X
Голос u
яшмовой
флейты

X
Голос ^
яшмовой
флейты
ИЗ КИТАЙСКОЙ
КЛАССИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ
В ЖАНРЕ ЦЫ
в переводах
Михаила Басманова
Гравюры художника
Лидии Ильиной
LTTtYNJ
МОСКВА
«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА»
1988

ББК 84.5Кит
Г61
Вступительная статья
и примечания
М. Басманова
Оформление художника
Ю. Копылова
©
Вступительная статья, примечания,
художественное оформление,
иллюстрации, переводы, отмеченные *
Издательство
«Художественная литература»,
1988 г.
^ 4703020200—422 ^
028(01)—88	объявл.
ISBN 5—280—00376—X
© Скан и обработка: glarus63

«ГОЛОС ЯШМОВОЙ ФЛЕЙТЫ СЛЫШУ»
Этими словами начинается одно из стихотворений
поэтессы У Сян. Флейта в классической поэзии Китая,
подобно европейской лире, символизирует поэзию, преж¬
де всего поэзию в лирическом жанре цы, с лучшими образ¬
цами которой знакомит данный сборник.
Истоки цы таятся в народной песне. Первые их запи¬
си были сделаны еще в годы правления Суйской династии
(589—619 гг.). В ту пору они представляли собой не¬
большие стихотворения безымянных авторов на мотив
(мелодию) какой-либо популярной в народе песни и ис¬
полнялись под аккомпанемент различных инструментов.
Шло время. Создавались новые мелодии, а написанные на
них стихотворные тексты наполнялись новым содержани¬
ем, отражавшим запросы и вкусы различных слоев насе¬
ления. До наших дней дошло около шестисот шестидесяти
мелодий, а их ритмические разновидности увеличивают
это число почти вдвое. Отличаются цы друг от друга раз¬
мером, чередованием в разных вариантах длинных и ко¬
ротких строк, ритмическим рисунком и системой риф¬
мовки.
По своей природе и художественным особенно¬
стям цы близки европейскому романсу. Их появление, как
и зарождение романса, относится ко времени возник-
5

новения крупных городов и торговых центров, роста
городского населения — ремесленников, торговцев, слу¬
жилого люда.
В танскую эпоху (618—907 гг.), эпоху бурного раз¬
вития экономики, науки и культуры, благодаря изобрете¬
нию книгопечатания, взаимодействию литератур кня¬
жеств и царств, объединенных в централизованную импе¬
рию, поэзия Китая достигла невиданных дотоле высот.
Жанр цы постепенно утвердился и в литературной среде.
Свою кисть в этом жанре пробовали корифеи китайской
поэзии Ли Бо, Бо Цзюйи и ряд других мастеров поэти¬
ческого слова той поры, хотя для них цы все же пред¬
ставлялись поэзией второго сорта, песенками трактиров
и балаганов.
Со второй половины IX века Танская империя, прой¬
дя полосу острого социально-экономического кризиса,
сотрясаемая крестьянскими бунтами и мятежами завое¬
ванных, но не покорившихся государств и племен «ино¬
родцев», стала клониться к упадку и в ходе междоусобных
войн распадаться на части.
Наступила эпоха Пяти династий и Десяти царств
(907—959 гг.). Центр экономической и торговой жизни
переместился на юг и юго-восток, менее пострадавшие от
смут и вторжений кочевников. Именно здесь цы заявили
о себе как самостоятельный поэтический жанр. Они впер¬
вые были собраны и изданы отдельной книгой под назва¬
нием «Хуацзянь» («Среди цветов») и повествовали о нра¬
вах знати, о томящихся в разлуке с любимыми обитатель¬
ницах теремов, об увеселительных прогулках в дворцовых
парках. Такая поэзия была далека от народной жизни и
создавалась на потребу элиты общества. Главой школы
«Среди цветов» принято считать Вэнь Тинъюня, творив¬
шего в конце эпохи Тан. Изящество стиля, отточенность и
музыкальность его стиха послужили составителям основ¬
6

ным критерием при отборе для сборника «Среди цветов»
цы других авторов.
Общепризнанным мастером цы был Ли Юй (937—
978 гг.), последний правитель Южной Тан, одного из де¬
сяти царств. Поэзия Ли Юя, особенно в последние годы
жизни, когда он оказался в положении пленника,— скорб¬
ные раздумья о превратностях судьбы, пронзительная
тоска по утраченной родине. В сугубо личных, на первый
взгляд, стихах поэт поднимался до глубоких обобщений,
ибо его трагедия была в то же время трагедией народа
Южной Тан, вероломно захваченной более сильным
государством Сун.
Основатель Сунской империи (960—1279 гг.) полко¬
водец Чжао Куаньин в итоге длительных войн покончил
с раздробленностью страны. Несколько десятилетий мир¬
ной жизни (период правления династии Северная Сун)
благотворно сказались на развитии производительных
сил, науки, искусства. Сунский Китай выдвинул ряд уче-
ных-энциклопедистов, всемирно известных художников и
поэтов. Поэзия в жанре цы основательно потеснила все
другие жанры и заняла столь же высокое положение, что
и стихи ши (восьмистишие, реже — четверостишие с пя¬
тисложной или семисложной строкой) в танскую эпоху.
В блистательной плеяде северосунских поэтов особое
место занял «песенник известный» Лю Юн (980—
1053 гг.), который по образу жизни и характеру творчест¬
ва близко стоял к низам, создавал цы «по заказу» в сотруд¬
ничестве с музыкантами и певцами и как бы противо¬
стоял таким поэтам, как Янь Шу, Оуян Сю, Фан Чжунъ-
янь, представлявшим придворно-аристократические круги.
Писал Лю Юн на разговорном языке об обычных, волную¬
щих каждого вещах и тем самым приземлил цы, вернул
им присущий народной песне демократизм. Он вошел в
историю китайской поэзии как создатель новой формы
7

цы— манъцы или чанцы (медленные или длинные цы),
которая давала большие возможности для свободного
самовыражения автора, нежели цы малой формы (сяолин).
Поэзия Лю Юна оказала влияние на творчество
Су Ши (1037—1101 гг.). Литературное наследие Су Ши
велико. Но наибольшую известность принесли ему цы. По¬
эт считается основателем непринужденного, не связанно¬
го строго мелодией стиля. Если Лю раздвинул рамки цы
за пределы чисто пейзажной и интимной лирики, то Су
Ши взорвал эти рамки, ибо в них не вмещались много¬
образие тематики, романтический пафос и глубокая мысль
поэта, философа и государственного деятеля. По словам
одного из современников поэта, цы Су Ши, в отличие от
Лю Юна «надлежит исполнять не семнадцатилетней
девушке, поющей под кастаньеты из слоновой кости об
освещенной луною прибрежной иве, а богатырского сло¬
жения молодцу под звуки гонгов и литавр...».
Резкой критике за отступления от канонов стихосло¬
жения подвергла Су Ши и ряд других поэтов знаменитая
поэтесса Ли Цинчжао (1084—1151 гг.). Она придавала
исключительное значение сохранению в тексте цы всех
особенностей, диктуемых мелодией. Цы, написанные с
пренебрежением к классическим образцам, уподоблялись
ею «испещренной изъянами яшме, которая из-за этого
много теряет в цене». Еще в юные годы поэзия Ли Цин¬
чжао получила признание в литературных кругах. Ее цы
покоряли своей непосредственностью, эмоционально¬
стью, меткостью наблюдений, свойственных тонкой, впе¬
чатлительной натуре. С годами поэзия Ли Цинчжао до¬
стигла совершенства, и не случайно некоторые исследова¬
тели сравнивают поэтессу по мастерству с «богоравным»
Ли Бо. В 1127 году, после очередного вторжения в Китай
полчищ чжурчжэней и падения столицы Бяньцзин, Ли
Цинчжао, как и миллионы ее соотечественников, бежала
8

на юг. Потеря родного крова, скитания в разлуке с люби¬
мым мужем и скорая смерть его резко сказались на твор¬
честве поэтессы: на смену безмятежной созерцательности
и девичьей восторженности приходят строгость и сдер¬
жанность стиха, все настойчивей звучат ноты отчаяния и
одиночества. Но скорбя и страдая, поэтесса вдохновенно
рисовала картины былого могущества страны, воспевала
красоту «навеки милого края» и тем самым вселяла в
сердца сограждан надежду и веру в лучшее будущее.
Один из родственников плененного чжурчжэнями
императора основал династию Южная Сун (1127—
1279 гг.) и перенес столицу в Линьань (Ханчжоу). Мир
все же был неустойчивым, а процветание относительным.
При дворе постоянно враждовали между собой группи¬
ровки миротворцев и поборников освободительной войны.
Не оставались в стороне от политической борьбы и многие
служители муз. В этот поистине трагический период в ис¬
тории Китая сугубо лирический жанр цы был взят на
вооружение патриотически настроенными поэтами Лу Ю,
Чжан Сяосяном, Чжу Дуньчжу и другими.
Страстным глашатаем патриотических идей был
непосредственный участник сражений с врагом, великий
поэт Синь Цицзи (1140—1207 гг.). Его произведения
несли на себе печать общенародной скорби и гнева, звали
возродить неукротимый дух героев древности и былое ве¬
личие Китая. Он клеймит позором правящую верхушку
южносунского двора, раболепствующую перед завоевате¬
лями, обличает пороки корыстолюбцев и интриганов,
противопоставляя им «высокой души человека», готового
перенести любые лишения, лишь бы не запятнать себя
подлостью и бесчестьем. Значительную часть поэзии Синь
Цицзи составляет философская, пейзажная и любовная
лирика. Она удачно дополняет преисполненные граждан¬
ского звучания и в известной мере страдающие риторикой
9

стихотворения на историческую и патриотическую тема¬
тику, отличается исключительной выразительностью и
глубиной мысли. Как нельзя более метко охарактеризовал
творчество Синь Цицзи поэт Лю Кэчжуан, говоря, что
«его стихотворения звучат то громко, как гром барабанов,
то нежно, как звон колокольчика; они в силах оглушить
всю вселенную и заполнить собою вечность».
Синь Цицзи был последним выдающимся представи¬
телем поэзии в жанре цы. Его продолжатели — Чэнь Лян,
Лю Кэчжуан и другие много уступают своему учителю по
силе таланта. Авторы цы, творившие на закате Южно-
Сунского государства — Цзян Куй, У Вэньин, Чжан Янь и
ряд других пошли по пути, намеченному приверженцами
школы «Среди цветов». Традиции реалистической и патри¬
отической поэзии были преданы забвению. Стали модны¬
ми словотворчество, вычурная образность, изощренность
техники стиха. Цы теперь уже не распевались повсюду и
постепенно становились поэзией для узкого круга витий
из «башни из слоновой кости».
Лишь спустя столетия возрождается подлинный ин¬
терес к поэзии в жанре цы. И хотя в поэтах не было не¬
достатка, а в цинскую эпоху (1644—1911) этот жанр
снова получил широкое распространение, тем не менее
послесунская поэзия не выдвинула имен, равных Су Ши,
Ли Цинчжао и Синь Цицзи, и не ознаменовалась появле¬
нием ярких, оригинальных произведений.
М. Басманов

Из китайской
классической поэзии
в жанре цы

Неизвестные авторы
*	* *
Луна взошла,
Как слиток серебра,
Затянутый
Прозрачной пеленою.
Порывы ветра —
За полночь резвей...
Скорей же, ветер,
Облака развей,
Неблагодарного
Пусть высветит луною!
(Мелодия «Ванцзяннань»)
13

* * *
Я вас прошу,
Не трогайте меня,
Мне ваши приставанья
Душу ранят...
Так иву
У Цзюйцзянского пруда
Кто сломит, кто погнет
И никогда
О ней потом
И вспоминать не станет!
(Мелодия «Ванцзяннанъ»)
14

Жемчужины слез
Окропили атласное платье.
Юноша знатный
Злом за добро мое платит.
Видно, не зря
Сестрица увещевала:
«Слишком доверчивой
Девушке быть не пристало...»
Но лишь о нем
Думы мои девичьи.
Как непростительно
Это его безразличье!
(Мелодия «Паоцюлэ»)
15

* * *
«О сорока, несносная ты,—
Насулила всего мне опять,
Только добрые вести твои
Разве можно на веру принять!
Ты вещала не раз и не два,
И тебе от меня не уйти,
Не болтала чтоб попусту ты,
В моей клетке побудь взаперти».
«С вестью радостною теперь
Прилетела я, видит бог,
Кто б подумал, что схватят меня
И посадят здесь под замок!
Поскорее бы суженый твой
Возвратился издалека,
И тогда ты отпустишь меня,
И взлечу я под облака».
(Мелодия «Деляньхуа»)
16

* * *
Мы, как рыба с водой,
Нераздельны с тобой,
Наши тесные узы давно
Предначертаны были судьбой,
Вместе быть — наш обет
Дан на тысячу лет.
Вновь и вновь повторяя его,
Сознавать нелегко,
Что ты так далеко,
Без меня встретишь этот рассвет.
Любо мне наблюдать,
Как, друг другу под стать,
Пара ласточек в небе снует —
Так отрадно им вместе летать!
Где, какой стороной
Ни пройдешь ты, родной,—
В мыслях я устремляюсь вослед.
Время скалы сотрет,
Но любовь не умрет...
Без тебя мне так горько одной!
(Мелодия «Сунчжэньи»)
17

* * *
На подушке лежу и в надежде
Нахожу утешение вновь.
Рухнут горы высокие прежде,
Чем исчезнет из сердца любовь,
И скорей, чего не было сроду,
Хуанхэ испарится до дна,
Или камень, скатившийся в воду,
Понесет по теченью волна,
Иль однажды Полярной звездою
Небо южное встретит меня,
Шэнь и Чэнь, угрожая бедою,
Вдруг зажгутся средь белого дня...
Разлюбить! Захотела бы даже —
Все равно бы я не смогла...
Разлюблю, если в третью стражу
Встанет солнце и скроется мгла!
(Мелодия «Пусамань»)
18

* * *
Словно жемчуг, мерцает кротко
На цветущем пионе роса.
Сорвала его вмиг красотка,
Проходившая через сад.
Встретив милого взглядом лукавым,
Она спрашивает его:
«Кто из нас тебе больше по нраву —
Или я, или этот пион?»
В тон подруге, забавы ради
Говорит он: «Отвечу, что ж!
Если только сказать по правде,
То цветок этот очень хорош».
И не в силах сдержать досады
Она стиснула кулачок,
Повернулась, пошла из сада,
Бросив в дерзкого смятый цветок.
(Мелодия «Пусамань»)
19

* * *
Стихнет над дальними мачтами скоро
Ветер — все реже его дуновенья.
Парус поднял я, отплыть собираюсь,
Легкая лодка приходит в движенье.
Шест не беру и не трогаю весел —
Здесь отдаюсь я на волю теченья.
Волны повсюду, гонимые ветром,
Бликов игра, голубое свеченье.
Кажется, горы плывут мне навстречу —
Ими любуюсь я в эти мгновенья.
Нет, как и прежде, они неподвижны,
Движется лодка сама по теченью.
(Мелодия «Лантаоша»)
20

* * *
Давным-давно
Ушел мой муж в поход!
Как ряска на волнах —
В чужой стране.
На небе звезды
Свой круговорот
Не раз вершили,
А его все нет.
Гусей залетных
Про него спросить?..
В сиянье месяца
Печален стук вальков.
Мне ночи
В ожиданье проводить
Под пологом расшитым
Нелегко.
И в грезах я
Напрасно каждый раз
За милым устремляюсь далеко.
«О бессердечный,—
Думаю о нем,—
Совсем забыл ты
21

Про любовь свою...»
Кого теперь
Пошлю к нему с письмом,
В котором
Ничего не утаю?
Потоки слез кровавых
Молча лью;
Не отрываясь,
Все гляжу в окно.
Трех духов света
Втайне я молю,
Хоть знаю —
Не помогут все равно.
Я встану
Благовоний положить
В курильницу,
Зажженную давно.
(Мелодия «Фэнгуйюнь»)

Ли Бо
(701—762)
Словно затканный в пряди тумана,
Лес вдали, различимый едва.
Бередит в моем сердце раны
Гор холодная синева.
Я на башню поднялся высоко,
Где заполнил все сумрак густой;
Там стою и стою одиноко
Со своею тоской.
И на мрамор белый ступеней
Устремляю задумчивый взгляд.
Шум внезапно возник в отдаленье —
Это птицы в гнезда спешат.
А моя где нынче дорога,
Та, что к дому родному ведет?..
И беседок для отдыха много
По дороге путника ждет.
(Мелодия «Пусамань»)
23

* * *
Флейты печальные звуки
Сон оборвали счастливый.
Циньской деве не спится
В башне, луной озаренной.
В башне, луной озаренной...
Год за годом проходит,
Вновь распускается ива,
И расставанье в Балине
Сердце томит влюбленной.
Ясная в Лэююане
Осень теперь воцарилась.
А на дороге к Сяньяну
Пыль под конем не клубится.
Пыль под конем не клубится.
Дует западный ветер,
Только что солнце скрылось
Там, где могил и храмов
Грустная вереница.
(Мелодия «Ицинъэ»)
24

Дай Шулунь
(732—789)
*	* *
Трава не заставе,
Трава на заставе —
Всюду трава на заставе.
Годы солдата старят.
На север от гор
И на юг от гор
В сумерках белый снег
На тысячу ли,
И на тысячи ли
Месяца яркий свет...
Яркий свет,
Яркий свет...
Звуки хуского рога —
От них мне покоя нет.
(Мелодия «Дяосяолин»)
26

Вэй Инъу
(736—830)
*	* *
Млечный Путь,
Млечный Путь!..
Льет в предрассветную пору
Свет на осенний город.
В печали наверх поднимаюсь
И вдаль
Смотрю с мечтой о тебе.
В разные стороны
Нас развести
Угодно было судьбе.
Нас развести,
Нас развести...
Есть Млечный Путь на небе,
А нам — нет друг к другу пути.
(Мелодия «Дяосяолин»)
27

* * *
Хуский скакун,
Хуский скакун
Мчит, отдаляя горы
И ту, с кем встречусь не скоро.
А под копытами —
Снег да песок,
Лишь эхо ржанью в ответ.
На запад гляжу,
Гляжу на восток,
Где тает дороги след.
Тает след,
Тает след...
Степь и слева и справа,
Солнца прощальный свет.
(Мелодия «Дяосяолин»)
28

Бо Цзюйи
(772—846)
*	* *
Так хороша,
Так хороша Цзяннань!
Там каждый уголок
Давно знаком мне.
С восходом над рекой,
Как в пламени, сады,
Синее лань-травы
Весною цвет воды...
Как о Цзяннани
Я могу не помнить!
(Мелодия «Ицзяннанъ»)
29

* * *
Я вспоминаю
Милую Цзяннань,
Особенно
Ханчжоу вспоминаю.
Там гуйхуа в плодах
Близ храма под луной,
Там из беседки
Любовался я волной...
Когда же снова
Буду там, не знаю!
(Мелодия «Ицзяннань»)
30

* * *
Я вспоминаю
Милую Цзяннань,
А Уские дворцы —
В душе навечно.
Нежны там вина,
Как бамбука лист весной,
Там в танце девушки —
Как лотос над волной...
Их рано или поздно
Вновь я встречу!
(Мелодия «Ицзяннань»)
31

* * *
Цветок не цветок,
Туман не туман,
В полночь пришла,
Исчезла с рассветом.
Как сон весенний, пришла...
И вдруг
Легким облачком поутру
Скрылась бесследно где-то.
(Мелодия «Хуафэйхуа»)
32

* * *
Весенний ветер треплет ветви ив,
Бесчисленное множество ветвей.
Нежнее золота их мягкий блеск,
И нитей шелковых они нежней.
На запад от Юнфыня прохожу,
Где сад заброшен всеми и забыт —
За целый день не встретишь ни души...
Кому же он теперь принадлежит?
(Мелодия «Янлючжи»)
33

* * *
Воды Бяньшуй,
Воды Сишуй
Все к Гуачжоу стремятся,
Где переправа с седых времен,
Где горы Ушань теснят небосклон
И, грусть навевая, толпятся.
Мыслей смятенье,
Смятенье чувств,
И так до тех пор, я знаю,
Пока не ступлю на порог родной...
На башне один стою под луной,
Стою и вздыхаю.
(Мелодия «Чансянсы»)
34

Лю Юйси
(772—842)
*	* *
Весна ушла,
С лоянцами простясь.
Ей на ветру
Ветвями машет ива.
Сверкнет
На листьях орхидей роса,
И кажется —
Стоят они в слезах...
И грустно на душе,
И сиротливо.
(Мелодия «Ицзяннань»)
35

* * *
Видны повсюду персика цветы,
От них вершина горная красна.
И Шу-река стремится с высоты,
И бьет о берег вешняя волна.
Любовь твоя — как персиковый цвет,
Что отцветет, едва лишь расцветет.
Тоске ж девичьей и предела нет,
Как нет предела для весенних вод.
(Мелодия «Чжучжи»)
36

* * *
Цвет этих ив лазоревый такой
И гладь такая безмятежных вод!
И песня раздается над рекой —
То вдалеке любимый мой поет.
Вот на востоке солнышко взошло,
На западе — дождь моросит едва.
Я говорю: «Светло и не светло»,
И снова повторяю те слова.
(Мелодия «Чжучжи»)
37

* * *
Канал Бяньшуй. Заброшенный дворец —
Привал Ян-ди для отдыха и сна.
На чахлых ивах ветки кое-где —
Взглянув на них, не веришь, что весна.
Оборванный порывом ветерка,
В вечерней мгле кружится белый цвет.
Дворец засыпан, будто весь в снегу.
И ни души во всей округе нет.
(Мелодия «Янлючжи»)
38

Ван Цзянь
(750—835)
*	* *
Ива ты, ива,
Ива ты, ива,
На отмели у причала
Под блекнущими лучами!
Лодка уходит
В безбрежный простор,
Прочь от родной земли.
Расстался с любимой
Торговый гость,
Сердце его болит.
Сердце болит,
Сердце болит...
Фазан, потеряв подругу,
Стонет в ночной дали.
(Мелодия «Дяосяолин»)
39

* * *
Круглый веер,
Круглый веер,
Красавица молодая
Тобою лицо прикрывает.
Три года прошло,
И поблекла совсем
Яшма румяных щек.
Потолковать
О сянь и гуань
С кем она может еще?
Сянь и гуань,
Сянь и гуань...
Позаросла весенней травой
Дорога на Чжаоян!
(Мелодия «Дяосяолин»)
40

Вэнь Тинъюнь
(812—870)
*	* *
Встрепенулся в испуге
Гусь на отмели южной.
А на тысячу ли в округе
Посвист вьюжный.
Повод яшмовый,
Удила,
С острием золоченым
Стрела.
Что ни год,
То поход.
Скорбь разлуки разлита
В разрисованной башне,
Где за ширмой расшитой
Одиноко и страшно...
Полыхая, в саду
Абрикосы цветут.
(Мелодия «Фаньнюйюань»)
41

Я причесалась
И спешу скорей
Окинуть взглядом с башни
Даль речную.
Там всюду лодки,
Только нет одной...
Косой луч солнца
Гаснет над волной,
И отмель погрузилась
В тьму ночную.
(Мелодия «Ицзяннань»)
42

* * *
Луна бледнеет. Звезд почти что нет.
И колокол за шторой прозвенел,
И возвестила иволга рассвет.
На орхидее щедрая роса,
Полощет ива ветви на ветру,
В цветах опавших утопает сад.
Как в том году, гляжу с балкона вдаль,
Здесь, в тереме забытом, я одна,
Все та же на душе моей печаль.
Весна уходит. Все грустнее мне.
И радость прошлого — как в смутном сне.
(Мелодия «Гэнлоуцзы»)
44

* * *
В наплывах воска красная свеча.
И от курильниц яшмовых дурман.
Везде тоскливой осени печать.
Сурьмою брови чуть подведены,
Небрежно прядь спадает на висок...
А ночь длинна, подушки холодны.
Уже за полночь. Дождь все льет и льет,
Все шепчутся утуны за окном...
Разлука эта так меня гнетет!
Под звон дождя о гулкую ступень
Приходит хмурый и ненастный день.
(Мелодия «Гэнлоуцзы»)
45

* * *
В башне яшмовой, в свете луны
Я о вас тоскую, мой друг.
Ивы зноем измождены,
И весну истомил недуг.
Двор травою густою покрыт —
Расставание было давно.
И теперь еще цокот копыт
Мне все чудится под окном.
Смотрит с полога на меня
Золотых зимородков ряд.
Тает свечка в нимбе огня,
Разливая вокруг аромат.
Облетает с деревьев цвет,
Крик кукушки грустней и грустней.
За окном зеленый рассвет,
Как видение в смутном сне.
(Мелодия «Пусамань»)
46

* * *
Ложа блеск. Шелк расшитый на нем —
Утка с селезнем рядом сидят...
Гор Ушаньских лазурь за окном,
И чэньсяна стоит аромат.
Двор заезжий вдали у моста
Под дождем все весенние дни.
Ветви ивы полощутся там,
Будто тонкие нити они.
Нет и нет долгожданных вестей!
В скорби терем расписанный мой.
Южный берег Янцзы опустел,
Позарос он душистой травой.
Драгоценное зеркало ждет,
Чтобы в нем отразился цветок.
Но об этом узнает ли тот,
Жду кого я в назначенный срок!
(Мелодия «Пусамань»)
47

Вэй Чжуан
(836—910)
*	* *
Инея блеск. А может,
Это луны мерцанье?
Где-то за горизонтом
Крики гусей весь вечер.
Под вышитым одеялом
Тепло мне, и нет желанья
Встать с обогретой постели,
Зажечь погасшие свечи.
Вокруг
Тишина разлита,
Лишь слышу
Листвы трепетанье.
Едва я засну, как снова
Тебя в сновиденьях встречу.
(Мелодия «Тянъсяньцзы»)
48

* * *
Днем весенним
Брожу вдоль межи.
Осыпается цвет с абрикоса —
Мои волосы запорошил.
Кто, откуда он, милый такой,
Этот юноша на меже?..
Он пришелся мне
По душе.
И подумалось:
Вот бы нам
Судьбы наши соединить,
Неразлучными
Вечно быть!
Если даже когда-нибудь он
Охладеет ко мне — ну и пусть,
Что такого —
Я не боюсь!
(Мелодия «Сыдисян»)
49

* * *
Всю ночь я грежу о тебе одной.
В часах умолкнул капель перезвон.
Стою один в печали под луной,
Рукою опираясь о балкон.
И ты теперь — в раздумье обо мне,
И одеяла холодны, как снег.
Твой терем от меня — рукой подать,
Но словно бездна разделяет нас...
Лишь письма перечитывать опять
Мне остается и на этот раз.
Когда же наконец с тобой вдвоем
Мы, взявшись за руки, в Чанъань пойдем?
(Мелодия «Хуаньсииш»)
50

* * *
Как раз в этот день
В минувшем году —
Апреля семнадцатый день —
С вами рассталась я, господин,
Одна осталась тогда.
Стон затаив,
Уронила лицо,
Чтобы не видели слез,
И беззаботный делала вид,
Сгорая вся от стыда.
Узнать разве вам,
Как скорбела душа,
За милым напрасно стремясь!
Нет, никому
Неизвестно о том,
Луне лишь,
Что светит сейчас.
(Мелодия «Нюйгуанъцзы»)
51

* * *
Хороша Цзяннань! И о ней
В один голос все говорят.
Здесь, в Цзяннани, на несколько дней
Задержаться я буду рад.
Небеса здесь на воду глядят,
С ней лазурью сливаясь весной.
На сампане под звуки дождя
Забываюсь я сладким сном.
У жаровни подруга со мной,
Что затмила красою всех.
Я сравнил бы ее с луной,
Ее руки белы как снег...
Но пора возвращенья придет —
Все равно ж я домой вернусь!..
Нет желания только вот,
На душе и смятенье и грусть.
(Мелодия «Пусамань»)
52

Фэн Яньцзи
(903—960)
*	* *
Скрылось облако, а куда?..
Много дней ты уже не со мной.
Ты запамятовал совсем,
Что вернуться надо домой.
Иль не ведаешь, что весна
Скоро может совсем уйти?..
В День ханьши много разных цветов
Попадутся тебе на пути.
Не застрял бы твой паланкин
Ненароком в чьем-то саду!..
На балконе одна я в слезах
И в сомненьях себе на беду.
Вот вернулись две ласточки. Их,
Может, встретил ты в той стороне.
Я мечусь, словно ивовый пух,
Но не встречусь с тобой и во сне!
(Мелодия «Деляньхуа»)
53

* * *
Застолье весенним днем.
Вино молодое мы пьем.
Вздымая за чашею чашу,
Заздравные песни поем.
И снова я чашу налью,
О трех желаньях спою.
Превыше желания нет —
Жить милому тысячу лет.
Второе желание: мне
Жить столько же лет и дней.
Мой третий завет такой:
Как ласточки за стрехой —
Всегда неразлучными быть
И наяву и во сне!
(Мелодия «Чанлиннюй»)
54

* * *
Внезапно ветер с берега подул,
Покрылась рябью вешняя вода,
И волны заплескались на пруду.
Чтоб время скоротать мне как-нибудь,
Во двор я стала уток выпускать.
Рву с абрикоса красные цветы,
Перебираю лепестки в руках.
Иль, на перила опершись, стою —
Слежу, как селезни ведут бои.
Или заколки трогаю рукой
И поправляю волосы свои.
Все вдаль смотрю — жду милого давно,
А он ко мне не едет, не идет.
Слух напрягаю, голову подняв:
Вдруг весточку сорока принесет!
(Мелодия «Ецзиньмэнъ»)
55

Ню Сицзи
(X век)
*	* *
Вешние горы. Над ними
Скоро туман растает.
Небо — бледнее. Редеет
Звезд угасающих стая.
Месяца серп холодный
Высветил наши лица.
Близок рассвет. И слезы
Выступили на ресницах.
Сказано много. А чувству
Нет ни конца ни края.
Я к тебе повернулась,
Вновь и вновь повторяю:
«Юбку зеленую эту
Не забывай так быстро,
Где бы ни оказался,
Не мни ты цветов душистых!»
(Мелодия «Шэнчацзы»)
56

Ли Юй
(937—978)
*	* *
С рассветом
Луна заходит.
Свой ночлег покидая,
Куда-то плывут облака.
Откинувшись на подушки,
Одна в молчанье мечтаю,
Грежу о травах душистых,
Зеленые вижу луга...
Крик одинокого гуся
Донесся издалека.
Иволга прочь улетела,
И лепестки, опадая,
Мечутся на ветру.
И во дворе и в доме
Стоит тишина глухая.
Цветов опавших не трону,
Пусть розовеют вокруг —
С пирушки домой возвращаясь,
Заметит их нежный друг.
(Мелодия «Сицянъин»)
51

* * *
Тусклый месяц. Туман на цветы
Чуть заметную бросил прядь.
Этот вечер словно затем,
Чтобы тайной встречи искать.
Золотого шитья башмачки
Я сниму, понесу в руках.
По душистым ступеням наверх
Поднимусь я в одних чулках.
В самом южном крыле дворца,
Где нарядно расписанный зал,
Наконец увижусь с тобой
И в твои загляну глаза.
Как мне было трудно прийти,
А уйти и того трудней...
Мой желанный, я очень прошу,
Будь поласковей и понежней!
(Мелодия «Пусамань»)
58

* * *
Маленький сад опустел,
Царит во дворе тишина.
Лишь не смолкает валек,
И ветер с ним заодно.
Мне теперь не заснуть,
А ночь бесконечно длинна.
Звуки и лунный свет
Льются в мое окно.
(Мелодия «Даолянъцзылин»)
60

* * *
Опали цветы. Сменился
Красный наряд зеленым.
Быстро весна промчалась —
Даже и не заметил.
Что сделаешь, если утро
Встречает дождем студеным,
И вечер в свой час приходит,
И с ним непогожий ветер!
Блестят на румянах слезы,
И на душе смятенье.
Радость короткой встречи
Когда еще повторится?
Так повелось, что людям
Грусть суждена от рожденья,
Она — как поток бескрайний,
Что вечно к востоку стремится!
(Мелодия «Уети»)
61

* * *
Один на Западной башне
Стою, погруженный в думы.
Месяц — словно на небо
Кто-то крючок забросил.
Страшась тишину нарушить,
Не шелохнутся утуны.
Там, на дворе, притаилась
Тихая, ясная осень.
Ножницами не обрежешь
Злую тоску разлуки.
Чем больше я сокрушаюсь,
Тем больше смятеньем охвачен.
А может, что-то другое —
Причиной душевной муки,
Что в самых своих глубинах
Сердце давно уж прячет?..
(Мелодия «Уети»)
62

* * *
Гор гряда,
И еще гряда,
Высокое небо над ними.
В дымке прозрачной стынет поток,
Лодка, как будто кленовый листок,
В чужой стороне гонимый.
Цвели хризантемы
И отцвели.
Вижу я: гусь крылатый
Вернуться с заставы спешит дотемна.
Ветер за шторою. Всходит луна.
И мне только нет возврата.
(Мелодия «Чансянсы»)
63

* * *
Безмерна скорбь.
Приснилось ночью мне,
Что я в дворцовом парке,
Как бывало...
Драконы-кони,
Колесниц поток,
Кругом цветы,
И в небе
Лунный рог —
Весной дышало все
И ликовало.
(Мелодия «Ванцзяпнань»)
64

* * *
Мечты меня
Уносят далеко.
Теперь весна на юге,
Дни цветенья.
И лодок живописный хоровод
Под музыку скользит
По глади вод.
Над городом —
Цветущих ив пыльца
И белый пух...
И толпам нет конца —
Все на цветы
Взирают с наслажденьем.
(Мелодия «Ванцзянмэй»)
65

* * *
Мечты меня
Уносят далеко.
Теперь на юге
Наступила осень.
И на просторах
В десять тысяч ли
Повсюду
Краски осени легли.
Забытый челн
Снесло в камыш волной,
И с башни,
Что белеет под луной,
Свирели голос
Ветерком доносит.
(Мелодия «Ванцзянмэй»)
66

* * *
Год и полгода еще в разлуке!
Так печально вокруг и уныло.
С мэйхуа белоснежною стаей
Лепестки на ступени слетают.
Их сметешь — и опять все как было.
Нет, не верю залетному гусю,
В край родной не вернуться мне снова.
Вдаль уходит, теряясь, дорога...
И растет и растет тревога,
Как трава на лугах весною.
(Мелодия «Цинпинлэ»)
67

* * *
Шумит за шторой дождь, не умолкая,
И вот опять весны как не бывало!
В час пятой стражи холод проникает,
Не греет шелковое одеяло.
Скитальцу сон — одно лишь утешенье,
Чтобы забыть про беды и лишенья.
Не надо на перила опираться,
Взор устремлять на горы и на реки.
Не трудно было с ними расставаться,
А встретиться заказано навеки!
Цветы опали. Их река умчала.
Все свой конец имеет изначала.
(Мелодия «Лантаоша»)
68

* * *
Осталось мне одно — скорбеть о прошлом!
В природе тщетно я ищу забвенья.
Один осенний ветер под окошком,
Мхом поросли забытые ступени.
Жемчужной шторы поднимать не стану:
Кого мне ждать, будь поздно то иль рано!
Меч золотой зарыт в земле глубоко,
Дух боевой навеки поколеблен.
Прохладный вечер. Небо голубое.
Встает луна во всем великолепье.
Вновь о дворце из яшмы вспоминаю...
Ах, лунный свет, зачем ты Цинхуаю!
(Мелодия «Лантаоша»)
69

* * *
Страна моя, что от меня вдали,
Ты прожила недолгих сорок лет.
Раскинулась на много тысяч ли,
Твоим горам и рекам счета нет.
Доступные теперь одним мечтам
Нефритовые заросли садов,
Беседка Феникса, дворец Дракона там
Возносятся до самых облаков...
Да разве можно было в годы те
Подумать о копье и о щите!
И вот однажды в злополучный час
По воле Неба пленником я стал.
Как Шэнь и Пань, я от невзгод угас,
Дни доживаю, немощен и стар.
Больней всего сегодня вспоминать,
Как предков храм я спешно покидал.
Оркестр дворцовый вышел провожать —
Он «Песнь разлуки» грустную играл.
Глядел я в скорби на придворных дам
И волю дал нахлынувшим слезам.
(Мелодия «Почжэнцзы»)
70

* * *
То весна с цветами,
То осень с луной.
Бесконечной чреде
Где же будет предел?
Возвращает к минувшему
Память меня —
Сколько кануло в вечность
Свершений и дел!
Прошлой ночью я снова
На башню всходил,
Снова ветер восточный
Повеял весной.
Как мучительно это —
При свете луны
Вдаль глядеть, где сокрыт
Край, навеки родной!
Там резные перила,
Ступеней нефрит —
Все, наверно, осталось
Как в прежние дни.
На щеках лишь моих
Нет румянца теперь —
71

Бороздят их морщины,
Поблекли они.
И хотелось бы знать,
Сколько скорби еще
В этой жизни нелегкой
Я вынести мог.
Так безмерна она,
Как весною река,
Что, разлившись,
Течет и течет на восток!
(Мелодия «Юймэйжэнь»)

Янь Шу
(991 — 1055)
*	* *
Торопит время, как ни жаль,
К нам старости приход,
Не хочет верить, что еще
Мы пылких чувств полны.
В беседке, где расстались мы,
Грусть и теперь живет.
Хмель не проходит. И от слез
Одежды все влажны.
Дул ветер западный всю ночь,
Не молк утуна стон,
Едва струился свет луны —
Был бледен лунный лик,
И сон о встрече снился мне,
Но оборвался сон...
Откуда в башню долетел
Гусей залетных крик?
(Мелодия «Цайсанцзы»)
73

* * *
Мы разлучились. За тысячу ли
Долго нам весточки ждать.
Как же досадно, что чувства мои
Трудно в словах передать!
Осень. За шторою
Месяца рог...
Дождик пошел,
И утун весь промок.
Сон мой нарушен опять.
С башни высокой
Гляжу за окно.
Небо все в тучах —
Черным-черно...
Видно, судьба мне — страдать!
Терем девичий
Возник предо мной,
Свечка в слезах там
Мерцает давно,
Чуть освещая кровать.
(Мелодия «Ханьтинцю»)
74

* * *
Цветет хризантема. И мальва цветет.
Их спор меж собой — ароматнее кто?
Уж осень. И близится Праздник Чунъян...
Как будто с картины селенье. Вокруг
Деревья с багряным и желтым листом.
Раскинуло небо
Лазурный шатер,
И вьется дорога,
Теряясь вдали...
Реки обмелевшей
Прозрачен поток.
На башне стою,
На перила склонясь,
Любуюсь на стаю
Залетных гусей
В мечтах о заветном,
О самом святом.
(Мелодия «Сучжунцин»)
75

* * *
Цвет красный
Почти что слинял на тропинке,
Все явственней зелень
Окрестных полей.
И рощица в дымке,
И башня за ней.
А ветер весенний
Пух с ивы срывает,
Бросает в лицо мне
Сильней и сильней...
За шторой пурпурною
Ласточка скрылась,
В листве бирюзовой
Замолк соловей.
Тревожен был сон,
Протрезвел я, проснувшись,
Дымок над курильницей
В спальне моей...
76

Косые лучи
Заходящего солнца,
Весь двор полыхает
От ярких лучей.
(Мелодия «Ташасин»)

* * *
Я чашу наполняю в свой черед
И песнь пою, хмельного пригубив.
Погода на дворе, как в прошлый год,
И павильон такой же, как и был.
На западе погас уже закат,
Когда же солнце повернет назад?
И что поделать, если суждено
Цветам опасть, исчезнуть в никуда!..
Похоже, мне знакомые давно
Вновь прилетели ласточки сюда.
Я в садике душистою тропой
Брожу один, беседуя с собой.
(Мелодия «Хуаньсииш»)
78

Чжан Сянь
(990—1078)
*	* *
Чашу с вином подъемлю,
Песне «Шуйдяо» внимая,
Хмель улетучился в полдень,
Грусть же со мной извечно.
Снова Весна уходит,
Когда вернется, не знаю.
Вечером в зеркало глядя,
Вздыхаю: все быстротечно!
Что было
И миновало,
В грядущем
Что с нами станет,—
Зачем размышлять об этом,
Впустую гадать не станем.
Отмель. Две цапли дремлют,
Не шелохнутся даже.
Месяц раздвинул тучи,
Игры теней меж кустами.
И опускаются шторы —
79

Свет ими в окнах погашен —
Все затихло в округе,
Лишь ветер не перестанет.
Цветы опадают. Завтра
Тропу занесет цветами.
(Мелодия «Тяньсяньцзы»)

* * *
На пионе роса искрится,
Как жемчужное зерно.
Сорвала его озорница
И поставила на окно.
Улыбаясь глазами лукаво,
Она суженому говорит:
«Я ль тебе иль пион по нраву?
Обольстительней кто на вид?»
Не скрывая как бы досады,
Отвечает юноша в тон:
«Если правду поведать надо,—
Привлекательнее пион...»
А она в свой черед: «Ну что же,
Пусть пион красивей. Зато
Разговаривать он не может,
Бессловесный совсем цветок!»
(Мелодия «Пусамань»)
81

Оуян Сю
(1007—1072)
*	* *
Подняты чаши. Прощальное слово
С губ твоих было готово слететь.
И омрачилось лицо молодое,
Ясный твой взор затуманился вдруг.
Издавна так повелось в нашей жизни:
Рано иль поздно — а чувству созреть.
Но это ветру с луной безразлично.
Что им за дело до наших разлук!
О	расставанье не пой ты, не надо
Строф устаревших на новый мотив.
Ими лишь душу мою растревожишь,
Сердце изранишь — и кончишь на том.
Лучше пойдем по аллеям Лояна
Полюбоваться цветением слив.
Грусть по весеннему ветру развеем —
Будет нам легче расстаться потом.
(Мелодия «Юйлоучунь»)
82

* * *
Это было в прошлом году
Перед Праздником фонарей.
Как цветы на рынке, в ту ночь
Полыхали вокруг фонари.
Ветви ивы при свете луны
Были словно бы в серебре.
И о встрече условились мы
На исходе вечерней зари.
И теперь, в ночь на праздник, опять
Как и прежде, как в прошлом году,
Так же полная светит луна,
Фонари так же ярко горят.
Только той, с кем праздник встречал
Прошлый год, я нигде не найду.
Слезы мне застилают глаза,
И в слезах мой весенний наряд.
(Мелодия «Шэнчацзы»)
84

* * *
После разлуки доныне не знаю,
Близко ль, далеко ль в пути вы сейчас.
Все, что проходит перед глазами,
Лишь вызывает печаль и тоску.
И расстоянье меж нами чем больше,
Вести тем реже приходят от вас.
Воды безбрежны, пучина бездонна,
Где сыщешь рыбу с письмом на шелку?
Позднею ночью усилился ветер,
И за окном расшумелся бамбук.
Тысячи листьев — и тысячи звуков,
Один другого звуки грустней.
С умыслом я прилегла на подушку,
Чтобы во сне вас увидеть, мой друг...
Ночь на исходе. Фонарь догорает,
Сон же никак не приходит ко мне.
(Мелодия «Юйлоучунь»)
85

* * *
Прихваченная золотой тесьмою
Прическа в виде феникса. В ней тонет
В драконах гребень, сделанный из яшмы
Искусно, в форме маленькой ладони.
К окошку подошла и, улыбаясь
Возлюбленному, замерла напротив.
Сказала нежно: «Подвела я брови —
Не слишком ли, быть может, не по моде?..»
К нему, играя кисточкой, прильнула
И крепко обняла его в томленье.
Потом цветок на ткани набросала
И вышила его в одно мгновенье.
Вдруг вышивку отбросив, рассмеялась:
«А утка с селезнем — два знака эти
Как пишутся? Их вышить бы, да только
Не написать мне ни за что на свете!»
(Мелодия «Наньгэцзы»)
86

СТРОФЫ ОБ ОЗЕРЕ СИХУ
Герой древности Ван Цзыю так любил бамбук, что, едва
завидев его, устремлялся в сад, не спрашиваясь у хо¬
зяина. А Тао Юаньмин, почуяв запах вина, останавли¬
вал на дороге свой паланкин. Пейзаж озера Сиху поль¬
зуется широкой славой. И оттого что он красив, а погода
стоит великолепная, сюда часто съезжается на гулянье
цвет общества. И тот, кто свободен от дел, может на¬
слаждаться прохладным ветром и светлой луной. Совер¬
шаю прогулки вместе с приятелями, а иногда, если того
пожелаю, выезжаю один, чтобы послушать, как перекли¬
каются лягушки. И надо ли спрашивать, в чьем владе¬
нии эти места: государства или частных лиц? Пью вино
или слагаю стихи, любуясь извилистым потоком. Мне
радостно оттого, что понятен смысл встречи и никто нам
не докучает. И я предпочитаю очутиться здесь случайно,
без какой-либо цели.
Сказанное выше полностью достоверно. И хотя все
окружающее меня принадлежит не мне, я получаю здесь
истинное наслаждение. Переделывая свои старые песни
на новый лад, я осмеливаюсь показать вам свое убогое
мастерство, чтобы в какой-то мере содействовать ваше¬
му увеселению.
1
Хорош Сиху, когда над ним
Трав нежный аромат,
И лодка легкая скользит,
87

Послушная веслу.
Змеится голубой поток,
Меж дамбами зажат,
И песнею издалека
Свирель ласкает слух.
Плывет бесшумно легкий челн —
Ни волн, ни ветерка.
Лишь пробегает за кормой
Зыбь по глазури вод.
И птица, поднятая мной
С прибрежного песка,
Порхает на моем пути
И за собой зовет.
2
Прекрасно озеро Сиху
И позднею весной,
Когда цветы после дождя
Цветут во всей красе.
Над ними бабочки пестрят
И пчел звенящий рой,
И солнце щедрое теплом
Одаривает всех.
Благоухая, все в цветах,
Уходят лодки вдаль,
Как будто феи там и тут,
Взлетая над волной,
Глядятся в зеркало воды...
И так широк простор!
И звуки музыки плывут
По ветру надо мной.
88

3
Хорош Сиху, когда вокруг
С запасами вина
Под трели флейт и рокот струн
Даль бороздят челны;
Из яшмы чаши там звенят,
И каждый пьет до дна —
И позже с хмеля клонит в сон
Под мирный плеск волны.
Плывут по небу облака,
Они и за кормой.
Прозрачность и голубизна
И в небе и в воде.
И смотришь вверх, и смотришь вниз —
И не манит домой.
Свой на Сиху, особый мир,
Какого нет нигде.
4
Хорош Сиху, когда цветы
С деревьев опадут
И средь листвы сойдет на нет
Их розовый разлив;
Когда, с ветвей срываясь, пух
Кружится там и тут
И над балконом ветерок
Колышет ветки ив.
Когда замолкнет песни звук
И музыка замрет,
Все разойдутся и весна
89

Предстанет сиротой,
Приспустят шторы, и тогда
Лишь ласточки полет
Увидеть можно из окна
В сети дождя густой.
5
Кто красоту Сиху познал
И радость в ней искал?
А он не вечен — дивный вид:
Возник— потом исчез.
Чтоб осушить среди цветов
Нефритовый бокал —
Лишь с этим помыслом сюда
Спешит толпа повес.
Заметит разве кто из них,
Как я стою один,
Гляжу с балкона на закат,
Любуюсь на цветы.
Туман клубится над водой,
Где мыса синий клин,
Где цапля белая кружит
До самой темноты.
6
Прекрасно озеро Сиху
В день праздника Цинмин,
Когда так пышно все цветет
И каждый так счастлив.
Я слышу — спорят меж собой:
«Кто этот господин?»
90

«Чей там сверкает экипаж
В тени зеленых ив?»
Но час заката наступил —
И повалил народ.
Кто трезв, кто пьян — вернуться все
Спешат до темноты.
По дамбе к городской стене
Дорога их ведет,
А по обочине ее
Красуются цветы.
7
Когда же лотос расцветет,
Сиху стократ хорош.
Вино мы взяли, а флажки
Нам просто ни к чему —
Алеют яркие цветы,
Куда ни забредешь,
И весело глядят на вас
Сквозь листьев бахрому.
Вино в бокалах золотых
Струит свой аромат»
И лодку лотос обступил,
Тесня со всех сторон.
Вдруг мелкий дождь заморосил,
И хмель туманит взгляд,
И в путь обратный мы плывем
Под струн веселый звон.
91

8
Хорош Сиху! Вновь на него
Я устремляю взор.
Опять и небо и вода
По-новому видны.
И цапли с чайками сюда
Летят с других озер—
Должно быть, любо слушать им
Трель флейты, звон струны.
Когда же свежим ветерком
Повеет в час ночной
И месяц разливает свет
Средь яшмовых полей,
Тогда и к феям зависть мне
Покажется смешной —
Плывущий в лодке в этот миг
Счастливей всяких фей!
9
Хорош Сиху, когда закат
Расплещет в нем зарю.
Где был причал, теперь цветы
И ряски островок,
И гладь зеркальная воды,
Куда ни посмотрю,
И на безлюдном берегу
Заброшенный челнок.
На юго-западе луна
Над озером встает,
И вот рассеялись уже
92

Скопленья туч седых.
И лотос мне через балкон
Свой нежный запах шлет,
И я трезвею в этот миг
От ветерка с воды.
10
Всю жизнь любил тебя, Сиху,
Теперь люблю вдвойне.
Из-за тебя лишь прибыл я
Чиновником сюда.
Богатство, знатность для меня —
Что дымка в вышине.
В разлуке долгих двадцать лет
Промчались без следа!
Как ляодунский аист, я,
Закончив перелет,
Вернулся и дивлюсь всему,
И вот — не узнаю
И этот город, и людей...
Да разве кто поймет,
Что здесь когда-то я провел
Всю молодость мою!
(Мелодия «Цайсанцзы»)

Лю Юн
(980—1053)
*	* *
На золотой дощечке,
В списке сдавших экзамен
Имя свое средь первых
Тщетно ищу глазами.
Рушатся, гибнут планы
Сразу, в одно мгновенье!
Где же стезя ненужных
Блистательному правленью?
Коль не дано судьбою
Соколом в небо взвиться,
Так почему я не волен
Вдоволь земным насладиться?
Что мне за польза думать:
Лучше так иль иначе,
Ждут ли меня успехи
Или одни неудачи?
Песенник известный,
Я средь простого люда,
В сущности, первым министром
Принимаюсь повсюду.
94

Дом, где живут певицы,
Сердцу поэта дорог.
Там его снова приветит
Шелком расшитый полог.
Девушка есть там... К счастью,
Доброго стоит слова,
Стоит того, чтоб с нею
Встречи искал я снова.
В ней я найду опору,
С нею найду забвенье,
И проведем мы время
В ласках и наслажденье.
В радости, без заботы
Дни побегут за днями...
Юность, бери от жизни
Полными горстями!
А на девичьи песни
И на вино простое
Славы пустые звуки
Разве сменять не стоит?
(Мелодия «Хаочжунтянь»)

* * *
Дождь отзвенел, и догорел закат,
Беседка в сумерках объята тишиной,
Лишь треск продрогших под дождем цикад.
У стен столицы молча пьем вино,
Настало время расставаться нам —
И лодка у причала ждет давно.
Рука в руке, и слез не удержать,
Друг другу много мы должны сказать.
За сотни ли, в край Чуский я плыву,
Туда, где в дымке тонет горизонт
И вечер разливает синеву.
Так издавна судьбой заведено:
Нежнее сердце — горше дни разлук,
И во сто крат ранимее оно.
А с наступлением осенних дней
Разлуку пережить еще трудней.
Сегодня в ночь какие будут сны,
И где проснусь я, хмель когда пройдет?
В прибрежных ивах, под рожком луны.
96

Так промелькнут в пути за годом год.
И, может, будут радостные дни,
И снова чувство в сердце расцветет...
Что пользы в том! Все это ни к чему.
Бьет чувств родник — а их излить кому?
(Мелодия «Юйлиньлин»)

* * *
Погода хмурая,
Льдом отливают тучи,
Отчалил с отмели
Мой утлый челн
И, как листок,
В водоворот кипучий
Упал и затерялся
Среди волн.
Так много круч
И падей миновал я,
И реки, и ручьи
Пересекал...
Вдруг ветер с гор повеял,
Тише стало,
И на реке
Смирился грозный вал.
И слышу, спорят
Странники с торговцем,
Взметнулись ввысь
На джонках паруса,
Как будто птицы
98

В оперенье пестром
Снуют на переправе
Без конца.
Трактиры
С ярко-красными флажками,
Дома друг к другу
В сизой дымке льнут,
Ряды деревьев
В инее сверкают,
В лучах заката
Лодки с рыбаками
Под шум трещоток
К берегу плывут.
Увядший лотос
Лепестки роняет,
От дряхлой ивы
Распростерлась тень.
На берегу
Гуляют, моют пряжу
Подружки
Из соседних деревень.
Завидев путника,
Они о нем судачат
И в рукава, смутясь,
Улыбки прячут.
Все это
Будит рой воспоминаний...
Как я легко
Оставил терем твой
И, неприкаянный,
Дни провожу в скитаньях,
99

Подобно ряске,
Сорванной волной.
Вздыхаю я:
Что может быть порукой
Той встречи,
Что ус ловле на была?
И сетую,
Терзаемый разлукой.
Год минул,
Как расстались мы с подругой,
А встретиться судьба не привела.
Мои глаза
Слезами застилает...
Неведом путь к тебе,
Священный град!
Издалека
Крик лебединой стаи,
В безбрежном небе
Гаснущий закат.
(Мелодия «Ебаньюэ»)

* * *
Убрал я парус. И челнок,
Листком, сорвавшимся с куста,
На время в Чу обрел приют,
На южном берегу реки.
Рог месяца вдали повис,
И городок — как сирота,
И флейты неродной напев,
И сердце, полное тоски.
Бескрайняя речная ширь.
На отмели косяк гусей
Рассыпался и вверх взлетел,
Я слышу в крике их испуг.
Сгустился над водой туман,
Ряды деревьев все тесней,
Как будто шелковый экран
Открылся предо мною вдруг.
На горизонте пики гор.
Они — все меньше, все черней,
Как будто тушью кто нанес
Разлет бровей в один мазок.
Как отказался я легко
От радостей минувших дней!
101

И вот чиновником теперь
Приехал в этот городок.
Нет, не легко на склоне лет
Пускаться людям в дальний путь!
Иные здесь леса, поля
И села, виденные мной.
И глушь такая! Но стерпеть
Все это надо как-нибудь.
Зачем еще себя терзать
Печалью по земле родной!
Как далеки вы от меня,
Столица и веселый дом!
Травой дороги заросли,
И к вам вернуться нелегко.
А от любимой нет вестей...
И вот я с думою о том
Гляжу на гаснущий закат,
На стаю сизых облаков.
(Мелодия «Мишэнъин»)

* * *
Ветер острей лезвия,
Наземь снежинки легли,
Словно из яшмы цветы
Брошены с высоты,
В вихре над храмом кружат,
Над павильоном вдали,
Слоем покрылись густым
Вогнутых крыш хребты.
Как же он счастлив — рыбак,
Что предо мной на челне,
Кутаясь в плащ травяной,
К дому спешит, к очагу!
Если б я мог передать
В красках на полотне
Этот закат над рекой!..
Жаль только — не могу.
Падает белый снег,
Скрылась Чанъань в снегу.
В лавках теперь все равно
Подорожает вино.
Призрачный мир вокруг...
Я не решил еще:
103

Или свернуть с пути,
К верному другу зайти,
Или вниз по ручью
Утлый направить челн,
Плыть по теченью вперед,
Не зная тревог и забот?
Свежесть и белизну
Отнял у аиста снег.
Белый фазан теперь
Вовсе не так уж бел.
Снег на тысячу ли,
Только холодный снег,
Запорошил поля,
В белое их одел.
Знаю: умолкнет едва
«Песенка орхидей»
И, провожая закат,
Скроются облака —
Сразу возникнет из мглы
Яшмовый свод террас
И над водой заблестит
Белой беседки нефрит.
В небе луна в тот час
Тихую ночь озарит.
Диск ее круглый и снег
Будут сиять до зари.
(Мелодия «Ванъюанъсин»)

* * *
Земли Юго-Востока
Так несказанно прекрасны!
Огромны и многолюдны
Здесь, в Цзянъу, города.
С давних времен не меркнет
Добрая слава Цянтана,
Роскошью и богатством
Славился он всегда.
Ивы в прозрачной дымке,
Арки мостов ажурных,
Ветер, вздымая шторы,
Проносится по садам.
Столько разных строений,
Крошечных и громадных,
Столько людей повсюду
Я еще не видал.
В пышноветвистых деревьях
Тонет песчаная дамба,
Движутся к берегу с ревом
Волн белоснежных стада.
До самого горизонта
Тянутся рвы и каналы,
105

Вокруг — куда ни посмотришь —
В солнечных бликах вода.
Что ни двор — то в избытке
Разных шелковых тканей,
Жемчуг, какой захочешь,
Купишь в торговых рядах.
Моты здесь и транжиры
Бахвалятся друг перед другом,
Дни проводя в забавах,—
Какая в этом беда!
Цепью озер прозрачных
Город перепоясан,
А над ними в тумане
Гор голубая гряда.
Здесь гуйхуа всю осень
Нежно благоухает,
Лотосы полыхают.
Так и манит сюда!
С рассвета до поздней ночи
Музыка не стихает,
Песни поют, веселятся
Плывущие на судах.
Лотосы обрывая,
Девушки шутят, смеются,
И рыбаки, балагуря,
Забрасывают невода.
Всадники показались —
Стяги над головами.
В такт барабану и флейте
Быстрая их езда.
Стихи, захмелев, слагаю,
106

Облаком сизым любуюсь...
Будет время, все это
На полотне воссоздам.
И, во дворец вернувшись,
С поклоном на суд отдам.
(Мелодия «Ванхайчао»)

* * *
Утки спустились
На тронутый инеем остров,
В дымке над островом —
Клин перелетных гусей.
Стали отчетливы осени властной приметы,
Что воцарилась теперь на песчаной косе.
Дождь прошумел
И внезапно затих на закате,
К берегу лодка
Причалила не спеша.
Двор постоялый в горах, где сегодня ночую,
И деревушка поодаль скрывается в камышах.
Кто это там, различить я напрасно пытаюсь,
Бродит так поздно один на ветру под луной?
Цянской свирели доносится вкрадчивый голос,
Звуки ее все плывут и плывут надо мной.
Чувство печали они в моем сердце рождают,
Горечь разлуки, и меры той горечи нет.
Тут еще с берега стрекот пронзительный слышен —
Неугомонный сверчок надрывается где-то в траве.
108

Вспомнилось мне расставанье с моею любимой,
С нею горами и реками я разделен.
Весточку как от нее получить мне в разлуке,
Как передать ей из дали далекой поклон!
В эти мгновения терем ее вспоминаю,
Верно, давно в этом тереме сон и покой,
Разве же ведомо ей, что на самый край света
Путник забрел и охвачен глубокой тоской!
А облака, что из Чу без конца наплывают,
В тесном ущелье себе выбирают ночлег,
И по домам разбредаются гаоянцы,
Мало-помалу смолкают их говор и смех.
Я же смотрю и смотрю
Все туда, где столица,
Только напрасно —
Ее я увижу едва ль,
Перед глазами вдали
Возвышаются горы,
И над горами
Все гуще небес синева.
(Мелодия «Цинбэй»)

* * *
Осенний вечер.
Лотоса листы,
Увянув, разметались на волне.
И дождик, что пронесся и затих,
Их жемчугом холодным окропил.
И утка с селезнем, продрогнув на ветру,
Хотят укрыться, к берегу спешат.
И светлый месяц вышел из-за туч,
Все сущее вокруг он озарил.
А чувство одиночества теперь
Не знаю как смогу я превозмочь.
Печалюсь, что подруги рядом нет,
Стою над прудом, свесившись с перил.
Отсюда далеко она, одна —
С ней попугай лишь в клетке золотой.
Он повторяет без конца слова,
Что милой я когда-то говорил.
(Мелодия «Ганьцаоцзы»)
110

* * *
Над насыпью проходят облака,
Клонится солнце над рекой к закату.
Смотрю с балкона, где давно стою:
Даль стелющейся дымкою объята.
Гляжу в раздумье на речной поток,
На скованную тишиной заставу.
Мир ясной осени на сотни ли вокруг —
Быть безразличным как себя заставлю!
Священная столица там, вдали,
Где грациозные остались феи...
От них я разве весточки дождусь!
О встрече же и помышлять не смею.
Опору у кого себе найдет
Залетный гусь, оторванный от стаи!
И больно видеть, как кружится он,
Над отмелью песчаной пролетая.
Невольно вспоминаю о былом —
Про радость встреч и таинства свиданий.
Да мог ли знать я, что затем придет
Столь тягостное время расставанья!
111

Что обернется все тоской одной
В ненастную дождливую погоду,
Препятствия возникнут на пути
И одолеют разные невзгоды.
На гору поднимаясь, всякий раз
Взор за речным потоком устремляю
И, думая в разлуке о любви,
Терзаюсь бесконечно и страдаю.
За целый день
Ни слова не скажу
И с башни вниз
В молчании схожу.
(Мелодия «Цюйюйгуань»)

* * *
На Чанъань уходит
Старая дорога.
Конь плетется еле —
Притомился он.
Для ночлега иву
Выбрала цикада
И на всю округу
Подняла трезвон.
Солнце, угасая,
Клонится за остров,
Ветер на равнине —
Осени привет,
И шатром нависло
Небо надо мною,
Облака проплыли —
И растаял след.
И когда же снова
Выдадутся встречи,
Чтоб в пирах забыться
Мог я от невзгод?
ИЗ

Мне же, выпивохе,
Без друзей так тошно,
Все не так, как прежде,
В тот, минувший год!
(Мелодия «Шаонянью»)

* * *
С приходом весны печалит
Зеленый и алый цвет.
Живущим любовью в разлуке
Не мил этот белый свет.
Луч солнца скользит по ивам,
Где иволга в ветках снует,
А я, вся во власти сомнений,
В постели встречаю восход.
Румяна растаяли за ночь,
И спутались пряди волос.
Томлюсь я весь день и не в силах
Дотронуться гребнем до кос.
Что делать!
И боль и обида:
Оставил меня он легко,
Уехал, письма не напишет
И где-то теперь далеко.
Кто знал, что все так случится!..
Теперь остается жалеть,
Что вовремя не успела
Седло под замок запереть.
115

Его удержав в кабинете,
Бумагу и кисть не дала —
Пускай бы занялся стихами,
Забыв про другие дела.
Мы жили бы, не разлучаясь
Ни на день, ни на час,
Свое отложив вышиванье,
С него не сводила бы глаз...
И молодость не напрасно
Прошла бы тогда у нас!
(Мелодия «Динфэнпо»)

* * *
Осени поздней пора.
Дождь набежал как-то вдруг —
Двор окропил и затих,
Сыро и влажно вокруг.
За загородкой, в саду
Всплеск хризантем кое-где.
Листья осыпав, утун
Ветвь над колодцем воздел.
Вглядываюсь сквозь туман:
Там, за заставой река...
В небе закат догорел,
Выцвели облака.
Здесь вот когда-то Сун Юй
Так же душою скорбел,
С этой, быть может, горы
На реку молча глядел.
Нет, не по нраву мне плыть
В этих далеких местах.
Шум бесконечный Луньшуй
Слушать давно я устал.
117

Тут еще гомон цикад
В старой пожухлой листве,
Кузнечиков из травы
Стрекот немолчный в ответ.
Я на подворье один.
Долог был день, словно год.
Ветер утих наконец,
Ночь между тем настает.
Чистого неба простор,
Блеск мелководной Цзянхэ
И грациозной луны
Всепроникающий свет.
Ночь бесконечно длинна,
Думы — все те же они.
Времени бег тороплю,
Вспомнив минувшие дни.
Прелесть «веселых домов»,
Что я не раз навещал...
Пусть я чинов не обрел,
Баловнем славы не стал!
Но жизнь в столице мила,
Юность прошла моя там.
Отдыху дни посвящал,
Ночи — веселым пирам.
Много друзей я имел,
Часто сходились мы в круг,
Пели, кутили всю ночь
И расходились к утру.
118

Прошлое кажется сном,
Время — снующий челнок...
Снова туман над водой,
Путь мой все так же далек.
Движется стрелка часов.
Похолодало слегка.
Где-то раздался и смолк
Голос тревожный рожка.
Гаснет огонь фонаря,
Скоро забрезжит рассвет.
Тень неразлучна со мной,
Сна же по-прежнему нет.
(Мелодия «Циши»)

Янь Цзидао
(1030? — 1106?)
*	* *
Сон исчез. Улетучился хмель.
Я в покинутый терем иду.
Дверь закрыта. Под шторой окно —
Ни намека на прошлый уют.
Расставанье минувшей весной
Снова вспомнилось. А в саду
Облетают с деревьев цветы,
И один я на башне стою.
Вспомнил также, как с Сяо Пин
В первый раз проводил я досуг:
Она в вышитом платье была —
Иероглифы «синь» в два ряда.
А на небе сияла луна,
Яркий свет разливался вокруг,
Озаренное облачко прочь
Пронеслось, не оставив следа...
И о чувстве взаимном пиба
Песню нежную пела тогда.
(Мелодия «Линъцзянсянь»)
121

* * *
И в снах мне мерещатся даже
Цепь гор без числа и заставы.
Сюда разве гусь перелетный
Да карп твои письма доставят!
Как смоль были волосы прежде.
Ты, помнится, так их любила.
От дум по тебе неотступных
Виски сединой забелило.
Но в грезах я снова и снова
В местах, что когда-то покинул.
Я вижу знакомые окна,
Слова говорю я такие:
«Воистину только в разлуке
Боль грусти познаться и может.
Когда мы не вместе, то встреча
Желанней стократ и дороже».
(Мелодия «Шэнчацзы»)
122

* * *
Дождинка из тучи упала,
И ей не вернуться обратно.
Минует поток переправу —
Уносится вдаль невозвратно.
Когда же избавлюсь от грусти,
Что сердце терзает упорно?
Горька она. Горше, пожалуй,
Чем осенью лотоса зерна.
Пытаюсь от слез удержаться...
Теперь не поется мне даже.
Доверюсь сегодня я струнам,
О грусти моей пусть расскажут.
Расскажут о встрече желанной
И снова надежду пробудят...
Но только дождусь ли я встречи?
А может, ее и не будет?
(Мелодия «Шэнчацзы»)
123

* * *
В нарядном платье, вся — само вниманье,
Ты яшмовый бокал мне подносила.
Хмелел я, забывая все на свете,
И снова пил, сдержать себя не в силах.
Кружились в танце мы, пока над башней
Луна, блеснув, за ивой не тонула.
И пели до тех пор, покуда ветром
Цветок последний с персика не сдуло.
Потом расстались.
И теперь, в разлуке,
Мы оба лишь и думаем о встрече.
О, сколько раз в мечтах мы были вместе,
Как в тот, уже далекий ныне вечер!
И вот сегодня на исходе ночи
Лицо твое возникло в нимбе света.
Держу фонарь, боюсь еще поверить —
Вдруг это сон, привиделось все это!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
124

Ван Аньши
(1021 — 1086)
*	* *
В Цзинълине размышляю о минувшем.
Я поднимаюсь наверх,
В даль устремляю взгляд.
Всюду на древней земле
Поздняя осень царит.
Осени поздней наряд,
Строго-торжественный вид.
Горных вершин острия —
Как наконечники стрел,
Вьется за тысячи ли
Шелковой лентой река.
Парус взметнулся тугой,
Челн мой — быстрей и быстрей,
Брошено в воду весло,
И догорает закат.
Западный ветерок
За моею спиной,
Машет с трактира флажок,
Словно прощаясь со мной.
125

Встречные лодки пестрят,
Стаи седых облаков,
Млечный Путь проступил,
Цапля парит над рекой.
Это все описать,
Право же, не легко.
О минувшем давно
Думаю думу свою —
О процветании царств,
О	гегемонов вражде.
Башня на внешней стене,
Где я, вздыхая, стою...
Вечный круговорот
Сонма свершений и дел!
Тысячелетье назад
Кто-то, поднявшись сюда,
Думал вот так же: «Увы,
Рядом со славой — позор!..»
Где шесть династий теперь?
Словно поток без следа
Смыл их. Одна лишь трава
В дымке холодной средь гор.
Но и поныне, как встарь,
Слышится там и тут
Женщин продажных хор,
Что на все голоса
Так же беспечно поют
Старую «Песню дворца».
(Мелодия «Гуйчжисян»)

Су Ши
(1036—1101)
*	* *
В Праздник середины осени года бинчэнь я веселил¬
ся всю ночь, распивая вино, и во хмелю вспомнил свое¬
го брата Цзыю. Тогда же и написал это стихотворение.
С чашей вина в руке
Любуюсь лазурью небес
И вопрошаю: «Когда
Луна, сияя, взойдет?»
Там, в небесном дворце,
В мире тайн и чудес,
В этот вечерний час
Какой отмечают год?
Как бы я с ветром хотел
Умчаться за облака!
Туда, где из яшмы дворец,
Где башен сверкает нефрит.
Только дорога, страшусь,
В бездну небес не легка,
Стужа там в миг один
Сердце заледенит.
В танце кружусь, и тень
Вместе кружит со мной.
127

Призрачный мир вокруг
Так не похож на земной!
Красный терем. Над ним
Обход свершает луна,
В спальню глядит через дверь
На тех, кто теперь не спит.
Надо ль роптать на нее
За то, что кругла, полна,
Что в ночь разлуки с тобой
Слишком ярко блестит?!
Радость — и рядом печаль,
Разлука за встречею вслед,—
Небом такая судьба
Людям в удел дана.
Луне — полнолунье, ущерб,
То яркий, то бледный свет...
Издавна так повелось:
Нет ничего сполна.
Думой живу одной:
Чтоб там, за тысячу ли,
Также любуясь луной,
Ты не покинул земли.
(Мелодия «Шуйдяогэтоу»)

* * *
Написано в Праздник середины осени.
В голубизне растворилось
Облако на закате.
Сковано все прохладой,
Всюду прозрачность такая!
По небу скользит неслышно
Круглый сосуд из яшмы,
Перемещаясь к востоку,
Млечный Путь рассекая.
В жизни моей, как вспомню,
Редко когда выдавались
Радостные мгновенья
В этот праздничный вечер...
В далях какого края
Новое полнолунье
В новом году грядущем,
Так же скитаясь, встречу?
(Мелодия «Янгуаньцюй»)
129

* * *
Надавно в Хуанчжоу весенней ночью я ехал вдоль реч¬
ки Циншуй. Забрел по пути в трактир, изрядно выпил.
Сияла луна. Я доехал до моста над речкой, расседлал
коня и едва заснул, подложив руку под голову, как насту¬
пил рассвет. И я проснулся. Вокруг в беспорядке толпи¬
лись горы и бурлил поток. Казалось, меня окружал
какой-то неземной мир, и под впечатлением всего этого
я написал строки на столбике моста.
Степь, залитая лунным светом,
На речке зыбь от ветерка.
И в небе, за луною следом,
Плывут, редея, облака.
Я спешился. Но конь мой серый
В ночную рвется синеву.
А сам я, выпивший не в меру,
Готов свалиться на траву.
Такое над рекой сиянье
И тишь такая над рекой,
Что в сердце лишь одно желанье —
Не потревожить бы покой.
130

Расседлан конь. И я под ивой
На мостике заснул. Но вот
Уже кукушка торопливо,
Рассвет вещая, в путь зовет.
(Мелодия «Сицзянъюэ»)

Когда мне было семь лет, я повстречал в Мэйжоу старую
монахиню по фамилии Чжу. Л имени ее не припомню.
Было ей тогда девяносто лет. По ее словам, она в свое
время, следуя за настоятельницей, прибыла во дворец
правителя княжества Шу. Однажды стояла сильная жара.
Правитель вместе со своей супругой Хуажуй ночью пошли
к пруду Мохэ, чтобы насладиться прохладой. Там он сло¬
жил цы, и монахиня Чжу сумела запомнить его. Но про¬
шло сорок лет. Монахини Чжу давно нет в живых, и
никто не знает это цы. Мне все же врезались в память
первые две строки. На досуге я все ломал голову над тем,
не написано ли это цы на мотив «Песнь пещерного духа».
И я решил дополнить те строки.
Изваяна словно
Из яшмы и льда,
Что в зной
И прохладу и свежесть дарят...
Порыв ветерка во дворец у пруда
Едва уловимый донес аромат.
И полог расшитый на миг приоткрыл,
И месяц успел
Этот миг подстеречь.
На ложе дремала она до поры,
И пряди волос ее падали с плеч.
132

Вдруг вся встрепенулась.
Я руку ей дал.
Ни звука нигде
На притихшем дворе.
Лишь в бездне небесной
Возникла звезда,
Прошла Млечный Путь
И исчезла, сгорев.
«Который час ночи теперь?» —
Я спросил.
«Три стражи минуло»,—
Услышал в ответ...
Ковш звездный
Над самой землею висит,
И месяц бледнеет,
И близок рассвет.
Не сплю и все думаю: скоро черед
Холодным ветрам наступает опять...
Как он незаметно прошел, этот год —
Я этого, право, не в силах понять!
(Мелодия «Дунсяньгэ»)

* * *
Ночью возвращаюсь в Линъгао.
В Дунпо изрядно выпил этой ночью,
А протрезвев, еще себя уважил.
Когда пришел домой — не помню точно,
Но было это, верно, в третью стражу.
Мальчонка спит, посвистывая носом,
И стук мой в дверь остался без ответа.
Стою, внимаю, опершись на посох,
Как Янцзыцзян шумит перед рассветом.
Я оттого
Судьбою недоволен,
Что жил, принадлежать себе не смея.
Когда же обрету я снова волю
И суету сует забыть сумею?
Ночь на исходе.
Затихает ветер.
Зыбь на воде, где свет и тени в споре...
Возьму мой челн, места покину эти,
Остаток дней отдам реке и морю!
(Мелодия «Линьцзянсянь»)
134

* * *
Это стихотворение написано в Динхуэйюане, что в
Хуанчжоу.
Ущербный месяц. Редкие утуны.
Часы звенеть капелью перестали.
Все спит. Лишь кто-то,
Погруженный в думы,
Бредет один
Видением угрюмым,
Как лебедь,
Оторвавшийся от стаи.
Вдруг встрепенулся, повернулся круто.
Во взоре скорбь,
Но кто о ней узнает!
Все ветви оглядел
И почему-то
Себе под ними
Не избрал приюта...
Студеная Уцзян.
И клен листву роняет.
(Мелодия «Бусуаньцзы»)
135

* * *
Ночью возвращаюсь по озеру Сиху.
Дождь над Сиху перестал.
Озерная даль светла.
За осень на полшеста
Прибавилось здесь воды.
Свесившись за борт, гляжусь
В холодные зеркала,
В них старое вижу лицо
И пряди волос седых.
С хмельной моей головы
Ветер повязку рвет,
Гонит волну за волной —
И в них ныряет луна.
Я правлю в обратный путь
Один, не зная забот...
Пускай же мой утлый челн
Укачивает волна!
(Мелодия «Хаошицзинъ»)
136

* * *
Сад отцвел. Лишь краснеют еще
Абрикоса цветы кое-где.
Возвращаются ласточки в дом,
Отраженный в зеленой воде.
Ветер с каждым порывом сильней —
Ивы пух он уносит с собой.
В рост пошла молодая трава,
Все покрылось душистой травой.
За стеною — с качелями двор,
Здесь — дорога у самой стены,
И доносится до меня
Смех красавиц с той стороны.
Но стихают их голоса,
Отдаляется смех озорной...
Я расчувствовался совсем,
Только им не все ли равно!
(Мелодия «Деляньхуа»)
137

* * *
Попрошу вас в Дунпо сказать,
Что я здесь нахожусь теперь
И что мне в Нефритовый зал
Широко распахнулась дверь.
Дни за днями в разлуке бегут...
Кто Дунпо навестить готов?
Мостик там утопает в снегу,
И ничьих не видно следов.
Поскорей бы
Вернуться мне,
Поскорей бы
Вернуться домой!..
Вот и вешний дождь прозвенел,
Благодатный дождь над рекой.
(Мелодия «Жумэнлин»)
138

* * *
Перед домом когда-то я сам
Сливу с персиком посадил.
И разросся с годами сад —
Тень густая и зреют плоды.
А за шторою — птичий хор.
С пятой стражи не молкнет он.
Я, проснувшись, не сплю с тех пор,
Улетучился вешний сон.
Ты, о цзюйши,
В сердце храни,
Ты, о цзюйши,
Помни вовек
Мостик маленький и под ним
Ручейка неуемный бег!
(Мелодия «Жумэнлин»)
139

* * *
Совершаю прогулку в Цзинъшуй, к Храму чистого источ¬
ника. Храм расположен близ ручья Ланьси, что течет
на запад.
Побеги орхидеи под горой
Полощутся в прозрачном ручейке.
И, дождевой омытые водой,
Снуют меж сосен тропы вдалеке.
Дождь моросит. И, проводив закат,
Годам ведет кукушка грустный счет.
Но кто сказал, что молодость назад
Ни к одному из смертных не придет?
Струит на запад (нет же в том греха!)
Ручей близ храма за волной волну...
Нет, вы не пойте «Песнь про петуха»,
Завидев в черных прядях седину!
(Мелодия «Хуаньсиша»)
140

* * *
В Сюймыне, у озера Шитанъ, после благодарственного
моления о дожде написал пять строф. Озеро находится
в двадцати ли на восток от города. Вода в озере прибывает
и убывает одновременно с водой в реке Сышуй, то мутной,
то прозрачной.
1
Еще тепло. Пылающий закат.
Сверкают рыбки, словно серебро.
Сады темней, тесней строений ряд.
Кружат вороны, выбирая кров.
И юноши, и те, кто жизнь прожил,
Сошлись сюда. Бесхитростный народ!
Известно всем: олень людей бежит
И приручить себя им не дает.
Вот обезьян я в том не укорю —
Сбегутся вмиг, лишь в барабан забей...
Я девушкам об этом говорю,
Лист тутовый срывающим с ветвей.
141

2
Вот несколько разряженных подруг,
Лишь только заприметили меня,
Как, прихорашиваясь, встали в круг,
Лукавые, притихли у плетня.
Переминаясь, сдвинулись плотней,
В нарядах ярких господина ждут.
А юноши с отцами наравне
Поспевшую пшеницу в поле жнут.
Час жертвоприношения в селе —
Ворон и коршунов истошный крик.
А у дороги в предвечерней мгле
Валяется подвыпивший старик.
3
Здесь конопли густая бахрома,
Вся в бликах солнца, клонится к земле,
А над деревней терпкий аромат
От коконов, распаренных в котле.
Мотают шелк подружки за плетнем,
Их задушевный слышу разговор...
Седой старик плетется с костылем
И про себя бормочет пьяный вздор.
142

Он колосок сорвал и в пальцах мнет —
Зерном полакомиться захотел,
И у людей зачем-то узнает:
«Бобовый лист еще не пожелтел?»
4
Цвет финика кружит над головой,
К повязке льнет, ложится на халат.
И над землей возвысив голос свой,
Колеса прялок по дворам жужжат.
В одежде из простого полотна
Торговец овощами в сени ив.
Был долгим путь! Сомлевший от вина,
В своих желаньях я не прихотлив.
Поспать и чаем жажду утолить —
Об этом только думаю теперь.
В зените солнце. Как оно палит!
И я стучусь скорее в чью-то дверь.
5
Ковром пушистым стелется лужок,
Равнина освежилась под дождем.
Беззвучно осыпается песок,
И не пылит дорога под конем.
Стена из тутов, море конопли,
И солнце щедро льет свое тепло.
143

Когда ж по зову первому земли
Мне с плугом отправляться за село?!
Полыни горьковатый аромат,
И ветерок порхает надо мной...
Сановника во мне здесь, верно, чтят,
А я простолюдином стал давно.
(Мелодия «Хуаньсиша»)

* * *
Лес расступился. Горы просветлели.
В тени бамбука прячется ограда.
Трава от зноя у пруда поникла,
Все заглушая, верещит цикада.
Маячит птица в белом оперенье,
То прилетит, то скроется куда-то.
Водою отраженный, алый лотос
И воздух, напоенный ароматом.
За старою стеною,
За деревней,
Поодаль
От ее дворов и хижин,
Бреду один, на палку опираясь,
А солнце опускается все ниже.
Вчерашней ночью, где-то в третью стражу,
Пролился дождик — лучшего не надо!
И выдался в моей нелегкой жизни
Желанный день живительной прохлады.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
145

Хуан Тинцзянь
(1045—1105)
Куда же весна исчезла?
Нет ни следа, ни вести.
Коль встретите — не спугните,
Скорее ко мне верните,
И будем мы снова вместе.
Исчезла весна, исчезла!
Куда — кто знает про это!
Осталось иволгу только
Спросить, но она умолкла
И в розах пропала где-то.
(Мелодия «Цинпинлэ»)
146

Ли Чжии
(1080—?)
*	* *
Я на Чанцзян живу, в ее истоке,
А вы в низовье той реки живете.
Мы друг о друге
Думаем с любовью,
Но встречи нам
Судьба не уготовит,
Хоть из Чанцзян, как я,
Вы ту же воду пьете.
Когда поток иссякнет бесконечный,
Когда придет конец моей печали?..
Хочу, чтоб вечно
Вы со мною были
И на меня
Обиды не таили
Из-за того,
Что я по вас скучаю.
(Мелодия «Бусуаньцзы»)
148

Цин Гуань
(1049—1110)
*	* *
Верно, ночь никогда не пройдет,
Двор почтовый как омут реки.
Ветер мечется у ворот,
Но засовы на них крепки.
Я проснулся. Лампада горит.
Рядом мышь — глаз не сводит с огня.
Выпал иней, предвестник зари,
Холодком охватило меня.
Мне теперь
Не заснуть все равно,
Все равно
Ни за что не заснуть...
Кони фыркают за стеной,
Я ночлег покидаю — ив путь!
(Мелодия «Жумэнлин»)
149

* * *
Ивы высятся за окном,
Крик ворон сотрясает зенит.
Вешний день этот, словно вино,
И волнует ее, и пьянит.
Вот проснулась. Чэньсян отыскав,
Для курений готовит настой...
Только яшмовая рука
Не поднимет сосуд золотой.
Похудела
Так сильно она,
Как былинка
Тоненький стан...
Народилась недавно весна,
Увядать еще рано цветам!
(Мелодия «Жумэнлин»)
150

* * *
Захмелев, я грести перестал.
Пусть относит мой челн волною
Вдаль, к зовущим меня цветам.
Но житейская суета,
Что с природою не в ладу,
Мне не даст задержаться там.
Крылья белый туман распластал,
И на тысячи ли над водою
Полыхает огнем закат.
Всюду горы в этих местах.
Словно розовый дождь с высоты,
Осыпаясь, летят цветы,
И мой челн затерялся в цветах.
(Мелодия «Дянъцзянчунь»)
151

* * *
На башню поднимаюсь. И меня
Со всех сторон прохладой обдает.
Рассвет унылый пасмурного дня,
Похоже, осень на ущерб идет.
И словно на картине, над водой
Редеет вдалеке туман седой.
По ветру, как мечты мои, летят
Цветы куда-то, упорхнув с ветвей.
Как нити бесконечного дождя,
Грусть неизбывная в душе моей.
За шторою серп месяца повис
И смотрит равнодушно сверху вниз.
(Мелодия «Хуаньсиша»)
152

* * *
Пребывая на постоялом дворе в Чэнчжоу
В тумане дома
И высокие башни,
Над переправой
Свет зыбкий луны.
Не отыскать мне источник заветный,
Нигде и следы его не видны.
Как дольше терпеть этот двор постоялый,
Такой сиротливый в ненастье весны!
Косые лучи заходящего солнца
И крик дуцзюань, что прощается с ним.
Здесь веточку мэй
Получил я от друга
И с рыбою вместе
Письмо на шелку.
Они взволновали меня бесконечно,
Добавили в сердце печаль и тоску.
Река меж горами Чэньцзяна петляет,
Течет, свои воды беспечно неся...
Зачем же еще к Сяосян ей стремиться
И чем ее только влечет Сяосян!
(Мелодия «Ташасин»)
153

* * *
Горы рассеяли за день
Мелкие облака.
Небо на горизонте
С ветхой травою слилось.
А с караульной башни
Слышатся звуки рожка.
Выпьем давай с тобою
Вместе из чаши разлук,
Лодка еще у причала
Путника ждет пока.
Сколько же было в прошлом
Разных сердечных дел!..
Все-то туманом повито,
Не разглядеть никак.
Солнце заходит. И пятна
Тысяч ворон на снегу.
Вдруг охватило волненье —
Снова мне вспомнился миг:
Сняв с себя, на прощанье
Сумку ты мне отдала
И одну половину
Шелкового пояска.
154

Разве себе я позволю
Предаваться страстям —
Где-то в «домах веселых»
Славы дурной искать!
Мы разлучились надолго,
Когда же увидимся вновь?
Слезы на полах халата,
Влажный от слез рукав.
Только напрасны слезы —
Ими теперь не помочь,
Предавшись воспоминаньям
Здесь, у стен городка.
Вот он исчез из вида,
В сумерки погружен.
Свет фонарей повсюду
Стал из мглы возникать.
(Мелодия «Манътинфан»)

Чжоу Банъянь
(1057—1121)
*	* *
Плавно несет Таоси свои воды,
Не прерывается вечный поток.
Но оторвется лишь лотоса корень,
Лотос уж больше не расцветет.
Помню, мы прежде на мостике красном
Ждали друг друга в назначенный срок,
Ныне ж один я, листву приминая,
Здесь по тропинке хожу взад-вперед.
В дымке прозрачной вдали зеленеют
Горные пики, и счета им нет.
Солнце садится. На фоне заката
Гуси возникли и скрылись во мгле...
Что человек? Это облачко в небе.
Ветер подул — и пропал его след!
С грустью смотрю я на пух тополиный —
Плотно прибил его дождик к земле.
(Мелодия «Юйлоучунь»)
156

* * *
Закат, сквозь листву проникая,
Расцвечивал воду лучами.
Он в свитки закручивал волны
На тысячи ли от причала.
И ветер, пропитанный солью,
Глаза разъедал мне до боли.
Стоял на мосту я
Весь вечер,
Был город
Огнями расцвечен.
Потом из окна в старом доме
Смотрел на утун над колодцем
И слушал, как, с веток срываясь,
Лист с шорохом в воздухе вьется.
Не грело меня одеяло,
С постели все время вставал я.
Кто знает,
Что, грустью томимый,
Писал я
Посланье любимой?
(Мелодия «Еюгун»)
157

* * *
Ненастной осени пора,
Пора коротких дней.
И что ни день, то на дворе
Скучней и холодней.
Я замер: воздух как звенит
В морозной тишине!
Сгустились тучи. От гусей
Не промелькнет теней.
Все смолкло. Люди разбрелись,
И стало вмиг темней.
Лишь одинокой лампы свет
И блики на стене.
И опьянение прошло,
И мысли нет о сне.
Ночь бесконечна впереди —
Как справиться мне с ней?
(Мелодия «Гуаньхэлин»)
158

* * *
Ивы, повитые дымкой,
Тени от них вереницей,
Ветви, как тонкие нити,
Солнца на листьях свет...
Здесь сколько раз проплывал я,
Суйскую дамбу минуя,
В воду свой пух осыпая,
Ивы глядели вослед.
Я поднимусь на вершину
Родину взглядом окинуть.
Что я устал от столицы,
Разве кто знает о том?
Много дорог я изъездил —
В странствиях годы и годы,
Множество веток разлуки
Сломлено было с кустов.
И на досуге порою
Дни вспоминаю былые.
Пил я вино и слушал,
Грустно как цинь поет.
А на прощальном застолье
Свет фонаря не гаснул,
159

Груш и вязов цветенье
Ханыии торопили приход.
Жаль, моя лодка мчится,
Словно стрела и ветер,
И вздымаются волны
Высотой в полшеста.
Северный берег отходит,
Двор постоялый все дальше,
И различаются еле
Те, что остались там.
Грустно так и тревожно,
Полнится сердце досадой,
Скрылся совсем из вида
За поворотом причал.
Вдруг тишина глухая
Со всех сторон обступила,
Вешние дали без края
Тонут в закатных лучах.
Месяц взошел, напомнив,
Как мы слушали флейту,
За руки взяв друг друга,
На мостике под росой...
Словно я сном забылся
И не заметил даже,
Как набежавшие слезы
Мне увлажнили лицо.
(Мелодия «Ланъливан»)

Янь Жуй
(XII век)
*	* *
Судьбу певички разве я искала!
Она мне от рождения дана.
Цветок цветет,
И вот уже он вянет,
Всему свой срок
Когда-нибудь настанет,
Все будет так,
Как повелит весна.
Уйти в конце концов, уйти мне надо,
Жить невозможно так, как я жила.
О, если бы
Укрыться за горами,
Украсить волосы
Весенними цветами
И чтоб никто не знал,
Где я, куда ушла!
(Мелодия «Бусуанъцзы»)
161

Чжу Дуньжу
(1149—?)
СТРОФЫ О РЫБАКЕ
От суеты мирской
Ушел, не страшась молвы.
То трезвый, то пьяный он —
Случается когда как.
В бамбуковой шляпе своей,
В зеленом плаще из травы,
В снег, в ненастье привык
В путь отправляться рыбак.
Ветер утихнет — сидит
Вечером с удочкой он.
И наверху и внизу —
Месяца волшебство.
И небо над ним и река —
Весь мир в синеву погружен,
Разве что гусь порой
Возникнет — и нет его!
*	* *
Легкий рыбацкий челн
С быстрым коротким веслом.
Вечер на зелень вод
Стелет туман голубой.
162

Гуси и чайки летят
С заставы своим путем.
Небу они и реке
Осень несут с собой.
Бьется, сверкая в садке,
Рыба, одна к одной,
Хватит ее как раз,
Чтобы вина купить.
Поднят парус. И челн
С ветром попутным домой
Мчится — попробуй его
Кто-то остановить!
(Мелодия «Хаошицзинь»)

* * *
Из объятий садов
Убежав на простор,
Здесь, над звонким ручьем,
Мэйхуа расцвела...
И ее не страшит
Холод в горной глуши,
Ей как будто бы встреча
С весной не мила.
Кто узнает, о чем
Загрустила она,
Сокровенные с ней
Кто разделит мечты?
Ароматная, нежная
И — одна!
Разве месяц взойдет,
Чтоб взглянуть с высоты.
(Мелодия «Бусуаньцзы»)
165

* * *
Перелетных гусей
К югу тянется клин.
Вдруг и ветер и дождь
Разметали гусей.
Изнуренный, голодный,
Отбился один
И крылами поник
На песчаной косе.
Белым цаплям и чайкам
Он здесь не родня.
Он боится стрелы,
В его взгляде тоска...
Крику, полному горечи,
Некому внять.
Этот гусь никогда
Не взлетит в облака.
(Мелодия «Бусуанъцзы»)
166

* * *
Я поднимаюсь на башню,
Высокую башню Цзиньлина.
Осень меня обступила
Светом и тишиною.
Холодным огнем пылают
Земля и реки лавина —
Багровый разлив заката
На тысячу ли предо мною.
А на Центральной равнине —
Хаос и разрушенье,
Чиновники разбежались —
Вернутся ли в час тяжелый?
Осталось просить мне ветер,
Чтоб он своим дуновеньем
Сорвал с очей моих слезы,
Отнес их в родной Янчжоу.
(Мелодия «Сянцзянхуанъ»)
167

* * *
Я с посохом теперь не расстаюсь,
С ним жизнь пройду до роковой черты.
То за плечом луну на нем ношу,
То по пути сбиваю им цветы.
Меня уже ничто не огорчит,
И ничему на свете я не рад.
По нраву лишь, как прежде, созерцать
Пылающий на западе закат.
Брожу без цели
С посохом в руке,
В трактир зайду
И закажу вина,
В кумирне придорожной
Чай спрошу...
Так и живу
С утра и дотемна.
Как иволга беспечная живу:
Не вьет она надежного гнезда,
Не знает даже, где приют найдет,
Летит себе не ведая куда.
(Мелодия «Чаочжунцо»)
168

Ли Цинчжао
(1084—1151)
*	* *
Вижу снова простор голубой,
Над беседкою тихий закат.
Мы совсем захмелели с тобой,
Мы забыли дорогу назад.
Было счастье — и кончилось вдруг!..
В путь обратный пора нам грести,
Только лотос разросся вокруг,
Всюду лотос на нашем пути.
Мы на весла
Дружней налегли,
Мы гребем,
Выбиваясь из сил...
И в смятении чайки вдали
Улетают с песчаной косы.
(Мелодия «Жумэнлин»)
169

* * *
Ночь сегодня ненастной была,
Дождь и ветер стучали в окно.
И под шум их я крепко спала.
Только хмель не прошел все равно.
Шум шагов. Шорох шелковых штор.
И разлился по комнате свет...
Я просила: «С бегонией что?
Или за ночь осыпался цвет?
Неужели она —
Как была,
Неужели
Не отцвела?»
«Нет. Но красного меньше на ней,
Оттого она зеленей».
(Мелодия «Жумэнлин»)
170

* * *
Всюду в доме моем тишина,
И душа паутиною грусти
Крепко-крепко оплетена.
Вот и снова уходит весна:
Лепестки под дождем облетают.
И опять я на башне одна.
Где же тот, кто лишил меня сна?..
Поросло все высокой травой,
И дорога ему домой
В гуще зелени не видна.
(Мелодия «Дянъцзянчунъ»)
171

* * *
Весна заметней, ярче с каждым днем.
Уютный дворик. Тихое окно.
Еще не поднят занавес на нем,
Но пали тени синие давно.
В молчанье с башни устремляю взгляд,
И струны цитры яшмовой молчат.
Над горною вершиной облака —
Они ускорят сумерек приход.
Зыбь по траве прошла от ветерка,
Кропит дождем померкший небосвод.
Цветущей груше холода страшны,
Боюсь, цветам не пережить весны.
(Мелодия «Хуаньсиша»)
172

* * *
Весна тревожней стала и грустней,
И День поминовенья недалек...
Курильница из яшмы. А над ней,
Редея, извивается дымок.
Не в силах встать — лежу во власти грез,
И не нужны заколки для волос.
Прошла пора цветенья нежных слив,
Речные склоны поросли травой.
И пух летит с ветвей плакучих ив,
А ласточка все не летит домой.
И сумерки. И дождик без конца.
И мокрые качели у крыльца.
(Мелодия «Хуаньсиша»)
173

* * *
Куда ни обращу я с башни взор —
Лазурь небес и дали синева,
До горизонта выткала ковер
Душистая зеленая трава.
Мне лучше бы на башню не всходить,
Чтоб старых ран в душе не бередить.
Давно ль пробились первые ростки?
Теперь бамбук у храма — в полный рост.
Сошли цветы, опали лепестки,
Смешались с глиной ласточкиных гнезд.
Гляжу на лес, и всей душой скорблю,
И крик кукушки из лесу ловлю.
(Мелодия «Хуанъсиша»)
174

* * *
Бескрайняя весенняя тоска,
И волосы убрать желанья нет.
Вдруг ветер налетел издалека,
На землю слива уронила цвет.
Бледны в холодном небе облака,
Плывущие за месяцем вослед.
И я опять наедине с собой
Вдыхаю ароматных трав дымок.
За пологом с жемчужной бахромой,
Как вишня, красный светит огонек.
А вдруг наступит холод, как зимой?
Поможет ли тогда волшебный рог?..
(Мелодия «Хуаньсиша»)
175

* * *
Слабый луч. Ветерок несмелый,
То вступает весна на порог.
Я весеннее платье надела,
На душе ни забот, ни тревог.
Я с постели только что встала,
Охватил меня холодок.
В волосах запутался алый
Мэйхуа опавший цветок.
Где же край мой, навеки милый?..
Нам в разлуке жить суждено.
Нет, забыть я его не в силах,
Не поможет мне и вино!
Свет курильницы тускло мерцает,
Словно омут, манит постель...
Догорает свеча и тает,
Но еще не проходит хмель.
(Мелодия «Пусаманъ»)
176

* * *
Крик залетного гуся слышу,
Вижу яшмовой тучи следы.
Снова снег осыпает крыши,
Из курильницы тянется дым.
Птица феникс — заколка резная,
И на ней отраженье свечи.
Отчего — я сама не знаю —
Радость в сердце мое стучит.
Где-то звуки рожка на рассвете
Ускоряют утра приход.
Ковш с тельцом — два созвездия
встретить
На востоке заря встает.
Ни цветочка нигде не видно,
Только знаю: весна в пути.
Ветер западный — так обидно! —
Холодам не дает уйти.
(Мелодия «Пусамань»)
177

* * *
С веток осыпав цветы,
Ветер пронесся и стих.
Из лепестков за окном
Алый сугроб намело.
Знаю, как только начнут
Бегонии дружно цвести,
Значит, расстаться с весной
Грустное время пришло.
Чаши из яшмы пусты,
Песни умолкли давно.
Свет фонаря то горит,
То исчезает на миг.
Даже во сне совладать
С грустью не суждено!..
Где-то далеко в ночи
Птицы пронзительный крик.
(Мелодия «Хаошицзинь»)
178

* * *
Падал снег. А в саду мэйхуа,
Как всегда, в эту пору цвела.
Помню, веточку алых цветов,
Захмелев, я в прическу вплела.
Но осыпались эти цветы
И моих не украсят волос.
Неуемные слезы бегут,
Стала мокрой одежда от слез.
И теперь в чужедальнем краю
Новый год я встречаю одна.
Непонятно, когда же могла
Побелить мне виски седина!..
Вечереет. И ветер подул.
И за окнами стало темно.
Нет, не стоит искать мэйхуа —
Не увидишь ее все равно.
(Мелодия «Цинпинлэ»)
179

УТУНЫ
Гор молчаливые толпы
Вижу я с башни высокой.
И на безлюдной равнине
Стелется дымка седая,
Стелется дымка седая...
Угомонились вороны —
Спят, прилетев издалека.
Ярким закатом любуюсь,
Голосу рога внимая.
Свечи давно не курятся,
И опустели бокалы.
Грустно мне так и тревожно,
А отчего — я не знаю.
А отчего — я не знаю...
Не оттого ль что с утунов
Листьев так много опало?..
Осень, глубокая осень,
Тихая и глухая.
(Мелодия «Ицинъэ»)
180

ХРИЗАНТЕМА
Твоя листва — из яшмы бахрома —
Свисает над землей за слоем слой,
Десятки тысяч лепестков твоих,
Как золото чеканное, горят...
О хризантема, осени цветок,
Твой гордый дух, вид необычный твой
О совершенстве доблестных мужей
Мне говорят.
Пусть утопает мэйхуа в цветах,
И все же слишком прост ее наряд.
Цветами пусть усыпана сирень —
И ей с тобою спорить не легко...
Нисколько не жалеешь ты меня!
Так щедро разливаешь аромат,
Рождая мысли грустные о том,
Кто далеко.
(Мелодия «Таньпо хуанъсиша»)
181

* * *
Болезнь ушла. И на моих висках
Печальная осталась седина.
Лежу в постели. На луну гляжу
Сквозь шелковую сетку на окне.
Мускатные орехи в кожуре
(Особая заварка не нужна)
Бросаю в кипяток — и этот чай
Как раз по мне.
Я к изголовью руку протяну,
Нащупаю стихов любимых том
И на досуге, чтобы не скучать,
Возьму его, раскрою наугад...
За дверью словно заново возник
На горы вид, омытые дождем,
И щедро льют цветы мусихуа
Свой аромат.
(Мелодия «Таньпо хуаньсиша»)
182

БАНАНОВАЯ ПАЛЬМА
Не знаю, кем посажена та пальма,
Что разрослась с годами под окном.
Она весь двор
Закрыла черной тенью.
Она весь двор
Закрыла черной тенью.
Листы ее
При каждом дуновенье
Все шепчутся
О чем-то о своем.
Печальная, лежу в своей постели,
До третьей стражи — дождик за стеной,
За каплей капля
Проникает в душу,
За каплей капля
Проникает в душу.
Мне больше не по силам
Шум их слушать
И ночь в разлуке
Коротать одной.
(Мелодия «Тяньцзы цайсанцзы»)
183

* * *
Стих ветер наконец-то. И вокруг
В пыли цветы душистые лежат.
Мне не поднять к прическе слабых рук,
Гляжу с тоской на гаснущий закат.
Мир неизменен. Но тебя в нем нет.
Лишь на судьбу осталось мне пенять.
Мешают говорить и видеть свет
Потоки слез, а их нельзя унять.
Как хорошо на Шуанси весной —
О том уже я слышала не раз.
Так, может быть, с попутною волной
По Шуанси отправиться сейчас?..
Но лодке утлой не под силу груз
Меня не покидающей тоски.
От берега отчалю — и, боюсь,
Тотчас же окажусь на дне реки.
(Мелодия «У линчу нь»)
184

* * *
Прозрачной дымкой, тучею кудлатой
Уходит долгий
Непогожий день.
Девятый день грядет луны девятой,
Свеча курится пряным ароматом,
Пугливую отбрасывая тень.
К полуночи
Повеяло прохладой,
Под полог проникает ветерок.
И будет одиночеству наградой
Лишь яшмовой подушки холодок.
Припомнилось мне: в тихий час заката
Мы за плетнем восточным
Пьем вино...
Еще поныне в рукавах халата
Таится запах сорванных когда-то
Цветов, которых нет уже давно.
Какой измерить мерою страданье!
А ветер западный
185

Рвет шторы полотно...
Ты желтой хризантемы увяданье
Увидеть мог бы, заглянув в окно.
(Мелодия «Цзуйхуаинь»)

* * *
Гладь озерную расколов,
Ветер волны нагнал без числа.
И едва уловим
Запах редких цветов,—
Это поздняя осень пришла.
Блеск воды и горы синева
По душе мне в осенние дни.
Чтобы их описать,
Не найти мне слова.
Так отрадны для взора они!
Листья желтые и плоды —
Лотос там, за песчаной косой.
И на ряске
Прозрачные капли воды,
И трава под жемчужной росой.
А на отмели цапля стоит,
С нею день провели мы вдвоем.
Отвернулась,
Наверно, обиду таит,
Что я вдруг покидаю ее.
(Мелодия «Юаньвансунь»)
187

ГУЙХУА
В своем неярком палевом уборе
Ты — кроткое и нежное созданье.
Пускай в тени ты держишься, но всюду
Разносится твое благоуханье.
Зачем тебе цвет голубого неба
И в час цветенья роскошь ярких красок!
Среди цветов, растущих в Поднебесной,
Считаешься ты первой не напрасно.
Ревнует мэйхуа
И хризантема
Вздыхает, недовольная судьбою,
Когда в беседке
В Праздник полнолунья
Все восхищаются одной тобою.
Наверное, не очень понимали
И чувствовали красоту поэты,
Раз незамеченною ты осталась
И не была до сей поры воспета.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
188

* * *
В оконной раме цепенеет солнце
И стынет небо бледно-голубое.
Утун насупился — на ночь в обиде
За то, что иней принесла с собою.
Проснулась я и воскурила травы —
Дымок их сладкий с жадностью вдыхаю.
Такая жажда от вина хмельного,
И так хочу я выпить чашку чая!
Немного пусть,
Но все же дни короче.
По всем приметам
Осень на исходе.
Как Чжунсюань, тем больше я страдаю,
Чем дальше мысли горестные бродят.
В вине, пожалуй, я забудусь снова,
И упрекнуть за то меня не смеют:
Я не пила еще за хризантемы,
Что у плетня восточного желтеют.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
189

* * *
Не радует лотос увядший —
В нем осени знак примечаю.
В раздумье
Одежды снимаю,
Ночь в лодке
Одна я встречаю.
Свет лунный над западной башней
И туч поредевшая стая.
Письмо мне
Не гусь ли доставит?
Кричит он,
В ночи пролетая...
Цветы, облетевшие с веток,
Уносит куда-то волною.
И пусть развело нас
Судьбою,
Но в мыслях —
Я вместе с тобою.
Тоска на мгновение даже
Оставить меня не желает.
190

С бровей прогоню ее —
Злая,
Шипы свои
В сердце вонзает.
(Мелодия «Ицзяньмэй»)

* * *
До чего же глубок этот двор!
Не измерить его глубины,
И завеса из туч на окне,
И беседка в тумане всегда.
Ива желтым покрылась пушком,
Всюду почки на сливе видны.
Возвращается снова весна
И в Молине идет по садам.
Как и прежде в Цзянкане одна,
Счет веду я ушедшим годам.
Сколько мной пережито!.. О том
С ветром я поделюсь и с луной.
Вот и старость! А в жизни моей
Ни успехов, ни ярких примет.
Кто теперь посочувствует мне
И печаль кто разделит со мной?..
Фонарей не зажгу в эту ночь —
Ни к чему мне их радужный свет.
Как бывало, не выбегу в сад
Проложить на снегу первый след.
(Мелодия «Линъцзянсянъ»)
192

* * *
Ветер ласковый, теплый дождь
Растопили последний лед.
Только взглянешь на иву и мэй,
Как весны ощутишь приход.
Страсть к поэзии с кем разделю,
С кем утеху найду в вине?
Слезы смыли румяна с лица,
Украшения в тягость мне.
Я надела расшитый халат,
Что носила прошлой весной...
Головою к подушке прильнув,
Я сломала феникс резной.
Все мне снились тревожные сны,
Оттого так тоскливо в ночи.
Чтоб себя чем-нибудь да развлечь,
Я снимаю нагар со свечи.
(Мелодия «Деляньхуа»)
193

* * *
На нефритовом столике в спальне моей
Сколько лет все лежит на виду
Эта шапочка с веткой засохших цветов,
Пробуждая в душе моей грусть.
Как давно ты, любимый, оставил меня!
Не вернулся и в этом году...
На письмо из Цзяннани с тревогой гляжу,
Распечатать никак не решусь.
Вкус вина, что, прощаясь с тобою, пила,
Мне припомнить теперь нелегко.
Безутешно скорблю, горько плачу
без слез —
Их в иссякшем источнике нет.
В область Чу устремляются мысли мои,
За сплошную гряду облаков.
Где-то в той стороне, далеко-далеко,
Затерялся любимого след.
(Мелодия «Шэнчацзы»)
194

* * *
Там, где слились воедино
Тучи с озерным простором,
Где предрассветная дымка
Тает над сонной волной,—
Тысячи парусных лодок
В танце закружатся скоро.
Небо бледнеет, и гаснут
Звезды одна за одной.
Сон необычный мне снился,
Будто бы в небо я взмыла,
Голос из бездны небесной
Вдруг обратился ко мне.
Ласково и с участьем
Небо меня спросило,
Путь свой куда направляю
В этой земной стороне.
Горькое Небу признанье
Было моим ответом:
«Солнце клонится к закату,
Путь же, как прежде, далек.
Вся моя жизнь — постиженье
Трудного дела поэта,
195

Но совершенных так мало
Мною написано строк!..»
Ветер поднялся в округе,
Ветер от края до края.
Гордо парит надо мною
В выси заоблачной гриф...
Мчи на Саньшань меня, ветер,
Лодку волной подгоняя,
Пусть ни на миг не ослабнет
Твой дерзновенный порыв!
(Мелодия «Юйцзяао»)

* * *
Где-то в траве, на меже
Громко сверчки залились.
Вздрогнув, утун обронил
С ветки желтеющий лист...
Миры — неземной и земной —
Подвластны печали одной.
Тысячи облаков,
Посеребренных луной,
Небо затянут, боюсь,
Плотною пеленой...
К ней ему плыть,
Ей к нему плыть —
Как же теперь
Им быть?
Мост через звездный поток
Стая сорок наведет...
Но повидаться им вновь
Можно лишь через год!
Что может быть трудней
Разлуки на столько дней!
197

Я утешаю себя
Тем, что Ткачиха давно
Ждет своего Пастуха —
Вечно ей ждать суждено.
Солнечно вдруг,
Пасмурно вдруг,
Ветрено вдруг —
Жизни
Извечный круг.
(Мелодия «Синсянцзы»)

* * *
Пасть золотого льва совсем остыла,
Дым ароматный больше не курится.
И пробегают пурпурные волны
По шелковому полю одеяла.
На кольцах шторы утреннее солнце,
Заглядывая в комнаты, искрится.
И я встаю. Но только нет желанья
Прическою заняться, как бывало.
Ларец с заколками покрылся пылью —
Давно-давно его не открывала!
Всегда я так страшилась расставаний
И о разлуке слышать не хотела.
Мне много-много рассказать бы надо,
Но только я не пророню ни слова.
Не от вина, не от осенней грусти
Я в эти дни изрядно похудела.
Что делать, если он опять уехал
И здесь меня одну оставил снова!
Чтоб удержать, я «Песню о разлуке»
Ему сто раз пропеть была готова.
199

Я думаю о том, что там, в Улине,
Далеко от меня теперь любимый...
Двухъярусную башню закрывая,
По небу облака плывут куда-то.
А перед башнею — река в разливе,
Вода стремится вдаль неудержимо.
Пусть знает он, что на поток зеленый
Смотрю с утра до самого заката.
Что с каждым днем все больше я
Печалью бесконечною объята.
(Мелодия «Фэнхуантайшан ичуйсяо»)
страдаю,

* * *
Грусть в сердце. И смятенье дум,
Тревожит каждый звук.
Холодный мир вокруг угрюм,
И пусто все вокруг.
Луч обласкал — и вновь темно,
И холодно опять.
С ненастным ветром и вино
Не может совладать.
Печальный голос слышен мне:
«Наш старый друг, прощай!»
То гуси где-то в вышине
Летят в далекий край.
Здесь было много хризантем,
Цвели — и отцвели.
О них кто вспомнит и зачем?
Валяются в пыли.
Я у окна чего-то жду,
И скорбь меня гнетет,
А тут еще, как на беду,
Дождь льет, и льет, и льет.
201

У тун, промокший до корней,
И сумеречный свет.
И в небе, как в душе моей,
Просвета нет и нет.
(Мелодия «Шэншэнманъ»)

* * *
Расплавленное золото заката
И яшма лучезарных облаков...
Не вместе ты со мною, как когда-то,—
Ты в этот вечер где-то далеко.
Дымятся ветки опушенной ивы,
И звуки флейты грустные слышны,
Поет она про увяданье сливы —
О, таинства извечные весны!
Удался Юаньсяо, тих и светел,—
Принес он радость первого тепла.
Но разве не подует снова ветер
И не нависнет дождевая мгла?..
Друзья по песням и вину гурьбою
Пришли за мной. Коляска ждет давно.
Хочу я быть
Наедине с собою,
Мне не нужны
Ни песни, ни вино.
А в мыслях — процветающий Чжунчжоу,
Чреда ничем не омраченных дней.
203

Мне праздники весны под отчим кровом
С годами все дороже, все родней.
Усыпанные жемчугом уборы,
И камни изумрудные в косе,
И золотые на шелках узоры,
И состязанье в блеске и красе.
Но все прошло. И вот краса увяла.
От бури жизни — иней на висках.
И я теперь не жажду, как бывало,
В ночных прогулках радости искать.
Мне лучше в стороне,
Вдали от всех,
За занавеской слышать
Чей-то смех.
(Мелодия «Юнюйлэ»)

* * *
В маленький терем проникла
И притаилась Весна.
В окна сквозь занавески
Заглядывают лучи.
А в отдаленных покоях
Мертвая тишина.
Струйка душистого дыма
Над догоревшей свечой.
Солнце уходит. И следом —
Луч ускользает с окна.
Мэй, что посажена мною,
Выросла над рекой.
Но любоваться с башни
Ею не буду одна.
В этом уединенье
Я никого не дождусь.
Словно Хэ Сунь из Янчжоу
В давние времена...
Тайнами рифм и созвучий
Я овладела давно.
205

Но и теперь не постигну
Лепет невнятный дождя.
И примириться мне с ветром,
Видно, не суждено!
Где-то, но где — я не знаю,
Горько рыдает свирель.
Голос ее то затихнет.
То донесется в окно.
Дым от курений растает,
Не вечен из яшмы сосуд.
Что горевать об этом —
Мне уже все равно!
Жизнь в бесконечном движенье,
Все исчезает в веках.
Лишь вдохновенье не будет
Временем сметено!
Ночь несказанно прекрасна:
Свет неяркий луны...
Ткут без устали тени
Воздушное полотно.
(Мелодия «Манътинфан»)

Чжу Шучжэнь
(XII век)
*	* *
Весна теперь прошла уж полпути.
Я с сожаленьем думаю о том
И места не могу себе найти.
Спешу в часы досуга на балкон,
Не отрываю от перил руки.
Но небу что за дело до меня,
Моих переживаний и тоски!
Нежны и ветерок,
И солнца луч —
Стоят погожие такие дни.
Но и они не радуют меня,
Для иволги и ласточки они.
Мой дворик лепестками занесло —
С деревьев облетели все цветы.
Душистые луга вдали видны,
Туда уносятся мои мечты.
(Мелодия «Ецзиньмынь»)
207

* * *
Там, за башнею, ива стоит,
Свесив тысячи тонких ветвей,
Задержать ими хочет весну,
Что уходит дорогой своей.
Облетают пушинки, кружась,
За весною по ветру плывут,
Словно жаждут узнать, где она
Обретет себе новый приют.
Зелень гор, отраженных в воде,
Вдруг кукушки доносится крик.
Если даже кто сердца лишен —
Все равно загрустит в этот миг.
«В добрый путь!» — поднимаю бокал,
Но весна мне ни слова в ответ.
Скоро дождик заморосит,
Меркнет в сумерках солнечный свет.
(Мелодия «Деляньхуа»)
208

* * *
Лист с утуна упал. Видно, осень
Наступило время встречать.
И кузнечик, звеня, разносит
По полям опустевшим печаль.
Опершись на подушку локтем,
От свечи отвернула лицо.
Как луна, что в окне напротив,
Светлым был затянувшийся сон.
Поднялась, откинула штору
И ловлю из окна каждый звук.
Над холодным речным простором
Раздается вальков перестук.
Выхожу на балкон, чтобы встретить
Наступление нового дня.
И роса, и стужа, и ветер —
Все обрушилось на меня.
(Мелодия «Пусамань»)
209

Юэ Фэй
(1103—1141)
*	* *
Кровь от ярости в сердце клокочет,
С башни к небу с мольбою взываю,
Небо просьб моих слышать не хочет,
Только ветер в ответ завывает.
Даль на тысячи ли потемнела,
Лунный свет не пробьется сквозь тучи...
В тридцать лет не карьеры, но дела,
Ищет подвига дух мой могучий!
Я не стану вздыхать понапрасну,
Седины ждать в безделье не стану.
Как смотреть на позор безучастно?
Запятнал он правленье Цин-кана!
Дав присягу на верность заране,
Буду я и страдать и томиться,
Если с боем в проход Хэланьшаня
Не ворвусь на своей колеснице.
Долг священный в сраженье исполню,
Сердце варвара вырву живое
И бокал за беседой наполню
Кровью гунна, сраженного мною!
210

Вновь порядок все отчие земли
Обретут под моею рукою.
И тогда, императору внемля,
Я предстану в дворцовых покоях.
(Мелодия «Маньцзянхун»)

Шу Чжунцзи
(XII век)
*	* *
О клятве
И о верности пишу,
Пишу и о мечте,
Пишу о чувстве —
О всем о том,
Что на сердце ношу,
И льются на бумагу слезы грусти.
Наверное, причиною того
Канонами без меры увлеченье —
Учением о бренности всего...
И кто же, кто творец того ученья!
Я чай не пью
И ничего не ем,
Всегда молчу —
Не пророню ни слова,
И с каждым разом чахну между тем,
Сношу безропотно учения оковы.
Часам разлуки нашей счет веду —
Взаимностью мы в том друг другу платим...
Когда же время я еще найду,
Чтоб на тебя наслать мои проклятья!
(Мелодия «Цюэцяосянь»)
213

Ю Цин
(XII век)
*	* *
Взираю вновь и вновь на земли Чу...
Исчезли тучи. Дождик перестал,
А брови еще хмурятся чуть-чуть,
Хранят досаду сжатые уста.
С цветеньем лотос, видно, запоздал,
Восточный ветер ждать его устал.
Здесь, на чужбине, встретил ты меня,
Но разметала нас судьба опять.
Взмахнул ты плетью, подхлестнул коня,
А я одна осталась здесь стоять.
Вдали исчез ты. И закат погас.
И льются слезы горькие из глаз.
(Мелодия «Лантаоиш»)
214

Мэй Ну
(XII век)
*	* *
Гаснет луч. Слышу ржанье коней.
На дворе, вижу, люди снуют.
По прозрачной и чистой волне
Лодки к берегу пристают.
Мне глубокая ночь нипочем —
На высокую башню взойду...
О тебе лишь, о ком же еще
Думать мне, сокрушаясь от дум!
На душе
Непомерная грусть,
Быть в неведенье
Нет моих сил...
Я дождя всего больше боюсь,
Если в сумерки он моросит.
(Мелодия «Жумэнлин»)
215

* * *
Мы расстаемся у ворот восточных,
Путь на Чанъань простерся перед нами.
На берегу реки,
Склоняя ветви,
Маячат тополя
В вечернем свете,
И осень поздняя
Над тополями.
Песнь древнюю поем, песнь расставанья,
И пьем до дна из драгоценной чаши.
Тебе — на Сяосян,
Что в дальней дали,
А я — на Ци
Свои стопы направлю...
Когда ж это найдут нас
Письма наши!
(Мелодия «Бусуаньцзы»)
216

Сунь Ши
(XII век)
*	* *
Цветенье в самом разгаре —
Ярких красок разливы.
В тонких чулках по саду
В сени дерев брожу я.
В сени дерев брожу я.
Как-нибудь на досуге
Срежу я прутик с ивы —
Чувства и мысли наши
В узел один свяжу им.
Там, в стороне закатной,
Ты словно в воду канул,
Я подвела свои брови,
С башни гляжу с тоскою.
С башни гляжу с тоскою.
Жду с того дня, как только
Стали цвести хайтаны,
Все глаза проглядела,
Не нахожу покоя.
(Мелодия «Ицинэ»)
217

Хун Хуэйин
(XII век)
*	* *
Мэйхуа —
Словно снег.
Расцвела и белеет под снегом,
С ним соперничая белизной.
Мэйхуа
Вся в снегу.
Но ничто ее духа не сломит,
Нет предела упорству ее.
Мэйхуа
Все молчит
В ожиданье восточного ветра,
Лишь бы он возвратился скорей.
О, повей,
Заклинает,
Будь же ласков со мною и нежен
И моим повелителем будь!
(Мелодия «Цзянъцзы Муланьхуа»)
218

Тан Вань
(XII век)
*	* *
Все ненадежно на свете,
Чувство — всего ненадежней.
Быстро так цвет опадает
В сумерки и в дождик.
Словно в слезах, никнут ветви.
Утром их высушит ветер.
Все то, о чем горюю,
Выразить жажду невольно.
Но, опершись на перила,
Лишь про себя говорю я:
«Больно! Больно! Больно!»
Как далеки друг от друга,
Непостоянны как люди!..
Словно я на качелях —
Перед глазами все кругом.
Ночь на исходе. Звук рога
Кровь леденит и студит.
Страшно мне — вдруг кто увидит!..
Слезы скорее глотаю
И притворяюсь веселой —
Ни на кого не в обиде...
Скрываю! Скрываю! Скрываю!
(Мелодия «Чайтоуфэн,»)
219

Лу Ю
(1125—1210)
*	* *
Нежные руки когда-то
Это вино мне налили...
Ивы по-прежнему свежи,
Стены дворца затенили.
Все полонили в округе,
Вызвали думы о друге.
Ветер с востока — жестокий,
Чувство — непрочно и зыбко.
Скорбь на душе беспредельна —
Я столько лет одинокий...
Ошибка! Ошибка! Ошибка!
Снова весна, как и прежде,
А человек угасает!..
Льются из глаз моих слезы,
След румян на одежде.
Слезы ручьями стекают
И сквозь шелка проникают.
Персика цвет пал на листья
В пруд за беседкой пустою...
Или письмо мне направить
Той, с кем в любви клялись мы?
Не стоит! Не стоит! Не стоит!
(Мелодия «Чайтоуфэн»)
220

* * *
То с удочкой
Под ветром и луной,
То в травяном плаще
Под непроглядной мглою
Дни провожу. А рядом — домик мой,
На запад от причала, над водою.
Случится рыбу продавать — боюсь
И приближаться к городским воротам.
Я к светской жизни вовсе не стремлюсь,
О ней мне даже думать нет охоты.
Поднимется волна —
Чиню весло.
Спадет —
Я лодку привяжу канатом,
Иль борозжу бескрайних вод стекло
И возвращаюсь с песнею обратно.
Здесь все меня, с кем только я знаком,
Считают по ошибке Янь Гуаном,
А я себя считаю рыбаком.
Обыкновенным, без чинов и званий!
(Мелодия «Цюэцяосянь»)
221

СЛАВЛЮ МЭЙХУА
Где ветхий мостик за двором почтовым,
Ты расцвела в глухом уединенье.
Вот снова вечер
В зареве багровом,
Одна ты
Со своей печалью снова,
Да шум дождя,
Да ветра дуновенье.
К чему тебе с весенними цветами
За место первое докучливые споры!
Терзаясь завистью,
Пускай их спорят сами!..
Всем увядать,
Все скоро прахом станут,
Лишь запах нежный
Не исчезнет скоро!
(Мелодия «Бусуаньцзы»)
222

* * *
В лучах заката дымка голубая,
И в ней виднеется моя обитель.
Меня тщета земная не волнует,
Ее бегу я, деревенский житель.
Опорожнил сосуд с вином отменным,
В бамбуковую рощу удаляюсь.
Канон даосский до конца осилив,
Прилег и горным видом наслаждаюсь.
Я так люблю
Насвистывать беспечно,
Меня и старость
Вовсе не печалит.
Да, где бы я теперь ни оказался,
Все сущее с улыбкою встречаю.
Давно я понял: отношенье Неба
К одним — одно, к другим — совсем другое...
Живу себе, дряхлею понемногу,
Растрачена напрасно жизнь героя!
(Мелодия «Чжэгутянъ»)
223

* * *
Путнику грустно в пути,
Жаждет вернуться домой.
Тысячью нитей тоска
Сердце его оплела.
Снились озера ему,
Дождь и туман над водой,
Горы родные вдали,
Множество гор, без числа.
Юности бурный порыв
Чашей вина погасив,
Он провожает весну,
Ласково с ней говорит.
Ласточки в небе снуют,
Цвет опадает со слив...
Вырвался вздох из груди:
Время так быстро летит!
(Мелодия «Хаоишцзинъ»)
224

* * *
Начисто смою с себя
Жизни столичной следы,
Сразу вернусь на восток,
Только закончится год.
Место себе подберу
Где-то в горах, близ воды —
Рыбу там буду ловить
В бездне лазоревых вод.
Рыбу продам и куплю
Вина по сходной цене,
Буду то трезв, то пьян,
С флейтой сдружусь между тем.
Хижину возведу
В заоблачной вышине,
Буду знакомство водить
С чайками, больше ни с кем!
(Мелодия «Хаошицзин»)
225

* * *
Когда-то, бывало, за тысячу ли
Я мчался, чтоб титул высокий снискать.
Заставы на реках
Лишь снятся теперь,
И шуба соболья
Ветшает в пыли,
В той шубе в Лянчжоу
Верхом я скакал.
А гунны — поныне
Не истреблены,
И горькие слезы
Напрасно я лью,
И осени иней
Блестит на висках.
Что мог я предвидеть,
Был молод пока!..
К Тяньшаню все так же
Душой я стремлюсь,
Дряхлея в Цанчжоу,
А жизнь коротка!
(Мелодия «Сучжунцин»)
226

* * *
Прощаясь с Си Дянем.
По озерам и рекам скитаюсь давно —
Десять лет, почитай, это длится,
Распеваю в пути, распивая вино,
И ни разу я не был в столице.
Вас каким это чудом сюда занесло?
Неожиданно так вы приплыли.
Над беседкой туман. Все травой заросло,
Обметало виски серой пылью.
Поднимаемся вверх. С высоты смотрим вдаль.
И открылся простор взорам нашим.
На селение дождик накинул вуаль,
Чуть видны лишь дома там и башни.
С вами мне хорошо. Но боюсь, что чуть свет
Вы исчезнете завтра внезапно.
И цветы мэйхуа вам осыплет вослед,
И о вас мне напомнит их запах.
(Мелодия «Люшаоцин»)
227

СЛУШАЯ КРИК КУКУШКИ в ночи
Лампада гаснет. В хижине покой.
Затихло все под крышей камышовой.
Царит весенний вечер над рекой,
И дождь и ветер набежали снова.
Спит иволга. И ласточка в гнезде
Уже не гомонит, как днем ликуя.
Одна кукушка лишь то там, то здесь,
Тоскуя, ночью лунной прокукует.
Разбудит,
Разогнав остатки сна,
Проймет до слез
Своим печальным зовом.
В лес улетит — и снова тишина,
И одиночество наступит снова.
И вспомнится далекий отчий край,
Кукушки где я знать не знал, беспечный...
Что говорить! Полвека, почитай,
Прошло, как я скитаюсь, странник вечный.
(Мелодия «Цюэцяосянь»)
228

* * *
О том, что видел во сне.
Посвящается Ши Бохуню.
Снег падал. Звук рога раздался,
Взорвав тишину на рассвете.
Во сне я бродил — где, не знаю,
Места не знакомы мне эти.
Лавиной стальной надвигаясь,
Беззвучно там конница мчалась...
Была ль то застава,
Гадаю,—
Яньмэня рубеж,
Иль Цинхая?
Проснулся. Мерцает лампада.
И холодно стало в постели.
В окошко луна заглянула,
И капли в часах отзвенели...
За тысячи ли, в званье хоу,
Отправиться жажду я снова.
Пусть сед я,
Но сердце пылает,
Да только про то
Кто узнает!
(Мелодия «Еюгун»)
229

Чжан Сяосян
(ок. 1140—?)
*	* *
Там, вдали, где Хуай
Исчезает из виду,
Где застава и крепость
Над дикой пустыней,—
Пыль войны там клубится,
Воет ветер угрюмо,
И безмолвна граница,
Одетая в иней.
И в душе все мрачней,
Все тревожнее думы.
Мне Чжухэ и Сихэ
Вспоминаются снова,
Где под музыку песни
Неслись не смолкая...
А теперь там баранины
Запах повсюду,
Знать, ниспослана небом
Судьба нам такая —
Бесполезно с ней спорить
Ничтожному люду!
230

За рекою поодаль
Разбросаны юрты,
С гор стада и отары
Сгоняют араты.
И кругом караулы,
Дозорные вышки
За рекою чернеют
На фоне заката.
И внезапно из тьмы
Появляются кони —
Это едет с охоты
Хан со свитой своею.
Слышу дробь барабана
И тоскливый звук рога,
И в реке отраженные
Факелы рдеют,
На душе оставляя
Тоску и тревогу.
Я невольно припомнил
О стрелах в колчане,
О мече я подумал,
Упрятанном в ножны.
Запылились,
И ржавчина их разъедает...
Так скажите мне: чем же
Похвастаться можно!
Дни легко упустить,
Их потом не воротишь.
Вон и старость бредет
Не за дальней горою...
232

Но как прежде желанья
О подвиге ратном
Лишь напрасно рождаются
В сердце героя.
Там, далёко отсюда,
В священной столице,
Знай танцуют всё с копьями,
К миру взывают...
И на башнях сигнальных
Огни не маячат,
И войска до поры
Без забот отдыхают.
И беспечно послы
В лагерь вражеский скачут.
Я слыхал, будто есть
До сих пор в Чжунъюане
Старики, что на юг
Смотрят вдаль год за годом,
Ожидая, что там
Развернутся знамена
Над войсками,
Идущими с юга походом.
И у тех, кто сюда,
В край далекий заброшен,
Верность родине
С гневом к врагу закипают.
И у них по щекам
Льются горькие слезы
И потоком обильным
На землю стекают.
(Мелодия «Лючжоу гэтоу»)

Синь Цицзи
(1140—1207)
СТРОФЫ О МУЖЕСТВЕ
Посвящаю Чэнь Тунфу.
Я, захмелев, нагар со свечки снял,
Меч вынул — им любуюсь при огне.
Я слышу: где-то рог зовет меня,
И грезится шатер походный мне.
На сотни ли, куда ни кину взгляд,
Всем перед битвой мясо выдают.
А у заставы, лютне вторя в лад,
О храбрости и мужестве поют.
И вот уже войска осенним днем
Построились в порядке боевом.
Конь, как Дилу, конь-ветер подо мной,
Гремит, как гром, тугая тетива...
В бою исполню долг перед страной,
И пусть пройдет о подвиге молва!
Но отчего так грустно стало мне?
Я о своей подумал седине.
(Мелодия «Почжэнцзы»)
234

* * *
О том, что было у меня на душе,
когда я поднимался на башню на
горе Бэйгу, что в Цзинькоу.
Как мне найти Шэнчжоу,
Где, по какой примете?
С башни Бэйгу видны мне
Горы и реки вдали...
Сколько, о, сколько свершений
В дебрях тысячелетий!
Чредою — расцвет и гибель,
Словно прилив и отлив.
Словно Янцзы теченье,
Извечное,
Беспредельное,
Покоя ни на мгновенье.
Здесь, на юго-востоке,
В юные годы воин,
Отдыха в битвах не зная,
Властвовал над страной.
Из храбрецов Поднебесной
Тебя, Сунь Чжунмоу достойны
Цао и Лю —
Им право
Сравниться с тобою дано.
235

Коль суждено судьбой
Сыну на свет родиться,
Можно сыном гордиться,
Если он схож с тобой!
(Мелодия «Наньсянцзы»)

* * *
Стихи о снеге на рифмы Фу Сянчжи,
помощника правителя области.
Я у ручья живу в уединенье
И коротаю время за стихами.
Нетронутого снега вы светлее,
Я так взволнован этой встречей с вами!
Вы здесь — и стае чаек белокрылых
Отныне не гордиться белизною.
Я удивляюсь, как посмели крабы
Шуршать в песке за вашею спиною!
А воздух свеж,
И дышится легко мне.
И грезится мне подвиг,
Жизнь иная.
Вот почему я, глядя на снежинки,
О доблестном Чэнь Пине вспоминаю.
Одно досадно: воробьи в испуге
Вспорхнули и исчезли в чаще леса.
И перед башней с дерева упала,
Белей нефрита, снежная завеса.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
237

* * *
Пышноволосой юности подобна
Весна, которой словно нет предела.
Но миг — и облетят цветы с деревьев,
В смятенье завихрятся снегом белым.
Состарится в свой срок и хризантема,
Что осени сопутствует от века...
Я все еще могу наполнить чашу
И в ней во здравье видеть человека.
Десятки тысяч
Книг и разных свитков,
Не меньше, думаю,
Кистей волшебных...
А сверстники мои, как погляжу я,
До неба вознеслись в делах служебных.
И все же ни за что я не позволю,
Чтоб в том преуспевали мои дети.
Боюсь, чтобы в погоне за карьерой
Они не позабыли все на свете!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
238

* * *
Искал хризантемы и не нашел.
Ради забавы написал эти строки.
Как много в мире гадостей и смрада!
Прикрыл свой нос я рукавом халата...
И лишь вино все то же, что и прежде,—
Ничуть не потеряло аромата.
С тех пор как здесь обрел приют укромный
Средь облаков и горного тумана,
Лишь тем и занят, что слагаю песни
Или танцую, если не устану.
Я призову к себе
Жену-старушку
Осенним видом
Любоваться вместе.
Вот и Чунъян... Но где же хризантемы?
Их прежде много было в этом месте.
Их вновь увидим — надо только верить,
Что в ночь, когда ударит стужа злая
И сильный ветер с запада подует,—
Они повсюду ярко запылают!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
239

* * *
Читал стихотворения Тао Юаньмина
и не мог оторваться. Развлекаясь, написал
и посвятил ему небольшое стихотворение.
На склоне лет он сам ходил за плугом,
На трудности не сетовал в беседе.
Вина есть доу, есть к вину цыпленок —
И можно приглашать к себе соседей!
Что для него история династий?
И Цзинь и Сун — тщета больного века!
Фу Си считал он образцом для смертных
И был иного мира человеком.
Тысячелетье
В вечность отлетело,
А все живут
Бессмертные творенья!
И каждый знак, написанный поэтом,
В себе содержит ясное значенье.
Я размышляю: если бы поныне
Всё здравствовали Се и жили Ваны,—
Все их дела не стоили бы больше,
Чем прах с полей священного Чайсана!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
240

* * *
Пробуждаюсь и пишу эти строки.
В воде смятенье облетевших листьев,
Подхваченных зеленою волною.
Змея, как тень, мелькнула. И у дамбы
Лягушек гам сменился тишиною.
Кружится аист на ветру, голодный,
Взъерошенный, с поджарыми ногами.
Не расцветут гортензии больные,
Исхлестанные ветром и дождями.
Где ищут выгоды
И гонятся за славой,
Там ненависть с враждой
Всегда живучи...
Передо мною что ни день, то схватка
Меж Мань и Чу на муравьиной куче.
О том, что есть и ныне в Поднебесной
Держава Хуайнань, никто не знает...
Я под Нанькэ очнулся от кошмара,
А солнце в небе все еще сияет.
(Мелодия «Чжэгутянъ»)
241

* * *
Клубится пыль, лицо покрылось пылью,
А впереди — далекая дорога.
И пряный аромат ночных курений
В воспоминаньях тает понемногу.
Передо мною громоздятся горы —
За слоем слой — зеленые разливы.
Вокруг цветы, не ведаю какие,
Нежны они и сказочно красивы.
Коней
Все различимей силуэты,
И с каждым разом
Все слышней их ржанье.
Со стягами, воздетыми высоко,
На красный мостик всадники въезжают.
Так грустно на душе моей в разлуке,
И стих рождается о встрече нашей.
Взмахнул я плетью, да с такою силой,
Что отломилась рукоять из яшмы.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
242

НА ПУТИ В ХУАНША
Стихи слагаю о весеннем ветре,
Крою и режу терпеливо строки.
А предо мною, словно на картине,
Стремнины гор и бурные потоки.
Кружится чайка легкая поодаль
Над лодкою, что кажется безлюдной.
Бродячий пес на пустыре. Крестьянка
Спешит домой, день кончив многотрудный.
Бамбук и сосны
В зелени нарядной
С последним снегом
В царственном уборе...
И снегу этому они так рады —
Хотят красою с мэйхуа поспорить.
Воронам же, гнездящимся на ветках,
Все нипочем! Нахохлились сердито
И крыльями без жалости сбивают
На землю гроздья белого нефрита.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
244

НЕ ВИЖУ МЭЙХУА В ЮАНЬСИ
С горы отвесной струи ледяные
Несутся вниз с громоподобным ревом.
Дверями на ручей глядят лачуги
Под камышовым почерневшим кровом.
Дым очага под облаком косматым
Ввысь устремился и в пути растаял.
А на стекле затопленного поля
Теней и бликов трепетная стая.
Бреду тропинкой,
Огибаю гору,
И вдаль смотрю я
Взглядом изумленным:
Кто посадил там, на востоке, рощу,
Что протянулась поясом зеленым?
Густой бамбук волнуется под ветром.
Не спорю, он по-своему прекрасен.
Но жаль, что мэйхуа нигде не видно,—
Она могла бы рощу так украсить!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
245

* * *
Совершаю прогулку на озеро Эху и, выпив вина,
пишу стихи на стене трактира.
Весна осела прочно на равнине —
Пастушья сумка всюду зацветает.
На борозды распаханного поля
Ворон крикливых опустилась стая.
Я стар и сед, а в сердце чувства бродят.
Кому и как их изольешь весною?
В лучах заката вывеска трактира,
Там, верно, отпускают в долг хмельное.
Живу в тиши,
Природой наслаждаясь,
И в праздности
Проходят дни за днями.
Вот скотный двор. Кунжут и шелковица
У западной стены сплелись ветвями.
В зеленой юбке, в кофте белоснежной
Выходит незнакомка за ограду.
Она спешит родителей проведать
Теперь, когда окрепли шелкопряды.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
246

* * *
Посвящается Е Чжунцзя.
Цветы цветут, когда их ни посадишь,
Но у истории свои законы:
За процветанием приходит гибель...
И вот уж нет прудов и павильонов!
Лишь птица прилетит сюда порою,
Рыбешку схватит — и промчится мимо,
Или к цветку, за бабочкою следом,
Прильнет пчела, в труде неутомима.
А я откупорил
Сосуд старинный,
Глоток вина
Для пробы наливаю.
Придут друзья — мы выпьем две-три чарки,
А там беседа потечет живая.
Высоко солнце. Время пообедать,
Но на столе пока пустые блюда.
За рыбой посланный замешкался в дороге,—
До рынка очень далеко отсюда!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
247

* * *
Высоко в небе громоздятся скалы,
Над ними облаков крылатых стая.
А здесь, внизу, петляя меж домами,
Шумит ручей, все звуки заглушая.
Холодные дожди отморосили,
Цветы поблекли и опали вскоре.
И мне по нраву этот теплый ветер,
Под ним лугов взволнованное море.
Бокал из яшмы
Припасен на случай,
И наготове
Жертвенные травы.
Неутомимые в труде крестьяне
Решили погулять теперь на славу.
На посох опираясь, незаметно
Хочу я обойти их стороною.
И вдруг на мост спускаюсь, к ним навстречу,
Увидев, что пришли они за мною.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
248

* * *
Пишу ради забавы на стене
деревенской хижины.
Уже темнеет. Но еще в деревне
Повсюду кур и уток гомон слышен.
Так разрослись тутовник с коноплею,
Что возвышаются над самой крышей!
Тот счастлив, кто довольствуется малым,
Такому я завидую невольно.
В конце концов что требовать от жизни?
Наелся вдоволь — и с тебя довольно.
Я вижу
Молодую поросль ивы,
И отмели —
Не те, что прежде были.
Вот здесь когда-то ручеек струился,
Теперь его теченье изменили...
Когда на свет рождается ребенок,
Здесь чуда от него не ждут большого
И говорят: «Вот и невеста Юям!»
Или: «А вот и зять для дома Чжоу!»
(Мелодия «Чжэгутянь»)
249

* * *
На проводы Оуян Гожуя,
отъезжающего в область У.
Пускай весною небо смотрит хмуро —
Ты все равно готовь коня в дорогу.
Весна всегда с ненастьем неразлучна,
И ясных дней дарит она не много.
Лишь путь проделав трудный и опасный,
Познает странник горе и страданье.
А люди лишь тогда и познаются,
Когда влачишь ты дни свои в изгнанье.
Как снег —
Бутоны мэйхуа цветущей,
Как шелковые кисти —
Ветви ивы...
Спою тебе я песню на прощанье,
Чтобы печаль развеять в день дождливый.
Ты уплывешь под крышею сампана,
И мне с тобой не разделить обеда...
Сунцзян, Сунцзян, не будь тебя на свете,
Поэт бы вдохновения не ведал!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
250

* * *
По дороге в Шимэнь.
С горы поток без устали стремится,
Как жемчуг, сотни тысяч брызг сверкают.
И по утесу струйки, растекаясь,
Вниз прыгают проворными зверьками.
Иду один тропою дровосека
И вдруг преграду на пути встречаю.
Похоже, голос вдалеке раздался,
Иль это показалось мне случайно?
Передо мною —
Деревянный мостик,
За ним и пагода
Возникла скоро.
На юг от речки ветхая лачуга
В тени бамбука прячется от взора.
Пусть я обут в матерчатые туфли
И с посохом в дороге неразлучен!
Для старика в его уединенье
Мест здешних, право, не найдется лучше.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
251

* * *
Хочу на башню высоко подняться,
Чтоб от тоски уйти как можно дальше.
Но и тоска идет за мной по следу
На самую вершину этой башни.
Как много перемен вокруг свершилось,
Где некогда нога моя ступала,
Как много убеленных сединою
Среди моих родных и близких стало!
Да, решено:
Я ухожу на отдых,
Нет для меня решения иного.
Как будто за заслуги непременно
Всем следует присвоить титул хоу!
На облако гляжу, что, не имея
Пристанища, плывет по небосводу.
Я тоже стану облаком скитаться
И обрету желанную свободу!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
252

ПРОВОЖАЯ ДРУГА
Давно умолкла «Песня о разлуке»,
Но слезы на глазах блеснут порою.
Нам много надо ль? Чашку риса только,
А слава — дело для мужей второе!
Лазурь воды слилась с лазурью неба,
Всего их разделяет — кромка леса.
Вдруг опустилась туча дождевая
К подножию горы сплошной завесой.
Как в старину,
Так и теперь разлука
В сердца вселяет
Горечь и досаду.
Затем ли, чтоб узнать и скорбь и радость,
Нам расставаться и встречаться надо?
Поднимется ли шторм в пути — не знаю,
Да и гадать не стоит понапрасну.
Одно я знаю, что дорога жизни
Трудна для человека и опасна!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
253

* * *
Пал иней ночью на горе высокой,
И листьев на деревьях вмиг не стало.
А с севера подул холодный ветер,
Гусей он разогнал. Распалась стая.
Коль провиденьем суждена разлука,
То лучше пережить ее в молчанье.
И пить вино не стоит, чтобы дольше
Не оставаться пленником печали.
Я думаю
О встречах и разлуках.
Зачем они
Сменяются, как прежде?..
И для чего мне снова пруд приснился
С весеннею травой на побережье?
Досадую, что на горе восточной
Я зря растратил молодые годы.
Нет, нет, не надо «Песни о разлуке»,
И без того преследуют невзгоды!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
254

* * *
После выздоровления вернулся с озера Эху
и написал эти строки.
Лианами обвитые деревья
Свои вершины вознесли за тучи.
Над озером Дунху пронесся ливень,
И волны подымаются все круче.
Я приобрел недавно эту гору,
И мне она еще милее стала.
Но вот вернулся — и с тоской вздыхаю:
Седых волос прибавилось немало.
Пылают
Разрисованные свечи,
Бокалы
Белизной своей сверкают.
Встает хозяин и кружится в танце,
А гости в такт и дружно подпевают.
И, захмелев, я недовольно хмурюсь —
Не радуют забавы и веселье...
А что ж со мною будет на рассвете,
Когда наступит горькое похмелье!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
255

* * *
Сочинил экспромтом, поднимаясь на холм.
Весною под цветущими кустами
Загуливаться чересчур не надо.
И лучше подготовиться к печали,
Что к нам приходит в пору цветопада.
Из века в век цветы цветут и вянут —
Дождь хлещет их и осыпает ветер...
Забот не счесть. Но можно и смириться,
Лишь как-нибудь да жить на этом свете!
А если где
И возникает смута,—
Не беспокоит то меня нимало.
Нет в этой жизни ничего такого,
Что хоть чуть-чуть меня б разволновало.
И пусть приходят новые заботы —
Их погоню за старыми по следу!..
Лишь об одном теперь я помышляю:
Придет весна — ив дальний край уеду.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
256

* * *
Вернулся на озеро Эху и после выздоровления
написал эти строки.
Я в храме у ручья всегда с циновкой.
Прохладой веет. Осень у порога.
Клубятся облака, с водой сливаясь,
И к вечеру редеют понемногу.
Алеют лотосы, кренясь друг к другу,
Как пьяные,— волною их качает.
Молчит, ни звука не проронит цапля —
Свои заботы и свои печали!
И впрямь, пожалуй,
Мне пора на отдых,—
Я размышляю,
Сам с собой в разладе.
И, может быть, совсем не так уж плохо
Жить на природе среди гор и падей!
Еще не знаю, много иль не много
Сил поубавилось за день вчерашний.
Но только чувствую, что нет желанья
Всходить на самый верх высокой башни.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
257

БЕССОННИЦА
Когда болезни подползут и старость,
Бег времени всю душу растревожит,—
Тогда одно короткое мгновенье
Вам тысяч цзиней золота дороже!
Я был природы данником исправным,
Я дань воздал горам, долинам, рекам.
А страсть мою к истории и книгам
Не залечил бы и искусный лекарь.
На хитрость хитростью
И дерзостью на дерзость
Умел, корысть отбросив,
Отвечать я...
Пусть люди друг на друга не похожи,
Но в их глазах видны их душ печати!..
Я жизнь мою от самого рожденья
Теперь припомнил и за фразой фразу
Пишу о том, что пережил когда-то,
Для сборника «Забавные рассказы».
(Мелодия «Чжэгутянь»)
258

UL.UM.l.L^l.liUtlMkhbt, , .1.1 lullillillli:

В НОЧЬ НА ПРАЗДНИК ФОНАРЕЙ
Ночью ветер подул с востока.
И петарды вдруг в небе синем,
Словно сад, расцвели и поблекли
И рассыпались звездным ливнем.
Ароматами пряными веет,
И повсюду в бурлящем потоке —
Люди, кони, коляски резные...
Слышен голос флейты далекий.
А часы водяные капелью
Уж весеннее время считают.
«Пляска рыбок» и «Танец дракона»
Ни на миг до утра не стихают.
Мимо девушка промелькнула,
Прозвенел ее смех безмятежный,
Да сверкнуло шитье золотое,
Ароматом повеяло нежным.
До утра средь толпы бродил я,
Только девушки этой не встретил.
260

Вдруг — увидел: она,
На балконе
В фонаря догорающем свете!
(Мелодия «Цинъюйань»)

* * *
Брожу в одиночестве на горе Сиянь.
Оделись в зеленое горы,
И так хороши их наряды!
Того не поймут они только,
Что им приютить меня надо.
Ручей — и прозрачный и чистый,
И так я люблю его нежно,
Что в туфлях зимой не решаюсь
Ступить на покров белоснежный.
Вот утро нисходит на горы,
И в гомоне птичьем я слышу
Настойчивый зов: поднимайся,
Карабкайся выше и выше!
Я вовсе не рвусь на вершину,
И цель моей жизни не в этом.
Творить, оставаясь свободным,—
Иного не надо поэтам!
(Мелодия «Шэнчацзы»)
262

* * *
Посвящается ревнителям поэзии.
Здесь в том году под стрехою
Ласточки обитали.
Женские комнаты дома
В то лето не пустовали.
Ласточки глину носили
С тропки, поросшей цветами.
Глина на лютне и книгах —
След с той поры оставлен.
Лето вернулось снова,
Ласточки вновь под крышей.
Некому только ныне
Пение их услышать.
Нет уже той, что на окнах
Шторы с утра поднимала...
Сумерки пали на землю,
Дождь без конца, без начала.
(Мелодия «Шэнчацзы»)
263

СНОВА ЦВЕТЕТ МЭЙХУА
Раскрыла я сотни бутонов,
Что рдеют по верхним побегам,
Встречаясь в холодную пору
Со льдом и подтаявшим снегом.
Мне иней знаком серебристый,
Сверкающий в лунном сиянье,
Я прежде других ощутила
Весеннего ветра дыханье.
И вдруг воспылал повелитель
Ко мне глубочайшею страстью.
И ропот Цзян Фэй не находит
В душе его больше участья.
Однажды придет он и ветви
Без жалости срежет, все сразу,
И, залюбовавшись, поставит
К себе в белоснежную вазу.
(Мелодия аШэнчацзы»)
264

* * *
Посвящается начальнику уезда
господину У Цзысы.
С вершиною в тысячи чжанов,
Покрытою льдами и снегом,
Сравню просвещенного мужа,
Высокой души человека.
В июне, когда даже туча,
Как жаркий огонь, пламенеет,
Посмотришь на эту вершину —
И сразу прохладой повеет.
А низкому человеку —
«Источник воришки» в сравненье.
Не хочешь запачкаться грязью —
Его не касайся и тенью!
Повыше кувшин мой подвешу,
Да так, что рукой не достану...
Погибну от жажды, но воду
В источнике трогать не стану!
(Мелодия 4гШэнчацзы»)
265

* * *
Едва облетят и увянут
Цветы зеленеющей сливы,
Как следом пора наступает
Погоды холодной, дождливой.
Просвет — редким гостем на небе,
Дожди и туманы чредою...
Но силы весны закипают
В потоке бурлящей водою.
К чему мне богатство и знатность?
Они в суету повергают.
И только порой выдается
Досуга минута-другая.
Нет, ярким цветком близ дороги
Стоять в этой жизни не надо —
К себе лишний раз привлекаешь
Завистников алчные взгляды.
(Мелодия «Шэнчацзы»)
266

* * *
Прогуливаюсь один в Сияне.
К себе меня звали горы,
Но я не внимал их зову.
Хлебнувшему лиха вдоволь
Кто скажет утешное слово!
Теперь, когда жизнь на закате,
А в жизни одни лишенья,
Надолго сюда поселиться
Я принял ручья приглашенье.
Над горной вершиною месяц,
Свой свет разливая, восходит.
И вот он почти в зените
Повиснул на небосводе.
К ручью, что и чист и прозрачен,
Иду всякий раз и мечтаю.
И, слушая шорохи ночи,
В них мысли «Лисао» читаю.
(Мелодия «Шэнчацзы»)
267

* * *
Пишу на стене беседки Чэньбяо
в области Цзинькоу.
К нам подвиг из мрака столетий
Нетленным доходит сквозь годы...
То труд был поистине тяжкий,
И страшными были невзгоды.
Но схлынули воды, и рыбы
Уплыли в морские глубины,
И люди вернулись обратно,
В обжитые ими долины.
Как прежде, на западе солнце
Сгорает в пожаре заката,
И мчит белопенные волны
К востоку река, как когда-то...
Совсем не на горы Цзиньшаня
Теперь, в этот вечер, смотрю я.
Стою, погруженный в раздумье
О жизни и подвиге Юя.
(Мелодия «гШэнчацзы»)
268

* * *
Пишу в Праздник середины осени в Цзянкане
и посвящаю Люй Шуцяню.
Отполированный до блеска диск луны —
Из бронзы зеркало плывет по небосводу,
В осенние заглядывает воды,
Скользит по гребню голубой волны.
У губ застыла с чаркою рука,
И, глядя вверх, я говорю с луною:
«Чан Э, скажи, как быть мне с сединою,
Что мучит и терзает старика?»
Если б с ветром вспорхнуть
И на тысячи ли
Оторваться я мог от земли
И, свершая свой путь,
Мог на горы взглянуть
И на реки в безбрежной дали;
Если б мог я срубить
На луне гуйхуа
С беззаботно звенящей листвой,
Чтобы радостно люди
Воскликнуть могли:
«Как нам стало светло под луной!»
(Мелодия «Тайчанъин»)
269

* * *
Вижу: вернуться пора
К домашнему очагу.
Медлить с решеньем моим
Больше я не могу.
Знатным мне быть не дано,
Богатство — не суждено.
Годы уносятся прочь...
Знаю: не долог наш век.
Редко случалось, чтоб жил
Семьдесят лет человек!
Старость придет,
Немощь придет,
Хворь нападет,
Скорбь человека согнет.
То, что я славы искал,
Ставлю себе же в укор.
Все я изведал в те дни:
Страх, суету и позор.
Мне утешенье одно:
Это все было давно.
270

Ныне я дряхлый старик
И на закате лет
Твердо себе уяснил
Правильной жизни секрет:
В праздности жить,
Неучем быть,
Допьяна пить —
Вот моих мыслей нить.
(Мелодия «Синеянцзы»)

НОЧЬЮ НА ПУТИ В ХУАНША
На каждой ветке — яркий свет луны.
Сороки потревоженной полет.
И ветра вздох. И в мире тишины
Цикада-полуночница поет.
Благоуханье рисовых цветов
Несет богатый урожай с собой.
И не о том ли мне из-за кустов
Лягушек сонм галдит наперебой?
Неярких звезд светильники зажглись
На небосклоне где-то далеко.
Вдруг капли дождевые сорвались
Перед горой с бегущих облаков.
Там, где дороги резкий поворот
И через речку мостик навесной,
Как прежде, неожиданно встает
Двор постоялый в зелени лесной.
(Мелодия «Сицзянъюэ»)
272

ПРЕДАЮСЬ ВЕСЕЛЬЮ
Когда подвыпью, предаюсь веселью,
И радостью душа моя согрета.
Да если б даже погрустить хотел я,
Не остается времени на это.
С недавних пор, читая книги древних,
Я понял, что нельзя ни в коей мере
Ни на одну строку в них положиться,
Коль говорить о Правде или Вере.
Вчерашней ночью принял я хмельного
И где-то под сосною очутился.
Спросил ее: «Скажи ты мне по чести,
И в самом деле так уж я напился?..»
Мне показалось, что сосна нагнулась —
Меня поднять, наверное, хотела.
Я тотчас оттолкнул ее сердито
И крикнул: «Прочь, тебе какое дело!»
(Мелодия «Сицзянъюэ»)
273

* * *
Плыву по реке к причалу в Цайши
и ради забавы пишу о рыбаке.
Под облака взметнувшийся утес,
Раздвинув зелень, над рекою встал.
И солнце, погружаясь в бездну вод,
Пылает, как расплавленный металл.
Здесь чайки без тревог и без забот
Снуют себе с рассвета дотемна.
Пусть дует ветер и волна бурлит —
Им нипочем и ветер и волна!
Рыбак сойдет на берег где-нибудь
И приготовит рыбу пожирней.
Задержится в деревне по пути
И позаботится там о вине.
Деяния далекой старины
Погребены в безвестности давно.
Династий возвышенье или крах —
Что рыбаку до них? Не все ль равно!
(Мелодия «Сицзянъюэ»)
274

* * *
Это стихотворение прочитаю своим детям,
когда буду передавать им усадьбу.
Как дым, как туча — все чредой своею
Приходит и уходит торопливо.
Среди деревьев первою дряхлеет
Красавица изнеженная ива.
Мне, старику, к чему теперь стремиться,
Какое дело подыскать по нраву?
Испить вина, досугом насладиться
И в довершенье выспаться на славу.
Когда наступят дни платить налоги,
Вам поскорее расплатиться надо.
Дела свои всегда ведите строго,
Приход с расходом отмечайте рядом.
А ваш отец, во избежанье скуки,
Чем будет заниматься в эту пору?
Заботиться он будет о бамбуке
И отвечать за реки и за горы.
(Мелодия «Сицзянъюэ»)
275

СТРОФЫ О ПОИСКАХ ВЕСНЫ
Продрогший, в сетке листьев бирюзовых,
Бамбук вознесся над глухой тропой.
Река и горы
В отблесках багровых,
В лучах заката
Он стоит, суровый,
Один,
С бескрайнею своей тоской.
Вверяя думы мэйхуа прекрасной,
За паутиною не мчится вслед.
Он ждет весну —
Вседневно, ежечасно,
Не расточает
Аромат напрасно,
Его души
Не распознать вам, нет!
(Мелодия «Бусуанъцзы»)
276

* * *
Написал эти строки,
услышав о кончине Ли Чжанчжи в Чама.
Хочу — брожу наедине с собою,
А пожелаю — отдохнуть присяду.
Наскучит то
И надоест другое —
Прилягу
С книгою под головою...
Чего ж еще
Мне в этой жизни надо!
С недавних пор слегка недомогаю,
А лень за мною издавна ведется.
В Пяоцюане
Дворик подметаю,
Где в заросли бамбука
Тень густая...
Так и живу,
Живу как приведется!
(Мелодия «Бусуанъцзы»)
277

* * *
Пью вино и ничего не пишу.
Лишь протрезвлюсь — и пью до ночи снова.
Потом похмелье — трое суток кряду.
В тепло и стужу,
Безразличьем скован,
Я зря живу
И не пишу ни слова —
За что ж богатство
Ждать себе в награду?
Взгляни на холм: чьи кости в нем зарыты?
«Кистей могилу» мне он вдруг напомнил.
Так сонмы книг
От нас веками скрыты,
Написаны
И скоро все забыты...
Давай же пить,
Полней бокал наполним!
(Мелодия «Бусуаньцзы»)
278

* * *
Все твердое, замечу вам, непрочно,
Таится в мягком прочности начало.
А если же
Вы верите не очень,
Я приоткрою рот
Для вас нарочно:
Язык мой цел,
Зубов — как не бывало!
Все коренные выпали. И то же —
С передними. Здесь щель давно зияет...
Она и впрямь
На лаз в стене похожа,
Но вы не смейтесь —
Вы меня моложе,
Все это вас
В грядущем поджидает!
(Мелодия «Бусуаньцзы»)
279

* * *
Начертал на стене в Цзаокоу,
что в провинции Цзянси.
У подножия Юйгутая
И чиста и прозрачна река.
Сколько путниками — кто знает! —
Тут пролито слез за века?
Там, на северо-востоке,
На Чанъань затерялся след.
Цепи тянутся гор высоких,
И горам этим счета нет.
Только горы — что за преграда!
Все, я верю, придет в свой срок.
Одолел же эти громады
И пробил себе путь поток...
Опускается у причала
Вечер, в сердце рождая печаль,
И кукушка прокуковала,
Улетая в горную даль.
(Мелодия «Пусамань»)
280

* * *
У стариков о том лишь разговоры,
Что долгожданный дождь отвел беду.
Их брови не насуплены. И взоры
Уже не так мрачны, как в том году.
Готовятся под новое зерно
Корчаги, опустевшие давно.
Ни на минуту не смолкают птицы,
Наперебой приветствуя гостей.
Цветущий персик, как дитя, резвится,
Неотразимый в прелести своей.
И груши, возвышаясь там и тут,
Цветами белоснежными цветут.
(Мелодия «Хуаньсиша»)
281

* * *
Пишу экспромтом в Пяоцюане.
Я заново над хижиной своею
Возвел стропила с крышей тростниковой.
Вдали, напротив окон, зеленеет
Горы вершина в дымке бирюзовой.
Здесь с ласточками вместе, прошлый год,
Трудился дни и ночи напролет.
Страшусь сосуда с зельем благовонным,—
Я бросил пить, снедаемый недугом.
На склоне лет дань отдаю канонам,
Светильник стал моим заветным другом.
Но в час ночной, как прежде, любо мне
Послушать флейту с лютней в тишине.
(Мелодия «Хуаньсиша»)
282

* * *
Посвящается служанке Ян Цзывэня
по прозвищу Хохотушка.
Лишь только ты посмотришь на нее —
И грусть твоя исчезнет без следа.
Заговорит — смешинка на устах:
Она не унывает никогда.
В компании ее задорный смех
Рождает чувство вешнее у всех.
Насупит брови, собираясь петь,—
И все же улыбается слегка.
С лица напрасно силится прогнать
Улыбку, поднимая свой бокал.
Но хмурится она иль весела —
Ей все к лицу, она равно мила.
(Мелодия «Хуаньсиша»)
283

* * *
Она поет — и чувство в каждом слове,
Как будто нижет в песню жемчуг слов.
То улыбается, то хмурит брови,
Она подвластна магии цветов.
Высокий голос льется в тишине,
И дрожь стрехи заметна в вышине.
Не надо думать: если где поют,
Там радости и счастья торжество.
В одежде красной и лиловой тут
Друг друга видят — только и всего!
Гнездо пусть старое, да только вот
Другая ласточка в гнезде живет.
(Мелодия «Хуаньсиша»)
284

* * *
Вместе с Ду Шугао и У Цзысы
ночевал в буддийском храме на горе.
Там, развлекаясь, и написал эти стихи.
Цветы сегодня утром так красивы!
С прелестницей румяной их сравню.
Но отчего же брови хмурит ива —
Не рада наступающему дню?
Восточный ветер дует что есть сил,
В пыль превращаясь, дождик моросит.
За страсть к горам смеюсь я над собою,
Не меньше женщин обожаю их.
Конечно, прежде — люди с их судьбою,
Но и деревья — в помыслах моих.
Досадно лишь: на что я ни взгляну —
Все, все не так, как было в старину!
(Мелодия «Хуанъсиша»)
285

* * *
Пишу о том, что видел
по дороге в Бошань.
Тронул повод. Кусты вдоль дороги.
Вымок плащ под росою до нитки.
Отмель. Цапля на ней без движенья
Наблюдает за собственной тенью:
В мыслях, верно, чилимсы да рыбки.
Звезд с луною в воде отраженье
Да прелестниц, что пряжу полощут.
Встретив путника, засмущались,
Прочь куда-то со смехом умчались.
У ворот — плач ребенка средь ночи...
(Мелодия «Цинпинлэ»)
286

* * *
Навещаю Шаньюанъ
и пишу о том, что вижу.
Облака на бамбуке и соснах...
Потрудился на славу я ныне!
Посох взял — и за мясом к соседу —
Моей долей от жертвы к обеду,
А вино уж дозрело в кувшине.
Ветер западный в Шаньюане
Ветви груши и финика клонит.
В сад прокрались детишки с шестами.
Я, пожалуй, пугать их не стану,
Пусть никто их оттуда не гонит!
(Мелодия «Цинпинлэ»)
287

СТРАДАЮ ОТ ЛЮДЕЙ НИЗКИХ
И ПОШЛЫХ
Есть люди, с которыми дружба
Желанной становится скоро.
Тебя навестят — и подолгу
Толкуют про реки и горы.
Порой о каком-то пейзаже.
По-новому трижды расскажут.
И сам не пойму,
Люблю почему
Все те же при встрече
Знакомые речи.
Но есть и такие особы:
Придут — и давай без разбору
О выгоде спорить, о славе,—
Иного не жди разговора.
Охрипнут — и все же про это
Готовы твердить до рассвета.
288

Сердиться не стану,
Спокойно я встану,
Их спор не дослушав,
Промыть свои уши.
(Мелодия «Еюгун»)

* * *
Слагаю стихи по дороге в Лэйян
и посвящаю их судье Чжан Чуфу.
Перед горой свет тусклый фонарей —
Ждать сумерек недолго в эту пору.
И облака бродячие скорей
Спешат улечься засветло на гору.
Кричит кукушка где-то в стороне,
Вдали стоят лачуги тесным кругом...
Здесь, в Сяосяне, и случилось мне
С моим старинным повстречаться
другом.
И вспомнились
Минувшие дела:
В заветной шапочке
И с веером пред войском
Провел я юность,
Не сходя с седла,
В походах ратных,
В подвигах геройских.
291

А ныне в сердце горечь лишь и мгла,
Себе я «Чжаохунь» пишу заране...
О шапочка, ты в жизнь мою внесла
Так много бед, лишений и страданий!
(Мелодия «Юаньлангуй»)

* * *
Подношу исполнительнице песен.
Ветерок заглушая собой,
Песнь, рождаясь, уносится вдаль.
Блеск очей и жемчужных зубов
Вам судьбою ниспосланы в дар.
Звуки песни как будто бы звон
Четок яшмовых в тишине.
Исполнения мастерством
Всколыхнули вы чувства во мне.
Восхищение
Выразить как,
По заслугам
Ваш дар оценить,
Что бегущие облака
Может даже остановить?
(Мелодия «Жумэнлин»)
293

* * *
В соболиной поношенной шубе,
Утомленный, страдая от жажды,
Путник, пылью походов покрытый,
Задержался в Синьфыне однажды.
Как змея его длинная сабля,
Пел он, в такт ударяя по ножнам...
В чьих устах эта песня героя
Отзовется сигналом тревожным?
Все забыли о старце-герое,
Что в долине Янцзы обитает.
Он ведь мог бы по первому зову
Много сделать во славу Китая!
Как прискорбно! Книг тысячу тысяч
Прочитал он — и мог бы по праву
Государю служить и народу,
Чтоб спасти от крушенья державу...
Я напрасно не стану терзаться,
А налью себе чарку полнее.
Вот и старость! А счастье дается
С каждым годом гораздо труднее.
294

Здесь со мною красавица рядом,
Что не даст мне сдружиться с тоскою
И поможет вплести хризантему
В прядь волос моих нежной рукою.
Десять тысяч дворов в управленье
Не намерен просить я без толку.
Лучше меч свой продам, а на деньги
Заведу себе бурую телку.
Даже Цзя из Чанша, что когда-то
Пережил столь суровые годы,
Проклиная удел злополучный,
Не осилил бы эти невзгоды!
(Мелодия «Манъцзянхун»)

* * *
Вот растаял туман. На пшенице роса.
И заброшенный пруд рядом прячется в ивах.
Все умыто дождем,
В небесах бирюза,
Все умыто дождем,
В небесах бирюза,
Тот же ветер весны,
Зелень вся в переливах.
Где-то, вторя друг другу, тиху и току
Протрубили сигнал к моему возвращенью,
Вызвав в сердце моем
И печаль и тоску,
Вызвав в сердце моем
И печаль и тоску.
Скорбны их голоса,
Заунывно их пенье.
(Мелодия «Чоунуэр»)
296

* * *
Написал это стихотворение
на стене по дороге в Бошань.
В годы юные, помнится, было мне жаль,
Что в стихе моем скорбь и печаль не звучали.
Затворялся я в башне,
Чтоб вызвать печаль,
Затворялся я в башне,
Чтоб вызвать печаль,
Я на башню всходил,
Чтобы петь о печали.
А теперь,
Чашу горечи выпив до дна,
Рассказать я о скорби хочу
И... молчу,
О печали поведать хочу,
А шепчу:
«Хороша ты, осенней поры тишина!»
(Мелодия «Чоунуэр»)
297

* * *
А недавно обрушилась скорбь на меня.
Беспредельна, как небо, и всюду со мной.
Кто утешить захочет,
Кто сможет понять?
Кто утешить захочет,
Кто сможет понять?
Мне осталось лишь петь
О печали одной!
И все то, что ушло от меня далеко,
И все то, что теперь пережить суждено,—
Все овеяла грусть,
Все объято тоской...
Все овеяла грусть,
Все объято тоской...
Мне ж с семьей в Цзюцюань
Ехать надо давно.
(Мелодия «Чоунуэр»)
298

* * *
Каждый год мэйхуа в эту пору ищу,
Чтоб однажды увидеть улыбку цветенья.
Пали сумерки,
Тень обозначена чуть,
Пали сумерки,
Тень обозначена чуть,
Напоен ароматами
Воздух весенний.
Стих мой ясен и прост. Только где человек
Тот, кому этот стих мог бы я предназначить?
Мэйхуа вся в снегу,
И в душе моей снег,
Мэйхуа вся в снегу,
И в душе моей снег...
За рекой Фоуюй
Роща в дымке маячит.
(Мелодия «Чоунуэр»)
299

* * *
Я один за судьбу отвечаю мою,
Небо спрашивать я ни о чем не желаю!
Одиноко
На башне высокой стою,
Одиноко
На башне высокой стою,
И в душе моей скорбь
Без конца и без краю.
В неурочный вы час повстречались со мной:
Сон меня одолел,
Сердце отдыха просит...
Вам бы лучше, пожалуй,
Вернуться домой,
Вам бы лучше, пожалуй,
Вернуться домой...
И пускай ветер западный
Осень приносит!
(Мелодия «Чоунуэр»)
300

* * *
На рифмы письмоводителя Чэня
из уезда Цяньшань.
Под горой Эхушань небольшой павильон
Сиротливо ютится у края дороги.
Ярким светом луны
Небосклон озарен,
Ярким светом луны
Небосклон озарен,
Ветер листья сухие
Бросает под ноги.
Кто поймет, что в стихе, вновь написанном мной,
Словно скованы стужей поэта дерзанья?
Тушь застыла. И кисть
В пелене ледяной,
Тушь застыла. И кисть
В пелене ледяной,
Ей теперь лишь и петь
Про печаль расставанья!
(Мелодия «Чоунуэр»)
301

* * *
Пил опять я сегодня без меры вино,
Так что даже в глазах моих стало двоиться.
Но я все же танцую,
Пою все равно,
Но я все же танцую,
Пою все равно,
Только новою песнею
С кем поделиться?
Перед самой разлукой заметил я тех,
Что в сторонке стояли, смеясь надо мною.
Посмеялись — им что,
Посмеяться не грех,
Посмеялись — им что,
Посмеяться не грех!..
Здесь, на башне,
Я с ласточками под луною.
(Мелодия «Чоунуэр»)
302

* * *
Захмелев, слушаю песню,
что взволновала меня, пьяного,
больше иных стихотворений.
Я записал ее, слегка подправив.
Вот и вечер. Бледней и бледней облака.
Дни — на убыль. Вокруг воцаряется осень.
И прозрачное небо,
И ясный закат,
И прозрачное небо,
И ясный закат,
Ветром дым от свечи
По гостиной разносит.
И подумалось мне: в этом мире всегда
Торжествует вражда, человека снедая.
Велика та вражда,
Велика та вражда!..
На душе моей скверно,
Как никогда.
Тут еще этот сянь
Вместе с ветром рыдает!
(Мелодия «Чоунуэр»)
303

* * *
После выздоровления
сижу в Беседке облаков.
Себя я принуждаю больше есть,
Да только пища безразлична мне.
Монахом хворым жить придется здесь,
Как он, поститься много-много дней.
Я свое сердце
Со свечой сравню:
Пахнуло ветром —
И конец огню.
Сегодня утром облако одно
Клубилось пред глазами среди скал.
Но ветром прочь унесено оно,
И долго взглядом я его искал.
А не оно ль,
В соседнее село
Спустившись,
Дождь с собою принесло?
(Мелодия «Шанъхуацзы»)
304

* * *
Написано в Саньшане.
Пяоцюань не раз я вспоминал,
Где в удовольствие свое пожил.
Там я вина весь год не оставлял
И, как нигде, с поэзией дружил.
Схватили вдруг,
Доставили сюда,
Того и жди —
Произойдет беда!
Совсем я сдал, по дому не хожу —
Передвигаюсь с помощью людей.
Перед окном все время провожу,
Чтоб языком фазанов овладеть.
Мне дуцзюань
Совет один дала:
«Вернись скорей,
Забудь про все дела!»
(Мелодия «Шаньхуацзы»)
305

* * *
Написано на обеде по случаю отъезда Ли Чжии
на рифмы его стихотворения.
Слезы на наших глазах —
«Песнь о разлуке» поем.
Трогательны слова
И задушевен мотив.
Думаю про Чанъань
И размышляю о том,
Что не скоро теперь
Друг мой меня навестит.
Ива обломана вся,
Галки над нею галдят.
В сердце и без того
Близкой разлуки боль!..
Горы синеют вдали,
Гор бесконечный ряд,
Тучи спускаются вниз,
Все заслоняя собой.
(Мелодия «Хаошицзинь»)
306

* * *
Лекарь отврачевал,
Требует платы уже.
Денег или вещей
Где мне так много достать?
Все-то богатство мое —
Это служанка Чжэнчжэн.
Видно, придется ее
За леченье отдать.
К музыке моя страсть
В скорбь обращается вдруг:
Флейтам без нужды лежать,
Не зазвучат они впредь!
И, наблюдая за тем,
Что происходит вокруг,
Я говорю жене:
«Больше не надо болеть!»
(Мелодия «Хаошицзинъ»)
307

* * *
В ночь на Праздник Чжунцю
не видно луны.
Чжунцю прошлогодний я вспомнил:
В саду гуйхуа полыхала,
Цветы
Отражались в бокалах,
Луна
Озаряла бокалы.
С вином этой ночью, как прежде,
Не выйти на башню не мог я.
Но тучи
Наплыли на окна,
От дождика
Штора намокла.
Что делать? Взирая на небо,
К нему обращаюсь с вопросом.
Письмо мне
Доставить не просто,
В распутицу ехать —
Не просто!
308

А свечи, как красные гроздья,
В пустующем зале сверкают.
Вино
Не спеша распиваю
И песни меж тем
Распеваю.
(Мелодия «Ицзяньмэй»)

ПРОВОЖАЮ ФЫНЬ цин
Ждет паланкин у дома, в стороне,
Увязаны все вещи понемногу,
И вот уж крик кукушки слышен мне,
Зовущий отправляться в путь-дорогу.
Фынь Цин садится в паланкин одна,
Прощается со мною долгим взглядом...
А впереди дорога так длинна,
И сколько раз ей оглянуться надо!
Где шелест платья
Слышал я всегда,
Где для меня
Она когда-то пела,—
Остался только аромат гнезда,
А ласточка надолго улетела.
Не надо думать: «Если седина,
То уж какие там воспоминанья!..»
Нет, память для того нам и дана,
Чтобы навек запомнить расставанья.
(Мелодия «Цюэцяосянь»)
310

* * *
В год ию бродил в горах
и слагал стихи о том, что видел.
На холм, под сосны, удалялся в зной,
В дождь прятался в беседке тростниковой,
В часы досуга этой стороной
Я проходил и возвращался снова.
Здесь пил вино, глядел на водопад,
Обняв рукой причудливые скалы.
И здесь опять, как день тому назад,
Пора проснуться для меня настала.
Сегодня
Сына женит мой сосед,
А у другого —
Замуж дочь выходит.
Всю ночь у них не меркнет яркий свет,
Гудит толпа, от дома к дому бродит.
Как много надо ветру и росе
Потратить сил и приложить старанья,
Чтоб рис весной зацвел на полосе,
Благоухая утреннею ранью!
(Мелодия «Цюзцяосянь»)
311

* * *
Посвящается девушке,
которая прислуживала гостям
на пиру у Ян Цзивэня.
Совсем, совсем еще девочка —
Пятнадцать ей лет от рожденья.
И с нею за шелковым пологом
Один только ласковый ветер.
Как рад я: ее не заметил
Никто, в ком живет вожделенье.
Я слышал: она очень робкая
И быстро приходит в смущенье.
Едва вас завидит, как личико
Зальется под пудрою краской.
На вас разве только украдкой
Задержит свой взгляд на мгновенье.
У озера прошлой ночью
Сгустились холодные тени,
Она в окруженье подружек
От дома вдали загулялась.
Цветком она слабым казалась
Иль ивой, поникшей в томленье.
312

Она еще так неумело
Гостям подает угощенья.
Вино наливает — и мнится:
Вот-вот его на пол расплещет...
Ей петь — ив прическе трепещет
Цветок, выдавая волненье.
(Мелодия «Деляньхуа»)

СЛАВЛЮ ЧАЙНУЮ РОЗУ
Пробудились цветы,
Все в слезинках росы.
В это раннее утро
Цветам не до сна,
Тихо шепчут о чем-то
И ропщут они,
Недовольные тем,
Что уходит весна.
И неведомо им,
Что на том же дворе,
В гуще зелени — роза,
Юна и нежна.
Ею были похищены
Чары весны,
И в тени до поры
Притаилась она.
Нет, не в ярком наряде
Вся прелесть ее,
Чистота, непорочность
Сильней красоты.
Даже ивовый пух
Не притронется к ней,
314

Опадая,
Ее не коснутся цветы.
Как из матовой яшмы
Ее лепестки,
И росинки на них
Ровным светом горят,
Словно после купания
Вышла Ян Фэй
И с собой принесла
Теплых струй аромат.
(Мелодия «Юймэйжэнь»)

* * *
Укрываюсь как можно теплей,
Но без пользы тепло одеял.
Все равно я заснуть не могу —
Ночь холодная, долгая ночь.
Я смеялся над теми не раз,
Кто в разлуке с любимой страдал.
А теперь участь их разделил,
И никто мне не в силах помочь.
Сам страдаю в разлуке теперь
И кляну свой печальный удел.
Но обиду в душе на нее
Я не слишком большую таю.
Хоть и счастливы были мы с ней,
Но всему свой бывает предел!..
Счастье — пир: хмель пройдет у гостей —
И покинут обитель твою.
(Мелодия «Лянъсюцин»)
316

В ХРАМЕ В ПОЛНОЧЬ
РАЗДАЕТСЯ ЗВОН КОЛОКОЛА
Все тщетно и печально. Все на свете!
Я дни свои за чаркой коротаю.
Лишь несколько имен из тьмы столетий
Нам сохранила старина седая.
Дворцы где ханьские и циньские, ответьте?
Дожди их смыли и развеял ветер.
Мне юность снилась, радость и веселье,—
Пел, танцевал, ничем не озабочен...
Старик монах поднял меня с постели,
Ударив в колокол зачем-то среди ночи.
И вот стою, заснуть не в состоянье,
И ветра западного слушаю рыданья.
(Мелодия «Лантаоша»)
317

ОДИН ПРОВЕЛ НОЧЬ В ГОРАХ
Ничтожны века моего свершенья,
Все — от начала до конца — ничтожны!
Вокруг надолго осень утвердилась,
И тишиною насладиться можно.
Не спится мне. И слух мой жадно ловит
Все шорохи, все звуки поздней ночи.
Шумит, бурлит ручей неугомонный —
На что он вечно сердится и ропщет?
Серп месяца, и бледный и холодный,
Навеял грусть. И грусти нет предела.
Далёко где-то петухи проснулись —
Ко мне их перекличка долетела.
Здесь мир иной. Тщеславье и нажива
Собою здесь не заслонили света...
Но почему так рано встали люди
И трудятся задолго до рассвета?
(Мелодия «Наньгэцзы»)
318

* * *
Пишу ради забавы
о только что вырытом пруде.
В халате нараспашку, не причесан,
Брожу и созерцаю здесь природу.
Хочу к вину закуску приготовить —
Арбуз поглубже погружаю в воду.
Стекая со ступеньки на ступеньку,
Звенит о камень струйка дождевая.
Я вырыл пруд, водой его наполнил
И в нем луне умыться предлагаю.
Узорами расписанная балка
Двоится, преломленная волною.
И отраженьем повторенный лотос
Алеет предо мной и подо мною.
А над водой красавица склонилась,
Помадой щеки нежные румянит...
Ей только бы собой полюбоваться:
Нет зеркала — так в пруд она заглянет!
(Мелодия «Наньгэцзы»)
319

* * *
Пишу в стиле «Хуацзянь».
Плыву один я
На своем челне.
На сотни ли
Разливы вешних вод.
Под плеск волны
Я задремал, и мне
Приснилось, что Си Ши
Со мной плывет.
Когда проснулся —
Никого. Закат.
Дома деревни
В сумерках видны,
И абрикосов
Розовый наряд
Кострами
Полыхает у стены.
И облако
Вечернее плывет,
Пять — десять капель
Падает вокруг...
320

Что там за девушка
Цветы на поле рвет?
Но где она,
Куда исчезла вдруг?
Вот наважденье!
Там — никого.
Там — ветер.
Он, без сомненья,
Пух ивы
Развеял
Своим дуновеньем.
(Мелодия «Танхэчжуанъ»)

ПЕВИЧКА
Не место ей
Здесь, в сборище красоток,—
С достойной женщиной
Она равняться может.
Наряд неяркий,
Облик мил и кроток,
Рот, чуть подкрашенный,
Не выдает порока,
На мэйхуа в цвету
Она похожа.
Совсем не та
В сравненье с прошлым годом,
И жаль, ко мне
Совсем не то вниманье!
Я завтра вновь
Отправлюсь в путь с восходом...
Она,
С другим встречаясь мимоходом.
Пусть обо мне
Хранит воспоминанье!
(Мелодия «Яньэрмэй»)
322

* * *
Заимствуя строки древних поэтов,
пишу о проводах на реке
в осеннюю пору.
Вот и отчалила лодка
С тем, кого провожаю.
На гору поднимаюсь,
Обозреваю реку.
Нет ничего печальней
В этой жизни, пожалуй,
Чем отправлять в дорогу
Близкого человека.
Лучше б не подниматься
И не глядеть, страдая,
Туда, где на горизонте
Солнце погаснет скоро.
Скрылся путник из виду,
Диких гусей лишь стая
К югу летит, как и прежде,
В эту осеннюю пору.
(Мелодия «Ивансунь»)
323

* * *
Остановился в монастыре Бошанъ.
Узнав, что настоятель монастыря Гуан Фэн заболел,
я повернул обратно.
В это время весенним паводком разрушило мост.
Раскат за раскатом —
Слышнее все гром.
И дождь зашумел
С нарастающей силой.
Осыпались сливы —
Цветы их кругом,
Порывами ветра
К стене их прибило.
О, как беспощаден
Весенний поток!
На юг от реки
Им размыта дорога.
Ропщи не ропщи —
Не услышит никто,
Зови не зови —
Какой в этом прок!
Нигде никого,
Чтоб прийти на подмогу.
(Мелодия «Дяньцзянчунь»)
324

* * *
Вечер. Ветви под ветром.
Цветы освежились росою.
В небе, высоко над нами,
Ласточки хороводят.
Мы обходим веранду
Западной стороною.
Прямо на красный мостик
Нас тропинка выводит.
Снова с тобою танцуем
И напеваем песни.
Славно попировали,
Только прошло опьяненье.
Вновь наполняю бокалы —
Выпить с тобою вместе,
И пунцовые вишни
Срываю в одно мгновенье.
(Мелодия «Уети»)
325

РОПОТ ИЗ ТЕРЕМА
Там нежные пальцы — творенье нефрита —
Касаются струн — и вокруг рокотанье,
Иль штор бахрому теребят беспокойно
И вдруг замирают. В тоске ожиданья
Поет она, взглядом гусей провожая,
И в песне задумчивой слышу роптанье.
Но вихрь налетел — и рассыпалась стая,
И крик в поднебесье возник — и растаял.
Но вихрь налетел — и рассыпалась стая,
И крик в поднебесье возник — и растаял.
А позднею ночью, как прежде, на запад
В окно она смотрит, вся в лунном сиянье.
И тень гуйхуа на пустынной ступени —
Ветвей колыханье, листвы трепетанье.
Но вот опустились зеленые шторы,
И скрылись за ними печаль и страданье.
Атласное платье просторным ей стало:
Она в дни разлуки так исхудала!
Атласное платье просторным ей стало:
Она в дни разлуки так исхудала!
(Мелодия «Дунпоин»)
326

* * *
По дороге в Б о юань.
Пишу в стиле Ли Ианъ.
Тысячи горных вершин,
Клубятся на них облака.
Дождь внезапно полил
И перестал опять.
Вдали деревья видны,
А над ними — закат.
Все это я в стихах
Как смогу передать!
Мир, незнакомый совсем,
Там, среди горных высот.
Манит зеленым флажком
Трактир на моем пути.
Реки да горы в мечтах,
Не надо иных красот,—
Здесь, отрешась от дел,
Лето бы мне провести!
Чтобы сосна под окном,
А во дворе — бамбук,
Только одна тишина
327

Пусть у меня гостит.
Птиц я еще позову
Мой разделить досуг,
Пусть прилетают сюда
Время со мной провести.
Белую чайку корю,
Ту, что страха полна:
Снизиться хочет и вдруг —
В сторону во всю прыть.
Мы старые же друзья!..
Или из новых она?
Или теперь со мной
Не о чем ей говорить?
(Мелодия «Чоунуэрцзинь»)

НА ОЗЕРЕ ДАЙХУ
СТРОЮ СЕБЕ НОВОЕ ЖИЛИЩЕ
Я журавлей сержу, я обезьян спугнул,
Здесь появившись средь лесов и гор.
Уж проторил тропинку не одну,
Но медлю с переездом до сих пор.
Зачем бегу в заоблачную высь?
Чего хочу в пустыне гор искать?
Дух непреклонный вел меня всю жизнь,
И быть безвестным — не пугает мысль,
Чиновники смеются — что ж, пускай!
Пора мне на покой. Иных желаний нет.
Привольное житье карьере предпочту.
Но отчего о сельской тишине
В душе храню заветную мечту?
Хочу взглянуть на бег осенних вод,
На челн, что спорит с бурей грозовой,
Услышать стаи журавлиной взлет,
Напуганной звенящей тетивой.
Я на холме восточном возведу
Своей рукою хижину в лесу:
Перед окном чтоб речка на виду,
Чтоб с лодки мог забрасывать лесу...
329

Сначала нужно ивы посадить,
Их обнести бамбуковым плетнем,
Но низеньким, чтоб видеть позади,
Как сливы розовым горят огнем.
Я здесь нарву осенних хризантем,
Весной сплету венок из орхидей...
Но не спешу ль я? Надо между тем
Предвидеть все. Нигде не проглядеть.
А император?.. Если против он?
И вот стою, в раздумье погружен.
(Мелодия «Синьюанъчунь»)

* * *
Эти стихи написал в год жэньсюй,
в день моего рождения,
и выразил в них свои чувства.
Я шестьдесят три долгих года прожил,
Счет потеряв деяньям и свершеньям.
Быть может, поздно сожалеть — и все же
Вся жизнь моя достойна сожаленья!
Теперь я знаю: все не так, как должно,
Я поступал от самого рожденья.
И что сегодня мыслил непреложным,
Назавтра снова ставил под сомненье.
Вино же,
Утоляющее жажду,
Не истина, скорее — заблужденье.
Вот почему, испив его однажды,
Нет нужды предаваться размышленью.
И впредь,
Чтобы забыться от недуга,
Продлю с гостями сладкие мгновенья:
Мы будем пить и, захмелев, по кругу
Читать всю ночь свои стихотворенья.
(Мелодия «Линьцзянсян»)
331

Чэнь Лян
(1143—1194)
*	* *
По случаю проводов
сановника Чжан Дэмао,
отъезжающего послом к варварам
Давно я гляжу на юг,
Не шлет он свои войска.
Но разве у северян
Не стало достойных сынов?
Один из них — среди нас —
Зачем далеко искать! —
Пусть много врагов перед ним —
Со всеми сразиться готов.
Смешно мне, что ханьский посол,
Собою вальяжный такой,
Подобен могучей реке,
Текущей, как встарь, на восток,
А должен в шатре он стоять,
Сгибаясь в поклоне дугой...
Не так — снимут голову с плеч
И выбросят за порог.
В столице Яо,
В уделе Шуня,
332

На землях Юя
Все ж должен быть
Хоть кто-нибудь,
Кто б устыдился
Рабской судьбы!
Баранины запах стоит
На тысячи ли окрест.
Погибших героев пыл
Ужели в веках угас?
Когда же его воскресим
Для подвигов и чудес?..
Нет, участь врагов решена,
И солнцу сиять для нас!
(Мелодия «Шуйдяогэтоу»)

ВЕСЕННЯЯ ГРУСТЬ
Веет ветер восточный. Плывут облака
И редеют и тают в пути на ветру.
Мелкий дождик внезапно пролился из них,
Шум возник на мгновенье — и тихо вокруг.
Кружат ласточки, только что прилетев,
Над беседкой, что здесь над водой вознеслась.
Гнезда лепят они из земли и цветов
И роняют порою душистую грязь.
Цвет с айвы облетел. На тропе лепестки —
Будто кто-то набросил в узорах шитье.
Поскучнела весна! Как и в прошлом году,
Тяжелейшим недугом терзает ее.
Вот и сумерки снова окутали двор,
И над ивой ворон несмолкающий гвалт...
Вспоминаю о той, с кем, любуясь луной,
Ветку груши цветущей когда-то сломал.
(Мелодия «Юймэйжэнь»)
334

Цзян Куй
(1155—1221)
О	ТОМ, ЧТО МНЕ СНИЛОСЬ
В НОЧЬ ПОД НОВЫЙ ГОД
Река Фэйшуй сегодня мне приснилась:
Несла к востоку воды без возврата.
Ах, семена любви не надо было
Мне в свое сердце заронить когда-то.
Во сне все грезился мне облик милый —
Являлся, будто в ретуши с портрета.
Я вдруг проснулся: в темноте кромешной
Прокаркала в горах ворона где-то.
Весна еще
Едва оделась в зелень,
А в волосах моих
Седин все боле.
Когда разлука длится слишком долго,
Печаль сменяется тупою болью.
И кто это велит, чтоб год за годом,
Когда за полночь лотосы не гаснут,
Мы друг от друга были так далёко
И друг о друге думали всечасно!
(Мелодия «Чжэгутянь»)
335

ВЕЧЕРОМ ПЕРВОГО ДНЯ ПЕРВОГО МЕСЯЦА
НЕ ВЫХОЖУ ИЗ ДОМА
Вчерашнюю прогулку вспоминаю.
На улице так радостно мне было!
Чуть зеленела ива, опушаясь,
И мэйхуа бутоны приоткрыла.
И вот сегодня вечер наступает.
Мне впору погулять бы без заботы,
Но я боюсь: похолодает снова,
И закрываю наглухо ворота.
А за окном зашторенным
Ни звука.
Луна на небе
Низко опустилась...
Все-все, что перечувствовано прежде,
Теперь в стихотвореньях воплотилось.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
336

В ОДИННАДЦАТЫЙ ДЕНЬ ПЕРВОГО МЕСЯЦА
ЛЮБУЮСЬ ФОНАРЯМИ
Любуюсь всем, что по дороге встречу,
Не знаю ни заботы, ни тревоги.
Вот во дворе снаряжена повозка,
Ржут лошади в предчувствии дороги.
Бреду один, отшельник седовласый,
Телохранителя я не имею.
Лишь на плече девчурка восседает —
В пути всегда я неразлучен с нею.
В садах цветущих
Город утопает,
Свет лунный
Серебрится на одежде...
Так повелось: когда наступит старость,
Грустим мы о любви, что знали прежде.
Весенним холодком вдруг потянуло
От отмели речной и от залива.
Гляжу я на прохожих, что с гулянья
Идут к себе домой неторопливо.
(Мелодия «Чжэгутянь»)
337

Чжу Цюнян
(XII—XIII века)
*	* *
Не пройдут моросящие тучи
Через реку, где стынет мост.
Под восточным ветром колючим
Все продрогло на тысячи верст.
А река, не умерив бега,
Все шумит и шумит под мостом.
И сливается запах снега
С ароматами первых цветов.
От души я всегда жалею
Мэйхуа — тает день ото дня.
Исхудали мы обе с нею,
А она — еще больше меня.
Нет, не буду терзаться очень,
Поскорее с балкона уйду,
Чтоб не видеть, как поздней ночью
Мэйхуа замерзает в саду!
(Мелодия «Пусамань»)
338

Лю Кэчжуан
(1187—1269)
*	* *
Во сне видел Фу Жо.
Где, не припомню, видел я тебя...
Да, мы взошли на башню Баочай
И башню Бронзового воробья —
Тебя я там однажды повстречал.
Мы повара позвали, чтобы он
Кита дунхайского поджарил нам.
Коня по кличке «Молодой дракон»,
Что на границе западной взращен,
Нам подвели — хоть тут же в стремена!
Герои Поднебесной — ты и я,
Сравниться с Лю и Цао нам дано.
А те, что подле нас теперь стоят,
Достойны с нами распивать вино?
Мы видим десять тысяч колесниц,
На них из Янь и Чжао храбрецы.
Удары в барабаны разнеслись
Раскатами громов во все концы...
Я мог ли ожидать, что в этот миг
Меня петух пробудит ото сна!
339

Вздыхаю: ничего я не достиг,
А жизнь прошла, испитая до дна.
Когда бы полководец Ли Гуан
С владыкой Гао свидеться успел,
Ему и титул хоу был бы дан,
И тысячи дворов еще в удел.
И вот опять — смятенье до поры,
И вновь надежда, и души порыв.
(Мелодия «Циньюаньчунь»)

* * *
Вот эти лепестки цветов похожи
На крылья бабочки, что пролетела.
Сверхнежные,
Все в крапинках бордовых,
А Небо к ним,
Я слышал, так сурово,
Его коварству
Не видать предела!
С утра цветов на ветках было много,
Но не осталось их почти под вечер.
Да, если б Небо
К ним благоволило,
То разве бы
Таким жестоким было!
Их хлещет дождь
И обрывает ветер.
(Мелодия «Бусуаньцзы»)
341

* * *
Недавно в Вэйяне, в доме советника Чэнь Шивэня
я наблюдал искусный танец,
в связи с чем и написал эти строки.
С тонкой талией, станом воздушным,
В шелк одетая женщина эта,
Я боюсь, как бы вверх не взлетела
Потревоженным лебедем белым
С половиц, не укрытых от ветра.
С ликом круглым, что яшмы нежнее,
То в улыбке, то в томной печали —
Но и то и другое к лицу ей —
Бровью манит, в экстазе танцуя,
Сбоев ритма не замечая.
(Мелодия «Цинпинлэ»)
342

* * *
Мэй цветы обронила,
Сайчэнь в снегу под ветром.
Рано так улетели
Лебеди, стужей гонимы.
Лебеди, стужей гонимы.
Ввериться им лишь и мог я —
Выведать, как теперь там
Нашим живется в Даляне,
Что ныне стало с ними.
Лебеди мне рассказали:
Там, за Чжэхэ все спокойно,
От Хуайхэ на север
Наших сограждан так мало!
Наших сограждан так мало!
Двор Сюаньхэ в запустенье,
Пусто в дворцовых покоях,
Где очаги не дымятся,
В парках где все завяло.
(Мелодия «Ицинъэ»)
344

* * *
Из года в год навещал я столицу,
Прыгнув в седло, торопил скакуна.
На постоялом дворе был как дома,
Дом же родной — мне постоем лишь был.
Деньги в трактирах на вина транжирил,
Там развлекался с утра дотемна
И при свечах за азартной игрою
Ночи бессонные проводил.
Проще простого нам шелковой нитью
Вышить из нескольких знаков узор,
Что же на сердце красотки таится,
Это воистину трудно понять.
Слезы по ней проливать в Шуйсицяо —
Молодцу ставлю я это в укор:
Северо-Запад — его край священный,
Взор свой — туда ему устремлять!
(Мелодия «Юйлоучунь»)
345

Цзян Цзе
(Вторая половина XIII века)
ЗВУКИ ОСЕНИ
Красные листья клонятся к окну,
Охра цветов в переулке.
Слышу, едва лишь окно распахну,
Осени грустные звуки.
Вот и пора созреванья бобов.
Ветер поднялся в округе.
Дождик холодный принес он с собой —
Слышатся мерные звуки.
Мало-помалу набрался он сил,
Забарабанил от скуки,
В башне дозорной пробили часы —
Гонга растаяли звуки.
Где-то подвесок нефритовых звон
Мысли рождает о друге.
Нет, колокольчиков то перезвон —
Их под карнизами звуки.
Месяц все ниже. Играет рожок —
Верно, сигналы побудки.
Лагерь проснулся: то лошадь заржет,
То флейты лагерной звуки.
346

Разом зажглись здесь и там фонари.
Чу, молотков перестуки —
То, возвещая преддверье зари,
Льются из кузницы звуки.
Знаю, и ты не заснула еще,
Также тоскуешь в разлуке...
Тут, как нарочно, завелся сверчок —
Не прерываются звуки.
Если бы гуси могли разделить
Вместе со мной мои муки!
Слышу, кричат они где-то вдали —
С неба доносятся звуки.
(Мелодия «Шэншэнмань»)

НА ЛОДКЕ ПЛЫВУ ПО УЦЗЯН
Придется вина мне отведать,
Чтоб сладить с весенней печалью.
Челнок мой
Волною качает,
Трактир под флажком
Близ причала.
Цюняньская здесь переправа
С Тайняньским мостом над рекою.
Беда
С непогодой такою —
Дождь с ветром,
От них нет покоя.
Когда пыль дорог отряхну я
В пределах родимого края
И, запах курений
Вдыхая,
На шэне любимом
Сыграю?
О, как быстротечно ты, время,—
Мелькают за днями недели.
348

Недавно лишь
Вишни краснели,
А вот
И бананы созрели!
(Мелодия «Ицзяньмэй»)

СЛУШАЯ ШУМ ДОЖДЯ
Чтоб под звуки ДОЖДЯ
Стих иль песнь сочинить,
Я на башню всходил,
Был тогда еще молод...
Разгоралась
Во мраке вечернем свеча,
Свет ее проникал
Через шелковый полог.
В пору зрелости
Шуму дождя я внимал,
Путешествуя в лодке
По белому свету...
Ширь реки,
И над самой рекой облака,
Крик гусей,
Заглушаемый западным ветром.
Ныне тоже
Я слушаю звуки дождя.
Мне обителью —
Келья служителя Будды.
Седина поселилась
В моих волосах,
350

Словно яркие звезды,
Сверкает в них всюду.
Что печаль и что радость —
Приемлю равно.
И разлуки и встречи —
Привычно мне это...
И пусть капли дождя,
О	ступени крыльца
Разбиваясь, стучат
Хоть всю ночь до рассвета!
(Мелодия «Юймэйжэнь»)

Гуань Чжунцзи
(1262—1319)
*	* *
Ты — то же, что я,
Я — то же, что ты.
И с нами —
Большая любовь.
А там, где большая любовь, там огонь,
Пылающий в жарких сердцах.
Вот глину беру
И твой образ леплю,
Леплю заодно
И себя.
Слеплю,
И все вдребезги разобью,
И крошки смешаю в воде.
И снова
Лепить буду, милый, тебя,
И снова
Себя слеплю.
Частица тебя
Будет в глине моей,
А я в твою глину войду.
Пока мы живем,
Будем плотью одной,
Умрем —
Будет вместе наш прах.
(Мелодия «Цинцы»)
352

СТРОФЫ О РЫБАКЕ
1
В горы я уношусь мечтой,
Где средь мэй затерялся храм,
Там цветы, как из яшмы, в снегу
Розовеют по южным ветвям.
Над вершинами
Светит луна,
Ветер веет
Под вечер всегда...
Ради запаха мэй одного
Я готова вернуться туда!
2
Я смотрю на юг, где У синь —
Путь в четыре тысячи ли.
И когда я от дел отрешусь
Ради милой озерной земли!
Что мне слава
И выгода что!
Я готова
Все Небу отдать...
353

Был бы только рыбацкий челнок —
Время с удочкой коротать!
3
Обитаю в Яньшане теперь,
К государю близко совсем,
Но все помыслы — о Дунху,
Лишь о нем, дни и ночи все.
Там чудесное
Было вино,
К нему — рыба,
Живая еще...
Без забот на приволье бы жить,
А иное меня не влечет!
4
Для иных положенья достичь —
Вожделения крайний предел.
Мне же слава и знатность — ничто,
Быть их пленницей — жалкий удел!
И мечтаю я
Об одном:
Чтобы лодка
Была под рукой,
Чтобы петь под луной на ветру,
Возвращаясь в свой дом на покой.
(Мелодия «Юйфу»)

Ван Фэнсянь
(XVI век)
В ЛУННУЮ НОЧЬ ДУМАЮ
ОБ УМЕРШЕЙ ДОЧЕРИ ИНЬЦИН
1
Вновь поправляю одежды —
Будет дорога далекой.
И замерла у порога —
Так и пронзило болью,
Так и пронзило болью!
Не удержу я слезы,
Платье от слез намокло,
Сердце на части рвется
И обливается кровью.
Не оторвусь от двери —
Голос подаст, ожидаю.
Вздрогнула, вдруг услышав:
«Ушедшему нет возврата,
Ушедшему нет возврата!..
Зря ты не убивайся,
И без того седая,
Ты совсем постарела
После тяжкой утраты!»
356

2
Долго еще не смолкает
Песня любви и печали.
Как ни скорби по усопшей,—
Нет, не вернешь вовеки,
Нет, не вернешь вовеки!
Стынет над рощею дымка,
Стелется в дальней дали,
Вновь возвращает к мысли
О	дорогом человеке.
С криком гнездится ворона,
Голос родной заглушая.
Тяжко! А тут, как нарочно,
Месяц над головою,
Месяц над головою!
Остановился в зените,
Светлый такой и ясный,
Вещи ее озаряет
В опустевших покоях.
(Мелодия «Ицинэ»)

ОСЕННЕЕ НАСТРОЕНИЕ
Даже шторы не в силах поднять,
Пронизал их насквозь свет луны.
Ночь холодная, долгая ночь,
Опершись на перила, стою.
Цинь настроить я не могу —
Пальцы стужею сведены.
На сосну, что в росе, аист сел,
Побывавший в далеком краю.
У колодца поникший утун
Клонит голую ветку свою.
В даль небес устремила я взгляд,
Слышу крики гусей над водой,
Опускаясь на отмель реки,
Все кружат у меня на виду.
Знала радость я, знала печаль —
В этой жизни они чередой...
Вот и осень глубокая вновь
На подходе и в этом году!
Листья красные, как вино,
Клен роняет в притихшем саду.
(Мелодия «Линъцзянсянъ»)
358

* * *
Мыслью устремляюсь к любимому.
Персика цвет,
Абрикоса цвет
Слетает с ветвей к изголовью.
О, как тоскую о нем, кто в пути,
Скрылся из виду и не найти,
И кто подведет мои брови!
Иволги песнь,
Ласточки песнь,
Тянется день бесконечно.
Двор опустел, и царит тишина,
Я в этом мире совсем одна
С душой, угасшей навечно!
(Мелодия «Чансянсы»)
359

Хэ Шуанцин
(XVIII век)
*	* *
Все небо затянуло пеленой,
И теплый дождь пролился с высоты.
Пастушка с непокрытой головой,
И в темных прядях нежные цветы.
Мне с поля крохотного самый срок
Везти пшеницу сжатую на ток.
Сажала тыквы с раннего утра,
Их поливать ходила за водой.
Разжечь очаг уже давно пора,
Я ж, как назло, замешкалась с едой!
Не счесть забот у трудового дня,
И ломит поясницу у меня.
(Мелодия «Хуаньсиша»)
360

* * *
Нет, задача совсем не простая —
Сокровенные выразить чувства.
Слезы горькие я глотаю,
А они безудержно льются.
В пальцах мну
Лепестки хризантемы
Здесь, за ширмой,
В молчании грустном.
Мельком в зеркало посмотрела —
И отпрянула от испуга:
Незнакомое мне отраженье,
И не можем узнать мы друг друга.
Похудела!
Весна — не скажешь,
Да и с осенью
Не схожа...
Похудела я до предела,
И мое отражение тоже!
(Мелодия «Шилои»)
361

ВЕСЕННЯЯ СТРАДА
Рождает ощущение весны
В тонах лиловых дальняя межа.
Весенней дымки тонкая вуаль
Перед глазами тает не спеша.
Теперь весенней пахоты пора,
И я за плугом с самого утра.
Весною молодая мэйхуа
Такая неокрепшая совсем.
И нежная весенняя трава
Взошла и здесь, и там на полосе.
Я вешним полем взад-вперед хожу
И за рождением весны слежу.
Припоминаю прошлую весну.
Она была так ласкова со мной.
Я иволге весенней расскажу
Про чувства, что нахлынули весной.
Скорблю я в письмах с той весны
весь год,
И слезы скорби превратились в лед.
362

Весну жалею, о весне скорблю...
Но сколько можно о весне жалеть!
Туман весенний так мешает мне
На иволгу весеннюю смотреть.
Меня ты одари весной, прошу,
И я весною одарю тебя.
С тобою будем жить одной весной,
Друг друга вспоминая и любя.
Я так ждала весну, считая дни,
Теперь же не дождусь конца весны.
И было бы не просто сосчитать
И пробужденья вешние, и сны.
О, это наважденье вешних дней!
Болезнь моя с весной ко мне пришла...
От заблуждений вешних, Шуанцин,
Избавиться опять ты не смогла.
(Мелодия «Фэнхуантайишн, ичуйсяо»)

У Сян
(XIX век)
*	* *
Голос яшмовой флейты слышу.
Кто же это играет на ней?
Ночь. Беседка. Луна все выше,
На душе все грустней и грустней.
Что увидишь в призрачном свете!
Пробиваются еле лучи.
Как узнать, кто играет на флейте,
Как во мгле его различить?
Ночь глухая. Нигде ни звука.
Охватило меня тишиной.
С фонарем мы напротив друг друга,
Еще тень от меня со мной.
Догорает фитиль. Мгновенье —
И не будет больше огня.
Кто же вспомнит, когда и тени
Не останется от меня!
(Мелодия «Цайсанцзы»)
364

Чжао Вопэй
(XIX век)
ТОМУ, КТО В ПУТИ
1
Ушел в поход.
Ушел. Не счесть
Беседок на его пути.
Одни невзгоды!
Но слез я не лила.
Нет, нет, не потому,
Что скорбь пришла поздней,
Я знала по всему,
Что средства нет
Не допустить похода!
2
Ушел в поход.
Ушел. Весна. Не сплю.
Мне холодно
Одной под одеялом.
Лежу, облокотясь.
Огонь за ширмой вдруг
В курильнице погас.
365

Все валится из рук...
Я версты все
Его дорог считала!
3
Ушел в поход!
Ушел. И мир померк.
В ночь при луне
Страшусь взглянуть за штору,
А рано поутру —
На гряды гор вдали...
И боль души моей
Понять бы вы смогли,
Увидев мои брови
В эту пору!
4
Ушел в поход!
Ушел. Закрыта дверь,
И вся свеча
По капле исслезилась.
Как будто бы грустит
В разлуке и она...
И башня за окном
Во мрак погружена,
И в сумерках луна,
Что народилась.
5
Ушел в поход!
Ушел. Когда же вновь
Вернется он?
366

Нет, ничего не стоит
Для ветра с инеем
Листву всю погубить...
Я сохну от забот,
Не знаю, как мне быть:
Одежду теплую ему
Кто приготовит!
(Мелодия «Ицзяннань»)

У Цзао
(XIX век)
* * *
Тропинка в цветах,
Тропинка в цветах...
Тень от меня, одинокой,
Скорбью терзает жестокой.
А ночь глубока,
Луна холодна,
И ветер пронзает насквозь.
Флейты рыданье откуда-то вдруг
В башню ко мне донеслось.
Грустный мотив,
Грустный мотив,
О раннем цветении слив
Он меня известил.
(Мелодия «Дяосяолин»)
368

* * *
Из Учжуна все нет вестей.
Лунная ночь навеяла думы.
Окно за незадернутою шторой,
А за окном — уступы галереи.
Там — никого, с кем встретилась бы взором,
И боль в груди от этого острее.
Ступени из нефрита под луною,
Гляжу на них, и сердце пуще ноет.
Холодный пруд напомнил про былое,
Осенняя трава вся пожелтела.
Цветы в саду и лотос над водою
Под утро инеем покрылись белым.
Прилив, отлив... Все жду заветных писем,
Безбрежность вод. Гор бесконечных выси.
(Мелодия «Лантаоша»)
369

* * *
То изучаю я «Лисао» том,
То свод канонов постигаю я.
Уж десять лет прошло в занятье том,
В сомнениях при свете фонаря.
Льет дождь на пальму, по листве стуча,
И в сердце зарождается печаль.
Хочу я плакать, только плач сдержу,
Печаль мою должна я утаить.
Улыбку на лице изображу,
Как тот, кто чувство может подавить.
Меня нарекший умницею, он
Был мною в заблуждение введен.
(Мелодия «Хуаньсииш»)
370

* * *
Зелень.
Огонь фонаря
Осветил полстены.
Цветы то исчезнут,
То снова видны.
Реки, озера
Все в мыслях моих,
Но за дождем
Различу разве их!
(Мелодия «Шилюцзылин»)
371

* * *
Слышу:
«Взгляните,
Луна из-за туч с высоты
Вышла и льет
Яркий свет на цветы!..»
Я замерла.
Голос циня затих.
Осени тень
На ступенях пустых.
(Мелодия «Шилюцзылин»)
372

* * *
Слушая стрекот сверчка.
Двор опустел,
Воцарилась там осень,
Стрекот сверчка неумолчный
Несносен.
Стук колотушки,
Стрекот сверчка...
Иль до утра так,
Ночь длится пока?
Внимаю,
Внимаю.
Чай настоялся,
Свеча догорает,
Вновь поднялась я,
Постель заправляю.
Лампу зажгу —
Лучше так, при огне.
Тень от решетки
На белой стене...
Взираю,
Взираю!
(Мелодия «Сифэнчай»)
У1А

* * *
Тот же в сумерках двор предо мной
Непроглядно, безмерно глубок.
На бумаге рождается вновь
Вереница печальная строк.
И, как осенью прошлой, фонарь,
И все те же мечты, что и встарь.
В ночь минувшую дождь зарядил
И шумел, и шумел у крыльца.
И сегодняшней ночью опять
Он идет и идет без конца.
На рассвете в саду по листве
Так же будет звенеть все одно.
Жаль, что мало банановых пальм
Здесь посажено было давно.
Свист в подвале сверчков на весь
дом.
Сколько их, кто же знает о том.
37 5

А за окнами звуки всю ночь,
И другие всю ночь за стеной.
Так они утомили меня,
Так мне тяжко их слушать одной!
(Мелодия «Кусянсы»)

* * *
Долгая-долгая ночь,
Где же конец будет ей!
Слышу, как листья шуршат,
Падают наземь с ветвей.
И, не смолкая, давно
Ветер стучится в окно.
Быстро остыл кипяток,
И остывает бокал,
В печке сандал догорел,
Благоухать перестал.
Двери закрыты,— и пусть!
Двор и заброшен, и пуст.
Сделала ярче огонь —
Та же печаль при огне.
Мне бы заснуть, только сон
Все не приходит ко мне.
Зябну, и тут не до сна,
Спать я в одежде должна!
377

Видеть картину грустней
Вряд ли кому довелось.
Против меня в эту ночь
Все, как нарочно, сошлось:
Гуся залетного стон,
Колоколов перезвон,
Часов водяных динь-дон.
(Мелодия <гСинсянцзы»)

ЦИНЬ, УНАСЛЕДОВАННЫЙ
ОТ СЕ ДЭШАНЯ
За реками и за горами
Нет хаосу и смуте предела,—
Там, где я любовалась цветами,
Где когда-то мне иволга пела.
Глядя вдаль, тяжело вздыхаю.
Лишь заброшенный храм под луною.
Где вы, земли родного края,
Опаленные войною?
У моста про судьбу гадаю,
Но о ней мне не скажет и Небо.
С гневом в сердце я чаще с годами
Вижу город, что вызволен не был.
Написала стихотворенье,
А кому его прочитаю!..
В жертву жизнь принеси в свое время,
Не страдала бы я, как страдаю.
Дуцзюань над холмом пусть рыдает,
Кровь из горла пока не польется,
Цинь из тунга пускай не смолкает,
Песней древнею отзовется!
379

И под звуки печальные циня
Размышлять я не перестану
О	драконе, преданном сыне,
Чья могила здесь под цветами.
(Мелодия «Манъцзянхун»)

ВОСЕМЬ СТРОФ
Сестричке Юнчан
с постоянной думой о ней.
1
Цзяннань!
Я вспоминаю встречи миг:
От персика цветы
В воде алели,
В листве сутайских ив —
Сережки без числа...
И радость, и восторг
Нам встреча принесла,
Что поздно встретились,
Мы сожалели.
2
Цзяннань!
Особо вспоминаю пир:
Там, над прудом Аму,
Вздымаем чаши,
В шатре пурпуровом
381

Сидят подружки в ряд,
У них в прическах
Жемчуг с золотом горят...
Не ты ль была душой
Пирушки нашей!
3
Цзяннань!
Особо вспоминаю я
Художника талант
И озаренье:
Весна. Рассвет. В снегу
Благоухает мэй —
В простенке у окна
Картина, надпись к ней...
Поистине,
То мастера творенье!
4
Цзяннань!
Особо вспоминаю я
О том, как ночью,
Возлежа в постели,
Читали книги вслух,
Стихами пленены...
За шторой флейты звук,
Над башней блеск луны,
А мы все свечи жгли,
Спать не хотели.
382

5
Цзяннань!
Особо вспоминаю я
Деревьев сень.
В восточном кабинете
Любуемся на меч,
Хмельные от вина,
На западном дворе
Седлаем скакуна...
И средь девиц
Героев можно встретить!
6
Цзяннань!
Особо вспоминаю я
Весною, где причал,
Прощальное застолье.
То третий месяц был.
Цветы как белый дым,
Вино лилось рекой
До самой темноты...
Разлука, пусть на миг,
В нас отзывалась болью!
7
Цзяннань!
Особо вспоминаю я
Визит в Бичэн
И строки Се о снеге,
384

Достойные похвал.
Я шелк нашла,
Чтоб вышить лик Бань Чжао...
На память вновь пришла
Ночь дивная. Она
В душе навеки!
8
Цзяннань!
Особо вспоминаю я
На челноке
Под парусом катанье.
Свечей курильных дым
В одежды проникал,
Румянец от вина
Зарделся на щеках...
Я не могу
Не помнить о Цзяннани!
(Мелодия «Ицзяннань»)

ПРИМЕЧАНИЯ
Стр. 14. Цзюйцзянский пруд находился на юго-
восточной окраине Чанъани (ныне г. Сиань в провинции
Шэньси), столицы Китая в танскую эпоху. Здесь прово¬
жавшие, по заведенному обычаю, должны были сломить
веточку с прибрежной ивы и вручить ее уходящему
путнику в знак памяти и пожелания благополучного
путешествия.
Стр. 18. Шэнь и Чэнь — названия звезд.
Стр. 22. Три духа света — духи солнца, луны и
звёзд.
Стр. 23. Циньской деве не спится...— Речь идет о
знатной особе императорского двора; будучи в разлуке
с любимым, она тосковала и пела печальную песню о
своем одиночестве. Балинъ — восточная окраина Чанъа¬
ни, где через реку Башуй был переброшен мост. Здесь,
на берегу реки, в тени плакучих ив, устраивались про¬
воды отправлявшихся в дальний путь. Лэююанъ —
холм на южной окраине Чанъани, место отдыха и про¬
гулок. Сяньян — столица династии Цинь (246—207 гг. до
н. э.) на территории нынешней провинции Шэньси.
..могил и храмов грустная вереница.— Имеются в виду
усыпальницы императоров династии Хань (206 г. до н. э.—
220	г. н. э.).
386

Стр. 23. И беседок для отдыха много...— Такие
беседки сооружались вдоль трактов на определенном
расстоянии одна от другой.
Стр. 26. Звуки хуского рога...— Ху — одно из коче¬
вых племен некитайской национальности, населявших
приграничные районы к северу от Китая.
Стр. 29. Цзяннань — южный Китай, территория к
югу от реки Янцзы.
Стр. 30. Ханчжоу — одна из столиц Древнего Ки¬
тая. Расположенная на озере Сиху в окружении гор,
славится живописным пейзажем и памятниками старины,
художественными изделиями из шелка, производством
высококачественного чая. Давняя репутация красивого
процветающего города нашла отражение в крылатой
фразе: «На небе — рай, на земле — Ханчжоу». Гуйхуа —
коричное дерево из семейства лавровых. Уские дворцы —
дворцы древнего княжества У.
Стр. 34. «Воды Бяньшуй, воды Сишуй...» — Поэт,
уроженец Северо-Западного Китая, глядя на южный
пейзаж, грустит по родным местам. Гуанжоу — город
на реке Янцзы. Ушань — горы в южном Китае.
Стр. 35. Лоянцы — жители Лояна, одной из древних
столиц Китая.
Стр. 37. Светло и не светло.— Здесь игра слов
(иероглифов) «светло» и «любить», имеющих одинаковое
звучание, но различных по начертанию; выражение,
близкое по значению русскому «любит — не любит».
Стр. 38. Ян-ди — император Суйской династии
(589—619); во время своих выездов останавливался
на отдых во дворце на берегу канала Бяньшуй. Про¬
рытый в годы царствования Ян-ди, канал тянулся на
две тысячи с лишним ли. Вдоль его берегов по при¬
казанию императора были посажены ивы.
Стр. 40. Сянь и гуань — струнный и духовой
387

инструменты. Потолковать о сянь и гуань — поговорить
о музыке и поэзии.
Стр. 45. У туны — широколистые деревья из семей¬
ства платановых.
Стр. 47. Утка с селезнем символизируют супруже¬
скую чету, неразлучную пару, нерушимую любовь. Чэнь-
сян — название дерева драгоценной породы, из его коры
приготовляются благовония.
Стр. 50. В часах умолкнул капель перезвон.— Име¬
ются в виду водяные часы.
Стр. 52. Сампан (кит. саньбань) — плоскодонное
одномачтовое судно, передвигающееся с помощью весел
и паруса.
Стр. 53. Ханыии — День холодной пищи, день поми¬
новения. По традиции, связанной с культом предков,
в течение трех дней запрещалось разжигать очаг и
питаться горячей пищей.
Стр. 56. Не мни ты цветов душистых — то есть
не позволяй себе в дни разлуки случайных встреч.
Стр. 67. Залетный гусь — вестник.
Стр. 68. В час пятой стражи.— В старом Китае
время с семи часов вечера до пяти часов утра дели¬
лось на пять страж, по два часа каждая.
Стр. 69. «Осталось мне одно — скорбеть
о прошлом...» — В стихотворении плененный Ли Юй
скорбит о родине, утратив веру в возможность оказать
сопротивление сунским завоевателям. После трех лет
униженного существования при сунском дворе он был
отравлен. Цинхуай — река на юге Китая, протекает через
Нанкин. При жизни Ли Юя этот город назывался Цзинь-
лином и был столицей Южной Тан.
Стр. 70. «Страна моя, что от меня в д а -
л и...» — Имеется в виду Южная Тан, где Ли Юй правил
в течение пятнадцати лет до насильственного присоеди¬
388

нения страны к Сунскому государству. Да разве можно
было в годы те подумать о копье и о щите! — В годы,
когда Южная Тан переживала период относительной
стабилизации и процветания, автор не мог и подумать о
грозящей стране опасности, о необходимости готовиться
к войне. Как Шэнь и Пань, я от невзгод угас...—
Шэнь Юэ — поэт, живший в годы правления династии
Лян (502—565 гг.), в письме другу сетовал: «Я соста¬
рился, часто болею и худею с каждым днем». Пань Юэ —
поэт времен династии Цзинь (265—420 гг.) в одном из
стихотворений писал: «На моих висках уже зацвела
седина...»
Стр. 75. Праздник чунъян.— См. примеч. к с. 185.
Стр. 79. «Шуйдяо» — название популярной ме¬
лодии.
Стр. 84. Праздник фонарей отмечался в Китае еже¬
годно в пятнадцатый день первого месяца по лунному
календарю. В ночь на праздник устраивались уличные
шествия с фонариками, увеселительные зрелища; в ноч¬
ном небе вспыхивали огни фейерверков.
Стр. 85. Рыба с письмом на шелку, как и дикий
гусь — символ вести, долгожданных писем, которые в
древности писались на шелковой бумаге. Ее фактура и
блеск, напоминающие рыбью чешую, по-видимому,
вызвали к жизни легенду о вестнике-карпе. В одном из
стихотворений сборника древних песен (юэфу) есть
такие строки: «Гость приехал издалека. Оставил двух
карпов. Позвал мальчика-слугу и велел поджарить. Тот
вспорол их и видит — письма на шелку».
Стр. 87. Озеро Сиху, воспетое Оуян Сю, расположе¬
но на территории нынешнего уезда Фуян провинции
Аньхуэй. Ван Цзыю (Ван Хуэйчжи, IV в.) — сын
знаменитого каллиграфа и ученого Ван Сичжи, про¬
славился своим пренебрежением к условностям во взаи¬
389

моотношениях с окружающими, стремлением к естест¬
венности манер и поведения в соответствии с «веле¬
нием своего сердца». Тао Юаньмин (Тао Цянь, 365—
427 гг.) — знаменитый поэт эпохи Шести династий;
жизнь на лоне природы и труд простого земледельца
он предпочел карьере чиновника. В своих стихотворе¬
ниях, отличающихся простотой, благородством и «ясно¬
стью значения», прославил радости сельского труда, не
знающей корысти дружбы и служение идеалам любви и
добра.
Стр. 90. Цинмин — пятый из двадцати четырех
сезонов сельскохозяйственного года. Отмечается в пятый
и шестой день четвертого месяца по лунному календарю
и знаменует начало весенних полевых работ. В эти дни
проводились церемонии поминовения предков.
Стр. 96. В край Чуский — то есть в Чу — древнее
княжество, занимавшее обширные территории в бассейне
реки Янцзы.
Стр. 105. Цзянъу — области Юго-Восточного Ки¬
тая. Цяньтан — так назывался в танскую и сунскую
эпохи современный город Ханчжоу, окруженный цепью
озер Сиху, прорезанный каналами, известный многими
достопримечательностями и живописными окрестностями
(см. также выше). По преданию, позднее, в годы нашест¬
вия чжурчжэней, император царства Цзинь, прочитав это
стихотворение, воспылал желанием быстрее форсировать
Янцзыцзян и захватить Цяньтан.
Стр. 108. Цянская свирель— свирель южной народ¬
ности Цян.
Стр. 117. Сун Юй (280—223 гг. до н. э.) — извест¬
ный китайский поэт.
Стр. 121. «...иероглифы «синь» в два ряда...» —
орнамент на платье из вышитых иероглифов «синь»
(сердце).
390

Стр, 125. Цзиньлин — нынешний Нанкин, столица
Китая в эпоху Шести династий (375—583 гг.).
Стр. 126. ...поют старую «Песнь дворца» — намек
на события, связанные с завоеванием некогда процве¬
тавшего царства Чэнь усилившимся царством Сун и
падением династии Южная Тан во главе с ее последним
правителем поэтом Ли Юем (см. выше). Женщин
продажных хор.— Имеются в виду придворные певи¬
цы. Здесь слышится явная перекличка со строками
стихотворения танского поэта Ду Му: «Продажные
жены не ведают скорби о гибнущей стране, перепра¬
вились через Янцзы и все еще поют «Песню двор¬
ца», а также с цы Ли Юя на мотив «Почжэнцзы»
(см. выше).
Стр. 127. Праздник середины осени (Чжунцю) при¬
ходится на пятнадцатый день восьмого месяца по лун¬
ному календарю, на время полнолуния, и связан с завер¬
шением сбора урожая. Ночью пятнадцатого числа люди
выходят на улицу, чтобы полюбоваться полной луной
и в ее рельефе попытаться различить, как о том повест¬
вуют древние поверья, контуры нефритового дворца
богини луны Чан Э, огромного коричного дерева
гуйхуа, в сени которого «лунный заяц» толчет в ступе
кору — приготовляет эликсир бессмертия. Г од бинчэнь —
1076 г.; Цзыю (Су Цзыю) — младший брат поэта.
Там, в небесном дворце, в мире тайн и чудес...—
Имеется в виду дворец Чан Э. Вместе с тем опаль¬
ный поэт намекает на императорский дворец в далекой
от него столице Бяньцзине, где родные и друзья поэта
любуются теперь луной.
Стр. 130. Хуанчжоу — старое название области на
территории нынешней провинции Хубэй.
Стр. 132. Княжество Шу находилось на территории
нынешней провинции Сычуань; западный ветер преоб¬
391

ладает в Китае в осенне-зимний период. Он прино¬
сит с собой холод и олицетворяет злые, враждебные
силы.
Стр. 134. Дунпо (дословно: восточный склон) —
так был назван поэтом участок земли, приобретенный
им в области Хуанчжоу. Здесь он провел много лет,
будучи «не у дел», отдавая досуг творчеству. Су Ши
заимствовал название усадьбы для своего псевдонима
Су Дунпо (Су из Дунпо).
Стр. 138. «Попрошу вас в Дунпо ска¬
зать...»— Стихотворение написано в 1087—1088 гг. в
Бяньцзине. ...мне в нефритовый зал // широко рас¬
пахнулась дверь — то есть поэт стал вхож в император¬
ский дворец. В 1086 г., после многих лет опалы и гоне¬
ний со стороны политических противников, поэт получил
возможность вернуться в столицу и занять высокую
должность при дворе. Однако положение придворного
сановника тяготило его, он мечтал поскорее навестить
Дунпо.
Стр. 139. Цзюйши (дословно: житель, обитатель).—
Житель Дунпо — так называл себя Су Ши, как бы под¬
черкивая свою тесную связь с сельской местностью, свое
отличие от столичных чиновников.
Стр. 140. Струит на запад...— В Древнем Ки¬
тае принято было считать, что все реки текут на
восток. ...не пойте «Песнь про петуха»...— Поэт наме¬
кает здесь на строки Бо Цзюйи, в которых говорит¬
ся: «Крик желтого петуха ускоряет наступление
рассвета, солнце на закате ускоряет приход ста¬
рости».
Стр. 148. Чанцзян — другое название реки Ян¬
цзы.
Стр. 153. Чэньчжоу — уездный центр в провинции
Хунань, на западном берегу реки Чэньцзян.
392

Источник заветный (дословно: Персиковый источ¬
ник).— Автор имеет в виду старинную легенду о стране
Персикового источника, где за пределами знаемого мира
с древних времен счастливо живут люди, сохранившие
в неприкосновенности и первозданной чистоте нравы и
обычаи предков. Случайно обнаруженный однажды про¬
ход в эту страну через горную пещеру затем бесследно
исчез. Эта легенда вдохновила ряд китайских писателей
и художников на создание литературных произведений и
картин о стране обетованной. «Персиковый источник»
в переносном значении — идеальное по своему общест¬
венному устройству государство, о котором можно лишь
мечтать. Дуцзюанъ — разновидность кукушки. Символи¬
зирует беспредельную тоску в разлуке, одиночество. По
существовавшему поверью, дуцзюань, провожая весну,
кричит в скорби до тех пор, пока кровь не хлынет из
горла. Мэй (мэйхуа) — дикорастущая слива. Цветет
ранней весной, когда еще держится на деревьях снег;
олицетворение благородства, чистоты и стойкости духа.
И с рыбою вместе письмо на шелку...— См. примеч. к
с. 85.
Стр. 161. «Судьбу певички разве я искала!..» —
В стихотворении отражено бесправное положение жен¬
щины феодального общества, особенно так называемых
цзинюй — «служительниц муз», близких по своему
образу жизни древнегреческим гетерам. Одаренность и
образованность не ограждали их от произвола и жесто¬
кости лицемерных блюстителей конфуцианской морали.
Известно, например, что автор данного стихотворения
была по навету обвинена в безнравственности, посажена
в тюрьму и бита плетьми.
Стр. 167. Центральная равнина — территория в
междуречье Янцзы и Хуанхэ. В годы правления дина¬
стии Сун (960—1272 гг.) значительная часть этой тер¬
393

ритории подвергалась опустошительным набегам кочевых
племен, а впоследствии была захвачена чжурчжэнями.
Янчжоу — город на Центральной равнине.
Стр. 173. День поминовенья.— См. примеч. к с. 53
(Ханьши).
Стр. 175. Волшебный рог — рог мифического жи¬
вотного единорога (кит.— цилинь). Тот, кто имел
этот рог, обладал, по поверьям, чудодейственной
силой.
Стр. 181. Хризантема.— Хризантема пышно
цветет осенью, когда другие цветы гибнут от замороз¬
ков. В Китае культ хризантемы восходит к глубокой
древности. Так же как и мэйхуа, этот цветок явля¬
ется символом благородства, стойкости и непреклонности
духа.
Стр. 182. Мусихуа — вечнозеленый кустарник с бе¬
лыми душистыми цветами.
Стр. 184. Шуанси — река на территории нынешнего
уезда Цзиньхуа, провинции Чжэцзян.
Стр. 185. Девятый день... луны девятой...— то есть
девятый день девятого месяца по китайскому лунному
календарю, время поздней осени. В этот день отмечался
праздник Чунъян, когда, по древнему обычаю, люди
отправлялись в горы. Первоначально прогулки носили
характер шествий с молениями о предотвращении бед¬
ствий и ниспослании счастья. Постепенно Чунъян пре¬
вратился в веселый праздник осени, во время которого
участники загородных прогулок пили вино, настоянное на
лепестках хризантем, и развлекались на лоне природы.
Поэтесса в канун праздника вспоминает счастливые
годы, когда она встречала Чунъян вместе со своим воз¬
любленным. ...Яшмовой подушки холодок.— Имеется в
виду изголовье из каменного валика, позволявшее по¬
дольше сохранить несмятой дамскую, порой весьма
394

замысловатую прическу. Мы за плетнем восточным пьем
вино...— Поэтесса перефразирует известные строки сти¬
хотворения Тао Юаньмина: «Хризантему сорвал//под
восточной оградой в саду, //И мой взор в вышине //
встретил склоны Южной горы» (перевод Л. 3. Эйд-
лина).
Стр. 188. Праздник полнолунья.— См. примеч. к
с. 127.
Стр. 189. Чжунсюанъ — второе имя поэта Ван Цаня
(177—217 гг.), одного из семи известных литераторов
Китая времени Цзяньань. В последние годы правле¬
ния династии Хань поэт, вынужденный покинуть
родные места, бежал в княжество Чу. Он тяжело
переживал судьбу изгнанника, сильно тосковал по
родине.
Стр. 192. Молин — название местности в окрестно¬
стях Нанкина. Цзянкан — одно из древних названий
Нанкина.
Стр. 195. «Там, где слились воедин о...» —
стихотворение позднего периода творчества Ли Цинчжао,
свидетельствующее о том, что годы лишений, скитаний
и одиночества на чужбине не сломили дух поэтессы.
Ей по-прежнему не чужды «дерзновенные поры¬
вы». Беседуя с Небом, она выражает неудовлетворен¬
ность своим творчеством и вместе с тем полна ре¬
шимости достичь вершин поэтического мастерства.
Гриф (к и т. пэн) — легендарная птица; один взмах
крыльев — и она преодолевает расстояние в девять
тысяч ли и взмывает в небесную высь на девяносто
тысяч ли.
Стр. 196. Саньшань (дословно: Три горы) — соглас¬
но преданию, горы на островах Восточного моря близ
берегов Китая, где обитают бессмертные.
Стр. 197. К ней ему плыть, ей к нему плыть —
395

как же теперь им быть? — Поэтесса, тяжело переживав¬
шая разлуку с любимым, прибегает к одному из много¬
численных вариантов известной легенды о Ткачихе и
Волопасе. Некогда фея, внучка всесильной богини неба,
спустилась с подружками на землю и здесь влюбилась
в юношу-пастуха. Разгневанная богиня решила во что бы
то ни стало вернуть внучку, искусную Ткачиху, шел¬
ковые ткани которой украшали небо. Однажды, когда
пастух был в поле, богиня схватила Ткачиху и понес¬
ла на небо. За ними на волшебной воловьей шкуре
устремился в погоню пастух. Когда он был уже готов
вырвать возлюбленную из рук похитительницы, богиня
разлила на его пути Небесную реку (Млечный Путь).
С тех пор разлученные могут встречаться лишь однажды
в году, в седьмой день седьмой луны; стаи сорок в этот
день, соединив крылья, возводят для них живой мост
через Млечный Путь.
Стр. 199. Пасть золотого льва — курильница в виде
льва, из разверстой пасти которого струится дым
благовонных курений. Улин — застава в провинции
Шэньси.
Стр. 203. «Расплавленное золото зака¬
та...»— Стихотворение написано в 1128 г. в Цзинь-
лине (Нанкин). За год перед тем армия чжурчжэней
захватила столицу Бяньцзин (Кайфын) и оккупировала
родные места поэтессы в Шаньдуне. Находясь в дни
праздника на чужбине, в разлуке с мужем, Ли Цинчжао
вспоминает счастливые дни в прошлом, время процвета¬
ния страны; оплакивая свое одиночество в Цзиньлине,
она как бы напоминает новым друзьям — беспечным
гулякам о бедствиях и страданиях, обрушившихся на
Китай. Юаньсяо — пятнадцатый день первого месяца
по лунному календарю, последний день Праздника весны.
Чжунчжоу — территория нынешней провинции Хэнань;
396

в сунскую эпоху — центральный район Китая со столицей
Бяньцзин.
Стр. 205. Хэ Сунь — поэт IV века, любил читать
стихи в тени цветущей мэйхуа.
Стр. 210. Запятнал он правленъе Цин-кана.— Юэ
Фэй имеет в виду время правления императора Цинь-
цзуна (1126 г.), когда сунский двор принял уни¬
зительные условия мира с чжурчжэнями. Хэлань-
шань — местность в Северо-Западном Китае на террито¬
рии современного Нинся-Хуэйского автономного рай¬
она КНР.
Стр. 213. Канонами без меры увлеченье.— Имеет¬
ся в виду буддийское учение о бренности земной
жизни.
Стр. 219. «Все ненадежно на свете...» —
Поэтесса Тан Вань (Тан Ши) была первой женой извест¬
ного поэта Лу Ю. Однажды весной бывшие супруги (они
любили друг друга, брак был расторгнут по настоянию
матери Лу Ю) случайно встретились в парке. Тан Вань
рассказала о встрече второму мужу, и они послали Лу Ю
в подарок вино и угощение. Растроганный нахлынув¬
шими воспоминаниями, Лу Ю начертал на стене храма
в упомянутом парке стихотворение, выразив чувство люб¬
ви и грусти. Тан Вань ответила ему стихотворением,
написанным на ту же мелодию.
Стр. 221. Янь Гуан — друг юношеских лет импера¬
тора Ханьской династии Гуан У. Когда последний взо¬
шел на трон, он захотел приблизить Янь Гуана ко двору,
но тот предпочел жить в деревне, занимаясь рыбной лов¬
лей и сельским хозяйством.
Стр. 223. Давно я понял: отношенье Неба...— Под
Небом надо понимать не только перст судьбы, но и волю
императора, который не жаловал своей милостью опаль¬
ного поэта.
397

Стр. 225. Сразу вернусь на восток...— Лу Ю, уроже¬
нец провинции Чжэцзян на востоке Китая, многие годы
провел в других областях страны. Ему приходилось
жить и работать в столице, сталкиваясь с завсегдатая¬
ми императорского двора, продажными и своекорыст¬
ными чиновниками, равнодушными к страданиям народа,
проводниками капитулянтской политики правящей вер¬
хушки. Порой поэт приходил в отчаяние от сознания
собственного бессилия осуществить свои патриотические
замыслы, и он был готов искать уединения в сельской
глуши, поближе к простым труженикам, подальше от
чиновной своры предателей и карьеристов.
Стр. 226. «Когда-то, бывало, за тысячу
л и...» — Стихотворение написано в последние годы
жизни поэта, когда он был не у дел и жил в деревне.
Вспоминая насыщенную событиями боевую молодость,
скорбя о родине, стонущей под пятой захватчиков
чжурчжэней, Лу Ю заявляет о готовности, невзирая на
старость, бороться за освобождение утраченных террито¬
рий. Лянчжоу — местность в южной части нынешней
провинции Шэньси. Гунны — имеются в виду чжурчжэни.
Тяныиань — горная система в Средней и Центральной
Азии, восточная часть которой находится в Синьцзян-
Уйгурском автономном районе КНР. Здесь имеются
в виду передовые рубежи войны сопротивления чжур-
чжэням. Цанчжоу — местность, окруженная водой; в дан¬
ном стихотворении — родные места поэта в нынеш¬
нем уезде Шаньин провинции Чжэцзян, близ озера
Цзинху.
Стр. 229. Ши Бохунь — отшельник, с которым Лу Ю
встретился во время поездки по территории нынешней
провинции Сычуань. Яньмэнь — застава на территории
нынешней провинции Шаньси. Цинхай — земли на се¬
веро-востоке нынешней провинции Цинхай. При жизни
398

Лу Ю эта область была захвачена войсками чжурчжэней.
И капли в часах отзвенели — то есть в часах (водя¬
ных) уже иссякла вода и, следовательно, скоро наступит
рассвет.
Стр. 230. Хуай — река на территории нынешней про¬
винции Аньхуэй. Чжухэ и Сихэ — названия рек на тер¬
ритории, захваченной чжурчжэнями (нынешняя провин¬
ция Шаньдун). В глубокой древности земли, располо¬
женные в долине этих рек, принадлежали княжеству
Лу. Места, связанные с жизнью Конфуция, считались у
китайцев священными.
Стр. 234. ЧэнъТунфу (ЧэньЛян) — известный поэт
сунской эпохи, единомышленник Синь Цицзи. Дилу —
кличка коня Лю Бэя, героя Троецарствия. Слово «дилу»
стало нарицательным для обозначения боевого
коня.
Стр. 235. Шэнчжоу (дословно: Священный мате¬
рик) — одно из названий Древнего Китая. Сунь Чжун-
моу (Сунь Цюань), Цао (Цао Цао), Лю (Лю Бэй) —
прославленные герои эпохи Троецарствия; каждый из
них вел борьбу за объединение Китая под своей
эгидой.
Стр. 237. Чэнь Пин — государственный деятель эпо¬
хи Хань. Происходил из бедной семьи, однако, благо¬
даря незаурядным способностям, несмотря на интриги
и козни противников, добился в конце жизни высокого
положения. Вошел в доверие к основателю Ханьской
династии императору Гао Цзу (Лю Бану), стал его
первым советником, а затем — первым министром хань-
ского двора. Известно, что Чэнь Пин шесть раз пред¬
ставлял Лю Бану планы, осуществление которых при¬
носило последнему успех в борьбе с соперниками. Упо¬
минанием о Чэнь Пине автор хочет сказать, что его соб¬
ственные планы, которые он не однажды направлял
399

южносунскому двору, будь они реализованы, имели бы
далеко идущие последствия для борьбы с чжурчжэня-
ми. Воспоминания автора о шести планах Чэнь Пина
были вызваны падающими снежинками, имеющими фор¬
му шестиконечных звездочек.
Стр. 239. ...ветер с запада подует.— Западный ветер
олицетворяет злые, разрушительные силы. В древние и
средние века Китаю приходилось вести частые войны с
кочевыми племенами, вторгавшимися с запада и северо-
запада.
Стр. 240. Цзинъ — династия, правившая в Китае с
265 по 419 г., Сун — с 420 по 478 г. Фу Си — леген¬
дарный китайский император, которому предания припи¬
сывают изобретение узелковой письменности. Се (Се Ань)
и Ван (Ван Дао) — имена министров императорского
двора в эпоху Цзинь. Чайсан — место, где жил и умер
поэт Тао Юаньмин.
Стр. 241. ...Что ни день, то схватка // Меж Мань и
Чу...— намек на притчу древнего философа Чжуан-цзы
(369—286 гг. до н. э.), в которой говорится: «Было
государство, размещавшееся на левом рожке улитки, и
называлось оно Чу; было государство, размещавшееся
на правом рожке улитки, и называлось оно Мань. Между
ними шла непрестанная война из-за территории, и несмет¬
ное множество трупов осталось на поле боя. Победи¬
тель целых пятнадцать дней преследовал побежденного и
только потом возвращался обратно. Используя эту
притчу, автор в иносказательной форме высмеивает по¬
стоянно враждующие между собой в борьбе за власть и
привилегии группировки южносунского двора. О том, что
есть и ныне в Поднебесной / / Держава Хуайань,—
никто не знает... // Я под Нанькэ очнулся от кошма¬
ра,/ /А солнце в небе все еще сияет.— Намек на собы¬
тия, описанные в «Биографии правителя области Нанькэ»,
400

в которой говорится: «Странствующий рыцарь по имени
Хэн Юйфэнь путешествовал по территории княжеств
У и Чу. Однажды, захмелев, он уснул. Во сне ему повстре¬
чался гонец, который пригласил его в государство
Хуайань. В Хуайани рыцарь сочетался браком с прин¬
цессой и получил назначение на пост губернатора Нань-
кэ. За двадцать с лишним лет своего правления он
привел в порядок административные дела области. Но
вот Хэн Юйфэнь проснулся и увидел, что солнце в небе
стоит еще высоко. Он собрался было отыскать приснив¬
шиеся ему места, но обнаружил, что находится в дупле
старой акации. Что касается губернаторства в области
Нанькэ, то он был всего лишь «губернатором» южной
ветки акации». Слово «нанькэ» означает короткое сно¬
видение, призрачную мечту. Так стоит ли к этому стре¬
миться и ради этого растрачивать свои физические и
духовные силы!
Стр. 250. Сампан.— См. примеч. к с. 52. Сун¬
цзян — река на юге Китая.
Стр. 258. Пишу о том, что пережил когда-то, // Для
сборника «Забавные рассказы».— Поэт считает, что его
жизнь, полная разочарований, напрасно затраченных
усилий и несбывшихся надежд, была бы хорошим мате¬
риалом для подобных рассказов.
Стр. 264. Цзян Фэй (Ян Гуйфэй) — знаменитая
красавица, наложница танского императора Ли Лунцзи.
В 755 г., во время мятежа полководца Ань Лушаня
и бегства императора из столицы, она была казнена по
требованию влиятельных лиц из императорской охра¬
ны, считавших ее виновницей всех бед, обрушившихся
на страну, так как император в своем увлечении Ян
Гуйфэй забросил государственные дела и не предпри¬
нимал должных мер для наведения порядка в им¬
перии.
401

Стр. 265. Чжан — мера длины, равная 3,2 м. «Источ¬
ник воришки» — ручей, из которого, по преданию,
не захотел пить воду Конфуций, услышав его на¬
звание.
Стр. 267. «Лисао» — поэма великого китайско¬
го поэта Цюй Юаня (340—278 гг. до н. э.), напи¬
санная после отстранения его от должности при дво¬
ре и изгнания из пределов царства Чу. В поэме об¬
личаются корыстолюбие, интриганство придворной
знати.
Стр. 268. То труд был поистине тяжкий, II И страш¬
ными были невзгоды.— Автор имеет в виду борьбу с про¬
должительными наводнениями в бассейне реки Хуанхэ в
эпоху правления легендарных императоров Яо, Шуня и
Юя (XXIII—XXII вв. до н. э.). Предание повествует
о том, что Юй, поддерживаемый народом, в течение три¬
надцати лет проводил различные ирригационные работы,
пока наконец широко разлившаяся вода не схлынула
в реки и моря, что позволило людям вернуться в род¬
ные места на Центральной Китайской равнине. Юй
считается образцом мудрого и добродетельного пра¬
вителя.
Стр. 269. Гуйхуа.— См. примеч. к с. 30.
Стр. 272. Хуанша — живописная горная местность
на территории нынешней провинции Цзянси.
Стр. 277. Пяоцюань — местечко в провинции Цзян¬
си, где поэт провел в вынужденной отставке около восьми
лет.
Стр. 278. Кистей могилу мне он вдруг напомнил.—
Автор вспоминает предание о монахе Хуай Су из Чанша,
искусном каллиграфе. В совершенстве постигнув премуд¬
рость иероглифической скорописи, тот собрал однажды
все свои кисти, зарыл их под холмом и назвал этот
холм «Могилой кистей».
402

Стр. 279. Все твердое, замечу вам, непрочно...—
одно из положений учения древнего философа Лао-цзы
и его последователей. Так, например, в книге «Шаоюань»
(глава «О почтительности и предусмотрительности»)
говорится: «Чан Цзун занемог. Его навестил Лао-цзы.
Больной широко открыл свой рот и спросил: «Язык
мой на месте?» Лао-цзы сказал: «Несомненно».—
«А зубы мои на месте?» Лао-цзы сказал: «Исчезли».
Чан Цзун далее спросил: «Вы знаете почему?» Лао-цзы
сказал: «Язык на месте не потому ли, что он мягкий?
Зубы исчезли не потому ли, что они тверды?» Чан Цзун
засмеялся и сказал: «Да, это так».
Стр. 280. Юйгутай — название горы. Автор уносит¬
ся мыслью к захваченной чжурчжэнями столице Чанъани.
Скорбя по утраченным землям, поэт в то же время
преисполнен веры в успех освободительной народной
борьбы.
Стр. 286. Бошань — горная местность в нынешней
провинции Цзянси.
Стр. 292. Лэйян — название местности на террито¬
рии нынешней провинции Хунань. В заветной шапочке //
11	И с веером пред войском...— Намек на полководца
Чжугэ Ляна, который, в отличие от военных, носил
на голове шапочку ученого и не расставался с веером.
«Чжаохунь» («Призывание души») — одна из девяти
элегий поэта Цюй Юаня. Призывание души — древний
обряд, совершавшийся после смерти человека, чтобы
умилостивить отлетевшую на небо его душу и поселить
ее в таблице поминаний предков. О, шапочка, ты в жизнь
мою внесла // Так много бед, лишений и страданий! —
Автор сетует на то, что деятельность чиновника и уче¬
ного помешала ему осуществить планы активной борьбы с
чжурчжэнями.
Стр. 294. В соболиной поношенной шубе...— намек
403

на фрагмент из «Истории Воюющих царств» (403—
221	гг. до н. э.). В разделе этой книги «Княжество
Цинь» говорится: «Су Цинь десять раз писал циньскому
князю, побуждая его заключить союз со всеми княжест¬
вами. Однако предложения Су Циня не были приняты.
Он истратил 100 цзиней золота, его соболиная шуба
поизносилась». Утомленный, страдая от жажды...—
Намек на «Биографию Ма Чжоу» в «Новой истории
Танской династии». В ней рассказывается, как некто по
имени Ма Чжоу остановился в гостинице города Синь-
фэна, заказал один доу и восемь шэнов (около восем¬
надцати литров) вина и все выпил, что вызвало изум¬
ление окружающих. Затем Ма Чжоу прибыл в Чанъань,
где поселился в доме одного из придворных по имени
Чан Хэ. Однажды император повелел всем сановникам
представить свои предложения по управлению государ¬
ством. Чан Хэ был человеком военным, к тому же мало¬
образованным. Когда от него поступило более двадцати
разумных предложений, то удивленный император допро¬
сил Чан Хэ, и тот признался, что все предложения
ему продиктовал гость Ма Чжоу. Император вызвал
Ма Чжоу, долго беседовал с ним, после чего назначил
его на должность цензора. Пел он, в такт ударяя по
ножнам...— намек на эпизод, описанный в «Истории
Воюющих царств» (глава «Княжество Ци»). Человек
из княжества Ци по имени Фэн Хуань не имел средств
к существованию. Некто порекомендовал его министру
Мэн Чанцзюню, и тот принял Фэн Хуаня на службу. Через
некоторое время Фэн Хуаня видели стоящим у столба.
Отбивая такт на ножнах сабли, он пел: «О длинные
ножны, нам придется вернуться домой, здесь даже рыбы
нельзя поесть...» Все забыли о старце-герое...— Из сле¬
дующих ниже строк становится ясно, что поэт имеет
в виду самого себя.
404

Стр. 295. Десять тысяч дворов в управленье // Не
намерен просить я без толку...— цитата из «Истории
Ханьской династии» («Биография Чжун Цзюня»). В под¬
линнике она звучит следующим образом: «Я откажусь
пока от желания просить императора вручить мне жезл
и назначить правителем десяти тысяч дворов». Лучше
меч свой продам, а на деньги // Заведу себе бурую
телку.— Фраза заимствована из «Истории Ханьской ди¬
настии» («Биография Гун Суя»). Гун Суй видел, что в
княжестве Ци люди любят роскошь, занимаются ремес¬
лами и не уделяют должного внимания земледелию. Он
призвал население соблюдать во всем экономию, зани¬
маться хлебопашеством, выращивать тутовые деревья,
разводить скот. Тем, кто носил при себе мечи, приказал
продать их и на вырученные деньги купить телят. В этих
словах передана горькая ирония поэта, потерявшего
надежду на осуществление своих планов борьбы с завое¬
вателями. Ничего другого ему, в прошлом государствен¬
ному деятелю и полководцу, не остается, как занимать¬
ся сельским хозяйством. Даже Цзя из Чанша, что
когда-то // Пережил столь суровые годы...— В «Исто¬
рии Ханьской династии» («Биография Цзя И») говорится,
что в годы правления императора Вэнь-ди (179—157 гг.
до н. э.) был ученый, который за мудрость и знания
был назначен воспитателем наследника. Он неоднократно
выдвигал перед императором предложения, имевшие
целью улучшить положение в стране. Однако тот не при¬
слушивался к добрым советам. В одном из своих пред¬
ложений Цзя И писал, что «существующее положение
вещей в одном случае таково, что оно может вызвать
слезы, в двух случаях — рыдания, а в шести случаях
придется долго и тяжко вздыхать».
Стр. 296. Тиху и току — названия птиц.
Стр. 300. «Я один за судьбу отвечаю
405

м о ю...» — Первая строфа перекликается со строкой из
стихотворения Ду Фу о реке Цзюцзян: «Я сам решил,
что в жизни мне незачем полагаться на Небо...» Под
Небом следует понимать императора. Вторая строфа
навеяна поэту одним из стихотворений Ли Бо, в котором,
в частности, говорится: «Я опьянел и хочу спать, а вам
лучше пойти домой».
Стр. 303. Сянь — четырнадцатиструнный музыкаль¬
ный инструмент.
Стр. 305. «Пяоцюань не раз я вспоми-
н а л...» — В пятьдесят три года, после многолетней
отставки, Синь Цицзи получил назначение на должность
тюремного надзирателя в провинции Фуцзянь, которая
пришлась поэту явно не по вкусу. Не случайно, что к
месту новой службы он отправился лишь через полгода.
Отважный полководец, северянин по рождению, мечтав¬
ший об освобождении родных земель, оказался далеко на
юге, так и не осуществив своих планов. Образ дуцзюань,
кукушки, всегда стремящейся на север (в противо¬
положность фазанам), нередко использовался сунскими
поэтами для выражения протеста против политики южно-
сунских царедворцев: «Прежде — юг, север — потом».
В стихотворении дуцзюань советует поэту поскорее вер¬
нуться на север.
Стр. 306. Слезы на наших глазах...— По древнему
обычаю, путнику при расставании вручали на память
ветку ивы. Ивы, росшие близ переправ через реки или
на выезде из города, стояли обычно с обломанными
ветвями.
Стр. 307. Лекарь отврачевал...— В основу стихотво¬
рения положен действительный случай из жизни поэта.
Однажды заболела жена, и он пригласил лекаря. В это
время раздались звуки флейты. То играла служанка
Чжэнчжэн. Лекарь согласился лечить больную при усло¬
406

вии, что ему в виде вознаграждения будет уступлена слу¬
жанка.
Стр. 315. Ян Фэй (Ян Гуйфэй).— См. примеч.
к с. 264.
Стр. 317. Дворцы где ханьские и циньские?
Имеется в виду относительно могущественный и процве¬
тающий Китай в периоды правления династий Цинь
(246—207 гг. до н. э.) и Хань (206 г. до н. э.—
220 г. н. э.).
Стр. 320. «Хуацзянь» («Среди цветов») — название
первого сборника цы (см. предисловие). Си Ши — знаме¬
нитая красавица Древнего Китая.
Стр. 325. Пунцовые вишни — поэтическое назва¬
ние уст.
Стр. 327. Ли Иань — литературное имя поэтессы
Ли Цинчжао.
Стр. 335. Река Фэйшуй берет свое начало в
уезде Фэйсян провинции Аньхуэй. Стихотворение напи¬
сано поэтом в 1197 г., после более чем двадцатилетней
разлуки с любимой.
Стр. 339. «Где, не припомню, видел я
т е б я?..» — В стихотворении заметно сильное влияние
на Лю Кэчжуана патриотической поэзии Синь Цицзи с ее
гражданским пафосом, ссылками на исторические собы¬
тия, реминисценциями. Фу Жо — приятель Лю Кэчжуана.
Решительный сторонник войны сопротивления чжурчжэ-
ням, он трижды в своей жизни, выполняя миссию
посла, выезжал в государство Цзинь. Баочай — в сун-
скую эпоху питейное заведение на окраине города
Сиань. Башня Бронзового воробья сооружена Цао Цао
на территории современной провинции Хэнань. Места,
где находились упомянутые достопримечательности, были
оккупированы цзиньскими войсками. Автору не довелось
бывать там, все, о чем повествуется в стихотворении,
407

пригрезилось ему во сне. Кит дунхайский — крупная
рыба из Восточного моря. Янь и Чжао — области на
севере Китая, на территории нынешней- провинции
Хэбэй, при жизни поэта были захвачены чжурчжэ¬
нями.
Стр. 344. Сайчэнь — пограничная застава на Цент¬
ральной равнине. Далянь — столица княжества Вэй в эпо¬
ху Троецарствия. Здесь подразумевается северосунская
столица Бяньцзин, захваченная чжурчжэнями. Чжэхэ —
территории к западу от провинции Чжэцзян, грани¬
чащие с областями, оккупированными цзиньскими вой¬
сками. Здесь — намек на равнодушие и бездеятельность
южносунского двора, не помышляющего об освобождении
Центральной равнины. От Хуайхэ на север...— Хуайхэ —
одна из главных водных артерий Китая на Вели¬
кой (Центральной) китайской равнине. Речь идет об от¬
торгнутых чжурчжэнями территориях, где численность
китайцев резко сократилась. Сюаньхэ — девиз
правления императора Хуэйцзуна (1100—1125 гг.),
предпоследнего императора Северной Сун, богатый
дворец которого теперь, при чжурчжэнях, пришел в
запустение.
Стр. 345. ...навещал я столицу.— Имеется в виду
Линъань (Ханчжоу), столица Южной Сун. Шуйсицяо —
квартал «веселых домов», где обитали певички.— Смысл
второй строфы стихотворения сводится к тому,
что в годину бедствий надо думать не о развлече¬
ниях в окружении красоток, а об освобождении
от завоевателей «края священного», то есть терри¬
торий Центральной равнины к северо-западу от сто¬
лицы.
Стр. 346. «Звуки осен и».— Стихотворение при¬
мечательно тем, что в каждой его строфе имеется риф¬
мующееся слово «звук».
408

Стр. 348. Уцзян — находится в провинции Цзянсу,
южнее города Сучжоу. Шэн — духовой музыкальный
инструмент, похожий на свирель.
Стр. 353. «Строфы о рыбак е».— Поэтесса Гу-
ань Чжунцзи (Гуань Даошэн) родилась в городе Усин
на юго-востоке Китая. Вместе с мужем, состоявшим
на службе Юаньской (монгольской) династии, она была
вынуждена одно время жить в Яньцзине, юаньской сто¬
лице, на севере страны; ей претил карьеризм супруга,
обзаведшегося к тому же наложницей; поэтесса тоско¬
вала по родным местам, где много рек и озер, и пред¬
почитала «славе и знатности» спокойную жизнь на лоне
природы.
Стр. 370. Свод канонов.— Имеются в виду кон¬
фуцианские книги нравственно-этического содержа¬
ния.
Стр. 376. Жаль, что мало банановых пальм...—
Автор наслаждается звуками, раздающимися при ударах
дождя по крупным, упругим листьям пальм.
Стр. 379. Цинь — многострунный музыкальный ин¬
струмент. Се Дэшань, он же Се Фандэ (1226—1289) —
уроженец провинции Цзянси, крупный чиновник и лите¬
ратор. После завоевания Китая монголами и падения
Южно-Сунской династии не дал согласия служить завое¬
вателям, был насильно доставлен в юаньскую столицу
Яньцзин, где отказался принимать пищу и умер голод¬
ной смертью. Дуцзюань.— См. примеч. к с. 153.
Дракон — символ отважного и благородного
мужа.
Стр. 385. И строки Се о снеге...— Автор размышляет
о Се Даоюнь (вторая половина IV в.), одаренной
и высокообразованной девушке из интеллигентной
аристократической семьи, увековечившей свое имя заме¬
чательными поэтическими творениями и героизмом.
409

Однажды ее дядя, показывая на падающий снег, пред¬
ложил собеседникам описать его. Двоюродный брат Се
сказал: «Сыплет, как соль». Се Даоюнь предложила дру¬
гой, лучший вариант: «Летит, как взвихренный пух ивы».
Бань Чжао — сестра и соавтор известного историографа
Бань Гу (I—II вв. н. э.). В своем «Поучении» и других
трудах, отражая требования конфуцианской морали, она
создала идеал праведной женщины, главное назначение
которой — служение мужу, продление рода, усердие в
труде, а первейшая добродетель — беспредельное сми¬
рение и преданность семье. В данном случае автор наме¬
кает на одаренность и добродетели своей сестры, кото¬
рой посвящены стихи.

СОДЕРЖАНИЕ
М. Басманов. «Голос яшмовой флейты слышу» . . 5
НЕИЗВЕСТНЫЕ АВТОРЫ
«Луна взошла, как слиток серебра...»		13
«Я вас прошу, не трогайте меня...»		14
«Жемчужины слез...»		15
«О сорока, несносная ты...»		16
«Мы, как рыба с водой...»		17
«На подушке лежу и в надежде...»		18
«Словно жемчуг, мерцает кротко...»		19
«Стихнет над дальними мачтами скоро...» ....	20
«Давным-давно ушел мой муж в поход!..» ....	21
ЛИ БО
«Словно затканный в пряди тумана...»		23
«Флейты печальные звуки...»		24
ДАЙ ШУЛУНЬ
«Трава на заставе...»	 26
411

ВЭЙ ИНЪУ
«Млечный Путь...»		27
«Хуский скакун...»		28
БО ЦЗЮЙИ
«Так хороша, так хороша Цзяннань...»		29
*	«Я вспоминаю милую Цзяннань...»		30
*	«Я вспоминаю милую Цзяннань...»		31
«Цветок не цветок...»		32
«Весенний ветер треплет ветви ив...»		33
«Воды Баньшуй, воды Сишуй...»		34
ЛЮ ЮЙСИ
«Весна ушла, с лоянцами простясь...»		35
«Видны повсюду персика цветы...»		36
«Цвет этих ив лазоревый такой...»		37
«Канал Бяньшуй. Заброшенный дворец...» ....	38
ВАН ЦЗЯНЬ
«Ива ты, ива...»		39
«Круглый веер...»		40
ВЭНЬ ТИНЬЮНЬ
«Встрепенулся в испуге...»		41
«Я причесалась и спешу скорей...»		42
«Луна бледнеет. Звезд почти что нет...»		44
«В наплывах воска красная свеча...»		45
«В башне яшмовой, в свете луны...»		46
*	«Ложа блеск. Шелк расшитый на нем...» ...	47
412

ВЭЙ ЧЖУАН
«Инея блеск. А может...»		48
*	«Днем весенним брожу вдоль межи...» ....	49
*	«Всю ночь я грежу о тебе одной...»		50
*	«Как раз в этот день...»		51
*	«Хороша Цзяннань! И о ней...»		52
ФЭН яньцзи
*	«Скрылось облако, а куда?..»		53
*	«Застолье весенним днем...»		54
*	«Внезапно ветер с берега подул...»		55
НЮ СИЦЗИ
*	«Вешние горы. Над ними...»		56
ЛИ ЮЙ
«С рассветом луна заходит...»		57
«Тусклый месяц. Туман на цветы...»		58
«Маленький сад опустел...»		60
«Опали цветы. Сменился...»		61
«Один на Западной башне...»		62
«Гор гряда, и еще гряда...»		63
«Безмерна скорбь...»		64
«Мечты меня уносят далеко. Теперь весна на юге...»	65
«Мечты меня уносят далеко. Теперь на юге насту¬
пила осень...»		66
«Год и полгода еще в разлуке!..»		67
«Шумит за шторой дождь, не умолкая...» ....	68
«Осталось мне одно — скорбеть о прошлом!..» . .	69
«Страна моя, что от меня вдали...»		70
«То весна с цветами, то осень с луной...» ....	71
413

ЯНЬ ШУ
*	«Торопит время, как ни жаль...» ....	73
*	«Мы разлучились. За тысячу ли...»		74
*	«Цветет хризантема. И мальва цветет...» ...	75
*	«Цвет красный почти что слинял...»		76
*	«Я чашу наполняю в свой черед...»		78
ЧЖАН СЯНЬ
*	«Чашу с вином подъемлю...»		79
*	«На пионе роса искрится..»		81
ОУЯН СЮ
«Подняты чаши. Прощальное слово...»		82
«Это было в прошлом году...»		84
«После разлуки доныне не знаю...»		85
*	«Прихваченная золотой тесьмою...»		86
Строфы об озере Сиху		87
ЛЮ ЮН
«На золотой дощечке...»		94
«Дождь отзвенел, и догорел закат...»		96
«Погода хмурая, льдом отливают тучи...» ....	98
«Убрал я парус. И челнок...»		101
«Ветер острей лезвия...»		103
«Земли Юго-Востока...»		105
*	«Утки спустились на тронутый инеем остров...»	108
*	«Осенний вечер. Лотоса листы...»		110
*	«Над насыпью проходят облака...»		111
*	«На Чанъань уходит старая дорога...» ....	113
*	«С приходом весны печалит...»		115
*	«Осени поздней пора...»	117
414

ЯНЬ ЦЗИДАО
*	«Сон исчез. Улетучился хмель...»	121
*	«И в снах мне мерещатся даже...»		122
*	«Дождинка из тучи упала...»		123
*	«В нарядном платье, вся само вниманье...» ...	124
ВАН АНЬШИ
*	«Я поднимаюсь наверх...»		125
СУ ШИ
«С чашей вина в руке...»		127
«В голубизне растворилось облако на закате...»	129
«Степь, залитая лунным светом...»		130
«Изваяна словно из яшмы и льда...»		132
«В Дунпо изрядно выпил этой ночью...»	134
«Ущербный месяц. Редкие утуны...»		135
«Дождь над Сиху перестал...»		136
«Сад отцвел. Лишь краснеют еще...»		137
«Попрошу вас в Дунпо сказать...»		138
«Перед домом когда-то я сам...»		139
«Побеги орхидеи под горой...»		140
«Еще тепло. Пылающий закат...»		141
«Лес расступился. Горы просветлели...» ....	145
ХУАН ТИНЦЗЯНЬ
«Куда же весна исчезла?..»		146
ЛИ ЧЖИИ
«Я на Чанцзян живу, в ее истоке...»	148
415

ЦИН ГУАНЬ
«Верно, ночь никогда не пройдет...»		149
«Ивы высятся за окном...»		150
«Захмелев, я грести перестал...»		151
*	«На башню поднимаюсь. И меня...»	152
*	«В тумане дома и высокие башни...»	153
*	«Горы рассеяли за день мелкие облака...» . . .	154
ЧЖОУ БАНЪЯНЬ
*	«Плавно несет Таоси свои воды...»		156
*	«Закат, сквозь листву проникая...»		157
*	«Ненастной осени пора...»		158
*	«Ивы, повитые дымкой...»		159
ЯНЬ ЖУЙ
«Судьбу певички разве я искала!..»		161
ЧЖУ ДУНЬЖУ
Строфы о рыбаке		162
«Из объятий садов убежав на простор...» ....	165
«Перелетных гусей к югу тянется клин...» ....	166
«Я поднимаюсь на башню...»		167
*	«Я с посохом теперь не расстаюсь...»		168
ЛИ ЦИНЧЖАО
«Вижу снова простор голубой...»		169
«Ночь сегодня ненастной была...»		170
«Всюду в доме моем тишина...»		171
«Весна заметней, ярче с каждым днем...» ....	172
416

«Весна тревожней стала и грустней...»	173
«Куда ни обращу я с башни взор...»		174
«Бескрайняя весенняя тоска...»	175
«Слабый луч. Ветерок несмелый...»	176
«Крик залетного гуся слышу...»		177
«С веток осыпав цветы...»		178
«Падал снег. А в саду мэйхуа...»		179
Утуны		180
Хризантема		181
«Болезнь ушла. И на моих висках...»	182
Банановая пальма		183
«Стих ветер наконец-то. И вокруг...»	184
«Прозрачной дымкой, тучею кудлатой...» ....	185
«Гладь озерную расколов...»		187
Гуйхуа		188
«В оконной раме цепенеет солнце...»	189
«Не радует лотос увядший...»		190
«До чего же глубок этот двор!..»	192
«Ветер ласковый, теплый дождь...»		193
«На нефритовом столике в спальне моей...» ...	194
«Там, где слились воедино...» ........	195
«Где-то в траве, на меже.,.»	197
«Пасть золотого льва совсем остыла...»	199
«Грусть в сердце. И смятенье дум...»	201
«Расплавленное золото заката...»	203
«В маленький терем проникла...»	205
ЧЖУ ШУЧЖЭНЬ
«Весна теперь прошла уж полпути...»	207
«Там, за башнею, ива стоит...»	208
*	«Лист с утуна упал. Видно, осень...»	209
417

ЮЭ ФЭЙ
«Кровь от ярости в сердце клокочет...»	210
ШУ ЧЖУНЦЗИ
«О клятве и о верности пишу...»	213
Ю ЦИН
«Взираю вновь и вновь на земли Чу...»	214
МЭЙ НУ
«Гаснет луч. Слышу ржанье коней...»	215
«Мы расстаемся у ворот восточных...»	216
СУНЬ ШИ
«Цветенье в самом разгаре...»	217
ХУН ХУЭЙИН
«Мэйхуа — словно снег...»	218
ТАН ВАНЬ
«Все ненадежно на свете...»	219
ЛУ Ю
*	«Нежные руки когда-то...»	220
«То с удочкой под ветром и луной...»	221
Славлю Мэйхуа	222
418

*	«В лучах заката дымка голубая...»	223
*	«Путнику грустно в пути...»	224
*	«Начисто смою с себя...»	225
*	«Когда-то, бывало, за тысячу ли...»	226
*	«По озерам и рекам скитаюсь давно...» ....	227
*	Слушая крик кукушки в ночи	228
*	«Снег падал. Звук рога раздался...»	229
ЧЖАН СЯОСЯН
«Там, вдали, где Хуай исчезает из виду...» ....	230
СИНЬ ЦИЦЗИ
Строфы о мужестве	234
«Как мне найти Шэнчжоу...»	235
«Я у ручья живу в уединенье...»	237
«Пышноволосой юности подобна...»	238
«Как много в мире гадостей и смрада!..» ....	239
«На склоне лет он сам ходил за плугом...» ....	240
«В воде смятенье облетевших листьев...» ....	241
«Клубится пыль, лицо покрылось пылью...» . . .	243
На пути в Хуанша	244
Не вижу мэйхуа в Юаньси	245
«Весна осела прочно на равнине...»	246
«Цветы цветут, когда их ни посадишь...» ....	247
«Высоко в небе громоздятся скалы...»	248
«Уже темнеет. Но еще в деревне...»	249
«Пускай весною небо смотрит хмуро...»	250
«С горы поток без устали стремится...»	251
«Хочу на башню высоко подняться...»	252
Провожая друга	253
«Пал иней ночью на горе высокой...»	254
«Лианами обвитые деревья...»	255
419

«Весною под цветущими кустами...»	256
«Я в храме у ручья всегда с циновкой...» ....	257
Бессонница	258
В ночь на Праздник фонарей	259
«Оделись в зеленое горы...»	262
«Здесь в том году под стрехою...»	263
Снова цветет мэйхуа	264
«С вершиною в тысячи чжанов...»	265
«Едва облетят и увянут...»	266
«К себе меня звали горы...»	267
«К нам подвиг из мрака столетий...»	268
«Отполированный до блеска диск луны...» ....	269
«Вижу: вернуться пора...»	270
Ночью на пути в Хуанша	272
Предаюсь веселью	273
«Под облака взметнувшийся утес...»	274
«Как дым, как туча — все чредой своею...» . . .	275
Строфы о поисках весны	276
«Хочу — брожу наедине с собою...»	277
«Лишь протрезвлюсь — и пью до ночи снова...»	278
«Все твердое, замечу вам, непрочно...»	279
«У подножия Юйгутая...»	280
«У стариков о том лишь разговоры...»	281
«Я заново над хижиной своею...»	282
«Лишь только ты посмотришь на нее...»	283
«Она поет — и чувство в каждом слове...» ....	284
«Цветы сегодня утром так красивы!..»	285
«Тронул повод. Кусты вдоль дороги...»	286
«Облака на бамбуке и соснах...»	287
Страдаю от людей низких и пошлых	288
«Перед горой свет тусклый фонарей...»	291
«Ветерок заглушая собой...»	293
«В соболиной поношенной шубе...»	294
«Вот растаял туман. На пшенице роса...» ....	296
420

«В годы юные, помнится, было мне жаль...» . . .	297
«А недавно обрушилась скорбь на меня...» ....	298
«Каждый год мэйхуа в эту пору ищу...»	299
«Я один за судьбу отвечаю мою...»	300
«Под горой Эхушань небольшой павильон...» ...	301
«Пил опять я сегодня без меры вино...»	302
«Вот и вечер. Бледней и бледней облака...» ....	303
«Себя я принуждаю больше есть...»	304
«Пяоцюань не раз я вспоминал...»	305
«Слезы на наших глазах...»	306
«Лекарь отврачевал...»	307
«Чжунцю прошлогодний я вспомнил...»	308
Провожаю Фынь Цин	310
«На холм, под сосны, удалялся в зной...» . . . .	311
«Совсем, совсем еще девочка...»	312
Славлю чайную розу	314
«Укрываюсь как можно теплей...»	316
В храме в полночь раздается звон колокола .	317
Один провел ночь в горах	318
«В халате нараспашку, не причесан...»	319
«Плыву один я...»	320
Певичка	322
«Вот и отчалила лодка...»	323
«Раскат за раскатом...»	324
«Вечер. Ветви под ветром...»	325
Ропот из терема	326
«Тысячи горных вершин...»	327
На озере Дайху строю себе новое жилище ....	329
«Я шестьдесят три долгих года прожил...» ....	331
ЧЭНЬ ЛЯН
*	«Давно я гляжу на юг...»	332
*	Весенняя грусть	334
421

ЦЗЯН КУЙ
*	О том, что мне снилось в ночь под Новый год	335
*	Вечером первого дня первого месяца не выхожу
из дома	336
*	В одиннадцатый день первого месяца любуюсь
фонарями	337
ЧЖУ ЦЮНЯН
«Не пройдут моросящие тучи...»	338
ЛЮ КЭЧЖУАН
*	«Где, не припомню, видел я тебя...»	339
*	«Вот эти лепестки цветов похожи...»	341
*	«С тонкой талией, станом воздушным...» . . .	342
*	«Мэй цветы обронила...»	344
*	«Из года в год навещал я столицу...»	345
ЦЗЯН ЦЗЕ
*	Звуки осени 		346
*	На лодке плыву по Уцзян	348
*	Слушая шум дождя	350
ГУАНЬ ЧЖУНЦЗИ
«Ты — то же, что я...»	352
Строфы о рыбаке	353
ВАН ФЭНСЯНЬ
В лунную ночь думаю об умершей дочери Иньцин	356
*	Осеннее настроение	358
«Персика цвет, абрикоса цвет...»	359
422

ХЭ ШУАНЦИН
«Все небо затянуло пеленой...»	360
«Нет, задача совсем не простая...»	361
Весенняя страда 		362
У СЯН
«Голос яшмовой флейты слышу...»	364
ЧЖАО ВОПЭЙ
Тому, кто в пути (1—5)	365
У ЦЗАО
«Тропинка в цветах...»	368
«Окно за незадернутою шторой...»	369
«То изучаю я «Лисао» том...» ... ....	370
«Зелень. Огонь фонаря...»	371
«Слышу: «Взгляните, луна из-за туч с высоты...»	372
«Двор опустел...»	374
«Тот же в сумерках двор предо мной...»	375
«Долгая-долгая ночь...»	377
Цинь, унаследованный от Се Дэшаня	379
Восемь строф (1—8)	381
Примечания
386

■К
Голос
яшмовой
флейты
Редактор
Г. Ярославцев
Художественный редактор
А. Моисеев
Технический редактор
Е. Полонская
Корректоры
М. Миримская, И. Филатова
ИБ № 5153
Сдано в набор 28.03.88. Подписано к печати 11.10.88.
Формат 70Х90'/з2- Бумага мелованная. Гарнитура «Тип
тайме». Печать офсетная. Уел. печ. л. 15,46. Уел. кр.-отт. 31,44.
Уч.-изд. л. 11,01. Тираж 30 000 экз. Изд. Ng VIII-2986.
Заказ 3713. Цена 2 р.
Ордена Трудового Красного Знамени издательство «Худо¬
жественная литература». 107882, ГСП, Москва, Б-78, Ново-
Басманная, 19
Ордена Ленина типография «Красный пролетарий». 103473,
Москва, И-473, Краснопролетарская, 16