теперь обратиться к ней, опираясь на собственный опыт, и проиллюстрировать ее примерами
из коллекции Ли Шэнду, которую мне удалось изучить особенно тщательно.
Существует множество вещей, которые следует учитывать при установлении
подлинности рукописи, ниже хочу представить важнейшие из них.
Необходимость четкого понимания истории
позднецинского и республиканского периодов
и биографий деятелей этого времени
Соглашаясь с теорией, что среди рукописей, приобретенных экспедицией Отани, третьей экспедицией Стейна и Ольденбургом после того, как маньчжурское
правительство вывезло оставленные Стейном и Пеллио рукописи в Пекин, были
434
Лекция восемнадцатая. Различение подлинных дуньхуанских рукописей и подделок
подделки, мы принимаем и то, что уже в 1910 году некоторые антиквары, будучи
знакомы с внешним видом дуньхуанских рукописей, могли наладить изготовление
их копий и доставить их в Дуньхуан еще до экспедиций Отани, Стейна и Ольденбурга, что, конечно, фантазия. Во-первых, если предположить, что рукописи подделывали местные жители, то какой им был в этом смысл, если добыть настоящие в Дуньхуане не представляло никакого труда? Во-вторых, согласно путевым
заметкам Стейна, культурный уровень жителей Дуньхуана тогда оставался еще
крайне низким — трудно представить, чтобы они смогли подделать те прекрасные
рукописи, которые были привезены им из третьей экспедиции, и вообще обладали достаточным уровнем образования, чтобы создать проповедь Фачэна в формате
книги-тетради. В-третьих, если предположить, что подделки создавались в Ланьчжоу или Пекине, а продавались исключительно в Дуньхуане, то целесообразность
и возможность этого крайне сомнительны. Если мы обратимся к описаниям условий путешествий по Хэси позднецинского и раннереспубликанского периодов, например, к рассказу Стейна о его путешествии в Дуньхуан в «Руинах китайской пустыни», или рассказу Лэнгдона Ворнера о его путешествии в Дуньхуан в 1924 году
в «Старой длинной дороге в Китае» или рассказу Чан Шухуна о его путешествии
в 1940-е в «Лязге закованных в броню коней», мы увидим все тяготы такого путешествия и меры предосторожности, которые необходимо было предпринять, чтобы избежать разбойного нападения.
С другой стороны, даже если бы не имеющие необходимой археологической
подготовки и никогда не видевшие дуньхуанских рукописей Татибана Дзуитё
и Ёсикава Коитиро, члены экспедиции Отани, и не смогли бы распознать подделки,
то вызывает большое сомнение, что обманулся бы сам Стейн. Еще во время первой экспедиции в Центральной Азии ему удалось разоблачить подделки из Хотана,
а в ходе второй экспедиции он получил десятки тысяч подлинных дуньхуанских
рукописей, поэтому он не только знал о возможном существовании таких подделок, но и знал, как выглядят подлинные рукописи, что могло помочь ему выявить
фальсификацию. Так что весьма маловероятно, что он был обманут и доставил
в Лондон фальшивые артефакты.
Естественно, что журналист газеты “The Times” мало знал о Ли Шэнду и его
жизни, поэтому мог опираться только на статью Фудзиэды Акиры и биографические словари. В действительности же Ли Шэнду был неординарным человеком.
Согласно информации, которую мне удалось собрать, Ли Шэнду (1858–1937; также известен под именем Цзяовэй и псевдонимом — Мучжай) происходил из уезда Дэхуа провинции Цзянси. В 1889 году он был занял второе место среди выдержавших дворцовый экзамен на соискание степени цзиньши, высшей ученой
степени в системе государственных экзаменов Китая того времени, и стал обладателем первой (второй после высшей) степени по результатам экзамена (цзиньши цзиди), после чего был назначен редактором второго разряда (бяньсю) академии Ханьлинь, затем помощником редактора (сесю) в Комитете по составлению
435
18 лекций о Дуньхуане
официальной истории (Гошигуань). Кроме того, он служил государственным цензором (цзяньча юйши) в Цзяннани и управляющим Императорского университета. В 1898 году он временно исполнял обязанности императорского посла (циньчай дачэнь) в Японии, а после возвращения на родину был придворным чтецом
(шиду сюэши) при Государственной канцелярии (Нэйгэ), помощником правителя
округа Шуньтянь (территория вокруг Пекина) и министром Ведомства императорских обрядов (Тайчансы), где он контролировал конституционное управление.
В 1905–1906 году он был назначен императорским послом в Бельгии, тогда же
получил почетные докторские степени университетов Кембриджа и Оксфорда
и вернулся на родину в 1909 году. В феврале 1911 года он был назначен комиссаром по судебным делам (тифаши) провинции Шаньси, в ноябре — комиссаром
по гражданским и финансовым делам (бучжэнши) в той же провинции, а декабре — ее же губернатором (сюньфуши). После этого Юань Шикай пригласил его
на службу в качестве политического советника (чжэнчжи гувэнь) администрации
президента (Цзунтунфу), а впоследствии он поочередно занимал должности члена Конституционного совета (Юэфахуэйи), члена Государственного совета (Цаньчжэнюань), главы Министерства сельского хозяйства (Нуншанбу) и одновременно с этим главы Всекитайского ирригационного отдела (Цюаньго шуйлицзюй),
председателя Национального собрания (Цаньиюань), пока в 1920 году не завершил свою политическую карьеру и не удалился от общественной жизни. Семья Ли
собирала книги на протяжении многих поколений и владела множеством редких
экземпляров. Находясь в Японии, Ли Шэнду с помощью японского библиографа
Симады Кана приобрел большое количество старых японских и корейских книг.
Им были составлены каталоги книг собственной коллекции — «Каталог коллекции Мусисюань», «Каталог сунских ксилографов коллекции Мусисюань», «Каталог старых книг из коллекции Мусисюань», «Каталог походного собрания книг Ли
Шэнду из Дэхуа», а также «Каталог колофонов книг коллекции Мусисюань и библиография» [10]1.
Каждый, кто достаточно хорошо знаком с событиями конца эпохи Цин и начала республиканского периода, знает, что в 1910 году, вскоре после того, как дуньхуанские рукописи были перевезены из Ганьсу в Пекин, Ли Шэнду благодаря родственным связям с Хэ Чанвэем (также известным под именем Хэ Чжэньи), сыном
ответственного за транспортировку рукописей губернатора Ганьсу Хэ Яньшэна,
в сговоре с Лю Тиншэнем и другими удалось завладеть некоторым количеством дуньхуанских рукописей. Поскольку Ли Шэнду был известным знатоком древностей,
он отобрал себе небуддийские рукописи — классические китайские произведения,
несторианские писания и официальные документы — по количеству и качеству,
это была лучшая из существовавших в то время частных коллекций. Он составил ее каталог — «Каталог дуньхуанских рукописей, хранящихся в коллекции Ли
1
О жизни Ли Шэнду см.: Чжан Юйфань. Ли Щэнду и его коллекция; Каталог старых книг из коллекции
Мусисюань. Также см.: Чжэн Вэйчжан, Ли Ваньцзянь. Ли Шэнду и коллекция Мусисюань.
436
Лекция восемнадцатая. Различение подлинных дуньхуанских рукописей и подделок
Мучжая», 432 пункта которого наглядно демонстрируют его опыт и знания в отборе рукописей2. Таким образом, мы вынуждены признать не только тот факт, что
в коллекции Ли Шэнду содержались подлинные дуньхуанские рукописи, но и то,
что ему удалось отобрать в нее лучшее из возможного.
Те, кто называет Ли Шэнду фальсификатором, избегают упоминать о том, что его
собственная коллекция состояла из подлинных рукописей, доставленных из Ганьсу. Вместо этого они относят к предполагаемым подделкам рукописи с оттисками
печатей Ли Шэнду. Очевидно, они не вполне понимают, как именно он собирал книги и как ставилась печать. В конце его жизни в результате судебной тяжбы его дети
были вынуждены распродать рукописи из семейной коллекции. В номере газеты
«Еженедельных столичных событий» за 15–21 декабря 1935 года была опубликована
заметка «Ли Шэнду из Дэхуа продает свой каталог
дуньхуанских рукописей». Речь шла о «Каталоге дуньхуанских рукописей, хранящихся в коллекции Ли
Мучжая», где описаны в общей сложности 432 документа, в том числе лучшие рукописи коллекции.
В заметке утверждалось, что эта группа рукописей
была продана в Японию за 80 000 иен. В Мемориальном зале Ханэды Тору в Киотском университете
хранятся фотографии ряда рукописей, сделанные
Ханэдой Тору (рис. 2). Мне довелось видеть оттиски печатей Ли Шэнду на этих фотографиях и ранее
принадлежавших ему книгах эпох Сун и Юань из Отдела редких книг библиотеки Пекинского университета и проверить их соответствие указанному каталогу. В результате я пришел к выводу, что именно
эта группа рукописей легла в основу каталога. Все
это означает, что после продажи рукописей в Японию, Ханэда Тору также мог изучить их [4; 14]3, хотя
Рис. 1. Газета «The Times»
этот материал хранился в частной японской колот 23 июня 1997 года
лекции и до сих пор не был опубликован [8].
Поскольку в коллекции Ли Шэнду были собраны редкие и ценные книги, после его
смерти в 1937 году — она была продана библиотеке Пекинского университета. К сожалению, приобретя его коллекцию, библиотека не выкупила его печати. Юнь Жусинь
2
Рукописная версия этого каталога хранится в отделе старой книги библиотеки Пекинского Университета; как «Разрозненная коллекция № 4» она вошла в «Общий указатель к каталогам утерянного наследия Дуньхуана» [«Дуньхуан ишу цзунму суоинь»] после того, как Ван Чжунминь попросил
кого-то скопировать ее. Однако работа копировальщика отличается небрежностью, содержит много
ошибок и упущений.
3
Отчет о подробном изучении отснятых Ханэдой Тору фотографий рукописей см.: Читянь Вэнь [Икэда
Он]. Краткое описание дуньхуанских социально-экономических документов позднего периода военного губернаторства Гуйицзюнь из коллекции Ли Шэнду .
437
18 лекций о Дуньхуане
отметил в своем «Продолжении леса старинных книг»: «поговаривают, что все печати
Ли Шэнду ходят по пекинским букинистическим лавкам, стоит их хозяевам встретить
старую книгу, они ставят на нее его печать, чтобы увеличить ее стоимость»4. Редкие
книги из коллекции семьи Ли были широко известны и высоко ценились, и еще большую известность получили дуньхуанские рукописи этой коллекции, что и послужило
причиной появления множества рукописей с оттисками печатей Ли Шэнду. Исчезновение оригинальных печатей создало для фальсификаторов идеальные условия, иногда
они ставили настоящую печать на поддельную рукопись, иногда, наоборот, ставили
поддельную печать на настоящий свиток, цена которого, однако, была невелика.
До сих пор не удалось обнаружить никаких доказательств связи самого Ли
Шэнду с подделками рукописей, а слухи, циркулирующие в академических кругах,
о том, что у него дома находилась мастерская для их подделки, опираются только на то, что множество подделок носили на себе оттиск его печати. Это, однако,
нисколько не разъясняет, когда именно были сделаны эти оттиски, а поскольку
они, вероятно, были добавлены на рукописи уже после исчезновения печатей, сам
по себе оттиск не может служить доказательством того, что фальшивая рукопись
была частью коллекции Ли Шэнду.
Необходимость ясного понимания истории
коллекций рукописей
Это положение может быть проиллюстрировано на примере коллекции рукописей Кодзимы Ясуси. Речь идет о двух несторианских писаниях — «Гимне о проникновении в истинное и возвращении к закону Великого Мудреца светлого учения Римской империи» и «Каноне об основах достижения изначального светлого
учения Римской империи» (рис. 3), доставшихся японцу в 1940-е. Колофон в конце
первой рукописи гласит: «писание скопировано во второй день пятого месяца восьмого года девиза правления Кайюань (720) последователем церкви Римской империи в Шачжоу Суо Юанем», а второй: «скопировано в двадцать шестой день десятого месяца пятого года девиза правления Кайюань (717) последователем церкви
Римской империи в Шачжоу Чжан Цзюем». Если бы это были подлинные несторианские рукописи времен девиза Кайюань, то их научная ценность была бы неоспорима. Обе они были изучены и опубликованы специалистом в области несторианства
Саэки Ёсирой и востоковедом Ханэдой Тору [9], что в результате сделало их отправной точкой для многих последующих исследований, посвященных несторианству.
Тем не менее все, что мы на сегодняшний день знаем о рукописях Кодзимы Ясуси,
это их описание Саэки Ёсиро: «рукописи были найдены 11 февраля 1943 года моим
уважаемым другом Кодзимой Ясуси среди оставшихся после смерти Ли Шэнду вещей
и были приобретены им у наследников семьи Ли». Ёсиро также добавил, что в конце
4
Цит. по: Су Цзин. Коллекция Мусисюань Ли Шэнду .
438
Лекция восемнадцатая. Различение подлинных дуньхуанских рукописей и подделок
того же года Кодзима Ясуси выслал ему «в качестве подарка» фотографии этих рукописей. В знак уважения к своему другу Ёсиро стал именовать их «рукописями Кодзимы», а чтобы различать, обозначил буквами “А” и “B”. Кроме того, у него есть запись
о том, что рукопись Кодзимы А («Канон об основах достижения изначального светлого учения Римской империи») уже благополучно добралась до Японии, а рукопись
Кодзимы В («Гимн о проникновении в истинное и возвращении к закону Великого Мудреца светлого учения Римской империи») вместе с другими ценными вещами
была украдена во время неорганизованного выхода японцев из Тяньцзиня в августе
Рис. 2. Фотографии рукописей Ли Шэнду из Мемориального зала Ханэда Тору
в Киотском университете («Собрание посвящённых истории статей Ханэда Тору»
[«Ханэда хакасэ сигаку ромбунсю» | «羽田博士史学論文集»], Т. 3)
1945 года, и ее местонахождение неизвестно [9].
Однако нам известно, что Ли Шэнду умер 4 февраля 1937 года, уже после того
как его коллекция дуньхуанских рукописей была продана неким японским коллекционерам, а оставшаяся коллекция редких книг была приобретена библиотекой
Пекинского университета вскоре после его смерти. Поэтому где и каким образом
в феврале 1943 года, спустя шесть лет после смерти Ли Шэнду, эти дуньхуанские
рукописи были «обнаружены» и достались Кодзиме Ясуми, остается неизвестным.
Поскольку история происхождения этих рукописей казалась мне крайне подозрительной, совместно с исследователем несторианства Линь Ушу мы тщательно проанализировали оттиски печатей на колофонах рукописей, приписываемых
Ли Шэнду, и на колофонах периода девиза Кайюань, а также сами тексты писаний
и множество других аспектов, в результате чего установили, что рукописи Кодзимы Ясуси — это фальсификация, сделанная одним или несколькими антикварами
уже после смерти Ли Шэнду. Так как фальсификаторы не обладали необходимыми
знаниями, чтобы подделать несторианские рукописи танской династии и колофоны Ли Шэнду, выявить некоторые недостатки их работы не составило никакого
439
18 лекций о Дуньхуане
труда. Наше общее заключение по этому вопросу таково: обе рукописи из коллекции Кодзимы Ясуси нельзя считать несторианскими писаниями периода династии
Тан, и они не могут служить безоговорочным доказательством в исследованиях,
посвященных истории несторианства и дуньхуановедению [7]. Это заключение
было поддержано многими специалистами.
Отслеживание истории дуньхуанской рукописи часто является лучшим способом
проверить ее подлинность. Вместе с тем изучение перемещений артефакта после
того, как он покинул пещеру Цанцзиндун, также может подтвердить его ценность
и подлинность. Так, некоторые исследователи считают, что картина с изображением бодхисаттвы Кшитигарбхи в Галерее искусства Фрир является подделкой, однако, как уже было сказано в третьей лекции, Ван Цзунхай подарил ее Е Чанчи в 1904
году, затем, в 1930 году, ее купил владелец шанхайского книжного магазина «Шанхай
чжунго шудянь» Цзинь Сунцин, а после этого, наконец, она попала в американский
музей. Если изучить технику, жанровые особенности, колофон и другие детали этой
картины по шелку, то можно убедиться в ее подлинности.
Необходимость уделять внимание формату документов
Просмотрев множество дуньхуанских рукописей, начинаешь глубже разбираться в форматах и каллиграфических особенностях буддийских сутр, в официальных
и частных документах. Кроме того, Фудзиэда Акира и Жан-Пьер Дреж провели большую работу по обобщению многих их визуальных особенностей. Тем не менее всегда
будут рукописи, заслуживающие особого внимания. Обратимся к документам конной
почтовой службы на дальние расстояния (Чансинма) из коллекции Музея Юринкан.
Шестидесятый номер японского журнала «Каллиграфия» от 1956 года был полностью посвящен документам конной почтовой службы на дальние расстояния, и среди прочих статей там была опубликована длинная статья Фудзиэды Акиры с фотографиями 23 документов, с их расшифровкой и посвященным им исследованием.
16 сентября 1990 года по приглашению профессора Киотского университета Тонами
Мамору Фудзиэда Акира, Икэда Он, Чэнь Гоцань и я посетили Музей Юринкан, чтобы
ознакомиться с его коллекцией рукописей. После тщательного ее изучения Фудзиэда Акира усомнился в подлинности опубликованных им самим много лет назад рукописей: причиной была печать «Коллекция Фаньцзянгэ Ли Шэнду из Дэхуа», стоявшая на них, и разница в толщине бумаги у этих рукописей и обычных официальных
документов династии Тан. Икэда Он, напротив, обратил внимание на содержание рукописей и сказал, что подделать их в наше время было бы нетривиальной задачей.
В 1991 году мне довелось побывать в Лондоне, и, приводя в порядок неопубликованные фрагменты дуньхуанских рукописей, я обнаружил четыре документа — S.8877,
S.11450, S.11451 и S.11458 — они были вырваны из матерчатых папок, а их содержание было очень тесно связано с документами конной почтовой службы на дальние
440
Лекция восемнадцатая. Различение подлинных дуньхуанских рукописей и подделок
расстояния региона Бейтин из коллекции Музея Юринкан. Даже упоминавшиеся в них
имена чиновников были одинаковы, поэтому их принадлежность к той же группе документов не вызывает сомнения. Кроме того, в июле 1991 года в фондах Ленинградского отделения Института востоковедения АН СССР5 мне удалось обнаружить восемь
фрагментов под индексом Дх.354, которые также относятся к этой группе. На оборотных сторонах фрагментов и английской и российской коллекций видна оригинальная нумерация, позволяющая объединить их, идентичная той, что мы можем увидеть
на фрагменте рукописи с записями о расходе фуража в пункте смены лошадей для перехода на длительные расстояния округа Цзяохэ между тринадцатым и четырнадцатым годами девиза Тяньбао (754–755), опубликованном в десятом томе «Обнаруженных в Турфане документов». Фрагменты из английской коллекции, очевидно, были
вырваны из матерчатых папок; иными словами, они представляют собой официальные документы, которые использовались монахами для укрепления этих папок, в результате чего большинство из них было обрезано до стандартного размера листа для
буддийских текстов — длина не более 28 сантиметров, что совпадает с длиной документов конной почтовой службы на дальние расстояния (27–28 см) из коллекции Музея Юринкан, указанной в статье Фудзиэда Акиры. Поскольку длина официальных документов империи Тан, как правило, составляет тридцать сантиметров, то когда ими
подклеивали матерчатые папки, подрезали их сверху и снизу, что мы и видим на примере хранящихся в Музее Юринкан документов. Внимательное изучение оборотных
сторон рукописей из Музея Юринкан позволяет увидеть, что они были оторваны недостаточно аккуратно, например, на оборотной стороне фрагмента № 13 сохранился обрывок с текстом сутры, а на фрагменте № 30 сохранился клочок не отрезанного
до конца официального документа. Это позволяет сделать выводы, что эти документы также были в свое время вырваны из одной–двух матерчатых папок пещеры Цанцзиндун. Их удаление из папок произошло уже после контакта с водой, который вызвал
деформацию бумаги и изменение ее толщины: так можно разрешить сомнения Фудзиэда Акиры относительно несоответствия толщины бумаги этих документов и обычных официальных документов эпохи Тан. Что касается оттиска печати, то он мог быть
оставлен кем-то в наше время. Поэтому подлинность этих документов из Музея Юринкан не подлежит сомнению. Единственное исключение составляет фрагмент № 41, начертание иероглифов которого выделяет его из прочих документов этой группы —
каллиграфический стиль отличается от стандартного для чиновников династии Тан
(рис. 4–5), он лишен изящества и не содержит ничего сверх того, что обозначено в других документах. Следовательно, он был добавлен в эту группу документов династии
Тан уже в наше время, и хотя его бумага аутентична, сам он является подделкой.
Иногда фальсификаторы могут внести изменения в уже существующую дуньхуанскую рукопись, например, добавить колофон после текста обычной буддийской сутры. Однако форматы колофонов отличались в разные периоды и содержали некоторые выражения, которые непросто фальсифицировать, если только автор подделки
5
Сейчас — Институт восточных рукописей РАН. — Примеч. перев.
441
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 3. Одна из рукописей, доставшихся Кодзиме Ясуси («Изучение китайского
христианства» [«Сина кирисутокё но кэнкю» | «支那基督敎の硏究»])
Рис. 4.Документ конной почтовой
службы на дальние расстояния
(Чансинма) из коллекции Музея
Юринкан (подлинный) («Каллиграфия»
[«Бокуби» | «墨美», №60).
Рис. 5. Документ конной почтовой
службы на дальние расстояния
(Чансинма) из коллекции Музея
Юринкан (подделка) («Каллиграфия»
[«Бокуби» | «墨美», №60)
не обладает большим опытом обработки подобных рукописей. Например, в колофоне «Сутры основных обетов, заслуг и добродетелей Будды Наставника Врачевания
Лазуритового Сияния из коллекции японского Музея каллиграфии района Тайто
(рис. 6) сначала записан текст обета и только после него дата — «от восьмого дня
четвертого месяца второго года девиза Удэ (619), первого девиза от основания Великой династии Тан» [5], что не соответствует обычному порядку в колофонах того
периода. Выражение «от основания» при указании даты также не характерно для
442
Лекция восемнадцатая. Различение подлинных дуньхуанских рукописей и подделок
документов того времени. Все это делает колофон весьма подозрительным. Другим примером
могут послужить обе рукописи Кодзимы Ясуси,
написанные якобы в 717 и 720 году, о которых
уже говорилось. В их колофонах упоминается
«церковь Римской империи (Да Цинь)», тогда
как, согласно упомянутому в сорок девятом цзюане «Важнейших сведений о династии Тан» императорскому указу, название «церковь Персии
(Босы)» было заменено на «церковь Римской
империи» только в 745 году. В данном случае
фальсификатор допустил грубую ошибку и показал свое незнание истории несторианства.
В целом установление подлинности дуньхуанской рукописи является крайне непростой
задачей, которая требует детального изучения
и ее текста, и колофона, и оттисков печатей
Колофон «Сутры основных
на ней. Бывают случаи, когда все три эти составобетов, заслуг и добродетелей
Будды Наставника Врачевания
ляющие оказываются подлинными, но иногда
Лазуритовое Сияние» [«Яоши
подлинной может оказаться только сама руколюлигуан
жулай бэньюань гундэ
пись, а колофон и оттиск печати — подделками,
цзин»] из коллекции японского
или подлинным может оказаться оттиск печати
Музея каллиграфии района Тайто
рукописи, а сама она — подделкой, или же все
(«Собрание сведений о рукописях
три составляющие могут оказаться современДревнего Китая» [«Тюгоку кодаи
ной подделкой. Если, опираясь на наши знания
сяхон сикиго сюроку» |
о судьбе коллекции Ли Шэнду, мы будем рассма- «中国古代写本識語集録»], илл. 207)
тривать артефакты из небольших коллекций,
то окажется, что некоторые рукописи действительно содержат оттиск его поддельной печати, но это отнюдь не означает, что и сами эти рукописи подделаны. Даты
в колофонах некоторых рукописей относятся к слишком раннему периоду, что делает их подозрительными. Некоторые светские документы нашим современникам
подделать почти невозможно, поэтому с тех пор, как китайские и японские коллекционеры стали обращать пристальное внимание на каллиграфию, фальсификаторы
переключились на буддийские сутры или тексты китайской классики. Лучший же
из способов достоверно установить подлинность рукописи подразумевает, с одной
стороны, отслеживание ее новейшей истории, изучение бумаги, начертаний иероглифов, оттисков печатей и других ее физических особенностей, с другой — внимательное отношение к содержанию, которое должно быть сопоставлено с доступными нам историческими и текстологическими фактами.
Мы не должны отказываться от ценных рукописей как материала для наших
исследований, но не можем позволить себе и опираться на подделки.
443
БИБЛИОГРАФИЯ
1. Alberge D. Hundreds of fakes found in library’s Chinese collection // The Times. 1997. Monday
June 23.
2. Жун Синьцзян. Коллекция Ли Шэнду: подлинные рукописи или подделки [Ли Шэндуо сецзюань дэ чжэнь юй вэй] // Вестник дуньхуановедения [Дуньхуансюэ цзикань]. 1997. № 2.
С. 1–18. Английская версия готовится к печати в сборнике конференции.
3. Жун Синьцзян. Краткие сведения о посвящённой фальсификациям дуньхуанских рукописей в начале ХХ века научной конференции [‘Эрши шицзи чуе дэ Дуньхуан себэнь вэйцзюань’ сюэшу яньтаохуй цзяньцзе] // Исследования Дуньхуана [Дуньхуан яньцзю]. 1997. № 4.
С. 179–182. Сборник конференции находится в печати.
4. Жун Синьцзян. Обзор рукописей из Дуньхуана и Турфана, хранящихся за рубежом [Хайвай
Дуньхуан Тулуфань вэньсянь чжицзянь лу]. Наньчан: Цзянси жэньминь чубаньшэ, 1996, С. 218.
5. Икэда Он [池田温]. Собрание сведений о рукописях Древнего Китая [Тюгоку кодаи сяхон
сикиго сюроку | 中国古代写本識語集録] Токио: Токё даигаку Тоё бунка кэнкюдзё, 1990. C. 178.
No. 481. Илл. 207.
6. Каталог старых книг из коллекции Мусисюань [Мусисюань цаншу тицзи цзи шулу]. Пекин: Пекин дасюэ чубаньшэ, 1985.
7. Линь Ушу, Жун Синьцзян. Установление степени аутентичности двух несторианских дуньхуанских рукописей из коллекции семьи Ли [Суовэй Ли ши цзюцан цзинцзяо вэньсянь эрчжун бяньвэй] // Вестник Китая [Цзючжоу сюэкань]. 1992. Т. 4. № 4. С. 19–34.
8. Лохэ Цзюньдянь [落合俊典, Отиай Тосинори]. Аннотация к черновому проекту «Каталога
тайной коллекции из Дуньхана» Ханэда Тору [Юйтянь Хэн гао Дуньхуан мицзи мулу цзяньцзе] // Материалы международной конференции, посвященной столетней годовщине обнаружения пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане [Дуньхуан вэньсянь луньцзи: Цзинань Дуньхуан
цанцзиндун фасянь ибай чжоунянь гоцзи сюэшу яньтаохуй луньвэньцзи]. Шэньян: Ляонин
жэньминь чубаньшэ, 2001. C. 91–101.
9. Саэки Йосиро [佐伯好郎]. Изучение христианства во времена маньчжурской династии
[Cинтё кирисутокё но кэнкю | 清朝基督教の研究]. Токио: Сюндзюся, 1949. C. 1–24; Ханэда Тору
[羽田亨]. О «Гимне о проникновении в истинное и возвращении к закону Великого Мудреца
светлого учения Римской империи» и «Каноне об основах достижения изначального светлого учения Римской империи» [‘Да Цинь цзинцзяо дашэн тунчжэнь гуйфа цзань’ оёби ‘Да Цинь
цзинцзяо сюаньюань чжибэнь цзин цаньцзюань’ ни цуитэ” | 大秦景教大聖通真帰法讃及 び大
秦景教宣元至本経残巻について] // Востоковедение [Тохогаку | 東方学]. 1951 № 1, С. 1–11; также вошло: Ханэда Тору [羽田亨]. Собрание посвященных истории статей Ханэда Тору [Ханэда
хакасэ сигаку ромбунсю | 羽田博士史学論文集]. Киото, 1958. Т. 4. C. 292–307.
10. Су Цзин. Коллекция Мусисюань Ли Шэнду [Ли Шэндуо Мусисюань] // Тридцать семейных коллекций Нового времени [Цзиньдай цаншу саньши цзя]. Тайбэй: Чуаньцзи вэньсюэ
чубаньшэ, 1983.
444
Лекция восемнадцатая. Различение подлинных дуньхуанских рукописей и подделок
11. Фудзиэда Акира. О печати «Коллекция Фаньцзянгэ Ли Шэнду из Дэхуа» [«Дэхуа Ли ши
Фаньцзянгэ чжэньцан» но ин ни цуитэ | 『徳化李氏凡将閣珍蔵』の印について] // Бюллетень
Национального музея Киото [Кёто кокурицу хакубуцукан гакусо | 京都国立博物館学叢]. 1986.
№ 7. С. 153–173.
12. Чжан Юйфань. Ли Щэнду и его коллекция [Ли Шэндуо цзи ци цаншу] // Литературные
памятники [Вэньсянь].
13. Чжэн Вэйчжан, Ли Ваньцзянь. Ли Шэнду и коллекция Мусисюань [Ли Шэндуо юй Мусисюань] // Краткие очерки об известных семейный коллекциях книг Китая [Чжунго чжумин
цаншуцзя чжуаньлюэ]. Пекин: Пекин шуму вэньсянь чубаньшэ, 1986.
14. Читянь Вэнь [池田温, Икэда Он]. Краткое описание дуньхуанских социально-экономических документов позднего периода военного губернаторства Гуйицзюнь из коллекции
Ли Шэнду [Ли Шэндуо цзюцан Дуньхуан Гуйицзюнь хоуци шэхуэй цзинцзи вэньшу цзяньцзе] // Специальный бюллетень дуньхуановедения, посвященный восьмидесятилетию господина У Циюя [У Циюй сяньшэн бачжи хуадань Дуньхуансюэ чжуанькань]. Тайбэй: Вэньцзинь
чубаньшэ, 1999. C. 29–56.
15. Ши Шуцин. Дуньхуанские рукописи из коллекции Британской библиотеки не являются
подделками [Даин тушугуань цан Дуньхуан сецзин у вэйпинь] // Духовное наследие Китая
[Чжунго вэньу бао]. 1999. 3 января.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Чэнь Инькэ в «Предисловии к заметкам о разграблении Дуньхуана» писал: «Каждая эпоха дает нам новый материал и ставит перед нами новые вопросы, чтобы,
опираясь на эти материалы и вопросы, мы разрабатывали новые области научного
знания». «Дуньхуановеды — представители новой волны сегодняшней науки». Одной из причин, по которым дуньхуановедение и сегодня остается новой областью
мировой науки, является то, что одновременно с публикацией институтами своих
коллекций ученые непрестанно работают и над новыми проблемами.
C 1990-х публикуются материалы последней из четырех крупнейших коллекций — санкт-петербургского филиала Института востоковедения РАН, вместе с тем
продолжает обнародовать ранее неопубликованные рукописи и Пекинская библиотека. Кроме того, началась публикация материалов из небольших китайских
коллекций, включающих рукописи очень высокого качества — например, из коллекций Пекинского университета, Художественного музея Тяньцзиня, Музея Дуньхуана, Исследовательского института Дуньхуана, Библиотеки Шанхая и др. Все эти
публикации содержат неизвестный прежде материал для новых исследований уже
XXI века. Тем не менее, чтобы сохранять свое лидерство среди международных исследований, нам необходимо открывать новые проблемы, использовать новые методы и делать новый вклад.
Работа по каталогизации, систематизации, расшифровке и описанию дуньхуанских рукописей наряду с изучением отдельных рукописей будет продолжаться
и в XXI веке, но, вероятно, станет более детальной и скрупулезной. Когда задумываешься о будущем дуньхуанских материалов, приходит понимание того, что осталось еще немало вопросов, достойных внимания. Ниже мне хотелось бы привести
пример четырех возможных будущих направлений исследований.
446
Послесловие
История религии в Средние века
Поскольку Дуньхуан являлся святым местом на Великом шелковом пути, бо́ льшая часть обнаруженных там рукописей представляет собой буддийские тексты. Фудзиэда Акира предостерегал, что Поль Пеллио прежде всего был синологом и отбирал преимущественно документы светского характера, что подтолкнуло
многих исследователей к изучению социально-экономических документов и произведений литературы, таким образом, они обошли вниманием тот факт, что Дуньхуанские рукописи по большей части имеют отношение к буддизму. Японские же
исследователи изучали рукописи с точки зрения разных буддийских школ, например, Чань, Чистой земли и других. Опираясь на их работы, можно продолжить изучать взаимоотношения между разными школами или буддийской общины с правящим классом или простым народом. Иными словами, существует еще немало
проблем, которые могут быть рассмотрены в дальнейших исследованиях.
Еще одной важной темой для истории религии является даосизм, который стремительно развивался на протяжении Вэй, Цзинь, эпохи Южных и Северных династий,
в период династий Суй и Тан. Необходимо тщательно рассмотреть эволюцию от «ложного учения трех Чжанов», которое легло в основу крестьянских восстаний, до «государственной религии» династии Тан. Дуньхуанские рукописи, сохранившие многие
считавшиеся утерянными тексты с периода Южных и Северных династий до танского времени, заметно обогатили наше понимание даосизма. В этом направлении особенно значителен вклад европейских, американских и японских исследователей. Даосизм — это религия с китайской спецификой, она имеет тесную связь с политикой
и обществом, поэтому и изучать ее следует в том числе с точки зрения социальной
истории. Кроме того, дуньхуанские рукописи обладают еще одной специфической особенностью — происходя с далекой периферии танской империи, они содержат множество материалов, которые имеют отношение к простому народу, и даосские тексты
не являются исключением. Поэтому они могут быть использованы для изучения региональных традиций даосизма и степени его влияния на центральноазиатский регион.
Происходящие из Западной и Центральной Азии зороастризм и манихейство
оказывали различное влияние на общество в эпоху Северных династий, Суй и Тан.
Как древнеперсидская религия, зороастризм был завезен на Север Китая согдийцами. В результате раскопок на территориях проживания согдийцев и последовательной расшифровки рукописей на согдийском мы получаем возможность
переосмыслить зороастрийскую составляющую китайских рукописей и изобразительного искусства Дуньхуана и Турфана, расширяя тем самым наше понимание
этого явления в средневековом Китае в целом. В Турфане было обнаружено большое количество манихейских текстов на древнеперсидском и древнеуйгурском
языках, и после их расшифровки мы можем сравнить их содержание с манихейскими текстами, написанными на китайском языке — это важная часть исследований,
посвященных распространению манихейства в Китае.
447
18 лекций о Дуньхуане
Общество и культура самых разнообразных слоев
населения эпохи Тан
Пещеры Могао в Дуньхуане — наиболее богатый из видимых нами памятников
периода династии Тан, а дуньхуанские рукописи — наиболее полная и ценная коллекция письменных материалов того же периода. Однако во времена династии Тан это
был всего-навсего пещерный комплекс недалеко от периферийного города, а рукописи представляли собой лишь материалы библиотеки Саньцзесы, одного из семнадцати дуньхуанских монастырей. Ни картины, ни рукописи из этой библиотеки не идут
ни в какое сравнение с коллекциями, которые хранились в двух столицах — в Чанъане и Лояне. Однако ни в столицах, ни в региональных городах практически ничего
не сохранилось, поскольку центры культурного процветания находились в Центральном и Юго-восточном Китае, где климат сильно отличается от засушливого климата
Северо-Запада, поэтому сохранившиеся там рукописи преимущественно были созданы
и передавались элитами и дают представление только об элитарной культуре высших
слоев, но не отражают полную картину общества того времени. Дуньхуанские же картины и рукописи, напротив, показывают нам множество граней танского общества:
и конфуцианскую классику для изучения учеными мужами, например, «Книгу истории» и «Записки о совершенном порядке вещей, правления и обрядов»; и тексты для
только что начавших свой учебный путь, например, «Беседы и суждения» и «Канон
сыновней почтительности»; и тексты школы Йогачары для просветленных монахов,
и бяньвэни для простого народа; и произведения изящной словесности для представителей высшего класса, например, «Литературный изборник» и поэзию Ли Бо; и простонародную городскую и сельскую поэзию, и картины, выполненные художникам-мастерами высокого класса, и посредственные копии ремесленников. Благодаря этим
рукописям и картинам мы можем лучше понять материальную и духовную культуру
общества и самых разных его слоев. Нигде более не собрано в одном месте такого многообразия материала, который стал для нас поистине незаменимым источником в изучении социальной и культурной истории.
Культурные связи между Китаем и Тибетом
во время тибетского управления Дуньхуаном
После восстания Ань Лушаня тибетцы воспользовались слабостью династии Тан и расширили свои владения, выйдя с Тибетском плато, они захватили обширные территории Хэси и Лунъю. Дуньхуан находился под управлением тибетцев между
786 и 848 годом, и они оказали серьезное влияние на политическую, экономическую
и культурную жизнь города. Хотя сохранился богатый материал и на китайском,
и на тибетском, из-за трудности чтения древнетибетской письменности и датировки официальных документов в соответствии с принятой в Тибете двенадцатеричной
448
Послесловие
системой, изучение этого периода значительно отстает от изучения более раннего
периода династии Тан или более позднего периода военного губернаторства Гуйицзюнь. Тем не менее, большая часть тибетских текстов постепенно переводится на китайский, японский, английский и французский языки, что будет способствовать исследованиям этого периода. В то же время, пока Дуньхуан находился под тибетским
управлением, Тибет и сам испытывал серьезное влияние империи Тан, и среди дуньхуанских рукописей сохранилось немало материалов, посвященных китайско-тибетским
культурным контактам, в том числе документы о влиянии политической системы Тан,
распространении чань-буддизма в Тибете или о присутствии других религиозных
школ — все эти вопросы заслуживают более глубокого изучения.
История северо-западного региона в источниках
проживающих в этих местах этносов
В Дуньхуане было обнаружено большое количество рукописей не только на китайском и тибетском, но и на хотаносакском, согдийском, уйгурском, санскрите
и других языках. Кроме того, эти языки появляются и в надписях на фресках в пещерах Могао, а более поздний эпиграфический материал также написан на тангутском
и монгольском. Некоторые из этих языков мертвые, вышедшие из употребления
после XI века, однако, написанное на них относится к истории расположившихся
по Великому Шелковому пути народов, в особенности к истории самих носителей
этих языков. Дуньхуан располагается на перекрестке путей многих народов, каждый из которых способствовал распространению элементов восточной и западной
культуры по Великому Шелковому пути, что подтверждает многоязычность дуньхуанских материалов. В то же время, тексты на многих из этих языков практически
выпали из дальнейшей передачи, и описание этих народов сохранялось в записях
их более политически и культурно развитых соседей, например, в разделах официальных династийных историй о некитайских народностях, которые отличаются
некоторой предвзятостью и неполнотой. Обнаруженный в Дуньхуане некитайский
материал, значительную часть которого составляют и официальные документы, позволяет проследить подлинную историю этих народов. Однако серьезной проблемой становится дешифровка подобных рукописей, поэтому полноценное их использование для исторических исследований — дело будущего.
Как оптимист я полагаю, что расширив угол зрения, мы сможем добиться большей связности между самыми разными научными дисциплинами. Нам необходимо
укреплять международные связи и учиться друг у друга, постоянно пересматривать
собственные результаты, совершенствовать методы и открывать для себя новые направления — благодаря всему этому дуньхуановедение сможет сохранить свою юношескую жизненную силу и продолжит расширять исследовательские горизонты.
449
РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА О ДУНЬХУАНЕ
1. Цзян Лянфу. Дуньхуан — великая культурная сокровищница [Дуньхуан — вэйда дэ вэньхуа баоцзан]. Шанхай: Гудянь вэньсюэ чубаньшэ, 1956.
Учебное пособие 50-х годов XX века, которое всесторонне освещает историческую роль Дуньхуана и значение исследований наследия Дуньхуана для китайской историографии. Хотя
информация частично устарела, книга по-прежнему актуальна.
2. Hopkirk P. Foreign Devils on the Silk Road: the Search for the Lost Cities and Treasures of
Chinese Central Asia. Hong Kong, 1980.
Автор — репортер The Times, который в популярной форме знакомит читателей с историей исследований Дуньхуана и Синьцзяна. Книга написана живым языком, обладает ясной
структурой и затягивающим сюжетом и выгодно смотрится на фоне сухих исследовательских материалов.
3. Stein A. On Ancient Central-Asian tracks: Brief narrative of three expeditions in Innermost Asia
and North-Western China. L.: Macmillan and Co., 1933.
Доклады Стейна о трех его экспедициях в Центральную Азию, написанные весьма доступным языком.
4. Жун Синьцзян. Обзор рукописей из Дуньхуана и Турфана, хранящихся за рубежом [Хайвай Дуньхуан Тулуфань вэньсянь чжи цзянь лу]. Наньчан: Цзянси жэньминь чубаньшэ, 1996.
Работа, созданная на основе тщательного изучения музейных коллекций и результатов
исследований коллекций дуньхуанских и турфанских рукописей американскими, европейскими и японскими учеными. Описывает коллекции и способы их хранения.
5. Фудзиэда Акира [藤枝晃]. История культуры китайских иероглифов [Модзи но бункаси,
文字の文化史]. Токио: Коданся, 1971.
Научно-популярная работа, созданная автором на основе личного изучения дуньхуанских
рукописей и других источников в ходе многократных поездок в Европу.
6. Линь Цунмин. Исследование дуньхуанских рукописей [Дуньхуан вэньшу сюэ]. Тайбэй:
Синьвэньфэн чубань гунсы, 1991.
Книга во всех деталях знакомит с официальными документами Дуньхуана, однако стоит
отметить, что прошедшим обработку иллюстрациям издания не хватает точности.
7. Ван Чжунминь и др. Общий каталог утерянного наследия Дуньхуана [Дуньхуан ишу цзун
му суоинь]. Пекин: Шануинь шугуань, 1962.
8. Ши Пинтин и др. Новое издание каталога утерянного наследия из Дуньхуана [Дуньхуан
ишу цзун му суоинь синьбянь]. Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 2000.
В 1960-х опубликован каталог дуньхуанских рукописей, хранящихся в Британской библиотеке, в Национальной библиотеке Китая и Национальной библиотеке Франции, который использовался на протяжении долгого времени. Ван Чжунминь издал каталог снова, снабдив
его множеством пояснений. В «Новом издании» сохранена прежняя структура, однако содержание его в значительной степени расширено, исправлены ошибки и неточности.
450
Рекомендуемая литература о Дуньхуане
9. Большой словарь дуньхуановедения [Дуньхуансюэ да цыдянь] / Под ред. Цзи Сяньлиня.
Шанхай: Цышу чубаньшэ, 1998.
Справочное пособие по всем вопросам дуньхуановедения — информативная работа, охватывающая результаты исследований до конца 1994 года.
10. Нин Кэ, Хао Чуньвэнь. История и культура Дуньхуана [Дуньхуан дэ лиши юй вэньхуа].
Пекин: Синьхуа чубаньшэ, 1993.
Научно-популярная работа по истории Дуньхуана и пещер Могао; интересное изложение на основе богатого материала, но, к сожалению, ограничивается только описанием, без
представления каких-либо выводов.
11. Цзян Боцинь. Письменные источники Дуньхуана и Турфана и Великий шелковый путь
[Дуньхуан Тулуфань вэньшу юй сычоучжилу]. Пекин: Вэньу чубаньшэ, 1994.
Выдающееся исследование связей Китая с внешним миром в период от ханьской до сунской эпохи на основе официальных документов Дуньхуана и Турфана. Эталон работы историка с официальными документами.
12. Цзян Боцинь. Дуньхуанское религиозное искусство и церемониал, музыка и культура
[Дуньхуан ишу цзунцзяо юй лиюэ вэньмин]. Пекин: Чжунго шэхуэй кэсюэ чубаньшэ, 1996.
Сборник статей, в которых автор использует дуньхуаньские литературные и художественные памятники в исследовании китайского искусства, религии, культуры церемонии и музыки. Очень объемная и глубокая работа с высокой справочной ценностью.
13. Цзян Боцинь. Введение в общественные документы Дуньхуана [Дуньхуан шэ хуэй вэньшу даолунь]. Тайбэй: Синьвэньфэн чубань гунсы, 1992.
Работа включает восемь глав и рассказывает о семейном укладе, об этикете, образовании и ритуале, о сословном делении, функционировании религиозных общин, об особенностях жизни в городах и сельской местности, об обществе в целом и пр. Книга представляет собой результат авторского исследования на основе дуньхуанских официальных документов и их классификации.
14. Жун Синьцзян. История изучения военного губернаторства Гуйицзюнь: историческое
исследование Дуньхуана в период династий Тан и Сун. [Гуй ицзюнь ши яньцзю — Тан Сун
шидай Дуньхуан лиши као суо]. Шанхай: Шанхай гуцзи чубаньшэ, 1996.
На основе изучения официальных документов Дуньхуана сделаны предварительные обобщения относительно истории военного губернаторства Гуйицзюнь. Главным образом, работа сосредоточена на политической истории и внешних связях военного губернаторства.
15. Хао Чуньвэнь. Монашество Дуньхуана в период поздней Тан, в эпоху Пяти династий
и ранней Сун [Тан хоуци Удай Сун чу Дуньхуан сэнни дэ шэ хуэй шэнхо]. Пекин: Чжунго шэ
хуэй кэсюэ чубаньшэ, 1998.
На основании официальных документов автор дает всестороннее описание условий жизни монашества (с акцентом на бытовых и религиозных предписаниях) в период поздней
Тан, в эпоху Пяти династий и ранней Сун.
16. Ма Дэ. Изучение истории пещер Могао в Дуньхуане [Дуньхуан Могаоку ши яньцзю].
Ланьчжоу: Ганьсу цзяоюй чубаньшэ, 1996.
Труд содержит описания современного состояния дуньхуанских пещер и соответствующих официальных документов из Дуньхуана, рассказывает о ходе сооружения пещер Могао
451
18 лекций о Дуньхуане
в Дуньхуане, а также о проблемах взаимодействия буддисткой общины со всеми слоями общества в окрестностях дуньхуанских гротов.
17. Ван Чжунминь. Заметки о древней литературе Дуньхуана [Дуньхуан гуцзи сюйлу]. Пекин: Шану инь шугуань, 1958; Чжунхуа шуцзюй, 1979.
Извлечения из дуньхуанских канонов, летописей, философских трактатов, собраний поэзии и прозы, а также словаря историко-филологических исследований иероглифического
состава. Основное справочное пособие по литературным памятникам Дуньхуана.
18. Жун Синьцзян. Коллекция Минша: история дуньхуановедения и исследование методологии [Миншацзи — Дуньхуансюэ сюэшу ши юй фанфалунь дэ таньтао]. Тайбэй:
Синьвэньфэн чубань гунсы, 1999.
Сборник статей, рецензий и т. п., касающихся изучения наследия Дуньхуана; статьи затрагивают проблемы качества литературных памятников из пещеры Цанцзиндун, вопросы
установления подлинности дуньхуанских рукописей, методологии их изучения и др.
19. Се Хэньай и др. Избранные работы французских ученых-дуньхуановедов [Фаго сюэчжэ
Дуньхуан сюэ луньвэнь сюань цуй] Пекин: Чжунхуа шуцзюй, 1993.
Собраны наиболее известные современные статьи французских ученых-дуньхуановедов;
работы заслуживают большого внимания в вопросах исследования дуньхуанских рукописей,
поскольку французские исследователи находятся в более привилегированном положении
и могут позволить себе тщательное изучение первоисточников.
УКАЗАТЕЛИ И ПЕРИОДИКА
Наследие Дуньхуана — очень обширная тема, и если читатель заинтересуется
этим вопросом, то сможет найти необходимые работы на китайском и японском
языках в «Указателе научных работ по исследованию наследия Дуньхуана» [«Дуньхуансюэ яньцзю луньчжу мулу»] под редакцией Чжэн Ацая, Чжу Фэнььюя (Тайбэй:
Ханьсюэ яньцзю чжунсинь, 2000). Работы на японском языке можно найти в «Первом издании японского раздела указателя научных работ по исследованию наследия Дуньхуана и Турфана» [«Дуньхуан Тулуфань сюэ луньчжу мулу чу бянь (живэнь
буфэнь)»] под редакцией Ли Дэфаня, Фан Цзючжуна (Пекин: Бэйцзин тушугуань
чубаньшэ, 1999). Монографии, опубликованные до 1995 года, можно найти в «Словаре дуньхуановедения» [«Дуньхуансюэ да цыдянь»], а работы, опубликованные
после 1995 года, — в библиографическом указателе новых изданий в конце каждого специального бюллетеня «Исследований Дуньхуана и Турфана» [«Дуньхуан
Тулуфань яньцзю»].
Статьи о наследии Дуньхуана также публикуются в «Изучении Дуньхуана
и Турфана» [«Дуньхуан Тулуфань яньцзю»] (Бэйцзин дасюэ чубаньшэ) под редакцией Цзи Сяньлиня, Жао Цзуни и Чжоу Иляна; в «Исторических материалах Вэй,
Цзинь, Северных и Южных Династий, Суй и Тан» [«Вэй цзинь наньбэйчао суйтан ши
цзыляо»] Исторического факультета университета города Ухань; «Изучении Дуньхуана» [«Дуньхуан яньцзю»] Исследовательского института Дуньхуана; «Вестнике
дуньхуановедения» [«Дуньхуансюэ цзикань»] Исследовательского института изучения наследия Дуньхуана при университете города Ланьчжоу и других изданиях.
453
УКАЗАТЕЛЬ РУКОПИСЕЙ (СОСТАВЛЕНО ПЕРЕВОДЧИКОМ)
Исторические тексты
1. Важнейшие сведения о династии Сун [Сун хуэйяо | 宋會要], сост. Ван Пу.
Лекция 1 (8, 36)1.
2. Важнейшие сведения о династии Тан [Тан хуэйяо | 唐會要], сост. Ван Пу.
Лекция 1 (31). Лекция 9 (231).
3. Весны и осени [Чуньцю | 春秋].
Лекция 13 (320-325). См. также:
Весны и осени с комментарием Гуляна [Чуньцю Гулян чжуань |春秋谷梁傳].
Лекция 13 (322).
Весны и осени с комментарием Гунъяна [Чуньцю Гунъян чжуань |春秋公羊傳].
Лекция 13 (320).
Весны и осени с комментарием Цзо [Чуньцю Цзо чжуань |春秋左傳].
Лекция 13 (322).
Весны и осени со следующими за ними изречениями [Чуньцю хоуюй |春秋後語].
Лекция 13 (324–325).
За порогом весен и осеней [Куньвай чуньцю | 閫外春秋], сост. Ли Цюань.
Лекция 13 (325)
Весны и осени династии Цзинь [Цзинь Чуньцю | 晉春秋] в т. ч. Солнечные [весны] и осени династии Цзинь [Цзинь Янцю | 晉陽秋], сост. Сунь Шэн.
Лекция 13 (324).
4. Вновь изданные высокие речи за вином [Синьдяо вэньцзю цинхуа | 新雕文酒清話].
Лекция 7 (172).
5. Всеобщее зерцало, управлению помогающее [Цзычжи тунцзянь | 資治通鑒], сост. Сыма
Гуан; в т. ч. отдельные разделы: Первый год девиза правления Тяньбао [Тяньбао юаньнянь
| 天寶元年] (цзюань 215).
Лекция 1 (28). Лекция 13 (327). См. также:
Расширенное продолжение Всеобщего зерцала, управлению помогающего [Сюй Цзычжи тунцзянь чанбянь |續資治通鑑長編], сост. Ли Тао.
Лекция 1 (28). Лекция 13 (327)
6. Всеобщий свод [Тундянь | 通典], сост. Ду Ю; в т. ч. отдельные разделы: Свод областей
и округов [Чжоуцзюнь дянь | 州郡典] (цзюань 174).
Лекция 1 (28).
7. Всеобъемлющее разыскание по литературным источникам [Вэньсянь тункао | 文獻通
考] Сост. Ма Дуаньлинь.
Лекция 9 (243).
8. Генеалогическое древо тибетских царей [Тубо цзаньпу шиси бяо |吐蕃贊普世系表].
Лекция 11 (276). (P.t.1286/2).
9. Географические записи девиза Тяньбао [Тяньбао дичжи | 天寶地志].
Лекция 8 (202, 232).
10. Географическое описание округа Синпин [Синпин сянь дичжи | 興平縣地志].
1
В скобках указаны страницы, на которых упоминаются рукописи.
454
Указатель рукописей
Лекция 13 (330) (S.6014).
11. Географическое описание Шачжоу и Ичжоу [Шачжоу Ичжоу дичжи | 沙州伊州地志].
Лекция 13 (328) (S.367).
12. Докладная записка о заслугах и добродетелях Чэн Можэня из Гаочана танского округа Сичжоу [Тан Сичжоу Гаочансянь Чэн Можэнь сунцзин гундэ шу | 唐西州高昌縣成默仁
誦經功德疏].
Лекция 1 (27).
13. Древнетибетская хроника [Тубо лиши цзинянь | 吐蕃歷史紀年].
Лекция 1 (29) . Лекция 5 (124). Лекция 9 (246). Лекция 11. (274 - 276) (P.t.1286 + P.t.1287).
14. Древнетибетские анналы [Тубо даши цзинянь | 吐蕃大事紀年 | rgyal rabs gsal ba’i me
long | དོན་ཆེན་གནད་བསྔུས་ཀྱི་ལོ་ཚིགས།].
Лекция 9 (246). Лекция 11 (275). (P.t.1288 + S.t.750, Or.8212.187).
15. Жизнеописания достойных монахов [Гаосэн чжуань | 高僧传], сост. Хуэйцзяо; в т. ч.
отдельные разделы: Жизнеописание достойного монаха из Чанъаня Чжу Таньмолоша
[Цзинь Чанъань Чжу Таньмолоша чжуань 晉長安竺曇摩羅剎傳] (цзюань 1), Жизнеописание достойного монаха из Дуньхуана Чжу Фачэна [Цзинь Дуньхуан Чжуфачэн чжуань | 晉
敦煌竺法乘傳] (цзюань 7).
Лекция 2 (46).
16. Записи о выходе в отставку в Чуньмине [Чуньмин туйчао лу | 春明退朝錄], авт. Сун
Миньцю.
Лекция 9.(235).
17. Записи о девизе правления Юаньхэ [Юаньхэ чжи | 元和志], сост. Ли Цзифу; в т. ч. отдельные разделы: Округ Шачжоу в Лунъю [Лунъюдао Шачжоу | 隴右道沙州] (цзюань 40).
Лекция 10(253); Лекция 13 (327).
18. Записи о десяти провинциях во время девиза правления Тяньбао [Тяньбао шидао лу |
天寶十道錄].
Лекция 13 (325) (Музей Дуньхуана, каталожный номер 10–76).
19. Записи о десяти провинциях во время девиза правления Чжэньюань [Чжэньюань шидао лу | 貞元十道].
Лекция 13 (326, 327) (P.2522). См. также:
Предисловие гогуна Вэй к записям о десяти провинциях во время девиза правления Чжэньюань
[Вэй гогун Чжэньюань шидао лу сюй | 魏國公貞元十 道錄序].
Лекция 13 (327).
20. Записи о Дуньхуане [Дуньхуан лу | 敦煌錄].
Лекция 13 (330) (S.5448).
21. Записи о знаменитых художниках всех времен [Лидай минхуа цзи | 歷代名畫記], сост.
Чжан Яньюань.
Лекция 16 (378).
22. Записи о Шачжоу [Шачжоу чжи | 沙州志].
Лекция 8 (192). Лекция 13 (328, 329) (S.788).
23. Записи о Трех царствах [Саньгочжи | 三國志], сост. Чэнь Шоу.
Лекция 1 (20). Лекция 2. Лекция 13 (323, 324).
24. Записи об известных семействах Дуньхуана [Дуньхуан минцзу чжи | 敦煌名族志].
Лекция 1 (P.2625). Лекция 10 (256). Лекция 13 (325).
25. Записки об учителях и преемниках школы Сутры явления Благого закона на Ланке
[Лэнцзя ши цзыцзи |楞伽師資記], сост. Цзинцзюе.
Лекция 4 (Дх.1728 (M.2686)). Лекция 8. (212) Лекция 12 (304) (S.2045, P.3294, P.3436,
Дх.1728 + P.3537 + S.4272, P.3703, P.4564).
26. Записки обо всех священных местах в горах [Чжу шань шэнцзи чжи | 諸山聖跡志],
сост. Гуйвэнь.
455
18 лекций о Дуньхуане
Лекция 13 (330, 331) (S.529, P.2977).
27. Записи о драгоценных хрониках Дхармы [Лидай фабао цзи | 歷代法寶記], сост. Бао
Танцзун.
Лекция 4 (96). Лекция 7 (171). Лекция 12 (305).
28. Записи о передаче драгоценности Дхармы [Чуань фабао цзи | 傳法寶紀].
Лекция 12 (304) (P.2634, P.3559, P.3858 и S.10484).
29. Записи о передаче светильника, составленные во времена девиза правления Цзиндэ
[Цзиндэ чуаньдэнлу | 景德傳燈錄], сост. Даоюань.
Лекция 4 (105) (F.229b (M.897). Лекция 12 (303–305).
30. Записи Хуэйчао о путешествии в Индию [Хуэйчао ван Утяньчжуго чжуань | 慧超往五天
竺國傳] в т. ч. Записи о путешествии в Индию [Ван Утяньчжуго чжуань | 往五天竺國傳], авт.
Хуэйчао.
Лекция 8(193). Лекция 11 (291). Лекция 13 (330).
31. Записи предшественников [Цицзю цзи | 耆舊記], сост. Си Цзаочи.
Лекция 2 (61).
32. Застолье ученых [Сяньчжэ сиянь | 賢者喜宴 | Mkas pa’i dga’ ston | མཁས་པའི་དགའ་སྟོན་].
Лекция 11 (274).
33. Изображения императоров и государей различных исторических эпох [Лидай диван ту
|歷代帝王圖], худ. Янь Либэнь.
Лекция 16 (400).
34. Исторические записки [Шицзи | 史記], сост. Сыма Цянь; в т. ч. отдельные разделы: Повествование о Западном крае [Сиюй чжуань | 西域傳] (цзюань 96), Повествование о хунну
[Сюнну лечжуань | 匈奴列傳] (цзюань 110), Повествование о Давани [Даюань лечжуань | 大
宛列傳] (цзюань 123).
Лекция 1 (17, 19). Лекция 2 (42, 43). Лекция 13 (324). См. также:
Истинный смысл Исторических записок [Шицзи чжэни | 史記正義], сост. Чжан Шоуцзе.
Лекция 13 (324).
Указатель к Историческим запискам [Шицзи суоинь | 史記索引], сост. Сыма Чжэнь; в т. ч. отдельные разделы: Дела минувших дней Сихэ [Сихэ цзюши | 西河舊事].
Лекция 1 (17). Лекция 13 (324).
35. История буддизма [Цзяофа ши |佛教史| Bu ston chos ‘byung | བུ་སྟོན་ཆོས་འབྱུང], сост. Будон
Ринчендуб.
Лекция 11 (279).
36. История династии Вэй [Вэйшу | 魏書], сост. Вэй Шоу; в т. ч. отдельные разделы: Записи
об основоположнике династии [Шицзу цзи | 世祖紀 II] (цзюань 4), Записи об основателе династии [Гаоцзу цзи | 高祖紀 I] (цзюань 7), Жизнеописание Су Цзуна [Суцзун цзи | 肅宗紀] (цзюань
9), Жизнеописание Цан Цы [Цан Цы чжуань | 倉慈傳] (цзюань 16), Жизнеописание Вэй Дуохоу
[Вэй Дуохоу чжуань | 尉多侯傳] (цзюань 26), Жизнеописание Му Чуна [Му Чун чжуань | 穆崇傳]
(цзюань 27), Жизнеописание Чэило [Чэило чжуань | 車伊洛傳] (цзюань 30), Жизнеописание
Хань Сю [Хань Сю чжуань | 韓秀傳] (цзюань 42), Жизнеописание Ли Бао [Ли Бао чжуань 李寶傳]
(цзюань 39), Жизнеописание Юань Фаня [Юань Фань чжуань | 袁翻傳] (цзюань 69), Жизнеописание Чжан Цзюня [Чжан Цзюнь чжуань | 張駿傳] (цзюань 99), Записи о буддизме и даосизме
[Ши Лао чжи | 釋老志] (цзюань 114).
Лекция 1 (20).
37. История династии Суй [Суйшу | 隋書], сост. Вэй Чжэн; в т. ч. отдельные разделы: Жизнеописание Пэй Цзюя [Пэй Цзюй чжуань | 裴矩傳] (цзюань 67).
Лекция 1 (25). Лекция 2 (51) (Ch.00274). Лекция 10 (267). Лекция 14 (353). Лекция 15.(361, 365)
38. История династии Сун [Сунши | 宋史], сост. Шэнь Юэ; в т. ч. отдельные разделы: Сведений об иностранных государствах [Вайго чжуань | 外國傳], Повествование о государстве Ся
[Сяго чжуань | 夏國傳] (цзюань 490).
456
Указатель рукописей
Лекция 1 (31). Лекция 4 (103).
39. История династии Тан [Таншу | 唐書], сост. Лю Сюй.
Лекция 9 (236, 240). Лекция 10 (253).
40. История династии Хань [Ханьшу | 漢書], сост. Бань Гу; в т. ч. отдельные разделы: Географическое описание [Диличжи | 地理志] (цзюань 28 (Ся)), Жизнеописание Чжан Цяня [Чжан
Цянь чжуань | 張騫傳] (цзюань 61).
Лекция 1 (18). Лекция 2 (43). Лекция 7 (172). Лекция 13 (323). См. также:
История династии Хань с собранием толкований [Ханьшу цзицзе | 漢書集解], сост. Цай Мо.
Лекция 1 (18). Лекция 13 (324).
Продолжение истории династии Хань [Сюй Ханьшу |續漢書], сост. Сыма Бяо; в т. ч. отдельные
разделы: Географическое описание [Диличжи | 地理志].
Лекция 2 (58).
41. История династии Цзинь [Цзиньшу | 晉書], сост. Фан Сюаньлин; в т. ч. отдельные разделы: Жизнеописание Ли Сюаньшэна, У Чжаована [Западной] Лян [Ляну Чжао ван Ли Сюаньшэн чжуань | 涼武昭王李玄盛傳] (цзюань 87), Жизнеописание Сун Цяня [Сун Цянь чжуань |
宋纖傳] (цзюань 94), Жизнеописание Го Юя [Го Юй чжуань | 郭瑀傳] (цзюань 94).
Лекция 13 (323, 324). Лекция 15 (361).
42. История династии Юань [Юаньши | 元史], сост. Сун Лянь; в т. ч. отдельные разделы:
Географическое описание [Диличжи | 地理志] (цзюань 60), Жизнеописание Сили Цяньбу
[Сили Цяньбу чжуань | 昔里鈴部傳] (цзюань 122).
Лекция 1 (36).
43. История Пяти династий [Удайши | 五代史], сост. Сюэ Цзучжэн.
Лекция 11 (281).
44. Карты и схемы канцелярии округа Шачжоу [Шачжоу дудуфу туцзин | 沙州都督府圖經],
в т. ч. Карты и схемы Шачжоу [Шачжоу туцзин | 沙州圖經]; в т. ч. отдельные главы Тушечница Чжан Чжи [Чжан Чжи мочи | 張芝墨池].
Лекция 1 (21, 27). Лекция 8 (193). Лекция 13 (328, 329) (P.2005, P.2695, P.5034). Лекция 11.
Лекция 15 (371). Лекция 16.
45. Карты и схемы Сичжоу [Сичжоу туцзин | 西州圖經].
Лекция 13 (330). (P.2009).
46. Книга историй [Шаншу | 尚書].
Лекция 8 (193). Лекция 11 (280). Послесловие. См. также:
Книга историй, переданных древними письменами [Гувэнь Шаншу | 古文尚書].
Лекция 13 (321).
Книга историй, переданных современными письменами [Цзиньвэнь Шаншу | 今文尚書], сост.
Вэй Бао.
Лекция 13 (321).
Комментарии к отдельным знакам Книги историй [Шаншу шивэнь | 尚書釋文], сост. Лу
Дэмин.
Лекция 13 (321).
Комментарий к отдельным знакам к Книге историй, переданных древними письменами
[Гувэнь Шаншу шивэнь | 古文尚書釋文], сост. Го Чжуншу.
Лекция 13 (320).
47. Краткое рассуждение о правителе [Диван люэлунь |帝王略論], сост. Юй Шинань.
Лекция 13 (325).
48. Лецзы [Лецзы | 列子], авт. Ле Юйкоу.
Лекция 5 (121).
49. Неофициальная биография Чжан Яньшоу из Наньяна [Наньян Чжан Яньшоу бечжуань
|南陽張延綬別傳], сост. Чжан Цю.
Лекция 13 (325).
457
18 лекций о Дуньхуане
50. Новая история династии Тан [Синь Таньшу | 新唐書], сост. Оуян Сю.
Лекция 7 (172). Лекция 13 (335).
51. О принципах управления в годы девиза правления Чжэньгуань [Чжэньгуань чжэнъяо |
貞觀政要], сост. У Цзин.
Лекция 7 (173).
52. Общая хроника буддийских патриархов [Фоцзу тунцзи |佛祖統記], сост. Чжисинь.
Лекция 4 (104).
53. Общие положения истории [Шитун |史通], сост. Лю Чжицзи.
Лекция 13 (322).
54. Описания и схемы Западного края [Сиюй туцзисюй | 西域圖記], авт. Пэй Цзюй.
Лекция 2 (51).
55. Пиршество мудрецов [Чжичжэ сиянь | 賢者喜宴| mkhas pa’i dga’ ston | མཁས་པའི་དགའ་སྟོན།], сост.
Цуглаг Тхренгва.
Лекция 1 (29).
56. Поток царей [Раджатарангини], сост. Калхана.
Лекция 6 (152).
57. Собрание методов управления [Чжидао цзи | 治道集], сост. Ли Вэньбо.
Лекция 13 (334).
58. Список племенных вождей и сановников [Сяобан банбо юй цзячэнь минбяо |小邦邦伯
與家臣名表].
Лекция 11 (276) (P.t.1286/1).
59. Список почитающих Будду царей [Чун фу цзаньпу минлу |崇佛贊普名錄].
Лекция 11 (276) (P.t.849).
60. Хроники из зала патриархов [Цзутан цзи | 祖堂集].
Лекция 12 (303).
61. Хроники племени туюйхунь [Туюйхунь дашицзинянь | 吐谷渾大事紀年].
Лекция 11 (277).
62. Хроники семейства Фань из Дуньхуана [Дуньхуан Фань ши цзячжуань | 敦煌氾氏家傳].
Лекция 10 (256) (S.1889). Лекция 13 (325).
63. Хронология событий Гуачжоу и Шачжоу [Гуа Ша гуши синянь | 瓜沙古事繫年], сост.
Ян Дунюй.
Лекция 13 (325).
Классические и философские тексты
1. Беседы и суждения [Луньюй | 論語].
Лекция 7 (173) ; Лекция 13 (322). Послесловие. Cм. также:
Беседы и суждения в толковании Хуан Каня [Луньюй Хуан шу | 論語集解], сост. Хэ Янь.
Лекция 13 (323). (P.3573).
Беседы и суждения с комментарием Чжэн Сюаня [Луньюй Чжэн ши чжу | 論語鄭氏注], сост.
Чжэн Сюань.
Лекция 13 (323).
Домашние беседы Конфуция [Кунцзы цзя юй | 孔子家語], ред. Ван Су.
Лекция 13 (331) (S.1891).
Книга вопросов Сянтуо к Кунцзы [Кунцзы Сянтуо сянвэнь шу | 孔子項託相問書].
Лекция 11 (281). Лекция 14 (353).
2. Вновь собранные выписки из девяти сочинений конфуцианского канона [Синьцзи вэньцы цзюцзин чао | 新集文詞九經鈔].
Лекция 13 (335).
458
Указатель рукописей
3. Выдержки из различных источников [Цзачао | 雜鈔] в т. ч. Драгоценные выписки [Чжуюй чао | 珠玉鈔].
Лекция 5 (119). Лекция 13 (333, 335).
4. Искусство войны [Суньцзы бинфа | 孫子兵法], сост. Сунь У.
Лекция 7 (173).
5. Канон о водах с комментарием [Шуйцзин чжу | 水經注], сост. Ли Даоюань.
Лекция 13 (324).
6. Канон Пути и благодати [Даодэцзин | 道德經].
Лекция 5 (116). Лекция 12 (310, 314, 315). Лекция 12 (приложение; Дх.0111 + Дх.0113).
См. также:
Лао-цзы в комментариях Сянъэр [Лао-цзы Сянъэр чжу].
Лекция 2 (46) (S.6825). Лекция 12.
Комментарий Хэшан-гуна к Канону Пути и благодати [Даодэцзин Хэшан гун чжу | 道德經河
上公注].
Лекция 12 (310, 314).
Магическое предисловие к Канону Пути и благодати [Даодэцзин сюйцзюе | 道德經序訣].
Лекция 12 (314) (коллекция Отани, № 8111).
7. Канон сыновней почтительности [Сяоцзин | 孝經].
Лекция 7 (173). Лекция 13 (322). Послесловие. См. также:
Императорский комментарий к Канону сыновней почтительности [Юйчжу Сяоцзи |御注孝
經], сост. Сюаньцзун.
Лекция 13 (323)(P.3573).
Разъяснение комментария Чжэн Сюаня к Канону сыновней почтительности [Сяоцзин Чжэн
чжу ишу | 孝經鄭注義疏].
Лекция 13 (322).
8. Книга песен в передаче рода Мао [Мао ши | 毛詩], сост. Мао Хэн.
Лекция 13 (321). См. также:
Голоса Книги песен в передаче рода Мао [Мао Ши инь | 毛詩音], сост. Сюй Мяо.
Лекция 13 (321): с. 2 (P.3383).
Комментарии к древним толкованиям Книги песен в передаче рода Мао [Мао Ши гусюнь
чжуань | 毛詩故訓傳].
Лекция 13 (321).
Правильный смысл Книги песен в передаче рода Мао [Мао Ши чжэни | 毛詩故訓傳], сост. Дуань Юйцай
Лекция 13 (321).
Произношение и значение письмен Книги песен в передаче рода Мао [Мао Ши иньи | 毛詩音
義], сост. Лу Дэмин.
Лекция 13 (321).
Утвержденный вариант Книги песен в передаче рода Мао [Мао Ши динбэнь | 毛詩定本], сост.
Янь Шигу.
Лекция 13 (321).
9. Краткие карты и схемы военного губернаторства Гуйицзюнь в Шачжоу [Шачжоу Гуйицзюнь туцзин люэчао | 沙州歸義軍圖經略抄] в т. ч. Территория города Шачжоу [Шачжоучэн
туцзин | 沙州城土境].
Лекция 13 (328) (P.2691).
10. Краткий очерк названий гор и рек всех провинций [Чжудао шаньхэ димин яолюэ | 諸
道山河地名要略].
Лекция 13 (327) (P.2511).
11. Лес категорий [Лэйлинь | 類林], сост. Юй Личжэн.
Лекция 7 (173). Лекция 13 (335).
459
18 лекций о Дуньхуане
12. Люцзы [Люцзы | 刘子], авт. Лю Чжоу. См. также:
Новые рассуждения Люцзы [Люцзы синьлунь | 劉子新論], авт. Лю Чжоу.
Лекция 13 (334)(P.3562, P.2546, P.3704, P.3636, S.12042, коллекция Национальной библиотеки
Китая, Синь-0688).
13. Море письмен [Вэньхай | 文海].
Лекция 7 (173).
14. Мэнцзы [Мэнцзы | 孟子].
Лекция 7 (173). Лекция 13 (320).
15. Тринадцатиканоние [Шисань цзин | 十三經].
Лекция 13 (320).
16. Три стратегии Хуан Шигуна [Хуан Шигун саньлуэ | 黃石公三略], сост. Хуан Шигун.
Лекция 7 (173).
17. Чжоуские перемены [Чжоу и | 周易].
Лекция 13 (320, 332).
18. Чжоуские ритуалы [Чжоули | 周禮] в т. ч. Записки о правилах благопристойности
[И ли |儀禮].
Лекция 13: с. 1; Лекция 13 (322). См. также:
Чтения Записок о правилах благопристойности [Лицзи инь | 禮記音].
Лекция 13 (322). (S.2053).
Помесячные предписания [Юэ лин | 月令].
Лекция 13 (322).
19. Чжуанцзы [Чжуанцзы | 莊子], в т. ч. Путешествие знания на Север [Чжи бэй ю], Истинные
классические трактаты из Южного Китая [Наньхуа чжэньцзин | 南華真經], авт. Чжуанцзы.
Лекция 3 (77). Лекция 5 (116). См. также:
Смысл Чжуанцзы, представленный Люем, ученым из дворца Гуаньвэнь [Люй Гуаньвэнь
цзинь Чжуанцзы и |呂觀文進莊子義].
Лекция 7 (172).
20. Шесть военных стратегий [Лютао | 六韜], сост. Ван Люйшан.
Лекция 7 (173). Лекция 13 (331) (P.3454).
Тексты религиозного содержания
1. Алмазная сутра [Цзиньган божэ боломи цзин | Ваджра чхедика праджняпарамита сутра
| 金剛般若波羅蜜經].
Лекция 3 (76). Лекция 4 (90). (Ch.00275). Лекция 8 (193). Лекция 11 (281). Лекция 12. (300)
Лекция 15 (370). Лекция 16 (380, 396). Лекция 17 (418, 424). См. также:
Комментарий к Алмазной сутре [Цзиньган божэ цзин чжицзань | 金剛般若經旨贊].
Лекция 12 (307).
Наставления по Алмазной сутре [Цзиньган божэ боломи цзин цзянцзинвэнь | 金剛般若波羅
蜜經講經文].
Лекция 14 (348).
Разъяснение к Алмазной сутре [Цзиньган божэ цзин сюаньянь | 金剛般若經宣演]
Лекция 2 (55). (P.2132).
2. Великая сутра имен Будды [Да Фо мин цзин | 大佛名經].
Лекция 2 (57).
3. Виная ушедшего из семьи и вставшего на путь Учения [Чуцзяжэнь шоу пуса цзефа | 出
家人受菩薩戒法].
Лекция 12 (300).
460
Указатель рукописей
4. Внутренний канон наивысшей духовной драгоценности безграничного спасения [Тайшан дунсюань Линбао шэнсюань нэйцзяо цзин | 太上洞玄靈寶昇玄內教經 |].
Лекция 12 (314) (Ch.935 / T III 2023, Ch.3095v / T II T 1007).
5. Все дхармы о почитании народом своего правителя из учений и практик тридцати тысяч Будд [Саньвань Фо тунгуй гэньбэнь шэньми чжи инь бин фалун чжун шанцзунь ван Фо
фа |三萬佛同歸根本神秘之印并法龍種上尊王佛法].
Лекция 12 (308).
6. Ганджуру [Ганьчжуэр | 甘珠爾 | Bka’ ‘gyur | བཀའ་འགྱུར].
Лекция 11 (275). См. также:
Данджур [Даньчжуэр | 丹珠爾 | Bstan ‘gyur | བསྟན་འགྱུར].
Лекция 11 (275).
7. Гимн о проникновении в истинное и возвращении к закону Великого Мудреца светлого
учения Римской империи [Да Цинь Цзинцзяо дашэн тунчжэнь гуйфа цзань | 大秦景教大聖
通真歸法贊].
Лекция 11 (289, 290). Лекция 18 (439).
8. Гимн Святой Троице светлого учения Римской империи [Да Цинь Цзинцзяо саньвэй мэнду цзань | 大秦景教三威蒙度贊].
Лекция 2 (57). Лекция 8 (193). Лекция 11 (289). (P.3847).
9. Двадцать два вопроса Махаяны [Дачэн эр ши эр вэнь | 大乘二十二問], авт. Танькуан.
Лекция 2 (55)(P.2287). Лекция 11 (280). Лекция 12 (307).
10. Десять декламаций для бхикшу [Шисун бицю цзебэнь | 十誦比丘戒本].
Лекция 12 (299). Лекция 12 (S.797).
11. Джатакастава [Фубэнь шэнцзань | 佛本生贊].
Лекция 4 (103) (Ch.00274).
12. Дхарани алмазного алтаря распространения чистых небесных помыслов [Цзиньган тань
гуанда цинцзин туолони цзин | 金剛壇廣大清淨陀羅尼經 | Ваджраманда дхарани сутры].
Лекция 2. (55) (P.3918).
13. Дхарани беспрепятственного освобождения от страдания всех живых существ тысячерукого и тысячеглазого бодхисаттвы Авалокитешвары [Цяньшоу цяньянь Гуаньшиинь
пуса гуанда юаньмань уай дацыбэй туолони цзин | 千手千眼觀世音菩薩廣大圓滿無礙大悲
心陀羅尼經].
Лекция 16 (409).
14. Дхарани всеочищающей и всеосвобождающей ушниши [Фодин цзуньшэн толони цзин
| Ушниша виджая дхарани сутра | 佛頂尊勝陀羅尼經].
Лекция 16 (409).
15. Единобожие [Ишэнь лунь | 一神論].
Лекция 11 (289).
16. Жертвенный текст духам всех сторон света [Цзи уфан шэнь вэнь | 祭五方神文 |].
Лекция 12 (313).
17. Жертвы Пяти видам земли [Уту цы | 五土辭].
Лекция 12 (313).
18. Заветы Ба [Ба се | 巴協 | dba’ bzhed | དབའ་བཞེད].
Лекция 11 (279).
19. Заметки о суждениях патриарха, автора ясного введения к ста дхармам Махаяны
[Дашэн байфа минмэнь лунь кайцзун ицзи | 大乘百法名門論開宗義記], авт. Танкуан.
Лекция 12 (307).
20. Заметки о сутре о сетях Брахмы [Фаньган цзин цзи | 梵綱經記], авт. Чуаньао.
Лекция 4 (104).
21. Записи о наставнике Буддачинги [Фотудэн хэшан иньюань цзи | 佛圖澄和尚因緣記].
461
18 лекций о Дуньхуане
Лекция 14 (352).
22. Записи о наставнике Лю Сахэ [Лю Сахэ хэшан иньюань | 劉薩訶和尚因緣記].
Лекция 14 (352).
23. Записи о наставнике палат Байцао линчжоуского монастыря Лунсинсы Ши [Линчжоу
Лунсинсы Байцаоюань Ши хэшан иньюань цзи | 靈州龍興寺白草院史和尚因緣記].
Лекция 14 (352).
24. Записи о наставнике суйского монастыря Цзининсы Хуэйюане [Суй Цзининсы шамэнь
Хуэйюань хэшан иньюань цзи | 隋淨影寺沙門慧遠和尚因緣記].
Лекция 14 (352).
25. Записки Ямараджа о причинах перерождения [Яньло ваншоу цзи | 閻羅王受記].
Лекция 4 (96).
26. Записки о встречах с Майтрейей [Милэ хуэйцзянь цзи].
Лекция 6 (162).
27. Звучания и смыслы всех даосских канонов [Ице Даоцзин иньи | 一切道經音義].
Лекция 12 (314)
28. Канон безграничного спасения [Дужэнь цзин | 度人經 |].
Лекция 12 (315) (MIK III 7484).
29. Канон высшего воздаяния за добро и зло [Тайшан Ебао иньюань цзин | 太上業報
因緣經 |].
Лекция 12 (314).
30. Канон Иисуса Мессии [Сюйтин миши суо цзин | 序聽迷詩所經].
Лекция 11 (289).
31. Канон о внутренних практиках познания тайного [Шэнсюань нэйцзяо цзин | 昇玄內教
經] в т. ч. Канон о познании тайного [Шэнсюань цзин | 昇玄經].
Лекция 12 (310).
32. Канон о сокровенном и единственно подлинном пределе [Тайсюань чжэньи бэньцзи
цзин | 太玄真一本際經] в т. ч. Канон о подлинном пределе [Бэньцзи цзин | 本際經].
Лекция 3 (70). Лекция 7 (179). Лекция 12(310-312).
33. Канон о том, как Лао-цзы обращал варваров [Лао-цзы хуаху цзин | 老子化胡經] в т. ч. Канон обращения варваров [Хуаху цзин | 化胡經].
Лекция 8 (193). Лекция 12 (312). См. также:
Сокровенный канон наивысшей духовной драгоценности о том, как Лао-цзы обращал варваров [Тайшан Линбао Лао-цзы хуаху мяоцзин | 太上靈寶老子化胡妙經].
Лекция 12 (312).
34. Канон об основах изначального [Сюаньюань бэнь цзин | 宣元本經].
Лекция 11 (289).
35. Канон почитания [Цзунь цзин | 尊經].
Лекция 2 (57).
36. Канон сокровенно-таинственного покоя и радости [Чжисюань аньлэ цзин | 志玄安樂經].
Лекция 11 (289).
37. Каталог буддийских сочинений девиза правления Кайюань [Кайюань лу | 開元錄].
Лекция 4 (90). Лекция 12 (300). Лекция 17 (421).
38. Каталог буддийского канона из монастырской библиотеки Саньцзесы [Саньцзесы
цзянь и це жу цан цзин мулу | 三界寺見一切入藏經目錄].
Лекция 4 (90). (коллекция Исследовательского института Дуньхуан, 0345).
39. Каталог канонов нефритовой сети из Трех вместилищ [Саньдун цюнган цзин му | 三洞
瓊綱 |].
Лекция 12 (315).
40. Каталог коллекции буддийских текстов [Цзянь ице жу цанцзин мулу | 見一切入藏經目錄].
462
Указатель рукописей
Лекция 4 (95) (коллекция Национальной библиотеки Китая, Синь-0329).
41. Каталог дворцовой Трипитаки при Великой Тан [Да Тан нэйдянь лу | 大唐內典錄].
Лекция 4 (94).
42. Книга заклинаний вместилища глубочайшего духа [Дунюань шэньчжоу цзин | 洞淵
神咒經].
Лекция 12 (314) (коллекция Отани, № 8103-8105).
43. Книга Замбасты [Цзаньбасыта шу].
Лекция 7 (174).
44. Краткий очерк об избавлении от мирской суеты [Цземи цзетуо яолюэ | 解密解脱要略].
Лекция 12 (308).
45. Краткое изложение учения о Мани, Будде Света [Мони гуан фоцзяо фа иэ | 摩尼光
佛教法儀略].
Лекция 2 (52). Лекция 11 (290).
46. Краткое изложение шастры о пробуждении веры в Махаяну [Дашэн цисиньлунь люэшу
| 大乘起信論略述].
Лекция 12 (307): с. 8; Лекция 17 (426): с. 7 (S.8387 + S.9487 и Дх.3160). См. также:
Расширенное объяснение шастры о пробуждении веры в Махаяну [Дашэн цисиньлунь гуанши
| 大乘起信論廣釋].
Лекция 12 (307).
47. Лотосовая сутра [Мяофа ляньхуа цзин |妙法蓮華經 | Саддхарма пундарика сутра].
Лекция 5 (139). Лекция 6 (161). Лекция 7 (174). Лекция 8 (215). Лекция 12 (300). Лекция 16
(379, 380, 398, 399). Лекция 17 (418, 419, 424). См. также:
Восхваление глубины Лотосовой сутры [Мяофа ляньхуа цзин сюаньцзань кэвэнь | 妙法蓮華
經玄贊科文], авт. Цюаньмин.
Лекция 4 (104) (P.2159).
Наставление по Лотосовой сутре [Мяофа ляньхуа цзин цзянцзинвэнь | 妙法蓮華經講經文].
Лекция 14 (348).
Сокровенная проповедь по Лотосовой сутре [Фахуа сюаньцзань | 法華玄贊].
Лекция 12 (308).
48. Метод наставника Бодхидхарма из Южной Индии [Нань Тяньчжуго Путидамо гуаньмэнь
| 菩提達摩南宗定是非論], авт. Шэньхуэй.
Лекция 11 (281).
49. Министр Ли о нетленном теле [Ли Сянгун тань чжэньшэнь | 李相公嘆真身].
Лекция 4 (104) (S.4358).
50. Наставление по сутре учения Будды о явлении Земли Блаженства [Фошуо Амитуоцзин
цзянцзинвэнь | 佛說阿彌陀經講經文].
Лекция 14 (348).
51. Наставления о сутре созерцания восхождения бодхисаттвы Майтрейи в царство Тушита [Фошуо гуань Милэ пуса шаншэн доушуайтянь цзин цзянцзинвэнь | 佛說觀彌勒菩薩上
昇兜率天經講經文].
Лекция 14 (348).
52. Наставления по поводу дня рождения императора в дворцовом зале Чжунсиндянь
в четвертый год девиза правления Чансин [Чансин сынянь чжунсиндянь иншэнцзе цзянцзинвэнь | 長興四年中興殿應聖節講經文].
Лекция 14 (349).
53. Наставник Волунь рассматривает духовные наставления [Волунь чаньши кань синьфа
| 臥倫禪師看心法].
Лекция 11 (280).
54. О любви государя [Хуаньси гован юань | 歡喜國王緣].
463
18 лекций о Дуньхуане
Лекция 14 (352).
55. О милости родителей [Шуанэнь цзи | 雙恩記] в т. ч. Наставление о сутре Будде, воздающем за милость [Фо баоэньцзин цзянцзинвэнь | 大方廣佛報恩經講經文].
Лекция 14 (349).
56. О прекращении восприятия [Цзюегуань лунь | 絕觀論], авт. Фажун.
Лекция 2 (55) (P.2732).
57. О путях совершенствования наследного принца [Тайцзы чэндао иньюань | 太子成道因緣].
Лекция 14 (352).
58. О путях совершенствования наследного принца Сиддхартхи [Сида тайцзы сюдао иньюань |悉達太子修道因緣].
Лекция 14 (352).
59. О пяти упайях Махаяны [Дашэн у фанбянь | 大乘五方便], авт. Шэньсю.
Лекция 12 (303).
60. О северной школе Махаяны [Дашэн бэйцзун лунь | 大乘北宗論], авт. Шэньсю.
Лекция 12 (303).
61. О созерцании сердца [Каньсинь фа | 看心法], авт. Волунь.
Лекция 12 (303).
62. О созерцании сознания [Гуаньсинь лунь | 觀心論], авт. Шэньсю.
Лекция 12 (303).
63. О том, как Нанда покинул дом [Наньтуо чуцзя юаньци | 難陀出家緣起].
Лекция 14 (352).
64. О четырех животных [Сышоу иньюань | 四獸因緣].
Лекция 14 (352).
65. Об истинном и ложном в самадхи Южной школы [Наньцзун дин шифэй | 南宗定是非論].
Лекция 8 (202)
66. Об определении истинного и ложного южной школы Бодхидхармы [Путидамо наньцзун дин шифэй лунь | 南天竺國菩提達摩觀門].
Лекция 12 (303–305).
67. Об основах совершенствования сознания [Сюсинь яолунь | 修心要論], авт. Хунжэнь.
Лекция 12 (303).
68. Об отсутствии сердца [Усинь лунь | 無心論], авт. Фажун.
Лекция 12 (303): с. 4.
69. Объяснение к постепенному вхождению в учение Махаяны [Дашэн жудао цыди кайцзюе | 大乘入道次第開決].
Лекция 12 (307).
70. Первая часть Винаи [Нэйлюй ибу | 內律一部].
Лекция 12 (299).
71. Предание о внутреннем Законе, доставленном из-за южного моря [Наньхай цзигуй
нэйфа чжуань | 南海寄歸內法傳], авт. Ицзин.
Лекция 11 (291).
72. Путевые заметки об Утайшане [Утайшань синцзи | 五臺山行記].
Лекция 13 (331) (P.3973, P.4648, S.397, P.3931).
73. Путешествие в Западный край во времена Великой Тан [Да Тан Сиюй цзи |].
Лекция 11 (290). Лекция 13 (330).
74. Разнообразные вопросы и ответы монаха из Наньяна [Наньян хэшан вэньда цза чжэни
| 南陽和上問答雜徵義], авт. Шэньхуэй.
Лекция 12 (303).
75. Разрешение о мнениях патриарха, автора ясного введения к ста дхармам Махаяны
[Дашэн байфа минмэнь лунь кайцзун ицзюе | 大乘百法明門論開宗義決].
Лекция 12 (307).
464
Указатель рукописей
76. Разъяснения к своду правил поведения Дхармагуптаки [Сыфэнь цзебэнь шу | 四分戒本疏].
Лекция 12 (308).
77. Разъяснение неисчерпаемого кладезя Махаяны [Дачэн уцзиньцан фа | 大乘無盡藏法].
Лекция 4 (96).
78. Рассуждения о двух вхождениях и четырех практиках [Эржу сысин лунь | 二入四行論],
авт. Бодхидхарма.
Лекция 11 (280). Лекция 12 (303).
79. Самое важное из множества сутр [Чжунцзин яоцуань | 眾經要攢].
Лекция 17 (425). (S.514).
80. Свидетельства Великой колесницы внезапного просветления [Дуньу Дашэн чжэнли
цзюе | 頓悟大乘正理決].
Лекция 11 (280) (P.4646).
81. Сказ о безобразной женщине [Чоунюй юаньци | 丑女緣起] в т. ч. О твердости веры безобразной женщины [Чоунюй цзиньган юань | 丑女金剛緣] или Твердая вера безобразной
женщины [Цзиньган чоунюй иньюань | 金剛丑女因緣].
Лекция 14 (352).
82. Слова монаха из Наньяна о созерцательной природе единовременного полного посвящения и отказа от мирской суеты [Наньян хэшан дуньцзяо цзетуо чжиляо (цзянь) син таньюй | 南陽和上頓教解脫直了〔見〕性壇語], авт. Шэньхуэй.
Лекция 12 (303).
83. Слова наставника Шэньхуэя [Шэньхуэй хэшан юйлу | 神會和尚語錄].
Лекция 8 (212).
84. Сокровенный канон высших разделов духовной драгоценности безграничного спасения [Тайшан дунсюань Линбао улян дужэнь шанпинь мяоцзин | 太上洞玄靈寶無量度人
上品妙經 |].
Лекция 12 (314). (МIK III 7484 / T III S 96).
85. Сокровищница смысла учения Дао [Даоцзяо июань | 道教義淵], авт. Сун Вэньмин.
Лекция 7 (178).
86. Сокровищница даосских писаний [Дао цзан | 道藏], в т. ч. отдельные разделы: Три вместилища [三洞 | Cаньдун], Четыре приложения [Сыбу | 四部].
Лекция 5 (116, 118, 128).
87. Составная сутра о сути Абхидхармы [Цза Апитань синь цзин | Самьюкта Абхидхарма
хридая сутра | 雜阿毗曇心經].
Лекция 2 (48).
88. Строфы о внезапном просветлении, конце перерождений и прозрении [Дуньу ушэн
божэ сун | 頓悟無生般若頌], авт. Шэньхуэй.
Лекция 12 (303).
89. Строфы об искреннем сердце [Синьсинь мин | 信心銘], авт. Сэнцань / Фажун.
Лекция 12 (303).
90. Суждения о ступенях просветления учителей Йогачары [Юйцзя шиди лунь | 瑜伽師地
論 | Йогачара бхуми шастра.
Лекция 12 (301, 308).
91. Сутра Амитабхи [Улян шоу цзин | Амитаюр сутра | 大乘無量壽經].
Лекция 16 (407).
92. Сутра аскезы [Тоутуо цзин | 頭陀經 | Дхута-сутра].
Лекция 7 (179).
93. Сутра бесконечной жизни [Дачэн улян шоу цзин | 大乘無量壽經 | Арья апаримита
аюрджняна нама махаяна сутра].
Лекция 3 (82).
94. Сутра благодарности родителям [Бао фуму эньчжун цзин | 報父母恩重經].
465
18 лекций о Дуньхуане
Лекция 4 (96). Лекция 12 (309). Лекция 16 (380, 396). См. также:
Наставления по сутре благодарности за родительскую милость [Фуму эньчжун цзин цзянцзинвэнь | 父母恩重經講經文].
Лекция 14 (348).
95. Сутра Великой колесницы [Мохэянь цзин | 摩訶衍經].
Лекция 12 (299).
96. Сутра Будды-исцелителя [Яоши цзин | 藥師經 | Бхайшаджья гуру сутра].
Лекция 16 (396).
97. Сутра Великого облака [Да юнь цзин | 大雲經].
Лекция 7 (183). Лекция 12 (299). См. также:
Комментарий к Сутре Великого облака [Даюань цзин шу | 大雲經疏].
Лекция 9 (245).
98. Сутра великой паринирваны [Дабань непань цзин | 大般涅槃經 | Маха паринирвана
сутра].
Лекция 3 (72). Лекция 4 (97). Лекция 12 (300). Лекция 16 (385).
99. Сутра великой праджняпарамиты [Да пинь божэ боломидо цзин | Маха праджняпарамита сутра |大品般若波羅蜜多經].
Лекция 4 (90, 95, 97, 101) (Ch.0079.a), (S.6191). Лекция 12 (300, 302). Лекция 17 (420).
100. Сутра вопросов драгоценной девы [Баонюй суовэнь цзин | 寶女所問經].
Лекция 17 (420).
101. Сутра вопрошания у Неба [Тянь цинвэнь цзин | 天請問經].
Лекция 16 (396).
102. Сутра восхваления монашеских добродетелей [Цзань сэн гундэ цзин | 贊僧功德經].
Лекция 12 (308).
103. Сутра всеобъемлющего сияния [Пуяо цзин | 普曜經].
Лекция 16 (391).
104. Сутра высшего царя бодхисаттвы Гуаньшиинь [Гаован Гуаньшиинь цзин | 高王觀世音經].
Лекция 12 (309).
105. Сутра десяти царей [Ши ван цзин | 十王經].
Лекция 7 (183). Лекция 12 (309).
106. Сутра драгоценного дождя [Баоюй цзин |寶雨經 | Ратнамегха сутра].
Лекция 12 (309).
107. Сутра заклинаний Восьми Ян [Баян шэньчжоу цзин | 八陽神咒經].
Лекция 4 (96).
108. Сутра записей о деяниях Яньлована [Яньлован шоуцзи цзин | 閻羅王授記經].
Лекция 12 (309).
109. Сутра запредельной мудрости человеколюбивого государя, защищающего страну
[Жэнь ван божэ цзин | 仁王般若經].
Лекция 12 (299). Лекция 14 (349).
110. Сутра золотых заклинаний добра и заговоров зла [Цзинью туолони цзин | 金有陀羅尼經].
Лекция 12 (308).
111. Сутра о бодхисаттве Дзидзо [Дицзан пуса цзин | 地藏菩薩經].
Лекция 12 (309).
112. Сутра, побуждающая к добру [Цюаньшань цзин | 勸善經].
Лекция 12 (309).
113. Сутра о бхикшу Шоуло [Шоуло бицю цзин | 首羅比丘經].
Лекция 12 (309).
114. Сутра о великом сострадании [Дабэй цзин | 大悲經].
Лекция 4 (97).
466
Указатель рукописей
115. Сутра о Вималакирти [Вэймо цзин | 維摩經 | Вималакирти сутра].
Лекция 12 (299). Лекция 16 (379 - 381, 396, 399). См. также:
Крупинки золота из сутры Вималакирти [Вэймо суйцзинь | 維摩碎金].
Лекция 14 (348).
116. Наставление по сутре Вималакирти [Вэймоцзецзин цзянцзинвэнь | 維摩詰經講經文].
Лекция 14 (348).
117. Наставление по сутре поучений Вималакирти [Вэймоцзе суошуо цзин цзянцзинвэнь
| 維摩詰所說經講經文].
Лекция 14 (348).
118. Разъяснение из-за заставы к сутре Вималакирти [Цзинмин цзин Гуаньчжун шу | 淨名
經關中疏].
Лекция 12 (308).
119. Разъяснение к сутре о Вималакирти [Вэймо цзин шу | 維摩經疏].
Лекция 12 (301).
120. Сутра о том, что говорил Вималакирти [Вэймоцзе суошо цзин | 維摩詰所說經 | Вималакирти нирдеша сутра].
Лекция 12 (300).
121. Сутра о воздаянии [Баоэнь цзин | 報恩經].
Лекция 16 (396).
122. Сутра о воспитании тела и души царя бодхисаттвой Самантабхадра [Пусянь пуса синюань ван цзин | 普賢菩薩行願王經].
Лекция 12 (308).
123. Сутра о десяти смертных грехах школы Хуаянь Махаяна [Дафангуан Хуаянь шиэ пинь
цзин | 大方廣華嚴十惡品經].
Лекция 12 (309).
124. Сутра о корне деяний [Сюсин бэньци цзин | 修行本起經].
Лекция 16 (391).
125. Сутра о мудрости и глупости [Сяньюй цзин | 賢愚經].
Лекция 12 (299).
126. Сутра о новом бодхисаттве [Синь пуса цзин | 新菩薩經].
Лекция 12 (309).
127. Сутра о поведанной Буддой основной сути бесконечной жизни [Фошуо уляншоу цзуняо цзин | 佛說無量壽宗要經].
Лекция 12 (300).
128. Сутра о поведанном Будде продлении жизни [Фошуо янь шоумин цзин | 佛說延壽命經].
Лекция 12 (309).
129. Сутра о поведанном Буддой созерцании семи женщин [Фошуо цинюй гуань цзин | 佛
說七女觀經].
Лекция 12 (308).
130. Сутра о поведанном Буддой учении о великом сострадании [Фошуо улян дацыцзяо
цзин | 佛說無量大慈教經].
Лекция 12 (308).
131. Сутра о поведанных Буддой знамениях семи тысяч Будд [Фошуо цицянь Фо шэньфу
цзин | 佛說七千佛神符經].
Лекция 12 (308).
132. Сутра о поддержке родителей [Цзучи цзин | 祖持經].
Лекция 12 (299).
133. Сутра о поминовении умерших [Юйланьпэнь цзин | 盂蘭盆會].
Лекция 12 (309). См. также:
467
18 лекций о Дуньхуане
Наставления по сутре поминовения умерших [Юйланьпэнь цзин цзянцзинвэнь | 盂蘭
盆經講經文].
Лекция 14 (348).
134. Сутра о постижении самадхи Будды [Гуань Фо саньмэй хай цзин | 觀佛三昧海經 | Буддха анусмрити самадхи сутра].
Лекция 12 (299).
135. Сутра о причинах и следствиях добра и зла [Шаньэ иньго цзин | 善惡因果經].
Лекция 4 (96). Лекция 8 (216). Лекция 12 (309).
136. Сутра о причинах и следствиях самосовершенствования наследного принца [Тайцзы
иньюань сюдао цзин | 太子因緣修道經].
Лекция 12 (308).
137. Сутра о путях совершенствования наследного принца [Тайцзы чэндао цзин | 太子成道經].
Лекция 14 (352).
138. Сутра о царе золотого блеска [Цзиньгуанмин Цзуйшэн ван цзин | 金光明最勝王經 | Суварна прабхаса уттамараджа сутра] в т. ч. Сутра золотого света [Цзиньгуанмин цзин | 金光明經].
Лекция 12 (299,300). Лекция 16 (380, 396). Лекция 17 (417).
139. Сутра о шести переправах желающего вступить в нирвану монаха Сэнцзя [Сэнцзя хэшан юй жу Непань шуо люду цзин | 僧伽和尚欲入涅槃說六度經].
Лекция 12 (309).
140. Сутра об Амитабхе [Амитуо цзин | 阿彌陀經| Амитабха сутра].
Лекция 11. Лекция 16 (380, 396, 397).
141. Сутра основных обетов, заслуг и добродетелей Будды Наставника Врачевания, Владыки Лазуритового Сияния [Яоши люлигуан жулай бэньюань гундэ цзин | 藥師琉璃光如來本願功德經].
Лекция 18 (442).
142. Сутра поведанного Буддой заклятия обидчиков простого народа [Фошуо цзе байшэн
юаньцзя туолони цзин | 佛說解百生怨家陀羅尼經].
Лекция 12 (308).
143. Сутра помощи всем живым существам [Цзюху чжуншэн ице куньань цзин | 救護眾生
一切苦難經].
Лекция 12 (309).
144. Сутра правильного памятования дхармы [Чжэнфа няньчу цзин | 正法念處經 | Маха
смрити упастхана сутру].
Лекция 17 (420).
145. Сутра развивающего познания [Кайи цзин |開益經 | Висесачинти брахма парипрччха
сутры].
Лекция 3 (72).
146. Сутра речений Будды бодхисаттве Синьвану об аскезе [Фо вэй Синьван пуса шуо тоутуо цзин | 佛為心王菩薩說頭陀經].
Лекция 7 (179).
147. Сутра сердца [Божэ синь цзин | 般若心經 | Праджня парамита сутра].
Лекция 8 (215). Лекция 11 (281).
148. Сутра учения о бесконечном милосердии [Улян дацы цзяо цзин | 無量大慈教經].
Лекция 4 (96).
149. Сутра цветочной гирлянды [Хуаянь цзин |華嚴經 | Аватамсака сутра].
Лекция 16 (380).
150. Сутра явления Благого Закона на Ланке [Лэнцзя цзин | 楞伽經 | Ланкаватара сутра].
Лекция 16 (380, 396). См. также:
Разъяснение к сутре явления Благого Закона на Ланке [Лэнцзя Абадуоло баоцзин шу | 楞伽
阿跋多羅寶經疏].
Лекция 12 (308).
468
Указатель рукописей
151. Сутра созерцания Амитоба [Гуань Улян шоу цзин | 觀無量壽經 | Амитаюр дхьяна сутра |].
Лекция 16 (380, 408).
152. Сутра о поведанных Буддой десяти изменениях бхикшу после нирваны [Фошуо баньнихуань хоу бицю шибянь цзин | 佛說般泥洹後比丘十變經].
Лекция 12 (309).
153. Сутры помоста шестого патриарха [Люцзу тань цзин | 六祖壇經], авт. Хуэйнэн.
Лекция 8 (202, 212). Лекция 12 (303). Лекция 17 (422).
154. Текст о лампе [Дэн вэнь | 燈文] в т. ч. Текст о зажженной лампе [Жань дэн вэнь | 燃燈文].
Лекция 10 (265).
155. Текст о посте [Шэчжай вэнь | 社齋文].
Лекция 10 (265).
156. Текст о празднике восьмого дня второго месяца [Эр юэ ба жи вэнь | 二月八日文].
Лекция 10 (265).
157. Текст о трех прибежищах и пяти обетах буддизма [Шуо саньгуй уцзе вэнь | 說三歸五戒文].
Лекция 11 (283).
158. Текст об отпечатках изображений Будды на песке [Иньшафу вэнь | 印沙佛文].
Лекция 10 (265).
159. Текст очищения и плача [Чжайваньвэнь | 齋琬文].
Лекция 7 (171).
160. Трактат Пеллио [Мони цзяо цань цзин | 摩尼教殘經].
Лекция 11 (288).
161. Трипитака годов Тайсё [Тайсё синсю Дайдзокё | 高麗大藏經].
Лекция 5. Лекция 12 (302, 304, 306).
162. Трипитака Кореана [Пхальман тэджангён | 大正新脩大藏經].
Лекция 12 (302).
163. Чаньская сокровищница [Чань цзан | 禪藏], сост. Цзунми; в т. ч. отдельные разделы:
Предисловие к полному собранию сочинений об истоках чаньского созерцания [Чаньюань
чжуцюань цзиду сюй | 禪源諸詮集都序].
Лекция 12 (303).
164. Ясное введение к ста дхармам Махаяны [Дашэн байфа минмэнь лунь | Махаяна шатадхарма пракашамукха шастра | 大乘百法明門論].
Лекция 12 (301, 307).
Прозаические и поэтические тексты
изящной словесности и народная литература
1. Баллада о Леди Цинь [Циньфу инь | 秦婦吟], авт. Ли Цзилань.
Лекция 9 (245) (Дх.3865).
2. Бяньвэнь о борьбе со злыми духами [Помо бянь | 破魔變].
Лекция 14 (351).
3. Бяньвэнь о Ван Чжаоцзюнь [Ван Шаоцзюнь бяньвэнь | 王昭君變文].
Лекция 14 (351).
4. Бяньвэнь о восьми проявлениях Будды [Басян бянь | 八相變].
Лекция 14 (351).
5. Бяньвэнь о заслугах и добродетелях жен из гарема Бимбисара и перерождении в небожителя [Пиньпосало ванхоу гун цайнюй гундэ и гунъян та шэнтянь иньюань бянь | 頻婆娑
羅王后宮彩女功德意供養塔生天因緣變].
Лекция 14 (351).
469
18 лекций о Дуньхуане
6. Бяньвэнь о Ли Лине [Ли Лин бяньвэнь | 李陵變文].
Лекция 14 (351).
7. Бяньвэнь о Муляне [Мулянь бяньвэнь | 目連變文].
Лекция 14 (351).
8. Бяньвэнь о Мэн Цзяннюй [Мэн Цзяннюй бяньвэнь | 孟姜女變文].
Лекция 14 (351).
9. Бяньвэнь о наследном принце из дома Лю [Люцзя тайцзы бянь | 劉家太子變].
Лекция 14 (351).
10. Бяньвэнь о падении Чу и поднятии Хань в восьмой год династии Хань и об усыпальнице правителя [Хань банянь Чу ме Хань син ванлин бянь | 漢八年楚滅漢興王陵變].
Лекция 14 (351).
11. Бяньвэнь о почитании Шуня его потомками [Шунь цзы чжисяо бяньвэнь | 舜子至孝變文].
Лекция 14(351).
12. Бяньвэнь о преисподней [Диюй бяньвэнь | 地獄變文].
Лекция 14.(351).
13. Бяньвэнь о том, как Маудгальяяна спасает свою мать из потустороннего мира [Дамуцяньлянь минцзянь цзюму бяньвэнь | 大目乾連冥間救母變文].
Лекция 14 (351).
14. Бяньвэнь о Чжан Ичао [Чжан Ичао бяньвэнь | 張議潮變文].
Лекция 14.(351).
15. Бяньвэнь о Чжан Хуайшэне [Чжан Хуайшэнь бяньвэнь | 張淮深變文].
Лекция 14.(351).
16. Бяньвэнь об укрощении демонов [Цзянмо бяньвэнь | 降魔變文].
Лекция 14 (351). Лекция 16 (420).
17. Вся поэзия эпохи Тан [Цюань Тан ши | 全唐詩], сост. Цао Ин.
Лекция 13 (336). Лекция 14 (356).
18. Голоса чуских строф [Чуцы инь |楚辭音], сост. Ши Даоцянь.
Лекция 13 (335).
19. Грушевое собрание [Ганьтан цзи | 甘棠集], сост. Лю Е.
Лекция 13 (335) (P.4093).
20. Двадцать дуньхуанских напевов [Дуньхуан эрши юн | 敦煌二十詠].
Лекция 11 (287). Лекция 14 (357).
21. Жизнеописание почтительного сына [Сяоцзы чжуань | 孝子傳].
Лекция 14 (354).
22. Записки о возвращении невинно пострадавших [Хуань юань цзи | 還冤記], сост. Янь Чжитуй.
Лекция 13 (334).
23. Записи о смешном [Циянь лу | 啟顏錄], сост. Хоу Бай.
Лекция 13 (334).
24. Записки о поисках духов [Соушэнь цзи | 搜神記], авт. Гань Бао.
Лекция 13 (334). Лекция 14 (354).
25. Записки о танском Тайцзуне в загробном мире [Тан Тайцзун жумин цзи | 唐太宗入冥記].
Лекция 14 (353).
26. Изборник танской поэзии [Танжэнь сюань Танши | 唐人選唐詩].
Лекция 13 (336).
27. Литературный изборник [Вэньсюань | 文選], сост. Сяо Тун.
Лекция 7 (171). Лекция 13 (336). Послесловие (448). См. также:
Голоса литературного изборника [Вэньсюань инь | 文選音].
Лекция 13 (336??).
Литературный изборник с комментарием [Вэньсюань чжу | 文選注], сост. Ли Шань.
Лекция 13 (336).
470
Указатель рукописей
28. Новые напевы Нефритовой башни [Юйтай синьюн | 玉臺新詠].
Лекция 13 (336).
29. Новые народные песни [Синь юэфу | 新樂府], сост. Бо Цзюйи.
Лекция 7.
30. О Муляне [Мулянь юаньци | 目連緣起].
Лекция 14 (171).
31. Песня о безобразной женщине [Чоуфу фу | 丑婦賦], авт. Чжао Ця.
Лекция 14 (355).
32. Песня о ласточке [Яньцзы фу | 燕子賦].
Лекция 14 (354).
33. Песня о Ли Гуанли [Эршицюань фу | 貳師泉賦], авт. Чжан Ся.
Лекция 14 (355).
34. Песня рыбака синим волнам [Юйфу гэ цанлан фу | 漁父歌滄浪賦], авт. Хэ Цзюань.
Лекция 14 (355).
35. Песня о трех погибелях [Цюй саньхай фу | 去三害賦].
Лекция 14 (355).
36. Песня о Хань Пэне [Хань Пэн фу | 韓朋賦].
Лекция 14 (354).
37. Песня о Цзы Сюй [Цзы Сюй фу | 子虛賦], авт. Сыма Сянжу.
Лекция 14 (355).
38. Песня о Цинь Цзяне [Цинь Цзян фу | 秦將賦].
Лекция 14 (355).
39. Песня о Янь Ине [Яньцзы фу | 晏子賦].
Лекция 14 (354).
40. Осенние напевы [Цюинь | 秋音].
Лекция 14 (354).
41. Песня Эрланвэй [Эрланвэй | 兒郎偉].
Лекция 10 (265) (P.3552).
42. Повесть о Цюху [Цюху сяошуо | 秋胡小說].
Лекция 14 (353).
43. Посмертное собрание поэзии Чэнь Цзыана [Гу Чэнь Цзыан ицзи | 故陳子昂遺集], авт.
Чэнь Цзыан.
Лекция 13 (335).
44. Поэтический сборник Ван Фаньчжи [Ван Фаньчжи шицзи | 王梵志詩集], авт. Ван Фаньчжи.
Лекция 7. (171)
45. Поэтический сборник танских авторов [Танжэнь шицзи | 唐人詩集].
Лекция 7 (171).
46. Путешествие на Запад [Си ю цзи | 西游記], авт. У Чэнъэнь.
Лекция 3 (80). Лекция 16 (411).
47. Путешествие через Чжоу и Цинь [Чжоу Цинь синцзи |周秦行紀], авт. Вэй Гуань.
Лекция 13 (334) (P.3722, S.1440).
48. Разнообразные напевы к собранию народной поэзии [Юньяо цзи цза цюйцзы | 雲謠集雜曲子].
Лекция 14 (355).
49. Речи служанки [Ся нюйфу цы | 下女夫詞].
Лекция 10 (267). Лекция 14 (352, 354)
50. Сказ о Дун Юне [Дун Юн цывэнь | 董永詞文].
Лекция 14 (352).
51. Сказ о том, как на третий год династии Хань Цзи Бу оскорбил императора перед войском [Да Хань саньнянь Цзи Бу ма чжэнь цывэнь | 大漢三年季布罵陣詞文].
Лекция 14 (352).
471
18 лекций о Дуньхуане
52. Сказ о Хань Циньху [Хань Циньху хуабэнь | 韓擒虎話本].
Лекция 14 (353).
53. Слово о прощании Су У и Ли Лина [Су У Ли Лин чжи бе цы | 蘇武李陵執別詞].
Лекция 14 (352).
54. Слово о Юань Гуне из Лушаня [Лушань Юань Гун хуа | 廬山遠公話].
Лекция 14 (353).
55. Собрание жемчужин таланта ученых мужей [Чжуин сюэши цзи | 珠英學士集], сост.
Цуй Жун.
Лекция 13 (336).
56. Собрание новых стихов у Нефритового пруда [Яочи синьюн цзи |瑤池新詠集], сост. Цай
Синфэн.
Лекция 7 (171). Лекция 13 (336) (Дx.6722, Дx.6654 + Дx.3861, Дx.3872 + 3874, Дx.11050).
57. Собрание о добродетельных предшественниках [Гусянь цзи | 古賢集].
Лекция 14 (357).
58. Собрание поэзии Ван Цзи [Ван Цзи цзи | 王績集], авт. Ва Цзи.
Лекция 13 (P.2819).
59. Собрание резного нефрита [Дяоюй цзи | 琱玉集].
Лекция 13 (335)
60. Среди цветов [Хуацзянь цзи | 花間集], сост. Чжао Чунцзо.
Лекция 14 (355, 356).
61. Стих о Е Цзиннэне [Е Цзиннэн ши | 葉淨能詩]
Лекция 14 (353): с. 7.
62. Стихи и песни о Цзи Бу [Цзи Бу шиюн | 季布詩詠].
Лекция 14 (352).
63. Стихи о двадцати четырех сезонах [Эршисы ци ши | 二十四氣詩].
Лекция 14 (357).
64. Стихи о девяти представлениях [Цзюсян гуань ши | 九想觀詩].
Лекция 14 (357).
65. Стихи о небесных телах и явлениях [Сюаньсян ши | 玄象詩].
Лекция 15 (361).
66. Чанцинское собрание сочинений господина Бо [Бай ши Чанцин цзи | 白氏長慶集], авт.
Бо Цзюйи.
Лекция 13 (337).
67. Чжугундяо о Лю Чжиюане [Лю Чжиюань чжугундяо | 劉知遠諸宮調].
Лекция 7 (172).
Тексты прикладного значения
1. Астрологический канон девиза правления Кайюань [Кайюань чжаньцзин | 開元占經],
сост. Цюйтань Сида.
Лекция 15 (361).
2. Библиотека для первоначального чтения [Туюань цэфу | 兔園策府], сост. Ду Сысянь.
Лекция 13 (335).
3. Брачная книга [Тунхунь шу | 通婚書].
Лекция 10 (267).
4. Важнейшие сведения о выправлении имен [Чжэнмин яолу | 正名要錄], сост. Лан
Чжинянь.
Лекция 14 (343).
472
Указатель рукописей
5. Виды кореньев и трав, о которых имеются свидетельства в канонических книгах и исторических сочинениях [Цзинши чжэнлэй бэньцао | 經史證類本草], сост. Тан Шэньвэй.
Лекция 15 (367).
6. Вновь составленное описание кореньев и трав [Синьсю бэньцао |新修本草], сост. Ли Цзи.
Лекция 15 (367) (S.4534, S.9434, P.3714, P.3822).
7. Все тексты эпохи Тан [Цюань Тан вэнь | 全唐文].
Лекция 13 (336).
8. Гадания по метеорологическим явлениям [Цисян цзачжань | 氣象雜占].
Лекция 15 (367) (S.3326).
9. История жертвования изображений Будд, буддийских сутр и других подношений дуньхуанского монастыря Лунсинсы в период владычества Тибета [Тубо шици Дуньхуан Лунсинсы гунъян фосян фоцзин дэн ли | 吐蕃時期敦煌龍興寺供養佛像佛經等歷].
Лекция 4 (94) (P.3432).
10. Записи расстояний почтовых станций [Чуаньчжи даоли бу | 傳置道里簿].
Лекция 2 (43).
11. Зерцала книжных сокровищниц [Цэфу юаньгуй | 冊府元龜].
Лекция 12 (315).
12. Зерцало примеров писем для свадебных и погребальных церемоний [Шуи цзин | 書儀鏡].
Лекция 10 (267).
13. Золотые блестки [Суйцзинь | 碎金] в т. ч. Сокровищница знаков [Цзыбао | 字寶].
Лекция 14 (343).
14. Золотые блестки ста мудрецов [Байцзя суйцзинь | 白家碎金].
Лекция 14 (343).
15. Избранные основы медицинской науки [Или цзинхуа | 醫理精華 | Сиддхасара].
Лекция 11 (281). Лекция 15 (369).
16. Измененный и заново утвержденный кодекс девиза царствования Небесное процветание (Тяньшэн) [Тяньшэн гайдин синьлюй | 天盛改定新律], сост. Ван Вэй.
Лекция 7 (173).
17. Календарь с комментариями от второго года девиза правления Чжунхэ, года Жэньинь
[Чжунхэ эр нянь Жэньинь суй цзюйчжу лижи | 中和二年壬寅歲具注曆日].
Лекция 15. (363) (S. P.10).
18. Канон толкования снов и грез [Цземэн цзи дянь цзин | 解夢及電經].
Лекция 15 (363). (S.3326).
19. Канон точек для прижигания [Цзюцзин минтан | 灸經明堂].
Лекция 15 (368). (S.5737).
20. Канон пульса [Мо цзин | 脈經], сост. Ван Шухэ.
Лекция 15 (368) (P.3287).
21. Каталог коллекции Мусисюань [Мусисюань шуму | 木犀軒書目], сост. Симада Кан.
Лекция 18 (436). См. также:
Каталог дуньхуанских рукописей, хранящихся в коллекции Ли Мучжая [Ли Мучжай ши
цзяньцан Дуньхуан себэнь мулу | 李木齋氏鑒藏敦煌寫本目錄], сост. Ли Шэндуо.
Лекция 18 (436).
22. Каталог колофонов книг коллекции Мусисюань и библиография [Мусисюань цаншу
тицзи цзи шулу | 木犀軒藏書題記及書錄], сост. Симада Кан.
Лекция 18 (436).
23. Каталог походного собрания книг Ли Шэнду из Дэхуа [Дэхуа Ли ши синцзи шуму | 德化
李氏行笈書目], сост. Симада Кан.
Лекция 18. (436).
24. Каталог старых книг из коллекции Мусисюань [Мусисюань шоуцан цзюбэнь шуму | 木
犀軒收藏舊本書目], сост. Симада Кан.
473
18 лекций о Дуньхуане
Лекция 18 (436).
25. Каталог сунских ксилографов коллекции Мусисюань [Мусисюань Сунбэнь шуму | 木犀
軒宋本書目], сост. Симада Кан.
Лекция 18 (436).
26. Книга гаданий по лицу [Сяньмянь шу | 相面書].
Лекция 10 (270).
27. Книга гаданий по облакам [Чжань юньци шу | 占雲氣書].
Лекция 15 (363) (Музей Дуньхуана, секция 076). Лекция 15.
28. Книга гадания по семи небесным светилам [Цияосин чжаньшу | 七曜星占書].
Лекция 10 (270).
29. Книга Дживаки [Ципо шу |耆婆書| Дживака пустака].
Лекция 15 (369).
30. Книга толкования сновидений [Цземэн шу | 解夢書].
Лекция 10 (270).
31. Книги астрологических расчетов [Синчжань шу | 星占書].
Лекция 15 (361) (P.2512).
32. Целебные коренья и травы [Шиляо бэньцао |食療本草], сост. Мэн Шэнь, доп. Чжан Дин.
Лекция 15 (367) (S.76).
33. Короб золота [Инцзинь | 籝金], сост. Ли Жоли.
Лекция 13 (335).
34. Краткий очерк о пульсе здорового человека [Пинмай люэли | 平脈略例].
Лекция 15 (368).
35. Лес письмен для повседневных забот [Суу яомин линь | 俗務要名林].
Лекция 14 (343).
36. Методы лечебного прижигания [Хо цзю ляофа | 火灸療法].
Лекция 15 (369).
37. Наставления детям [Тай гун цзяцзяо | 太公家教].
Лекция 7 (180).
38. Начало начал [Мэнцю | 蒙求], сост. Ли Хань.
Лекция 13 (335).
39. Нефритовая книга [Юйпянь | 玉篇], сост. Гу Еван.
Лекция 14 (343).
40. Новое собрание примеров писем [Синьцзи шуи | 新集書儀].
Лекция 10 (267).
41. Новое собрание примеров писем для свадебных и погребальных церемоний [Синьцзи
цзисюн шуи | 新集吉凶書儀], сост. Чжан Ао.
Лекция 10 (267).
42. Новое собрание руководств по прижиганию [Синьцзи бэйцзи цзюцзин | 新集備急灸經]
Лекция 15 (368) (P.2675).
43. Новоустановленные примеры писем для свадебных и погребальных церемоний династии Тан [Да Тан синьдин цзисюн шуи | 大唐新定吉凶書儀], сост. Чжэн Юйцин.
Лекция 10 (267).
44. Новоустановленные слова для литературы [Цюньшу синьдин цзыян | 群書新定字樣],
сост. Ду Янье.
Лекция 14 (343).
45. О внутренних органах по голосу и наружности [Чжань уцзан шэнсэ юаньхоу | 占五臟聲
色源候].
Лекция 15 (S.6245V, S.9431, S.9443, S.8289).
46. О принципах влияния изменения инь и ян на пульс и внутренние органы [Уцзан майхоу
иньян сянчэн фа | 五臟脈候陰陽相乘法].
474
Указатель рукописей
Лекция 15 (368) (S.6245, S.9431, S.9443, S.8289).
47. Описание местности уезда Шоучан [Шоучан сянь дицзин | 壽昌縣地境].
Лекция 13 (329).
48. Основные поучения, способствующие просвещению [Каймэн яосюнь | 開蒙要訓], сост.
Ма Жэньшо.
Лекция 14 (343).
49. Ответы на трудные вопросы [Наньцзин | 難經].
Лекция 15 (368).
50. Планы и схемы Сичжоу [Сичжоу туцзин | 西州圖經].
Лекция 8 (193).
51. Планы сражающихся царств [Чжаньго цэ | 戰國策].
Лекция 7 (182). Лекция 13 (324).
52. Подробные положения об использовании воды в районе Дуньхуана [Дуньхуан дицюй
юншуй сицзэ | 敦煌地區用水細則].
Лекция 15 (371).
53. Предписания о канцелярии и чиновниках Восточного дворца во времена девиза Юнхуэй
[Юнхуэй Дунгун чжуфу чжиюань лин | 永徽東宮諸府 職員令].
Лекция 9 (238). (P.4634 + S.1880 + S.3375 + S.11446). Лекция 12 (315).
54. Предписания Тан [Тан лин | 唐令].
Лекция 9 (231). (P.2819V).
55. Предсказания в год Исы [Исы чжань | 乙巳占], сост. Лу Чуньфэн.
Лекция 15 (362).
56. Примеры писем для свадебных и погребальных церемоний [Цзисюн шуи | 吉凶書儀],
сост. Ду Юцзинь.
Лекция 10 (267, 268).
57. Принятые в данный момент начертания иероглифов [Шияо цзыян | 時要字樣].
Лекция 14(343).
58. Различные способы лечения болезней [Цза ляо фан | 雜療方].
Лекция 15 (369).
59. Разрезания и рифмы [Цеюнь | 切韻], сост. Лу Фаянь.
Лекция 14 (342, 343). Лекция 15 (371). См. также:
Разрезания и рифмы, в которых устранено ошибочное и восполнено недостающее [Каньмю
буцюэ Цеюнь | 刊謬補缺切韻], сост. Ван Жэньсюй.
Лекция 8 (198). Лекция 14 (343).
60. Разрезания и рифмы с комментариями [Цзяньчжу бэнь Цеюнь | 箋注本切韻], сост. Чансунь Наянь.
Лекция 14 (343).
61. Расширенные Разрезания и рифмы [Гуанюнь | 廣韻].
Лекция 14 (343).
62. Танские рифмы [Танюнь | 唐韻], сост. Сунь Мянь.
Лекция 14 (343).
63. Разъяснения высочайших указов [Луньши чишу | 論事敕書].
Лекция 9 (234,235) (S.11287A). (234–235)
64. Разъяснения к древним письменам [Шу гувэнь сюнь | 書古文訓], сост. Сюэ Цзисюань.
Лекция 13 (320).
65. Регламент водного отдела [Шуйбу ши | 水部式].
Лекция 10 (239). (P.2507). Лекция 15 (371).
66. Ритуалы, установленные во время девиза правления Кайюань [Кайюань ли | 開元禮].
Лекции 10 (267).
67. Седьмой раздел о строительстве [Инцзао бу дици | 營造部第七].
475
18 лекций о Дуньхуане
Лекция 15 (365) (P.2667).
68. Собрание важнейших сведений о делопроизводстве [Цзиши бэйяо | 記室備要].
Лекция 9 (P.3723, P.3451bis, S.5888). (236)
69. Собрание императорских указов династии Тан [Тан да чжаолин цзи | 唐大詔令集 |].
Лекция 12 (315).
70. Собрание полезных в свое время различных письмен [Цза цзиши юнъяо цзы | 雜集時
用要字].
Лекция 14 (343).
71. Собрание хвалебных речей [Мяочжэньцзань цзи | 邈真贊集].
Лекция 17 (417) (P.3726 + P.4660 + P.4986).
72. Собрание эпитафий к портретам известных людей в Дуньхуане [Дуньхуан минжэнь
мяочжэньцзань цзи |敦煌邈真贊集].
Лекция 10 (256) (P.4640, P.4660, P.3718).
73. Собрания надписей на металле и камне [Цзинь ши цуй бянь | 金石萃編], сост. Ван Чанчжуань; в т. ч. отдельные разделы: Записи Ань Тяньвана о Болинцзюне, Бэйюэ и Хэншане великой династии Тан [Да Тан Болинцзюнь Бэйюэ Хэншань фэн Ань Тяньван чжимин | 大唐博陵
郡北岳恒山封安天王之銘] (цзюань 88).
Лекция 2 (53).
74. Сто фамилий [Байцзясин | 百家姓].
Лекция 14 (343).
75. Стострочные главы [Байхан чжан | 百行章].
Лекция 13 (334).
76. Суждение о внутренних органах [Уцзан лунь |五臟論], сост. Чжан Чжунцзин.
Лекция 15 (367).
77. Суждение об акупунктурном воздействии на внутренние органы [Минтан уцзан лунь |
明堂五臟論], сост. Цзан Сян.
Лекция 15 (368).
78. Схема для прижиганий [Цзюфа ту | 灸法圖].
Лекция 15 (368) (S.6168, S.6262).
79. Схемы двадцати пяти рангов людей [Эршиу дэн жэнь ту | 二十五等人圖].
Лекция 10 (252).
80. Схемы и планы округов и уездов девиза Юаньхэ [Юаньхэ цзюньсянь тучжи | 元和郡縣圖志].
Лекция 1 (22).
81. Счетный канон Личэн [Личэн суаньцзин | 立成算經].
Лекция 15 () (S.930).
82. Счетный канон Сунь Цзы [Сунь Цзы суаньцзин | 孫子算經], ложн. принц Сунь У.
Лекция 15 (365).
83. Счетный канон Сяхоу Яна [Сяхоу Ян суаньцзин | 夏侯陽算經].
Лекция 15 (365).
84. Счетный канон Чжан Цюцзяня [Чжан Цюцзянь суаньцзин | 張丘建算經].
Лекция 15 (365).
85. Танские уголовные уложения [Тан люй | 唐律].
Лекция 9 (237). См. также:
Танские уголовные уложения с комментарием [Тан люй шуи | 唐律疏議].
Лекция 9 (237).
86. Трактат о разных лихорадочных состояниях, вызванных холодом [Шан хань цза бин
лунь | 傷寒雜病論] в т. ч. Трактат о холоде [Шанхань лунь | 傷寒論], сост. Чжан Чжунцзин.
Лекция 15 (368).
87. Трактат Хуанди о внутреннем [Хуанди нэйцзин | 黃帝內經].
Лекция 15 (368). См. также:
476
Указатель рукописей
Комментарий к трактату Хуанди о внутреннем, вопросы о простейшем [Хуанди нэйцзин
сувэнь чжу | 黃帝內經素問注].
Лекция 15 (368).
88. Трактат Шэньнуна о корнях и травах [Шэньнун бэньцао цзин | 神農本草經], прип.
Шэньнуну.
Лекция 15 (366). См. также:
Сводный комментарий к трактату о корнях и травах [Бэньцао цзичжу | 本草集注], сост. Тао
Хунцзин.
Лекция 5 (144). Лекция 15 (366).
89. Тысяча рецептов праведного мужа Суня [Сунь чжэньжэнь цяньцзинь фан | 孫真人千金方],
сост. Сунь Сымяо.
Лекция 7 (172).
90. Тысячесловие [Цяньцзывэнь | 千字文], сост. Чжоу Синсы.
Лекция 11 (281). Лекция 14 (343). Лекция 17 (421). См. также:
Вновь составленное тысячесловие [Синьхэ люцзы цяньвэнь | 新合六字千文].
Лекция 14 (343).
91. Шесть уложений династии Тан [Тан лю дянь | 唐六典].
Лекция 9 (237).
92. Языковые пары [Юйдуй | 語對].
Лекция 13 (335).
СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ И КАРТ
Лекция первая
Рис 1. Дощечки для письма (ханьцзяни) из Дуньхуана династии Хань (Духовное наследие
[Вэньу], 2000, № 5, С.42). С. 18.
Рис. 2. P.2143, профинансированная князем Дунъяна сутра (Serinde, p. 172). С. 23.
Рис. 3. P.2005, «Планы и схемы Шачжоу» [«Шачжоу туцзин»], цзюань 3 (Serinde, p. 59) С. 28.
Рис. 4. Чжан Ичао возглавляет войска, фреска в гроте Могао № 156 (Cave Temples of Mogao,
pp. 26-27). С. 33.
Рис. 5. P.3805, письмо о назначении чиновников за подписью цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь Цао Ицзиня («Избранные автографы из Дуньхуана» [«Дуньхуан шуцзи
цзинсюань»]). С. 34.
Лекция вторая
Рис. 1. Чжан Цянь прощается с ханьским императором Уди, фреска в гроте Могао № 323
(«Распространение буддизма на восток» [«Фоцзяо дунчуань гуши хуацзюань»], С. 126, Илл.
105). С. 42.
Рис. 2. Горы Минша в свете заходящего солнца («Благозвучие Дуньхуана» [«Дуньхуан цзяосян»], С. 7). С. 47.
Рис. 3. Фрагмент вышитого изображения Будды, данного в качестве обета Хуэй Анем, северовэйским князем Гуанъяна («Дуньхуан» [«Дуньхуан»], С. 238). С. 48.
Рис. 4. Древнее согдийское письмо (H. Reichelt, Die soghdischen Handschriftenreste) С. 50.
Рис. 5. Иноземные купцы с картины встречи центральноазиатских торговцев с разбойниками, фреска периода расцвета династии Тан в гроте Могао № 45 (Cave Temples of Mogao, p.
14). С. 53.
Рис. 6. Большая северная статуя Будды в гроте Могао № 96 (Langdon Warner, The Long Old
Road in China). С. 54.
Рис. 7. Обнаруженное в пещере Цанцзиндун изображение центральноазиатского странствующего монаха (Images de Dunhuang, p. 49). С. 56.
Лекция третья
Рис. 1. Даосский монах Ван Юаньлу (Ruins of Desert Cathay, fig. 187). С. 65.
Рис. 2. Схема расположения пещеры Цанцзиндун («История Дуньхуана» [«Тонко моногатари» | «敦煌ものがたり»], С. 64). С. 67.
Рис. 3. Изображение Кшитигарбха, выполненное на средства хотанской принцессы, из коллекции Е Чанчи (предоставлено Галерей искусств Фрир). С. 74.
478
Список иллюстраций и карт
Рис. 4. Рукописи, извлеченные Аурелем Стейном из пещеры Цанцзиндун (Ruins of Desert
Cathay, fig.188). С. 80.
Рис. 5. Рукописи, отобранные из коллекции пещеры Цанцзиндун Полем Пеллио (Grottes de
Touen-houang, pl.368). С. 81.
Рис. 6. Надгробье даосского монаха Ван Юаньлу («Пещеры Могао» [«Могаоку син»], Т. 3.
Илл. 432). С. 83.
Лекция четвертая
Рис. 1. Только что извлеченные из пещеры Цанцзиндун свитки китайских рукописей
(Ruins of Desert Cathay, fig.194). С. 90.
Рис. 2. Колофон каталога монастырской библиотеки Саньцзесы, хранящегося в Исследовательском институте Дуньхуана («Собрание сведений о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку
кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本識語集録»], илл. 173). С. 96.
Рис. 3. Обложки буддийских рукописей из коллекции Музея Гиме (Serinde, p. 68). С. 99.
Рис. 4. Цельный хоругвь с изображением из Дуньхуана («История Дуньхуана» [«Тонко моногатари» | «敦煌ものがたり»], С. 76). С. 100.
Лекция пятая
Рис. 1. Факсимиле «Аннотированного каталога китайских рукописей на китайском языке из Дуньхуана, хранящихся в Британском музее» [«Descriptive catalogue of the Chinese
manuscripts from Tunhuang in the British Museum»]. С. 115.
Рис. 2. Схема составления фрагментов «Лецзы» (The British Library Journal, 1998, № 24:1,
рр. 84). С. 121.
Рис. 3. Первый том «Каталога дуньхуанских рукописей на китайском языке» [«Дуньхуан
ханьвэнь себэнь мулу»]. С. 128.
Рис. 4. Заметки Поля Пеллио о пещерах Могао («Заметки Поля Пеллио о пещерах Могао»
[«Бо Сихэ Дуньхуан шику бицзи»], Т.1, С. 127). С. 131.
Рис. 5. Документ об использовании материалов для строительства гротов в Дуньхуане
из коллекции университета Кюсю (предоставлен Сакауэ Ясутоси). С. 139.
Лекция шестая
Рис. 1. Рукописная копия «Стези добродетели» [«Фа цзюй цзин» | «Дхаммапада»], записанная кхароштхи (Serinde, p. 105). С. 148.
Рис. 2. Буддийская ступа в руинах древнего Лоланя («Свен Гедин и королевство Лолань»
[«Сувэн Хэдин то роран ококу тэн» | «スウエン.ヘデインと 樓蘭王國展»], С. 51). С. 151.
Рис. 3. Ксилограф зороастрийского изображения, обнаруженный Аурелем Стейном в Дандан-ойлыке недалеко от Хотана (Serinde, p. 285). С. 153.
Рис. 4. Голова бодхисаттвы, обнаруженная немецкой экспедицией в Кизиле (Serinde, 132).
С. 156.
Рис. 5. Документ о распределении земли периода династии Тан, обнаруженный экспедицией Отани в руинах Турфана («Избранные материалы культуры Центральной Азии» [«Саиики
бунка сирё сэн» | «西域文化資料選»], С. 77). С. 159.
Рис. 6. Голова бодхисаттвы, обнаруженная Полем Пеллио в руинах буддийского монастыря
Токуз-сарая (Serinde, p. 121). С. 160.
479
Лекция седьмая
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 1. Опубликованный Леонидом Иоакимовичем Чугуевским регистр домохозяйств Шоучансянь («Китайские документы из Дуньхуана», Илл. 59-42). С. 172.
Рис. 2. «Каталог картин из Дуньхуана, добытых Аурелем Стейном» [«A catalogue of paintings
recovered from Tun-Huang by Sir Aurel Stein»] Артура Уэйли. С. 176.
Рис. 3. Поль Демьевиль («Дуньхуановедение» [«Дуньхуансюэ»], № 1. С. 179.
Лекция восьмая
Рис. 1. Письмо Ло Чжэньюя Дуань Фану с просьбой о предоставлении дуньхуанских фотографий Поля Пеллио («Изображения и история Дуньхуана» [«Дуньхуан туши»], С. 100) С. 194.
Рис. 2. «Посмертное собрание сочинений наставника Шэньхуэя из Хэцзэ» [«Хэцзэ даши
Шэньхуй ицзи»] («Составленное Ху Ши по дуньхуанским рукописям посмертное собрание
сочинений танского наставника Шэньхуэя» [«Ху Ши цзяо Дуньхуан Тан себэнь Шэньхуй хэшан ицзи»], С. 111) 胡适自校本(《胡适校敦煌唐写本神会和尚遗集》111页). С. 197.
Рис. 3. Ван Чжунминь в зале хранения дуньхуанских рукописей Национальной библиотеки
Франции («Изображения и история Дуньхуана» [«Дуньхуан туши»], С.101).
Рис. 4. Статья Сян Да (под псевдонимом Фан Хуэй) с призывом национализировать достояние пещер Могао («Изображения и история Дуньхуана» [«Дуньхуан туши»], С.100). С. 204.
Рис. 5. «Изучение культуры Центральной Азии» [«Саиики бунка кэнкю» | «西域文化研究»]
(«Избранные материалы культуры Центральной Азии» [«Саиики бунка сирё сэн» | «西域文
化資料選»], С. 93). С. 214.
Лекция девятая
Рис. 1. S.11287A, императорский указ начальнику округа Шачжоу Нэн Чанжэню от второго
года девиза Цзинюнь (711 г.) (The British Library Journal, 1998, № 24:1, рр. 82). С. 234.
Рис. 2. Расшифровка указа фу из канцелярии Аньси чиновникам уезда Цзяохэсянь от двадцать второго года девиза Чжэньгуань (648 г.), обнаруженного в Турфане («Обнаруженные
в Турфане документы» [«Тулуфань чути вэньшу»], т. 7, С. 2-7). С. 235.
Рис. 3. Дх.06521, Классификация форматов уложений девиза Кайюань («Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в России» [«Э цан Дуньхуан вэньсянь»]. Т. 13, С. 120). С. 239.
Лекция десятая
Рис. 1. Реестр сведений о населении городов и деревень в Лунлэ уезда Дуньхуан округа
Дуньхуан от шестого года Тяньбао (747 г.) (Dunhuang and Turfan Documents II, p. 71). С. 254.
Рис. 2. P.t.993, схема с месторасположением монастырей в тибетский период (Serinde, 195). С. 261.
Лекция одиннадцатая
Рис. 1. P.t.1287, «Древнетибетская хроника» [«Тубо ванчао дашицзи»] (Serinde, p. 195). С. 276.
Рис. 2. P.4646, «Свидетельства Великой колесницы внезапного просветления» [«Дуньу
Дашэн чжэнли цзюе»] Вана Си (Le concile de Lhasa, pl.I). С. 280.
Рис. 3. Текст уйгурской молитвы (Serinde, p. 78). С. 282.
480
Список иллюстраций и карт
Рис. 4. P.2826, письмо правителя Хотана к цзедуши военного губернаторства Гуйицзюнь
(Serinde, p. 61). С. 285.
Рис. 5. «Сутра о причинах и следствиях добра и зла» [«Шаньэ иньго цзин»] на согдийском
(Serinde, 73). С. 286.
Рис. 6. Зороастрийское изображение из пещеры Цанцзиндун (Serinde, 294). С. 288.
Рис. 7. P.3884, «Краткое изложение учения Мани, будды Света» [«Мони гуан фоцзяо фа иэ»]
(Serinde, p. 81). С. 290.
Рис. 8. P.3847, «Гимн Святой Троице светлого учения Римской империи» [«Да Цинь цзинцзяо саньвэй мэнду цзань»] (Serinde, p. 79). С. 290.
Лекция двенадцатая
Рис. 1. Рукописная копия «Сутры притч» [«Пиюй цзин»] из коллекции Накамура Фусэцу
(«Собрание сведений о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» | «
中国古代写本識語集録», илл. 2). С. 298.
Рис. 2. S.797, рукописная копия «Десяти декламаций для бикшу» [«Шисун бицю цзебэнь»]
(«Дуньхуанские рукописи, хранящиеся в Англии: Древние документы Лоланя» [«Даиэй тосёкан сюдзо Тонко: Роран комондзё тэн» | «大英図書館収蔵敦煌・楼蘭古文書展»],
С. 33). С. 299.
Рис. 3. «Краткое содержание шастры о пробуждении веры в Махаяну» [«Дашэн цисиньлунь
люэшу»] Танькуана («Собрание сведений о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本識語集録», илл. 130). С. 307.
Рис. 4. Иллюстрированная копия «Сутры Десяти царей» [«Ши ван цзин»] (Images de
Dunhuang, p. 181). С. 309.
Рис. 5. P.2806, «Канон о сокровенном и единственно подлинном пределе» [«Тайсюань чжэньи бэньцзи цзин»](«Собрание сведений о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку кодаи сяхон
сикиго сюроку» | «中国古代写本識語集録», илл. 98). С. 311.
Лекция тринадцатая
Рис. 1. P.5557, копия «Книги историй, переданной древними письменами» [«Гувэнь Шаншу»], составленная за год до принятия новой редакции девиза Тяньбао («Собрание сведений о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本識語
集録», илл. 123). С. 321.
Рис. 2. «Записи о десяти провинциях во время девиза правления Тяньбао» [«Тяньбао шидао лу»] из коллекции Музея Дуньхуана (фотография из архивов автора книги). С. 326.
Рис. 3. Гадание по облачной дымке (Images de Dunhuang,123). С. 334.
Рис. 4. «Собрание новых стихов у Нефритового пруда» [«Яочи синьюн цзи»] (предоставлено издательством «Шанхай гуцзи чубаньшэ»). С. 336.
Лекция четырнадцатая
Рис. 1. P.2058, «Золотые блестки» [«Суйцзинь»](Изучение литературных миниатюр в дуньхуанских рукописях [Дуньхуан себэнь Суйцзинь яньцзю], С. 404). С. 344.
Рис. 2. P.3513, сутра на хотаносакском (Serinde, p. 74). С. 345.
Рис. 3. P.4524, «Бяньвэнь об укрощении демонов» [«Цзянмо бяньвэнь»] (Serinde, pp. 76–77).
С. 347.
481
18 лекций о Дуньхуане
Рис. 4. P.2553, «Бяньвэнь о Ван Чжаоцзюне» [«Ван Шаоцзюнь бяньвэнь»] («Синика» [«Синика» | «しにか»], 1998, № 7, С. 39). С. 350.
Рис. 5. Составленный Фажэнем «Поэтический сборник Ван Фаньчжи» [«Ван Фаньчжи шицзи»], хранящийся в России (рекламные буклеты «Полного собрания документов из Дуньхуана и Турфана» [«Дуньхуан Тулуфань вэньсянь цзичэн»]). С. 357.
Лекция пятнадцатая
Рис. 1. S.3326, Карта звездного неба, второй из трех участков центральной области звездного неба (цзывэйюань) (Ancient China, p. 125). С. 362.
Рис. 2. Хранящаяся в библиотеке университета Риукоку копия «Сводного комментария
к трактату о корнях и травах» [«Бэньцао цзичжу»] («Собрание сведений о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本識語集録»], илл. 113). С. 367.
Рис. 3. S.6168, «Схема для прижиганий» [«Цзюфа ту»] (Images de Dunhuang, p. 140). С. 368.
Рис. 4. Ксилограф «Алмазной сутры» [«Цзиньган цзин» | «Ваджраччхедика Праджняпарамита сутра»], отпечатанный в девятый год девиза Сяньтун (868 г.) («Собрание сведений
о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本識語集
録», илл. 190). С. 370.
Лекция шестнадцатая
Рис. 1. Месторасположение пещер Могао («История Дуньхуана» [«Тонко моногатари» | «敦
煌ものがたり»], С. 20–25). С. 375.
Рис. 2. Грот для медитаций («Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане»
[«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 2. Илл. 192). С. 377.
Рис. 3. Грот с центральным пилоном («Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 2. Илл. 189). С. 377.
Рис. 4. Грот с ковшеобразным потолком («Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 2. Илл. 193). С. 377.
Рис. 5. Статуя сидящего со скрещёнными ногами бодхисаттвы из грота № 275 («Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 1. Илл. 1). С. 383.
Рис. 6. Статуя сидящего Будды у северной стены грота № 259 (Cave Temples of Mogao, 59). С. 384.
Рис. 7. Статуя сидящего Будды в нише западной стены грота № 328 («Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 2. Илл. 114). С. 385.
Рис. 8. Сопровождающий бодхисаттва из грота № 328 (Cave Temples of Mogao, 81). С. 386.
Рис. 9. Сопровождающий бодхисаттва из грота № 45 (Cave Temples of Mogao, 82). С. 387.
Рис. 10. Молящийся бодхисаттва из грота № 328 («Каменные гроты Китая: Пещеры Могао
в Дуньхуане» [«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 3. Илл. 119). С. 388.
Рис. 11. Молящийся бодхисаттва из северной части грота № 384 «Каменные гроты Китая:
Пещеры Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 4. Илл. 22). С. 388.
Рис. 12. Статуя Кашьяпа из грота № 419 («Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 5, С. 187. Илл. 8). С. 389.
Рис. 13. Статуя Ананда из грота № 45 («Каменные гроты Китая: Пещеры Могао в Дуньхуане» [«Чжунго шику: Дуньхуан Могаоку»], Т. 3. Илл. 130). С. 389.
Рис. 14. Статуя Небесного царя в китайском стиле в нише грота № 46 (Там же, илл. 149).
С. 390.
Рис. 15. Иллюстрация к джатаке о девятицветном олене на западной стене грота № 257
(Ма Шичан «Собрание статей об археологии буддийских пещерных гротов Китая» [«Чжунго
фоцзяо шику каогу вэньцзи»]). С. 393.
482
Список иллюстраций и карт
Рис. 16. Изображение Манджушри в «новом стиле» («Распространение буддизма на восток» [«Фоцзяо дунчуань гуши хуацзюань»], С. 196. Илл. 171). С. 396.
Рис. 17. Иллюстрация на южной стене грота № 217 по сюжету о призрачном городе («История Дуньхуана» [«Тонко моногатари» | «敦煌ものがたり»], С. 51). С. 398.
Рис. 18. Изображение Небесного царя в гроте № 220 (Ма Шичан «Собрание статей об археологии буддийских пещерных гротов Китая» [«Чжунго фоцзяо шику каогу вэньцзи»]). С. 401.
Рис. 19. Фреска по сюжету паломничества танского мудреца за буддистскими канонами
из грота № 3 пещер Юйлинь («Распространение буддизма на восток» [«Фоцзяо дунчуань
гуши хуацзюань»], С. 175).
Лекция семнадцатая
Рис. 1. Стандартный свиток-цзюань сутры (Serinde, p. 377). С. 418.
Рис. 2. Копия «Лотосовой сутры» [«Мяо фа ляньхуа цзин цзин» | «Саддхарма пундарика сутра»], переписанная при танском императорском дворе в Чанъане в третий год девиза правления Шанъюань (676 г.) (Cave Temples of Mogao, p. 123). С. 419.
Рис. 3. Рукопись в формате гармоники (чжэбэнь) (Contributions aux études de Touen-Houang,
vol. III, pl. XXX). С. 420.
Рис. 4. Книга-тетрадь (цэцзыбэнь) («Избранное из утерянного дуньхуанского наследия,
хранящееся в Национальной библиотеке Китая» [«Чжунго гоцзя тушугуань цан Дуньхуан
ишу цзинпинь сюань»], С. 60). С. 421.
Рис. 5. Рукопись, брошюрированная в формате бабочки («Словарь дуньхуановедения»
[«Дуньхуансюэ да цыдянь»], С. 47). С. 422.
Рис. 6. P.2179, скопированная под руководством Линху Чунчжэ рукопись («Собрание сведений о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本識語
集録», илл. 40). С. 423.
Рис. 7. P.3559, рукопись с податной ведомостью уезда Дуньхуан в округе Дуньхуан от десятого года девиза Тяньбао (751 г.) на лицевой стороне и чань-буддийскими текстами на обратной
(Tun-huang and Turfan Documents, vol. II, pp. 188, 198). С. 426.
Рис. 8. S.514, рукопись с декларациями деревни Ихэли в местности Сюаньцюань уезда Дуньхуан
от четвертого года девиза Дали (769 г.) на лицевой стороне и «Самого важного из множества сутр»
[«Чжунцзин яоцуань»] на обратной (Tun-huang and Turfan Documents, vol. II, pp. 97, 98). С. 427.
Лекция восемнадцатая
Рис. 1. Газета «The Times» от 23 июня 1997 года.
Рис. 2. Фотографии рукописей Ли Шэнду из Мемориального зала Ханэда Тору в Киотском
университете («Собрание посвященных истории статей Ханэда Тору» [«Ханэда хакасэ сигаку
ромбунсю» | «羽田博士史学論文集»], Т. 3). С. 437.
Рис. 3. Одна из рукописей, доставшихся Кодзиме Ясуси («Изучение китайского христианства» [«Сина кирисутокё но кэнкю» | «支那基督敎の硏究»]). С. 439.
Рис. 4. Документ конной почтовой службы на дальние расстояния (Чансинма) из коллекции Музея Юринкан (подлинный) («Каллиграфия» [«Бокуби» | «墨美», № 60). С. 442.
Рис. 5. Документ конной почтовой службы на дальние расстояния (Чансинма) из коллекции Музея Юринкан (подделка) («Каллиграфия» [«Бокуби» | «墨美», № 60). С. 442.
Рис. 6. Колофон «Сутры основных обетов, заслуг и добродетелей Будды Наставника Врачевания Лазуритовое Сияние» [«Яоши люлигуан жулай бэньюань гундэ цзин»] из коллекции
японского Музея каллиграфии района Тайто («Собрание сведений о рукописях Древнего Китая» [«Тюгоку кодаи сяхон сикиго сюроку» | «中国古代写本識語集録»], илл. 207). С. 442.
483
Карты
18 лекций о Дуньхуане
Карта 1. Округ Дуньхуан и Великая китайская стена периода династии Западной Хань
(«Словарь дуньхуановедения» [«Дуньхуансюэ да цыдянь»], С. 925). С. 14.
Карта 2. Дуньхуан и сопредельные территории начала династии Тан («Словарь дуньхуановедения» [«Дуньхуансюэ да цыдянь»], С. 925). С. 15.
Карта 3. Великий шелковый путь («Собрание статей Ся Ная» [«Ся Най вэньцзи»], Т. 2. С.
307). С. 44.
Карта 4. Местонахождение пещерных комплексов в районе Дуньхуана («Распространение
буддизма на восток» [«Фоцзяо дунчуань гуши хуацзюань»], С. 244). С. 407.
Содержание
Предисловие . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3
Что такое дуньхуановедение?. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 3
Современное положение дуньхуановедения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 5
Основные проблемы дуньхуановедения (на примере изучения
истории военного губернаторства Гуйицзюнь). . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 6
Краткое содержание книги . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 11
Лекция первая. Дуньхуан в китайской истории . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 16
Дуньхуан в раннеханьский и позднеханьский периоды. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 16
Дуньхуан в период Шести династий. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 19
Дуньхуан во время династий Суй и Тан. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 24
Дуньхуан в период тибетского управления. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 29
Дуньхуан в период военного губернаторства Гуйицзюнь. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 31
Дуньхуан во времена Западной Ся и Юань, Мин и Цин . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35
Лекция вторая. Место Дуньхуана на Великом шелковом пути . . . . . . . . 41
Экспедиция Чжан Цяня на запад и начало Великого шелкового пути. . . . . . . . . . . . . . 41
Расцвет культуры и создание пещер Могао. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 45
Период процветания во времена Суй и Тан и международный торговый центр. . . 50
Господство буддизма и Тибета, роль военного губернаторства Гуйицзюнь. . . . . . . . 54
Изменения маршрута Шелкового пути и упадок Дуньхуана. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 58
Лекция третья. Обнаружение пещеры Цанцзиндун в Дуньхуане
и первый этап распространения ее духовного наследия. . . . . . . . . . . . . . 64
Даосский монах Ван Юаньлу. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 64
Обнаружение пещеры Цанцзиндун. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 65
Первый этап распространения ценностей сокровищницы пещеры Цанцзиндун. . 68
Участь дуньхуанской сокровищницы и завершение истории Ван Юаньлу. . . . . . . . . 79
Лекция четвертая. Первоначальный состав и причины
консервации артефактов пещеры Цанцзиндун. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 87
Первоначальный состав коллекции Цанцзиндун. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 87
Монастырская библиотека во временавоенного губернаторства Гуйицзюнь . . . . . 94
Структура материалов пещеры Цанцзиндун . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 98
Причины консервации Цанцзиндун . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 102
Лекция пятая. Хранение и систематизация
дуньхуанского наследия. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 112
Коллекция Ауреля Стейна. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 112
Коллекция Поля Пеллио . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 126
Коллекция С. Ф. Ольденбурга. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 132
Китайские коллекции. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 134
Японские коллекции. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 137
Прочие страны. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 140
Лекция шестая. Борьба за сокровища Хотана, Куча,
Лоуланя и Гаочана. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 145
Предыстория борьбы за древние сокровища Центральной Азии . . . . . . . . . . . . . . . . 145
Археологические экспедиции в Центральную Азию начала XX века . . . . . . . . . . . . . 149
Результаты археологических экспедиций в Центральную Азию. . . . . . . . . . . . . . . . . 161
Лекция седьмая. Вклад дуньхуановедения в западное
востоковедение . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 170
Лекция восьмая. Дуньхуановедение в Китае и Японии. . . . . . . . . . . . . . 191
Китай. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 191
Япония . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 211
Лекция девятая. Дуньхуановедение и изучение политической
и экономической истории Суй, Тан и эпохи Пяти династий . . . . . . . . . 229
Система документооборота. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 230
Структура учреждений и правовая система . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 236
Система организации армии. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 240
Системы равномерного надельного землепользования
(цзюньтянь) и трудовая повинность. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 242
Политическая история. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 245
Лекция десятая. Дуньхуановедение и изучение
социальной истории . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 251
Население и семья. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 252
Аристократические кланы и простое население . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 255
Буддийская община и быт монашества. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 260
Фольклорный материал в дуньхуанских рукописях. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 264
Лекция одиннадцатая. Этническая история Дуньхуана
и история контактов Китая с западными странами . . . . . . . . . . . . . . . . . 274
История Тибета . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 274
Дуньхуан под тибетским управлением . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 277
Проникновение чань-буддизма в Тибет и китайско-тибетские
культурные связи. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 279
Уйгуры в Ганьчжоу и Сичжоу. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 281
Царство Хотан. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 283
Согдийские поселения . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 285
Три чужеземные религии. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 287
Записи о буддийских паломниках. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 290
Лекция двенадцатая. Ценность буддийских и даосских
рукописей из Дуньхуана. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 297
Обзор буддийских текстов из Дуньхуана . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 298
Значение буддийских текстов из Дуньхуана. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 301
Даосские тексты из Дуньхуана. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 310
Даосизм в Сичжоу в эпоху Тан. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 312
Лекция тринадцатая. Дуньхуанские копии классических китайских
произведений и история развития мысли в средневековье. . . . . . . . . 319
Каноническая литература . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 320
Исторические тексты . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 323
Философские тексты. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 331
Собрания поэзии и прозы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 335
Лекция четырнадцатая. Дуньхуановедение,
языкознание и литература. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 342
Китайский язык. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 342
Языки Центральной Азии. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 344
Популярная литература. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 346
Лекция пятнадцатая. Дуньхуановедение и изучение
истории науки и техники. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 360
Математика . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 365
Медицина и фармакология. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 366
Изготовление бумаги и печатное дело. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 369
Лекция шестнадцатая. Дуньхуан с точки зрения
археологии и искусства. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 374
Архитектура и искусство пещерных гротов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 374
Скульптура. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 382
Дуньхуанские фрески . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 391
Декоративные орнаменты гротов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 402
Гроты за пределами пещер Могао . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 406
Лекция семнадцатая. Дуньхуан и палеография. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 415
Бумага и формат рукописей. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 415
Начертание иероглифов и датировка. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 422
Связь между лицевой и оборотной стороной рукописей. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 425
Лекция восемнадцатая. Различение подлинных дуньхуанских
рукописей и подделок. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 431
О новом взгляде на установление подлинности. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 432
Установление подлинности дуньхуанских рукописей. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 434
История религии в Средние века . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 447
Общество и культура самых разнообразных слоев населения эпохи Тан. . . . . . . . . 448
Культурные связи между Китаем и Тибетом во время тибетского
управления Дуньхуаном . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 448
История северо-западного региона в источниках проживающих
в этих местах этносов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 449
Послесловие. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 446
Рекомендуемая литература о Дуньхуане . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 450
Указатели и периодика. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 453
Указатель рукописей. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 454
Список иллюстраций и карт . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 478
Научное издание
Жун Синьцзян
18 ЛЕКЦИЙ О ДУНЬХУАНЕ
16+
Ответственный редактор Александра Смаракова
Корректор Александра Кириллова
Компьютерная верстка Сергея Иванушкина
Подписано в печать 15.12.2017
Формат 70×100/16. Печать офсетная.
Тираж 1000 экз.
Усл. печ. л. 39,65. Уч.-изд. л. 28,8.
ООО «Международная издательская компания «Шанс»
107076, Москва, ул. Электрозаводская, д. 29, корп. 1
Тел. +7 (499) 450-97-99
office@gruppashans.ru
shansbookuu.ru
vk.com/gruppashans
facebook.com/gruppashans
instagram.com/shans_bookuu
Отпечатано