А  муке  нет  конца.  Марш
отчаяния.  Шипы  кустов,
осыпи,  жужжание  москитов,
язык  стал  как  терка.  Каж¬
дый  шаг  вызывает  колотье
в  бедрах,  дрожь,  слабость.
Господи,  хоть  бы  они  вы¬
шли  на  ровную  дорогу...
 В.  Шрайер
 Около  шести  Вирджил  Тиббс
подвел  свой  взятый  напро¬
кат  автомобиль  к  полицей¬
ской  стоянке  и  устало  вы¬
лез  из-за  руля.  Прежде
чем  хлопнуть  дверцей,  он
перегнулся  через  спинку
кресла,  взял  что-то  с  зад¬
него  сиденья  и  только  по¬
том  поднялся  по  ступень¬
кам  в  участок.
 Д.  Болл

БИБЛИОТЕКА
 ПРИЛОЖЕНИЕ  К  ЖУРНАЛУ
'СЕЛЬСКАЯ  МОЛОДЕЖЬ'
 €»  «Молодая  гвардия»,  1978  г.

ИЗДАТЕЛЬСТВО  ЦК  ВЛКСМ
 "МОЛОДАЯ

ГВАРДИЯ"
 МОСКВА  1978

Тайная  война  США  против  Кубы
 Автор  «Прелюдии  11»  принадлежит  к  числу  писателей,  наибо¬
лее  читаемых,  наиболее  популярных  в  ГДР.  Более  чем  за  два¬
дцать  лет  работы  в  литературе  Вольфганг  Шрайер  создал  целый
ряд  произведений,  которые  сам  он  определяет  как  приключенче¬
ские  и  как  «романы  действия».
 «Прелюдия  11»  —  тоже  остросюжетное  произведение.  Но  не
только.  Это  остросюжетный  политический  роман,  переносящий
нас  в  первую  социалистическую  страну  западного  полушария  —
на  такую  далекую  и  такую  близкую  всем  нам  революционную
Кубу.  Романы  подобного  рода  у  нас  называют  иногда,  хотя,  мо¬
жет  быть,  и  не  очень  точно,  «политическим  детективом».
 В.  Шрайер  дважды  побывал  на  Кубе,  где  он  собирал  материа¬
лы  для  «Прелюдии  11»,  —  ездил  по  острову,  брал  интервью,
просто  беседовал  с  самыми  разными  людьми.  Результатом  этой
предварительной  работы  явилось  правдивое  произведение,  в  ко¬
тором  скрупулезно  точно  отображены  кубинские  реалии,  верно
схвачены  образы  мышления  и  поведения  кубинцев  из  лагеря
революции  и  лагеря  контрреволюции.
 Тем  не  менее  кое-кто,  возможно,  скажет  с  сомнением:  «Оп¬
равданно  ли  обращение  писателя  к  делам  и  событиям  зарубеж¬
ной  страны,  которую  чрезвычайно  трудно  изучить  досконально?»
 Подобные  вопросы  иногда  задают  работники  наших  журна¬
лов,  издательств,  когда  им  в  руки  попадает  рукопись...  необя¬
зательно  Шрайера  —  любого  автора,  рискнувшего  вызвать  к
жизни  картины  быта,  истории,  тех  или  иных  драматических  кол¬
лизий  не  родной,  а  чуждой  стороны.
 Сразу  оговорюсь,  что  в  этих  вопросах  есть  рациональное  зер¬
но.  Как  бы  хорошо  писатель  ни  знал  то  или  иное  из  зарубеж¬
ных  государств,  сколько  бы  лет  он  там  ни  жил,  он  —  за  редким
исключением  —  вряд  ли  сможет  создать  развернутые,  сложные
характеры  героев,  не  являющихся,  так  сказать,  его  соотечествен¬
никами.  Однако  все  вышесказанное  справедливо  лишь  в  том  слу¬
чае,  если  речь  идет  о  психологическом  романе,  о  большой,  вы¬
сокой,  серьезной  прозе.
 Иное  дело  остросюжетный  политический  роман,  лежащий  в
русле  приключенческого  жанра.
 О  тайной  войне  США  против  Кубы  написано  немало  журна¬
листских  статей  п  даже  книг.  Но  эпизоды  этой  войны,  легшие
в  основу  «Прелюдии  11»,  романа  Вольфганга  Шрайера,  эпизо¬
ды,  скрученные  автором  в  тугой,  захватывающий  сюжетный
узел,  оживают  перед  нами  с  той  впечатляющей  силой,  что  свой¬
ственна  лишь  добротному  художественному  произведению.
 Итак,  читатель  уже  знает,  что  в  «Прелюдии  11»  речь  идет
о  тайной  войне  США  против  революционной  Кубы.  Действие
развертывается  в  1960—1961  годах.  Напомним:  эта  грязная
война  началась  с  ранних  этапов  кубинской  революции,  а  ее
главным  действующим  лицом  стало  ЦРУ  —  Центральное  разве¬
дывательное  управление  США.
 Именно  ЦРУ  заботливо  вскармливало  множившиеся,  подоб¬
но  амебам,  кубинские  эмигрантские  организации  —  такие,  как
«Белая  роза»,  «Война»,  «Крест»,  «Кубинская  антикоммунисти¬
6

ческая  армия»  или  «Антикоммунистический  революционный
крестовый  поход».
 Именно  ЦРУ  проводило  засылку  на  Кубу  шпионов  и  дивер¬
сантов,  навербованных  на  свалке  эмигрантского  отребья.
 Именно  ЦРУ  вдохновляло  и  вооружало  контрреволюционе¬
ров,  этих,  как  их  называют,  «гусанос»  —  «червяков»,  создавав¬
ших  я  горах  Эскамбрая  и  в  некоторых  других  районах  Кубы
вооруженные  шайки,  которые  безуспешно  пытались  разжечь  в
стране  антиправительственное  движение,  свалить  новую,  народ¬
ную  власть.
 Именно  ЦРУ  в  апреле  1961  года  организовало  в  районе  Плайя
Хирон  вторжение  на  Кубу  своих  наемников-эмигрантов  из  так
называемой  «Бригады  2506»,  вторжение,  которое,  как  известно,
закончилось  полным  крахом.
 Автору  этого  предисловия  к  роману  «Прелюдия  11»  приве¬
лось  жить  и  работать  на  Кубе  в  течение  ряда  лет  и  не  раз
доводилось  самому  сталкиваться  с  деятельностью  «гусанос».
Помнится,  как  в  начале  шестидесятых  годов,  вместе  с  коррес¬
пондентом  «Комсомольской  правды»  Ириной  Хуземи,  мы,  дви¬
жимые  журналистской  любознательностью,  надумали  побывать
в  горах,  где  орудовали  банды  контрреволюционеров.  В  городе
Санта-Клара,  в  провинциальном  комитете  партии,  нам  сказали:
«В  горы?  Поездку  мы  можем  разрешить  при  одном  условии  —
до  темноты  вы  должны  вернуться  назад:  бандиты  предпочита¬
ют  действовать  по  ночам.  И  еще  —  мы  придадим  вам  автомат¬
чика».
 Мы  ехали  на  «джипе»,  изрешеченном  пулями.  Хакобо,  сол¬
дат-автоматчик,  рассказывал,  темнея  лицом,  что  эту  машину
горкома  партии  «гусанос»  обстреляли  неделю  назад,  убили  шо¬
фера  —  молодого  парня.
 В  горах  мы  посетили  районную  комсомольскую  школу-ин¬
тернат.  Директор  собрал  учащихся,  мы  говорили  им  о  Совет¬
ском  Союзе,  о  жизни  и  делах  нашей  молодежи.  А  потом  нас  про¬
вели  в  зал,  задуманный,  наверное,  как  гимнастический,  но
превращенный...  в  арсенал.  В  козлах  рядами  стояли  винтовки.
«Ночами  нам  не  раз  приходилось  отстреливаться  от  бандитов»,  —
сказал  директор.
 Во  время  этой  поездки  мы  наслушались  историй  о  зверствах
«гусанос»:  они  убивали  партийных  и  комсомольских  активис¬
тов,  нападали  на  народных  учителей,  посланных  революцией  в
горы  для  ликвидации  неграмотности,  терроризировали  крестьян,
что  объединялись  в  кооперативы.
 По  возвращении  в  Санта-Клару  мы  посетили  весьма  своеоб¬
разный  музей  —  «Музей  контрреволюции».  Там  были  выставле¬
ны  бандитские  обрезы,  гранаты,  пулеметы,  рации,  прочее  сна¬
ряжение,  на  котором  неизменно  стояло  клеймо  «Сделано  в  США».
 Позднее,  но  тоже  в  шестидесятых  годах,  вместе  с  тогдашним
главным  редактором  «Комсомольской  правды»  Б.  Панкиным
мне  вновь  довелось  побывать  в  районах  действий  вооруженных
банд.  В  казарме  одного  местного  гарнизона  нас  провели  в  по¬
мещение,  где  содержались  мятежники,  сдавшиеся  в  плен.  Запом¬
нились  слова  их  главаря,  грйвастого,  с  косматой  бородой,  с  гус¬
тыми  черными  бровями,  из-под  которых  зло  и  безнадежно  —
лихорадочным  блеском  —  светился  мятущийся  взгляд:  «Мы  сда¬
лись,  потому  что  стали  чувствовать  себя  затравленными  зверь¬
7

ми.  Народ  нас  не  поддерживал.  Все,  все  были  против  нас!  Ино¬
гда  мы  включали  транзистор,  слушали  передачи  для  Кубы  из
США.  Комментаторы  разливались  соловьем,  расписывая,  как
«кубинское  население  поддерживает  мужественных  борцов  за
демократию,  с  оружием  в  руках  сражающихся  против  коммуни¬
стов».  А  у  нас  скулы  сводило  от  этого  вранья,  мы  сжимали
зубы  от  злости».
 Такие  вот  и  им  подобные  отщепенцы,  засланные  из  США,  и
стали  прототипами  тех  диверсантов,  которые  действуют  в  «Пре¬
людии  11».
 Всех  этих  отщепенцев  —  повторю  еще  раз  —  вскармливало  и
пестовало  Центральное  разведывательное  управление  США.  Тай¬
ную  войну  против  Кубы  оно  предпочитало  вести  руками  кубин¬
ских  эмигрантов.  Марта  Гонсалес,  репатриантка,  которая  вер¬
нулась  из  Соединенных  Штатов  на  родину,  разуверившись  в
«идеалах»  контрреволюционной  эмиграции,  пишет  в  своей  вы¬
шедшей  в  Гаване  книге  «Под  честное  слово»:  «В  полном  соот¬
ветствии  со  своим  образом  мышления  американцы  предпочита¬
ют  рисковать  кубинцами,  нежели  своими.  Paca-то  высшая,  не
так  ли?»
 Другая  репатриантка,  Эдит  Рейносо  Эрнандес,  в  изданных  на
Кубе  мемуарах  «Свидетельство  эмигрантки»  рассказывает  о  тес¬
нейших  связях  контрреволюционной  эмиграции  с  ЦРУ.
 Впрочем,  сведения  об  этом  не  раз  просачивались  и  на  стра¬
ницы  самой  американской  печати.  Вот,  к  примеру,  выдержка  из
статьи  Тейлора  Бранча  и  Джорджа  Крайла  в  нью-йоркском
журнале  «Харпере»:  «ЦРУ  организовало  целый  ряд  десантных
высадок  на  побережье  Кубы  и  заслало  нескольких  наемников
с  целью  убийства  Фиделя  Кастро...  Ставшие  достоянием  гласно¬
сти  планы  покушений,  равно  как  и  официально  организованных
заговоров  и  закулисных  операций,  породивших,  по  сути  дела,
вторую  —  тайную  —  вьетнамскую  войну,  не  могли  не  произве¬
сти  шокового  впечатления».  Касаясь  вторжения  наемников  на
Плайя  Хирон,  те  же  авторы  отмечают  в  своей  статье:  «В  Ва¬
шингтоне  президент  силился  понять,  как  могло  случиться,  что
столь  многие  люди,  которые,  очевидно,  знали  свое  дело  и  успеш¬
но  свергали  другие  правительства,  не  оставляя  следов,  потерпе¬
ли  такую  полную  катастрофу.  Они  (имеется  в  виду  ЦРУ.  —
В.  М.)  обещали  одержать  тайную  победу,  а  вышел  публичный
провал...  Высшие  должностные  лица  в  правительстве  США  ста¬
ли  всемирным  посмешищем  из-за  попыток  представить  эту  опе¬
рацию  как  акцию  «независимых  кубинцев».  Заметим,  что  в  сво¬
ем  романе  «Прелюдия  11»  Вольфганг  Шрайер  весьма  красочно
живописует  направляющую  руку  США  во  время  вторжения  наем¬
ников  на  Плайя  Хирон.
 Приведем  еще  одно  свидетельство  американской  печати.
В  книге  «ЦРУ  и  культ  шпионажа»  ее  авторы,  бывший  агент  ва¬
шингтонского  департамента  рыцарей  «плаща  и  кинжала»  Вик¬
тор  Маркетти  и  бывший  дипломат  Джон  Маркс,  заявляют,  что
Куба  —  «главный  объект  операций  ЦРУ  в  Латинской  Америке».
 А  вот  свидетельство  советского  историка.  Ф.  М.  Сергеев  в
статье  «Антикубинские  акции  секретных  служб  США»,  опубли¬
кованной  в  журнале  «Латинская  Америка»,  пишет,  что  полити¬
ка  правящих  кругов  США,  направленная  против  революционной
Кубы,  проводится  уже  много  лет.  «За  это  время,  —  подчеркива¬
8

ет  автор  статьи,  —  опробован  обширный  арсенал  средств:  от
клеветнических  кампаний  до  вооруженного  вторжения.  Опреде¬
ленное  место  в  этой  цепи  занимают  террористические  акции,  ис¬
пользуемые  либо  как  самостоятельное  средство,  либо  служащие
фоном  для  более  крупных  операций  (например,  операция  на
Плайя  Хирон)».  Последняя  фраза  могла  бы  послужить  эпигра¬
фом  к  «Прелюдии  11»,  ибо  в  романе  речь  и  идет  как  раз  об
одной  диверсионной  вылазке,  долженствующей  послужить  фо¬
ном  для  вторжения  наемников  на  Кубу.
 Теперь  читателю  уже  ясно,  что  в  основу  рассматриваемого
романа  Вольфганга  Шрайера  положены  подлинные  события.
Тем  не  менее  это  произведение  лежит  вне  рамок  документаль¬
ной  или  исторической  прозы.  Подчеркивая  это,  автор  меняет
некоторые  географические  названия.  Так,  например,  известная
всему  миру  Плайя  Хирон  превращается  у  него  в  Коста-Асуль,
а  полуостров  Сапата  —  в  Крокодилий  полуостров.
 Прием  такого  рода  дает  писателю  возможность  ввести  в  по¬
вествование  ряд  вымышленных  героев  и  с  их  помощью  создать
острый,  напряженный  сюжет,  который,  на  мой  взгляд,  передает
дух  подлинных  событий  неизмеримо  полнее,  чем  стопроцентно
точный  документальный  репортаж,  рассказывающий  о  тех  же
событиях.
 Этот  прием,  кстати  сказать,  не  нов.  Известен  он  и  отечествен¬
ной  литературе.  К  нему  прибегал,  например,  советский  журна¬
лист  и  писатель  Е.  Коршунов  в  своих  повестях,  где  действие
развертывается  в  Африке.
 В.  Шрайер  «вышивает»  свой  вымышленный  сюжетный  рису¬
нок  по  канве  подлинных  событий.  Созданные  им  герои  соответ¬
ственно  являются  как  бы  оттиском  прототипов,  действовавших  в
реальной  жизни.  А  в  этой  реальной  жизни  было  так:  револю¬
ция  перетасовывала  людские  судьбы,  разделяла  людей  на  два
враждебных  лагеря,  большой  —  сторонников  новой  жизни,  и
значительно  меньший  —  ее  противников,  но  порою  приключа¬
лось,  как  и  всегда  во  время  социальных  катаклизмов,  что  слу¬
чай  определял  место  человека  по  ту  или  иную  сторону  баррикад.
 Случайная  встреча  на  дороге  с  партизанами  Фиделя  Кастро
в  годы  народной  войны  против  диктатора  Батисты  свела  Кар¬
лоса  Паломино  с  борцами  за  свободу.  Он  храбро  воевал  и  был
замечен  и  отмечен  товарищами  по  оружию.  Но  после  победы
ему,  человеку,  не  изжившему  до  конца  привычку  смотреть  на
мир  глазами  буржуазного  либерала,  стало  казаться,  что  >рево¬
люция  изменилась,  приобрела  суровые  черты».  Он  верит  в  конеч¬
ную  цель  революционного  движения,  но  не  всегда  согласен  с  ме¬
тодами  достижения  этой  цели.  К  тому  же  он  тщеславен  и  себя¬
любив  (при  всех  своих  прочих  —  вполне  положительных,  впол¬
не  привлекательных  качествах).  И  вот  уже  сделан  один  невер¬
ный  шаг,  другой,  и  вот  он  уже  на  пути  к  предательству.  И  толь¬
ко  тут  он  осознает  всю  безмерную  низость  замышленного  им.
Метания  этого  честного  в  основе  своей,  но  нестойкого  «попутчи¬
ка  революции»  заканчиваются  трагически.
 Карлосу  Паломино  противопоставлены  беззаветно  преданные
делу  социализма  Рамон  Кинтана,  Даниела,  а  также  многие  вто¬
ростепенные  персонажи  повествования:  солдаты,  офицеры,  на¬
родные  ополченцы  —  «милисианос».
 Важно  отметить,  что  все  персонажи  романа  —  и  упомяну¬
9

тые  выше,  и  откровенные  враги  революции,  о  которых  речь  впе¬
реди,  —  отнюдь  не  показываются  автором  лишь  в  двух  кон¬
трастных  цветах  —  черном  и  белом.  Авторская  палитра  много¬
цветна.  Его  герои  сложны  и  противоречивы,  как  сложна  и  про¬
тиворечива  сама  жизнь.
 Правдивым  отражением  реальной  жизни  стали  и  те  страни¬
цы  романа,  на  которых  показаны  диверсанты,  тайком  приплыв¬
шие  из  США  на  Кубу,  чтобы  взорвать  стратегически  важный
мост.
 Известно,  что  кубинская  контрреволюционная  эмиграция  чрез¬
вычайно  пестра  по  своему  составу.  В  ней  представлены  последы¬
ши  батистовского  режима,  палачи,  убийцы  и  бывшие  против¬
ники  Батисты,  не  сумевшие  или  не  захотевшие  принять  и  при¬
знать  социалистический  путь  развития  революции.  В  ней  пред¬
ставлены  помещики  —  латифундисты,  промышленники,  богатые
торговцы,  крупные  домовладельцы  и  вместе  с  ними  простые  лю¬
ди,  запутавшиеся,  сбитые  с  толку  или  просто  занесенные  в  стан
контрреволюции  волею  слепого  случая.
 Эта  пестрота  эмиграции,  как  в  капле  воды,  отражена  в  соста¬
ве  диверсионной  группы.
 Некоторые  из  диверсантов  хорошо  знают,  чего  хотят.  Сынок
богача  Умберто  Родригес  «хочет  вернуть  свои  табачные  планта¬
ции  и  несколько  десятков  тысяч  гектаров  леса,  принадлежавших
в  сьерре  его  отцу».  Пити  Равело,  репортер  скандальной  хрони¬
ки  и  предприниматель  средней  руки,  стремится  «заполучить  об¬
ратно  свой  ресторан  с  увеселениями».
 Другие  же  скорее  ошибаются,  если  думают,  что  знают,  чего
хотят,  когда  пробираются  на  Кубу.
 Рино,  негр-гватемалец,  бедняк  из  бедняков,  стал  наемником
по  нужде.
 Мигель  Пино  примкнул  к  бандитам-контрреволюционерам  по¬
тому,  что  поверил  по  своей  политической  безграмотности  в  ан¬
тикоммунистические  басни,  и  потому,  что  «не  в  силах  был  жить
больше  на  чужбине».  Когда-то  он  «принадлежал  к  одной  из  под¬
польных  групп,  которая  распространяла  в  Гаване  листовки  и
подкладывала  где  надо  взрывчатку,  помогая  свергнуть  диктату¬
ру  Батисты».  А  потом,  после  бегства  диктатора,  все  пошло,  по
его  мнению,  «шиворот-навыворот».  Американская  фирма,  где
он  работал  электротехником,  закрылась  или,  вернее,  перебра¬
лась  в  США.  В  погоне  за  длинным  долларом  туда  устремился  и
Мигель.
 Вожак  диверсантов  Серхио  Фигерас  даже  в  эмиграции  оста¬
вался  противником  батистовцев,  которых  презирал  и  ненавидел
с  той  же  силой,  как  и  в  те  годы,  когда  «он  был  с  Фиделем  в
Сьерре-Маэстре».  От  революции  он,  буржуазный  либерал,  отвер¬
нулся  после  того,  как  она  приняла  социадиетический  характер
и  Куба,  по  его  представлениям,  «попала  в  кабалу  к  коммуни¬
стам».  Он  искренне  верит,  что  их  диверсионная  группа,  заслан¬
ная  в  страну  в  канун  вторжения  интервентов,  —  «передовой  от¬
ряд,  боевое  копье  освободительной  армии».  «Перед  нами  рассвет
свободы!»  —  записывает  он  в  своем  походном  дневнике.  Но  дни
идут,  и  вместе  с  ними  начинают  таять  иллюзии.  Фигерас  видит,
что  народ  не  поддерживает  контрреволюционные  банды,  дей¬
ствующие  в  горах.  Он  понимает,  что  никто  не  считает  ни  этих
10

бандитов,  ни  их,  диверсантов,  борцами  за  свободу.  Это  понима¬
ние  оборачивается  для  него  полным  моральным  банкротством.
В  конце  повествования  мы  видим  его  человеком,  разуверившим¬
ся  во  всем.
 Из  очень  разных  людей  составлена  диверсионная  группа,
действующая  в  Сьерре-дель-Мико.  Прихоть  автора  «Прелю¬
дии  11»?  Нет,  так  оно  и  бывало,  так  оно  и  бывает  на  самом  де¬
ле.  ЦРУ,  орудующее  с  иезуитским  коварством,  использует  для
борьбы  против  лагеря  социализма  не  только  отпетых  реакционе¬
ров,  но  и  буржуазных  либералов,  и  даже  людей,  называющих
себя  «марксистами».  Вспомним  хотя  бы  (пример  не  из  кубин¬
ской  действительности  —  из  итальянской)  о  пресловутых  «крас¬
ных  бригадах»,  которые,  размахивая  «революционными»  знаме¬
нами,  верно  служат  ЦРУ  и,  по  существу,  смыкаются  с  нео¬
фашистами  Италии.
 В  «Прелюдии  11»  ЦРУ  персонифицируется  в  лице  его  пред¬
ставителя  —  капитана  Мак-Леша,  который  выдержан,  жесток,
умеет  «беззвучно  убивать»  и  хорошо  знаком  «со  всеми  хитростя¬
ми  войны  в  джунглях».
 В  обличении  ЦРУ,  в  разоблачении  подлости  и  коварства
тайной  войны  США  против  Кубы  —  главный  пафос  увлекатель¬
ного  романа  В.  Шрайера  «Прелюдия  11».
 Валентин  МАШКИН

Высадка
 1
 Мигель  чувствовал  себя  пре
скверно.  Вот  уже  несколько  часов,
как  ничего,  кроме  резкого  гуде
ния  мотора,  нервного  разговора
да  качки.  Нос  яхты  показывался
из  воды,  задирался,  срезал  гре¬
бень  волны  и  снова  погружался  в
сине-зеленую  воду.  И  так  без  кон
ца.  «Кэбаллито-дель-дьябло»  —
«Чертов  конек»  скакал  по  морской
зыби  Атлантики,  и  все  сошлись
на  том,  что  эта  спортивная  яхта  с
низкими  бортами  —  одиннадцать
шагов  в  длину,  три  в  ширину  —
ведет  себя  нормально.  Конечно,
для  круизов  между  островами  она
годится,  но  для  морского  похо¬
да  —  ни  в  коем  случае.  С  тех  пор
как  в  утренних  сумерках  они  от¬
валили  от  причала  в  Сан-Амбро
сио,  у  Мигеля  было  предостаточно
времени  познакомиться  с  лодкой.
Правда,  разбирался  он  в  этом  не
очень  Его  земляки  всегда  жили
спиной  к  морю,  которое  их  окру¬
жало.  Молодой,  крепкий  парень,
он  толком  не  умел  плавать.  Зато
его  интересовало  все,  связанное  с
техникой.
 Он  долго  наблюдал  за  игрой
стрелок  на  приборной  доске  руле¬
вого,  которые  показывали  темпе¬
ратуру  воды  за  бортом,  наличие
бензина,  давление  в  двигателе;  ко¬
личество  оборотов  доходило  до
4000.  Здесь  —  компас,  там  —  на¬
сос.  Вот  и  все,  на  что  стоило  по¬
смотреть.  И  Мигель,  которого  зно
било,  забрался  в  каюту.  Что  бу¬
дет,  спрашивал  он  себя,  если  нач¬
12

нется  шторм?  И  необязательно  тайфун,  вроде  урагана  «Элла»:
обыкновенного  крепкого  ветра  достанет,  чтобы  справиться  с
«Чертовым  коньком».  Разве  мертвая  зыбь  не  плохое  предзнаме¬
нование?
 Он  выглянул  наружу,  стараясь  отыскать  какую-нибудь  не¬
подвижную  точку.  Облака  словно  набрасывали  на  солнпе  ву¬
аль,  потом  оно  совсем  терялось  на  небосводе,  а  несколько  по¬
годя  он  снова  видел  его  тусклый  злобный  зрак.  Вода  стала
свинцово-серой,  приобрела  враждебный  блеск.  В  ней  кишели
акулы.  Но,  как  его  ни  била  дрожь,  как  ни  муторно  было  в  ка¬
юте,  он  каким-то  необъяснимым  образом  был  счастлив.  Мигель
не  в  силах  был  жить  больше  на  чужбине;  сейчас  он  на  пути
к  дому.  Другие  тоже  возвращались  обратно,  но  у  них  все
иначе,  они  не  мечтают,  они  говорят.  Что  бы  ни  ожидало  их  до¬
ма  —  родители,  друзья,  былая  богатая  жизнь,  —  такой  девуш¬
ки,  как  Даниела,  у  них  нет.
 Стоило  им  пройти  мимо  любой  из  белых  прогулочных  яхт,
как  он  вспоминал  о  ней.  И  еще  тогда,  когда  в  нагрудном  кар¬
мане  похрустывало  ее  письмо.  И  золотая  цепочка  в  конверте
тоже  напоминала  о  Даниеле,  потому  что  ее  вместе  с  медальо¬
ном  подарила  она  —  на  день  рождения,  в  двадцать  лет.
Боже,  тому  уже  два  года!  Тогда,  незадолго  до  победы,  им,  ка¬
залось,  принадлежало  все  вокруг.  Да,  а  потом  все  пошло  шиво¬
рот-навыворот.  Только  он  никогда  не  переставал  думать  о  Да¬
ниеле.  Он  допустил  страшную  ошибку,  расставшись  с  нею.
 —  Мыс  Крус  мы  должны  были  обойти  давно,  —  послы¬
шался  снаружи  голос  Фигераса.
 —  Здесь  есть  течение...  —  ответил  капитан.
 —  А  вы  сверились  бы  по  секстанту,  —  предложил  Род¬
ригес.
 —  Единственное,  что  ему  в  этой  штуковине  нравится,  так
это  первые  четыре  буквы,  —  прокаркал  Равело,  и  все  рассме¬
ялись.
 Мигель  молчал.  Эти  люди  его  мало  интересовали.  В  группе
он  оказался  вчера:  им  потребовался  специалист.  Ему  нравился
только  Серхио  Фигерас.  Его  называли  тентьенте  —  лейтенант.
Он  был  с  Фиделем  в  Сьерре-Маэстре.  Лучшего  проводника  и
придумать  нельзя.  Серхио  показал  им  место  высадки  на  кар¬
те  —  видно,  он  привык  все  объяснять  толково.  Они  должны
высадиться  в  точке,  которая  на  американских  картах  называет¬
ся  Два  камня;  а  в  действительности,  уточнил  Фигерас,  она  на¬
зывается  Эскольос  Хемелос  —  Двойной  риф.  Им  нужно  обо¬
гнуть  два  коралловых  рифа,  чтобы  под  их  защитой  высадиться
на  совершенно  безлюдном  отрезке  побережья.
 13

Мигель  погрузился  в  воспоминания:  с  Даниелой  они  были
знакомы  с  самого  детства,  вместе  играли.  А  потом,  после  дол¬
гого  перерыва,  снова  сблизились.  Наверное,  сначала  был  ка¬
кой-то  знак,  неясное  предзнаменование  того,  что  они  снова
нужны  друг  другу.  Может,  слабый  запах  ванили,  который
приносил  ветер  с  набережной,  где  она  вечерами  прогулива¬
лась  с  матерью;  или  шелест  платья,  когда  она  по  железной
лестнице  поднималась  в  кинобудку,  где  ее  отец  мучился  с  ки¬
нопроектором,  а  публика  в  зале  орала  и  свистела.  Или  пря¬
ный  запах  ее  кожи  и  тяжелые  волосы,  скользнувшие  по  его
лицу,  когда  она  помогала  Мигелю  приподнять  проектор.  Ведь
все  началось  с  того,  что  ее  послали  к  нему,  потому  что  отец
мог  потерять  свою  ужасную  службу.
 У  старого  сеньора  Фонте  был  больной  желудок.  В  те  дни
он  служил  директором  кинотеатра  в  портовом  квартале,  ко¬
торый  принадлежал  к  целой  цепи  игорных  домов,  кинотеат¬
ров  и  стандартизированных  кафе.  Хозяева-китайцы  доили
свою  цепь  почем  зря.  Кино  это  было  душной  жалкой  дырой
без  вентиляции,  и  до  полуночи  в  нем  показывали  грязные
фильмы,  три  или  четыре  подряд,  пока  выдерживала  аппара¬
тура.  Дрожащий  сноп  света  пробивался  сквозь  серые  табач¬
ные  клубы,  а  динамик  швырял  в  зал  ошметки  английских,
французских  или  итальянских  слов.  Да  и  испанских  слов
здесь  никто  бы  не  понял.  Иногда  части  закладывались  в  про¬
ектор  не  в  том  порядке,  но  люди  в  зале  этого  почти  не  заме¬
чали,  они  курили,  пили  и  нежничали.  Это  была  самая  непри¬
тязательная  публика  всей  Гаваны;  пока  на  экране  любили  и
умирали,  она  себя  обманутой  не  считала.
 Кинотеатр  и  его  программы  были  таковы,  что  Эмилио
Фонте  и  в  мыслях  допустить  не  мог,  чтобы  взять  дочь  конт¬
ролером  в  зал,  хотя  семья  нуждалась  в  каждом  сентаво.
Больше  того,  он  сумел  устроить  шестнадцатилетнюю  дочь  в
торговую  школу.  А  потом,  выучившись,  она,  стройная  и  под¬
тянутая,  каждый  день  после  полудня  выходила  из  климати¬
зированного  кассового  зала  «Ройал  бэнк  оф  Канада»  —  совер¬
шенно  недоступная  для  юношей  своего  квартала.  Когда  с  ней
заговаривали,  Даниела  пе  отвечала.  Длинные  черные  волосы
падали  ей  на  спину,  движения  ее  были  мягкими,  слоено  во
сне,  и,  когда  ока  проходила  мимо  открытых  окон  пивнушек,
вслед  ей  слышался  свист,  а  когда  оказывалась  у  начищенных
до  немыслимого  блеска  витрин  ночных  ресторанов,  шоферы  и
грузчики  прекращали  выгружать  ящики  с  бутылками,  толка¬
ли  друг  друга  локтями,  уставившись  ей  вслед.  Она  как  бы
шла  по  волнам  запахов  кофе,  бензина  и  музыки  из  музыкаль¬
14

ных  автоматов  —  прекрасный  темный  цветок,  к  которому  не
приставало  ни  пылинки.
 Но  однажды  поздним  вечером  он  обнаружил  ее  за  хромиро¬
ванной,  захватанной  сотнями  рук  стойкой  кассы  кинотеатра.
 —  Ах,  это  ты,  Мигель,  —  тихо  проговорила  она.
 Ее  рука  дрожала,  когда  она  протянула  ему  билет.  Он  видел
капельки  пота  между  бровями  девушки,  а  в  миндалевидных
глазах  гнездилась  усталость.  Он  страшно  удивился,  увидев  ее
здесь.  Несколько  дней  спустя  Даниела,  задыхаясь  от  быстрого
бега,  постучала  в  его  дверь:  он  был  единственным  на  всю
улицу,  кто  мог  починить  проектор.  После  того  как  аппарат  сно¬
ва  заработал,  сеньор  Фонте  стал  называть  его  Мигелито.  Полго¬
да  спустя,  когда  отец  умер,  Даниела  уже  тоже  называла  его
так,  а  он  ее  ми  чинита  —  моя  китаяночка  —  из-за  раскосых
глаз.
 —  ...Восемнадцать  узлов,  —  донеслось  с  кормы.  —  А  те¬
перь  семнадцать  с  половиной,  —  доложил  Рико,  негр,  силив¬
шийся  разобрать  цифры  на  лот-лине.  Никого,  похоже,  это  не
интересовало.
 —  И  вот  еще  что,  —  проговорил  в  этот  момент  капитан  Мак-
Леш,  —  вы  ударная  группа,  и  вы  знаете,  на  что  идете.  —  В  каж¬
дое  слово  он  вкладывал  зловещий  смысл.  —  Не  стройте  никаких
иллюзий.  Если  кого  серьезно  ранят,  он  парализует  всю  группу,
станет  угрозой  для  всех.  В  случае  необходимости  вам  придется
от  него  избавиться.
 Кто-то  саркастически  заметил:
 —  Хорошо,  что  это  сказали  именно  вы  —  вам-то  возвра¬
щаться  назад.
 —  Ну,  я  думал,  правила  игры  вам  известны,  —  пробурчал
капитан.
 Несколько  последующих  реплик  Мигель  не  разобрал,  а  по¬
том  услышал  голос  Фигераса:
 —  Бросать  мы  никого  не  бросим.
 Наступила  пауза.
 —  Двадцать  узлов,  —  доложил  Рико.
 Мигель  видел,  как  линь  скользил  по  его  светлой  ладони.
 —  Если  дойдет  до  серьезной  переделки...  —  начал  Мак-
Леш,  но  Мигель  не  слушал  его:  когда  они  высадятся,  они  бу¬
дут  делать  то,  что  прикажет  Фигерас.  Капитан  только  доста¬
вит  их  до  места.  Но  его  слова  насчет  «серьезных  переделок»  за¬
ставляли  Мигеля  задуматься.  Одна  из  полуразмытых  временем
картин-воспоминаний  всплыла  перед  ним.  Он  снова  увидел  себя
в  минуту  смертельной  опасности,  когда  ему  удалось  выстоять  —
вместе  с  Даниелой  и  благодаря  ей.
 15

Был  с  ними  еще  третий,  красавец  Аурелио,  ее  двоюродный
брат.  Он  разносил  молоко  и  мыл  потом  бидоны,  что  приносило
ему  шестьдесят  пять  песо  в  месяц.  Мать  Даниелы  просила  его
сопровождать  Даниелу  во  время  встреч  с  Мигелем  и  блюсти  ее
честь  —  у  самой  у  нее  не  было  на  это  времени  и  сил.  Ауре
лио  оказался  настырным:  он  сам  влюбился  в  кузину.  Он  носил
бородку  и  был  крепким  парнем,  лучшим  боксером  из  всех  под
ручных  рабочих  с  молокозавода.  В  то  время,  весной  пятьдесят
восьмого,  Мигель  давно  принадлежал  к  одной  из  подпольных
групп,  которая  распространяла  в  Гаване  листовки  и  подклады¬
вала  где  надо  взрывчатку,  помогая  свергнуть  диктатуру  Батис¬
ты.  В  его  группе  было  немало  молодых  женщин,  и  ему  пришла
в  голову  мысль:  а  что,  если  вовлечь  в  группу  и  Даниелу,  вы¬
рвав  ее  таким  способом  из-под  материнской  опеки?  Но...  Ауре¬
лио  тоже  вступил  в  их  группу.
 В  тот  вечер  они  подложили  мину  в  трансформаторную  буд¬
ку  в  Хесус-дель-Монте,  это  была  самоделка,  но  большой  взрыв¬
ной  силы.  Пока  Мигель  ставил  взрыватель  на  час  с  четвертью,
остальные  стояли  на  стреме.  Времени  им  должно  было  хва¬
тить,  они  все  рассчитали:  через  проспект  Агуа  Дульсе  они  до¬
брались  бы  до  Старого  города  прежде,  чем  в  Хесус-дель-Монте
погас  свет  и  полиция  начала  бы  привычную  охоту;  но  тут,  ког¬
да  они  как  раз  решили  разойтись,  между  остановкой  автобуса
и  трансформаторной  будкой  их  задержала  патрульная  машина.
Полиция  в  те  дни  хватала  молодежь  без  разбора.  Это  было  сра¬
зу  после  неудавшейся  всеобщей  забастовки,  и  полиция  страшно
нервничала.
 Он  никогда  не  забудет  той  сцены.  Они  стоят  втроем  в  кори¬
доре  39-го  участка  с  поднятыми  руками,  лицом  к  стене.  За  спи¬
ной  слышатся  резкие  голоса,  кто-то  стучит  прикладом  по  плит¬
кам  пола,  чьи-то  руки  ощупывают  их  —  нет  ли  листовок  или
оружия.  Лейтенант  спрашивает  Даниелу:
 — 	На  что  тебе  два  парня  сразу?  Они  оба  твои  любовники?
 —  Нет,  я  еще  не  выбрала...  —  говорит  она.
 — 	Так  поторапливайся!  —  орет  он  и  вытаскивает  у  нее
блузку  из  юбки.  —  Давай  с  обоими!..  Сколько  их  у  тебя  уже
было?
 —  Не  считала.
 —  Что,  к  тебе  на  очередь  записываются?
 —  Да  нет,  все  как  у  всех.
 Полицейские  начинают  гоготать:  да,  мол,  штучка  что  надо,
в  порядке.  Такая  против  Батисты  не  пойдет,  у  нее  другое  на
уме,  при  чем  тут  революция?!  Их  гонят  в  шею,  они  успевают
еще  вскочить  в  автобус,  когда  слышится  звук  отдаленного
16

взрыва  и  весь  пригород  погружается  в  темень,  а  моторизован¬
ные  негодяи  из  полиции  и  охраны  под  вой  сирен  начинают  но¬
ситься  по  улицам.
 В  автобусе  Мигель  жарко  жмет  ей  руку,  но  ему  кажется,
что  она  смотрит  больше  на  Аурелио.  Он  все  время  словно  слы¬
шит  ее  голос:  «Нет,  я  еще  не  выбрала...»  А  вдруг  так  оно  и
есть?  И  с  того  дня  встречи  с  Даниелой  превращаются  для  него
в  нечто  новое,  сладкое  и  страшное  одновременно.  Мигель  часто
оставляет  их  вдвоем,  потому  что  боится,  что  мог  бы  без  всякой
жалости  убить  товарища.  Аурелио  же,  чтобы  доказать  девуш¬
ке,  чего  он  стоит,  бросается  с  головой  в  сомнительные  авантю¬
ры.  Во  время  покушения  на  сенатора  Фрагу  его  убивают  пря
мо  на  улице.  Даниела  плачет  в  объятиях  Мигеля;  он  клянется,
что  никогда  ее  не  оставит...  Он  нарушил  свою  клятву,  но  те
перь  он  возвращается,  и  все  будет  хорошо.
 Рико  кричит  снаружи:
 —  Шесть  с  половиной  узлов,  сэр!  Наверное,  мы  у  самого
побережья.
 —  Вряд  ли,  —  отвечает  капитан.  —  Это  всего  лишь  банка
Тибуронес.
 —  Я  просто  чую  землю,  —  возражает  Рико.
 —  А  чем  пахнет  Куба,  малыш,  —  спрашивает  маленький
Равело,  —  сахаром,  да?
 Мигель  выполз  из  каюты,  попросил  у  Фигераса  бинокль,  но,
сколько  ни  вглядывался,  нигде  ничего  похожего  на  землю  не
нашел.  Да  и  вообще  ничего  не  было  видно.  «Чертов  конек»
скакал  по  пышным  белым  облакам.
 2
 Машина  влетела  в  город  ранним  утром,  нашла  свое  место
в  потоке  других  —  скрипящих,  грохочущих  и  шелестящих  ши
нами.  Даниела  повалилась  на  боковую  дверцу,  тут  же  схвати¬
лась  руками  за  спинку  переднего  сиденья  и  мгновенно  просну¬
лась.  Сразу  подумала  о  Роберто  и  матери.  Как  она  радовалась
встрече  с  Гаваной  после  трех  месяцев  в  Сьерре  —  и  вот,  про¬
спала!
 Город  набросился  на  нее  —  яркий,  громкий,  ветреный.  Ас¬
фальт,  мрамор  и  бронза,  элегантные  фасады,  белые  колонны
под  ярким  небом,  купол  Капитолия,  гудки  океанского  лайнера,
силуэт  крепости  Морро,  продавец  лимонада  у  памятника  сту¬
дентам  1871  года,  плакат  «Долой  империализм!»,  старые  ис¬
панские  пушки,  солнечные  лучи  в  витринах  магазинов,  звуки
праздничной  музыки,  прогуливающиеся  с  утра  толпы  людей.
 2  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь*  том  5
17

мерцание  моря  у  далекого,  уходящего  в  самые  облака  здания
из  стали  и  бетона...  Все  это  создавало  опьяняющий  водоворот,
в  котором  их  «кадиллак»  катил,  несомый  потоком  ярких  авто¬
мобилей  прямо  к  президентскому  дворцу  на  проспекте  Бель-
хика.
 Это  была  красная,  как  стоп-сигнал,  несколько  вызывающего
вида  машина,  всего  четыре  месяца  назад  принадлежавшая
«Стандард-ойл».  Рамон  вел  ее  осторожно,  только  что  он  про¬
пустил  вперед  апельсинового  цвета  такси,  но  Даниела  чувство¬
вала,  что  на  них  смотрят.  Слишком  необычно  для  Гаваны,  ког¬
да  в  такой  шикарной  машине  сидят  двое  мужчин  и  девушка  в
военной  форме.  Там,  в  горах,  от  Эсперансы  до  самой  малень¬
кой  прибрежной  деревушки  все  знали  Карлоса  Паломино,  зна¬
ли,  что  он  за  человек,  и  прощали  ему  эту  прихоть,  но  здесь?
У  машины  восемь  фар  и  подфарников,  сиденья  из  черной  ко¬
жи,  а  на  гибкой  радиоантенне  развевается  флажок.  Когда  Ра¬
мон  касался  хромированного  кольца  на  руле,  раздавался  при¬
зывный  звук  фанфары,  за  которым  следовали  восемь  или  де¬
вять  аккордов,  целая  мелодия.
 Команданте  *  Паломино  расстегнул  одну  из  пуговиц  и  выта¬
щил  из-под  рубашки  бороду  —  он  имел  привычку  прятать  ее
под  рубашку,  чтобы  во  время  быстрой  езды  она  не  лезла  ему  в
лицо.  Потом  оглянулся  и  сказал  ей:
 —  Сначала  мы  довезем  тебя  до  твоего  Роберто!
 Даниела  кивнула,  благодарно  улыбнулась.  Он  думал  обо
всем.  Она  восхищалась  им  с  первой  минуты  знакомства.  Пусть
что-то  в  нем  забавно  и  трогательно  —  он  личность,  а  такие
нравятся  людям,  в  них  нуждается  страна.  Он  не  умел  гово¬
рить,  как  Фидель,  но  обращался  к  сердцам  слушателей,  сразу
беря  быка  за  рога,  говоря  о  главном.  В  свои  сорок  лет  он  был
одним  из  самых  старших  по  возрасту  армейских  офицеров.
Когда  подумаешь,  сколько  он  сделал  для  революции  и  делает
каждый  день,  мелочно  порицать  его  из-за  этого  «кадиллака»,
размышляла  она.  В  этом  отношении  Рамон  заходил  чересчур
далеко,  но,  может  быть,  они  и  нужны  друг  другу  именно  такие,
какие  они  есть,  —  Карлос  и  его  начальник  штаба.
 Сейчас  они  катили  по  улице  О’Рейли,  где  сплошь  одни
книжные  магазины.  Фасады  домов  сдвинулись  потеснее,  от  них
пышет  утренним  зноем.  Сквозь  свежевыкрашенные  балконные
решетки  через  уличные  ущелья  протянуты  металлические
прутья,  на  которых  висят  полотнища  реклам.  Даниела  глубоко
вздыхает.  Ах,  эти  глубокие  тени,  этот  шум,  этот  несвежий,  но
*  Команданте  —  майор  (испан.).
 18

знакомый  запах  улицы!  Рамон  поднял  левую  руку,  показывая,
что  сворачивает.  Теперь  он  медленно  тащится  за  повозкой  с
фруктами,  которую  толкает  какой-то  негр.  Она  почувствовала,
как  забилось  сердце.  Негр  продавал  дыни.  Здесь  каждый  кусо¬
чек  улицы  —  часть  ее  жизни.  Вот  здесь  они  пили  с  Аурелио
апельсиновый  сок,  и  он  объяснился  ей,  за  пять  дней  до  того,
как  они  его  убили...  Он  умер  на  тротуаре  в  Ведадо,  с  разорван¬
ными  пулями  легкими...
 —  Здесь,  —  сказала  она.
 Рамон  притормозил.  Сзади  заскрипели  тормоза  автобуса.
 —  В  восемь  перед  отелем,  —  крикнул  ей  Паломино,  когда
она  выходила.  —  Привет  матери  и  поцелуй  за  меня  Роберто!
 Выходя  из  машины,  она  увидела  серьезное  лицо  Рамона,  он
улыбнулся,  но  ничего  не  сказал.  Даниела  пошевелила  кончи¬
ками  пальцев  и  быстро  повернулась.  За  их  ярко-красным  «ка¬
диллаком»  собралась  целая  вереница  сигналящих  машин,  а  ведь
здесь  ее  каждый  знает,  со  всех  балконов  только  на  нее  и  смот¬
рят...  Наконец-то  узенькая  крутая  лестница,  табличка  с  фами¬
лией,  звонок.  Внизу  автобус  зарычал  так,  что  стены,  казалось,
вот-вот  треснут.
 Мать  бросилась  ей  на  шею.
 —  Я  только  вчера  тебе  написала,  —  всхлипывала  она,  и  ее
глаза  наполнились  слезами.  —  Ты  ведь  останешься,  у  тебя  от¬
пуск?  А  я  сегодня  как  раз  свободна  —  за  кассой  мадам  Ди¬
ас...  Как  ты  похудела!  У  вас  там  плохо  с  едой?..  Можешь  при¬
нять  душ,  водопровод  починили.  Но  не  шуми,  Роберто  спит.  Ты
посылку  мою  получила?  Наденешь  свитер,  у  вас  холодно,  я  чи¬
тала  в  газете  —  ночью  двенадцать  градусов.  Ах,  моя  дорогая
девочка!  Чего  бы  ты  съела,  чего  хочется?
 И  она  побежала  в  гостиную,  хрупкая,  маленькая  женщина
в  вышитых  домашних  туфлях  и  с  бигуди  в  волосах.
 Вот  он,  ее  дом.  Прежняя  жизнь.  Ничего  не  изменилось,  и
тысячью  нитей  привязана  она  к  ней.  Даниела  ощутила,  как  за¬
першило  в  горле.  Мать.  Нервная  и  трогательно  добрая.  Ее  увяд¬
шее  милое  лицо.  Кресло-качалка,  с  которого  она  вскочила,  еще
поскрипывало,  рядом  лежало  вязанье.  Искусственные  цветы  на
тяжелом  овальном  обеденном  столе,  фарфоровые  баночки  из-под
кремов  над  фаянсовым  умывальником,  полированная  стеклян¬
ная  витрина  (ее  гордость!),  за  которой  стояла  посуда,  чучело  че¬
репахи  на  желтой  каменной  плитке  пола,  проигрыватель,  бронзо¬
вые  статуэтки  и  множество  семейных  фотографий  —  в  центре
и  снимок  отца  с  матерью  в  день  свадьбы  —  на  стене.  Домашний
уют,  который  отец  с  таким  трудом  урвал  у  судьбы,  все  это  ка¬
2*
 19

ким-то  непонятным  образом  притягивало  ее,  было  грустно  и  од¬
новременно  отталкивало.  Здесь  она  была  счастлива!..
 В  соседней  комнате  она  разбудила  ребенка  и  села  на  свою
кровать.  Роберто  обиженно  заревел:  он  не  узнал  ее  сегодня  и  не
скоро  узнает  вообще,  подумалось  Даниеле.  Его  пушистые  волоси¬
ки  слиплись,  она  сняла  с  него  курточку  и  спросила  мать,  глядя
в  зеркало:
 —  К  чему  ты  на  него  столько  напяливаешь?
 Через  брандмауэр  до  них  донесся  адский  грохот,  знакомый
ей  с  малых  лет.  Шум  перестрелок,  сцен  ограбления  или  гибели
кораблей  —  ключевых  моментов  фильмов,  которые  там  показы¬
вали.  Роберто  перестал  плакать,  сел  прямо  и,  казалось,  прислу¬
шался.
 —  Смотри,  он  у  меня  научился  сидеть  совсем  прямо,  —  ска¬
зала  мать.  Она  подошла  к  постели,  принеся  с  собой  запахи  кух¬
ни,  и  указала  на  курточку:  —  Поверь  мне,  это  ему  не  повре¬
дит,  как  не  повредило  в  свое  время  тебе.  Лучше  поостеречься!
Это  и  тебя  касается,  Даниела.  Следи  там  за  собой,  в  Сьерре.
Я  каждый  день  молюсь,  чтобы  с  тобой  ничего  не  случилось,  что¬
бы  тебя  поскорее  сменили  и  ты  вернулась  домой.  Твое  место
здесь,  так  говорят  все,  кто  нас  знает.  На  сколько  тебе  дали  от¬
пуск?
 —  На  два  часа,  —  ответила  ока  и  увидела,  как  мать  опу¬
стилась  в  сторонке  на  маленький  жесткий  стул,  сложила  руки,
как  ребенок,  и  сдвинула  брови,  словно  ничего  не  понимая.
 Плохо.  Даниела  подавленно  молчала.  Мать  повернулась  на
стуле,  прижалась  лбом  к  спинке,  сейчас  она  заплачет.  Надо  по¬
дойти  к  ней,  погладить,  сказать  поскорее  что-то  утешительное.
Она  взяла  Роберто  на  руки,  но  посреди  комнаты  остановилась.
Что  это?  Над  письменным  столом,  между  ее  дипломом  об  оконча¬
нии  торговой  школы  и  двумя  африканскими  масками,  висела
фотография  —  кусок  былой  жизни.  Хорошо  одетая  пара  с  за¬
стывшими  на  лице  улыбками  —  Мигель  Пино  и  она.
 —  Ты  зачем  ее  достала?  —  спросила  она  сдавленным  от  яро¬
сти  голосом.
 Мать  подняла  голову.
 —  Он  отец  Роберто,  —  ответила  она,  снова  обретя  самообла¬
дание.
 —  Я  не  желаю  больше  видеть  это!  —  воскликнула  Даниела.
 —  При  чем  тут  я?  Твой  Мигель  не  подонок,  девочка,  он  хо¬
тел,  чтобы  вы  поженились,  хотел  добиться  чего-то  в  жизни,
но  ты  не  пожелала...
 —  Перестань!  С  прошлым  покончено.
 20

Старый  спор,  вечная  тема.  Главное  —  не  начинать  сначала.
И  не  портить  друг  другу  коротких  часов  встречи.  Бессмыслен¬
но...  Они  давно  все  обговорили,  ничего  нового  не  скажешь...  Да¬
ниела  перевела  дыхание:
 —  Сними,  —  попросила  она.  —  Зря  все  это.
 А  когда  посмотрела  на  сына,  сразу  вспомнила  о  миге  про¬
щания  —  это  было  больше  года  назад  з  аэропорту  Ранчо  Бой-
ерос.
 —  Где  твой  чемодан?  —  спросил  он  ее  в  зале  для  отлетаю¬
щих,  где  стоял  невыносимый  шум  и  гам.
 —  Я  не  лечу  с  тобой,  Мигель,  и  решения  своего  менять  не
стану,  —  ответила  она,  собрав  все  свои  силы.
 —  Значит,  прилетишь  попозже!  —  это  было  его  последним
предложением.  Он  сунул  ей  в  руки  билет:  —  Ты  можешь  его
оформить  на  послезавтра,  я  встречу  тебя  в  Майами.
 Смехотворно  самоуверенный,  он  никак  не  мог  поверить,  не  мог
понять,  допустить,  что  это  действительно  конец.
 Снимая  портрет  со  стены,  мать  приговаривала:
 —  Ладно,  долой  его,  значит,  и  прямо  на  свалку...  —  А  по¬
том  ее  будто  прорвало:  —  Не  должно  было  такое  случиться,  бог
свидетель,  нет.  Но  вы,  вам  с  вашей  революцией  теперь  все  лег¬
ко...  Вы  всё  отменяете  и  всё  перемените,  да?  А  скромность,  по¬
рядочность?  Не  все  было  плохо  раньше!  Ну,  конечно,  теперь  вы
в  военной  форме  и  еще  гордитесь  этим  вот!..  —  Она  подошла
к  Даниеле  и  гкнула  пальцем  в  ее  пистолет.  —  А  семья  вас
больше  не  касается  и  не  интересует.  Поверь  мне,  доч¬
ка,  придут  снова  нормальные  времена...  И  кто  на  тебе  тогда  же¬
нится?
 —  Прошу  тебя,  мама!
 —  Боже,  до  чего  ты  себя  доведешь...
 Даниела  повернулась  к  ней.  Мать  стояла  у  стола,  сжимая
в  руках  портрет,  и  смотрела  на  него  не  отрываясь.  Слезинка
скатилась  по  носу  и  упала  на  стекло,  под  которым  покоилась
фотография  из  бесконечно  давнопрошедшего  времени.
 3
 Когда  Карлос  Паломино  приезжал  на  день  в  Гавану  для  по¬
лучения  оружия,  для  разговора  с  Фиделем  или  на  совещание
в  министерство  обороны,  это  было  для  него  удовольствием  при
любых  деловых  обстоятельствах,  к  чему  скрывать?  Он  насла¬
ждался  поездкой,  пил  по  дороге  дешевый  сок  сахарного  тростни¬
ка,  радовался  встрече  с  городом  и  старыми  боевыми  товарища¬
ми,  с  которыми  надеялся  увидеться.  В  пути  пел  песенку  «Кандо
21

ме  эмбораччо,  по  се  ке  ме  паса...»  и  выстукивал  пальцами
ритм.  А  сейчас,  когда  они  поднимались  вверх  по  улице  Сан  Ла¬
саро,  он  оглянулся  вслед  одной  мулатке  —  в  своем  светло¬
фиолетовом,  тесно  облегающем  платьэ  она  напомнила  ему  га¬
зель.
 —  Эх,  дружище,  а  мы  бываем  здесь  всего  раз  в  месяц,  и  то
если  повезет,  —  сказал  он,  опираясь  локтем  о  спинку  сиденья,
с  сигарой  между  пальцами.  —  Ты  никогда  не  жалеешь?..
 —  Мне  у  нас  лучше,  Карлос,  —  ответил  Рамон  Кинтана.  —
Там  мы  дома.
 —  Ну,  глушь  все  же  приедается.  Чего-то  недостает,  когда  ты
ползаешь  по  горам  и  беседуешь  в  основном  с  камнями...  Я  не
имею  в  виду  вас  обоих...  —  Паломино  надул  щеки,  он  подумал
о  Даниеле  и  сразу  понял,  что  эта  взаимосвязь  абсурдна.  Такой
живой  и  энергичной  помощницы  ему  вовек  не  заполучить.  После
восьми  часов  езды  она  вышла  из  машины,  будто  из  косметиче¬
ского  салона  в  «Хилтоне».  Ей  удавалось  не  подавать  виду,  что
она  хоть  немного  устала.  А  когда  доходила  до  полного  изнемо¬
жения,  она  усаживалась  без  лишних  слов  где-нибудь  в  уголке
в  штабе,  пока  кому-то  не  приходило  в  голову  покормить  ее  и
силой  отослать  поспать.
 —  Что  за  осел  этот  парень,  —  сказал  он  без  видимой  связи
с  предыдущим,  —  который  бросил  ее  тогда.
 Но  Кинтана,  похоже,  понял  его:
 —  Все  было  не  совсем  так.  Когда  он  уехал,  он  не  знал,  что
у  них  будет  ребенок.  Они  разругались,  и  она  не  стала  ему  го¬
ворить.  Чтобы  он  не  остался  только  по  этой  причине.
 —  А  почему  поссорились?
 —  Он  решил  эмигрировать,  а  она  поступила  в  нашу  армию.
 —  Это  она  так  объясняет,  Рамон?
 —  Нет,  ее  мать.
 —  А  почему  он  уехал?
 —  Он  был  техником,  работал  с  высокочастотными  прибора¬
ми,  а  вся  фирма  с  Кубы  ушла.  Это  дочернее  предприятие  «Дже¬
нера  л  электрик».  Приборы,  которые  он  монтировал,  на  Кубе
больше  не  производят.
 Машина  ехала  сейчас  по  улице  Рампа.  Паломино  отшвырнул
огрызок  сигары.  Каждый  переворот  приносит  с  собой  тьму  лич¬
ных  трагедий,  и  эта  еще  не  из  худших.
 Они  пересекли  Кальсаду,  увидели  звездно-полосатое  знамя  пе¬
ред  светлым,  похожим  на  колоду  зданием  американского  по¬
сольства.  У  входа  в  консульство  толпились  хорошо  одетые  люди,
ожидавшие,  очевидно,  виз  в  США.  Черт  бы  их  побрал!
 Набережная  Малекон  была  мокрой,  волны  прибоя  перехле¬
22

стывали  через  парапет.  У  парка  Хосе  Марти  машины  сворачива¬
ли  влево,  чтобы  не  столкнуться  со  столбами  водяной  пены.
 —  Я  понимаю,  почему  Гавана  притягивает  тебя  как  маг¬
нит.  —  сказал  вдруг  Кинтана.  —  Ты  слишком  долго  жил  в  Ори-
енте  в  одиночестве.
 Паломино  посмотрел  на  него:
 —  Ты  прав,  там  мне  было  тоскливо...
 Он  знал  привычку  своего  начальника  штаба  думать  о  других
и  придавать  значение  любой  мелочи.  Рамон  всегда  мысленно
старался  создать  для  себя  подробный  портрет  собеседника  или
дополнить  его  новыми  чертами.
 —  Откалывать  образцы  минералов,  искать  руду,  которую
в  результате  никто  не  смел  добывать...  Поэтому  я  и  пошел  к  Фи¬
делю,  когда  он  четыре  года  назад  оказался  в  моих  местах.
 —  А  действительная  причина?  Ведь  это  выбор  между  жиз¬
нью  и  смертью...
 —  Мой  номер  телефона  ты  знаешь,  —  сказал  Кинтана.  —
Ровно  в  девять  я  буду  на  месте.
 —  Надеешься  успеть  до  тех  пор  склонить  своего  отца  на  сто¬
рону  революции?  —  Паломино  махнул  на  прощание  рукой,  хлоп¬
нул  дверцей  и  взбежал  по  черным  блестящим  ступеням.  У  бело¬
снежной  скульптуры,  изображавшей,  наверное,  лебедя,  перед
мешками  с  песком  стояли  часовые-милиционеры.  Увидев  его,  они
отдали  честь,  и  он  приложил  два  пальца  к  козырьку.  Заседание
штаба  проходило  на  сей  раз  в  самом  шикарном  отеле  страны.
Он  задал  себе  вопрос:  сколько  оно  может  продлиться  и  какие
у  них  там  напитки?  Долгие  обсуждения  ему  претили;  если  он
что  и  ценил,  то  это  обмен  мнениями  в  перерывах.
 Сюда  он  прибыл  впервые.  Господи,  это  не  вестибюль,  а  ско¬
рее  концертный  зал  —  длинный,  как  дорожка  ипподрома,  с  це¬
лой  системой  продуманных  препятствий:  металлическими  пере¬
городками,  мягкими  диванами,  каменными  барьерчиками,  торше¬
рами  и  даже  искусственным  озерцом.  И  дверями,  совращавшими
с  прямого  пути  —  в  казино,  в  ночной  клуб,  в  бар,  перед  кото¬
рым  стояла  бронзовая  фигура  женщины  с  дыркой  вместо  живота.
И  среди  «почтенной  публики*  —  солдаты.  Но  больше  всего  ему
понравился  вид  сквозь  стеклянную  северную  стену  —  пролетаю¬
щие  мимо  крыши  автомобили,  Мексиканский  залив  и  столпы
брызг  у  набережной.
 От  стойки  администратора  к  нему  приблизился  кто-то  из  пер¬
сонала:
 —  Буэнас  диас,  команданте!  Начальник  штаба  в  восемьсот
десятом.
 Паломино  кивнул  и  направился  следом  за  ним  к  пустому
23

лифту.  Его  провожатый  походил  на  служащего  из  дирекции  го¬
стиницы,  у  него  были  густые  седые  волосы,  и  Паломино  сразу
подумал,  что  они  уже  встречались  прежде.  Но  где  и  когда?  Ко¬
гда  тот  закрыл  дверь  лифта,  Паломино  вспомнил  его  имя:  Эсте¬
бан.  Ничего  другого  припомнить  не  мог,  да  и  стараться  не
стал  —  за  последние  годы  он  познакомился  с  сотнями  людей,
всех  не  упомнишь.
 —  Есть  новости?  —  спросил  он,  чтобы  не  быть  невежливым.
 Лифт  плавно  поднимался  вверх;  сдержанно,  словно  офици¬
ант,  рекомендующий  особое  блюдо,  Эстебан  сказал:
 —  Мы  ожидаем  сегодня  высадки  группы  десанта.
 —  С  моря  или  с  воздуха?  —  спросил  Паломино,  будто  инте¬
ресовался,  как  это  блюдо  готовят.  Будничный  вопрос  военного.
Лишь  задав  его,  он  сообразил,  что  за  разговор  он  ведет.  Есть  две
возможности:  либо  этот  человек  из  нашей  контрразведки,  либо
он  контрреволюционер.  Он,  без  сомнения,  специально  ждал  его
внизу  и  искусно  создал  эту  ситуацию.  Если  он  враг,  он  риско¬
вал  арестом  —  зачем?  Он  сам  мог  бы  первым  попасть  в  по¬
ставленную  ему,  Паломино,  ловушку.  Нет,  так  рисковать  враг
не  станет.  Другое  дело,  что  есть  торговцы  сведениями,  которые
за  деньги  что  угодно  сделают.  Тогда  он  еще  назовет  свою  цену,
И  тут  уж  я  посмотрю,  сколько  платить...  А  если  он  из  нашей
контрразведки?  Что  же,  это  их  право,  пусть  проверяют.
 —  С  моря  или  с  воздуха?  —  повторил  он,  оглядев  Эстеба¬
на  с  ног  до  головы,  но  гак  и  не  вспомнив,  где  они  встречались.
 Эстебан  пожал  плечами:
 —  Наверное,  с  моря.
 Сбоку  мелькали  номера  этажей,  и  Паломино  заметил,  что
лифт  миновал  восьмой,  где  заседал  штаб;  они  были  сейчас  где-
то  под  крышей,  рядом  с  солярием  и  салоном  массажистов.  Его
охватило  любопытство.  Выходит,  этот  человек  хочет  поговорить
с  глазу  на  глаз,  и  инсценировал  он  все  довольно  удачно.
А  вдруг  через  минуту  ему,  Паломино,  удастся  заполучить  новый
важный  источник  информации?  В  кругу  друзей  он  пользовался
в  этом  отношении  репутацией  почти  легендарной.  В  его  частях
рассказывали  анекдоты  о  контрреволюционерах,  начинающиеся
с  многозначительной  фразы:  «Люди  Карлоса  сообщают».  Но
здесь,  конечно,  надо  быть  настороже,  здесь  цена  удачи  и  неуда¬
чи  повышается  во  много  раз.
 —  А  почему  вы  это  сообщаете  мне?  —  спросил  он.
 Эстебан  остановил  лифт  и  вежливо  сказал:
 —  Может  быть,  высадка  произойдет  на  вашем  участке,  ко¬
манданте.
 24

4
 Мигель  первым  перевалился  через  борт  с  инфраизлучателем
в  водонепроницаемой  упаковке  —  из-за  этого  прибора  его  и  взя
ли  в  группу.
 ♦  Чертов  конек»  в  тумане  напоролся  на  риф,  и,  несмотря  на
все  усилия  экипажа,  вода  сантиметр  за  сантиметром  наполняла
его.  Капитан,  выжимая  из  мотора  все  возможное,  правил  к  неиз¬
вестному  участку  берега.
 ~7  Ваш  обратный  билет  недействителен,  —  крикнул  ему  Род¬
ригес.
 Потом  яхту  тряхануло,  люди  и  груз  полетели  вверх  тормаш¬
ками.  Треснувший  корпус  проскрежетал  бортом  по  какой-то  ка¬
менной  глыбе,  а  потом  со  скрипом  сел  в  прибрежную  гальку.
Яхта  легла  набок,  причем  наклонилась  в  сторону  суши,  словно
желая  сослужить  им  последнюю  службу.
 Спрыгнув  в  воду,  Мигель  почувствовал  под  подошвами  ко¬
ралловое  дно.  В  воде  было  полно  коричневых  водорослей,
вода  оказалась  теплой  и  едва  достигала  колен,  спасательные  жи¬
леты  им  не  пригодятся.  Его  раздражало  лишь  то,  что  не  видно
берега.  С  палубы 	он  под 	конец  видел  еще 	кусок  пляжа  и 	при¬
кинул  на  глаз  — 	метров 	двести-триста.  Но 	все,  что  он  мог 	раз¬
личить  сейчас  в 	тумане,  —  это  далекие 	вершины  гор. 	Ка¬
жется  ему  или 	они 	действительно  освещены  заходящим
 солнцем?  Водоросли  обвивали  его  икры,  он  покачнулся,  оступил¬
ся  и  попал  в  какую-то  вымоину.  Упираясь,  чтобы  его  не  повали¬
ло  чавкающими  волнами  прилива,  он  пытался  нащупать  твердое
дно  и  услышал,  как  кто-то  позади  него  крикнул:
 —  Не  расходиться!  Держаться  вместе!
 Это  был  Серхио  Фигерас,  их  вожак,  который  всегда  говорил
и  действовал  верно.
 —  Берем  с  собой  только  оружие  и  аппаратуру,  продовольст¬
вие  найдем  на  берегу!  —  услышал  он  слова  приказа.  —  А  те¬
перь  возьмемся  за  руки,  образуем  цепь!
 Рико  протянул  ему  руку,  но  Мигель  не  взял  ее,  продолжая
смотреть  на  вершины  гор.  Это  Сьерра-дель-Мико  —  Обезьяньи
горы,  их  путь  вел  туда,  там  их  группу  ждали.  Но  вид  гор  на¬
вел  на  Мигеля  такую  тоску,  какой  он  никогда  прежде  не  испы¬
тывал:  Сьерра  была  лишь  одним  из  этапов  на  их  долгом  пути  —
боже,  а  придут  ли  они  когда-нибудь  к  цели?
 Он  шел  сквозь  хлюпающие  волны,  слыша  позади  тяжелые
шаги  и  хриплое  дыхание  остальных.  Что  ему  до  них  до  всех?
Родригес  чертыхался,  Равело  ругался  с  Рико...  Конечно,  они  то¬
же  вознамерились  вернуть  себе  родину,  и,  может,  они  даже  лю¬
26

били  ее,  каждый  по-своему.  Но  ни  у  кого  из  них  сердце  не  мог¬
ло  гореть,  как  у  него.  Слишком  они  сухи,  слишком  практичны,
в  том  числе  и  Фигерас,  объяснявший  в  это  время  янки,  что  из-за
темноты  к  обломкам  яхты  вернуться  не  удастся.  Да  и  к  чему
бы?  Чтобы  прихватить  перевязочный  материал  и  провиант?  Они
вот-вот  ступят  на  землю  Кубы,  а  думают  о  мешке  с  консервами.
 Прибор  давил  ему  на  лопатки,  и  гор  он  больше  не  видел.
Вода  поднялась  почти  по  грудь,  и  страх  схватил  его  в  свои  лапы:
плавать  он  не  умел.  Никакого  Двойного  рифа  и  в  помине  нет,
они  высадились  не  на  том  месте,  капитан  Мак-Леш  рулил  невер¬
но,  за  что  и  оказался  теперь  вместе  с  ними,  но  разве  это  уте¬
шение?..  Он  споткнулся  и  упал  руками  на  песок,  поднимающий¬
ся  вверх,  в  сторону  суши.  А  там,  за  этим  скосом  —  серый  кустар¬
ник!  О  боже,  берег!
 —  Парни...  —  прокашлял  он,  ощутив  соль  на  губах.
 —  Тихо!  —  Рядом  с  ним  оказался  Фигерас,  снимавший  за¬
плечный  мешок,  в  котором  дребезжали  стволы  автоматов.  А  по¬
том  он  увидел,  как  один  за  другим  поднимаются  все  остальные.
 —  Все  в  порядке?  —  спросил  Родригес.
 —  Нет,  —  Фигерас  указал  в  сторону  обломков  яхты.  —  Кто
найдет  это,  поймет,  в  чем  дело.
 Маленький  Равело,  задыхаясь,  упал  на  песок,  часть  его  груза
нес  Рико.  Последним  пляжа  достиг  Мак-Леш.  Он  тоже  упал,
с  его  нейлонового  костюма  стекала  вода.
 —  Никогда  они  не  найдут,  —  крикнул  он.  —  Во  всяком
случае,  до  утра  —  нет!  Давайте,  парни,  пошли  дальше!  —  Он
подтолкнул  Равело.  -—  Эй,  поднимайся!  Искупаться  было  со¬
всем  неплохо.
 5
 Паломино  стоял  в  приемной  начальника  штаба,  он  опоздал,
но  известие,  только  что  им  полученное,  было  важным.  По¬
добные  сообщения  столь  же  важны,  как  и  знание  общей  ситу¬
ации  в  стране,  а  для  него  иногда  даже  интереснее.  Команданте
злило  только,  что  он  так  и  не  допытался,  откуда  эти  сведения.
Эстебан  заверил  его,  что  обрывки  фразы,  будто  группа  контрре¬
волюционеров  высадится  у  Двойного  рифа,  он  услышал  про¬
шлой  ночью  за  игорным  столом  в  казино,  что,  конечно,  ложь.
Вознаграждения  он  не  потребовал.  Паломино  же  знал,  что  та¬
кую  информацию  безвозмездно  ни  от  кого,  кроме  друзей,  не  по¬
лучишь.  Как  этот  человек  относится  к  революции,  почему  он
обратился  именно  к  нему  и  какой  будет  цена?
 Он  никак  не  мог  вспомнить,  при  каких  обстоятельствах  они
26

встречались  раньше.  Важные  события  исключались;  память  на
лица  у  него  отличная,  людей,  участвовавших  в  серьезных  для
его  жизни  ситуациях,  он  запомнил  навсегда.  Эти  густые  седые
волосы  и  продолговатое,  удлиненное  лицо!  Он  вспомнил  еще
такие  слова:  «Тогда  будет  лучше,  если  мы  попрощаемся!»  Ска¬
зано  это  было  Эстебаном  в  связи  с  какой-то  неприятностью  —  не
сегодня,  а  тогда.
 Ненадолго  задержался  перед  дверью  в  конференц-зал,  из-за
которой  доносился  звучный  голос  военного  министра:  «...банди¬
ты  Миро  и  Тони  планируют  сначала  высадить  разведгруппу.
Где  —  мы  не  знаем.  Полагаю,  они  выберут  участок  побережья,
удовлетворяющий  трем  требованиям.  Во-первых,  рядом  должен
быть  порт  —  для  высадки  подкрепления.  Во-вторых,  со  стороны
суши  должны  иметься  естественные  препятствия,  чтобы  несколь¬
ко  тысяч  наемников,  высадившихся  за  головной  группой,  могли
продержаться  относительно  долгое  время.  В-третьих,  неподалеку
должен  быть  аэродром,  что  еще  увеличило  бы  их  превосходство
в  воздухе.  И  тут  мог  бы  высадиться  Миро  со  своим  «правитель¬
ством».  Вспомните,  как  это  происходило  в  Гватемале.  Тогда  все
происходящее  именовалось  бы  не  агрессией,  а  гражданской  вой¬
ной,  и  США  уж  позаботились  бы,  чтобы  ООН  и  пальцем  не  по¬
шевелила.  Невмешательство!  Зато  янки,  как  только  Миро  попро¬
сил  бы  их  о  помощи  с  кубинской  земли,  были  бы  тут  как  тут...»
 Жаль,  что  он  говорит  столь  общо.  Насчет  янки  у  нас  сомне¬
ний  нет.  Может  быть,  подробности  он  хочет  оставить  при  себе?
Паломино  подошел  к  окну,  приподнял  чуть-чуть  листочки  жалю¬
зи,  чтобы  можно  было  смотреть  на  город.  Удивительная  картина
открывалась  отсюда:  миллионный  город  в  лучах  заходящего
солнца,  аркады  и  купола,  и  стоянки  машин,  приморский  бульвар
с  движением  в  шесть  рядов,  золотистые  солнечные  искры,  сыплю¬
щиеся  из  тысячи  окон,  над  красно-белой  телебашней  повис  вер¬
толет,  а  море  —  как  из  жидкого  металла.  Какой  вид!
 Паломино  глубоко  вдохнул  воздух,  словно  желая  навсегда
сохранить  в  себе  запах  этого  самого  большого  и  самого  краси¬
вого  в  Центральной  Америке  города.
 Сбоку  из  комнаты  вышел  начальник  штаба,  молодой  человек
с  фигурой  спортсмена.
 —  Привет,  Карлос!  Рад  видеть  тебя  в  Гаване,  дружище!  —
они  пожали  друг  другу  руки.  —  Слышишь,  они  там  уже  нача¬
ли.  —  Он  кивнул  в  сторону  конференц-зала.  В  его  глазах  Пало¬
мино  прочел  дружелюбие  и  уважение  к  себе;  начальник  штаба
ценил  его  и  никогда  не  позволил  бы  себе  отчитать  за  опоздание.
Он  просто  взял  Паломино  за  локоть,  чтобы  ввести  в  зал.
 Но  Паломино  не  тронулся  с  м^ста:
 27

—  Подожди.  Я  только  что  узнал,  что  горстка  «червяков»  *
собралась  высадиться  у  меня.
 —  Не  удивлюсь,  —  ответил  начальник  штаба  как-то  рассе¬
янно.  —  Они  в  этом  году  уже  десять  раз  пытались.  Решили,  на¬
верное,  довести  счет  до  дюжины.
 Паломино  вспомнилось,  что  в  штабе  подобным  акциям  дава¬
лись  текущие  номера,  ибо  их  считали  прелюдиями  большого  втор¬
жения;  изучалось,  как  они  планировались  и  проводились.
 —  Значит,  на  моем  участке  будет  «Прелюдия-11»,  —  ска¬
зал  он.
 Под  этим  шифром  десант,  если  он  состоится,  войдет  в  армей¬
ские  протоколы.
 Начальник  штаба  подошел  к  карте,  лежавшей  на  куритель¬
ном  столике,  сейчас  он  был  собран  и  серьезен.
 —  Может  быть,  предварительных  действий  и  не  будет.  Мы
считаемся  с  любой  возможностью.  Взгляни-ка  сюда,  —  его  ка¬
рандаш  коснулся  района  на  южном  побережье,  обвел  Двойной
риф,  пополз  в  сторону  острова,  мимо  заштрихованных  коричне¬
вым  Обезьяньих  гор  и  остановился  на  какой-то  пометке.  —  Ви¬
дишь  этот  мост?  Через  него  проходят  коммуникации  всего  при¬
морского  шоссе.  Для  саботажников  нет  более  лакомого  куска.  Тут
надо  усилить  охрану,  Карлос...  Ты  дал  знать  в  штаб?  Свяжись
немедленно!
 —  Через  гостиничный  коммутатор?  Мой  адъютант  позвонит
из  министерства  обороны.  —  Паломино  взглянул  на  часы.  —  Да,
кстати,  вы  меня  подводите:  я  все  еще  жду  батальон  милиции
из  Сьенфуэгоса.  Я  почти  доконал  «червяков»,  с  тех  пор  как  мы
прослушиваем  их  радио  и  мешаем  им  получать  продовольствие
с  самолетов.  Но  кольцо  мое  не  очень-то  плотное.  —  Он  посту¬
чал  пальцем  по  голубой  поверхности  Карибского  моря  на  кар¬
те  и  сказал:  —  На  триста  километров  побережья  у  меня  всего
тысяча  человек.
 —  Ты  испытываешь  трудности?  —  спросил  начальник  штаба.
 Паломино  насторожился.  «Это  что  —  недоверие,  подозре¬
ние?»  Тот  особый  тон,  которым  были  произнесены  эти  слова,
дал  ему  понять,  что  речь  идет  не  об  обычных  затруднениях:
нехватке  вездеходов,  зениток,  палаток,  о  недостаточной  обучен¬
ности  солдат  и  разных  других  слабостях  и  прорехах  в  его  си¬
стеме  обороны.  Начальник  штаба  преследовал  своим  вопросом
другую  цель:  он  метил  во  внутреннюю  организацию,  интересо¬
вался  боевым  духом  частей.  Несколько  секунд  он  чувствовал
*  Гусанос  (испан.)  —  червяки.  Так  на  Кубе  презрительно
называют  контрреволюционеров,  наемников.
 23

себя  оскорбленным,  а  потом,  подергивая  себя  за  бороду,  отве¬
тил  с  оттенком  иронии:
 —  У  меня?  Мои  ребята  великолепны!
 6
 Рамон  Кинтана  стоял  напротив  Капитолия  под  колоннадой
с  пакетом  в  руке.  Ни  запаха  кофе  и  миндаля,  ни  дрожащих
неоновых  реклам,  ни  толп  прохожих,  стекающихся  перед  за¬
крытием  магазинов  в  центр,  —  ничего  этого  он  почти  не  заме¬
чал.  Рядом  с  ним  продавали  газеты,  значки,  подтяжки,  дешевое
печенье,  продавец  лимонада  расставлял  свои  ящики  со  льдом,
уличный  фокусник  демонстрировал  двух  дрессированных  птиц,
которым  он  поочередно  приказывал  вернуться  в  клетку.  Его
толкнул  мальчишка  на  роликовых  коньках,  стоявшие  неподале¬
ку  девушки  захихикали...  Кинтана  сделал  пару  шагов  вперед,
взглянул  на  часы  ювелирного  магазина,  потом  на  свои.
 —  Ссст...  —  просвистел  кто-то  рядом  с  ним.  —  Придет  она
еще.  Только  в  этом  вы  на  нее  впечатления  не  произведете,  теяь-
енте.
 Маленький  черный  парнишка  ткнул  пальцем  в  пыльные  са¬
поги  и  сделал  жест  в  сторону  обязательного  роскошного  стула
с  высокой  подставкой  для  ног.
 —  Всего  три  минуты,  сеньор,  скоротаете  время,  а  тут  она  и
придет!
 И  вот  Кинтана  восседает  на  стуле,  он  на  две  головы  выше
прохожих.  Вообще-то  он  терпеть  не  может  этих  «тронов»  —  ты
сидишь  в  них,  словно  господин  из  господ,  это  все  дурные  при¬
вычки  прошлого.
 —  Пыль  из  Сьерры,  —  сказал  мальчишка,  всовывая  ему  кар¬
тонные  щитки  в  сапоги,  чтобы  не  запачкать.
 —  А  ты  откуда  знаешь?
 —  Тайна  фирмы,  сеньор...
 Он  увидел  Даниелу,  когда  она  встала  прямо  перед  ним,  и
был  поражен.  На  ней  облегающее  платье,  а  ои  ее  до  тех  пор
пи  разу  в  гражданском  не  видел.
 —  Что  произошло,  Рамон?  —  спросила  она  низким  голо¬
сом.  —  Почему  мы  ночуем  в  городе?  Мать  так  обрадовалась
твоему  звонку,  пришлось  пообещать  ей,  что  я  скоро  вернусь.
 —  Карлос  велел  передать,  что  совещание  в  штабе  затяги¬
вается.  До  завтрашнего  утра  мы  свободны.
 Он  внимательно  посмотрел  на  девушку:  она  словно  преобра¬
зилась,  ее  не  узнать.  Рамон  впервые  заметил,  что  у  нее  в  гла¬
зах  золотые  точечки,  танцующие  на  зеленовато-бархатистом  фо¬
29

не.  Какое-то  мгновение  его  подмывало  сказать  Даниеле,  что  слу¬
чилось  или  может  случиться  у  Двойного  рифа,  но  он  отказался
от  этой  мысли.  Конечно,  завтра  она  узнает  главное  —  о  таин¬
ственном  предупреждении,  о  контрмерах  Карлоса,  о  приказах,
которые  он,  Рамон,  шифровкой  передал  в  Эсперансу.  Но  секрет
есть  секрет,  и  никто  не  давал  ему  права  говорить  об  этом  с  кем
бы  то  ни  было.  Даже  если  бы  он  сейчас  ограничился  намеками,
ей  сразу  стало  бы  ясно,  что  у  своих  родителей  он  провел  не¬
сколько  минут,  не  больше.  И  предложение  встретиться  и  по¬
бродить  по  магазинам  выглядело  бы  в  странном  свете,  если  оно
и  без  того  ее  не  удивило.  Они  и  так  целыми  днями  вместе,
с  чего  вдруг  ему  вздумалось  еще  и  прогуляться  с  ней  по  Гаване?
 На  углу  улицы  Нептуно  упал  книжный  лоток.  Даниела  при¬
села  на  корточки,  помогла  собрать  книги.  Бросив  взгляд  на  об¬
ложки,  строго  спросила  продавца:
 —  И  ты  продаешь  такое  дешевое  чтиво?  Для  чего  же  мы
учим  людей  читать,  как  ты  думаешь?
 Продавец  уставился  на  нее,  разинув  рот,  а  Кинтану,  кото¬
рый  тоже  подбирал  книги,  ее  горячность  позабавила.  Он  подумал
еще  вот  о  чем:  не  ради  него  ли  она  надела  нарядное  платье?  Но
нет,  женщины  вроде  нее  не  наряжаются  с  какой-то  особой  це¬
лью  —  это  выходит  у  них  само  собой.  Зачем  только  она  наря¬
дилась!  Он  лишь  теперь  понял,  как  неотразимо  привлекательна
она.  Да  и  что  из  того?..
 Торговец,  которого  так  строго  отчитала  Даниела,  догнал  их
в  конце  улицы:  Кинтана  забыл  у  него  на  столике  свой  пакет.
Даниела  полюбопытствовала,  что  в  нем.
 —  Это  для  тебя,  для  твоих  учеников,  —  сказал  он.
 В  пакете  оказались  тетради,  карандаши  и  учебник  грамма¬
тики.  Он  долго  ломал  себе  голову,  выбирая  подходящий  пода¬
рок.  Пусть  будет  не  для  нее  лично,  а  для  ее  работы.
 —  Где  ты  все  это  раздобыл?
 —  Дома  лежало,  еще  со  стародавних  времен...
 —  Мило  с  твоей  стороны,  что  ты  побеспокоился  о  моих
учениках,  —  сказала  она.  И  только  по  тому,  как  едва  заметно
дрогнули  уголки  ее  губ,  он  понял,  что  Даниела  его  раскусила.
 Магазины  закрывались.  Начал  накрапывать  дождь.  Она  на¬
стояла  на  том,  что  сама  будет  нести  сумку  с  покупками.
 —  Военным  это  не  к  лицу,  Рамон,  —  пошутила  она.  —  Зна¬
ешь,  как  я  рада  скова  оказаться  в  Гаване!..
 Она,  наверное,  больше  соскучилась  по  городу,  чем  он.  В  ко¬
нусообразной  витрине  магазина  оптики  на  другой  стороне  ули¬
цы  Даниела  увидела  очки.
 —  Давай  зайдем  еще  туда,  —  попросила  она.
 30

Как  только  они  оказались  под  крышей  конуса,  дверь  авто¬
матически  открылась.  Это  был  последний  открытый  магазин
в  квартале,  он  точно  знал.  Шикарная  витрина,  а  большинство
бархатных  подушек  в  ней  пусто  —  словно  кто-то  нарочно  де¬
монстрирует  отсутствие  товаров.
 —  Для  вас,  сеньорита,  мы  обязательно  что-нибудь  поды¬
щем!  —  суетился  хозяин,  подзывая  своего  сына.  —  Нестор,  пока¬
жи  сеньорите  наши  защитные  очки.
 Потом  обратился  к  Кинтане:
 —  Вы  позволите,  старший  лейтенант,  предложить  и  вам  что-
нибудь  из  нашего  богатого  ассортимента?
 —  Не  кривляйтесь,  сеньор  Мартинес.
 —  Нет,  правда,  янки  не  поставляют  нам  никакого  товара!
 Несмотря  на  его  фальшивый  тон,  Кинтана  кивнул:  у  него  не
было  ни  малейшего  желания  спорить  с  этим  человеком.  Да  и
не  место  здесь  для  политических  дискуссий.  Но  пока  Даниела
примеряла  очки,  он  вынужден  выслушивать  его  треп:  «...а  всего
три  года  назад,  сеньор  Кинтана,  ваш  бедный  батюшка  купил
у  меня  лучший  на  весь  город  микроскоп».  Голос  Мартинеса  до¬
носился  откуда-то  издалека:  «Если  я  не  ошибаюсь,  он  предна¬
значался  для  вашего  врачебного  кабинета.  Вы  сейчас  военный
врач?»
 —  Нет.
 —  Выходит,  строевой  офицер.  Так  что  же  с  профессиональ¬
ной  точки  зрения  привлекательней:  врачевать  раны  или  нано¬
сить  их?
 —  Смотря  кому,  сеньор.
 Даниела  подошла  поближе  и  проговорила:
 —  А  кто  каждый  день  подкладывает  в  городе  бомбы  —  мы
или  они?  —  На  ней  были  узкие  очки,  которые  она  выбрала.
 —  Прежде  вы,  нынче  другие.  —  Мартинес  поднял  руки,  веж¬
ливо  улыбаясь.
 —  Сними  их  пока,  —  попросил  Кинтана.
 Они  расплатились,  Мартинес  проводил  их  до  двери.
 —  Что  поделаешь,  приходится  ограничиваться  малым,  так
устроен  мир,  его  не  изменишь.  Всего  доброго,  господа.
 На  улице  хлестал  дождь,  и  они  остались  под  прикрытием
стеклянного  конуса.
 —  Надо  же  было  мне  тебя  затащить  сюда,  —  огорчилась
Даниела.  —  Могла  бы  купить  и  там,  на  углу.
 —  Там  произошел  бы  тот  же  разговор,  —  заметил  он.  —
Весь  этот  квартал  принадлежал  некогда  семейству  Кинтана.
 Мимо  пробегали  люди,  молодая  парочка  нашла  убежище
31

в  другом  конце  конуса,  он  услышал  шепот  девушки:  «...не  могу
я  пойти  в  кино,  мне  давно  пора  домой...  мы  так  промокли...»
 Они  стояли  близко  друг  к  другу.  Рамон  вдыхал  запах  ее
духов  и  чувствовал,  как  начинает  кружиться  голова.  Лицо  Да¬
ниелы  было  в  тени,  когда  она  сказала:
 —  А  ведь  тебе,  вообще  говоря,  жилось  совсем  неплохо.
 —  О,  да!  Ты  даже  представить  себе  не  можешь,  —  подтвер¬
дил  он.  —  Я  был  защищен  от  всех  сквозняков,  как  за  той  стек¬
лянной  витриной  —  если  ты  это  имеешь  в  виду.  —  Он  посту¬
чал  пальцем  по  стеклу.  —  Снаружи  жизнь,  а  за  стеклом  тебя
балуют,  обслуживают  и  совращают.  Пока  в  один  прекрасный
день  маменькин  сынок  не  сказал:  «Нет!»  Мальчишкой  я  меч¬
тал  вместе  с  другими  лазить  через  заборы  и  воровать  плоды
манго...  Когда  мой  брат  хотел  обручиться,  собрался  семейный
совет  и  запретил  ему.  Я,  по  крайней  мере,  добился,  что  буду
учиться  на  врача,  а  не  на  финансиста.  Ото  была  моя  первая  по¬
пытка  вырваться  из  тепличных  условий.  Ну  а  потом  пришла  ре¬
волюция,  и  я  встретил  вас...
 Рядом  целовалась  молодая  парочка,  юноша  прошептал:
«Я  поговорю  с  твоей  матерью,  Эрелия!»
 —  Пойдем,  —  сказал  Кинтана,  —  дождь  кончился.
 Позднее,  за  покрытым  белоснежной  скатертью  столом  ресто¬
рана  в  Ведадо,  он  продолжил:
 —  Я  не  так  давно  в  армии,  как  Карлос.  И  в  партизанах  все¬
го  три  месяца  пришлось  побыть.  А  под  конец,  когда  у  нас  по¬
явились  госпитали,  врачи  больше  не  воевали.  За  те  три  месяца
многое  произошло  —  здесь,  в  моей  голове.  Теоретически  я  давно
знал,  что  должно  перемениться  в  нашей  стране.  Но  до  тех  пор
мне  никогда  не  приходилось  ни  голодать,  ни  работать  так  тя¬
жело,  как  нашим  крестьянам.  Одно  я  тогда  понял:  ты  должен
стремиться  к  большому  и  отдать  для  этого  все,  на  что  способен.
Если  ты  увидишь,  что  можешь  помочь  изменить  свою  страну,
все  приобретет  для  тебя  новую  ценность,  ты  начнешь  все  воспри¬
нимать  по-новому.
 Появился  официант  с  медным  чайником,  крышка  на  котором
дрожала.  Подлил  им  зачем-то  в  бокалы  ледяной  воды.  Кинтана
мысленно  послал  его  ко  всем  чертям.  Даниела  подложила  руки
под  подбородок,  ожидая,  что  он  продолжит  рассказ  —  иначе
истолковать  ее  взгляд  было  невозможно.  Ему  тоже  хотелось  вы¬
говориться  перед  ней,  и  желание  это  было  сильнее  доводов  рас¬
судка.  Он  был  словно  опьянен:  стоило  ей  посмотреть  на  него,
как  в  голову  лезли  самые  невероятные  мысли.  Даниела  не  мог¬
ла  не  заметить  этого,  и  по  обычным  правилам  игры  свой  пер¬
вый  раунд  он  проиграл.  Значит,  пора  умолкнуть.
 32

—  Ладно,  нечего  говорить  о  такой  ерунДе,  —  сказал  он.  —
Просто  я  сегодня  немного  не  в  себе.  Твоя  мать  заждалась,  на¬
верное.  Она  ведь  тебя  не  каждый  день  видит.
 Когда  такси  остановилось  перед  дверью  ее  дома,  она  ска¬
зала  :
 —  Было  чудесно,  Рамон.  Знаешь,  что  бы  я  с  удовольствием
сделала,  если  бы  тут  не  подошел  официант?  Погладила  бы  тебя.
 Что  она  хотела  этим  сказать?  Так  с  ним  еще  не  говорили.
Это  не  комплимент,  погладить  можно  и  ребенка.  Во  время  дол¬
гой  дороги  в  Мирамар  ее  слова  то  и  дело  всплывали  в  его  памя¬
ти.  Незабываемый  вечер,  неповторимый.  Он  даже  пожалел,  что
не  рассказал  о  себе  больше.
 7
 На  прощание  министр  революционных  вооруженных  сил  все¬
гда  припасал  для  каждого  какую-нибудь  новость.  Он  и  на  сей
раз  не  изменил  своей  привычке:
 —  Скоро  будет  у  вас  готово  шоссе?  Мы  хотим  торжественно
открыть  его  в  День  революции!..  Не  беспокойся,  Феликс,  зенитки
ты  получишь!..  Всего  хорошего,  Альфредо,  следи  в  оба  за  остро¬
вом  Пинос,  может,  они  начнут  именно  там!..
 Когда  очередь  дошла  до  Карлоса,  губы  министра  дрогнули
в  улыбке:
 —  Следи  за  дорогой,  Карлос,  и  поосторожнее  на  поворотах.
Твой  «кадиллак*  не  очень-то...
 Паломино  прервал  рукопожатие  чуть  раньше,  чем  следовало
бы.  Уже  не  впервые  они  поддразнивают  его  из-за  машины,  эти
шутки  ему  порядком  надоели.
 —  Всего  хорошего,  —  ответил  он  и  направился  к  двери.
 Уходил  он  одним  из  последних.  В  приемной  к  нему  подошел
начальник  штаба,  который,  похоже,  заметил  маленькое  про¬
исшествие  и  сказал  подчеркнуто  сердечно:
 —  Передай  от  меня  привет  Сьерре-дель-Мико,  Карлос!
 —  Приезжай  к  нам,  —  ответил  Карлос.
 Кто-то  из  адъютантов  протянул  ему  ключ:
 —  Ваша  комната  одиннадцать-тринадцать,  команданте!
 Никто  не  стал  его  дожидаться.  И  хотя  он  вообще  не  был  осо¬
бенно  впечатлительным,  тут  он  расстроился.  В  голове  его  гуде¬
ло  —  совещание  продолжалось  слишком  долго,  а  перерывы  бы¬
ли  короткими.  Он  не  умел  тихо  сидеть  часами  и  слушать,  не  ис¬
пытывая  желания  вскочить  и  заговорить  самому  или,  по  край¬
ней  мере,  ударить  кулаком  по  столу,  а  так  как  все  подобные
 3  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5 	33
желания  приходилось  подавлять,  он  чувствовал  себя  не  в  сво¬
ей  тарелке.  Для  чего  жить,  если  не  для  того,  чтобы  действовать,
ощущать  собственную  силу?  Люди,  любящие  совещания,  счи¬
тают,  очевидно,  будто  у  них  две  жизни,  одну  из  которых  они
без  всякого  ущерба  могут  заполнить  болтовней.
 Коридор  пуст,  дорожки  скрадывают  любой  звук.  На  площад¬
ке  у  лифтов  стояла  негритянка,  она  грациозно  облокотилась
о  табличку,  где  гостей  просили  не  подниматься  на  этих  лифтах
в  купальных  костюмах  —  к  бассейнам  поднимает  специальный
лифт.  Внешне  она  скорее  походила  на  европейку,  только  нос  ти¬
пично  африканский.  Ногти  на  руках  отливали  металлическим
блеском,  а  когда  она  подняла  на  него  взгляд  из-под  башни  сво¬
их  взбитых  золотистых  волос,  он  почувствовал  себя  помолодев¬
шим.  Она  была  из  тех  хрупких  созданий,  которые  нравились  ему,
будь  они  красивы  или  нет.  Пока  он  смотрел  на  нее,  она  тоже
не  отводила  глаз,  а  на  ее  газельем  лице  появилась  мимолетная
улыбка,  губы  открылись.
 Паломино  встрепенулся,  головную  боль  как  ветром  сдуло.
Если  у  кожи  есть  вкус,  подумалось  ему,  ее  кожа  должна  пахнуть
какао  с  молоком.  Он  хотел  выждать,  кто  кого  пересмотрит.  Но
тут  раздался  звук  гонга,  и  она  вошла  в  лифт,  идущий  вниз.  Он
поднялся  наверх,  раздумывая  о  прощальных  словах  министра:
«Поосторожнее  на  поворотах!»  Что  это  могло  бы  значить?  Ре¬
шил,  что  тут  есть  какой-то  подспудный  смысл.
 Закрыв  номер  на  ключ,  он  представил  себе,  как  после  его
ухода  начальник  штаба  сказал:
 —  Надеюсь,  ты  не  обидел  его,  Рауль.  Он  слишком  часто  ви¬
дел  в  Ориенте  директоров-янки,  разъезжающих  на  «кадилла¬
ках»,  когда  работал  горным  инженером.  Это  его  единственная
слабость.
 —  Знаешь,  я  его  что-то  толком  не  пэйму,  —  ответил  ему  во¬
енный  министр.  —  У  него  всегда  последние  сведения  о  замыслах
контрреволюции.
 —  Ты  сомневаешься  в  Карлосе?  —  взорвется  темперамент¬
ный  начальник  штаба.  —  Разве  ты  забыл,  что  он  первый  дал
тогда  динамит  Фиделю,  и  как  он  потом  сражался,  вырвавшись
из  рук  палачей?
 —  Нет,  не  забыл.  Но  почему  он  не  называет  источников
своей  информации?
 —  До  сих  пор  она  всегда  оказывалась  верной.
 Будет  так  или  примерно  так.  Начальник  штаба  его  ценит,
а  вообще-то  в  столице  не  больно-то  любят  командиров,  которые
гордятся  своей  самостоятельностью.  Раньше,  в  партизанский  пе¬
риод,  добывать  сведения  о  намерениях  врага  должен  был  каж-
34

дый  командир  сам  по  себе,  даже  если  цена  и  оказывалась  вы¬
сокой.  Такие  сведения  и  сегодня  столь  же  важны,  как  оружие.
Правда,  в  Гаване  создан  отдел  контрразведки  Г-2,  но  без  сведе¬
ний  из  провинции  информации  будет  недостаточно.  О  том,  что
должно  произойти  у  Двойного  рифа,  в  Г-2,  очевидно,  не  знали,
и  на  какое-то  мгновение  Карлосу  даже  захотелось,  чтобы  вы¬
садка  состоялась  и  тем  самым  его  данные  подтвердились.  Тогда
они  поймут,  насколько  смехотворны  все  их  возможные  подо¬
зрения,  обвинение  его  в  «партизанщине».  В  конечном  итоге  ре¬
шает  одно:  правильность  информации.  А  из  чьих  рук  она  полу¬
чена  —  это  дело  десятое...  Но  до  рассвета  он  не  узнает  ничего
определенного.
 Команданте  включил  все  освещение  в  номере  —  в  Эсперансе
у  него  в  комнате  всего  одна  лампа.  На  ночном  столике  стоял
приемник  с  пятью  клавишами:  первые  четыре  для  кубинских
программ,  пятая  —  для  музыкальной  программы  гостиницы,  ее
он  и  нажал.  Когда  он  отстегивал  пистолет,  мелодично  и  громко
прожурчал  телефон.  Пойти  под  душ,  пусть  себе  звонят?  А  вдруг
это  первое  сообщение  с  побережья?
 —  Паломино.  —  Молчание,  кто-то  сдерживает  дыхание,  не
решается  заговорить  с  ним.  Он  потерял  терпение:  —  Кто  го¬
ворит?
 Шепот  в  трубке:
 —  Можно  мне  с  вами  встретиться?
 —  Кто  вы?  Алло!
 —  Вы  только  что  видели  меня  на  восьмом  этаже,  у  лифта.
Вы  не  спите?
 —  Минуты  через  три  пойду  спать.
 —  Я  тороплюсь.
 Едва  успев  положить  трубку,  он  уяснил  себе,  что  может  озна¬
чать  такой  звонок.  В  Эсперансе  он  приучился  принимать  посети¬
телей  в  любое  время  суток,  он  не  отказывал  в  беседе  никому,
как  бы  ни  был  занят.  Здесь  дело  обстоит  иначе:  трудно  предпо¬
ложить,  что  девушка  нуждается  в  его  совете.  Ищет,  наверное,
легкого  заработка,  а  он  разрешил  ей  прийти.  Командующий  про¬
винциальным  округом,  приехавший  в  столицу!..  Он  надул  щеки.
Конечно,  подобные  вещи  случаются,  так  скоро  их  не  изживешь.
В  каком-то  виде  они  сохранятся  и  в  будущем  —  как-никак  это
древнейшая  профессия.  Он  решил  объяснить  ей,  что  не  может
позволить  присутствовать  в  номере  постороннему  человеку,  она
поймет.
 —  Меня  зовут  Инес  Лоренсо,  —  сказала  она  на  пороге  за¬
стенчиво,  с  таким  детским  выражением  лица,  что  он  впустил  ее.
Может,  она  одна  из  многих  молодых  актрис  и  актеров,  которых
 3*
 35

собрали  в  Гаване  на  курсы  и  которые  живут  в  гостинице;  она
могла  узнать  его  по  фотографиям  в  газетах  и  пришла  с  какой-
то  просьбой.
 Но  вот  она  спросила:
 —  Можно?  Здесь  чересчур  яркий  свет,  —  и  оставила  гореть
только  рожок  над  диваном.  Одна  из  тех  миниатюрных  женщин,
которые  ему  очень  нравятся...
 —  Что  выпьем?  —  спросил  он,  не  желая  показаться  него¬
степриимным.  —  Дайкири?
 —  Нет,  не  стоит,  а  то  коридорный  или  официант  меня  уви¬
дит,  когда  принесет.
 —  Больше  мне  нечего  предложить  тебе.  И  подарка  для  те¬
бя  нет,  Инес.
 —  Никакой  подарок  мне  не  нужен,  —  сказала  она.
 —  О-о,  —  удивился  он.  —  Тогда  что  же?
 Шорох,  тихий  смех,  ее  тень  скользит  по  стене,  она  вешает
свои  туфли  на  дверную  ручку,  садится  на  край  постели  и  начи¬
нает  ритмично  покачивать  ногами.  С  неожиданной  радостью  он
отмечает  про  себя,  какая  у  нее  гладкая  кожа  и  теней  под  гла¬
зами  нет.  Она  пахла  едва-едва  парфюмированным  мылом  и  еще
чем-то  —  свежим  сеном  или  молоком.
 —  Включи  лучше  нашу  музыку,  —  попросила  она.  —  Зна¬
ешь,  я  в  Гаване  учусь  в  балетной  школе.
 Он  нажал  на  следующую  клавишу:  гитары,  кто-то  поет,  ве¬
селятся  флейты.  А  вдруг  правда,  вдруг  он  ошибся,  и  она  при¬
шла  просто  потому,  что  он  ей  понравился,  а  другой  причины
нет?  Он  вытянул  руку.  На  ее  шее  дрожала  жилочка,  кожа  бы¬
ла  теплой  и  нежной,  как  редко  у  негритянок,  а  волосы  —  чудо
из  запаха  и  пушистой  пены...  Он  давно  мечтал  об  этом.
 —  Как  ты  мне  нравишься...  —  прошептала  она.
 Подозрение  зародилось  в  нем  только  после  ее  ухода.  Он  не
видел  между  Инес  и  Эстебаном  никакой  связи,  но  в  одном  мо¬
менте  они  оба  вели  себя  одинаково:  от  обоих  он  получил  без¬
возмездно  нечто,  за  что  обычно  полагается  платить.  Стоя  перед
зеркалом  в  ванной,  он  размышлял,  что  она  увидела  в  нем  такого,
от  чего  можно  потерять  голову.  Может,  ее  подкупили  его  имя
или  офицерская  форма  —  как  узнаешь,  что  творится  в  их  го¬
ловках?  Скорее  всего  она  пришла  к  нему  из  чистого  любопыт¬
ства...  Но,  может  быть,  дело  обстоит  иначе?
 И  вдруг,  будто  во  тьме  вспыхнул  яркий  свет,  он  вспомнил,
где  встречался  с  этим  человеком:  пять  лет  назад,  в  баре  отеля
в  Сантьяго.  Он,  Паломино,  сел  за  столик  к  миловидной  девушке,
разговорился  с  ней,  как  вдруг  кто-то  тронул  его  за  плечо,  отвел
36

в  сторону  и  прошептал  на  ухо  номер  комнаты  —  ключ  он  мо¬
жет  получить  за  тридцать  песо.
 —  А  ты  не  перегибаешь?  —  спросил  он.
 —  Но  дама  живет  именно  там,  —  ответили  ему.
 —  Я  еще  не  в  том  возрасте,  чтобы  платить  за  это.
 —  Тогда  будет  лучше,  если  мы  попрощаемся.
 Он  вспомнил  еще,  как  выбил  тогда  у  него  ключи  из  рук  я
закричал:
 —  Давайте  устроим  аукцион  на  ключи,  сеньор!
 После  чего  военный  полицейский  спросил:
 —  У  тебя  с  ним  что,  ссора,  Эстебан?..
 Остаток  ночи  Паломино  провел  беспокойно:  его  начало  зно¬
бить,  он  встал,  отключил  установку  искусственного  климата,  хо¬
тел  было  открыть  окно,  но  оно  не  открывалось.  Он  чувствовал
себя  как  бы  в  аквариуме...  Попозже  зазвонил  телефон;  когда
он  снял  трубку,  на  другом  конце  провода  послышалось  чье-то
дыхание.  Он  прислушался,  но  там  молчали.  Под  утро  ему  при¬
снился  сон:  звонили  снова,  и  мужской  голос  спросил:  «Вы  оста¬
лись  довольны,  команданте?»  Голос  не  Эстебана,  но  от  этого  не
легче.
 Когда  он  проснулся,  трубка  лежала  рядом  с  кроватью.  А  при¬
снилось  ли  ему?..  Он  никак  не  мог  отделаться  от  ощущения,  что
ему  поставили  западню  и  он  вот-вот  в  нее  попадется.  Но  кто
они  и  чего  они  хотят  от  него,  он  не  знал.
 Прорыв
 1
 СЕРХИО  ФИГЕРАС
 Мост  —  наша  цель  номер  один.  Он  длиной  триста  тридцать
метров  и  на  восемьдесят  метров  возвышается  над  болотистой  до¬
линой,  я  знаю  его  из  былых  времен.  Взрыв  будет  иметь  не  только
стратегическое  значение  —  он  станет  сигналом  для  повстанче¬
ских  групп  по  всей  стране.  После  взрыва  нам  предстоит  продер¬
жаться  еще  двенадцать  часов,  потом  нас  поддержит  армия  втор¬
жения.  Но  моя  группа  слишком  мала  для  такого  объекта.  Преж¬
де  чем  мост  взлетит  на  воздух,  мы  объединим  вокруг  себя  все
силы  в  Сьерре-дель-Мико.  И  образуем  боевую  группу,  ядром
которой  станем  мы.  Мигель  даст  сигнал  самолетам,  они  сбросят
нам  взрывчатку:  его  инфраизлучатель  запеленговать  нельзя.
А  когда  по  радио  передадут  кодовое  слово  «Куканья»  *...
 *  Куканья  —  ярмарочный  столб  (испан.)
 .61

Я  лежу  на  одеяле,  заложив  руки  под  голову,  и  наблюдаю,
как  розовеет  небо.  Вокруг  тишина,  только  стрекочут  кузнечики.
Освежающее,  жужжащее  безмолвие.  Мы  против  правил  лежим
в  траве,  нет  ничего,  за  что  мы  могли  бы  зацепить  гамаки.  Всю
ночь  мы  шли  на  восток  через  высохшие  прибрежные  болота,  под
конец  при  свете  луны  по  моему  компасу,  хотя  я  не  знаю  на¬
шей  отправной  точки.  Самых  густых  зарослей  мы  избегали,
а  там,  где  приходилось  прорубать  себе  путь,  скорость  продвиже¬
ния  падала  до  нуля.  Я  постоянно  повторял,  что  мы  тем  вернее
окажемся  в  безопасности,  чем  дальше  уйдем  от  места  высадки.
Я  прикинул:  мы  прошли  километров  двадцать  пять,  но  как  да¬
леко  ушли  от  обломков  яхты  —  никто  не  скажет.
 Из  сумерек  показались  Обезьяньи  горы,  их  мягкие  очертания
скрывают,  насколько  они  непроходимы.  Местами  вековые  за¬
росли  кустарника,  голые  скалы,  бамбуковые  джунгли  и  склоны
гор,  изъеденные  пропастями  и  провалами.  Мне  ясно,  что  мы  там
обнаружим:  несколько  сот  людей  в  жалчайшем  состоянии.  Вот
уже  несколько  недель,  как  превосходящие  силы  врага  окружили
всю  горную  область  —  это  тысячи  плохо  вооруженных  и  почти
не  обученных  милиционеров,  но  они  берут  своей  массой.
С  тех  пор  как  снабжение  с  воздуха  парализовано,  наши  люди
испытывают  недостаток  во  всем:  в  боеприпасах,  продовольствии,
справной  обуви,  медикаментах,  может  быть,  даже  в  соли.  В  тре¬
нировочном  лагере  в  Сан-Амбросио  нам  этого  не  говорили,  но
у  меня  свой  опыт.  Но  вот  мы  здесь!  С  нашим  приходом  все  пе¬
ременится.  Как  важно  оказать  им  помощь,  вырвать  их  из  боло¬
та  отчаяния.  Мы  все  —  передовой  отряд,  боевое  копье  освобо¬
дительной  армии,  и  я  его  командир.  От  меня  во  многом  зависит
выполнение  задачи.
 Рядом  со  мной  Родригес  сказал:
 —  Там,  где  нас  выбросило,  Серхио,  —  это  Крокодилий  по¬
луостров.  Теперь  я  разобрался.  Ближайший  городок  —  Росалес.
 Между  двумя  голыми  вершинами  зажглось  солнце,  окрасив¬
шее  все  предметы  вокруг.  Трава  стала  коричневой,  кусты  —  се¬
ро-зеленого  цвета,  на  побелевших  ветвях  полно  желтых  шипов.
Но  издали  нас  манила  лаковая  зелень  верхушек  пальм  и  крас¬
но-бурая  земля  под  ними.  Я  заставил  себя  смотреть  на  этот  пей¬
заж  —  таких,  охрового  цвета,  склонов  я  не  видел  два  с  поло¬
виной  года;  но  особого  чувства  я  не  испытал,  и  хорошо,  что  так.
На  воспоминания  нет  времени,  я  хочу  не  мечтать,  а  сражаться.
Свобода  или  смерть!  Мы  защищаем  права  народа!  Мы  восста¬
новим  демократию...  Эти  слова  звучали,  я  был  очарован  их  зву¬
чанием.  Поразительное  чувство:  ощущать,  как  под  твоими  соб¬
ственными  пальцами  прогибается  плоть  истории.
 38

Нечасто  в  жизни  человек  может  выпрыгнуть  из  собственной
кожи.  Я  родом  из  Виборы,  из  южного  предместья.  Тихая  тени¬
стая  улица,  соединяющая  два  мира.  Наверху  по  проспекту  Санта
Каталина  проплывают  «шевроле»  —  мимо  белых  вилл  врачей
и  адвокатов,  неоновых  реклам  и  фасадов  домов  с  приспущен¬
ными  жалюзи.  А  внизу  из  распивочных  вылетают  мириады
мух,  теснятся  под  раскаленным  солнцем  хижины  из  пальмовых
ветвей,  канистр  и  гофрированной  жести,  их  крыши  вот-вот  про¬
валятся...  Дом  у  нас  низкий  и  узкий,  на  улицу  выходят  три
зарешеченных  окна,  при  доме  есть  гараж  для  нашего  тарахтя¬
щего  «форда».  За  дом  мы  платим  девяносто  пять  песо  кварт¬
платы.  В  нем  живут  мои  родители,  дядя  с  семьей,  две  старые
тетки  и  обе  мои  сестры.  Когда  они  выйдут  замуж,  сюда  же  пе¬
реедут  их  мужья.  Клан  помогает  каждому,  но  требует,  чтобы
деньги  отдавались  его  главе.  Сейчас  они  у  бабушки,  гла¬
ва  клана  она.  Деду  принадлежала  фабрика  мороженого,  но
он  заложил  ее  за  игорным  столом;  проигрыша  он  не  пе¬
режил.
 Мой  отец  был  таможенным  инспектором.  Каждое  утро  мчался
по  улице  Хесус-дель-Монте  в  порт.  Он  был  женат  трижды:  каж¬
дый  раз  под  давлением  родственников.  Однажды  он  совершил
свадебное  путешествие  в  Мехико.  Будучи  восторженным  либера¬
лом,  вмешался  там  в  политическую  борьбу  и  сражался  с  про¬
тивниками  генерала  Мачадо,  пока  глаза  у  него  не  открылись  и
он  не  понял,  что  генерал  —  гангстер.  Люди  Батисты  выгнали
его  из  таможни,  и  отец  отправился  в  Испанию,  воевал  против
Франко.  Мы,  Фигерасы,  конкистадоры,  непокой  у  нас  в  крови.
Из  Барселоны  он  вернулся  в  трюме  корабля  (там  его  спрятали)
совершенно  больным.  Устроился  бухгалтером  в  универмаг  «Ко¬
нец  века»  и  в  перерывах  между  припадками  кашля  рассказы¬
вал  о  былых  подвигах.
 Пример  отца  должен  был  меня  образумить.  Клан  оплатил
мою  учебу  —  я  обязался  повиноваться.  Для  вида  ни  во  что  не
вмешивался,  стал  нотариусом.  Им  пришлось  раздать  кучу  по¬
дарков,  чтобы  я  получил  место.  Государство  платило  мне  две¬
сти  двадцать  песо  в  месяц.  Но  из  них  мне  приходилось  оплачи¬
вать  помещение,  телефон,  секретаршу,  посыльного  и  делопроиз¬
водителя,  спавшего  в  приемной.
 В  марте  пятьдесят  седьмо  по,  после  неудавшегося  штурма  сту¬
дентами  президентского  дворца,  я  спрятал  одного  из  моих  од¬
нокурсников  в  угловой  комнатке  конторы.  Соседи  ли  нас  выда¬
ли,  как  знать?  Мы  увидели  в  окно  мужчин  в  красных  свитерах
и  особых  фуражках  с  длинн  ми  козырьками,  выскочившими
39

из  длинного  лимузина,  —  обычный  маскарад  убийц  из  СИМа  *.
Пока  они  взламывали  двери,  мы  взобрались  на  крышу  и  скры¬
лись.  Чаще  всего  они  убивали  своих  противников  прямо  на  ме¬
сте,  а  потом  для  устрашения  бросали  трупы  на  тротуар.  А  если
забирали  кого  с  собой,  это  заканчивалось  отбитыми  почками  или
кастрацией.  Те,  кому  удавалось  бежать,  на  первое  время  были
спасены:  при  своем  безграничном  садизме  сыскной  аппарат  ра¬
ботал  из  рук  вон  плохо.  Нам  посчастливилось  —  мы  пробились
в  горы,  в  Сьерру-Маэстру.  Снова  они  схватили  меня  летом  пять¬
десят  восьмого.
 Меня  бросили  в  полицейскую  казарму  «Тигр».  По  ночам  я
слышал,  как  терзали  и  мучили  других,  этих  криков  мне  нико¬
гда  не  забыть.
 —  Теперь  твоя  очередь!  —  заорал  на  меня  на  четвертый  день
майор.  —  Ублюдок!  Почему  твоя  мать  не  удушила  тебя  еще
в  чреве!
 Он  сжимал  мне  горло,  пока  перед  глазами  у  меня  не  поплы¬
ли  огненные  круги.  Очнулся  я  в  луже  воды.  Каждый  вздох
словно  ножом  резал  по  легким.  Мне  почудилось,  что  под  окном
стоят  огромные  щипцы.  Что  они  намерены  со  мной  сделать?  Ме¬
ня  охватил  такой  ужас,  что,  собрав  последние  силы,  я  пополз
к  окну.  И  тут  увидел,  что  это  была  всего-навсего  сломанная  та¬
буретка...  Окно  не  было  зарешечено,  а  внизу  снаружи  лежала
горка  песка.  Три  недели  меня  прятали  Родригесы,  родители
Умберто,  на  своей  табачной  плантации.  Потом  на  катере  я  пе¬
ребрался  во  Флориду.  Тогда  весь  народ,  от  бедняка  рыбака  до
фабриканта  рома,  был  един  —  все  отвергали  диктатуру.  Может
ли  сейчас  быть  иначе?  Представить  невозможно!  Что  для  кубин¬
цев  дороже  чести?
 Я  открыл  дневник  и  записал:  «2-й  день.  Шли  всю  ночь.  Про¬
снулись  отдохнувшими.  Перед  нами  рассвет  свободы...»
 Отправляясь  сегодня  в  путь,  я  спрашивал  себя,  перешли  ли
мы  уже  «линию  фронта».  Ситуация  на  прибрежном  участке
мне  не  ясна.  То,  что  фиделисты  отрезали  повстанческий  район
от  моря,  ясно  как  день.  Да,  но  где  проходит  их  заградительная
линия?  Может  быть,  они  охраняют  только  приморское  шоссе,
которое  мы  вчера  пересекли  под  прикрытием  тумана?  Об  этом
бетонированном  шоссе  никто  из  нас  и  понятия  не  имел.  На  кар¬
те  его  нет,  значит,  построили  недавно.  Но  капитану-то  оно  долж¬
но  было  быть  известно,  янки  все  фотографируют  с  воздуха.  Как
оно  будет  дальше?  Маленькая  группа,  если  она  действует  хитро,
может  просочиться  сквозь  любую  заградительную  линию.
 1  СИМ  —  охранка  диктатора  Кубы  Батисты.
 40

Некоторое  время  я  шагал  рядом  с  моими  париями,  чтобы  по¬
наблюдать  за  ними  на  марше.  Пятеро  крепких  мужчин,  трени¬
рованных  и  готовых  преодолеть  трудности  любого  рода.  Выгля¬
дят  они  отдохнувшими,  видно,  что  есть  еще  в  запасе  силы.  Впе¬
реди  идет  Умберто  Родригес  —  высокий,  стройный,  упорный,
лучший  из  всех.  Руки  у  него  болтаются,  как  маятники,  а  сту¬
пает  твердо,  не  заботясь  о  том,  выдержит  ли  почва  вес  его  тела.
Я  знаю  его  со  студенческих  времен;  он  всегда  жил  беспечно,
подчиняясь  велению  инстинкта,  уверенный  в  себе  и  своей  необыч¬
ности.  Ему  двадцать  шесть,  он  на  четыре  года  моложе  меня,  хо¬
рошо  стреляет  и  ориентируется  на  местности.  Умберто  мой  за¬
меститель,  ему  по  плечу  любые  трудности.  Я  посмотрел  на
остальных:  каждая  цепь  прочна  настолько,  насколько  прочно
ее  слабейшее  звено.
 Кто  из  нас  самый  слабый?  Рико,  идущий  вслед  за  Умберто?
Вряд  ли,  во  всяком  случае,  не  физически.  Этот  затылок,  эти  уз¬
лы  мускулов  под  черной  кожей1  У  него  мощные  плечи,  сухая,
крепкая  спина.  С  голыми  руками,  без  хитростей  ближнего  боя
Рико  даст  форму  любому  из  нас.  Он  был  рубщиком  бананов
и  не  боится  жары  в  джунглях...  Увы,  он  не  кубинец.  Правда,
все  мы  в  Латинской  Америке  —  одна  большая  семья.  Я  про¬
тив  цветных  ничего  не  имею,  это  у  нас  не  принято.  Да  и  кто
из  нас  может  сказать  наверное,  были  ли  волосы  у  его  прабабки
гладкими  или  курчавыми.  Американцы  вот  чего  не  могут  по¬
нять:  Куба  не  придаток  южных  штатов  Америки.  Верно,  когда
в  Гаване  ты,  белый,  начинаешь  гулять  с  темнокожей  девушкой,
соседи  перешептываются.  «Так  не  полагается»,  —  сказал  мой
отец.  Он  имел  в  виду  различие  в  общественном  положении.
На  что  я  всегда  возражал:  откуда  же  взялось  столько  мулатов?
В  Рико  мне  то  не  нравится,  что  он  из  Гватемалы.  Пока  все  идет
сносно,  на  него  безусловно  можно  положиться,  это  мне  известно
после  испытаний  в  Сан-Амбросио.  Но  будет  ли  он  готов  в  случае
необходимости  умереть  за  свободу  Кубы?
 Следующего  я  слишком  мало  знаю,  он  в  моей  группе  нови¬
чок,  Мигель  идет  сразу  вслед  за  Рико,  ступает  он  тяжело,  там
сорвет  травинку,  тут  цветок  возьмет,  как  ребенок,  в  зубы,  над¬
кусит  и  выбрасывает,  что,  конечно,  против  правил  безопасности;
к  тому  же  он  что-то  тихонько  насвистывает.  Красивый  юноша;
даже  в  крестьянской  одежде,  которая  всех  нас  обезобразила,  он
выглядит  прилично.  Лишь  серьезности  ему  не  хватает,  ведет  се¬
бя,  как  на  прогулке,  но  от  этого  его  можно  отучить.  Специали¬
стов  по  приборам  у  нас  в  лагере  муштровали  недостаточно.  Ка¬
питан  сказал,  что  он  электротехник  из  Гаваны,  один  из  тех  раз¬
битных  молодых  рабочих,  которые  в  филиалах  янки  на  Кубе
41

получали  по  восемь  песо  в  день  —  больше,  чем  я  зарабатывал
когда-либо  в  жизни.  А  Фидель?  Он  что,  платит  меньше?..  Но  я
не  хочу  быть  несправедливым  к  Мигелю,  парень  мне  нравится,
в  наше  дело  он  верит  и  предан  ему;  это  он  доказал  позавчера
вечером  в  лагере.
 Слабейшим  звеном  мог  оказаться  Пити  Равело.  Между  Миге¬
лем  и  Пити  расстояние  все  время  больше,  чем  между  остальны¬
ми.  Идет  он  вразвалку,  загребает  руками  и  странно  семенит;
носки  ботинок  у  него  как-то  разъезжаются  в  стороны.  Я  заме¬
тил,  что  он  весь  взмок  под  тяжестью  груза.  Пити  самый  стар¬
ший  из  всех  и  ниже  всех  ростом.  Он  был  репортером,  и  рот
у  него  не  закрывается.  Может,  оно  и  хорошо,  что  среди  нас  есть
человек,  умеющий  пошутить.  Я  опять  заметил  эти  смехотворные
светлые  полоски  пониже  ушей.  В  последний  момент  янки  веле¬
ли  ему  побриться:  они  якобы  узнали,  что  теперь  на  Кубе  ни¬
кто  баков  не  носит.  Мне  почему-то  жалко  Пити.  Похоже,  он  не
очень-то  представляет  себе,  что  ждет  нас  там,  в  горах.  Не  ис¬
ключено,  пробуждение  будет  для  него  тяжким.
 И  тут  мой  взгляд  упал  на  Мак-Леша,  который  подчеркнуто
шел  в  отдалении  от  остальных.  Одним  автоматчиком  больше,
да...  Только  что  он  поднял  окурок  сигареты,  который  обронил
Мигель;  капитан  помалкивает  и  все  время  старается  замести
оставляемые  следы,  подавая  нам  пример.  Капитан  Мак-Леш,  наш
великий  учитель  и  тренер  из  Сан-Амбросио,  оказавшийся  с  на¬
ми  из-за  гримасы  судьбы;  что  бы  он  ни  думал  по  этому  пово¬
ду,  вида  он  не  подавал.  Грузный  мужчина  лет  сорока,  знакомый
со  всеми  хитростями  войны  в  джунглях:  умеет  без  сети  и
удочки  ловить  рыбу,  добывать  питьевую  воду,  разжигать  костер
без  спичек  и  беззвучно  убивать.  Но  при  всей  его  выдержке  и  же¬
стокости,  при  всех  его  способностях  он  для  группы  балласт.  Он
нам  не  подходит.  Янки  нас  подготовили,  все  так,  но  теперь  —
баста.  Его  присутствие  порочит  наше  предприятие.  И  что  хуже
всего  —  он  вообразил,  будто  продолжает  командовать  нами.  Про¬
шлой  ночью  я  тщетно  пытался  выяснить  с  ним  с  глазу  на  глаз
это  недоразумение,  терпение  мое  лопнуло.  Мне,  правда,  нрави¬
лось,  с  каким  достоинством  янки  несет  свой  крест.  И  когда  я  ви¬
жу,  как  он  пружинисто  шагает  вперед,  не  допуская  никаких
ошибок,  словно  хорошо  сконструированная  машина,  я  понимаю,
что  он  не  слабейшее  звено,  но  звено,  которое  не  подходит  к  цепи.
 Теперь  я  сам  иду  впереди  с  мачете  в  руке  и  вдыхаю  утрен¬
ний  воздух,  я  всем  доволен.  Несмотря  на  опасения,  эти  пятеро
держатся  превосходно,  с  ними  я  задание  выполню.  Они  не  пе¬
реговаривались,  я  слышу  только  шелест  травы  и  чавкающие  ша¬
ги,  когда  мы  идем  по  болотной  почве.  Один  раз  я  остановился,
42

взял  бинокль,  прислушался  и  стал  вглядываться  в  небо.  На  та¬
кой  местности  главный  враг  —  самолеты;  может  быть,  они  уже
обнаружили  обломки  яхты.  У  Фиделя  одиннадцать  или  двена¬
дцать  военных  самолетов,  бомбардировщиков  времен  второй  ми¬
ровой  и  истребителей  эры  Батисты,  сейчас  они  представляют  для
нас  опасность.  Но  я  увидел  только  орла,  делавшего  круги  у  са¬
мого  горизонта.
 Я  вспомнил  почему-то,  как  Нити  Равело  пел  позавчера  на
прощанье:
 Мальбрук  в  поход  собрался,
 Великий  он  стратег.
 И  только  вот  о  чем  горюю:
Вернется  ли  домой?..
 Эту  и  еще  песню  эмигрантов,  грустную  мелодию  на  полуто¬
нах,  которую  я  не  в  силах  забыть.  Сдержанные  аккорды  гита¬
ры  и  грустный  припев:
 Когда  я  оставил  Гавану,
 Я  никому  не  сказал  «прости»,
Только  погладил  по  шерстке
Одну  маленькую
 Китайскую  собачонку.
 В  тот  вечер  мы  решили  участвовать  в  операции.  Как  все  про¬
исходило?  Я  вызвал  в  памяти  последнюю  ночь  в  Сан-Амбросио.
Я  увидел  все  в  подробностях,  даже  настольный  вентилятор,  кото¬
рый  Умберто  держал  под  подбородком.  Мы  сидели,  как  всегда,
в  свете  наружного  фонаря  перед  бараком,  попугай  Фульхенсио
без  конца  трещал,  а  Пити  пел  под  тоскливые  аккорды  гитары,
лучше  него  гитариста  в  лагере  не  было.  Прервав  молчание,  Ум¬
берто  обратился  ко  мне:
 —  Странно...  Я  ведь  целых  два  года  учился  в  Европе.  И  то¬
гда  у  меня  тут  ничего  не  шевельнулось.  —  Он  похлопал  себя
по  сердцу,  словно  сгоняя  с  груди  комара.
 —  Тогда  тебе  было  достаточно  купить  билет  на  самолет,  —
ответил  я.
 Пити  отложил  гитару  в  сторону  и  сказал  в  своем  неприятно
циничном  тоне:
 —  Слезы  закаленных  мужчин  -—  лучшая  награда  за  мое  ис¬
кусство.
 Позади  меня  кто-то  крикнул:
 —  Ну,  ребята,  недолго  нам  осталось  играть  в  песочке!
 Я  оглянулся  хотя  ненавидел  этот  гортанный  голос.  Он  при¬
надлежал  Барро,  быкоподобному  старшему  из  барака  парашю¬
тистов.  Барро  отвратителен  во  всем.  Пережиток  прогнившего
43

режима  Батисты,  позор,  что  такие  субъекты  —  и  их  немало  —
есть  в  нашем  лагере.  Что  этим  выкормышам  Батисты  у  нас  на¬
до?  Все  знали,  что  в  сороковые  годы  Барро  служил  таможенным
инспектором,  потом  начальником  отдела  кадров  в  газете  Бати¬
сты  «Тьемпо  ен  Куба»,  а  после  государственного  переворота  сво¬
его  генерала  —  майором  полиции,  самого  кровавого  инструмен¬
та  деспотии!  А  здесь  он  играл  в  демократа,  был  образцовым
учеником  у  янки  и  делал  все,  чтобы  заставить  нас  забыть  о  про¬
шлом:  подлизывался,  делился  новостями  и  сплетнями...  Его  ве¬
селость  была  деланной  маской  шута,  меня  тошнило,  когда  он
начинал  разглагольствовать.
 —  Вы  уже  слышали?  Капитан  ищет  добровольцев  для  груп¬
пы  прорыва.
 Умберто  спросил  холодно:
 —  Ты  в  ней?..
 Барро  кивнул.  Он  засунул  руки  в  карманы  и  покачивался
с  пятки  на  носок.  И  хотя  я  не  хотел  с  ним  говорить  —  до  тех
пор  мы  не  сказали  друг  другу  и  двух  слов,  —  у  меня  все  же
вырвалось:
 —  А  я  на  твоем  месте  не  торопился  бы,  Барро.  Полицейских
на  Кубе  всегда  было  в  обрез.
 Я  не  смотрел  в  его  сторону,  но  чувствовал,  что  он  улыбается.
 И  вдруг  появился  Мак-Леш.  У  него  была  такая  особенность:
появляться  там,  где  могла  возникнуть  ссора.  С  ним  пришел  еще
один  парень  из  роты  Ц.
 —  Слушайте  меня  внимательно,  —  проговорил  он  в  своем
доверительном,  подкупающем  тоне.  —  Вот  что  я  вам  предлагаю:
завтра  утром  мы  посылаем  группу  прорыва.  Есть  уже  полно  доб¬
ровольцев.  Но  я  пришел  к  вам.
 Здесь  он  сделал  паузу  —  такому  учат,  наверное,  на  занятиях
по  психологии  в  офицерском  училище.  Мне  его  медоточивость
пришлась  не  по  вкусу.
 —  Во  время  тренировок  вы  меня  не  раз  проклинали.  Зато
теперь  вы  мои  лучшие  кадры.
 Я  молчал,  выжидая.  Умберто  что-то  чертил  на  песке,  Рико
разглядывал  сапожную  щетку.  Пити  выкатил  на  капитана  глаза
и  открыл  было  рот,  но  капитан  опередил  его,  хорошо  зная,  что
шутка  Пити  может  перечеркнуть  его  планы.  Лучше  пошутить
самому:
 —  Попробуй-ка  вот  этого.  —  Мак-Леш  протянул  ему  малень¬
кую  бутылочку.  —  Говорят,  от  него  на  груди  вырастают  волосы.
 Пити  взял  пробную  бутылочку  виски  «бурбон».
 —  Спасибо,  сэр...
 Мак-Леш  излучал  хорошее  настроение.
 44

—  Чего  вам  не  хватает,  —  распинался  он,  —  так  это  перво¬
классного  радиста.  Человека  с  волшебным  ящиком,  который  не
запеленгуешь.  Вот  он!
 И  он  подтолкнул  вперед  Мигеля  Пино.  Тот  стоял,  помарги¬
вая,  но  никто  не  обращал  на  него  внимания  —  чересчур  не¬
ожиданно  все  вышло.  Пити  отвинтил  пробку  и  ухмыльнулся:
 —  Что  было  бы  со  страдающей  Кубой  без  капитана  Мак-
Леша,  нашего  пастыря  и  большого  друга!..
 Тот  сказал:
 —  Так  что  пораскиньте  мозгами,  парни.  Я  сам  доставлю  вас
на  остров.  То  есть  если  вы  согласитесь.  Через  пятнадцать  минут
приду  за  ответом.
 Он  поднял  кулаки  вверх,  как  чемпион  по  боксу,  улыбнулся
и  исчез.  Мигель  переводил  взгляд  с  одного  на  другого,  я  обратил
внимание  на  блеск  его  глаз.  Шумел  вентилятор,  Фульхенсио
продолжал  трещать,  мы  молчали.
 Первым  опомнился  Умберто:
 —  Дьявольщина!  О  такой  группе  я  давно  мечтаю.
 Пити  пародировал  Мак-Леша,  его  показной  оптимизм  и  де¬
ланное  благодушие:
 —  Все,  видите  ли,  хотят,  но  я  пошлю  только  вас.  Потому  что
вы  лучшие  мои  кадры.  Вы  чудненько  учились  у  меня  и  не  за¬
бывали  пить  молочко:  глоток  за  дедушку  Айка,  другой  —  за
доброго  Джона  и  третий  —  за  его  Джеки,  нашего  ангела-храни¬
теля.  А  завтра,  мальчики,  вы  будете  пожинать  плоды  успеха.
Увидите,  как  кремлевские  выкормыши  попрячутся  в  свои  норы.
Папочка  лично  отвезет  вас  туда,  и  вы  всыплете  им  по  первое
число.
 Он  был,  как  всегда,  неподражаемо  забавен;  но  на  сей  раз
я  не  смеялся.  Я  предчувствовал,  что  все  будут  против  меня,  ес¬
ли  я  соглашусь.  Пити  умел  отмести  любой  аргумент,  просто-на¬
просто  передразнивая  того,  кто  его  предложил.  И  ничего  не  по¬
пишешь.  Во  время  избирательных  кампаний  минувших  лет  Пити
был  козырной  картой:  он  имитировал  манеру  предыдущего  ора¬
тора,  гримасничал  и  подражал  крикам  зверей.  Он  мог  испортить
карьеру  сенатору.  Кубинцы  ужас  как  любят  посмеяться.  У  нас
не  прозвучали  бы  даже  проповеди  Иисуса,  если  бы  Пити  был
одним  из  его  апостолов...
 Я  попытался  аргументировать  фактами:
 —  Мы  высадимся  незаметно  и  неожиданно,  —  сказал  я.  —
Там,  где  капитан  намерен  нас  высадить,  побережье  не  охраняет¬
ся.  Армия  Фиделя  на  другой  стороне  острова.
 —  О’кэй,  —  кивнул  Пити,  —  и  представьте  себе,  парни,  он
издал  закон,  по  которому  она  оттуда  не  сделает  ни  шагу.
 45

У  меня  лопнуло  терпение:
 —  Трусишь?  —  спросил  я,  понимая,  что  вряд  ли  этим  его
задену.
 —  Да  что  ты!  —  взвизгнул  он.  —  У  нас  блестящие  шансы:
нас  пятеро  против  пятидесяти  тысяч  армии  Фиделя!  Но  мы-то
тертые  калачи  и  дадим  красным  пинка  под  зад!  Наши  перека¬
тывающиеся  бицепсы  —  это  мускулы  на  руке  Демократии.  Не  за¬
бывайте  —  за  нами  стоит  весь  свободный  мир!
 Никто  его  не  перебивал.  Я  понял:  они  не  хотят.  Слишком
большой  риск.  Они  предпочли  бы  пойти  с  большим  десантом;
с  бомбардировщиками  над  головами  и  Карибским  флотом  США
за  спиной,  с  полевыми  кухнями,  танками  «шерман»,  военными
священниками,  прикрытием  и  соседями  слева  и  справа.  А  я  —
наоборот.  В  этом  предприятии  меня  подкупало,  что  мы  шли  без
янки,  одни,  почти  без  посторонней  поддержки.  Я  объяснил  им
это,  они  остались  равнодушны.  Я  не  знал,  на  что  стоит  нажать:
на  честолюбие  или  на  патриотизм.  Мне  казалось,  что  ни  того,
ни  другого  у  них  не  много.  Но  я  не  сдался,  продолжал  уговари¬
вать.  Только  ничего  не  приукрашивать  —  когда  обманываешь
собственных  людей,  месть  не  заставит  себя  ждать.
 И  вдруг  заговорил  Мигель.  Глаза  его  воодушевленно  блесте¬
ли,  он  нервно  взмахивал  руками  —  это  придало  разговору  но¬
вый  поворот.
 —  Нам  пора  наконец  домой!  —  начал  он  хриплым  голосом,
но  чем  дальше,  тем  свободнее  он  говорил.  —  Ребята,  не  обма¬
нывайте  себя,  вам  тоже  здесь  долго  не  выдержать.  Кто  из  вас
не  скучает  по  былой  жизни?  И  верьте  мне:  дома  нас  ждут!
 —  Боже,  как  ему  некогда!  —  воскликнул  Умберто,  а  Нити
пропел:
 — 	Все-таки  нелегко  на  чужбине  без  мамочки!
 Но  странное  дело  —  стрелы  словно  прожужжали  мимо.  Ми¬
гель  первым  высказал  то,  что  каждый  из  нас  думал  или  бес¬
сознательно  ощущал.  Он  попал  в  нужную  точку  и  продолжал
неумолимо  заколачивать  в  нее  свой  гвоздь.
 —  Скоро  на  Кубе  праздник  карнавала!  Кому  не  хочется  про¬
гуляться  по  Прадо,  спуститься  вниз  по  Малекону  или  снова  по¬
сидеть  па  камнях  и  поудить  рыбу?
 Он  наклонил  голову  вперед,  словно  вслушиваясь  в  эхо  своих
слов.  На  какой-то  момент  наступила  тишина.
 И  вдруг  кто-то  сказал:
 — 	Ага,  любитель  природы!
 Голос  Барро!  Он  подслушивал  нас,  стоял  в  тени  и  забавлял¬
ся  нашей  беседой.  Мигель  повернулся  к  нему:
 —  И  еще  встретимся  со  старыми  товарищами,  которые  по¬
46

могли  выгнать  твоего  Батисту!  —  и,  обращаясь  к  нам,  продол¬
жил:  —  Да,  это  ребята  настоящие.  Из  них  никто  с  новой  дик¬
татурой  не  смирится,  они  в  душе  давно  на  нашей  стороне,  я  не
сомневаюсь.
 Мигель  мне  понравился,  я  поверил,  что  он  боролся  против
Батисты.  Такой  и  мину  замедленного  действия  смастерит,  и  му¬
жества  у  него  хватит  с  ней  через  весь  город  проехать.  В  то  вре¬
мя  как  мы  сражались  тогда  в  горах  с  армией  Батисты,  ребята
вроде  Мигеля  задавали  головоломные  загадки  полиции.  Я  услы¬
шал  сытый  смешок  и  гортанный  голос  Барро:
 —  Тебя  встретят  с  цветами  перед  Капитолием!  Понимаете,
парни,  мы  прокатимся  по  Прадо  на  карнавальной  машине,  и
сам  Кастро  сыграет  нам  веселую  начангу.
 Это  уж  чересчур!  Я  подошел  к  Барро  и  тихо  спросил:
 — 	Как  ты  смеешь  еще  насмехаться  над  Мигелем?  Ты,  имен¬
но  ты?
 —  Фантазер  он,  —  ответил  Барро.  —  Лучше  возьмите  с  со¬
бой  побольше  продовольствия.  Я,  например,  не  верю,  что  там
нам  хоть  кто-нибудь  даст  миску  бобов.
 — 	Тебе  не  дадут!  —  взорвался  я.  —  И  не  рассчитывай!
 —  И  вам  тоже  нет!  Я  кубинцев  знаю.  Они  пресмыкались  пе¬
ред  Батистой,  а  теперь  подчинились  Кастро.  Им  нужно  показать
дубинку!  Проснитесь,  протрите  глаза!
 Он  коснулся  моего  локтя,  словно  желая  пробудить  ото  сна,
я  стряхнул  его  руку,  крикнув:
 — 	Не  прикасайся  ко  мне!
 Гангстера  его  калибра  этим  не  обидишь,  ему  плюнь  в  лицо  —
только  утрется.  Сейчас  он  стоял  среди  нас,  кряжистый,  как  дуб,
смотрел  на  Мигеля  и  ухмылялся:
 —  Эх,  парень,  стрелять  бы  как  следует  тебе  научиться,  —
объяснял  он  терпеливо,  —  колоть  кинжалом,  душить,  убивать!
Вот  и  вся  наука.  А  этот  желторотик  наверняка  не  выносит  вида
крови...
 Я  подошел  к  нему  вплотную:
 —  Зато  ты  к  ней  привык!  Ты  еще  помнишь  братьев  Альва¬
ресов?  Одному  из  них  вы  отбили  почки,  а  другого  задушили
шлангом.  Пусть  ты  это  делал  не  своими  руками,  я  знаю,  но
приказ  исходил  от  тебя,  Барро,  и  произошло  все  в  твоем  девятом
полицейском  участке.  А  потом  вы  подложили  трупы  родителям
под  дверь  дома  и  следили,  чтобы  целый  день  их  никто  не
убирал...
 Надо  остановиться,  не  то  что-нибудь  произойдет  и  моя  груп¬
па  останется  здесь.  В  голове  у  меня  гудело,  лица  вокруг  рас-
 47

плывались,  я  видел  одного  Барро,  который  пожал  плечами  и
ответил:
 —  Согласен,  иногда  нам  приходилось  быть  жестокими.  Но  до
этого  не  дошло  бы,  если  бы  мы  сразу  прочесали  все  окрестности
Гаваны  и  поставили  бы  вашего  Фиделя  к  стенке  еще  тогда,  в
июле  пятьдесят  третьего...  Во  всяком  олучае,  нам  ни  в  коем  слу¬
чае  нельзя  было  выпускать  вас  из  Сьерры-Маэстры,  тут  у  меня
сомнений  нет.
 Меня  передернуло:  еще  слово,  и  мне  все  едино,  что  там  бу¬
дет,  я  ударю  его.  Он  убийца,  и  я  с  ним  расправлюсь.  Какой
прок  в  том,  если  мы  сложим  там  свои  головы,  а  после  нас  при¬
дут  такие?..  Умберто  встал  между  нами:
 — 	Не  пачкай  руки,  Серхио.
 — 	Бандит  ты!  —  услышал  я  собственный  голос.  —  Если  ты,
бандит,  еще  раз  у  нас  появишься,  тебе  не  жить!
 Но  тут  появился  Мак-Леш,  он  всегда  на  месте,  когда  мы  со¬
бираемся  расправиться  с  кем-то  из  палачей.  К  тому  же  четверть
часа,  данные  нам  на  размышление,  истекли.
 —  Черт  бы  вас  побрал,  —  бесновался  капитан.  —  Прекрати¬
те  вы  когда-нибудь  сводить  старые  счеты?  Вы  ведь  все  против
Кастро,  так  помиритесь  же,  парни!  Речь  идет  о  вашем  общем
деле.
 —  И  поэтому,  —  сказал  я,  —  мы  с  собой  никого  из  подон¬
ков  Батисты  не  возьмем.
 — 	Вы  действительно  хотите  отказать  людям  в  праве  бороть¬
ся  против  коммунизма?
 Я  презрительно  рассмеялся,  и  на  сей  раз  они  меня  поддер¬
жали:  Умберто,  Мигель,  Рико,  даже  Пити.  Он  проговорил  прон¬
зительным  голосом:
 —  У  майора  Барро  чересчур  много  на  счету,  сэр.  Каждую
неделю  по  два  трупа  —  люди  таких  вещей  не  забывают.  Вся
Куба  знает  его  подлое  лицо.
 Капитан  сдержался,  только  желваки  заходили.
 —  Вы-то  небось  все  чистенькие...  —  проворчал  он.
 —  А  я  могу  подождать,  —  объявил  Барро.  —  Я  не  тороп¬
люсь.  Вы  думаете,  вы  выдержите?  Когда  у  вас  вместо  голов  —
юрты  с  изюмом?
 —  Молчать!  —  заорал  Мак-Леш.
 Но  Барро  не  уходил;  он  понял,  наверное,  что  помог  объеди¬
нить  нас,  и  поэтому  воскликнул:
 —  Давайте,  валяйте,  против  старой  и  против  новой  дикта¬
туры!  Воюйте  на  два  фронта!  Вы  же  элитная  группа:  любитель
природы  Мигель,  сынок  богача  Умберто,  ниггер  из  Гватемалы,
который  чистит  ему  сапоги,  и  Пити  Равело,  репортеришка  отде-
48

ла  скандальной  хроники  из  «Диарио»,  а  командует  ими  несо-
стоявшийся  адвокат...
 Не  раздумывая,  я  ударил  и  попал  в  подбородок.  Барро  устоял,
ударил  в  ответ,  попал  в  Рико.  Ругательства,  толчея,  крики.  Мак-
Леш,  разведя  руки,  стал  перед  Барро.  Из-за  его  плеча  Барро
кричал  нам:
 —  Пятеро  против  одного  —  тут  вы  смелые!  Посмотрим,  как
вы  подожмете  хвосты  там!  Для  таких  дел  вы  жидковаты!  Когда
окажетесь  по  уши  в  дерьме,  вы  обо  мне  вспомните!  Когда  тебя
начнут  преследовать  твои  старые  друзья,  Фигерас,  ты  задох¬
нешься!  А  ты,  ублюдок  Пити,  слабак,  завизжишь  как  собачон¬
ка!  А  этот  детеныш  заплачет:  «Ма-а-ма-а!»
 Мигель  отпихнул  Мак-Леша  в  сторону  и  бросился  на  Барро.
Все  остальное:  свалка,  крики,  кто-то  наступил  на  вентилятор,
Барро  побежал,  Рико  подставил  ему  ногу,  оба  покатились  по
земле;  капитан  достал  свисток,  из  соседних  бараков  под  крики
Фульхенсио  прибежали  военные  полицейские,  трое  янки,  броси¬
лись  растаскивать  клубок  тел,  катающийся  по  земле;  какой  по¬
зор.  Я  как  сейчас  вижу  перед  собой  вспотевшее  лицо  Мак-Леша,
мы  сидим  в  его  комнате,  перед  нами  план  высадки.  Он  вытирает
платком  затылок  и  говорит  с  присущим  ему  сарказмом:
 —  Ладно,  парни,  вы  меня  убедили.  Отправитесь  на  дело  без
него...
 Это  было  позапрошлой  ночью.  Так  началась  наша  операция.
 2
 Около  одиннадцати  группа  достигла  небольшой  рощицы,  во¬
круг  которой  росли  тростник  и  терновник;  над  рощей  кружил
стервятник.  Мак-Леш  с  такой  силой  бросил  на  землю  мешок,  что
все  в  нем  затрещало.
 —  Привал,  —  приказал  он.  —  Передохните.
 Наконец-то  тень!
 Он  забрался  под  куст  гуаявы  и  сорвал  с  себя  нейлоновую
куртку,  прилипшую  к  телу.  Капитан  давно  хотел  обвязать  курт¬
ку  вокруг  бедер,  но  Фигерас  требовал,  чтобы  все  оставались  в
куртках  —  ис  полным  правом.  Здесь,  на  равнине,  лучше,  когда
оружия  не  видно.  Один  за  другим  все  повалились  в  тростник.
Мак-Леш  отметил  про  себя,  что  цока  они  ему  подчиняются.
А  раз  подчиняются  —  нечего  опасаться.  Они  пробьются  —  шес¬
теро  прекрасно  вымуштрованных  мужчин,  знакомых  с  местны¬
ми  условиями,  а  по  огневой  мощи  они  превосходят  целый  взвод
кастровской  милиции.  Необходимо  только  держаться  вместе.  Он
 4  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5 	49

вспомнил  о  драке  в  лагере.  Самое  слабое  место  у  них  —  дис¬
циплина.  Пока  они  повинуются  его  слову,  все  в  порядке.  Они
должны  доверять  ему!
 Капитан  поднял  голову,  его  взгляд  остановился  на  неподвиж¬
ных  фигурах  в  тростнике.  Как  бы  объяснить  им  подоходчивее,  в
какой  ситуации  они  находятся?  Как  найти  слова  поточнее?  Но
когда  он  начал  говорить,  ему  не  пришло  в  голову  другого  срав¬
нения,  кроме  того,  что  все  они  сидят  в  одной  лодке.  Фигерас
перебил  его:
 —  Ваша  лодка  опрокинулась,  сэр.
 Родригес  заливисто  засмеялся,  а  Равело  снова  отпустил  шу¬
точку.
 Капитан  не  ответил;  замечание  Фигераса  он  не  принял
всерьез  и  решил  пропустить  смех  мимо  ушей.  Фигерас  самый
толковый  из  них,  с  ним  будет  непросто.  Нужно  лишь  отучить
его  самостоятельно  отдавать  приказы.
 —  Все  вещи  подобрать  и  спрятать  в  кустах!  —  приказал  он
минуту  назад.
 Верное  указание,  и  вообще  —  у  младшего  командира  долж¬
ны  быть  свои  прерогативы.  Мелочи  лучше  уступить  ему.  Но  Мак-
Леша  раздражали  самоуверенный  тон  Фигераса  и  его  склонность
к  принятию  самостоятельных  решений.  Погрузившись  в  невесе¬
лые  мысли,  он  стирал  бурую  грязь  с  парусинового  мешка,  в  ко¬
тором  находился  сигнальный  прибор.  Рядом  с  ним  Мигель  возил¬
ся  с  транзисторным  приемником.  Раздался  какой-то  писк,  потом
заговорил  жалостливый  голос:  «Фидель  Кастро  продал  кубин¬
скую  революцию  коммунизму.  Наша  родина  в  руках  русских  и
китайцев.  Они  специалисты  по  террору,  убийствам  и  пыткам.
Специалисты  по  науке  подавлять  народы.  Русские  и  китайцы
никогда  не  знали  свободы.  А  Куба  была  свободной  и  снова  об¬
ретет  свободу!»
 Мак-Леш  прислушивался  вполуха,  он  все  эти  слова  знал  на¬
изусть:  передатчик  стоял  чуть  повыше  лагеря  в  Сан-Амбросио.
Чересчур  пережимают,  подумал  он,  и  пафоса  многовато.  Эти  ре¬
бята  пришли  из  рекламного  отдела  радио  Батисты  и  о  действен¬
ной  пропаганде  не  имеют  ни  малейшего  понятия.  Его  обозрева¬
тели  рекламируют  политические  системы,  как  зубную  пасту.
Не  исключено,  для  части  населения,  для  людей  вроде  Рико  и
Мигеля,  они  выбрали  верный  тон.  А  остальные  и  без  того  знают,
чего  хотят.  Родригес  хочет  вернуть  свои  табачные  плантации  и
несколько  десятков  тысяч  гектаров  леса,  принадлежавших  в
сьерре  его  отцу.  Равело  —  заполучить  обратно  свой  ресторан  с
увеселениями,  о  котором  болтает  не  переставая.  А  Фигерас?  Это
идеалист,  он  делает,  что  ему  нравится,  поэтому,  несмотря  на
50

свою  своенравность,  представляет  особую  ценность.  Как  он  раним
в  своем  чувстве  собственного  достоинства!
 Голос  продолжал:  «Для  нас,  кубинцев,  сейчас,  как  никогда,
важны  слова  поэта:  «У  меня  нет  больше  родины  и  не  будет  до
тех  пор,  пока  я  себе  ее  не  отвоюю!»  Вся  Америка  смотрит  на
замученный  остров.  За  нами  стоит  весь  свободный  мир!  На  этом
«Радио  Амброс»  завершает  свои  полуденные  передачи  для  стра¬
дающей  Кубы.  Мы  приветствуем  всех  друзей  на  родине.  До  встре¬
чи  сегодня  вечером,  если  бог  того  пожелает,  от  семи  до  девяти
часов  в  диапазоне  тридцати  одного  и  сорока  двух  метров...»
 Начались  помехи.  Мак-Леш  покрутил  ручку,  но  конец  фразы
был  заглушен  звуком  отнюдь  не  из  приемника.
 —  В  укрытие!  —  рявкнул  он.  —  И  не  двигаться!
 Он  приподнял  голову  —  все  лежали  тихо,  как  мышки.  Гул
нарастал;  еще  не  видя  ничего,  он  знал  уже,  что  это  вертолет.
Машина  Кастро,  свои  сюда  не  залетают.  С  вертолета  многое
можно  разглядеть...  Но  если  ничто  не  движется,  если  груз  и
одежда  коричнево-зеленого  цвета,  как  листья  и  земля...  Сильней¬
ший  треск,  ощущение  такое,  что  вот-вот  лопнет  черепная  короб¬
ка.  Он  вжал  лицо  в  землю,  затаил  дыхание,  почувствовал  на
языке  пыль.  Вдруг  его  пронзила  мысль:  на  Рико  желтый  шей¬
ный  платок,  на  Мигеле  эта  идиотская  цепочка,  достаточно  сол¬
нечному  лучу  осветить  их  —  и  все  пропало:  и  марш-бросок,  и
заметание  следов,  и  посыпание  их  порошком,  чтобы  сбить  собак-
ищеек.  Мы  в  тридцати  пяти  километрах  от  места  высадки,  в  пя¬
тидесяти  —  от  Двойного  рифа,  мы  сделали  крюк.  Никто  не  мо¬
жет  предположить,  что  мы  здесь,  они  ищут  без  всякого  план-д,
потому  что  нашли  разбитую  яхту,  а  о  нас,  лучшей  группе  из
Сан-Амбросио,  они  ни  сном  ни  духом.
 Гром  мотора  затихал  —  опасность  грозы  миновала.  Капитан
ощутил,  что  обруч,  сжимавший  грудь,  как  бы  лопнул.  Если  бы
они  там,  вверху,  хоть  что-нибудь  заподозрили  бы,  вертолет
остался  бы  поблизости...  Дождавшись,  когда  звук  пропадет
окончательно,  он  поднялся,  взял  Рико  за  шейный  платок  и  по¬
требовал,  чтобы  тот  закопал  его  в  землю.  Когда  он  потянулся
было  к  цепочке  Мигеля,  тот  неожиданно  ударил  его  по  руке.
 —  Не  дам,  и  все!
 Я  ведь  добра  тебе  желаю,  мой  мальчик!
 —  Пустите!..
 Все  смотрели  на  него  обозленно,  лица  у  них  пошли  пятнами.
Мак-Леш  сглотнул  слюну,  обернулся  и  увидел,  что  Фигерас
развернул  свою  карту,  положил  рядом  компас  и  начал  его  по¬
ворачивать.  Бумага  потрескивала,  и  звук  этот  раздражал  капи¬
тана.  Фигерас,  видно,  забыл,  что  именно  у  него,  Мак-Леша,  он
4*
 51

научился  читать  карту.  Откуда  ни  возьмись,  появились  москиты.
Он  услышал  голос  Фигераса:
 —  До  Росалеса  час  ходу.  Там  мы  найдем  провиант.
 —  Нет  необходимости,  —  заметил  он.  —  И  так  продержимся.
 —  Никакого  риска,  капитан.  Росалес  —  маленькая  деревуш¬
ка,  —  заверил  его  Родригес.  —  Местные  крестьяне  всегда  руби¬
ли  лес  для  моего  отца.  Они  нам  помогут,  не  сомневайтесь.  Лю¬
ди  верные.
 Мак-Леш  покачал  головой.  На  сей  раз  он  не  должен  согла¬
шаться:  курс  определяет  он,  и  только  он.  Его  авторитет  и  цента
стоить  не  будет,  если  он  смолчит.
 —  Мы  там  ничего  не  забыли,  —  сказал  он  и  сразу  почув¬
ствовал,  что  в  чем-то  допустил  ошибку.  Стоило  сначала  выслу¬
шать  их.  Искусство  в  руководстве  людьми  состоит  в  том,  что
сначала  им  дают  выговориться.  Не  прерывать  говорящего,  а
проявить  интерес  к  его  словам,  разобраться  в  его  побужде¬
ниях  —  вот  что  важно.  Он  же  указал  на  близкие  вершины  гор
и  воскликнул  с  нетерпением:
 —  Ровно  в  полночь  появится  транспортный  самолет  с  тех¬
никой  для  нас,  к  тому  времени  нам  надо  быть  в  сьерре!
 —  С  одной  вашей  техникой  мы  ничего  не  добьемся,  —  ска¬
зал  Фигерас.
 —  Ребята,  послушайте!  —  обратился  Мак-Леш  ко  всем  и  на
метил  вдруг,  что  у  него  не  хватает  слов.  —  Если  вы  хоть  сто
лечко  заботитесь  о  собственной  безопасности,  —  он  показал
большим  и  указательным  пальцами  сколько  и  повторил:  —  Ес¬
ли  вы  хоть  столечко...
 —  Мы  намерены  установить  контакт  с  населением  и,  если
удастся,  мобилизовать  его.  В  любом  случае  крестьяне  знают,
где  их  враг.
 Капитан  потерял  дар  речи.  Слюна  во  рту  стала  горькой,  он
сплюнул.  Вспомнил,  что  в  лагере  Фигерас  неоднократно  повто¬
рял,  будто  диверсионная  группа,  не  опирающаяся  на  население,
является  группой  бандитов  или  становится  ею,  как  бы  хорошо
она  ни  была  обучена.  Только  сближение  с  населением  может
в  конечном  итоге  сохранить  ее  от  уничтожения  противником.
Мак-Леш  никогда  с  ним  не  спорил,  не  принимая  подобные  мысли
всерьез,  он  считал,  что  при  хорошей  муштре  и  подготовке  они
помешать  не  могут;  и  вот  теперь,  на  практике,  дело  поворачи¬
вается  иначе.  Как  он  мог  предвидеть,  что  эти  парни  отправятся
прямиком  в  первый  же  населенный  пункт  —  в  их  положении,
когда  им  нужно  скрываться,  затаиться!  Ради  какого-то  полити¬
ческого  принципа  они  готовы  поставить  на  карту  свои  жизни  —
ну  кто  в  состоянии  понять  такое?
 52

—  Будьте  же  благоразумны,  —  предупредил  он.  —  В  горах
у  нас  хватит  времени  связаться  с  крестьянами.
 —  Такой  случай  больше  не  повторится,  сэр.
 Они  смотрели  на  него  молча,  все  были  против  него.  Где-то  в
стороне  вспорхнула  в  воздух  птица,  заквакали  лягушки,  в  траве
застрекотали  кузнечики,  воздух  наполнился  дрожащим,  беско¬
нечно  повторяющимся  звуком.
 —  Я  обязан  позаботиться  о  продовольствии,  не  то  наша
группа  погибнет.
 Мак-Леш  глухо  прокашлялся.  Москиты  впились  ему  в  за¬
пястье  между  рукавом  и  часами.  И,  отдавая  себе  полный  отчет
в  том,  что  это  ему  нисколько  не  поможет,  он  процедил  сквозь
зубы:
 —  У  нас  есть  приказ,  черт  побери!
 Фигерас  сложил  карту,  сунул  ее  в  сумку:
 —  С  момента  высадки  вы,  капитан,  свое  поручение  выпол¬
нили,  —  сказал  он.
 Он  поднял  свой  заплечный  мешок,  остальные  тоже,  став  за
ним,  как  они  делали  это  в  лагере  Сан-Амбросио.
 Мак-Леш  физически  ощутил  волну  неприязни,  исходившую
от  них.  Это  выдохнется,  говорил  он  себе,  пусть  их,  ты  еще  возь¬
мешь  дело  в  свои  руки.  Они  только  что  не  на  шутку  испуга¬
лись,  сейчас  нужно  выпустить  пар.  Они  как  дети,  уровень  пара
в  них  все  время  необходимо  регулировать...  Когда  он  взвалил  на
спину  свой  груз,  Родригес  тихо  спросил  его:
 —  Вам  теперь  все  ясно?  Здесь  приказывает  Серхио.
 3
 Что-то  произошло,  это  Даниела  поняла  еще  перед  отъездом.
Когда  она  чуть-чуть  задержалась,  Рамон  сделал  ей  замечание,
чего  никогда  прежде  не  бывало.  Карлос  с  ними  не  едет,  он  по¬
летел  на  вертолете.  Причины  Рамон  не  назвал,  видимо,  не  имел
права.  Вообще  она  всегда  ценила  его  сдержанность,  нередко  да¬
же  восхищалась  его  чувством  долга,  но  на  сей  раз  он,  по  ее
мнению,  преувеличивал.  Что  бы  ни  произошло,  после  вчераш¬
него  вечера  он  мог  бы  ей  сказать.  Конечно,  он  был  любезен,
как  обычно,  угостил  ее  орешками,  спросил,  хочет  ли  она  сесть
за  руль.  Но  от  вчерашней  доверительности,  от  готовности  вы¬
полнить  любое  ее  желание  не  осталось  и  следа,  и  его  молчание
обижало  ее.  После  долгой  паузы  она  сказала:
 —  Ты  думаешь,  я  не  понимаю,  что  у  нас  что-то  произошло?
 53

—  Точно.  Высадилось  несколько  «червяков»;  Карлос  бросился
в  погоню  за  ними.
 Вот  оно  что.  И  все  же  не  только  в  этом  дело,  этого  мало,  это
не  может  объяснить  перемены  в  его  поведении.  Ну,  высадилась
горстка  контрреволюционеров,  что  из  того?  Через  несколько  ча¬
сов,  самое  позднее  —  завтра  их  схватят,  накроют  бомбами  или
перестреляют.  С  тех  пор  как  Карлос  создал  специальную  коман¬
ду,  четвертый  взвод,  такие  высадки  неопасны.
 —  Ты  знал  уже...  вчера  вечером?..
 —  Да,  конечно.
 —  И  это  не  испортило  тебе  аппетита?
 —  Нет.
 Хотя  в  голосе  ее  слышался  упрек,  Рамон  смотрел  на  нее
дружелюбно;  он  настолько  хорошо  воспитан,  что  не  может  быть
невежливым,  а  его  односложность  —  что-то  новое  и  необъясни¬
мое  для  нее.  Даниела  сняла  солнечные  очки,  начала  вертеть  их
в  руке.  Нет,  выглядит  он  как  обычно:  воротник  рубашки  бле¬
стит  после  глажки,  волосы  тщательно  расчесаны.  И  вообще  она
в  последнее  время  не  замечала  в  нем  никаких  перемен.  В  ее
присутствии  Рамон  всегда  оживлялся,  он  достал  себе  новую  пор¬
тупею,  ходил  в  чистых  брюках  и  вместо  старой,  застиранной,
начал  носить  накрахмаленную  рубашку  светло-зеленого  цвета.
Он  чем  дальше,  тем  больше  нравился  ей,  и  она  начала  тоже  об¬
ращать  внимание  на  свою  собственную  униформу  и  застегивать
ремень  на  одну  дырочку  потуже.  Все  стало  почти  как  дома,  где
она  прежде  подолгу  раздумывала,  как  одеться  и  причесаться.
 Когда  они  проезжали  Мантанеас,  ей  вспомнился  Педро,
командир  4-го  взвода.  Ее  удивило,  что  она  лишь  теперь  подумала
о  нем.  Может,  он  уже  бьется  с  «червяками»,  а  ведь  они  опасны,
янки  муштруют  их,  как  настоящих  убийц.  Как  он  там,  что  с
ним?  Педро  считал,  что  любит  ее,  и  никогда  не  уставал  уверять
в  своем  чувстве,  не  упуская  случая  прижать  ее  к  себе;  он  был
сильным,  этот  сын  крестьянина  из  сьерры,  крепче  Рамона,  жаль
только,  не  так  умен.  Ради  нее  он  пойдет  в  огонь  и  в  воду.  Есть
еще  красавец  Антонио,  хрупкий,  мечтательный  юноша,  который
вырезал  ей  из  дерева  ножи  для  разрезания  книг  и  деревянных
лошадок,  сплетал  бусы  из  бобов  и  вообще  часто  дарил  что-ни¬
будь:  раковину,  цветок,  закладку  для  книги.  Если  его  или  Пед¬
ро  переведут  из  Эсперансы,  она  огорчится.  Оба  признались  ей  в
любви  и  оба  потребовали  шепотом,  чтобы  она  сделала  выбор;
странное  требование  —  они  оба  ей  нравятся,  неужели  нельзя
остаться  друзьями?
 Рамон  —  другое  дело.  Он  гордый  и  сдержанный.  Сейчас  ей
даже  казалось,  что  он  предпочел  бы  обращаться  к  ней  на  «вы».
64

При  всем  при  том  вчера  был  момент,  когда  ей  показалось,  что
он  ей  объяснится.
 —  Ладно,  нечего  говорить  о  такой  ерунде.  Просто  я  немного
не  в  себе,  —  сказал  он  вчера,  она  все  еще  слышала  эти  слова.
 Знал  ли  он,  что  без  объяснения  в  любви  ничего  не  бывает?
Женщина  всегда  ждет  этих  немногих  слов,  даже  если  и  не  отве¬
чает  взаимностью,  даже  если  такое  объяснение  поставит  под  во¬
прос  все  их  отношения.
 В  Ховельяносе  остановились  перед  кафе.
 —  Перекусить  не  желаешь?
 Он  сразу  заплатил,  выпил  кофе  и  с  бутербродом  в  руках  вер¬
нулся  к  машине,  сел  за  аппарат  радиосвязи.  Обычно  он  оставал¬
ся  рядом  с  ней  у  стойки  бара,  бросал  монету  в  пять  сентаво  в
музыкальный  автомат  и  наслаждался  коротким  отдыхом...  Что
со  мной,  удивилась  она,  меня  стало  так  легко  обидеть.  Она  на
морщила  лоб,  посмотрела  на  свое  отражение  в  кофейном  аз
томате.  Что-то  не  так.  Вчера  вечером,  в  Ведадо,  он  ничего  вокруг
не  замечал  от  счастья,  а  сегодня?..
 —  Компаньера,  вы  не  через  Росалес  едете?  —  Двое  мужчин
сошли  с  соседних  табуретов  и  подошли  к  ней.  Один  из  них  —
мастер  с  сахарного  завода,  другой  —  его  помощник,  это  она
поняла  из  их  разговора  и  вспомнила  о  маленьком  сахарном  за
водике  между  Росалесом  и  Эсперансой.
 —  Нет,  —  ответила  она,  —  но  теньенте  наверняка  подбросит
вас  до  Эсперансы.
 Машина  стояла  не  перед  полупустым  кафе,  а  на  некотором
от  него  расстоянии  —  там,  очевидно,  прием  лучше.  Когда  они
подошли,  Рамон  снял  наушники.
 —  Пропуска  у  вас  есть?  —  спросил  он  и  углубился  в  их
документы,  как  полицейский.  К  ее  удивлению,  он  несколько  по¬
годя  крикнул:  —  Садитесь,  мы  довезем  вас  до  самого  места.
 Даниела  села  за  руль.
 —  Как  так,  прямо  до  места?  Ты  что,  хочешь  ехать  через
Росалес?
 Он  не  решался  ответить:  мастер  перегнулся  к  ним  и  мог
услышать  каждое  слово.  Минут  пятнадцать  спустя  Рамон  накло¬
нился  к  ней:
 —  Сверни  направо.  И  выезжай  на  приморское  шоссе.  Карлос
нашел  яхту  янки...
 Еще  полтора  часа  спустя  они  добрались  до  Крокодильего
полуострова,  увидели  солдат  и  вышли  из  машины.  Часовые  из
4-го  взвода  мастера  с  помощником  задержали.  Без  встречного
ветра,  обдувавшего  их  во  время  езды,  было  невероятно  душно,
пахло  водорослями.  С  моря  не  доносилось  почти  ни  звука,  оно
65

мерцало  сквозь  присыпанные  песком  прибрежные  кусты.  Лицо
Даниелы  начало  гореть,  в  пальцах  появился  какой-то  зуд,  а
пилотка,  которую  она  засунула  под  левый  погончик,  начала
давить,  как  тяжкий  груз.  В  двухстах  шагах  в  воде  лежали  об¬
ломки  моторной  яхты,  у  бортов  которой  взбивалась  морская  пе¬
на.  Нос  яхты  наклонился  в  сторону  суши,  и  Даниела  видела,  как
люди  Педро  ее  разгружали.  «Чертов  конек»,  —  прочел  Рамон.
 Под  ногами  постоянно  трещало:  то  она  наступала  на  рыбьи
кости,  то  на  скорлупу  устриц.  Море  гнало  мелкую  волну,  покор¬
но  приползавшую  к  ногам  Даниелы,  будто  ничего  не  произошло.
Вода  теплая,  она  приносит  с  собой  водоросли,  с  которых  круп¬
ные  капли  воды  лениво  капают  на  песок.  Даниела  наклонилась
к  воде,  пропуская  мокрые  водоросли  сквозь  пальцы.  Значит,  в
этом  пустынном  уголке,  каких  на  Кубе  тысячи,  они  и  высади¬
лись.  Она  удивилась:  как  буднично  выглядит  все  вокруг.  Вон
идет  Антонио,  он  тащит  на  себе  мешок  и  кричит  что-то.  Все
ведут  себя,  как  обычно,  и  тем  не  менее  это  произошло  здесь.
 Подошел  Педро  и  доложил:
 —  Мы  выступили  сразу,  вчера  вечером,  и  искали  всю  ночь,
только  много  западнее!  —  он  указал  за  спину,  где  пляж  делал
крутой  изгиб;  над  водой  высилась  плоская  вершина  предгорья,
она  расплывалась  в  раскаленном  солнцем  воздухе,  можно  было
подумать,  что  это  там  крейсер  стоит  на  якоре.  —  Нам  же  ска¬
зали:  у  Двойного  рифа,  —  закончил  он  недовольно.
 —  Я  знаю,  —  ответил  Рамон.  —  А  дальше  что?  Куда  ве¬
дет  след?
 —  Следа  нет.  Мы  нашли  предметы  снаряжения,  целый  ме¬
шок  консервов,  а  следа  нет.  Пляж  здесь  был  весь  истоптан,  но,
как  мы  ни  смотрели,  сказать,  трое  их  было  или  дюжина,  нель¬
зя.  А  за  шоссе  след  пропадает,  даже  собаки-ищейки  ничего  не
нашли.  И  Карлос  на  вертолете  пока  тоже.
 —  Может,  они  прошли  часть  пути  по  шоссе?  Вы  не  прове¬
рили  обочины?
 —  Еще  бы!  На  несколько  километров  в  обе  стороны!..
 Даниела  уставилась  на  обломки  яхты.  Она  чувствовала,  что
ее  присутствие  нервирует  мужчин,  но  не  могла  и  не  хотела
уйти:  при  виде  разбитой  яхты  у  нее  сжалось  горло.  Здесь  «чер¬
вяки»  сползли  на  сушу,  вчера,  в  тумане;  представив  себе  про¬
исшедшее,  она  поняла,  какая  большая  разница  —  услышать  та¬
кую  новость  и  оказаться  на  месте  высадки.  Они  уже  пробились
внутрь  острова,  и  мы  не  знаем  куда!  Каких  трудов  стоит  охра¬
нять  побережье  —  две  или  три  тысячи  километров.  А  сколько
незащищенных  ячеек  есть  еще  в  их  сети?  Враг  не  оставит  своих
попыток  высадиться...
 56

—  Ты  не  можешь  ехать  в  Росалес  без  охраны.  «Кадиллак»  —
удобная  мишень.  Довольно  легкомысленно  с  твоей  стороны  при¬
ехать  ко  мне  так,  безо  всякого!..
 —  Ты  о  нас  не  заботься,  —  посоветовала  она,  —  ищи  лучше
«червяков»...
 В  конце  концов  он  уговорил  их  взять  с  собой  двух  человек  —
Ласаро  и  красавца  Антонио,  который,  садясь  в  машину,  умуд¬
рился  оказаться  рядом  с  ней.
 Машину  вел  Рамон.  Она  шла  беззвучно.  Было  жарко  и  тес¬
но,  черная  кожаная  обивка  сидений  почти  расплавилась  на
солнце.  Шины  шелестели  по  шоссе,  рессоры  скрадывали  любую
неровность  или  выбоину.  Сзади  со  взведенным  карабином,  меж¬
ду  мастером  сахарозавода  и  его  помощником,  сидел  Ласаро.  Он
был  не  солдат,  а  милиционер,  из  той  милицейской  части,  кото¬
рая  придавалась  для  усиления  4-му  взводу.  Недавно  он  сам  еще
работал  на  сахарной  мельнице,  куда  направлялись  мастер  с  по¬
мощником,  и  хотя  он  донельзя  устал,  между  ними  не  замедлил
завязаться  разговор.
 Даниела  почти  не  прислушивалась  к  нему,  следя  за  левой
стороной  дороги.  Меры  Педро  дали  ей  понять,  что  враг  рядом.
Фразы,  доносившиеся  сзади,  как-то  успокаивали:  там  говорили
о  ленточных  транспортерах,  о  сахарном  тростнике,  о  выбросе  ме¬
лассы.  Ей  почудилось,  что  рядом  запахло  сладковатым  паром.
Она  мысленно  увидела  грохочущие  маховики,  блестящие  после
смазки,  которые  приводили  в  движение  эти  чудовищные  прес¬
сы,  перемалывающие  сахарный  тростник.  Она  однажды  побыва¬
ла  на  мельнице,  чтобы  доставить  удовольствие  Ласаро,  который
непременно  хотел  показать  ей  свое  старое  рабочее  место.  После
непонятной  для  нее  системы  из  котлов,  зубчатых  передач,  при¬
водных  ремней,  отводных  паровых  труб  и  железных  лестниц
она  едва  перевела  дух  на  дворе,  преисполнившись  уважением  к
людям,  чьим  трудом  обеспечивается  богатство  ЕСубы.
 Она  ощутила  легкое,  едва  заметное  прикосновение  к  своей
руке  —  Антонио!  Он  улыбался,  как  всегда,  грустно  и  лукаво;
потом  сунул  ей  что-то,  опять  какой-то  подарок,  на  ощупь  глад¬
кий.  Обкатанный  водой  голубой  камень  с  белой  звездочкой.
Мальчик  с  ума  сошел!  Не  имея  времени  вырезать  что-нибудь  из
дерева,  отыскал  для  нее  красивый  камешек.  Он  смотрел  на  нее,
сияя:  неужели  он  и  сейчас  ни  о  чем  другом  думать  не  в  со¬
стоянии?
 —  Это  твой  талисман,  Даниела,  —  прошептал  он  ей  на
ухо.  —  Никогда  не  расставайся  с  ним,  идет,  да?
 —  Ты  большой  ребенок,  Тони,  —  сказала  она.  —  Когда  ты
57

наконец  повзрослеешь?  Считается,  что  вы  ищете  «червяков»,  а
ты...  вместо  этого...  подбираешь  гальку.  Возьми  его  себе!
 — 	Ты  не  хочешь  взять  его?  —  опросил  он  с  горечью.
 Она  покачала  головой.  Конечно,  это  невежливо  с  ее  стороны,
он  так  мил;  ей  даже  стало  жаль  Антонио,  но  дальше  так  про¬
должаться  не  может.  Как  он  может  флиртовать  —  в  такой  си¬
туации!
 Он  сунул  камень  в  нагрудный  карман  и  немного  отодвинул¬
ся  от  нее.  Они  пролетели  мимо  щита  с  плакатом  «Смерть  ин¬
тервентам!».  Чуть  погодя  он  сказал:
 —  Ладно,  я  найду  тебе  другой,  покрасивее.
 Даниела  невольно  рассмеялась  —  он  неисправим.  Смех  при¬
нес  ей  некоторое  облегчение;  Тони  тоже  улыбался.  Рамон,  кото¬
рый  вел  машину  на  непривычно  высокой  для  себя  скорости,  ото¬
рвал  на  секунду  взгляд  от  шоссе.
 — 	Боишься?  —  спросил  он,  и  Даниела  поняла,  что  он  ее
раскусил.
 Дорога  поворачивала  на  север,  мягко  уходя  налево,  она  вела
в  горы.  Они  проехали  километров  тридцать  и  удалились
от  побережья.  Раньше  им  попались  навстречу  три  или  четыре
военных  грузовика  из  команды  Педро,  но  теперь  шоссе  было
совершенно  пустынным.  Ни  машины,  ни  человека.  Наверное,
Педро  рассчитал,  что  до  этого  отрезка  шоссе  банда  добраться
не  успела  бы,  если  она  вообще  пошла  в  северном  направле¬
нии...  Она  оглянулась  и  удивилась  огромному  хвосту  пыли,  ко¬
торый  тянулся  за  «кадиллаком».  Дорога  ухудшилась,  иногда
попадались  песчаные  участки,  по  обочинам  рос  бурьян.  Сидев¬
шие  сзади  больше  не  переговаривались,  они  закрыли  глаза,  и
сильный  встречный  ветер  обдувал  их  лица.
 Они  проехали  мимо  нескольких  костров  для  выжигания  уг¬
ля,  угольщики  помахали  им  вслед.  Даниела  с  облегчением  пома¬
хала  им  в  ответ.  У  перелеска  они  увидели  деревянные  времянки,
вокруг  лежали  инструменты  и  пустые  мешки.  Здесь  бетонка  еще
не  готова.  Рамон  убавил  скорость.  Слева  —  огромная  сейба,  под
ее  кронами  —  крестьянское  подворье.  Оно  шагах  в  ста  от  шос¬
се,  окруженное  банановыми  кустиками  и  кустами  с  розовыми
цветочками.
 —  У  него  табачная  плантация,  —  пояснил  Ласаро.  —  А  там,
впереди,  —  Росалес.
 Деревня  словно  вымерла,  бедное,  выжженное  солнцем  мес¬
течко  с  примитивной  белой  церквушкой  в  витиеватом  испанском
стиле.
 —  Почему  здесь  нет  часовых?  —  спросил  Рамон.
 Он  остановился  перед  церковной  башней,  под  королевской
58

пальмой;  Даниела  заметила,  что  башенка  держится  еле-еле.
Часто  проезжая  через  Росалес,  она  никогда  не  ощущала  с  такой
остротой  его  безотрадность,  как  сегодня.
 —  Так  что  произошло?
 —  Не  знаю,  лейтенант,  —  ответил  Антонио.
 —  До  вчерашнего  вечера  нас  было  здесь  человек  пятна¬
дцать,  —  доложил  сзади  Ласаро.  —  А  потом  Карлос  послал  нас
на  поиски  «червяков».
 Рамон  сжал  губы;  Даниела  заметила,  что  приказа  относи¬
тельно  Росалеса  он  не  понял.  «Что-то  здесь  пошло  напереко¬
сяк»,  —  прочла  она  на  его  лице.  И  тут  же  он  приказал:
 —  Ласаро,  Тони,  выйдите  и  патрулируйте  здесь,  подкрепле¬
ние  я  пришлю.  Чуть  что  заметите,  сразу  звоните  в  Эсперансу.
Телефон  у  падре.
 —  Я  сейчас  же  поднимусь  на  звонницу,  —  пообещал  Анто¬
нио.
 Когда  ярко-красная  машина  отъезжала  от  церкви,  вокруг  нее
сгрудилась  целая  дюжина  ребятишек.  Даниела  бросила  послед¬
ний  взгляд  на  остающихся  мужчин.  Какие  они  разные  —  при¬
земистый  Ласаро  в  своей  синей  милицейской  рубашке  и  строй¬
ный  Антонио.  Он  повернулся,  поднял  на  прощание  руку,  и  она
подумала:  «Надо  было  мне  все-таки  взять  камешек  —  глупости,
ничего  такого  в  этом  нет».
 4
 Мигель  обнаружил  его  первым,  эта  группа  деревьев  сразу
показалась  ему  странной.  Дом  и  подворье  были  в  тени  сейбы,  а
вокруг  подворья  рядом  с  обычными  пальмами  стояло  по  фрам-
бояну  —  «пылающему  дереву»,  папайе  и  манговому  дереву,  и
еще  —  фантастической  формы  кактусы.  И  все  это  не  само  по
себе  выросло,  а  было  взращено  самым  любовным  образом.  Зна¬
чит,  хозяин  —  крестьянин  не  из  бедных,  и  продукты  у  него  най¬
дутся,  может  быть,  даже  мясо.  Было  слышно  кудахтанье  кур.
Райский  уголок,  где  все  дышало  умиротворенностью.
 Они  остановились  у  края  банановой  плантации,  который
ограничивал  участок  крестьянина  с  тыльной  по  отношению  к  до¬
му  стороны.  Забора  не  было.
 —  Снять  мешки,  —  приказал  Фигерас  тихо,  и  по  блеску  его
глаз  Мигель  понял,  что  в  нем  происходит.  Серхио  нашел,  что
искал,  причем  в  самом  начале  пути.  Благодаря  счастливому
случаю  они  наткнулись  на  нечто  важное,  на  одинокий  крестьян¬
ский  дом  у  подножия  гор,  который  мог  бы  служить  им  явкой,
59

местом  встреч  —  если  только  им  удастся  привлечь  на  свою
сторону  хозяев.  Все  дело  в  том,  чтобы  создать  на  границе  райо¬
на  операции  такие  явки,  базы  снабжения,  не  то  связь  с  внеш¬
ним  миром  прервется  и  они  окажутся  в  западне.  Сколько  раз
он  объяснял  им  в  лагере  значение  таких  ворот  в  открытый  мир:
здесь  можно  укрыть  своих  людей,  отсюда  к  ним  будут  прихо¬
дить  новые  силы,  это  невидимые  бреши  в  кольце  противника,  и
языки  пламени  восстания  будут  вырываться  отсюда,  пока  пожар
не  охватит  всю  округу...  Вот  какой  это  пункт,  ценный  и  вместе
с  тем  чувствительный,  как  электрическое  реле.
 Но  рядом  дорога,  только  что  мимо  промчалась  машина,  она
мелькнула  сквозь  листья,  как  ярко  горящая  стрела,  за  ней  тя¬
нулся  хвост  пыли.  А  слева  уже  виделся  Росалес,  вон  церковная
башня.  Дорога,  деревня,  все  это  —  другие  люди,  а  значит,  опас¬
ность...  Вернулся  из  разведки  Родригес,  доложил:
 —  Taiv  крестьянин  с  женой,  больше  никого.
 —  Пошли,  —  сказал  Фигерас.  —  Пити  и  Рико  наблюдают  за
дорогой,  Мигель  прикроет  нам  спину,  но  чтобы  оружия  никто  не
видел.  —  Обратившись  к  Мак-Лешу,  добавил:  —  Вы  остаетесь
стеречь  наш  груз.
 А  сам  в  сопровождении  Родригеса  направился  к  подворью.
 Мигель  следил  за  обоими  с  замирающим  сердцем.  Унизитель¬
но  идти  в  своей  стране  к  людям,  испытывая  такой  страх,  а  ведь
в  помощи  этих  людей  они  нуждаются.  Серхио  все  делает  верно,
ему  можно  довериться.  Они  дошли  уже  до  колодца,  останови¬
лись  у  небольшой  яблоньки.  Захрюкала  свинья.  Все  подворье
трудно  держать  в  поле  зрения,  оно  состояло  из  деревянного  жи¬
лого  дома,  покрашенного  розовой  и  светло-голубой  краской,  не¬
скольких  хозяйственных  построек,  стоящих  на  сваях  хранилищ
для  кукурузы  и  маланги  и  хлевов.  Электропроводки  не  видно,  но
в  этой  местности  хозяин  наверняка  принадлежит  к  числу  зажи¬
точных.
 —  Ты  знаешь,  как  его  зовут?  —  спросил  Фигерас.  Ответа
Мигель  не  разобрал.  И  в  ту  же  секунду  услышал  за  своей  спи
ной  детские  голоса.  По  редким  рядам  банановой  плантации  к
ним  приближались  мальчишки,  пятеро  или  шестеро,  они,  ко
нечно,  заметили  Мак-Леша...  Он  тут  же  повернулся  и  пошел  к
капитану,  чтобы  оградить  его  от  их  вопросов,  но  было  уже  позд¬
но:  они  обступили  капитана,  прыгали  вокруг  и  теребили:
«А  что  ты  тут  делаешь?  Ты  из  Сьенфуэгоса?  Куда  идешь?  А  что
у  тебя  там?»  Они  указывали  на  мешки,  один  негритенок  начал
их  ощупывать,  а  другой  предложил  плоды  манго:  «Хорошо  уто¬
ляет  жажду,  сеньор,  и  всего  пять  сентаво!»
 Мак  Леш  не  сплоховал,  он  взял  плоды  и  без  всяких  слов
60

протянул  им  кубинские  сигареты.  Мигель  дал  мальчуганам  при¬
курить:
 —  А  теперь  проваливайте,  и  чтобы  я  вас  больше  не  видел.
 Сказав  это,  он  снова  испытал  унижение:  притворяться  и
кривить  душой  перед  детьми  особенно  стыдно.  Но  дело  сдела¬
но.  Мальчишки  гордо  попыхивали  сигаретами.  Они  ушли  в  сто¬
рону  деревни,  хихикая  и  болтая  о  чем-то  своем.
 —  Спасибо,  Мигель,  —  сказал  капитан.
 — 	Теперь  вам  будет  трудно,  капитан.
 — 	Меня  интересует  одно:  что  они  расскажут  дома?
 Мигель  пожал  плечами,  ему  стало  даже  немножко  жаль  ян¬
ки.  Ну  что  особенного  они  могут  рассказать?  Потные  и  грязные,
они  в  своих  перепачканных  ссохшейся  глиной  сапогах,  пятни¬
стых  куртках  и  измятых  соломенных  шляпах  выглядели  как
сезонники.  Сам  Мак-Леш  еще  в  Сан-Амбросио  придавал  большое
значение  соответствующей  экипировке,  да  и  заплечные  мешки
отнюдь  нельзя  назвать  новыми.  Естественно,  дети  склонны  пре¬
увеличивать,  а  увидеть  здесь  незнакомцев  —  конечно,  событие.
Надо  сообщить  Фигерасу.
 Когда  Мигель  добежал  до  подворья,  он  увидел  Фигераса  опи¬
рающимся  на  насос,  а  Родригес  поймал  черного  поросенка,
удравшего  от  хозяйки,  и  протянул  дергающееся  животное  ей:
так  будет  легче  завоевать  доверие.
 —  Спасибо,  сеньор,  —  поблагодарила  женщина,  не  успев
еще  взять  поросенка,  непонимающе  уставившись  на  Родригеса
широко  открытыми  глазами.  Тем  временем  из  задней  веранды
появился  хозяин,  и  Фигерас  крикнул  ему:
 — 	Буэнос  диас!
 —  Буэнос...  —  ответил  тот.
 Мигель  понимал,  что  он  не  должен  мешать  разговору.  От  этой
встречи  зависело  очень  много,  и  первая  минута  определит  ее
тональность.
 —  Мы  хотим  в  горы,  сеньор,  —  сказал  Фигерас.  —  Но  у  нас
кончилось  продовольствие.  Не  могли  бы  вы  нам  продать?..
 Крестьянин  молчал,  он  стоял  как-то  скособочившись,  накло¬
нив  голову,  словно  прислушиваясь,  и  только  перебирал  пальца¬
ми.  У  него  были  длинные  руки  и  тонкая,  птичья  шея.  Ясно,  он
понял,  кто  перед  ним,  но  не  подавал  виду.
 — 	Ну,  садитесь,  —  пробормотал  он  наконец.  —  Вы  мои
гости.
 И,  повернувшись  к  жене,  все  еще  державшей  в  руках  поро¬
сенка  и  не  сводящей  глаз  с  Родригеса,  сказал:
 — 	Пошли,  Аурора,  уложим  что-нибудь  для  них!
 61

Фигерас  и  Родригес  отправились  на  веранду,  а  супруги  ис¬
чезли  в  доме.  Похоже,  все  идет  как  по  писаному.
 Сквозь  дощатую  стену  слышались  голоса:
 — 	...а  если  узнают,  у  нас  и  так  самое  большое  хозяйство...
люди  тебе  завидуют,  у  нас  все  отнимут...
 —  Тише,  разве  ты  не  видишь,  что  они  затевают?  —  это  кре¬
стьянин.  Кто-то  из  них  сдвинул  с  места  стул,  потом  снова  го¬
лос  женщины:
 — 	Ты  не  узнал  длинного,  сына  Родригеса?
 —  Он  хочет  получить  обратно  свою  землю.
 —  А  тебе  что  за  дело?  Что  этот  латифундист  хоть  раз  в
жизни  для  тебя  сделал?  Прошу  тебя,  не  встревай!
 Мигель  выбрался  из-за  куста,  заглянул  в  прорези  жалюзи.
Виден  был  один  крестьянин,  он  стоял  на  табурете  и  отрезал  ку¬
сок  сушеного  мяса  от  одной  из  туш,  подвешенных  к  стропилам,
ворча:
 —  Скоро  все  переменится,  тогда  они  снова  возьмут  верх.
 Он  повернулся,  чтобы  сойти  с  табурета,  и  Мигель  отпрянул
от  окна  —  нельзя  их  пугать.  И  разговор  достаточно  много  дал
ему  понять.  Эти  двое  их  не  предадут,  они  помогут  им,  пусть  и
без  всякого  желания,  и  впредь,  если  ничем  особенно  не  будут
рисковать.  Здесь,  на  ничейной  земле,  друзей  себе  выбирать  не
приходится.
 Он  услышал  сбоку  шорох,  оглянулся  и  увидел  нечто  стран¬
ное,  неожиданное:  двое  мужчин  шли,  пригнувшись,  по  банано¬
вой  плантации,  а  вел  их  мальчишка  —  примерно  туда,  где  си¬
дел  Мак-Леш.  Они  держали  карабины  наизготовку,  и  с  каждым
шагом,  сами  того  не  зная,  отрезали  капитана  от  группы.  Один
из  них  был  приземистый  мулат  в  голубой  рубахе  и  брюках  цве¬
та  хаки,  другой  —  высокий  и  худой,  в  светло-зеленой  форме
войск  Кастро,  сквозь  банановые  листья  Мигель  различал  его
профиль:  молодое  лицо,  красивое  и  невинное...  Невообразимо!
Он  схватил  карабин,  не  зная  еще,  что  делать.  В  ушах  слыша¬
лось  какое-то  гудение.  Они  повернулись  к  нему  спиной  —  поче¬
му?  Если  это  враги,  они  должны  были  явиться  с  другой  сторо¬
ны,  и  он  стрелял  бы.  Он  не  мог  вот  так  просто  взять  и  подстре¬
лить  их,  хотя  знал,  что  они  вот-вот  наткнутся  на  Мак-Леша,
которого  они  окончательно  от  них  отрезали.  Столкновение  неот¬
вратимо,  отчего  он  медлит?
 И  тут  прозвучали  выстрелы,  оба  бросились  на  землю,  и
фонтанчики  пыли  прикрыли  их.  Громкие,  как  удары  молотка,
выстрелы.  Очевидно,  это  Мак-Леш  —  сейчас  он  брал  чересчур
высоко,  земля  взрыхлялась  в  десяти  шагах  от  Мигеля,  пули  по¬
падали  в  стену  дома,  разбивали  что-то  внутри,  осколки  вспары-
 62

вали  воздух  рядом  с  ним  —  отвратительный  звук,  воздух  слов¬
но  пилят,  —  все  мускулы  Мигеля  напряглись  до  предела.  Вдруг
его  охватило  желание  спустить  курок,  не  стоять  больше  без  де¬
ла,  а  стрелять,  стрелять,  отплатить  им  за  все!  Но  где  они?  Он
затравленно  огляделся,  ничего  не  соображая.
 Огонь  прекратился,  и  вдруг  начали  стрелять  те,  фидели-
сты,  —  возможно  ли?..  Ему  показалось,  будто  сквозь  листья  он
увидел  мулата  в  его  голубой  рубашке,  он  полз  —  выходит,  его
толком  не  задело.  Оба  они  находились  как  раз  между  Мак-Ле¬
шем  и  им,  по  его  вине  они  оказались  в  такой  точке,  когда  он  не
мог  стрелять  без  риска  попасть  в  капитана...  Он  сделал  прыжок
в  сторону  от  стены,  увидел  какую-то  тень  —  Рико!  —  они  столк¬
нулись,  упали,  покатились  по  земле.  Мигель  вскочил  первым  —
но  где  его  автомат?  Во  рту  привкус  крови,  вокруг  неразбериха,
стреляют  со  всех  сторон,  кто-то  матерится,  визжат  свиньи,  кри¬
ки,  сдавленные  голоса,  фиделистов  он  сейчас  не  видит  —  кто  и
в  кого  стреляет?!  В  несколько  прыжков  через  подворье  пролетел
Фигерас,  слава  богу,  Серхио  жив...
 Когда  Мигель  поднял  свое  оружие,  все  было  кончено.  Вне¬
запная  тишина  ошеломила  его.  Ему  было  стыдно,  но  он  знал,
что  это  не  страх  сковал  его  действия.  Если  бы  те  шли  прямо  на
него,  лицом!..  У  апельсинового  дерева  Серхио  навалился  на  от¬
чаянно  сопротивлявшегося  мулата.  Все  бесполезно:  Серхио  зало¬
мил  ему  руки,  рядом  наготове  стоял  Родригес.  Все  решилось  без
него,  Мигеля.
 В  нескольких  шагах  в  стороне  он  нашел  другого  парня,  с
открытыми  глазами  и  простреленной  шеей.  Наклонился  над  ним.
Вот  как,  значит,  выглядят  мертвые  фиделисты.  Совсем  моло¬
денький,  моложе  его  —  надо  было  заранее  знать,  что  среди  них
будут  попадаться  и  хорошие  с  виду  ребята;  а  стреляют  они,  на¬
верное,  не  хуже,  чем  он.  А  ведь  он  не  стрелял  именно  потому,
что  увидел  это  лицо.  Когда  он  прежде  представлял  себе  врага,  он
всегда  видел  перед  собой  рожи  батистовских  негодяев,  с  бычьи¬
ми  шеями  и  бульдожьими  головами,  вроде  Барро,  Кальвиньо
или  Вентуры,  а  вышло  совсем  иначе.  Боже  мой,  эти  глаза...  Чем
он  виноват?..  Он  знал,  что  не  должен  так  рассуждать,  но  испы¬
тывал  облегчение  от  мысли,  что  не  он  его  ухлопал.  Боковым
зрением  увидел,  как  у  апельсинового  дерева  Родригес  оглушил
мулата  ударом  кулака.  Фигерас  поднялся  с  земли,  крикнул  в
его  сторону:
 —  Чего  стоишь?  Обыщи  его,  возьми  документы!
 Это  Серхио,  как  хорошо,  что  он  ни  о  чем  не  забывает.
 У  колодца  стояли  хозяин  с  хозяйкой,  она  заламывала  руки
и  всхлипывала.  Продукты  лежали  на  столе  веранды.  Только
63

Мигель  хотел  пойти  туда  и  уложить  их  как  следует,  кто-то  сза¬
ди  выдавил  из  себя:
 —  Ты,  скот!..  —  это  Родригес.
 Выругался  он  негромко,  но  тон  был  настолько  устрашающим,
что  Мигель  оглянулся.  Родригес  снял  с  неподвижно  лежащего
мулата  нож  и...  размахнулся...  нет!
 —  Брось!..  —  заорал  Мигель,  кинувшись  к  нему  и  схватив
за  руку.  —  Мы  не  убийцы,  слышишь,  ты!
 Родригес  стоял,  широко  расставив  ноги,  сильный  и  злой,  с
подбородка  у  него  сочилась  кровь;  он  даже  не  обернулся  в  сто¬
рону  Мигеля,  и  тот  понял,  что  ни  убедить,  ни  помешать  ему
будет  не  в  силах.  Родригес  ничего  ему  не  ответил,  просто  от¬
толкнул  локтем  в  сторону,  высвободил  руку  и  снова  замахнулся.
Мигель  снова  повис  на  нем:
 —  Не  дам,  слышишь!
 Они  несколько  секунд  боролись,  потом  их  растащили.
 —  Взбесились  вы,  что  ли!  —  голос  Серхио.
 —  Мы  не  убийцы,  —  повторил  Мигель,  задыхаясь.
 —  Так  отпусти  его!  —  заорал  Родригес.  —  И  вся  армия  бу¬
дет  знать,  где  мы!
 Мигель  перевел  взгляд  с  одного  на  другого  —  нет,  тут  ни¬
чем  не  поможешь,  они  старые  друзья  и  стоят  друг  за  друга,  они
прирежут  фиделиста,  вот  сейчас,  на  его  глазах...
 —  Если  вы  убиваете  безоружных,  —  проскрипел  он,  голос
ему  не  подчинялся,  пот  выступил  изо  всех  пор,  но  он  повто¬
рил:  —  Если  это  так,  Серхио,  если  вы  на  такое  способны...  мне
с  вами  не  по  пути.
 Фигерас  отступил  на  полшага:
 —  Как  тебя  понимать?
 —  А  так,  что  он  собрался  дезертировать,  —  объяснил  Род¬
ригес.
 За  их  спинами  застонал  Мак-Леш.  Фигерас  молчал;  но  вдруг
он  покачал  головой  и  поморщился,  будто  кто  брызнул  ему  в
лицо  водой,  —  нервная  реакция,  вселившая  в  Мигеля  надежду.
Понятно,  Серхио  инстинктивно  не  хотел  сразу  же  оказаться
среди  убийц.  Но  пока  ничего  не  решено,  он  понимал,  перед  ка¬
ким  выбором  он  поставил  Серхио.  Что  им  в  конце  концов  де¬
лать  с  пленным?  Что  ни  придумывай,  рискованно  все...  кроме
одного...  По  законам  «зеленых  беретов»  из  Сан-Амбросио  Род¬
ригес  прав.  Но  ведь  они  не  янки,  здесь  дело  не  в  законах  «зе¬
леных  беретов»,  на  карту  поставлено  больше!  Есть  вещи,  недо¬
пустимые  для  солдата,  не  то  он  рискует  обесчестить  себя  на¬
всегда...
 —  Не  превращай  нас  в  гангстеров,  —  попросил  он  хрипло.
 64

Не  успел  он  договорить  фразу  до  конца,  как  дышать  стало
легче  —  он  увидел,  что  Серхио  ищет  компромиссное  реше¬
ние.
 —  Ладно,  хорошо!  Потащишь  его  с  собой.  Навьючь  на  него
груз  капитана.  Если  он  удерет,  мы  тебя  пристрелим.
 —  Спасибо,  Серхио,  —  пробормотал  Мигель.  Он  пропустил
мимо  ушей  угрозу  и  недовольство,  ясно  различимые  в  словах
Фигераса,  —  так  он  был  благодарен  ему  за  такое  решение.  Как
все  просто  и  ясно.  Несколько  секунд  ему  казалось,  что  Родригес
хочет  возразить.  Но  тут  к  ним  приблизился  крестьянин  с  целой
охапкой  продуктов:  хлеб,  мясо,  сыр,  повидло  из  гуаявы  в  воще¬
ной  бумаге.  Он  прямо-таки  всучивал  им  все  это,  забыв  об  опла¬
те,  и  пронзительно-громко  убеждал:
 —  Вам  нужно  уходить!  Вам  нужно  уходить!  И  возьмите  то¬
го,  что  лежит.  Янки  не  может  остаться  у  меня!
 —  А  где  же  еще?  —  спросил  Фигерас,  запихивая  продукты
в  мешок.
 Мигель  тем  временем  занялся  мулатом,  как  раз  пришедшим
в  себя;  связал  ему  руки,  укрепил  на  спине  мешок  с  продоволь¬
ствием  и  размышлял,  чем  бы  еще  его  нагрузить.  Услышал  крик
Родригеса:
 —  Как,  у  вас  на  сеновале  не  найдется  места  для  тяжелора¬
неного?
 — 	Если  я  его  спрячу,  вся  деревня  будет  против  меня.
 —  Мы  сражаемся  за  вас!  А  вы  не  желаете  нам  немного
помочь!
 —  Поторапливайтесь,  а  то  не  успеете...  —  Это  жена  крестья¬
нина.
 —  Здесь  все  на  стороне  Кастро.  —  А  это  уже  сам  крестья¬
нин.
 — 	Трус!  Ты  лжешь!  —  голос  Серхио  не  узнать.
 И  снова  голос  женщины:
 —  Пусть  господь  хранит  вас  в  горах,  но  нам  вы  принесли
несчастье,  прошу  вас,  не  приходите  больше  никогда!
 Последнее,  что  Мигель  видит  при  отходе,  это  огромный  рой
мух,  прожужжавший  туда,  где  среди  банановых  листьев  лежит
на  спине  убитый  фиделист,  и  картина  эта  запоминается  ему  на¬
всегда.  Все,  Антонио...  И  всегда,  вспоминая  о  своем  первом  бое,
он  будет  видеть  перед  собой  зеленовато-синих  мух.  Он  не  забу¬
дет  ничего:  ни  огромной  сейбы,  ни  веранды,  выкрашенной  в
розовое  и  голубое,  лица  крестьянина  или  момента  соб¬
ственной  слабости.  Но  полчища  мух  будут  преследовать  его  и
во  сне.
 5  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
 65

б
 Рамон  Кинтана  стоял  перед  большой  настенной  картой  в
комнате  команданте,  и  перед  его  глазами  коричневая  окраска
Обезьяньих  гор  сливалась  с  зеленью  долин;  сделав  над  собой
усилие,  он  измерил  расстояние  между  местом  высадки  и  Роса¬
лесом.  Сорок  километров  по  шоссе.  В  уголках  глаз  горело.  На¬
верное,  от  сильного  встречного  ветра.  Последний  отрезок  —  от
сахарного  завода,  откуда  он  послал  в  Росалес  отряд  милиции,  —
он  промчался  на  предельной  скорости,  но  беспокойство  не  оста¬
вило  его.  В  дороге  он  был  уверен,  что  в  Эсперансе,  в  этой  ком¬
нате,  он  сразу  успокоится.  Как  часто  соседство  Карлоса  снима¬
ло  с  него  напряжение,  возвращало  трезвость  суждений.  Но  вот
он  стоит  перед  картой  целых  пять  минут  и  не  может  отделаться
от  ужасного  ощущения,  что  происходит  что-то  сложное  и  не¬
объяснимое:  на  побережье  ли,  в  сьерре  ли,  во  всяком  случае,  в
районе,  подчиненном  Карлосу,  хотя  для  подобного  допущения  у
него  нет  никаких  оснований.
 —  Фантастика,  —  говорит  Паломино.  —  Что  сложно,  что
необъяснимо?  Ну,  высадились  несколько  «червяков»  —  и  все.  Хо¬
рошо,  ты  прав,  в  Росалесе  мы  оставили  дыру,  и  там  они,  похо¬
же,  и  проскочили.  Моя  вина!  Я  надеялся,  что  мы  возьмем  их
много  раньше.  Кто  мог  предвидеть  такой  темп  марша?  Так  шли
только  мы  —  тогда,  прорываясь  из  Сьерры-Маэстры...
 Кинтана  заставил  себя  встряхнуться.  Конечно,  он  раздражен,
перенервничал,  тут  и  привидение  увидеть  невелика  хитрость,  он
вообще  слишком  впечатлителен  для  строевого  или  штабного
офицера.  Всегда  замечает  множество  побочных  подробностей  и
отчетливо  улавливает  чужое  настроение.  При  решении  простых
задач  это  мешает.  Педро  больше  подошел  бы  на  должность  на¬
чальника  штаба.  А  под  его,  Рамона,  руками  все  утяжелялось,
приобретало  неоднозначность  и  сложность.  С  какой  остротой  он
ощутил  сегодня  утром  удивление  и  разочарование  Даниелы,  по¬
няв,  что  она  о  нем  думает.  К  чему  столько  излишней  ясности?
Важно  уметь  справляться  со  своими  слабостями.
 —  Они  в  худшем  случае  могли  дойти  до  этой  точки,  —  ска¬
зал  он,  указывая  на  заштрихованные  склоны  гор.  —  Если  мы
запрем  выходы  из  долины  и  вот  здесь  ударим  их  с  флангов,  мы
схватим  их.
 —  Опередить  во  времени  —  неплохо,  —  буркнул  Паломи¬
но.  —  Так  ведь,  верно?  Прямо-таки  моя  идея,  —  он  улыбнулся
и  провел  на  карте  две  стрелы.
 Кинтана  смотрел  на  него  сбоку  в  некоторой  растерянности.
Вот  она,  привычная  «искра  зажигания».  Та  же  улыбка,  с  кото¬
66

рой  он  по  дороге  напевал  «Кундо  ме  эмборачо».  Нет,  песенка  не
в  его,  Рамона,  вкусе.  «Когда  я  пьян,  я  не  знаю,  что  со  мной:
если  ключ  у  меня  —  не  найду  своего  дома,  а  если  стою  перед
домом  —  не  найду  ключа...»  Когда  такие  песни  поет  Карлос,
это  немного  чересчур,  но  в  такие  моменты  он  нравится  ему  все-
таки  больше,  чем  пять  минут  назад.  Да,  но  кто  способен  по¬
стоянно  излучать  ровный  свет?..  То,  что  ему,  Рамону,  не  понра¬
вилось  в  Паломино,  было  обыкновенной  усталостью,  раздражен¬
ностью  из-за  ошибки,  вызванной  неточной  информацией;  кста¬
ти  говоря,  источник  этих  сведений  втайне  занимал  его.  Но  те¬
перь  речь  идет  не  о  возможных  толкованиях  скрытых  взаимо¬
связей,  необходимо  что-то  предпринять.  Ему  пришла  в  голову
смелая  мысль:
 —  Дай  мне  половину  штабной  роты,  и  я  приволоку  тебе  «чер¬
вяков»  завтра  живыми  или  мертвыми.
 —  Не  пори  горячку,  Рамон.  Ты  знаешь  директиву:  сжимать
кольцо,  но  ударить  лишь  после  того,  как  наши  крестьяне  из
Обезьяньих  гор  поймут,  что  нельзя  больше  терпеть  этих  парази¬
тов.  Тогда  они  придут  к  нам  за  оружием  и  будут  наконец  с
нами.
 —  Другими  словами,  вот  что:  если  группа  прорвется  в  го¬
ры,  она  своего  добилась!  В  горах  она  для  нас  табу?
 Паломино  присел  на  край  стола,  скрестил  руки  на  груди,
приняв  свою  любимую  позу:
 —  В  настоящее  время  —  да.  Сьерра-дель-Мико  —  проблема
политическая,  сказал  Фидель.
 Кинтана  промолчал:  все  так.  Положение  ему  известно,  и
он  знает,  что  в  горах  действительно  есть  крестьяне,  помогаю
щие  бандитам,  —  не  то  их  уже  осенью  прижали  бы  к  ногтю.
Сьерра  —  глухомань,  она  сильно  отличается  от  всего  острова,
здесь  многое  поставлено  с  ног  на  голову.  Во  время  гражданской
войны  тут  не  велось  никакой  политработы;  соперничавшие  пар
тизанские  колонны,  не  входившие  в  фиделистское  «Движение
26  июля»,  сражались  с  врагом  каждая  на  свой  страх  и  риск,
часто  за  счет  местного  населения,  которое  иногда  даже  просило
защиты  у  солдат  Батисты,  —  а  это  мстит  за  себя  и  по  сей  день.
И,  черт  подрал,  после  победы  события  в  этом  отсталом  районе
тоже  развиваются  черепашьим  темпом.  Перемены  произошли
незначительные:  средние  латифундисты  сохранили  имения  и  не
меняли  отношения  к  своим  арендаторам,  батракам  и  поденным
рабочим;  недовольным  они  нашептывали,  что  все  беды  идут  от
Фиделя,  предавшего  революцию.  Имело  смысл  подождать,  пока
«червяки»  начнут  терроризировать  народ  и  отнимать  у  него  про¬
довольствие:  раз  снабжение  с  самолетов  отпадает,  им  ничего
5*
 67

другого  не  остается.  Пусть  крестьяне  сами  разберутся,  на  чьей
стороне  правда,  считали  в  Гаване,  и  он  всегда  подчеркивал  эту
точку  зрения,  но  сейчас,  после  последнего  случая,  он  усомнился
в  действенности  такой  стратегии.  Слишком  все  медленно!  Груп¬
па,  наглая  и  мобильная,  безнаказанно  просочилась  в  страну,  шла
на  соединение  с  другими,  чтобы  усилить  их.  Скольких  людей
она  собьет  с  пути?
 —  Терпение,  —  сказал  Паломино,  —  относится  к  числу  доб¬
родетелей  революционера.  —  Он  покусывал  еще  не  прикуренную
сигару,  чего  обычно  никогда  не  делал.
 —  Терпение?  С  ними?..  Ну,  не  знаю!..
 Что-то  бесило  Кинтану,  он  ощущал  неодолимую  потребность
спорить,  возражать.  Странно  как-то,  что  Карлос  прибегнул  к
помощи  политических  аргументов,  вообще  он  предпочитал  чисто
военные  мотивировки,  что  больше  шло  к  нему.  А  военных  при¬
чин  достаточно.  Что  касается  подготовки  и  вооружения  —  за¬
севшие  в  горах  пятьсот  контрреволюционеров  пока  намного  силь¬
нее  иХ  частей.  Несколько  десятков  «червяков»  добровольно  уча¬
ствовали  в  составе  8-й  американской  армии  в  корейской  войне,
их  назначили  командирами,  и  приуменьшать  значение  их  так¬
тических  навыков  нельзя.  Во  время  осенней  операции  они  по
нескольку  раз  пропускали  через  себя  линию  фронта.  Милисиа-
нос  шли  тогда  цепью  в  пяти  метрах  друг  от  друга,  но  многих
так  и  не  обнаружили.  Военное  министерство  пришло  к  выводу,
что  сьерра  сможет  быть  сравнительно  безболезненно,  основа¬
тельно  и  без  серьезных  потерь  очищена  от  «червяков»,  если
кольцо,  сжимающее  их,  сделается  удушающим.  Но  вместо  не¬
обходимых  для  этого  пятидесяти  батальонов  милиции  в  их  рас¬
поряжении  всего  пятнадцать.
 —  Вопрос  состоит  в  том,  Рамон,  на  кого  работает  время.  Ты
думаешь,  на  «червяков»?
 —  В  общем  и  целом  на  нас,  —  ответил  он,  помолчав.  —
В  перспективе  да,  конечно.  Но  если  легион  Миро  завтра  попы¬
тается  высадиться  на  Крокодильем  полуострове  или  где-то  ря¬
дом,  каково  нам  будет  сражаться  с  ними,  имея  их  в  тылу?..
 Паломино  встал  со  стола,  подошел  к  нему  и  положил  руку  на
плечо:
 —  Ах,  мой  дорогой  мальчик,  пусть  над  этим  ломает  свою
голову  Фидель,  а  не  ты.
 Кинтана  несколько  отпрянул,  прикосновение  Карлоса  ему
претило,  оно  словно  обезоруживало  его.  Впервые  он  испытал
слабую,  неосознанную  антипатию  к  Карлосу  и  его  самооблада¬
нию,  которым  привык  восхищаться.  Он  смотрел  мимо  него  на
серую  поверхность  стола,  туда,  где  рядом  с  телефоном  в  шикар¬
68

ной  кожаной  кобуре  лежал  кольт  с  рукояткой,  отделанной  сло¬
новой  костью,  —  такое  же  свидетельство  тщеславия,  как  и  крас¬
ный  «кадиллак».  Хорошо  ли  ты  знаешь  Карлоса?  Где  в  нем
стержень,  живет  ли  он  вообще  идеей,  сколько  в  нем  истинного,
радости  от  возможности  действовать  и  приказывать,  где  у  него
начинается  забота  о  делах  всей  страны?  Почему  он  тогда  при¬
мкнул  к  Фиделю,  доставил  ему  динамит,  рискуя  жизнью?  От  то¬
ски  —  сказал  он  сам,  только  я  никогда  ему  не  поверю.  Где
мотор,  двигающий  им?  Че  Гевара  пишет,  что  революционер  дол¬
жен  быть  аскетом.  Действует  ли  это  правило  лишь  во  время
партизанской  войны,  или  сегодня  тоже?..
 Тут  ход  его  мыслей  прервал  голос  команданте:
 — 	Кстати,  в  гостинице  со  мной  произошла  весьма  забавная
история...
 При  этих  словах  Кинтана  невольно  выпрямился:  они  стира¬
ли  все  остальное  и  как  бы  давали  ему  наконец  ключ  для  раз¬
гадки  перемен  в  поведении  Карлоса,  а  это  его  беспокоило  на¬
столько,  что  он  стал  непохож  на  себя.
 Он  уставился  на  телеграфный  аппарат,  что-то  мешало  ему
смотреть  Карлосу  в  глаза.
 —  Это  началось  в  лифте.  Обращается  ко  мне  один...  —  на¬
чал  команданте  тихо,  доверительно,  и  тут  зазвонил  телефон.
 —  Паломино  слушает.  —  Он  так  крепко  прижал  трубку  к
уху,  что  побелели  ногти.  В  трубке  хрипело,  говорили  издалека.
Кинтана  не  разобрал  ни  слова.
 — 	Давай,  продолжай!  —  Карлос  достал  носовой  платок,  вы¬
тер  пот  с  шеи.
 Даниеле  пора  бы  прибрать  в  кабинете,  размышлял  Кинтана,
по  крайней  мере,  на  собственном  столе.  Он  прочел  цитату  из
Фиделя,  которую  она  красивым  почерком  написала  на  листе
ватмана  и  повесила  над  столом:  «Есть  мечты,  которые  еще
должны  стать  действительностью,  так  же  как  превратилось  в
действительность  многое,  что  еще  недавно  было  нашей  мечтой  и
о  чем  сегодня  мечтают  другие  народы.  Для  нас  нет  ничего  не¬
возможного,  потому  что  вещи,  вчера  казавшиеся  нам  невозмож¬
ными,  стали  действительностью.  А  это  означает,  что  там,  где
все  справедливо  и  оправданно,  для  народа  нет  ничего  невозмож¬
ного».  Рамону  понравилось,  что  она  повесила  на  стену  не  просто
лозунг,  а  взяла  из  речи  Фиделя  глубокую  философскую  мысль.
Где  сейчас  Даниела?  Занимается  с  учениками  двумя  комнатами
дальше  по  коридору?  А  большую  часть  времени  она  проводит  в
этом  кабинете,  под  портретом  Фиделя,  таблицей  с  силуэтами
американских  бомбардировщиков  времен  второй  мировой  вой¬
69

ны  и  распорядком  дня  в  *  2165-м  воинском  соединении,  Эспе¬
ранса».
 —  А  другой  исчез?  —  голос  Паломино  изменился  до  не¬
узнаваемости.  —  Ты  звонишь  от  священника?  Он  тоже  исчез?  —
Он  кивнул,  словно  его  подозрения  подтвердились.  —  Мы  немед¬
ленно  подключаемся.  Все,  —  положил  трубку  и  сказал:  —  Бан¬
диты  убили  Тони  и  потащили  с  собой  Ласаро.  Рядом  с  Росале¬
сом  произошла  стычка.
 Кинтану  словно  ножом  резануло.
 —  Боже  мой!  —  прошептал  он.  —  Ведь  это  я  их  там  поста¬
вил!..  Понимаешь,  это  моя  вина!..  Я  должен  был  остаться  в  Ро¬
салесе,  потребовать  подкреплений...
 —  Твоя  ошибка,  тебе  и  исправлять.  —  Паломино  прибли¬
зился  к  карте  и  щелкнул  пальцем  по  точке  между  начерчен¬
ными  им  стрелами.  —  У  них  с  собой  раненый,  и  дальше,  чем
сюда,  они  не  дошли.  Сделаешь  все,  как  предлагал.  Отбей  у  них
Ласаро!  С  этой  минуты  ты  командир  оперативной  группы.  Пед¬
ро  остается  командиром  четвертого  взвода  и  подчиняется  тебе.
 —  Ия  могу  нанести  удар?  В  джунглях?
 —  На  твою  ответственность.  Смотри  не  попадись  в  ловушку.
А  в  остальном  —  никакого  снисхождения.  Помни  о  Тони.
 Приветствие,  рукопожатие,  поворот  кругом.  Все  ясно.  Это
был  прежний  Карлос,  всегда  знающий,  как  действовать,  которо¬
му  ничего  не  стоит  забыть  о  приказах  и  директивах  вышестоя¬
щих  инстанций,  если  обстановка  того  требует.  Как  он  его  недо¬
оценил  и  как  зауважал  вновь!
 Когда  Кинтана  вышел  на  улицу,  в  нем  бушевали  противоре¬
чивые  чувства,  в  которых  он  не  мог  и  не  желал  в  такой  момент
разбираться.  Он  знал  только,  что  найти  «червяков»  и  растоптать
их,  как  они  того  и  заслуживают,  ему  приказал  настоящий  че¬
ловек  и  командир.  Карлос  заранее  отмахнулся  от  мысли  о  том,
что  позднее,  когда  исход  дела  станет  известным,  военный  ми¬
нистр  может  призвать  его  к  ответственности.  А  что,  если  опера¬
тивная  группа  будет  разбита  противником  и  погибнет  в  джунг¬
лях?  Карлос  не  стал  колебаться,  несмотря  ни  на  что,  и  дока¬
зал,  что  он  настоящий  команданте.
 6
 Сапоги  Мигеля  по  щиколотку  погружались  в  пыль  и  камни
осыпи.  Камни  были  горячими,  они  дребезжали  и  скатывались
вниз.  Позади  него  кто-то  постанывал.  На  запах  людей  слетались
москиты.  Груз  невыносимо  давил  на  плечи.  Мигель  закашлялся,
70

поднял  голову.  Дорога  тянулась  в  гору  сквозь  низкорослый  ку¬
старник,  который  стегал  по  ногам,  рвал  ткань  брюк,  не  давая
никакой  тени.  Лес  начинался  лишь  у  самой  вершины,  а  здесь
солнце  жгло  немилосердно.  Перед  его  глазами  раскачивалось  на
носилках,  закрепленных  на  бамбуковых  стволах,  тело  Мак-Ле¬
ша.  Впереди  их  нес  на  себе  Серхио  Фигерас.  При  подъеме  в
гору  заднему  приходилось  тяжелее.  Сначала  Мигелю  было  жаль
янки,  он  чувствовал  себя  виноватым  перед  ним.  Но  теперь,  чет¬
верть  часа  спустя,  груз  носилок  измучил  Мигеля,  он  уже  на¬
чал  проклинать  его.  Наверное,  Серхио  решил  наказать  его  за
слова  «тогда  я  пойду  своим  путем»  и  долго  еще  не  сменит.  Ну
зачем  только  он  сказал  это,  лучше  бы  прикусил  язык!  Просто
он  не  владел  собой...  «Он  хочет  дезертировать!»  —  сказал  Род¬
ригес.  Злобные  слова,  они  оба  их  не  забудут.
 Мигель  не  отводит  глаз  от  блестящих  камней,  по  которым
ступает.  Ему  чудится,  что  человек,  безжизненно  лежащий  на
носилках,  вот-вот  поднимется,  живой  и  невредимый,  несмотря  на
рану  в  легком,  и  вскинет  руки  вверх,  как  чемпион  по  боксу.
Сойдет  с  носилок,  протянет  бутылку:
 —  Попробуй-ка,  от  него  на  груди  вырастают  волосы...  Вы
проклинали  меня  за  муштру,  но  теперь  вы  самые  крепкие  ребя¬
та  во  всем  лагере.  Выше  голову,  старые  солдаты  не  умирают!
 Таким  был  еще  вчера  в  лагере  Сан-Амбросио  Тим  Мак-Леш,
лучший  тренер  групп.
 А  решилась  судьба  Мигеля  незадолго  до  того.  Капитан  по¬
явился  в  радиобараке  в  свежевыглаженной  форме  и  зеленом  бе¬
рете.  Остановился  рядом  с  ним:
 —  Ты  с  этим  ящиком  разобрался?
 —  С  инфраизлучателем?  И  вы  еще  спрашиваете  меня,  сэр?
Да  я  собственными  руками  их  собирал!
 — 	И  мог  бы  решиться  поработать  с  ними  всерьез?
 Мигель  насторожился,  сердце  вдруг  застучало  чаще:
 — 	Что,  начинается?..
 —  Небольшая  группа  прорыва.  Лучшие  парни  из  лагеря.
 —  И  меня...  не  возьмут?!
 Непроницаемый  взгляд.  Потом,  словно  размышляя  вслух,
Мак-Леш  произносит:
 —  Знаешь,  есть  люди,  которые  почесали  в  затылке,  услышав
твою  фамилию.
 Мигель  вскочил  с  места.
 —  Как  так?  —  спросил  он,  забыв  о  чинопочитании.  —  По¬
чему,  сэр?
 Он  вспоминает  о  детекторах  лжи  и  других  обидных  психо¬
тестах,  с  помощью  которых  янки  рассчитывали  выявить  преда¬
71

телей,  шпионов  и  дезертиров,  —  все  эти  испытания  он  выдер¬
жал.
 —  Почему  вдруг  без  меня?
 Ответ  прозвучал  спокойно,  но  его  словно  холодной  водой
окатили.
 —  У  тебя  есть  там  девушка,  Мигель.  И  даже  с  ребенком.
Офицер  безопасности  в  курсе.  Ты  тут  ни  при  чем:  об  этом  ты
узнал  из  последнего  письма,  так  ведь?  Из  тещиного  письма,
хм...  Ну  и  можешь  себе  представить,  шеф  против  свадебных  пу¬
тешествий  за  наш  счет.
 Мигель  понял,  что,  просмотрев  его  письма,  они  не  доверяют
ему  и  никогда  не  пошлют  на  Кубу,  если  он  сейчас  же  не  рас¬
сеет  их  подозрений.
 —  Да  кто  говорит  о  свадьбе?  —  кричит  он,  распаляясь.  —
Она  тогда  не  полетела  со  мной,  и  я  махнул  на  нее  рукой...
 —  А  вдруг  ты  передумаешь,  когда  окажешься  там?
 —  Ну  и  что?  —  спрашивает  Мигель  и  бросает  отвертку  на
стол.  Он  так  размахался,  что  чуть  не  заехал  капитану  по  че¬
люсти.  Сидящие  рядом  смотрят  на  него  с  беспокойством.  —  Мне
что,  спрашивать  у  вашего  шефа  разрешения?..  Какое  ему  дело,
с  кем  я  свяжусь,  когда  мы  добьемся  своего?
 —  Тут  ты  попал  в  точку,  —  Мак-Леш  не  теряет  спокой¬
ствия.  —  Вы,  братцы-кубинцы,  страсть  какие  нетерпеливые!  Де¬
лай  что  хочешь  —  после  победы.  Но  представь  себе,  что  до¬
ждаться  этого  дня  ты  не  в  силах,  а  она  тем  временем  стала
красной,  что  тогда?
 —  Что  тогда?  —  Мигель  недобро  смеется.  —  Вот  вы  о  чем...
Ну,  тогда  я  тоже  стану  красным,  капитан.  Только  чтобы  она
меня  к  себе  пустила,
 Мак-Леш  кивнул  —  такой  тон  ему  по  душе.  Скривив  улыб¬
ку,  посмотрел  на  него,  как  будто  знал  еще  что-то  важное.  У  них
на  каждого  заведено  дело;  разве  узнаешь,  что  в  нем?  А  может,
это  просто  трюк:  капитан  часто  делал  вид,  будто  досконально
знает  их  подноготную.  В  конце  концов  он  ткнул  Мигеля  кула¬
ком  в  бок:
 —  Ладно,  рискнем.  Пошли,  познакомлю  тебя  с  остальными.
 Так  оно  началось  вчера  в  лагере  Сан-Амбросио.  Мак-Леш
представил  его  остальным,  из  них  ему  понравился  один  Сер¬
хио  Фигерас.  Но  командир  много  старше  Мигеля  и  никаких  по¬
пыток  к  сближению  не  предпринимает.  Остальные  трусы,  он  сра¬
зу  это  почувствовал.  Мигель  видит  их,  терзаемых  сомнениями,
перед  бараком:  Умберто  Родригеса,  заносчивого  латифундиста,
обдувающего  себя  вентилятором;  тупого  Рико  с  сапожной  щет¬
кой  —  настоящая  рабская  душонка;  Пити  Равело  с  его  гита¬
72

рой.  Он  слышит  язвительные  выкрики  Пити,  дурашливую  ругань
Фульхенсио.  Вспоминает,  как  они  отказывались,  искали  лазей-
ку...  Серхио  уговаривал  их,  как  слабоумных.  Потом  неудача  с
высадкой,  ночной  марш,  крестьянское  подворье...  Да,  а  разве  он
не  загадал  насчет  первой  встречи  на  Кубе:  если  удастся  —  им
повезет  и  в  остальном,  а  нет  —  так  все  пойдет  прахом?  Но  ведь
вроде  удалось:  крестьянин  согласился  им  помочь.  А  перестрел¬
ка  —  что  ж,  случайности  не  исключены.  Их  выдали  мальчиш¬
ки...  Слова  крестьянина  по-прежнему  звучат  в  ушах:  «Здесь  все
за  Кастро!»  Да,  врагов  у  них  много,  а  сколько  —  никто  не
знает.
 Кустарник  стал  повыше;  покачивались  от  прикосновений  лю¬
дей  ветки,  усыпанные  похожими  на  кинжальчики  плодами  тер¬
новника,  ярко-красные  и  желтовато-серые  цветки  танцевали  пе¬
ред  глазами.  Наконец  лес,  тень.  Фигерас  опустил  носилки  на
землю.
 —  Дальше,  дальше,  здесь  задерживаться  нельзя!  —  послы¬
шался  раздраженный  голос  Родригеса.
 Фигерас  сбросил  заплечный  мешок.
 —  Всего  две  минуты,  Умберто.  Надо  подождать  Рико.
 Достав  из  мешка  два  автоматических  «гаранта»,  один  дал
Родригесу,  другой  —  Мигелю.  При  виде  армейского  карабина
Мигелю  вспомнилась  американская  инструкция:  «Разборка:
разбирать  категорически  запрещается.  Сборка:  происходит  в  по¬
рядке,  обратном  разборке».  Как  часто  смеялись  они  над  такими
инструкциями,  но  теперь  не  до  смеха.  Это  не  новая  модель  М-3,
а  карабин  времен  второй  мировой,  такие  теперь  продают  торгов¬
цы  оружием.  Янки  постарались  оснастить  их  таким  оружием,
чтобы  самим  остаться  в  тени.  Исключение  —  инфраизлучатель.
 — 	Какой  риск!..  —  выругался  Родригес.  —  Чертов  священ¬
ник!
 — 	Тогда,  в  Сьерре-Маэстре,  некоторые  священники  помогали
нам  прятать  раненых.
 —  Прекрати,  пожалуйста,  насчет  «тогда»...
 Они  недобро  взглянули  друг  на  друга.  Мигель  сообразил,  что
причина  в  нем  и  в  этом,  в  пленном,  которому  он  сейчас  связы¬
вал  руки,  не  сняв  со  спины  груза.  Его  звали  Ласаро,  так  написа¬
но  в  документах.  Ничего  себе  святой  *  —  стоило  ли  ему,  Мигелю,
возрождать  этого  мулата  к  жизни?  Глядя  на  Ласаро,  лежащего
перед  ним  в  пропотевшей  насквозь  голубой  рубашке,  он  вдруг
пожалел  о  своем  поступке.  Почему  вместо  того,  чтобы  отвернуть¬
ся,  он  стал  играть  роль  спасителя?  Чего  он  добился?  Что  рассо-
 ♦  Ласаро  —  Лазарь  (испан.).
73

рил  своих  людей  и  что  на  него  пала  тень,  тяжелейшее  подо¬
зрение?
 —  Сегодня,  видишь  ли,  все  выглядит  иначе,  —  услышал  он
голос  Родригеса.  —  Нынче  вся  чернь  против  нас.  И  уверяю  тебя,
Серхио,  тут  ничего  не  поможет  —  только  сила,  военная  сила!
Только  так  мы  покончим  с  этим  наваждением.  А  главный  удар
должны  нанести  янки,  без  них  нам  не  обойтись,  они  поймут  это,
вот  увидишь.  —  Он  ударил  кулаком  по  раскрытой  ладони.  —
И  до  того  времени  мы  обязаны  дожить!  Или  желаешь,  чтобы
тебя  сожрали  раньше?
 —  Умберто,  —  тихо  ответил  Фигерас,  положив  ему  руку  на
плечо.  —  Если  мы  не  справимся  сами,  Куба  никогда  не  будет
Свободной.  Свободной  от  чужих  указок  и  господства  клики,  за¬
ботящейся  об  интересах  чуждой  нам  державы,  —  все  равно,  по
какую  сторону  океана  та  находится!
 Мигель  огляделся.  Пити  Равело  пополз  вниз  по  склону  на  на¬
блюдательный  пост,  на  маленькой  лесной  полянке  он  остался  с
Ласаро  и  бедолагой  Мак-Лешем.  Когда  они  тронулись  в  путь,
Мак-Леш  подумал,  наверное,  что  от  него  избавятся:  просто
оставят  лежать  под  деревом  с  пистолетом  в  руках.  Он  вполне
мог  себе  это  представить,  законы  у  «зеленых  беретов»  жестокие.
Капитан  со  стоном  приподнялся  и  прошептал  Мигелю:
 —  Вы  не  имеете  права...  в  такой  ситуации...  Послушай,  мой
мальчик,  не  допусти  этого!  Беги  в  деревню,  приведи  священника,
его  зовут  Леон...  Помоги  мне,  я  тебе  тоже  помогу,  у  меня  есть
новость  для  тебя,  важная  новость...
 Подошел  Серхио  и  послал  в  деревню  Рико...
 Тогда  не  было  времени  расспросить  капитана  о  «важной  но¬
вости».  Зато  сейчас...  Он  сел  поближе  к  Мак-Лешу,  протянул
ему  фляжку  с  водой  в  надежде,  что  тот  заговорит.
 —  Ну  же,  выкладывайте,  —  попросил  он.  —  Вы  мне  обеща¬
ли,  сэр.
 Большой  кадык  Мак-Леша  при  каждом  глотке  резко  ходил
туда-сюда.  Наблюдая,  как  он  пьет,  Мигель  как  бы  услышал  его
зычный  голос  на  учебном  плацу  в  лагере:
 —  Тут  вы,  ребятки,  обретете  форму,  чтобы  драться  с  крас¬
ными.  Что  может  слабая  ладонь  против  кулака  коммуниста?  Со¬
жмите  зубы  —  нам  придется  поработать  над  вашими  телами.
Каждый  набухший  бицепс  —  это  мускул  на  руке  демократии,
ясно?  Станете  мужчинами,  увидите,  как  эти  кремлевские  при¬
хвостни  попрячутся  от  вас  в  свои  норы.
 И  вот  капитана  задело  первым,  еще  вопрос,  поднимется  ли  он.
А  кто  на  очереди?  Мак-Леш  дышал  часто,  руки  сильно  дрожали,
74

но  он  настоял  на  том,  что  сам  будет  держать  фляжку.  Остатки
воды  вылил  себе  на  лицо.
 —  О’кэй,  —  пробормотал  он.  —  Лучше,  чтобы  ты  знал...  —
он  говорил  с  трудом,  перешел  на  английский,  и  Мигель  не  все
слова  разобрал:
 —  Твоя  девушка...  в  штабе  Эсперансы..*
 —  Что  вы  сказали?
 —  Это...  может  вам...  пригодиться...
 Где-то  хрустнула  ветка.  Мигель  схватился  за  карабин,  при¬
слушался  к  звукам,  доносившимся  из  леса.  Ничего...  Даниела?
Она  подала  заявление  в  милицию  еще  до  того,  как  они  расста¬
лись.  Так  оно  и  шло  к  разрыву:  Даниела  начала  посещать  учи¬
тельские  курсы  в  Варадеро.  С  курсами  он  как-то  смирился,  но
потом  она  объявила,  что  большинство  учителей  отправятся  в
сельскую  местность,  а  лучшие  —  в  отсталые  районы.  За  восемь¬
десят  песо  в  месяц  —  намного  меньше,  чем  Даниела  зарабаты¬
вала  в  банке!  Она  собралась  даже  учительствовать  в  горах,  куда
не  ходят  автобусы,  так  что  нельзя  встречаться  и  в  воскресные
дни.  О  нем  она  совсем  забыла,  ею  владело  фанатическое  желание
помогать  другим;  а  ведь  он  мог  зарабатывать  большие  деньги
только  в  Гаване,  и  то  до  тех  пор,  пока  фирма  янки  оставалась
на  Кубе,  пока  не  зашла  речь  о  национализации.  Одной-единствен-
ной  речи  Кастро  хватило,  чтобы  Даниела,  как  самаритянка,  от¬
правилась  в  горы  —  учить  крестьянских  детей...  А  разве  мать  не
упоминала  в  письме,  что  вскоре  после  рождения  их  сыночка
Даниела  поторопилась  вернуться  в  Обезьяньи  горы?
 Нет,  он  ни  на  секунду  не  усомнился  в  словах  Мак-Леша.  Ян¬
ки  перепроверяют  все,  их  секретная  служба  самая  хитроумная
в  мире,  у  них  достаточно  доверенных  лиц,  посылающих  отсюда
донесения.  Сам  Мак-Леш  тоже  дважды  побывал  в  прошлом  году
на  Кубе  под  видом  туриста.  Мигелю  вспомнилось,  что  он  зпал
по  имени  священника  из  такого  захолустья,  как  Росалес...  Снова
треснула  ветка,  звуки  доносились  со  склона.  Отходя  в  укрытие,
Мигель  заметил,  что  Ласаро  пытается  зубами  перегрызть  верев¬
ку,  связывавшую  руки,  и  хотел  уже  было  дать  ему  пинка,  но  тут
Ласаро  опустил  руки.  Одновременно  раздался  короткий  свист
Рико  —  условный  сигнал.
 ...Священник  оказался  высоким  и  сухощавым,  в  черной  сута¬
не,  с  широкой  лентой  через  плечо  и  обычной  шляпе  священно¬
служителя.  Каким  бы  странным  ни  выглядело  его  появление  в
таком  окружении,  как  он  ни  запыхался,  от  него  исходило  внут¬
реннее  спокойствие;  он,  очевидно,  знал,  что  нужно  делать.
 —  Где  раненый?  —  спросил  он,  повернувшись  к  Фигерасу  и
75

Родригесу.  Мигель  заметил,  что  оба  спрятали  оружие,  и  поспе¬
шил  прикрыть  свой  карабин.
 —  Несчастный  случай,  святой  отец,  —  объяснял  Родригес.  —
Спасибо,  что  пришли.
 На  вид  священнику,  лицо  которого  пересекали  две  глубокие
морщины,  лет  сорок.  Взгляд,  брошенный  им  на  Родригеса,  дал
понять:  ни  в  каких  объяснениях  он  не  нуждается.  Приблизился
к  Мак-Лешу,  который  при  виде  священника  лихорадочно  заго¬
ворил  :
 —  Падре  Леон?  Вы  должны  помочь  мне.  Укройте  меня,  пока
я  поднимусь  на  ноги.
 Леон  встал  на  колени,  не  жалея  сутаны.
 —  Ты  тяжело  ранен,  сын  мой,  —  проговорил  он  звучным  го¬
лосом.  —  Правда,  я  не  думаю,  что  ты  умрешь.  И  все-таки  луч¬
ше  будет,  если  ты  ко  всему  приготовишься.  —  Звук  его  голоса
нес  в  себе  столько  утешения,  столько  естественного  участия...
 Расстегнув  пуговицы  на  груди,  он  достал  серебряный  крест,
и  Мигель  понял,  что  священник  призывает  Мак-Леша  исповедать¬
ся.  Вообще  Мигель  не  ставил  священнослужителей  ни  во  что,  но
сам  факт  прихода  этого  падре  означал  многое.  Пусть  они  гони¬
мы,  но  они  не  парии  и  достойны  духовного  напутствия  —  это
тоже  придавало  мужества.
 Мак-Леш  воспринял  происходящее  иначе.
 —  Не  болтайте  чепухи,  —  выдавил  он  из  себя.  —  Спрячьте
меня  в  деревне!  Здесь  должно  кое-что  произойти...  —  Он  протя¬
нул  падре  конверт  размером  в  почтовую  марку  и  прошептал:  —
Я  предупреждал...  я  предупреждал  их  насчет  деревни...  насчет
идиотских  попыток  установить  контакты...  Они  все  делают  не
так...
 Священник  приложил  пальцы  к  губам  и  спрятал  конверт,  ни¬
чего  не  ответив.  Никакого  удивления  он  не  выказал;  заметив,
что  Мигель  наблюдает  за  ним,  дружелюбно  обратился  к  нему:
 —  Видишь,  как  опасно  приносить  с  собой  что-то  с  той  сто¬
роны...
 Мигеля  подмывало  спросить,  что  в  конверте,  но  задать  вопрос
не  решился.
 —  Святой  отец,  —  сказал  Фигерас,  —  мы  должны  где-то  ос¬
тавить  его.
 —  В  Росалесе  для  него  места  нет,  —  ответил  Леон  по  недол¬
гому  размышлению.  —  Суета  нашего  времени  коснулась  и  этой
маленькой  деревни.  —  Сделав  паузу,  он  посмотрел  в  сторону  не¬
видимых  вершин  гор.  —  Но  в  сьерре  есть  укромное  место,  и
люди  рассказывают,  что  там  нашли  себе  убежище  вера  и  сво¬
бода.
 76

—  Там,  наверху,  кто-то  есть?  —  спросил  Родригес.
 Священник  кивнул,  утирая  платком  лоб;  конечно,  ему  не¬
ловко  давать  подобного  рода  советы,  ведь  он  пришел  помочь
умирающему.  Но  все  же  он  понял,  чего  именно  от  него  хотят.
 —  А  как  найти  туда  дорогу?  —  настаивал  Родригес.
 Священник,  Родригес  и  Фигерас  отошли  в  сторону.  Мигель
видел,  как  Леон  жестом  указывал  путь.  Нет  сомнений,  падре
готов  помочь  им,  чем  сумеет,  но  не  подвергая  себя  опасности.
 —  Мне  кажется,  он  за  нас!  —  сказал  Мигель  Рико.
 Рико  наклонился  над  Мак-Лешем,  поправляя  повязку  на  ра¬
не.  Его  большие  коричневые  руки  беспомощно  скользили  по  телу
капитана,  он  не  знал,  с  чего  начать.  Потом  Рико  озабоченно
проговорил:
 —  Тише,  он  кончается.
 7
 Когда  Рамон  Кинтана  вторично  за  тот  день  появился  в  Роса¬
лесе,  его  глазам  представилась  совершенно  другая  картина.  Он
опять  остановился  перед  церковью,  но  на  сей  раз  здесь  было
полно  военных.  На  небольшой  площади  стояли  грузовики  и  «джи¬
пы»  с  пулеметами,  а  рядом  с  королевской  пальмой  подрагивала
на  ветру  высокая  радиоантенна.  Люди  Педро  взялись  за  дело  с
такой  основательностью,  будто  это  могло  сделать  трагическое  про¬
исшествие  недействительным.  Самого  Педро  что-то  не  видно.  Вый¬
дя  из  машины,  Рамон  узнал,  что  Педро  произвел  в  деревне  аре¬
сты.  В  коридоре  дома  священника  увидел  крестьянина,  на  по¬
дворье  которого  все  и  произошло,  а  рядом  с  ним  —  его  стенаю¬
щую  жену.  Крестьянин  уверял,  что  бандиты  силой  заставили
дать  продукты;  видит  бог,  они  не  получили  взамен  ни  сентаво.
 —  Не  теряйте  на  них  времени,  —  приказал  Кинтана  сержан¬
ту,  ведшему  допрос.  —  Где  лейтенант?
 В  это  мгновение  из  глубины  дома  громыхнул  бас  Педро:
 —  Вы  были  у  врага,  не  станете  же  вы  отрицать,  сеньор?..
 —  Я  утешал  умирающего,  —  ответил  кто-то.  —  Меня  по¬
звали.
 —  Вы  отправились  к  контрреволюционерам,  вместо  того  что¬
бы  оповестить  органы  власти,  —  яростно  наступал  Педро.  —
Вот  телефон!  Почему  вы  не  позвонили  в  комендатуру?
 Кинтана  открыл  дверь.  Посреди  комнаты  между  двумя  сол¬
датами  стоял  священник;  длинная  сутана  перепачкана  грязью,
один  из  рукавов  порван.  В  комнате  сплетенное  из  тростника
кресло-качалка  с  просиженным  сиденьем,  покрашенная  черной
краской  железная  кровать,  на  стене  —  распятие  и  картина  с  ма¬
донной.
 77

Священник  как  раз  объяснял:
 —  Мой  долг  оказывать  помощь,  невзирая  на  лица.  Подобно
тому,  как  врач  приходит,  чтобы  перевязать  раны,  так  и  я  при¬
зван  утешать  страждущих  душой.
 Боже,  да  это  же  классическая  сцена  из  времен  гражданской
войны  в  Испании  в  постановке  киностудии  «XX  век  Фокс»:
красные  допрашивают  священника  в  его  квартире.  И  точно,  как
когда-то  на  экране,  падре  Леон  без  видимых  усилий,  почти  эле¬
гантно  отвергал  все  обвинения,  не  выказывая  ни  высокомерия,
ни  страха.
 —  Молодому  солдату,  который  умер  на  подворье,  —  сказал
он,  —  я  тоже  закрыл  глаза,  теньенте,  ему  первому!
 Он  как  бы  старался  не  подчеркивать  своего  превосходства,
что  еще  больше  разозлило  Кинтану.
 Педро  не  знал,  как  продолжать  допрос,  он  даже  покраснел
от  злости:  уверенный  в  своей  правоте,  он  не  мог  загнать  про¬
тивника  в  угол.
 —  Так!  А  потом  пошли  и  утешили  его  убийц!
 —  Я  не  судья,  —  ответил  Леон  скромно.
 —  Но  и  не  святой  мученик!  —  воскликнул  Кинтана.
 Священник  повернулся  к  нему:
 —  Это  как  вам  будет  угодно...
 —  Нет,  это  вы  решите  сами.  Если  вы  проявите  добрую  волю
и  укажете  на  карте  точку,  где  расстались  с  «червяками»...  Когда
это  произошло,  двадцать  минут  назад?..  У  вас  две  минуты  на
размышление,  сеньор.
 Он  вызвал  Педро  в  соседнюю  комнату  и  сообщил,  что  Пало¬
мино  поручил  ему  командование  оперативной  группой.  Не  совсем
приятная  для  Педро  новость,  но  нечего  терять  время  на  тонкости
в  объяснениях.  Педро  уже  позвонили  из  Эсперансы,  и,  посколь¬
ку  он  оставался  командиром  4-го  взвода,  он  возражать  не  мог.
Куда  больше  его  мучило  поражение  в  словесном  поединке  с
падре.  Не  понижая  голоса,  он  сказал:
 —  Солдаты,  которые  схватили  его,  когда  он  выползал  из
кустов,  сообщили,  что  он  проглотил  какую-то  бумажку,  —  поме¬
шать  они  не  успели.  А  падре  отрицает!
 —  Для  нас  это  не  столь  важно,  —  перебил  Кинтана.  —
Карлос  приказал  мне  разгромить  банду  и  отбить  Ласаро  —  сей¬
час,  немедленно!  Ты  пойдешь  по  их  следу,  а  я  с  милицией  уда¬
рю  с  фланга,  понятно?  Радиосвязь  будем  поддерживать  посто¬
янно.
 В  глазах  Педро  появился  вдруг  странный  блеск,  он  ответил:
 —  Понятно,  старший  лейтенант,  —  и  повернулся  кругом.
 В  соседней  комнате  священник  заявил:
 78

—  Я  весьма  сожалею,  старший  лейтенант.  Но  я  совершенно
не  умею  читать  карты.
 —  Ваша  беда,  —  сказал  Кинтана.  —  Вы  арестованы.  Пока
какой-нибудь  транспорт  не  пойдет  в  Эсперансу,  вы  из  дома  не
выйдете.  С  вами  разберутся  в  штабе.  Хотите  что-нибудь  заявить?
 —  Нет,  —  ответил  Леон.  —  Ничего,  кроме  того,  что  я  проте¬
стую.
 Кинтана  вышел  в  коридор.
 —  Произвести  обыск  дома,  —  приказал  он  сержанту.  —  Все
перевернуть,  но  ничего  не  ломать.
 С  улицы  донесся  долгий  свисток.  На  площадь  перед  церко¬
вью,  где  стояли  милиционеры,  вступали  солдаты  в  оливкового
цвета  униформе  —  взвод  Педро,  готовый  начать  преследование
врага.
 8
 При  первом  же  взгляде  на  пещеру  Серхио  Фигерас  понял,  что
надежде  его  не  суждено  сбыться:  как-то  подозрительно  выглядит
лазейка.  И  вообще  место  настолько  приметное,  что  он  никогда
не  устроил  бы  здесь  базы.  Белая  скала  выпирала  из  джунглей,
как  готический  собор,  и  в  точности  соответствовала  описаниям
падре.  По  скале  стекали  струи  лунного  света.  Колонны,  капите¬
ли,  стрельчатые  своды  и  рыльца  из  растрескавшегося  известня¬
ка  —  настоящий  собор.  Лазейка  едва  прикрыта  сплетенными
лианами  —  она  заметна  даже  ночью.  Часовой  их  не  окликнул:
пещера  брошена.  Фиделисты  наверняка  знают  о  ней  и  поступили
бы  умно,  оставив  здесь  пост.  Но  насколько  он  мог  понять,  на¬
блюдая  за  сьеррой  с  самого  полудня,  они  удовлетворились  тем,
что  обосновались  в  нескольких  населенных  пунктах  и  контроли¬
ровали  дороги.  Перехитрить  и  оторваться  от  них  несложно,  тем
более  что  Умберто  знакома  каждая  тропка  в  округе...  Где  все-
таки  их  единомышленники,  где  их  искать;  а  если  не  найдут  —•
как  выполнить  приказ  с  такой  малочисленной  группой?
 Из-за  переплетения  лиан  показалась  голова  Умберто,  потом
он  вылез  на  четвереньках,  затоптал  факел.
 —  Падре  осел,  —  скривился  он.  —  Людей  здесь  нет  уже  не¬
сколько  недель.
 —  Не  ругай  падре,  —  заворчал  Пити.  —  Он  отпустил  мне
грехи  наперед.  На  тот  случай,  если  после  нашей  победы  я  от¬
крою  в  Гаване  стриптиз-шоу.  «Самое  большое  «Пиратское  шоу»
во  всем  мире!  Самые  красивые  девушки!  Каждый  вечер  —  и  до
четырех  утра!..»  Отпускаю  грехи  твои,  сын  мой.  —  Он  воспроиз¬
вел  тон  падре  Леона.
 79

—  Кончай!  —  крикнул  Фигерас.
 Из  темноты  послышался  смех  Умберто,  к  юмору  репортера
он  питал  необъяснимую  слабость.  А  Фигерас  был  убежден:  Пити
лишь  потому  дурака  валяет,  что  боится  чего-то,  а  чего  —  это  еще
откроется.
 Похолодало,  и  они  решили  разбить  лагерь  под  одной  из  гра¬
ней  скалы,  у  бокового  нефа  руины  собора,  так  сказать.  Привя¬
зали  к  деревьям  гамаки,  достали  нейлоновые  накидки:  в  такое
время  года  приходится  считаться  с  возможностью  внезапного
дождя.  Первым  стоять  на  посту  выпало  Мигелю.  Рико  собрал
охапку  сухих  сучьев,  развел  почти  бездымный  костер,  подвесил
на  рогульке  котелок  с  рисом  и  бобами.  Умберто,  кряхтя,  стаски¬
вал  сапоги  и  вздыхал:
 —  А  дома  стоит  роскошная  кровать...
 —  Слушай,  а  у  тебя  не  было  над  ней  такого...  шелкового  не¬
ба?..  —  спросил  Рико.
 —  A-а,  ты  о  балдахине...  Да,  в  нашей  семье  к  ним  привыкли,
так  же  как  и  к  фонтанам  и  аллее  королевских  пальм,  где  нет
ни  одной  ниже  тридцати  метров...
 Рико  набил  полный  рот  и  прошамкал:
 —  Веселая  у  тебя  небось  жизнь  была,  и  жил  ты,  Умберто,  в
свое  удовольствие...  —  Он  выскреб  котелок  дочиста  и  пошел  сме¬
нить  Мигеля.
 —  Настолько  весело,  что  народу  это  надоело,  —  сказал  Фи¬
герас.
 Умберто  поставил  свой  котелок  на  землю:
 —  Ты,  Серхио,  не  швыряй  всех  в  одну  кучу.  У  нас  все  были
довольны,  кому  и  знать,  как  не  тебе.  Разве  иначе  мы  рискнули
бы  спрятать  тебя  от  симовских  ищеек?  Стоило  одному  пробол¬
таться...
 Устыдившись  за  Умберто,  Фигерас  опустил  голову  Он,  ко¬
нечно,  никогда  не  забудет,  что  сделало  для  него  семейство  Род¬
ригес.  Не  будь  их,  его  схватили  бы  вновь  летом  пятьдесят  вось¬
мого  и  забили  бы  скорее  всего  насмерть.  Но  в  те  дни  многие  по¬
мещики  прятали  беглецов  просто  из  чувства  протеста:  дальше
так  продолжаться  не  могло.  Благодарность  благодарностью,  но
он  видел  и  другое  —  как  за  колючей  проволокой,  которой  лати¬
фундисты  огораживали  свои  имения,  крестьянские  дети  рылись
в  отбросах,  как  люди  подыхали  с  голоду,  потому  что  им  не  раз¬
решали  обрабатывать  землю  по  эту  сторону  изгороди,  где  земля
оставалась  невспаханной  (у  Родригесов  тоже),  ибо  помещики
экономили  на  удобрениях.
 —  Богатые  чересчур  разбогатели,  а  бедные  слишком  обни¬
щали,  с  этого  и  начались  наши  несчастья!
 80

—  А  теперь  мы  жрем  одно  и  то  же!  —  Пити  с  отвращением
потыкал  ложкой  в  кашу.
 Не  обращая  на  него  внимания,  Умберто  поднял  голову,  отве¬
чая  Фигерасу:
 —  Еще  бы,  голытьба  всегда  за  тех,  кто  пообещает  землю.
Я  хотел  отдать  ей  из  моей  тысячи  кабальерий  *,  но  похоже  на
то,  что  они  там  всю  землю  разобрали.  Так  что,  Серхио,  не  строй
себе  никаких  иллюзий.  Без  янки  мы  окажемся  в  дерьме.
 Фигерас  пожал  плечами,  спор  продолжать  бессмысленно.  На¬
сколько  он  понял,  Умберто  намекал  на  план  аграрной  реформы,
который  он  собственноручно  составил  во  время  каникул  летом
пятьдесят  седьмого  в  Женеве.  Этот  план,  посланный  президенту
Батисте,  остался  без  ответа.
 За  спиной  раздался  голос  Мигеля:
 —  Они  ради  нас  и  пальцем  не  пошевелили,  когда  мы  один
на  один  бились  с  Батистой.
 Фигерас  положил  в  котелок  каши  с  бобами.
 —  Ты  никак  собираешься  отнести  жратву  «голубой  рубаш¬
ке»?  —  резко  спросил  Умберто.
 —  Если  он  ослабеет,  груза  ему  не  дотащить,  —  ответил  Фи¬
герас.
 Около  полуночи  он  в  испуге  проснулся.  Костер  догорел,  в
вершинах  деревьев  шумело,  бегущие  облака  затенили  луну.  Рико
стоял  на  посту,  остальные  спали.  Пятьсот  метров  над  уровнем
моря,  а  холоднее,  чем  вчера  ночью.  От  скалы  донесся  какой-то
странный  звук,  словно  металлом  буравили  камень.  Он  схватил
карабин,  лежавший  под  гамаком,  снял  е  предохранителя,  встал.
Несколько  секунд  ему  казалось,  будто  он  видит  пару  зеленых
глаз,  потом  раздался  шелест,  длинные  прыжки  сквозь  поросль...
Что  это,  какое  животное,  он  сказать  не  мог,  это  его  первая  но¬
чевка  в  лесу  после  двух  с  половиной  лет.  Спросил  Рико,  но  тот
ничего  не  слышал  —  наверное,  задремал.
 Позднее  его  разбудил  Мигель.
 —  Наш  самолет!  —  воскликнул  он.
 Над  вершинами  стелился  низкий  рокот  моторов,  он  то  на¬
бухал,  то,  удаляясь,  спадал.  Фигерас  смотрел  спросонья,  как
ловко  парень  управляется  со  своим  прибором,  а  Умберто  и  Пити
тем  временем  обеспечивали  подачу  тока.  Заурчал  генератор,  ру¬
ки  Мигеля  опустились  на  клавиши...  Невидимые  снопики  света
устремились  в  небо,  самолет  зафиксировал  их,  шум  моторов  уси¬
лился,  напоследок  они  пророкотали  прямо  над  лагерем,  но  никто
 *  Кабальерия  —  12,5  га.
 6  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
 81

даже  тени  самолета  не  заметил.  Фигерас  видел,  как  задрал  го¬
лову  Ласаро.  Понимал  ли  он,  что  происходило?
 —  Следите,  где  они  упадут!  —  крикнул  Родригес.
 Парашюты  спланировали  вниз,  как  огромные  летучие  мыши,
и  зацепились  за  кроны  деревьев,  отбрасывая  черные  тени.
 Настроение  моментально  изменилось.  Рико  вскарабкался  на
дерево  и  перерезал  стропы  первого  парашюта.  Фигерас  открыл
замок,  и  все  наклонились  над  контейнером.  Упаковочная  бумага,
патроны  для  *  гарантов»  в  промасленной  бумаге,  пакеты  с  чем-то,
напоминающим  замазку,  летний  гражданский  костюм  и  туфли  —
очевидно,  для  Мак-Леша.
 Пити  не  удержался:
 —  Ура,  в  нем  мы  будем  по  очереди  выезжать  на  бал!  Но  где
же  бутерброды  и  кока-кола?
 Все  говорили,  не  слушая  друг  друга,  на  «замазку»  никто  вни¬
мания  не  обратил...  Фигерас  достал  одну  из  пачек,  взвесил  на
руке.  Если  в  остальных  контейнерах  то  же,  этого  хватит  на  са¬
мый  большой  мост  в  мире.
 Джунгли
 1
 Скрестив  руки  на  груди,  Карлос  Паломино  смотрел  на  табли¬
цу  с  силуэтами  североамериканских  бомбардировщиков,  которая
с  осени  висела  на  стене  кабинета.  На  ней  в  основном  двухмотор¬
ные  бомбардировщики:  «Дуглас  Скайтрейн»,  «Мартин  Марау-
дер»,  «Норт  Америкен  Митчелл»,  «Локхид  Вентура»,  названия,
номера  и  технические  характеристики  расплывались  перед  глаза¬
ми.  Несомненно,  что  янки  тайно  ведут  войну  против  Кубы,  пусть
и  мизинцем  левой  руки.  С  тех  пор  как  Фидель  напал  на  телефон¬
ную  компанию,  на  «Электрик  компани»  и  никелевую  монополию
«Моа-Бей»,  примерно  дюжина  бомбардировщиков  устаревших  ти¬
пов  поддерживает  «червяков»  с  воздуха;  а  когда  он  национали¬
зировал  банки,  шахты,  фруктовые  и  нефтяные  концерны,  появи¬
лись  самолеты  и  поновее.  Уже  с  бомбардировщиками  —  ветера¬
нами  второй  мировой  у  Паломино  появилась  масса  хлопот:  ночь
за  ночью  они  могли  сбрасывать  столько  продовольствия  и  воору¬
жения,  что  хватило  бы  и  на  товарный  вагон.
 Он  вспомнил  слова  начальника  штаба:  «Не  исключено,  ника¬
кой  прелюдии  не  будет,  мы  должны  быть  готовы  ко  всему».
 —  Педро  обнаружил  одно-единственное  место  приземления
парашюта.  Увы,  поздно  —  контейнер  оказался  пустым.  Запелен¬
82

говать  нам  никого  не  удалось,  с  позавчерашнего  дня  в  сьерре
вообще  никто  не  ведет  радиопередач.  Противник  не  применяет  ни
светящихся  ракет,  ни  других  светоориентиров.  Очевидно,  у  него
новейшее  сигнальное  устройство.
 Паломино  нахмурился.  Выходит,  появились  образцы  из  сего¬
дняшнего  американского  арсенала?
 —  Что  ты  предлагаешь?  —  Он  повернулся  к  начальнику  шта¬
ба,  с  которым  они  три  дня  не  виделись,  а  сообщались  только  по
радиотелефону,  и  смерил  его  взглядом  с  головы  до  ног.  Внешне
Рамон  выглядел  свежо,  держался  подчеркнуто  прямо,  униформа
сравнительно  чистая.  Но  Паломино  сразу  заметил  царапины  на
лице  и  руках,  пластырь  на  локте,  воспаленные  глаза,  в  которых
жило  страстное  желание  справиться  с  задачей.  Он,  надо  сказать,
кое-чего  добился,  трофейное  оружие  лежит  вон  там,  на  столе.
Опергруппа  при  собственных  потерях  в  одиннадцать  человек  взя¬
ла  двадцать  семь  пленных,  а  шестеро  «червяков»  погибли  в  пе¬
рестрелке.  Рамон  выкурил  их  из  пещер,  нашел  склады  продо¬
вольствия,  очистил  целый  район  и  совершенно  уничтожил  четы¬
ре  вражеские  группы.  Лишь  обещания  захватить  высадившуюся
с  моря  банду  Рамон  сдержать  не  смог.  Заметно,  как  он  мучается.
 —  Мое  предложение,  команданте:  наступление  всеми  имеющи¬
мися  силами.  Это  необходимо,  время  приспело.  В  двух  деревнях
крестьяне  говорили  мне:  «Пусть  Фидель  потрясет  дерево!»  Неко¬
торые  просили  у  меня  оружия.  Не  можем  же  мы  ждать,  пока
все  пожелают  вступить  в  милицию.  Если  мы  сейчас  их  не  при¬
хлопнем,  потом  будет  сложнее.  Огневой  мощи  у  врага  прибав¬
ляется  ночь  от  ночи.  Вчера  группа  отстреливалась  так,  что  толь¬
ко  держись,  патронов  не  жалели.  Что-то  у  них  изменилось...
Отсюда  и  наши  потери.
 Паломино  достал  из  нагрудного  кармана  сигару,  но  забыл
ее  прикурить.  Он  ждал,  что  доклад  будет  произнесен  в  таком
тоне  —  требовательно,  с  нажимом,  —  и  не  ошибся.
 —  Одиннадцать  убитых  и  тяжелораненых.  Тебе  приказано
провести  операцию  против  десанта.  О  полном  прочесывании
Обезьяньих  гор  пока,  по-моему,  речи  не  заходило.
 Рамон  побагровел,  втянул  губы,  взгляд  сделался  холодным  и
отчужденным.  Паломино  видел,  что  попал  в  цель,  и  ожидал  серь¬
езных  возражений.  Реакцию  собеседника  он  привык  оценивать
мгновенно.  Общую  оценку  ситуации  он  тоже  делал  быстро,  ино¬
гда  на  это  уходил  день,  но  часто  всего  несколько  минут.  Пало¬
мино  знал  за  собой  эту  способность  и  гордился  ею.  Когда  ему
представили  Рамона,  он  прогулялся  с  ним  по  улицам  Санта-Кла¬
ры,  и  суждение  его  составилось:  впечатлительный  интеллигент,
который  сжег  за  собой  мосты  и  нашел  в  армии  новую  семью,
G*
 83

человек  с  фантазией,  откровенный  и  решительный,  безусловно
преданный  революции.  В  Эсперансе  он  увидел,  как  тот  пишет:
с  наклоном  влево.  Рамон  принадлежал  к  числу  людей,  создаю¬
щих  себе  трудности  в  отношениях  с  подчиненными  и  девушка¬
ми,  хотя  вполне  способных  командовать  батальонами  и  осчастли¬
вить  женщину.
 —  Не  исключено,  группа  «Прелюдия  11»  уже  соединилась  с
другими,  —  ответил  Рамон  на  удивление  рассудительно.  —
Не  взяв  их,  мы  ничего  установить  не  можем.  А  до  тех  пор  бу¬
дем  вести  охоту  на  все,  чтчэ  напоминает  эту  группу.  Но  масси¬
рованного  удара  это  не  заменяет.
 —  Только  после  приказа  из  Гаваны!  Твоя  «частная»  война
никакого  сочувствия  там  не  встретит,  мой  дорогой  друг.  Акция
начнется  лишь  после  того,  как  сьерру  окружат  пятьдесят  ба¬
тальонов  милиции.  Нам  не  хватает  тридцати  пяти.  Их  нет,  пото¬
му  что  они  необходимы  для  защиты  столицы.  К  твоему  сведе¬
нию  —  но  это  строго  секретно!  —  командование  армии  не  исклю¬
чает  возможности  вторжения.
 —  Что?  Пусть  сунутся!  Мы  сбросим  их  в  море.  Они  не  риск¬
нут.  Не  то  двести  тысяч  янки  найдут  здесь  свою  смерть.  Фидель
говорил  об  этом  еще  в  прошлом  году.
 —  А  сколько  наших?  —  спросил  Паломино.  —  Вы  чрезмерно
упрощаете  все,  если  считаете,  что  разбить  янки  —  это  все  равно
что  расправиться  с  «червяками»  или  наемниками  Батисты.  Янки
для  вас  тоже  всего  лишь  наемники,  не  так  ли?  Они  не  знают,  за
что  сражаются,  а  раз  у  них  нет  истинных  целей,  они  оловянные
солдатики,  да?  Военная  держава  номер  один  —  бумажный  тигр?
Они  высадятся  где-то  в  предрассветных  сумерках,  народ  встанет
весь  как  один  человек,  и  к  обеду  мы  вышвырнем  их  в  море,  а
чем  мы  займемся  после  обеда,  а?  Освободим  для  начала  Доми¬
никанскую  Республику  или  примемся  сразу  за  Штаты?
 Он  криво  ухмыльнулся.
 —  Вспомни,  что  произошло  семь  лет  назад  в  Гватемале.
 Рамон  побелел.
 —  Пример  не  из  удачных,  Карлос,  —  быстро  и  тихо  отве¬
тил  он.  —  Гватемала  рухнула  изнутри.  Офицерский  корпус  не
решился  вооружить  народ,  он  не  воевал  всерьез  против  интервен¬
тов  и  в  конечном  итоге  предал  свое  правительство...  Это  была
профессиональная  армия,  ее  командиры  были  привилегирован¬
ными  людьми,  сыновьями  крупных  землевладельцев!  А  мы  ста¬
рую  армию  уничтожили,  оружие  в  руках  народа.  Мы  совершен¬
но  новая  армия,  рабоче-крестьянская,  и  командуют  в  ней  люди,
ничего  общего  с  интересами  богачей  не  имеющие!
 Паломино  насторожился,  услышав  в  словах  Рамона  скрытый
84

подтекст,  едва  ли  не  невысказанное  подозрение.  Отнести  на  свой
счет  —  мыслимо  ли  это  вообще?  Он  сломал  сигару  пополам  и
не  заметил.  Непостижимо,  невыносимо!  Естественно,  у  них  часто
возникают  спорные  вопросы,  иначе  и  быть  не  может,  слишком
разные  они  натуры.  Сам  он  из  тех  людей,  которые  оценивают
действие  по  его  последствиям,  а  не  руководствуются  принципа¬
ми,  Рамон  —  наоборот.  Самого  его  в  спорах  часто  заносило.  Его
достаточно  сдержанный  скепсис  часто  приводил  к  тому,  что  Па¬
ломино  принимали  за  либерала  или  даже  консерватора  —  роли,
вовсе  ему  не  подходящие,  как  и  сомнительная  роль  человека,
который  недоволен  темпами  революции.  Кое-что  ему  и  впрямь
не  нравилось  —  некоторые  вызывающие  шаги  во  внешней  по¬
литике  или  неуважительное  обращение  со  средними  городскими
слоями  —  он  этого  никогда  не  скрывал.  Но  сейчас  он  отчетливо
понял,  что  должен  был  по-умному  оградить  себя  от  обвинений
в  либерализме.  Но  никто,  понятное  дело,  и  мысли  не  допускал,
что  он  тормозит  из  желания  вредить.  Или  тут  он  заблуждается?
Ведь  министр  революционных  вооруженных  сил  не  без  задней
мысли  сказал:  «Следи  за  дорогой,  Карлос,  а  особенно  за  пово¬
ротами».  И  почему  этот  Эстебан  обратился  именно  к  нему,  хотя
есть  пятьдесят  других  команданте?  Его  что,  считают  человеком,
который  в  каком-то  смысле  стоит  между  линиями  фронтов,  на
ничейной  земле?  Ну  он  им  еще  покажет!
 —  Оставим  Гватемалу,  —  сказал  он.  —  Хочу  предупредить
вас.  Вы  люди  храбрые,  но  подумать  тем  не  менее  не  возбраняет¬
ся.  Может  случиться,  что  этого  врага  вы  даже  не  увидите.  Мы
на  сегодняшний  день  вооружены  столь  скудно...  —  Он  оборвал
себя  на  половине  фразы  и  хриплым  голосом  продолжил:  —  Ты
знаешь,  что  такое  бронетранспортеры,  специальные  десантные
амфибии,  противотанковые  ракеты,  ракеты  типа  «воздух  —  зем¬
ля»?  Видел  атомную  базуку  «Дэви  крокет»?  Я  время  от  времени
просматриваю  специальные  американские  журналы;  может,  я
делаю  ошибку.  Но  ответь  мне,  дружище,  в  состоянии  ли  ты  пред¬
ставить  себе  ночной  бой,  в  котором  ты  не  видишь  ничего,  а  про¬
тивник  —  все,  потому  что  у  него  есть  инфракрасные  излуча¬
тели?
 —  Но  так  нельзя  оценивать  соотношения  сил!  Видеть  проис¬
ходящее  глазами  вражеской  прессы,  которая  клевещет  на  нас  и
возвеличивает  собственную  мощь!  Мы  передовой  отряд  на  на¬
шем  континенте,  на  нас  смотрят  почти  двести  миллионов  лати¬
ноамериканцев,  из  которых  янки  выжимают  все  соки...
 —  Они  практически  ничем  не  могут  нам  помочь.
 —  Так  что  же  мешает  янки  высадиться  у  нас  завтра?
 —  Ты  знаешь  не  хуже  меня  —  прежде  всего  русские.
 85

Рамон  отступил  на  шаг,  у  уголков  рта  появились  горькие
складки:
 —  Узнаю  наш  латиноамериканский  фатализм!  «Против  янки
мы  бессильны,  одним  нам  ничего  не  добиться!»  Уставились,  как
кролики,  на  огромную  змею  с  Севера,  и  уже  наполовину  парали¬
зованы.
 —  Ничего  я  не  уставился,  я  наблюдаю,  —  перебил  Рамона
Паломино.  —  Мы  знаем,  что  империализм  осужден  историей  на
гибель,  но  я  не  хочу,  чтобы  он  совершил  самоубийство  за  наш
счет!
 Он  тяжело  дышал,  перепалка  раззадорила  его.  Можно  ли
представить,  чтобы  такой  человек,  как  Рамон,  настолько  заблуж¬
дался,  принимая  желаемое  за  действительное?
 —  А  если  мы  не  сумеем  справиться  с  агрессором,  уйдем  сно¬
ва  в  горы!  Там  их  техника  бессильна,  вспомни  опыт  Алжира.
 —  У  нас  не  так  много  гор.  А  в  тех,  что  есть,  засели  пока
другие.
 —  Значит,  самое  время  их  уничтожить.
 Замкнутый  круг.  У  Паломино  пересохло  во  рту,  он  устал  спо¬
рить  со  своим  начальником  штаба,  хотя  всецело  доверял  Рамону
и  привык  все  досконально  обсуждать  с  ним.  А  сейчас  они  раз¬
говаривают  на  разных  языках,  как  чужие.  Трех  дней  боев  в
джунглях  хватило,  чтобы  сколупнуть  с  Рамона  лаковое  покры¬
тие,  и  обнаружилось  его  ядро:  безумная,  самоубийственная  го¬
рячность,  от  которой  просто  страшно  делается.  А  самое  ужас¬
ное,  что  люди  вроде  Рамона  —  достойные,  беспредельно  смелые,
но  ослепленные  внутренним  огнем  безумцы  —  есть,  похоже,  и
в  других  местах.  Очевидно,  они  же  задают  тон  в  военном  мини¬
стерстве,  когда  давление  извне  усиливается...  Вспомнив  о  по¬
следнем  совещании,  он  испытал  глубокое  разочарование.
 Он  подошел  к  окну.  Все  как  обычно:  залитая  солнцем  улица
с  пестрыми  колоннами  портиков,  мачтой  со  знаменем  и  тенью
часового  на  булыжнике  мостовой.  Дети  начертили  на  ней  девять
классиков  и  «небо»  над  ними,  играли  в  прыгалки,  а  теперь  стоят
у  ворот  гаража  и  поют:  «Король  грустный,  потому  что  умерла
королева,  король  скучный...»  —  и  хлопают  в  ладони.  Все  как
обычно,  но...
 —  И  ты  поедешь  туда  сам...  сейчас?  —  спросил  Рамон.
 Паломино  повернулся  к  нему  спиной.  Вспомнил,  что  признал¬
ся  Рамону,  как  любит  бывать  в  Гаване,  как  ему  не  хватает  сто¬
лицы.  Боже,  сколько  воды  с  тех  пор  утекло!  И  какой  камень  у
него  с  тех  пор  на  душе...  В  последние  дни  он  так  часто  вспоми¬
нал  об  обоих  происшествиях  в  гостинице,  что  его  растерянность
наверняка  обратила  на  себя  внимание.  В  то  утро  он  не  успел
86

разобраться  с  этой  историей:  начальник  штаба  предоставил  в  его
распоряжение  вертолет,  чтобы  он  побыстрее  ликвидировал  «Пре¬
людию  11».  А  теперь,  после  первой  неудачи,  он  ничего  не  хотел
больше,  чем  докопаться  до  истины.  Для  этого  необходимо  ока¬
заться  в  столице.
 —  Я  должен  лично  объяснить  все  начальнику  штаба,  не  то
мы  не  получим  ни  одного  человека.
 Паломино  невольно  сжал  кулаки.  Ему  представилось,  как  он
прижмет  Эстебана  к  стенке  и,  если  надо,  силой  выбьет  из  него,
что  к  чему.  И  Инес  он  расспросит  как  полагается,  щадить  не
станет.  Он  обязан  разорвать  путы,  решить  загадку  того  вечера,
если  хочет  спать  спокойно,  и  никто  другой  в  таком  деле  его  не
заменит.  Паломино  понимал,  что  об  обманном  маневре  с  их  сто¬
роны  говорить  не  приходилось  —  информация  оказалась  точ¬
ной.  В  том,  что  группа  высадилась  не  у  Двойного  рифа,  а  в  пят¬
надцати  километрах  восточнее,  виноват  туман.  Вспомнил  о  бре¬
ши  в  Росалесе,  тяжелый,  осуждающий  взгляд  Рамона.  Да,  это
его  упущение,  следовало  раскинуть  сеть  пошире,  согласен,  —  не¬
приятный  промах,  но  у  него  на  триста  километров  побережья
всего  тысяча  человек!
 —  И  где  тебя  можно  будет  найти?  —  услышал  он  голос  Ра¬
мона.  —  Снова  в  комнате  одиннадцать-тринадцать?
 Пусть  Рамон  думает  о  его  отъезде,  что  ему  заблагорассудит¬
ся;  не  разобравшись  в  том,  что  именно  произошло  в  прошлый
приезд  в  Гавану  в  гостинице,  ему  былого  самообладания  не  обре¬
сти.  А  как  без  этого  командовать  людьми?..  Да  о  подкреплениях
поговорить  невредно  будет.  Как  раз  в  такой  критической  ситуа¬
ции  ему  скорее  пойдут  навстречу.
 —  Найдешь  через  министерство,  —  ответил  он,  сохранив
внешне  полное  спокойствие.
 «Это  что  —  вызов?  Неприкрытое  подозрение?  И  это  тот  са¬
мый  Рамон,  которого  он  считал  наивным?  А  что,  если  его  на¬
чальник  штаба  одновременно  работает  и  на  Г-2?  Ничего  удиви¬
тельного  в  этом  не  будет,  но  это  в  корне  изменит  форму  их  взаи¬
моотношений,  по-новому  их  окрасит».
 После  ухода  Рамона  он  сел  за  стол.  На  нем,  как  всегда,  ле¬
жал  пистолет,  а  рядом  —  разные  трофейные  штучки:  напечатан¬
ная  на  шелке  карта,  найденная  у  убитого  янки  скомканной  в
нагрудном  кармане,  невероятной  длины  кинжал,  несколько  глу¬
шителей  к  пистолетам,  шприцы  для  инъекций,  бикфордов  шнур,
лимонки,  транзисторный  приемник  и  тонкая  проволочная  удав¬
ка.  Арсенал  Аль  Капоне...  Он  взял  со  стола  нож,  раскрыл  лезвие,
провел  по  нему  пальцем  и  вызвал  в  памяти  разговор  в  лифте:
«Мы  ожидаем  сегодня  высадку  группы».  —  «А  почему  вы  ин¬
87

формируете  именно  меня?»  —  «Высадка  произойдет  на  вашем
участке,  команданте».
 Он  помнил  точно:  в  первое  мгновение  он  инстинктивно  пред¬
положил,  что  перед  ним  сотрудник  отдела  Г-2,  собственной
контрразведки.  Но  потом  ему  стало  ясно,  что  он  имеет  дело  с
торговцем  информацией,  а  точнее  говоря  —  с  доверенным  лицом
контрреволюционеров  или,  в  крайнем  случае,  с  отщепенцем,  пре¬
давшим  сообщников,  который  еще  назначит  свою  цену.  А  встре¬
ча  с  Инес  напомнила  Паломино  о  сцене  в  баре  в  Сантьяго,  и  кар¬
тина  приобрела  новые  очертания.  Он  сообразил,  что  Эстебан  под¬
бросил  ему  наживку.  Враг,  безусловно,  мог  пожертвовать  одной
из  групп  в  надежде  заручиться  поддержкой  командующего  райо¬
на  —  скорее  всего  того  района,  где  будет  нанесен  решающий
удар,  где  произойдет  вторжение  и  где  этот  команданте  явится
ключевой  фигурой...  Но  пугаться  до  смерти  нечего,  опасность
огромная,  да,  но  и  он  не  новичок.  Паломино  не  терял  веры  в  то,
что  при  этих  обоюдных  попытках  проникнуть  в  аппарат  про¬
тивника  он  останется  победителем,  если  получит  возможность
как  следует  взяться  за  дело.
 Но  теперь,  после  спора  с  Кинтаной,  после  его  недоброго  на¬
мека,  он  увидел  все  по-новому,  ситуация  показалась  команданте
мрачной  и  угрожающей,  окутанной  паутиной  таинственных
предчувствий.  А  что,  если  первое  впечатление  не  обмануло  его,
и  Эстебан  —  двойник,  работающий  и  на  отдел  Г-2?  Если  служба
безопасности  подбросила  ему  через  Эстебана  продукт  своей  рабо¬
ты  —  именно  это  сообщение  о  высадке  группы,  —  чтобы  прове¬
рить,  как  он  отреагирует?  Он  знал:  если  кого  начинают  подо¬
зревать,  того  проверяют  исподволь.  Выдержал  ли  он  экзамен?
Наполовину  да  —  об  информации  он  дал  знать  незамедлительно.
Но  группа  ускользнула  через  брешь  в  Росалесе...  Непременно
нужно  ехать  в  Гавану,  и  не  позднее,  чем  завтра.  Нужно  выяс¬
нить,  что  там  происходит  и  что  они  против  него  имеют.  Он  пота¬
щит  Эстебана  к  начальству  в  Г-2.
 Паломино  с  силой  вогнал  нож  в  стол.
 2
 «ФИДЕЛЬ.  ЭЛЬ  ФУСИЛЬ  ДЕ  ФИДЕЛЬ  ЕС  ДЕ  СУ  ИСЛА.
ЛА  ИСЛА  СЕ  ФИА  ДЕ  ЭЛЬ:  ДЕ  СУ  ИДЕАЛ,  ДЕ  СУ  ФЕ!»  Да¬
ниела  положила  мел,  взяла  указку  и  прочла:  «Фидель.  Винтов¬
ка  Фиделя  принадлежит  его  острову.  Остров  верит  ему:  его  идеа¬
лам,  его  убежденности!»  Занятный  хор  повторял  каждое  слово
Даниелы:  дети,  солдаты,  пожилые  люди,  некоторые  пришли  це¬
лыми  семьями;  в  классной  комнате  комендатуры  в  Эсперансе
88

молодая  учительница  объясняла  употребление  буквы  Ф.  Она
стерла  текст  с  доски,  и  тут  же  все  принялись  писать  эти  пред¬
ложения  по  памяти,  тридцать  голов,  черных  и  седых,  склони¬
лись  над  столами.  Мать  не  понимала,  что  ее  сюда  притягивает,  а
ведь  как  легко  понять.  В  зале  учета  «Роал  бэнк  оф  Канада»  она
считалась  просто  «номером  таким-то»  и  никогда  не  ощущала,  что
делает  полезное  дело,  просто  такой  у  нее  «джоб»,  как  это  назы¬
вают  американцы;  главное,  если  сумеешь,  применять  правило  —
по  возможности  меньше  работать,  по  возможности  больше  по¬
лучать...  А  здесь  перед  тобой  неограниченный  простор.  Здесь  в
ней  действительно  нуждались,  ее  работа  вызывала  уважение,  и,
что  еще  важнее,  —  она  видела  результаты  своего  труда.
 Ей  вспомнились  слова  Фиделя.  Тогда,  на  встрече  с  учителя¬
ми-добровольцами,  он  предупреждал  о  том,  что  их  ждет  в  горах:
много  работы,  большая  влажность,  мало  еды,  холод;  но  тот,  кто
не  выдержит,  не  узнает,  что  значит  преодолеть  себя.  Электриче¬
ского  света,  парков,  кино,  приморской  набережной,  театров,  биб¬
лиотек  и  ресторанов  —  всего  этого  им  будет  недоставать.  «Но
вы  найдете  там  нечто,  обладающее  огромной  притягательной  си¬
лой,  —  продолжал  он.  —  Замечательных  людей,  естественных,
добрых,  истинно  гостеприимных  —  таких  вы  раньше  не  знали.
И  еще  —  вы  узнаете,  что  такое  природа.  К  ней  нужно  сначала
привыкнуть,  а  привыкнув,  вы  обретете  такие  радости,  что  не
променяете  эти  места  на  город  со  всеми  его  удобствами.  Я  хочу
сказать,  что  с  каждым  днем  вы  будете  сильнее  любить  горы,  а
горы  с  каждым  днем  сильнее  полюбят  вас.  Да,  так  все  и  слу¬
чится!  Ибо  от  каждого  ребенка,  от  каждого  неграмотного,  кото¬
рого  вы  научите  писать  и  читать,  будет  исходить  благодарность,
они  окружат  вас  заботой.  Учитель  для  крестьянина  самый  доро¬
гой  человек.  Его  прислала  крестьянину  революция,  и  он  учителг
в  обиду  не  даст...  Вспомните  о  том  времени,  когда  вы  сами  были
детьми,  об  уроках,  когда  вы  и  минуты  не  могли  усидеть  на  месте
спокойно.  Поразмыслите  над  тем,  что  отвлекало  ваше  внимание,
и  постарайтесь  разбудить  в  детях  интерес  к  учебе.  С  этого  и  на¬
чните.  Ваши  семьи?  Семьи  будут  далеко.  Жилье?  Никто  вам  не
скажет,  где  вы  проведете  первые  дни.  В  худшем  случае  —  в  га¬
маке  под  накидкой  от  дождя.  Не  ждите,  пока  прибудут  каранда¬
ши  и  учебники,  пока  министерство  народного  образования  при¬
шлет  парты.  Собирайте  детей  сразу  и  приступайте...»  Фидель
говорил  мягко  и  убедительно.  Даниеле  казалось,  будто  он  хочет
сказать:  видите,  как  тяжело  дается  нам  движение  вперед,  помо¬
гите  же  мне  справиться  с  главными  трудностями.  Один  раз
взгляд  Фиделя  остановился  на  ней,  и  Даниела  почувствовала,
что  не  сможет  отказаться.  Фидель  излучал  покоряющей  силы
89

убежденность,  которая  была  сильнее  ее  личных  желаний,  она
оказалась  настолько  непреодолимой,  что  Даниела  решила  изме¬
нить  свою  жизнь.  Вернувшись  домой,  объявила  матери,  что  по¬
едет  в  деревню,  возможно  —  в  горную.  Мать  плакала,  Мигель
возражал  и  ругался.  Но  она  испытание  на  прочность  выдержала.
 Пока  ученики  сосредоточенно  писали,  она  вспоминала...  Слу¬
чилось  это  вскоре  после  ее  приезда  в  маленькую  горную  дере¬
вушку  повыше  Эсперансы,  куда  вообще  не  было  дороги.  Но  и
«червяки»  тогда  в  сьерре  еще  не  завелись.  Она  добралась  туда,
преисполненная  энтузиазма,  но  нищета,  которую  она  там  нашла,
лишила  ее  мужества.  Даниела  и  представить  не  могла,  что  на
Кубе  сохранились  такие  отсталые  условия  жизни  и  труда.  Отре¬
занные  от  всего  мира,  покосившиеся  на  ветру  хижины  из  плохо
сколоченных  досок,  прилепившиеся  на  склонах,  их  вот-вот  смоет
вешними  потоками  с  гор  —  ни  дать  ни  взять  хижины  нищих
индейцев  полтысячи  лет  назад.  Как  ей  здесь  жить?  Запаршиве¬
ешь,  станешь  уродливой!  Какой  там  душ  —  даже  пола  в  этом
хлеву,  где  ее  поселили,  и  то  нет.  Скрывая  отчаяние,  помогала
варить  на  костре  кашу  из  грубой  перловки  на  семью  из  девяти
ртов.  При  одной  мысли  об  этой  каше  ей  делалось  плохо.  На  дру¬
гое  утро  Даниела,  к  удивлению  хозяев,  посыпала  пол  в  своем
закутке  пеплом,  спрыснула  водой  и  принялась  утаптывать.
Ошметки  вымела  веником.  Так  повторялось  несколько  дней  под¬
ряд,  пока  пол  не  стал  жестким  и  чистым.  Она  показала  людям
всего-навсего  один  примитивный  прием,  которому  научилась  в
Пинар-дель-Рио,  но  с  тех  пор  они  со  всеми  заботами  приходили
к  ней.  И  приносили  плоды  манго,  до  той  поры  хранившиеся  у  них
на  дне  горного  озерца.  Никогда  в  жизни  Даниелу  не  угощали  та¬
кими  удивительно  вкусными  и  прохладными  плодами.
 Некоторое  время  спустя  в  деревушке  появился  Карлос  Пало¬
мино.  Он  прискакал  на  коне,  издалека  она  приняла  его  за  бога¬
того  крестьянина  или  помещика.  Карлос  созвал  крестьян  и,  пере¬
сыпая  свою  речь  десятками  шуток,  посоветовал  построить  школу
и  сколотить  парты.  Поспорили  о  том,  глинобитной  ли  быть  шко¬
ле  или  из  дерева.  Под  конец  он  повернулся  к  Даниеле:  «Не  за¬
бывай,  что  детям  приходится  помогать  родителям,  особенно  те¬
перь,  при  сборе  урожая  кофе!  Не  забывай  и  о  стариках.  Отныне
зарплату  тебе  платит  комендатура.  Будешь  получать  сто  песо  —
очень  уж  ты  красивая...»
 Даниела  покраснела,  стоявшие  вокруг  добродушно  засмея¬
лись.  Карлос  пожал  ей  руку,  а  на  прощанье  заметил:  «Кстати,
нам  нужны  собственные  учителя  для  армейских  частей».
 ...Она  написала  предложения  на  доске  заново  и  предложила
ученикам:
 90

—  А  ну,  проверим,  сколько  ошибок  мы  сделали!
 Тут  скрипнула  дверь,  заглянул  Рамон;  Даниела  поняла,  что
он  хочет  поговорить,  но  Рамон  только  кивнул  и  тихонько  при¬
крыл  дверь.  Ей  вдруг  захотелось  закончить  урок.  Они  с  ним  не
виделись  три  дня.  Никто  не  мог  объяснить,  что  происходит  в
джунглях,  откуда  ветер  приносил  иногда  звуки  долгих  очередей.
Рамон  и  Педро  исчезли  из  поля  зрения,  с  момента  несчастья  в
Росалесе  Карлос  говорил  только  необходимое,  ей  ничего  не  пору¬
чали.  Всякий  раз,  когда  она  вспоминала  о  Тони,  Даниелу  охваты¬
вала  тревога  за  остальных.  Часто  она  словно  видела  его  сидящим
рядом  с  камешком  в  руках  и  говорящим:  «Ладно,  хорошо,  найду
другой,  покрасивее».  А  потом  они  вместе  шли  по  площади,  Ласа¬
ро  в  своей  голубой  рубахе  и  долговязый  Тони,  один  навстречу
смерти,  другой  —  плену.  Она  задыхалась  от  ярости.  Убить  тако¬
го  парня  могли  только  бандиты,  как  бандиты  замучили  и  убили
Конрада  Бенитеса,  девятнадцатилетнего  учителя,  фотография  ко¬
торого  висела  в  большинстве  классных  комнат,  и  в  этой  тоже,
рядом  с  доской.  В  той  горной  деревушке  он  стал  ее  преем¬
ником...
 —  Чучо,  ты  почему  поднял  две  руки?  —  спросила  она.  —•
Два  пальца  и  три  пальца?..  У  тебя  две  и  три  ошибки?  Всего,
значит,  пять.
 —  Нет,  Даниела,  —  воскликнул  малыш,  —  у  меня  две  ошиб¬
ки,  а  вот  у  отца  —  он  вышел  —  целых  три.
 И  он  с  досадой  помахал  другой  тетрадью,  одной  из  тех,  что
ей  дал  Рамон.  В  такие  моменты  на  лице  Даниелы  появлялась
улыбка,  которую  она  не  пыталась  скрыть.  Сейчас  ей  хорошо,  но
иногда,  особенно  вечерами,  ей  не  по  себе,  ей  грустно,  тем  более
после  последней  поездки  в  Гавану.  Неужели  ее  снова  подстере¬
гает  тоска,  как  после  расставания  с  Мигелем,  когда  она  ощуща¬
ла  себя  одинокой  песчинкой  в  столичном  водовороте,  неужели?
Если  бы  знать...
 —  На  сегодня  все,  —  объявила  она.  —  Патриа  о  муэрте!
 —  Венсеремос!  —  ответил  хор  голосов.
 Она  выбежала  на  улицу  и  увидела  Рамона  в  командирском
«джипе»  впереди  небольшой  колонны.  Очевидно,  Карлос  отдал
в  подчинение  Рамона  часть  штабной  роты,  она  всех  солдат  знала*
 —  Подвинься-ка  чуть-чуть,  Хасинто,  —  попросила  она,  забра¬
лась  в  «джип»  и  спросила  Рамона:  —  С  каких  это  пор  я  больше
не  в  штабной  роте?
 Она  не  знала,  куда  отправляется  колонна,  ей  просто  хотелось
выбраться  из  Эсперансы,  пусть  на  несколько  часов.  Повернув¬
шись  к  девушке,  Рамон  проговорил:
 —  Я  полагаю,  тебе  там  делать  нечего.
 91

Что-то  в  его  голосе  подсказало  Даниеле,  что  надо  стоять  на
своем.
 —  Ты  не  имеешь  права  оставлять  меня  здесь  только  потому,
что  я  девушка^
 —  Верно  говорит,  —  кивнул  Хасинто,  уступивший  ей  место.
 —  Тебя  не  спрашивают,  —  оборвал  его  Рамон  с  деланно
строгой  гримасой,  махнул  шоферу,  и  «джип»  тронулся  с  места.
Машины  ехали  в  черепашьем  темпе,  дорога  настолько  разбитая,
что  Хасинто  и  Пабло,  между  которыми  она  сидела,  то  и  дело
приваливались  к  ней.  Даниела  подумала  про  себя:  «Перебарщива¬
ют  они».  Когда  свернули  на  главное  шоссе,  Пабло  увидел  нео¬
новую  рекламу  над  кафетерием  «Ла  ронда»  и  воскликнул:
 —  Отель  «Канада»!  Ты  ведь  здесь  живешь?  А  какое  окно?
Мы  придем  спеть  тебе  серенаду.
 —  Толку  мало,  —  ответила  она.  —  Где  вам  тягаться  с  музы¬
кальным  автоматом.
 —  Ах,  —  закатил  глаза  Хасинто,  —  если  б  дело  было  только
в  этом!
 —  А  куда  мы  едем?
 —  Тайна,  девочка  моя.
 Колонна  огибала  сьерру.  После  полудня  горы  все  время  были
слева,  ни  разу  не  приближаясь  ближе  чем  на  три-пять  километров.
С  моря  гнало  тучи,  они  сбивались  над  вершинами  и  прятали  их,
словно  желая  скрыть  тайну.  Даниела  вопросов  больше  не  зада¬
вала,  она  вскоре  сообразила,  что  Рамон  проверяет  плотность
кольца.  Она  представляла,  что  увидит  нечто  впечатляющее,  но
ничего,  кроме  нескольких  бараков  для  милиционеров  и  будок  для
часовых,  расположенных  на  разном  расстоянии  одна  от  другой,
наблюдать  не  довелось.  Очевидно,  сменяли  людей:  на  грузовике
сидели  теперь  другие  солдаты.
 К  вечеру  они  достигли  у  западной  стороны  горного  массива
большого  бетонного  моста  «Тумба  катро».  Он  был  переброшен
через  пустую  болотистую  низменность,  которой  заканчивались
бесконечные  прибрежные  болота.  В  последний  месяц  гражданской
войны  здесь  пролилось  много  крови.  Подразделение  Паломино
вырвалось  из  сьерры,  и  с  тридцатью  пятью  бойцами  Карлос
удерживал  мост  двое  суток,  отбиваясь  от  целого  батальона  сол¬
дат  Батисты;  не  было  человека,  не  знавшего  этой  истории.
За  героизм  Фидель  присвоил  ему  звание  команданте.
 Даниела  сошла  с  машины  вся  в  пыли,  с  застывшей  спиной
и  окоченевшим  на  холодном  ветру  лицом.  Оставив  сзади  здание
почты,  дошла  до  середины  моста.  Остановилась  посмотреть,  как
садится  солнце.  Оно  не  садилось,  а  действительно  закатилось  за
горизонт,  только  что  было  —  и  вот  нет  его.  Сразу  стало  холодно.
92

Она  перегнулась  через  перила,  хотелось  рассмотреть  бетонные
опоры,  прежде  чем  совсем  стемнеет.  Кто-то  взял  ее  за  запястье.
 —  A-а,  Рамон!  Слушай,  а  какая  здесь  глубина?
 —  Наверное,  метров  сто.  Знаешь,  я  только  что  говорил  с
Эсперансой,  и  что  выясняется?  Ты,  оказывается,  не  доложила,
что  уезжаешь.
 —  Подумаешь,  важность  какая.  Карлосу  я  сегодня  не  нужна.
 —  Зато  будешь  нужна  завтра.
 Даниела  насторожилась.
 —  Я  должен  поговорить  с  тобой  о  Карлосе,  —  сказал  он.  —
Ты  ничего  такого  в  последнее  время  в  нем  не  замечаешь?  Мне
кажется,  после  поездки  в  Гавану  он  переменился.
 Мимо  прогремел  тяжелый  грузовик,  Даниела  почувствовала,
как  задрожал  мост.
 —  Завтра  он  снова  собирается  в  столицу,  —  продолжал  Ра¬
мон  негромко.  —  Ты  уверена,  что  он  все  еще  прежний?
 —  Да,  конечно,  уверена,  —  ответила  Даниела,  глядя  на  него
и  упираясь  локтями  в  перила,  хранившие  еще  дневное  тепло.
Зная,  о  чем  он  говорит,  не  могла  понять,  куда  он  клонит.  У  них
с  ним  так  иногда  бывает,  Рамон  человек  сложный,  наверное,  он
временами  сам  себя  не  понимает.  Или  она  просто  не  может  усле¬
дить  за  мыслью  Рамона?  Он  учился  за  границей,  много  знает!
Когда  он  упрекнул  ее  за  то,  что  она  не  доложила  по  начальству
об  отъезде,  она  подумала:  это  просто  повод,  Рамон  ищет  разгово¬
ра,  ты  ведь  ждала  этого  —  не  может  же  все  так  кончиться  после
вечера  в  Гаване?..  Разве  ты  не  вздрогнула  от  его  прикоснове¬
ния?  Но  Рамон  снова  принялся  за  свое,  говорит  о  чем-то  посто¬
роннем,  о  Карлосе.
 —  Да  что  такое  стряслось?
 —  Пока  ничего.  И  пусть  лучше  ничего  и  не  происходит.  Вот
что:  мы  сейчас  поедем  дальше,  в  Росалес;  я  сказал  ему,  что  ты
там  переночуешь.  Завтра  утром  я  пошлю  священника  под  твоей
охраной  в  штаб,  надо  с  этим  делом  кончать.  Тебя  Карлос  берет
с  собой  в  Гавану.  Прошу  тебя,  Даниела,  не  спускай  с  него  там
глаз.  Тяжело  говорить  это,  но  поверь  мне  —  так  надо.  Мы  сейчас
перед  небывалым  еще  испытанием  и  просто  не  вправе  быть  без¬
участными...
 Сейчас,  развивая  свой  план,  он  выглядел  очень  серьезным  в
мужественным;  ей  всегда  нравились  мужчины,  жившие  не  столь¬
ко  ради  себя,  сколько  ради  своего  дела,  —  мужчины,  способные
думать  и  действовать.  Но  все  в  ней  воспротивилось  услышанно¬
му,  и  возникло  чувство  неприязни  к  Рамону.
 —  Ты  спятил?  —  возмутилась  она.  —  В  чем  Карлос  вино¬
ват?  До  чего  мы  докатимся,  если  начнем  следить  друг  за  дру¬
93

гом?  —  Она  хлопнула  себя  обеими  ладошками  по  лбу:  —  Ты  за¬
был,  что  было  на  этом  месте  два  года  назад?  Нет,  ну  до  какой
же  ерунды  ты  договорился!  Вы  с  ним  поругались,  и  ты  все  пре¬
увеличиваешь!..  Я  не  знаю  командира  умнее  его!
 —  Я  и  сам  всегда  считал  Карлоса  таким.  А  сейчас...  но  к
чему  повторяться?  Он  предупреждает  о  силе  янки,  боится  их
техники.  С  этого  у  многих  начиналось...  Дай  бог,  чтобы  я  ошиб¬
ся.  Но  пока  у  нас  не  будет  уверенности,  надо  за  ним  последить.
 —  Вот  и  следи  сам.  На  меня  не  рассчитывай!  —  Она  повер¬
нулась  и  пошла  в  обратную  сторону.
 Через  несколько  шагов  Рамон  догнал  ее:
 —  Послушай,  это  не  дело.  Эмоции  в  сторону!  Может  быть,
уже  завтра  будет  поставлено  на  карту  все,  что  дала  нам  рево¬
люция!
 Даниела  молчала,  и  он  с  горячностью  продолжал  убеждать  ее:
 —  Я  ведь  не  сомневаюсь  в  том,  что  субъективно  он  честен.
И  все  же  в  критический  момент  его  настроение  может  принести
нам  страшный  вред.
 —  Если  что  и  приносит  вред,  то  это  недоверие,  —  процедила
она.  —  И  не  только  в  критический  момент,  а  всегда!  Мы  доста¬
точно  сильны,  Рамон,  мы  в  этом  не  нуждаемся.  Кто  честен,  тот
с  нами.  Все  как  и  прежде,  запомни  это!
 —  Сегодня  не  все  так  очевидно,  как  во  времена  Батисты,  —
ответил  он.  —  Вспомни,  сколько  людей  оставили  нас,  когда  стало
ясно,  каким  мы  видим  наш  социализм.
 — 	И  каким  же  ты  видишь  его?  Таким?..  —  она  задыхалась.
 — 	Если  необходимо,  и  таким,  —  сказал  он.  —  Нужна  бди¬
тельность,  нужна  и  жестокость,  пока  мы  не  завоюем  и  не  укре¬
пим  нашу  власть.  А  сейчас  особенно.  Несравненно  легче  завоевать
власть,  чем  удержать  ее,  ты  мне  поверь.  После  победы  задачи
любого  революционного  движения  усложняются  вдвое.  Мы  часто
оперируем  еще  буржуазными  понятиями,  а  должны  усвоить  яс¬
ное  революционное  мышление  —  то  есть  произвести  революцию
в  самих  себе...
 «Все  без  толку,  —  подумала  она,  —  мы  друг  друга  не  слышим.
Мыслимо  ли,  он  подозревает  Карлоса!»
 —  Со  словом  «революция»  ты  обращаешься,  как  некоторые
врачи  с  пенициллином,  —  глухо  возразила  Даниела.  —  Они
делают  уколы  по  малейшему  поводу,  чтобы  добиться  быстрого
действия.  Организм  привыкает  к  лекарству,  а  бактерии  к  нему
приноравливаются,  и  оно  не  помогает.
 Она  чувствовала  себя  такой  разбитой,  словно  на  нее  рухнули
обломки  скалы.  Что  же  будет?  Так  нехорошо  ей  не  было  никогда
в  жизни.
 94

3
 Когда  колонна  двинулась  от  *  Тумбы  катро»  на  юг,  спусти¬
лась  такая  темень,  хоть  глаз  выколи.  Машины  оставили  позади
мост  и  свернули  по  направлению  к  приморскому  шоссе.  До  Ро¬
салеса  часа  полтора.  Во  время  поездки  Кинтана  не  обращал  вни¬
мания  на  смутные  очертания  предметов  и  тени  при  дороге.
Впервые  Даниела  не  согласилась  при  решении  принципиального
вопроса,  совершенно  очевидно,  что  она  поступит  так  и  в  других
случаях,  у  него  нет  над  ней  никакой  власти.  А  над  кем  есть?
В  сущности,  ни  над  кем.  Он  вспоминал  о  трениях  с  Педро,  обо
всех  столкновениях  в  прошлом,  даже  о  своих  поражениях  и  ред¬
ких,  добытых  в  тяжелых  схватках  победах  в  отчем  доме.  Вечное
противодействие  давлению  извне  и  постороннему  влиянию!..
И  никогда  его  достижения  не  находились  в  разумном  соотноше¬
нии  с  затраченными  усилиями.  Так  оно  было  всегда,  поэтому  и
здесь  каждый  позволяет  себе  делать  что  вздумается,  пусть  для
вида  его  приказы  и  выполняются.
 У  Карлоса  все  совершенно  иначе.  Он  и  рта  не  успевает  от¬
крыть,  у  него  мысли  читали  в  глазах  и  тут  же  бросались  выпол¬
нять.  То,  что  команданте  удавалось  согнуть  легким  прикоснове¬
нием,  в  его,  Рамона,  руках  обретало  необычайную  прочность.  Се¬
годня  он  снова  убедился,  как  сложно  возражать  Карлосу.
При  том,  что  тот  никому  жизнь  не  усложнял,  всегда  был  терпим
и  любезен.  Он  уступал,  не  сдавая  своих  позиций,  а  завтра  ехал
в  Гавану  из  уважения  к  нему,  так  сказать.  Обходительность
Карлоса  просто  непостижима.  Часто  казалось,  будто  он  говорит
молча:  «Я  в  твои  проблемы  и  заботы  вошел,  но  решать  их  ты
будешь  по-моему».
 Кинтана  отдавал  себе  отчет:  как  раз  эта  широта  натуры  Кар¬
лоса,  его  предупредительность,  умение  избегать  конфликтов  и
выслушивать  взаимоисключающие  мнения  смутили  его  с  самого
начала.  Он  предпочел  бы  побольше  характера  и  поменьше  такти¬
ки;  революционеру  незачем  быть  фокусником,  даже  если  это
временно  приносит  преимущества.  Сейчас,  когда  они  свернули  на¬
лево,  к  побережью,  Рамон  вспомнил,  о  чем  они  разговаривали
с  Карлосом  летом  во  время  прогулки  по  улицам  Санта-Клары.
Он  не  помнил,  как  и  почему  возник  разговор,  но  смысл  сказан¬
ного  не  забыл.
 —  Ты  рассуждаешь  вполне  последовательно,  —  сказал  Кар¬
лос  без  тени  иронии,  когда  они  сидели  в  ресторане  высоко  над
городом  и  ели  фруктовый  салат.  —  Но  ты  не  видишь  границ
своей  логики,  Рамон.  Ты  намерен  все  подчинить  одной  цели,  на¬
шему  большому  делу.  Я  считаю  это  нецелесообразным:  разумная
95

жизнь  заключает  в  себе  больше.  Кто  сверяет  любое  решение  с
принципами,  теряет  размах,  а  безвольные  действия  нам  вредят.
Моралист  суживает  донельзя  пространственные  представления,
теряет  способность  реагировать  гибко.  Действовать  в  строгом
соответствии  с  основными  правилами  означает  для  офицера,  что
он  наказывает  подчиненных  за  самое  незначительное  нарушение
уставных  положений.  Врач,  к  примеру,  не  должен  был  бы  ку¬
рить,  а  тебе  как  будто  сигара  по  вкусу?  Тот,  кто  любит  живот¬
ных,  не  должен  есть  мясо;  супруг  должен  тридцать  лет  жить  с
одной  женщиной,  лояльный  гражданин,  безразлично  при  каком
режиме,  обязан  доносить  в  полицию  о  всех  инакомыслящих.  Мы,
военные,  —  не  прикасаться  к  спиртному.
 —  Для  нас,  —  перебил  его  Кинтана,  —  главное  —  быть  го¬
товыми  умереть  за  родину.
 —  А  лучше  жить  ради  нее.  И  поверь  мне,  мы  и  вообще-то
живы  благодаря  чьей-то  непоследовательности.  Фидель  жив  по¬
тому,  что  у  Гран  Пьедры  он  попал  в  плен,  а  не  пустил  себе  в
лоб  знаменитый  последний  патрон.  Я  жив  потому,  что  не  все
при  Батисте  были  доносчиками  и  не  каждый  из  казармы  «Тигр*
оказался  убийцей.  Будь  человечество  последовательнее,  оно  дав¬
но  уничтожило  бы  себя  атомными  бомбами.  А  в  старину  долж¬
ны  были  убивать  всех  инаковерующих,  людей  с  другим  цветом
кожи,  а  главное  —  всех  еретиков.  Разве  может  тот,  кто  предан
своей  идее  беспредельно,  долгое  время  терпеть  рядом  других,  рас¬
пространяющих  враждебное  учение?
 —  Фанатики  не  добились  этого,  —  ответил  Кинтана.  —  Сил
не  хватило,  а  то  бы  сделали.
 Этим  своим  ответом  он  недоволен  и  по  сей  день;  он  не  усто¬
ял  перед  исходящей  от  Карлоса  притягательной  силой.
 —  Ну  как  там  рассуждают  фанатики,  мне  неизвестно,  —
пробурчал  команданте.  —  Способны  ли  они  проявить  рассуди¬
тельность  и  разобраться  в  соотношении  сил?  Другие,  на  которых
фанатики  набрасываются,  хотя  не  могут  без  них  обойтись,  все¬
гда  немного  не  уверены  в  себе  и  поэтому  человечнее.  Для  них
мир  полон  трагических  противоречий,  даром  что  они  знают,  что
с  течением  времени  эти  противоречия  исчезнут.  Решать-то  при¬
ходится  сейчас,  вот  и  сомневаются  —  не  обязательно  в  конечной
цели,  чаще  в  средствах.  Спрашивают  себя:  нет  ли  таких  момен¬
тов,  в  которых  они  ошибаются,  а  враг  прав?  Это  делает  их  чест¬
ными  и  терпимыми.  Мы  постоянно  вынуждены  делать  выбор
между  вещами,  истинная  ценность  которых  пока  неизвестна.
Ты  оставил  свою  профессию  врача,  чтобы  служить  стране  как
солдат.  А  может,  будучи  врачом  или  инженером,  ты  принес  бы
ей  больше  пользы?  Ты  жертвуешь  людьми,  чтобы  победить  в
 96

бою,  исход  которого  не  столь  уж  важен.  Расходишься  с  женой
и  лишь  много  позже  узнаешь,  лучше  ли  тебе  будет  с  другой.
Путей  всегда  много.  Одну  и  ту  же  задачу  можно  решить  разными
способами;  понявший  такую  возможность  как  бы  избавляется
от  внутреннего  оцепенения,  ему  становится  легче  и  вместе  с  тем
труднее.
 Опасный  ход  мысли:  великодушный  на  первый  взгляд,  он
при  ближайшем  рассмотрении  размывает  все  ценности!..
 Колонна  миновала  место,  где  четыре  дня  назад  высадилась
банда.  У  Рамона  внутри  все  кипело,  столкновение  с  Карлосом
больно  задело  его  —  просто  Карлос  сильнее.  Но  почему  вдруг
это  вызвало  такую  досаду,  что  нового  он  узнал?  Рамон  сделал
своим  правилом  не  противиться  неизбежному.  Но  непоправимо
ли,  если  девушка  тебя  сейчас  не  любит?  Рамон  сам  поразился,
что  рассуждения  его  приняли  такой  оборот:  он  понял,  какие
чувства  его  терзают  —  поведение  Даниелы.  Она  верила  Карлосу
больше,  чем  ему,  отсюда  и  боль  в  душе.  Как  это  ни  противоесте¬
ственно,  но  после  разговора  на  мосту  Даниела  показалась  ему
по-человечески  значительнее,  серьезнее,  честнее,  словно  ее  обога¬
тили  каким-то  загадочным  веществом.  Девушка  проявила  волю,
характер,  она  —  личность.  А  что  такое  личность?  Дар?  Способ¬
ность  жить  и  уверенно  реагировать  на  явления  жизни,  способ¬
ность  сохранять  в  себе  то,  что  имеешь  и  на  что  способен,  до
того  момента,  когда  это  потребуется?
 Так  вот  оно  что.  Вот  оно  что,  значит.  Даниела  опалила  тебя,
теперь  ты  горишь,  и  огня  этого  не  потушить.  Она  тебе  не  помо¬
жет.  Вот  она  сидит  за  твоей  спиной,  но  оборачиваться  бесполез¬
но,  о  помощи  и  думать  нечего.  Как  прекрасно  ты  владел  собой
в  прошлый  раз!  Но  образ  ее  живет  в  тебе,  куда  бы  ты  ни  шел
и  что  бы  ни  предпринимал,  —  этого  тебе  не  выдержать.  Владе¬
ешь  ли  ты  собой  по-прежнему?  У  тебя  приказ,  все  нити  из  сьер-
ры  собираются  в  клубок  в  твоей  руке.  На  вчерашний  день  один¬
надцать  убитых  и  тяжелораненых.  Но  пора  кончать  с  «червяка¬
ми»,  надо  задушить  их,  это  правильно.  А  как  насчет  Карлоса?
Оставить  подозрения?  Не  знаю,  нет,  не  знаю!  Ну,  ладно,  вон  уже
Росалес...
 Педро  разместил  их  в  доме  священника,  где  спал  сам.  Руки
у  него  на  перевязи,  он  докладывает  о  боевых  событиях  минув¬
шего  дня.  Взвод  попал  в  засаду,  он  потерял  четыре  человека  и
ничего  не  добился,  но  тем  не  менее,  кажется,  чем-то  горд.  Пока
они  ели  на  кухне,  положил  на  стол  голубой  лоскуток:  кусок  от
рубашки  Ласаро,  как  он  утверя  дал.  Ласаро  тайком  оторвал  его
и  оставил  в  траве,  острый  угол  лоскута  указывал  на  северо-
запад,  там  же  найдены  другие  следы...  Просто  курам  на  смех,
 7  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
 97

а  Педро  все  распаляется,  никак  не  остановится.  Но  как  раз  во
время  его  сбивчивого  рассказа  Кинтана  совершенно  успокоился.
Дал  Педро  выговориться,  отчитывать  не  стал.  В  присутствии  де¬
вушки  делового  разговора  не  получится.
 —  Пошли  спать,  —  сказал  он.
 Пятнадцать  убитых  и  тяжелораненых...
 Один  из  адъютантов  проводил  их  наверх,  под  самую  крышу,
и  указал  на  две  маленькие  комнатушки.  В  третьей  снаружи  тор¬
чал  ключ,  там  находился  священник.  Кинтана  упал  на  постель
и  быстро  заснул.  Во  сне  ему  явился  Карлос,  он  стоял,  набычив
шею,  у  окна  и  говорил:  *  Хорошо,  завтра  утром  я  поеду  в  Гава¬
ну...»  —  «А  где  тебя  можно  будет  найти?»  И  тут  Карлос  повер¬
нул  голову.  Боже,  что  за  выражение  лица!  Какой  немыслимый
холод  в  глазах!  Совершенно  чужое  лицо.  Рамон  больше  не  со¬
мневался,  что  команданте  что-то  от  него  скрывает.  От  этой  мыс¬
ли  он  проснулся.  И  еще  от  того,  что  стукнула  дверь  в  соседней
комнатушке.  Что,  у  Даниелы  гости?  Пришли?  Или  ушли?  Да,
Даниела.  Она  не  пожелала  понять  его,  даже  выслушать  до  кон¬
ца,  когда  речь  зашла  о  Паломино.  Нет,  необходимо  объясниться,
сегодня  же,  сейчас  же,  пусть  и  ночью.  Быстро  оделся.  Время  не
самое  удачное,  может  быть,  самое  неудачное,  но  больше  ждать
он  не  в  силах.  И  без  того  времени  упущено  пропасть;  Даниела,
наверное,  не  знает,  что  о  нем  и  подумать.  Вошел,  не  постучав,
взял  стул  и  сел  перед  ней.
 —  Рамон,  что  все  это  значит?  —  спросила  она.
 В  комнате  темно,  он  едва  различал  ее  силуэт,  может  быть,
она  даже  улыбалась,  ему  это  безразлично.  Он  не  даст  себя  пре¬
рвать,  ему  не  объятия  нужны,  а  ясность.
 Даниела  приподнялась  на  постели,  подложила  под  спину  по¬
душку.
 —  A-а,  ты  услышал,  конечно,  как  заходил  Педро  и  как  я
его  выгнала?..  Я  знаю  заранее,  что  ты  скажешь.  Ты  начнешь
уверять,  что  готов  меня  защищать  и  опекать  всегда.  Согласна,
а  теперь  иди  опять  спать,  хорошо?
 —  Даниела,  мы  не  дети.  Я  пришел  к  тебе  по  другой  причи¬
не.  Ты  помнишь  наш  разговор  перед  магазином  оптики,  когда
шел  дождь?  И  потом,  в  ресторане  в  Ведадо?  Я  хотел  бы  его
продолжить.  Кто  знает,  когда  нам  представится  другой  случай.
 —  К  чему  продолжать?  Оставь  все  как  есть.  Ты  лучший  из
рыцарей,  какого  только  можно  себе  пожелать.  Ты  защищаешь
меня  даже  от  себя  самого.
 Это  уже  слишком,  кровь  бросилась  ему  в  лицо.  Выходит,  она
считает  его  сдержанность  смехотворной.  Он  взял  ее  лицо  в  ла¬
дони  и  начал  целовать,  молча,  страстно  лоб,  глаза,  подбо¬
98

родок,  губы.  Рамон  был  опьянен  ею,  запахом  ее  кожи  и  распу¬
щенных  волос;  как  часто  он  мечтал  о  такой  минуте!  Он  был
настолько  возбужден,  что  не  замечал,  отвечает  ли  она  на  по¬
целуи.
 Рамон  ждал  от  нее  одного-единственного  слова,  рукопожатия,
какого-то  знака  —  тщетно.  Она  тяжело  дышала,  пока  не  прого¬
ворила  :
 —  Я  не  такая,  какой  ты  меня  себе  представляешь.  У  меня
ребенок  от  человека,  который  бросил  Кубу.  Ребенок  от  перебеж¬
чика.
 —  Знаю.  И  что  из  того?
 —  Перестань,  —  сказала  она.  —  Тебе  это  небезразлично.
Тебе  —  нет!
 Он  не  видел  ее  лица,  но  прозвучали  последние  слова  так,  что
сомнения  отпали.  Она  отказывала  ему,  и  говорить  дальше  бес¬
полезно.  Он  медленно  поднялся,  пошел  к  двери.  Все  кончено.
Пока  боль  от  падения  в  пропасть  еще  не  ощущается,  она  при¬
дет  позднее.  Но  кто,  кто  ей  действительно  нужен?  Педро  она
выгнала,  Тони  мертв...
 Кинтана  еще  долго  лежал  без  сна.  Зачем  Даниела  упомяну¬
ла  о  ребенке  и  его  отце?  Он  попытался  представить  себе  его:
фантазия  нарисовала  картину  удручающую.  Рамон  впервые  ду¬
мал  о  Мигеле  как  о  сопернике.  Он  воображал,  что  Даниела  ни¬
как  не  может  избавиться  от  тени  этого  предателя,  хотя  и  не
отдает  себе  в  этом  отчета.  Времени-то  прошло  достаточно.  Но
есть,  видно,  где-то  в  глубине  ее  сердца  уголок,  изгнать  из  кото¬
рого  она  его  не  может,  есть  всесильное  воспоминание,  живущее
в  ее  крови.
 4
 Солнце  карабкалось  вверх  по  кустарнику,  его  лучи  расщеп¬
ляли  утреннюю  дымку.  Пахло  влажными  шишками  пиний.  Ага,
значит,  ночью  шел  дождь,  на  нейлоновой  накидке  крупные  кап
ли.  Какая  это  ночь  —  четвертая  или  пятая?  Мигель  попытался
высчитать,  не  удалось.  Ну  да  все  равно,  можно  спросить  у  Сер¬
хио,  он  ведет  дневник,  бог  знает  зачем.  Картины  событий  пер¬
вого  дня  врезались  в  память  с  необычайной  остротой,  забыть  их
вряд  ли  удастся:  отрезанные  от  берега  горные  вершины  в  тума¬
не,  вертолет,  крестьянское  подворье  с  мухами,  каменный  собор
при  лунном  свете.  Но  с  тех  пор,  как  они  двигались  по  сьерре,
все  одно  и  то  же,  дни  сливались...  Он  протянул  руку  к  котелку,
стоявшему  у  изголовья  гамака.  После  боя  вчера  в  полдень  с  во¬
дой  будут  проблемы,  при  всем  их  везении  срикошетировавшая  пу¬
7*
 99

ля  пробила  большой  мешок  с  водой.  Воды  в  котелке  нет;  на  по¬
сту  стоял  Пити,  он  небось  и  вылил  дождевую  воду!  Мигель  пере¬
вернулся  на  другой  бок.  Там,  в  траве,  лежал  «голубая  рубаш¬
ка»,  пленный,  за  которого  он  отвечает.  Пока  что  сладу  с  ним
нет.  Зовут  его  Ласаро  Санчес,  а  больше  ничего  не  известно.  Он
тащил  груз,  который  взвалил  на  него  Серхио,  и  молча  шагал
перед  ним  в  цепочке.  Но  вчера  вечером,  когда  Мигель,  как
обычно,  связывал  руки  пленного,  тот  в  первый  раз  сказал  что-
то,  кроме  «Си,  сеньор».  Его  счастье,  что,  помимо  Мигеля,  никто
ничего  не  слышал,  —  это  была  явная  наглость:
 —  Ну  что,  молодчики,  теперь  вы  видите,  во  что  влипли?
Где  они,  ваши  друзья?  Огромные  просторы,  а  вы  одиноки,  как
издыхающие  псы...
 Непонятно  почему,  у  Мигеля  на  языке  появился  вкус  свеже¬
го  кофе,  американского  кофе,  который  льется  из  хромированно¬
го  автомата.  Он  увидел  себя  сидящим  в  «Капри»,  сияющем  чи¬
стотой  кафетерии  подле  аэродрома  Айдлвайлд.  Нет,  это  было  не
самое  тяжелое  время,  хотя  горько  потерять  место,  когда  любишь
свою  работу.  Они  просто-напросто  не  приняли  его  на  нью-йорк¬
ский  завод  «Дженерал  электрик»  —  у  него,  дескать,  виза  ту¬
ристская  и  по-английски  говорит  ужасно.  Директор  гаванского
филиала  не  показывался  никому  на  глаза,  все  обещания  были
забыты.  Целую  неделю  бегал  в  поисках  работы  по  объявлениям
из  «Пренсы».  Но,  куда  бы  ни  приходил,  всюду  слышал  одно  и
то  же:  они,  мол,  рискуют  денежным  штрафом,  если  примут,
и  он  тоже  потеряет  двадцать  пять  долларов.  Когда  Мигель  хотел
уже  махнуть  на  все  рукой,  кто-то  из  земляков  дал  ему  адресок,
л  он  нашел  в  Гарлеме  эмигрантское  бюро,  где  безработным  ку¬
бинцам  окольными  путями  доставали  карточки  «социального
вспомоществования».  С  ними  никто  в  леденящем  водовороте  ог¬
ромного  города  не  пропадет,  по  крайней  мере,  не  сразу.
 Когда  он  предъявил  свою  карточку  в  главном  бюро  «цепи»
кафетериев,  его  проверили  на  заразные  болезни  и  послали  в  од¬
но  из  стандартизованных  заведений.  Ему  никогда  не  забыть  до¬
роги  от  своей  десяти  дол  ла  розой  меблирашки  на  Лонг-Айленд.
Он  вырос  в  большом  городе,  но  тут  его  охватил  ужас,  увиден¬
ное  превзошло  все  его  опасения.  Это  как  на  чужой  планете.  Га¬
вана  по  сравнению  с  этим  грохочущим  гранитным  лабиринтом
все  равно  что  уютный  сад.  Мигель  часто  видел  Нью-Йорк  в  ки¬
но,  но  от  столкновения  с  ним  чудом  удержался  на  ногах.  Толь¬
ко  вера  в  бога  да  еще  медальон  Даниелы  помогли  ему  выбрать¬
ся  из  ада  станции  метро  «Таймс-сквер»,  а  потом  из  переполнен¬
ного  парома  к  станции  «Джамайка»,  где  он  пересаживался.  Он
чувствовал  себя  ребенком,  который  ползет  по  шпалам  между
100

рельсами,  а  над  головой  грохочут  поезда-экспрессы.  Потом  потя¬
нулись  серые,  тоскливые  дни,  пришла  зима.  Тогда  он  и  впрямь
чувствовал  себя  околевающей  собакой.
 Но  люди  были  добры  к  нему  —  из-за  его  привлекательной
внешности.  Здесь  крайне  важно,  как  ты  выглядишь.  Шеф  выдал
белоснежную  фирменную  форму,  шапочку  с  надписью  «Капри»
и  сразу  повел  его  к  моечным  автоматам.  У  Мигеля  голова  по¬
шла  кругом  —  сколько  непонятных  слов!  Объяснений  он  не  по¬
нял,  и  тарелки  вылетали  неправильно  —  либо  грязными,  либо
горячими,  что-то  разбилось,  но  шеф  ничего  не  сказал.  Девушки-
посудницы  похихикали,  но  показали,  как  обращаться  с  автома¬
том,  и  кондитер-итальянец  тоже  научил  некоторым  приемам.  Он
ухитрялся  балансировать  тридцатью  тарелками.  А  в  зале,  нати¬
рая  воском  пол,  увидел  другие  картины.  Как  мужчина  ударил
свою  даму,  как  она  влетела  в  зеркало  и  разбила  его  в  куски,
а  остальные  гости  сделали  вид,  будто  ничего  не  произошло,  ни¬
кто  не  вмешался.  Шеф  позвонил  по  телефону,  полиция  увезла
разгулявшегося  гостя.  Дома,  на  Кубе,  люди  вскочили  бы,  вме¬
шались  и  потом  еще  долго  обсуждали  бы  происшествие.  У  янки
другой  мир,  другая  жизнь.
 Постепенно  он  привыкал.  Сорок  долларов  в  неделю  и  даро¬
вая  еда.  Иногда  позволял  себе  купить  за  два  доллара  билет
в  кинотеатр  «Парамаунт»,  ходил  на  «Айс-ревью»  в  «Радио-сити
мьюзикл  хэлл»  или  брал  напрокат  коньки  в  Центральном  парке.
Ему  разрешалось  уже  расставлять  горчицу  и  зубочистки,  уби¬
рать  со  столов;  тут-то  он  и  допустил  непростительную  ошибку.
В  кафетерии  было  самообслуживание;  если  кому  из  гостей  чего
не  хватало,  они  облокачивали  стулья  спинкой  о  кромку  стола
и  шли  к  стойке.  Это  означало,  что  место  остается  за  ними.  Ми¬
гель,  незнакомый  с  таким  обычаем,  убрал  тарелку  с  макарона¬
ми  у  постоянного  посетителя,  ему  сделали  выговор,  он  не  со¬
всем  понял,  за  что.  На  улице  свистел  январский  ветер,  в  те  дни
он  часто  думал  о  родных  местах,  голова  была  полня  мелодий,
сладкие  и  жалостливые,  вроде  «Нунса,  нуса»,  они  преследовали
его  повсюду.  Вот  и  вышло,  что  он  вторично  убрал  тарелку  у  то¬
го  же  гостя.  Тот  решил,  что  это  умышленное  оскорбление,  обо¬
звал  Мигеля  грязным  метисом  и  добился,  чтобы  его  уволили.
 На  заводе  в  Бронксе  платили  девяносто  долларов  в  неделю.
Самое  ужасное  там  —  шум.  В  цехе  стояло  несколько  сот  рабо¬
чих,  штамповавших  фирменные  таблички  для  холодильников  и
телевизоров,  по  тысяче  штук  в  день,  у  кого  получалось  меньше,
того  вышвыривали  на  улицу.  Тысяча  металлических  пластинок,
тысяча  раз  од  ю  и  то  же  движение,  тысячу  раз  нажимаешь  но¬
гой  на  педаль,  и  автомат  рубит  металл.
 101

—  Эй,  кубинец,  не  торопись,  —  заорал  ему  мужчина,  нано¬
сивший  на  буковки  позолоту.
 Пуэрториканец,  янки  здесь  не  работали.  Они  заспорили:
 —  Вы,  болваны,  приезжаете  в  Штаты,  как  скот  —  без  виз,
без  паспортов!  —  крикнул  Мигель.
 —  А  вы  украли  цвета  нашего  знамени!  —  снова  заорал  пу¬
эрториканец.
 И  тогда  произошло  то,  что  случилось  бы  и  дома:  они  сцепи¬
лись,  все  выключили  станки,  стали  наблюдать  за  дракой,  работа
в  цехе  остановилась.
 Оказавшись  навсегда  за  заводскими  воротами,  они  подружи¬
лись.  Некоторое  время  проработали  на  одну  экспедиционную
контору.  Настало  лето,  и  они  частенько  сиживали  в  пивной  на¬
против  большого  гаража,  где  можно  было  слушать  музыку  и
последние  известия  на  испанском  языке.  Все  чаще  по  радио  го¬
ворили  о  Кубе:  Фидель  Кастро-де  поставил  все  с  ног  на  голову,
оскорблял  янки,  призвал  в  страну  русских.
 Однажды  вечером  к  столу  подошли  трое,  спросили  Мигеля:
 —  Вы  за  или  против  Кастро?
 —  Надо  сперва  подумать.
 —  Хозяин  говорит,  что  вы  радиотехник.  Тогда  почему  вы
занимаетесь  этой  дерьмовой  работой?  Мы  можем  предоставить
вам  кое-что  получше.
 Когда  они  ушли,  пуэрториканец  сказал:
 —  Поосторожнее  с  ними,  Мигель.
 Но  он  все-таки  пошел...  Так  оно  все  и  началось  полгода
назад.  Нет,  какова  жизнь!  Не  окажись  тот  гость  таким  обид¬
чивым,  не  подерись  они  у  штамповочного  автомата,  он  не  си¬
дел  бы  сегодня  здесь.  Но  все  идет  как  надо,  так  и  должно  было
быть,  он  добровольно  выбрал  этот  путь.  Кто  не  готов  сражаться,
теряет  право  вернуться  на  Кубу.
 Прежде  чем  продолжить  марш,  Фигерас  приказал  закопать
отбросы.  Мигель,  как  всегда,  вырезал  дерн  и  прикрыл  место,
где  догорел  костер;  когда  они  уходили,  сказать,  что  здесь  кто-
то  останавливался,  было  нельзя.  Сегодня  он  шел  замыкающим,
что  особенно  сложно:  необходимо  проверять,  не  оставил  ли  кто
заметных  следов,  и  вдобавок  не  спускать  глаз  с  Ласаро,  шедше¬
го  перед  ним.  Сигнальный  прибор  больно  давил  на  лопатки,  ко¬
жа  под  ремнями  вспотела.  Один  раз  он  споткнулся,  ветка  хле¬
стнула  по  прибору,  Ласаро  оглянулся.
 —  Ты  поосторожнее,  —  бросил  он.  —  Тут,  между  прочим,
запасных  частей  не  купишь.
 Они  карабкались  в  гору,  продираясь  сквозь  лианы  и  зарос¬
102

ли  бамбука,  вокруг  танцевали  солнечные  пятна,  а  в  них  пере¬
ливались  мелкие  камешки.
 Он  нас  ненавидит,  подумал  Мигель.  Каждое  его  слово  —  из¬
девка,  ненависть.  Я  спас  ему  жизнь,  это  ему  известно,  так  что
же  он  плюет  на  меня?  С  другими  он  не  осмеливается...
 Когда  они  оба  немного  отстали,  Ласаро  сказал:
 —  Вы,  специалисты,  могли  бы  оказаться  и  поумнее.  Побе¬
жали  за  своим  начальством  в  Штаты,  а  ведь  вы  сами  могли  бы
стать  начальниками  —  в  наших  цехах.  Вернулись  и  воюете  про¬
тив  собственных  братьев,  против  своего  народа!
 —  Народ?  —  переспросил  Мигель.  —  Ты  говоришь  о  вас,
о  коммунистах!  Это  вы-то  народ?
 —  Народ,  —  ответил  Ласаро,  —  если  ты  хочешь  знать,  это
шестьсот  тысяч  безработных,  которые  сегодня  честно  зарабаты¬
вают  свой  хлеб  и  для  которых  революция  строит  дома.  А  ведь
им  жилось  хуже,  чем  индейцам  времен  Колумба!  Народ  —  это
пятьсот  тысяч  сельскохозяйственных  рабочих,  имевших  рань¬
ше  работу  лишь  четыре  месяца  в  году,  им  не  принадлежало  ни
клочка  земли,  их  детей  жалили  змеи,  потому  что  об  обуви  они
и  мечтать  не  могли.  Это  четыреста  тысяч  заводских  рабочих,  не
имевших  права  на  пенсию,  работавших  на  устаревших  станках,
потому  что  буржуазия  откладывала  индустриализацию  до  суд¬
ного  дня,  а  треть  своей  зарплаты  рабочие  вынуждены  были
платить  за  место  в  жалких  трущобах.  Это  сто  тысяч  бедных
крестьян,  не  осмелившихся  посадить  кедр  или  апельсиновое  де¬
ревце,  потому  что  не  знали,  когда  появится  судебный  исполни¬
тель  с  жандармом  и  прогонит  их  с  участка...  Народ  —  это  в
тридцать  тысяч  задолжавших  мелких  торговцев,  которых  про¬
дажные  государственные  чиновники  были  готовы  столкнуть
пинком  в  пропасть.  И  многие  молодые  врачи,  инженеры,  адво¬
каты,  химики,  художники  и  учителя,  в  которых  так  нуждается
наша  страна  и  которые  получали  мизерную  плату  за  свой  труд...
Вот  он,  народ,  который  ничего,  кроме  горя,  от  правящего  клас¬
са  не  видел.  И  именно  поэтому  он  до  последнего  будет  защи¬
щать  свои  права!
 Разговаривать  на  марше  запрещено,  тем  более  с  «голубой
рубашкой»,  но  у  Мигеля  лопнуло  терпение:
 —  Заткнись,  музыка  эта  мне  знакома!  Я  потому  и  удрал
из  Гаваны,  что  сейчас  громкие  слова  произносят  люди,  у  кото¬
рых  ничего  нет,  ничтожества!
 —  Я  понимаю,  —  пробурчал  Ласаро,  —  вам  ни  к  чему  де¬
литься  мясом  из  ваших  горшков  с  теми,  кто  раньше  подыхал
с  голоду...  Мои  дети  о  вкусе  молока  понятия  не  имели...
 103

Они  вышли  на  открытую  местность,  Фигерас  остановился,  он
мог  их  увидеть.
 —  Посмотрел  бы  ты,  как  живут  янки!  —  ответил  Мигель.  —
Вы  что,  хотите  быть  умнее  их?
 Выпил  последний  глоток  воды  из  фляжки.  Ему  вспомнились
белые  паруса  на  Багамах  и  его  карточка  «социального  вспомо¬
ществования».  Имея  ее,  он  получал  двадцать  пять  долларов  в  не¬
делю,  даже  не  работая,  с  такой  поддержкой  становишься  разбор¬
чивым.  На  Кубе  ничего  подобного  никогда  не  существовало,  го¬
сударство  платило  пенсию  только  чиновникам  и  офицерам.
 —  Хосе  Марти  говорил,  что  настоящий  человек  стремится
не  туда,  где  лучше  живется,  а  туда,  куда  зовет  его  долг,  —  воз¬
разил  Ласаро.  —  Если  человек  думает  так,  его  мечта  завтра  ста¬
нет  законом,  потому  что  будущее  всегда  на  стороне  долга.  А  ты
что  делаешь?  Прибился  к  тем,  кто  на  сегодня  сильнее  нас,  к  им¬
периалистическим  разбойникам,  притащил  на  себе  эту  штукови¬
ну  и  зазываешь  их  самолеты  в  нашу  страну...  —  он  умолк.  На¬
верное,  потому,  что  Серхио  мог  услышать.
 Мигель  сказал:
 —  Другого  пути  для  возвращения  вы  нам  не  оставили.
 Спорить  с  ним  —  дело  безнадежное,  лучше  бы  расспросить
пленного  о  Даниеле,  но  на  это  не  хватало  смелости.
 На  другом  конце  поляны  группа  наткнулась  на  оставленный
кем-то  лагерь.  Родригес  поднял  две  пустые  консервные  банки.
 —  Здесь  были  наши!  И  совсем  недавно.
 Один  раз  они  нашли  такие  же  банки,  но  те  давно  заржавели.
 —  Наконец-то,  —  сказал  Рико,  вернувшийся  с  опушки
с  пригоршней  патронных  гильз.  Лицо  Серхио  посуровело,  он
обыскал  все  вокруг.
 —  Похоже,  здесь  шел  бой,  —  объяснил  он.  —  На  них  напа¬
ли  неожиданно.  Все  это  валяется  тут  день  или  два.
 На  дне  консервных  банок  плескалась  дождевая  вода.
 А  Пити  Равело  обнаружил  две  могилы.  Два  креста  из  свежих
сучьев  и  доска  из  ящика,  прибитая  к  дереву  за  ними,  с  надпи¬
сью  «Муэрте  аль  инвасор!»  —  «Смерть  интервентам!»  Пити  со¬
рвал  одну  доску,  достал  из  заплечного  мешка  все,  что  осталось
от  вчерашнего  пайка,  сброшенного  с  парашютом,  —  ветчину,  пе¬
ченье,  шоколад,  разложил  на  доске  и  широким  жестом  пред¬
ложил  им.  Когда  он  хотел  сесть,  Ласаро  крикнул:  «Осторожно,
скорпионы!»  —  и  Равело  так  высоко  подпрыгнул,  что  все  рас¬
смеялись,  Рико  тоже.
 Но  веселье  длилось  недолго,  Мигель  заметил,  как  упало  на¬
строение.  Он  съел  несколько  печений,  до  остального  не  дотро¬
нулся,  чтобы  не  вызывать  жажду.  Серхио  ведет  себя  странно:
104

отлил  каждому  немного  воды  из  своего  запаса,  молча  сел  и  уста¬
вился  на  Ласаро.  Потом  перевел  взгляд  на  Рико  и  покосился
в  его,  Мигеля,  сторону.  Что  встревожило  Фигераса?  И  почему
все  раздраженно  переругиваются?
 —  Как  нам  соединиться  с  ними,  если  они  не  оставляют  ни¬
каких  опознавательных  знаков?
 —  Для  кого  это,  для  красных?
 —  Но  групп-то  здесь  много,  через  какое-то  время  мы  встре¬
тимся.
 —  Если  к  тому  времени  тебя  не  прикончат...
 —  Пока  мы  встречаемся  с  ними,  нас  встретят  на  том  свете...
 —  Да,  ищи  иголку  в  стоге  сена!  —  Это  Родригес.  —  Так  все¬
гда  говаривал  мой  отец,  когда  у  него  пропадало  несколько  ло¬
шадей.
 Он  отшвырнул  доску  далеко  в  сторону,  да  что  толку...
«Смерть  интервентам!»  Это  все  равно  что  стрелу  вырвали  из  те¬
ла,  но  яд-то  остался,  медленно  действующий  яд.
 Ну  почему  Серхио  не  сделает  ничего,  чтобы  поднять  настро¬
ение!  Мигель  придвинулся  поближе  к  нему,  наступил  подходя¬
щий  момент  —  он  выскажет  мысль,  которая  владеет  им  послед¬
ние  дни.  Он  долго  не  осмеливался,  но  дальше  дело  так  не  пой¬
дет  —  надо  решиться.
 —  Серхио,  это  все  не  имеет  смысла,  —  прошептал  он.  —  Нам
запрещено  выходить  в  эфир,  чтобы  не  запеленговали,  так  нам
наших  никогда  не  найти...  Пожалуйста,  дай  мне  сказать.  Есть
одно  место,  где  довольно  точно  знают  о  местонахождении  на¬
ших:  штаб  в  Эсперансе.
 —  Догадываюсь,  —  поморщился  Фигерас.
 —  А  У  меня  есть  там  свой  человек!  Мне  сказал  капитан.
Там  служит  моя  девушка...  Я  показал  ее  фото  падре,  он  под¬
твердил.
 Фигерас  встал:
 —  Что  такое?  Твоя  девушка  в  их  армии?
 —  В  штабе,  в  Эсперансе.  У  нее  я  все  выведаю,  с  гарантией!
Пошли  меня  туда,  Серхио!
 Сзади  послышался  голос  Равело:
 —  Смелое  предложение.  И  никакого  риска.  Если  не  учиты¬
вать,  что  ты  ка-апельку  предашь  нас,  чтобы  поскорее  лечь  с  ней
в  постель.
 —  Она  мне  верна,  она  нас  в  беде  не  оставит,  —  убеждал  Ми¬
гель  чуть  громче,  чем  следовало  бы.  Ему  хотелось  поговорить
с  одним  Серхио,  реакцию  остальных  можно  было  предвидеть.
 Но  вмешался  Родригес:
 —  Погоди-ка,  Серхио,  здесь  что-то  не  так.
 105

Сейчас  все  встали,  образовав  полукруг.  Они  уставились  на
Мигеля,  как  на  диковинного  зверя  в  зоопарке.
 —  Послушай  меня,  —  начал  Родригес.  —  Ты  ведь  был  храб¬
рым  фиделистом.  А  теперь  у  тебя  прекрасные  связи  в  здешнем
штабе.  А  может,  тебя  вообще  подослал  Фидель?  Янки  раскрыли
в  лагере  двоих  таких,  а  третьего  искали.  Ты  не  забыл?..
 —  Что  это  значит?  —  Мигель  схватился  за  горло:  голос  от¬
казывался  повиноваться  ему,  чудовищно!  Конечно,  шпионы  в  ла¬
геря  попадают;  хоть  янки  и  устраивают  очень  строгую  про¬
верку,  некоторые  ухитряются  проскользнуть  сквозь  сито...  —
Ты  с  каких  пор  заделался  ищейкой?
 —  А  почему  ты  вообще-то  смотался  с  Кубы?  —  спросил
Равело,
 Мигелю  показалось,  что  он  начинает  задыхаться.
 —  Твое  какое  дело?  —  вырвалось  из  его  пересохшей  глот¬
ки.  Кулаки  сжались.
 —  Тихо!  —  приказал  Фигерас.  —ь-  Тебе  лучше  ответить.
 —  Мир  посмотреть  захотелось!  —  Мигель  никак  не  мог  за¬
ставить  себя  не  поддразнивать  их.  —  Вещей,  вроде  этой,  —  он
пнул  ногой  инфраизлучатель,  —  у  нас  дома  больше  не  произ¬
водят.  А  это  моя  профессия,  ясно?
 —  Ясно.  Против  Кастро  ты  ничего  не  имел?
 —  Нет,  мы  с  ним  друзья  до  гроба.  Он  все  время  повторял:
поезжай  туда  и  притащи  обратно  Равело,  он  настолько  глуп,
что  позорит  кубинцев  за  границей!
 Мигель  довел  себя  до  предела.  Быть  не  может,  они  что  и
впрямь  начали  все  сначала?  Он  на  такие  вопросы  отвечал  уже
трижды:  в  эмигрантском  комитете,  в  фильтровочном  лагере
в  Майами  и  в  Сан-Амбросио.  Там  во  время  допроса  они  обвяза¬
ли  руку  резиновым  шлангом,  всунули  между  пальцами  метал¬
лические  клеммы  и  закрепили  на  груди  какую-то  пряжку.  Детек¬
тор  лжи.  С  его  помощью  измерялось  давление  крови,  потовыде¬
ление  и  частота  дыхания,  когда  во  время  невинной  беседы  вдруг
ставились  вопросы-ловушки...  И  теперь  они  проделывают  это  на
собственной  земле?  Нет,  ничего  у  них  не  выйдет!
 Родригес  схватил  Мигеля  за  рубашку.
 —  Мы  бежали  потому,  что  не  могли  больше  вынести  дикта¬
туры!  —  процедил  он  сквозь  зубы.  —  Посмотри  на  Пити  —  ему
нигде  не  давали  работать,  даже  шофером  на  такси!  А  за  мной
они  гонялись,  потому  что  видели  меня  в  американском  посоль¬
стве.  Мы  улизнули  в  последнюю  минуту  на  парусной  яхте...
 Мигель  вырвался  из  его  рук:
 —  Я  не  то,  что  вы,  я  не  сталкивал  в  воду  беззащитного  хо¬
106

зяина  яхты.  Когда  ты,  маменькин  сынок,  еще  учился  в  Пари¬
же,  я  уже  подкладывал  взрывчатку!..
 Фигерас  встал  между  ними,  говоря:
 —  Капитан  сам  привел  его  к  нам,  не  забывай,  Умберто.
 —  Он  частенько  ошибался,  не  то  он  не  лежал  бы  сейчас
в  могиле,  как  мышка,  —  воскликнул  Равело.
 Фигерас  спросил:
 —  Ну  так  как,  Мигель,  ты  решил  бросить  нас  и  сбежать
к  своей  девчонке?
 Мигель  молчал,  вгоняя  ногти  в  мякоть  ладоней.  Какая-то  со¬
леная  волна  захлестнула  его,  как  во  время  стычки  с  Барро,  ли¬
ца  остальных  слились  в  одну  страшную  рожу,  и  что-то  нашеп¬
тывало  ему:  «Ударь,  ударь!»  Он  не  сомневался,  что  мог  бы  сей¬
час  без  всякой  жалости  убить  их  всех.  Потом  волна  отхлыну¬
ла,  изо  всех  сил  ударив  его  самого.  Он  сам  виноват,  с  ним  веч¬
но  так:  когда  на  него  наседают,  он  лезет  в  драку,  вместо  того
чтобы  сохранять  спокойствие,  обосновать  и  толково  объяснить
свой  план.
 —  У  меня  этого  и  в  мыслях  не  было,  ответил  он  наконец.
 Они  ему  не  верят,  для  них  он  рабочий,  а  значит,  наполовину
красный.
 —  Хорошо,  —  сказал  Фигерас  таким  тоном,  будто  смахивал
со  стола  оставшиеся  крошки.  —  Ни  слова  больше  об  этом!
 5
 ПИТИ  РАВЕЛО
 Самое  смешное  —  я  вполне  могу  понять  парня.  Ему  просто
невтерпеж,  так  хочется  увидеть  свою  девушку.  Я  тоже  подсо¬
знательно  думаю  о  женщинах.  Кого-то  усталость  угнетает,  а  ме¬
ня  подстегивает.  В  Камп  Амбросио  моя  фантазия  разыгралась.
Тренировки  изнурительные,  и  никаких  женщин.  Я  вообще  пошел
на  это  из-за  Умберто.  Хочу  плыть  в  его  фарватере.  Богатство  и
сила  всегда  импонировали  мне.  Может,  это  главная  ошибка  в  мо¬
ей  жизни.
 А  началось  все  давным-давно.  Самый  маленький  в  классе,
я  служил  мишенью  для  всех  приказ;  тут  приходится  вырабаты¬
вать  противоядие.  Мы  жили  на  Серро,  сразу  за  площадью  Си-
вика  —  пятьдесят  лет  назад  самыми  шикарными  районами  Га¬
ваны.  С  того  времени  виллы  пришли  в  запустение,  их  разделили
поквартирно.  Мой  отец  служил  инспектором  трамвайного  управ¬
ления.  В  те  дни,  когда  за  сотню  яиц  платили  одно  песо,  он  за¬
рабатывал  сто  пятьдесят.  В  нашей  стране  детей  балуют.  Каждый
107

год  на  Богоявление  святая  троица  привозила  мне  на  верблюдах
кораблики  и  оловянных  солдатиков,  велосипед,  индейский  голов¬
ной  убор  из  перьев,  томагавк  или  костюм  ковбоя.  А  однажды  —
настоящую  электрическую  железную  дорогу  из  Германии,  для
нашей  семьи  подарок  чрезмерно  дорогой.  Но  когда  я  появлялся
в  ковбойском  костюме  на  улице,  все  падали  со  смеху.
 Трамвай  в  городе  сняли  в  сорок  седьмом  году  в  результате
грандиозной  скандальной  махинации.  Продав  медные  провода,
купили  годные  разве  что  на  слом  английские  колесные  понтоны
и  смастерили  на  их  основе  автобусы.  На  процессе  отец  высту¬
пал  свидетелем  обвинения.  Он  потерял  работу  и  право  на  пен¬
сию.  То  был  год  «Крыс  и  затмения»,  когда  в  странах  вокруг
Карибского  моря  сверкали  парадные  палаши  вернувшихся  дик¬
таторов.  Я  стоял  у  Капитолия  с  дипломом  в  кармане,  на  Прадо
громыхали  сапоги  солдат  морской  пехоты.  Теперь  о  семье  пред¬
стояло  заботиться  мне!  Я  поступил  в  «Диарио  де  ла  марина»,  —
солидную  экономическую  газету.  Платили  унизительно  мало.
И  еще  больше,  чем  денег,  мне  не  хватало  девушки,  которая  бы
действительно  в  меня  влюбилась.  Я  знал  только  других,  извест¬
ного  сорта...  А  остальные  на  меня  и  не  смотрели,  как  бы  я  ни
разыгрывал  из  себя  Дон  Жуана.
 Я  писал  для  страницы  светской  хроники,  щелкал  декольте,
бриллианты  в  мочке  уха,  золотую  пыльцу  на  губке.  Тогда  же  по¬
знакомился  с  Умберто,  ему  было  семнадцать,  и  он  щеголял
в  клетчатом  смокинге.  Я  сказал  ему:  «Не  будь  нас,  репортеров,
не  было  бы  никакого  светского  общества  —  кто  бы  о  нем  знал?»
Шутка  понравилась,  и  он  представил  меня  одному  сенатору.
Кому  удавалось  оказать  услугу  людям  Батисты,  тому  они  обес¬
печивали  «бутылку»  —  штатное  место  подметальщика  улиц  или
начальника  отдела  —  кому  что.  Ничего  другого,  кроме  как  по¬
дойти  к  кассе  и  расписаться,  делать  на  этих  должностях  не  при¬
ходилось.  Я  мог  зарабатывать  гремя  способами:  публикуя  то,
что  требовалось,  вычеркивая  нежелательные  высказывания  и
составляя  сугубо  специальные  отчеты  для  СИМа.  Капитана  Ру¬
био,  надо  сказать,  некие  маленькие  ампулы  интересовали  куда
больше,  чем  самое  интересное  донесение.
 Моя  «бутылка»  именовалась  «ассистент  режиссера  на  теле¬
студии».  Программа,  нашпигованная  рекламой,  была  столь  же
ничтожна,  как  и  программы  остальных  пяти  студий.  Но  од¬
нажды  я  встретился  в  бухгалтерии  с  дикторшей  Валерией  Вас¬
кес,  волшебным  созданием  с  невероятно  хрупкой  фигурой.  Она
повыше  меня,  ну  и  что  с  того?  Я  рассказал  ей  несколько  весе¬
лых  анекдотов,  мой  трюк  состоял  в  том,  чтобы  болтать  без  умол¬
ку  и  заставить  ее  улыбнуться.
 108

—  Я  приглашаю  вас  позавтракать  вместе,  —  сказал  я.  —
Или  у  меня  на  носу  бородавка  выросла  и  это  вам  испортит  ап¬
петит?
 Но  она  не  клюнула.  Уставилась  на  меня  своими  сказочными
глазами,  как  будто  я  весь  с  головы  до  ног  был  обклеен  непри¬
личными  картинками.  Черт  с  ней!..  Но  я  не  мог  успокоиться,
она  должна  стать  моей,  иначе  жизнь  теряет  всякий  смысл,  ду¬
мал  я.  А  она  меня  не  замечала.  Я  влюбился  безнадежно,  вызы¬
вая  пересуды  коллег.  В  баре  «Джонни  88»  я  пожаловался  на
свое  горе  Рубио.  Он  пообещал  помочь.
 О  подробностях  я  узнал  позже.  Они  дождались  Валерию  на
остановке  автобуса  и  повезли  ее  на  проспект  Теодора  Рузвельта.
Перес  сказал,  что  от  нее  потребуются  какие-то  сведения.  Когда
Рубио  заявил,  что  на  нее  донесли,  она  осталась  спокойной.
 —  Кто?..  —  спросила  она.
 —  Письмо  анонимное,  сеньорита  Васкес,  но  проверить  мы
обязаны.  Что  у  вас  в  сумочке?
 Валерия  высыпала  содержимое  сумочки  на  стол.
 —  Можете  полюбопытствовать,  —  пробормотала  она.
 —  Не  преминем,  —  сказал  Перес,  правая  рука  Рубио.
 Из  футляра  защитных  очков  он  достал  сложенный  несколько
раз  листок  и  доложил:
 —  Капитан,  все  совпадает.
 Это  была  листовка  «Движения  26  июля»,  мне  так  и  не  уда¬
лось  узнать,  как  они  ее  туда  вложили.  У  Валерии  не  было  свя¬
зи  с  этим  движением.  Ее  лицо  все  хорошо  знали,  она  могла  бы
только  помешать.
 Рубио  позвонил  мне  в  редакцию.  Приехав,  я  не  поверил  сво¬
им  глазам.  Через  спинку  стула  было  переброшено  платье  Вале¬
рии.  Несколько  секунд  я  стоял,  словно  меня  оглушили.  А  ведь
мне  приходилось  видеть  достаточное  количество  раздетых  жен¬
щин.  В  Гаване  нехватки  в  заведениях  со  стриптизом  не  замеча¬
лось.  И  девицы  эти  стоили  не  дороже,  чем  плод  манго,  их  мог
иметь  каждый,  кто  хотел.  Но  мы,  мужчины,  жаждали  недости¬
жимого.
 —  Она  в  соседней  комнате,  —  сказал  Рубио.  —  Перес  запи¬
сывает  ее  анкетные  данные.
 Я  уставился  на  дверь.
 —  И  что  дальше?
 —  Выбирай!  Либо  ты  начнешь  бушевать,  протестовать,  тре¬
бовать  ее  освобождения,  заплатишь  сотнягу  за  оскорбление  госу¬
дарственных  органов  —  и  можешь  ее  забирать.  Если  это  у  тебя
любовь  —  давай  геройствуй!..
 —  Или?..
 109

—  Или?  Устроим  представление.
 Его  глаза  заблестели.  Меня  охватил  ужас.  Сидя  с  ним  в  ба¬
ре  «Джонни  88»,  я  не  подумал  о  зверствах  нашей  Сегуридад.
Это  были  не  громилы  из  ФБР  и  не  гестаповцы,  хладнокровно
обделывавшие  свои  делишки.  Наши  сразу  превращались  в  тиг¬
ров.  Рубио  никогда  не  смог  бы  исчезнуть  с  поверхности,  сыграть
роль  простого  обывателя,  как  Эйхман.  Каждый  день  он  гонял
машину  по  Малекону,  сидя  за  рулем  в  белой  парадной  форме,
сопровождаемый  ревом  сирен  эскорта.  Он  мчался  с  оргии  на  ор¬
гию,  страдая  от  жажды  власти  и  жажды  крови,  весь  город  ле¬
жал  у  его  ног.  Больше  всего  он  любил  героин.  Все  они  предава¬
лись  порокам,  и  пули  заговорщиков  часто  попадали  всего-на¬
всего  в  живой  труп...
 Я  вырвал  Валерию  из  его  наманикюренных  когтей.  Вся  дро¬
жа  от  пережитого,  она  стала  моей.  Валерия  была  благодарна
мне,  но  оставалось  холодной.  Я  чувствовал  всю  недостойность,
всю  неискренность  нашей  связи,  но  расстаться  с  ней  не  мог.
Она  была  единственной  порядочной  женщиной,  которую  я  знал.
 После  победы  фиделистов  мы  расстались.  И  я  начал  бояться
ее.  Моя  связь  с  СИМом  —  о  чем  она  догадывалась,  что  знала?
Но  все  документы  были  сожжены,  и  Валерия  молчала.  Неразбе¬
риха  в  нашей  печати  царила  невообразимая.  В  «Диарио  де  ла
марина»  существовали  три  группы:  консервативная  главная  ре¬
дакция,  либеральные  журналисты  и  революционный  комитет,  со¬
стоявший  из  людей  «26  июля»,  представителей  профсоюзов  и
коммунистов.  Этих  последних  можно  было,  конечно,  уволить,  но
тогда  профсоюзы  не  принимали  на  их  места  других.  Мы,  репор¬
теры,  оказались  между  молотом  и  наковальней.  «Диарио»  оста¬
валась  антикоммунистической,  мы  часто  перепечатывали  сообще¬
ния  ЮПИ.  Но  чем  дальше,  тем  чаще  наши  наборщики  давали
таким  статьям  жирные  подзаголовки:  «Это  сообщение  редакция
публикует,  используя  свое  право  свободно  высказывать  собствен¬
ное  суждение.  Революционный  комитет  заявляет,  что  сообщение
лживо  и  составляет  часть  пропагандистской  кампании  американ¬
ского  капитала».  И  таких  опровержений  они  давали  до  десяти
на  страницу.  После  первых  советских  поставок  нефти  наша  газе¬
та  испустила  дух.
 Из  «Пренсы  либре»,  нашего  бульварного  листка,  меня  вы¬
швырнули  в  июле  шестидесятого.  Припомнили  мои  старые  при¬
дворные  репортажи.  Эстебан  нашел  мне  работу:  возить  туристов
из  «Сан-Ремо».  В  черном  «кадиллаке»  я  катал  их  в  Сороа  и  Ва-
радеро.  Я  научился  мягко  тормозить  и  разворачиваться.  Когда
гостей  «прогуливаешь»  так,  что  они  не  замечают  никаких  не¬
удобств,  чаевые  льются  рекой.  Стоя  перед  экраном  телевизора
110

в  холле  гостиницы,  я  ожидал  увидеть  на  нем  лицо  Валерии  —
тщетно.  Но  однажды  вечером  она  появилась  в  гостинице  соб¬
ственной  персоной.  Одетая  в  милицейскую  форму,  она  сопрово¬
ждала  какую-то  делегацию.  Несмотря  на  шоферскую  фуражку,
она  сразу  узнала  меня,  побледнела,  остановилась.  Мы  молча  на¬
блюдали  друг  за  другом.  Я  прочел  в  ее  глазах  желание  рассчи¬
таться  со  мной  за  все.  В  то  время  у  входа  в  гостиницу  стояли  ча¬
совые,  и  мне  показалось,  что  она  велит  меня  арестовать.  Но
к  ней  обратились,  между  нами  оказались  какие-то  незнакомые
люди,  и  я,  прокравшись  через  зал  ресторана,  спрятался  в  подва¬
ле.  А  на  другую  ночь  вместе  с  Умберто  бежал  за  море.
 А  теперь  что?  Сколько  можно  это  выдержать?  Бог  не  создал
меня  для  воинских  подвигов.  Мое  последнее  утешение  —  сига¬
ретки.  Если  мы  останавливаемся  надолго,  я  отхожу  в  сторонку
и  достаю  портсигар.  Он  из  кожи  лягушки-великана,  сигаретки
слегка  отдают  болотом,  но  ничего.  Я  закуриваю,  вдыхаю  слад¬
кий  дым  марихуаны,  смотрю  в  пространство  и  жду  моих  снов
наяву.  Умберто  кричит  мне:
 —  Пити,  ты  почему  ухмыляешься?
 —  Я  вам  солнечные  лучи  вызываю,  —  говорю  я  как  можно
дружелюбнее,  он  не  должен  ни  о  чем  догадываться.
 Я  закрываю  глаза  и  вижу  ее,  мою  будущую  герл-труппу  из
ночного  клуба  «Элегант».  Пурпурный  и  золотой  мир.  Выступает
моя  звезда,  бесконечно  более  зажигательная,  чем  все  остальные.
Она  умеет  петь  и  по-настоящему  танцевать,  она  нравится  публи¬
ке  с  первого  же  выхода.  В  зале  становится  тихо.  Она  плывет
над  помостом.  Никто  не  допускает  мысли,  что  сможет  увидеть,
как  такое  прелестное  существо  раздевается.  Тут,  наверное,  какая-
то  ошибка!  Надо  убедиться  еще  раз.  Поэтому  публика  валом  ва¬
лит  ко  мне,  на  мое  великое  ревю.
 6
 «Почему  я  единственная  женщине  в  штабе  в  Эсперансе?  Мне
недостает  подруги.  Вчера  я  потеряла  двух  друзей.  Ох,  уж  эта
уязвимая  гордость  мужчин!  Хорошо,  что  есть  еще  Карлос...»
«Джип»  грохотал  по  булыжникам  Эсперансы,  мимо  сигарных  ма¬
стерских,  мимо  бензоколонки  «Шелл»  с  грудой  старых  шин;
у  кафетерия  «Ла  ронда»  свернули,  мостовая  там  даже  хуже.
Падре  Леон  сидел  рядом  с  Даниелой,  придерживая  рукой  широ¬
кополую  шляпу.  Она  больше  не  прислушивалась  к  словам  свя¬
щенника.
 Он  объяснил  ей,  как  относится  к  своим  обязанностям  и  чем
111

занимается  там,  в  Росалесе.  Звучало  все  в  высшей  степени  убе¬
дительно:  новая  власть  заботится  о  внешнем  благополучии  лю¬
дей,  а  церковь  —  о  внутренней  умиротворенности,  о  чисто  лич¬
ных  нуждах;  она  помогает  им  улаживать  будничные  дела  и  ужи¬
ваться  друг  с  другом,  чтобы  между  ними  воцарилась  гармония
и  они  были  счастливы,  насколько  это  возможно.  Никто  не  жив
хлебом  единым,  даже  тем,  который  дала  революция!  Но  Даниела
знала,  что  он  —  испанский  капуцин  *,  один  из  многих  священ¬
ников,  призванных  архиепископом  Гаваны  в  страну  во  время
правления  Батисты,  так  как  в  собственных  молодых  священни¬
ках  ощущалась  нехватка.  Во  время  диктатуры  они  проповедова¬
ли  народу  смирение,  а  сегодня  скрытно  подбивают  к  восстанию.
Не  только  в  этом  отношении  испанцы  превосходили  местных
священников  —  их  чаще  всего  можно  было  видеть  там,  где  пах¬
ло  большими  деньгами.  И  если  уж  они  отправлялись  в  столь  ни¬
щие  общины,  как  Росалес,  значит,  на  то  имелись  свои  причины;
Росалес  принадлежал  к  району  военных  действий.
 —  Истинный  христианин,  —  ответила  она,  когда  «джип»
повернул  к  комендатуре,  —  не  плетет  интриг  против  революции,
а  помогает  бедным.  А  ваш  Иисус  —  это  не  тот,  из  Нагорной  про¬
поведи,  друг  простых  людей.  Вы  меня  не  собьете,  сеньор.  Вас
прислали  к  нам  из  Рима  или  Мадрида  с  другим  заданием.  Вы
служите  испанской  церкви,  и  вам  известно,  конечно,  ее  крова¬
вое  прошлое,  особенно  здесь,  в  последней  коронной  колонии.
А  какова  ваша  церковь  сегодня?  Союзница  Франко  и  его  сообщ¬
ников,  убийц  вроде  Батисты  и  Трухильо.  Запомните  это!
 Она  вышла  из  машины  с  чувством  облегчения  —  теперь  ему
сказать  нечего.  Она  уже  знала,  как  важно  в  споре  с  противником
оставить  последнее  слово  за  собой.
 —  Пожалуйста,  следуйте  за  мной.  И  не  смейте  больше  лгать
и  передергивать!..
 В  дверях  дома  появился  Карлос  Паломино,  веселый  и  энер¬
гичный,  как  всегда,  и  пожал  ей  руку  с  таким  видом,  будто  они
не  виделись  невесть  сколько  времени  и  он  несказанно  рад  новой
встрече.  Никаких  замечаний  по  поводу  самовольной  отлучки.
(Она  на  всякий  случай  привезла  с  собой  для  его  умиротворе¬
ния  маленький  подарок.)
 —  Гляди-ка,  значит,  Рамону  все-таки  удалось  отослать  тебя?
Он  считает,  что  девушкам  нечего  делать  в  оперативной  группе.
Не  верит  он  в  ваше  равноправие,  ну  что  ты  скажешь!
 *  Капуцин  —  член  католического  ордена,  основанного  в
XVI  веке  для  борьбы  с  идеями  Реформации.  В  настоящее  время
орден  служит  папству  для  пропаганды  его  идей,  для  борьбы  с
любыми  выступлениями  инакомыслящих.  (Примеч.  пер.)
 112

Она  была  готова  броситься  Карлосу  на  шею  за  его  улыбку,  но,
почувствовав  спиной  враждебный  взгляд,  доложила:
 —  Необходимо  незамедлительно  проверить  поведение  падре.
Вот  протокол  допроса.
 Она  оглянулась.  Падре  Леон  стоял  на  почтительном  расстоя¬
нии,  опустив  глаза  долу,  в  своей  покрытой  красноватой  пылью
сутане.  Заметив,  очевидно,  что  речь  зашла  о  нем,  он  приблизил¬
ся  и  без  малейшего  упрека  в  голосе  проговорил:
 —  Команданте,  я  весьма  рассчитываю,  что  вы  разберетесь
в  прискорбном  недоразумении.
 Даниела  возмущенно  воскликнула:
 —  У  нас  есть  доказательства,  что  он  связан  с  контрреволю¬
ционерами!
 —  Я  испанский  гражданин  и  не  имею  ни  малейшего  наме¬
рения  вмешиваться  во  внутриполитические  события  принявшей
меня  страны.
 Словно  желая  придать  вес  своим  словам,  он  поставил  на  зем¬
лю  дорожный  несессер.
 Паломино  поднял  его:
 —  Возможно,  вам  тем  не  менее  потребуется  совет  вашего  кон¬
сула,  сеньор?  Наверное,  лучше,  если  вы  поедете  с  нами  в  Гава¬
ну.  Мы  едем  на  «кадиллаке»,  вам  будет  удобно.
 Он  подал  падре  несессер  и  указал  на  ярко-красную  машину,
стоявшую  перед  гаражом;  Даниела  увидела  в  его  глазах  знако¬
мые  веселые  искорки.  Она  часто  наблюдала  за  Карлосом  и  по¬
стоянно  дивилась  его  умению  улаживать  бесчисленное  количе¬
ство  вопросов  как  бы  мимоходом,  не  пошевелив  и  пальцем.  Та¬
ких  людей,  сильных,  деловых  и  вместе  с  тем  веселых,  забавных,
редко  встретишь.  Он  обладал  удивительной  способностью  дости¬
гать  желаемого,  получая  одновременно  удовольствие.  В  Эспе¬
рансе  шутили:  «У  нас  Карлос  делает  революцию  под  аккорды
пачанги».
 Когда  они  сели,  рессоры  мягко  самортизировали.  Паломино
нажал  кнопку  и  убрал  крышу;  падре  с  удивлением  поднял  гла¬
за  к  небу,  капли  пота  стекали  по  шее  за  ворот.
 —  Карлос,  тебе  привет  из  кооператива,  —  сказала  Дание¬
ла  и  протянула  ему  пакет  помидоров.
 Это  был  первый  кооператив  в  сьерре,  и  крестьяне  очень  гор¬
дились  урожаем  помидоров:  они  вырастили  их  в  бетонных  же¬
лобах,  на  чистой  мелкой  гальке,  по  которой  стекал  питательный
раствор.
 Паломино  угостил  всех,  в  том  числе  и  священника.
 —  Это  плоды  безбожные,  они  растут  не  на  земле,  —  пред¬
упредил  он,  и  зубы  его  влажно  блеснули.  Леон  принял  помидор
 8  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5 	ЦЗ

со  снисходительной  улыбкой.  Команданте  расстегнул  рубаху,  за¬
правил  под  нее  бороду  и  сказал  шоферу:
 —  Вамос!  Поехали!
 7
 С  тех  пор  как  Ласаро  попал  в  плен,  одна  мысль  не  оставляет
его:  Тони  еще  повезло,  он  хотя  бы  прихватил  с  собой  одного
на  тот  свет,  а  тебя  взяли  так,  что  ты  им  никакого  вреда  не
принес.  Ты  старше,  а  попался  как  дурак,  изображаешь  сейчас
вьючное  животное,  помогаешь  врагу...  Этот  голос  разъедал  е?лу
душу,  как  кислота,  никакая  усталость,  даже  сон  не  могли  его
заглушить.  Сначала  он  надеялся  бежать,  выжидал  удобного  мо¬
мента.  Но  у  Фигераса  всевидящие  глаза,  и  правила  он  установил
наистрожайшие.  У  Ласаро  иногда  появлялось  такое  чувство,  буд¬
то  Фигерас  знает  наперед  все  его  расчеты,  знает  даже  о  том,
о  чем  он  еще  не  успел  подумать.  Ему  давно  стало  ясно,  что  бе¬
жать  он  сможет,  только  если  один  из  пяти  это  допустит.  Отвер¬
нуться  в  сторону  хоть  ненадолго,  потом  промахнуться  пару  раз,
но  кто  согласится?..  Несмотря  на  все  промахи,  они  пока  верят
в  свою  победу.
 А  муке  нет  конца.  Марш  отчаяния.  Шипы  кустов,  осыпи,  жу¬
жжание  москитов,  язык  стал  как  терка.  Каждый  шаг  вызывает
колотье  в  бедрах,  дрожь,  слабость.  Господи,  хоть  бы  они  вы¬
шли  на  ровную  дорогу,  а  то  словно  ступаешь  по  вздувшимся
трупам!  Когда  приходилось  карабкаться  в  гору,  сердце  клоко¬
тало  у  него  в  горле,  при  спуске  мускулы  как  бы  перетирались,
он  не  в  силах  был  больше  удерживать  груз,  падал  и  лежал,  не
зная,  пристрелят  его  или  помилуют...  Солнце  казалось  куском
расплавленного  свинца,  капавшего  на  затылок  и  стекавшего
между  лопатками,  все  тело  кричало  от  боли.  Марш  отчаяния  —
и  не  только  для  него.  Он  слышал,  как  Равело  потерял  равновесие
и  с  проклятьями  сбросил  свой  мешок,  который  покатился  вместе
с  осыпающимися  камнями  прямо  к  его  ногам.  В  поисках  воды
группа  продиралась  сквозь  колючий  кустарник  (он  был  им  по
грудь),  мимо  висящих  муравьиных  куч,  и  расстояние  между
идущими  все  время  увеличивалось.
 Три  дня  назад  Ласаро  счел  бы  это  подходящим  шансом.  Род¬
ригес  плелся  далеко  внизу,  видна  одна  соломенная  шляпа.  Но
сзади  идет  Мигель  —  он  не  станет  колебаться,  чтобы  доказать
остальным  свою  верность.
 Свои  первые  надежды  Ласаро  связывал  с  Мигелем.  Поначалу
казалось,  что  с  ним  одним  можно  говорить,  не  рискуя  головой.
Он  не  из  этих,  он  не  убийца,  его  просто  обманули.  А  остальные,
114

разве  они  не  убьют  его  без  малейших  колебаний  при  первой  же
попытке  бежать?  О,  он  их  знает.  Прошлой  осенью,  когда  они
прочесывали  горы,  в  рук-*  «червяков»  попали  пятнадцать  ми¬
лиционеров,  они  их  всех  вздернули.  Он  видел  собственными  гла¬
зами,  как  снимали  двух  компаньерос,  у  каждого  на  груди  по
табличке  с  надписью:  «Фидель,  теперь  ты  можешь  потрясти  де¬
рево!»  Этой  картины  ему  никогда  не  забыть.
 Почему  он  никак,  ну  никак  не  может  найти  ключ  к  сердцу
Мигеля?  С  ним  надо  говорить,  как  с  ребенком,  который  многого
не  знает,  а  у  него  терпения  нет,  и  он  этим  только  отталкивает
парня.  Они  с  Мигелем  рабочие,  у  них  один  язык  —  и  все-таки
их  разделяет  тот  же  ров,  что  и  прежде.  Чем  темнее  цвет  кожи,
тем  тяжелее  работа.  Эти  белые  специалисты  думали  только  о  се¬
бе,  о  продвижении  по  службе,  высокая  зарплата  их  еще  тогда
испортила,  что  они  знали  о  солидарности!  Бросили  страну,  ко¬
гда  она  впервые  по-настоящему  в  них  нуждалась,  а  вернулись
бандитами.  —  как  же  с  ними  говорить:  хитрить  или  притворяться
невинным  ангелочком?  Он  никогда,  ни  при  каких  обстоятель¬
ствах  на  это  не  пойдет.
 Позади  него  теперь  поскользнулся  Рико,  упал  под  тяжестью
ноши.  Загремел  камнепад.  Рико  не  мог  подняться  без  чьей-то  по¬
мощи,  в  его  мешке  половина  всей  взрывчатки.  Ласаро  помог  ему
из  последних  сил.  Несколько  мгновений  они,  откашливаясь,  сто¬
яли  друг  против  друга.
 —  Порядком  на  тебя  взвалили...  ради  свободы,  —  проговорил
Ласаро.
 —  А  у  тебя  есть  для  меня  работа  полегче?
 —  У  меня?  При  твоих  плечах?  Тебя  к  себе  латифундист
возьмет  —  навоз  вывозить.  Или  вон  тот,  ваш  весельчак,  даст  те¬
бе  красивую  униформу,  и  будешь  у  него  в  борделе  вышибалой.
 Рико  промолчал;  Ласаро  заметил,  как  он  отвел  взгляд
в  сторону.
 —  Верь  побольше.  Шутки  у  него  ничего  себе,  но  работы  тебе
не  получить.  Из  него  работник,  что  из  воробья,  который  конские
яблоки  поклевывает.  Эти  люди  никогда  в  жизни  по-настоящему
не  работали,  а  ты  ходишь  у  них  на  поводке,  как  собачонка,  по¬
думай  об  этом...
 Какой-то  ком  сдавил  горло;  рот  горел  от  жажды,  каждое  про¬
изнесенное  слово  увеличивало  боль,  с  каждой  новой  фразой  он
рисковал  жизнью.
 Они  поднимались  в  гору,  Ласаро  держался  вплотную  за  Рико.
Надо  вцепиться  в  него  и  не  отпускать,  такая  возможность  не  по¬
вторится!  Он  не  сводил  глаз  с  черного  потного  затылка.  Предаст
он  тебя?  Ах,  сколько  мог  бы  ты  сказать  ему!  Рико  ошибается
8*
 115

во  всем,  он  страшно  обманут.  Вместо  того  чтобы  бить  латифунди¬
стов,  он  поднял  руку  на  своих  братьев.  Для  кого  же  делали  ре¬
волюцию,  если  не  для  цветных  деревенских  пролетариев?  Как  он
только  может  добровольно  воевать  против  правительства,  кото¬
рое  первым  делом  избавило  беднейших  от  извечного  горя?  Что
бы  ему  ни  пообещали  эти  лжецы,  ты  должен  раскрыть  ему  гла¬
за  любой  ценой...  Ласаро  наклонился  к  нему  и  спросил:
 —  Рико,  как  получилось...  что  ты  с  ними?..  Ведь  ты  из  Гва¬
темалы.
 —  Брось!  Ты  и  сам  там  не  остался  бы!  Я  хочу  туда,  где  мне
дадут  жить,  где  я  смогу  заработать.
 —  Четыре  доллара  в  день.  И  за  такие  деньги  ты  стреляешь
в  меня,  а  не  в  тех,  кто  виноват  в  твоем  горе.  И  рискуешь  вдо¬
бавок  своей  шкурой.
 Рико  оглянулся  и  прошипел:
 —  Надоел  ты  мне,  как  муха  навозная...
 Фигерас  поджидал  их  внизу,  у  меловой  скалы;  рядом  с  ним
стоял  на  коленях  Родригес,  а  в  сочной  траве  блестела  его  круж¬
ка.  Наконец-то  они  дошли  до  воды!  Под  голубовато-зелеными  ли¬
стьями  эвкалипта  из  камня  сочилась  тоненькая  струйка  воды,
она  иссякала  рядом  в  луже,  и  Ласаро  сразу  заметил,  что  вид
этой  лужи  отнял  у  всех  рассудок,  они  обезумели.  Никто  не  вспо¬
мнил,  что  его  нужно  связать,  как  всегда,  во  время  отдыха.  Ми*
гель  бросился  в  осот,  но  там  уже  лежал  на  животе  Равело,  он
поднял  мокрое  лицо  и  заорал:
 —  Убирайся!  Подожди,  а  то  замутишь  воду!
 Рядом  оказался  Рико,  они  возились  у  лужи,  как  животные,
пили,  как  животные...  Это  были  больше  не  наемники,  а  хлебаю¬
щие  воду  и  отпихивающие  друг  друга  звери,  которые  ничего  во¬
круг  не  замечали.  Фигерас  трижды  повторил:
 —  Сначала  Пити,  потом  Мигель,  потом  Рико.  —  Пока  Рико
встал,  двое  других  продолжали  бодаться  и  урчать.
 Ласаро  сбросил  рюкзак.  Еще  позавчера  он  попытался  бы  ис¬
пользовать  такую  ситуацию,  но  сейчас  слишком  ослабел.  Не  на¬
пившись  воды,  ему  и  ста  метров  не  пройти.  Эти  ноги,  эти  коле¬
ни...  а  ведь  ему  нужно  вскочить,  отбежать  в  сторону,  приги¬
баться,  когда  они  начнут  стрелять,  менять  направление,  сбивать
со  следа...  Нет,  это  невозможно  —  его  колени  сделаны  сейчас  из
резины,  а  ног  он  вообще  не  чувствует.  Но  если  так,  то  почему
он  не  схватит  карабин  Мигеля,  который  лежит  вон  там,  в  траве,
не  сорвет  предохранитель  и  не  выпустит  очередь  в  человеческий
клубок  у  источника?  В  магазине  двадцать  пять  патронов,  если
повезет  —  он  перещеголяет  Тони,  не  одного  на  тот  свет  отпра¬
вит.  А  потом  —  что  ж,  пусть  пристрелят,  раз  у  него  все  равно
116

нет  сил  на  побег.  Кровь  застучала  в  висках;  он  представил  себе
мысленно,  как  лежит  карабин,  смотреть  в  ту  сторону  больше
нельзя.  Ласаро  знал  эту  систему,  на  таких  американских  кара¬
бинах  они  упражнялись  в  Росалесе,  пока  не  прибыло  чешское
оружие.  Как  только  карабин  окажется  у  него  в  руках,  глав¬
ное  будет  сделано  —  одного-то  он  уложит!  Лучше  всего  Фигера-
са,  без  него  группа  распадется.  Чего  ты  ждешь?  Давай,  не
трусь!
 Ласаро  оперся  руками  о  землю,  приготовился,  все  в  нем  бы¬
ло  готово  к  прыжку.  Кто-то  обошел  вокруг  лужи.  Фигерас!
Он  наклоняется  над  карабином...  Это  что-то  страшное:  Фигерас
не  мог  поймать  его  взгляда,  Фигерас  угадал  его  мысль,  как  уга¬
дывал  уже  не  раз...  Перед  глазами  пошли  круги,  рубашка  при¬
липла  к  телу,  он  почувствовал  смертельную  слабость.  Все  пропа¬
ло,  с  этим  человеком  ему  не  равняться,  он  видит  людей  на¬
сквозь.
 Когда  Ласаро  открыл  глаза,  Фигерас  как  раз  нагнулся  к  Ри¬
ко,  постучал  пальцем  по  плечу  и  спросил,  к  ужасу  пленного:
 —  Что  такое  у  вас  там  произошло?  О  чем  вы  говорили,  ты  и
«голубая  рубашка»?
 Ласаро  затаил  дыхание:  сейчас  все  решится.  Рико  ответил
не  сразу,  он  стоял,  как-то  согнувшись,  в  привычной  позе  гото¬
вого  повиноваться  человека,  ворошил  свои  курчавые  волосы.
 —  Я...  ничего,  —  протянул  он.  —  Что  он  там  болтал,  я  все
позабыл.
 —  Вот  как?
 —  Честно,  Серхио.  Когда  так  охота  пить,  весь  мозг  усыхает,
ни  черта  не  запомнишь.
 Тихо,  только  стрекочут  кузнечики.  Сердце  Ласаро  сильно  сту¬
чало.  В  чужой  музыке  зазвучала  новая  мелодия!  Эти  несколько
последних  слов  несказанно  обрадовали  его.  Он  пополз  в  сторо¬
ну  лужи,  уткнулся  лицом  в  растоптанную  траву.  Воды  нет,  одна
грязная  жижица.  И  сверху  ничего  не  стекало:  они  подставили
под  струйку  полевую  флягу.  Но  все  равно  приятно  лежать  так,
сунув  пальцы  в  прохладные  мокрые  камешки.
 —  Все,  да?  —  спросил  Рико,  когда  он  поднялся.  —  Дово¬
лен?
 —  Поплавать  в  бассейне  «Гаванского  яхт-клуба»  было  бы  при¬
ятнее,  —  ответил  он.
 Он  слишком  повысил  голос;  услышав  эти  слова,  Родригес
расхохотался:
 —  Как  же,  так  они  тебя  туда  и  пустили!
 —  Я  там  бывал.  И  не  один,  а  даже  с  женой,  —  сказал  Ла¬
саро.  —  Она  такая  же  черная,  как  Рико.
 117

В  ту  же  секунду  он  понял,  что  переступил  черту.  Лицо
Родригеса  исказилось,  его  взгляд  не  сулил  ничего  хорошего.  По¬
жалуй,  только  двое  из  всех  бывали  в  клубе:  латифундист  и  он.
Ему  вход  обошелся  в  несколько  сентаво;  вступительный  взнос
Родригеса  был  никак  не  меньше  двух  тысяч  песо.
 На  плечо  Ласаро  легла  рука.
 —  Пойдем-ка,  человече,  —  Фигерас  отвел  его  в  сторону,  не¬
ожиданно  остановился  и  скрестил  на  груди  руки.  —  Я  наблю¬
дал  за  тобой  и  знаю  теперь,  что  к  чему...  —  Он  говорил  отры¬
висто  и  пугающе  тихо.  —  Ты  со  вчерашнего  дня  пристаешь
к  Мигелю.  Сегодня  утром  нагнал  скорпионами  страху  на  Пити.
А  теперь  ты  взялся  за  черного,  натравливаешь  его  на  нас.  Ты
коммунист,  не  так  ли?  Но  я  думаю,  жить  тебе  не  надоело?
 —  Си,  сеньор,  —  ответил  Ласаро.
 —  Значит,  мы  поняли  друг  друга?
 —  Си,  сеньор.
 Больше  ему  нечего  было  сказать.  Он  должен  выжить.  До¬
ждаться  того  момента,  когда  банда  изготовится  нанести  удар.
А  тогда  он  поможет  уничтожить  ее.
 8
 УМБЕРТО  РОДРИГЕС
 У  источника  я  понял,  насколько  глубоко  мы  увязли  в  дерьме.
Хотя  бы  по  тому,  как  обнаглел  этот  мулат.  В  «Гаванский  яхт-
клуб»  мы  не  хотели  принимать  самого  Батисту  из-за  его  чересчур
расплющенного  носа.  Дело  дошло  до  того,  что  президенту  клуба
подбросили  бомбу  в  вестибюль  дома;  и  даже  после  этого  Батисте
пришлось  уплатить  огромный  вступительный  взнос.  Латифунди¬
сты,  сахарные  короли  и  крупные  импортеры  были  единственными
людьми,  которые  не  боялись  диктатора.  В  клубах  между  Копака¬
баной  и  Плайей-де-Хайманитас  мы  хотели  оставаться  в  своем  кру¬
гу.  Если  вообразить,  как  там  гниют  наши  яхты  и  что  за  быдло
шляется  по  клубным  комнатам,  поднимаются  к  глотке  все  коктей¬
ли,  которые  нам  подавали  между  террасой  и  «акульей  решеткой».
 Моя  семья  не  принадлежит  к  числу  тех  социальных  паразитов,
которые  строили  себе  мавританские  замки,  поместья  в  стиле  Тю¬
доров  и  немыслимо  роскошные  мавзолеи  на  кладбище  Колумба.
Кроме  здешних  лесов,  мы  владели  табачными  плантациями  в  Пи-
нар-дель-Рио.  Пока  я  ходил  в  школу,  я  каждую  субботу  работал
на  плантации.  Я  знаю,  каково  сборщику  табачного  листа  вечером.
Мне  знакома  даже  тюрьма.  И,  конечно,  светская  жизнь:  вечерин¬
ки  и  приемы,  оргии  с  наркотиками  и  танец  живота  в  «Силвер
118

Пайрат-клаб»  и  некоторых  дворцах  в  Мирамаре.  На  одной  такой
вечеринке  я  оказался  впутанным  в  дурацкую  историю  с  убий¬
ством.  Ни  с  того  ни  с  сего  у  фонтана  упал  с  раздробленным  че¬
репом  модный  врач  из  Ведадо  —  кто,  что,  почему,  не  знаю.  А  из
комнат  доносилась  песенка  «Я  не  причиню  тебе  зла,  детка...».  Мне
дали  год,  отец  купил  для  меня  помилование.  С  полным  чемода¬
ном  денег  и  рекомендательными  письмами  он  послал  меня  в
Штаты.
 В  Сан-Франциско  меня  встретил  испанский  консул,  друг  семьи.
Он  показал  мне  как-то  подвальчик,  где  битники  собирались  послу¬
шать  джаз.  Там  я  отдыхал  от  лекций  по  сельскому  хозяйству.
Осенью  пятьдесят  восьмого  появился  Серхио,  звезда  с  юрфака
из  Гаваны.  Фигерасу  удалось  спрыгнуть  с  лопаты  дьявола,  гото¬
вого  швырнуть  его  в  печь,  а  храбрецы  мне  всегда  импонировали.
Но  он  втюрился  в  Нону  Мэдисон  с  ее  барабаном-бонго.  Нона  на¬
шла  Серхио  должность  ночного  портье  в  гостинице  «Лас  вегас»,
ее  душераздирающая  любовь  не  давала  ему  вернуться  на  Кубу  в
те  дни  нового  года,  когда  все  потянулись  на  родину,  потому  что
Батиста  бежал.  В  то  время  я  жил  в  Париже.  Нас,  кубинских  сту
дентов,  была  там  горстка,  но  ребята  из  Венесуэлы,  Бразилии  и
Мексики  всегда  поддерживали  нас,  когда  мы  орали  «Вива  Фи¬
дель!».  Для  французской  полиции  мы  сделались  бельмом  на  гла
зу,  наш  темперамент  смущал  ажанов.  В  сочельник  мы  прошли
с  трубами  и  кларнетами  по  Елисейским  полям  к  представитель¬
ству  бывшего  правительства  Кубы  и  до  тех  пор  забрасывали  его
бутылками  с  чернилами  и  бомбами-вонючками,  пока  все  не  ока¬
зались  за  решеткой.  Две  недели  спустя  Фидель  прислал  за  нами
специальный  самолет  «Кубаны»,  переправил  через  Атлантику  —
в  нас  нуждались.  Все  плакали,  обнимались,  аэропорт  Ранчо  Бой-
ерос  превратился  в  море  флагов.
 С  чего  началось  разочарование?  Меня  раздражало  то,  что
Кастро  не  сбрил  бороду.  Борода  —  это  такая  же  программа,  как
и  его  речь  в  «Ротари-клубе».  Он  продолжал  играть  роль  дикого
оленя  из  джунглей,  вместо  того  чтобы  утихомириться.  Он  изгнал
военную  миссию  янки  и  пригрозил,  что  в  случае  интервенции
двести  тысяч  американцев  найдут  у  нас  свою  смерть.  Я  работая
в  ИНРА  —  институте  земельной  реформы.  Мои  собственные  пла¬
ны  были  осмеяны  по  причине  недостаточной  радикальности.  Пра¬
вительство  вооружило  плебс.  Под  словом  «народ»  оно  понимало
одних  голодающих,  остальные  не  в  счет.  Моему  отцу  оставили
тридцать  кабальерий  леса  в  здешних  горах  и  вручили  пачку  бума¬
ги:  облигации  государственного  займа,  который  будет  погашать¬
ся  в  течение  двадцати  лет  —  так  нам  возместили  отнятое  добро.
Начались  споры,  где  пройдет  граница  наших  владений,  управ¬
119

ляющий  бежал,  лесорубы  начали  бузить,  не  будь  команданте  Па¬
ломино,  нас  линчевали  бы.  Угольщики  прогнали  арендатора,
платившего  им  за  мешок  древесного  угля  четверть  песо;  прода¬
вая  его  прямо  в  Эсперансу,  они  получали  по  три  песо.  А  доход
нашей  семьи  упал  до  трехсот.
 Я  вернулся  в  городскую  квартиру,  развлекался  в  «Байлтмор
яхт-клубе»  и  помогал  старым  приятелям  сплавлять  дорогие  ма¬
шины  людям  из  средних  слоев,  которые  всю  жизнь  только  о  них
и  мечтали.  Началась  великая  распродажа.  Часть  нашей  элиты  за
поддержку  Батисты  сослали  на  остров  Пинос,  остальные  уклады¬
вали  чемоданы.  Клубы  опустели.  Дальше  так  продолжаться  не
могло.  Того  же  мнения  был  и  седовласый  шаман,  заговоривший
со  мной  в  полумраке  «Тропиканы».  Я  настолько  накачался,  что
плафоны  под  потолком  закрутились  перед  моими  глазами.  Но  я
узнал  его.  Раныпэ  он  доставал  нам  девушек,  самых  разных...
Я  указал  на  сцену  и  проговорил:
 —  Чико,  обеспечь-ка  мне  одну  из  них.  Вон  ту,  с  крепкими
ляжками!
 А  он  говорил  только  о  взрывчатке...  С  тех  пор  я  осторожно
подкладывал  пачки,  которые  мне  передавал  Эстебан,  в  багажники
автомобилей  старых  марок  (чтобы  жалко  не  было)  и  оставлял
их  потом  у  телестудии,  у  Капитолия,  у  советского  посольства,
однажды  даже  у  военного  министерства  на  проспекте  Сеспедес,
где  они  взлетали  на  воздух.  А  денежки  за  услуги  тоже  улетучи¬
вались  почти  мгновенно.  Но  у  меня  было  ощущение,  что  я  делаю
важное  для  страны  дело.  Пока  меня  не  предупредили:  в  Г-2  напа¬
ли  на  мой  след.  Тогда  я  бежал  вместе  с  Пити,  которого  тоже
начало  припекать.  Яхту  мы  захватили  силой.  Хозяин  начал  было
орать,  и  мы  выбросили  его  за  борт.  Тоже  мне,  не  научился  отли¬
чать  патриотов  от  бандитов.
 Здесь,  в  джунглях,  можно  рехнуться.  Вокруг  нас  немая  тиши¬
на.  Кто  вообще-то  на  нашей  стороне?  Сколько  сил  ушло  на  поис¬
ки?  Обезьяньи  горы  сожрут  нас.  Одним  нам  моста  не  раскусить.
Охрана  на  северном  берегу.  Серхио  представляет  себе  операцию
так:  три  ударные  группы  окружат  охрану  и  откроют  поочередно
огонь,  отвлекая  врага  на  себя.  Фигерас  называет  это  «менуэтом».
И  пока  они  наверху  будут  вальсировать,  наша,  четвертая,  груп¬
па  бросится  к  опорам  моста.  Взрывчатки  хватит  на  две  централь¬
ные  пары,  ручаюсь  как  специалист.  Нас  должно  быть  человек
двадцать  пять,  а  пока  что  всего  шестеро.  И  на  кого  можно  поло¬
житься?  «Голубая  рубашка»  —  враг.  Пити  скоро  свалится.  Рико
все  делает  ради  денег.  Мигеля  я  не  раскусил.  А  Серхио  дурак,
витает  в  облаках.
 Больше  всего  меня  беспокоит  его  дневник.  Только  выдастся
120

свободная  минута,  как  он  что-то  записывает.  Например,  сегодня.
Начал  довольно  трезво:  «5-й  день.  Все  утро  шли.  На  западе  шум
боя.  Изменили  направление,  прошли  двенадцать-пятнадцать  ки¬
лометров,  но  никого  не  встретили.  В  полдень  наткнулись  на  ме¬
сто  боя.  Две  могилы.  Нет  воды.  Мигель  вызвался  пойти  в  Эспе¬
рансу  в  разведку.  Хочет  дезертировать?  Пожалуй,  нет,  но  осталь¬
ные  подозревают  это,  не  доверяют  ему.  Пленный  пристает  к  нему,
потом  к  Рико.  Я  сделал  ему  строгое  внушение.  Коммунисты
испортили  его  своими  лозунгами  или  совратили  благодеяниями.
Он  красный,  не  то  отрекся  бы  уже  от  Кастро.  А  остальные,  это
множество  милиционеров,  которых  мы  иногда  наблюдаем  внизу,
в  долинах?»
 Попозже  я  украдкой  стащил  тетрадь  и  прочел:  «После  полу¬
дня  нашли  источник.  Самое  время.  Пити  совсем  ослаб,  Рико  впер¬
вые  стал  упираться.  Наверное,  мы  неправильно  с  ним  обращаем¬
ся.  В  нас  есть  еще  расовое  высокомерие,  и  он  чувствует  это.  Хо¬
тя  сознательной  дискриминации  не  существует,  шансов  пробить¬
ся  наверх  у  цветных  в  Латинской  Америке  почти  нет.  Как  и  во
времена  испанского  колониализма,  они  поставлены  на  самую
тяжелую  работу.  Цвет  кожи  не  должен  определять  социальные
возможности,  это  нам  придется  изменить.  Но  не  так,  как  Батиста,
который  выдвинул  негров  и  мулатов  на  самые  разные  посты,  со¬
здал  черное  меньшинство  в  руководстве  полиции  и  профсоюзов,
потому  что  сам  был  мулатом  и  нуждался  в  опоре.  И  ни  в  коем
случае  не  так,  как  Кастро,  призвавший  цветных  в  Гавану  и  от¬
крывший  перед  ними  двери  сказочных  дворцов  и  клубов  мил¬
лионеров.  Люди  равны,  стартовать  они  должны  при  равных  усло¬
виях;  но  нельзя  взорват’  плотину,  не  вызвав  хаоса  и  навод¬
нения».
 Чересчур  много  теории.  Мы  высадились  на  Кубе  не  для  того,
чтобы  заниматься  философией.  Откуда  моя  неудовлетворенность?
Сам  не  знаю,  хочу  докопаться.  Перевернул  несколько  листков
назад,  нашел  запись  от  вчерашнего  дня.  «Никто  не  жалуется,  но
молчаливые  фасады  повиновения  не  могут  скрыть,  что  муже¬
ства  у  них  поубавилось.  Единственный,  на  кого  я  могу  положить¬
ся  целиком,  —  это  Умберто.  Мы  устроили  привал.  Кедры,  высо¬
кий  бамбук.  Настроились  на  «Радио  Амброс».  Ровно  в  19.00  пе¬
редают  указания.  Нашего  кодового  слова  нет.  Нас  что,  забыли?
Черт  бы  побрал  янки!  Пока  действует  только  их  снабжение  с
воздуха».
 Вот  это  прежний  Серхио!  Но  читаем  дальше:  «Куба  должна
остерегаться  двух  опасностей:  янки  и  коммунизма.  Вместо  того
чтобы  умно  лавировать,  раскачиваясь  на  качелях  между  двумя
великими  державами,  как  некоторые  страны  «третьего  мира»,
 121

Кастро  пытается  изгнать  дьявола  с  помощью  Вельзевула.  Кста¬
ти,  а  мы  сами?  Разве  мы  не  делаем  того  же,  только  в  обратном
порядке?  Но  у  нас  нет  выбора.  Избавимся  ли  мы  после  победы
от  янки  или  повторится  1898  год?  Не  сомневаюсь,  нам  не  одну
пилюлю  придется  проглотить.  И  все-гаки  они,  наверное,  меньшее
зло...  Одно  важно  —  борьба.  Жизнь,  прошедшая  в  равномерном
обывательском  покое,  невыносима:  это  гниющая  вода.  Такое  су¬
ществование  и  тогда  грустно,  когда  тебя  не  настигают  удары
судьбы.  Мелкий  буржуа  удовлетворяет  присущее  и  ему  стремле¬
ние  изменить  жизнь,  играя  в  разные  лотереи.  Он  рискует  одним
песо  и  мечтает  о  миллионе.  А  мы  ставим  на  кон  жизнь  и  на¬
деемся  выиграть  целый  мир:  нашу  новую  родину».
 Ну  ладно,  по  частностям  с  Серхио  спорить  не  приходится.
Но  все  вместе  мне  не  нравится.  Чересчур  он  болтлив  в  своем  днев¬
нике.  Я  захлопнул  тетрадь  и  задумался.  Это  скорее  записки  за¬
путавшегося  в  политике  юноши,  чем  командира.  Но  из  студен¬
ческого  возраста  он  давно  вышел!  И  вдруг  я  начал  смутно  дога¬
дываться,  что  в  груди  моего  друга  происходит  что-то  болезнен¬
ное,  какое-то  неясное  ему  самому  развитие,  нашедшее  отражение
на  этих  страницах.  Я  пока  что  не  в  силах  ни  осознать  всего
происходящего,  ни  назвать  настоящим  именем.  Прежде  чем  взять¬
ся  за  оружие,  он  долго  и  страстно  спорил  с  нами,  и  в  этом
странном  дневнике  он  так  же  страстно  спорит  с  собой.  И  чем
больше  я  вспоминаю  о  тех  временах,  тем  отчетливее  понимаю,
что  в  нем  происходит:  от  позиции  действенной,  активной  он  идет
в  противоположную  сторону  —  к  позиции  созерцательной.  Серхио
начал  сомневаться  там,  где  прежде  действовал  бы  без  размышле¬
ний,  повинуясь  инстинкту...  Предчувствую,  что  это  может  при¬
нести  вред  нашему  предприятию.
 Мост
 1
 Поездка  началась  весело:  с  мягкого  протеста  падре  Леона  и
полного  пакета  помидоров.  И  пока  Паломино  не  смотрел  в  сто¬
рону  радиотелефона,  дышалось  и  думалось  легко.  В  столицу  они
приедут  к  вечеру,  задуманное  нужно  сделать  одним  махом,  с
разбега,  у  него  на  все  про  все  четыре  часа.  Сначала  в  военное
министерство,  потом  в  гостиницу,  а  потом...  Он  принялся  состав¬
лять  почасовой  план.  Такое  занятие  ему  всегда  по  душе.  Действо¬
вать  —  это  для  него  наивысшее  наслаждение.  Паломино  наслаж¬
дался,  предвкушая  стычки,  которые  непременно  вызовет  его  вне-
122

запное  появление.  Он  любил  наносить  удары.  Если  потребуется,
возьмется  за  дело  круто.  При  этой  мысли  Паломино  улыбнулся,
не  разжимая  губ.
 Но  когда  ярко-красная  машина  выехала  на  Карретеру  Сен-
траль,  Паломино  внутренне  напрягся.  Сьерра-дель-Мико  осталась
слева,  ее  скрыли  залитые  солнцем  плантации  сахарного  тростни¬
ка.  Так  всегда,  когда  он  едет  в  Гавану.  Но  сегодня  все  иначе.
Как  расставила  руки  его  судьба,  неизвестно:  то  ли  он  попадет  в
ее  объятия,  то  ли  упадет.  Может  ли  быть,  чтобы  ему  не  доверяли
свои?  Опасность  не  могла  согнуть  его,  а  такая  обида  —
могла.
 Он  снял  трубку  с  радиотелефона,  принял  одно  малоутешитель¬
ное  известие,  за  ним  второе.  При  этом  не  спускал  глаз  с  цифр
на  шкале,  они  быстро  сменяли  одна  другую.  С  каждым  километ¬
ром  хорошее  расположение  как  бы  оставляло  его,  это  точно.  Пе¬
ресохшие  губы  горели.  Он  не  давал  передохнуть  и  сам  за  руль
не  садился.  За  Колоном  Даниела  сменила  за  рулем  ординарца.
Правильно  ли  он,  команданте,  поступил,  уехав  из  Эсперансы
в  такой  момент?  Но  его  расчет  времени  точен:  раньше  завтраш¬
ней  ночи  американцам  и  корпусу  Миро  не  высадиться.  Разве  не
поэтому  в  Гаване  и  в  других  военных  округах  отменили  состоя¬
ние  боевой  готовности?..  Нет,  он  должен  узнать  правду,  должен
выяснить,  что  они  против  него  Ихмеют,  если  даже  его  собственный
начальник  штаба  ведет  себя  столь  двусмысленно.  Необходимо  от¬
мести  все  подозрения,  прогнать  тени  из  всех  углов!  Иначе  он  не
сможет  командовать  своими  ребятами  в  бою,  который  уже  разго¬
рался.
 Что  толку  теряться  в  догадках?  Когда  водители  менялись
местами,  он  пригласил  падре  сесть  рядом.
 —  Я  знаю,  что  такое  война,  команданте,  —  сказал  Леон,
словно  отгадав  его  мысли.  —  Я  видел  самые  страшные  извра¬
щения  войны.  Там,  на  моей  родине,  мне  пришлось  пройти  через
ад.  Нет,  тогда  я  не  носил  такой  сутаны.  Мне  было  восемнадцать,
я  служил  прапорщиком  в  частях  Франко...  Вся  моя  семья  во
время  гражданской  войны  погибла.  Под  конец  не  осталось  ниче¬
го,  кроме  слез  и  руин.  Меня  подобрали  капуцины,  и  в  конечном
итоге  я  стал  таким,  каким  вы  меня  видите.  Последние  пять  лет
я  живу  в  вашей  стране,  я  полюбил  ее.  Да  сохранит  Кубу  господь
от  подобных  ужасов.
 —  Будем  надеяться,  —  ответил  Паломино.  —  Но  это  не  от
нас  зависит.  Враги  наши  упрямы.  Произойдет  то,  что  должно  про¬
изойти.
 «Оно  уже  началось»,  —  прибавил  он  про  себя.  Поймал  на  себе
взгляд  Даниелы.  «Что  ты  с  ним  разговариваешь?»  —  как  бы
123

спрашивала  она  глазами.  Придется  объяснить  ей  позднее,  что
избегать  таких  разговоров  ошибочно.  У  умного  врага  и  поучить¬
ся  не  грех.  Черносутанники  умело  воздействуют  на  человеческие
души,  в  этом  они  упражняются  веками.
 —  Разумеется,  нам  представляется,  что  большие  события  про¬
истекают  сами  по  себе.  И  все-таки  есть  пространство,  в  котором
решение  принимаем  мы  сами.  В  области  личного  выбор  пред¬
ставляется  нам  достаточно  часто.  А  из  множества  мелких  реше¬
ний  и  составляется  мозаика  нашего  времени.  Люди  вашего  ран¬
га,  команданте,  вкладывают  в  эту  мозаику  существенные  ка¬
мешки.  Помнить  о  том,  что  внутренне  мы  свободны  и  можем  вы¬
бирать,  крайне  важно.
 —  Дорогой  друг,  меньше  всего  мы  вольны  выбирать  сами.
И  чем  дольше  мы  живем,  тем  меньше  возможностей  выбора  у
нас  остается.  То,  что  в  жизни  важно,  выбирают  единожды.  На¬
пример,  профессию,  жену,  друзей,  мировоззрение.  Все  осталь¬
ное  следует  из  этого  выбора.  Но  делаем  ли  мы  сами  хотя  бы  этот
важнейший  выбор?  Мне  кажется,  все  происходит  с  каждым  не¬
зависимо  от  его  воли.  Что  суждено,  то  и  происходит.  И  каждый
делает  то,  что  должен.
 Леон  ответил  ему  длинной  тирадой,  из  которой  Паломино
уловил  одну  фразу:
 —  Всегда  находятся  мужчины,  способные  оградить  свой  народ
от  крайностей  и  содействовать  его  счастью  в  земной  жизни;  глав¬
ное  —  узнать,  когда  пробьет  твой  час.
 —  Как  архиепископ  Гаваны?  —  спросил  Паломино.
 Даниела  рассмеялась,  а  священник  умолк.  Обидный  намек.
Год  назад  высшему  духовенству  вздумалось  основать  на  нацио¬
нальном  католическом  конгрессе  христианско-социальную  пар¬
тию,  чтобы  расколоть  революционные  силы.  Когда  доложили
Фиделю,  он  поехал  на  конгресс  и  выступил  с  пламенной  речью.
Все  собравшиеся  аплодировали  ему.  Он  оставил  настолько  силь¬
ное  впечатление,  что  некоторые  кубинские  священники  во  главе
с  падре  Ленсе  организовались  в  прогрессивный  союз  «С  крестом
за  родину».  Архиепископ,  мечтавший  сколотить  антиправитель¬
ственный  фронт,  увидел,  как  рухнули  его  надежды,  и,  весь  дро¬
жа  от  страха,  бросился  искать  спасения  под  крылышком  амери¬
канских  дипломатов.
 Но  сказанное  сказано,  и  Паломино  понимал  почему.  Соби¬
ралась  буря,  тут  никаких  сомнений  нет.  Предстояло  вторжение.
Армия,  сила  которой  пока  неизвестна,  попытается  напасть  на  Ку¬
бу.  Флот  агрессоров  на  пути  к  острову.  Первое  подтверждение
этого  он  получил  вчера,  вскоре  после  ухода  Рамона.  Он  коптел
124

над  трофеями,  когда  ввели  его  разведчика.  То,  что  он  услышал,
заставило  Паломино  собраться,  вернуло  равновесие.
 Доверенное  лицо  команданте,  один  из  тех,  сведения  которых
вызывали  зависть  отдела  Г-2,  был  контрабандистом,  время  от
времени  пробиравшимся  одному  ему  известными  путями  на  Ямай¬
ку  с  деликатными  поручениями  от  команданте.  Сделанное  им  со¬
общение  доказывало,  что  оказанное  ему  снисхождение  он  отра¬
ботал:  в  Кингстон  попали  два  беглеца  из  Гватемалы,  кубинские
эмигранты  в  куртках  десантников  ВВС.  Они  проходили  обучение
в  лагере  Камп  Агила,  но  в  последний  момент,  когда  их  собра¬
лись  везти  на  аэродром,  решили  улизнуть.  При  посадке  на  ко¬
рабли  в  Пуэрто-Бариос  им  удалось  перебраться  с  военного  транс¬
порта,  судна  типа  «Либерти»,  на  банановый  грузовоз,  который
вчера  вошел  в  порт  на  Ямайке.  Пропивая  полученные  деньги,
они  так  долго  хвастались  своими  приключениями,  пока  англий¬
ские  колониальные  власти  не  засадили  их  за  решетку.
 С  этого  момента  события  сменяли  друг  друга,  как  в  калей¬
доскопе.  Только  успел  Паломино  передать  сообщение  с  Ямайки
в  Гавану,  как  зазвонил  телефон.  Радиоперехват  обнаружил  четы¬
ре  передатчика  за  границами  сьерры.  После  коротких  сеансов
связи  они  умолкли,  запеленговать  не  удалось;  это  похоже  на  ге¬
неральную  репетицию.  К  вечеру  военное  министерство  объявило
состояние  боеготовности  второй  степени  —  может  быть,  такова
реакция  на  его  сообщение.  Еще  большее  значение  он  придал
рассказам  рыбаков.  Они  наткнулись  перед  северным  побережьем
на  скопление  американских  военных  судов,  а  ведь  военно-морские
маневры  в  этом  районе  объявлены  не  были.  Затем  последовали
сообщения  о  небольших  судах,  вооруженных  пулеметами,  которые
обстреляли  в  темноте  причалы  в  Ла-Исабелле.  Это  произошло  в
половине  одиннадцатого.  А  незадолго  до  полуночи  был  получен
приказ  из  министерства  усилить  охрану  побережья.  Похоже,  что
основной  удар  будет  нанесен  на  юге.
 В  приказе  упоминалось  о  возможности  высадки  подводного
десанта,  который  может  подплыть  к  берегу  в  скафандрах  и  бес¬
шумно  убрать  часовых.  Курьер,  привезший  приказ,  добавил,  что
из  Пуэрто-Барриос  вышло  пять  судов  водоизмещением  десять  ты¬
сяч  тонн  с  наемниками  и  их  снаряжением.  Информация  лазут¬
чика  подтвердилась  и  дополнилась  важными  подробностями.
Остаток  ночи  он  спал  крепко,  угроза  извне  вернула  ему  хладно¬
кровие.  Это  вещи  осязаемые,  с  ними  можно  бороться.  Куба  спра¬
вится  и  с  превосходящими  по  численгэсти  войсками  противника,
если  те  не  применят  наиновейшего  американского  оружия.  Ему
вспомнился  бой  у  «Тумбы  катро».  Для  него  тревожные  сообщения
из  столицы  несли  в  себе  что-то  утешительное:  раз  ему  передают
125

их,  значит,  он  из  доверия  не  вышел.  Страна  в  страшной  опасно¬
сти,  и  в  нем  нуждаются.  Кто  станет  вспоминать  о  промашке
у  Росалеса?
 Новый  день  принес  новые  тревоги;  они  скорее  запутывали,
чем  проясняли  ситуацию.  В  море  перед  сьеррой  появились  пират¬
ствующие  катера  контрреволюционеров.  Их  задача  —  мешать
нормальному  судоходству  и  заставить  зарубежных  судовладель¬
цев  отказаться  от  выполнения  договоров.  В  десять  с  небольшим
еще  одно  сообщение:  восточнее  Кайо-Гелиндо  бомбардировщик
типа  «Айнведер»  без  опознавательных  знаков  обстрелял  и  затопил
два  рыбацких  судна,  семь  человек  утонули.  Самая  большая  опас¬
ность  для  острова  —  отсутствие  надежной  защиты  с  воздуха.
 Полтора  часа  спустя  Гавана,  к  его  удивлению,  отменила  со¬
стояние  боеготовности.  Неужели  все  это  был  огромных  масшта¬
бов  блеф,  ход  американским  конем  в  войне,  где  побеждают  нер¬
вы?  Вряд  ли.  Флот  продолжал  приближаться  к  побережью,  пого¬
да  отличная,  море  спокойное,  высадиться  можно  на  любом  участ¬
ке  побережья.  Тем  не  менее  удар  будет  нанесен  не  там,  где  про¬
изошли  инциденты,  эти  отвлекающие  маневры.  Только  с  началом
акции  станет  ясен  замысел  врага.  Паломино  ни  секунды  не  со¬
мневался,  что  противник  решил  перейти  к  оперативным  дей¬
ствиям.  Но  на  ближайшие  двенадцать  часов  высадка  отодви¬
гается  —  это  как  минимум.  Опыт  говорит,  что  флот  подойдет  к
побережью  под  покровом  ночи,  чтобы  выбросить  десант  в  пред¬
рассветных  сумерках.
 При  таких  обстоятельствах  он  отдал  последние  перед  отъездом
распоряжения.  Теперь  Паломино  считал  поездку  неотложной,  со¬
вершенно  необходимой.  Короткая  передышка  давала  ему  возмож¬
ность  привести  в  порядок  свои  дела.  Но  за  Ховельяносом  его  сно¬
ва  охватило  сильное  беспокойство,  он  не  обращал  больше  внима¬
ния  на  речи  падре  Леона,  его  взгляд  словно  прикипел  к  радио¬
телефону.  Наконец  он  не  выдержал  и  снял  трубку.  На  армейских
частотах  поймал  сообщение  из  соседней  провинции  —  там  заго¬
ворщики  произвели  какие-то  взрывы.  Приемник  в  машине  мощ¬
ный.  Паломино  зажал  трубку  между  плечом  и  ухом,  перевод*,
ручку  с  частоты  Санта-Клары  на  Матансас  и  Гавану:  повсюду
одно  и  то  же,  в  больших  городах  вспыхнули  очаги  контрреволю¬
ции.  Чего  стоят  сейчас  его  личные  проблемы,  важны  ли  они?
Не  лучше  ли  было  бы  оставаться  на  посту?  Не  будь  подначек  Ра¬
мона,  он  не  поехал  бы.  А  теперь  уже  поздно,  три  четверти  пути
позади.  В  свете  заходящего  солнца,  спустившегося  на  крыши  до¬
мов  в  Матансасе,  въехали  они  в  город.
 В  Матансасе  все  выглядело  как  обычно:  тут  и  там  маршируют
отряды  милиции.  Карабины  у  плеча,  в  центре  города  баррикады
 126

из  мешков  с  песком,  вон  счетверенные  зенитные  установки  и  зе¬
нитчики  в  серых  рубахах  при  них...  Магазины  пока  открыты.  На¬
до  узнать,  что  происходит!
 —  В  комендатуру!  —  приказал  он.
 Даниела  подрулила  к  плоскому,  похожему  на  сигарную  короб¬
ку  зданию  зеленоватого  цвета.  На  флагштоке  развевалось  знамя.
Когда  он  вышел  из  машины,  часовые  отдали  честь.  В  коридоре
дежурный  объяснил  Паломино,  что  состояние  боеготовности  у
них  не  отменяли.  Что  это  значит?  У  них-то  отменили,  выходит,
его  участку  опасность  не  угрожает?  Его  томило  нетерпение,  он
подошел  к  окну,  взглянул  в  сторону  моря,  откуда  ветер  приносил
запах  водорослей.  А  снаружи  черт  знает  что  творилось.  Урчали
моторы  грузовиков,  с  «джипов»  спрыгивали  военные,  бежали  во
внутренний  дворик,  тянули  за  собой  провод,  чертыхаясь,  полезли
на  крышу;  над  головой  загромыхали  сапоги,  на  землю  полетели
катушки  с  кабелем,  от  антенн  отлетали  солнечные  искорки.
 Дверь  широко  распахнулась,  вошел  Фелипе  Гомес,  командан¬
те,  —  мускулистый,  энергичный,  его  рубашка  цвета  хаки  выгля¬
дела  так,  будто  он  проспал  в  ней  несколько  ночей.
 —  Карлос?  Ты?  Здесь?..  —  воскликнул  он,  протягивая  ру¬
ку.  —  Не  понимаю!
 Голос  Фелипе  наполнил  комнату,  проходя  мимо  стола,  он
небрежно  смахнул  листок  бумаги.  Предложить  освежающего  по¬
чему-то  не  догадался.
 —  Что  у  тебя  происходит?  —  спросил  Паломино.
 —  Ничего!  Почти  нормально.  Акт  саботажа  на  электростан¬
ции,  без  особого  ущерба.  За  пределами  города  полное  спокой¬
ствие.  Только  что  арестовали  в  порту  двух  подозрительных
субъектов.  За  трехмильной  зоной  с  прошлой  ночи  стоит  радарное
судно  янки,  регистрирует,  очевидно,  перемещение  наших  судов.
А  гораздо  мористее  ходит  авиаматка,  похоже  —  «Энтерпрайз».
Эти  гангстеры  вздумали  отбросить  нас  в  прошлое,  чтобы  снова
обжираться  за  наш  счет  до  отвала!  Ну,  мы  ко  всему  готовы!  Раз¬
дали  оружие  населению.  Не  тревожься,  Карлос,  ребята  в  под¬
ходящем  настроении.  Пусть  только  явятся!
 Фелипе  с  силой  ударил  себя  кулаком  в  бок,  по  пистолету.
 О  боже!  Этого  его  жеста  Паломино  никогда  не  забудет.  У  него
ком  подкатил  к  горлу.  Он  ценил  храбрость  и  мужество  этого  че¬
ловека  еще  со  времени  боев  у  «Тумбы  катро»,  на  Фелипе  и  его
талант  организатора  всегда  можно  положиться.  Но  как  произо¬
шло,  что  он  перестал  мыслить  реально?  Фелипе  Гомес  был  чле¬
ном  социалистической  народной  партии,  одним  из  немногих  ста¬
рых  коммунистов  среди  армейских  командиров.  Во  времена  Ба¬
тисты  он  руководил  подпольем  в  Матансасе,  писал  тексты  для
127

листовок,  возглавлял  стачечный  комитет,  а  потом  по  решению
партии  ушел  в  Сьерру-дель-Мико.  Когда  он  со  своей  группой  во¬
шел  в  вооруженные  силы  «26  июля»,  они  встретились  и  подру¬
жились.  А  сразу  после  победы,  когда  кое-кто  попытался  отпра¬
вить  его,  Паломино,  на  запасные  пути,  Фелипе  поручился  за
него.  С  тех  времен  они  встречались  нечасто.  Рассказывали,  что
Фелипе  проводит  больше  времени  в  кооперативах,  чем  в  штаб-
квартире.  Всю  свою  любовь  он  отдал  сельскому  хозяйству,  выра¬
щивал  новые  зерновые  культуры,  собственноручно  сконструиро¬
вал  улучшенную  сушилку  для  зерен  кофе  и  основал  дюжину  пти¬
цеферм.  При  встречах  он  только  об  этом  и  говорил,  и  всегда  с
гордостью  показывал  свои  фермы  зарубежным  гостям.  Сейчас
Паломино  нашел  в  соратнике  большие  перемены.  Этот  маленький
человек  с  добрым  сердцем  превратился  в  вулкан.  Паломино  ви¬
дел,  как  крепкие,  с  обломанными  ногтями  пальцы  Фелипе  по¬
щелкивают  по  пулеметной  ленте,  лежащей  на  столе...  И  этими
крестьянскими  руками  он  хочет  остановить  противника!  Боже
мой,  неужели  ему  неизвестно,  что  на  авиаматке  стоит  в  двена¬
дцать  раз  больше  самолетов,  чем  на  всем  острове?  С  бомбами
и  ракетами,  боевая  мощь  которых  в  тысячу  раз  превышает  мощь
всех  его  снарядов?
 —  Настроение  у  нас  такое  же,  —  медленно  начал  он.  —
По  поводу  «червяков»  мы  не  беспокоимся.  Вопрос  в  том,  насколь¬
ко  далеко  зайдут  янки,  поддерживая  их?  Дадут  ли  им  только
транспортные  суда,  поддержат  ли  огнем  при  высадке,  пошлют
ли  самолеты  или  явятся  сами?  Ведь  это  разница!
 «Как  между  жизнью  и  смертью»,  —  добавил  он  мысленно.
Его  била  холодная  нервная  дрожь,  он  ждал  ответа.  Если  Фелипе
столь  спокоен,  значит,  он  знает  больше,  он  ведь  не  дурак  и  не
желторотый  юнец,  как  Рамон.  Может  быть,  им  получена  секрет¬
ная  информация,  какие-то  указания,  которых  ему,  Паломино,  не
доверили?
 —  Сами  явятся?  Ну,  нет,  не  посмеют!  —  воскликнул  Фелипе
и  сел  на  край  стола,  даже  не  предложив  гостю  место.  —  Пока
что  они  запугивают...
 В  дверь  постучали,  вошел  теньенте  с  телефонограммой.  Фели¬
пе  пробежал  ее  глазами,  положил  в  нагрудный  карман,  кивнул.
 —  Из  отдела  Г-2  меня  просят  усилить  бдительность,  —  сказал
он.  —  Ты  меня  извини,  Паломино.  Необходимо  составить  список
всех  подозрительных  лиц,  сочувствующих  контрреволюции.  Если
положение  обострится,  я  пошлю  за  ними  парочку  грузовиков  и
отвезу  куда  следует  —  для  их  же  блага.  Потом  еще  благодарить
будут  за  то,  что  не  дал  «набезобразничать».
 128

Волна  арестов.  Обязательно  ли  это  нужно,  иначе  нельзя?
Паломино  начало  знобить.
 —  Хорошо,  не  буду  тебе  мешать.  Я  прошу  лишь  соединить
меня  с  Эсперансой.
 При  прощании  он  крепко  пожал  руку  Фелипе  и  спросил:
 —  Почему  ты  так  уверен,  что  янки  на  нас  не  полезут?
 —  Ну,  потому  что  мы  не  одиноки,  —  ответил  Фелипе.  —
Тебе  это  отлично  известно.  Русские  коммунисты  нас  в  беде  не
оставят.  Советский  Союз  потерял  на  прошлой  войне  вдвое  больше
людей,  чем  живет  на  Кубе,  и  тем  не  менее  он  защитит  нас  от
этих  гангстеров.  —  Глаза  Фелипе  блестели,  когда  он  ответил  на
рукопожатие.  —  Они  протянули  нам  руку  помощи  через  половину
земного  шара.  Таких  примеров  солидарности  мир  еще  не  видел.
Вот  что  такое  интернационализм,  Карлос!  Вот  что  такое  комму¬
низм!
 Паломино  проводил  Фелипе  в  коридор  и  смотрел  ему  вслед
растроганно,  едва  ли  не  с  завистью.  Замечательный  человек  и
прекрасный  агитатор.  Такие  умеют  воодушевлять  массы,  для  них
все  просто.  Но  странное  дело  —  часть  уверенности  Фелипе  как
бы  перешла  и  к  нему  самому.  Он  вспомнил  о  словах  падре:
«Всегда  найдутся  мужчины,  способные  оградить  народ  от  край¬
ностей...»  Возможно,  Фелипе  с  его  ненавистью  к  врагу,  страст¬
ностью  и  оптимизмом,  который,  похоже,  разделяют  девять  деся¬
тых  населения  Кубы,  как  раз  из  таких  людей?  Можно  ли  побе¬
дить  этот  народ?  Нескольким  дивизиям  морской  пехоты  это,  во
всяком  случае,  не  по  силам.
 —  Команданте,  Эсперанса  на  проводе.
 У  аппарата  Рамон,  голос  звучит  так  чисто,  будто  он  говорит
из  соседней  комнаты:
 —  ...За  пределами  сьерры  никаких  особых  происшествий.
Но  в  сьерре  «червяки»  обнаглели.  Педро  доложил  о  бое  пониже
Пико-Оркидеа,  мы  могли  бы  отрезать  большую  группу,  если  бы
хватило  сил.  Подожди-ка!  —  в  трубке  раздался  какой-то  треск,
послышался  резкий  хлопок  —  так  самолеты  преодолевают  зву¬
ковой  барьер,  —  потом  раскаты  грома.  —  Только  что  нас  облете¬
ли  на  высоте  сто  метров,  —  объяснил  Рамон,  не  меняя  тона.  —
Самолет  появился  с  юга  и  удалился  в  глубь  острова.  Опознава¬
тельных  знаков  нет,  по-моему,  это  «РФ-101  Вуду»...  Карлос,  что
мне  делать  с  «червяками»  у  Пико-Оркидеа?  Даешь  мне  три
взвода?
 —  Ни  в  коем  случае.  Я  запрошу  подкрепление  из  Гаваны.
 —  К  тому  времени  мы  упустим  наш  шанс.  Они  ускользнут,
как  недавно  в  Росалесе.
 9  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5 	129

У  Паломино  сразу  пересохло  во  рту,  он  вытер  вспотевшую
шею.
 Не  исключено,  Рамон  и  впрямь  сможет  за  несколько  часов
скрутить  «червякам»  шею.  Тогда  с  «Прелюдией  11»  будет  покон¬
чено  примерно  к  его  приезду  в  Гавану,  и  он  сообщит  об  этом
в  штабе  —  неплохой  будет  для  них  подарок.  Да,  но  дадут  ли  ему
тогда  обещанные  подкрепления?  Ну  на  месте  будет  виднее...
 —  Ладно,  будь  по-твоему.  Снимай  с  моста  роту  Б,  но  только
на  полдня.  Через  два  часа  я  позвоню.  Все.
 И  все  же  рота  Б  —  их  последний  резерв.  И  она  охраняет
мост.  Так  как  же  быть?  Лихорадочно  пересчитывая  в  голове
варианты,  он  впервые  не  знал,  на  что  решиться.
 Он  бросил  трубку.  Никто  не  понимает,  что  происходит.  Все
они  дети.  На  улице  его  встретила  Даниела:
 —  Ну  как  дела?
 —  Все  в  порядке,  девочка.  В  путь!
 Подъехала  машина.  Паломино  надеялся,  что  Даниела  повери¬
ла  ему...  Города  он  больше  не  замечал,  в  голове  гудело.  Даниела
нажала  на  клаксон,  раздался  привычный  музыкальный  привет,
несколько  человек  остановились,  засмеялись.  Паломино  не  пома¬
хал  им,  как  обычно,  —  он  был  зол.  Какая  чушь  все-таки  эта
машина  —  разукрашенная,  как  цирковая  лошадь!..  Попытался
проанализировать  положение.  Впервые  за  все  время  военный  са¬
молет  янки  осмелился  пролететь  над  его  провинцией.  Да,  это
янки.  «Червякам»  они  предоставляли  одни  устаревшие  модели.  Он
точно  знал,  что  это  означает:  отнюдь  не  просто  провокация,  как
полагает  Рамон.  «Вуду»  —  «Черт»  —  разведывательный  самолет
дальнего  радиуса  действия  с  пятью  автоматическими  фотокаме¬
рами,  который  даже  при  сверхзвуковой  скорости  делает  на  брею¬
щем  полете  четкие  снимки.  Образцы  таких  фотографий  он  видел
в  американских  специальных  журналах.  «Под  пристальным  взгля¬
дом  фотообъективов  «Черта»  территория  врага  так  же  обнажена,
как  красавица  купальщица  в  своем  бассейне»,  —  писал  недавно
журнал  «Авиэйшн  уик».
 Они  мчались  сейчас  по  Виа  Бланка.  За  долиной  Юмури  солн¬
це  садилось  в  море.  Мексиканский  залив,  сто  пятьдесят  миль  до
Флориды...  Ему  вспомнилась  строчка  из  стихотворения:  «Горе  те¬
бе,  Мексика,  ты  так  близко  от  Соединенных  Штатов...»  Нажал  на
кнопку  приемника.  Луи  Армстронг  играл  на  своей  золотой  трубе
«Се  си  бон»,  рядом  голос  диктора:  «Радио  Майами  передает
прогноз  погоды.  Она  остается  прекрасной.  Чудесный  солнечный
день  во  Флориде  и  на  Багамах...»  Другой  голос:  «Внимание,  эн-
шесть,  говорит  о-сорок.  Большой  слон  лежит  в  квадрате  Фоликс-
Роберто».  Это  сообщение  из  Камагуэя,  он  узнал  буквенные  коор¬
130

динаты.  Большой  слон  —  потерпевший  крушение  поезд.  Очевидно,
контрреволюционеры  взорвали  рельсы.  Армейский  код  разгадать
очень  трудно,  но  от  американской  воздушной  разведки  этот  факт
не  скрыть.  На  стереоскопических  снимках  с  «Вуду»  видны  отпе¬
чатки  следов  в  грязи,  можно  пересчитать  ящики  с  патронами
в  кузове  грузовика.
 В  конце  шкалы  он  отыскал  волну  «Радио  Амброс»,  американ¬
ского  передатчика  с  побережья  Атлантики.  Вообще-то  никто  не
воспринимал  всерьез,  что  там  болтали  сбежавшие  батистовские
борзописцы,  «...все  больше  бывших  друзей  Кастро  отворачиваются
от  него,  два  провинциальных  команданте  немедленно  отпадут
от  Кастро,  когда  пробьет  час  освобождения!»  Хлесткая  маршевая
музыка,  как  на  парадах,  потом  глухой  голос:  «Внимание,  Гавана
девятнадцать,  внимание,  Гавана  девятнадцать,  вы  должны  выбро¬
сить  из  дома  все,  что  вам  мешает...  Внимание,  Рене,  внимание,
Рене,  скажи  Синесио,  чтобы  вырыл  зет-игрек...»
 Паломино  глубоко  вздохнул.  Искоса  взглянул  на  остальных.
Ординарец  слушал  радио  с  окаменевшим  лицом,  Даниела  намор¬
щила  лоб.  Обычно  они  раскатисто  смеялись,  слыша  подобное.
Падре,  казалось,  упивался  этими  сообщениями,  он  даже  открыл
рот.  «Внимание,  «Куканья»,  внимание,  «Куканья»:  идите  на  бал
без  семьи.  Большие  танцы  начнутся  завтра  утром.  На  балу  будут
гости!»  Он  снова  ощутил  огромное  внутреннее  напряжение.  Это
не  пусгые  слова,  враг  не  просто  имитирует  активность.  Этого  ко¬
да  он  не  понимал.
 2
 МИГЕЛЬ  ПИНО
 Мы  сидим  как  ошарашенные  вокруг  источника  и  ждем  связи
в  19.  00.  Говорить  мне  ни  с  кем  не  хочется.  Может,  Серхио  понял
меня?  С  тех  пор  как  я  перелистал  его  дневник,  я  уверен,  что  мы
могли  бы  подружиться.  Нас  мучают  сходные  сомнения.  С  осталь¬
ными  после  случившегося  в  полдень  у  меня  нет  ничего  общего.
Я  крутил  ручку  настройки  и  думал  о  лагере.  Не  могли  же  они
забыть  о  нас  там,  в  Сан-Амбросио.  Там  был  мой  четвертый  этап:
после  эмигрантского  комитета  в  Нью-Йорке,  фильтровочного  ла¬
геря  в  Майами  и  школы  радистов  ВВС  в  Луизиане.  И  повсюду
нам  заявляли:  «Кто  не  готов  сражаться,  тот  теряет  право  вер¬
нуться  на  Кубу».  Мы  скучали  по  дому  и  были  готовы  на  все.
 Но  в  Сан-Амбрлсио  тон  задавали  несколько  мордоворотов,  ко¬
торых  я  терпеть  не  мог.  Помню,  как  они  меня  встретили:
 —  Господи  боже,  еще  один  сосунок  из  группы  специали¬
стов,  —  заорал  старший  по  бараку,  не  успел  я  появиться  на
9*
 131

пороге.  Его  звали  Барро,  лицо  у  него  все  равно  что  желтой  кожей
обтянуто.  Его  я  узнал  сразу,  он  был  начальником  9-го  участка
полиции  в  Гаване.  Барро  постучал  ногтем  по  моему  медальону:
«Смотри,  не  потеряй  амулет.  Как  наведешь  его  на  красных,  так
они  на  куски  рассыплются!»
 Все  вокруг  заржали.  Я  развернулся  и  выбил  одному  из  них
рюкзаком  сигару  из  пасти.  Они  украли  мои  семейные  фотогра¬
фии,  вспороли  москитную  сетку,  забивали  грязь  в  ствол  кара¬
бина.
 Я  пошел  к  капитану  Мак-Лешу,  главному  авторитету  в  лагере.
Он  встал  из-за  письменного  стола,  воплощение  воинской  дисцип¬
лины  ростом  метр  девяносто.  Когда  я  пожаловался  на  выкормы¬
шей  Батисты,  губы  Мак-Леша,  сжимавшие  трубку,  изобразили
некое  подобие  улыбки.
 —  Да  помиритесь  вы,  парни,  —  проворчал  он,  потирая  паль¬
цами  локтевой  сустав.  —  Ведь  вы  все  добрые  антикоммунисты.
 Налил  в  два  стакана  желтоватой  жидкости  из  пластиковой
бутылки.  Этот  напиток  он  называл  «Балшот»  и  попозже  выдал
мне  рецепт:  ледяной  бульон  из  телятины  пополам  с  водкой.
Потребовалось  немало  времени,  пока  я  к  нему  не  привык.  Мак-
Леш  перевел  меня  в  другой  барак,  там  было  поспокойнее.  На  сле¬
дующий  день  он  громко  говорил  нам  на  тренировочном  плацу:
 —  Мы  вас  здесь  приведем  в  форму,  чтобы  вы  мигом  могли
врезать  красным.  А  когда  подтянетесь,  увидите,  как  кремлевские
прихвостни  попрячутся  от  вас  в  свои  норы!
 Мы  научились  у  него,  как  высасывать  воду  из  древесной  ко¬
ры,  зажигать  огонь  без  спичек,  убивать  змей  рогатыми  ветками,
беззвучно  снимать  часовых.  Он  первым  ел  для  примера  жареных
дождевых  червей  и  еще  некоторые  корни  и  травы,  предупреж¬
дал  нас  насчет  лис  и  трихина.  Кое-что  мне  казалось  преувеличен¬
ным.  Янки  педанты.  За  тренировочным  голоданием  последовало
испытание  храбрости.  Когда  мне  предложили  прыгнуть  в  яму  не¬
известной  глубины,  я  заколебался.  Яма  была  прикрыта  куском
брезента.  А  что,  каждый  может  струсить...  Но  тут  кто-то  ска¬
зал  мне:
 —  Есть  вещи,  которых  ты  не  понимаешь,  Мигель.  Твоя  под¬
готовка  обошлась  им  в  кучу  денег.  А  на  что  ты  им  сгодишься  с
переломанными  костями?  Давай!
 Яма  оказалась  глубиной  три  метра.
 Все  не  так  страшно,  как  они  пытались  нам  внушить.  Они
нас  запугивали,  чтобы  мы  лезли  из  кожи  вон.  А  впрочем...  Я  от¬
ложил  квадратик  от  шоколадной  плитки,  нехотя  прислушиваясь
к  голосу  комментатора  «Радио  Амброс»:
 —  ...советский  империализм  ежедневно  пожирает  новые
132

жертвы.  Кремль  дал  указание  изменнику  Кастро  казнить  две  ты¬
сячи  человек.  Но  Куба  восстает  против  кровавого  террора.  У  шес¬
ти  миллионов  обманутых  открываются  глаза...
 Так  ли?  Надо  бы  спросить  «голубую  рубашку».  Остальные  без¬
участны.  Серхио  колдует  над  картой,  Рико  спит,  Родригес  разло¬
жил  на  коленях  бумажник  из  тончайшей  кожи  кенгуру,  битком
набитый  фотографиями  голых  красоток,  мы  их  знаем  на  память.
Пити  опять  накурился  до  одури,  он  затягивается  своими  вонюч¬
ками,  пока  они  не  опаляют  бороды.  Представляю,  о  чем  он  ду¬
мает:  о  наклонной  вертящейся  сцене,  он  часто  о  ней  говорит,  —
блестящая  поверхность,  как  торт  свечками,  утыканная  «куроч¬
ками»  в  самых  разных  видах  и  рассортированных  по  цвету  во¬
лос...  На  северо-востоке  раздались  выстрелы.
 — 	...  все  больше  бывших  друзей  Кастро  отворачиваются  от  не¬
го,  два  провинциальных  команданте  немедленно  отпадут  от
Кастро,  когда  пробьет  час  освобождения!
 И  маршевая  музыка.  Как  приглушенная  барабанная  дробь,
опять  донеслись  звуки  выстрелов.
 — 	Это,  наверное,  у  Пико-Оркидеа,  —  сказал  Серхио,  но  ни¬
кто  не  обратил  внимания,  каждый  думал  о  своем.
 Я  подумал  еще,  что  зря  показал  им  фотографию  Даниелы.
С  тех  пор  они  словно  рехнулись,  думают,  будто  я  решил  от  них
оторваться.  Просто  сбегу  к  ней,  раз  она,  мол,  рядом  —  да,  на
моем  месте  они  так  бы  и  поступили.
 —  Сейчас  наше  время,  —  сказал  Фигерас.  —  Записывай,
Умберто!
 И  действительно,  в  эту  секунду  меня  вывел  из  оцепенения  вы¬
сокий  голос:
 —  Внимание,  «Куканья»,  внимание,  «Куканья».  —  Я  почув¬
ствовал,  как  весь  покрылся  мурашками,  позывные  вгрызались  в
меня,  как  сверло.  —  ...идите  на  бал  без  семьи.  Большие  танцы
начнутся  завтра  утром.  На  балу  будут  гости!
 Все  вскочили,  уставились  на  приемник,  как  будто  оттуда  им
предсказали  судьбу.  Всего-то  три  фразы,  а  полная  ясность!  Пре¬
рвав  беспорядочные  выкрики,  Серхио  приказал:
 —  Спокойствие!  Все  резервы  боеприпасов  и  продовольствия
оставляем  здесь!  Гамаки  и  ненужный  для  дела  багаж  —  тоже.
Берем  только  взрывчатку  и  автоматы.  Умберто  —  пулемет!
 — 	Как  мы  одни  справимся  с  таким  огромным  мостом?  —
спросил  Пити,  тяжело  дыша.
 —  Сложите  все  барахло  и  забросайте  камнями!  —  прошипел
Родригес.  —  Разве  мы  не  знали,  что  нас  посылают  на  тот  свет?!
 Серхио  посмотрел  на  него  с  удивлением:
 —  На  балу  будут  гости,  Умберто.
 133

•—  Откуда  им  взяться?  —  спросил  Родригес.  —  У  остальных
групп  такие  же  дела,  как  у  нас.  —  Он  указал  в  сторону  Пико-
Оркидеа.  —  Или  у  тебя  другие  данные?
 Рико,  прикрывавший  пальмовыми  листьями  наши  запасы,  про¬
бормотал:
 —  По  крайней  мере,  прогулке  нашей  конец,  и  то  ладно.
 —  Поторапливайтесь,  —  сказал  Серхио.  —  Фляги  все  напол¬
нили?  Пико-Оркидеа  обойдем  стороной.  И  с  этой  секунды  —  ни
слова  на  марше!
 3
 В  Гаване  его  ждали  плохие  новости.  Ни  военного  министра,
ни  начальника  штаба  нет  на  месте.  Сказали,  что  они  инспекти¬
руют  части  в  провинциях  Ориенте  и  Пинар-дель-Рио.  В  одной  из
приемных  Паломино  предложили  подождать:  его  прибытия  ни¬
кто  не  ждал.  Рубашка  на  нем  сразу  взмокла.  Вернулась  девушка-
секретарь  в  военной  форме  и  доложила:
 —  Заместитель  министра  тоже  отбыл,  команданте.  Вам  бы
позвонить  с  дороги!  —  она  смотрела  на  него  с  осуждением.
 — 	Не  прихватил  с  собой  мелочи  для  телефонов-автоматов,  —
попытался  отшутиться  он.
 — 	Поглядим,  в  чьей  вы  теперь  компетенции,  —  ответила
девушка  колко  и  удалилась.
 «В  чьей  компетенции...  —  размышлял  он.  —  В  Сьерре-Маэст-
ре  мы  таких  слов  не  знали».  И  как  всегда,  когда  он  вспоминал  о
страстном  подъеме  тех  дней,  у  него  сжалось  сердце.  Где  они,
старые  друзья?  Лицо  революции  изменилось,  приобрело  суровые
черты,  отталкивающие  его.  Сейчас  он  чувствовал  себя  одиноким,
забытым.  Превратился  в  колесико  аппарата  военной  бюрократии,
не  больше.  Но  за  свои  права  он  будет  бороться,  на  то  он  и  при¬
был  сюда.
 Четкие  шаги  в  коридоре,  чей-то  голос:
 —  Первая  бомбардировка  со  дня  революции...  Нет,  не  янки,
это  установлено...  У  Миро  шесть  бомбардировщиков,  да!..  Раз¬
бомбили  два  нефтехранилища...  Один  «Мароудер»  сбит  над
морем.
 — 	К  сожалению,  чересчур  много  палили  в  белый  свет,  теньен-
те.  Завтра  может  пригодиться  каждый  снаряд  и  каждый  патрон.
Побольше  порядка  в  расходовании  боеприпасов!
 —  Здесь  Карлос  Паломино,  он,  кажется,  взвинчен.
 —  Они  попали  под  бомбардировку...  Наверное,  поэтому...
 —  Нет,  это  у  него  началось  не  сегодня...
 Паломино  хотелось  вскочить,  узнать,  кто  это  так  говорит  о
134

нем,  но  потом  он  усомнился,  верно  ли  все  расслышал.  Слов  нет,
он  раздражен,  взвинчен,  тут  черт  знает  что  почудится,  просто
смешно...  Из  соседней  комнаты  доносились  обрывки  разговора,  он
начал  прислушиваться,  чтобы  не  задремать.  Взглянул  на  таблич¬
ку  на  двери:  «Начальник  оперативного  отдела».
 Теперь  слышался  только  один  голос,  бас.  Беседа,  очевидно,  не
из  легких:
 —  Ни  один  революционер  не  сможет  устранить  беспоряд¬
ков,  —  басил  кто-то,  —  если  он  не  сделает  этого  чистыми  ру¬
ками.
 Последняя  фраза  засела  в  мозгу  Паломино  —  странное  дело,
обращались  словно  прямо  к  нему.  Но  у  него-то  руки  чисты!  По¬
том  он  вспомнил  Инес,  последнее  приключение  в  гостинице.  На¬
верное,  Эстебан  донес  или  Рамон  что-то  наговорил;  возможно,
им  здесь  все  известно.  Да,  но  что  им  может  быть  известно,  что
им  могли  сообщить?  О  промашке  у  Росалеса?  Здесь,  в  Гаване,  от
этого  отмахнутся  как  от  пустяка:  с  кем  не  бывает.  Но,  может
быть,  им  известно  о  его  встрече  с  Инес?  Имеет  ли  смысл  привести
ее  к  этим  моралистам?  Ну,  конечно  же!  Он  не  добьется  полного
оправдания,  не  потеряв  в  глазах  некоторых  министерских  бюро¬
кратов  нескольких  перышек  из  своего  оперения.
 Есть  здесь  люди,  которые  недолюбливают  его  и  поэтому,  воз¬
можно,  не  верят.  Их  раздражает,  что  он  учился  в  Штатах,  гоняет
на  шикарной  машине  и  носит  дорогое  оружие.  Даже  Даниела,  с
которой  у  него,  видит  бог,  ничего  нет,  она  ему  как  дочь,  —  даже
то,  что  она  рядом  с  ним,  раздражает  их.  А  Инес...
 Дверь  резко  отворилась,  и  из  кабинета  выскочил  старший  лей¬
тенант  с  багровым,  как  после  взбучки,  лицом.  На  пороге  появил¬
ся  невысокого  роста  капитан  с  округлым  черепом,  втянутым  в
плотные  плечи;  Паломино  с  ним  прежде  не  встречался.  Капитан
пригласил  войти,  назвался,  но  Паломино  сразу  же  забыл  его  фа¬
милию.  Стены  кабинета  сплошь  увешаны  картами.
 —  Команданте,  —  сказал  капитан,  —  для  тревоги  нет  ника¬
ких  оснований.  Положение  сложное,  но  мы  полностью  контроли¬
руем  его.
 Паломино  не  торопился  с  ответом;  увидев  в  углу  комнаты
баллон  с  водой,  направился  туда.
 —  К  чему  пустые  фразы,  дорогой  капитан,  —  пробурчал  он,
наливая  воду  в  бумажный  стакан.  —  Я  хочу  получить  от  вас  под¬
крепление,  обещанное  задолго  до  рождества.  «Червяки»  в  сьерре
подняли  голову.  Каждую  ночь  им  сбрасывают  контейнеры  с  про¬
довольствием,  а  откуда  они  радируют,  мы  не  знаем.  На  триста
километров  карибского  побережья  у  меня  всего-навсего  тысяча
человек.
 135

—  В  настоящий  момент  ничего  изменить  нельзя,  —  ответил
капитан  грубовато,  все  еще  в  возбуждении  от  происшедшего  спо¬
ра.  —  С  часу  на  час  мы  ждем  вторжения.  Перемещение  войск
станет  возможным  лишь  после  того,  как  мы  будем  знать  участок,
где  высадился  враг.
 Паломино  заметил,  что  пролил  воду  на  рубашку.  Снова  на¬
полнил  стаканчик,  поймав  на  себе  косой  взгляд  капитана.  Его
так  и  подмывало  плеснуть  ему  эту  воду  в  лицо.
 —  Дорогой  друг,  —  выжал  он  из  себя.  —  Полтора  часа  назад
небо  над  моей  провинцией  подмел  «Вуду».  На  бреющем  полете
он  за  пять  минут  просвистел  от  южного  до  северного  побережья.
А  за  прошедший  с  тех  пор  час  они  во  Флориде  успели  уже  про¬
явить  пленку  и  в  деталях  ознакомились  с  расположением  моих
частей.  На  этих  снимках  ты  увидишь  каждую  палатку,  след  от
грузовика  и  пулеметную  точку,  сможешь  пересчитать  швы  на
стальных  фермах  мостов,  последнюю  мертвую  рыбу  в  какой-то
лагуне!
 —  Мы  не  недооцениваем  опасности,  —  ответил  капитан.  —
Но  над  Кубой  летают  не  с  сегодняшнего  дня.  Задолго  до  того,
как  над  Советским  Союзом  сбили  Пауэрса,  первый  У-2  шпионил
у  нас.  Но  это  не  причина,  чтобы  терять  голову!
 Он  забарабанил  пальцами  по  столу,  глядя  с  вызовом  в  сторо¬
ну  Паломино.  Команданте  приказал  себе  успокоиться.  Выпил  во¬
ду,  скомкал  стакан,  бросил  в  корзину.  Когда  он  обернулся,  в
комнату  вошли  два  молодых  офицера.  Один  из  них  доложил  ка¬
питану:
 —  Г-2  переслал  нам  протокол  допроса  перебежчика  из  Камп-
Агилы.  Важно  следующее:  на  борту  кораблей  вторжения  находят¬
ся  полдюжины  танков  «шерман»,  а  также  бронетранспортеры,
«джипы»  с  безоткатными  орудиями  и  множество  гранатометов.
Кроме  того,  в  Пуэрто-Барриосе  был  погружен  на  корабль  элек¬
тронный  мозг,  полностью  автоматизированная  система  передачи
донесений,  очевидно,  новейшая  аппаратура  янки.  Далее  выясни¬
лось,  что...
 Остального  Паломино  не  разобрал:  перед  ним  вытянулся  вто¬
рой  офицер:
 —  Теньенте  Акоста.  Я  отвечаю  в  штабе  за  Сьерру-дель-Мико,
команданте.  Вчера  принят  и  утвержден  план  развития  района
Мико.  Вот  основные  моменты:  все  имения  больше  двадцати  ка-
бальерий  национализируются.  У  землевладельцев,  поддерживав¬
ших  любым  образом  контрреволюционеров,  земля  отбирается  в
любом  случае;  они  получают  компенсацию  в  размере  трехсот  пе¬
со.  Мы  перевезем  их  с  семьями  в  Ориенте  и  расселим  по  народ¬
ным  имениям.  А  на  их  месте  поселим  сельскохозяйственных  рабо¬
136

чих.  Они  образуют  кооперативы,  связь  между  ними  будет  под¬
держиваться  по  радио,  им  будет  роздано  современное  оружие.
Сколько  семейств  придется  переселять?
 —  От  пятисот  до  тысячи,  —  ответил  Паломино.  Лейтенант
записал  цифры.  Паломино  прямо  онемел.
 Что,  дьявольщина,  все  это  означает  —  в  такой  момент?  Где
он  —  в  сумасшедшем  доме?
 —  Фидель  сказал,  что  там,  где  были  норы  «червяков»,  будет
самая  высокая  культура  земледелия  в  стране,  —  произнес  лейте¬
нант  с  чувством.  —  Хватит  вести  экстенсивное  скотоводство,  вы¬
жигать,  как  в  средние  века,  уголь,  собирать  зерна  дикорастущего
кофе  и  какао,  подвергаясь  эксплуатации  мелких  помещиков,  ко¬
торые  как-то  увернулись  от  земельной  реформы.  В  долинах  созда¬
дим  кооперативы  с  табачными  и  кофейными  плантациями,  в
горных  зонах  мы  рекомендуем  выращивать  овощи  и  заниматься
свиноводством.  Советский  Союз  пришлет  нам  агрономов,  трактора
и  необходимый  инвентарь.  Рыхлые  почвы  склонов  мы  укрепим,
посадив  эвкалипты.  В  районе  Пико-Оркидеа  планируется  строи¬
тельство  электростанции.  Все  эти  задачи  мы  можем  решить  лишь
совместно  с  комендатурой  Эсперансы.  Через  пять  лет  сьерра  бу¬
дет  совершенно  иной.  Мы  преобразим  природу!
 У  команданте  голова  пошла  кругом,  он  с  трудом  удерживал¬
ся,  чтобы  не  закрыть  юнцу  рот  ладонью.  Овладев  собой,  он  про¬
говорил:
 —  В  сельском  хозяйстве  я  разбираюсь  плоховато.
 Прикинул,  как  бы  ему  избавиться  от  теньенте.
 —  Научиться  можно  всему,  —  сказал  тот,  сияя.
 —  Хорошо,  хорошо,  мы  обсудим  это  завтра...
 Капитан  наконец-то  вмешался,  отпустив  обоих  офицеров.
 —  Какие  еще  камни  на  сердце?  —  спросил  он,  как  бы  да¬
вая  понять,  что  предпочел  бы  попрощаться  с  ним.  По-видимому,
последнее  донесение  обеспокоило  его,  он  подошел  к  карте,  отме¬
тил  на  ней  какие-то  точки.  Потом  зазвонил  телефон.
 Паломино  понял,  что  в  такой  ситуации  ему  ничего  не  до¬
биться.  Начальник  штаба  и  два  старых  боевых  товарища,  на
которых  он  втайне  рассчитывал,  отсутствуют.  А  капитан  осуж¬
дает  его  за  самовольный  приезд  в  Гавану;  узнав  истинную  при¬
чину,  он  наверняка  взорвется.  Ему  доверяться  не  стоит.  При¬
дется  изменить  план,  расставшись  с  надеждой  на  то,  что  армия
его  сразу  поддержит,  и  самому  взяться  за  своих  противников.
Немедленно  в  гостиницу  и  в  бой!..
 Пока  он  принимал  это  решение,  капитан  говорил  по  телефо¬
ну.  Выходило  так,  что  «червяки»  бомбили  аэродром  Сан-Антонио-
де-лос-Баньос  южнее  Гаваны  и  атаковали  два  других  военных
137

аэродрома,  в  провинциях  Матансас  и  Ориенте.  Потери  —  шесть
самолетов,  почти  половина  кубинских  ВВС.
 —  Очень  плохо,  —  сказал  капитан,  положив  трубку.  —
Хуже,  чем  я  предполагал.
 Он  покусывал  ногти;  Паломино  в  эти  несколько  секунд  ощу¬
тил  близость  к  капитану  —  это  как  фронтовое  братство  прежних
дней,  когда  все  стремятся  к  одной  цели  и  думают  только  о  ней.
И  тогда  можно  рассказать  о  самом  сокровенном.  Он  хотел  было
уже  выложить  то,  что  его  мучило...
 Но,  когда  капитан  поинтересовался  —  с  нажимом!  —  нет
ли  чего  срочного,  Паломино  сказал:
 —  Я  привез  с  собой  священника,  испанца  по  национально¬
сти.  Он  поддерживал  контакты  с  контрреволюционерами.  Как  с
ним  быть?
 —  Если  нет  особо  серьезных  улик,  отправьте  его  в  крепость
Кабанья,  —  сказал  капитан,  провожая  его  до  двери.  —  Мы  сей¬
час  снаряжаем  пароход,  который  отвезет  этих  птичек  за  море.
 И  капитан  быстро  протянул  Паломино  руку,  подтверждая  тем
самым,  что  считает  этот  предмет  совершенно  несущественным
для  разговора.
 Нет,  он  не  добился  ничего,  ничего!  На  лестнице  ему  встре¬
тился  команданте  Клаудио  Роке,  начальник  отдела  кадров.
 —  Ты,  Карлос?  У  нас?..  —  спросил  он  точно  так  же,  как  два
часа  назад  Фелипе  Гомес,  удивленно  подняв  брови.  Появление
Паломино  неприятно  поразило  Роке.  И  хотя  они  не  были  хоро¬
шо  знакомы,  Паломино  вдруг  решился  объясниться  с  ним:  по
крайней  мере,  по  должности  Роке  для  такого  разговора  человек
подходящий.
 —  У  тебя  есть  пара  минут,  Клаудио?  Представь  себе,  обо  мне
распространяются  слухи...  Я  замечаю,  что  что-то  не  так,  но  не
могу  понять...  У  меня  такое  впечатление,  будто  мне  не  доверя¬
ют...
 —  Ты  с  ума  сошел!  —  Роке  резко  остановился.  —  Никто
против  тебя  ничего  не  имеет.  Поверь  мне,  у  нас  есть  дела  по¬
важнее,  чем  улаживание  личных  неприятностей,  Карлос,  —  он
сухо,  несколько  смущенно  засмеялся.  Они  подошли  уже  к  рас¬
пахнутой  настежь  тяжелой  двустворчатой  двери.  Мимо  по  ули¬
це  протарахтел  танк.
 «Улаживать  личные  неприятности...»  Паломино  заподозрил,
что  Роке  знает  больше,  чем  говорит.  Может  быть,  он  не  имеет
права  говорить  об  этом  с  Паломино;  смех  его  тоже  прозвучал
неестественно.  Что  он  подразумевает  под  личными  неприятно¬
стями?  Донос  Эстебана  или  доклад  Рамона  об  ошибке  у  Росале¬
са?  Вспомнил  слова  Рамона:  «Но  так  нельзя  оценивать  соотно¬
138

шения  сил!  Видеть  происходящее  глазами  вражеской  прессы,
которая  клевещет  на  нас  и  возвеличивает  собственную  мощь!»
Он  часто  не  мог  удержаться  от  критики  распоряжений  выше¬
стоящих  органов.  А  вдруг  все  его  высказывания  зафиксированы
в  личном  деле,  которое  находится  у  Роке?..
 А  Роке,  прежде  чем  попрощаться,  сказал  еще:
 —  Ну,  ты  ведь  это  не  всерьез,  Карлос?..  Если  что,  я  всегда
готов  помочь  тебе...  Кстати,  твое  предложение  принято,  твой  Ра¬
мон  Кинтана  представлен  к  капитанскому  званию.  Рауль  уже
подписал,  документы  на  подписи  у  президента.  Наконец-то  у
тебя  будет  официальный  заместитель.  А  начальником  штаба  мы
посылаем  к  тебе  теньенте  Акосту,  прекрасного  парня  из  оргот¬
дела.
 —  Мы  с  ним  только  что  познакомились,  —  сказал  Паломино.
 4
 Фары  вырывали  из  тьмы  свисающие  со  склонов  кусты  тер¬
новника,  хлестали  по  краям  банановых  листьев  и  папайи,  цвет¬
ки  которой  напоминали  капли  стекающей  по  телу  крови,  упира¬
лись  в  похожие  на  бутылки  стволы  пальм,  серебрили  их  кору,  а
вверху  угадывались  пышные,  густые  кроны.  Когда  Кинтана  по¬
ворачивал  слишком  круто,  мелкие  камешки  стучали  снизу  по
металлу.  Дорога  то  закручивалась  вверх,  го  резко  уходила  вниз.
Навстречу  ему  вылетали  то  целые  изгороди  кактусов,  то  коло¬
дец  с  журавлем,  то  горстка  хижин  или  рекламный  плакат  пива
«айрон».  На  всем  пути  ни  одного  человека:  еще  позавчера  тут
укрывались  «червяки».  Похолодало;  холодные  потоки  воздуха
шли  снизу,  от  моря.  Дальше,  все  время  вперед!  Над  Пико-Оркидеа
взошла  тяжелая,  как  грейпфрут,  луна  и  залила  своим  светом
верхушки  деревьев.  В  долинах  чернильные  тени,  вдали  лают
собаки.
 Он  повторил  про  себя  приказ  Карлоса:  «Черт  побери!  Тогда
сними  с  моста  роту  Б,  но  только  на  полдня.  Через  два  часа  я
позвоню...»  Пока  никаких  звонков.  Пока  «джип»  ехал  на  запад
по  отрогам  Обезьяньих  гор  —  это  кратчайший  путь  к  мосту,  —
Кинтана  несколько  раз  связывался  по  радио  с  Эсперансой.  Ему
постоянно  отвечали,  что  команданте  пока  не  давал  о  себе  знать.
Это  странно,  но  не  более  странно,  чем  все  поведение  Карлоса  в
последние  дни.  В  такое  время  уехать  в  Гавану!  Теперь  вся  от¬
ветственность  за  район  на  нем;  подобной  ноши  он  еще  никогда
не  носил.
 Кинтана  улыбнулся.  Район  Мико  на  целый  день  отдан  в  его
139

подчинение,  он  постарается  хорошо  использовать  отпущенное
ему  время.
 За  час  до  полуночи  они  прибыли  к  мосту  «Тумба  катро»  и
нашли  роту  Б  готовой  к  маршу.  На  северном  конце  моста  стоя¬
ли  грузовики,  прикрытые  маскировочной  сеткой.  Солдаты  сиде¬
ли  в  стороне  от  шоссе  вокруг  двух  дотлевавших  костров.  Кинта¬
на  услышал  аккорды  гитары,  негромкую  протяжную  песню.
На  сердце  потеплело.  Ему  рассказали,  что  солдаты  подружились
с  угольщиками;  куда  бы  ни  приходили,  они  повсюду  старались
помочь.  Такой  армии  на  Кубе  никогда  не  было,  победить  ее
нельзя.
 Только  он  сошел  с  «джипа»,  подбежал  с  докладом  о  ходе  ве¬
чернего  боя  Педро.  «Червяки»  оставили  двух  убитых  и  скры¬
лись  в  горном  лабиринте,  другой  выход  которого  на  западном
склоне.  Добавил  еще:  собственных  потерь  нет.  Подошли  коман¬
диры  взводов,  склонились  над  картой.
 —  Проедем  всего  восемь  километров,  —  объяснил  Кинта¬
на.  —  Вот  до  этой  точки.  А  потом  тремя  группами  двинемся
навстречу  ударной  группе,  по  направлению  к  западному  склону
Пико-Оркидеа.  —  Он  провел  карандашную  линию.  —  Тут  мы
их  запрем.  Не  позднее,  чем  к  рассвету,  они  окажутся  в  тисках.
На  сей  раз  уйти  никому  не  удастся.
 —  Ну,  допустим...  —  сказал  Педро.  —  И  все-таки  я  не  сов¬
сем  понимаю  Карлоса.  Он  оставляет  у  моста  всего  нескольких
часовых?  От  моста  зависит  все  движение  на  побережье.
 Кинтана  сложил  карту.
 —  Если  они  и  впрямь  хотят  выйти  из  сьерры  к  «Тумбе  кат¬
ро»,  они  попадут  нам  в  руки.  Дорога  тут  одна,  все  остальное  —
болота.  А  к  полудню  я  приведу  роту  обратно.  Удовлетворен?
 Педро  кивнул,  впервые  за  последние  дни  он  не  возражал.  За¬
вели  моторы.  Садясь  в  машину,  Рамон  указал  Педро  на  место
рядом  с  собой.
 А  десять  минут  спустя  он  приказал  остановиться,  солдаты
спрыгнули  с  грузовиков.  В  лунном  свете  тускло  поблескивали
пулеметные  ленты.  Пахло  выхлопными  газами.  Двинулись.  За¬
квакали  лягушки,  послышался  хлюпающий  звук  шагов  по  бо¬
лотной  жиже.  Волновалась  на  ветру  высоченная  трава  при  доро¬
ге,  почти  скрывая  идущих  солдат.  Они  шли  по  доисторическому
ландшафту  —  вперед,  к  далеким  черно-серым  горам.  Пико-Ор¬
кидеа  казался  отсюда  мрачным  треугольником.
 С  севера,  примерно  от  моста,  до  его  ушей  донесся  слабый
свист.
 —  Ложись!  —  прошипел  он,  и  вся  колонна  бросилась  на
140

землю.  Прислушивались  затаив  дыхание;  форма  впитывала  бо¬
лотную  воду.  Дрожащий  звук  исчез  высоко  у  горизонта.
 —  Опять  янки,  —  сказал  Педро.  —  Второй  за  сегодняшний
день.
 —  Нам  бы  ракеты,  —  прошептал  Кинтана.  —  Это  единствен¬
ное,  что  они  уважают.
 5
 По  дороге  в  гостиницу  Паломино  размышлял,  кого  они  могли
на  него  натравить.  Странно,  он  еще  способен  думать  об  этом  с
таким  спокойствием,  будто  речь  шла  не  о  нем.  Он  сам,  воз¬
можно,  и  выдохся,  но  мозг  работал  четко  и  был  способен  вспа¬
рывать  явления  жизни,  как  скальпель  хирурга  вскрывает  тело.
Он  достаточно  часто  сталкивался  с  проблемами  контрразведки,
чтобы  знать,  как  осторожно  обращаются  с  теми,  кого  только
подозревают  —  порой  неосновательно.  Изучают  их  распорядок
дня,  интересуются  личной  жизнью,  обращаются  к  событиям  про¬
шлой  жизни,  перепроверяют  людей,  с  которыми  он  связан  по
службе  и  во  внеслужебное  время.  Действуют  тактично,  кружат
вокруг  такого  человека  кругами,  пока  постепенно  не  обнажает¬
ся  его  ядро,  хотя  сам  человек  этого  вовсе  не  замечает...  И  в  этом
смысле  Рамон  вел  себя  по  отношению  к  нему  неверно:  приста¬
вили,  так  и  веди  себя  соответственно.  Нет,  неподходящий  он  для
таких  дел  человек.  Наверное,  поэтому  его  и  заменяют  лейте¬
нантом  Акостой.
 Паломино  приспустил  боковое  стекло,  откусил  кончик  сига¬
ры;  спичка  в  его  руке  не  дрожала.  К  чему  психовать?  За  ним
нет  ничего  такого,  что  он  должен  был  бы  скрывать  или  чего  мог
бы  стыдиться.  Ну,  может,  все-таки  кроме  истории  с  Инес.
A-а,  какие  пустяки...
 Надо  смотреть  фактам  прямо  в  глаза.  Паломино  отдавал  се¬
бе  отчет,  что  в  такое  время  контроль  сверху  за  действиями  от¬
дельных  военачальников  необходим.  Но  когда  у  орудий  стоят
неумелые  наводчики,  они  могут  накрыть  огнем  своих.  Снаряд
убивает  человека,  а  от  оскорбления  он  каменеет.
 Когда  Карлос  совсем  опустил  боковое  стекло,  ему  показа¬
лось,  будто  он  услышал,  как  что-то  глухо  зашипело  и  загудело.
Впервые  он  уловил  этот  звук,  выходя  из  министерства.  Может,
это  просто  гудит  в  голове?  Они  проехали  мимо  коралловой  глы^
бы,  на  которой  стояла  гостиница  «Насьональ»,  роскошное  строе¬
ние  двадцатых  годов.  А  рядом  плакат  —  советские  солдаты  ря¬
дом  с  ракетами  и  счетверенными  зенитными  установками.
 Карлос  беззлобно  подумал:  за  команданте  провинции  усле¬
141

дить  трудно,  у  него  слишком  велика  свобода  передвижения.  Бу¬
ря  миновала,  он  успокоился,  время  во  всем  разобраться  трезво.
Очевидно,  они  намерены  посадить  к  нему  в  штаб  свое  доверен¬
ное  лицо,  по  возможности  приближенное  к  нему.  Лучше  всего
будет,  если  донесения  о  его  линии  будет  составлять  начальник
штаба:  встречаться  им  придется  ежедневно  вплотную,  так  что
знать  он  будет  немало.  Красивая  женщина  тоже  может  узнать
многое...  Последнюю  мысль  он  немедленно  отбросил:  нет,
Даниела  к  этому  отношения  не  имеет.
 Ни  в  одном  окне  американского  посольства  не  горит  свет.
А  где  звездно-полосатое  знамя?  Перед  широкой  каменной  лест¬
ницей  висел  красный  флаг  с  жирным  белым  крестом.
 —  Останови-ка,  —  приказал  Паломино.  —  Что  тут  такое
произошло?
 —  В  этой  коробке,  —  осторожно  притормозив,  ответил  води¬
тель,  —  с  сегодняшнего  дня  сидят  несколько  швейцарцев,  это
их  флаг,  и  они  же  представляют  у  нас  теперь  интересы  янки.
А  последние  янки  убрались  домой  еще  утром.
 Паломино  вышел.  Уловил  слабое  дуновение  ветерка  с  моря,
едва  слышный  шепот  прибоя.  На  парапете  сидит  влюбленная
парочка.  Когда  он  оглянулся,  свет  неоновых  реклам  ослепил
его.  Как  в  самые  мирные  времена,  огни  кричали  что-то  призыв¬
ное  в  море,  в  Мексиканский  залив,  а  внизу  под  ними  в  шесть
рядов  катили  автомобили.  Он  с  трудом  пробрался  между  ними
через  Малекон.  В  маленьком  зеленом  скверике  напротив  посоль¬
ства  оборудовали  бункер.  Сквозь  прорези  в  нем  милиционеры
наблюдали  за  опустевшей  бетонной  коробкой,  из  которой  посол
Вонзал  вместе  с  тремя  сотнями  сотрудников  плел  интриги  про¬
тив  революции...  И  вот  они  ушли,  непостижимо!  Кеннеди  пре¬
рвал  дипломатические  отношения!  От  стоял  с  сигарой  в  руках,
и  вдруг  снова  услышал  это  шипение.  Оно  поднималось  из  моря,
перелезало  через  парапет,  пробивалось  сквозь  шум  автомоби¬
лей  —  чудовищно  низкое  и  монотонное.  А  ведь  волн  почти  нет,
он  видел  это  по  отражению  света  в  воде,  на  море  почти  что
гладь.  Загадочный,  всепроникающий  звук.
 Вернувшись  к  машине,  спросил:
 —  Ты  тоже  слышишь?
 —  Что  именно,  команданте?
 —  Этот  звук...
 Но  юноша  ничего  не  слышал.  Откинувшись  на  спинку  си¬
денья,  Карлос  закрыл  глаза.  Очевидно,  он  здесь  единственный,
кто  вообще  что-то  слышит.  Или  это  действительно  самовнуше¬
ние?  Может,  он  спятил  —  у  всех  это  начинается  по-разному?
142

Водитель  свернул  против  движения  и  остановился  под  бетонным
козырьком  гостиницы  «Сан-Ремо».
 Вот  она  снова,  скульптура  с  птицей.  Двое  часовых  перед  вхо¬
дом  ;  гигантский  холл  с  дверями  в  бар,  ночной  клуб,  особые
интимные  залы.  Мир  вчерашнего  дня,  перед  тобой  будто  фильм
прокручивают,  а  под  потолком  звучит  музыка  —  тоже  из  ста¬
рых  фильмов.  На  сей  раз  солдат  больше,  чем  гражданских.
Зал  для  азартных  игр  закрыт.  Перед  экраном  телевизора  стол¬
пились  милиционеры,  не  сводят  глаз  с  изображения.  Выступает
Фидель.  Проходя  мимо,  Карлос  уловил  последнюю  фразу:
 —  ...давайте  же  вновь  докажем  нашу  решимость!  Пусть  на¬
емники  явятся  когда  угодно  —  мы  все  как  один,  гордые  нашей
революцией,  будем  защищать  эту  революцию  простых  людей  до
последней  капли  крови...
 А  у  стеклянной  северной  стены  здания  его  ждали  на  дива¬
не  Даниела,  священник  и  ординарец  Хулио.
 Карлос  небрежно  помахал  им.  Он  прикипел  взглядом  к  стой¬
ке  администратора:  от  самого  входа  он  углядел  седую  гриву
волос.
 —  Добрый  вечер,  команданте!  —  Эстебан  пододвинул  ему
по  стеклу  стойки  ключи.  —  Вы  опять  на  одиннадцатом.
 Паломино  взглянул  на  номерок  —  11-13.  На  какое-то  мгно¬
вение  он  потерял  дар  речи.  Значит,  этот  субъект  был  осведом¬
лен  о  его  приезде  и  оставил  тот  же  номер,  что  и  в  прошлый
раз.  Вспомнил,  как  Рамон  спросил  вчера:  «И  где  тебя  можно
будет  найти?  Снова  в  комнате  одиннадцать-тринадцать?»  Эсте¬
бан  чиркнул  спичкой,  дал  прикурить.
 —  Команданте,  у  вас  будут  еще  пожелания?..
 —  Да,  —  ответил  Паломино  грубо.  —  Пришлите  ко  мне  ва¬
шу  черную  блондинку.  Инес  Лоренсо.  Но  прежде  всего  я  хочу
поговорить  с  вами,  и  лучше  всего  немедленно.
 Эстебан  кивнул,  ни  один  мускул  не  дрогнул  на  его  хищном
лице.  Сделав  какую-то  пометку  на  листе  бумаги,  он  вышел  из-
за  стойки.  В  лифте  Паломино  покрутил  ключом  перед  глазами
Эстебана:
 —  Вспоминаете  Сантьяго  зимой  пятьдесят  шестого?  Тогда
такие  ключи  стоили  тридцать  песо!
 —  Ну,  это  старые  истории...
 —  Я  тогда  чуть  не  избил  вас.  Не  окажись  военный  полицей¬
ский  вашим  сообщником.
 —  Надо  стараться  ладить  с  властями.
 Эстебан  был  бледен;  может  быть,  это  в  лифте  было  такое
освещение.
 —  И  вам  это  удалось  опять,  —  проговорил  Паломино.
 143

Он  поймал  на  себе  испытующий  взгляд,  понял,  что  Эстебан
нервничает:  это  доставило  ему  удовольствие.
 Лифт  проскользил  мимо  цели  —  как  и  в  прошлый  раз,
Эстебан  остановил  на  последнем  этаже.
 —  Можно,  я  пройду  вперед?  —  спросил  он.  —  Мне  хочется
что-то  вам  показать.
 Прошли  в  солярий.  Темень,  никого,  по-видимому,  нет.  Кар¬
лос  споткнулся  о  лежак,  чертыхнулся.  И  снова  услышал  шипе¬
ние.  Оно  набросилось  на  него  со  стороны  моря,  как  дикий
зверь.  Этот  звук  отражался  от  ночного  неба,  будто  от  великан¬
ского  зеркала.  Он  заметил  у  горизонта,  левее  маяка,  играющие
огоньки,  над  морем  появился  луч,  задрожал,  погас...  Низкий,
раздражающий  звук.  Весь  воздух,  казалось,  был  наполнен  им
одним.  В  голове  невыносимо  гудело,  вот-вот  она  треснет.
 —  Это  карибский  флот,  —  сказал  Эстебан,  —  с  первой  авиа¬
маткой  с  атомным  двигателем  в  мире.  Не  каждый  день  такое
увидишь...  А  звук  нервный,  неприятный.
 Паломино  быстро  разобрался  в  происходящем.  Маневры  в
Карибском  море  —  отвлекающий  финт.  Огромная  змея  лежала
во  Флоридском  проливе,  а  опасность  угрожает  с  севера.  Он  же¬
вал  огрызок  сигары,  вслушиваясь  в  ночь.  Ворчащее  тысячеголо¬
вое  чудовище  —  что,  если  оно  поползет  на  остров?
 —  Подтвердилась  ли  тогда  моя  скромная  информация?  —
спросил  Эстебан  вежливо.  —  Как  обстоят  у  вас  дела,  коман¬
данте?
 Паломино  присел,  уперся  подбородком  в  ладони.  Вот  оно,
решительное  мгновение.  Как  его  лихорадило,  как  он  горел  жела
нием  сорвать  маску  с  этого  типа,  как  хотелось  высказать  все
свое  презрение!  И  куда  же  подевалась  вся  ярость?  Исчезла,  ис¬
парилась,  после  одного  этого  вечера  она  показалась  ему  бес¬
смысленной.  И  для  того  чтобы  Эстебан  подтвердил  его  подо¬
зрения,  закинул  удочку:
 —  Не  притворяйся  дураком.  Ну  да,  «червяки»  у  меня.  Ваш
Рамон  загнал  их  к  Пико-Оркидеа.
 Улыбка  Эстебана  потерялась  в  резких  морщинах  у  подбо¬
родка,  он  приоткрыл  рот.  Быстро  оглянулся  и  сел  на  лежак
напротив.  На  лицо  Эстебана  падал  зеленый  свет  от  рекламных
огней  на  крыше  гостиницы.  Они  как  бы  сообщали  карибскому
флоту  трижды  в  минуту,  что  здесь  находится  «Сан-Ремо».  Нако¬
нец  он  спросил:
 —  Кто  прикрывает  «Тумбу  катро»?
 Паломино  вздрогнул.  Ага,  значит,  им  уже  и  это  известно!
И  вспомнил,  как  начальник  штаба  в  приемной  перед  конференц-
залом  сделал  у  моста  пометку  и  предупредил:
 144

—  Здесь  нужно  усилить  охрану,  Карлос...
 Паломино  поразило,  что  отдел  Г-2  занимается  даже  такти¬
ческими  планами.  Очевидно,  в  последнее  время  их  обязали  конт¬
ролировать  и  командный  состав.  Хорошая  секретная  служба
вникает,  похоже,  во  все  вопросы:  и  в  дела  противника,  и  в  де¬
ла  своих  людей.  Надо  с  этим  смириться.  Его  совесть  чиста,
пусть  проверяют,  пусть  следят...  И  все  же  как  неприятно!
Он  встал  и  выдавил  из  себя:
 —  Да,  черт  побери,  все  так  и  есть,  я  снял  оттуда  роту  Б,
но  только  до  завтрашнего  полдня,  понял?
 —  Понял.  —  Эстебан  смотрел  на  него  снизу,  голова  его
была  сейчас  в  тени.
 Паломино,  сам  того  не  ожидая,  схватил  его,  поднял  на
воздух  и  затряс.
 —  Мерзавец!  —  прохрипел  он.  —  Еще  один  вопрос,  одно¬
единственное  слово,  и  я  убью  тебя!
 Он  ударил  его  о  скат  крыши,  Эстебан  сполз  вниз  по  решет¬
ке,  за  которую  успел  ухватиться.
 —  Тогда  вы  пропали,  —  прокашлял  он,  и  на  него  снова
упал  зеленый  отсвет.
 Несколько  секунд  Паломино  наслаждался  страхом  Эстеба¬
на.  Как  он  дрожит  в  его  руках!  Зеленое  искаженное  лицо,  от¬
вратительное,  как  у  утопленника.  Он  отпустил  его  и  вытер
ладони  о  рукава  рубашки.  Ну  какой  прок  в  том,  если  он  при¬
жмет  Эстебана  к  ногтю?  Это  же  медузы  —  ни  хребта,  ни  ха¬
рактера,  одна  мстительность...  К  чему  выходить  из  себя,  ярить¬
ся?  Незачем  показывать  свои  чувства;  от  него  требуют  повино¬
вения,  дисциплины,  самокритики  —  что  ж,  он  будет  держать
себя  в  положенных  рамках...  Когда  он  оглянулся  на  море,  ши¬
пение  оттуда  усилилось,  воздух  начал  как  бы  подрагивать.
Он  подавил  горевшее  в  нем  возмущение.  Эстебан  сообщит  о  раз¬
говоре  с  ним  в  отдел  Г-2,  и  его  навсегда  оставят  в  покое.
 —  Я  поеду  один,  —  остановил  он  Эстебана  у  лифта  жестом
руки.  —  Подождешь  следующего.
 —  Как  угодно,  команданте.  Спокойной  ночи...  —  Страх  еще
не  отпустил  его.
 Паломино  остановил  лифт  на  одиннадцатом  этаже,  открыл
комнату,  сел  на  постель.  Включил  легкую  музыку,  но  рассеять¬
ся  не  мог.  Почему  именно  эта  комната,  одиннадцать-тринадцать?
О,  он  догадывался  о  причине.  Значит,  его  все-таки  проверяют!
Войдя  в  ванную,  пустил  на  запястья  ледяную  воду.  Потом  при¬
нялся  искать  подслушивающее  устройство.  Легкая  полированная
мебель  облегчала  поиски.  Он  начал  с  туалетного  столика  у  посте¬
ли  —  и  сразу  нашел,  что  искал.  Микрофон  был  спрятан  под  аба-
 10  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5 	145

журом  ночника,  он  не  стал  к  нему  прикасаться.  Крохотный,  го¬
раздо  меньше  тех,  что  есть  у  них  в  Эсперансе.  Последняя  амери¬
канская  модель.  Да,  техника  на  месте  не  стоит.  Но  вмонтировали
они  микрофон  по-дилетантски.  Провод  уходил  под  кровать  и  ис¬
чезал  в  отверстии  кондиционера.  Карлос  недобро  усмехнулся.
Вырвать,  показать  им  завтра  в  штабе,  как  они  халтурят?  A-а,  это
может  только  усилить  подозрения  —  с  чего  вдруг  ему,  мол,
вздумалось  искать  звукозаписывающее  устройство?
 Он  силился  вспомнить,  о  чем  они  говорили  в  прошлый  раз
в  этой  комнате.  «Что  выпьем?  Дайкири?..»  —  «И  подарка  для
тебя  нет,  Инес...»  Сущая  ерунда!  Если  они  рассчитывали,  что
он  начнет  развлекать  девушку  содержанием  секретных  директив
или  планами  развертывания,  он  их  разочаровал.  Но  теперь  как-
никак  ясно,  что  они  о  нем  думают  и  почему  встретили  в  мини¬
стерстве  с  таким  холодком.  «Ни  один  революционер  не  сможет
устранить  беспорядков,  если  он  не  сделает  этого  чистыми  ру¬
ками».
 Боже  ты  мой,  что  они,  монахи?  Нельзя,  что  ли,  завести
связь  с  женщиной?  Конечно,  он  нарушил  новые  нормы  морали,
не  удержался.  Но  ведь  нормы  устанавливаются  не  на  века,  они
изменяются,  а  он  продолжает  оставаться  самим  собой.  Во  вре¬
мя  гражданской  войны  он  полностью  подчинялся  суровым  по¬
рядкам.  Кто  тайком,  без  разрешения  сбегал  к  девушке,  тот  на¬
рушал  дисциплину,  ставил  под  угрозу  безопасность  остальных,
и  его  исключали  из  движения.  Если  у  кого  в  сьерре  рождались
дети  от  местных  девушек,  он  обязан  был  жениться,  чтобы  не
уронить  чести  революционера.  А  за  насилие  полагался  расстрел...
 Черт  побери,  встречаться  с  Инес  теперь  незачем.  Она  всего
лишь  орудие  в  их  руках,  быть  может,  даже  бессознательное,
нелепо  устраивать  ей  сцену.  Для  ребят  из  Г-2  такое  представ¬
ление  тоже  интереса  иметь  не  будет.  Он  уже  протянул  было
руку,  чтобы  позвонить  Эстебану,  и  вспомнил  о  Даниеле.
Эти  трое  еще  внизу  и  ждут!..
 Спустился  в  вестибюль.  Эстебана  не  видно.  Шеф  по  приему
гостей  объяснил,  что  Эстебан  оставался  на  службе  до  одиннадца¬
ти  вечера;  с  полуночи  он  стоит  на  посту  перед  гостиницей.
 —  Как,  он  и  в  милиции  тоже?  —  вырвалось  у  Паломино.
 Бог  мой,  что  за  комедия!  Ему  вдруг  захотелось  выпить,  как-
то  залить  горечь  сегодняшних  пилюль.  Но  подобный  заказ  вы¬
звал  бы  удивление,  почти  скандал.  Вот  уж  что  совершенно  из¬
лишне.  Революционер  не  пьет  —  тоже  один  из  их  законов.
 —  Две  трети  нашего  персонала  добровольно  вступили  в  ми¬
лицию,  команданте,  —  заметил  тот  с  гордостью.
 Паломино  бросил  взгляд  на  часы  —  четверть  двенадцато¬
146

го»  Конечно,  Эстебан  скрывается  от  него;  может  быть,  сидит  на
другом  конце  своего  бездарно  спрятанного  провода,  навострив
свои  грязные  уши...
 Он  вернулся  в  вестибюль  и  направился  к  стеклянной  стене,
где  сидели  его  спутники.  Даниела  сделала  ему  незаметный
знак,  который  растрогал  Карлоса  и  одновременно  навеял  непо¬
нятную  грусть.  В  ее  жесте  было  столько  доверия,  что  он  сразу
вспомнил,  с  каким  уважением  и  теплотой  относятся  к  нему  лю¬
ди  в  Эсперансе  и  в  сьерре.  Но  теперь  он  уже  не  мог  отделать¬
ся  от  ощущения,  будто  неотвратимо  удаляется  от  них.  Он  по¬
среди  какого-то  таинственного  потока,  и  что  бы  ни  делал,  поток
уносит  его  прочь  от  друзей,  тащит  к  тем,  кого  он  презирает.
Карлосу  казалось,  что  пучина  затягивает  его.  Он  допустил  не¬
поправимую  ошибку,  это  точно.  Если  бы  знать  какую.
 6
 Сколько  раз  ни  вспоминала  бы  впоследствии  Даниела  об
этих  минутах,  у  нее  всегда  появлялся  на  языке  липкий  привкус
кока-колы  или  она  видела  перед  собой  осколки  бокала.  Обыч¬
но  она  не  пила  кока-колу,  но  Хулио,  уходя  к  телевизору,  поста¬
вил  перед  ней  бокал.  Когда  она  потихоньку  отпивала  глоток,
льдинки  позванивали  по  стеклу.  От  телевизора  доносились  от¬
рывки  речи  военного  министра:
 —  ...ибо  империалисты  не  могут  простить  нам,  что  наша
социалистическая  революция  произошла  здесь,  под  самым  их  но¬
сом...  и  не  наемники,  а  мужчины  и  женщины  нашей  страны
защищают  ее...  В  демократическом  государстве  оружие  находит¬
ся  в  руках  простых  людей...
 А  падре  Леон  продолжал  уговаривать  ее,  и  слышался  плеск
воды  в  фонтане,  и  из-под  потолка  лилась  джазовая  музыка
янки  —  все  это  она  хорошо  помнит.  Она  всегда  запоминала  то,
что  сопровождало  важные  в  ее  жизни  события.  Позднее  ей  ка¬
залось,  что  в  те  минуты  произошло  все,  чего  она  втайне  опаса¬
лась  и  чего  с  мучительной  тревогой  ждала.  И  потребовалось
на  эти  мгновения  не  больше,  чем  нужно  мужчине,  чтобы  пройти
от  бассейна  «Сан-Ремо»  до  северной  стены  здания,  —  какие-то
полминуты.
 Даниела  сделала  Карлосу  знак,  пошевелив  кончиками  паль¬
цев,  и  вот  он  направился  к  ним.  Люди  приветствовали  командан¬
те,  он  рассеянно  кивал  в  ответ.  Обошел  вокруг  бамбуковых  сто¬
ек  и  искусственного  озерца  с  вьющимися  растениями  посереди¬
не,  потом  показался  у  винтовой  лестницы,  которая  вела  вниз,
10*
 147

к  киоскам  и  магазинам.  Походка  его,  выглядит  нормально  —
почему  она  подумала,  что  с  ним  что-то  стряслось?  Она  не  нахо¬
дила  этому  объяснений,  пока  не  заметила:  он  без  пистолета.
Карлос  никогда  с  ним  не  расставался,  даже  во  сне,  пистолет
всегда  был  под  рукой  —  привычка  с  партизанских  времен.
И  вот  —  оставил  в  комнате...  Но  когда  команданте  подошел,
Даниела  не  собралась  с  духом  напомнить  ему  об  этом.
 Она  еще  в  дороге  заметила,  что  с  Карлосом  неладно.  Поло¬
жение  обострялось,  и  это,  очевидно,  тревожило  Карлоса,  в  Ма-
тансасе  она  нашла  подтверждение  своей  догадке.  Он  был  по¬
давлен  больше  других  —  наверное,  остальным  меньше  известно.
Необычным  было  и  то,  что  они  с  Хулио  и  падре  прождали  его
четыре  часа.  Обычно  он  сразу  отпускал  ее  к  сыночку.  Произо¬
шло  нечто  такое,  что  заняло  все  мысли  Карлоса.  Если  бы  она
могла  ему  помочь!
 Ей  запомнился  мужчина  за  стойкой  администратора  —  какая
у  него  отталкивающая  улыбка!  А  эти  густые  седые  волосы  над
длинным  морщинистым  лицом...  Его  примерно  час  как  нет  на
месте.  Не  ушел  ли  он  вместе  с  Паломино?  Когда  команданте
поднялся  с  ним  наверх  и  долго  не  возвращался,  Даниела  поду¬
мала  о  Рамоне.  (<Ты  уверена,  что  он  все  еще  прежний?..  Про¬
шу  тебя,  Даниела,  не  спускай  с  него  там  глаз».)  Она  возненави¬
дела  Рамона  за  эти  слова,  и,  когда  Карлос  обходил  вокруг  бам¬
буковых  стоек,  сердце  ее  сжалось  от  сочувствия  к  команданте.
Кто  знает,  какой  груз  его  давит?  Может  быть,  он  узнал,  что
Рамон  в  нем  усомнился?  Какая  ужасная  обида!  Но  самая  горь¬
кая  обида  не  в  силах  лишить  убежденности  такого  человека,
как  Карлос,  тем  более  чтобы  он  стал  на  сторону  врага...  Надо
попытаться  поговорить  с  ним.  Сейчас  же!..
 Когда  Карлос  скрылся  за  лестницей,  падре  Леон  зашептал:
 —  За  содеянное,  дочь  моя,  тебе  придется  ответить  перед
высшим  судией...
 С  тех  пор  как  они  сидят  здесь,  падре  не  перестает  уговари¬
вать,  просить,  настаивать,  требовать,  чтобы  его  доставили  в  ис¬
панское  посольство.  Называл  адрес.  Ссылался  на  обещание  Па¬
ломино  —  он  сам  предложил  проконсультироваться  с  консулом.
Поскольку  команданте  нет,  пусть  Даниела  устроит  их  свидание...
 —  Свидание?  —  повторила  она  в  десятый  раз.  —  Вы  хотите
просить  убежища,  вместо  того  чтобы  оправдаться  перед  судом.
 Из  горла  падре  вырвались  непонятные  звуки:  он  увидел  вы¬
ходившего  из-за  вазы  Карлоса.  Морщины  на  лбу  священника
углубились  —  шанс  упущен,  подумал  он,  очевидно.
 —  Господь  простит  тебя,  —  прошипел  он.  —  А  я  помолюсь
148

за  некоего  Мигеля  Пино,  которого  я  встретил  в  горах  с  оружием
в  руках  —  в  тот  день,  когда  меня  арестовали.
 —  Этого  не  может  быть!  —  Даниела  едва  узнала  собствен¬
ный  голос.  Бокал  выпал  из  рук  и  разбился.  Она  уставилась  на
осколки  и  коричневатую  лужицу,  расползавшуюся  по  мраморно¬
му  столу.  Взгляд  ее  блуждал  по  вестибюлю.  Бамбуковые  стойки,
фонтан,  мерцающая  медь  —  все  закачалось.  Даниела  закрыла
глаза.  Пружины  дивана  скрипнули:  падре  быстро  поднялся  пе¬
ред  подошедшим  Карлосом.
 —  Команданте,  что  будет  со  мной?  —  услышала  она  его
голос.
 Паломино  ответил:
 —  Вам  повезло:  всех  испанских  священников  мы  отправля¬
ем  обратно  к  Франко.  Хулио  доставит  вас  в  форт  Кабанья.  Ваше
судно  отходит  завтра.
 Даниела  разбирала  каждое  произнесенное  слово,  но  разум
отказывался  воспринимать  что-либо  из  происходящего.  Мигель,
Мигель,  Мигель!  В  висках  невыносимо  стучало,  она  прижала
ладони  к  голове.  Мигель,  Мигель!  Словно  сквозь  густую  пелену
тумана  до  нее  донеслись  слова  падре:
 —  Благодарю  вас,  команданте,  будьте  здоровы!
 И  два  человека,  один  в  военной  форме,  Хулио,  другой  в  су¬
тане  удалились.  Она  вскочила:
 —  Карлос...  не  дай  ему  уйти!
 Ноги  едва  держали  Даниелу,  она  в  отчаянии  схватила  коман¬
данте  за  руку.  Голос  Карлоса  звучал  откуда-то  издалека:
 —  A-а,  знаешь,  как  трудно  вывести  таких  субчиков  на  чи¬
стую  воду?  А  создавать  им  ореол  мучеников  пользы  нет.
 —  Нет,  ты  не  знаешь,  —  простонала  она.  —  Он  только  что
сказал  мне...  он  встречался  с  моим  женихом!  Мигель  у  «червя¬
ков»  в  Сьерре-дель-Мико.  Понимаешь,  что  это  значит?  Он  не
просто  перебежчик,  он  контрреволюционер,  он  враг,  Карлос,
враг!
 Ужасно!  Она  кричала  о  своей  боли  и  не  испытывала  никако¬
го  облегчения.  Никаких  слов  не  хватало,  чтобы  выразить  разры¬
вавшие  ее  чувства.  А  Карлос  как  будто  не  осознавал,  насколько
все  ужасно.  Его  лицо  оставалось  безучастным,  он  не  проявил
ни  понимания,  ни  просто  любопытства.  Такого  с  ним  никогда  не
бывало!
 —  Ты  сейчас  ничего  изменить  не  можешь,  —  деловито  ска¬
зал  он.  —  Обсудим  это  завтра.  У  тебя  есть  номер  в  гостинице
или  поедешь  домой?  Черт,  машину  взял  Хулио.
 —  Это  теперь  безразлично,  —  ответила  она.  —  Посижу  до
утра  и  тут,  все  равно  мне  не  уснуть...
 149

В  вестибюле  стих  наконец  шум.  Подавив  подступившие  к
горлу  рыдания,  собрав  все  силы,  она  объяснила:
 —  Я  заказала  комнаты  только  для  тебя  и  Хулио.  Он  живет
на  двадцатом.
 —  Ты...  заказывала  комнаты?  —  Он  как-то  странно  поглядел
на  нее.  —  Ты  хочешь  сказать,  что  о  моем  приезде  они  ничего
не  знали?
 Даниела  бросила  взгляд  в  сторону  стойки  администратора:
 —  Тогда  там  стоял  другой...  Такой,  с  седой  гривой.  Который
сел  с  тобой  в  лифт!  Он  не  хотел  и  слышать  ни  о  каких  номерах.
Но  когда  я  назвала  твою  фамилию...
 Как  всегда,  когда  Карлос  стремился  докопаться  до  подспуд¬
ного  смысла  сказанного,  он  надул  щеки.  Она  заметила  морщины
у  висков,  темные  круги  под  глазами  команданте;  это  был  один
из  тех  редких  моментов,  когда  можно  поверить,  что  ему  дей¬
ствительно  за  сорок.
 —  Послушай,  девочка,  Хулио  останется  ночевать  в  форте  Ка¬
банья,  ему  номер  не  нужен...  —  Наклонив  голову  и  понизив  го¬
лос,  хотя  поблизости  никого  не  было,  закончил:  —  Ты  ведь
знаешь,  я  люблю  спать  на  верхотуре.  Возьми  мой  ключ,  одинна¬
дцать-тринадцать,  а  я  возьму  ключ  Хулио.
 Она  кивнула,  ей  все  равно.  Карлос  достал  ключ  из  кармана.
При  этом  у  него  на  лице  появилось  такое  выражение,  как  ино¬
гда  в  Эсперансе,  когда  он  давал  понять,  что  он  перехитрил  вра¬
га.  Мигель,  ах,  Мигель...  Теперь  он  тоже  враг.
 А  на  экране  Рауль  Кастро  провозглашал:
 —  Да  здравствует  рабочий  класс!  Да  здравствуют  крестьяне!
Слава  героям,  отдавшим  жизнь  за  родину!  Вечная  им  слава!
Да  здравствует  свободная  Куба!  Родина  или  смерть!  Мы  победим!
Компаньерос,  споем  вместе  наш  революционный  гимн!..  А  теперь
вернемся  в  свои  батальоны  и  будем  ждать  приказа!..
 7
 Единственная  мысль  утешала  Мигеля:  этот  первый  ночной
марш  в  лабиринте  сьерры  станет  их  последним  броском  к  цели.
 —  Сколько  времени?  —  спросил  Пити  Равело.
 —  Четыре  с  минутами,  —  ответил  Родригес.  —  До  восхода
солнца  два  часа.
 —  Вперед!  —  сказал  Фигерас.  —  Не  останавливаться.  Мы
должны  торопиться!
 Мигель  сидел  верхом  на  мощном  стволе  упавшего  дерева.
Протянул  руку,  чтобы  помочь  Равело  подняться.  С  полуночи  они
150

шли  по  лесным  тропам,  и  повалившиеся  деревья  то  и  дело  прв’
граждали  им  путь.
 Но  вот  тропа  оборвалась;  Родригес  начал  прорубать  мачете
путь  через  чащобу.  Равело  потерял  шляпу,  Мигель  слышал,  как
он  несколько  минут  причитал  и  ругался.  На  нем  самом  колючие
ветки  располосовали  рубаху.  Инфраизлучатель  натер  плечи  до
крови,  по  спине  стекал  холодный  пот.  Он  дрожал  от  напряже¬
ния,  стараясь  уберечь  прибор  от  ударов  ветвей.  Серхио  предлагал
оставить  инфраизлучатель  в  общей  куче  у  источника.  А  он  взял
с  собой:  что,  если  на  то  место  попасть  больше  не  доведется?
Только  этот  прибор  связывает  их,  как  пуповина,  с  ядром  будущей
армии  вторжения.  За  пять  дней,  прошедших  со  дня  высадки,  они
получили  с  его  помощью  двенадцать  контейнеров  с  неба.  Равело
окрестил  прибор  «Утешением  наших  тоскливых  ночей».  И  прав¬
да,  что  бы  они  без  него  делали?  Были  бы  просто  горсткой  людей
без  продовольствия  и  боеприпасов,  потеряли  бы  все  мужество  и
надежды.
 Они  шагали  сквозь  высокий  папоротник,  с  листьев  которого
стекала  роса.  Мигель  прикрыл  мешок  с  инфраизлучателем,  что¬
бы  влага  не  проникла  внутрь.  Впереди  какая-то  заминка  —  это
кончился  лес!  Торжествующий  Родригес  заорал:
 —  Вон  он,  его  уже  видно!
 Махнув  рукой,  он  разбил  бутылочную  тыкву,  обдав  холод¬
ными  брызгами  Рико,  —  тот  испуганно  вскрикнул.
 —  Тише!  —  приказал  Фигерас,  пряча  компас.  —  Теперь  мы
дадим  крюк  вправо.  Эти  вот  островки  с  кустарником  будут  по¬
том  нашим  укрытием.  Через  полтора  часа  мы  свое  дело  сде¬
лаем.
 —  Вот-вот,  сэр,  —  усмехнулся  Равело.  —  Невозможное  мы
совершаем  в  мгновение  ока,  а  чудеса  длятся  чуть-чуть  подоль¬
ше,  да?
 Где-то  в  стороне  завопил  попугай.  Мигель  глубоко  вздохнул.
Он  смотрел  и  не  мог  насмотреться.  Безлесные  волны  горной  гря¬
ды  уходили  к  бесконечной  равнине,  на  которую  опускалась
луна.  Впервые  с  момента  их  марша  от  Крокодильего  полуострова
до  Росалеса  перед  ним  открытое  пространство.  Словно  тюрем
ные  ворота  распахнулись!  Теперь  этому  конца  не  будет.  Обман¬
чивая  полутьма  на  склонах,  тени  в  низинах.  И  еще  одна  тень
перед  безлесной  равниной.  Тонкий  остов,  мрачно  повисший  над
пропастью.  «Тумба  катро»,  мост  —  их  цель!
 —  Он  триста  тридцать  метров  длиной,  —  часто  повторял
Серхио,  —  и  семьдесят  в  высоту.  Взрыв  будет  сигналом  для  групп
сопротивления  по  всей  стране.  Как  только  мы  добьемся  успеха,
«Радио  Амброс»  передаст  сообщение,  и  все  ударят  одновремен¬
151

но.  Не  позднее  чем  через  двенадцать  часов  мы  вольемся  в  ар¬
мию  вторжения.
 Армия  подойдет  сюда  к  восходу  солнца.  К  полудню  самое
тяжелое  будет  позади.  А  через  пару  дней  войне  конец...
 Группа  спускалась  осторожно.  Вскоре  почва  под  ногами  стала
твердой.  Скатывались  вниз  комья  земли,  зашелестела  трава.  Ког¬
да  Мигель  задевал  какой-нибудь  куст,  он  шуршал,  как  лист  га¬
зетной  бумаги.  Под  ногами  шныряли  юркие  ящерицы.  Он  сги¬
бался  под  тяжестью  груза,  но  внутренне  ликовал.  Поглядывая
в  сторону  моста,  освещаемого  острыми  лучами  проезжающих
машин,  он  мысленно  переносился  в  Гавану,  к  Даниеле.  Какая
у  них  начнется  жизнь,  когда  все  будет  позади!  Несколько  погодя
приблизился  к  шедшему  перед  ним  Ласаро  и  спросил:
 —  Это  правда,  что  у  тебя  есть  дети?
 - 	Да.
 —  Сколько?
 —  Трое.
 —  А  возраст?..
 —  Мне  запрещено  с  вами  разговаривать.
 —  Агитировать  —  да,  запрещено.  Но  отвечать  на  вопросы
можно.  Ну  говори,  сколько  им?..
 —  Одиннадцать  месяцев,  три  года  и  шесть.
 —  А  самый  маленький  у  тебя...  мальчик?..
 —  Да,  мальчик.  Хорхе.
 —  Ну  а  какой  он,  твой  Хорхе?  Что  умеет  делать  мальчишка
в  таком  возрасте?
 —  М-мы,  иногда  он  еще  писается,  —  объяснил  Ласаро.  —
А  кашу  уже  ест.  И  садится.  Узнает  тебя  и  смеется.  Пощеко¬
чешь  —  гогочет.
 —  А  что  говорит?
 —  Пока,  кроме  «папа»  и  «мама»,  ничего.
 — 	«Мама»  и  «папа»,  —  повторил  Мигель  и  невольно  улыб¬
нулся.  —  О'кэй,  Ласаро.
 Он  похлопал  пленного  по  плечу  и  снова  отстал  на  три  шага.
Спросил  он  «голубую  рубашку»  потому,  что  у  остальных  детей
не  было.  Вдобавок  Мигель  опасался  их  насмешек.  Письма  из  на¬
грудного  кармана  он  никому  не  показывал.  Один  капитан  знал
о  существовании  письма.  Но  Мак-Леш  давно  мертв.  Давно...
 Мигель  отлично  помнил  день,  когда  ему  вручили  письмо.  Поч¬
товый  барак  с  большим  вентилятором  под  потолком,  сейф,  рука,
подавшая  ему  конверт.  Смятый  конверт  с  семью  или  восемью  пе¬
чатями,  припиской,  что  адресат  выбыл,  и  зеленой  полоской  цен¬
зуры.  Письмо  блуждало  за  ним  следом  из  Нью-Йорка  в  Майами,
152

оттуда  в  Луизиану  и,  наконец,  в  Сан-Амбросио.  Мать  Даниелы
отправила  его  в  июле  шестидесятого.
 «...она  назвала  его  Роберто.  Пишу  тебе  по  секрету  от  нее,  она
не  хочет,  чтобы  ты  вообще  об  этом  знал.  Но  ты  должен  знать,
ведь  это  же  твой  сын,  Мигель!  Я  каждый  день  молю  бога,  чтобы
вы  соединились.  Сделай  первый  шаг...»
 Он  знал  каждую  фразу  на  память.  Хрупкая  бумага  письма
уже  сломалась  на  сгибах.  Однажды  у  него  брызнули  слезы  из
глаз,  слова  «вообще  об  этом  знал»  и  «молю  бога»  превратились
в  размытые  кляксы.  «Сделай  первый  шаг»  —  как  она  себе  это
представляет?  После  первых  попыток  переворота  кубинское  пра¬
вительство  эмигрантов  в  страну  не  пускает.
 —  Кто  продается  сегодня  за  золото  врагов  нашей  родины  —
пусть  уходит,  —  заявил  Фидель.  —  Нам  не  нужны  люди,  кото¬
рых  приходится  удерживать  силой.  Но  самое  малое,  чего  такие
люди  заслуживают,  —  чтобы  мы  отказали  им  в  праве  вернуться
на  родину,  чтобы  мы  лишили  их  прав  гражданства...
 Эти  слова  он  тоже  знал  на  память...  На  письмо  он  ответить
не  мог,  из  лагеря  их  не  выпускали  —  как  отошлешь?  А  кто  пы¬
тался  передать  письма  контрабандой,  попадал  в  лагерь  штрафни¬
ков  в  Техасе.  Как  же  ему  хотелось  увидеть  сына!  У  него  нет  да¬
же  фотокарточки...  Если  бы  после  того  спора  Даниела  не  скрыла,
что  ждет  ребенка,  он  ни  за  что  бы  не  уехал.  Ослепленная  гор¬
достью,  она  не  хотела,  наверное,  чтобы  он  остался  только  по  этой
причине.  Они  оба  допустили  ошибку.  Но  теперь  он  возвращается
к  ней,  выбрав  единственно  возможный  для  себя  путь.  Все  будет
хорошо.
 Луна  зашла.  И  пока  группа  спускалась  в  темную  лощину,
из-за  гор  начал  медленно  заниматься  день.  На  западе  —  в  той
стороне  мост  —  иногда  пролетали  над  землей  искорки  вроде  све¬
тящихся  ночных  жучков,  слышалось  слабое  жужжание.  Дорога!
Она  ключ  ко  всему  побережью,  где,  по  утверждению  Серхио,
должна  высадиться  армия.  Дорога  проходила  через  болота,  и,
кроме  нее,  есть  всего  лишь  один  выход  к  Крокодильему  полу¬
острову:  на  юго-восток  от  Эсперансы  в  сьерру.  У  этого  пути
есть  уязвимая  точка  —  там,  где  она  от  сахарного  завода  змей¬
кой  вьется  к  перевалу.  Серхио  говорит,  что  в  этом  месте  ее  за¬
прут  парашютисты.  Тогда  пятьдесят  километров  побережья  бу¬
дут  блокированы  и  отрезаны  от  тыла.  Противнику  придется  на¬
блюдать  в  бездействии,  как  высадится  десант.  В  течение  одного
дня  он  со  своей  мощной  техникой  пробьется  в  сьерру,  а  потом
вырвется  из  нее  и,  раздробив  силы  красных,  прокатится  волной
по  всему  острову.
 Миновали  небольшой  лесок.  Пожухлые  листья,  узловатые
153

ветви,  освещенные  первыми  утренними  лучами.  Проснулись  пти¬
цы,  засвистели,  пронзительно  заверещали,  несколько  вспорхнуло
с  веток.  За  деревьями  дороги  нет.  Обрыв.  Какая  там  глубина,
Мигель  не  увидит.
 —  Соблюдайте  дистанцию,  —  предупредил  Фигерас.
 На  другой  стороне  обрыва  покачивался  на  ветру  огромного
размера  чертополох...  Беда  свалилась  на  них  нежданно-негадан¬
но.  Оглушительный  огневой  удар,  барабанная  дробь  пулеметов  —
фонтаны  пыли  в  человеческий  рост  взметнулись  перед  ними.  Ми¬
гель  бросился  на  землю,  сорвал  с  плеч  мешок.  Кто-то  ударил  его
ногой,  на  секунду  Мигелю  показалось,  будто  он  ранен.  Попытать¬
ся  отстреливаться  бесполезно  —  головы  не  поднять.  Вокруг  сви¬
стело  и  шипело,  от  страха  Мигеля  стошнило.  С  западного  берега
вели  беспрерывный,  убийственный  огонь,  как  будто  стреляла
целая  рота.  Но  он  заметил,  что  берут  они  слишком  низко,  если
отползти,  окажешься  в  мертвом  пространстве...  И  тут  же  Серхио
заорал:
 —  Назад!
 Рядом  с  ним  вскочил  Равело,  завертелся  на  месте,  как  тан¬
цор,  и  повалился  навзничь,  начал  сползать  к  пропасти.  Ноги  его
дергались.  Мигель  хотел  было  броситься  к  нему,  но  увидел,  что
остальные  бегут  обратно  в  лесок.  Сапоги  Равело  пропали  из  виду.
Все!..  Сколько  бы  он  ни  убеждал  себя,  что  хотел,  но  просто  не
успел  помочь  Равело,  сам-то  он  знал,  что  струсил.  Первые  де¬
ревья  летели  ему  навстречу.  Паника,  разлетающиеся  от  ударов
пуль  по  сторонам  острые  щепки,  ветви  хлещут  по  лицу,  по  телу.
Упал  на  четвереньки  и  вот  так,  как  дикое  животное,  пустился
следом  за  остальными,  туда,  в  чащу  леса.  Время,  казалось,  оста¬
новилось.  А  огонь  —  нет...
 Наконец  они  в  относительной  безопасности.  Те  тоже  поняли,
что  сюда  не  достать.  Теперь  огонь  утих.
 Мигель  услышал  бешеный  вопль  Родригеса:
 —  Сволочь!  Собака!  Я  убью  тебя!
 Ударом  приклада  Родригес  сбил  Ласаро  на  землю.  Зто  как
тогда,  на  крестьянском  подворье.  Пленный  стонал,  сжавшись
в  клубок.  Родригес  бил,  топтал  его.  И  с  ненавистью  заорал  на
Мигеля:
 —  Валяй  спасай  его  снова!  Он  сбросил  в  пропасть  твой  ин¬
фраизлучатель!  Вот  как  он  тебе  отплатил!  Пити  убили,  а  эта
свинья  воспользовалась!
 Боже,  инфраизлучатель!  Мигель  опустился  в  траву,  его  вы¬
вернуло  наизнанку,  он  сплевывал  горький  желудочный  сок.  Силы
на  исходе.  С  каждым  ударом  пульса  перед  ним,  как  моменталь¬
ные  фотографии,  возникают  картины:  вот  Серхио  с  искажен-
154

ним  лицом  вбивает  новый  магазин  в  автомат.  Нечеловеческий
страх  на  лице  Рико.  Беснующийся  Родригес...  Он  убьет  «голубую
рубашку».  Как  страшно  тот  стонет.  А  этот...  терзает  безоруж¬
ного...  Конечно,  красный  заслужил,  но  все-таки...  невыносимо...
Неожиданно  послышался  рокот  моторов  самолета.  Взгляд  Мигеля
упал  на  Рико.  На  лице  гватемальца  отражался  каждый  стон
Ласаро.
 Над  вершиной  горы  показался  самолет,  за  ним  еще  два,  они
быстро  приближались.
 Рико  встал,  схватил  Родригеса  за  руку,  оттащил  от  плен¬
ного.
 —  Хватит!  —  прохрипел  он.  —  Наши!  Разве  ты  не  видишь?
Наши!  Пошло  дело!
 Все  задрали  головы.  Самолеты,  по-видимому,  летели  к  мосту.
И  вдруг  из  них  выкатились  белые  шарики  —  раскрылись  па¬
рашюты.  Они  спускались  вниз  тремя  цепями.  Вот  их  уже  не  вид¬
но  из-за  деревьев.
 —  Это  «гости»!  —  закричал  Фигерас.  —  Покажем  красным,
ребята!  Отомстим  за  Пити!
 8
 КАРЛОС  ПАЛОМИНО
 В  «Сан-Ремо»  у  каждого  этажа  есть  свой  цвет:  от  двери  лиф¬
та  и  до  пепельницы  —  так  легче  сориентироваться  и  приятнее
для  глаза.  Комната  Хулио  на  двадцатом  этаже  как  две  капли
воды  похожа  на  мою  на  одиннадцатом,  только  то,  что  там  было
цвета  резеды  —  постельное  белье,  обои  и  прочее,  —  здесь  цвета
мимозы.  А  есть  еще  этажи  в  цвете  апельсина,  фиалки  и  других
сдержанных  полутонов.  Зато  микрофоны  они  не  приспособили
под  главный  цвет  комнаты,  хотя  тут-то  окраска  не  помешала
бы.  Вскоре  после  полуночи  я  установил,  что  в  этой  комнате  за¬
писывающей  аппаратуры  нет.  Очевидно,  сюда  поселяли  людей  не
столь  высокого  ранга...  Я  накрылся  простыней,  прислушался
к  подвываниям  кондиционера.  Но  сон  не  шел.  Сначала  я  раз¬
мышлял  о  военном  положении,  потом  о  себе  самом.  В  известном
смысле  эти  вещи  взаимосвязаны.  Вызвал  в  памяти  сообщения
последних  двенадцати  часов.  Вот  они:  предупреждение  о  возмож¬
ности  высадки  десантников-аквалангистов  с  подводной  лодки,  по¬
явление  на  широте  Матансаса  американского  радарного  судна,
акты  саботажа  на  электростанции,  авиаматка  «Энтерпрайз»
с  атомным  двигателем,  сошедший  с  рельсов  товарный  поезд,  го¬
рящие  нефтехранилища,  «Вуду»  над  сьеррой,  налет  бомбарди¬
ровщиков  на  столицу,  электронный  мозг  на  борту  корабля  флота
вторжения,  «джипы»  с  безоткатными  орудиями,  нападение  на
155

наши  аэродромы.  И  списки  для  арестов,  степени  боеготовности,
неточные  приказы,  мобилизация  милиции,  баррикады  из  мешков
с  песком,  укрепление  острова  Пинос,  план  развития  сьерры  —
это  наши  контрмеры.  Я  попытался  взвесить  то  и  другое  на  во¬
ображаемых  весах.  Долго  взвешивать  тут  не  приходится.
 Время  шло.  Я  переворачивался  с  боку  на  бок,  спрашивая  себя,
что  сейчас  творится  там,  за  герметично  закрытыми  окнами.  Со¬
бытия  обгоняли  одно  другое  с  дьявольской  скоростью,  а  меня
теперь  словно  в  вату  закутали.  Все  четыре  программы  приемни¬
ка  молчат,  по  гостиничному  радио  передали  несколько  песенок.
Телефон  с  тысячепроцентной  гарантией  прослушивается  друзья¬
ми  Эстебана.  Эта  тишина  может  означать  все  и  ничего.  Около
половины  второго  я  поднялся  с  постели.  В  этом  аквариуме
я  отрезан  от  всех  новостей.  Что  делать,  съездить  в  министер¬
ство?  Мне  вспомнились  удивленные  взгляды  («Ты,  Карлос?
У  нас?..  Это  не  причина,  чтобы  терять  голову...»).  Я  принял  хо¬
лодный  душ  и  снова  прилег.
 Мне  часто  приходила  на  ум  мысль,  что  жизнь  стоило  бы  раз¬
делить  на  обозримые  периоды.  Положим,  по  пять  лет.  Всего,  зна¬
чит,  в  книге  жизни  будет  двенадцать-тринадцать  глав.  Если  оно
так,  я  сейчас  читаю  уже  девятую.  А  попроще  —  я  старею.
По  крайней  мере,  по  нашим  понятиям.  В  Латинской  Америке
если  и  удается  сделать  карьеру,  то  лишь  в  молодости.  Потом
останавливаются,  толстеют,  выпускают  пар,  кто  как.  М-да,  осты¬
вающие  вулканы...
 Но  во  мне  ничего  не  погасло.  Предстоит  совершить  немысли¬
мо  много.  Я  явился  на  свет  со  взрывателем  замедленного  дей¬
ствия.  По-настоящему  я  начал  жить  в  тридцать  лет,  когда  испол¬
нилась  моя  мечта  и  я  стал  горным  инженером.  Родители  к  тому
времени  умерли,  никто  мне  не  покровительствовал,  я  все  проши¬
бал  собственным  лбом.  Прошло  много  времени,  прежде  чем  я  со¬
брал  необходимые  для  начала  учебы  деньги.  Уровень  зарплаты
в  пятидесятые  годы  был  наилучшим  тормозом  для  парней  вроде
меня.  Я  работал  на  кирпичном  заводе,  на  нефтеочистном  заводе,
варил  асфальт  на  строительстве  дорог,  а  между  делом  крутил
сигары,  был  помощником  лаборанта  на  сахарном  гиганте  Пальма
Сориана,  водил  электрокар  на  американской  авиабазе  Гуанта¬
намо,  где  с  грехом  пополам  научился  объясняться  по-английски.
Под  конец  я  продавал  пишущие  машинки  в  Сантьяго,  меня  взя¬
ли  на  полставки  плюс  десять  процентов  комиссионных  с  продан¬
ного.  И  мне  удалось  прорваться  к  учебе.  При  том  условии,  ко¬
нечно,  что  мысль  о  браке  я  надолго  выбросил  из  головы.
 Когда  мы  прокладывали  шоссе  Байамо  —  Мансанилья,  я  час¬
то  поглядывал  в  сторону  гор.  Там  во  время  второй  мировой  вой¬
156

ны  янки  обнаружили  огромные  запасы  руд:  хромовой,  медной,
железной  и  марганцевой.  Большую  часть  разведанных  залежей
они  не  трогали,  оставляя  в  виде  «стратегических  резервов»,  но
будущее  за  этими  местами.  Даже  тогда  раз  в  неделю  из  порта
выходили  рудовозы:  янки  беззастенчиво  вывозили  наше  богат¬
ство  в  Соединенные  Штаты.  Должно  ли  так  оставаться  вечно?
Самые  большие  прибыли  янки  давно  выколачивали  не  из  сахара
и  бананов,  а  из  нефти  и  руды,  —  такой  вывод  сделал  я  из  книг,
которые  читал  по  вечерам.  Поскольку  на  Кубе  не  было  ни  гор¬
ного  института,  ни  техникума,  мне  пришлось  повторить  путь
нашей  руды.  В  Питтсбурге  с  тебя  подошвы  рвали  на  ходу,  мои
сбережения  растаяли,  как  мороженое.  Когда  однокурсники  разъ¬
езжались  на  каникулы,  я  зарабатывал  на  будущий  семестр  и  на
оплату  комнаты  в  рудниках  в  Мичигане,  на  медном  руднике
в  Роки-Монтане  или  на  крупнейшей  молибденовой  шахте  мира
в  Климахе,  штат  Колорадо.
 Наступило  время  корейской  войны,  конъюнктура  в  Штатах
поднялась,  предприятия  работали  с  полной  загрузкой,  и  горня¬
кам  жилось  отлично.  Правда,  цены  подскочили  вдвое,  но  зара¬
батывали  ребята  в  пять  раз  больше,  чем  у  нас  на  Кубе.  Органи¬
зация  труда  у  них  продумана  до  мелочей.  Со  временем  я  осо¬
знал,  что  такое  дух  коллектива  и  что  они  называют  производ¬
ственным  климатом.  Поведение  инженеров  мне  импонировало:
они  изображали  из  себя  «добрых  друзей»  рабочих  и  добива¬
лись  успеха.  Конечно,  одного  «Джим,  как  дела  дома?»  или  «Джо,
как  поживает  малыш?»  тут  мало,  фальшивый  тон  распознается
сразу.  Но  за  начальника,  который  в  случае  чего  вступится  за
рабочих,  те  были  готовы  на  многое.  И  я  решил  взять  пример
с  таких  инженеров.
 Закончив  университет,  я  вернулся  домой.  Куба  была  раем
для  предпринимателей,  «так  точно,  сэр».  Они  набирали  рабочих,
диктуя  свои  условия,  —  голодающих  безработных  было  хоть
отбавляй.  Но  мой  диплом  произвел  необходимый  эффект.  Я  стоял
перед  генеральным  директором  —  свежевыбритый,  на  голову
выше  остальных  и  опускать  ее  не  собирался:  я  сам  себе  хозяин,
чего  мне  стесняться.
 —  Мистер  Паломино,  —  сказал  мче  босс,  —  мы  добываем
здесь  марганцевую  руду  в  сложнейших  геологических  условиях.
В  вашей  Сьерре-Маэстре  опасные  тектонические  сдвиги,  —  он  по¬
смотрел  на  меня  так,  будто  в  этом  вина  кубинцев.  —  Мы  подни¬
маем  за  смену  двести  вагонеток.  Могло  бы  быть  и  триста,  если
бы  ваши  земляки  работали  поосновательнее.  Надеюсь,  вы  най¬
дете  способ  донести  до  них  мою  мысль.  Ладно,  покажите-ка,
чему  вас  научили  в  Штатах!
 157

Я  понял  его  слова  буквально  и  подружился  с  рабочими.  Сна¬
чала  я  возглавил  шестой  забой.  Вскоре  я  знал  по  имени  каж¬
дого  из  сорока  горняков,  мы  поняли  друг  друга,  выросла  выра¬
ботка  —  выросла  и  зарплата.  Меня  назначили  начальником
штрека  и  стали  приглашать  на  совещания.  С  этого  и  начались
неприятности,  ибо  я  стал  предупреждать  их  о  возможных  ката¬
строфах.  Дирекция  экономила  на  всем,  особенно  на  пропитанном
крепежном  лесе,  от  которого  во  многом  зависела  наша  безопас¬
ность.  Длинные  стволы  не  влезали  в  подземную  клеть,  и  каж¬
дый  раз,  когда  подвозили  крепежный  лес,  приходилось  снимать
крышу  с  клети,  а  из-за  этого  понижалась  дневная  выработка.  Но
я  не  сдавался.
 —  В  нашей  профессии,  мистер  Уилер,  —  сказал  я  главному
инженеру,  —  некоторые  ошибки  можно  сделать  лишь  однажды.
 Я  стоял  на  своем,  они  —  на  своем.  Буквально  спустя  месяц
после  этого  разговора  я  не  смог  совсем  предотвратить,  но  избе¬
жал  самых  серьезных  последствий  обвала.  Погиб  один  человек,  а
могло  засыпать  семнадцать.
 На  поверхности  главный  инженер  Уилер  пожал  мне  руку:
 —  Мистер  Паломино,  дирекция  благодарит  вас  за  образцовую
работу.  Вы  предупредили  панику  в  шахте  и,  рискуя  собственной
жизнью,  помешали  ее  затоплению.
 —  А  вас  следует  поблагодарить,  что  до  этого  дело  дошло,  —
ответил  я,  смертельно  усталый.  —  Дешевая  проходка,  да?  Улуч
шаете  экономические  показатели  за  счет  жизней  горняков,  да?  —
Наверное,  для  разговора  с  ним  это  был  неподходящий  тон.  —
Если  вы  джентльмен,  сэр,  вы  выплатите  тройную  премию  пар¬
ням,  которые  соорудили  там  этот  чертов  завал,  чтобы  вода  не
прошла!
 Он  пробежал  глазами  текст  моей  объяснительной  записки:
 —  Ваш  английский  язык  нельзя  назвать  безукоризненным.
Старший  инженер  Томсон  отредактирует  этот  текст.
 Они  намеревались  затушевать  причины  катастрофы  и  продол¬
жать  вести  дела  по-старому.  Моя  речь  напоминала  обвинительную
речь  прокурора,  пока  с  мистером  Уилером,  который  и  без  того
тяжело  переносил  наш  климат,  не  случился  сердечный  удар.
Вскоре  после  этого  он  умер,  став  жертвой  несостоявшегося  на¬
воднения.
 Мне  создали  репутацию  подстрекателя,  в  личном  деле  по¬
явились  первые  пятна.  Затем  отдел  кадров  понизил  меня  до
должности  мастера-взрывника,  великолепно  решив  тем  самым
«проблему  Паломино».
 Они  не  раз  и  не  два  обещали  вернуть  меня  в  шахту.  Но  вре¬
мя  шло,  а  кроме  одиночества  в  горах  и  воскресного  разгула
 158

в  Сантьяго,  я  ничего  не  видел.  В  феврале  пятьдесят  седьмого
концерн  прислал  своим  геологам  карты,  где  были  обозначены
районы,  которые  партиям  предлагалось  избегать.  Доктор  Вуд
заблеял  по-козлиному  и  продолжал  идти  своим  маршрутом.  Сло¬
во  «партизаны»  ему  ничего  не  говорило.  Его  взбалмошность  при¬
вела  к  тому,  что  неделю  спустя  нас  остановила  посреди  дороги
группа  бородачей.  Забрав  у  нас  динамит,  они  расплатились  на¬
личными.  Они  мне  сразу  понравились.  Вот  она  наконец,  настоя¬
щая  жизнь!  Я  шепнул  им:
 —  Компаньерос,  если  вам  снова  потребуется  динамит...
 Вот  так  начались  события,  заполнившие  восьмую  главу  кни¬
ги  моей  жизни,  самую  красочную  из  всех.  Промчались  эти  годы,
открылись  страницы  девятой  главы,  а  цифра  «девять»  никогда
не  была  для  меня  счастливой.
 Сорок  один  —  тяжелейший  возраст.  Ты  слишком  молод,  чтобы
управлять  провинцией,  и  слишком  стар,  чтобы  извиняться  на
каждом  шагу  за  ошибки.  Как  раз  в  подходящем  возрасте,  что¬
бы  пошаливало  сердце,  но  слишком  молод,  чтобы  признаваться
в  этом.  Достаточно  опытен,  чтобы  распознавать  дураков,  но  не
наделен  еще  терпением,  чтобы  их  выносить...  Я  смотрел  на  по¬
толок,  видел  там  какие-то  мрачные  картины...  Где-то  в  моих  дей¬
ствиях  скрывается  ошибка,  страшное  заблуждение.  А  некото¬
рые  ошибки  можно  сделать  лишь  однажды.
 Без  десяти  пять  зазвонил  телефон.  Я  снял  трубку,  услышал
чье-то  дыхание,  но  не  назвал  себя.  Они  следят  за  мной,  как  и
в  прошлый  раз,  продолжают  зачем-то  эту  бессмысленную  нерво¬
трепку.  Успели,  видишь  ли,  выяснить,  что  я  поменял  комнату.
Через  несколько  минут  —  торопливый  стук  в  дверь.  Я  вскочил,
будто  меня  стеганули  по  шее  плетью.  Перед  дверью  стояла
Чнес  —  светловолосая,  застенчивая,  с  детской  улыбкой.
 —  Ты  не  хочешь  меня...  впустить?..  —  спросила  она.  —
Я  тебя  обыскалась,  Карлос.  Ищу  тебя  с  двенадцати  ночи!
 Она  быстро  переступила  через  порог,  вся  наэлектризован¬
ная,  как  и  тогда  в  лифте.  Инес  сообщит  обо  всем  в  отдел  Г-2,
прекрасно,  теперь  это  уже  несущественно.  Она,  кажется,  знает,
что  мне  обо  всем  известно,  так  что  будем  не  разговоры  разго¬
варивать,  а...  Я  внимательно  посмотрел  на  нее  и  снова  ощутил
приятный  запах  свежести  —  не  то  детской  присыпки,  не  то
душистого  сена,  —  исходящий  от  нее.  Может  быть,  она  последняя
женщина  в  моей  жизни.
 —  Вот,  значит,  где  ты  спрятался,  на  самом  верху,  —  захихи¬
кала  она.  —  Стучу  в  одиннадцать-тринадцать  —  открывает
девушка.  Вылупилась  на  меня  и  не  сказала,  где  ты.  Твоя  лю¬
бовница,  да?  Гм,  она  красивая,  кожа  у  нее  светлая,  и  фигура
159

получше  моей...  —  Ее  длинные  коричневые  руки  нарисовали  в
воздухе  силуэт  Даниелы.
 —  Закрой  рот,  Инес,  —  сказал  я.  —  Садись,  располагайся,
сними,  если  хочешь,  туфли...
 Без  туфель  она  казалась  совсем  крохотной,  одной  из  тех
миниатюрных  женщин-статуэток,  которые  мне  всегда  нравились.
Взяв  ее  на  руки,  я  сел  с  ней  на  постель.  И  все-таки  не  удер¬
жался,  спросил:
 —  Ты  тоже  в  милиции,  как  твой  Эстебан?
 —  Он  не  «мой  Эстебан».  Я  его  ненавижу,  Карлос.  Дай  мне
сигарету,  Карлос.  Он  очень  опасен...  и  труслив.
 Мне  вспомнилась  сцена  на  крыше.
 —  Я  знаю,  малышка.  Давай  поговорим  о  тебе.  Что  ты  со¬
бираешься  написать  в  донесении?  Тебе-то  я  ничего  не  расска¬
зывал.  Разве  что  напишешь,  что  в  определенном  смысле  у  меня
все  о’кэй.  Мелковато  как-то  для  Г-2.
 Ее  передернуло,  как  от  удара  током.
 —  Какое  отношение  к  этому  имеет  Г-2?  —  взорвалась  она.  —
Не  повторяй  этого  больше,  я  и  так  боюсь  до  смерти!  Я  так  ра¬
да,  что  ты  настолько  облегчил  нашу  задачу...
 —  Что  я  сделал?
 —  Ты  сам  очистил  мост,  «Тумбу  катро».  Ему  ведь  поручили
подбить  тебя  снять  оттуда  части.  Он  и  не  догадывался,  что  ты
давно  на  нашей  стороне  и  сам  принял  такое  же  решение.
Ты  еще  хитрее,  чем  он,  Карлос.
 Словно  кто-то  разбил  о  мою  голову  громадный  лист  стекла.
Я  провалился  в  глубокую  мрачную  пропасть.  Хотя  Инес  при¬
жалась  ко  мне,  она  отодвинулась  куда-то  в  бесконечную  даль.
Она  казалась  мне  крохотной,  едва  заметной,  и  слова  ее  падали,
как  камешки  в  темный  колодец,  и  до  меня  доходил  только  их
плеск.  Смысл  я  воспринимать  отказывался.  На  некоторое  вре¬
мя  я  погрузился  в  полнейший  мрак.  Я,  я  снял  роту  с  «Тумбы
катро»,  и  я  —  на  их  стороне!  Эстебан  не  из  Г-2!  Он  враг!
И  я  попался  в  его  ловушку!  Я  не  хотел  ни  слушать,  ни  гово¬
рить,  и  все  же  разговор  продолжался:
 —  А  тебе  предстояло  позаботиться,  чтобы  я  не  передумал,
так  ведь?
 —  Точно!  Ты  на  меня  не  сердишься?
 Она  деланно  улыбнулась  и  встала.  Я  спросил:
 —  Он  еще  стоит  на  посту  у  главного  входа?
 —  Нет,  Эстебан  отпросился  и  после  полуночи  ушел.  Что-то,
наверное,  случилось,  Карлос.
 —  Еще  бы!  Который  час?
 160

—  Скоро  светает,  —  ответила  она.  —  Над  маяком  появилась
розовая  полоска.
 Медузы  и  водоросли.  На  меня  глазела  рыба.  Пузырьки  воз¬
духа  —  меня  медленно  выносило  на  поверхность.  В  рот  мне  слов¬
но  набили  осколки  стекла.  Тысячи  осколков  с  острыми  краями.
Светает.  Значит,  уже  поздно.  Дрожь  сотрясала  меня  до  мозга
костей.  О  боже,  значит,  все  было  совершенно  иначе,  чем  я  во¬
образил!  Когда  Эстебан  исчез  после  разговора  в  солярии,  он  ни
милицейской  рубашки  не  надевал,  ни  моих  телефонных  разго*
воров  не  подслушивал,  а  поспешил  к  своей  банде  и  сообщил,
что  мост  не  защищен.  И  один  из  их  подпольных  передатчиков
передал  эту  новость  за  море.  Около  двенадцати  ночи  шифровка
попала  в  главную  квартиру  контрреволюционеров  или  в  штаб
армии  вторжения.  Как  это  я  сказал  ему:
 —  Да,  черт  побери,  все  так  и  есть,  я  снял  оттуда  роту  Б,
но  только  до  завтрашнего  полдня.
 Проклятый  жалкий  идиот!  С  неимоверной  остротой  осознал
я  всю  глубину  моего  заблуждения,  его  смертельные  последствия.
Такой  ошибки  исправить  нельзя!  Эти  не  станут  ждать  до  полу¬
дня.  Они  будут  штурмовать  объект  в  сумерках.  Может  быть,  как
раз  сейчас,  в  эту  секунду,  они  набросились  на  часовых...
Из  глаз  потекли  слезы,  я  сунул  в  рот  кулак.  Ответные  меры
принимать  поздно.  Смерть  компаньерос  будет  на  моей  совести!
Вся  кровь  бросилась  в  голову,  я  задыхался.  Они  там,  на  мосту,
умирают,  а  ты  лежишь  здесь!  Предприми  же  что-нибудь,  ты  их
команданте,  они  тебе  доверяют,  а  ты  даешь  им  истекать
кровью!
 Рядом  зажурчал  душ.  Я  натянул  сапоги,  потянулся  за  пи¬
столетом  —  его  нет.  Как  быть,  как  ответить  ударом  на  удар?
Вырваться  из  этого  аквариума,  найти  машину,  помчаться  в  воен¬
ное  министерство,  зашифровать  и  передать  радиограмму  с  при¬
казами,  но  кому?  Рамону,  который  с  ротой  Б  преследует  «чер¬
вяков»  у  Пипо-Оркидеа?  В  его  машине  нет  приемника.  Поднять
по  тревоге  штабную  роту  в  Эсперансе?  До  «Тумбы  катро»  им
не  меньше  полутора  часов  езды...  К  тому  времени  дело  будет
кончено,  все  часовые  лягут  мертвыми.  Ловушка  захлопнулась,
из  нее  не  вырваться.  Да  и  как  обосновать  новый  приказ?  Опе¬
ративный  отдел  требует  отчета  о  любой  передислокации  войск,
а  капитан  настроен  против  меня.  Сообщить  ему,  откуда  эта  ин¬
формация,  исповедаться  ему  во  всем?  Они  арестуют  меня  на
месте.  Что  я  в  конце  концов  поделываю  в  самой  дорогой  гости¬
нице  Гаваны,  когда  повсюду  громыхают  громы  и  молния  уже
ударила  в  «Тумбу  катро»?
 11  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
 161

Вошла  Инес,  завернувшаяся  в  махровое  полотенце,  обняла
меня  и  проворковала:
 —  А  тебя  я  и  вправду  полюбила.
 Полотенце  соскользнуло  с  плеч,  по  темной  коже  катились
жемчужины  воды.
 —  Ладно,  ладно,  малышка,  —  сказал  я.
 Она  не  виновата...  Инес  была  всего  лишь  приманкой,  ей
приказали  удерживать  меня  в  столице  до  тех  пор,  пока  удар  не
будет  нанесен.  Она  даже  не  представляла,  какой  опасности  себя
подвергает.  Они  подстроили  мне  самую  старую  ловушку  на
свете.  Но  сработала  она  все-таки  нечетко.  Инес  появилась  у
меня  слишком  поздно,  а  по  своей  наивности  выдала  вдо¬
бавок  весь  их  замысел.  Но  для  такого  кретина,  как  я,  ока¬
залась  достаточной  и  столь  несовершенная  конструкция  ло¬
вушки!
 —  Ты  уже  одеваешься?  —  спросила  она,  прижимаясь.  —
Мне  уйти?..
 Я  не  ответил.  Как  мне  оправдываться,  чем  объяснить  слу¬
чившуюся  катастрофу,  если  ее  не  удастся  предотвратить?  Ника¬
ких  оправданий  быть  не  может,  все  факты  против  меня.  Ком-
паньерос  убиты.  Значит,  и  моя  жизнь  ничего  не  стоит,  она  раз¬
летелась  вдребезги!  «Тумба  катро»!  Я  взял  мост  штурмом  и  удер¬
жал  его,  за  это  Фидель  присвоил  мне  звание  команданте.  А  за
сдачу  моста  с  меня  сорвут  погоны,  посадят  в  тюрьму  на  острове
Пинос  или  расстреляют  в  форте  Кабанья.  В  любую  секун¬
ду  могут  постучать  в  дверь.  Совершенно  бесполезно  убеждать
их,  что  я  снял  роту  с  моста  по  случайному  стечению  обстоя¬
тельств,  что  о  предательстве  не  могло  быть  и  речи.  Какая,  по
сути  дела,  разница?..  Начальник  штаба  специально  подчеркнул
важность  этого  объекта.  И  вся  ответственность  лежит  на  мне.
По  неведению  ли,  с  умыслом  ли  —  я  помог  врагу.  Как  это
выразилась  Инес:  «Он  и  не  догадывался,  что  ты  давно  на  на¬
шей  стороне...»  Она  попала  в  точку,  практически  я  оказался
в  лагере  контрреволюции.  Вот  как  скоро  это  делается!  И  ни¬
какого  выхода  я  не  вижу.  Паломино  —  предатель!  К  стенке
его!
 Нет,  это  не  укладывается  в  голове,  я  не  могу  в  это  пове¬
рить.  Безумие,  бред  сумасшедшего!  В  этом  здании  происходило
заседание  штаба,  контрразведка  обязана  была  все  проверить,  и
работников  гостиницы  тоже.  А  вдруг  Эстебан  все-таки  работает
на  Г-2,  и  сейчас  меня  опять  проверяют?  Нет.  Нет  и  нет?  Он  мое¬
го  приезда  не  ожидал,  он  узнал  о  нем  от  Даниелы.  За  такую
соломинку  нечего  хвататься.  Его  милицейской  рубашки  оказа¬
лось  достаточно,  чтобы  обмануть  Г-2.
 162

Революционные  трибуналы  неподкупны  и  неумолимы.
«К  стенке!»  Боже  мой,  разве  я  заслуживаю  смерти,  разве  я
мог  подумать?..
 —  Что  ты  собираешься  делать?  —  спросила  Инес.
 —  Убраться  отсюда,  —  ответил  я,  не  подумав.  —  Малыш¬
ка,  может  быть,  тебе  придется  мне  помочь.  Вы  меня  втянули  в
эту  историю,  ну  и...
 Я  посмотрел  в  ее  глаза  без  всякой  надежды.  О  том,  что
произойдет  дальше,  я  не  догадывался.
 9
 Сесар  Барро  прыгал  последним,  чтобы  иметь  полный  обзор.
 —  Вперед,  марсиане!  —  крикнул  он  вслед  остальным,  а  теперь
он  падал  вниз,  как  последняя  бомба  из  бомболюка.
 Ветер  забивал  дыхание.  Под  ним  вспыхнули  пестрыми  крас¬
ками  и  надулись  десятки  парашютов,  сейчас  они  планировали
на  мост.  Удачно  выбросились!  Так,  его  рвануло  чуть  вверх,  за
трещал  шелк  купола.  Барро  попытался  сориентироваться  поточ¬
нее.  Не  сносит  ли  его  влево?  Он  натянул  стропы,  как  их  учили.
Его  взвод  —  лучший  в  Сан-Амбросио,  чемпионы  ближнего  бол
и  по  прыжкам  на  точность  приземления,  таких  на  Кубе  раньше
не  было.  Зато  и  задача  самая  сложная.  Если  два  других  взво¬
да  спускались  на  северный  и  южный  берега,  им  предстояло
опуститься  прямо  на  мост.  Смелое  решение,  в  его  вкусе!  Пусть
половина  и  пролетит  мимо  —  оставшихся  хватит.  Свалиться  на
голову,  открыть  огонь,  навести  панику!  В  своих  боевых  комби
незонах  и  защитных  шлемах  они  мало  походили  на  людей  и
опускались  на  землю,  как  воины  с  другой  планеты.
 Первый  промахнулся,  скользнул  вниз  совсем  рядом  с  пери
лами.  Пролет  моста  совершенно  пуст.  Барро  различал  уж/
осевую  полосу  на  его  полотне.  Такое  внезапное  нападение  ви
многом  напоминает  обыкновенную  жизнь:  когда  быстро  двига
ешься  к  цели,  трудности  отступают,  а  если  где  задержался  —
неприятностей  не  оберешься.  «Тумба  катро»  —  верная  добыча.
После  радиограммы  из  Гаваны  снимки  с  самолета-разведчика
подтвердили:  охрана  с  моста  снята,  кроме  двух  часовых  и  их
смены,  никого  нет.  Марсиане,  в  двадцать  раз  превосходящие  их
силами,  тремя  шеренгами  из  шелка,  мускулов  и  стали  спуска¬
лись  на  эту  горстку  несчастных.
 Прямо  под  ним  будка  часовых.  Кто-то  отбегал  в  сторону.
Барро  поднял  автомат,  стрелять  с  лета  их  обучали.  Беги,  беги
зигзагом,  фиделист,  сейчас  ты  умрешь!  Так  ястреб  загоняет
11*
 163

мышь.  А  вот  и  второй,  он  вскинул  оружие,  Барро  ослепила
вспышка  выстрелов.  Но  не  успел  он  нажать  на  спус¬
ковой  крючок,  как  между  ним  и  фиделистами  появились  купола
парашютов,  заслонили  цель.  Четверо  или  пятеро  его  людей  ле¬
тели  на  часового  сбоку  и  тоже  стреляли.
 Бешеный  огонь.  Барро  лихорадит,  он  не  может  разобраться
в  обстановке.  Черт  побери,  думает  он,  они  охотятся  за  часовыми
и  забыли  о  направлении:  двоих  уже  отнесло  в  сторону,  они  при¬
землились  за  мостом.  Тяните  за  стропы,  парни,  покачайтесь  не¬
много!  Но  в  опьянении  боя  те  обо  всем  забыли.  Вот  над  будкой
взбился  яркий  столб  пламени  и  дыма,  наверное,  Роландо  паль¬
нул  из  базуки.  Ура,  эта  штука  рухнула  с  моста.  Привет  с  Мар¬
са,  браво!  Но  не  забывайте  о  технике  приземления,  хочет  крик¬
нуть  он.  Сгруппируйтесь,  а  то  тоже  пролетите  мимо.  Но  нет,
один  уже  на  мосту,  еще  один,  и  сразу  еще  трое...  Барро  видит:
первый  отстегнул  пряжку,  дополз  до  осевой  полосы  и  остался
лежать  ничком.  Что  такое,  парень,  поднимись!  Другой  запры¬
гал,  как  кузнечик,  пригнулся,  начал  стрелять,  погнался  за  фи-
делистом,  но  его  парашют  раскрыло  ветром,  и  он,  будто  сава¬
ном,  накрыл  первого.  Третий  никак  не  справится  с  пряжкой,
упал,  раздувшийся  купол  тащит  его  по  асфальту  в  обратную
сторону.  В  чем  дело,  почему  они  раздуваются,  неужели  такой
ветер?
 С  северного  берега  на  мост  вкатывает  грузовик.  Как  первый
взвод  мог  его  пропустить?  Барро  ищет  глазами  первый  взвод,
не  находит.  На  северном  берегу  не  видно  ни  одного  парашюта.
Зато  вся  долина  внизу  усеяна  шелковыми  грибами.  Неужели  их
так  отнесло  в  сторону?..  Машину  занесло,  ударило  о  перила:  пу¬
ли  пробили  шины.  Из  кабины  выскочил  водитель,  упал.  Граж¬
данский,  опасаться  нечего.  Бетонированное  полотно  моста,  ле¬
тим  ему  навстречу,  надо  быть  повнимательнее,  не  то  и  сам
пролетит  мимо.  Он  видит  надпись  на  борту  грузовика:
«ИНРА»  *.  Разбитое  ветровое  стекло.  Мотор  прошит  пулями.
На  северном  берегу  какие-то  два  человека.  Водитель  вскакивает
и  швыряет  что-то.  Совсем  рядом  перила.  Барро  вытягивает  ру¬
ки,  но  не  может  ухватиться.  Сквозь  решетку  моста  видит  мерт¬
вого  фиделиста  и  искаженный  криком  рот  Роландо.
 И  сразу  плоскость  моста  поплыла  вверх,  как  этаж  перед
опускающимся  лифтом.  Зато  приблизилась  долина,  серая  и  ог¬
ромная,  покрытая  пестрыми  пятнами  парашютов,  вокруг  кото¬
рых  прыгали  люди  —  кузнечики  с  Марса.  Островки  кустов,
 ♦  ИНРА  (сокр.)  —  Институт  земельной  реформы.
164

лужи,  трава,  а  посередине  —  огромные  ноги  моста.  Что-то  с  его
парашютом,  Барро  почти  не  чувствует  пряжки  пояса.  На  него
наплывает  опора  моста,  он  делает  отчаянное  усилие,  отталки¬
вается.  Но  что  произошло?  Он  задирает  голову  и  видит,  что  ку¬
пол  прижимает  ветром  к  опоре,  он  сбился,  стал  похожим  на
пробочник  —  и  вот  Барро  камнем  летит  в  пустоту!  Долина
переворачивается,  мост  встает  дыбом,  небо  повисло  под  ним,
как  цирковая  сетка.  Он  подтягивает  ноги,  рассчитывая,  что  из
пробочника  опять  образуется  парашют.  Воздух  свистит.  В  мо¬
мент  падения  ему  кажется,  что  он  разбился  в  пух  и  прах.
Взлетают  вверх  брызги,  он  ничего  не  видит,  во  рту  жидкая
грязь,  он  сплевывает,  ругается.  Вот  как,  значит,  пахнет  смерть.
 Барро  пришел  в  себя  от  запаха  дыма.  Чуть  позже  услышал
треск  и  шлепанье  ног.
 —  Что  произошло?  —  спрашивает  он.  —  Мост  наш?
 —  Наполовину,  —  отвечает  кто-то.  —  Первый  взвод  удержи¬
вает  южную  сторону,  шеф.  Но  перебраться  не  может.  А  мы  не
можем  подняться  наверх.  Эти  бандиты  подожгли  лес,  весь  склон
горит.  Карбонерос!  Угольщики!  Разобрали  свои  костры  и  подо¬
жгли  лес...
 Барро  долго  кашляет.  Все  тело  как  резиновое,'  но  двигаться
он  в  состоянии.  Ему  вспомнились  два  пятна  на  снимке  с  само¬
лета.  Значит,  это  были  костры  угольщиков!  Такой  костер  высо¬
той  в  четыре  метра  стоит  примерно  тысячу  песо,  ради  шутки
его  растаскивать  не  станут.  Выходит,  угольщики  —  красные  и
решили  им  насолить...  Он  садится,  подзывает  рукой  своих.
Как  тяжело  и  неловко  они  ползут.  Собрать  всех!  Над  островком
кусгарника,  куда  его  втащили,  стелется  дым.  Едкий  дым  горя¬
щего  влажного  дерева.  Желтовато-белый,  он  спускается  со  скло
нов.  Когда  ветер  разрывает  пелену  дыма,  он  видит  мечущихся
наверху  людей.  Они  тащат  на  плечах  тонкие  тлеющие  стволы.
Когда  в  них  стреляют,  они  падают  и  бросают  деревца  вниз,  те
падают  в  терновник  и  траву.  Там  тоже  начинается  пожар.
 Энергия  понемногу  возвращается  к  нему.  Надо  пройти  под
мостом  и  подняться  с  той  стороны,  не  могут  же  они  поджечь
весь  северный  берег.  Громко  отдает  приказы.  Когда  он  сходит
с  островка,  ноги  погружаются  в  болото  по  икры.  Дым  стано¬
вится  плотнее,  над  болотистой  низиной  медленно  плывут  его
серо-желтые  облака.  Добравшись  до  одной  из  опор,  Барро  за¬
ходится  в  кашле.
 —  На  всякий  случай...  подготовьте  его  к  взрыву!  Если  мост
не  захватим  —  взорвем!
 —  У  нас  ничего  нет,  вся  взрывчатка  у  первого  взвода!
 165

—  А  группа  *Куканья»?
 —  Пока  не  видно,  шеф.
 —  Пошли  дальше,  пока  не  подохли  тут.
 На  другой  стороне  тоже  дым.  Наверху  бегают  несколько  че¬
ловек,  раскладывают  горящие  деревца.  Подстрелить  бы  их,  но
как  прицелишься  со  слезящимися  глазами?  Очаги  огня  посте¬
пенно  сливаются,  дышать  почти  нечем.  Ты  бросаешься  к  трост¬
нику,  ступаешь  в  топкую  грязь,  вытаскиваешь  ногу.  Мертвые
деревья,  баррикады  из  умерших  ветвей,  воронки  с  водой,  сгнив¬
ший  терновник.  Опять  ступаешь  в  жижу,  снова  вытаскиваешь
ногу.  Горло  пересохло,  в  груди  колет.  Ты  должен  выбраться
отсюда!  Сейчас  ты  сам  себе  ближний,  позаботься  о  своей  шку¬
ре!  Ты  цепляешься  за  корень,  отбрасываешь  прочь  гранаты.  Кто-
то  вопит:
 —  Крокодилы!
 Они  вгоняют  в  лужу  полные  магазины,  лужа  прямо  вскипа¬
ет.  Истерика,  кретины!  Продырявили  насквозь  мертвые  деревья,
могли  и  в  своих  попасть.  Да  брось  ты  их!  Кто-то  из  них  пада¬
ет,  не  может  подняться  —  никто  ему  не  помогает.  Марсианские
воины  на  чужой  планете.
 Иди  дальше,  дальше.  В  тебе  достаточно  сил,  чтобы  пробиться,
а  о  них  забудь  и  думать.  Тебя  фиделистам  не  поймать.  Ты  сту¬
паешь  в  ил  и  вытаскиваешь  ногу,  снова  ступаешь  —  и  снова
вытаскиваешь.  Воздух  густой,  как  смола.  Ты  ползешь  на  четве¬
реньках  по  липкой  каше,  потом  вползаешь  на  упавший  ствол  и
оглядываешься.  Ты  один.  В  четверти  мили  отсюда  возвышается
этот  проклятый  мост...  В  дикой  злобе  ты  рвешь  зубами  траву.
Над  горами  восходит  солнце,  ты  смотришь  на  его  холодный  диск
и  определяешь  направление  движения.
 Позднее  он  находит  своего  радиста.  Они  очищают  передат¬
чик  от  грязи  и  ила,  находят  нужную  частоту.  Барро  берет
наушники.  На  этой  волне  он  связывается  с  информационным
центром  флота  вторжения,  который  находится  на  американском
эсминце  в  трех  милях  от  Крокодильего  полуострова.
 —  Застряли  в  болоте  восточнее  <Тумбы  катро»,  —  доклады¬
вает  он  по-английски.  —  Накройте  огнем  северный  берег,  не¬
медленно  пришлите  подкрепление,  выручайте  нас!
 В  мембране  затрещало,  потом  какой-то  янки  проговорил:
 —  Советуем  вам  пробираться  через  сьерру.  Если  мы  обна¬
ружим  вас  на  берегу,  примем  на  борт.  До  тех  пор  рассчитывай¬
те  на  свои  силы.
 —  А  вы,  сэр,  —  ответил  Барро,  —  вы  сукин  сын.
 166

10
 ИНЕС  ЛОРЕНСО
 —  И  ты  туда  же?  —  удивилась  я.  —  Бежать  собрался?
Нет,  это  с  твоей  стороны  глупо.
 Сколько  их  видела  Инес,  сильных  мужчин,  которые  пред¬
почитали  до  поры  до  времени  отсиживаться  в  надежном  укры¬
тии,  наблюдая  оттуда  за  ходом  событий,  в  то  время  как  она  и
девушки  вроде  нее  рискуют  головой!  Нет  уж,  пусть  мужчины
сами  ведут  свою  войну.
 —  Побережье  строго  охраняется,  сам  понимаешь,  —  сказа¬
ла  я.  —  Риск  чересчур  велик.  Да  и  глупо  было  бы...  Где  для
тебя  самое  верное  место?  Да  в  твоей  провинции!  Там  ты  коман¬
данте,  что  захочешь,  то  и  прикажешь!
 —  Недолго  мне  осталось  приказывать,  —  ответил  он.  —
Не  исключено,  уже  послана  команда,  чтобы  арестовать  меня.
Может,  я  уже  отстранен  от  должности.
 —  Что  это  такое  —  «команда»?
 —  Офицер  и  несколько  солдат.
 —  Ну  с  ними  справиться  ничего  не  стоит,  Карлос.  Тем  бо¬
лее  в  Эсперансе.  Да  еще  такому  смельчаку,  как  ты!  Скажешь
своим  ребятам,  что  это  переодетые  враги,  и  арестуешь  их.  Сей¬
час  такая  кутерьма,  что  никто  не  знает,  где  свои,  а  где  чу¬
жие.  А  тебя  там  знают,  у  тебя  авторитет...  А  в  случае  неуда¬
чи,  если  удержаться  не  сможешь,  —  так  оттуда  тебе  бе¬
жать  куда  сподручнее.  Уйдешь  в  Обезьяньи  горы  —  и  ты  у  на¬
ших!
 Он  щелкнул  пряжкой,  ничего  не  сказал.  Подошел  к  окну,
раздвинул  занавес.  В  комнату  хлынул  утренний  свет.  Когда  он
с  силой  рванул  одну  из  створок  окна,  комната  наполнилась
странным  низким  гудением.
 Паломино  повернулся,  подергивая  себя  за  бороду.
 —  Оттуда  бежать  куда  сподручнее...  —  повторил  он  тихо,
словно  размышляя.
 Наверное,  эта  мысль  до  него  все-таки  дошла.
 —  Это  яснее  ясного,  —  сказала  я.  —  Но  тебе,  Карлос,  это
не  подходит.  Такие  мужчины,  как  ты,  бегством  не  спасаются;
пока  есть  силы,  они  сражаются.  И  знают,  на  чьей  стороне  им
быть.  Наша  армия  сильнее,  иди  ей  навстречу.  Возьми  прове¬
ренных  людей  и  уходи  с  ними  в  сьерру!  Или  оставайся  в  Эспе¬
рансе,  объяви  открыто,  что  ты  против  Кастро,  и  дождись  осво¬
бодительной  армии.
 167

(Эстебан  остался  бы  мной  доволен.  Я  не  забыла  ни  слова
из  того,  чему  он  меня  учил.)
 Команданте  ходил  взад  и  вперед  по  комнате.
 —  Пока  что  ее  на  острове  нет.  Ты  забегаешь  вперед,  ма¬
лышка.
 —  Если  ты  перейдешь  к  нам  сейчас,  ты  будешь  одним  из
победителей.  Эстебан  сказал,  что  за  благодарностью  они  не  по¬
стоят.  Ты  хочешь  опять  вернуться  инженером  в  Ориенте  или
предпочтешь  сохранить  за  собой  Сьерру-дель-Мико?
 —  Меня  волнует  больше,  останется  ли  у  меня  голова  на
плечах.
 —  Мне  достаточно  набрать  один  номер,  сказать  одно  слово
«перфектаменте»  —  и  ты  будешь  под  нашей  защитой.
 А  он  так  же  молча  ходил  по  комнате.  Я  настаивала:
 —  Эстебан  на  тебя  рассчитывает,  у  него  в  Гаване  много
друзей,  не  подводи  его!  Не  то  нам  может  не  поздоровиться!
Не  забывай,  какие  услуги  ты  ему  оказал.  Ты  в  его  руках,  а
он  на  все  способен,  я  его  знаю.  А  что  будет  со  мной,  даже
представить  страшно...
 Карлос  остановился  передо  мной,  взял  за  горло  —  я  поня¬
ла,  что  зашла  слишком  далеко.
 —  Как  же,  так  вы  и  выдали  единственного  команданте,  ко¬
торый  у  вас  на  прицеле,  —  сказал  он  и  отшвырнул  меня  на
постель.
 Я  смолчала,  чтобы  не  завести  опять  не  ту  пластинку.
Он  снова  забегал  взад-вперед  по  комнате,  как  зверь  в  клетке.
Когда  он  снял  трубку,  меня  охватил  ужас.  Куда  он  звонит  —
в  военное  министерство,  в  службу  безопасности?  Я  дрожала
всем  телом  и  не  могла  овладеть  собой.  Все  пропало!..
 —  Одиннадцать-тринадцать,  —  услышала  я.  Мучительная
пауза.
 «Беги,  —  шептало  что-то  во  мне.  —  Брось  здесь  все  —
и  сумку,  и  сиреневое  платье,  спасайся  по  пожарной  лестни¬
це...»  Да,  но  это  двадцатый  этаж,  дверь  на  лестницу  может  ока¬
заться  закрытой,  и  лифта,  конечно  же,  долго  не  будет,  на  тебя
обратят  внимание,  задержат...  Внизу  стоит  милиция,  со  вчераш¬
него  дня  перекрыты  все  выходы  из  гостиницы!  Мое  сердце  сжа¬
лось,  оно  дрожало  и  трепетало,  как  пойманная  птица.
 И  тут  Карлос  совершенно  спокойно  проговорил:
 —  Даниела?  Вставай,  девочка,  через  десять  минут  мы  вы¬
езжаем.  Жду  тебя  в  вестибюле.  Нет,  это  в  порядке,  машину
нам  дадут.
 168

Крушение
1
 Загнанные,  вымотанные  до  предела,  они  в  прожженной
одежде,  со  слезящимися  глазами  лежали  у  рва  с  водой.  Через
ров  огню  не  перейти;  можно  окунуть  горящее  лицо  в  воду  или
опустить  туда  руки.  Кустарник  продолжал  пылать,  когда  пада¬
ло  дерево,  к  небу  вздымались  столбы  искр.  Огонь  перескакивал
с  островка  на  островок,  тысячью  языков  слизывая  начисто  тра¬
ву  и  кусты.  Чем  выше  поднималось  солнце,  тем  бледнее  делал¬
ся  цвет  огня,  но  прожорливости  своей  он  умерить  не  хотел.
Его  жадные  лапы  подгребали  все  живое  под  болотами,  превра¬
щая  их  в  черно-серую  пустыню.  После  сильных  порывов  ветра
толстый  занавес  дыма  как  бы  раздвигался,  и  они  могли  уви¬
деть  «Тумбу  катро».
 —  Кого  мы  ждем?  Они  поднялись  на  склоны,  а  кому  не
удалось  —  пиши  пропало...  Оттуда  живым  не  выбраться.
 Он  оглянулся  на  мост,  увидел  сквозь  клубы  дыма  его  неяс¬
ные  очертания,  хрупкий  силуэт,  искажаемый  колеблющимся
разогретым  воздухом.  Мост  —  в  четырех-пяти  километрах  отсю¬
да,  он  по-прежнему  невредим.  В  чьих  он  руках?  Большинство
парашютистов  приземлились  в  долине,  некоторые  на  южном
склоне.  Там  долго  шел  бой.  Ему  показалось,  будто  вражеская
часть,  на  которую  его  люди  наткнулись  в  сумерках,  с  началом
перестрелки  на  мосту  повернула  в  ту  сторону  и  попыталась
отбить  южный  въезд  на  мост.  Но  минут  пятнадцать  оттуда  не
доносится  ни  звука.  Это  можно  истолковать  двояко.  Желая
внушить  себе,  что  десантники  заняли  и  удерживают  «Тумбу  кат¬
ро»,  в  глубине  души  он  знал,  что  все  надежды  рухнули.  Мост
не  взят  и  даже  не  взорван!  Опоры  как  стояли,  так  и  стоят.
Бал  окончен,  а  гостей  черт  слопал.
 —  Зачем  нам  живые?  —  спросил  Родригес.  —  Нам  и  жаре¬
ные  пригодятся.
 Фигерас  смолчал:  а  что,  кроме  отчаяния  и  цинизма  —
единственного  лекарства  от  отчаяния,  —  им  оставалось?  И  сно¬
ва,  как  в  ночь  у  известнякового  собора,  всплыла  мысль,  что
все  тщетно  —  не  только  их  акция  и  эта  война,  а  вся  жизнь
вообще.  В  чем  причина  их  полного  провала?  Что  бы  они  ни  на¬
чинали  в  эти  пять  дней,  их  повсюду  преследовали  неудачи.  Вы¬
садка,  крестьянское  подворье,  пустая  пещера,  бой  в  лесу,  их
бесполезные  попытки  найти  своих,  ожидание  у  источника,  марш
к  «Тумбе  катро»,  смерть  Пити,  потеря  инфраизлучателя  —  какая
цепь  поражений!  Из  шести  человек  в  живых  четверо.  Он  чув¬
169

ствовал,  как  вера  и  силы  постепенно  оставляют  его.  Командо¬
вать,  проявлять  инициативу,  вести  вперед  —  все  эти  желания
умерли  в  нем.  И  сейчас,  когда  на  них  наступали  стены  дыма,
любое  новое  усилие  казалось  Фигерасу  тщетным.  Виной  тому
не  жертвы,  которые  они  понесли,  и  не  тяготы  похода.  Все  это
было  и  тогда,  когда  они  воевали  с  наемниками  Батисты.
 Как  это  говорил  Фидель  в  своей  знаменитой  речи  перед  осо¬
бым  трибуналом  в  Сантьяго  *?  «Мы  кубинцы,  а  это  обязывает.
Мы  гордимся  историей  нашей  родины.  Мы  запомнили  навсегда
слова  о  том,  что  свободу  не  выпрашивают,  а  завоевывают  ме¬
чом.  Когда  мы  говорим  о  борьбе,  то  подразумеваем  под  наро¬
дом  и  тысячи  молодых  представителей  интеллигенции  —  вра¬
чей,  инженеров,  юристов,  зоотехников,  педагогов,  зубных  вра¬
чей,  химиков,  журналистов,  художников  и  артистов,  которые
после  окончания  учебы  полны  желания  работать,  а  оказывают¬
ся  в  тупике,  все  двери  перед  ними  закрыты,  никто  не  желает
выслушать  их  просьбы  и  требования...»  Эти  слова  открыли  ему
глаза,  воодушевили.  Но  тому  семь  лет,  и  мир  изменился.
 Как  жить  в  мире,  полном  абсурдных  противоречий?  Колесо
истории  вращается  по  необъяснимому  закону,  оно  оказывается
слепой  силой,  которой  они  отданы  на  растерзание.  Чем  дольше
он  лежал  здесь,  тем  отчетливее  осознавал,  что  вновь  оказывается
во  власти  былого  исторического  фатализма.  Он  устал  принимать
решения,  не  желал  больше  действовать,  он  хочет  созерцать  и  за¬
писывать  свои  размышления  на  бумаге.  Но  дневник  остался  там,
у  источника.
 Внезапно  где-то  рядом  послышался  глухой  звук:  как  будто
большой  камень  упал  в  воду.  Фигерас  поднялся  —  и  не  пове¬
рил  своим  глазам.  Из  рва  выползла  фигура  в  немыслимом  мок¬
ром  рванье,  отплевываясь  и  отхаркиваясь,  она  двигалась  по  на¬
правлению  к  ним.
 Первым  узнал  его  Рико.
 —  Барро!  —  закричал  он.  —  Да  ведь  это  же  Барро!
 Родригес  вскочил  на  ноги;  теперь  и  Фигерас  увидел,  что
это  Барро.  Эта  вывалянная  в  грязи  и  иле  фигура  на  фоне  сте¬
ны  горящего  леса  и  кустарника  —  Барро!  Родригес  воскликнул:
 —  Барро!  Тебе  удалось  вырваться  оттуда?
 Пройдя  еще  несколько  шагов,  он  тяжело  рухнул  прямо  у
их  ног.
 —  Сейчас  запахнет  серой,  —  сказал  Родригес.  —  Он  к  нам
прямиком  из  ада.
 1  Судилище,  устроенное  сторонниками  Батисты  над  участни¬
ками  штурма  казармы  Монкада  осенью  1953  года.
 170

Все  уставились  на  широкое  лицо  с  расплющенным  носом,  на
грязные,  спутанные  волосы,  дыры  с  кулак  величиной  на  рубаш¬
ке  и  ожоги  на  руках.
 —  Прочь,  скорее  прочь  отсюда,  —  стонал  он,  —  назад,  в
сьерру...
 —  А  там  что?  —  спросил  Мигель.
 —  Вам  нужно  уходить.  Окажись  вы  вовремя  на  месте,  мы
могли  бы,  по  крайней  мере,  взорвать  мост.  Теперь  все  пропало.
 —  Пожар  когда-нибудь  да  кончится.
 —  Они  к  мосту  и  мышки  больше  не  подпустят.
 Стуча  зубами,  Барро  сорвал  с  себя  мокрую  рубаху  и  по¬
просил  дать  во  что-нибудь  переодеться.  Рико  полез  в  свой  ме¬
шок  и  достал  мятый,  но  чистый  пиджак.  Фигерас  вспомнил,
что  его  прислали  Мак-Лешу  в  первом  контейнере.
 —  Остается  один  выход:  дорога,  —  сказал  Родригес.
 Мигель  рассмеялся:
 —  Марш-бросок  в  тридцать  километров  с  этим  подарочком,  —
он  пнул  ногой  пачки  со  взрывчаткой.  —  И  по  открытому  про¬
странству!
 —  А  если  у  нас  будет  «джип»?..  —  пробормотал  Родригес.
 Взяв  из  рук  Барро  новый  пиджак,  принялся  разглаживать
его,  повернувшись  к  Мигелю.
 —  Обыкновеннейший  «джип»,  —  повторил  он.
 Фигерас  напряженно  прислушивался,  что-то  в  тоне  Родриге¬
са  настораживало.  Вопрос  Родригеса  прозвучал  резко,  как  вы¬
стрел  :
 —  Может,  твоя  девушка  знает,  где  найти  «джип»?
 От  удивления  Мигель  даже  рот  открыл.  Родригес  бросил
пиджак  и  прикрикнул  на  Рико:
 —  Давай  остальное,  да  поживее,  там  были  еще  брюки  и
туфли,  ну!..
 Присев  рядом  с  Фигерасом,  он  смягчил  голос.
 —  Послушай,  Серхио,  —  сказал  он,  —  мы  должны  разде¬
литься.  Мы  с  Мигелем  пойдем  в  Эсперансу.  Возьмем  документы
убитого  в  Росалесе  фиделиста,  Мигель  наденет  костюм  Мак-Леша.
Так  нас  пропустят  на  любом  контрольном  пункте,  понимаешь?
А  ты  с  остальными  вернешься  к  источнику  и  будешь  ждать
нас  там.  Барро  поможет  вам  нести  взрывчатку.
 Больше  всего  Фигераса  удивило,  что  такое  предложение  ис¬
ходит  от  Умберто.  С  момента  появления  Барро  он,  Фигерас,
не  произнес  ни  слова,  теперь  требуется  принять  решение.
 —  А  чем  этот  идиотский  план  отличается  от  вчерашнего?  —
резко  спросил  он.
 —  У  тебя  есть  более  удачный?  —  спросил  Родригес.  —  Я  ду¬
171

маю,  на  Мигеля  вполне  можно  положиться;  если  бы  он  захо¬
тел,  он  сегодня  мог  удрать  трижды.  —  Родригес  повернулся  к
остальным.  —  Ну  так  что?  Рискнем,  приятели,  или  вы  пред¬
почитаете  подохнуть  потихоньку  в  джунглях?
 Все  промолчали;  Фигерас  понимал,  что  они  боятся  вернуться
в  сьерру  и  блуждать  по  ней  без  всякого  плана,  как  раньше.
Как  поступить?  Взгляды  всех  были  обращены  на  него:  он  коман¬
дир,  ему  лучше  знать.  Но  он  не  видел  решения,  более  того  —
не  испытывал  никакого  желания  думать  о  чем-то.  Его  занима¬
ло  другое,  более  существенное.  Фигерас  мысленно  перебирал
все,  что  слышал  о  Барро.  Зверь,  на  его  руках  кровь  десятков
людей.  В  Гаване  Барро  называли  «мясником»,  никто  не  мог
сказать  даже  приблизительно,  скольких  он  замучил  до  смерти
в  своем  9-м  полицейском  участке.
 —  Вместе  с  Барро  я  и  шага  не  сделаю.
 У  него  на  многое  открылись  глаза.  Наверняка  янки  и  преж
де  посылали  на  Кубу  бывших  батистовских  палачей  вроде
Барро,  бандитов  высшей  марки,  «добрых»  антикоммунистов,
владеющих  военным  ремеслом  и  предложивших  свои  услуги.
Вспомнил,  с  какой  настойчивостью  Мак-Леш  добивался  накану¬
не  их  отъезда,  чтобы  они  взяли  Барро  в  свою  группу.  Конечно,
для  янки  так  удобнее...  Между  прочим:  друзья  в  горах,  на  чью
помощь  они  тщетно  рассчитывали,  —  они-то  что  за  люди?
Если  в  каждой  группе  было  по  нескольку  людей  Батисты,  это¬
го  достаточно,  чтобы  вся  их  борьба  пошла  насмарку.  Какие  уж
там  высокие  идеи!..  Он  вдруг  все  понял,  причины  и  следствия
снова  находились  в  естественной  связи.
 —  Не  усложняй,  Серхио,  —  уговаривал  Родригес.  —  У  нас
каждый  человек  на  счету,  а  стрелять  он  умеет,  этого  ты  отри¬
цать  не  станешь!
 —  Стрелять!  Слишком  многие  умеют  стрелять!
 Фигерас  увидел,  как  Мигель  встал  рядом  с  Родригесом;  у
парня  светятся  глаза,  а  ксстюм  он  держит  так  крепко,  будто
это  самая  дорогая  для  него  вещь,  Мигель,  к  которому  он  испы¬
тывал  все  большую  симпатию,  которого  он  вчера  защищал  от
нападок  того  же  Родригеса,  —  этот  Мигель  отпал  от  него  и.идет
на  авантюру,  потому  что  он  сам,  Фигерас,  не  предлагает  ему
ничего  другого!
 —  Выбрось  эту  мысль  из  головы,  парень,  —  сказал  он.  —
Сломаешь  себе  шею,  а  ради  чего?  Все  потеряло  смысл.  Там,  ку¬
да  ты  идешь,  нас  никто  не  поддержит.  Помощи  нам  ждать  неот¬
куда.  Они  выкуряг  нас  из  гор,  как  нечисть.  И  знаешь  почему?  —
Он  указал  на  Барро  и  закричал:  —  Потому  что  среди  нас  ба-
тистовское  паучье!
 172

—  Успокойся,  Серхио.  —  Родригес  положил  ему  руку  на
плечо.  —  Признайся,  что  ты  в  тупике  и  выхода  не  видишь.
 Прежде  чем  уйти,  Мигель  подошел  и  пожал  ему  руку:
 —  Положись  на  меня,  Серхио!
 Фигерас  смотрел  им  вслед,  пока  они  не  скрылись  из  виду.
На  шее  дрожала  жилка;  не  считая  «голубой  рубашки»,  их  ос¬
талось  трое  —  Рико,  Барро  и  он.  Барро...  и  он.  Нет,  лучше  уйти
со  сцены.  Не  сражаться  больше,  а  наблюдать  со  стороны,  из-за
кулис,  так  сказать.  Но  даже  это  теперь  не  в  его  власти.  Пока
что  он  человек  чести.  А  значит,  связан  с  этой  группой  до  ее
горького  последнего  часа.
 2
 Прошло  не  более  трех  часов  после  окончания  боя  у  «Тумбы
катро»,  когда  в  Ресалесе,  неподалеку  от  сахарного  завода,  при¬
землился  вертолет  из  Гаваны.  Несмотря  на  то,  что  Рамон  пе¬
редал  по  радиотелефону  в  министерство  о  разгроме  бандитов,
начальник  штаба  армии  захотел  все  увидеть  собственными  гла¬
зами.  Кроме  того,  его  интересовали  некоторые  обстоятельства...
 —  Первое  сопротивление  организовал  водитель  грузовика,  ко¬
манданте,  —  докладывал  Рамон  Кинтана.  —  Его  фамилии  мы
пока  не  знаем,  он  погиб  вместе  с  четырьмя  часовыми.  Это  был
грузовик  ИНРА.  Угольщики  утверждают,  что  растащить  кост¬
ры  —  идея  водителя.  Некоторые  из  них  подожгли  склоны,  а
остальные  бросились  в  бараки  за  карабинами.  Обращаться  с
оружием  их  научили  наши  солдаты.  Парашютисты  трижды  де¬
лали  попытки  овладеть  мостом  с  противоположной  стороны,
причем  без  всякого  прикрытия.  Там,  на  мосту,  несколько  десят¬
ков  убитых  десантников...  С  каждой  атакой  силы  их  убывали.
И  все-таки  они  оказали  сильное  сопротивление,  когда  моя  рота
перебралась  на  южный  берег.  Нам  потребовалось  три  четверти
часа,  чтобы  сбросить  их  в  долину...  Создается  впечатление,  что
основная  масса  десантников  сразу  приземлилась  в  болоте  и  из-
за  огня  на  склоне  в  бою  участия  не  принимала.  Трудно  сказать,
что  произошло  внизу.  Очевидно,  большинство  задохнулось  в  ды¬
му.  Мы  взяли  девятнадцать  пленных.  Преследовать  отступающих
не  было  возможности.  Оперативная  группа  отрезала  восточный
берег  болот  от  гор.  Если  кто  из  десантников  спасся,  далеко  им
не  уйти.
 Начальник  штаба  выслушал  Рамона,  ни  разу  не  перебив.
Сначала  смотрел  на  него,  потом  попросил  бинокль.  Рамон  пере¬
числял  сейчас  свои  потери,  пытаясь  отгадать  мысли  на¬
чальника  штаба  по  выражению  его  лица.  Поскольку  это  не
173

удалось,  он  проследил  за  его  взглядом.  Вся  долина,  казалось,
кипела.  Прямо  перед  ними  над  клубами  серовато-белого  дыма
возвышались  обуглившиеся  деревья,  несколько  километров  бо¬
лота  покрыты  дымом.  То  тут,  то  там  виднелись  потухшие  «ске¬
леты»  островков  с  кустарником  —  черные,  дрожащие,  причудли¬
вые.  Серо-зеленые  лужи,  огороженные  обгоревшим  тростником,
покрылись  в  лучах  яркого  солнца  пузырьками,  будто  внутри  что-
то  клокотало.  Врагов  нет  и  в  помине.
 Предвечный  хаос,  мертвая  пустыня,  пейзаж  из  тех  времен,
когда  на  Земле  не  было  еще  человека.  Кинтана  заставил  себя
держаться  спокойно;  он  был  возбужден,  в  нем  жили  звуки,  кар¬
тины  и  запах  сражения.  Во  всем  теле,  вплоть  до  кончиков  паль¬
цев,  ощущалась  хорошо  знакомая  дрожь  —  он  знал,  что  лишь
несколько  часов  спустя  она  насовсем  уйдет  из  жил  и  вен.
 Сдерживая  дыхание,  посмотрел  в  долину.  Только  теперь  ему
представилась  возможность  охватить  поле  сражения  во  всей  его
протяженности.  Страшная  пропасть,  враждебная  человеку,  угне¬
тающая  его  дух  и  чем-то  напоминающая  жерло  вулкана.  И  тем
не  менее  это  очаг  победы.  На  этом  страшном  фоне  угольщики  и
солдаты  рубили  деревья,  прорывали  сточные  канавы  ко  рвам  с
водой,  спускали  на  тлеющий  огонь  воду  —  раздавалось  силь¬
ное  шипение.  Они  хотели  не  подпустить  огонь  к  северному  бере
гу.  А  он  пробивал  себе  путь  вверх  по  склону  и  угрожал  уже
нижнему  бараку.  Да,  спасать  почти  что  нечего:  все  лесные
богатства  участка  «Тумба  катро»  уничтожены;  зато  мост  стоит.
 Мысли  Рамона  обратились  к  героям  сегодняшнего  дня,  храб¬
рым  карбонерос  —  угольщикам.  Они,  можно  сказать,  подорва¬
ли  основу  собственного  существования,  когда  подпалили  лес.
Теперь  им  придется  перебираться  отсюда.  На  строительстве  цент¬
ра  отдыха  на  пляже  Крокодильего  полуострова  они  найдут  ра¬
боту  получше.  Новое  приморское  шоссе,  артерия  жизни  и  циви¬
лизации  в  сьерре,  благодаря  их  жертве  осталось  в  полной  непри¬
косновенности.  Кичтана  полной  грудью  вдыхал  щекочущий  лег¬
кие  воздух,  наслаждаясь  первыми  мгновениями  раскрепощенно¬
сти.  Как  решительно  действовали  они,  карбонерос!  Пусть  враг
стратегически  верно  выбрал  точку  нанесения  удара  —  его  планы
рухнули,  ибо  он  не  учел  другого  решающего  фактора.  Чем  бо¬
лее  отсталой  представляется  та  или  иная  область,  чем  беднее
ее  население,  тем  меньше  симпатии  и  поддержка,  на  которую
они  могут  рассчитывать.  (Если  вообще  имеет  смысл  говорить  о
реальной  поддержке.)  Первым  шагом  революции  была  помощь
беднякам,  и  эти  люди  обязательно  встанут  на  защиту  сегодня¬
шней  жизни  против  мутной  пены  прошлого.  Он  всегда  чувство¬
вал  это,  но  увидеть  своими  глазами  —  другое  дело!  Впервые  в
174

истории  его  родины  народ  и  армия  —  единое  целое.  И  пожар
вокруг  «Тумбы  катро»  стал  сигналом  совсем  другого  рода,  чем
на  то  рассчитывали  червяки.
 Из  раздумья  его  вывел  высокий  голос  начальника  штаба.
Опустив  бинокль,  он  спросил:
 —  Старший  лейтенант,  как  это  могло  произойти?
 —  Мост  был  защищен  от  любого  нападения  с  суши,  —  от¬
ветил  Кинтана.  —  Мы  рассчитывали  в  худшем  случае  на  про¬
рыв  банд  из  сьерры,  но  тут  стоял  я  с  ротой  Б.  Мы  взяли  в  коль¬
цо  группу  червяков  у  Пико-Оркидеа.  Выброска  парашютного  де¬
санта  оказалась  для  нас  абсолютной  неожиданностью.
 —  Неожиданностью?  Карлос  лично  доложил  мне,  что  ожи¬
дает  высадки  десанта.
 —  Да,  с  моря  действительно  высадилась  группа  диверсантов,
команданте.  Четыре  дня  назад  она  пробивалась  у  Росалеса  в
сьерру.  Тогдашняя  информация  касалась  этой  группы.
 —  Буэно,  хорошо.  Тем  более  необходимо  было  прикрыть
«Тумбу  катро».  —  Начальник  штаба  достал  записную  книжку,
что-то  пометил.  —  Кстати  говоря,  я  специально  подчеркнул
важность  этой  акции.
 На  какие-то  мгновения  Кинтана  смешался:  Карлос  никогда
об  этом  не  упоминал.  Приказ  снять  роту  Б  с  моста  прямо  про¬
тиворечил  такому  указанию.  И  все  же  счел  правильным  защи¬
тить  Карлоса  от  подозрений  начальника  штаба:  он  взял  вину
на  себя.
 —  Команданте,  мне  поручили  разгромить  банды  в  сьерре,  —
начал  он  снова,  отдавая  себе  отчет,  что  так  его  не  поймут.  «—
Я  постоянно  требовал  от  Карлоса  Паломино,  чтобы  на  это  были
брошены  все  наличные  силы.  Когда  он  вчера  вечером  позвонил
из  Матансаса,  я  повторил  свою  просьбу.  Он  не  соглашался  и
сначала  отклонил  ее.  Лишь  когда  я  сказал,  что  у  Пико-Оркидеа
мы  возьмем  в  плен  много  червяков,  дал  согласие.  Только  так
я  объясняю,  что...
 Говоря  это,  он  уже  понимал,  что  о  главной  причине  умал¬
чивает.  Его  сдерживали  старые  понятия  о  чести.  Но  есть  новый
кодекс  чести,  кодекс  чести  революционера,  высший  долг  кото¬
рого  —  защита  революции!  Если  он  будет  покрывать  Карлоса
и  не  выскажет  своих  подозрений,  он  может  страшно  навредить...
Прошел  тяжелый  бой,  пробегая  впереди  роты  по  мосту  навстре¬
чу  врагу,  он  видел,  как  слева  и  справа  падали  компаньерос.
Он  выдержал  испытание  раскаленным  металлом,  пусть  эти
выстрелы,  крики  и  стоны  до  сих  пор  отдаются  в  нем  гулким
эхом.  Может  быть,  пережитое  давало  ему  право  оставить  само¬
критику  на  время  в  стороне  и  выложить,  что  он  думает  о  пове¬
175

дении  Карлоса.  Как  ему  эта  мысль  ни  претит,  дело  требует
полной  ясности.
 Начальник  штаба  прервал  его  речь  после  первых  же  фраз:
 —  Нет-нет,  все  не  так  просто!  —  заметил  он,  поворачиваясь
к  офицерам.  —  Карлос  не  справился  с  задачей...  —  негромко,
но  решительно  произнес  он.  —  Не  понимаю,  что  могло  произой¬
ти.  Но  при  нынешней  ситуации  мы  таких  промахов  позволить
себе  не  можем.  И  неясности  с  командными  кадрами  тоже!
 —  Отстранить  от  должности?..  —  спросил  адъЮтант.  —  То¬
гда  провинциальной  комендатуре  требуется  временный  началь¬
ник.
 —  Сначала  мы  должны  дать  ему  возможность  объяснить
свое  поведение,  —  заметил  старший  по  званию  офицер,  капитан.
 —  Расследование  провести  немедленно,  —  сказал  ему  на¬
чальник  штаба.  —  Хосе,  собери  необходимые  данные,  а  после
обеда  доложишь,  что,  собственно,  произошло.  Полагаю,  что  дело
будет  решать  сам  Фидель.  Тебе  лучше  прямо  сейчас  поехать  в
Эсперансу.
 —  Карлоса  там  нет,  —  объяснил  Кинтана.  —  Не  успел  еще
вернуться.  Со  вчерашнего  вечера  он  на  связь  не  выходил...  Мо
жет,  он  вообще  в  Гаване.
 «И  Даниела  с  ним»,  —  мысленно  добавил  он.
 —  Команданте,  позвольте  мне  сделать  одно  уточнение!..
Начальник  штаба  обменялся  взглядом  с  адъютантом.
 —  Установи,  где  он  находится,  —  приказал  он.
 3
 ДАНИЕЛА  ФОНТЕ
 Возвращение  в  Эсперансу  я  вспоминаю  не  особенно  отчетли¬
во,  последующие  впечатления  многое  стерли  из  памяти.  Поезд¬
ка  протекала  спокойно,  почти  монотонно.  Сегодня  она  кажется
мне  чем-то  вроде  передышки  между  боями.  А  потом  события
сменяли  одно  другое  с  калейдоскопической  быстротой,  и  все
случившееся  осталось  во  мне  навсегда.  Но  первая  половина  дня
остается  словно  занавешенной  кисеей,  как  и  солнце,  стоявшее
над  Карретера-Сентраль.  Потом  оно  снова  появилось  из-за  сбив
шихся  облаков,  и  полил  дождь  редкой  для  наших  мест  силы.
Правда,  это  уже  позднее...
 Когда  Карлос  встретил  меня  в  вестибюле,  я  -вновь  оказа¬
лась  под  властью  его  обаяния.  Держался  он,  как  всегда,  уве¬
ренно,  легко  решил  на  ходу  все  оставшиеся  вопросы,  никакого
особого  беспокойства  я  в  нем  не  заметила;  а  слегка  нервнича¬
ли  мы  все.  На  завтрак  времени  не  оставалось.  Перед  гостини-
 176

цей  стоял  новенький  «форд-импала»;  номер  у  машины  был  не
армейский,  наверное,  ее  реквизировали  —  так,  по  крайней  ме¬
ре,  я  подумала.  В  машине  я  отдала  ему  пистолет,  который  он
забыл  в  моей  комнате,  за  что  получила  в  подарок  три  бана¬
на.  Карлос  вел  машину  очень  быстро  и  почти  не  открывал  рта.
Перед  народным  имением  «Дос  росас»  горели  поля,  и  после  этого
мы  еще  не  раз  видели  вдали  клубы  дыма.
 —  Червяки,  —  сказал  он.  —  Это  они  подожгли  наш  сахар¬
ный  тростник.
 Прозвучали  его  слова  как-то  уныло.  Я,  в  общем-то,  ощутила
противоречие  между  внешней  энергичностью  Карлоса  и  неко¬
торой  внутренней  расслабленностью,  но  не  придала  этому  зна¬
чения.  Несколько  раз  он  ронял  голову  на  руль,  мы  оба  очень
устали  за  последние  дни.  Во  сне  мне  приснился  Мигель,  сна¬
чала  он  был  в  форме  Рамона,  потом  оказался  малышкой-озор¬
ником,  который  бегал  вокруг  меня  и  поддразнивал:  «Боже  мой,
сеньорита,  а  вдруг  мои  тормоза  откажут  и  мы  столкнемся?»
И  еще  в  разных  других  видах:  в  наряде  короля  карнавала,  а
потом  в  сутане  Леона,  что  окончательно  лишило  меня  сна.
 В  Ховельяносе  я  сменила  Карлоса  за  рулем.  Он  сел  на  со¬
седнее  сиденье  и,  похоже,  уснул.  Однажды,  когда  после  поворо¬
та  открылся  вид  на  сьерру,  я  глубоко  вздохнула.  Карлос  от¬
крыл  глаза,  будто  прочтя  мои  мысли,  и  сказал:
 —  Не  переживай  так  тяжело,  девочка.  Ты  мне  обо  всем
доложила  —  и  точка!  Больше  тебя  это  касаться  не  должно...
 —  Надо  же,  именно  сейчас...  —  пробормотала  я  и  осеклась.
Мне  стало  стыдно,  что  я  лезу  к  нему  с  такими  вещами.  А  он
вдруг  рассказал  мне  о  женщине,  которая  была  его  невестой.
Перед  его  уходом  в  горы  она  вышла  замуж  за  сторонника  Ба¬
тисты.  Этой  кисло-сладкой  историей  он  хотел  меня  утешить.
Но  то,  как  он  рассказывал,  меня  согрело,  мои  воспоминания  во
многом  совпадали  с  его.  Я  хотела  избавиться  от  них  и  еще
больше  запутывалась.  Грусть  Карлоса  оказалась  заразительной.
 —  Мне  надо  было  удержать  его.
 Оказывается,  я  не  подумала  это,  а  произнесла  вслух.  Кар¬
лос  положил  руку  на  спинку  моего  сиденья  и  проговорил  с  со¬
чувствием  :
 —  Старые  раны  иногда  ноют,  девочка.  Но  ведь  ты  нашла  у
нас  новых  друзей,  правда?  —  Он  решил  обратить  все  в  шут¬
ку:  —  Вот  я,  например.  Я  взял  бы  тебя  и  с  пятью  детьми,
лишь  бы  ты  согласилась!
 Он  не  понимал  меня  —  да  и  легко  ли  понять?..  И  все-таки
я  решила  объяснить  ему:
 —  Это  непостижимо,  Карлос.  Ведь  к  вам  я  попала  только
 12  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
177

благодаря  ему.  Мы  столько  времени  проводили  вместе,  я  счита¬
ла,  что  могу  угадать  любую  его  мысль.  Он  брал  меня  с  собой
на  серьезные  дела,  он  был  таким  храбрым,  ловким,  он  был  луч¬
ше  всех.  И  вот  он  явился  к  нам  как  бандит,  стреляет  в  ком-
паньерос,  и  если  мы  схватим  его...
 Мне  приходилось  внимательно  следить  за  дорогой,  мы  уже
въехали  в  горы;  за  поворотом  показалась  башенка  церкви  в
Эсперансе,  потом  группа  бело-серых  пальм  заслонила  городок.
Карлос  сказал:
 —  Ты  все  еще  привязана  к  нему?
 —  Я  не  могу  быть  привязанной  к  предателю  нашего  дела,  —
вырвалось  у  меня.
 Жестом  усталого  человека  Карлос  снял  руку  со  спинки  си¬
денья.  Несколько  погодя  сказал:
 —  Не  смотри  на  вещи  так  мрачно.  Иногда  жизнь  выкидыва¬
ет  странные  штучки  и  дарит  человеку  шанс,  на  который  тот
больше  не  рассчитывал.
 На  сей  раз  не  поняла  я.  Предателям  у  нас  не  на  что  рассчи¬
тывать  —  какие  там  шансы?  Выбор  не  из  богатых:  долгие  го¬
ды  тюрьмы  или  расстрел.
 —  В  тебе  сейчас  говорит  не  революционер,  —  упрекнула
я.  —  Ты  просто  хочешь  меня  утешить,  а  зачем?  Я  сама  была
тогда  виновата:  я  была  единственной,  кто  мог  бы  удержать
его.  Тремя-четырьмя  словами...
 —  Подожди,  может,  он  явится  с  повинной.
 —  Тогда  он  давно  нашел  бы  дорогу  к  нам.
 На  это  Карлос  возразил:
 —  Когда  человек  один,  ему  всегда  трудно  перейти  из  одно¬
го  лагеря  воюющих  в  другой.
 Сегодня  я  знаю,  кого  он  имел  в  виду  на  самом  деле.  Тогда
я  этого  не  подозревала.
 4
 С  каждым  шагом,  приближавшим  его  к  городу,  мир  в  глазах
Мигеля  преображался.  А  когда  он  увидел  выкрашенные  в  жел¬
тую,  розовую  или  светло-голубую  краску  кубики  домов,  зады-
шалось  свободно  и  легко.  Он  смело  шел  навстречу  городу  в  сво¬
ем  легком  чистом  костюме.  Наконец-то  ему  не  нужно  ничего
тащить  на  себе  —  ни  мешка,  ни  оружия.  При  взгляде  на  лако¬
вую  зелень  пальм  перед  белой  церковью  у  него  заколотилось
сердце  —  какая  многообещающая  картина!  Эсперанса  *,  его  на¬
*  Эсперанса  —  надежда  (испан.).
 178

дежда.  Но  когда  он  подошел  к  городу  поближе,  его  охватило
предчувствие,  что  там  с  ним  случится  что-то  неладное.  Над  кры¬
шами  домов  нависло  грустное  солнце.  Мигелю  пришлось  сделать
усилие,  чтобы  преодолеть  нежелание  оказаться  в  Эсперансе.
 Постов  непосредственно  перед  городом  не  оказалось.  Но  ноги
Мигеля  словно  свинцом  налились,  как-то  вдруг  пересохло  во
рту.  На  первом  же  доме  большая  реклама:  голова  индейца  в
оранжевом  круге  и  надпись:  «Атуэй  —  Ла  гран  сервеса».
На  улице  почти  не  видно  людей.  Нет  даже  слабого  ветерка,  от
стен  домов  пышет  жарой.  «Атуэй  —  великолепное  пиво».  «Эла-
дос  пара  ой»  —  «сегодня  мороженое!»  Повсюду  над  домами  же¬
лезные  прутья  с  рекламными  вывесками.  Железные  запоры  перед
дверями,  высокие  решетки  на  окнах,  повсюду  выкрашенный  яр¬
кой  краской  металл.  С  крыши  на  крышу  тянутся  тонкие  станио¬
левые  ленты,  оставшиеся,  наверное,  с  карнавала.  Ему  прежде
не  приходилось  бывать  в  здешних  местах,  и  он  не  знал,  когда
тут  празднуют  карнавал  —  в  каждой  провинции  свой  месяц.
А  вон  реклама  с  летучей  мышью:  «Бакарди  унико  ен  эль
мундо»  —  «Бакарди,  неповторимый  ром!»  Надо  перестать  все
время  оглядываться  по  сторонам.  Через  улицу  протянуты  метал¬
лические  нити,  на  них  флажки  и  снова  обрывки  станиоля.  Сколь¬
ко  воспоминаний!..  В  тени  играют  дети,  они  уставились  на  Ми¬
геля,  словно  стараясь  отгадать  его  тайну.  Подбежала  собачонка,
принялась  обнюхивать.  Ему  сразу  захотелось  вернуться  в  джунг¬
ли,  к  своим.  Разве  он  уже  не  в  плену  у  всех  этих  взглядов,
стен  домов  и  металлических  прутьев?..
 Но  как-никак  сзади  идет  Родригес.  Он  рискует  тем  же,  что
и  он  сам,  Мигель.  Родригес  следит  за  ним  и  в  то  же  время
готов  прийти  на  помощь.  Он  одет  как  карбонеро,  никому  и  в  го¬
лову  не  придет,  что  они  как-то  связаны.  Родригес  описал  ему
дорогу  к  комендатуре  и  предупредил  на  прощание:
 —  Если  будешь  вести  себя  естественно,  в  этом  городе  на
тебя  внимания  не  обратят.  Я  буду  поблизости,  но  не  дай  тебе
бог  оглядываться.  И  еще,  мой  милый,  не  забудь,  что  нужно
вернуться,  —  это  уже  как  бы  в  шутку.
 —  Не  беспокойся,  —  ответил  Мигель,  —  я  делаю  это  не  для
тебя,  а  для  Серхио.
 Но  он  делал  это  ради  себя.  Его  лихорадило  перед  встречей
с  ней.  Подождать  перед  комендатурой  или  спросить,  где  она?
Родригес  считал,  что  это  рискованно.  Но  что  он  знает  о  Даниеле,
о  ее  мужестве  и  умении  владеть  собой?  Она  единственный  чело¬
век  здесь,  которого  ему  нечего  бояться.  Когда  он  найдет  ее,
все  сразу  устроится.
 На  перекрестке  бензоколонка,  рядом  свалены  старые  шины;
12*
 179

чуть  подальше  палатка  —  парикмахерская,  совершенно  откры¬
тая  со  стороны  улицы.  Один  парикмахер  брил  другого;  увидев
Мигеля,  пригласил  зайти,  но  тот  отмахнулся.  Мимо  прошагала
колонна  милиционеров.  Пыльные,  в  пропотевших  насквозь  рубаш¬
ках,  они  возвращались,  наверное,  с  учений.  На  него  никто  не
обращал  внимания.  Стук  подков  по  мостовой:  зеленщик  с  тележ¬
кой  товара,  запряженной  мулом.  В  ресторане  на  углу  играет  му¬
зыкальный  автомат.  «Ла  Ронда»,  прочел  он  неоновую  рекламу,
и  еще  «Отель  Канада».  Решил  зайти  выпить  чего-нибудь  осве¬
жающего.  И  в  этот  момент  произошло  чудо:  из  машины,  прибли¬
жения  которой  он  не  заметил,  вышла  Даниела.  К  ней  подбежа¬
ли  двое  детей;  Мигель  видел,  как  она  покачала  головой  и  исчез¬
ла  в  кафетерии.  Он  последовал  за  ней,  словно  во  сне.
 В  открытом  с  двух  сторон  кафетерии  посетителей  было  мало.
Пол  из  плитки,  выложенной  под  шашечницу,  десяток  столиков
и  стулья  из  легкого  металла.  В  углу  поблескивал  кофейный  ав¬
томат.  И  снова  красно-голубые  флажки,  бумажные  гирлянды,
угольчатые  зеркальца,  в  которых  он  видел  свое  отражение.
Из  музыкального  автомата  доносилась  мелодия  «Эсте  эс  ми
пуэбло»,  перед  ним  стоял  молодой  солдат  с  монетой  в  руке:  как
только  кончится  —  поставить  пластинку  снова.  А  перед  стой¬
кой  бара,  где  выстроились  длинной  шеренгой  дорогие  бутыл¬
ки,  —  она,  Даниела.  Мигель  остановился  в  нерешительности.
Она  сидела  к  нему  спиной,  выстукивая  в  такт  музыке  ногой
по  медной  трубке,  окружавшей  в  два  ряда  мощную  стойку  ба¬
ра.  Под  такую  музыку  она  никогда  не  могла  усидеть  спокойно.
Мигель  услышал,  как  она  заказала:
 —  Мангового  сока,  Феликс!
 Заурчала  соковыжималка.  Прислонившись  к  одной  из
пилястр,  Мигель  стоял  затаив  дыхание...  Волосы  у  нее  стали  еще
длиннее,  а  так  она  совсем  не  изменилась.  Тринадцать  месяцев
прошло...  Мигель  сел  на  соседний  табурет,  тихо  проговорил  у
самого  ее  уха:
 —  Не  надо  пугаться,  Даниела.
 Она  быстро  оглянулась,  прижав  кулак  к  губам,  как  бы  сдер
живая  крик.  Он  увидел  ее  глаза  —  наконец-то!  —  и  понял,  что
она  стала  еще  красивее.
 —  Значит,  ты  пришел...  —  проговорила  она  почти  по  сло¬
гам,  глубоко  вздохнув.
 Музыкальный  автомат  умолк.  Мигель  заметил,  что  в  словах
Даниелы  прозвучало  облегчение,  смешанное  с  испугом,  —  по-
другому  этого  оттенка  в  голосе  не  истолкуешь.
 —  Да,  это  твой  голос,  —  сказал  он,  немного  отодвигаясь  от
Даниелы,  чтобы  разглядеть  ее  всю.
 180

Бармен  поставил  перед  ней  стакан  с  соком  и  вопроситель¬
но  посмотрел  на  него.  Мигель  понял,  что  должен  сделать  заказ,
и  попросил  мороженого,  хотя  вообще-то  хотел  пить.  Сзади  них
снова  раздалась  музыка.  Когда  бармен  отошел,  Даниела  спро¬
сила:
 —  Ты  с  ними  порвал?  Или  пришел  как  шпион?
 Мигель  покачал  головой:
 —  Я  не  шпион.
 «Не  торопи  ее,  дай  собраться  с  мыслями».  Он  залпом  вы¬
пил  воду,  которую  принесли  с  мороженым.  Он  не  сводил  с  нее
глаз  и  никак  не  мог  наглядеться.  Ритм  барабана  и  тяжелые  ак¬
корды  гитар  опьянили  его;  когда  Мигель  слышал  такие  мело¬
дии,  у  него  непроизвольно  начинали  вздрагивать  руки.  Такой
музыки  нет  нигде  в  мире  —  ни  в  Штатах,  ни  в  Сан-Амбросио.
В  сьерре  ему  тоже  ее  не  хватало.  И  от  этого  ныло  сердце.  За¬
то  сейчас  он  совсем  дома,  тут  двух  мнений  быть  не  может.
 —  Ну,  так  что?  Добился  ты  того,  о  чем  мечтал?  Стал  там
инженером?  Учился  у  янки  и  принес  нам  свои  знания?  И  даль¬
ние  страны  успел  повидать,  да?
 Мигель  почувствовал,  что  за  иронией  скрыта  боль.  Она  при¬
поминала  все  те  доводы,  которые  он  приводил  ей  перед  отъездом.
 —  У  нас  есть  ребенок,  —  сказала  она.
 —  Роберто!  —  он  невольно  улыбнулся.  —  У  тебя  нет  фото?..
Твоя  мать  написала  мне  в  Нью-Йорк  письмо.  Но  меня  там  уже
не  было.
 Она  горько  усмехнулась:
 —  Кому  известно,  где  гы  был?
 —  Но  они  пересылали  мне  письмо  из  одного  лагеря  в  дру¬
гой.  А  когда  я  получил  его,  я  понял,  что  мне  там  больше  не
выдержать,  Даниела.  И  пошел  добровольцем  в  первую  же  груп¬
пу,  которую  перебрасывали  сюда.
 Но  она,  очевидно,  не  очень  то  прислушивалась  к  его  сло¬
вам.
 —  Можешь  ли  ты  себе  представить,  что  значило  рожать  ре¬
бенка  в  моем  положении?  —  Ее  голос  дрожал.  —  Сначала  я
еще  верила,  что  ты  вернешься.  Тогда  это  было  легко,  тогда  каж¬
дый  мог  вернуться.  Я  спрашивала  себя:  неужели  он  не  чувству¬
ет,  что...  Я  оглядывалась  всякий  раз,  когда  открывалась
дверь,  —  дома  ли,  на  работе  ли!  Вот  насколько  я  была  глу¬
па  —  надеялась!
 Она  отвела  взгляд,  словно  устыдившись,  что  наговорила  мно¬
го  лишнего.  И  встала.  Мигель  положил  на  стойку  семьдесят  пять
сентаво  и  тоже  поднялся.  Заметил,  что  Родригес  сидит  у  бензо¬
колонки  на  старых  шинах.  «Вот-вот  решится»,  —  подсказывал
181

ему  каждый  нерв.  На  душе  у  него  кошки  скребли,  и  не  из*за
ее  последних  слов.  Он  всячески  пытался  занять  в  разговоре  с
ней  выигрышную  для  себя  позицию  и  внимательно  следил,  какое
впечатление  производят  на  нее  его  уверения.  Но  это,  как  он
понимал,  обесценивало  любые  его  слова.
 5
 Выходя  на  улицу,  Даниела  испытывала  противоречивые  чув¬
ства;  ее  отношение  к  Мигелю  не  прояснилось,  она  отдавала
себе  в  этом  отчет.  Он  выглядит  хорошо,  только  похудел  очень.
Первой  ее  мыслью  было:  Карлос  прав,  Мигель  явился  с  повин¬
ной.  Ей  хотелось  смотреть  на  вещи  трезво,  но  все  в  нем  притя¬
гивало  ее  —  и  его  умоляющий,  красноречивый  взгляд,  и  рез¬
кий,  хорошо  знакомый  запах  пота.  Она  сразу  заметила,  что
Мигель  все  еще  носит  медальон,  который  она  подарила  ему  на
день  рождения.  Это  весомее  слов.  Пришел  он  добровольно,  мо¬
жет  быть,  это  давало  ей  право  сочувствовать  ему.  И  все-таки
он  стал  ужасно  чужим,  ей  самой  было  трудно  объяснить,  что
именно  в  нем  изменилось.  Насколько  Даниела  понимала,  пере¬
мены  в  нем  не  имели  ничего  общего  с  тогдашним  отъездом  с
Кубы,  со  всеми  прискорбными  событиями  тех  дней.  Дело  ско¬
рее  в  причине  этого  нерешительного  возвращения,  в  том  загадоч¬
ном  времени,  которое  прошло  между  двумя  этапами  в  их  жиз¬
ни  —  в  его  уходе  и  возвращении.  Ей  хотелось  задать  ему  десят¬
ки  вопросов,  но  сейчас  нужно,  не  теряя  времени,  идти  к  коман¬
данте.  От  этого  так  много  зависит!
 А  Мигель  продолжал  говорить.  Когда  он  говорил,  сомнения
оставляли  ее  —  Мигель  ни  в  чем  не  изменился.  Она  встретила
его  упреками,  и  он,  естественно,  защищался.  Причем,  как  и  в
былые  времена,  сам  перешел  в  наступление.
 —  А  кто  мне  говорил:  «Будь  что  будет,  я  с  тобой  навсег¬
да!»  —  спрашивал  он.  —  Но  потом,  в  Ранчо  Бойерос,  когда  все
решалось,  ты  о  своей  клятве  забыла!  Я  до  последней  минуты
верил,  что  ты  поедешь  со  мной...  Я  говорил  себе:  когда  она  уви¬
дит,  что  решение  ты  принял  окончательное,  она  пойдет  с  тобой,
потому  что  она  твоя  жена.  Я  ждал  в  Майами,  что  ты  приедешь,
ждал  несколько  недель...
 Защищался  он  неплохо,  он  это  всегда  умел;  но  отвечать  ему
не  имело  смысла.  Она  оборвала  Мигеля:
 —  Во  всяком  случае,  у  тебя  хватило  мужества  прийти  сюда.
 —  Я  пришел  к  тебе,  —  сказал  он,  с  нежностью  посмотрев
па  Даниелу.  —  Для  этого  никакого  мужества  не  требуется...
 В  этих  словах  был  какой-то  странный  привкус,  что-то  не¬
182

уловимо  настораживающее.  Она  и  раньше  отметила  про  себя  не¬
кую  двусмысленность  в  его  оборотах  речи.  Опустив  глаза,  Да¬
ниела  увидела  его  туфли  и  подумала:  «Почему  он  в  туфлях,  если
пришел  оттуда,  с  гор?  Одет  он  иначе,  чем  те,  кого  захватила
опергруппа.  Элегантно,  как  шпион...»  Она  вспомнила,  что  про¬
изнесла  уже  при  нем  это  слово  вслух.  А  он  не  переставал  угова¬
ривать  ее,  мягко,  вкрадчиво,  негромко:
 —  Даниела,  мы  оба  кое  в  чем  ошибались.  Я  чаще,  чем  ты...
Давай  забудем...  Ну,  вляпался  я  в  эту  историю...  Может,  ты  тоже
не  думала,  что  окажешься  в  армии.  Я  вообще  не  собирался  —
какое  нам  в  конце  концов  дело  до  всего  этого?  Но  в  Майами
нам  сказали:  кто  не  пройдет  через  их  тренировочный  лагерь,
потеряет  право  вернуться  на  Кубу.  А  я  обязательно  хотел  вер¬
нуться,  я  все  время  не  переставал  думать  о  тебе.  Я  не  мог  жить
там  без  тебя.  Я  люблю  одну  тебя,  Даниела,  только  тебя  одну!
 Когда  он  говорил  так,  ощущение,  что  ее  подстерегает  опас¬
ность,  ослабевало.  Он  не  казался  больше  эмигрантом,  перебеж¬
чиком,  которого  следует  опасаться.  Это  снова  был  ее  Мигели  го...
Многое  из  того,  что  он  говорит,  —  неправда.  Но  он  не  лжет.  Что
бы  ни  произошло  с  ним  в  Соединенных  Штатах,  чувство  к  ней
осталось  искренним  и  сильным.  Он  любит  ее  по-прежнему,  это
ясно,  и  это  радовало  ее.  Сейчас  он  для  нее  как  бы  в  двух  лицах.
Это  две  совершенно  разные  вещи:  осуждать  его  действия  и...
идти  рядом  с  ним,  заранее  терзаясь  мыслью  —  наказываем  ли
мы  тех,  кто  является  с  повинной?  Ей  хотелось  спросить  Мигеля:
правда  ли,  что  в  руках  у  него  было  оружие  и  что  он  стрелял
из  него?
 Но  произнесла  только:
 —  Мигель,  ты  был  и  остался  дурачком.  Переходи  улицу,  мы
пойдем  к  команданте.
 —  Команданте?  —  спросил  Мигель.  —  Что  мне  у  него  де¬
лать?
 Она  почувствовала  его  дыхание  на  своей  шее  и  испугалась,
Мигель  обнял  ее  за  плечи,  отвел  в  тень  подъезда.  Она  не  воспро¬
тивилась,  что-то  подсказывало  ей,  что  Мигелю  сейчас  лучше  не
видеть  выражения  ее  лица.  Ворота  во  двор  открыты,  он  вел  ее
к  гаражу,  там  кто-то  чинил  штабной  грузовик,  слышались  уда¬
ры  молотка  по  железу.  Мигель  увлек  ее  в  проход  между  двумя
поврежденными  грузовиками.
 —  Даниела,  пойми  же,  что  происходит,  —  шептал  он.  —  На¬
чинается  вторжение,  и  вам  не  удержать  его;  я  в  одной  из  пере¬
довых  групп...  —  Он  быстро  огляделся.  —  Нам  нужен  «джип»,
это  страшно  важно!  Ты  должна  нам  помочь,  потому-то  я  сегодня
и  пришел.  В  вашем  гараже  не  найдется  ничего  подходящего?
 183

—  Что  такое  ты  говоришь!  —  воскликнула  она.
 Его  рука  закрыла  ей  рот,  сама  она  держалась  за  ручку  ав¬
томобильной  дверцы  и  тяжело  дышала.  От  его  прикосновения
Даниела  словно  оцепенела.  Но  самое  ужасное:  что  бы  он  ни  го¬
ворил  и  что  бы  ни  делал,  одна  мысль  сверлила  ее  мозг:  «...это
мой  Мигелито,  он  пришел  ко  мне,  он  любит  меня...  и  нашего
сыночка  тоже...  Он  рисковал  жизнью,  и  не  раз,  чтобы  прийти  ко
мне,  и  я  не  должна,  я  не  хочу,  не  хочу  снова  потерять  его.  Это
ведь  его  последний  шанс,  и  если  он  им  не  воспользуется  и  не
порвет  со  своими  сообщниками,  он  погибнет...  а  тогда...  тогда
я  тоже  не  хочу  больше  жить».
 —  Неужели  ты  веришь,  что  Фидель  удержится?  —  голос
Мигеля  доносился  откуда-то  издалека.  —  Он  зашел  чересчур  да¬
леко,  и  янки  свалят  его.  Ты  не  представляешь,  сколько  оружия
они  погрузили  на  корабли!  Даниела,  помоги  мне!  Я  думаю  толь¬
ко  о  нас  с  тобой!  Возвращайся  в  Гавану,  к  матери  и  Роберто,  а
я  скоро  приеду  за  вами.  Поверь  мне,  через  несколько  дней  вся
эта  чертовщина  окончится,  и  мы  заживем  счастливо...
 —  Ты  ничему  не  научился,  ты  ничего  не  понимаешь,  как  и
тогда...  —  Голос  изменил  ей,  она  чуть  не  задохнулась.  —  Ах,
лучше  бы  ты  вообще  не  приходил!
 —  «Джип»  нам  понадобится  не  раньше  шести,  —  продолжал
он.  —  Подумай  хорошенько!  Ровно  в  шесть  на  подъеме  к  Пико-
Оркидеа,  у  рекламного  щита  пива  «Гудеар».  —  Голос  его  сде¬
лался  умоляющим.  —  Даниела,  сейчас  наша  судьба  в  твоих
руках.
 —  Нет!  —  Она  закашлялась.  —  Не  в  моих,  а  в  твоих!  Реше¬
но,  Мигель:  ты  явишься  с  повинной!  Немедленно,  Мигель,  сей¬
час  же,  не  то...  ты  погибнешь!  И  твой  Роберто  останется  сиро¬
той!  Зачем  же  ты  дал  ему  жизнь,  если  хочешь  сделать  сиротой!
И  вдобавок  сыном  контрреволюционера!
 Она  уперлась  руками  в  грудь  Мигеля,  толкая  его  к  выходу
из  гаража.  Несколько  секунд  они  молча  боролись.  Он  вдруг  от¬
прянул  от  нее  с  пистолетом  в  руке.  Даниела  смотрела  на  него,
ничего  не  понимая,  пока  не  сообразила,  что  это  ее  собственный
пистолет.  Мигель  положил  его  на  мотор  машины.
 —  Ты  хочешь  выдать  меня?  Тогда  застрели  на  месте!
 На  какое-то  мгновение  она  поймала  взгляд  Мигеля  —  в  нем
блестело  поддельное  мужество,  его  прежняя  хвастливая  само¬
уверенность.  Потом  он  повернулся  и  пошел...  Медленно,  уверен¬
ный  в  успехе  своего  дела,  он  —  фальшивый  герой,  враг!  Его
уверенность  взбесила  Даниелу.  Схватила  пистолет,  сняла  с  предо¬
хранителя...  Вот  его  фигура  в  светлом  прямоугольнике  ворот.
«Я  ненавижу  тебя,  ненавижу!  —  кричало  в  ней.  —  Ты  сломал
184

мою  жизнь!»  Но  не  выстрелила.  Отчего  дрожит  рука?  Ей  даже
не  требуется  стрелять  в  него,  достаточно  выстрелить  в  воздух  —
и  сразу  сбегутся  часовые,  достаточно  просто  закричать...  Но  она
только  застонала.  Да  ведь  это  все  уже  однажды  было  с  ними:
вот  Мигелито,  он  уходит,  и  теперь  им  не  встретиться  никогда!
 6
 Когда  Рамон  Кинтана  прибыл  в  Эсперансу,  он,  к  своему  не¬
удовольствию,  узнал,  что  Карлос  вернулся  и  намерен  поручить
ему  новое  задание.  Из  Сьенфуэгоса  прибыл  батальон  милиции,
сейчас  он  отдыхал  в  тени  деревьев  сквера  перед  ратушей.  Ба¬
тальон,  сообщили  ему,  готов  к  маршу,  и  ждут  только  его.  Он,  дес¬
кать,  должен  указать  батальону  новые  позиции  и  усилить  тем
самым  кольцо  окружения.  Карлос  ни  за  что  ни  про  что  отнял
у  него  оперативную  группу,  это  странно.  Нет,  правда,  такого  от¬
ношения  он  не  заслужил!  В  его  крови  звенели  еще  отзвуки  боя
один  на  один,  он  кожей  чувствовал  огонь  «Тумбы  катро»,  ощу¬
щал  запах  дыма  и  видел,  казалось,  его  клубы,  которые  отно¬
сило  на  юг,  в  сторону  Карибского  моря.  И  слышал  одновременно
слова  начальника  штаба,  резкие  и  недвусмысленные.  Он  не  стал
больше  покрывать  Карлоса;  после  того,  как  он  высказал  свои
подозрения,  они  отнюдь  не  улетучились,  наоборот  —  как-то
сгустились.  Начальник  штаба  отнесся  к  ним  весьма  серьезно
и  приказал  немедленно  разобраться  в  деле  Карлоса  Паломино.
Рамон  решил  не  уезжать  из  Эсперансы  до  появления  следствен¬
ной  комиссии.
 По  дороге  в  комендатуру  ему  встретился  молодой  парень
в  узких  брюках,  какие  здесь  почти  никто  не  носил;  парень  был
весь  в  поту.  Кинтане  показалось,  что  идет  он  не  совсем  естествен¬
но,  словно  заставляя  себя  не  торопиться.  Он  не  из  Эсперансы,
это  точно,  можно  поспорить  на  что  угодно!  Опять  какой-то  чу¬
жак!  Только  что  на  углу  он  обратил  внимание  на  высокого  обо¬
рванного  человека,  вид  которого  вызывал  сомнения:  лицо  сто¬
личного  жителя  составляло  резкий  контраст  с  его  одеждой  уголь¬
щика.  Почему  на  улицах  отменили  проверку  документов?  Как
ни  посмотри,  Эсперанса  находится  в  зоне  боевых  действий,  сюда
могут  проникнуть  «червяки»  —  чтобы  подложить  взрывчатку,
шпионить  или  даже  напасть  на  комендатуру.  Об  этом  он  тоже
не  станет  молчать!  Сомнений  быть  не  может  —  Карлос  отпустил
поводья.
 Команданте  сидел  за  письменным  столом,  из  роскошной  ко¬
буры  виднелась  отделанная  слоновой  костью  рукоятка  пистолета.
 —  Да,  все  верно,  —  подтвердил  он.  —  Будешь  командовать
185

милицией.  Я  рад,  что  она  наконец  здесь.  Как  видишь,  моя  по¬
ездка  принесла  плоды.
 Он  подошел  к  карте  и  указал  на  то  место,  где  штриховка
склонов  Обезьяньих  гор  переходила  в  ядовитую  зелень  Кроко¬
дильего  полуострова.
 —  Батальон  отправляется  в  путь  немедленно.  Он  займет  до¬
лину  вокруг  Росарио.
 —  Что?  Охранять  сахарный  завод?  —  Кинтана  не  поверил
своим  ушам.  —  Червяки  у  Пико-Оркидеа,  Карлос,  батальон  ну¬
жен  там!
 Переступив  порог  кабинета,  он  не  мог  больше  отделаться  от
чудовищного  чувства,  что  перед  ним  вовсе  не  Паломино,  а  его
двойник,  надевший  мундир  Карлоса,  повторявший  его  жесты  и
допускавший  при  этом,  конечно,  ошибки.  Он  говорил  чуть  гром¬
че  необходимого,  подчеркивал  слова  энергичными  жестами  —
словом,  играл  в  командующего,  чего  настоящий  командан¬
те  никогда  не  делал.  Кроме  того,  он  покусывал  потухшую  си¬
гару;  а  сейчас  он  вынул  ее  изо  рта  и  окончательно  вышел  из
роли:
 —  С  каких  пор  распоряжения  обсуждаются,  Рамон?  Я  при¬
казал,  и  точка!
 —  Вспомни  о  мосте!  —  воскликнул  Кинтана.  —  Какое  легко¬
мыслие  мы  допустили!  Если  еще  что-нибудь  пойдет  наперекосяк...
Начальник  штаба  сказал,  что  таких  вещей  мы  позволить  себе
не  можем.
 «И  неясности  с  командными  кадрами  тоже!»
 —  Вот-вот  появится  следственная  комиссия.  Ты  что,  хочешь
усложнить  свое  положение?..
 Паломино  отступил  на  шаг  с  изменившимся  лицом:
 —  Я  о  мосте  не  забыл!  Сахарный  завод  —  это  второй  уязви¬
мый  пункт  на  нашем  участке,  для  этого  достаточно  взглянуть
на  карту.  Или  ты  хочешь  научить  меня,  как  защищать  мою  про¬
винцию?  А  ошибочное  решение  при  защите  «Тумбы  катро»  мы
приняли  как-никак  благодаря  тебе!  Кто  требовал  подкреплений
для  того,  чтобы  схватить  червяков?  От  моста  их  отбили  карбо-
нерос  —  а  взять  ты  их  взял?  —  Он  тяжело  дышал,  лицо  нали¬
лось  кровью.  —  Послушай,  дружище,  через  несколько  дней  ты
будешь  капитаном,  моим  заместителем  или  даже  повыше.  Я,  ко¬
нечно,  не  должен  был  говорить  тебе  этого,  но  я  сам  составил  до¬
кументы  о  внеочередном  повышении  в  звании.  Клаудио  Роке
сказал,  что  Рауль  уже  подписал,  теперь  они  на  подписи
у  президента.  Скоро  ты  сможешь  воевать,  как  тебе  кажется  пра¬
вильным.
 Кинтана  понял,  что  возражать  бессмысленно.  То,  что  он  ста¬
186

нет  капитаном,  к  делу  не  относится,  и  благодарить  он  не  станет.
Но  насчет  «Тумбы  катро»  команданте  прав.  Тут  он  виноват,  и
спорить  нечего.  Имеет  ли  он  право  пойти  на  самый  крайний  риск
и,  повинуясь  неясным  подозрениям,  саботировать  приказ  Кар¬
лоса?  Это  значит  объявить  его  отстраненным  от  дел  еще  до  при¬
езда  комиссии;  по  сути  дела,  это  не  что  иное,  как  бунт,  а  следо¬
вательно,  абсолютно  невозможно...
 «Я  приказал,  и  точка!»  Подозрение  засело  в  Рамоне,  как  об¬
ломок  стрелы,  который  не  вытащить.  Карлос  бывает  кичлив  и
легкомыслен,  а  из  легкомыслия  вырастает  иногда  предательство.
Неужели  провинция  находится  сейчас  под  началом  предателя?
Он  отправится  не  в  долину  Росарио,  а  останется  с  главными  си¬
лами  у  перевала,  в  нескольких  километрах  от  Пико-Оркидеа,
чтобы  в  любую  минуту  перекрыть  дорогу,  защитить  завод  или...
занять  Эсперансу!
 Под  навесом,  прислонясь  к  желтой  угловой  колонне,  стояла
Даниела.  Он  подумал:  «Вот  мы  опять  расстаемся  с  ней».
 —  Скажи  мне  одну  вещь,  Рамон,  —  попросила  Даниела,  ког¬
да  он  подошел  к  ней.  —  Можешь  ли  ты  себе  представить,  чтобы
в  ком-то  из  нас  возникло  сочувствие  к  контрреволюционеру?  По¬
тому  что  ты  знал  его,  потому  что  раньше...  Неужели  это  никогда
не  прекратится?  Неужели  прошлое  имеет  над  нами  такую  власть,
что  можно  забыть  о  долге?..
 Кинтана  сразу  понял,  о  ком  она  говорит.  Даниела  по-преж¬
нему  ощущает  ответственность  за  этого  человека.  Видя,  как  она
возбуждена,  сказал  как  можно  теплее:
 —  Не  мучай  себя;  с  тобой  этого  произойти  не  может.  Ты
всегда  верна  долгу,  сомнения  тебе  незнакомы,  и  наполовину  ты
ничего  не  делаешь.  Поэтому-то  я  так  тебе  и  завидую.
 —  А  если  ты  ошибаешься,  Рамон,  если  я  совсем  другая...
Если  в  решающий  момент...
 Она  оборвала  себя  на  полуслове  и  детским  движением  отбро¬
сила  прядку  со  лба.  Подул  ветер,  погнал  по  улице  ручейки  пыли.
 —  Ошибаюсь?  Мы  слишком  давно  знакомы...
 Что  произошло?  Такой  беспомощной  он  ее  никогда  не  видел,
она  как  бы  ищет  утешения  у  него.  Он  заметил  на  лице  Даниелы
следы  слез,  более  мой  —  она  плакала...  Из  гаража  выехал
♦  джип»,  и  он  вспомнил  о  своем  поручении.  Пора  в  путь.  Но
нельзя  же  оставить  ее  здесь  такую  —  с  умоляющими,  горящими
глазами.  И  вдруг  его  пронзила  мысль:  а  что,  если  это  то  мгно¬
вение,  когда  он  должен  объясниться  с  ней?
 —  Даниела,  —  начал  он.  —  Я  иду  с  милицией  в  долину  Ро¬
сарио,  некоторое  время  мы  не  увидимся.  У  тебя  будет  время  по¬
думать  над  ответом...  Ты,  наверное,  не  поняла  меня  позавчера
187

вечером,  в  доме  священника...  Даниела,  я  прошу  тебя  стать  моей
женой.
 С  «джипа»  засигналили,  кто-то  позвал  его.  Она  молчала,  опу¬
стив  раскрасневшееся  лицо.  Он  понимал,  что  желанного  ответа
сейчас  не  услышит,  а  ждать  больше  не  мог.  Она  вообще  ничего
не  ответила,  и  сердце  Рамона  застучало  чаще:  это  больше,  чем
в  первый  раз,  теперь  можно  надеяться.  Или  наоборот  —  надеять¬
ся  больше  не  на  что,  но  она  не  хочет  обидеть  его  перед  боем?
 —  Хорошенько  подумай,  —  сказал  он,  уходя.  —  Не  так  уж
часто  мы  женимся...
 7
 Умберто  Родригес  шел  все  время  несколько  впереди,  как  и
договорено.  Удача,  радовался  он,  мы  своего  добились!  Ну  и  при¬
ключение...  Тропинка  в  горах  была  наполовину  затенена,  с  каж¬
дым  шагом  он  приближался  к  успешному  завершению  дела.
Мгла,  наползавшая  с  юга,  грозила  совсем  поглотить  заходящее
солнце.  Но  радости  Умберто  не  было  предела,  даже  то,  что  скоро
тьма  сгустится  и  наступит  ночь,  ему  на  руку.  В  Эсперансе  он
постоянно  опасался,  что  вот-вот  его  кто-то  узнает.  Да  и  в  Мигеле
он  не  был  уверен,  это  и  заставило  его  пойти  на  такой  риск.
«Я  беру  ответственность  на  себя»,  —  сказал  он  Серхио.  Успех
в  Эсперансе  показал,  что  он  прав.  Он  взял  ответственность  на
себя,  и  ноша  ему  по  плечу.
 Мысленно  он  видел  перед  собой  дневник  Серхио.  В  это  время
он  листал  его  и  вдруг  понял,  что  в  Серхио  произошел  внутрен¬
ний  надлом:  командир  группы  превратился  в  философствующего
юношу.  Сомнения  настолько  сильно  разъедают  его,  что  Серхио,
будучи  честным  человеком,  сложит  с  себя  функции  командира
группы.  А  заместителя  зовут  Родригес.  Ему  казалось,  что  он
уже  тот  человек,  который  призван  все  решать.  Во  всяком  слу¬
чае,  он  будет  действовать,  а  не  бумажки  исписывать,  он  вырвет
группу  из  пропасти  беспомощности  и  самокопаний.  Первым  делом
он  избавится  от  пленного,  положит  конец  этой  опасности.  И  убьет
его  не  в  припадке  ярости,  а  с  согласия  остальных.  Эта  мера  и
справедлива  и  необходима,  все  поймут  и  поддержат  его...  Мо¬
жет  быть,  кроме  Рико  —  существует  что-то  вроде  солидарности
людей  одного  цвета  кожи.  Но  он  не  собирался  спрашивать  со¬
гласия  Рико.  Отныне  в  группе  воцарится  новый  дух.  Что  там  на¬
писал  Серхио  в  дневнике:  «Ласаро  пристает  к  Мигелю,  потом
к  Рико.  Я  строго  предупредил  его».  Смех  да  и  только.  Напиши
он:  «Расстрелян  за  саботаж»,  настроение  людей  в  их  группе  было
бы  иным.
 188

Солнце  заходило,  как  тонущий  военный  корабль,  боезапасы
которого  взорвались;  красные  огненные  отсветы  погасли  в  чер¬
ном  море  джунглей  Обезьяньих  гор.  Родригес  сразу  понял,  от¬
куда  такое  сравнение.  С  момента  появления  Барро  он  часто  ду¬
мал  о  море  —  об  отходе.  У  громадного  каменного  монолита  Ум¬
берто  сошел  с  тропинки:  здесь  ему  знакома  каждая  хижина,
каждый  холм,  он  чувствует  себя  почти  в  безопасности.  И  раз
оно  так,  с  ним  ничего  плохого  не  случится.  Над  Пико-Оркидеа
сгрудились  тучи,  на  отдаленные  вершины  низвергались  се¬
рые  потоки  воды.  Обойдя  часовых,  стоявших  у  опушки  леса,
он  дождался  Мигеля  и  впервые  за  долгое  время  обратился
к  нему:
 —  Ну,  трудно  тебе  пришлось?
 —  Трудно?  Я  почти  не  верю,  что  она  нам  поможет!  Пони¬
маешь,  еще  секунда  —  и  она  выдала  бы  меня!
 —  Но  не  выдала  же!
 —  И  не  донесла  на  тебя,  —  сказал  он,  помолчав.  —  Зна¬
чит,  сделает  все,  чтобы  спасти.  Все  они  одинаковые  —  только
о  своем  удовольствии  и  думают.  Ни  одна  из  них  семейного
счастья  на  карту  не  поставит.  Вот  увидишь,  ровно  в  шесть  она
с  «джипом»  будет  у  перевала...  Да,  мальчик  мой,  ты  оста¬
вил  здесь  свой  капитал,  а  теперь  мы  все  получим  с  него  про¬
центы.
 Родригес  не  расслышал  сомнений  в  голосе  Мигеля.  «Джип»
они  получат,  какие  могут  быть  разговоры.  И  тогда  есть  две  воз¬
можности:  еще  раз  попытаться  взорвать  мост  или  организован¬
но  отступить.  Ни  в  том,  ни  в  другом  случае  армейский  «джип»
задерживать  никто  не  станет.  Выбор  в  его  власти,  надо  поду¬
мать,  что  сулит  большую  удачу.  Если  им,  несмотря  ни  на  что,
удастся  взорвать  мост,  начнется  вторжение  и  освободительная
армия  примет  их  в  свои  объятья.  И  дураку  понятно,  что  «Тум¬
ба  катро»  охраняется  сейчас  большими  силами.  Но  все-таки  дерз¬
кая  ьылазка  может  увенчаться  успехом.  Более  надежным  выгля¬
дит  все  же  план  прорыва  к  побережью.  В  часе  езды  на  машине
отсюда,  совсем  недалеко  от  Двойного  рифа,  курсирует  американ¬
ский  эсминец,  это  им  сообщил  Барро.  Если  дать  условный  сиг¬
нал  —  белую,  красную  и  снова  белую  ракету,  —  янки  спустят
на  воду  катер,  который  подберет  их...  Представляя  себе  все  это,
он  отдавал  себе  отчет,  что  уж  давно  принял  про  себя  именно
это  решение  —  уходить!
 Со  стороны  сьерры  донеслись  раскаты  грома.  Первые  капли
дождя  ударили  по  кронам  деревьев,  их  обдало  влажными  брыз¬
гами.  Остановились  под  могучей  сейбой,  перевели  дух;  отсюда
начинался  подъем.  До  источника,  моста  встречи,  оставалось  чуть
189

меньше  километра.  Лес  зашумел  под  порывами  дождя,  от  бурой
земли  поднимался  пар.
 —  Положись  на  свою  девушку,  Мигель!  —  сказал  Родригес.
 Увидев  блеск  надежды  в  глазах  Мигеля,  подумал:  это  тот
редкий  случай,  когда  появление  младенца  на  свет  действительно
оправдало  себя.
 В  этот  миг  прозвучали  два  выстрела,  звук  донесся  со  стороны
их  лагеря.  Это  пленный,  мелькнула  мысль,  он  пытается  бежать!
Прислушался,  но  ничего  подозрительного  больше  не  услышал.
Исключено,  чтобы  он  мог  бежать  без  чьей-то  помощи...  Рико!  Он
вспомнил  ту  секунду,  когда  хотел  в  лесу,  после  их  отхода,  при¬
кончить  пленного.  Разве  не  Рико  помешал  ему  и  оттащил,  схва¬
тив  в  железные  объятья?  Рико,  их  послушное  орудие,  молчали¬
вый  чистильщик  обуви...  Нет,  бог  свидетель,  янки  правы,  когда
линчуют  таких.
 8
 РИКО
 Не  знаю,  почему  я  вспомнил  об  этом  и  почему  от  воспоми¬
наний  заныло  внутри...  Наверное,  тогда  мы  получили  деньги,  все
так  радовались.  Вокруг  наших  хижин  из  пальмовых  сучьев  сло¬
нялись  ленивые  собаки,  в  таверне  поквакивала  какая-то  пластин¬
ка.  Мне  и  самому  захотелось  поиграть  на  чем-то,  я  взял  дере¬
вяшку  и  принялся  барабанить  по  жестяному  корыту,  в  котором
мамита  стирала  наше  белье.  Я  до  сих  пор  помню  песню,  которую
любил  петь  Пипо:  «Ай  трее  кэсас  ен  ла  вида:  салуд,  динеро  и
амор...»  Это  мое  самое  первое  воспоминание.  Сладковатый,  липкий
ветер  дует  с  реки,  воздух  густой  от  дыма  с  плантаций,  а  мои  ро¬
дители  сидят  и  поют:  «...здоровье,  деньги  и  любовь  —  у  кого
они  есть,  тот  и  счастлив...*
 Пипо  был  огромный  и  черный.  Губы  его  отливали  синевой,  а
белки  —  желтизной.  Он  был  самым  сильным  из  сборщиков  ба¬
нанов  в  долине  Мотага.  Никто  не  рубил  так  ловко,  как  он,  ни¬
кто  не  мог  поднять  таких  тяжелых  связок  плодов.  Он  выдержи¬
вал  даже  в  костюме  ныряльщика.  В  шлеме  и  резиновых  сапо¬
гах  он  тяжело  ступал  по  зараженным  плантациям  и  опрыскивал
ядом  изъеденные  листья.  Пот  заливал  глаза,  и  многие  срывали
защитные  очки.  Почти  все  они  заболевали,  а  некоторые  даже
слепли...
 В  таверне  Пипо  поставил  у  печки  из  гофрированного  железа
бочку,  взобрался  на  нее  и  громко  крикнул:
 —  Амигос,  не  бойтесь  компании  гринго!  Скоро  мы  получим
землю,  ее  нам  дает  президент  Арбенс!  Что  ты  сказал?  Нет,  нет,
 190

без  денег.  Они  в  столице  приняли  такой  закон.  Он  называется
«Аграрная  реформа».  И  все  мы  сможем  наесться  досыта...  —
Пипо  собирал  деньги  для  заболевших  бедняков.
 Весной  пятьдесят  четвертого  мамита  умерла  от  лихорадки.
В  Киринге  ей,  наверное,  могли  бы  помочь,  но  там  в  больницу
брали  только  белых.  Пипо  часто  плакал  со  дня  смерти  матери,
иногда  всю  ночь  напролет.  Он  и  догадаться  не  мог,  что  нам  пред¬
стоит...  Нас  развеяло  ветром,  как  пучок  кукурузной  соломы.
Из  Гондураса  пришли  вооруженные  наемники.  Они  прогнали  пре¬
зидента,  разорвали  в  клочья  его  законы.  С  сотней  других  из  на¬
шего  профсоюза  Пипо  пошел  против  них,  всего  у  пятерых  были
винтовки.  Мы  никого  из  них  больше  не  увидели.  Пипо  очень  лю¬
бил  мамиту,  прямо  всем  сердцем.  И  мы  подумали,  что  он  пошел
искать  свою  смерть.  Оказалось,  что  их  всех  расстреляли  и  зако¬
пали  в  длинной  канаве.  Через  реку  перешли  чужие  солдаты,  они
разломали  наши  хижины.  Меня  избили  до  полусмерти.  Когда
уезжали  в  Гватемала-сити,  забрали  с  собой  моих  сестер.
 Я  попал  в  Пуэрто-Барриос,  где  меня  никто  не  знал.  Вкалывал
в  порту,  когда  давали  работу.  А  так  чистил  туфли.  Понемногу
забывал  прошлое.  И  встретил  в  Центральном  парке  за  прилав¬
ком  лимонадного  киоска  Хуану.  Кожа  у  нее  цвета  кофе  с  мо¬
локом,  и  полный  рот  белых-пребелых  зубов.  Каждый  вечер  мы
с  ней  ходили  в  таверну,  где  подают  фасоль  и  играют  калинсо.
Я  никогда  не  снимал  руки  с  ее  плеча,  чтобы  все  видели,  что  она
моя  девушка.  На  стенах  висели  станиолевые  ленточки  и  пестрые
таблички  с  надписями:  «Смелый  пьяный  переходит  с  вина  на
коньяк!»  и  «Вода  для  волов,  а  вино  —  для  королей!»  Никто  здесь
вина  не  пил.  Я  отплясывал  вокруг  моей  Хуаны,  кричал:  «Ура
моей  подружке!»,  а  аккордеонист  кивал  в  такт  ритма.  У  нас  на¬
стоящим  парнем  считается  только  тот,  кто  умеет  плясать  и  ве¬
селить  девушек.  Хуане  было  со  мной  весело.  Мы  решили  поже¬
ниться.  Я  сказал:  «Этот  день  будет  жить  в  моем  сердце».
Над  крышами  повисла  луна,  похожая  на  желтый  банан.  Она  за¬
плакала.  И  шепнула:  «Это  они  у  меня  от  счастья  покатились».
И  укусила  меня  в  ухо.  Это  у  нас  навсегда,  так  мы  оба  думали.
Но  сперва  меня  взяли  в  армию,  в  Сакапу.  Она  проводила  меня
на  поезд.  В  Сакапе  я  на  девчонок  не  смотрел,  каждый  грош  из
солдатского  жалованья  откладывал  на  свадьбу.
 Когда  вернулся,  встретил  Хуану  под  руку  с  аккордеонистом.
 —  Ты  не  психуй,  Пепе,  —  сказал  хозяин  таверны.  —  Она  са¬
ма  к  нему  переехала.  И  ничего  ты  не  изменишь.  Он  ее  не  оби¬
жает.
 На  ней  было  нейлоновое  платье,  клипсы  в  ушах.  Я  стал  пе¬
ред  ними.  Она  сразу  перестала  улыбаться.  Я  разорвал  ее  платье,
191

треснул  парня  бутылкой  по  башке,  растоптал  его  аккордеон.
На  меня  набросились,  порвали  рубаху,  гнались  за  мной,  но  не
догнали,  потому  что  выпивши  были.  Я  нашел  какой-то  грузовик,
спрятался  под  брезентом.  Горлышко  от  бутылки  я  все  еще  держал
в  руке,  оно  было  в  крови.  Посмотрел  на  себя  —  пропал  висев¬
ший  под  рубашкой  нагрудный  кошелек.  Со  всем  моим  жаловань¬
ем.  А  за  двадцать  кетцалей  контрабандисты  виски  переправили
бы  меня  в  Британский  Гондурас.
 В  полночь  машины  тронулись  с  места.  Сначала  я  слышал
шум  моря.  Потом  мы  ехали  через  джунгли,  все  время  в  гору.
В  кузове  стало  холодно,  нас  то  и  дело  освещали  острые  лучи  про¬
жекторов.
 Остановилась  колонна  в  предрассветных  сумерках.  Я  осторож¬
но  выглянул  и  испугался:  колючая  проволока  и  часовые  в  чужой
военной  форме.  Лагерь  назывался  Агила  и  принадлежал  гринго.
Они  там  обучали  кубинцев.  Меня  сперва  приняли  за  шпиона.
А  когда  узнали,  где  я  служил  и  почему  бежал  из  родных  мест,
разрешили  остаться.  Дали  мне  сапоги,  новую  рубаху.  Когда  ска¬
зали,  что  придется  перебираться  с  этими  на  Кубу,  я  был  не  про¬
тив.  На  родине  со  мной  так  обошлись,  что  я  туда  не  вернусь.
 Они  сказали,  что  в  Гаване  —  после  победы  —  я  смогу  стать
музыкантом.  После  победы.  Друзья  гринго  побеждают  всегда.
Здесь  у  них,  правда,  не  все  ладно.  Вчера,  когда  Серхио  спросил
меня  на  этом  же  месте,  чего  хотел  Ласаро,  я  отвечать  ему  не
стал.  Серхио  лучше  других.  У  него  к  каждому  подход.  И  он  ста¬
рается  быть  справедливым.  Но  и  он  не  называет  меня  по  имени,
как  у  белых  водится  между  собой.  Я  тащу  самый  тяжелый  груз,
а  к  воде  они  подпускают  меня  последним,  когда  она  уже  мут¬
ная.  Мне  жалко  Ласаро,  он  небось  голодает.  Что,  если  поде¬
литься  с  ним  хлебом?..
 Мне  Ласаро  вот  что  сказал:
 —  Вы  пришли  к  нам  с  помощью  гринго.  А  зачем?  Чего  вы
хотите?  Какие  у  вас  цели?  Гринго  еще  ни  одной  революции  не
поддержали.  Когда  мы  все  здесь  стонали  под  диктатурой,  они  и
мизинцем  не  пошевелили...  Мы  сами  добились,  чтобы  у  негров
было  право  на  образование,  на  труд,  вообще  равные  права  со
всеми.  Право  расти  и  жить  в  свободной  стране,  где  тебя  не  пре¬
зирают  и  не  топчут.  А  как  оно  было  у  вас?  Вспомни-ка,  Рико!
Семь  лет  назад  они  напустили  на  твою  родину  орды  наемников,
которые  свергли  вашего  хорошего  президента  Арбенса,  •  чтобы
опять  обжираться  за  счет  народа.  Мог  после  этого  честный  чело¬
век  найти  работу?..  Мы  тоже  были  безработными  и  нищими.
А  знаешь  ли  ты,  что  сейчас  во  время  сафры  нам  помогают  даже
члены  правительства?  И  ты  хочешь  свергнуть  правительство,  ми-
 192

нистры  которого  помогают  убирать  урожай!  За  то,  чтобы  вместе
с  сеньором  Родригесом  жариться  потом  на  наших  пляжах.  Так
знай:  ни  один  из  этих  сукиных  сынов  не  потерпит  потом,  чтобы
ты  отдыхал  рядом  с  ними.  Эти  сеньоры  из  аристократических
клубов,  чье  богатство  ты  защищаешь,  они  тебя  никогда  в  свои
бассейны  не  пустят.  Не  то  ты,  чернокожий,  еще  им  всю  воду  за¬
мутишь.
 —  Я  на  Кубу  не  для  того  пришел,  чтобы  валяться  на  их  пля¬
жах,  —  ответил  я  ему.
 —  Когда  ты  одурачен,  ты  все  равно  что  в  аду!  —  прошептал
он.  —  Ты  все  равно  что  в  аду,  если  не  научишься  думать  и  оста¬
нешься  рабом!  Тогда  ты  не  получишь  ни  свободы,  ни  справедли¬
вости...  Во  всем  мире  дни  рабства  кончились.  Никто  перед  гринго
больше  не  дрожит,  хотя  они  и  самые  крупные  рабовладельцы
в  мире.  Все  их  хозяйство  основано  на  господстве  белых.  А  их  ре¬
лигия?  Ангел  —  белый,  а  дьявол  —  черный!
 Ласаро,  конечно,  прав.  Он  мой  брат.  Я  не  допущу,  чтобы  его
убили.  Но  пойти  с  ним  и  бросить  остальных  я  не  могу.  Для  ме¬
ня  это  верная  смерть.  Они  убьют  меня,  как  убили  Пипо.  Это
чужая  страна.  Они  отыщут  меня  и  убьют,  когда  захватят  ее  всю.
Они  пройдут  по  всему  острову  и  прогонят  министров,  которые
помогают  убирать  урожай,  порвут  их  законы...  Друзья  гринго
всегда  побеждают.
 9
 ЛАСАРО  САНЧЕС
 Мне  кажется,  я  вижу  сон,  когда  ты  стоишь  и  не  можешь
сдвинуться  с  места.  Вот  оно,  то  место,  где  мы  уже  были!  Слева  —
груда  камней,  под  которой  спрятано  их  снаряжение,  а  за  моей
спиной,  чуть  повыше  по  склону  —  источник.  Иногда,  когда  один
из  троих  подставляет  под  струю  фляжку  или  ладони,  плеск  воды
прерывается.  Все  как  вчера,  разве  только  солнце  не  светит.  По¬
лумрак  повис  над  папоротниками  и  лианами  как  паутина,  пол¬
ное  безветрие,  листья  не  шелохнутся.  Тревожная  тишина,  лишь
время  от  времени  доносятся  отдаленные  удары  грома...  Я  все
равно  что  хожу  по  кругу.  Вот  здесь  лежал  карабин,  который
я  хотел  схватить.  А  поближе  к  долине  стоит  эвкалипт,  у  которого
Фигерас  спросил  меня  с  угрозой:  «Ты  ведь  коммунист,  не  так
ли?  Но  я  думаю,  жизнь  тебе  не  надоела?»
 Фигерас,  наверное,  и  сам  не  подозревал,  как  он  прав.  Только
коммунизм  дал  моей  жизни  настоящий  смысл.  Для  меня  он  ключ
к  правде,  к  пониманию  всего  того,  что  происходит  в  мире.  И  не
только  это:  он  обязал  меня  самого  делом  изменять  этот  мир.
 13  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5 	1Q3
Без  нашей  помощи  он  никогда  не  станет  подлинным  миром  для
всех  людей...  Но  что  могу  сделать  я  сам?  Как  тяжело  мне  воз¬
вращаться  сюда  —  я  еще  больше  ослабел,  а  одной  надеждой
стало  меньше.  Мне  причиняет  боль  каждый  вдох.  Сейчас  я  не
могу  больше  думать  о  бегстве.  В  груди  так  колет,  как  будто  сло¬
маны  ребра.  Есть  граница  страданий.  По  дороге  сюда  я  понял,
что  я  достиг  ее.  Четыре  года  назад,  когда  люди  Батисты  схва¬
тили  меня  у  мелассовой  центрифуги  и  день  за  днем  меня  изби¬
вали  (из-за  листовок,  к  которым  я  не  имел  отношения),  —  имен¬
но  это  сделало  меня  революционером.  Несправедливо  поступили
со  мной  —  ия  увидел  несправедливость  повсюду.  Но  сейчас  силы
мои  подошли  к  концу.  Я  могу  надеяться  только  на  то,  что,  когда
наши  обнаружат  этих,  они  при  поспешном  бегстве  меня  бросят.
Но  скорее  пустят  пулю  в  затылок,  для  Барро  или  Родригеса  это
пара  пустяков.
 Они  хотят  рассчитаться  со  мной  за  тот  волшебный  ящик,  ко¬
торый  помогал  им  получать  с  самолетов  все,  что  им  нужно  для
их  войны.  Только  это  я  и  смог,  но  какой  ценой!  С  тех  пор,  как
я  столкнул  ящик  в  пропасть,  мы  с  Мигелем  враги.  Он  больше
за  меня  не  вступится.  И  все-таки  я  горжусь  тем,  что  сделал.  А  на
Мигеля  мне  и  так  нечего  было  рассчитывать.  Он  подражает  Фи-
герасу  и  вообще  заметно  огрубел  —  я  замечаю  это,  когда  он  свя¬
зывает  мне  руки.  Пяти  дней  бандитской  жизни  хватило,  чтобы
и  он  потерял  человеческий  облик,  как  он  ни  старается  пыжиться.
Нет,  я  ни  о  чем  не  жалею;  «червякам»  нужно  вредить  везде,  где
только  можно.
 Собралась  непогода,  а  грустные  мысли  уходили.  Брызги  дож¬
дя  приятно  холодили  мою  истерзанную  кожу,  я  почувствовал
себя  лучше.  При  раскате  грома  Фигерас  и  Барро  прижались  друг
к  другу:  враг  врагом,  а  страх  перед  природой  сильнее.  Мне  уда¬
лось  еще  обмолвиться  несколькими  словами  с  Рико,  который  при¬
полз  ко  мне  за  уступ  скалы.  Он  рассказал  мне  о  неверной  де¬
вушке  по  имени  Хуана  и  о  своей  несостоявшейся  свадьбе.  А  я
объяснил,  почему  у  меня  семья  есть,  а  свадьбы  тоже  не  было.
Мне  надоело  растолковывать  ему,  какую  неестественную  роль
играет  в  группе  именно  он.  Ему  давно  пора  сообразить,  что
в  одну  из  несчастных  минут  своей  жизни  он  был  жестоко  обма¬
нут  янки  и  что  в  лагере  они  день  за  днем  вливали  в  него  отраву.
 Я  рассказал  о  моем  отце,  строителе  из  Матансаса.  В  начале
тридцатых  годов  семья  перебралась  в  город,  потому  что  у  нас
ничего  не  было:  ни  козы,  ни  кур,  ни  клочка  земли  за  плантацией
сахарного  тростника,  где  мы  могли  бы  посеять  что-нибудь.  Даже
крыши  над  головой  —  и  то  не  было.  Нашу  лачугу  снесли  жан¬
дармы,  она-де  стояла  на  чужой  земле.  Они  зацепили  крюк  за  бал¬
194

ку  под  крышей,  закрепили  трос  на  оглобле  воловьей  упряжки  —
и  погоняй!  Страшный  крик  моих  братьев  и  сестер,  огромное  об¬
лако  пыли  от  рухнувшей  лачуги  —  одно  из  самых  ранних  моих
воспоминаний...  А  что  ожидало  отца  в  Матансасе?  Ничего,  кроме
слепой  надежды  найти  работу  на  одной  из  строек.  По  десяти  ме¬
сяцев  в  году  он  перебивался  продажей  лотерейных  билетов.  Не¬
счастье  состояло  в  том,  что  пояс  нищеты  вокруг  Матансаса  ста¬
новился  все  шире.  Города  всасывали  беднейших  из  крестьян.
Если  кто  в  Матансасе  терял  работу,  ему  оставалось  надеяться
на  чудо:  что  где-то  опять  начнется  стройка.  А  нам,  цветным,
работа  доставалась  в  последнюю  очередь.
 Всегда  голодный,  я  шлялся  с  моими  приятелями  вокруг  пор¬
та.  Мы  копались  в  отбросах,  выпрашивали  милостыню  и  воро¬
вали.  Наш  квартал  был  печально  знаменит  поножовщиной.  Шум
из  пивных  не  давал  детям  заснуть  раньше  полуночи.  Многие
девушки  становились  проститутками.  Родители  большинства  из
нас  жили  случайными  заработками  на  соседней  лесопилке.  Пока
у  них  в  кармане  водился  хоть  сентаво,  к  работе  они  не  прикаса¬
лись.  В  здании  крытого  базара  в  Пуэрта-Серрада  я  заработал  свои
первые  деньги:  за  целую  ночь  на  разгрузке  овощей  из  вагонов
получил  одно  песо.  На  верхнем  этаже  подавали  жареных  цыплят,
рис  с  мясом,  крабов  и  даже  «сопа  чина»  —  суп  из  свиных  голов,
яиц  и  пряностей,  этот  чудесный  запах  мне  никогда  не  забыть.
Взрослые  напились  ромом  до  бесчувствия.  А  я,  сытый  и  счастли¬
вый,  купил  себе  билет  в  кино.
 В  «Перле»  показывали  фильм  о  Тарзане.  Я  переживал  за  ге¬
роя,  подбадривал  его.  С  тех  пор  я  часто  ходил  в  кино.  Кто  не
помнит  американских  фильмов  тех  лет  об  Африке?  Голливуд
всегда  изображал  цветных  как  дикарей.  Орды  голых,  потрясаю¬
щих  копьями  людей  со  страшным  криком  набрасывались  на  гор¬
сточку  белых.  А  эти,  в  коротких  штанах  и  тропических  шлемах,
страха  не  ведали.  В  конце  африканцы,  защищавшие  свою  землю,
всегда  удирали  от  чужаков-колониалистов.  И  мы,  цветные,  си¬
девшие  в  зале  «Перлы»,  радовались  вместе  с  белым  человеком,
искавшим  сокровищ  и  приключений  и  всегда  выходившим  побе¬
дителем!
 —  Посмотри  на  себя,  —  сказал  я  Рико,  —  и  ты  поймешь,  до
чего  доводит  агитация  гринго.
 —  Ты  хотел  рассказать  о  свадьбе,  —  напомнил  он.
 —  Она  у  меня  так  и  не  состоялась.  Не  собрал  я  на  нее  де¬
нег,  понимаешь  ли.  Тридцать  песо  на  церковное  обручение,  восем¬
надцать  на  мэрию.  Потом  ты  должен  по  обычаю  купить  громад¬
ный  торт  за  двенадцать  песо...  и  пиво...  и  заказать  машину...  а
еще  цветы,  фотограф.  Надо  взять  напрокат  костюм,  свадебный
13*
 195

наряд  для  невесты,  хорошие  костюмы  для  свидетелей.  На  все  про
все  двести  песо,  не  меньше...  Мою  фамилию  носят  трое  детей,  но
я  так  и  не  женился  на  Елене.  Когда  времена  переменились,  мы
решили  наверстать  упущенное.  Сегодня  многие  так  делают.  И  де¬
нег  теперь  хватит...  Только  времени,  видишь  ли,  не  хватило.
 Дождь  не  прекращался.  Кисея  из  тончайших  капелек.
При  мысли  о  Елене  и  детях  у  меня  закружилась  голова,  я  за¬
крыл  глаза.  Шум  дождя  напоминал  мне  отдаленный  шум  прибоя,
который  все  приближался.  Когда  я  открыл  глаза,  Рико  держал
в  руке  кусок  хлеба.  Разломил  на  две  части.
 —  Последний,  —  пробормотал  он  и  протянул  мне.  —  Это  еще
от  того  крестьянина...
 —  Где  вы  убили  моего  товарища?
 —  Что  же,  —  вздохнул  он.  —  Видно,  не  судьба  ему  была
жить.
 —  Но  погиб  он  не  напрасно,  —  сказал  я.
 Слово  за  словом  тяжело  скатывалось  с  моих  губ.  Ожидание
ответа  было  наполнено  свинцовой  тишиной.
 —  Он  знал,  за  что  сражается,  —  продолжал  я.  —  Его  звали
Тони.  У  него  была  девушка,  он  собирался  выучиться  на  инжене¬
ра-строителя.  Мечтал  строить  каменные  дома  для  нас,  всегда
ютившихся  в  хижинах.  И  работал  уже  на  некоторых  стройках.
Это  он  и  защищал,  Рико!
 Только  я  хотел  откусить  от  ломтя,  как  его  вырвали  у  меня
из  рук.  Перед  нами  с  непроницаемой  миной  на  лице  стоял  Барро.
 —  Что  такое,  почему  ты  отнимаешь?  —  спросил  Рико.
 Но  сказал  он  это  слишком  тихо  и  потребовать  хлеб  обратно
не  решился.  А  Барро,  жуя,  ответил  с  презрением:
 —  Потому  что  я  голоден,  мой  милый!  Тебе  бы  со  мной  поде¬
литься.  Мне  свои  силы  беречь  надо.  А  этого  подстрекателя  мы
наконец  заставим  заткнуться!
 Он  нагнулся  надо  мной  и  сдавил  руками  горло.  Связанный,
я  сопротивляться  не  мог.  По-моему,  Рико  пытался  оттолкнуть
убийцу.  Но  тот  стоял  прочно,  как  каменная  глыба.  Я  хрипел.
Красная  и  шипящая,  как  поток  лавы,  боль  залила  мои  глаза.
Я  почувствовал  привкус  крови  во  рту,  слышал  пыхтение  Барро.
Папоротник  словно  вырос  раз  в  двадцать,  рванувшись  в  небо  и
потащив  за  собой  камни.  Скалы  превратились  в  трубы  органа,  из
них  доносились  странные  звуки.  Высоко  надо  мной  дрожал  по¬
хожий  на  полумесяц  профиль  Барро,  и  тут  небо  стало  совсем
черным.  Резкие  аккорды,  спирали  перед  глазами.  Я  понял  —
пришел  мой  смертный  час.
 Но  вдруг  предметы  начали  приобретать  нормальные  очерта¬
ния,  голова  Барро  скатилась  с  неба,  снова  сделалась  круглой  и
196

пропала.  Значит...  значит,  он  отпустил  меня.  Рядом  с  ним  стоял
Фигерас,  они  рычали  друг  на  друга  как  звери.
 —  Бандит!  —  кричал  Фигерас.  —  Кровопийца,  как  тебя
только  земля  носит!
 В  ответ  послышался  злорадный  смех.  Барро  проглотил  послед¬
ний  кусок,  утер  рот  и  неторопливо  ответил:
 —  Ну,  валяй,  поищи  вокруг  кого  получше.  Может,  и  най¬
дешь!
 Я  затаил  дыхание.  С  момента  появления  Барро  я  сразу  до¬
гадался,  что  они  ненавидят  друг  друга.  Но  пыл  Фигераса  меня
удивил.  Сейчас  они  сошлись  совсем  близко.  О  причине  стычки,
о  попытке  убийства  они  оба  забыли.  Я  взглянул  на  Рико.  Он  си¬
дел  рядом  со  мной  молча,  но  на  лице  ходили  желваки.  И  тут  ко
мне  опять  вернулась  надежда.  Вспомнил,  как  вчера  на  этом  же
месте  Рико  впервые  вступился  за  меня  и  с  тех  пор  не  раз  со
мной  разговаривал.  Если  Рико  осмелится  сбросить  с  себя  эту
рабскую  шкуру,  если  мы  сможем  действовать  —  мы  спасены!
 —  Развяжи  меня,  друг,  —  прошептал  я.  —  С  ними  ты  по¬
гибнешь.  А  сейчас  мы  можем  уйти!
 Я  говорил  словно  в  бреду.  Все  не  высказанное  раньше  вырва¬
лось  наружу  и  облегчило  сердце.
 —  Я  скажу  нашим,  что  ты  мой  друг,  —  уверял  я.  —  Наши
тебе  ничего  не  сделают,  я  за  тебя  поручусь!
 Рико  щелкнул  зубами.
 —  В  Эсперансу?..  —  захотел  удостовериться  он,  а  желваки
так  и  ходили.
 —  Нет,  вниз,  в  долину  и  направо,  —  прошептал  я.  —  Не  то
мы  попадем  в  лапы  Родригеса.  Ну  же,  друг,  давай!..
 В  эту  секунду  Фигерас  вскинул  руки,  словно  желая  вцепить¬
ся  в  горло  Барро,  и  заслонил  того  от  нас.
 —  Батистовский  пес!  —  кричал  он.  —  Убийца!
 Он  сыпал  ругательствами,  словно  плотину  прорвало.  А  Барро
отступил  на  полшага  назад,  оставаясь  холодным,  что  меня  очень
озадачило.
 —  Ага!  А  ты,  выходит,  чистюля?  —  услышал  я  его  слова.  —
Ты  и  твои  благородные  друзья.  Но  вы  совершенно  точно  знаете,
почему  всегда  нуждаетесь  в  людях  вроде  меня:  чтобы  вы  играли
роль  демократов,  порядочных  и  умных  людей,  а  мы  бы  держали
для  вас  народ  в  страхе...
 Я  вдруг  почувствовал,  что  руки  у  меня  развязаны  и  ремни
мешка  больше  на  плечи  не  давят.  Кровь  во  мне  заиграла,  забур¬
лила,  ко  мне  как  бы  вернулась  часть  моих  сил.  В  моей  груди
словно  нож  раскрылся,  такая  резь,  так  кололо.  Потом  нож  внут¬
ри  провернули,  и  несколько  секунд  я  боялся  потерять  сознание.
 197

Джунгли  наступали  на  меня,  трещали  ветки,  мокрые  листья
хлестали  по  лицу.  Впереди  плясала  рубашка  Рико,  я  видел,  как
она  располосовалась...  Прошла  целая  вечность  —  для  нас!  —  и
хлестнули  выстрелы.  Не  могу  сказать,  два  или  двадцать.  При  их
звуке  в  небо  взлетела  стайка  красно-голубых  птиц.  Мы  продира¬
лись  дальше,  навстречу  свободе.
 10
 Когда  Мигель  с  Родригесом  дошли  до  источника,  никого  на
месте  встречи  не  оказалось.  Потом  увидели  внизу  у  скалы  Барро,
вставлявшего  магазин  в  автомат,  и  Фигераса,  что-то  возбужден¬
но  говорившего.
 —  Хотите,  чтобы  в  Эсперансе  подняли  тревогу?  —  крикнул
Родригес.  —  Кто  здесь  стрелял?
 —  Ниггер  удрал  вместе  с  пленным,  —  сказал  Барро,  и  на¬
ступила  полная  тишина.
 «Ужасно,  —  подумалось  Мигелю.  —  Нас  остается  все  меньше.
Что  с  нами  будет?»  Но,  в  сущности,  ему  это  было  безразлично.
Мост,  приказ,  война  —  разве  это  его  еще  касается?  Он  неосо¬
знанно  ощущал,  что  эти  понятия  потеряли  для  него  свою  весо¬
мость.  Важно  одно:  как  поступит  Даниела.  Для  него  —  толь¬
ко  это.
 Родригес  долго  смотрел  на  часы.
 —  Тогда  придется  от  мысли  о  мосте  отказаться,  —  предло¬
жил  он,  к  удивлению  Мигеля.
 Фигерас  и  Барро  кивнули.
 —  «Джип»  мы  получим  наверняка,  если  поспеем  к  перевалу.
Живее,  в  темпе!  И  через  полтора  часа  будем  у  Двойного  рифа!
 Все  мгновенно  собрали  необходимые  вещи.  Видно  было,  что
в  Фигерасе  зажигание  от  этой  искры  не  сработало.  Он,  похоже,
во  всем  разуверился.
 —  С  этого  момента  командуешь  ты,  —  сказал  он  Родригесу.
 Мигель  понял,  что  Серхио  приготовился  исполнить  свой  сол¬
датский  долг  до  конца  —  удачного  или  плачевного.  И  сам  он  по¬
ступит  точно  так  же.
 Взрывчатку  оставили,  взяли  фляжки  с  водой  и  оружие.  Ми¬
гель  не  взял  даже  транзисторный  приемник.  Все  поставлено  на
одну  карту!  Перед  уходом  Барро  спросил:
 —  Все  в  ажуре,  приятель?  Твоя  девушка  с  нами?
 Остальные  как  по  команде  повернулись  к  нему.  Фигерас
смотрел  на  Мигеля  на  удивление  безучастно;  Барро  холодно,  со
спортивным  интересом.  А  Родригес  —  предостерегающе,  готовый
оборвать  на  полуслове,  если  он  выразит  малейшее  сомнение.
 198

Мигель  опустил  голову.  Ему  казалось,  что  никто  в  мире  не
мог  бы  ответить  на  этот  вопрос.  Разве  есть  в  человеческом  язы¬
ке  такие  слова?..  Он  ощущал  внутри  себя  какую-то  невероятную
пустоту.  Когда-то  он  мог  угадать  любую  мысль  и  желание  Да¬
ниелы.  А  как  она  поступит  сегодня,  не  знал.  Неведомая  ему
сила  изменила  Даниелу.  Но  одно  Мигель  знал  твердо:  если  она
сейчас  оставит  его  в  беде,  все  было  бессмысленно.  Тогда  лучше
бы  она  сразу  пристрелила  его.
 11
 —  Но  на  сей  раз  Москва  чересчур  далеко  протянула  свои
руки,  —  уверял  радиокомментатор.  —  И  конец  уже  близится!
 Паломино  уменьшил  звук  —  стены  в  кабинете  деревянные.
Он  вслушивался  в  слова  из  приемника,  пытаясь  отыскать  в  этой
болтовне  зерно  истины.  Как  понимать  «близится»?
 А  вот  это  уже  чистейшая  ложь:
 —  Сегодня  наши  партизаны  совершили  успешное  нападение
на  мост  западнее  Сьерры-дель-Мико.  Путь  частям  Кастро  прегра¬
дили  огромные  пожары.  Этот  удар  был  сигналом  для  всех  пат¬
риотов  Кубы.  Народ  Кубы  восстает  повсюду...
 Восстает?  Где?  И  начнется  ли  вторжение?  Если  да  —  когда,
в  каком  районе?  Обо  всем  этом  комментатор  умалчивал.  По  сути
дела,  это  вчерашний  текст:
 —  Все  больше  бывших  сторонников  Кастро  становятся  на
сторону  свободы.  Пять  командующих  провинциями  отпали  от
коммунистического  режима,  чтобы  идти  со  своими  войсками  на¬
встречу  освободительной  армии.
 Под  окном  скрип  шагов.  Он  выключил  радио,  все  равно  эта
передача  ни  гроша  не  стоит.  Кто  там,  уж  не  капитан  ли  из  след¬
ственной  комиссии?  Начинается?  Они  хотят  допросить  его  в  ка¬
бинете,  откуда  он  руководил  целой  провинцией?  Но  нет,  это,  на¬
верное,  командир  батальона  милиции,  хочет  доложить  об  отходе
взвода  прикрытия.  Удачно,  что  ему  удалось  отправить  батальон
под  командованием  этого  дотошливого  Рамона  в  долину  Росарес.
Через  несколько  минут  в  городе  останется  одна  штабная  рота.
А  она  верна  ему,  Паломино.  И  если  кому  вздумается  арестовать
его  из-за  одной-единственной  ошибки,  которую,  видит  бог,  он  до¬
пустил  по  неведению,  он...  Да,  он  возьмет  в  руки  пистолет  и  при¬
кажет  охране  арестовать  членов  комиссии.  Его  лучшие  солдаты
поблизости,  среди  них  несколько  орлов,  штурмовавших  вместе
с  ним  «Тумбу  катро».  Их  он  предупредил,  объяснил,  что  воз¬
можна  высадка  диверсантов  в  кубинской  армейской  форме.  Но
199

как  же  так?..  Выходит,  он  готов  оказать  сопротивление  закон¬
ной  власти?  Своей  власти?..
 Но  вместо  офицера  в  комнату  вошла  Даниела.  Остановилась
перед  столом,  не  в  силах  произнести  ни  слова.  Опираясь  о  стол,
попыталась  начать  и  закрыла  глаза...  Только  когда  он  поднялся,
Даниела,  часто-часто  дыша,  выдавила  из  себя:
 —  Карлос,  я...  Я  дала  уйти  контрреволюционеру!..
 Смертельно  бледная,  она  сорвала  кобуру  и  положила  на  стол.
 —  Решай,  как  со  мной  поступить!
 —  Потише,  все  по  порядку!
 Он  обошел  вокруг  стола,  с  интересом  глядя  на  нее.  Он  не
знал,  что  и  подумать,  в  голове  все  смешалось,  перепуталось.  Та¬
кой  ему  Даниелу  видеть  не  случалось.
 —  Что  произошло?
 —  Он  был  здесь,  Мигель.  Да,  здесь,  у  нас!  Я  хотела  поднять
тревогу.  Но  не  смогла?..
 —  Чего  он  хотел?
 —  Им  нужен  «джип».  Чтобы  я  его  украла...  для  их  вторже¬
ния...  И  чтобы  я  дезертировала,  бросила  армию,  вернулась  в  Га¬
вану!
 Она  застонала.  На  глазах  появились  слезы,  она  словно  забы¬
ла,  где  находится.  Ее  речь  сделалась  сбивчивой,  потом  она  опо¬
мнилась  и  замерла,  ожидая,  очевидно,  приговора.
 —  Кому  ты  еще  рассказала?  —  спросил  он.
 —  Никому.  —  Она  покачала  головой  как  ребенок.  —  Я  хо¬
тела  сказать  Рамону,  но  не  осмелилась.
 Паломино  перевел  дыхание,  скрестил  руки  на  груди.  Он  пред¬
ставил  себе  мысленно  ту  линию,  которая  отделяла  его  пока  от
врага.  Команданте  понимал  всю  разницу  между  тем,  какие  пла¬
ны  можно  ковать  в  горячечном  бреду  в  гостинице,  и  тем,  чтобы
действительно  протянуть  «червякам»  в  горах!  Пока  что  ему  все
позволено,  нельзя  лишь  пытаться  остаться  нейтральным,  остано¬
виться  на  полпути.  Этим  парням  нужен  «джип».  Пусть  получат
его.  В  данном  случае  планы  «червяков»  могут  совпасть  с  его  пла¬
нами.  Кое-кому  хочется  арестовать  его,  поставить  к  стенке.
А  тут  ему  судьба  дает  прекрасный  случай  прихлопнуть  этих  «чер¬
вяков»  одним  ударом.  Пусть  все:  и  комиссия  из  Гаваны,  и  пре¬
мудрый  Рамен  убедятся!..
 —  Хорошо,  —  сказал  он.  —  Мы  дадим  им  машину.  И  ты
сама  поведешь  ее.  Ты  ведь  не  испугаешься?
 Даниела  непонимающе  смотрела  на  него,  и  тогда  он  протянул
ей  оружие.
 —  Я  знаю,  это  рискованно.  Но  только  так  я  накрою  их  одним
ударом.  Мы  поставим  на  шоссе  заслоны  с  обеих  сторон.
 200

Достал  из  нагрудного  кармана  патроны,  положил  их,  обо¬
значив  «джип»,  на  столе  и  изобразил  руками  раскрытые  клещи.
 —  Когда  ты  дашь  им  машину,  они  сядут  в  нее  все  —  и  ло¬
вушка  захлопнется!
 —  Выходит,  ты  мне  доверяешь?
 О,  этот  голос  и  этот  вопрос!  Указав  на  пистолет  в  ее  руке,
он  приказал:
 —  Положи  его  в  кобуру,  девочка.  Я  тебя  знаю.  Ты  свою  вину
искупишь.
 Он  все  решил  мгновенно  и  рассчитал  правильно.  Но  допустил
на  сей  раз  последнюю,  роковую  ошибку:  мысленно  представляя
себе  свой  триумф,  он  не  сделал  самого  простого  и  естественно¬
го  —  не  связался  по  радиотелефону  с  Рамоном  и  не  сообщил
о  своем  плане  ликвидации  остатков  банды.
 Спустился  вечер,  и  начался  дождь.  На  него  смотрело  отвер¬
стие  пистолетного  ствола  —  темный,  устрашающий  взгляд.  Куда
бы  он  ни  посмотрел,  пистолет  оказывался  в  поле  его  зрения.  Они
магнитом  притягивали  его  к  себе  —  отделанная  слоновой  костью
рукоятка  и  черный  блестящий  ствол...  В  маленьком  кабинете  ста¬
ло  душно.  С  неба  прошипела  раскаленная,  невероятно  яркая  мол¬
ния.  Гром  загрохотал  несколько  секунд  спустя.  Выглянув  нару¬
жу,  он  подумал:  в  такую  погоду  они  высаживаться  не  станут.
Им  необходимо  превосходство  в  воздухе,  чего  они  стоят  без
него?  Он  коснулся  рукой  телефона,  словно  желая  оживить  аппа¬
рат.  Где  сообщения  о  налетах  и  бомбардировках,  об  армии  втор¬
жения  и  ее  флоте,  все  те  сообщения  и  планы,  которые  терзали
его  со  вчерашнего  дня?  Или  штаб  не  информирует  его,  потому
что  не  доверяет?  С  ним  покончено?..
 Пока  он  размышлял,  стоит  ли  рискнуть  и  позвонить  в  Гавану,
чтобы  узнать  о  последних  событиях,  вошел  Франсиско  Мелуса,
самый  способный  из  его  разведчиков.
 Мелуса  передал  ему  конверт,  описал,  с  каким  трудом  запо¬
лучил  содержащиеся  в  нем  сведения  о  намерениях  врага.  Он  дей¬
ствовал,  не  щадя  себя...
 Палсмино  не  слушал,  он  не  отрывал  глаз  от  документов.
О  пистолете  он  забыл.  И  о  своем  положении  больше  не  думал.
Документы  захватили  его  целиком.  Страниц  двенадцать  плотной
машинописи,  озаглавленные  «Административный  план  1-4000».
Перелистав,  он  увидел,  что  это  оперативный  план.  «В  день  Д-7
начинается  посадка  бригады  на  корабли  в  порту  Игрек,  —  прочел
он...  —  Оно  завершается  в  день  Д-4  в  24.00.  Транспортные  суда
«Барракуда»,  «Марсепа»,  «Агиа»,  «Сардина»,  «Тибурон»  и
♦  Бальена»  выходят  из  порта  Игрек  в  день  Д-З  децентрализован¬
201

но  до  встречи  в  точке  Кю-Икс.  Там  они  соединяются  в  день  Д-1
и  направляются  в  зону  операции  к  Голубому  берегу...»
 На  следующей  странице  прочел:  «За  14  часов  до  часа  Аш
проводится  отвлекающий  маневр  у  Санта-Фе  с  целью  отвлечения
основных  сил  врага  в  этот  район...»
 Очертания  комнаты  расплывались,  бумага  тихо  шуршала
в  его  руках.  Он  понимал,  что  перед  ним  часть  плана  вторжения.
Конечно,  Мелусу  могли  обмануть,  подсунуть  ему  сфальсифициро¬
ванные  документы,  так  называемую  дезу.  Но  эти  документы
вполне  достоверны,  это  пронумерованный  экземпляр  с  пометкой
о  степени  секретности  на  титульном  листе  и  печатью  штаб-квар¬
тиры  контрреволюционеров.  О  подлинности  говорило  и  отсутствие
географических  и  временных  обозначений,  вместо  них  —  цифры,
шифр,  законспирированные  даты.  Кто  не  знал  кодовых  наимено¬
ваний,  мог  по  этим  данным  судить  лишь  о  размере  операции  и
механизме  ее  исполнения.  Сомневаться  не  приходится,  операция
разрабатывалась  ЦРУ...  Он  произвел  несложные  расчеты.  Дату,
по  крайней  мере,  можно  вычислить.  В  день  Д-З  суда  интервентов
вышли  из  порта,  а  это  —  по  сведениям  военного  министерства  —
произошло  позавчера.  Значит,  завтра  —  день  Д!
 «С  «Тибурона»  в  час  Аш  будут  спущены  две  лодки  с  дивер¬
сантами-аквалангистами.  Они  доберутся  до  Голубого  берега  и
обозначат  там  проходы  позиционными  световыми  фонарями.
С  «Сардины»  в  час  Аш-р10  минут  будет  произведена  посадка
батальона  пехоты  и  танкового  подразделения  в  4  десантных  пон¬
тона  типа  А,  3  понтона  типа  Р...»  —  один  абзац  он  пропус¬
тил.  —  «Как  только  части  окажутся  на  берегу,  они  занимают  по¬
зиции  согласно  указаниям,  данным  в  приложении  В,  и  удержи¬
вают  «Голубой  плацдарм»...  Важнейшие  железнодорожные  и  пе¬
шеходные  мосты  в  районе  Гаваны,  Матансаса,  Ховельяноса,  Ко
лона,  Санта-Клары  и  Сьенфуэгоса  должны  быть  разрушены,  что¬
бы  изолировать  зону  высадки».
 Из  этого,  правда,  не  следовало,  в  какой  части  побережья  про¬
изойдет  высадка,  но  что  она  в  его  провинции  —  несомненно.
 Перелистал  остальные  страницы:  детальный  план  снабжения.
Доставка  продовольствия  и  боеприпасов  для  частей  воздушного
десанта,  для  частей  в  амфибиях  —  по  часам  и  в  тоннах.  Меди¬
цинское  обеспечение,  служба  тыла,  городской  транспорт,  радио¬
связь  —  согласно  приложению  Е,  все  продумано  до  мелочей.
Только  карты  не  хватает  и  кодовых  наименований.  Какой  участок
побережья  они  имеют  в  виду?
 Команданте  задумался.  Коста-Асуль  —  Голубой  берег;  это
обозначение  засело  в  его  мозгу.  Отпустил  Мелусу.  И  неожидан¬
но  вспомнил  о  карте,  которую  Рамон  нашел  четыре  дня  назад
202

у  убитого  янки.  Напечатана  она  на  куске  шелка  и  лежала,  смя¬
тая,  в  кармане  умершего.  Паломино  достал  ее  из  ящика  стола,
разгладил.  На  карте  район  от  Эскольос-Хемелос  —  здесь  они  на¬
зывались  —  до  Эсперансы.  Извилистая  линия  обозначала  путь
группы  по  Крокодильему  полуострову.  Ему  бросились  в  глаза
два  едва  заметно  написанных  слова:  Коста-Асуль.  Это  чуть  по¬
ниже  Росалеса.  Коста-Асуль  —  Голубой  берег!  Сердце  бешено  за¬
колотилось.  Выходит,  удар  будет  нанесен  в  сорока  километрах
южнее,  сегодняшней  ночью.  Спрятав  кусок  шелка,  он  решил  уни¬
чтожить  добычу  Мелусы.  Если  у  него  обнаружат  еще  и  план
вторжения!..  А  если  план  станет  известен,  вторжение  не  со¬
стоится?..
 План  вторжения  у  Паломино?  Почему  именно  у  него?  И  с  ка¬
кого  времени?
 Он  разложил  документы  перед  собой.  Что  с  ними  делать,
сжечь?  Но  в  штабе  нет  печки.  Некоторое  время  он  тупо  размыш¬
лял.  Хотелось  собрать  волю  в  кулак,  отдать  какой-нибудь  реши¬
тельный  приказ.  Мелькнула  неоформившаяся  мысль:  а  если  со¬
брать  штабную  роту,  сказать  речь,  окопаться  вокруг  штаба,  а
еще  лучше  —  уйти  к  Пико-Оркидеа.  Ведь  расстреляют,  расстре¬
ляют  ни  за  что  ни  про  что!..  Время  уходило,  а  он  не  знал,  на  что
решиться.  В  груди  у  него  что-то  оборвалось.  Вновь  вспомнились
слова  падре  о  том,  что  в  каждой  стране  найдутся  мужчины,  го¬
товые  оградить  свой  народ  от  худшего...  Сейчас  его,  Паломино,
к  таким  людям  вряд  ли  отнесешь.  Он  даже  не  в  состоянии  обра¬
титься  к  своим  солдатам.  Ну,  что  он  им  скажет?  Ни  один  из  них
не  последует  за  ним  в  горы.  Ему  необыкновенно  повезет,  если
его  обман,  сокрытие  документов  не  обнаружатся  до  утра.  В  про¬
тивном  случае  игра  окончательно  проиграна.  Предателя  Паломи¬
но  к  стенке!
 Он  терпел  эту  муку  минут  десять.  Но  каких  минут!..  Зазве¬
нел  телефон,  звонок  резанул  по  обнаженным  нервам.  Голос  Ра¬
мона  заставил  его  встряхнуться:
 —  У  нас  тут  двое,  оторвавшиеся  от  янки,  —  докладывал  Ра¬
мон.  —  Один  из  них  наш  Ласаро,  другой  —  перебежчик  из  той
самой  группы  «Прелюдия  11»,  негр.  Оба  сообщили,  что  банда  за¬
думала  прорваться  из  сьерры  на  побережье  на  армейском  «джи¬
пе».  Машину  им  якобы  должна  достать  Даниела.  Это  звучит  не¬
вероятно,  Карлос,  но  ее  подстрекали  к  предательству!
 Вот  оно  —  последнее  звено  в  цепи.  В  цепи  случайных,  траги¬
ческих  совпадений  и  ошибок.  Он  сам  выковал  эту  цепь,  и  она
захлестнет  ему  шею,  задушит  его.  Он,  военный  человек,  первым
делом  обязан  был  сообщить  Рамону  о  поездке  Даниелы.  Какая
уж  это  забывчивость  —  кто  ему  поверит?!  Ему  нет  оправдания.
 203

—  Даниела?  —  Паломино  стало  трудно  дышать.
 —  Где  она  сейчас?
 Голос  из  трубки  подстегивал  его,  надо  отвечать  немедленно,
выхода  нет.
 —  Она  поехала  в  Росалес...
 —  Совсем  одна?
 Вопросы  попадали  в  Паломино  как  разрывные  пули.
 —  Не  знаю,  —  ответил  он,  понимая,  что  летит  в  пропасть.
 —  Это  ты  ее  послал?  —  не  унимался  Рамон.
 —  Нет!  —  выкрикнул  Паломино.
 Каждое  слово  лжи,  которое  невольно  вырывал  у  него  Рамон,
делало  его  положение  невыносимым,  безнадежным.
 —  Тогда  и  ей  и  нам  грозит  опасность,  —  прозвучало  в  мем¬
бране.  —  Я  отрежу  банде  путь  к  отступлению...  —  и,  помолчав,
добавил:  —  Даниела  должна  дать  мне  полный  отчет...
 В  трубке  щелкнуло.
 —  Рамон!  —  крикнул  Паломино.  —  Рамон!
 Он  хотел  отказаться  от  своих  слов,  объяснить,  как  все  про¬
изошло,  —  слишком  поздно!  Эта  смертельная  ошибка  сломала
ему  хребет,  оправдываться  теперь  бессмысленно.  У  перевала
начнется  бойня...  Паломино  рванул  ворот  рубахи:  в  кабинете
душно.  Вот  он,  его  кабинет  —  сколько  жизни  связано  с  ним,
здесь  он  бывал  счастлив  и  энергичен,  как  никогда  в  жизни,
здесь  он  диктовал  приказы,  разговаривал  с  крестьянами,  сло¬
вом  —  управлял  провинцией.  И  теперь  этому  пришел  конец.
 Бежать?  Но  куда?  В  горы,  как  бездомный  пес?  К  червякам,
которых  он  прижимал  к  ногтю?  Навстречу  интервентам,  которые
придут,  чтобы  вернуть  прошлое,  к  людям  вроде  Эстебана,  Леона
и  директора  марганцевого  рудника?  Которые  намерены  во  что
бы  то  ни  стало  высадиться  завтра,  теперь  ему  это  известно.
О  да,  он  может  спастись,  для  этого  достаточно  идти  на  юг,  им
навстречу.  Но  теперь,  когда  перед  ним  открылся  именно  такой
путь,  он  совершенно  отчетливо  понимал,  что  неспособен  и  никог¬
да  не  был  способен  на  такой  шаг.  Даже  в  мыслях.  Все  осталь¬
ное  было  полнейшей  истерикой,  игрой  измученного  воображения.
 Паломино  вслушивался  в  себя.  «Без  революции  ты  ничто,  —
шептало  в  нем.  —  Ты  ее  дитя,  плоть  от  ее  плоти,  без  нее  ты
сгниешь!  Нигде  ты  себя  не  будешь  чувствовать  так,  как  в  этом
маленьком  кабинете.  И  не  сможешь  взглянуть  прямо  в  глаза
ни  одному  честному  кубинцу.  А  Даниела  будет  указывать  на
тебя  пальцем.  Ты  послал  ее  на  смерть.  Сейчас  это  факт,  желез¬
ный,  неопровержимый.  До  этого  были  заблуждения,  страх,  смя¬
тение.  Но  в  этом  —  если  она  погибнет  —  будешь  виноват  ты
один.  Что  же  ты  за  человек,  если  оказался  способным  на  та¬
204

кое?..  Но  есть  узы,  которые  куда  крепче  твоего  страха,  и  ты  от
них  не  избавишься.  Возьми  карандаш  и  напиши:  «Простите,
товарищи,  за  то,  что  я  оказался  слаб...»
 Он  слышал  —  то  ли  в  себе,  то  ли  где-то  совсем  рядом  —
шепот  других  голосов:  «Ты  хочешь  оставить  за  собой  провин¬
цию  или  вернешься  инженером  в  Ориенте?»  —  «Мистер  Пало¬
мино,  мы  добываем  здесь  двести  вагонеток  марганцевой  руды;
если  ваши  люди  засучат  рукава,  можно  добывать  триста!..»
Всегда  находятся  люди,  готовые  оградить  свой  народ  от  худ¬
шего.
 Может  быть,  и  ты  такой  человек.  Может  быть!  Ты  еще  спо¬
собен  на  что-то.  Сейчас  ты  подведешь  черту.  Ты  колебался,  но
ты  не  бандит.  И  не  уйдешь  со  сцены  как  банкрот.  Ты  принес
революции  вред.  А  теперь  сослужишь  ей  последнюю  службу.
 Паломино  достал  документы  и  карту.  Разложил  на  письмен¬
ном  столе.  Взял  несколько  гильз,  поставил  на  углы  бумаги.
Пульками  указал  на  отдельные  слова.  А  последний  патрон  по¬
ставил  на  шелковую  карту.  Как  раз  туда,  где  написано  «Голу¬
бой  берег».  Потом  взял  пистолет  и  поднес  ко  рту.
 12
 Сначала  Даниела  ехала  сквозь  морось  тончайших  брызг,  эту
большую  мокрую  шаль,  приятно  обволакивающую  ее  голову  и
плечи.  У  последних  домов  Эсперансы  ей  попался  навстречу  гру¬
зовик,  брезентовый  верх  которого  был  весь  залит  дождевой  во¬
дой.  Значит,  в  горах  дождь  хлещет  вовсю.  Когда  она  переклю¬
чала  скорость,  мотор  начинал  реветь,  шины  свистели  по  мокро¬
му  асфальту.  А  она  вздыхала:  «Ты  свою  вину  искупишь...»
У  подножия  Пико-Оркидеа  разлились  огромные  лужи,  пузырив¬
шиеся  от  дождя.  А  потом  начался  настоящий  потоп.  Даниела
с  трудом  справлялась  с  рулем.  Сильные  струи  дождя  барабани¬
ли  по  мотору,  заливали  ветровое  стекло,  вода  текла  в  глаза;  она
мгновенно  промокла  до  нитки.  Со  склонов  на  дорогу  низверга¬
лись  десятки  новоявленных  ручьев,  шоссе  превратилось  в  устье
реки,  а  «джип»  в  лодку,  давшую  течь,  —  рядом  с  педалью  газа
большая  лужа.  Рассекая  «килем»  воду  на  дороге  и  вздымая
тучи  брызг,  «джип»  пробивался  вперед.  Слева  дорогу  ограни¬
чивала  известняковая  скала.  Даниела  скосила  глаза  наверх:
там,  за  мясистыми  кустами  терновника,  притаился  враг.  Но  во¬
круг  нет  и  следа  жизни,  если  не  считать  покачивающихся  спра¬
ва  вершин  эвкалиптов  и  подрезанных  фруктовых  деревьев.
 На  узком,  как  иголье  ушко,  повороте  —  рекламный  щит.
205

Когда  она  ступила  на  землю,  в  туфлях  захлюпала  вода.  И  сле¬
зала  на  желтом  лаке  надпись:  «Гудиер  —  лучшее  пиво!»  Где-то
рядом  ударила  молния,  она  слышала  треск  повалившихся  де¬
ревьев.  Тяжело  вздыхали  умирающие  кроны.  Прогремели  рас¬
каты  грома,  и  эхо  огромным  мячом  прокатилось  между  круты¬
ми  склонами.  И  вдруг  ее  окружили  люди,  она  не  могла  понять,
откуда  они  взялись.  И  никто  не  причинил  ей  зла,  она  могла  по¬
вернуться  и  уйти  —  как  все  просто!
 —  Даниела,  слава  богу!
 Это  Мигель.  На  его  мокром  лице  написано  удивление,  будто
случилось  подлинное  чудо.
 —  А  теперь  иди  обратно  и  сразу  возвращайся  в  Гавану,  —
сказал  он.
 Пока  остальные  нагружали  машину,  он  уговаривал  ее  со
всей  страстью,  на  которую  был  способен,  дрожа  от  возбуждения:
 —  Я  никогда  не  забуду,  что  ты  для  меня  сделала.  А  теперь
уходи  в  сторону,  спрячься  на  время.  Может  быть,  все  пройдет
и  не  так  гладко,  как  я  думал...  Береги  себя!
 Как  он  за  нее  переживает!  Даниела  поклялась  себе  не  гово¬
рить  ему  ни  слова,  даже  не  смотреть  в  его  сторону;  лгать  ему
она  не  способна.  Чего  она  ждет,  приказ  выполнен,  надо  возвра¬
щаться,  вот  и  Мигель  тоже  отсылает  ее.  Но,  господи,  —  он  со¬
всем  рядом,  близко,  как  в  бесчисленных  снах,  и  она  видит  его
в  последний  раз.  Эту  жертву  она  обязана  принести  революции,
потому  что  утром  испытания  не  выдержала  и  позволила  ему
уйти.  Даниела  повернулась,  но  не  смогла  сделать  и  шагу.  Она
оцепенела,  переполненная  одним  диким  желанием:  предупре¬
дить  его  —  только  его!  —  чтобы  он  мог  спастись.  Но  это  невоз¬
можно,  нельзя  позволить  себе  даже  секундной  слабости,  малей¬
ший  намек  может  разрушить  планы  Карлоса.  Неужели  она  спо¬
собна  повторить  ошибку,  вместо  того  чтобы  ее  исправить?  Достав
промокшую  пилотку  из-под  погончика,  надела  ее,  не  вполне  отда¬
вая  себе  отчет  в  том,  что  делает.
 —  Прощай,  Мигель,  —  сказаал  она,  отвернувшись  от  него,  и
сделала  первые  шаги  по  шоссе.
 Зачем  она  так  медлила?..  Долговязый,  которого  все  называли
Умберто,  схватил  ее  за  руку.
 —  Ты  поедешь  с  нами!  —  и  объяснил  остальным:  —-  Она
в  униформе  —  чудненькое  прикрытие  для  нас!
 —  Оставь  ее  в  покое,  она  достаточно  для  нас  сделала!  —
крикнул  Мигель.
 —  Вот  именно!  И  после  этого  мы  позволим  ей  ходить  пеш¬
ком?  —  Умберто  толкнул  Даниелу  к  машине.  —  Подними
верх!  —  приказал  он  гориллоподобному  типу,  сидевшему  за  рулем,
 206

—  У  таких  машин  верха  не  бывает,  —  ответил  Барро,  когда
мотор  взревел.
 —  Ничего,  и  так  сойдет  —  скоро  стемнеет,  —  это  сказал
четвертый  из  них,  Фигерас.
 Даниела  сидела  на  заднем  сиденье,  зажатая  между  ним  и
Мигелем.  Чтобы  не  смотреть  на  Мигеля,  она  повернулась  в  его
сторону.  Прижимая  обе  руки  к  вискам,  он  недоверчиво  спросил:
 —  Ты  действительно  приехала  совсем  одна?
 Она  сообразила,  что  ©тому  отвечать  необязательно,  ему  уже
все  равно  —  он  даже  не  отнял  у  нее  оружия.  Уголки  рта  у  него
подрагивали,  словно  он  силился  улыбнуться.  Лицо  умного,  но
разуверившегося  во  всем  человека.  Даниела  видела,  что  из  всех
он  один  понял  полную  бессмысленность  этой  головокружитель¬
ной  гонки.  Очевидно,  он  целиком  положился  на  волю  слепого
случая.  Если  и  существовала  сейчас  какая-нибудь  опасность,  она
исходила  прежде  всего  от  нее  самой.  Если  она  снова  не  выдер¬
жит  испытания  и  заговорит,  она  недостойна  быть  кубинкой.
И  тогда  незачем  жить.
 Неожиданно  дождь  прекратился,  на  повороте  Даниеле  откры¬
лись  гордые  очертания  Обезьяньих  гор.  Далеко  на  западе  захо¬
дило  солнце,  последние  его  лучи  проткнули  облака.  Над  Пико-
Оркидеа  стояла  радуга.  Почему  мешкает  Карлос?..  Темнело
быстро.  Она  представила  себе  стычку:  чем  темнее,  тем  боль¬
ше  будет  жертв.  Непохоже,  чтобы  эти  бандиты  собирались  сда¬
ваться.  Впереди,  рядом  с  гориллой  сидел  Умберто.  В  одной  руке
автомат,  другой  он  придерживался  за  рамку  ветрового  стекла.
А  Мигель,  повернувшись  назад,  обеспечивал  тыл,  готовый  на  по¬
следнюю  крайность.
 Но  вот  он  обернулся  и  прошептал  ей:
 —  Сейчас  ты  выйдешь  из  машины...
 —  А  ты,  —  прошептала  она  в  ответ,  —  брось  оружие...  если
дело  дойдет  до  боя.
 Она  ничего  не  хотела  говорить  ему,  слова  вырвались  сами
собой.
 —  Почему,  Даниела?  —  спросил  он,  и  Даниела  поняла,  что
заронила  в  нем  подозрения.
 —  Это  мой  последний  тебе  совет,  —  сказала  она  преры¬
вистым  шепотом,  отдавая  себе  отчет,  чго  только  усугубляет  свое
положение.
 Правда  рвалась  из  нее  наружу.  Еще  один  его  вопрос,  она
ответит,  и  им  все  станет  понятно,  они  бросятся  обратно  в  джунг¬
ли,  чтобы  продолжать  стрелять  в  компаньерос.  И  виновата
в  этом  будет  она!  Она  предаст  тем  самым  армию  и  родину!
 Машина  брала  крутой  поворот,  устремляясь  к  перевалу.  А  по¬
207

том  дорога  пойдет  вниз.  Даниела  набралась  решимости  исполь¬
зовать  свой  последний  шанс,  она  должна  вырваться  из  машины,
только  это  спасет  ее.
 —  Так  почему,  Даниела?  —  настойчиво,  с  угрозой  повторил
Мигель,  сжимая  ее  запястье.  —  Что  ты  имела  в  виду?
 —  А  то,  что  мы  с  тобой  больше  никогда  не  увидимся,  —  про¬
говорила  она  громче,  чем  хотелось  бы.  —  Потому  что  мы  расста¬
емся  с  тобой,  Мигель!  Потому  что  ты  бандит  и  предатель!
 —  Кто  я?  —  прохрипел  он.  И  громко,  словно  его  ужали¬
ли:  —  А  ну,  повтори  еще  раз!
 Она  отчаянно,  изо  всех  сил  рванулась  —  и  выпрыгнула  из
машины.  Почувствовала  сильный  удар,  земля  отбросила  ее  прочь,
она  повалилась  на  четвереньки  и  покатилась,  сбивая  в  кровь
руки  и  колени.  Но  сумела  все-таки  быстро  подняться,  побежала,
слыша  за  собой  голос  их  вожака,  Умберто:
 —  Стоп,  стоп!  Останавливай,  Барро!..
 Колеса  завизжали,  из-под  них  посыпались  камни,  разда¬
лись  дикие  крики.  Горячая  боль  пронзила  ее:  они  стреляют,  и
он  тоже  стреляет  в  тебя!  Выстрелы  звучали  почему-то  приглу¬
шенно,  или  это  кровь  гудела  у  нее  в  ушах?  Спотыкаясь,  она
бросилась  влево,  упала,  скатилась  в  обочину,  снова  поднялась
и  опять  упала,  съехав  вниз  по  мокрой  глине.  Кактусы,  кусты
бамбука  на  склоне;  она  схватилась  за  один  из  них.  В  несколь¬
ких  метрах  —  пропасть.  Вот,  значит,  какое  лицо  у  смерти!..  Да¬
же  не  глядя  в  сторону  машины,  она  была  абсолютно  уверена,
что  Мигель,  ее  Мигель,  стреляет  в  нее.  Все  как  и  должно  быть,
он  поступал  последовательно.  Она  вот  не  осмелилась,  зато  он
смог  —  о  боже!.  Они  смертельные  враги,  как  она  могла  забыть
об  этом,  а  на  войне  враги  милосердия  друг  к  другу  не  знают.
Все  остальное  —  трусость,  слабость,  обман.
 Она  выплюнула  землю  изо  рта.  Выстрелы  участились.  Она
достала  свой  пистолет,  готовая  защищаться  до  последнего  вздо¬
ха.  Огненный  залп  прогремел  над  ее  головой,  срезав  верхушки
с  кустов  бамбука.  Острые  щепки  впились  в  ее  тело.  Какая  паль¬
ба!..  Она  вжалась  в  землю,  ожидая  что  вот-вот  из-за  кустов  тер¬
новника  появятся  бандиты.
 Но  никто  не  появлялся...
 13
 Когда  бой  закончился,  Кинтана  вернулся  к  машине  с  радио¬
телефоном,  чтобы  передать  сообщение  в  комендатуру.  Дело  было
сделано  в  две  минуты;  это  не  победа,  которой  можно  гордиться.
Он  ждал  банду  на  перевале  и  напал  на  нее,  когда  она  была
 208

в  полном  замешательстве  —  почему-то  остановилась  посреди  до¬
роги  и  в  кого-то  стреляла.  В  кого,  он  понять  не  мог  —  скорее
всего  в  очередного  дезертира.  Приближение  его  людей  они  за¬
метили  слишком  поздно.  Их  машина  загорелась  после  первого
же  залпа,  они  посыпались  из  нее,  как  орехи  с  дерева.  Двое  из
них  пытались  сейчас  спастись,  опускаясь  к  долине.  Тщетно!  Он
хорошо  помнил,  что  там  их  ждет  отвесная  скала  и  пропасть.
«Потерь  нет!  —  доложит  он.  —  И  Даниелы  тоже  нет!»  Где  она?
Бежала  вместе  с  дезертиром?  Или  с  теми  двумя?  Все  равно,  где
бы  она  ни  была,  он  должен  вырвать  память  о  ней  из  своего
сердца.  Произошло  что-то  непостижимое,  какая-то  страшная  пу¬
таница...  Да  что  там,  он  уже  знает  разгадку  этой  чудовищной
горькой  загадки!
 Слева  доносились  еще  выстрелы  солдат,  преследовавших  бан¬
дитов.
 —  Связь  есть,  —  сказал  радист  и  протянул  ему  трубку.
 Но  Кинтана  не  взял  ее.  К  чему  информировать  команданте?
Не  исключено,  Карлос  солгал  ему  и  сам  послал  Даниелу,  сам  под¬
бил  ее  на  этот  невероятный  поступок.  Еще  раньше,  у  перевала,
когда  Ласаро  и  Рико  открыли  ему  план  бандитов,  в  нем  вновь
вспыхнули  старые  подозрения.  Даниела  очень  уважала  коман¬
данте,  может  быть,  он  использовал  свой  авторитет,  чтобы...  Но
она  могла  действовать  и  на  свой  страх  и  риск;  вчера,  например,
она  поехала  с  ним  на  «Тумбу  катро»,  повинуясь  прихоти  и  не
доложив  в  штабе  об  отъезде.  А  на  что  она  окажется  способной,
если  появятся  другие,  более  веские  причины?  Разве  женщин  пой
мешь?  Он  никак  не  мог  забыть  парня  в  узких  брюках,  которого
встретил  вчера  по  дороге  в  комендатуру,  его  натужную  походку.
А  потом  следы  слез  на  лице  Даниелы.  И  ее  слова:  «Можешь  гы
себе  представить,  чтобы  один  из  нас  дал  уйти  контрреволюцио¬
неру,  забыв  о  своем  долге?..»  Вот  он,  ключ  к  загадке.  Вот  кто
подбил  ее  —  Мигель,  отец  ребенка  Даниелы.  А  ведь  он  прошел
мимо  него,  мог  остановить,  проверить  документы,  арестовать.
Вся  трагедия  была  разыграна  на  его  глазах.  Да,  но  Даниела?..
 Рамон  сделал  несколько  шагов  в  сторону  грузовика,  у  кото¬
рого  стояли  связанные  бандиты.  Их  как  раз  обыскивали.  Этот
Мигель  должен  быть  среди  них.  Он  узнает  от  него  всю  правду  —
любой  ценой!  Но  там  оказались  двое  других,  и  лицо  одного  Кин¬
тана  уже  видел  однажды  —  это  тот,  который  был  в  Эсперансе
в  одежде  угольщика.  Было  темно,  и  Рамон  посветил  на  лицо
фонариком.  Окровавленная  повязка  на  лбу.  В  глазах  ненависть
и  неприкрытая  издевка:
 —  Ну,  с  нами-то  вы  справились,  —  процедил  он  сквозь  зу¬
бы.  —  Ничего,  за  нами  придут  другие!
 14  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
 209

—  Это  их  теперешний  командир,  Родригес,  —  объяснил  ему
сержант.  —  А  этого  ты  знаешь,  Рамон?  Удачный  улов!  Майор
Барро,  «королевский  тигр»  из  Сантьяго...  Эй,  Барро,  где  тебя
расстрелять?  В  «казарме  тигров»  или  в  твоем  девятом  полицей¬
ском  участке?
 Пока  солдаты  запихивали  Родригеса  в  кузов  грузовика,  под¬
вели  третьего  пленного.  Это  тоже  не  Мигель.  Кинтана  взял
у  него  документы.  Серхио  Фигерас.  Вид  у  него  был  аховый,  он
скрипел  зубами,  стараясь  не  показывать  боли.  Но  когда  сержант
соединил  его  наручниками  с  Барро,  он  закричал:
 —  Не  с  ним!..  Не  с  этим!..  Убейте  меня,  но  только  не  это...
 —  Ты  что,  взбесился?  —  удивился  сержант.  —  Одна  банда,
а  корчишь  из  себя...
 Кинтана  не  обратил  на  него  никакого  внимания,  по  его  зна¬
ку  обоих  подняли  в  кузов.
 —  Одного  не  хватает,  —  сказал  кто-то  за  его  спиной.  —
За  ним  погнался  Ласаро.
 Вдруг  он  замер:  к  грузовику,  никем  не  замеченный,  прибли¬
жался  какой-то  человек.  Разглядеть  лицо  было,  конечно,  делом
невозможным,  но  он  сразу  догадался,  кто  это:  Даниела!  Вот
она  уже  оперлась  о  капот  и  тихо  проговорила:
 —  Почему  вы  так  задержались?  И  где  Карлос?
 Ей  никто  не  ответил.  Она  стояла,  покачиваясь,  в  своей  изо¬
рванной  униформе.  Рамон  нервничал.  Ему  было  ясно,  что  он
должен  арестовать  Даниелу:  но  хватит  ли  у  него  сил  выслу¬
шать  ее  признание?  Радист  кричал  в  трубку:
 —  Дайте  мне,  черт  побрал,  команданте!
 Со  стороны  долины  донеслась  длинная  очередь.  А  теперь
тишина.  Рамон  сделал  шаг  по  направлению  к  Даниеле,  она  его
пока  не  заметила.  Молчание  прервал  голос  радиста:
 —  Там  что-то  произошло.  С  Карлосом  не  соединяют.  В  Эспе¬
рансе  сам  начальник  штаба,  он  хочет  немедленно  говорить
с  тобой.
 Рамон  повернулся,  радуясь  отсрочке  разговора  с  Даниелой
и  нисколько  не  задумываясь  над  тем,  что  может  означать  этот
вызов  из  Эсперансы.  Трое  солдат  преградили  ему  дорогу.  Они
несли  на  носилках  милиционера.
 —  Ему  не  поможешь,  Рамон,  —  сказал  один  из  них.  —  Это
Ласаро.  Мы  не  смогли  его  удержать,  он  как  бешеный  погнался
за  последним...
 Все  вокруг  сняли  фуражки.  Вот  и  пришел  конец  группе  «Пре¬
людия  11».  А  тот,  кто  больше  других  сделал  для  ее  уничтоже¬
ния,  Ласаро,  убит.
 У  машины  Кинтана  прижал  трубку  к  уху.  Услышал  высокий
210

голос  начальника  штаба.  Лишь  одна  фраза  дошла  целиком  до
его  сознания:
 —  Паломино  только  что  покончил  с  собой!
 Одна  эта  фраза  —  и  его  словно  осенило!  Картина  последних
дней  и  часов  стремительно  завертелась  перед  его  глазами  и  ста¬
ла  наконец  на  свое  место.  Надо  пойти  к  Даниеле!..  В  этот  мо¬
мент  солдаты  подтащили  к  машине  последнего  бандита.  Идти
он  не  мог;  прижимая  руки  к  животу,  он  страшно  стонал.
 Даниела!  Рамон  был  счастлив  и  одновременно  испытывал
чувство  вины  перед  ней.  Она  настоящий  храбрец  и  товарищ;  он
подумал  о  ней  несправедливо.  Да,  иной  раз  подозрения  затме¬
вают  разум...  Надо  поскорее  увидеть  ее!
 Она  стояла  на  коленях  у  тела  Ласаро,  сотрясаемая  рыда¬
ниями.  Рамон  понимал,  что  с  ней  происходило,  но  это  не  сни
мает  вины  с  него  самого.  Мигеля  тащили  к  грузовику,  он  ду¬
шераздирающе  стонал.  Увидев  Даниелу,  выжал  из  себя:
 —  Чинита,  за  что?..  Помоги  мне,  чинита,  ну,  помоги  же...
 Кинтана  видел,  как  задрожали  ее  губы.  Но  она  не  ответила
Мигелю,  даже  не  повернулась  к  нему.  Когда  его  поднимали  на
грузовик,  его  вопли  сделались  совсем  невыносимыми.  Она  за¬
крыла  уши  руками,  словно  в  отчаянии,  а  потом  опустила  их,  пы¬
таясь  перебороть  в  себе  страх  перед  этими  ужасными  криками.
Рамон  пошел  обратно  к  машине  с  радиотелефоном,  мимо  дого¬
рающего  «джипа».
 В  эти  секунды  он  с  особой  остротой  воспринимал  все  проис¬
ходящее:  и  танец  комаров  в  свете  фар,  и  пар,  поднимающийся
с  мокрого  от  дождя  шоссе,  и  след  от  слезы  на  щеке  Даниелы.
Она  самый  смелый,  самый  лучший  человек  из  всех,  кого  он
знал!  Он  наберется  терпения  и  будет  ждать  ее.  Но  если  даже
она  никогда  не  придет  к  нему,  она  уже  сделала  его  другим.  Ей
он  обязан  самым  сильным  потрясением  в  своей  жизни.  И  тут  он
вдруг  понял,  что  только  потрясения  в  жизни  и  важны.  Лучше
пережить  в  жизни  тяготы,  чем  не  пережить  ничего.  Лучше  по¬
любить  безответно,  чем  не  испытать  этого  чувства  вообще.  Луч¬
ше  расти  в  болях  и  муках,  чем  навсегда  остаться  несмышленым
ребенком.
 Перевод  с  немецкого
 Евг.  Факторовича
 14*

же
 ПУШНАЯ  НОЧЬ
В  КАРОЛИНЕ

Бестселлер  без  кавычек
 За  лучшие  эстрадные  песни  композиторам  и  певцам  вруча¬
ют  на  Западе  «золотые  пластинки».  В  литературе  тоже  есть  свои
«шлягеры».  Их  называют  предельно  откровенным,  ставшим  все-
употребимым  словом  «бестселлер»  —  что  значит:  «вещь,  кото¬
рая  продается  лучше  других».
 Нечто  подобное  случилось  с  повестью  американского  писате¬
ля  Джона  Болла  «Душной  ночью  в  Каролине».  «Выстрелив»,  как
говорят  в  Америке,  своею  первой  книгой,  никому  практически
не  известный  журналист,  сразу  же  попал  в  цель  писательского
и  жизненного  успеха.  Тотчас  же  по  выходе  книги  из  печати
в  конце  60-х  годов  книга  Болла  стала  бестселлером.  За  первые
три  года  она  выдержала  пятнадцать  изданий.  Начинающий  пи¬
сатель,  не  имевший  практически  никакой  поддержки  ни  изда¬
телей,  ни  рекламы,  ни  прессы,  получил  премию  Эдгара  —  выс¬
шую  в  США  награду  за  лучшее  произведение  детективного
жанра.
 Неожиданный  для  него  самого  финансовый  успех  дал  Боллу
возможность  оставить  журналистику,  в  которой  он  перепробо¬
вал  разные  жанры  от  радиокомментатора  до  научного  обозревате¬
ля,  и  стать  профессиональным  писателем.  И  более  того  —
он  покинул  «самый  индустриальный  район  мира»,  как  называют
в  США  Средний  запад,  и  поселился  в  «золотом  штате»  —  в  Ка
лифорнии.  Это  само  по  себе  уже  является  по  американским  стан
дартам  признаком  явного  преуспеяния.
 Повесть  «Душной  ночью  в  Каролине»  получила  широкое  при
знание  и  за  пределами  Америки.  Особенно  после  того,  как  чуть
ли  не  все  киноэкраны  мира  обошел  поставленный  на  ее  основе
фильм  Нормана  Джюисона  с  Сиднеем  Пуатье  и  Родом  Стайге¬
ром  в  главных  ролях.
 Успех  был  полным.  Хотя  в  общем  доброжелательном  тоне
критики  слышались  голоса,  упрекавшие  книгу  в  примитивности,
нехудожественности,  скорописи.
 «—Вот  и  все,  Сэм,  —  сказал  он.  —  Вы  можете  арестовать
этого  человека  за  убийство  Энрике  Мантоли...»  Это  в  конце  по¬
вести.  В  начале  —  традиционный  труп  на  дороге.  «Сэм  включил
красную  полицейскую  лампочку  и  стремительно  выскочил  из
машины.  Прежде  чем  наклониться  над  лежащим,  он  быстро  огля¬
делся,  готовый  ко  всяким  неожиданностям;  рука  его  лежала
на  кобуре  пистолета  38-го  калибра...»  А  в  промежутке  —  все¬
знающий  сыщик  в  борьбе  за  справедливость  преодолевает  все
трудности  и  препятствия  на  пути  к  цели  с  легкостью  чуть  ли
не  Джеймса  Бонда.
 Внешне  в  повести,  кажется,  есть  абсолютно  все,  что  рекомен¬
дуют  начинающим  графоманам  сочинители  руководств,  «как
написать  бестселлер»,  выступающие  время  от  времени  в  газетах
и  журналах  США.  Но  есть  в  ней  и  то,  чего  нет  и  не  будет  ни  у
читателей,  ни  у  авторов  этих  рекомендаций,  —  есть  бесспор¬
ный  талант  автора.  Есть  то  не  поддающееся  четкому  формулиро¬
ванию  качество,  которое  позволяет  настоящим  писателям  увидеть
в  отдельном  мелком  поступке  —  явление.
 Да,  Джон  Болл  пишет  просто.  Даже  голо,  если  хотите.  Мини¬
214

мум  пейзажа,  обстановки  и  портретных  характеристик.  Ни  рас-
суждений,  ни  обобщений,  ни  психологических  переживаний  ге¬
роев.  Голое  действие.  Прямой  текст  и  никакого  подтекста.  Все
вещи  называются  своими  именами.
 Джон  Болл  взял  ситуацию,  нетипичную  для  американской
литературы  и  массовых  средств  информации  в  особенности,  —
темнокожий  сыщик  идет  по  следу  белого  убийцы.  Но  развивается
эта  ситуация  в  обстановке  расовой  ненависти,  которая  в  той
или  иной  степени  характерна  для  всех  городов  США.
 Городка  Уэллс,  где  происходит  действие  романа,  нет  на  кар¬
те  Каролины.  Но  он  существует.  В  любом  из  городов  этого  шта¬
та.  Как,  впрочем,  и  во  всех  остальных,  составляющих  Соеди¬
ненные  Штаты  Америки.  За  исключением,  быть  может,  Гавай¬
ских  островов,  ставших  пятидесятой  звездочкой  на  флаге  США
совсем  недавно  и  где  «стопроцентные»  американцы  составляют
пока  национальное  меньшинство.
 История  расследования  темнокожим  полицейским  Вирджи¬
лом  Тиббсом  убийства  дирижера  Энрико  Мантоли  оборачивается
под  пером  автора  повести  судом  над  расизмом.
 Идет  следствие  об  убийстве  с  целью  ограбления  и  подозре¬
вается  не  негр!  «Это  уже  само  по  себе  маленькое  чудо»,  —  с
удивлением  восклицает  пастор  негритянского  района  Уэллса.
 И  действительно,  чудо  в  стране,  где  ежедневные  газеты  и
ежечасные  сводки  теленовостей  постоянно  сообщают  о  преступ¬
лениях,  виновниками  которых  в  восьми  случаях  из  десяти  яв¬
ляются  негры.
 С  появлением  темнокожего  детектива  на  фоне  общей  боль¬
шой  узаконенной  несправедливости  по  отношению  к  людям  с  не¬
белой  кожей  в  Уэллсе  происходят  и  другие  «маленькие  чудеса».
Белый  полицейский  Сэм  Вуд  разрешает  Вирджилу  Тиббсу,  взва¬
лившему  на  свои  плечи  всю  тяжесть  следствия,  сесть  рядом  с
собой  в  служебной  машине,  а  затем  выносит  ему  в  бумажке  не¬
много  еды  из  закусочной,  предназначенной  только  для  белых.
 После  того  как  Вирджил,  обнаружив  преступника,  спас  лицо
местной  полиции,  ее  шеф  Гиллспи  впервые  в  жизни  пожимает
руку  негра.  А  прощаясь  с  ним  на  вокзале,  милостиво  разре¬
шает  в  ожидании  поезда  сесть  на  единственную  на  перроне  ска¬
мью,  тоже  зарезервированную  только  для  белых.
 «Гиллспи  подумал,  не  протянуть  ли  руку,  но  решил,  что  не
стоит.  Один  раз  он  уже  сделал  это  и  хватит.  Вряд  ли  есть
смысл  повторять  широкие  жесты  —  это  может  только  ослабить
впечатление.  И  он  зашагал  обратно  к  машине».
 Это  последние  слова  повести.  «Маленькое  чудо»  —  не  только
не  стало  чуть  больше,  оно  даже  не  повторилось.  Потому  что
чудес  на  свете  не  бывает.  Случаются  вещи,  похожие  на  чудеса.
Но  только  похожие,  в  силу  стечения  тех  или  иных  обстоя¬
тельств,  под  влиянием  тех  или  иных  условий.  Но,  как  только
условия  и  обстоятельства  меняются,  чудесный  мираж  рассе¬
ивается,  и  жизнь  продолжается  по  извечным  законам  развития
природы  и  общества.  Со  всеми  их  проявлениями  и  последствиями.
 Расизм  в  США  —  одно  из  проявлений  основного  закона
буржуазного  общества  —  закона  капиталистической  эксплуата¬
ции.  Так  же,  как  и  этот  закон,  расизм  можно  маскировать,
скрывать,  прятать,  топить  в  потоке  красивых  слов,  одевать  в
пышные  наряды  конституционных  постановлений.  Но  отменить
215

его  нельзя.  Он  все  равно  проявится.  Рано  или  поздно.  Ибо  этот
закон  неподвластен  законодателям.  Он  исчезнет  лишь  со  сменой
общественной  формации.  А  пока  «мы  выращиваем  перманентно¬
отсталый  черный  класс,  —  писал  в  своей  книге  профессор
Чикагского  университета  Уильям  Уилсон.  —  Расизм,  —  при¬
знается  американский  профессор,  —  это  отражение  более  общих
экономических  структур  индустриального  (читай  «капиталисти¬
ческого»)  общества».  Капитализму  нужен,  просто  необходим  этот
«класс»  людей  «второго  сорта».
 То,  что  признает  в  своем  узком  академическом  кругу  чикаг¬
ский  профессор,  тщательно  скрывают  власти  и  пропагандисты
Соединенных  Штатов.  В  газетах  и  журналах,  особенно  тех,  что
предназначены  для  зарубежного  читателя,  то  и  дело  мелькают
репортажи  о  негритянских  миллионерах,  о  роскошной  жизни
темнокожих  звезд  эстрады,  ринга  или  бейсбольного  поля.
Есть,  оказывается,  негры  конгрессмены,  и  послы  США  (в  афри¬
канских  странах),  и  генералы.
 Придя  к  власти,  новый  президент  США  Джеймс  Картер  явил
очередное  «маленькое  чудо»,  назначив  негра  Эндрю  Янга  посто¬
янным  представителем  США  в  Организации  Объединенных  На¬
ций.  Этим  жестом  президент  метил  в  «двух  зайцев».  Во-первых,
хотел  отблагодарить  и  удержать  за  собой  на  будущее  70  процен¬
тов  негритянских  избирателей,  отдавших  ему  свои  голоса  на  вы¬
борах.  И  во-вторых  —  продемонстрировать  миру  пример  «торже¬
ства  расовой  гармонии»  в  США.
 Но  это  «чудо»  не  сработало.  Эндрю  Янг,  как  заявляют  в  Ва¬
шингтоне,  «неправильно  понял»  смысл  назначения  и  с  высоты
своего  положения  начал  говорить  то,  что  он  думает.  В  том  числе
и  по  вопросу  о  расовой  дискриминации  в  США.  В  тот  момент,
когда  Белый  дом  взял  на  себя  лидерство  в  развернутой  по  все¬
му  капиталистическому  миру  клеветнической  кампании  о  мни¬
мых  нарушениях  прав  человека  в  странах  социализма,  Эндрю
Янг  позволил  себе  заявить,  что  в  тюрьмах  Соединенных  Шта¬
тов  томятся  тысячи  «узников  совести».  «Вина»  этих  людей  со¬
стоит  в  том,  что  они  приняли  всерьез  провозглашенные  амери¬
канской  конституцией  права  слова  и  свободного  выражения  че¬
ловеком  своих  политических  взглядов.
 Признав,  что  США  демонстрируют  «далеко  не  примерное»
отношение  к  международным  договорам  о  правах  человека,  Янг
напомнил  о  том,  что  «конгресс  отказывается  ратифицировать
ключевые  международные  соглашения  о  правах  человека,  в  со¬
ответствии  с  которыми  созданы  специальные  международные
механизмы  для  их  выполнения».
 В  те  самые  дни,  когда  в  Вашингтоне  особенно  громко  шуме¬
ли  по  поводу  мнимых  нарушений  прав  человека  в  странах  со¬
циализма,  конгресс  США  (уже  в  который  раз)  отказался  рати¬
фицировать  принятую  еще  в  1948  году  международную  конвен¬
цию  о  предупреждении  преступления  геноцида  и  наказании  за
него.  Не  участвуют  Соединенные  Штаты  и  в  международной
конвенции  о  пресечении  преступления  апартеида,  и  в  конвен¬
ции  о  борьбе  с  торговлей  людьми,  и  в  международном  пакте  о
гражданских  и  политических  правах,  и  в  международной  конвен¬
ции  о  ликвидации  всех  форм  расовой  дискриминации.
 В  те  дни  (десять,  двадцать,  а  то  и  тридцать  лет  тому  на¬
зад),  когда  происходило  торжественное  подписание  всех  этих
216

документов,  представители  США  —  упаси  бог!  —  не  отказыва¬
лись  принимать  в  них  участие.  Ведь  это  ни  к  чему  не  обязыва¬
ло.  Обязанности  наступят  лишь  тогда,  когда  конвенции  будут
ратифицированы  конгрессом  США.
 Впрочем,  и  в  том  случае,  если  это  вдруг  произойдет,  ничего
не  изменится.  Все  продумано  и  оговорено.  Против  каких  бы  то
ни  было  перемен  поставлен  двойной  заслон.  При  подписании
тринадцать  лет  тому  назад  международной  конвенции  о  ликви¬
дации  всех  форм  расовой  дискриминации  Соединенные  Штаты
сделали  оговорку,  что  даже  после  ее  ратификации  (чего  до  сих
пор  не  последовало)  они  будут  считать  себя  свободными  от  всех
тех  обязательств  по  конвенции,  которые  сочтут  «несовместимы¬
ми  со  своим  внутренним  законодательством».
 То  есть  и  в  этом  США  откровенно  попирают  общепринятые
нормы  международной  практики,  требующей  как  раз  обратного:
национальные  законы  в  случае  их  расхождения  с  обязательства¬
ми,  взятыми  на  себя  государством  по  международным  соглаше¬
ниям,  должны  быть  изменены.
 Если  б  столь  высокое  уважение  к  своему  закону,  провозгла¬
шенное  Вашингтоном  на  международной  арене,  власти  хотя  бы
отчасти  проявляли  в  самих  Соединенных  Штатах!  Тогда  бы
Марку  Твену  не  пришлось  бы  с  горечью  говорить,  что  «в  Амери¬
ке  законам  нет  конца,  так  же  как  и  нет  начала  их  выполне¬
нию».  А  в  наше  время  кандидат  в  президенты  Юджин  Маккар¬
ти  не  сказал  бы:  «Древние  римляне  были  честнее  нас.  Они  при¬
знавали,  что  у  них  две  системы  правосудия  и  справедливости
(одна  —  для  свободных  римлян,  другая  —  для  рабов.  —  В.  Ч.).
Мы  же  заявляем,  что  у  нас  одна,  хотя  на  самом  деле  у  нас  их
по  меньшей  мере  пять».
 Для  «стопроцентных»,  очень  богатых  американцев  одна  си¬
стема  практически  полной  безнаказанности.  Ведь  это  в  Америке
родился  мрачный  афоризм  о  том,  что  если  ты  стащил  в  магази¬
не  булку,  то  тебя  посадят  в  тюрьму,  а  если  украл  железную
дорогу,  то  выберут  в  конгресс.  Для  белых  среднего  достатка  дру¬
гая  система  правосудия.  Для  белых,  но  бедных  —  третья.
Для  богатых  «цветных»  —  четвертая.  И  для  бедных  негров  —
пятая.  Вернее,  для  последних  практически  вообще  не  существует
ни  справедливости,  ни  правосудия.
 По  официальным  данным  министерства  юстиции  США,  у
негритянского  юноши  в  гетто  большого  американского  города  в
двадцать  раз  больше  шансов  попасть  за  решетку,  чем  у  его  бе¬
лого  сверстника.
 «Закон  Линча»  не  случайно  в  Америке  назвали  законом.
Времена  меняются,  и  негров  больше  не  вешают  на  деревьях.
Но  в  них  стреляют.  Примеров  не  счесть.  От  безвестных  темно¬
кожих  юношей,  застреленных  полицейскими  по  малейшему  по¬
дозрению  на  улице,  и  до  выдающегося  борца  за  гражданские
права,  лауреата  Нобелевской  премии  Мартина  Лютера  Кинга.
 На  севере  в  негров  стреляют  из-за  угла.  А  на  юге,  в  городе
Этмор  в  Алабаме,  белые  расисты  время  от  времени  устраивают
массовую  охоту  на  «черномазых».  Там  расположены  две  специ¬
альные  тюрьмы  для  негров,  где  узников  истязают  так  жестоко,
что,  несмотря  на  смертельный  риск,  они  решаются  на  побег.
И  тогда  —  это  местное  хобби  —  в  погоню  за  беглецами  радостно
бросаются  сотни  людей  с  винтовками,  пистолетами  и  собаками.
 217

До  сих  пор  не  только  не  распущен  и  не  запрещен  Ку-клукс-
клан,  но  рядом  с  ним  «в  защиту  белой  расы»  встали  «Общество
Джона  Берча»,  «Американский  легион»  и  другие  полуфашист¬
ские  расистские  организации.
 «Закон  Линча»,  завершавшийся  ранее  кровавой  расправой
над  «строптивым  негром»  где-нибудь  на  городской  окраине,  вер¬
шат  теперь  официальные  власти,  в  судах  «в  соответствии  с  за¬
коном  Соединенных  Штатов».  «Строптивых  негров»,  особенно
тех,  кто  выступает  сам  и  зовет  других  на  борьбу  за  граждан¬
ские  конституционные  права  «цветного»  населения,  бросают  за  ре¬
шетку  по  обвинению  в  вымышленных  уголовных  преступлениях.
 Анджела  Дэвис,  Инесса  Шакур,  «уилмингтонская  десятка»,
Джон  Харрис  —  вот  те,  кто  действительно  представляет  20-мил¬
лионный  негритянский  народ  США.  А  вовсе  не  те  темнокожие
миллионеры  и  звезды  эстрады  и  спорта,  которые  благодаря
выдающимся  способностям  и  неимоверному  труду  допущены  к
сладкому  пирогу  успеха  при  том  условии,  что  они  «будут  знать
свое  место».
 За  непослушание  —  вон.  Так  было  с  выдающимся  боксером
Мухамедом  Али,  лишенным  звания  абсолютного  чемпиона  мира.
Так,  судя  по  всему,  будет  и  с  Эндрю  Янгом,  для  замены  которо¬
го  срочно  подыскивают  благовидный  предлог  и  подходящего
преемника.  Быть  может,  им  тоже  будет  негр  из  тех,  кто,  выбив¬
шись  из  пятой  в  четвертую  или  даже  третью  «систему  справед¬
ливости»,  начисто  забывает  об  интересах  своего  народа,  «ведет
себя  прилично»  и  «знает  свое  место».
 Знай  свое  место!  «Цветного»  гражданина  США  этому  учат  с
детства  —  родители,  школа,  жизнь.  «Большинство  подростков-
негров,  —  писал  недавно  американский  журнал  «Нью-Йорк
тайме  мэгэзин»,  —  считают,  что  американская  школа  пред¬
ставляет  собой  место,  где  они  подвергаются  тяжелым,  порою  уни¬
зительным  испытаниям  и  где  хорошо  усваивают  лишь  один
урок:  все,  что  они  видят  вокруг,  —  не  для  них».
 —  Негры  не  имеют  права  рождаться  сообразительными,  —
говорит  в  книге  Джона  Болла  бездарный,  но  белый  шеф  поли¬
ции  Уэллса  блестящему,  но  темнокожему  детективу  Вирджилу
Тиббсу.  И  Тиббс  молчит.  Так  же  как  на  протяжении  всей  пове¬
сти  молчит  он  в  ответ  на  насмешки  и  оскорбления  всех  окру¬
жающих  его  белых.  Чувствуется,  что  так  Вирджил  молчит  и  бу¬
дет  молчать  всю  свою  жизнь.  Он  —  «ниггер»  и  знает  свое
место.
 И  этот  молодой,  сильный,  умный  человек  с  университет¬
ским  дипломом  и  жетоном  полицейского  в  кармане,  предста¬
витель  закона,  наконец,  безропотно  позволяет  оскорблять  себя
любому  подонку  только  потому,  что  у  того  белая  кожа!  Это,  по¬
жалуй,  страшнее,  чем  быть  избитым.  Это  удивляет  в  первой
сцене  появления  Тиббса,  когда,  будучи  опытным  следователем
по  особо  важным  делам,  он  позволяет  делать  с  собой  все,  что
угодно  первому  попавшемуся  белому  патрульному  полицейско¬
му.  Дальше  больше.  Его  покорное  молчание  возмущает.  Хочется
не  согласиться,  хочется  поспорить  с  автором:  такого  не  может
быть!  Не  может  человек,  которого  Болл  показывает  чуть  ли  не
суперменом,  молча  сносить  все  оскорбления  только  потому,  что
у  него  темная  кожа.
 Хочется,  но  не  спорится.  Так  же  как  не  спорится  зряче¬
218

му  со  слепым  о  восприятии  окружающего  их  мира.  Нужно  иметь
темную  кожу  и  жить  в  США,  чтобы  познать  до  конца,  что  зна¬
чит  быть  негром  в  Америке.
 Болл,  быть  может,  и  не  до  конца,  но  знает  это,  ибо  он  родил¬
ся  и  вырос  на  юге  США  и  смотрел  на  окружающую  его  действи¬
тельность  глазами  честного  человека.  Поэтому  не  будем  судить
за  слабость  ни  Вирджила  Тиббса,  которому,  кстати,  шеф  местной
полиции  открыто  и  честно  посоветовал  поскорее  уносить  ноги
из  города,  чтобы  не  попасть  в  беду,  ни  автора  повести,  во  вла¬
сти  которого  было  сделать  его  борцом.  Не  лучший  это  тон  —
судить  писателя  за  то,  что  он  чего-то  не  написал.  Он  увидел
своего  героя  таким  —  это  его  право  —  увидел  негром,  который
«вопреки  правилам»  рожден  в  США  сообразительным,  в  соот¬
ветствии  с  «правилами»,  но  «знает  свое  место».  И  это  послед¬
нее  обстоятельство,  без  сомнения,  в  значительной  степени  содей¬
ствовало  успеху  повести  у  белой  части  читающей  публики  США.
 Авторский  ли  это  расчет  или  случайность?  Или,  быть  мо
жет,  это  жизненная  позиция  самого  Болла,  тихо  и  обеспеченно
живущего  в  солнечной  Калифорнии?  Ответ  дадут  новые  серьез
ные  книги  писателя.  Если  они,  конечно,  будут,  и  Болл  не  станет,
как  это  бывало  в  прошлом,  автором  одного  нашумевшего  бест¬
селлера.
 Американская  литература,  народ  США  ждут  последователей
и  продолжателей  дела  выдающегося  негритянского  писателя
Джеймса  Болдуина.  Ждут  тех  писателей,  которым  предстоит  за¬
печатлеть  в  своих  произведениях,  как  зреют  в  США  гроздья
гнева  конца  70-х  годов.  Хотелось  бы,  чтобы  среди  тех  писате¬
лей  был  Болл.
 Владислав  ЧИРКОВ

Глава  1
 В  два  часа  пятьдесят  минут  по¬
полуночи  городок  Уэллс  выглядел
безжизненным,  вялым  и  разомлев¬
шим.  Чуть  ли  не  каждый  из  один¬
надцати  тысяч  его  жителей  беспо¬
койно  метался  во  сне,  а  тем,  кто
не  мог  забыться,  оставалось  про¬
клинать  безветрие,  сгущавшее  ду¬
хоту.  Плотная  и  тяжелая,  она  ви¬
села  в  воздухе,  как  всегда  в  августе
в  Каролине.
 Луна  скрылась.  В  деловом  квар¬
тале  резкий  свет  редких  уличных
фонарей  оттеснял  густые  ночные
тени  к  запертым  магазинам,  дожи¬
вавшему  свой  век  кинотеатру  и  без¬
молвной  заправочной  станции.
На  перекрестке,  где  улица  под  пря¬
мым  углом  перерезала  шоссе,  в  ап¬
теке  Саймона  продолжал  работать
кондиционер,  и  его  ровное  мурлы¬
канье  нарушало  ночную  тишину.
У  тротуара  напротив  стоял  патруль¬
ный  автомобиль,  который  полиция
Уэллса  высылала  на  ночное  время.
 Сэм  Вуд,  плотно  сжимая  в  креп¬
ких  пальцах  шариковую  ручку,  за¬
полнял  листок  рапорта.  Он  положил
планшетку  на  руль  и  выводил  твер¬
дые  печатные  буквы,  едва  различи¬
мые  при  тусклом  свете,  проникав¬
шем  в  автомобиль.  Старательно  и
аккуратно  он  занес  в  свой  отчет,
что  согласно  инструкции  пол¬
ностью  завершил  тщательную  про¬
верку  основного  жилого  района  и
нашел  все  в  полном  порядке.  Сэм
ощутил  прилив  гордости  от  своей
заключительной  фразы.  Опять,  как
не  раз  случалось  в  последние  три
года,  ритуал  составления  рапорта
заставил  его  почувствовать,  что
220

в  ночное  время  он  самый  значительный  человек  в  городе,  не¬
усыпно  бодрствующий  на  своем  нелегком  посту.
 Покончив  с  записью,  он  положил  планшетку  на  соседнее
сиденье  и  вновь  взглянул  на  часы.  Было  почти  три  —  время
выпить  чашечку  кофе  в  закусочной  на  шоссе.
 Хотя  других  автомобилей  не  было  и  в  помине,  Сэм  остано¬
вился  у  перекрестка  и  только  потом  повернул  к  городу.  Он  раз¬
гонял  машину,  пока  горячий  воздух,  врывавшийся  в  открытое
окно,  не  создал  иллюзию  ветерка.  Три  минуты  —  до  самой
окраины  —  Сэм  ехал,  не  сбавляя  скорости.  Въезжая  в  город,  он
сбросил  газ  и  плавно  завернул  на  стоянку  возле  ночной  заку¬
сочной.
 Ночным  барменом  работал  худой  девятнадцатилетний  парень
с  чересчур  длинными  руками,  которые  высовывались  из  ман¬
жет  засаленной  рубашки,  словно  вытянутые  каким-то  дьяволь¬
ским  механизмом.  Его  острую,  неимоверно  тощую  физиономию
усеивали  прыщи,  нижняя  губа  слегка  отвисала,  и  было  не  по¬
нять,  то  ли  это  знак  брезгливого  пренебрежения  к  людям,  то  ли
он  попросту  слабоумный.  Когда  Сэм  вошел,  он  стоял  за  стойкой,
опираясь  на  локти  и  сложившись  пополам,  и,  казалось,  был  пол¬
ностью  поглощен  комиксом.
 При  появлении  блюстителя  порядка  он  мигом  смел  комикс
со  стойки  и  расправил  узкие  плечи,  готовый  предложить  свои
услуги  и  свое  общество  стражу  спящего  города.  Когда  Сэм  взо¬
брался  у  стойки  на  один  из  трех  стульев  с  уцелевшей  обивкой,
бармен  потянулся  к  толстым  кофейным  чашкам.
 —  Только  не  кофе,  Ральф,  и  без  того  жарко,  —  остановил
его  Сэм.  —  Лучше  дай  кока-колы.  —  Он  снял  форменную  фу¬
ражку  и  правой  рукой  утер  лоб.
 Парень  схватил  шейкер,  набитый  колотым  льдом,  откупорил
бутылку  и  наполнил  стакан  жидкостью  с  пеной.
 Когда  пена  осела,  Сэм  опустошил  стакан,  поболтал  остатка¬
ми  льда  и  спросил:
 —  Кто  выиграл  вчера  вечером?
 —  Риччи,  —  немедленно  отозвался  бармен.  —  Судьи  разде¬
лились.  У  него  пока  остаются  шансы  на  титул.
 Сэм  наполнил  стакан  и  вновь  разом  осушил  его,  перед  тем
как  продолжить  разговор.
 —  Это  хорошо,  что  Риччи  выиграл.  Мне  не  очень-то  по  душе
итальянцы,  но  тут  все-таки  белый  может  стать  чемпионом.
 Бармен  кивнул  с  живейшим  одобрением.
 —  Сейчас  у  нас  в  чемпионах  шесть  черных  —  от  полусред¬
него  до  тяжелого  веса.  Не  понимаю,  как  им  удается  так  здорово
драться.  —  Он  надавил  руками  на  стойку  и  растопырил  костля¬
221

вые  пальцы  в  тщетной  попытке  заставить  их  казаться  сильны¬
ми  и  могучими.
 Сэм  взял  последний  кусок  торта,  сиротливо  лежавший  на
стойке  под  прозрачным  пластиковым  колпаком.
 —  Они  не  ощущают  ударов,  как  вот  мы  с  тобой,  —  объяснил
он.  —  У  них  совсем  другая  нервная  система.  Они  вроде  живот¬
ных:  чтобы  сбить  их  с  ног,  приходится  хрястнуть  топором  по
голове,  вот  и  все.  Потому-то  они  и  выигрывают,  потому-то  и  ле¬
зут  на  ринг  без  всякого  страха.
 Ральф  кивнул;  блеск  его  глаз  сказал,  что  Сэм  подвел  черту
под  этой  проблемой.  Он  поправил  пластиковый  колпак.
 —  Мантоли  появился  в  городе  вчера  вечером.  И  дочку  с  со¬
бой  привез.  Настоящая  красотка,  говорят.
 —  Я  думал,  ему  нечего  тут  делать  до  первого  числа.
 Бармен  подался  вперед  и  обтер  стойку  выцветшей  мокрой
тряпкой.
 —  Построить  эстраду  оказалось  дороже,  чем  они  вообража¬
ли.  Теперь  они  думают  накинуть  цену  на  билеты,  чтобы  вовре¬
мя  рассчитаться  с  долгами.
 Сэм  перелил  в  стакан  остатки  кока-колы.
 —  Не  знаю,  —  заметил  он.  —  Эта  затея  может  пройти  как
по  маслу,  а  может  и  с  треском  провалиться.  Я,  правда,  не  раз¬
бираюсь  в  классической  музыке,  но  все  же  не  могу  предста¬
вить,  что  люди  кинутся  сюда  толпами  только  из-за  того,  чтобы
послушать,  как  дирижирует  Мантоли.  —  Он  залпом  осушил  ста¬
кан  и  взглянул  на  часы.
 —  А,  да  что  об  этом,  —  согласился  Ральф.  —  Мне  напле¬
вать  на  чью-то  там  музыку,  а  уж  на  этого-то  длинноволосого
и  подавно.  Но  я  скажу,  если  из-за  нее  у  нас  есть  шанс  попасть
в  путеводители,  как  они  обещают,  и  привлечь  туристов  с  день¬
ги  ли,  может,  это  заставит  привести  в  порядок  весь  этот  сви¬
нарник  и  мы  заживем  малость  получше.
 Сэм  поднялся.
 —  Сколько  с  меня?  —  спросил  он.
 —  Пятнадцать  центов.  Пирожное  бесплатно  —  это  был  по¬
следний  кусок.  Доброй  вам  ночи,  мистер  Вуд.
 Сэм  положил  на  стойку  четверть  доллара  и  повернул  к  вы¬
ходу.
 Машина  набирала  скорость,  и  ночной  воздух  встречал  ее
плотной  подушкой.  Впервые  с  начала  дежурства  Сэм  позволил
собе  обругать  давящую  духоту,  которая  обещала  знойный  день.
А  значит,  и  завтрашняя  ночь  будет  душной,  и  следующая,  мо¬
жет  быть,  тоже.  Въезжая  на  центральные  улицы,  Сэм  притор¬
мозил.  Вокруг  было  все  так  ясе  пустынно,  но  он  по  привычке
 222

медленно  пересек  небольшой  деловой  центр.  Мысль  о  Делорес
Парди  вновь  пришла  ему  в  голову.  Она  выскочит  замуж  совсем
молоденькой,  подумалось  Сэму,  и  кто-то  получит  кучу  удоволь¬
ствия,  завалившись  с  ней  на  сено.  И  в  этот  момент  он  увидел
за  квартал  впереди  какой-то  предмет  прямо  посреди  дороги.
 Сэм  коснулся  акселератора,  и  машина  рванулась  вперед.
В  световой  дорожке  от  четырех  фар  непонятный  предмет  ста¬
новился  все  больше,  пока  Сэм  не  затормозил  посреди  дороги  в
нескольких  футах;  теперь  он  мог  разглядеть  —  это  был  чело¬
век,  распростертый  на  мостовой.
 Сэм  включил  красную  полицейскую  мигалку  и  стремитель¬
но  выскочил  из  машины.  Прежде  чем  наклониться  над  лежа¬
щим,  он  быстро  огляделся,  готовый  ко  всяким  неожиданностям;
рука  его  лежала  на  кобуре  пистолета  38-го  калибра.  Он  ничего
не  увидел,  кроме  безмолвных  домов  и  пустынной  бетонной  мо¬
стовой.  Мгновенно  успокоившись,  Сэм  опустился  на  колено  воз¬
ле  распростертого  человека.
 Тот  лежал  на  животе,  обхватив  голову  руками,  ноги  раски¬
нуты,  правая  щека  прижата  к  шершавому  стертому  бетону.
У  него  были  необычно  длинные  волосы,  завивавшиеся  на  шее  от
постоянного  прикосновения  воротника.  Валявшаяся  рядом,  в  пя¬
ти  или  шести  футах,  трость  с  серебряным  набалдашником  вы¬
глядела  странно  беспомощной  на  грубом  шоссейном  полотне.
 Сэм  подсунул  левую  руку  под  распростертого  человека  и  по¬
старался  нащупать  сердце.  Несмотря  на  изнурительную  духоту,
на  неизвестном  был  плотно  застегнутый  жилет,  и  через  него  Сэм
не  мог  уловить  никаких  признаков  жизни.
 Сэм  торопливо  вернулся  к  машине  и  схватил  микрофон.  Как
только  на  его  вызов  откликнулись,  он  заговорил  быстро  и
просто  —  сейчас  было  не  до  того,  чтобы  подбирать  официаль¬
ные  выражения.
 —  Приблизительно  на  углу  Пайни-стрит  и  шоссе  посреди
дороги  лежит  человек,  похоже,  что  мертвый.  Вокруг  никого,  и
ни  одной  машины  не  было  за  несколько  последних  минут.  Не¬
медленно  выезжайте  и  высылайте  «скорую».
 На  мгновение  остановившись,  Сэм  подумал,  правильно  ли  он
все  изложил?  Он  впервые  столкнулся  с  таким  случаем  и  хотел
бы  вести  себя  должным  образом.  Голос  дежурного  диспетчера
оторвал  его  от  этих  мыслей.
 •—  Оставайся  на  месте.  Личность  пострадавшего  установлена?
 Сэм  мгновенно  прикинул.
 —  Нет,  еще  нет,  —  ответил  он.  —  Насколько  помнится,  я
никогда  раньше  не  встречал  этого  человека.  Но,  по-моему,  я
знаю,  кто  он  такой.  У  него  длинные  волосы,  он  в  жилете  и  с
223

тростью.  Маленького  роста  —  не  больше  пяти  футов  пяти  дюй¬
мов.
 —  Это  Мантоли!  —  воскликнул  диспетчер.  —  Дирижер.
Главный  во  всей  этой  затее  с  фестивалем.  Если  это  он  и  дейст¬
вительно  мертвый,  может  выйти  страшная  неприятность.  Повто¬
ряю,  оставайся  на  месте.
 Сэм  положил  микрофон  и  поспешил  к  распростертому  телу.
 Глава  2
 В  четыре  минуты  пятого  Билла  Гиллспи,  начальника  город¬
ской  полиции  Уэллса,  разбудил  телефонный  звонок.  Гиллспи  по¬
надобилось  несколько  секунд,  чтобы  встряхнуться  и  хоть  как-то
прийти  в  себя.  Протягивая  руки  к  телефону,  он  уже  знал,  что
случилось  несчастье,  и,  возможно,  большое,  иначе  бы  обошлись
без  него.  В  трубке  зазвучал  голос  дежурного.
 —  Шеф,  мне  очень  жаль,  что  приходится  вас  будить,  но,  ес¬
ли  Сэм  Вуд  не  ошибается,  у  нас  на  руках  убийство  с  отягчаю¬
щими  обстоятельствами.
 Гиллспи  заставил  себя  сесть  и  спустить  ноги  с  кровати.
 —  Какой-нибудь  турист?
 —  Нет,  не  совсем.  Сэм  вроде  бы  опознал  его,  похоже  это
Энрико  Мантоли,  ну,  знаете,  тот  самый,  что  собирался  завести
здесь  музыкальный  фестиваль.  Понимаете,  шеф,  пока  еще  нет
уверенности,  что  этот  человек  мертв,  но  если  это  так  и  Сэм  не
ошибся,  то  кто-то  пристукнул  нашу  здешнюю  знаменитость  и
вся  эта  музыкально-фестивальная  затея  летит  к  чертям.
 Теперь  Билл  Гиллспи  окончательно  проснулся.  Он  маши¬
нально  возил  по  полу  ногами  в  поисках  домашних  туфель  и
знал,  что  от  него  ждут  распоряжений.  Курс  профессионального
обучения,  пройденный  еще  в  Техасе,  подсказал  ему  нужные
слова.
 —  Хорошо,  слушай.  Я  выезжаю  немедленно.  Сразу  же  по¬
шли  врача,  «скорую»,  фотографа  и  разыщи  пару  понятых.  Вуд
пусть  остается  на  месте,  пока  я  не  прибуду.  Действуйте  как  по¬
ложено,  ясно?
 Дежурный,  которому  никогда  не  приходилось  иметь  дело  с
убийством,  ответил,  что  ясно.  Едва  положив  трубку,  Гиллспи
распрямился  во  все  свои  шесть  футов  четыре  дюйма  и  принял¬
ся  натягивать  одежду,  торопливо  обдумывая,  что  ему  делать,
когда  он  прибудет  на  место  происшествия.  Прошло  всего  девять
недель,  как  он  стал  начальником  полиции  и  жителем  Уэллса,
и  вот  ему  представился  случай  показать  себя.
 224

Хотя  Биллу  Гиллспи  исполнилось  всего  тридцать  два  года,  он
обладал  непоколебимой  уверенностью  в  том,  что  способен  спра¬
виться  с  любым  брошенным  ему  вызовом.  Рост  позволял
Биллу  буквально  смотреть  сверху  вниз  почти  на  каждого  встреч¬
ного.  А  напористость,  отпугнувшая  девушку,  на  которой  он  со¬
бирался  жениться,  сметала  большинство  обычных  препятствий,
словно  их  никогда  и  не  возникало.  Если  ему  в  руки  попало
дело  об  убийстве,  Гиллспи  доведет  его  до  конца,  и  никто  не
посмеет  усомниться  в  этом.
 Тут  Гиллспи  вспомнил,  что  ему  не  сообщили,  где  именно
произошло  убийство.  Он  сердито  сорвал  трубку  и  второпях  ошиб¬
ся  номером.  Раньше  чем  кто-нибудь  подошел  к  телефону,  он
бросил  трубку  на  рычаг  и,  заставляя  себя  быть  спокойным,
вновь  набрал  номер.
 Ждавший  его  звонка  дежурный  отозвался  немедленно.
 —  Где  все  это?  —  требовательно  спросил  Гиллспи.
 —  На  шоссе,  шеф,  чуть-чуть  за  Пайни.  «Скорая»  уже  на
месте,  и  врач  подтвердил  факт  смерти.  Личность  пока  что  окон¬
чательно  не  установлена.
 —  Понятно,  —  коротко  сказал  шеф  и  бросил  трубку.
 Машина  Гиллспи  была  оборудована  сиреной,  красной  поли¬
цейской  мигалкой  и  радиоустановкой.  Он  прыгнул  в  нее,  резко
нажал  на  стартер,  рывком  отъехал  от  тротуара  и  включил  пол¬
ный  газ,  не  обращая  внимания  на  то,  что  мотор  еще  не  про¬
грелся.  Не  прошло  и  пяти  минут,  как  он  увидел  стоящий  поли¬
цейский  автомобиль,  «скорую  помощь»  и  небольшую  группу  лю¬
дей  посреди  шоссе.  Стремительно  подкатив,  Гиллспи  нажал  на
тормоз  и  выскочил  из  машины,  прежде  чем  она  успела  полно¬
стью  остановиться.
 Пока  ни  к  кому  не  обращаясь,  размашистыми  шагами  он  по¬
дошел  к  распростертому  телу,  опустился  на  корточки  и  стал  бы¬
стро  обыскивать  пострадавшего.
 —  А  бумажника  нет?  —  спросил  он.
 Для  ответа  вперед  выступил  Сэм  Вуд.
 —  Нет.  По  крайней  мере  на  теле  я  его  не  обнаружил.
 —  Личность  установлена?  —  выпалил  Гиллспи.
 Ответил  молодой  врач  «скорой  помощи».
 —  Это  Энрико  Мантоли,  дирижер.  Он  был  главной  пружи¬
ной  в  музыкальном  фестивале,  который  тут  намечался.
 —  Знаю,  —  отрывисто  произнес  Гиллспи  и  вновь  переключил
внимание  на  тело.  Он  испытывал  сильное  желание  приказать
лежащему  человеку  сесть,  стереть  грязь  с  лица  и  сообщить  ему,
что  случилось  и  кто  во  всем  виноват.  Но  это  был  единственный
 15  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
225

из  присутствующих,  который  ему  не  подчинялся.  Гиллспи  под¬
нял  глаза.
 —  Сэм,  возьми  свою  машину,  поезжай  на  вокзал,  а  потом
проверь  северный  выезд  из  города  —  может,  какой-нибудь  су¬
масшедший  попробует  выбраться  на  попутных  с  той  стороны.
Подожди-ка  минутку.  —  Он  быстро  повернул  голову  к  вра¬
чу.  —  Давно  этот  мертв?
 —  Меньше  часа,  я  бы  даже  сказал,  меньше  сорока  пяти  ми¬
нут.  Кто  бы  это  ни  сделал,  ему  не  удалось  уйти  слишком  да¬
леко.
 Нескрываемое  раздражение  появилось  на  лице  Гиллспи.
 —  Все,  о  чем  я  вас  спрашиваю,  —  давно  ли  этот  человек
мертв,  а  дальше  я  уж  как-нибудь  обойдусь  без  ваших  советов.
Итак,  сделать  фотографии  тела  со  всех  точек,  разными  плана¬
ми,  чтобы  в  кадр  попал  тротуар  и  дома  на  восточной  стороне
улицы.  Дальше:  очертить  положение  тела  мелом  и  выставить
указатели  для  объезда.  После  этого  тело  можно  убрать.  —  Он
выпрямился  и  увидел  Сэма,  безмятежно  стоявшего  рядом.  —
Я  что  тебе  приказал?
 —  Подождать  минуту,  —  спокойно  ответил  Сэм.
 —  Ну  ладно,  можешь  отправляться.  Действуй.
 Сэм  быстро  зашагал  к  патрульному  автомобилю  и  отъехал
со  скоростью,  достаточной,  чтобы  избежать  возможных  впослед¬
ствии  замечаний.
 Приближаясь  к  безмолвному  вокзалу,  он  сбавил  скорость,
чтобы  не  спугнуть  убийцу,  возможно  притаившегося  внутри.  Сэм
подъехал  вплотную  к  деревянной  платформе  и  без  колебаний
вылез  из  машины.  Маленький  вокзал,  выстроенный  по  крайней
мере  полвека  назад,  был  тускло  освещен  несколькими  запылен¬
ными  лампами,  которые  казались  такими  же  древними,  как
истертые  жесткие  скамьи  и  твердые  плитки  кафельного  пола.
Стремительно  шагнув  за  порог  зала  для  белых,  Сэм  почувство¬
вал  внезапное  желание  ослабить  ремешок  форменной  фуражки.
Но  тут  же  подавил  это  чувство  и  вошел  в  здание  вокзала  с  ног
до  головы  полицейским  —  с  правой  рукой  на  кобуре  пистолета.
В  зале  ожидания  было  пусто.
 Сэм  быстро  втянул  воздух  и  не  ощутил  ничего,  что  позволя¬
ло  бы  предположить,  будто  здесь  кто-то  недавно  находился*
Ни  намека  на  свежий  дым  сигареты,  —  лишь  запах,  типичный
для  таких  вокзалов,  обычная  улика,  оставленная  тысячами  бе¬
зымянных  людей,  прошедших  сквозь  эти  двери  и  уехавших
дальше.
 Сэм  пересек  зал  ожидания  и,  толкнув  дверь  на  платформу,
выглянул  направо,  потом  налево.  Платформа  тоже  была  пуста.
226

Твердыми,  повелительными  шагами  Сэм  миновал  Запертую  ка¬
меру  хранения  —  он  толкнулся  в  нее  на  ходу  и  убедился  в
этом  —  и  приостановился  перед  грязной  дверью  с  белой  дере¬
вянной  табличкой  наверху:  «Для  цветных».  Вновь  положив  пра¬
вую  руку  на  пистолет,  Сэм  ворвался  в  тускло  освещенную  ком¬
нату,  и  у  него  перехватило  дыхание.  Там  кто-то  был.
 Сэм  смерил  неизвестного  быстрым  взглядом  и  сразу  понял,
что  тот  нездешний.  Он  был  довольно  строен  и  одет  по-городско-
му,  даже  в  белой  рубашке  и  при  галстуке.  Сэму  показалось,  что
ему  около  тридцати,  но  о  возрасте  черных  никогда  нельзя  ска¬
зать  с  уверенностью.  Вместо  того  чтобы  растянуться  на  скамье
и  спать,  он  сидел  прямо,  словно  чего-то  ожидая.  Аккуратно  сло¬
женный  пиджак  лежал  рядом  с  ним.  Он  читал  книжку  в  деше¬
вой  бумажной  обложке  и  при  появлении  Сэма  поднял  голову;
Сэм  не  увидел  на  его  лице  расплюснутого  носа  и  толстых,  мяси¬
стых  губ,  типичных  для  большинства  здешних  южных  работяг.
Нос  у  него  был  почти  как  у  белого,  и  линия  рта  смотрелась
прямо  и  строго.  Будь  он  немного  посветлее,  Сэм  мог  бы  при¬
нять  его  за  белого.
 Забыв  про  свою  книжку,  незнакомец  уронил  ее  на  колени  и
взглянул  в  широкое  лицо  Сэма.
 Сэм  не  дал  ему  опомниться.
 —  А  ну  встать,  черномазый!  —  приказал  он  и  несколькими
стремительными  шагами  пересек  разделявшее  их  пространство.
 Негр  потянулся  к  своему  пиджаку.
 —  Не  сметь!  —  Сэм  ударил  его  по  руке  и  рывком  развернул
противника.  В  следующее  мгновение  подбородок  негра  был  при¬
жат  к  локтю  Сэма,  и  теперь  неизвестный  был  в  полной  его  вла¬
сти.  Свободной  рукой  Сэм  быстро  обыскал  своего  пленника;  тот
казался  слишком  напуганным,  чтобы  сопротивляться.  Завершив
операцию,  Сэм  ослабил  руку  на  горле  неизвестного.
 —  Повернись.  Подними  лапы  и  обопрись  о  стену.  Руки  не
опускать  и  не  двигаться  без  приказаний.
 Негр  молча  повиновался.  Сэм  поднял  со  скамьи  пиджак  и
похлопал  по  внутреннему  карману.  Там  был  бумажник,  и  к  то¬
му  же  необычно  пухлый  на  ощупь.
 С  каким-то  странным  покалыванием  в  груди  Сэм  вынул  его
и  заглянул  внутрь.  Бумажник  был  набит  деньгами.  Сэм  провел
большим  пальцем  по  краешкам  банкнот  —  в  основном  это  были
десятки  и  двадцатки.  Сэм  остановился  на  длинной  узкой  бумаж¬
ке  в  пятьдесят  долларов,  он  был  полностью  удовлетворен.  Он  за¬
хлопнул  бумажник  и  опустил  его  в  свой  карман.  Задержанный
не  шевелился  —  ступни  ног  в  стороне  от  стены,  туловище  на¬
клонено  вперед,  весь  упор  на  вытянутые  руки.  Сэм  вновь  вни-
 15*
 227

мательно  оглядел  его,  теперь  уже  сзади.  Что-то  около  ста  пяти¬
десяти  фунтов,  может,  чуть  тяжелее,  но  ненамного.  Пять  фу¬
тов  и  девять  дюймов  —  достаточно  высок,  чтобы  справиться  с
тем  делом.  Брюки  еще  держали  складку,  значит,  костюм  не  так
давно  гладили.  Когда  Сэм  охлопывал  негра  в  поисках  оружия,
его  ладонь  ощутила  крепкое,  налитое  тело.
 Сэм  перекинул  пиджак  через  руку.
 —  Шагай  в  дверь  налево,  —  приказал  он.  —  У  платформы
стоит  полицейская  машина.  Влезешь  на  заднее  сиденье  и  закро¬
ешь  дверь.  Одно  лишнее  движение  —  и  ты  поедешь  с  пулей  в
позвоночнике.  Теперь  ступай.
 Негр  повернул,  куда  было  приказано,  спустился  с  платфор¬
мы  и  послушно  забрался  на  заднее  сиденье  поджидавшего  ав¬
томобиля.  Он  хлопнул  дверью  не  сильнее,  чем  было  нужно,  что¬
бы  она  надежно  закрылась,  и  устроился  на  сиденье.  Ни  одного
движения  сверх  того,  что  ему  было  предписано.
 Сэм  уселся  за  руль.  С  внутренней  стороны  дверцы  в  патруль¬
ной  машине  не  было  ручек,  и  Сэм  прекрасно  знал,  что  задер¬
жанному  не  убежать.  На  секунду  ему  вспомнилось,  как  был
убит  Мантоли:  предположительно  ударом  по  затылку,  и  скорее
всего  это  сделал  тот  самый  человек,  который  сидит  сзади.
Но  Сэм  тут  же  успокоился  —  ведь  на  заднем  сиденье  не  было
ничего  такого,  чем  негр  мог  воспользоваться  как  оружием,  а  на¬
падения  голыми  руками  бояться  не  стоит.  Пожалуйста,  это  бу¬
дет  выглядеть  даже  еще  лучше  —  схватка  с  задержанным,  за
исход  которой,  кстати,  нечего  опасаться.
 Сэм  поднял  микрофон  и  сдержанно  произнес:
 —  Говорит  Вуд,  от  железнодорожной  станции.  Задержал  по¬
дозрительного  цветного,  возвращаюсь  в  полицию.  —  Он  умолк
на  мгновение,  подумал  и  решил  ничего  не  добавлять.  С  осталь¬
ным  можно  подождать  до  участка.  Служебная  тайна  есть  слу¬
жебная  тайна.
 Пока  Сэм  с  заправской  плавностью  вел  машину  к  полиции,
задержанный  не  издал  ни  звука.  У  подъезда  их  ждали  двое,  но
Сэм,  уверенный  в  своих  способностях  препроводить  арестованно¬
го  без  посторонней  помощи,  махнул  рукой,  чтобы  они  не  вмеши¬
вались.  Нарочито  медленно  он  выбрался  из  машины,  обогнул
ее  и  распахнул  заднюю  дверцу.
 —  Выходи,  —  приказал  он.
 Негр  вылез  и  ни  капли  не  сопротивлялся,  когда  Сэм  ухватил
его  пониже  плеча  и  повел  в  участок.  Сэм  держался  точно  на
картинке  в  прочитанных  им  учебниках,  как  его  и  обязывала
важность  происходящего.  Крепкой  левой  рукой  он  придерживал
арестованного,  а  правая,  готовая  к  любым  неожиданностям,  по-
228

коилась  на  пистолете.  Он  даже  пожалел,  что  некому  запечатлеть
этот  момент,  но  тут  же  опомнился  —  нельзя  забывать  о  своем
личном  и  служебном  достоинстве.
 Сэм  повернул  было  за  угол,  к  камерам,  но  тут  его  перехва¬
тил  дежурный  и  молча  показал  на  кабинет  Гиллспи.  Сэм  кив¬
нул,  подвел  задержанного  к  двери  и  постучал.
 —  Войдите,  —  донесся  резкий  голос.
 Свободной  рукой  Сэм  повернул  дверную  ручку,  затем  втолк¬
нул  арестованного  в  кабинет  и  остановился  в  ожидании  перед
столом  шефа.  Гиллспи  делал  вид,  будто  занят  разложенными  пе¬
ред  ним  бумагами.  Наконец  он  положил  карандаш  на  стол  и  тя¬
желым  взглядом  почти  полминуты  смотрел  на  арестованного.  От¬
ветной  реакции  Сэму  не  было  видно,  а  повернуть  голову  и  п  >-
смотреть  он  не  решился  из  боязни  помешать  психологическому
воздействию.
 —  Имя?  —  неожиданно  выпалил  Гиллспи.  Вопрос  слетел  с
его  губ  с  внезапностью  выстрела.
 Негр  заговорил  в  первый  раз  за  все  время,  и,  к  удивлению
Сэма,  ровным,  размеренным  голосом.
 —  Меня  зовут  Тиббс,  Вирджил  Тиббс,  —  ответил  он  и  про¬
должал  стоять,  сохраняя  безмятежное  спокойствие.
 Сэм  ослабил  хватку  на  руке  арестованного,  но  тот  и  не  по¬
пытался  опуститься  на  свободный  стул,  который  стоял  рядом.
 —  Что  ты  делал  на  станции?  —  На  сей  раз  вопрос  прозву¬
чал  не  так  взрывчато.
 Тон  негра  не  изменился.
 —  Я  дожидался  поезда  пять  семнадцать  на  Вашингтон.
 Повторилась  немая  сцена:  Сэм  не  шевелился,  Гиллспи  со¬
хранял  полную  неподвижность  в  своем  кресле,  арестованный  не
делал  никаких  попыток  что-нибудь  предпринять.
 —  А  откуда  ты  взялся?  —  Теперь  голос  Гиллспи  был  об¬
манчиво  мягким  и  кротким.
 —  Я  приехал  поездом  двенадцать  тридцать  пять.  Он  опоздал
на  сорок  пять  минут.
 —  Что  еще  за  поезд  двенадцать  тридцать  пять?  —  сорвался
Гиллспи.
 В  голосе  задержанного  не  изменилось  ни  единой  нотки.
 —  Местный.  С  Юга.
 Сэму  невольно  подумалось,  что  этот  черный  из  образован¬
ных,  вроде  тех,  которые  слоняются  по  зданию  Объединенных
Наций  в  Нью-Йорке,  как  показывают  в  кинохронике.  В  таком
случае  Гиллспи  придется  повозиться.  Чтобы  не  выдать  себя
улыбкой,  Сэм  стиснул  зубы  и  крепко  сжал  рот.
 —  Что  ты  делал  на  Юге?
 229

—  Ездил  навестить  мать.
 Перед  следующим  вопросом  Гиллспи  выдержал  паузу.  Долж¬
но  быть,  готовится  что-то  важное,  подумалось  Сэму,  и  Гиллспи
намеренно  выжидает,  чтобы  усилить  воздействие.
 —  Откуда  у  тебя  деньги  на  проезд?
 Прежде  чем  арестованный  успел  ответить,  Сэм  ожил.  Он  вы¬
тащил  из  кармана  бумажник  негра  и  передал  Гиллспи.  Шеф
быстро  заглянул  в  него  и  с  силой  хлопнул  бумажником  по
столу.
 —  Где  ты  взял  столько  монет?  —  спросил  он  и  приподнялся
в  кресле,  чтобы  арестованный  мог  оценить  его  рост.
 —  Заработал,  —  ответил  негр.
 Удовлетворенный,  Гиллспи  шлепнулся  обратно  в  кресло.  Та¬
ких  денег  цветному  не  заработать,  а  уж  тем  более  не  сберечь,
ему-то  это  прекрасно  известно.  Приговор  был  произнесен,  груз
упал  с  его  плеч.
 — 	Где  же  ты  работаешь?  —  осведомился  он  таким  тоном,
что  Сэму  стало  ясно:  шеф  уже  собрался  домой,  в  постельку.
 —  Я  работаю  в  Калифорнии  в  Пасадене.
 Билл  Гиллспи  позволил  себе  мрачно  улыбнуться.  Две  тысячи
миль  для  большинства  людей  —  дальняя  дорога,  а  уж  для  цвет¬
ного  и  подавно.  Достаточно  дальняя,  чтобы  им  показалось,  будто
можно  врать,  не  боясь  проверки.  Билл  перегнулся  через  стол,
как  бы  собираясь  вогнать  последний  шар  в  самую  лузу.
 —  И  чем  это  ты  занимаешься  в  Пасадене,  что  гребешь  эда¬
кие  деньги?
 Арестованный  ответил  в  ту  же  секунду.
 —  Служу  в  полиции,  —  сказал  он.
 Глава  3
 Вообще  говоря,  Сэм  Вуд  недолюбливал  негров,  по  крайней
мере  в  непосредственном  общении.  И  когда  неожиданно  ощутил
прилив  восхищения  стоящим  рядом  с  ним  стройным  человеком,
это  на  какое-то  мгновение  его  смутило.  Но  Сэм  был  спортсменом
в  душе,  и  его  не  могло  не  обрадовать,  что  кто-то,  кем  бы  он  там
ни  был,  с  успехом  противостоит  новому  шефу  городской  по¬
лиции.  Он  не  успел  продолжить  свои  мысли,  как  Гиллспи  обра¬
тил  взгляд  к  нему.
 —  Вы  вообще-то  допросили  этого  человека,  прежде  чем  до¬
ставить  его  сюда?  —  спросил  Гиллспи.
 — 	Нет,  сэр,  —  ответил  Сэм.  Это  «сэр»  застряло  у  него  в
горле.
 230

—  Почему?  —  рявкнул  Гиллспи,  и  Сэму  показалось,  ч!о  во¬
прос  прозвучал  намеренно  оскорбительно.  Но  если  уж  негр  мог
не  терять  самообладания,  он  сумеет  не  хуже,  решил  Сэм.  Пораз¬
мыслив  секунду,  он  ответил  со  всем  спокойствием,  на  какое  был
способен:
 —  Вы  приказали  мне  осмотреть  станцию  и  шоссе  и  задер¬
жать  всех  подозрительных.  Обнаружив  этого  чер...  этого  человека
на  вокзале,  я  немедленно  доставил  его,  чтобы  выполнить  осталь¬
ные  ваши  приказания.  Теперь  я  могу  идти?
 Сэм  гордился  собой.  Он  знал,  что  не  мастак  говорить,  но  эта
речь  ему  удалась.
 —  Сперва  я  хочу  покончить  с  опросом,  —  Гиллспи  перевел
взгляд  на  Тиббса.  —  Так,  говоришь,  ты  полицейский  из  Кали¬
форнии?
 —  Да,  —  подтвердил  Тиббс,  все  еще  терпеливо  стоя  возле
свободного  стула.
 —  Как  ты  это  докажешь?
 —  В  бумажнике  есть  удостоверение.
 Гиллспи  взял  со  стола  бумажник,  будто  это  было  что-то
омерзительное  и  испачканное  в  грязи.  Он  открыл  отделение  для
документов,  тяжелым  взглядом  уставился  на  маленькую  белую
карточку,  вправленную  в  пластик,  захлопнул  бумажник  и  не¬
брежно  швырнул  по  столу  молодому  негру.  Тиббс  взял  бумаж¬
ник  и  спокойно  сунул  в  карман.
 — 	Чем  ты  занимался,  с  тех  пор  как  приехал?  —  Теперь  в
тоне  Гиллспи  чувствовалось  раздражение.  Это  был  голос  чело¬
века,  готового  к  ссоре.
 —  Сойдя  с  поезда,  я  вошел  в  вокзал  и  ждал  там.  Я  не  по¬
кидал  станции.  —  В  манере  Тиббса  было  все  то  же  неизменное
спокойствие,  что,  очевидно,  и  раздражало  Гиллспи.  Он  резко
повернул  разговор.
 — 	Хорошо,  подожди  где-нибудь  там.  Мне  нужно  навести  о
тебе  справки.  Присмотри  за  ним,  Сэм.
 Не  проронив  ни  звука,  Сэм  Вуд  повернулся  кругом  и  вслед
за  Вирджилом  Тиббсом  вышел  из  комнаты.  В  обычный  момент
он  бы  не  позволил  черному  пройти  в  дверь  первым,  но,  хотя
негр  и  не  подождал,  чтобы  пропустить  его,  Сэм  решил,  что  сей¬
час  неподходящее  время  заводиться  на  эту  тему.  Едва  они  вы¬
шли,  Гиллспи  поднял  здоровенный  кулак  и  от  души  хлопнул  по
столу.  Затем  сорвал  телефонную  трубку  и  продиктовал  депешу  в
полицейское  управление  Пасадены.
 В  маленькой  предварилке  Сэм  указал  задержанному  на  жест¬
кую  скамью.  Тиббс  поблагодарил,  уселся,  вытащил  книжку,
что  была  у  него  на  вокзале,  и  вернулся  к  чтению.  Сэм  бросил
231

взгляд  на  обложку:  Конант,  «Естественные  науки  —  что  это
такое?»  Сэм,  в  свою  очередь,  уселся  и  пожалел,  что  ему  нечего
почитать.
 Когда  стекло  окна  стало  серым  и  в  глубине  неба,  затеплив¬
шегося  светом,  обрисовались  высокие  облака,  мелькавшие  стран¬
ными  грязными  полосками,  Сэм  понял,  что  в  эту  ночь  ему  боль¬
ше  не  придется  выезжать  на  патрулирование.  От  жесткой  скамьи
ломило  тело.  Несмотря  на  жару,  хотелось  выпить  чашечку  ко¬
фе,  хотелось  просто  подвигаться.  Он  заколебался  —  может,  все-
таки  встать,  потянуться,  и  пусть  со  стороны  это  выглядит  как
угодно.  Но  тут  в  дверях  неожиданно  появился  Гиллспи.  Тиббс
взглянул  на  него  со  спокойным  вопросом  в  глазах.
 —  Если  тебе  хочется,  можешь  идти,  —  сказал  Гиллспи,  гля¬
дя  на  Тиббса.  —  Но  поезд  ты  уже  пропустил,  и  другого  не
будет  до  двенадцати.  А  хочешь,  подожди  здесь,  посмотрим,  что
можно  устроить  с  завтраком.
 —  Благодарю,  —  согласился  Тиббс.  Сэм  решил,  что  это  сиг¬
нал  к  окончанию  его  дежурства,  и  поднялся  на  ноги.  Едва
Гиллспи  исчез  за  дверью,  Сэм  вышел  и,  миновав  небольшой
холл,  скрылся  в  комнате  с  надписью:  «Для  белых».  Ночной  де¬
журный  мыл  руки.  По  какому-то  неуловимому  изгибу  губ  Сэм
понял,  что  у  того  интересные  новости.
 —  Пришел  ответ,  Пит?  —  спросил  он.
 Пит  кивнул,  ополоснул  лицо  и  уткнулся  в  полотенце.  Вы¬
нырнув  оттуда,  чтобы  глотнуть  воздуха,  он  ответил:
 —  Несколько  минут  назад  шеф  получил  телеграмму.  —
На  этом  он  приостановился,  нагнулся  и  посмотрел,  нет  ли  кого
в  кабинках.  —  Из  Пасадены.  Гиллспи  послал  туда  запрос:
«У  нас  произошло  серьезное  преступление.  Запрашиваем  инфор¬
мацию  о  Вирджиле  Тиббсе,  цветном,  который  выдает  себя  за
служащего  полицейского  управления  Пасадены.  Задержан  по
подозрению  в  убийстве».
 —  Он  должен  был  проверить,  что  тут  скажешь,  —  рассудил
Сэм.
 —  Подожди,  сейчас  ты  услышишь,  что  он  получил  в  от¬
вет.  —  Пит  понизил  голос  до  того,  что  Сэму  пришлось  подойти
на  шаг  ближе.  —  «Подтверждаем,  что  Вирджил  Тиббс  послед¬
ние  десять  лет  является  служащим  полицейского  управления
Пасадены.  В  настоящее  время  занимает  должность  следователя.
Специалист  по  расследованию  убийств  и  других  серьезных  пре¬
ступлений.  Репутация  отличная.  Рекомендуем  воспользоваться
его  услугами.  Особенно  если  случай  серьезный».
 — 	Ну  и  ну,  —  только  и  мог  сказать  Сэм.
 — 	Вот  именно,  —  согласился  Пит.  —  Готов  поспорить,  Гиллс-
232

пи  ни  черта  не  смыслит  в  расследовании  убийств.  А  если  он  ни¬
чего  не  раскроет,  и  притом  быстро,  весь  город  потребует  его
крови.  Так  вот,  ему  предлагают  спеца,  а  тот  и  главный  подо¬
зреваемый,  и  чер...  —  Сэм  предупреждающе  поднял  руку,  и  Пит
умолк.  Шаги  удалились  по  коридору  и  растворились  в  ти¬
шине.
 —  Что  бы  я  хотел  знать,  —  произнес  Сэм,  —  так  это  поче¬
му  Гиллспи  получил  свое  место,  коли  он  такой  твердолобый  ду¬
рак?  Наверное,  он  считался  парнем  не  промах  у  себя  в  Техасе?
 Пит  потряс  головой.
 —  Он  никогда  не  служил  в  полиции  —  рост  выше  нормы.
Он  работал  в  кутузке:  здоровенный  малый,  и  лапы  у  него  как
раз,  чтобы  управляться  с  пьяницами.  Там  он  прокоптил  три  го¬
да,  а  потом  отозвался  на  наше  объявление  и  получил  долж¬
ность.  Наверное,  он  рассчитывает,  что  эта  работа  дает  шанс  про¬
двинуться.  Но  стоит  ему  сейчас  поскользнуться  —  и  он  человек
конченый,  он  это  и  сам  знает.
 —  Где  ты  собрал  эти  сведения?
 Пит  сжал  губы  и  усмехнулся:
 —  Я  слишком  давно  в  полиции,  и  у  меня  хватает  дружков
и  здесь  и  там.  Я  считаю,  надо  немного  подождать  и  присмот¬
реться.  С  сегодняшнего  числа  перехожу  на  дневное  дежурство,
так  будет  удобнее  наблюдать  за  происходящим.  Как,
по-твоему?
 —  Пожалуй,  ты  прав,  —  согласился  Сэм.
 Десять  минут  спустя  в  полицию  привезли  тело  маэстро  Эн¬
рико  Мантоли.  Держать  его  дольше  клиника  отказалась.  Когда
Пит  вошел  в  кабинет  Гиллспи,  чтобы  самому  преподнести  шефу
эту  новость,  он  застал  его  в  позе  глубокой  задумчивости  —
руки  заложены  за  пояс  брюк,  а  мысли  витают  где-то  за  много
миль.  Пит  подождал,  когда  его  заметят,  сообщил  о  случившемся
и  быстро  ретировался  подобру-поздорову.  Через  несколько  се¬
кунд  Гиллспи  показался  из  кабинета,  прошествовал  по  коридо¬
ру  и  остановился  в  дверях  предварилки.
 Пристальным  взглядом  он  уставился  на  Тиббса,  который  си¬
дел,  углубившись  в  книжку.  Заметив  Гиллспи,  тот  поднял  гла¬
за  и  ждал,  что  же  скажет  верзила.
 —  Там,  в  Пасадене,  говорят,  будто  ты  специалист  по  рас¬
следованию  убийств?  —  ворчливо  спросил  Гиллспи.
 —  Да,  это  верно,  —  ответил  Тиббс.
 —  И  тебе  приходилось  видеть  трупы?  —  В  этот  вопрос
Гиллспи  подмешал  иронии.
 <—  Чаще,  чем  хотелось  бы.
 233

— 	Я  собираюсь  взглянуть  сейчас  на  один...  Можешь  пойти
со  мной,  если  хочешь.
 Тиббс  поднялся  на  ноги.
 —  После  вас,  сэр,  —  любезно  произнес  он.
 В  маленьком  морге  никого  особенно  не  удивило,  когда  вслед
за  подпирающим  потолок  Гиллспи  показался  молчаливый  Вирд¬
жил  Тиббс.  Шеф  бестрепетно  приблизился  к  прозекторскому  сто¬
лу,  наклонился  над  ним  и  пристально  посмотрел  на  тело.  По¬
том  —  раз  и  другой  —  обошел  вокруг...  Осторожно  согнул  руку
трупа  в  локте  и  вернул  ее  в  прежнее  положение...  Наконец  опус¬
тился  на  корточки  и  всмотрелся  в  затылок  —  область  рокового
удара.  Затем  вновь  выпрямился.  Выбросив  руку  почти  обвиняю¬
щим  жестом,  он  произнес:
 — 	Это  Вирджил,  следователь  по  особо  важным  делам  из
Пасадены.  Он  хочет  взглянуть  на  тело.  Пусть  посмотрит.
 Закончив  свое  сообщение,  Гиллспи  прошествовал  в  туалет
ополоснуть  руки.
 Смыв  ощущение  грязи  от  прикосновения  к  мертвому  телу,
Билл  Гиллспи  сразу  же  вспомнил  о  завтраке.  С  мыслью  о  сне
он  уже  совсем  распрощался.  Возвращаться  домой  и  бриться
тоже  не  было  смысла  —  в  теперешних  обстоятельствах  не  стои¬
ло  слишком  хорошо  выглядеть,  и  тот  факт,  что  у  него  имеются
видимые  признаки  бессонных  трудов,  мог  быть  ему  на  руку.  Он
решил  пойти  подкрепиться.
 Он  пересек  служебное  помещение,  вышел  к  стоянке,  кое-как
втиснулся  за  руль  и  развернулся  настолько  стремительно,  что
машину  занесло.  Через  шесть  минут  Гиллспи  въехал  на  стоянку
возле  ночной  закусочной  и  привел  в  трепет  юного  служителя
уже  одним  своим  видом,  с  каким  взгромоздился  на  стул  у
стойки.
 — 	Завтрак  «по-деревенски»,  —  скомандовал  он.
 На  обратном  пути  в  полицию  Гиллспи  ехал  медленнее.  Как
взяться  за  розыск  убийцы?  —  спрашивал  он  себя.  Обычно  на¬
чинают  с  выяснения,  кому  покойный  был  поперек  горла,  но
здесь-то  ведь  речь  идет  о  простом  ограблении.  В  морге  Гиллспи
уяснил  две  вещи:  бумажник  мертвого  бесследно  исчез,  а  Манто-
ли,  как  говорили,  носил  при  себе  солидные  суммы.  Ну  хорошо,  а
как  же  теперь  найти  человека,  который  нанес  покойному  смер¬
тельный  удар  по  голове  и  смылся  глухой  ночью,  без  всяких
свидетелей?
 Ну,  можно  привлечь  на  помощь  какого-нибудь  эксперта  по
убийствам.  А  если  тут  под  рукой  всего  один,  да  и  тот  с  черной
кожей?  Гиллспи  неожиданно  повернул  машину  —  он  отказался
от  намерения  не  заезжать  домой.
 234

Не  принимая  душа,  он  протер  дезодораном  подмышки,  по¬
брился,  причесался  и  улицами,  на  которых  царило  утреннее  ожив¬
ление,  поехал  к  зданию  полиции.  В  пути  Гиллспи  все  же  успел
принять  одно  решение:  он  выставит  Тиббса  как  можно  скорее.
Рекомендуя  его,  парни  из  Пасадены  попросту  валяли  дурака  —
никто  не  докажет  Гиллспи,  будто  цветной  способен  на  что-то,
чего  он  сам  не  сумеет  сделать.
 Почерпнув  в  этой  идее  новые  силы,  Гиллспи  через  две  сту¬
пеньки  взбежал  по  лестнице  и  приостановился  у  барьера  в  де¬
журке.
 —  Где  Тиббс?
 Дневной  дежурный,  которому,  конечно  же,  все  было  прекрас¬
но  известно,  ответил:
 —  Мне  кажется,  сэр,  он  все  еще  осматривает  тело.
 —  Все  еще  осматривает!  —  взорвался  Гиллспи.  —  Какого
черта  ему  там  нужно,  долго  ли  выяснить,  отчего  умер  человек,
которого  так  хватили  по  голове,  что  разнесли  череп?
 —  Я  заглянул  туда  на  минутку,  прежде  чем  заступить,  —
ответил  дежурный.  —  Он  собирал  грязь,  которая  осталась  под
ногтями  у  убитого.  Он  спросил,  нет  ли  у  нас  микроскопа,  и  я
сказал,  что  такого  не  числится.  Потом  он  снял  кольцо  у  мертво¬
го  с  пальца  и  стал  разглядывать  инициалы  внутри.  Тут  я  вы¬
шел,  мне  было  пора  на  дежурство.
 Подойдя  к  кабинету,  Гиллспи  увидел  Сэма  Вуда.
 —  Я  подумал,  лучше  уж  доложусь  вам,  прежде  чем  идти
домой,  —  объяснил  Сэм,  —  на  случай,  если  от  меня  потребуются
какие-нибудь  сведения  или  понадобится  остаться  на  дежурстве.
 На  секунду  Гиллспи  позволил  себе  держаться  по-человечески.
 —  Это  очень  любезно  с  вашей  стороны,  Вуд,  —  искренне
сказал  он.  —  Присядьте-ка  и  скажите,  что  вы  думаете  о  нашем
цветном  приятеле  —  полицейском  Вирджиле  Тиббсе.
 Сэм  уселся.
 —  По-моему,  он  толковый,  —  ответил  он,  глядя  на  шефа.
Затем,  будто  это  заявление  показалось  ему  чересчур  сильным,
изменил  тон.  —  Во  всяком  случае,  он  не  боится  иметь  дело  с
трупами.
 —  Мне  показалось,  он  обмолвился,  что  ему  не  по  душе  эти
осмотры,  —  вставил  Гиллспи.
 —  Я  понял  это  в  том  смысле,  что  ему  не  по  душе,  когда
убивают  людей.
 —  По-моему,  на  этом  и  держится  его  работа.
 Беседа  была  прервана  —  в  дверях  появился  Вирджил  Тиббс.
 —  Прошу  прощения,  джентльмены,  —  произнес  он,  —  но  не
скажете  ли  вы,  где  я  могу  умыться?
 235

Гиллспи  отозвался  незамедлительно:
 —  Комната  для  цветных  —  через  холл  направо.
 Тиббс  кивнул  и  исчез.
 — 	Там  нет  ни  мыла,  ни  полотенец,  —  напомнил  Сэм.
 —  Обойдется  рубашкой,  —  огрызнулся  Гиллспи.
 Сэм  на  мгновение  напрягся,  перекинул  ногу  на  ногу  и  опять
расслабился.  Это  не  его  дело.  Он  хотел  было  уйти  и  даже  при¬
встал,  но  вспомнил,  что  сам  предложил  остаться  и  еще  не  по¬
лучил  ответа.  Он  посмотрел  на  Гиллспи,  а  тот  уставился  на  свои
огромные  руки,  сложенные  на  столе.  Лицо  его  стали  затягивать
грозовые  тучи.  Затем  он  поднял  глаза.
 —  Пожалуй,  тебе  стоит  сесть  в  машину  и  попробовать  раз¬
узнать,  где  остановилась  дочка  этого  Мантоли.  Я  слышал,  она
гостит  у  Эндикоттов.  Надо  сообщить  ей,  что  произошло,  и  до¬
ставить  сюда  для  официального  опознания  трупа.  Понимаю,  это
будет  нелегко,  но  такая  уж  у  нас  работа.  И  лучше  отправляйся
прямо  сейчас.
 В  раскрытых  дверях  вновь  появился  Вирджил  Тиббс  и  во¬
просительно  посмотрел  на  Гиллспи.
 — 	Вас  интересуют  результаты  осмотра,  сэр?  —  осведомился
он.
 Гиллспи  слегка  откинулся  в  своем  кресле  —  при  таком  весе
он  не  мог  себе  позволить  большего,  не  рискуя  опрокинуться.
 —  Я  тут  все  обдумал,  Вирджил,  и  решил,  что  самое  для
тебя  лучшее  —  это  уехать  следующим  же  поездом.  Здесь  тебе
не  место.  А  про  тело  я  знаю  все,  что  мне  нужно.
 Гиллспи  принял  прежнюю  позу.
 — 	Да,  чуть  не  забыл,  —  добавил  он.  —  У  меня  тут  подго¬
товлен  документ,  что  мы  не  несем  ответственности  за  твой  арест.
Я  хочу,  чтобы  ты  подписал  его,  прежде  чем  уехать.
 — 	Скажу  вам  как  полицейский  полицейскому,  —  ровно  про¬
изнес  Тиббс,  —  что  я  и  не  собираюсь  возбуждать  дело  о  неза¬
конном  аресте  ни  против  вас,  ни  против  мистера  Вуда.  Оправ¬
дательный  документ  вам  не  понадобится.  Спасибо  за  гостеприим¬
ство.
 Вдруг  чья-то  рука  отстранила  Тиббса,  и  в  дверях  появился
Пит  с  горящим  от  возбуждения  лицом.
 —  Мы  взяли  его,  шеф,  намертво  взяли.  Это  Харви  Оберет.
Он  и  раньше  нам  попадался.  Ребята  задержали  его  с  бумажни¬
ком  Мантоли.
 Гиллспи  посмотрел  на  Тиббса,  который  все  еще  стоял  у  двер¬
ного  косяка:
 —  Вот  я  и  говорю,  Вирджил,  мы  тут  сами  с  усами.  Так  что
можешь  отправляться.
 236

Глава  4
 Билл  Гиллспи  перевел  взгляд  на  Сэма.
 —  Ты  что-нибудь  ел?  —  спросил  он.
 — 	Только  ночью,  —  отозвался  Сэм.
 —  Тогда  оставайся  и  пожуй.  Пусть  за  дочкой  Мантоли  съез¬
дит  Арнольд.
 —  Ничего,  я  и  сам  съезжу.  Арнольд,  наверное,  не  знает,  как
добраться  до  Эндикоттов,  а  я  в  курсе.  Кстати,  насчет  еды,  мы
ведь  предложили  Вирджилу  позавтракать,  прямо-таки  пообеща¬
ли,  сэр.
 —  Я  уже  сказал,  чтобы  он  выкатывался.
 Сэм  Вуд  почувствовал,  что  можно  пойти  немного  дальше.
 —  Это  так,  сэр,  но  ближайший  поезд  будет  только  через  не¬
сколько  часов,  а  автобус  на  север  всего  один,  да  и  тот  не  берег
цветных.  Ведь  он  пропустил  поезд  из-за  меня.  И  потом,  он  все-
таки  полицейский,  может,  стоит  разрешить  ему  подождать
здесь,  —  Сэм  на  секунду  умолк  и  продолжал  дальше,  словно
его  только  что  осенило:  —  По  крайней  мере  он  хорошо  отзо¬
вется  о  нас  у  себя  в  Пасадене.
 Гиллспи  воспринял  эту  дипломатию  как  неизбежное  зло.
 —  Ну  ладно.  Только  тут  нет  закусочных  для  цветных.  За¬
держи  Вирджила,  пока  он  не  ушел,  и  верни  ко  мне,  а  Пит  пусть
принесет  сандвич  с  копченой  колбасой  или  что  там  сумеет  под¬
цепить.  Похоже,  это  мысль  —  дать  ему  поглядеть,  как  мы  стре¬
ножим  этого  типа,  показать,  что  мы  и  сами  можем  управиться.
 Сэм  кивнул  и  поспешно  ретировался,  пока  Гиллспи  не  из¬
менил  своего  решения.  Тиббса  он  нашел  в  дежурке,  тот  прощал¬
ся  с  Питом.
 — 	Вирджил,  шеф  только  что  вспомнил,  что  обещал  тебе  завт¬
рак,  —  сообщил  Сэм.  —  Он  сказал,  чтобы  ты  вернулся  в  каби¬
нет.  —  Сэм  мгновение  боролся  с  собой  и  был  рад,  когда  спра¬
ведливость  победила  в  его  душе.  —  И  спасибо,  что  не  стал
подлавливать  меня  на  крючок  за  незаконный  арест.  Ты  мог  бы
оказаться  и  не  таким  сговорчивым.
 Вирджил  Тиббс  протянул  было  руку,  но,  к  огромному  облег¬
чению  Сэма,  вовремя  остановился  и  сделал  вид,  будто  перекла¬
дывает  пиджак.
 — 	Не  стоит  благодарности,  мистер  Вуд.  Уверен,  вы  поступи¬
ли  бы  точно  так  же,  если  бы  это  произошло  в  Пасадене.
 На  секунду  Сэма  охватил  стыд  за  то,  что  он  был  готов  от¬
вернуться,  если  бы  Тиббс  протянул  руку.  Ведь  здесь  присут¬
ствовал  Пит  и  все  такое.  Но  Тиббс  выручил  его,  и  Сэм  испыты¬
237

вал  к  нему  благодарность.  Он  вышел  из  здания  и  отправился
выполнять  свое  малоприятное  поручение.
 Тиббс  вернулся  по  коридору  к  кабинету  Гиллспи.
 —  Мистер  Вуд  передал  мне,  что  вы  хотели  меня  видеть,  —
сказал  он.
 Гиллспи  показал  на  стул  возле  стены:
 —  Я  сказал,  чтобы  тебе  принесли  позавтракать.  Можешь  по¬
дождать  тут.  У  ребят  сейчас  хватает  забот.  Мы  поймали  убийцу.
 —  Он  подписал  признание?  —  осведомился  Тиббс.
 —  Это  никому  не  нужно,  —  отпарировал  Гиллспи.  —  Я  про*
смотрел  его  дело.  Всего  девятнадцать  лет,  а  уже  два  привода.
Один  за  мелкую  кражу,  другой  за  то,  что  приставал  к  девушке
по  имени  Делорес  Парди.  А  потом,  у  него  оказался  бумажник
Мантоли.
 —  Похоже,  что  начало  хорошее,  —  согласился  Вирджил
Тиббс.
 —  Вот  сейчас  и  посмотрим,  какое  это  начало,  —  заявил
Гиллспи  и  потянулся  к  селектору.
 —  Приведите  Оберста,  —  приказал  он.
 Пока  они  ждали,  Гиллспи  бросил  быстрый  взгляд  в  сторону
Тиббса.
 —  Тебе  известно,  что  такое  «белое  отребье»,  Вирджил?  —
спросил  он.
 —  Я  слышал  это  выражение,  —  ответил  Тиббс.
 В  коридоре  зазвучали  шаги,  и  плотный  приземистый  поли¬
цейский  втолкнул  в  кабинет  юношу,  почти  подростка.  Арестант
был  в  наручниках.  Он  казался  слишком  худым  даже  для  своего
невысокого  роста.  Угловатые  коленки  выступали  резко  и  не¬
уклюже,  туго  обтянутые  голубыми  бумажными  брюками.  Он  то
и  дело  мигал,  поводя  глазами  вокруг,  а  потом  кидал  взгляд  на
скованные  запястья,  на  Гиллспи  и  опять  на  свои  руки.  Каза¬
лось,  Оберста  качает  и  ему  приходится  прилагать  героические
усилия,  чтобы  сохранить  равновесие.
 Гиллспи  выпрямился  и  рявкнул:
 —  Сесть!
 Харви  Оберет  просто-напросто  перестал  удерживать  свое  тело
и  плюхнулся  на  стул.  Его  тощий  зад  с  глухим  стуком  ударился
о  жесткое  сиденье,  но  Оберст,  казалось,  ничего  не  почувствовал.
Он  уронил  руки  на  колени  и,  словно  теперь  не  осталось  смысла
держать  голову  прямо,  позволил  ей  упасть  набок.
 Проходили  секунды,  а  Гиллспи  все  тянул,  выжидая,  когда
арестованный  до  смерти  перепугается.  Однако  по  Оберсту  нель¬
зя  было  заметить,  чтобы  это  на  него  подействовало.
 Гиллспи  перевел  взгляд  на  полицейского.
 233

—  А  остальное  при  тебе?  —  спросил  он.
 Приземистый  полисмен  полез  во  внутренний  карман  и  из¬
влек  пухлый  тисненый  бумажник.  Гиллспи  завладел  им,  вни¬
мательно  осмотрел  сверху,  а  затем  влез  внутрь  и  изучил  содер¬
жимое.
 —  Можно  снять  браслеты,  —  сказал  он  почти  по-домашнему.
Освобожденный  от  наручников,  Харви  Оберет  тут  же  принял¬
ся  растирать  руки,  сперва  одно  запястье,  потом  другое,  но  не
произнес  ни  слова.
 —  Зачем  ты  это  сделал?  —  спросил  Гиллспи.
 Оберет  приподнял  голову  и  набрал  воздуху.
 —  Потому  что  он  лежал  там,  и  все.  Прямо  на  виду.  Наби¬
тый  деньгами.  Я  видел:  тот  мертвый,  и  они  ему  не  нужны.
А  он  просто  валяется.  Не  я,  так  кто-нибудь  другой  взял  бы.
А  мне  они  были  очень  кстати.  Я  и  взял.  —  Он  помолчал  и  до¬
бавил  примирительным  тоном:  —  Вот  и  все.
 — 	Ну  да,  только  сначала  ты  его  убил,  —  подсказал  Гиллспи.
Арестованный  вскочил  на  ноги,  словно  его  внезапно  пронзи¬
ла  острая,  нестерпимая  боль.
 — 	Я  взял  бумажник!  —  закричал  он  с  исказившимся  ли¬
цом.  —  Взял,  потому  что  тот  тип  все  равно  был  уже  мертвый.
Мне  были  нужны  деньги,  очень!  Но  я  не  убивал!  —  На  послед¬
них  словах  голос  у  него  сорвался,  и  он  прохрипел  конец  фразы,
лишив  ее  силы  убеждения.
 Тогда  Оберет  сделал  новую  попытку.  Указательным  пальцем
левой  руки  он  постучал  себя  в  грудь.
 —  Я  не  убивал  и  не  стал  бы  убивать  его,  если  бы  даже  со¬
бирался  ограбить.  Он  и  вправду  был  хорошим  малым  —  я
встречал  его  раньше.  А  если  бы  мне  было  нужно,  я  бы  запросто
справился  с  ним  и  так,  без  всякого  убийства.  Говорю  вам,  я
только  подобрал  бумажник!  —  Вдруг  он  умолк  и  снова  упал  на
стул.  Теперь  голова  Оберста  скатилась  вперед,  пока  подбородок
не  уткнулся  в  грудь.
 Билл  Гиллспи  взмахнул  рукой,  давая  знать,  что  разговор
окончен.
 —  Зарегистрируйте  его,  —  приказал  он.  —  Подозрение  в
убийстве.
 Шеф  откинулся  в  своем  кресле,  насколько  хватило  риска,  и
уставился  в  потолок.  Он  не  опускал  глаз,  пока  арестованного
не  увели.  Когда  несколько  мгновений  спустя  донесся  лязг  захлоп¬
нувшейся  двери,  Гиллспи  заметно  расслабился  и  перевел  взгляд
на  Вирджила  Тиббса,  спокойно  сидевшего  в  стороне  на  неудобном
стуле.
 239

— 	Ну,  с  этим  ясно,  —  заметил  он.
 —  Да,  это  очень  поможет  следствию,  —  согласился  Тиббс.
 —  То  есть  как  «поможет»?  —  спросил  Гиллспи,  разнообра¬
зия  ради  почти  нормальным  тоном.
 —  Это  исключает  поверхностные  мотивы,  скажем,  обыкно¬
венный  грабеж,  —  объяснил  Тиббс.  —  Выходит,  надо  копать  по¬
глубже.  Я  так  и  думал,  но  увидеть  прямое  подтверждение  —
просто  удача.
 Гиллспи  повернулся  к  Тиббсу,  насмешливая  улыбка  озарила
его  лицо:
 — 	Не  рассказывай,  будто  ты  поверил  в  эту  детскую  историю.
А  я-то  думал,  ты  малый  не  промах,  Шерлок  Холмс  с  Побе
режья,  охотник  за  головами.  Ну,  если  уж  ты  сыщик,  то  я  —
китайский  император.
 В  дверях  появился  Арнольд,  в  одной  руке  он  нес  сандвичи,
завернутые  в  пергамент,  в  другой  —  бумажный  стакан  с  кофе.
Ни  слова  не  говоря,  он  протянул  все  Тиббсу  и  затем  повернулся
к  шефу.
 — 	Ну  что,  это  точно  Оберет?  —  спросил  он.
 Гиллспи  махнул  рукой  в  сторону  Тиббса,  который  разворачи¬
вал  сандвичи.
 —  Спроси  у  него,  —  предложил  он.
 Арнольд  послушно  поглядел  на  Тиббса.
 —  Ну?  —  спросил  он.
 —  Оберет  не  виноват  в  убийстве,  я  почти  уверен  в  этом,  —
ответил  Тиббс.
 —  Теперь  объясни  почему,  —  подбодрил  Гиллспи.
 —  Потому  что  он  левша,  —  сказал  Тиббс  и  откусил  от  санд
вича.
 Арнольд  воззрился  па  Гиллспи.
 —  А  дальше?  —  спросил  тот.
 Тиббс,  занятый  едой,  ответил  не  сразу.
 —  Когда  сегодня  утром  я  осматривал  тело,  —  терпеливо
начал  он,  —  выяснилось,  что  смертельный  удар  был  нанесен  по
затылку  справа  под  углом  в  семнадцать  градусов  каким-то  ту¬
пым  орудием.  Это  почти  неопровержимо  доказывает,  что  напа¬
давший  не  был  левшой.  Если  вы,  мистер  Гиллспи,  возьмете  на
минутку  вашу  линейку,  я  объясню  вам,  в  чем  суть.
 К  величайшему  изумлению  Арнольда,  Гиллспи  покорно  по¬
виновался.
 —  Теперь  вообразите,  будто  вы  хотите  ударить  кого-то,  кто
вам  по  плечо  или  даже  немного  повыше.  Сожмите  линейку  по¬
крепче,  и  вы  убедитесь,  что  прямо  держать  ее  почти  невозмож¬
но  —  анатомия  запястья  этого  не  позволит.  Чтобы  ударить  спра-
 240

ва,  вам  придется  вывернуть  руку  ладонью  вверх.  А  для  того,
чтобы  опустить  линейку  прямо  перед  собой,  вы  должны  раз¬
вернуть  запястье  на  девяносто  градусов.
 Гиллспи  поглядел  на  линейку  в  своей  руке,  а  потом  положил
на  стол.
 — 	А  ты  думаешь,  Оберет  левша?  —  спросил  он.
 —  Я  в  этом  уверен,  —  ответил  негр.  —  Вспомните,  как  он
постучал  пальцем  в  грудь,  когда  пытался  выгородить  себя.  Да
же  в  том  случае,  если  он  одинаково  владеет  правой  и  левой,  он
бы  прибегнул  к  помощи  сильнейшей  руки,  а  ведь  Оберет  посту¬
чал  себя  левым  указательным  пальцем.  Я  подумал,  что  он  не
виновен,  едва  он  вошел,  ну  а  это  убедило  меня  окончательно.  —
Тиббс  вновь  откусил  от  сандвича  и  запил  глотком  густого  чер
ного  кофе.
 —  Да,  я  совсем  забыл  о  сахаре,  —  сказал  Арнольд.
 — 	Все  и  так  чудесно,  спасибо,  —  ответил  Тиббс.
 —  Ты  только  взглянул  на  этого  малого  и  уже  решил,  что,
пожалуй,  он  не  виновен.  В  чем  тут  суть,  в  интуиции?  —  спро¬
сил  Гиллспи.
 —  Нет,  в  его  ботинках,  —  ответил  Тиббс,  —  и  в  том,  что
он  был  небрит.
 Гиллспи  погрузился  в  молчание.  Для  Арнольда  это  было
неожиданно:  он  думал,  начальник  спросит,  при  чем  здесь
бритье  и  ботинки.  Потом  он  понял:  Гиллспи  не  станет  спраши
вать,  это  было  бы  уступкой.  А  Билл  Гиллспи  не  очень-то  любил
уступать.  Арнольд  откашлялся.
 Он  выждал,  когда  Тиббс  прожует,  и  спросил  сам:
 —  А  почему?
 — 	Вспомните,  как  произошло  нападение,  —  ответил  Тиббс.  —
Мантоли  ударили  сзади  по  голове.  Значит,  либо  на  него  напал
кто-то  знакомый,  которому  он  доверял,  —  улучил  момент,  от¬
ступил  на  шаг  и  ударил,  либо,  что  более  вероятно,  к  нему  кто-
то  подкрался,  да  так  тихо,  что  Мантоли  не  почувствовал  опас¬
ности.  Если  бы  его  что-то  насторожило,  хоть  на  мгновение,  он
бы  повернул  голову  и  удар  пришелся  бы  под  другим  углом.
 —  Понятно,  —  сказал  Арнольд.
 —  А  у  Оберста  жесткие  кожаные  каблуки,  —  продолжал
Тиббс,  —  да  еще  со  стальными  подковками,  чтобы  поменьше
снашивались.  В  таких  ботинках  слышен  каждый  шаг,  и  ему
было  бы  трудно  напасть  неожиданно.
 —  Он  мог  сто  раз  переобуться,  —  перебил  Гиллспи.
 —  Конечно,  вы  правы,  мистер  Гиллспи,  —  согласился
Тиббс,  —  но  вы  тут  сами  упомянули,  что  этот  человек  из  «бе¬
лого  отребья»,  а  значит,  обуви  у  него  не  очень-то  густо.  И,  судя
 16  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
241

по  щетине  на  его  подбородке,  я  бы  предположил,  что  он  провел
всю  ночь  где-то  вне  дома.  Если  бы  он  зашел  переменить  обувь,
он  бы,  пожалуй,  и  побрился.  Это  в  его  привычках  —  я  сужу  по
порезу  от  бритвы  под  самым  подбородком.
 —  Я  этого  не  заметил,  —  с  вызовом  сказал  Гиллспи.
 — 	Отсюда  удобней  смотреть,  мистер  Гиллспи,  —  ответил
Тиббс,  —  и  пониже,  и  света  гораздо  больше.
 —  Ты  так  уверен  в  себе,  а,  Вирджил?  —  поддел  Гиллс¬
пи.  —  Кстати,  Вирджил  —  довольно  затейливое  имя  для  черно¬
мазого  вроде  тебя.  Небось  там,  откуда  ты  приехал,  тебя  зовут
по-другому?
 —  Там  меня  зовут  мистер  Тиббс,  —  ответил  Вирджил.
 Вуда  встретила  женщина,  которая  сразу  ему  понравилась:
с  выражением  гостеприимства  и  сдержанности  на  лице  она
ждала,  когда  он  сообщит  о  своем  деле.  Ей  было  далеко  за  пять¬
десят,  но  годы  отнеслись  к  ее  внешности  с  большой  береж¬
ностью.  Спокойное,  изящное  полотняное  платье  создавало  об¬
щую  линию,  считавшуюся  модной  лет  тридцать  назад,  а  краси¬
во  подстриженные  и  уложенные  волосы  обрамляли  лицо,  на  ко¬
тором  не  было  заметных  морщин.  Она  терпеливо  ждала,  когда
Сэм  подойдет  к  порогу.
 —  Миссис  Эндикотт?  —  осведомился  он,  внезапно  почув¬
ствовав,  насколько  зарос  его  подбородок  за  последние  восем¬
надцать  часов.
 —  Да,  чем  могу  служить,  сэр?
 Сэм  принял  моментальное  решение:
 — 	Мне  хотелось  бы  видеть  мистера  Эндикотта.
 Грейс  Эндикотт  отступила  на  шаг  и  придержала  дверь.
 —  Входите,  —  пригласила  она.  —  Я  его  позову.
 Чувствуя  себя  не  в  своей  тарелке,  Сэм  вошел  в  дам  и  по¬
следовал  за  хозяйкой  в  просторную  светлую  гостиную,  левая
стена  которой  была  почти  сплошь  из  стекла.  Противоположную
стену  снизу  доверху  закрывали  длинные  полки,  уставленные
книгами  и  пластинками  —  это  было  самое  большое  собрание,
которое  Сэм  когда-либо  видел.
 —  Присаживайтесь,  пожалуйста,  —  пригласила  миссис  Эн¬
дикотт  и  тут  же  вышла  из  комнаты.  Сэм  поглядел  на  глубокие,
удобные  с  виду  кресла  и  решил  остаться  на  ногах.  Он  сказал
себе,  что  все  дело  займет  минут  десять  или  того  меньше,  а  там
уж  можно  будет  вернуться  к  машине  и  отправиться  восвояси.
 Вошел  хозяин,  и  Сэм  обернулся  ему  навстречу.  Возраст  Эн¬
дикотта  был  более  заметен,  чем  у  его  жены,  но  он  нес  свои  го-
242

ды  со  спокойным  достоинством.  Это  было  трудно  объяснить,  но
между  ним  и  его  домом  существовало  неуловимое  сходство.
 —  Если  не  ошибаюсь,  вы  хотели  со  мной  поговорить,  —  всту¬
пил  в  разговор  Эндикотт.
 — 	Да,  сэр.  Если  не  ошибаюсь,  вы  знакомы  с  мистером  Ман¬
толи?  —  Сэм  знал,  что  это  не  слишком  удачное  начало,  но  от¬
ступать  было  уже  поздно.
 —  Мы  знакомы  с  ним  очень  близко.  Надеюсь,  он  не  попал
в  какую-нибудь  неприятную  историю?
 Стесняясь  в  душе,  что  не  сделал  этого  раньше,  Сэм  поднял
руку  и  стащил  форменную  фуражку.
 — 	И  да  и  нет,  мистер  Эндикотт.  —  Сэм  покраснел.  Теперь
уже  ничего  не  оставалось,  как  выложить  правду.  —  Мне  очень
жаль,  но  я  должен  сообщить  вам,  что  его  убили.
 Эндикотт  оперся  было  о  спинку  кресла,  потом  медленно
осел  на  сиденье;  глаза  его  сошлись  в  какой-то  далекой,  невиди¬
мой  точке.
 — 	Энрико  мертв.  Невероятно.
 Сэм  неловко  стоял  и  ждал,  пока  Эндикотт  придет  в  себя.
 —  Это  ужасно,  —  наконец  произнес  Эндикотт.  —  Он  был
самым  близким  и  дорогим  нашим  другом.  Сейчас  у  нас  гости  г
его  дочь.  Я...
 В  глубине  души  Сэм  проклял  тот  день,  когда  бросил  гараж
и  пошел  служить  в  полицию.  Эндикотт  повернулся  к  нему.
 —  Как  произошел  несчастный  случай?  —  спросил  он  едва
слышно.
 На  сей  раз  Сэм  нашел  более  уместные  слова.
 —  К  несчастью,  сэр,  это  не  случай.  На  мистера  Мантоли  на¬
пали  ранним  утром,  почти  в  самом  центре  города.  Нам  еще  не¬
известно,  кто  и  как  это  сделал.  Я  обнаружил  тело  около  четырех
утра.
 — 	Вы  хотите  сказать,  —  осторожно  подбирая  слова,  спросил
Эндикотт,  —  что  его  убили  намеренно?
 Сэм  молча  кивнул,  благодарный,  что  это  произнесли  за  него.
Эндикотт  поднялся.
 — 	Пожалуй,  мне  лучше  сперва  сообщить  об  этом  жене,  —
сказал  он.  Сэму  показалось,  что  человек  перед  ним  внезапно  по¬
чувствовал  странную  усталость  —  это  было  не  утомление  одно-
го-единственного  дня,  а  то  изнеможение,  которое  въедается  в
кости  и  не  проходит,  словно  болезнь.
 —  Присядьте,  пожалуйста,  —  сказал  Эндикотт  и  медленно
вышел  из  своей  красивой,  эффектной  гостиной;  с  его  уходом  Сэм
почувствовал,  будто  она  опустела.
 Сэм  разрешил  себе  присесть  и  опустился  на  краешек  одного
И?
 243

из  глубоких  удобных  кресел.  Теперь  он  то  ли  сидел  на  корточ¬
ках,  то  ли  стоял  в  неудобной  согнутой  позе,  но  это  положение
как  нельзя  больше  соответствовало  его  душевному  состоянию.
Сэм  попытался  выкинуть  из  головы  ту  сцену,  которая  должна
происходить  сейчас  в  другой  части  дома.  Он  заставлял  себя
вглядываться  в  открывшуюся  за  стеклянной  стеной  величествен¬
ную  панораму  гор.
 Эндикотт  вернулся  в  гостиную.
 —  Может  быть,  в  подобных  случаях  необходимо  что-нибудь
такое...  для  чего  потребуется  моя  помощь?  —  спросил  он.
 Сэм  поднялся  на  ноги.
 —  Да,  сэр.  Мне...  То  есть  нам  известно,  что  дочь  мистера
Мантоли  находится  в  этом  доме,  и,  наверное,  ее  следует  изве¬
стить.  Попозже,  когда  она  почувствует  себя  в  силах  сделать  это,
нам  бы  хотелось,  чтобы  она  приехала  официально  опознать  тело.
 На  какую-то  секунду  Эндикотт  заколебался.
 —  Мисс  Мантоли  здесь.  Но  она  еще  отдыхает.  Вчера  вечером
мы  засиделись,  обсуждая  последние  планы  насчет  музыкально¬
го  фестиваля.  —  Он  провел  рукой  по  лбу.  —  Когда  мисс  Манто¬
ли  проснется,  моя  жена  сообщит  ей  о  случившемся.  А  кстати,
разве  есть  какая-нибудь  причина,  из-за  которой  я  не  могу  опо¬
знать  тело?  Мне  бы  хотелось  избавить  ее  от  этого,  если  только
возможно.
 —  По-моему,  вполне,  —  ответил  Сэм.  Он  старался  говорить
очень  сочувственно,  но  ему  казалось,  что  звуки  слетают  у  него
с  языка  совсем  не  такими,  как  было  бы  нужно.  —  Можете  по¬
ехать  сейчас  со  мной,  если  хотите.  Вас  доставят  обратно  на  по¬
лицейской  машине.
 —  Хорошо,  —  согласился  Эндикотт.  —  С  вашего  разреше¬
ния  я  только  предупрежу  жену.
 На  обратном  пути  в  город,  каждую  секунду  ощущая  рядом  с
собой  присутствие  Эндикотта,  Сэм  не  сводил  глаз  с  извилистой
дороги  и  старался  вести  машину  очень  плавно  и  ровно.  С  такой
же  сверхосторожностью  он  подъехал  к  зданию  муниципалитета
с  той  стороны,  где  был  вход  в  полицию,  и  высадил  своего  пас¬
сажира,  затем,  все  время  держась  на  шаг  сзади,  последовал  за
ним  по  лестнице  и  дальше,  через  проходную,  к  столу  дежур¬
ного.
 Он  уже  собирался  было  попрощаться  и  получить  разрешение
отправиться  домой,  но,  когда  Эндикотт,  предводимый  Арноль¬
дом,  повернулся,  чтобы  идти  в  морг,  Сэм  передумал  и  пошел  ря¬
дом  со  стариком  в  надежде,  что  это  хоть  как-то  его  поддержит.
Когда  отдернули  простыню  и  Эндикотт  горько  наклонил  голову,
Сэму  стало  совсем  не  по  себе.
 244

—  Удостоверяю,  что.  это  тело  маэстро  Энрико  Мантоли,  —
произнес  Эндикотт  и,  исполнив  свой  долг,  поспешно  повернул  к
выходу.  У  стола  дежурного  он  остановился.  —  Нельзя  ли  мне
повидать  начальника  полиции?  —  спросил  он.
 Фрэд  повернулся  к  селектору.  Секунду  спустя  он  кивнул,  и
Сэм,  уловив,  что  от  него  требуется,  показал  дорогу.
 —  Мистер  Эндикотт...  мистер  Гиллспи,  —  представил  он,  ко¬
гда  они  вошли  в  кабинет.  Эндикотт  протянул  руку.
 —  Мы  уже  встречались,  —  сказал  он  просто.  —  Я  ведь  член
городского  совета.
 Гиллспи  встал  и  торопливо  вышел  из-за  стола.
 — 	Конечно,  конечно,  мистер  Эндикотт.  Большое  спасибо  за
то,  что  вы  приехали.  —  Он  было  направился  обратно  к  своему
креслу,  но  потом  повернулся.  —  Садитесь,  пожалуйста,  —  при¬
гласил  он.
 Джордж  Эндикотт  осторожно  опустился  на  жесткий  дубовый
стул.  Гиллспи  достал  блокнот  и  взял  ручку  с  письменного  при¬
бора.
 —  Быть  может,  вы  не  откажетесь  дать  мне  кое-какие  сведе¬
ния?  —  начал  он.  —  Сколько  лет  было  покойному?
 — 	Энрико  исполнилось  сорок  семь.
 — 	Женат?
 — 	Вдовец.
 —  Ближайшие  родственники?
 —  Дочь  Дьюна,  это  его  единственный  ребенок.  Сейчас  она
гостит  у  нас.
 — 	Гражданство?
 —  Он  гражданин  Соединенных  Штатов.
 Гиллспи  слегка  нахмурился,  затем  его  лицо  прояснилось.
 — 	Место  рождения?  —  спросил  он.
 Эндикотт  заколебался.
 —  Где-то  в  Италии.  Не  могу  точно  припомнить.
 —  Генуя,  я  полагаю,  —  тихо  уточнил  Вирджил  Тиббс.
 Оба  повернулись  и  посмотрели  на  него.  Первым  заговорил
Эндикотт.
 —  Маэстро  Мантоли  был  вашим  другом?  —  спросил  он.
 —  Нет,  я  никогда  не  имел  чести  быть  с  ним  знакомым,  но
по  предложению  мистера  Гиллспи  сегодня  утром  я  осматривал
тело.
 Эндикотт,  казалось,  несколько  растерялся.
 —  Вы...  из  похоронного  бюро?  —  предположил  он.
 Тиббс  отрицательно  качнул  головой.  Ответить  он  не  успел  —
в  разговор  вмешался  Гиллспи.
 245

—  Это  Вирджил,  он  следователь  из  Беверли-Хиллс,  в  Кали¬
форнии.
 —  Из  Пасадены,  —  уточнил  Тиббс.
 — 	Ну  хорошо,  из  Пасадены.  Какая  тут  разница?  —  В  голо¬
се  Гиллспи  прорвалось  раздражение.
 Джордж  Эндикотт  встал.
 —  Простите,  я  не  расслышал  вашей  фамилии,  —  сказал  он
и  протянул  руку.  Молодой  негр  поднялся  и  пожал  ее.
 —  Тиббс,  —  представился  он.
 — 	Очень  рад  познакомиться  с  вами,  мистер  Тиббс,  —  про¬
изнес  Эндикотт.  —  Какого  рода  случаи  вы  расследуете?
 —  Совершенно  различные,  сэр.  Я  занимался  наркотиками  для
Отдела  по  борьбе  с  пороками,  дорожными  происшествиями  и
кражами  со  взломом,  но  в  основном  я  специалист  по  преступле¬
ниям  против  личности  —  убийствам,  изнасилованиям  и  подоб¬
ным  крупным  правонарушениям.
 Эндикотт  повернулся  к  Гиллспи.
 — 	Интересно,  как  получилось,  что  мистер  Тиббс  оказался
здесь?  —  спросил  он.
 Сэм  Вуд  заметил  выражение,  которое  начинало  проступать
на  лице  Гиллспи,  и  понял:  дело  за  ним.
 —  Это  из-за  меня,  —  сказал  он.  —  Вирджил  ждал  поезда,
а  я  задержал  его  и  доставил  как  подозрительного.  Кто  он  та¬
кой,  выяснилось  уже  потом.
 — 	Полисмен  Вуд  действовал  очень  решительно,  —  добавил
Тиббс,  —  он  не  оставил  возможному  убийце  ни  одного  шанса  на
побег.
 И  тут  впервые  в  жизни  Сэм  Вуд  почувствовал,  что  ему  нра¬
вится  чернокожий.
 Эндикотт  вновь  обратился  к  детективу  из  Пасадены.
 —  И  надолго  вы  собираетесь  задержаться  в  Уэллсе?  —  спро¬
сил  он.
 —  До  ближайшего  поезда,  —  ответил  Тиббс.
 —  А  когда  он  прибудет?
 —  Если  не  ошибаюсь,  в  пятнадцать  сорок.
 Эндикотт  наклонил  голову  в  знак  того,  что  он  удовлетво¬
рен.  Гиллспи  смущенно  заерзал  в  своем  кресле.  Сэм  почувство¬
вал,  что  ему  надо  исчезнуть.  Мало-помалу  до  него  начало  дохо¬
дить,  что  его  начальник  попал  в  скверную  историю  и  в  какой-то
степени  он  был  тому  причиной.  Сэм  откашлялся,  стараясь  обра¬
тить  на  себя  внимание.
 — 	Сэр,  —  сказал  он  Гиллспи,  —  если  я  больше  не  нужен,
мне  бы  хотелось  привести  себя  в  порядок  и  немного  отдох¬
нуть.
 246

Гиллспи  поднял  глаза.
 —  Можете  идти,  —  сказал  он.
 Усевшись  за  руль  своего  «плимута»,  купленного  четыре  года
назад,  Сэм  Вуд  подумал  о  том,  что  отношения  между  Бил/  м
Гиллспи  и  чернокожим  сыщиком  становятся  явно  напряженны¬
ми.  Он  не  задавался  вопросом,  кто  выйдет  победителем  из  этого
столкновения,  но  его  начинало  все  больше  и  больше  тревожить,
что  он  может  оказаться  втянутым  в  самую  гущу  событий,  если
дела  пойдут  плохо.
 Все  еще  занятый  этими  рассуждениями,  он  остановил  маши¬
ну  возле  своего  маленького  домика,  вошел  в  дверь,  торопливо
сбросил  одежду  и  полез  под  душ.  На  секунду  ему  пришла
мысль  немного  подкрепиться,  но  он  тут  же  сказал  себе,  что  ни¬
чуть  не  голоден,  и  поскорее  забрался  в  постель.  Пижаму  наде¬
вать  не  хотелось,  он  натянул  на  себя  простыню  и,  несмотря  на
жару,  духоту  и  тревогу,  сразу  же  погрузился  в  сон.
 Глава  5
 Едва  только  Эндикотт  отошел  на  приличное  расстояние  от
дверей  кабинета,  Билл  Гиллспи  повернулся  к  Тиббсу.
 —  Какого  черта,  спрашивается,  ты  разеваешь  свою  черную
пасть?  —  прорычал  он.  —  Если  мне  понадобится,  чтобы  ты
что-то  сказал,  я  тебя  попрошу.  Пока  ты  не  влез,  опрос  Эндикот¬
та  шел  именно  так,  как  мне  было  нужно.  —  Он  сжал  в  кулак
свою  огромную  руку  и  с  силой  потер  о  ладонь.  —  А  теперь  вот
что:  я  хочу,  чтобы  ты  немедленно  убирался  отсюда.  Когда  там
придет  следующий  поезд,  я  не  знаю  и  знать  не  желаю  —  валяй
на  станцию  и  жди  там.  А  как  только  он  подойдет,  неважно  с
какой  стороны,  прыгай  в  него,  и  точка.  Отчаливай!
 Вирджил  Тиббс  спокойно  поднялся  на  ноги.  В  дверях  кабине¬
та  он  повернулся  и  посмотрел  прямо  в  лицо  здоровенному  Гиллс¬
пи,  который  заполнял  собой  всю  маленькую  комнатку.
 —  Всего  хорошего,  сэр,  —  произнес  он.  Уже  на  выходе  его
остановил  дежурный:
 —  Вирджил,  не  ты  утром  оставил  на  вокзале  коричневый
фибровый  чемодан?  На  нем  еще  инициалы  В.  Р.  Т.?
 Тиббс  кивнул.
 —  Да,  это  мой.  А  где  он?
 —  Его  привезли  сюда.  Подожди  пять  минут,  я  тут  закончу
и  схожу  принесу.
 Ждать  было  довольно  неприятно:  выйдя  из  кабинета,  Гиллс¬
пи  мог  увидеть,  что  он  еще  здесь,  а  Тиббсу  этого  не  хотелось.
 247

Не  то  чтобы  он  боялся  рассерженного  верзилы,  но  перспектива
еще  одного  разговора  казалась  ему  малопривлекательной.  Тиббс
оставался  на  ногах,  вежливо  давая  понять,  что  не  хочет  здесь
долго  задерживаться.
 Наконец  через  пять  томительных  минут  дежурный  возвра¬
тился  с  его  чемоданом.
 —  Нельзя  ли  устроить,  чтобы  меня  подбросили  к  станции?  —
спросил  Тиббс.
 — 	Узнай  у  шефа.  Если  он  не  против,  так  я  и  вовсе.
 —  Не  надо,  —  коротко  ответил  Тиббс.  Он  поднял  чемодан
и  пошел  вниз  по  длинному  ряду  ступенек,  которые  вели  на
улицу.
 Десять  минут  спустя  в  кабинете  Гиллспи  раздался  телефон¬
ный  звонок.  Билла  вызывали  по  линии,  номер  которой  был  из¬
вестен  всего  лишь  нескольким  людям  в  городе.  Он  поднял  труб¬
ку  и  коротко  произнес:
 —  Гиллспи.
 — 	Это  Фрэнк  Шуберт,  Билл.
 —  Слушаю,  Фрэнк.  —  Глава  полиции  сделал  усилие,  чтобы
это  прозвучало  сердечно  и  искренне.  Фрэнк  Шуберт  держал  по¬
судо-хозяйственный  магазин  и  владел  двумя  заправочными  стан¬
циями.  А  вдобавок  к  тому  он  был  мэром  Уэллса  и  председателем
небольшого  комитета,  который  вершил  судьбы  города.
 —  Билл,  от  меня  только  что  вышел  Джордж  Эндикотт.
 —  Да?  —  Голос  Гиллспи  поднялся  почти  до  крика,  и  он  тут
же  решил  следить  за  собой  повнимательней.
 — 	Он  приходил  насчет  цветного  сыщика,  которого  откопал
кто-то  из  твоих  парней.  И  хотел,  чтобы  мы  позвонили  в  Паса¬
дену  —  узнать,  нельзя  ли  одолжить  его  на  несколько  дней.  Ви¬
дишь  ли,  Джордж  ужасно  переживает  смерть  этого  Мантоли.
 —  Да,  вижу,  —  резко  перебил  Гиллспи.  Он  чувствовал,  что
с  ним  обращаются  как  с  ребенком.
 — 	Мы  немедленно  связались  с  Пасаденой,  —  продолжал
Шуберт,  —  и  Моррис,  это  их  начальник  полиции,  сказал,  что
все  в  порядке.
 Гиллспи  тяжело  перевел  дыхание.
 —  Фрэнк,  твоя  помощь  для  меня  очень  много  значит,  но  я
только  что  избавился  от  этого  малого  и,  честно  говоря,  не  хочу,
чтобы  он  возвращался.  На  моих  парней  я  не  жалуюсь,  да  и  у
меня  самого  есть  кое-какой  опыт.  Прости,  что  я  говорю  тебе  это,
но  Эндикотт  крупный  специалист  лезть  в  чужие  дела.
 —  Я  тоже  это  заметил,  —  согласился  Шуберт,  —  и  к  тому
же  он  с  Севера,  а  там  они  думают  совсем  иначе,  чем  мы.  Но
все-таки,  мне  кажется,  гы  кое-что  недоучитываешь.
 248

—  Что  именно?  —  спросил  Гиллспи.
 —  Это  даст  тебе  возможность  полностью  оставаться  в  сто¬
роне.  Эндикотт  хочет,  чтобы  мы  привлекли  его  черномазого
приятеля.  Ну  и  ладно,  пусть  так  оно  и  будет.  Предположим,  он
найдет  того,  кого  вы  ищете.  Но  он  здесь  никто,  и  ему  придет¬
ся  передать  все  тебе.  А  если  у  него  ничего  не  получится,  ты
все  равно  выйдешь  сухим  из  воды,  и  каждый  в  городе  будет  на
твоей  стороне  —  вина  целиком  на  нем.  Так  и  так  ты  в  вы¬
игрыше.
 Гиллспи  на  миг  прикусил  нижнюю  губу.
 —  Я  только  что  вышиб  его  отсюда,  —  сказал  он.
 — 	Ну  так  верни,  —  посоветовал  Шуберт.  —  В  нем  твое
алиби.  Будь  с  ним  помягче,  а  там  —  пусть  хоть  повесится.  Ес¬
ли  кто-нибудь  упрекнет  тебя,  скажи,  что  действуешь  по  моим
указаниям.
 Гиллспи  понял,  что  деваться  некуда.
 —  Ладно,  —  неохотно  произнес  он  и  повесил  трубку.  Быст¬
ро  поднявшись,  он  напомнил  себе,  что  даже  не  знает,  с  чего
начинать  поиски  преступника,  и  поэтому  Вирджил  Тиббс  —  дей¬
ствительно  счастливо  подвернувшееся  алиби,  снимающее  с  его
плеч  всю  ответственность  за  расследование.  Хорошо  бы  в  довер¬
шение  ко  всему  подсунуть  Тиббсу  веревку,  на  которой  он  по¬
весится,  решил  Гиллспи,  сгибаясь  в  три  погибели,  чтобы  сесть  в
автомобиль.
 Он  нагнал  того,  кто  был  ему  нужен,  за  два  квартала  до
станции.  Тиббс  как  раз  приостановился,  чтобы  переложить  че¬
модан  в  другую  руку,  когда  Гиллспи  подкатил  к  тротуару.
 —  Вирджил,  лезь-ка  сюда,  мне  надо  поговорить  с  тобой,  —
сказал  он.
 Тиббс  послушно  двинулся  к  машине,  и  тут  Гиллспи  внезап¬
но  стало  не  по  себе.  Вирджил  прошел  несколько  кварталов  по
жаре,  да  еще  с  тяжелым  чемоданом,  и  наверняка  вспотел,  а
Гиллспи  терпеть  не  мог  запах,  который,  как  он  думал,  обычен
для  всех  черных.  Он  повернулся,  поспешно  опустил  стекло  и
только  тогда  указал  Тиббсу  на  переднее  сиденье.
 —  Положи  чемодан  сзади,  —  сказал  он.  Тиббс  так  и  сделал,
а  затем  сел  в  машину.  К  величайшему  облегчению  Гиллспи,  от
него  ничем  не  разило.
 Гиллспи  тронул  машину  с  места  и  отъехал  от  тротуара.
 — 	Вирджил,  —  начал  он,  —  сегодня  я  был  резок  с  тобой.  —
Ему  показалось,  что  на  этом  лучше  остановиться,  и  он  умолк.
 Тиббс  не  произнес  ни  слова.
 —  Твой  друг  Эндикотт,  —  продолжал  Гиллспи,  —  говорил  о
тебе  с  мистером  Шубертом,  нашим  мэром.  А  тот  позвонил  в  Па¬
249

садену.  Потом  они  проконсультировались  со  мной,  и  мы  пришли
к  решению,  что  ты  будешь  расследовать  убийство  Мантоли  под
моим  руководством.
 В  машине  наступило  молчание,  которое  не  нарушалось,  пока
они  не  проехали  следующие  три  квартала.  Затем  Тиббс  разбил
тишину  тщательно  подобранными  словами.
 —  По-моему,  мистер  Гиллспи,  мне  стоит  уехать  отсюда,
как  вы  предлагали,  да  и  для  вас  так  было  бы  удобнее.
 Гиллспи  повернул  машину  за  угол.
 — 	Ну  а  если  бы  твой  шеф  попросил  тебя  остаться?  —  осве¬
домился  он.
 —  Если  бы  мистер  Моррис  попросил  меня,  —  живо  отозвал¬
ся  Тиббс,  —  я  бы  поехал  в  Англию  и  выследил  Джека  Потро¬
шителя.
 —  Ну  так  вот,  мистер  Моррис  сообщил,  что  ты  можешь  на
неделю  задержаться  у  нас.  Ты,  понятно,  не  относишься  к  на¬
шему  управлению,  поэтому  придется  тебе  обойтись  без  формы.
 —  А  я  и  так  уже  ее  давно  не  ношу,  —  сказал  Тиббс.
 — 	Ну  и  порядок.  А  что  тебе  может  понадобиться,  как  ты  ду¬
маешь?
 —  Я  провел  всю  ночь  на  ногах,  и  мне  было  не  до  того,  как
я  выгляжу,  —  ответил  Тиббс.  —  Если  здесь  есть  отель,  в  кото¬
рый  меня  пустят,  я  бы  хотел  побриться,  принять  душ  и  пере¬
одеться.  А  если  бы  вы  смогли  что-нибудь  устроить  с  транспор¬
том,  большего  мне  и  не  нужно.  По  крайней  мере  для
начала.
 Гиллспи  на  секунду  задумался.
 —  Тут  нет  гостиниц,  в  которые  тебя  пустят,  Вирджил,  но
в  пяти  милях  по  шоссе  есть  мотель  для  цветных.  Ты  можешь
остановиться  там.  А  у  нас  в  запасе  есть  старый  полицейский
автомобиль,  бери,  я  не  против.
 —  Только,  пожалуйста,  не  полицейский  автомобиль,  —  по¬
просил  Тиббс.  —  Было  бы  много  лучше,  если  бы  у  вас  оказался
на  примете  торговец  подержанными  машинами,  у  которого  най¬
дется  на  время  какая-нибудь  развалюха.  Я  не  хочу  быть  при¬
метным.
 Гиллспи  подумал,  что  подвести  Тиббса  под  петлю  будет  куда
труднее,  чем  он  поначалу  вообразил.
 —  Кажется,  я  знаю  одно  такое  место,  —  сказал  он  и  раз¬
вернулся  на  половине  пути.
 Они  подъехали  к  гаражу  за  железной  дорогой.  Здоровенный
негр  вышел  навстречу.
 —  Джесс,  —  повелительно  произнес  Гиллспи,  —  это  Вирд
жил,  он  у  меня  работает.  Дай  ему  напрокат  машину,  в  общем,
250

устрой  что-нибудь.  На  неделю  или  около  того.  Может  быть,  что-
нибудь  из  тех,  которые  ты  чинил,  лишь  бы  кое-как  ползала.
 — 	Все,  что  я  чинил,  хорошо  ползают,  —  отозвался  Джесс.  —
А  кто  будет  за  нее  отвечать?
 — 	Я,  —  произнес  Тиббс.
 —  Тогда  пойдем,  —  сказал  Джесс  и  двинулся  к  гаражу.
 Тиббс  вылез  из  машины,  взял  чемодан  с  заднего  сиденья  и
обратился  к  своему  новому  начальнику.
 — 	Я  явлюсь,  как  только  сумею  привести  себя  в  надлежа¬
щий  вид,  —  сказал  он.
 — 	Можешь  не  торопиться,  —  ответил  Гиллспи.  —  До  завт¬
ра  ты  не  понадобишься.  —  Он  резко  нажал  на  стартер,  и  маши¬
на  сорвалась  с  места,  оставив  за  собой  тучу  пыли.  Тиббс  поднял
чемодан  и  вошел  в  гараж.
 — 	Ты  кто  такой  будешь?  —  спросил  Джесс.
 — 	Я  полицейский  из  Калифорнии,  Вирджил  Тиббс.
 Джесс  обтер  руки  ветошью.
 —  Я  и  сам  коплю  деньги,  чтобы  двинуть  на  Запад.  Хочу
отвалить  отсюда,  —  сообщил  он,  —  только  пока  помалкиваю.
Можешь  взять  мою  машину.  Я  себе  достану,  если  понадобится
куда-нибудь  съездить.  А  чем  ты  тут  собираешься  заниматься?
 — 	Сегодня  утром  у  вас  в  городе  убили  человека.  Здешняя
полиция  не  знает,  как  за  это  взяться,  вот  и  впутали  меня,  что¬
бы  было  на  кого  свалить.
 Предчувствие  неизбежной  беды  омрачило  круглое  лицо
Джесса.
 —  Как  же  ты  сможешь  вывернуться?  —  спросил  он.
 —  Поймав  убийцу,  —  ответил  Тиббс.
 Из-за  жары  и  того,  что  Сэм  лег  в  необычное  для  себя  время,
сон  его  был  короток  и  беспокоен.  К  двум  часам  дня  он  уже
встал  и  оделся.  Потом  приготовил  сандвич  из  скудного  набора
продуктов,  которые  держал  под  рукой,  и  просмотрел  почту.
Последнее  из  трех  писем  в  маленькой  пачке  его  корреспонден¬
ции  Сэм  вскрыл  дрожащими  пальцами.  В  конверте  была  запис¬
ка  на  листке  с  типографским  адресом  и  названием  конторы  и
заполненный  чек.  Увидев  его,  Сэм  забыл  о  своих  волнениях  по
поводу  убийства.  Он  сунул  чек  и  письмо  во  внутренний  карман,
взглянул  на  часы  и  заторопился  из  дому.  Для  него  вдруг  стало
очень  важным  успеть  в  банк  до  трех.
 Час  спустя  Сэм  заехал  в  полицейское  управление  узнать
новости.  Кроме  того,  сегодня  выдавали  жалованье.  В  дежурке
Билл  Гиллспи,  к  удивлению  Сэма,  мирно  беседовал  с  Тиббсом.
 Сэм  взял  со  стола  положенный  ему  чек,  расписался  в  ведо-
 251

мости  и,  повернувшись,  увидел,  что  Гиллспи  ждет,  когда  он
освободится.
 —  Вуд,  вы  не  на  дежурстве,  я  знаю,  но  тут  нужно  кое-что
сделать.  Вы  не  можете  отвезти  Вирджила  к  Эндикоттам  —  он
хочет  порасспросить  дочь  Мантоли?  —  Это  был  не  вопрос,  а
смягченная  форма  приказа.  Сэм  не  мог  понять,  с  чего  это  вдруг
Гиллспи  стал  так  терпим  к  сыщику  из  Калифорнии,  но  осто
рожность  подсказала  ему,  что  сейчас  не  время  и  не  место  для
расспросов.  А  работать  он  был  даже  рад  —  ему  хотелось  быть  в
гуще  событий.
 —  Конечно,  шеф,  если  это  нужно.
 Гиллспи  с  раздражением  вдохнул  воздух.
 —  Если  бы  это  не  было  нужно,  Вуд,  я  бы  не  просил  тебя.
У  Вирджила  есть  машина,  но  он  не  знает  дороги.
 Ну  почему  вот,  подумалось  Сэму,  всякий  раз,  когда  он  пы¬
тается  быть  вежливым  с  Гиллспи,  новый  начальник  восприни¬
мает  это  совсем  наоборот?  Он  двинулся  к  выходу,  Тиббс  следом.
Когда  Сэм  занял  место  водителя,  Тиббс  открыл  противополож¬
ную  дверцу  и  уселся  рядом.  Какое-то  мгновение  Сэм  не  знал,
что  на  это  сказать,  а  затем  решил  промолчать  и  нажал  на
стартер.
 Когда  дом  Эндикоттов  распахнул  перед  ним  свои  двери  уже
второй  раз  за  сегодняшний  день,  на  пороге,  как  и  прежде,  стоя¬
ла  хозяйка.  Теперь  она  была  в  простом  черном  платье.  И  хотя
миссис  Эндикотт  не  улыбалась,  Сэм  вновь  почувствовал  ее  при¬
ветливую  доброжелательность.
 —  Рада  видеть  вас,  сэр,  —  сказала  она.  —  К  сожалению,  не
знаю  вашего  имени.
 —  Сэм  Вуд,  мэм.
 Ее  рука  коснулась  его  ладони.
 — 	А  тот  джентльмен,  я  уверена,  мистер  Тиббс.  —  Так  же
мимолетно  миссис  Эндикотт  дотронулась  до  руки  негра.  —  Вхо¬
дите,  пожалуйста,  —  пригласила  она.
 Следом  за  хозяйкой  Сэм  двинулся  в  просторную,  эффектно
обставленную  гостиную  и,  войдя  в  нее,  увидел,  что,  кроме  Энди¬
котта,  здесь  еще  двое  —  мужчина  помоложе  и  девушка.  Они
держались  за  руки,  но  Сэм  сразу  почувствовал:  девушка  к  это¬
му  не  стремилась.  Мужчины  поднялись  навстречу  вошедшим.
 — 	Дьюна,  разреши  представить  тебе  мистера  Тиббса  и  мис¬
тера  Вуда.  Джентльмены,  это  мисс  Мантоли.  И  мистер  Эрик
Кауфман,  помощник  маэстро  Мантоли  и  его  импресарио.
 Мужчины  пожали  друг  другу  руки.  Сэм  тут  же  перестал  ин
тересоваться  Кауфманом.  Было  заметно,  что  этот  моложавый
252

человек  стремится  казаться  старше,  выше  и  значительнее,  чем
он  есть  на  самом  деле.
 С  девушкой  все  было  иначе.  Она  продолжала  спокойно  си¬
деть  на  месте,  и,  бросив  на  нее  осторожный  взгляд,  Сэм  отметил,
что  она  относится  к  тому  типу,  который  всегда  ему  нравился,  —
брюнетка  с  коротко  подстриженными  волосами.  И  эта  девушка
только  сегодня  утром  узнала  о  том,  что  ее  отец  жестоко  убит,
напомнил  он  себе.  Его  словно  толкнуло  к  Дьюне  —  хотелось
подойти,  нежно  обнять  ее  за  плечи  и  сказать,  что  все  еще  как-
то  наладится.
 Но  жизнь  Дьюны  не  могла  так  просто  наладиться  —  для
этого  нужно  слишком  долгое  время.  Сэм  все  еще  думал  о  ней,
когда  Вирджил  Тиббс  со  спокойным  достоинством  взял  на  себя
начало  разговора.
 —  Мисс  Мантоли,  —  сказал  он,  —  у  нас  есть  единственное
извинение  за  то,  что  мы  беспокоим  вас  в  такое  время.  Ваша  по¬
мощь  необходима,  чтобы  найти  и  наказать  преступника.  Вы
способны  сейчас  ответить  на  несколько  вопросов?
 Девушка  подняла  на  него  покрасневшие,  заплаканные  глаза,
затем  опустила  ресницы  и  молчаливым  кивком  показала  на
кресла.  Сэм  сел,  испытывая  громадное  облегчение  —  ему  боль¬
ше  всего  хотелось  уйти  на  задний  план,  и  пусть  Тиббс  сам  ве¬
дет  дело.
 — 	Пожалуй,  нам  будет  легче  всего  начать  с  вас,  —  сказал
Тиббс,  поворачиваясь  к  Эрику  Кауфману.  —  Вы  были  здесь  вче¬
ра  вечером?
 —  Да,  был...  то  есть  не  до  конца.  Я  ушел  в  десять  —  мне
было  нужно  в  Атланту.  Сами  знаете,  это  не  близкий  путь,  а  у
меня  там  были  дела,  назначенные  на  раннее  утро.
 — 	Вы  всю  ночь  провели  в  дороге?
 —  О,  нет.  Я  был  на  месте  около  половины  третьего.  Оста¬
новился  в  отеле,  чтобы  хоть  немного  поспать,  успел  снова  под¬
няться  и  брился,  когда...  когда  мне  позвонили  отсюда,  —  закон¬
чил  он.
 Тиббс  повернулся  к  Дьюне,  сидевшей,  опустив  голову  и  уро¬
нив  на  колени  крепко  сжатые  руки.  Когда  Тиббс  заговорил,  его
голос  немного  изменился.  Он  был  по-прежнему  спокойным  и
ровным,  но  все  же  в  нем  чувствовалось  скрытое  сострадание.
 — 	Вам  не  известны  какие-нибудь  неудачливые  коллеги  ва¬
шего  отца,  которые  могли  бы...  не  слишком  радоваться  его
успехам?
 Девушка  подняла  глаза.
 —  Нет,  определенно  нет,  —  ответила  она.  Голос  ее  звучал
слабо,  но  слова  были  ясными,  твердыми  и  отчетливыми.  —  Я  хо¬
253

чу  сказать,  это  действительно  так.  Здешний  фестиваль  —  цели¬
ком  его  идея...  —  Она  говорила  все  тише  и  тише  и  наконец
умолкла,  даже  не  попытавшись  закончить  предложение.
 — 	Ваш  отец  имел  обыкновение  носить  при  себе  солидные
суммы  денег?  Скажем,  больше  двухсот  долларов?
 — 	Иногда,  в  дороге.  Я  пыталась  заставить  его  перейти  на
аккредитивы,  но  ему  казалось,  что  с  ними  слишком  много  хло¬
пот.  —  Она  взглянула  на  Тиббса  и,  в  свою  очередь,  задала  во¬
прос:  —  Что  же,  его  убили  из-за  нескольких  долларов?..  —
В  голосе  Дьюны  слышалась  горечь,  губы  дрожали.  И  на  глаза
вновь  набежали  слезы.
 — 	Я  сильно  сомневаюсь  в  этом,  мисс  Мантоли,  —  ответил
Тиббс,  —  тут  есть  еще  по  крайней  мере  три  серьезные  версии,
которые  нужно  тщательно  проверить.
 В  разговор  вмешалась  Грейс  Эндикотт.
 —  Мистер  Тиббс,  мы  вам  очень  признательны  за  все,  что  вы
делаете  для  нас,  но  нельзя  ли  избавить  от  этого  Дьюну,  может
быть,  мы  сумеем  и  сами  ответить  на  большинство  ваших  вопро¬
сов?  Она  страшно  потрясена  случившимся,  и  я  убеждена,  вы  это
хорошо  понимаете.
 —  Конечно,  конечно,  —  согласился  Тиббс.  —  Я  могу  погово¬
рить  с  мисс  Мантоли,  когда  она  немного  оправится  от  удара,  а
может  быть,  этого  и  вообще  не  понадобится.
 Грейс  Эндикотт  ласково  прикоснулась  к  руке  Дьюны.
 — 	Тебе  надо  пойти  и  прилечь,  —  сказала  она.
 Девушка  встала,  но  отрицательно  покачала  головой.
 —  Лучше  я  немного  побуду  на  воздухе,  —  ответила  она.  —
Жарко,  но  я  все-таки  выйду.
 Ее  собеседница  все  поняла.
 —  Я  принесу  твою  шляпу,  —  сказала  она,  —  или  что-ни¬
будь  другое  —  прикрыть  голову  от  солнца.  Это  просто  необхо¬
димо.
 Когда  обе  женщины  удалились,  Джордж  Эндикотт  произнес:
 — 	Мне  не  хочется  отпускать  ее  одну.  Мы  живем  достаточно
уединенно,  и  до  тех  пор,  пока  все  не  выяснилось,  я  бы  предпо¬
чел  избегать  осложнений.  Эрик,  будь  добр...  —  Но  тут  ему  при¬
шлось  остановиться.
 Сэм  Вуд  ощутил  внезапный  порыв,  какой  еще  никогда  не
испытывал.  Он  стремительно  поднялся  на  ноги.
 — 	Разрешите  мне,  —  вызвался  он.  Сэм  был  почти  вдвое
крупнее  Кауфмана,  а  кроме  того,  в  форме  или  в  штатском,  он
оставался  представителем  закона.  Это  был  его  долг.
 —  Меня  нисколько  не  затруднит...  —  начал  Кауфман,
 254

—  Возможно,  вы  будете  нужны  здесь,  —  напомнил  ему
Эндикотт.
 Сэм  расценил  это  замечание  как  ответ  на  его  предложение.
Он  кивнул  Эндикотту  и  двинулся  к  входной  двери.  Сэм  пре¬
красно  понимал,  что  сейчас,  в  солнечный  яркий  день,  нет  ни¬
какой  опасности,  и  почти  сожалел  об  этом;  кроме  того,  он  пред¬
почел  бы  предстать  перед  девушкой  в  полной  форме,  с  пистоле¬
том  на  поясе,  чтобы  она  почувствовала  в  нем  своего  защитника.
А  так  он  был  просто  здоровенный  мужчина  в  обычном  костюме.
Наконец  появились  миссис  Эндикотт  с  Дьюной.  Девушка  была  в
легкой  широкополой  шляпе  и,  несмотря  на  свое  горе,  выглядела
так  привлекательно,  что  это  казалось  даже  не  совсем  ко  време¬
ни.  Сэм  вздохнул.
 —  Я  провожу  вас,  мисс  Мантоли,  —  решительно  произ¬
нес  он.
 —  Вы  очень  любезны,  —  отозвалась  Грейс  Эндикотт.
 Сэм  придержал  дверь,  пропуская  Дьюну.  Не  проронив  ни
слова,  девушка  обошла  дом  и  ступила  на  узенькую  тропинку,
которая  сбегала  по  пологому  склону  и  через  две-три  сотни  фу¬
тов  привела  их  к  маленькой  крытой  терраске,  о  существовании
которой  Сэм  и  не  подозревал.  Устроенная  в  небольшой  ложбине,
она  была  спрятана  от  взглядов  почти  со  всех  сторон.  В  глубине
стояла  скамейка,  так  что,  сидя  на  ней,  можно  было  любоваться
Скалистыми  горами,  оставаясь  невидимым.
 Дьюна  осторожно  опустилась  на  скамейку  и  подобрала  юб¬
ку,  давая  понять,  что  Сэму  позволено  сесть  рядом.  Он  сел,  по¬
ложил  руки  на  колени  и  устремил  глаза  к  вершинам,  уходив¬
шим  вдаль  на  многие  и  многие  мили.  Ему  стало  понятно,  поче¬
му  Дьюну  потянуло  сюда  —  они  словно  повисли  на  краю  веч¬
ности,  и,  глядя  на  молчаливые  каменные  громады,  было  невоз
можно  уйти  от  чувства,  что  дальше,  за  горизонтом,  цепи  гор
продолжаются  без  конца.  Несколько  мгновений  они  провели  в
полной  тишине,  затем  Дьюна  без  всякого  вступления  спросила:
 •—  Это  вы  нашли  моего  отца?
 — 	Стоит  ли  сейчас  говорить  об  этом?  —  ответил  Сэм  вопро¬
сом  на  вопрос.
 — 	Я  должна  это  знать,  —  сказала  девушка.  —  Вы  его
нашли?
 —  Да,  я.
 —  Где  это  было?
 Сэм  на  секунду  заколебался.
 — 	На  шоссе.  Прямо  посередине.
 — 	Может  быть,  его  сбила  машина?
 —  Нет.  —•  Сэм  помолчал,  раздумывая,  что  еще  можно  ска¬
255

зать,  щадя  ее  чувства.  —  Удар  нанесен  сзади,  тупым  предметом.
Рядом  лежала  его  палка.  Я  хочу  сказать,  его  трость.  Орудием
убийства  могла  быть  и  она.
 —  Он...  —  Дьюна  запнулась,  осторожно  подыскивая  сло¬
ва.  —  Это  случилось  мгновенно?  —  Впервые  она  повернула  го¬
лову  и  посмотрела  ему  в  глаза.
 Сэм  кивнул:
 —  Да,  он  даже  ничего  не  успел  понять.  И  вовсе  не  почув¬
ствовал  боли,  я  в  этом  совершенно  уверен.
 Ее  длинные,  тонкие  пальцы  впились  в  скамейку,  и  она  вновь
устремила  свой  взгляд  на  величественную  горную  панораму.
 —  Он  не  был  очень  значительным  или  важным  человеком,  —
сказала  она,  наполовину  обращаясь  к  молчаливым  вершинам.  —
Он  всю  жизнь  трудился  в  надежде  на  счастливый  случай,  кото¬
рый  поможет  ему  занять  свое  место  в  музыкальном  мире.  И  та¬
ким  шансом  мог  стать  фестиваль.  Это  очень  трудная  доля  —
жизнь  музыканта,  и  в  ней  почти  невозможно  чего-то  достичь,
если  вовремя  не  почувствовать,  какая  школа,  какое  направле¬
ние  идет  в  гору.  Кто  бы  ни  был  тот  человек,  который  убил
моего  отца,  он  убил  все  его  неосуществленные  мечты  и  надеж¬
ды.  —  Она  умолкла,  продолжая  смотреть  перед  собой.
 Сэм  украдкой  глядел  в  ее  сторону  и  был  зол  на  себя  за  то,
что  в  такие  минуты  думает,  как  она  привлекательна.  Ему  от¬
чаянно  хотелось  предложить  ей  свою  защиту,  держать  ее  руку  в
утешающем  пожатии,  и  пусть  она  выплачется  на  его  широком
плече,  если  это  может  принести  ей  какое-то  облегчение.  Но  на
это  он,  разумеется,  не  мог  отважиться,  самое  большое  —  это  по¬
пытаться  выразить  свои  чувства  словами.
 —  Мисс  Мантоли,  мне  хочется  сказать,  может,  это  послужит
хоть  слабым  утешением...  Каким  бы  трудным  ни  оказалось
расследование,  каждый  человек  в  нашем  полицейском  управ¬
лении  готов  сделать  все,  что  от  него  зависит,  чтобы  найти  и  на¬
казать  преступника.  Это,  конечно,  не  слишком  утешит  вас,  но,
быть  может,  чуть-чуть  поддержит.
 —  Вы  очень  добры,  мистер  Вуд,  —  сказал  Дьюна,  и  было
похоже,  что  в  этот  момент  она  думает  совсем  о  другом.  —  При¬
сутствие  мистера  Тиббса  у  вас  воспринимают  как  помеху?  —
неожиданно  спросила  она.
 Сэм  на  секунду  наморщил  брови.
 — 	По  правде  говоря,  на  это  трудно  ответить.  Я,  честно  ска¬
зать,  затрудняюсь.
 — 	И  все  дело  в  том,  что  он  негр...
 — 	Да,  все  дело  в  том,  что  он  черный.  Вы  ведь  знаете,  как  у
нас  к  этому  относятся.
 256

Почувствовав  на  себе  спокойный  и  твердый  взгляд  девушки,
Сэм  испытал  чувство,  которое  был  не  в  силах  понять.
 — 	Да,  я  знаю,  —  сказала  она,  —  Некоторые  не  любят  и
итальянцев  —  им  кажется,  будто  мы  совсем  иначе  устроены.
О,  конечно,  они  готовы  сделать  исключение  для  Тосканини  или
Софи  Лорен,  ну  а  все  оставшиеся  годятся  только  в  разносчики
овощей,  да  еще  в  гангстеры.  —  Она  небрежно  откинула  волосы
рукой  и,  отвернувшись  от  него,  устремила  глаза  на  горы.
 —  Может  быть,  нам  стоит  вернуться,  —  предложил  Сэм,  ис¬
пытывая  мучительную  неловкость.
 Девушка  поднялась  на  ноги.
 —  Пожалуй,  вы  правы,  —  сказала  она.  —  Спасибо,  что  по¬
были  со  мной.
 Когда  они  подходили  к  дому,  дверь  распахнулась  и  появил¬
ся  Эрик  Кауфман.  Он  придержал  дверь,  пропуская  шедшего
следом  Вирджила  Тиббса,  и  с  подчеркнутой  вежливостью  пожал
ему  руку.  Даже  Сэму  стало  понятно,  что  все  это  делается  на
публику.
 —  Мистер  Тиббс,  —  произнес  Кауфман  достаточно  громко,
чтобы  Дьюна  и  Сэм  могли  его  слышать,  —  мне  все  равно,  во
что  это  обойдется  и  как  вы  будете  действовать.  Я  человек  не¬
богатый,  но  не  остановлюсь  ни  перед  чем,  чтобы  узнать,  кто
убийца,  чтобы  этот  тип  был  пойман  и  ответил  за  все.  —  Голос
его  прервался.  —  Пристукнуть  из-за  угла  такого  человека!  И  не
оставить  ему  ни  одного  шанса  выкарабкаться!  Пожалуйста,  сде¬
лайте  все,  что  только  возможно.
 Сэм  не  мог  бы  сказать  наверняка,  насколько  эта  речь  была
искренней,  а  насколько  рассчитанной,  чтобы  произвести  впечат¬
ление  на  девушку.  Кауфман,  должно  быть,  хорошо  ее  изучил,
подумал  Сэм,  и  возможно...  Он  не  позволил  себе  закончить.
Странное,  глупое  желание  охватило  его:  чтобы  Дьюна,  такая,
как  она  есть,  только  сегодня  появилась  на  земле  и  он  первый
встретился  ей  и  взял  под  свою  защиту.
 Он  почувствовал,  что  раскисает,  и  решил:  хватит,  пора  взять
себя  в  руки.
 Вирджил  Тиббс  распрощался,  и  они  уселись  в  машину.  Сэм
включил  зажигание,  вывернул  на  дорогу,  которая  спускалась  в
город,  и,  когда  они  уже  довольно  далеко  отъехали  от  дома,  за¬
говорил:
 — 	Ну  и  как,  что-нибудь  выяснилось?
 —  Да,  пожалуй,  —  ответил  Тиббс.
 Сэм  подождал  более  подробного  объяснения,  но  ему  при¬
шлось  спросить  еще  раз:
 —  Что  же  именно,  Вирджил?
 17  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5 	257

—  В  основном  прошлое  Мантоли  и  предыстория  музыкаль¬
ного  фестиваля.  Эндикотты  вложили  в  эту  затею  большие  сред¬
ства.  Они  и  обосновались  здесь  в  надежде,  что  Уэллс  станет
вторым  Тенглвудом  или  Вифлеемом,  где  проводится  фестиваль
памяти  Баха.  Случалось,  что  такие  проекты  приводили  к  за¬
метному  успеху.
 — 	Большинству  здешних  это  казалось  чепухой,  —  сказал
Сэм.
 —  Для  самих  Эндикоттов  было  неожиданно,  когда  публика
охотно  откликнулась,  —  добавил  Тиббс.  —  Я  не  очень  хорошо
разбираюсь  в  музыке,  но,  очевидно,  Мантоли  составил  програм¬
му,  которая  заинтересовала  любителей  разъезжать  по  концер¬
там  такого  рода.  По  крайней  мере  люди  были  готовы  платить,  и
довольно  прилично,  чтобы  целыми  вечерами  просиживать  на
складных  стульях  и  бревнах,  пока  эта  затея  не  будет  иметь
успеха  и  для  них  не  поставят  чего-нибудь  поудобнее.
 — 	И  ничего  поближе  к  делу?  Ничего,  что  может  навести  на
след?
 — 	Тут  тоже  кое-что  есть,  —  неопределенно  ответил  Тиббс,
потом  добавил:  —  Мистер  Эндикотт  просил  поскорее  перевезти
тело  в  похоронное  бюро.
 Сэм  подождал  секунду-другую,  и  снова  ему  пришлось  заго¬
ворить  первому.
 —  А  теперь  что?  —  спросил  он.
 — 	Давайте  вернемся  в  управление.  Я  хочу  взглянуть  на  того
задержанного  парня.  На  Оберста.
 —  Я  и  забыл  о  нем,  —  признался  Сэм.  —  А  на  что  он  тебе
понадобился?
 — 	Мне  нужно  поговорить  с  ним,  —  ответил  Тиббс.  —
А  дальше  все  будет  зависеть  от  того,  какую  свободу  действий
даст  мне  Гиллспи.
 Остаток  пути  они  проехали  молча.
 Глава  6
 Вирджил  Тиббс  остановился  у  стола  дежурного  и  сообщил
о  своем  желании  увидеться  с  Оберегом.  Затем  он  скрылся  в  на¬
правлении  комнаты  для  цветных,  предоставляя  возможность
взвесить  просьбу  и  проконсультироваться  с  Гиллспи.  Шеф  куда-
то  вышел,  и  дежурному  пришлось  брать  ответственность  на  се¬
бя.  Тщательно  перебрав  в  памяти  данные  ему  инструкции,  он
наконец  решился  —  вызвал  Арнольда  и  сказал,  чтобы  тот  провел
Тиббса  в  камеру,  где  сидит  Харви  Оберет.
 258

Когда  стальная  решетчатая  дверь  отодвинулась,  пропуская
Тиббса,  Оберет  привстал.
 —  Нечего  его  сюда  совать,  —  запротестовал  он.  —  Посадите
его  куда-нибудь  еще.  Мне  тут  не  нужны  всякие  черн...
 Стальная  решетка  с  лязгом  захлопнулась.
 —  А  вот  ты  ему  нужен,  —  едко  сообщил  Арнольд  и  уда¬
лился.
 Оберст  плюхнулся  на  самый  краешек  жестких  нар,  Тиббс
спокойно  уселся  по  другую  сторону.  В  однсй  рубашке  с  засучен¬
ными  рукавами  и  без  галстука,  он  сидел  молча,  сложив  на  ко¬
ленях  худые  темные  руки,  и  не  обращал  внимания  на  Оберста.
Проходила  минута  за  минутой,  но  ни  тот,  ни  другой  не  делали
попыток  вступить  в  разговор.  Затем  Оберст  стал  проявлять  при¬
знаки  беспокойства.  Пошевелил  руками,  завозил  ногами,  потом
заерзал  на  месте  и,  обретя  голос,  заговорил:
 —  С  какой  стати  на  тебе  одежда  белого?
 Тиббс  продолжал  словно  бы  не  замечать  его  присутствия.
 —  Я  купил  ее  у  белых,  —  наконец  сказал  он.
 Теперь  Харви  Оберст  повнимательней  присмотрелся  к  своему
соседу  по  камере  и  откровенно  изучил  его  с  ног  до  головы.
 —  Ты  учился  в  школе?  —  спросил  он.
 Тиббс  неторопливо  кивнул.
 —  В  колледже.
 Оберст  ощетинился.
 —  Думаешь,  больно  умный,  а?
 Вирджил  Тиббс,  по-прежнему  не  отрываясь,  смотрел  на  свои
сжатые  пальцы.
 —  В  общем,  диплом  мне  дали.
 На  секунду  вновь  наступило  молчание.
 —  Где  это  тебя  пустили  в  колледж?
 —  В  Калифорнии.
 Оберст  переменил  позу,  забравшись  с  ногами  на  жесткие
доски.
 —  Они  там  и  сами  не  знают,  что  делают.
 Тиббс  пропустил  замечание  мимо  ушей.
 —  Кто  такая  Делорес  Парди?  —  спросил  он.
 Оберст  подался  вперед.
 —  Не  твое  дело,  —  отрезал  он.  —  Она  белая  девушка.
 Тиббс  расцепил  руки,  откачнулся  назад  и,  точно  так  же,  как
Оберст,  положил  ноги  на  нары.
 —  Либо  ты  будешь  отвечать  на  мои  вопросы,  —  сказал  он,  —
либо  пеняй  на  себя,  если  тебя  вздернут  за  убийство!
 —  Ты  бы  не  шлепал  губами,  черномазый,  не  тебе  меня  приго¬
варивать,  —  окрысился  Харви.  —  Ты  нуль  без  палочки  и  всегда
17*
 259

им  останешься.  Школа  или  там  колледж  не  сделали  тебя  белым,
ты  и  сам  это  прекрасно  знаешь.
 —  А  я  и  не  особенно  хочу  быть  белым,  —  сказал  Тиббс.  —
Да  и  потом,  белый  ты  или  черный  —  какая  разница,  если  бол¬
таешься  на  веревке?  А  когда  уж  поваляешься  в  земле  что-нибудь
с  годик  или  чуть  больше,  считая  с  этого  дня,  никто  и  не  вспо¬
мнит,  какого  цвета  была  твоя  кожа,  и  всем  будет  в  высшей  сте¬
пени  наплевать  на  это.  Ее  уже  вовсе  не  станет.  Тебе  этого  хо¬
чется?
 Оберет  подтянул  колени  к  груди  и  обхватил  их  руками,  слов¬
но  защищаясь.
 —  Кого  ты  из  себя  корчишь,  черт  тебя  подери?  —  бросил  он
Тиббсу.  Но  в  его  голосе  чувствовался  страх,  а  вовсе  не  высо¬
комерие,  которое  ему  хотелось  придать  своим  словам.
 —  Я  полицейский.  Ищу  человека,  убившего  того,  чьи  деньги
ты  прикарманил.  Хочешь  верь,  хочешь  нет,  но  это  так  и  есть.
И  между  прочим,  кроме  меня,  тут  никто  не  думает,  будто  ты
можешь  быть  не  причастен  к  убийству.  Так  что  уж  лучше  дер¬
жись  за  меня  —  я  твой  единственный  шанс  в  этом  деле.
 —  Никакой  ты  не  полицейский,  —  помолчав,  сказал  Оберст.
 Тиббс  полез  в  карман  рубашки  и  вытащил  маленькую  белую
карточку,  вправленную  в  пластик.
 —  Я  работаю  в  Пасадене  следователем,  можешь  считать  сы¬
щиком,  если  тебе  понятней.  Меня  одолжили  на  время  здешнему
полицейскому  управлению,  чтобы  найти,  кто  убил  Манто  ли  —
того,  на  которого  ты  наткнулся.  И  хватит  вопросов.  Либо  ты  ста¬
вишь  на  меня,  либо  тебя  будут  судить  за  убийство.
 Оберст  хранил  молчание.
 Тиббс  выдержал  томительную  паузу.
 —  Кто  такая  Делорес  Парди?  —  вновь  спросил  он.
 Оберст  решился:
 —  Она  живет  рядом  со  мной.  Там  таких  навалом.
 —  Сколько  ей  лет?
 —  Шестнадцать,  скоро  семнадцать.
 —  Знаешь,  как  у  нас  таких  называют?  Сан-квентинские  пере¬
пелочки.
 Оберст  живо  откликнулся:
 —  Я  попал  с  ней  в  одну  историю,  но  вовсе  не  так,  как  ты
думаешь.
 —  Что  же  случилось?
 Оберст  ничего  не  ответил.
 —  Я  ведь  могу  пойти  и  посмотреть  в  твоем  деле,  —  напо¬
мнил  Тиббс.  —  Но  я  предпочитаю  услышать  это  от  тебя.
 Оберст  признал  поражение.
 260

— 	Эта  Делорес,  она  хоть  и  молоденькая,  но  уже  сложена
будь  здоров,  смётана,  как  скирда,  если  ты  понимаешь,  что  это
значит.  В  общем,  есть  за  что  подержаться.
 —  Таких  много,  —  заметил  Тиббс.
 —  Да,  но  эта  Делорес  прямо  лопается  от  гордости  из-за  того,
с  чем  родилась  на  свет.  Она  до  смерти  любит  выставлять  себя
напоказ.  Ну,  пошли  мы  с  ней  погулять  к  пруду  Кларка.  Я  не
собирался  делать  ничего  такого,  очень  мне  нужна  эта  семейная
каталажка.
 Тиббс  кивнул.
 — 	Ну  и  вот,  она  с  чего-то  спросила,  как  я  думаю,  хорошая
у  нее  фигура?  А  когда  я  сказал  «хорошая*,  ей  взбрело  показать
все  в  натуре.
 —  Это  была  ее  идея?  —  спросил  Тиббс.
 — 	Во-во,  как  ты  сказал,  ее  идея.  Я  не  подначивал  и  не  ду¬
мал  вовсе,  я  просто  не  стал  ее  останавливать,
 — 	Не  много  найдется  таких,  которые  бы  тебя  осудили,  но
это  было  довольно  рискованно.
 — 	Пожалуй.  В  общем,  она  уже  наполовину  разделась,  как
вдруг  из-за  кустов  вылез  фараон.  И  меня  забрали.
 —  А  что  с  девушкой?
 —  Ее  отослали  домой.
 —  Ну  а  дальше?
 —  Подержали  меня  и  отпустили.  Еще  сказали,  чтобы  боль¬
ше  я  с  ней  не  путался.
 —  Ты  ее  видел  с  тех  пор?
 —  Ясное  дело.  Она  живет  на  углу  Поулк-стрит,  в  полукварта¬
ле  от  меня.  Я  вижусь  с  ней  всю  дорогу.  Она  зовет  прогуляться
еще  разок.
 —  Это  все?
 —  До  капли.  Так  что  вытащи  меня  из  этого  дела,  а?
 Чтобы  размять  затекшие  мускулы,  Тиббс  встал,  взялся  за
стальную  решетку  двери  и  всем  телом  откинулся  назад.
 —  Ты  каждый  день  бреешься?  —  спросил  он.
 Удивленный  Оберет  потрогал  свой  подбородок.
 —  В  общем-то,  да.  Только  вот  сегодня  пропустил.  Я  и  так
всю  ночь  не  спал.
 —  С  чего  бы  это?
 —  Ходил  в  Кенвилл  повидаться  с  одним  знакомым.  Мы...
пару  раз  встречал!сь.
 —  И  что  же,  ты  очень  поздно  возвращался?
 —  Да,  что-нибудь  около  двух.  Может,  и  еще  позже.  Тут-то
я  и  наткнулся  на  этого  типа  на  дороге.
 —  Что  же  ты  сделал?  Только  говори,  как  есть,  и  не  старайся
261

угадать,  что  мне  хочется  от  тебя  услышать.  Просто  расскажи,
как  было  на  самом  деле.
 —  Ну,  этот  малый  лежал  вниз  лицом  на  дороге.  Я  подошел
взглянуть,  нельзя  ли  чем  помочь.  Но  он  был  уже  мертв.
 —  С  чего  ты  это  решил?
 —  Я  просто  знал,  и  все  тут.
 —  Дальше.
 —  Ну,  потом  я  увидел  бумажник,  он  валялся  чуть  в  сторо¬
не,  футах  в  четырех,  может,  в  пяти.
 Вирджил  Тиббс  подался  вперед.
 —  Это  очень  важный  момент,  —  с  нажимом  произнес  он.  —
По  мне,  все  одно,  поднял  ты  бумажник  или  вытащил  из  кар¬
мана  —  тут  нет  никакой  разницы.  Но  ты  абсолютно  уверен,  что
нашел  его  на  дороге  рядом  с  трупом?
 —  Клянусь!  —  ответил  Оберет.
 —  Ну  и  ладно,  —  отступил  Тиббс.  —  Что  было  дальше?
 —  Я  поднял  его  и  заглянул  внутрь.  Там  была  куча  денег.
Бот  я  и  подумал,  ведь  ему  они  больше  не  нужны,  а  если  оста¬
вить  бумажник  на  месте,  его  ухватит  первый,  кто  пойдет  следом.
 —  Похоже  на  правду,  —  согласился  Тиббс.  —  А  теперь  ска¬
жи,  как  ты  с  ним  засыпался?
 —  Ну,  я  не  мог  быть  спокоен  насчет  этого  —  из-за  малого,
которого  убили.  Стоило  кому-нибудь  увидеть  у  меня  этот  бу¬
мажник,  и  мне  бы  греметь  со  страшной  силой,  вот  я  и  пошел
к  мистеру  Дженнингсу.  Это  заведующий  банком,  а  знакомы  мы
петому,  что  я  работал  у  него  в  выходные.  Я  ему  все  и  выложил.
А  ок  сказал,  что  о  таких  делах  надо  сообщить  куда  следует,  и
позвонил  фараонам.  В  общем,  меня  засадили.  И  даже  не  знаю,
что  теперь  будет.
 Тиббс  выпрямился.
 —  Предоставь  это  мне,  —  сказал  он.  —  Если  только  твоя
история  не  полезет  по  швам,  у  тебя  все  будет  нормально.  —  По¬
высив  голос,  чтобы  быть  услышанным  в  коридоре,  он  позвал  Ар¬
нольда  и'  молча  подождал,  когда  тот  придет  и  выведет  его  из
камеры.
 Чуть  позже  Тиббс  зашел  в  бюро  погоды  и  изучил  записи
ссадков  за  последний  месяц.
 Билл  Гиллспи  оторвал  глаза  от  стола  и  увидел  в  дверях  ка¬
бинета  своего  нового  помощника  из  Пасадены.  Биллу  было  со¬
всем  не  по  душе  разговаривать  с  Тиббсом,  да  и  вообще  с  кем
бы  то  ни  было.  Все,  что  ему  хотелось,  —  это  пойти  домой,  при¬
нять  душ,  чем-нибудь  подкрепиться  и  улечься  в  постель.  Рабо¬
262

чий  день  уже  подходил  к  концу,  а  он  был  на  ногах  с  самого
рассвета.
 —  Ну,  что  там  еще?  —  спросил  он.
 Тиббс  подошел  довольно  близко  к  столу,  но  садиться  не  стал.
 —  Поскольку  вы  поручили  мне  вести  следствие,  мистер
Гиллспи,  я  бы  просил  вас  выпустить  Харви  Оберста.
 —  С  какой  стати?  —  с  вызовом  спросил  Гиллспи.
 —  Он  не  причастен  к  убийству,  я  в  этом  уверен,  и,  надо
сказать,  по  более  серьезным  причинам,  чем  выдвинул  перед  вами
утром.  У  вас,  правда,  есть  формальные  основания  держать  его
под  замком  за  ограбление  трупа  —  ведь  он  поднял  бумажник,
но  я  переговорил  с  мистером  Дженнингсом  из  городского  банка
и  услышал  подтверждение,  что  Оберст,  как  и  рассказывает,  при¬
нес  свою  находку  к  нему,  по  крайней  мере  попросил  совета  на
этот  счет.  Если  защита  получит  в  свидетели  такого  уважаемого
гражданина,  добиться  осуждения  Оберста  будет  попросту  невоз¬
можно.
 Гиллспи  махнул  рукой  в  знак  того,  что  снимает  с  себя  ответ¬
ственность.
 —  Хорошо,  пусть  катится  на  все  четыре  стороны.  Тебе  от¬
вечать.  А  на  мой  взгляд,  он  серьезный  подследственный.
 —  Мне  не  нужен  подследственный,  —  сказал  Тиббс.  —  Мне
нужен  убийца.
 Сразу  же  после  полуночи  Сэм  Вуд  сел  за  руль  патрульного
автомобиля,  взглянул  на  отметку  бензина,  чтобы  проверить,  по¬
лон  ли  бак,  и  выехал  с  полицейской  стоянки.  Впереди  было  во¬
семь  часов  привычного  одиночества  в  городе,  который  скоро
уснет,  но  в  эту.  ночь  все  казалось  другим.  Где-то  здесь,  возможно
совсем  рядом,  притаился  убийца.  Невидимый,  неведомый,  он  мог
спрятаться  и  напасть  в  любую  минуту,  в  любом  месте,  по  своему
выбору.  И  кто  знает,  думалось  Сэму,  может,  неизвестный  убийца
возьмет  да  и  решит,  что  он,  Сэм,  видел  чересчур  много.  Тогда
этой  ночью  убийца  выйдет  на  охоту  за  ним.  Сэм  незаметно  опус¬
тил  руку  и  впервые  с  тех  пор,  как  надел  полицейскую  фор¬
му,  ослабил  застежку  на  кобуре.  Да,  это  будут  долгие  восемь
часов.
 Пока  машина  петляла  по  пустынным,  молчащим  улицам,  Сэ¬
му  пришла  в  голову  неожиданная  мысль.  Выполнение  ее  было
связано  с  риском  и  явным  превышением  полномочий.  Это  даже
могло  быть  квалифицировано  как  пренебрежение  служебным  дол¬
гом.  Несмотря  на  все  «против»,  он  почти  в  тот  же  миг  понял,
что  так  или  иначе  пойдет  на  это.  Он  резко  свернул  за  угол  и
263

повел  машину  по  дороге,  которая  поднималась  к  дому  Энди¬
коттов.
 Когда  колеса  автомобиля  зашуршали  по  гравию,  Сэм  был
преисполнен  непреклонной  решимости.  Мантоли  убит,  и  никто  не
знает  почему.  Неведомая  причина  могла  затрагивать  и  его  дочь.
Сэм  подумал  о  девушке,  которая  сидела  вчера  в  такой  близости
от  него,  глядя  на  горные  вершины,  и  ему  почти  захотелось,  что¬
бы  убийца  опять  попытался  подкрасться  и  нанести  удар,  но  не
раньше,  чем  он,  Сэм,  окажется  рядом.
 Город  остался  далеко  внизу,  и  воздух,  казалось,  стал  прохлад¬
нее  и  чище.  Включив  фары,  Сэм  с  заправской  ловкостью  вел  ма¬
шину  по  извилистой  дороге,  наполовину  заходившей  во  владения
Эндикоттов.
 Мерцание  света  на  белых  столбиках  вдоль  обочин  предупре¬
дило  Сэма,  что  какой-то  автомобиль  идет  навстречу.
 В  том  месте,  где  дорога  была  чуть  пошире,  Сэм  свернул
к  обсчине,  включил  подфарники  и  стал  ждать.  Чтобы  быть  на¬
готове,  он  потянулся  за  карманным  фонариком,  висевшим  на  ру¬
левой  колонке,  и  взял  его  в  левую  руку.  Фары  приближающегося
автомобиля  отбрасывали  в  небо  все  более  яркий  отсвет  и  нако¬
нец  показались,  и  в  тот  же  момент  Сэм,  будто  что-то  толкнуло
его,  включил  сигнал  остановиться.  Водитель  встречной  машины
нажал  на  тормоза  и  остановился  у  противоположной  обочины.
Сэм  ослепил  его  вспышкой  фонарика  и,  когда  водитель,  защи¬
щая  глаза,  вскинул  руку,  узнал  Эрика  Кауфмана.
 —  Что  вы  делаете  здесь  на  дороге  в  такой  час?  —  потребо¬
вал  Сэм.
 —  Я  еду  в  Атланту.  А  что  такое?
 Сэм  почувствовал  в  его  голосе  скрытую  враждебность  и  на¬
сторожился.
 —  Вы  всегда  выезжаете  в  Атланту  после  полуночи?
 Кауфман  высунулся  из  машины.
 —  Какое  вам  до  этого  дело?  —  спросил  он.
 Сэм  стремительно  шагнул  вперед  и  оказался  вплотную  к  Ка¬
уфману.  Его  правая  рука  покоилась  на  рукоятке  пистолета.
 —  Может,  вы  случайно  забыли,  —  сказал  он,  раздельно  вы¬
говаривая  каждое  слово,  —  но  еще  не  прошло  и  суток,  как
в  нашем  городе  было  совершено  убийство.  И  пока  виновный  не
пойман,  дела  каждого  —  наше  дело,  особенно  если  кто-то  от¬
правляется  по  ночам  в  дальние  поездки.  А  теперь  я  жду  вашего
ответа.
 Кауфман  провел  рукой  по  лицу.
 —  Прошу  прощения,  сэр,  —  извинился  он.  —  Я  выбит  из
колеи,  и  вы,  конечно,  понимаете  почему.  Я  только  что  от  Эн-
264

дикоттов,  мы  обсуждали  проблемы,  связанные  с  фестивалем.
Поскольку  в  него  уже  вложено  порядочно  местных  средств,  мы
решили  продолжать  дело,  несмотря  на  то,  что  Энрико  мертв.
Если  отложить  на  год,  кто  знает,  может,  и  мы  все  умрем.  Прос¬
тите,  я  неудачно  выразился.  —  Кауфман  сделал  усилие,  пытаясь
овладеть  собой.  —  В  общем,  я  решил  поехать  в  Атланту  и  вы¬
яснить,  нельзя  ли  договориться  с  каким-нибудь  дирижером,  спо¬
собным  заменить  маэстро,  а  кроме  того,  мне  нужно  заняться  ор¬
кестром.  В  этом  отношении  все  уже  было  сделано,  но  из-за  того,
что  произошло,  может  быть,  придется  начинать  сначала.
 Сэм  немного  смягчился:
 —  Все  это  прекрасно,  но  к  чему  выезжать  так  поздно?  Если
вспомнить,  что  вы  рассказывали  мне  и  Вирджилу,  вам  совсем
не  удалось  выспаться  прошлой  ночью.  Вряд  ли  вы  чувствуете
себя  достаточно  хорошо,  чтобы  вести  машину.
 —  Тут  вы  правы,  —  согласился  Кауфман.  —  Честно  ска¬
зать,  я  уехал,  чтобы  никому  не  мешать.  Единственную  комнату
для  гостей  занимает  Дьюна,  и  как  раз  сейчас  ей  особенно  ну¬
жен  покой.  Самое  разумное  для  меня  было  сесть  в  машину,  не¬
много  отъехать  от  города  и  остановиться  в  мотеле.  Рано  утром
я  могу  отправиться  дальше  и  к  двенадцати  быть  в  Атланте.  У  вас
этот  план  вызывает  какие-нибудь  возражения?
 Сэм  понял,  что  объяснение  выглядит  вполне  правдоподобно,
а  кроме  того,  ему  не  хотелось,  чтобы  личная  неприязнь  к  чело¬
веку  как-то  сказалась  на  его  решении.  И  еще  он  вспомнил,  что
эта  затерянная  горная  дорога  вовсе  не  входит  в  район  его  пат¬
рулирования.  Свой-то  район  он  как  раз  и  бросил.  И  если  убийца
сейчас  подкрадывается  к  очередной  жертве...
 —  Как  дела  там,  у  Эндикоттов?  —  спросил  он.
 —  Все  нормально.  Обстановка,  конечно,  напряженная,  но  ни¬
чего  страшного.  А  вы  к  ним?  Ваш  поздний  приезд  наверняка
их  взволнует,  а  может,  и  испугает.  Я  бы  не  ездил  на  вашем
месте,  если  нет  особой  необходимости.
 Сэм  жестом  показал  Кауфману,  что  он  его  не  задерживает.
 —  Будьте  осторожней,  —  предупредил  он,  —  и  не  вздумайте
проезжать  мотель,  обязательно  постарайтесь  вздремнуть.  Иначе
может  случиться,  что  и  вы  окажетесь  в  морге  рядом  с  вашим
хозяином.
 Кауфмана  передернуло,  но  он  смолчал.
 —  Ладно.  Я  последую  вашему  совету.  Поезжайте  за  мной,
если  это  вам  кажется  нужным.  Но  только  не  беспокойте  их,  они
столько  перенесли  за  сегодняшний  день,  что  просто  страшно
подумать.
 Он  нажал  на  стартер  и  отвел  свой  «пикап»  от  обочины.  Сэм
265

молча  смотрел  ему  вслед  и,  лишь  когда  Кауфман  отъ¬
ехал  на  порядочное  расстояние,  осторожно  развернул  машину  на
узкой  дороге  и  поехал  за  ним.
 Притормаживая  и  стараясь  держаться  на  второй  скорости,
Сэм  размышлял  о  том,  что  Кауфман  с  Дьюной,  наверное,  близкие
друзья,  по  крайней  мере  у  него  была  возможность  часто  видеть¬
ся  с  ней,  а  при  той  кочевой  жизни,  которую  вели  эти  люди,  ок
мог  быть  единственным,  кого  она  хорошо  знала.  Это  предположе¬
ние  привело  Сэма  в  бешенство.  Он  видел  девушку  только  раз,
в  тот  день,  когда  она  потеряла  отца,  и  все  же  его  не  поки¬
дало  чувство,  что  он  вправе  проявлять  беспокойство  и  заботу
о  ней.
 Машина  въехала  на  городскую  мостовую,  и  ее  перестало
трясти.  Это  вернуло  Сэма  к  мысли  об  убийце,  который  разгули¬
вает  на  свободе  где-то  тут,  в  городе.  По  крайней  мере  существо¬
вала  большая  вероятность,  что  он  еще  здесь.  Молчаливые  улицы
тонули  в  темноте,  и  пятна  света  под  редкими  фонарями  выгля¬
дели  тоскливо  и  одиноко.  Сэму  вновь  пришло  в  голову,  что  убий¬
це  не  найти  лучшей  мишени,  чем  он;  в  жаркую  духоту  ночи
вполз  какой-то  зловещий  холодок  и  затаился  в  темноте  вы¬
жидая.
 Недавно  Сэм  читал  о  чем-то  похожем.  И  в  книжке  ему  по¬
палось  слово,  такое  странное  и  необычное,  что  Сэм  счел  своим
долгом  посмотреть  его  в  словаре.  Теперь  он  не  мог  вспомнить,
что  это  за  слово,  но  в  одном  был  уверен:  оно  начиналось  с  «м».
И  как  бы  там  ни  было,  то,  что  оно  значило,  висело  сейчас  в  воз¬
духе.
 Сэм  не  был  трусом.  Подгоняемый  сознанием  долга,  он  совер¬
шил  тщательный  круг  по  городу.  Когда  это  было  позади,  он  из
осторожности  перенес  на  другое  место  свою  обычную  остановку
для  составления  рапорта.  Нет  уж,  он  не  будет  испытывать  судь¬
бу,  как  всегда  останавливаясь  против  аптеки:  неизвестный,  из¬
учивший  все  ночные  передвижения  Сэма,  мог  поджидать  его
там.  Закончив  составлять  свой  подробный  отчет,  Сэм  положил
планшетку,  и  вдруг  его  охватило  странное  ощущение,  будто
что-то  подкралось  сзади  и  надавило  ему  на  шею.  Он  рывком  по¬
слал  машину  вперед  и  с  необычной  для  себя  скоростью  погнал
к  ночной  закусочной,  к  ее  спасительным  ярким  огням.
 Допив  свое  имбирное  пиво,  Сэм  завершил  завтрак  куском
лимонного  пирога  и  возвратился  к  машине  и  к  спящему  горо¬
ду,  защищать  который  было  его  долгом.  Ощущение,  что  за  ним
кто-то  следит  и  бывают  минуты,  когда  опасность  совсем-совсем
близко,  не  покидало  его,  пока  редкие  просветы  на  небе  не
сменились  пылающей  утренней  зарей.  В  восемь  часов  Сэм
266

с  мастерской  точностью  ввел  свою  машину  на  стоянку  перед
полицейским  управлением.  Уж  этой-то  ночью  он  отработал
свое  жалованье.
 Глава  7
 Билл  Гиллспи  с  нетерпением  ждал,  когда  в  трубке  послы¬
шится  ответ  на  его  междугородный  вызов.  В  обычное  время  он
поручил  бы  кому-нибудь  эту  будничную  проверку,  но  сегодня
у  него  были  свои  причины  потерпеть  и  сделать  все  самому.  Что
бы  теперь  ни  случилось,  Вирджил  Тиббс  оставался  его  алиби,  по
выражению  Фрэнка,  но  ему  не  хотелось  отсиживаться  за  чужой
спиной  —  он  сам  поймает  убийцу.  К  телефону  подошел  служа¬
щий  отеля.
 —  У  вас  останавливался  некий  Эрик  Кауфман?
 —  Да,  сэр.
 —  Вам  ведь  ясно,  кто  это  говорит?  Так  вот,  сообщите  все,
что  вы  знаете,  о  действиях  Кауфмана  позапрошлой  ночью.  Ког¬
да  зарегистрирован,  в  какое  время  приехал  и  тому  подобное.
Говорите  как  можно  подробнее.  Одну  минутку...
 Гиллспи  пододвинул  линованный  блокнот.  «Кауфман»,  —
надписал  было  он  верхний  листок,  но  вовремя  остановился.  Кто-
нибудь  может  увидеть.  Проверить  Кауфмана  было  его  собствен¬
ной  идеей,  и  он  не  хотел  никого  на  нее  наталкивать.
 —  Ну  вот,  теперь  давайте.
 —  Мистер  Кауфман  остановился  у  нас  четыре  дня  назад.
Он  взял  не  слишком  дорогой  номер  с  ванной.  Позапрошлой
ночью  он  приехал  что-то  после  двенадцати,  я  бы  сказал,  ближе
к  двум.  Дежурный  не  заметил  точного  времени,  потому  что,  как
он  говорит,  немного  вздремнул  и  не  посмотрел  на  часы.  Он  по¬
лагает,  что,  когда  мистер  Кауфман  разбудил  его,  было  около
двух.  Он  помнит,  что  мистер  Кауфман  обмолвился  о  своем  опа¬
сении,  как  бы  ему  не  повредил  вишневый  пирог,  который  он
съел  перед  приездом  в  отель,  —  вряд  ли  это  было  благоразумно
в  такой  час.
 Гиллспи  перебил:
 —  Откуда  у  вас  под  рукой  все  эти  сведения?  Вы  что,  ждали
моего  звонка?
 Нет,  сэр,  но  я  уже  говорил  с  дежурным  по  просьбе  од¬
ного  из  ваших  людей,  он  звонил  вчера...  По-моему,  он  назвал
себя  Тиббс,  мистер  Тиббс.
 —  Угу...  Ну,  хорошо,  спасибо,  —  промычал  шеф.  —  О  моем
звонке,  конечно,  никому  ни  слова.
 —  Разумеется,  сэр,  мистер  Тиббс  уже  предупредил  нас.  Но
267

мы  понимаем  и  так.  Надеюсь,  вы  найдете  того,  кого  ищете.  Уве
рен,  что  найдете.
 —  Благодарю,  —  заключил  разговор  Гиллспи  и  положил
трубку.
 Откинувшись  в  кресле,  он  сказал  себе,  что  нет  никаких  раз¬
умных  причин  расстраиваться.  Вирджил  получил  от  него  задание
расследовать  убийство  и  действует  согласно  приказу,  да  и  что
еще  ему  остается!  Так  или  иначе,  с  Кауфманом  все  выяснилось.
Из-за  приоткрытой  двери  показалась  голова  Арнольда.
 —  Шеф,  только  что  звонил  Ральф,  тот,  который  работает  по
ночам  в  закусочной  на  шоссе.  Он  задержался  позавтракать  пос¬
ле  своей  смены.  И  он  говорит,  что  сейчас  там  обедает  чело¬
век  —  ну,  просто  проезжий,  —  про  которого  Ральф  думает,  буд¬
то  он  кое-что  знает  об  убийстве.
 —  А  какая  у  него  машина?  —  перебил  Гиллспи.
 —  Розовый  «понтиак»,  последняя  модель.  Номер  калифор¬
нийский.
 —  Ступай  приведи  этого  типа,  —  приказал  Гиллспи,  —  ска¬
жи  ему  повежливей,  что  я  прошу  зайти  на  несколько  минут.
И  таши  сюда  Ральфа,  только  не  задерживайся.
 Гиллспи  вновь  откинулся  назад  и  задумался.  На  Ральфа
нельзя  особенно  полагаться,  хотя,  с  другой  стороны,  он  может
кое-что  знать.  Ральф  не  слишком  умен,  но  все  же  у  него  бывают
интуитивные  проблески  —  эдакое  чутье  животного  при  встрече
с  опасностью.  А  опасным  ему  кажется  все,  что  хоть  как-то  на¬
рушает  привычное  положение  вещей.  Пусть  даже  на  этот  раз
бармен  вообразил  невесть  что,  Гиллспи  нисколько  не  превышает
своих  полномочий  —  он  имеет  полное  право  опросить  проезжего
в  интересах  расследования.  Постоянные  мысли  о  деле  застав¬
ляли  Гиллспи  нервничать.  Он  сам  чувствовал  это  и,  поразмыс¬
лив,  решил  построже  следить  за  собой,  по  крайней  мере  пока
все  не  останется  позади.  Он  был  еще  новичком  на  службе,  и  лю¬
бой  промах  мог  стоить  ему  карьеры.  А  Гиллспи  знал,  что  вполне
способен  оступиться,  если  не  начнет  следить  за  своими  шагами.
В  дверях  появился  Вирджил  Тиббс.  Как  раз  сейчас  Биллу  со¬
всем  не  хотелось  его  видеть  (честно  говоря,  ему  вообще  не  хо¬
телось  видеть  цветного  сыщика),  но  что  поделаешь,  коли  это  не¬
обходимо.
 —  Привет,  Вирджил,  —  процедил  он.  —  Ну  и  как,  что-ни¬
будь  сдвинулось  с  места?
 Тиббс  кивнул:
 —  Пожалуй,  что  да.
 Гиллспи  встретил  это  известие  с  озлобленной  недоверчи¬
востью.
 268

—  Что  ж,  расскажи,  а  я  послушаю,  —  заявил  он.
 —  Яс  радостью  сделаю  это,  мистер  Гиллспи,  когда  будет
что  рассказать.  Теперешние  сведения  еще  слишком  разрознен¬
ны,  чтобы  останавливать  на  них  ваше  внимание.  Как  только
у  меня  составится  связная  картина,  я  предложу  вам  исчерпы¬
вающее  донесение.
 Темнит,  подумал  Гиллспи.  Не  хочет  признаваться.  Он  не
стал  настаивать.  В  кабинет  заглянул  Арнольд.
 —  Мистер  Готтшалк  уже  здесь,  шеф.
 —  Готтшалк?
 —  Тог  джентльмен  с  розовым  «понтиаком»,  из  Калифорнии.
 —  A-а.  Попроси  его  сюда.
 Вирджил  Тиббс  не  успел  выйти  из  кабинета,  как  Готтшалк
появился  в  дверях.  Это  был  очень  деловой  на  вид  мужчина,  пол¬
ный,  средних  лет,  с  короткой  армейской  стрижкой.
 —  Я  что-нибудь  нарушил?  —  спросил  он  отрывисто.
 Билл  Гиллспи  указал  на  стул.
 —  Не  думаю,  не  думаю,  мистер  Готтшалк.  Но  я  был  бы
весьма  признателен,  если  бы  вы  смогли  уделить  мне  немного
времени.  Двое  суток  назад,  ночью,  у  нас  произошло  убийство,
и  мы  решили,  что  вы,  быть  может,  сумеете  помочь  нам  кое-что
выяснить.
 Тиббс  был  уже  на  пороге,  но  тут  он  остановился,  вернулся
и  сел.  Гиллспи  заметил  это,  но  ничего  не  сказал.
 —  Ваша  фамилия  Готтшалк,  если  не  ошибаюсь?  —  начал
Гиллспи.  Вопрос  прозвучал  откровенным  приглашением  сообщить
остальные  сведения.  Готтшалк  полез  во  внутренний  карман,  до¬
стал  бумажник  и  положил  визитную  карточку  на  стол  перед
Гиллспи.
 —  Нельзя  ли  и  мне  взглянуть?  —  попросил  Тиббс.
 —  О,  конечно.  —  Готтшалк  достал  еще  одну  карточку.  —
Вы...  здесь  работаете?
 —  Моя  фамилия  Тиббс,  Вирджил  Тиббс.  Я  расследую  убий¬
ство,  о  котором  упомянул  мистер  Гиллспи.
 —  Простите,  я  сразу  не  понял.  —  Готтшалк  протянул  руку.
 Не  вставая  с  места,  они  обменялись  рукопожатием.  Затем
Тиббс  спокойно  принял  прежнюю  позу  и  стал  ждать,  когда  Гиллс¬
пи  продолжит  беседу.  В  кабинет  вновь  заглянул  Арнольд.
 —  Ральф  пришел,  —  коротко  доложил  он.
 Гиллспи  заколебался  и  начал  было  вставать,  словно  собираясь
выйти  из  комнаты.  Но  в  эту  минуту  в  дверях  появился  Ральф
и,  едва  завидев  Готтшалка,  выбросил  руку  в  драматическом
жесте.
 —  Тот  самый,  —  заявил  он.
 269

Гиллспи  уселся  обратно.  Готтшалк  повернул  голову,  чтобы
взглянуть  на  Ральфа,  затем  вновь  посмотрел  на  Гиллспи  —  он
был  явно  озадачен.  Арнольд  остался  у  входа,  не  зная,  что  де¬
лать  дальше.
 —  Так,  что  ты  хотел  сказать  насчет  этого  джентльмена,
Ральф?  —  почти  по-приятельски  спросил  Гиллспи.
 Бармен  набрал  побольше  воздуху:
 —  Ну,  я  и  забыл  про  все  это,  пока  он  не  объявился  тут  сно¬
ва.  Этот  тип,  я  вот  о  нем  говорю,  заходил  в  закусочную  в  ту
самую  ночь,  минут  за  сорок  пять  до  мистера  Вуда.
 —  Ничего  не  понимаю,  —  сказал  Готтшалк.
 —  Как  раз  перед  его  приходом  я  подметал  у  дверей,  —  про¬
должал  Ральф,  —  и  просто  не  мог  пропустить  машину,  если  б
какая  проехала.  Кроме  него,  никого  не  было.
 —  Ты  заметил,  с  какой  стороны  он  подъехал?  —  спросил
Гиллспи.
 —  Да,  он  ехал  на  юг.
 —  Продолжай.
 —  Ну,  потом  я  узнал,  что  Сэм...  я  хочу  сказать,  мистер  Вуд
наткнулся  на  того  мертвого  итальянца  прямо  посреди  шоссе.
А  до  тех  пор,  пока  мистер  Вуд  нашел  тело,  не  было  ни  одной
машины,  только  вот  этот  и  проехал.  —  Ральф  остановился  и
сглотнул.  —  Вот  я  и  решил,  что  это  он.
 Готтшалк  вскочил  с  кресла  со  стремительностью,  которой
трудно  было  ожидать  от  такого  полного  человека.  Но  он  тут  же
взял  себя  в  руки  и  вновь  уселся.
 Билла  Гиллспи  как  осенило.
 —  Ну  так  вот,  Вирджил,  валяй,  это  по  твоей  части,  —  ска¬
зал  он  и  облегченно  откинулся  на  спинку  кресла.  Идея  держать
под  рукой  мальчика  для  битья,  которому  ничего  не  светит  и  на
которого  в  случае  чего  повалятся  все  шишки,  начинала  ему  нра¬
виться.  И  к  тому  же,  хотя  Гиллспи  не  слишком  хотел  призна¬
ваться  себе  в  этом,  он  понимал,  что  Тиббс  кое-что  смыслит.
 —  Судя  по  вашей  карточке,  мистер  Готтшалк,  —  начал
Тиббс,  —  вы  инженер  на  космодроме,  специалист  по  подготовке
пусковых  площадок.
 —  Совершенно  верно,  —  ровно  ответил  Готтшалк.  —  Мы  здо¬
рово  завязли  со  всем  этим  делом  на  мысе.  Я  как  раз  туда  и
спешил,  когда  проезжал  через  ваш  город.
 —  Чтобы  успеть  к  вчерашнему  запуску?
 —  Вы  абсолютно  правы,  мистер  Тиббс.
 —  О  каком  это  мысе  идет  речь?  —  перебил  Гиллспи.
 —  О  мысе  Кеннеди.
 —  Ну  да,  конечно.  —  Гиллспи  кивнул  Тиббсу,  чтобы  тот  про¬
270

должал,  и  перевел  взгляд  на  Ральфа.  Бармен  стоял,  полуоткрыв
рот,  словно  ошарашенный  открытием,  что  заподозренный  им  че¬
ловек  имеет  отношение  к  тем  величественным  свершениям,  о  ко¬
торых  он  читал  в  газетах.
 —  Перекусив  в  закусочной,  мистер  Готтшалк,  вы  миновали
город  и  поехали  дальше,  на  юг?
 —  Да,  я  проехал  без  остановки  миль  сто  пятьдесят  или  око¬
ло  того,  пока  хватило  бензина.
 —  Ваша  работа,  конечно,  засекречена,  мистер  Готтшалк?  —
осведомился  Тиббс.
 —  Литера  «Q»,  если  вам  известно,  что  это  значит.
 —  Стало  быть,  вы  имеете  отношение  к  ракетным  уста¬
новкам?
 —  Да,  совершенно  верно.  Наша  компания  имеет  несколько
контрактов  в  этой  области.
 —  И  чтобы  уж  выяснить  все  до  конца,  почему  вы  поехали
на  машине,  а  не  поездом  или,  скажем,  не  вылетели  самоле
том?
 —  Понимаю  вас,  мистер  Тиббс.  Я  решил  на  этот  раз  доби¬
раться  на  машине,  потому  что  хотел  взять  неделю  после  за¬
пуска  и  вместе  с  женой  отдохнуть  на  юге  Флориды.  То  есть,
конечно,  в  том  случае,  если  все  пройдет  хорошо.  Но  могу  ска¬
зать  вам  лишь  в  общих  чертах:  после  запуска  выяснилось,  что
мне  необходимо  вернуться  на  заводы,  и  вот  почему  я  вновь
здесь.
 —  Другими  словами,  вы  отправились  на  машине,  чтобы
иметь  ее  под  рукой,  если  сможете  поехать  в  отпуск  вдвоем
с  миссис  Готтшалк?
 —  Абсолютно  точно.
 —  А  почему  вы  выбрали  такой  поздний  час?
 —  Из-за  жары.  Она  была  просто  невыносимой.  А  у  меня  ма¬
шина  без  кондиционера,  вот  я  и  отправился  с  вечера  —  я  нс
гнался  за  расстоянием,  мне  хотелось  проехать  сколько  возмож¬
но  в  пределах  разумного  и  в  то  же  время  чувствовать  себя  по¬
удобнее.
 —  Ну  что  же,  сэр,  мне  остается  задать  вам  последний  во¬
прос:  когда  вы  проезжали  через  Уэллс,  не  попалось  ли  вам  на
глаза  что-нибудь  необычное?  Я  понимаю,  вы  не  видели  тела  на
шоссе,  иначе  бы  вы  остановились.  Но,  может  быть,  вы  заметили
что-нибудь  другое,  имеющее  значение  для  расследования?  Про¬
хожих?  Признаки  того,  будто  здесь  что-то  происходит?
 Готтшалк  отрицательно  покачал  головой:
 —  Мне  не  хочется,  чтобы  у  вас  складывалось  впечатление,
будто  я  стараюсь  остаться  в  стороне,  но  я  действительно  не  за¬
271

метил  ничего  такого.  По  сути  дела,  город  показался  мне  просто
вымершим,  если  можно  так  выразиться.
 Тиббс  поднялся:
 —  Вы  очень  помогли  нам,  сэр,  и  мы  испытываем  глубокую
признательность  за  то,  что  вы  потратили  на  нас  столько  вре¬
мени.
 Готтшалк  вскочил  на  ноги:
 —  Ия  могу  идти?
 —  Конечно,  сэр.  Согласно  закону,  вы  могли  поступить  так
в  любую  минуту  и  даже  не  были  обязаны  приходить  сюда.  На¬
деюсь,  это  было  сразу  понятно  и  вы  восприняли  наше  пригла¬
шение  только  в  порядке  просьбы.
 —  Честно  говоря,  —  ответил  Готтшалк,  —  у  меня  создалось
несколько  иное  впечатление.  Я  решил,  что  попался  в  какую-ни¬
будь  местную  ловушку  с  превышением  скорости  или  нарвался
на  другое  крючкотворное  правило,  ну,  вы  знаете,  как  это  бы¬
вает.  Я  уже  приготовился  заплатить  штраф.
 —  Мистер  Гиллспи  и  другие  влиятельные  лица  Уэллса  ни¬
когда  не  прибегают  к  подобным  вещам.  Позвольте  официально
сообщить  вам,  что  вы  совершенно  свободны  от  подозрений.
 —  Ну  что  же,  спасибо,  я  желал  бы  всем  полицейским  быть
похожими  на  вас.  И  если  можно  так  выразиться,  никого  не  за¬
девая,  я  рад  видеть,  что  демократия  делает  успехи  на  Юге  не
только  на  словах  всяких  политиков.  До  свидания,  джентльмены.
 Кабинет  опустел,  но  Гиллспи  сделал  жест  Тиббсу,  чтобы
тот  остался.  Он  не  предложил  ему  вновь  присесть,  и  Тиббс  стоя
ждал,  когда  все  отойдут  подальше  от  дверей.  Затем  Гиллспи  взял
со  стола  карандаш  и  стал  вертеть  его  в  пальцах.
 —  Вирджил,  я  разрешил  тебе  вести  беседу,  потому  что  сам
закрепил  за  тобой  дело  Мантоли,  но,  по-твоему,  сказать  этому
человеку,  что  он  свободен  от  всяких  подозрений,  страшно  остро¬
умно?  Он  работает  в  очень  важной  компании.  Предположим,
он  сообщит  там  обо  всем,  а  он  вполне  может  это  сделать,  ну  и
как  ты  будешь  выкручиваться,  если  вдруг  обнаружишь,  что  он
знает  больше,  чем  признался  сейчас?  —  Гиллспи  откинулся  на
спинку  кресла.  —  А  пожалуй,  так  оно  и  есть,  попробуй  только
пораскинуть  мозгами.  Этот  тип,  как  он  и  сам  признался,  про¬
ехал  через  наш  город,  прямо  по  тому  месту,  где  Сэм  нашел  те¬
ло...  я  хочу  сказать,  где  мистер  Вуд  нашел  тело.  И  после  него  ни
в  ту,  ни  в  другую  сторону  не  прошло  ни  единой  машины.  Не  спо¬
рю,  он  непохож  на  виновного,  но  он  был  на  месте  преступле¬
ния  приблизительно  в  то  время,  когда  оно  совершилось.  Ты  ведь
помнишь,  что  сказал  на  этот  счет  доктор?  Указанное  им  время
смерти  точно  совпадает  с  тем  моментом,  когда  твой  дружок  Готт-
 272

шалк  должен  был  проезжать  мимо,  а  ты  объявил  ему,  что  он
официально  вне  подозрений.
 Если  Тиббс  и  дрогнул,  то  не  показал  виду.
 —  Вы  привели  очень  резонные  доводы,  мистер  Гиллспи,  и  я
был  бы  полностью  с  вами  согласен,  если  бы  не  одно  обстоятель¬
ство.
 —  Что  же  это  такое,  Вирджил?
 —  Мантоли  был  убит  вовсе  не  там,  где  нашли  тело.
 Глава  6
 В  четыре  часа  дня  Сэм  Вуд  зашел  на  службу  узнать,  как
идут  дела.  Войдя  в  дверь,  он  поймал  выразительный  взгляд  Пи¬
та,  перешедшего  теперь  на  дневное  дежурство,  и  прямиком  за¬
шагал  в  умывальную,  где  через  несколько  секунд  оказался
и  Пит.
 —  Сегодня  утром  твой  дружок  Вирджил  посадил  Гиллспи
в  здоровенную  лужу,  —  доверительно  сообщил  Пит.
 Сэм  глянул  поверх  туалетных  кабинок  и  удостоверился,  что
там  никого  нет.
 —  Что  же  произошло?  —  спросил  он.
 —  Насколько  мне  известно,  Гиллспи  выкопал  еще  одного  по¬
дозреваемого,  а  Вирджил  и  этого  спустил  вниз  по  речке.
 —  Еще  одного  подозреваемого?  —  переспросил  Сэм.
 —  Да,  какого-то  малого,  который  проезжал  тут  как  раз
в  ночь  убийства.  Его  приметил  Ральф  —  ну,  парень  из  закусоч¬
ной  на  шоссе,  а  Гиллспи  распорядился,  чтобы  этого  человека  при¬
вели  сюда.  Потом  он  свалил  опрос  на  Вирджила,  а  Вирджил  от¬
пустил  того  на  все  четыре  стороны.
 —  И  Гиллспи  позволил  ему  встать  и  уйти?
 —  То-то  и  оно.  Потом  у  Вирджила  с  Гиллспи  был  небольшой
разговор...
 —  Можно  поспорить,  что  был!
 —  Нет,  совсем  в  другом  смысле,  самый  что  ни  на  есть  прия¬
тельский  разговор.  Вирджил  как-то  разобъяснил  все  Гиллспи;
когда  Арнольд  проходил  мимо  кабинета,  Гиллспи  внимал  Вирд¬
жилу  смиренный,  как  Моисей.  Арнольд  не  уловил,  о  чем  они
толковали,  но,  наверное,  о  чем-нибудь  важном.  Может,  как-то
удастся  узнать  об  этом  у  Вирджила?  Спросить,  продвинулось  ли
дело,  проявить  интерес  к  его  работе.
 —  А  он  здесь?
 —  Нет,  он  весь  день  не  показывался.  Залез  в  свой  дряхлый
автомобиль,  который  ему  тут  устроили,  и  укатил.  А  куда,  нико¬
му  не  известно.
 18  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  г' 	273

—  Может,  он  соскучился  в  одиночестве  и  двинул  поискать
какую-нибудь  черномазенькую  красотку,  чтобы  поразогреть-
ся.  —  Едва  сказав  это,  Сэм  устыдился  своих  слов.  Ему  мучи¬
тельно  захотелось,  чтобы  они  никогда  не  были  произнесены.
 —  Ну-у,  не  знаю,  —  протянул  Пит.  —  Уж  больно  он  смыш¬
лен  для  черномазого.  Готов  спорить,  он  сейчас  каким-то  обра¬
зом  работает  на  дело.
 Сэм  поспешил  оговориться  и  был  рад,  что  сумел  взять  свои
слова  обратно.
 —  Я  пошутил.  Вирджил  —  малый  в  порядке.  Меня  не  уди¬
вит,  если  он  выйдет  молодцом  в  этом  деле.
 —  Один  черт,  Гиллспи  все  присвоит  себе.
 —  Ну,  в  любом  случае  Вирджил  не  дурак.
 —  Самый  толковый  черный,  которого  я  когда-нибудь  ви¬
дел,  —  заключил  Пит  и  добавил  в  виде  особой  похвалы:  —  Ему
бы  надо  родиться  белым.
 Сэм  согласно  кивнул.
 Несмотря  на  жаркий  день  и  вроде  бы  естественную  в  домаш¬
ней  обстановке  неофициальность,  преподобный  Амос  Уайтберн
был  в  своем  черном  облачении.  Гостиная  выглядела  бедно  и
тускло,  и  казалось,  в  ней  ничего  не  менялось  десятилетиями.
Дешевый  ковер  был  давно  вытерт,  и  драпировки  на  окнах  про¬
свечивали  насквозь.  Но  крошечный  кабинет  был  чист  и  прили¬
чен,  насколько  позволяла  никуда  не  годная  мебель.
 —  За  все  время  моего  служения  этой  общине,  —  сказал  пре¬
подобный  Уайтберн  командирским  басом,  —  полиция  впервые
обращается  ко  мне  за  советом.  Я  расцениваю  это  как  большую
честь.
 —  Наверное,  —  любезно  предположил  Тиббс,  —  ваше  духов¬
ное  руководство  было  настолько  успешным,  что  у  полиции  ни¬
когда  не  возникало  в  этом  нужды.
 —  Вы  очень  добры,  мистер  Тиббс,  но  боюсь,  дела  обстоят  не
совсем  так.  Вы  хорошо  знакомы  с  нашим  Югом?
 —  Я  бываю  гут  только  по  необходимости,  —  ответил
Тиббс.  —  Здесь  живет  моя  мать.  Мне  хотелось  бы  уговорить  ее
переехать  в  Калифорнию,  где  я  смогу  лучше  устроить  ее  жизнь,
но  она  уже  очень  стара  и  потом  здесь,  на  восточном  побережье,
у  нее  есть  и  другие  дети.
 —  Понимаю,  —  кивнул  пастор,  и  его  густой  голос  запол¬
нил  почти  все  уголки  маленькой  комнаты.  —  Некоторым  из  на¬
ших  соплеменников,  которые  провели  здесь  всю  жизнь,  очень
трудно  акклиматизироваться  в  другом  месте.
 274

Тиббс  продолжал:
 —  Как  вы,  должно  быть,  знаете,  двое  суток  назад  тут  уби¬
ли  одного  человека.  Я  расследую  это  убийство,  разумеется,  в  за¬
конном  порядке.  В  данный  момент  мне  нужно  выяснить  две
вещи  —  место,  где  было  совершено  преступление,  и,  если  удаст¬
ся,  орудие  убийства.
 Преподобный  Уайтберн  весь  подался  вперед,  и  кресло  заскри¬
пело  под  его  тяжестью.
 —  Насколько  мне  известно,  бедняга  встретил  свою  судьбу
на  шоссе.
 —  Вовсе  нет,  —  сказал  Тиббс.
 Пастор  задумчиво  потер  массивный  подбородок.
 Вы  можете  что-нибудь  прибавить?  —  спросил  он.
 —  Этот  разговор  носит  официальный  характер,  —  предупре¬
дил  Тиббс,  —  и  должен  остаться  между  нами.
 —  Он  и  останется,  —  степенно  пообещал  пастор.
 —  Маэстро  Мантоли  убили  в  вашем  районе  или  где-то  на
окраине.
 Пастор  подался  еще  ближе  в  своем  неудобном  кресле.
 —  Как  вы  это  открыли?  —  перебил  он.
 —  Осмотр  тела  плюс  трезвые  умозаключения,  вот  и  весь
секрет.
 Пастор  поколебался,  а  потом  заговорил,  тщательно  подбирая
слова.
 —  Мистер  Тиббс,  подозревается  ли  в  этом  преступлении  —
либо  прямо,  либо  косвенно  —  кто-нибудь  из  моих  прихожан?
 —  Насколько  я  знаю,  —  так  же  осторожно  ответил
Тиббс,  —  никто  не  выдвинул  предположения,  что  убийство  со¬
вершил  непременно  негр.
 —  Это  уже  само  по  себе  маленькое  чудо,  —  сказал  па¬
стор.  —  Но  я  прервал  вас,  пожалуйста,  продолжайте.
 Тиббс  испытующе  всмотрелся  в  пастора,  похожего  на  быв¬
шего  боксера-тяжеловеса,  и  наконец  решился.
 —  Мантоли  убили  обрубком  дерева,  скорее  всего  сосновым
обрубком,  но  я  не  хочу  утверждать,  пока  не  получу  заключения
Лаборатории  лесного  хозяйства.  Я  отослал  им  щепку,  которую
извлек  из  черепа  убитого.  Теперь  мне  нужно  найти  сам  обру¬
бок.  Браться  за  это  одному  просто  немыслимо.  И  вот  я  пришел
к  вам  —  мне  говорили,  что  вы  уделяете  много  внимания  подрас¬
тающему  поколению.
 Преподобный  Уайтберн  наморщил  лоб  в  глубоком  раздумье.
Потом  прижал  и  развел  напруженные  пальцы.
 —  Если  обрубком  можно  было  внезапно  ударить,  значит,  он
не  слишком  велик.  Это  должно  быть  что-то  вроде  дубинки.
 18*
 275

—  Наверное,  фута  два  или  что-нибудь  вроде  этого.
 —  Хм.  Похоже  на  полено.  —  Он  вновь  погрузился  в  молча¬
ние,  а  Тиббс  терпеливо  ждал.  Через  несколько  секунд  пастор  за¬
говорил:  —  Знаете  ли,  как,  мне  думается,  лучше  всего  к  этому
подойти,  мистер  Тиббс?..  Я  скажу  нашим  молодым  людям  —
я  имею  в  виду  мальчиков  и  девочек  из  здешнего  клуба  подрост¬
ков,  —  что  хочу  запастись  топливом  для  церкви.  Я  разошлю  их
искать  подходящие  дрова,  но  потребую,  чтобы  они  не  брали  из
поленниц,  даже  если  им  станут  предлагать.  Мы  превратим  это
в  игру.  И  когда  они  притащат  свой  улов,  а  он  наверняка  окажет¬
ся  крупным,  я  попытаюсь  отыскать  то,  что  вам  нужно,  если
только  у  меня  будут  какие-нибудь  приметы.
 —  На  полене  должно  быть  коричневое  пятно  засохшей  кро¬
ви.  Но  это  уже  не  похоже  на  кровь,  во  всяком  случае,  дети
ничего  не  поймут.  Да  и  к  тому  же  мало  вероятно,  что  оно
найдется.
 Для  преподобного  Уайтберна  вопрос  был  решенным.
 —  Мы  примемся  за  это  немедленно.  Разумеется,  я  не  могу
гарантировать  результата,  но  зато  мы  изрядно  очистим  округу,
а  детям  и  не  придет  в  голову  истинная  цель  нашего  предприятия.
 —  Такие,  как  вы,  очень  пригодились  бы  нам  в  Калифор¬
нии,  —  восхищенно  произнес  Тиббс.
 —  Я  нужен  здесь,  —  просто  ответил  пастор.
 Вечером,  когда  Сэм  Вуд  без  четверти  двенадцать  явился  на
работу  и  увидел  Вирджила  Тиббса,  который  спокойно  сидел  в
дежурке,  это  его  удивило.  Но,  узнав,  что  Вирджилу  нужен  имен¬
но  он,  Сэм  удивился  еще  больше.
 Тиббс  подождал,  пока  Сэм  отметится  у  дежурного,  а  потом
подошел  и  заговорил  с  ним:
 —  Если  вы  не  имеете  ничего  против,  мне  бы  хотелось  поехать
сегодня  вместе  с  вами.
 Такая  просьба  поставила  Сэма  в  тупик.  Брать  или  не  брать
Вирджила?  И  для  того,  и  для  другого  должны  быть  свои  ос¬
нования.
 —  Ты  имеешь  в  виду  до  утра?  —  спросил  он.
 Тиббс  кивнул.
 —  Не  знаю,  как  посмотрит  на  это  Гиллспи.
 —  Он  разрешил  мне  делать  все,  что  я  сочту  нужным.  А  мне
надо  бы  поехать  с  вами.
 —  Ну  что  ж,  пойдем.  —  Перспектива  провести  восемь  часов
в  компании  Тиббса  была  не  по  душе  Сэму,  но  тут  ему  ппишло
в  голову,  что  ничего,  в  общем-то,  не  произойдет,  если  за  три
276

долгих  года  одиноких  ночных  объездов  он  разок  прихватит  с
собой  спутника*  Может,  сегодня  и  в  самом  деле  не  помешает,
чтобы  кто-нибудь  был  рядом.  С  легкими  угрызениями  совести
он  вспомнил,  до  чего  ему  было  не  по  себе  прошедшей  ночью.
И  к  тому  же,  если  он  откажется  взять  Тиббса,  ему  может  дос¬
таться  от  Гиллспи.  Ведь  Тиббс  сослался  на  благословение  шефа,
и  дежурный  прекрасно  это  слышал.  Сэм  решил  выбрать  из  двух
зол  меньшее  и  двинулся  к  патрульной  машине.
 Едва  Сэм  уселся  за  руль,  Тиббс  безмятежно  открыл  противо¬
положную  дверцу  и  расположился  рядом.  Сэм  крепко  стиснул
баранку  и  подумал,  стоит  ли  кипятиться  —  ведь  они  уже  си
дели  вот  так,  бок  о  бок,  на  пути  к  Эндикоттам.  Ну  что  ж,  он
может  потерпеть  и  еще  разок.  Он  завел  мотор  и  задним  ходом
вывел  машину  с  полицейской  стоянки.
 —  Ну,  и  куда  теперь?  —  спросил  Сэм,  как  только  они
отъехали.
 —  Если  это  не  слишком  вас  затруднит,  *—  сказал  Тиббс,  —
мне  бы  хотелось,  чтобы  вы  все  делали  точно  так,  как  в  ту
ночь,  когда  был  убит  Мантоли,  —  насколько  это  возможно,  ко
нечно.  Попытайтесь  следовать  тем  же  маршрутом  и  с  той  же
скоростью.  Как,  по-вашему,  это  выполнимо?
 —  Я  могу  повторить  все  секунда  в  секунду,  считая  и  те
пять  минут,  в  которые  обычно  составляю  рапорт.
 —  Это  очень  поможет  расследованию.  Мне  лучше  воздер¬
жаться  от  разговоров,  чтобы  не  мешать  вам?
 —  Разговаривай  сколько  хочешь,  —  отозвался  Сэм.  —
Ты  мне  не  помешаешь.
 Тем  не  менее  какое-то  время  они  ехали  молча.  И  то,  что  он
способен  вести  машину  в  точности  по  следам  своей  прежней
поездки,  все  больше  и  больше  наполняло  Сэма  профессиональ
ной  гордостью.  Он  сверился  с  часами.
 —  Ну  как,  что-нибудь  подмечаешь?  —  спросил  он.
 —  Я  хочу  узнать,  до  чего  жарко  может  быть  в  ваших  краях
даже  глубокой  ночью,  —  ответил  Тиббс.
 —  Мне  казалось,  у  тебя  был  случай  это  выяснить,  —
напомнил  ему  Сэм.
 —  Туше,  —  сказал  Тиббс.
 —  Что  это  за  словечко?  —  спросил  Сэм.
 —  Фехтовальный  термин.  Если  противник  заденет  вас,  вы
должны  подтвердить  укол.  «Туше*  буквально  значит  «кос¬
нулся».
 —  На  каком  языке?
 —  На  французском.
 —  Чего-чего,  а  знаний  у  тебя  хватает,  Вирджил,  надо  от¬
277

дать  тебе  должное.  —  Сэм  умолк,  свернул  за  угол  и  взглянул
на  часы.
 —  Я  не  умею  так  же  классно  водить  машину,  как  вы,  —
сказал  Тиббс.  —  Мне  вообще  не  приходилось  встречать  чело¬
века,  у  которого  это  получалось  бы  лучше.
 Сэм  был  невольно  польщен.  Ему  и  самому  было  прекрасно
известно,  что  если  он  и  способен  на  что-то,  так  это  водить  ма¬
шину.  Но  ему  было  приятно,  что  это  заметно  и  со  стороны.
Несмотря  на  все  его  воспитание,  Сэму  начинал  нравиться  Тиббс
своими  внутренними  качествами.
 —  Мне  вот  о  чем  хотелось  спросить  у  тебя,  Вирджил.
Я  как-то  читал  об  одном  человеке,  который  однажды  испытал,
что  такое  настоящий  страх.  Он  просто  прогуливался  ночью,  и
вдруг  У  него  появилось  чувство,  будто  кто-то  хочет  на  него
наброситься  —  опасность  душила  его,  висела  в  воздухе,  слов¬
но...  Ну,  в  общем,  в  книжке  для  этого  было  какое-то  слово,  я  его
не  могу  припомнить,  но  оно  начинается  с  «м>...  Что-то  вроде
мяуканья.  Помнится,  я  еще  посмотрел  в  словаре.
 —  Гм.  Дайте  подумать...  Может  быть,  «миазмы»?  —  спро¬
сил  Тиббс.
 —  Оно  самое!  —  воскликнул  Сэм.  —  Это  словечко  меня  за¬
мучило.  Редкое  словцо!  Откуда  ты  его  знаешь?
 —  Тоже  встречал  в  книжке.  Но  только  не  раз  и  не  два,  вот
оно  и  осело  у  меня  в  памяти.  Так  что  это  простое  совпадение.
 —  Жаль,  что  мне  пришлось  рано  уйти  из  школы,  —  сказал
Сэм,  сам  удивляясь  этой  внезапной  вспышке  откровенности.  —
Я  закончил  восьмой,  чуть-чуть  проучился  дальше,  а  потом  устро¬
ился  в  гараж.  Там  я  и  работал,  пока  не  получил  эту  должность.
 —  Но  вы  окончили  школу  ФБР?
 —  Нет,  не  представилось  случая.  Слушай,  это  как  раз  мне
напомнило:  я  хотел  у  тебя  кое-что  спросить.
 Тиббс  выждал  секунду-другую,  а  потом  сказал:
 —  Что  ж,  я  с  удовольствием  отвечу.
 —  Может,  это  меня  не  касается,  но  мне  сказали,  будто  сего¬
дня  ты  сообщил  Гиллспи  что-то  такое,  от  чего  он  прямо  присел.
Разумеется,  я  бы  не  прочь  узнать,  в  чем  тут  дело.
 Вирджил  Тиббс  посмотрел  прямо  перед  собой  на  мостовую.
 —  Я  сказал,  что  Мантоли  был  убит  вовсе  не  там,  где  вы
нашли  его,  труп  привезли  и  сбросили  посреди  дороги.  Вот  по¬
чему  Готтшалк,  этот  инженер  с  космодрома,  вне  всяких  подо¬
зрений.  Когда  он  проезжал,  на  шоссе  наверняка  еще  не  было  ни¬
какого  тела.  Труп  привезли  с  места  преступления  уже  потом,
и  через  каких-нибудь  несколько  минут  вы  на  него  наткнулись.
 278

—  Вирджил,  как  же  ты,  черт  возьми,  все  это  узнал?
 —  Вы  бы  тоже  пришли  к  этому,  Сэм,  если  бы  у  вас  была
возможность  как  следует  осмотреть  тело.
 Услышав  свое  имя,  Сэм  вздрогнул.  Как  раз  когда  он  начи¬
нал  чувствовать,  что  сидящий  рядом  с  ним  негр  становится  чем-
то  ему  симпатичен,  тот  позволил  себе  жест,  претендующий  на  ра¬
венство,  а  уж  этого  Сэм  просто  не  мог  допустить.  Но  в  данный
момент,  решил  он,  лучше  не  заострят  на  этом  внимания.  Вме¬
сто  того  он  задал  вопрос,  правда,  состоявший  только  из  одного
слова,  но  и  его  хватило:
 —  Я?
 —  Да.  Если  бы  осмотрели  его  ладони.
 —  Ну  а  может  быть,  лучше  начать  от  печки?  —  Еще  раз¬
досадованный,  Сэм  хотел,  чтобы  это  прозвучало  в  приказном
тоне,  но  невольно  смягчил  голос,  и  вопрос  получился  вовсе  не
таким  резким.
 —  Ну  что  же,  Сэм.  Давайте  вернемся  к  тому  моменту,  когда
Мантоли  нанесли  удар  по  голове.  Нам  известно,  что  это  был
смертельный  удар,  но  не  ясно,  как  наступила  смерть  —  мгно¬
венно  или  же  Мантоли  оставался  в  сознании  хотя  бы  еще  не¬
сколько  секунд?
 Теперь  дорога  шла  чуть-чуть  в  гору,  Сэм  переключил  ско¬
рость  и  сверился  с  часами.  Пока  что  он  точно  придерживался
своего  прежнего  графика.  Успокоившись  на  этот  счет,  Сэм  про¬
должал  внимательно  слушать  Тиббса.
 —  Далее,  человек  мгновенно  умер  или  потерял  сознание  от
удара  —  что  же  с  ним  происходит?
 —  Ну,  он  падает.
 —  Верно,  но  как  он  падает?  Не  забывайте,  он  то  ли  без
сознания,  то  ли  мертв.
 Сэм  на  секунду  задумался.
 —  По-моему,  он  свалится,  как  мешок  с  картошкой.  —
Он  взглянул  на  Тиббса,  который  сидел  вполоборота  к  нему,  об¬
локотившись  на  дверцу.
 —  Совершенно  правильно,  колени  подогнутся,  плечи  обмяк¬
нут,  голова  упадет  на  грудь,  и  он  попросту  осядет  на  землю.
 Свет  забрезжил,  и  мысли  Сэма  сделали  внезапный  скачок.
 —  Но  Мантоли  лежал  растянувшись!  С  руками  на  затылке,
словно  защищал  голову!
 —  Вот  именно,  —  согласился  Тиббс.  —  Так  вы  его  и  на¬
шли,  я  видел  снимки  тела.
 —  Постой-ка,  —  перебил  Сэм.  —  Ну  а  если  мы  предполо¬
жим,  что  он  оставался  в  сознании  еще  несколько  секунд  или
около  того...
 279

—  И  что  же?  —  поощрил  Тиббс.
 —  Тогда  он  вскинет  руки  и  попытается  защититься.
 —  Вы  начинаете  рассуждать,  как  настоящий  следователь,  —
похвалил  Вирджил.
 —  А  он  так  и  лежал,  когда  я  подъехал.
 —  Верно.
 —  Ну  и  выходит,  не  сразу  потерял  сознание.
 Сэм  был  настолько  поглощен  разговором,  что  пропустил  нуж¬
ный  поворот.  Быстро  оглянувшись,  он  заметил,  что  проскочил
уже  весь  квартал,  круто  развернулся  и  поддал  газу,  чтобы  на¬
верстать  потерянное  время.
 —  Нет,  не  думаю,  —  сказал  Тиббс.
 —  Может,  я  что-нибудь  упустил?
 —  Предположим,  Мантоли  получил  удар  там,  где  вы  его
нашли.  Но,  судя  по  положению  тела,  он  падал  плашмя  —  зна¬
чит,  должен  был  попытаться  выставить  руки.
 —  Понимаю!  —  взорвался  Сэм.  —  Он  бы  ободрал  ладони  о
мостовую.  И  может  быть,  здорово.
 —  Ну,  и...
 —  А  если  на  ладонях  ни  царапины  и  вообще  никаких  сле¬
дов,  значит,  все  произошло  не  там,  где  он  лежал.
 —  Или,  —  закончил  за  него  Тиббс,  —  кто-то  позаботился
изменить  первоначальное  положение  тела.
 —  Тоже  верно,  хотя  и  вряд  ли,  —  подхватил  Сэм.  —  Ведь
это  происходило  посередине  шоссе,  и  в  любой  момент  могла
появиться  какая-нибудь  машина.  Например,  я  мог  проехать.
 —  Сэм,  —  сказал  Тиббс,  —  у  вам  задатки  настоящего  про¬
фессионала.
 На  этот  раз  Сэм  даже  не  заметил,  что  Тиббс  назвал  его  по
имени.  На  какое-то  время  он  погрузился  в  задумчивость.  Затем
решил  не  возобновлять  разговор  и  все  еще  в  молчании  подвел
машину  к  тротуару  напротив  аптеки  Саймона.  Когда  Сэм  в  по¬
следний  раз  сверялся  с  часами,  он  был  ровно  на  минуту  впе¬
реди  своего  прежнего  графика.  Он  неторопливо  взял  в  руки
планшетку  и  медленно  заполнил  бланк  рапорта.  Затем  взглянул
на  часы  и  увидел,  что  успешно  протянул  полминуты.  Теперь  он
мог  с  чистой  совестью  записать  время;  Сэм  сделал  пометку,
включил  свет  и  молча  передал  планшетку  Тиббсу.
 Сыщик  из  Калифорнии  внимательно  просмотрел  записи  и  воз¬
вратил  Сэму.  Тот  мог  и  не  спрашивать  —  он  и  так  знал,  что
Тиббс  заметил,  до  чего  точно  совпадает  их  сегодняшний  график
и  пометки,  сделанные  в  роковую  ночь.  И  он  не  ошибся.
 —  Это  просто  поразительно,  Сэм,  —  сказал  Тиббс.  —  Я  не
знаю  почти  никого,  кто  был  бы  способен  провести  машину  ми¬
280

нута  в  минуту  и  след  в  след,  как  это  сделали  вы.  —  Тиббс  ня
мгновение  остановился.  —  Следующий  отрезок  пути  самый  важ
ный,  вы  это,  разумеется,  понимаете.
 —  Разумеется,  понимаю,  мистер  Тиббс.  —  Сэм  подлил  ка
пельку  яда  в  голос.
 —  Что  ж,  моя  вера  в  ваши  способности  получила  еще  одно
подтверждение,  —  произнес  Тиббс.  Эти  слова  озадачили  Сэма:
ему  не  было  ясно,  надо  ли  тут  обижаться,  а  если  и  обидеться,
то  по  какому  поводу?
 —  Ну  ладно,  пора  ехать,  —  сказал  он  и  тронулся  с  места.
 Сэм  тщательно  повторил  свой  путь  мимо  наспех  сколочен
ных,  облупленных  домишек,  переехал  боковую  железнодорож
ную  ветку  и  повел  машину  по  улице,  поднимавшейся  к  дому
Парди.
 В  этот  момент  Сэм  подумал  о  Делорес;  что,  если  ей  не
спится  и  она  опять  на  ногах?  Ведь  так  уже  дважды  бывало.
И  тогда  негр  увидит  белую  девушку  голой!  За  два  перекрестка
до  дома  Парди  Сэм  свернул  направо  и  проехал  пару  кварталов
по  тряской,  неровной  дороге.  Ощущение  легкой  вины  появилось
у  него  в  душе,  но  Сэм  тут  же  подавил  это  чувство.  Да  и  кружок
совсем  незаметный,  подумалось  ему.
 У  второго  угла  Сэм  повернул  налево,  ц  машина  пошла  по
темной  улице  так  же  ровно,  как  до  всех  этих  объездов.  Когда
асфальт  внезапно  кончился  и  их  порядком  тряхнуло,  Сэм  было
испугался,  но  потом  вспомнил,  что  поперечной  улицей  можно
выбраться  на  знакомую  дорогу,  оставив  дом  Парди  на  квартал
позади.  Перекресток  приблизился,  Сэм  плавно  завернул  за  угол,
вновь  оказался  на  мостовой  и  поехал,  уже  никуда  не  сворачи
вая,  до  самого  шоссе.  Тут  он,  как  всегда  осторожно,  притормо
зил  и  повернул  к  закусочной.
 Набирая  скорость,  он  задумался,  что  же  делать  с  Вирджи
лом:  ведь  цветных  в  закусочную  не  пускают.  Сэм  так  и  не  раз
решил  эту  задачу  до  самой  стоянки.  Здесь  он  взглянул  на
часы.
 —  Все  еще  в  графике?  —  поинтересовался  Тиббс.
 Сэм  кивнул.
 —  Обычно  я  тут  останавливаюсь  перекусить  минут  на  пят¬
надцать.
 Он  не  успел  продолжить,  как  Тиббс  сам  пришел  ему  на
помощь.
 —  Знаете  что,  вы  идите  и  не  торопитесь,  —  сказал  он.  —
Я  подожду  в  машине.
 Укоры  совести  нет-нет  да  и  тревожили  Сэма,  пока  он  был
в  закусочной.  В  том,  что  он  сделал  небольшой  крюк  (пусть  из
281

самых  понятных  побуждений  и  сам  по  себе  незначительный),
уже  было  что-то  неприятное,  и  заставлять  человека,  хотя  бы  и
черного,  ждать,  когда  сам  сидишь  и  жуешь  в  каком-никаком
уюте,  —  эта  мысль  заставляла  Сэма  досадовать  на  себя.  Он  по¬
вернулся  к  Ральфу.
 —  Заверни-ка  сандвич  с  ветчиной  и  еще  кусок  пирога.
Да,  пожалуй,  прибавь  картонку  молока  и  несколько  соломинок.
 —  Это  не  той  ли  черномазой  ищейке?  —  спросил  Ральф.  —
Для  него  у  нас  ничего  нет.
 Сэм  выпрямился  во  весь  рост.
 —  Когда  я  говорю  тебе,  —  прикрикнул  он,  —  ты  лучше
слушай!  Что  я  буду  делать  с  этой  жратвой,  не  твое  собачье
дело!
 Ральф  съежился  под  его  взглядом,  но  не  отступил.
 —  Хозяину  это  не  понравится,  —  возразил  он.
 —  Давай  пошевеливайся!  —  приказал  Сэм.
 Ральф  зашевелился,  но  вид  у  него  был  злобный.  Когда  Сэм
положил  на  стойку  доллар,  бармен  смахнул  монету,  словно  это
было  что-то  мерзопакостное,  и  протянул  сдачу.
 Озлобление  Ральфа  ничуть  не  тревожило  Сэма,  более  того,
на  душе  у  него  стало  спокойнее.  А  когда  он  пододвинул  зав¬
трак  Тиббсу,  то  почувствовал  даже  некоторую  гордость.  Сэм  тро
нулся  со  стоянки,  вывел  машину  на  шоссе,  сверился  с  часами
и  в  награду  за  все  убедился,  что  по-прежнему  точен.  Он  осторож¬
но  подъехал  к  тому  месту,  где  обнаружил  тело,  мягко  притор¬
мозил  и  остановился.
 —  Ну,  как  там  со  временем?  —  спросил  Тиббс.
 —  Минута  в  минуту,  —  ответил  Сэм.
 —  Примите  мою  глубокую  благодарность,  —  сказал  Тиббс,  —
вы  мне  очень  помогли,  пожалуй,  даже  больше,  чем  можете  се¬
бе  представить.  А  также  спасибо  за  то,  что  позаботились  о  мо¬
ем  завтраке.  —  Он  прожевал  кусочек  сандвича  и  сделал  глоток
молока  из  пакета.  —  А  теперь  мне  бы  хотелось  услышать  от
вас  только  одну  вещь:  почему  вы  решили  изменить  обычный
маршрут,  когда  мы  были  еще  по  ту  сторону  железнодорожных
путей?
 Глава  9
 Известие  о  том,  что  его  кандидатуру  на  должность  началь¬
ника  полиции  в  небольшом  городке  Уэллсе  посчитали  самой  под
ходящей,  Билл  Гиллспи  отметил  покупкой  нескольких  книг  по
организации  полицейской  службы  и  расследованию  преступле
ний.  То,  что  эти  книги  нужны  ему  по  работе,  придавало  Биллу
282

ощущение  собственной  значительности,  хотя  за  все  минувшие
недели  в  Уэллсе  он  так  и  не  нашел  времени  прочитать  и  стра¬
ницы.  После  совещания  у  мэра  он  решил  заняться  ими  без  отла¬
гательства.  Ранним  тихим  вечером,  предварительно  хорошенько
подкрепившись  и  надев  шлепанцы,  он  уселся  поближе  к  свету
и  предпринял  честную  попытку  изучить  купленные  руковод¬
ства.
 Он  начал  с  «Расследования  убийства»  Снайдера.  Ему  не
пришлось  слишком  далеко  залезать,  чтобы  постигнуть,  как  мно¬
го  из  того,  что  он  должен  был  сделать  и  не  сделал,  звучит  для
него  новостью.  Ну  вот  хотя  бы  начальный  раздел:  «Осмотр  тру¬
па».  Вместо  того  чтобы  произвести  внимательное  обследование
либо  поручить  это  кому-нибудь  из  подчиненных,  он  лишь  быстро
взглянул  на  тело  и  тут  же  удалился.  Мало  того,  он  так  посту¬
пил  при  свидетелях.  Правда,  на  его  счастье,  свидетели,  наверное,
и  не  поняли,  что  он  плавает  в  этом  вопросе.
 Но  тут  он  вспомнил,  что  там  присутствовал  Вирджил  Тиббс.
И  не  просто  присутствовал,  а,  получив  приглашение  приступить
к  осмотру  следом  за  Гиллспи,  произвел  самое  доскональное  об¬
следование,  хотя  в  тот  момент  для  него  это  не  представляло  ни¬
какого  практического  интереса.
 Гиллспи  отложил  книгу  и  сомкнул  руки  на  затылке.  В  ред¬
ком  для  него  настроении  справедливой  самоотрешенности  он
признался  себе,  что  сравнение  было  в  пользу  негра.  Затем  ему
в  голову  пришла  счастливая  мысль  —  ведь  еще  не  поздно
опросить  у  Тиббса  отчет  сб  осмотре  трупа  и  таким  образом
восполнить  пробел  в  собственном  расследовании.  Единственным
возражением  против  такого  шага  было  то,  что  за  Тиббсом  явно
признавалась  профессиональная  состоятельность.  Гиллспи  секун-
ДУ-ДРУгую  взвешивал  этот  вопрос  и  пришел  к  решению,  что  цена
не  гак  уж  непомерна.  Потребовав  отчет,  он  даже  выставит  себя
в  лучшем  свете.  Завтра  же  утром  он  так  и  сделает.
 С  чувством,  что  вечер  не  прошел  даром,  Билл  наконец  улег¬
ся  в  постель,  и  спалось  ему  очень  хорошо.
 Легкое,  приятное  состояние  не  оставляло  его  и  утром,  пока
он  брился  и  завтракал,  составляя  в  уме  планы  на  сегодняшний
день.  В  управлении  его  ждал  Эрик  Кауфман;  Гиллспи  пригла¬
сил  посетителя  в  кабинет  и  жестом  показал  на  стул.
 —  Чем  могу  служить?  —  осведомился  он.
 —  Вот  хочу  попросить  разрешение  на  пистолет,  —  сказал
Кауфман,  подходя  прямо  к  сути.
 —  На  пистолет?  А  зачем?  Вы  что,  держите  при  себе  круп¬
ные  суммы  денег?
 —  Я  бы  не  прочь,  —  ответил  Кауфман.  —  Правда,  маэстро
283

Мантоли  имел  такую  привычку  и...  В  общем,  у  меня  крупных
сумм  не  бывает.
 —  Зачем  же  тогда  вам  оружие?
 Кауфман  подался  вперед.
 —  Я  не  хочу  сказать  ничего  дурного  о  ваших  служащих,
мистер  Гиллспи,  и,  пожалуйста,  не  воспримите  это  таким  обра¬
зом,  но  где-то  поблизости  прячется  убийца.  Мистер  Мантоли  уже
стал  его  жертвой.  Дочь  маэстро  или  я  можем  оказаться  следую¬
щими.  Мне  будет  куда  спокойнее  с  каким-нибудь  средством  за
щиты,  по  крайней  мере  пока  причина  убийства  остается  невыяс¬
ненной.
 —  Стало  быть,  вы  не  собираетесь  уезжать  от  нас?
 —  Нет.  Мистер  Эндикотт  и  комитет  по  подготовке  фестиваля
попросили  меня  взять  на  себя  общее  руководство.  Хотя  бы  до
тех  пор,  пока  не  изберут  кого-нибудь  другого.  Дьюна,  то  есть
мисс  Мантоли,  хочет  остаться  здесь,  у  Эндикоттов,  до  конца
фестиваля.  Ей  сейчас,  в  сущности,  некуда  больше  поехать.
 Гиллспи  был  удовлетворен.
 —  Мистер  Кауфман,  вы  когда-нибудь  привлекались  к  уго¬
ловной  ответственности?
 Кауфман  вспыхнул:
 —  Разумеется,  нет!  Я  вообще  ни  в  чем  не  бывал  замешан.
Даже  крупных  дорожных  штрафов  и  то  не  было.
 Гиллспи  включил  селектор:
 —  Арнольд,  возьми,  пожалуйста,  у  мистера  Кауфмана  заяв
ление  на  ношение  оружия  и  сними  отпечатки  пальцев.
 —  Большое  спасибо,  —  сказал  Кауфман.  —  Значит,  я  могу
прямо  сейчас  идти  покупать  пистолет?
 —  По  закону,  надо  бы  подождать,  пока  ваши  бумаги  прой
дут  все  инстанции,  —  ответил  Гиллспи.
 —  А  это  долго?
 —  Несколько  дней,  не  больше.  Но  если  вы  чувствуете  себя
в  опасности,  хотя  я  убежден,  что  мы  вполне  в  состоянии  защи¬
тить  вас,  покупайте  пистолет  и  принесите  сюда,  чтобы  мы  смог¬
ли  его  зарегистрировать.  Тогда  я  выдам  разрешение  носить  его
здесь,  в  городе,  пока  мы  не  получим  бумаг  по  всей  форме.
Но  если  вы  соберетесь  в  Атланту  или  куда-нибудь  еще,  пожа¬
луйста,  оставьте  пистолет  дома.
 Кауфман  встал.
 —  Большое  спасибо,  —  сказал  он.
 —  Не  стоит.  —  Гиллспи  выпрямился,  пожал  протянутую
ему  руку  и,  едва  Кауфман  вышел,  вновь  плюхнулся  в  кресло.
 Чуть  позже  вошел  с  рапортом  Пит,  заступивший  на  дневное
дежурство.
 284

—  Ничего  нового?  —  спросил  Гиллспи.
 Пит  покачал  головой:
 —  Абсолютно...  то  есть  ничего,  что  могло  бы  продвинут»-
дело  Мантоли.  —  Пит  немного  поколебался.  —  Вам  известно,
чго  в  этот  раз  у  Сэма  Вуда  был  компаньон,  правда,  не  всю  ночь,
но  все-таки?
 Брови  Гиллспи  вопросительно  изогнулись.
 —  С  ним  ездил  Вирджил,  —  объяснил  Пит.  —  Он  явился
сюда  около  двенадцати  и  попросил  взять  его  с  собой.  Вы  сами
распорядились,  чтобы  ему  оказывали  содействие,  вот  Сэм  и  со¬
гласился.
 —  Держу  пари,  Сэм  был,  конечно,  в  восторге!  —  заметил
Гиллспи.
 —  Думаю,  что  не  очень,  —  отозвался  Пит.  —  Насколько  я
знаю,  часа  в  четыре  он  приехал  назад  и  высадил  Вирджила  из
машины.  Я  слышал,  Сэм  был  вне  себя.
 —  А  где  Вирджил  сейчас?
 —  Точно  не  знаю.  Он  взял  подробную  карту  города  и  укатил
в  том  самом  автомобиле,  что  вы  ему  устроили.
 —  Как  только  он  явится,  передай,  что  я  хочу  его  видеть,  —
приказал  Гиллспи.
 —  Есть,  сэр.  Кстати,  у  вас  на  столе  в  той  пачке  писем  лежит
конверт,  который  мы  не  распечатывали.  Там  пометка  «личное».
 —  Спасибо.  —  Гиллспи  кивнул,  давая  понять,  что  Пит  мо¬
жет  идти,  и  выудил  письмо  из  старательно  сложенной  пачки.
Увидев,  что  оно  в  простом  конверте  и  без  обратного  адреса,  он
сразу  понял,  чего  ожидать.  Сердито  надорвав  конверт,  он  стре¬
мительно  пробежал  глазами  единственный  исписанный  листок,
который  оказался  внутри:
 «Гиллспи,  может,  ты  все-таки  подумаешь,  почему  здешняя
служба  досталась  тебе,  когда  куча  людей  получше,  которым
она  подходила,  получили  от  ворот  поворот?  А  все  потому,  чго
ты  с  Юга  и,  нам  казалось,  достаточно  здоровый  бугай,  чтобы
держать  негритосов  где  следует.  Нам  тут  не  надо  никакой  инте¬
грации,  мы  хотим,  чтобы  ты  держал  этих  чертовых  нигеров  по¬
дальше  от  наших  школ  и  от  всех  других  мест,  куда  их  хотят
протащить  всякие  негритянские  обожатели.  А  уж  в  нашей  поли¬
ции  они  нам  и  вовсе  не  нужны.  Так  что  избавляйся  от  этой
лакированной  рожи,  что  на  тебя  работает,  и  выкидывай  его  ку¬
да  знаешь,  лишь  бы  подальше  от  города.  Коли  ты  не  сделаешь
этого,  мы  справимся  без  тебя.  Кроме  смеха.  А  если  ты  не  послу¬
шаешь,  мы  выставим  и  тебя  следом.  Не  гак  уж  ты  и  силен,
чтоб  с  тобой  никому  не  сладить.  Мы  тебя  предупредили,  имей
в  виду».
 285

Гнев,  с  которым  Гиллспи  всегда  было  невмочь  совладать,  хотя
ся  и  сам  знал,  что  это  его  главная  слабость,  клокотал  у  него  в
груди,  пока  не  стало  трудно  дышать.  Чтобы  найти  нить  к  отпра¬
вителю,  он  должен  изучить  письмо,  это  было  ясно.  Но  еще  яс¬
нее  ему  было,  что  тут  ничего  не  найдешь.  Он  свирепо  скомкал
листок  в  своей  огромной  ручище  и  яростно  швырнул  в  корзину
для  бумаг.  Не  так  уж  он  и  силен,  вот  ведь!  Ну,  пусть  попро¬
буют,  это  его  самое  большое  желание!  Он  сжал  кулаки  и  поднес
их  к  глазам.  Не  каролинской  шпане  указывать  техасцу,  что  ему
делать!  Нравится  им  или  нет,  он  начальник  полиции,  и  вы¬
ставить  его  с  этого  места  не  так-то  просто.  Ок  еще  не  совсем
успокоился,  когда  зазвучал  сигнал  селектора.
 —  Ну,  что  там  еще?  —  спросил  Гиллспи.
 —  Тут  звонил  Вирджил,  чтобы  узнать,  какой  гараж  смот¬
рит  за  служебными  машинами.  Я  передал,  что  вы  хотите  его
видеть.  Вот  он,  уже  входит.
 Первым  ощущением  шефа  был  гнев  на  своего  черного  помощ¬
ника,  из-за  которого  он  попал  в  такое  дурацкое  положение.  За¬
тем  его  настроение  резко  изменилось.  Ему,  видите  ли,  приказы¬
вают  избавиться  от  Тиббса.  Хотя  бы  уже  из-за  этого  Вирджил
останется  здесь,  пока  это  нравится  Гиллспи.
 Он  все  еще  обдумывал  свои  ответные  действия,  когда  в  от¬
крытую  дверь  кабинета  негромко  постучали.  Гиллспи  вскинул
глаза  и  увидел  виновника  своего  беспокойства,  с  должным  ува¬
жением  застывшего  у  порога.
 •—  Вы  хотели  видеть  меня,  сэр?  —  спросил  Тиббс.
 Гиллспи  пришлось  сделать  усилие,  чтобы  не  сорваться  и
говорить  нормальным  голосом.
 —  Да,  Вирджил.  Я  как  раз  думал,  когда  ты  соберешься
представить  отчет  об  осмотре  трупа?
 Обычно  бесстрастное  лицо  Тиббса  осветилось  нескрываемым
удивлением.
 —  Я  сдал  его  мистеру  Арнольду  еще  два  дня  назад  и  счи¬
тал,  что  он  у  вас.
 Гиллспи  осекся.
 —  Тогда  он,  наверное,  где-то  здесь,  на  столе.  А  еще  я  хотел
спросить,  зачем  тебе  понадобилось  ездить  с  Сэмом,  то  есть  с  ми¬
стером  Вудом,  нынешней  ночью?
 —  Мне  было  нужно  точно  выяснить,  где  он  был  до  того
момента,  когда  наткнулся  на  тело.  По  каким  улицам  проезжал
и  в  какое  время.
 —  Вот  как?  Тебе  это  кажется  важным?
 —  Да,  сэр,  я  в  этом  уверен.
 —  Понятно.  И  ты  узнал  все,  что  хотел?
 286

—  Почти.  А  то,  чего  недоставало,  я,  думается,  выяснил
утром.
 —  Вирджил,  мне  известно,  что  Сэм  высадил  тебя  из  маши¬
ны,  и,  когда  он  подъехал  сюда,  вид  у  него  был  разобиженный.
Что  же  ты  сделал,  что  так  расстроило  мистера  Вуда?  Обычно
он  очень  сдержанный  человек.
 Тиббс  стиснул  пальцы  и  немного  поколебался  перед  ответом.
 —  Мы  с  мистером  Вудом  очень  хорошо  ладили,  но  в  одном
пункте  он  немного  ввел  меня  в  заблуждение,  а  когда  я  сказал
ему  об  этом,  он  привез  меня  сюда  и  высадил  без  всяких  цере¬
моний.
 —  Мистер  Вуд  ввел  тебя  в  заблуждение  —  что  ты  имеешь  в
виду?  Яснее.
 —  Ну,  раз  уж  вы  меня  спрашиваете,  мистер  Гиллспи...
Я  попросил  его  как  можно  точнее  повторить  свой  маршрут,  ко¬
торого  он  придерживался  в  ночь  убийства.  В  одном  месте  он
слегка  отклонился.
 Гиллспи  откинулся  на  спинку  кресла.
 —  Вирджил,  ты  возьми  в  толк,  что  мистер  Вуд  вот  уже
больше  трех  лет  патрулирует  город  по  ночам.  II  он  ввел  в  обык¬
новение  постоянно  менять  свой  маршрут,  чтобы  никто  не  мог
знать  заранее,  где  он  будет  находиться  каждую  секунду,  поэ¬
тому  нельзя  требовать  от  него,  чтобы  он  помнил  каждый  пово¬
рот,  сделанный  в  какую-то  одну  ночь.  Даже  если  прошло  всего
двое  суток.
 —  Понятно,  сэр.  Вы  хотели  меня  еще  о  чем-то  спросить?
 Гиллспи  задумался.  Он  попытался  найти  в  реплике  Тиббса
что-нибудь  оскорбительное,  но  если  в  ней  что  и  было,  то  оста¬
валось  глубоко  спрятанным.
 —  Нет,  это  все.
 Едва  негр  скрылся  за  дверью,  шеф  тяжело  сполз  в  своем
кресле.  Внезапно  ему  пришла  идея,  казавшаяся  вовсе  невероят¬
ной.  Но  он  поразился,  почему  не  подумал  об  этом  раньше.  Идея
попросту  потрясла,  но  она  могла  быть  ответом.
 Закрыв  глаза,  он  представил  себе  человека,  рассекающего
воздух  деревянным  обрубком,  который  вот-вот  должен  опустить¬
ся  на  голову  маленького  итальянца  и  раздробить  его  череп
страшным,  жестоким  ударом.  И  тот,  кого  он  видел  размахиваю
щим  безжалостной  дубинкой,  готовой  оборвать  человеческую
жизнь,  был  не  кто  иной,  как  Сэм  Вуд.
 Сэм  имел  такую  возможность  —  в  этом  нет  никакого  сомне¬
ния.  То,  что  для  другого  было  сопряжено  с  огромным  риском,
Сэм  мог  проделать  без  всяких  затруднений.  Пусть  Сэм  подошел
к  своей  жертве  даже  за  полночь,  маленький  итальянец  все  рав¬
287

но  бы  ничего  не  заподозрил,  полагая,  что  ему  нечего  бояться
полицейского.  Повинуясь  внезапному  наитию,  Гиллспи  схватил¬
ся  за  телефон  и  позвонил  мистеру  Дженнингсу.
 —  Мне  нужно  строго  конфиденциально  поговорить  с  вами
об  одногл  из  наших  людей,  —  начал  Гиллспи.  —  Сэм  Вуд  вам
знаком?
 —  Я  очень  хорошо  знаю  мистера  Вуда,  —  немедленно  ото¬
звался  Дженнингс.
 —  Вот  что  я  хотел  бы  узнать,  —  сказал  Гиллспи,  —  за  по¬
следний  месяц-другой  с  его  счетом  не  было  ничего  приметного?
Каких-нибудь  крупных  операций?  Может,  ему  приходилось  брать
ссуду?
 —  Видите  ли,  банк  гарантирует  тайну  вкладов,  —  ответил
Дженнингс,  явно  стремясь  уклониться  от  прямого  ответа.  —
В  любом  случае  у  нас  не  принято  говорить  об  этом  по  телефо¬
ну.  Надеюсь,  вам  это  понятно.
 Второй  раз  за  сегодняшний  день  Гиллспи  пришлось  сба¬
вить  тон:
 —  Ну  хорошо,  ладно!  Это  ваше  право.  Но  вы  все  же  мне
не  ответили.
 —  Дайте  мне  ясно  понять,  мистер  Гиллспи,  —  ответил  Джен¬
нингс.  —  Это  что,  официальный  запрос?
 —  Можете  считать  так.
 —  Тогда  мы,  конечно,  не  отказываемся  от  сотрудничества.
Если  вы  приедете  ко  мне  в  любое  удобное  для  вас  время,  я  дам
вам  возможность  просмотреть  документацию.
 —  А  нельзя  прислать  ее  сюда?
 —  Если  вы  представите  ордер  по  всей  форме,  мы  с  удоволь¬
ствием  подчинимся,  —  ровно  ответил  Дженнингс.  —  Однако  бы¬
ло  бы  много  удобнее,  если  бы  вы  приехали  сами.  Вам  должно
быть  понятно:  не  хочется  выпускать  документацию  из
стен  банка.  А  копии  мы  по  мере  возможности  стараемся  не  сни¬
мать.
 Убедившись,  что  большего  ему  не  добиться,  Гиллспи  поло¬
жил  трубку.  Беседа  не  подтвердила  и  не  рассеяла  подозрений,  и
он  был  раздосадован.  Мотив  ограбления  вроде  бы  отпадал,  но
ведь  Кауфман  заметил,  что  Мантоли  имел  привычку  носить  при
себе  крупные  суммы.  Сэм  мог  убить  его,  но  взять  не  все  день¬
ги,  а  лишь  часть,  чтобы  запутать  следы.  Подобные  вещи  извест¬
ны  в  криминалистике.
 На  пороге  появился  Арнольд,  в  руках  у  него  было  несколь¬
ко  листов.
 —  Вирджил  говорит,  вы  хотите  взглянуть  на  его  отчет  об
осмотре  тела.
 238

—  Ясное  дело,  хочу,  —  огрызнулся  Гиллспи.  —  Он  что,  для
того  составлен,  чтобы  вам  было  помягче  сидеть?
 —  Я  не  знал,  что  он  вам  понадобится,  —  ответил  Арнольд.
Он  пожал  плечами  и  удалился.
 Билл  Гиллспи  принялся  за  злополучный  отчет.  Пробегая  гла¬
зами  раздел  за  разделом,  он  чувствовал,  как  в  нем  закипает
настоящая  зависть.  Подобного  документа  он  сам  никогда  не  со¬
ставлял,  да  и  не  мог  составить,  и,  кроме  того,  это  сделал  его
собственный  подчиненный,  есть  отчего  прийти  в  бешенство.
Но  если  дело  все  же  благополучно  дойдет  до  суда,  отчет  Вирджи¬
ла  может  здорово  пригодиться  для  изложения  материалов  след¬
ствия.  К  тому  же  он  многое  узнал  о  покойном  маэстро  Мантоли,
с  которым  так  и  не  успел  познакомиться.  Но,  приводя  себе  все
эти  доводы,  он  все  же  не  мог  полностью  подавить  раздражение:
этот  исчерпывающий  документ  был  составлен  негром,  а  они  не
имеют  права  родиться  такими  сообразительными.
 Гиллспи  щелкнул  клавишей  селектора.
 —  Где  Вирджил?  —  спросил  он.
 —  Вышел,  —  ответил  Пит.  —  Ему  позвонил  Преподобный
Не-Разбери-Поймешь,  и  он  с  ходу  выкатился.  А  он  что,  нужен?
 —  Ладно,  потом,  —  сказал  Гиллспи  и  оборвал  разговор.  Ты¬
сяча  самых  противоречивых  чувств  бушевали  у  него  в  груди.
Он  встал,  нахлобучил  шляпу  и  двинулся  прямиком  к  машине.
Как  бы  там  ни  было,  одну  вещь  он  должен  выяснить,  а  для  это¬
го  ему  нужно  в  банк,  повидаться  с  Дженнингсом.
 Управляющий  банком  встретил  его  весьма  любезно  и  немед¬
ленно  распорядился  принести  бумаги.  Гиллспи  было  приятно
видеть,  что  его  слова  и  наружность  производят  некоторое  впе¬
чатление  в  этом  городке,  к  которому  он  начинал  испытывать
искреннюю  неприязнь.  Наконец  принесли  счет,  Дженнингс  мол¬
ча  его  перелистал  и,  не  выпуская  из  рук,  заговорил:
 —  В  последние  годы  мистер  Вуд  постоянно  держит  у  нас
свои  сбережения.  Его  счет  никогда  не  превышал  нескольких  со¬
тен  долларов.  Дважды  этой  наличной  суммы  не  хватало,  чтобы
оплатить  подписанные  им  чеки,  но  мистер  Вуд  достаточно  бы¬
стро  покрывал  задолженность,  и  его  кредитоспособность  остава¬
лась  по-прежнему  вне  сомнений.  Приказы  вкладчика  по  вложе¬
нию  и  снятию  сумм  чередовались  вполне  равномерно.
 —  И  ничего  поприметнее?  —  нетерпеливо  спросил  Гиллспи.
 —  Я  как  раз  подходил  к  этому,  —  ровно  ответил  Джен¬
нингс.  —  Два  дня  назад  мистер  Вуд  явился  в  банк  и  погасил
рассрочку  за  свой  дом.  Это  не  бог  весть  что,  поскольку  дом  не¬
большой.  Он  предъявил  чек,  который,  по  его  словам,  был  при¬
слан  ему  по  почте  как  доля  завещанного  наследства.  А  остав-
 19  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
 289

шуюся  сумму  —  шестьсот  с  небольшим  долларов  —  он  внес
наличными.
 —  Шестьсот  наличными!  —  повторил  Гиллспи.  —  По-моему,
это  не  слишком  обычно.
 —  И  да  и  нет,  —  отозвался  банкир.  —  Многие  еще  хранят
свои  сбережения  в  матрасах  и  коробках  из-под  конфет,  хотя
каждый  год  на  те  же  суммы,  положенные  в  банк,  могли  бы
набегать  не  такие  уж  маленькие  проценты.
 —  Вряд  ли  это  относится  к  тем,  у  кого  несколько  лет  свой
счет  в  банке,  —  сказал  Гиллспи.  Тяжесть  улики,  которую  он
только  что  получил,  начала  проникать  в  его  сознание  —  он
ждал  долгого  и  медленного  продвижения  вперед,  а  мяч  свалился
точно  ему  в  руки,  да  еще  прямо  у  ворот,  за  белой  линией.
 Придя  в  полицию,  Сэм  увидел  у  стола  дежурного  Эрика
Кауфмана,  занятого  разговором  с  Питом.  Кауфман  держал  в
руках  маленький  пистолет,  а  Пит  вроде  бы  записывал  марку  и
серийный  номер.  Оглянувшись,  Кауфман  заметил  Сэма  и  оста¬
новил  его.
 —  У  вас  не  найдется  для  меня  свободной  минутки?  —  спро¬
сил  Кауфман.  —  Я  только  закончу  со  своим  делом  и  сразу  же
подойду.
 —  Конечно,  я  подожду.  —  Сэм  уселся  на  скамью  у  самой
стены,  где  по  крайней  мере  был  какой-то  намек  на  уединение.
Через  минуту-другую  Кауфман  опустил  пистолет  в  карман,  подо¬
шел  к  Сэму  и  сел  рядом.
 —  Во-первых,  —  начал  он,  —  мне  бы  хотелось  уладить  не¬
которые  возникшие  между  нами  недоразумения.  Тогда,  ночью,
я  зря  ершился  и  чувствую,  что  чертовски  виноват  перед  вами.
Правда,  я  был  очень  расстроен  и  подавлен,  но  это,  конечно,  не
оправдание.
 —  Ничего  страшного,  —  любезно  отозвался  Сэм.
 —  Когда  я  остановился,  у  меня  было  время  спокойно  поду¬
мать,  и  я  понял,  насколько  это  внимательно  с  вашей  стороны  —
проделать  весь  долгий  путь  к  дому  Эндикоттов  с  единственной
целью  —  проявить  заботу  о  нас.  Нам  с  Дьюной  хотелось  бы,
чтобы  вы  поняли,  как  мы  вам  за  это  признательны.
 Какое-то  мгновение  Сэм  был  не  в  состоянии  произнести  ни
слова:  от  последней  фразы  у  него  перехватило  дыхание,  словно
он  получил  увесистый  удар  в  солнечное  сплетение.
 —  Хорошенько  поразмыслив  над  тем,  что  вы  мне  тогда
сказали,  —  продолжал  Кауфман,  —  я  решил  прийти  сюда  и
выправить  разрешение  на  пистолет.
 290

—  А  вы  знаете,  как  с  ним  обращаться?  —  спросил  Сэм.
 —  Весьма  относительно,  но,  по  правде  сказать,  я  и  не  ду¬
маю,  чтобы  он  мне  понадобился.  При  случае  хватит  одного  его
вида.  Bqt  и  все,  зачем  он  мне  нужен,  пока  тянется  это  дело.
Надеюсь,  оно  все-таки  движется?
 —  Я  не  имею  права  говорить  об  этом,  —  ответил  Сэм,  он
был  уверен,  что  нашел  самый  безопасный  ответ.
 —  Понимаю...  Да,  чтобы  не  забыть,  Дьюна  просила  меня
поблагодарить  вас  от  ее  имени:  вы  были  так  добры  к  ней  в
тот  день,  когда  она  потеряла  отца.  Она  еще  не  совсем  оправи¬
лась  от  удара,  но  ее  состояние  уже  много  лучше  —  мы  даже
не  могли  на  это  надеяться.  Она  просто  удивительная  девушка,  и,
будь  вы  знакомы  с  ней  так  же,  как  я,  вы  бы  сказали  то  же
самое.
 —  Я  в  этом  целиком  и  полностью  убежден,  —  с  чувством
сказал  Сэм,  и  каждое  слово  этой  фразы  было  исполнено  для
него  второго,  скрытого  смысла.  И  тут  он  решил,  что,  отважив¬
шись  на  такое  полупризнание,  можно  сделать  и  более
отчаянный  шаг.  —  Странно,  что  вы  до  сих  пор  на  ней  не  жени¬
лись.
 —  Это  мое  самое  заветное  желание,  —  отозвался  Кауфман,  —
и  мне  уже  казалось,  что  все  близится  к  благополучному  завер¬
шению,  но  тут  произошло  это  ужасное  событие.  Когда  неизвест¬
ность  останется  позади  и  мы  сможем  уехать,  надеюсь,  все  вер¬
нется  на  прежнее  место.
 —  Что  ж,  скорее  всего  ваши  надежды  сбудутся,  —  сказал
Сэм,  намеренно  затягивая  свою  пытку.
 —  Хотелось  бы  верить.
 —  Ну,  я  искренне  желаю  вам  успеха,  —  солгал  Сэм  и  за¬
ставил  себя  сердечно  протянуть  руку.  Несмотря  ни  на  что,  сего¬
дня  Кауфман  вызывал  в  нем  куда  более  теплые  чувства.  Как  это
прекрасно  —  испытывать  благожелательность  к  ближним  и  со¬
знавать,  что  они  отвечают  тебе  тем  же!  Сэм  оглянулся:  нет  ли
здесь  Вирджила  Тиббса?
 Пит  поймал  его  взгляд  и  подозвал  к  столу.
 —  Шеф  хочет  тебя  видеть.
 —  Иду,  —  сказал  Сэм  и  повернул  в  коридор,  ведущий  к  ка¬
бинету  Гиллспи.  По  дороге  он  на  секунду  заглянул  в  умываль¬
ную,  пригладил  волосы  и  поправил  рубашку.  Хотя  Сэм  не  испы¬
тывал  особого  уважения  к  Гиллспи,  являясь  к  начальнику,  он
хотел  не  только  быть,  но  и  выглядеть  полицейским  до  кончи¬
ков  ногтей  —  исполнительным  и  знающим  службу.  Он  дошел
до  конца  коридора  и  с  должным  почтением  постучал  в  закры¬
тую  дверь.
 19*
 291

Около  шести  Вирджил  Тиббс  подвел  свой  взятый  напрокат
автомобиль  к  полицейской  стоянке  и  устало  вылез  из-за  руля.
Прежде  чем  хлопнуть  дверцей,  он  перегнулся  через  спинку
кресла,  взял  что-то  с  заднего  сиденья  и  только  потом  поднялся
по  ступенькам  в  участок.
 Когда  Тиббс  поравнялся  со  столом  дежурного,  уже  заступив¬
шего  на  вечернюю  смену,  тот  поднял  глаза  от  газеты.
 —  Ну  как?  —  спросил  он.
 —  Шеф  случайно  еще  не  ушел?  —  поинтересовался  Тиббс.
 —  Не  ушел.  Только,  по-моему,  он  вряд  ли  будет  в  восторге,
если  его  побеспокоить.
 —  Он  что,  не  один?  —  осведомился  Тиббс.
 —  Нет,  один.  Но  лучше  не  лезть  ему  на  глаза,  если  у  тебя
что-нибудь  не  очень  важное.
 —  Пожалуйста,  доложите  ему,  что  я  здесь  и  мне  надо  его
видеть.
 Чтобы  протянуть  руку  и  щелкнуть  клавишей  селектора,  де¬
журному  понадобилось  изрядное  время.
 —  Тут  пришел  Вирджил,  —  наконец  доложил  он.  —  Я  ска¬
зал,  что  вас  лучше  не  беспокоить,  но  он  настаивает.
 —  Пусть  войдет,  —  донесся  голос  Гиллспи.
 —  Проходи,  —  сказал  дежурный  и  вернулся  к  своей  газете.
 Тиббс  прошел  по  коридору  и  постучал  в  закрытую  дверь
кабинета.
 —  Я  ведь  сказал,  что  ты  можешь  войти,  —  раздалось  оттуда.
 Вирджил  открыл  дверь  и  тихо  ступил  в  комнату.  Взглянув
на  Гиллспи,  возвышавшегося  над  столом,  он  сразу  понял:  тот
чем-то  здорово  потрясен.
 —  Ну?  Что  там  случилось,  Вирджил?  —  спросил  Гиллспи.
Но  в  его  словах  не  слышалось  обычной  напористости,  это  был
голос  человека,  который  рискнул  на  смелый  и  неожиданный
шаг  и  теперь  сомневался,  правильно  ли  он  поступил.
 Тиббс  двинулся  к  столу  и  положил  перед  Гиллспи  неболь¬
шой  деревянный  обрубок.  Это  была  грубая  суковатая  палка  око¬
ло  двух  дюймов  в  диаметре  и  двадцати  двух  в  длину.  Гиллспи
молча  окинул  ее  взглядом.
 —  Ну  и  что?  —  спросил  он.
 —  Это  орудие  убийства,  —  сказал  Тиббс.
 Гиллспи  взял  роковой  обрубок  и  с  любопытством  осмотрел.
Отчетливые  пятна  на  одной  стороне  дубинки  служили  ужасаю¬
щим  доказательством  того,  для  чего  она,  по  всей  вероятности,
послужила.  Шеф  повертел  ее  в  пальцах,  а  затем  вскинул,  слов¬
но  прицеливаясь,  и  посмотрел,  насколько  она  прямая.
 292

—  Как  тебе  удалось  найти  это?  —  спросил  он.
 —  Мне  помогли,  —  сказал  Тиббс  и  умолк  в  ожидании  даль¬
нейших  вопросов.
 Гиллспи  продолжал  молча  вертеть  обрубок.  Тогда  заговорил
Тиббс.
 —  Вам  что-нибудь  не  нравится?  —  спросил  он.
 —  Ведь  я  уже  говорил  тебе,  мы  тут  и  сами  умеем  управ¬
ляться  со  своими  делами;  нет,  не  то  что  я  не  ценю,  что  ты  мне
принес  эту  штуку...  И  твой  отчет  об  осмотре  тела  вполне  удов¬
летворителен.  Но,  пожалуй,  пора  тебе  узнать:  около  часа  назад
я  собственноручно  арестовал  убийцу  Мантоли.
 У  Тиббса  вырвался  короткий  вздох.
 —  Можно  ли  у  вас  спросить...  —  начал  он.
 —  Кто  он  такой?  —  подсказал  Гиллспи.
 —  ...вы  получили  признание?  —  закончил  Тиббс.
 —  Нет.  Он,  конечно,  все  отрицает.  —  Гиллспи  остановился
и  вновь  поднял  со  стола  обрубок.  —  Но  это  его  рук  дело,  я
знаю.  —  Он  продолжал  рассматривать  смертоносное  орудие,  а
потом  взвесил  его  на  ладони.  —  Ну  и  что  тебе  дала  эта  штуко¬
вина?  —  спросил  он.
 —  Она  лишь  подтвердила  то,  что  мне  уже  было  известно,
мистер  Гиллспи,  так  будет  точнее.
 —  Что  же  именно?
 —  Кто  совершил  убийство,  —  ответил  Тиббс.
 Гиллспи  вновь  отложил  обрубок.
 —  Ну,  тут  я  тебя  опередил.  А  теперь  вот  что,  если  хочешь
навестить  своего  дружка  Сэма,  ты  найдешь  его  в  первой  камере
отсюда.
 Вирджил  Тиббс  обратил  на  Гиллспи  взгляд,  полный  изумле¬
ния  и  недоверия,  а  затем  перевел  глаза  на  окно,  собираясь  с
мыслями.
 —  Сэма  Вуда?  —  спросил  он,  словно  это  было  выше  его
понимания.
 —  Совершенно  верно,  —  ответил  Гиллспи.
 Тиббс  в  молчании  опустился  на  стул.
 —  Сэр,  —  наконец  произнес  он,  стараясь  как-нибудь  не  за¬
деть  Гиллспи,  —  я  знаю,  вам  не  хочется  этого  слышать,  но  мой
долг  сказать,  что  я  думаю.  Невиновность  мистера  Вуда  совер¬
шенно  очевидна.  И  вы  можете  сами  создать  препятствия  вашему
продвижению  по  службе,  если  оставите  его  под  арестом.  —
Он  выждал  паузу  и  устремил  на  Гиллспи  твердый  взгляд
своих  темно-коричневых  глаз.  —  Видите  ли,  сэр,  у  меня  нет
никаких  сомнений,  что  вы  арестовали  не  того  человека.
 293

Глава  10
 Еще  мальчиком,  с  тех  пор  как  он  себя  помнил,  Билл  Гиллспи
был  значительно  крупнее  своих  сверстников  —  и  соседских  ре¬
бят  и  школьных  приятелей.  Поэтому  он  мог  диктовать  правила
игры  и  навязывать  свою  волю  более  слабым.  К  его  чести,  Гилл¬
спи  не  превратился  из-за  этого  в  драчуна  и  не  задирал  тех,  кто,
по  всей  видимости,  не  испытывал  к  нему  расположения.  Но  при¬
вычное  первенство  лишило  его  одного  из  самых  необходимых  ка¬
честв  —  житейской  гибкости.  Он  и  сам  понимал,  что  дипломат
из  него  никудышный,  и  время  от  времени  бывал  этим  обе¬
спокоен.
 Ночью,  после  того  как  он  арестовал  Сэма  Вуда  по  подозре¬
нию  в  убийстве,  эта  мысль  тревожила  его  особенно  сильно.  Гилл¬
спи  метался  в  постели,  переворачивался  с  боку  на  бок  и  коло¬
тил  подушки,  оставшиеся  молчаливыми  и  безучастными.  Нако¬
нец  он  встал  и  сварил  себе  кофе.  Перед  глазами  неотступно
стояла  сцена,  происшедшая  днем  в  его  кабинете:  еще  ни  один
человек  не  встречал  натиск  Билла  с  такой  выдержкой,  и  он  ис¬
пытывал  невольное  восхищение  Сэмом  Вудом.  Разумеется,  выиг¬
рыш,  как  и  всегда,  остался  за  Гиллспи,  но  теперь  его  стали
одолевать  мучительные  сомнения;  они  все  надвигались  и  на¬
двигались,  пока  не  стали  казаться  ему  какими-то  бесконечными
римскими  фалангами.  Больше  всего  его  беспокоила  настойчи¬
вая  уверенность  Вирджила  Тиббса  в  том,  что  Сэм  Вуд  невино¬
вен.  Гиллспи  не  собирался  придавать  слишком  большого  зна¬
чения  словам  черномазого  сыщика  и  совершенно  ясно  дал  ему
это  понять,  но  в  то  же  время  помнил,  что  следователь  из  Паса¬
дены  чересчур  часто  оказывался  прав.  Гиллспи  чуть  ли  не  мо¬
лился  о  серьезной,  бесспорной  и  прочной  улике,  поддерживаю¬
щей  его  версию.  Что  скрывать,  ему  нравился  Вуд,  хотя  он  ни¬
когда  и  не  думал,  будто  Сэм  ах  какой  полицейский,  но  к  убий¬
цам  Гиллспи  испытывал  глубокое  отвращение,  а  Сэм  Вуд  был
убийцей,  он  в  этом  уверен.
 Правда,  Вуд  отказывался  от  всего  наотрез,  а  кроме  того,  на
его  стороне  был  Вирджил.  Гиллспи  снова  лег  в  постель  и  за¬
былся  тяжким  сном  человека,  чувствующего  себя  виноватым.  Ут¬
ром  его  настроение  не  улучшилось,  и  он  впервые  отправился  на
службу  с  мыслью,  что  зря  принял  назначение,  к  которому  был
не  совсем  подготовлен.
 Уже  в  дежурке  ему  почудилось,  что  в  воздухе  разлита  какая-
то  напряженность.  Пит  встретил  начальника  с  обычным  почте¬
нием,  но  слова  приветствия  показались  Гиллспи  пустыми,  слов¬
294

но  яичные  скорлупки.  На  столе  в  кабинете  его  ожидала  пачка
утренней  почты.  Напустив  на  себя  деловой  вид,  Гиллспи  уселся
и  принялся  ее  просматривать.  Он  пробегал  строчку  за  строчкой,
а  тем  временем  в  его  голове  складывалось  решение:  он  еще  раз
проверит  доказательство,  которое  у  него  на  руках,  и,  если  здесь
может  быть  какое-то  другое  удовлетворительное  объяснение,  что
же,  он  подумает,  нельзя  ли  освободить  Сэма.  В  глубине  души
Гиллспи  понимал:  при  таком  обороте  вещей  он  в  любом  случае
многое  потеряет  в  глазах  окружающих,  но  мысль  о  том,  что  его
поступки  будут  продиктованы  справедливостью,  все  же  принесла
ему  некоторое  облегчение.
 Вскоре  до  него  стало  доходить,  что  в  дежурке  творится  нечто
необычное.  Гиллспи  слышал  незнакомые  голоса,  и  ему  показа¬
лось,  что  он  уловил  и  свое  имя.  Он  был  бы  не  прочь  выйти  и
узнать,  в  чем  дело,  но  его  положение  требовало,  чтобы  он  не
проявлял  интереса,  пока  его  не  попросят.
 Ждать  пришлось  недолго.  В  дверях  показался  Арнольд  и
остановился  на  пороге,  стараясь  обратить  на  себя  внимание.
 —  Сэр,  —  сказал  он,  —  тут  пришли  с  жалобой,  и  мне  ка¬
жется,  вам  нужно  разобрать  ее  самому,  то  есть  я  просто  уверен
в  этом.  Привести  их  сюда?
 Шеф  ответил  утвердительным  кивком.  В  коридоре  послыша¬
лись  сбивчивые  шаги,  а  затем  в  кабинет  впустили  двоих  посе¬
тителей.  Первым  вошел  костлявый  мужчина  с  неимоверно
худым  обветренным  лицом,  сплошь  покрытым  тонкими  трещина¬
ми  морщин.  В  рабочем  комбинезоне,  выставив  угловатые  плечи
и  наклонившись  вперед,  он  остановился,  выражая  собой  извеч¬
ную  недоверчивость.  Стальная  оправа  очков  придавала  его  то¬
порным  чертам  еще  большую  суровость.  Плотно  сжатые  губы
как  бы  застыли  в  привычной  складке,  и,  глядя  на  них,  Гиллспи
подумал,  что,  когда  этот  тип  напьется,  добра  от  него  не  жди.
 Следом  за  ним  появилась  девушка  лет  шестнадцати-семна¬
дцати,  насколько  можно  было  судить  по  первому  впечатлению.
Свитер  и  юбка  сидели  на  ней  в  обтяжку,  обрисовывая  зрелые
округлости.  Толстые  каблуки,  казалось,  подчеркивали  некото¬
рую  грузность  ее  фигуры,  полноватой,  но  не  заплывшей,  —
объяснять,  что  означает  та  или  иная  часть  ее  тела,  как  говорит¬
ся,  не  приходилось.  Преувеличенно  поднятые  груди  выпирали  из
тесного  свитера,  назойливо  бросаясь  в  глаза,  как  ни  отводи
взгляд.  Она  просто  создана,  чтобы  вляпаться  в  какую-нибудь  ис¬
торию,  подумалось  Гиллспи,  если  уже  не  вляпалась.
 —  Вы  тут  шеф?  —  спросил  тощий  мужчина.
 Трех  слов  вполне  хватило,  чтобы  приоткрыть,  до  чего  он
 295

необразован,  и  Гиллспи  сразу  понял,  что  ему  удастся  совладать
с  этим  человеком.
 —  Угадал,  —  сказал  Гиллспи.  —  А  что  у  вас  за  дело?
 —  Моя  фамилия  Парди,  а  это  моя  дочь  Делорес.
 Девица  одарила  Гиллспи  широкой  улыбкой,  которая  явно  ка¬
залась  ей  всепокоряющей  и  многозначительной.  Гиллспи  пере¬
вел  взгляд  на  мистера  Парди.
 —  Она  попала  в  беду,  шеф.  Вот  почему  мы  сюда  пришли.
 —  Что  за  беда?  Обычная  для  девушки?
 —  Я  хочу  сказать:  у  ней  будет  ребенок.  Вот  что  у  ней  за
беда,  хочу  я  сказать.
 —  Сколько  тебе  лет,  Делорес?
 —  Шестнадцать,  —  радостно  отозвалась  та.
 Рука  отца  легла  ей  на  плечо.
 —  Это  малость  не  так.  Понимаете,  Делорес,  она,  в  общем,
приболела  и  много  пропустила  в  школе.  А  ребята  здорово  цеп¬
ляются,  если  кто  поотстал,  вот  мы  и  раззвонили,  что  Делорес
пятнадцать,  когда  переехали  сюда  на  прошлый  год.  По  правде-
то,  ей  тогда  стукнуло  семнадцать,  так  что  теперь,  выходит,  во¬
семнадцать.
 —  Это  далеко  не  одно  и  то  же,  —  разъяснил  Гиллспи.  —
По  законам  штата,  если  девушку  склонили  к  сожительству,  ко¬
гда  ей  было  шестнадцать  лет,  это  считается  подсудным  делом  и
приравнивается  к  изнасилованию.  Даже  в  том  случае,  если  ее
не  принуждали...
 —  Коли  она  не  замужем,  —  вставил  Парди.
 —  Верно,  если  она  не  замужем.  Но  раз  ей  уже  восемна¬
дцать  или  больше  и  дело  обошлось  без  принуждения,  тогда  это
незаконная  связь,  что  совсем  не  такой  серьезный  проступок.
 Лицо  Парди  еще  больше  одеревенело.  Он  словно  прислуши¬
вался  к  тишине  в  ожидании  звуков,  которые  должны  прилететь
откуда-то  издали.
 —  Ну  а  если  какой-то  малый  улестит  невинную  девочку  вро¬
де  моей  Делорес  на  такое,  что  ей  не  следует  делать?  Это  не  из¬
насилование?
 Гиллспи  отрицательно  покачал  головой:
 —  Нет,  это  совращение  —  тоже  тяжелый  проступок,  но  не
такой  серьезный,  как  изнасилование.  Изнасилование  вместе  с
убийством,  и  вооруженным  ограблением,  и  некоторыми  други¬
ми  преступлениями  относится  к  самым  серьезным  статьям  во
всем  своде  законов.  А  может,  вы  все  же  сядете  и  расскажете
мне,  как  это  случилось?
 Уловив  намек,  Арнольд  исчез  из  дверей.  Пока  посетители
усаживались,  зажужжал  селектор.  Гиллспи  щелкнул  клавишей.
296

—  Пришел  Вирджил,  шеф.  Он  тут,  в  дежурке,  и  спрашивает,
нельзя  ли  ему  войти.  Он  говорит,  что  это  очень  важно  для  того
дела,  по  которому  он  работает.
 Гиллспи  уже  набрал  воздуху,  чтобы  отказать  наотрез,  но  тут
ему  в  голову  пришла  садистская  мысль.  Он  подумал:  как  это
понравится  мистеру  Пар  ди  —  расписывать  «беду»  своей  дочери
при  черномазом?  Парди  влез  со  своим  уточнением,  когда  шеф
объяснял  законы  штата,  а  Гиллспи  не  любил,  чтобы  его  преры¬
вали.
 —  Пусть  войдет,  —  распорядился  он.
 Тиббс  постарался  появиться  в  кабинете  как  можно  незамет¬
нее  и  тихо  присел  на  скамью,  словно  в  ожидании  приказаний.
 —  Скажите,  чтоб  он  ушел,  —  потребовал  Парди,  —  я  не  со¬
бираюсь  говорить  обо  всем  этом,  когда  в  комнате  негритос.
 —  Если  мне  хочется,  чтобы  он  остался,  так  оно  и  будет,  —
сообщил  Гиллспи.  —  Давай  выкладывай  свою  историю  и  забудь,
что  он  здесь.
 Но  Парди  заупрямился.
 —  Нет,  сперва  уберите  его,  —  возразил  он.
 К  удивлению  Гиллспи,  Тиббс  живо  поднялся  и  направился  к
двери.  Шеф  сердито  посмотрел  на  него,  и  Тиббс  поспешил  ска¬
зать:
 —  Я  тут  же  вернусь,  совсем  забыл  об  одной  вещи.
 Он  дождался,  когда  Парди  перестанет  глазеть  в  его  сторону,
и  выразительно  кивнул  на  селектор.  Затем  вышел  и  плотно  при¬
крыл  за  собой  дверь.
 Поскольку  такое  разрешение  конфликта  ничем  не  угрожало
его  авторитету,  Гиллспи  для  отвода  глаз  порылся  в  бумагах,
заглянул  в  ящик  стола,  а  затем  как  бы  невзначай  включил  се¬
лектор.  Проделав  все  это,  Гиллспи  откинулся  на  спинку  кресла.
 —  Ладно,  вот  мы  и  одни,  —  проговорил  он.  —  Теперь  рас¬
сказывай,  что  там  у  тебя.
 —  Ну,  Делорес,  она  и  впрямь  неплохая  девочка  и  никогда
не  вытворяла  ничего  худого  —  только  то,  что  и  все  дети  делают.
Потом  она  стала  встречаться  с  одним  здешним  малым,  который
в  два  раза  ее  старше,  а  я  ничего  и  не  знал.  А  он  неженатый,
вот  он  и  принялся  обхаживать  мою  девочку.
 —  Что  же  ты  его  не  отвадил?  —  спросил  Гиллспи.
 Парди  недовольно  скривился:
 —  Мистер,  я  целую  ночь  на  работе,  у  меня  не  выходит  си¬
деть  дома  и  воспитывать  ребят  или  там  следить,  чего  они  вы¬
творяют  каждую  минуту.  А  потом,  Делорес  мне  ничего  не  гово¬
рила,  только  уже  когда  дело  сделалось.
 —  Чего  и  говорить,  он  малый  что  надо,  —  вставила  Дело-
297

pec.  —  Я  от  него  ничего  плохого  и  ждать  не  могла.  И  по  правде
сказать,  он  был  со  мной  очень  добрый.
 —  Давайте-ка  ближе  к  делу,  —  сказал  Гиллспи.  —  Когда
это  случилось?
 —  Ночью,  поздно  ночью.  Хозяйка  моя  спала,  как  ей  и  по¬
ложено,  а  Делорес  вылезла  из  постели,  встретилась  с  этим  ма¬
лым,  и  вот  тут-то  он  ее  и  получил.
 Гиллспи  повернулся  к  девушке:
 —  Расскажи  мне,  как  это  было.  В  точности,  одно  за  другим.
 Делорес  напустила  на  себя  смущенный  вид,  какой
только  могла  изобразить,  но  все  равно  это  выглядело  явной
подделкой.
 —  Ну,  как  па  тут  сказал,  он  был  и  вправду  добрый  ко  мне,
и  мы  разговаривали,  а  потом  сели  поближе,  и  тогда...  —  Она
остановилась,  но  лишь  потому,  что  ей  не  хватило  слов.
 Шеф  взял  карандаш  и  легонько  постучал  им  по  столу.
 —  Я  хочу,  чтобы  ты  сказала  мне  одну  вещь,  —  проговорил
он.  —  Ты  что,  отбивалась,  а  этот  тип  заставил  тебя,  или  просто
так  вышло,  что  он  зашел  дальше,  чем  следовало?
 Делорес  замялась,  и  ее  колебание  продолжалось  достаточно
долго,  чтобы  послужить  ответом,  который  ждал  Гиллспи.
 —  Я  ничего  и  не  поняла  в  тот  раз,  —  наконец  сказала  она.
 Гиллспи  позволил  себе  немного  расслабиться.
 —  Ладно,  Делорес.  Конечно,  этот  субъект  поступил  с  тобой
плохо,  и  мы,  Делорес,  его  арестуем.  Мы  имеем  полное  право
обвинить  его  в  совращении,  и  этого  вполне  достаточно.  Но  нам
надо  знать,  кто  он.
 Парди  не  выдержал.
 —  Вы  его  и  без  нас  знаете!  —  взорвался  он.  —  Вот  почему
мы  и  хотели  поговорить  прямо  с  вами.  Это  тот  фараон,  которого
вы  высылаете  на  ночь,  чтобы  он  охранял  женщин.  Я  знаю  и  его
имя  —  Сэм  Вуд!
 Едва  Билл  Гиллспи  вновь  остался  один,  он  нажал  кнопку
вызова  и  отдал  распоряжение  дежурному:
 —  Пришлите  ко  мне  Вирджила.
 —  Его  нет  поблизости,  —  раздался  в  ответ  голос  Пита.
 —  Ну  а  где  же  он,  черт  его  подери?  —  возмутился  Гиллс¬
пи.  —  Разве  он  не  слушал  по  селектору?
 —  Нет,  он  слушал,  сэр.  Но  когда  разговор  закончился,  он
обругал  себя  величайшим  дураком  на  свете  или  что-то  вроде
того  и  тут  же  сорвался  с  места.
 —  Больше  ничего?
 —  Да,  сэр,  это  все.  Единственное,  что  я  могу  прибавить,  —
уже  на  бегу  он  кому-то  позвонил.
 298

В  этой  части  своего  сообщения  Пит  кое-что  утаил  от  Гиллс¬
пи.  Правда,  обман  был  не  очень  значителен  и  в  глазах  Пита  вы¬
глядел  скорее  актом  милосердия:  выбегая  из  управления,  Тиббс
на  секунду  остановился  в  проходной  и  быстро  проговорил:  «Ска¬
жите  Сэму  Вуду,  что  ему  не  о  чем  волноваться».  Питу  не  пона¬
добилось  много  времени,  чтобы  прийти  к  решению  не  доводить
до  сведения  Гиллспи  последнюю  фразу  Вирджила.  Это  замечание
могло  выйти  ему  боком.
 Дряхлый  автомобиль,  который  Тиббс  взял  напрокат  у  меха¬
ника  Джесса,  упрямо  взбирался  по  крутым  изгибам  дороги,  ве¬
дущей  к  дому  Эндикоттов,  но  с  его  маломощным  мотором  это
давалось  нелегко.  И  когда  наконец  он  добрался  до  вершины,  ра¬
диатор  здорово  перегрелся.  Тиббс  подвел  машину  к  маленькой
ровной  площадке  перед  домом,  поставил  на  тормоз  и  вылез.
В  следующее  мгновение  он  уже  нажимал  на  кнопку  звонка.
 Дверь  почти  сразу  же  открылась,  за  ней  стоял  Джордж  Эн¬
дикотт.
 —  Входите,  мистер  Тиббс,  —  пригласил  хозяин.  Это  прозву¬
чало  вежливо,  но  не  слишком  сердечно.  Затем  он  провел  гостя
в  свою  эффектную  гостиную,  уселся,  жестом  указал  на  кресло  и
только  тогда  поинтересовался:  —  По  какому  же  поводу  вы  хо¬
тели  со  мной  поговорить?
 —  Я  должен  задать  вам  несколько  вопросов,  которые  могли
бы  прийти  мне  в  голову  и  намного  раньше,  —  отозвался
Тиббс.  —  Сейчас,  в  связи  с  некоторыми  последними  событиями,
получить  ответы  на  них  стало  уже  необходимостью.  Вот  почему
я  и  просил  у  вас  безотлагательной  встречи.
 —  Ну  что  ж,  пожалуйста,  —  согласился  Эндикотт.  —  Спра¬
шивайте,  а  я  постараюсь  сообщить  все,  что  в  моих  силах.
 —  Так  вот,  сэр.  Насколько  я  понял,  перед  тем,  как  произо¬
шло  убийство,  мистер  Мантоли  провел  вечер  у  вас  в  доме.  Я  не
ошибаюсь?
 Эндикотт  кивнул:
 —  Не  ошибаетесь.
 —  Кто  же  из  собравшихся  ушел  первым?
 —  Мистер  Кауфман.
 —  Ав  каком  часу?
 Эндикотт  подумал  секунду:
 —  Я  бы  сказал,  часов  в  десять.  Но  за  точность  не  ручаюсь.
Вряд  ли  вообще  кто-нибудь  обратил  внимание  на  время.  Мы  бы¬
ли  поглощены  другими  вещами.
 —  Вы  не  могли  бы  назвать  всех  присутствовавших?
 299

—  Энрико,  то  есть  маэстро  Мантоли,  его  дочь,  мы  с  женой  и
мистер  Кауфман.
 Вирджил  крепко  сжал  пальцы  и  немного  наклонился  вперед.
Задавая  следующий  вопрос,  он  не  поднимал  глаз  от  своих  стис¬
нутых  рук.
 —  А  не  могли  бы  вы  попытаться  вспомнить,  в  какое  пример¬
но  время  маэстро  Мантоли  оставил  ваш  дом?
 —  Часов  в  одиннадцать  —  в  половине  двенадцатого,  —  от¬
ветил  Эндикотт.
 Тиббс  выдержал  секундную  паузу.
 —  А  каким  образом  он  добрался  до  города?
 На  сей  раз  Эндикотт  погрузился  в  молчание.
 —  Его  отвез  я,  —  наконец  сказал  он.
 —  Вы  вышли  вдвоем?
 —  Да.  Как  только  мы  собрались  уезжать,  дамы  ушли  к
себе.
 —  Благодарю.  И  когда  же  примерно  вы  вернулись  обратно?
 —  Приблизительно  через  час.  Точнее  сказать  не  могу.  Я  ведь
говорил  вам,  мы  были  заняты  совсем  другими  делами.
 —  Где  вы  расстались  с  маэстро  Мантоли?
 На  лице  Эндикотта  показались  признаки  нетерпения.
 —  Я  высадил  его  у  дверей  отеля.  Мы  предлагали  ему  остать¬
ся,  но  он  отказался  —  Энрико  вообще  был  очень  тактичным  че¬
ловеком  и  знал,  что,  если  он  примет  это  предложение,  нам  с
женой  придется  освободить  для  него  свою  спальню.  Правда,  у
нас  есть  комната  для  гостей,  но  она  была  приготовлена  для  его
дочери.  Поэтому  он  предпочел  остановиться  в  отеле,  хотя  это  и
весьма  второсортное  заведение.
 —  С  той  минуты,  как  вы  выехали  вместе,  —  продолжал
Тиббс,  —  и  до  того  времени,  когда  вернулись  один,  вам  никто
не  попадался  на  глаза?
 Эндикотт  посмотрел  прямо  ему  в  лицо,
 —  Мистер  Тиббс,  я  не  стану  утверждать,  будто  тон  вашего
вопроса  пришелся  мне  очень  по  вкусу.  Вы  требуете,  чтобы  я  до¬
казал  свое  алиби?  Вы  предполагаете,  что  я  убил  своего  самого
лучшего,  самого  близкого  друга?
 Вирджил  Тиббс  еще  крепче  сжал  пальцы.
 —  Мистер  Эндикотт,  я  далек  от  всяких  предположений.  Мне
нужна  информация  —  ясная  и  простая.  Если  вы  заметили  кого-
нибудь,  пока  были  в  городе,  это  может  навести  на  след.
 Эндикотт  отвернулся  к  огромному  окну,  за  которым  откры¬
вался  ослепительный  вид  бесконечных  горных  вершин.
 —  Хорошо,  прошу  прощения,  —  сказал  он.  —  Конечно,  вы
должны  проверить  все  возможные  версии.
 300

Разговор  пришлось  прервать  —  в  гостиную  вошли  Грейс  Эн¬
дикотт  и  Дьюна  Мантоли.  Мужчины  поднялись  им  навстречу,  и
дамы  поздоровались  с  Тиббсом.  Он  тут  же  отметил  про  себя,  что
Дьюна  как  будто  оправилась  от  потрясения:  она  уже  не  казалась
такой  беспомощной  и  испуганной,  и  с  ее  лица  исчезли  следы
слез.
 —  Надеюсь,  у  вас  есть  какие-нибудь  успехи?  —  спросила
Грейс  Эндикотт,  когда  все  уселись.
 —  На  мой  взгляд,  да,  миссис  Эндикотт,  —  ответил  Тиббс,  —
особенно  за  сегодняшний  день.  Но  прогресс  в  уголовном  рассле¬
довании  трудноопределимая  вещь.  Можно  целыми  неделями  рабо¬
тать  на  какую-то  версию,  а  в  конце  концов  оказаться  перед  глу¬
хой  стеной.  Никогда  нельзя  быть  уверенным,  что  вы  на  пра¬
вильном  пути,  если  у  вас  нет  последнего  звена  во  всей  цепи  до¬
казательств.  —  Дело  ведь  не  только  в  том,  чтобы  найти  пре¬
ступника,  нужно  еще  сделать  его  вину  очевидной.
 — 	Мы  все  с  большим  уважением  относимся  к  теории,  —
прервал  его  Джордж  Эндикотт,  —  но  в  данный  момент  нас  го¬
раздо  больше  интересуют  факты.  Когда  же  все-таки  дело  дойдет
до  ареста,  вот  что  хотелось  бы  знать!
 Тиббс  снова  уставился  на  свои  пальцы:
 — 	Арест  уже  сделан,  но  задержан  ни  в  чем  не  повинный
человек.  Я  знаю  это  совершенно  точно.
 —  Тогда  почему  же  он  за  решеткой?  —  спросил  Эндикотт.
 Тиббс  поднял  глаза:
 —  Потому  что  шеф  Гиллспи  не  настолько  доверяет  моему
мнению,  чтобы  отпустить  задержанного.
 —  А  кто  это?  —  спросила  Грейс  Эндикотт.  —  Мы  его  знаем?
 —  Да,  вы  с  ним  знакомы,  миссис  Эндикотт.  Это  мистер  Вуд,
с  которым  мы  приезжали  к  вам  в  прошлый  раз.
 Дьюна  Мантоли  тревожно  выпрямилась  в  своем  кресле:
 —  Вы  хотите  сказать,  это  тот  рослый  мужчина,  который
был  так  внимателен  ко  мне  в  день...
 —  Он  самый,  мисс  Мантоли.
 —  И  его  обвиняют...  —  Она  заколебалась,  но  все  же  заста¬
вила  себя  произнести  эти  слова:  —  ...в  убийстве  моего  отца?
 —  Даже  еще  кое  в  чем,  —  ответил  Тиббс,  —  но,  хотя  в  дан¬
ный  момент  я  и  одинок  в  своем  мнении,  я  совершенно  уверен,
что  он  полностью  невиновен.
 —  Почему  же  вы  не  докажете  этого,  если  так  уверены?  —
спросил  Эндикотт.
 Когда  Тиббс  поднял  глаза,  в  его  взгляде  чувствовался  скры¬
тый  огонь.  Заметив  это,  Эндикотт  весьма  удивился:  для  него
301

было  неожиданностью,  что  выдержанный,  подтянутый  негр  спо¬
собен  на  подобные  вспышки.
 —  Как  раз  это  я  и  пытаюсь  сделать,  —  сказал  Тиббс,  —
иначе  я  не  стал  бы  беспокоить  вас  своими  расспросами.
 Эндикотт  встал  и  подошел  к  окну.  Наступило  молчание,  и
никто  не  попытался  его  нарушить,  пока  Эндикотт  не  заговорил
снова.
 —  А  Гиллспи  даст  вам  возможность  доказать  то,  что  вы  хо¬
тите?  —  спросил  он,  глядя  в  окно.
 —  Сейчас  моя  служба  в  том  и  состоит,  —  ровно  ответил
Тиббс,  —  чтобы  уберечь  его  от  собственных  ошибок.  Арест
Сэма  Вуда  —  одна  из  них.  Как  только  я  смогу  ее  исправить,
моей  следующей  задачей  будет  доставить  к  нему  настоящего
преступника  и  сделать  это  так,  чтобы  даже  он  понял  истину.
 Эндикотт  повернулся  к  нему:
 — 	С  самого  начала  нашей  злополучной  поездки,  мистер
Тиббс,  я  не  видел  ни  единой  души,  и  маэстро  Мантоли  тоже
вряд  ли  кого  заметил.  То  есть  я  хочу  сказать,  до  той  минуты,
пока  я  не  подвез  его  к  дверям  отеля.  Тут  я  пожелал  ему  доброй
ночи  и  вернулся  обратно.  Насколько  я  понимаю,  никто  не  мо¬
жет  подтвердить  истинности  моих  слов,  но  тем  не  менее  так  оно
и  было.
 —  Благодарю,  —  сказал  Тиббс.  —  Мне  осталось  задать  вам
всего  лишь  несколько  вопросов,  но  попрошу  вас  продумать  свои
ответы  особенно  тщательно.  От  этого  очень  многое  зависит.  На¬
сколько  я  слышал,  мистер  Мантоли  часто  имел  при  себе  круп¬
ные  суммы  денег.  Может  быть,  вам  известно,  что  так  оно  и  бы¬
ло  в...  последний  раз,  когда  вы  его  видели?
 —  Не  имею  представления.  У  Энрико  обычно  не  бывало  при
себе  крупных,  как  вы  сказали,  сумм.  Иногда  он  прихватывал  с
собой  несколько  сотен  долларов,  только  и  всего,  насколько  мне
известно.
 —  Можно  ли  назвать  его  в  каком-то  отношении  человеком
импульсивным?
 —  Я  затрудняюсь  ответить,  —  уклонился  Эндикотт.
 —  А  по-моему,  вполне  можно,  —  неожиданно  сказала  Дью-
на.  —  Под  влиянием  минуты  он  иногда  принимал  очень  неожи¬
данные  решения,  но  потом  обычно  выяснялось,  что  он  прав.
И  это  шло  не  от  капризности  характера,  вовсе  нет.
 Со  следующим  вопросом  Тиббс  обратился  уже  прямо  к  ней:
 —  Мисс  Мантоли,  ваш  отец  быстро  сходился  с  людьми?
 —  Да,  все  любили  его,  —  ответила  Дьюна.
 — 	И  последний  вопрос,  —  сказал  Тиббс,  по-прежнему  обра¬
щаясь  к  девушке.  —  Если  бы  я  имел  честь  встретиться  с  вашим
302

отцом,  как  вы  думаете,  он  отнесся  бы  ко  мне  без  предубеж¬
дения?
 Девушка  вздернула  подбородок  и  не  колеблясь  приняла
вызов.
 —  Да,  я  совершенно  в  этом  уверена.  Я  не  знаю  еще  никого,
настолько  свободного  от  предрассудков.
 Тиббс  поднялся  с  места.
 —  Благодарю  вас.  Вы  даже  не  можете  представить,  какую
большую  помощь  мне  оказали.  И,  думаю,  теперь  уже  недолго
ждать,  когда  я  смогу  вам  объяснить  почему.
 —  Хотелось  бы  надеяться,  —  сказал  Эндикотт.
 Вслед  за  Тиббсом  встала  и  девушка.
 —  Мне  нужно  в  город,  —  объявила  она.  —  Может  быть,  вы,
мистер  Тиббс,  не  откажетесь  захватить  меня  с  собой?
 —  Моя  машина  очень  скромна,  ио  вы  в  ней  желанный  пас¬
сажир,  —  галантно  ответил  Тиббс.
 —  Подождите  минутку,  —  попросила  она  и  удалилась  без
дальнейших  объяснений.
 Когда  Дьюна  вернулась  и  они  с  Тиббсом  стояли  в  дверях,
готовые  идти,  Джордж  Эндикотт  в  размышлении  потер  подбо¬
родок.
 —  А  как  же  ты  поедешь  обратно?
 —  Я  позвоню,  если  не  найдется  попутной  машины,  —  по¬
обещала  она.
 —  Ты  уверена,  что  это  совершенно  безопасно?
 —  Если  я  вдруг  почувствую,  что  мне  нужна  помощь,  я  об¬
ращусь  к  мистеру  Тиббсу.
 Усадив  спутницу  в  свою  машину,  Тиббс  сел  за  руль  и  вклю¬
чил  зажигание.  За  то  недолгое  время,  в  которое  она  отсутствова¬
ла,  Дьюна  успела  сменить  платье  и  надеть  какую-то  особенно
женственную  шляпку.  Тиббсу  представлялось,  что  девушка  со¬
вершенно  сломлена  обрушившимся  на  нее  несчастьем,  но  ока¬
залось,  это  не  так,  даже  более  того:  судя  по  ее  виду,  перед  ней
была  твердая,  ясная  цель,  стоило  только  поглядеть  на  застыв¬
ший  подбородок  и  онемевшие  губы,  которые  она  не  разжимала
до  самого  города.
 —  Куда  вас  подвезти?  —  осведомился  Тиббс.
 —  В  полицию,  —  сказала  она.
 —  А  вы  убеждены,  что  это  хорошая  идея?
 —  Совершенно.
 Тиббс  решил  воздержаться  от  замечаний,  молча  подъехал  к
полицейской  стоянке  и  затем  помог  своей  спутнице  подняться
по  ступенькам.  Она  направилась  прямо  к  столу  дежурного.
 —  Мне  нужно  повидать  мистера  Вуда,  —  сказала  она.
 803

Пит  не  знал,  что  ему  делать.
 —  Как  раз  сейчас  мистера  Вуда  нет  на  службе,  —  уклонил¬
ся  он.
 —  Я  знаю,  —  сказала  Дьюна,  —  он  арестован.  Но  мне  все
же  нужно  его  видеть.
 Пит  потянулся  к  селектору.
 —  Тут  пришла  леди  повидаться  с  Сэмом,  —  доложил  он.  —
И  Вирджил  только  что  вошел.
 —  Какая  еще  леди?  —  донесся  голос  Гиллспи.
 —  Дьюна  Мантоли,  —  подсказала  девушка.  —  Я  попросила
мистера  Тиббса,  и  он  был  настолько  любезен,  что  подвез  меня
на  своей  машине.
 Пит  доложил.
 —  Сожалею,  но  ей  лучше  отказаться  от  этой  затеи,  —  при¬
шел  ответ  Гиллспи.
 —  Кто  это  говорил?  —  осведомилась  Дьюна.
 —  Начальник  полиции  Гиллспи.
 Подбородок  Дьюны  вновь  стал  каменным.
 —  Пожалуйста,  проводите  меня  к  мистеру  Гиллспи,  —  по¬
требовала  она.  —  А  если  он  не  захочет  меня  принять,  я  по¬
звоню  мэру.
 В  сопровождении  Пита  она  направилась  в  кабинет  Гиллспи.
 Сэм  Вуд  дошел  до  той  степени  душевного  изнеможения,  когда
уже  не  мог,  хотя  бы  просто  из-за  усталости,  пребывать  в  состоя
нии  гнева,  растерянности,  безнадежности  и  горького  разочаро¬
вания,  которые  терзали  его  в  долгом,  томительном  одиночестве.
Сэма  охватило  полное  безразличие.  Ему,  правда,  и  в  голову  не
приходило,  что  он  может  быть  признан  виновным,  но  служеб¬
ную  карьеру  так  или  иначе  надо  считать  конченой.  Ему  уже  ни
когда  не  вернуться  к  службе  в  полиции:  днем,  когда  Гиллспи
вышел  из  здания,  Арнольд  остановился  у  стальной  решетчатой
двери  и  ввел  его  в  курс  дела.  Теперь  Сэм  знал,  что,  кроме  подо
зрения  в  убийстве,  над  ним  висит  обвинение  в  совращении.
Чаша  его  несчастий  и  душевных  страданий  была  полна  до
краев.
 Сэм  сидел,  согнувшись  и  уронив  голову  на  руки.  Нет,  он  не
прятал  лицо  от  стыда  и  не  мучился  сознанием  поражения  —
попросту  смертельно  устал.  Его  разум  был  истощен  размышле¬
ниями  и  попытками  подчинить  себе  противоречивые  чувства,
сменявшие  друг  друга  в  беспрерывном  стремлении  захватить
власть  над  душою  и  телом.  К  камере  подошел  Пит  и  встал  воз¬
ле  решетки.
 304

—  К  тебе  посетитель,  —  объявил  он.
 — 	Мой  адвокат?  —  спросил  Сэм.
 —  Нет,  он  еще  не  вернулся  в  город,  его  ждут  только  к  ве¬
черу.  Это  совсем  в  другом  роде.
 Пит  вставил  ключ  и  наполовину  открыл  дверь.  Сэм  наблю
дал  за  ним  без  особой  заинтересованности,  и  вдруг  его  сердце
сделало  бешеный  скачок  —  на  пороге  камеры  показалась  Дьюна
Мантоли  и  ступила  в  суровые  каменные  стены.
 В  мучительном  замешательстве  Сэм  вскочил  на  ноги.  Он
вспомнил,  что  не  брит  со  вчерашнего  дня,  что  на  нем  нет  гал¬
стука  и  воротник  рубашки  расстегнут.  Сейчас  это  беспокоило
его  куда  больше,  чем  все  обвинения,  которые  висели  над  го¬
ловой.
 —  Добрый  день,  мистер  Вуд.  Садитесь,  прошу  вас,  —  спо¬
койно  сказала  Дьюна.
 Сэм  как  зачарованный  опустился  на  жесткие  нары.  Дьюна,
прямая  и  изящная,  тоже  присела  на  доски  —  теперь  их  разде¬
ляло  всего  фута  четыре,  не  больше.  Сэм  даже  не  пытался  заго¬
ворить,  он  не  был  уверен  в  своем  рассудке,  и  голос  мог  подвести
его  в  любую  минуту.
 — 	Мистер  Вуд,  —  отчетливо  и  бесстрастно  сказала  Дью¬
на,  —  мне  сообщили,  что  вам  предъявлено  обвинение  в  убий¬
стве  моего  отца.  —  Ее  нижняя  губа  дрогнула  на  мгновение,  но
она  тут  же  вновь  взяла  себя  в  руки.  Теперь  ее  голос  чуть-чуть
смягчился  и  слова  потеряли  свою  подчеркнутую  сухость.  —
Я  приехала  вместе  с  мистером  Тиббсом.  Он  сказал  мне,  что  вы
ни  в  чем  не  виновны.
 Пальцы  Сэма  изо  всей  силы  сжали  доску,  на  которой  он
сидел.  Чувства,  вновь  вырываясь  из  повиновения,  подбивали  его
повернуться,  крепко  обхватить  Дьюну  и  не  выпускать  ее  из
своих  объятий.  Он  едва  удержался  и  торопливо  подумал,  что,
пожалуй,  ему  лучше  попытаться  заговорить.
 —  Я  этого  не  делал,  —  произнес  он,  глядя  в  цементный  пол.
 —  Пожалуйста,  расскажите  мне  о  той  ночи,  когда  вы...  на¬
шли  моего  отца,  —  сказала  Дьюна.  Она  смотрела  прямо  перед
собой  на  шершавые  блоки,  из  которых  были  сооружены  стены
камеры.  —  Я  хочу  знать  все  до  конца.
 —  Просто...  —  Сэм  не  мог  подыскать  слов.  —  Я  просто  на¬
шел  его,  и  ничего  больше.  Я  был  всю  ночь  на  дежурстве.  Как
обычно,  остановился  у  закусочной,  а  потом  поехал  по  шоссе.
Вот  там  я  и  нашел  его.
 Дьюна  по-прежнему  не  отрывала  глаз  от  бетонной  стены.
 —  Мистер  Вуд,  мне  кажется,  мистер  Тиббс  прав.  Я  тоже  не
могу  поверить,  что  это  совершили  вы.  —  Тут  она  повернулась
 20  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5
 305

и  посмотрела  на  Сэма.  —  Когда  мы  познакомились  с  вами,  я
была  совершенно  потрясена...  всем  случившимся.  Но  даже  и  то¬
гда  вы  заставили  меня  почувствовать,  что  вы  глубоко  порядоч¬
ный  человек.  Я  думаю  так  и  сейчас.
 Наконец  Сэм  решился  посмотреть  ей  в  глаза.
 —  Значит,  вы  действительно  верите,  что  я  невиновен?
 —  У  меня  есть  для  вас  одно  очень  простое  испытание,  —
сказала  Дьюна.  —  Вы  согласны?
 Ощущение  новой  жизни  прихлынуло  к  Сэму.  Измученный
рассудок  мигом  стряхнул  усталость.  Сэм  чувствовал  себя  так,
словно  заново  родился.
 —  Говорите,  —  вызвался  он,  поворачиваясь  к  ней  всем  те¬
лом.  —  Я  сделаю  все,  что  бы  ни  сказали.
 —  Хорошо,  встаньте,  —  приказала  Дьюна.
 Сэм  встал,  противясь  нелепому  желанию  с  головой  спрятать¬
ся  в  свою  рубашку  и  мечтая  только  об  одном:  надеть  галстук.
Он  мучительно  ощущал  себя  скованным  и  неловким.
 В  довершение  к  замешательству  Сэма  девушка  поднялась  и
подошла  к  нему  почти  совсем  вплотную.  Он  услышал,  как  за¬
стучало  его  сердце,  словно  подгоняемое  бешеной  порцией  адре¬
налина,  впрыснутого  в  кровь  каким-то  таинственным  механиз¬
мом.  И  впервые  за  многие  годы  он  почувствовал  себя  беспомощ¬
ным  и  испуганным.
 —  Вас  ведь  зовут  Сэм,  правда?  —  спросила  она.
 —  Да,  мэм,  —  ответил  удивленный  Сэм.
 —  Я  хочу,  чтобы  ты  называл  меня  Дьюной.  Ладно?
 —  Дьюна,  —  послушно  повторил  он.
 —  Обними  меня,  Сэм,  —  сказала  девушка,  —  я  хочу,  чтобы
ты  прижал  меня  к  себе.
 Рассудок  Сэма,  который  так  часто  за  последние  сутки  гово¬
рил  ему  «нет»,  теперь  повторил  то  же  самое.
 Сэм  не  двигался.  Тогда  девушка  откинула  голову,  сняла
шляпу,  и  темно-каштановые  волосы,  рассыпанные  быстрым,  рез¬
ким  движением,  упали  на  ее  шею.
 —  Ты  пообещал  выполнить  все,  что  бы  я  ни  сказала,  —  на¬
помнила  она  с  вызовом.  —  Что  ж  ты  теперь  медлишь?
 Ее  губы  еще  произносили  эти  слова,  когда  она  внезапно  при¬
двинулась  совсем  близко  и  положила  руки  ему  на  плечи.
 Забыв  обо  всем  на  свете,  Сэм  наконец  решился.  Через  сумя¬
тицу  мыслей  и  чувств  он  вдруг  ощутил  тепло  и  податливость  ее
тела  и  понял,  до  чего  же  она  красива.  Если  бы  он  мог  никогда
не  разнимать  рук!  Стальные  решетки  камеры  словно  раствори¬
лись  в  захлестнувшем  его  приливе  рыцарской  нежности.
 —  Погляди  мне  в  глаза,  —  сказала  Дьюна.
 306

Сэм  глянул.  Ему  случалось  и  прежде  обнимать  девушек,  но
никогда  в  жизни  он  не  испытывал  ничего  похожего  на  те  чув¬
ства,  которые  переполняли  его  сейчас.
 —  А  теперь  я  хочу,  чтобы  ты  вот  так,  глядя  на  меня,  ска¬
зал:  «Дьюна,  я  не  убивал  твоего  отца».  Я  жду.
 Стараясь  проглотить  комок,  сдавивший  ему  горло,  Сэм  начал:
 —  Дьюна...  —  Ему  пришлось  сделать  новую  попытку.  —  Дью¬
на,  я  не  убивал  твоего  отца.  —  Руки  его  разжались  и  бессильно
упали  вниз,  а  ему,  крепкому  и  храброму  мужчине,  вдруг  захоте¬
лось  плакать.  Свалившихся  на  него  переживаний  оказалось  че¬
ресчур  много.
 Пока  он  боролся  с  собой,  стараясь  хоть  как-то  сдержать  на¬
хлынувшую  слабость,  ему  показалось,  что  ладони  девушки  плот¬
нее  прижались  к  его  плечам.  Потом  ее  руки  обвились  вокруг
шеи  Сэма  и  сомкнулись  в  объятии.
 —  Я  верю  тебе,  —  произнесла  она.  А  затем,  прежде  чем  он
понял,  что  происходит,  Дьюна  притянула  его  голову  к  себе,  и  Сэм
почувствовал  тепло  ее  тела  и  внезапный  ослепительный
холод,  пронзивший  все  его  существо,  когда  он  ощутил  прикосно¬
вение  любимых  губ.
 Прежде  чем  он  смог  сделать  хотя  бы  одно  движение,  девушка
уже  опустила  руки  и  отступила  назад.  На  ее  лице  не  было  за¬
метно  никакого  волнения,  когда  она  подняла  с  пола  свою  шляпу,
скользнула  взглядом  по  голым  стенам  в  поисках  зеркала  и  затем
взяла  сумочку,  лежавшую  на  нарах.
 —  Как  мне  выйти  отсюда?  —  спросила  она.
 Сэм  наполнил  легкие  воздухом  и  позвал  Пита.
 До  самого  вечера  Сэм  пребывал  в  безмятежном  умиротворе¬
нии,  вновь  и  вновь  вызывая  в  памяти  те  несколько  коротких  ми¬
нут,  которые  наполнили  его  жизнь  новым  смыслом.  Он  даже  по¬
зволил  себе  помечтать,  что  выйдет  из  камеры  полностью  оправ¬
данным  и  по-прежнему  уважаемым  всеми.  Дьюна  верит  в  него,
хотя  он  и  обвиняется  в  убийстве  ее  отца,  —  сознание  этого  на¬
полняло  Сэма  неисчерпаемой  силой.  Да,  ее  вера  проведет  его  че¬
рез  все  несчастья!
 Но  тут  ему  вспомнилось  еще  кое-что.  Спелая,  зазывная  фигу¬
ра  ухмыляющейся  Делорес  Парди  встала  перед  его  глазами.
Океан  вечности  отделял  ее  от  той  девушки,  которую  он  обнимал
так  недавно.  Но  Делорес  утверждает,  будто  Сэм  соблазнил  ее,  и
что  подумает  Дьюна,  когда  узнает  об  этом  обвинении?
 Воздушные  замки,  построенные  воображением  Сэма,  рухнули
и  рассыпались  мертвой  грудой  сухого  песка.
 20* 	807

Глава  11
 Уже  почти  стемнело,  когда  Вирджил  Тиббс  подвел  свой  дрях¬
лый  автомобиль  к  маленькой  заправочной  станции.
 —  Мне  бы  заправиться,  Джесс,  —  сказал  Вирджил,  —  и,
может  быть,  уже  завтра  я  смогу  вернуть  тебе  машину.
 —  Бросаешь  нас?  —  спросил  Джесс,  включая  насос.
 —  Пожалуй,  пора,  —  ответил  Тиббс,  —  но  учти,  я  говорю
тебе.  Больше  никому  ни  слова.
 Джесс  вставил  в  бак  наконечник  шланга  и  наполнил  бак.
 —  Подожди-ка  чуток,  —  сказал  он  и  исчез  в  своей  мастер¬
ской.  Минуты  через  три  Джесс  вернулся.  —  Мы  рассчитываем,
что  ты  у  нас  пообедаешь,  —  решительно  объявил  он.
 —  Большое  спасибо,  —  сказал  Тиббс,  —  но  я  никак  не  могу.
 —  У  меня  сын,  —  объяснил  Джесс,  —  ему  сейчас  тринадцать.
Он  никогда  не  видел  настоящего  сыщика.  И  я  пообещал  ему.
 Ни  слова  не  говоря,  Тиббс  вылез  из  машины.  Через  несколько
минут  он  уже  садился  за  скромный  обед,  который  хозяева  по¬
старались  разнообразить  ради  его  присутствия.  Справа  от  Тиббса
сидел  сын  Джесса  Энди  и  ловил  каждое  движение  гостя,  так  что
это  даже  мешало  есть.  Наконец  его  долго  сдерживаемое  любопыт¬
ство  прорвалось  наружу.
 —  А  вы  не  могли  бы  рассказать  о  вашем  самом  первом  де¬
ле?  —  выпалил  он  и  замер  с  сияющими  глазами.
 Тиббс  не  мог  отказать  в  такой  просьбе.
 —  Это  касалось  контрабанды  наркотиков.  Надо  было  найти
след  маленьких  капсул  героина,  которые  продавали  и  перепро¬
давали  где-то  в  Пасадене.  Мне  поручили  заняться  этим  делом
вместе  с  несколькими  другими  полицейскими.
 —  Вы  уже  были  настоящим  детективом?  —  прервал  мальчик.
 —  Тогда  еще  нет,  но  у  меня  за  плечами  было  пять  лет  служ¬
бы  в  полиции,  и  мне  решили  дать  возможность  проявить  себя.
Ну  и  вот,  однажды  в  центре  города  к  чистильщику  ботинок  подо¬
шел  какой-то  мужчина  и  остановился  в  ожидании,  а  тот,  кому
заканчивали  чистить  туфли,  передал  ему  свою  уже  прочитанную
газету.  Но  все  дело  в  том,  что  ботинки  этого  любезного  человека
на  самом  деле  не  нуждались  в  щетке.
 —  А  как  вы  узнали?
 —  Этим  чистильщиком  был  я,  —  объяснил  Тиббс.  —  Никому
не  могло  прийти  в  голову,  что  негр,  да  еще  занятый  таким  де¬
лом,  окажется  полицейским.
 —  Значит,  будь  вы  белым,  вам  бы  нипочем  этого  не  сде¬
лать?!  —  выпалил  Энди.
 303

—  Пожалуй,  ты  прав,  —  согласился  Тиббс.  —  Хотя,  конечно,
их  все  равно  поймали  бы  рано  или  поздно.
 Как  только  обед  закончился,  Тиббс  сказал,  что  его,  к  сожа¬
лению,  ждет  работа.  Мастерская  Джесса  была  совсем  неподале¬
ку,  поэтому  Тиббс  распрощался  с  хозяевами  у  дверей  дома  и
темной,  пустынной  улицей  зашагал  к  своей  машине.
 Занятый  своими  мыслями,  Тиббс  слишком  поздно  почувст¬
вовал  опасность.  Он  резко  повернулся  и  оказался  лицом  к  ли¬
цу  с  двумя  неизвестными,  которые  подкрадывались  сзади.  Они
ринулись  вперед,  и  Тиббс  едва  успел  заметить,  как  один  из  них
замахнулся  деревянной  дубинкой.  Тиббс  видел,  что  нападающий
намного  тяжелее  его,  но  усилием  воли  сдержал  волнение  и  за¬
ставил  себя  успокоиться.  Дубинка  уже  опускалась,  когда  Тиббс
прыгнул  навстречу  и  левым  плечом  резко  ударил  нападающего
под  поднятую  правую  руку.  Тот  выпустил  свое  оружие,  и  тяже¬
лая  дубинка  шлепнулась  на  мостовую.  В  следующее  мгновение
Тиббс  ухватил  его  руку  повыше  локтя  и  стремительно  выпря¬
мился,  взваливая  противника  на  спину.
 Теперь  плечо  Тиббса  было  под  мышкой  у  нападающего,  и
захваченная  рука  оказалась  словно  в  капкане.  Резко  согнув¬
шись,  Тиббс  оторвал  противника  от  мостовой,  и  беспомощное  те¬
ло,  подталкиваемое  собственным  весом,  съехало  по  его  спине,  пе¬
реворачиваясь  в  воздухе.  Заученным  движением  Тиббс  с  силой
потянул  вниз  запястья  нападающего,  и  тот  закричал,  когда  его
загривок  встретился  с  жестким  бетоном.
 Он  все  еще  падал,  а  Тиббс  уже  оставил  его  и  повернулся  ко
второму  —  здоровому,  но  неуклюжему  парню.  Тот  шел  на  не¬
го,  выставив  кулаки.  Когда  он  ринулся  вперед,  Тиббс  нырнул
под  его  яростный  боковой  удар,  обхватил  запястье  и  крутанул  в
сторону.  Человек  по  инерции  пролетел  дальше,  перевернулся  в
воздухе  и  тяжело  рухнул.  Тиббс  подобрал  дубинку,  которая  так
напоминала  орудие  убийства,  затем  поднял  взгляд  и  увидел  Эн¬
ди,  прибежавшего  на  шум  и  таращившего  глаза  в  испуге  и  изум¬
лении.
 —  Энди,  быстро  беги  за  отцом.  А  потом  позвони  в  полицию  и
скажи,  чтобы  они  приезжали.
 Энди  кинулся  к  дому.  На  полдороге  он  встретил  отца  и  вы¬
палил  ему  свое  сообщение.  Через  минуту  гигант  механик  уже
стоял  рядом  с  Тиббсом,  стискивая  кулаки,  словно  в  ожидании
драки.
 —  Они  подстерегали  меня,  —  сказал  Тиббс,  —  помоги  при¬
смотреть  за  ними.
 Джесс  оглядел  нападавших.
 —  Не  вздумайте  трепыхаться!  —  предупредил  он.
 309

Один  из  неизвестных  негромко  скулил,  его  правая  рука,  не¬
давно  сжимавшая  дубинку,  была  неестественно  вывернута.  Вновь
прибежал  Энди.
 —  Они  уже  выехали,  —  доложил  он,  —  я  сказал  им,  что
на  мистера  Тиббса  напали  двое  и  нужен  доктор.
 Вскоре  со  стороны  шоссе  послышался  вой  полицейской  сире¬
ны.  В  глубине  улицы  показались  приближающиеся  красные  ог¬
ни,  и  патрульный  автомобиль,  послушный  возбужденному  Энди,
который  семафорил  руками,  подъехал  к  тротуару.  Двое  поли¬
цейских  выскочили  из  машины.  Тиббс  указал  на  неизвестных,
все  еще  неподвижно  лежавших  на  мостовой.
 —  Вооруженное  нападение  и  покушение  на  жизнь,  —  сооб¬
щил  Тиббс.  —  Я  напишу  докладную,  как  только  мы  приедем  в
участок.
 —  Ты  напишешь  докладную?  —  спросил  один  из  полицей¬
ских.
 —  Наверное,  это  Вирджил,  —  предположил  его  спутник.
 —  Да,  я  Вирджил,  —  подтвердил  Тиббс.  —  Поосторожней  с
тем,  что  направо.  У  него,  по-моему,  то  ли  сломана,  то  ли  вывих¬
нута  рука.
 Когда  они  приехали  в  управление,  в  дежурке  их  встретил  сам
Гиллспи.
 —  Что  произошло?  —  спросил  он.
 —  Я  обедал  у  Джесса,  механика,  с  которым  вы  меня  позна¬
комили,  —  сказал  Вирджил.  —  А  потом,  когда  уже  возвращал¬
ся  к  машине,  на  меня  набросились  двое.  Один  из  них  попытал¬
ся  оглушить  меня  деревянной  дубинкой.
 Гиллспи  воспринял  новости  с  непонятным  удовлетворением.
 —  Давайте  их  ко  мне  в  кабинет,  —  распорядился  он  и  дви¬
нулся  впереди  всех.  Когда  его  приказание  было  выполнено,  шеф
уселся  за  стол  и,  ни  слова  не  говоря,  впился  глазами  в  задер¬
жанных.  Так  прошла  томительная  минута.  Затем  он  набрал  в
легкие  воздуху,  и  комната  содрогнулась  от  раскатов  его
голоса:
 —  Кто  из  вас,  сопляков,  написал  мне  анонимное  письмо?
 Ответа  не  было.  Наступившую  тишину  нарушило  жужжание
селектора.  Гиллспи  щелкнул  клавишей.
 —  Пришел  доктор,  за  которым  вы  посылали,  —  сообщил  де¬
журный.
 —  Проводи  его  сюд$,  —  приказал  Гиллспи.
 Через  несколько  секунд  дежурный  ввел  в  кабинет  высокого
старого  негра,  очень  худого,  с  черным  чемоданчиком  в  руке.
 —  Я  доктор  Хардинг,  —  представился  он.
 310

Гиллспи  ткнул  длинным  пальцем  в  сторону  человека,  береж¬
но  прижимавшего  к  себе  поврежденную  руку.
 —  Займись-ка  им,  —  приказал  он.  —  Когда  я  услышал,  что
двое  каких-то  парней  набросились  на  Вирджила,  я  подумал:  на¬
верное,  доктор  нужен  ему,  и  сказал  дежурному,  чтобы  вызвал
цветного.  Ну  а  раз  уже  ты  здесь,  можешь  с  таким  же  успехом
взяться  и  за  этих  типов.
 Доктор  Хардинг,  словно  не  замечая  в  словах  Гиллспи  ника¬
кого  оскорбления,  внимательно  посмотрел  на  своего  случайного
пациента.
 —  Ему  надо  лечь,  —  сказал  он.  —  Где  это  будет  удобнее?
 —  Не  смей  до  меня  дотрагиваться,  —  заявил  тот.  —  Я  хо¬
чу,  чтобы  вызвали  моего  собственного  доктора.
 —  Заткнись!  —  рявкнул  Гиллспи.  —  Тем,  кто  пишет  мне
письма  и  указывает,  что  делать,  нечего  рассчитывать  тут  на  осо¬
бую  нежность.  По  закону  тебе  положен  доктор,  а  какой,  там  не
сказано.
 —  Вам  не  слишком-то  долго  хозяйничать  в  этом  городе,  —
пригрозил  мужчина.
 —  С  меня  хватит,  —  отрезал  Гиллспи.  —  Пусть  доктор
осмотрит  его  в  камере,  отведите  задержанного.
 Пострадавшего  вывели.  Гиллспи  переключился  на  его  ком¬
паньона.
 —  Ну,  кто  же  придумал  с  письмом?  Лучше  выкладывай,  а
не  то  огребешь  кучу  неприятностей.
 —  Я  не  из  пугливых,  —  ответил  тот,  —  я  требую  су¬
дебного  разбирательства.  Вам  должно  быть  понятно,  что  это
значит.
 —  Ясное  дело,  мне  это  понятно,  —  сказал  Гиллспи.  —
Но  если  уж  так,  слушай,  что  я  сделаю.  Я  позвоню  в  газету  и
расскажу  им,  как  ты  со  своим  дружком  накинулся  на  цветного,
который  в  два  раза  меньше  каждого  из  вас,  и  он  сбил  вас  с  ко¬
пыт.  А  потом  можешь  обращаться  в  суд.
 —  А  я  заявлю,  что  он  со  своим  черным  дружком,  который
в  два  раза  больше  каждого  из  нас,  накинулся  на  нас  с  дубин¬
ками,  —  ответил  мужчина,  все  еще  не  собираясь  сдаваться.
Мы  шли  по  своим  делам  и  никого  не  трогали.
 —  Ну  да,  в  цветном  районе...  Ты  с  дружком,  два  таких  ува¬
жаемых  почтенных  гражданина,  шли  себе  в  очаровательный  нег¬
ритянский  бордель,  и  тут  вам  набили  морды.  Мудро,  ничего  не
скажешь,  в  любом  случае  это  не  в  твою  пользу.
 —  Хватит,  поговорили,  —  упрямо  заключил  мужчина.
 Гиллспи  повернулся  к  Тиббсу.
 311

—  Хоть  ты  и  не  белый,  но  драться,  видать,  умеешь,  —  по¬
хвалил  он.
 —  Я  должен  благодарить  того,  кто  меня  научил,  —  ответил
негр.  —  Его  зовут  Такахаши,  и  он  тоже  не  ариец.  —  Тиббс  по¬
вернулся  к  дверям.  —  Дело  уже  близится  к  концу.  С  вашего
разрешения,  я  вернусь  к  работе.
 К  удивлению  Тиббса,  Гиллспи  поднялся  и  вышел  следом  за
ним.
 —  Вирджил,  —  сказал  он,  когда  они  оказались  вдвоем  в  ко¬
ридоре.  —  Я  думаю,  ты  достаточно  толковый  малый,  чтобы  по¬
нять:  тебе  лучше  уматывать  из  города.  Сегодня  тебе  повезло,  а
завтра  кто-нибудь  возьмет  ружье,  и  тут  уж  не  увернешься.  По¬
слушай  моего  совета,  уматывай  ты  отсюда,  пока  у  меня  на  ру¬
ках  не  оказалось  еще  одно  убийство.  Я  сообщу  в  твою  Пасаде¬
ну,  что  ты  у  меня  хорошо  поработал.
 —  Я  уеду,  мистер  Гиллспи,  —  ответил  Вирджил,  —  но  не
раньше,  чем  доставлю  убийцу  Мантоли  и  все  необходимые  дока¬
зательства.  Я  не  могу  поступить  по-другому;  наверное,  вы  меня
понимаете.
 —  Смотри,  мое  дело  —  предупредить,  —  сказал  Гиллспи.
 —  Что  ж,  спасибо,  —  отозвался  Тиббс  и  поспешил  к  проход¬
ной.
 Субботним  утром,  в  самом  начале  десятого,  Делорес  Парди
услышала  звонок  в  дверь.  Первым  ее  побуждением  было  подой¬
ти  к  зеркалу:  откуда  девушке  знать,  кто  может  к  ней  невзначай
заглянуть?  Но  когда  она  открыла  дверь  и  увидела  черное  лицо
Вирджила  Тиббса,  ее  настроение  резко  изменилось.
 —  Для  черных  вход  со  двора,  —  фыркнула  она.
 —  Не  для  всех,  —  сказал  Тиббс.  —  Я  пришел  повидать
твоего  отца.
 —  Забудь,  как  сюда  ходить,  —  приказала  она  и  захлопнула
дверь  перед  его  носом.
 Минутой  позже  на  пороге  показался  сам  Парди,  на  лице
которого  было  написано  глубокое  отвращение.
 —  Катись  отсюда,  —  сказал  он.  —  Нечего  тебе  тут  оши¬
ваться.
 —  Вам  все  же  придется  меня  выслушать,  —  ответил  Тиббс
и  спокойно  шагнул  в  дом  мимо  опешившего  хозяина.  —  Я  из
полиции.  Мне  нужно  поговорить  с  вами  и  с  вашей  дочерью.
 —  Я  и  без  того  знаю,  кто  ты  такой,  —  вызверился  Парди.  —
А  теперь  выкатывайся,  не  то  я  нарублю  из  тебя  дров.
 —  Только  попытайтесь,  —  отозвался  Тиббс,  —  и  я  не  отве¬
312

чаю  за  то,  что  тогда  будет.  Двое  таких  уже  попробовали  вчера
вечером.
 —  Угу,  я  слыхал  про  это.  Ты  и  твой  дружок  набросились
на  них  в  темноте  и  измолотили  железками.  Один  теперь  в  боль¬
нице.
 —  Вам  бы  лучше  присесть  и  помолчать,  если  вы  не  хотите
к  ним  присоединиться,  —  посоветовал  Тиббс.  —  А  вообще  дол¬
жен  предупредить,  я  не  собираюсь  проглатывать  хамство  ни  от
вас,  ни  от  кого  другого.  Вы  сами  пришли  в  полицию  со  своим
заявлением.  Я  здесь,  чтобы  переговорить  об  этом.
 —  Не  об  чем  тут  больше  разговаривать,  —  сказал  Парди.  —
И  я  не  позволю  всякому  черному  рассиживаться  у  меня  в  го¬
стиной.
 Тиббс  вошел  в  гостиную  и  сел.
 —  Я  пришел  сюда,  чтобы  помочь  вам  не  попасть  за  решет¬
ку,  —  сказал  он.
 Появилась  Делорес.
 —  Па,  выстави  его  отсюда,  —  потребовала  она.
 —  Я  уйду,  когда  мне  понадобится,  —  сказал  Тиббс.  —  Но
прежде  чем  мы  кончим  этот  разговор,  вы  сами  поймете,  что  мой
приход  —  величайшая  удача  для  вас.
 —  Черные  и  кошки  —  к  несчастью,  —  сказала  Делорес.
 —  Мистер  Парди,  —  начал  Тиббс,  открывая  прения,  —  вы  и
ваша  дочь  пришли  в  полицию  и  заявили,  что  ее  обидел  некий
мужчина.  Теперь  наша  святая  обязанность  оградить  ее  честь  и
наказать  виновника.
 —  Это  Сэм  Вуд,  —  сказал  Парди.
 Тиббс  кивнул,  будто  бы  соглашаясь  с  этим.
 —  Да,  я  помню,  вы  так  и  заявили.  Конечно,  это  очень  удиви¬
ло  шефа,  как-никак  мистер  Вуд  прослужил  в  полиции  не  один
год  и  всегда  производил  впечатление  очень  достойного  человека.
 —  Он  сидит  в  тюрьме  за  убийство!  —  Парди  повысил  голос
почти  до  крика.
 Тиббс  снова  кивнул:
 —  Мне  это  известно.  Я,  конечно,  не  собираюсь  разглашать
тут  служебные  тайны,  но,  может,  для  этого  есть  причина,  о  ко¬
торой  вы  не  догадываетесь.  Однажды  мне  пришлось  просидеть  за
решеткой  почти  три  недели,  пока  мой  сосед  по  камере  не  прого¬
ворился  кое  о  чем,  что  было  очень  нужно  полиции.
 —  Черномазый  легавый,  —  облегчил  душу  Парди.
 —  Итак,  о  деле  вашей  дочери,  —  спокойно  продолжал
Тиббс.  —  В  подобных  случаях  все  быстро  заканчивается,  если
мужчина  признает  свою  вину  и  готов  отвечать  за  последствия.  Но
Вуд  человек  упрямый.  Он  начисто  от  всего  отказывается.  Поэто¬
313

му  придется  прибегнуть  к  экспертизе.  Если,  конечно,  вы  не  по¬
можете  мне  припереть  его  к  стенке.
 —  То  есть  тебе  надо,  чтобы  я  все  повторила?  —  спросила  Де¬
лорес.
 —  Какая  там  еще  экспертиза?  —  пожелал  узнать  Парди.
 —  Ну,  в  случаях  такого  рода  должно  быть  сделано  множество
всяких  анализов.  Это  предусмотрено  законом.  Понимаете  ли,
мужчине  очень  сложно  доказать,  что  между  ним  и  девушкой
ничего  не  было,  у  него  есть  только  одна  защита  —  свидетель¬
ство  медицины.
 —  Чего  тут  свидетельствовать?  —  спросил  Парди.  —  Она  моя
плоть  и  кровь.
 Тиббс  развел  руками.
 —  Никто  в  этом  и  не  сомневается,  —  сказал  он,  —  и  каж¬
дому  ясно,  что  вы  очень  уважаемый  человек.  Но  Сэм  Вуд
утверждает,  что  он  никогда  в  жизни  и  словом  не  перекинулся  с
вашей  дочерью,  вот  в  полиции  и  должны  взять  у  нее  кое-какие
анализы  просто  потому,  что  так  положено.
 —  Нет  таких  анализов,  чтобы  узнать,  кто  это  сделал  с  де¬
вушкой,  —  запротестовала  Делорес.
 —  Что  ж,  верно,  —  согласился  Тиббс,  —  но  зато  можно
узнать,  что  тот  или  иной  человек  этого  не  делал.  Вот  о  какой
экспертизе  идет  речь.
 —  Ну  и  чего  это?  —  спросил  Парди.
 —  Прежде  всего  у  нее  возьмут  анализ  крови.  Это  не  так  уж
страшно.  Сделают  укол  в  вену  повыше  локтя  и  наберут  столь¬
ко  крови,  сколько  нужно,  чтобы  наполнить  пробирки.
 —  Я  не  люблю,  когда  меня  колют,  —  запротестовала  Де¬
лорес.
 —  А  кто  это  будет  делать?  —  недовольно  спросил  Парди.
 —  Доктор,  —  ответил  Тиббс.  —  Все  анализы  делаются  док¬
торами,  больше  никто  не  прикоснется  к  вашей  дочери.
 —  Лучше  бы  и  ему  не  прикасаться,  —  сказал  Парди.
 —  Потом,  —  продолжал  Тиббс,  —  вашу  дочь  должны  осмот¬
реть,  чтобы  убедиться  в  справедливости  ее  слов,  ну,  насчет  со¬
вращения.  И  само  собой,  в  том,  действительно  ли  у  нее  будет  ре¬
бенок.
 Парди  вскочил  на  ноги,  лицо  его  исказилось  от  гнева.
 —  Я  никому  не  позволю  разглядывать  ее  голой!  —  загремел
он.  —  Я  застрелю  всякого,  кто  только  попробует!  Давай  мотай
отсюда.
 Тиббс  продолжал  спокойно  сидеть.
 —  Все,  что  я  хочу,  —  это  предупредить  вас,  —  терпеливо
объяснил  он.  —  Лучше  уж  знать  о  таких  вещах  заранее,  правда?
 314

—  Я  никому  не  позволю  разглядывать  ее  голой!  —  не  уни¬
мался  Парди.
 —  Ее  может  избавить  от  этого  только  одно,  —  с  нажимом
сказал  Вирджил,  —  если  Сэм  Вуд  сознается.  Но  он  все  отрицает.
А  вашему  заявлению  дали  ход.  Поэтому  доктора  должны  ее
осмотреть.
 —  Гиллспи  не  пойдет  на  это,  —  сказал  Парди.  —  Вот
увидишь.
 Тиббс  покачал  головой.
 —  Он  бы,  конечно,  хотел  всего  этого  избежать,  но  закон  не
перепрыгнешь.  Вуд  может  получить  постановление  суда  через
своего  адвоката,  и  тогда  ничего  другого  не  останется.  —  Тиббс
стиснул  пальцы  и,  не  отрывая  от  них  глаз,  сделал  нижеследую¬
щее  заявление:  —  Теперь  я  хочу  сказать  вам  кое-что  очень
важное,  но  только  все  это  должно  остаться  между  нами.  Мне
больно  смотреть,  как  ни  в  чем  не  повинного  человека  вроде  вас
подсовывают  под  статью.
 —  Меня  не  подсунешь!  —  Парди  был  на  грани  истерики.  —
Я  же  говорю  вам,  она  моя  плоть  и  кровь!
 —  Никто  не  спорит.  —  В  голосе  Тиббса  неожиданно  зазву¬
чали  властные  нотки.  —  Но  предположим,  дело  дойдет  до  суда,
и  вы  присягнете,  что  Сэм  Вуд  и  есть  тот  самый  мужчина,  кото¬
рый  ее  обидел.  Предположим  дальше:  доктор  ошибается  и  заяв¬
ляет,  что  он  не  тот,  и  вы  оказываетесь  виновным  в  лжесвиде¬
тельстве  и  заведомо  ложной  клятве,  а  это  —  прямой  путь  за
решетку.  Вот  от  чего  я  хотел  вас  предостеречь  и  подсказать,  как
этого  избежать.
 —  Доктора  не  делают  таких  ошибок,  —  возразила  Делорес,
но  в  ее  словах  чувствовалась  неуверенность.
 —  Иногда  делают,  —  сказал  Тиббс,  —  и  судьи  им  верят.
А  теперь  предположим,  что  вы  подробно  и  точно  расскажете
мне,  как  это  произошло,  и  тогда  я  попытаюсь  припереть  Вуда
к  стене.  Если  он  признается,  вам  больше  не  о  чем  беспокоиться.
 —  Ты  хочешь  сказать,  тогда  от  нас  отвяжутся?  —  уточнил
Парди.
 —  Совершенно  верно,  —  подтвердил  Тиббс.
 Парди  повернулся  к  дочери.
 —  Расскажи  ему,  —  приказал  он.
 Делорес  заерзала  на  своем  стуле  и  судорожно  попыталась
изобразить  оскорбленную  невинность.  Но,  честно  говоря,  она
была  куда  больше  похожа  на  Кьюпи-Долли  —  куклу,  которую
тысячами  распродают  на  карнавалах.
 —  Ну,  он  всегда  запускал  глаза  в  окна,  когда  проезжал
здесь  по  ночам,  —  начала  Делорес.  —  Мне  бы  рассказать  па
315

про  все  это,  но  я  больно  боялась,  ведь  Сэм  фараон  и  все  такое.
Потом  как-то  ночью,  когда  па  не  было  дома,  он  подъехал,  по¬
стучал  в  дверь  и  сказал,  что  заглянул  по  пути  на  работу.
Он,  мол,  записывает  имена  девушек,  которые  не  прочь  стать
королевой  фестиваля.  Он  сказал,  что  я  настоящая  прелесть  и  он
хочет  записать  меня  на  королеву.
 Делорес  остановилась  и  подняла  глаза.  Вирджил  кивнул,
чтобы  она  продолжала.
 —  Ну,  тут  он  завел  всякие  тары-бары  и  даже  сказал,  что,
хотя  работает  по  ночам,  все  равно  видит  кучу  людей  и  может
собрать  мне  побольше  голосов,  чтобы  я  выиграла.  В  общем,  ес¬
ли  я  его  буду  слушаться,  то  выиграю  поездку  в  Ныо-Иорк.
Ну  а  потом  я  не  слишком-то  много  помню.  Он  дал  мне  выпить
и  сказал,  что  он  меня  не  обидит  и,  наоборот,  все  будет  очень
здорово.  Он  сказал,  что  я  будущая  королева  и  всякая  бы  хотела
оказаться  на  моем  месте.  Он  сказал,  что  в  Нью-Йорке  меня  на¬
учат  петь  и  танцевать  и,  может  быть,  даже  снимут  в  кино.  И  он
может  так  сделать,  чтобы  все  стало  правдой,  только  мне  надо
быть  очень  благодарной  ему  за  это...  Ну  а  дальше  я  почти
ничего  не  помню,  помню  только,  что  он  сказал,  когда  уходил,
чтобы  я  не  беспокоилась,  он  был  очень  осторожен.  Вот  его  соб¬
ственные  слова,  он  прямо  так  и  сказал:  я  был  осторожен.
 Тиббс  встал.
 —  Вы  уверены,  что  это  был  Сэм?  —  спросил  он.  —  Мне  не
хочется  сделать  какую-нибудь  ошибку,  которая  может  вам  по¬
вредить.
 Делорес  подняла  глаза,  но  лицо  ее  оставалось  неподвижным,
как  застывшая  маска.
 —  Это  был  Сэм,  —  сказала  она.
 Тиббс  вышел  от  Парди  и  поехал  в  полицию.  Тут  он  заказал
междугородный  разговор  и  перебросился  парой  слов  с  Готтшал¬
ком,  инженером  с  космодрома.  Затем  он  нанес  визит  Харви
Оберсту,  который  меньше  всего  на  свете  хотел,  чтобы  его  ви¬
дели  с  негром,  но  все  же  помнил,  что  именно  этот  негр  спас
его  от  тюрьмы.  Потом  он  заглянул  к  преподобному  Амосу  Уайт-
берну  и  переговорил  с  двумя  мальчуганами,  которых  позвали
специально  для  встречи  со  следователем.  После  этого  он  вер¬
нулся  в  полицию  и  позвонил  в  Атланту,  в  отель,  где  останав¬
ливался  Кауфман.  Закончив  беседу,  он  обзвонил  шестерых  жи¬
телей  Уэллса  —  двух  негров  и  четырех  белых,  двое  из  которых
отказались  с  ним  разговаривать.  В  довершение  ко  всему  он  нанес
визит  доктору  Хардингу.  Когда  наконец  Тиббс  покончил  с  дела¬
ми,  он  валился  с  ног  от  усталости.  Он  почти  не  спал  и  совсем
не  знал  передышки  в  борьбе  с  препятствиями,  возникавшими
316

не  по  его  вине.  Но  теперь  усилия  Тиббса  были  вознаграждены.
Он  чувствовал  себя  готовым  к  любому  разговору  с  Биллом
Гиллспи.
 Глава  12
 Когда  утром  Дьюна  Мантоли  поднялась  с  постели,  в  ее  голо¬
ве  созрело  окончательное  решение.  Она  оделась  и  спустилась  к
завтраку.  Хозяева  уже  ждали  ее.
 —  Мы  разговаривали  с  Эриком,  —  сказала  Грейс  Эндикотт,
как  только  Дьюна  уселась.  —  И  у  него  хорошие  новости.  Во-
первых,  ему  удалось  договориться  с  очень  известным  дириже¬
ром,  чье  имя  может  спасти  фестиваль.
 —  Кто  же  это?  —  поинтересовалась  Дьюна.
 —  Эрик  не  стал  говорить,  ему  хочется  сделать  сюрприз,
когда  он  вернется.  Ну  а  вторую  приятную  новость  ему  сообщи¬
ли  из  бюро,  которое  занимается  продажей  билетов:  оказывает¬
ся,  дела  идут  много  лучше,  чем  они  ожидали.
 —  Я  очень  рада,  —  отозвалась  Дьюна.  Она  выпила  стакан
апельсинового  сока  и  перешла  к  теме,  которая  ее  действительно
занимала.  —  Вы  только  не  решайте  сразу,  будто  я  схожу  с  ума,
но  я  собираюсь  съездить  днем  в  город  и  повидать  мэра.  Мне  надо
поговорить  с  ним.
 —  О  чем?  —  спросила  миссис  Эндикотт.
 —  Мне  вообще  не  нравится,  как  развиваются  события.  Что-
то  гам  не  так.  Он  позволил  посадить  за  решетку  человека,  ко¬
торый,  на  мой  взгляд,  ни  в  чем  не  виновен.  Я  не  могу  понять,
почему  его  не  выпустили  под  залог  или  до  сих  пор  не  предъяви¬
ли  обвинения,  как  полагается  по  закону.
 —  Я  бы  не  стала  этого  делать,  Дьюна,  —  перебила  Грейс
Эндикотт.  —  По  правде  сказать,  ни  ты,  ни  я  не  разбираемся  в
подобных  вещах,  и  все,  что  мы  можем,  —  это  только  мешать
сведущим  людям.  Вряд  ли  это  подтолкнет  дело,  скорее  даже
замедлит.
 Дьюна  вновь  наполнила  стакан  апельсиновым  соком  и  не
торопясь  выпила  до  дна.
 —  Ты  не  понимаешь.  Мистер  Вуд  —  полицейский,  который
был  здесь  в  тот  день...  арестован.  А  я  знаю,  что  он  невиновен.
Не  спрашивайте  сейчас  почему,  но  я  действительно  знаю.  Вот  за¬
чем  мне  нужно  увидеть  мэра.
 —  Дьюна,  —  сказал  Джордж  Эндикотт,  тщательно  подбирая
слова,  —  мне  кажется,  твои  решения  продиктованы  эмоциями,
а  не  рассудком,  возьми  себя  в  руки  и  предоставь  это  дело  муж¬
317

чинам.  Если  Вуд  невиновен,  ему  не  придется  чересчур  долго
сидеть  за  решеткой.  Да  и  Тиббс  на  его  стороне,  а  он  производит
впечатление  человека,  знающего  свое  дело.
 —  Здесь  ему  это  вряд  ли  поможет,  —  начала  было  возра¬
жать  Дьюна,  но  потом  быстро  изменила  тактику.  —  Ну  хорошо.
А  вы  сегодня  не  собираетесь  в  город?
 —  Да,  попозже.
 —  Нельзя  ли  и  мне  с  вами?  Я  хотя  бы  пройдусь  по  мага¬
зинам.
 Эндикотт  склонил  голову  в  знак  согласия.
 Фрэнк  Шуберт  мгновенно  выпрямился  в  кресле,  когда  осле¬
пительная  женственность  посетительницы  дошла  до  его  созна¬
ния.  Он  был,  честно  сказать,  удивлен  тем,  что  девушка  смогла
уговорить  Джорджа  Эндикотта  сопровождать  ее  в  подобном
предприятии,  но,  так  или  иначе,  ей  это  удалось.
 —  Мисс  Мантоли,  —  начал  он,  —  я  буду  с  вами  вполне  от¬
кровенен.  Более  того,  я  даже  готов  поделиться  некоторыми
секретными  сведениями.  Но  вы  обещаете  мне,  что  это  останется
между  нами?
 —  Да,  разумеется,  —  сказала  Дьюна.
 —  Хорошо.  Не  знаю,  знакомы  ли  вы  с  экономикой  Юга,  но
некоторые  районы  испытывают  серьезные  затруднения.  Это  отно¬
сится  и  к  Уэллсу.  Мы  в  стороне  от  основной  автомобильной  ма¬
гистрали,  наше  шоссе  лишь  ветка,  которую  выбирает  от  силы
одна  машина  из  пятидесяти.  А  это  значит,  что  мы  теряем  кучу
возможных  доходов  от  туристов.  Земледелие  у  нас  на  спаде,
промышленность  до  сих  пор  не  заинтересовалась  этим  районом,
так  что,  говоря  прямо,  и  сам  город  и  многие  из  его  жителей
близки  к  тому,  чтобы  оказаться  на  мели.
 Дьюна,  внимательно  слушавшая  его  объяснения,  кивнула
головой.
 —  Мы,  члены  совета  и  я,  поняли,  что,  если  не  предпринять
каких-нибудь  решительных  шагов,  мы  попадем  в  очень  тяжелое
положение.  Вот  тут-то  Джордж  и  предложил  эту  музыкально¬
фестивальную  идею.  Поначалу  она  была  встречена  без  особого
восторга,  но  он  убедил  нас,  что,  если  все  пойдет  хорошо,  мы
можем  попасть  в  туристские  справочники.  Ну  и  мы  решились
на  это,  хотя  и  с  некоторыми  опасениями.  Сейчас,  когда  я  знаю,
что  продажа  билетов  идет  очень  хорошо,  правоту  Джорджа  вро¬
де  бы  можно  считать  доказанной.  Теперь  мы  подходим  к  тому,
что  прямо  или  косвенно  относится  к  вашему  делу.  У  нас  осво¬
бодилось  месте  шерифа,  и  надо  было  кого-то  назначить.  В  мест-
 318

ной  полиции  мы  не  видели  ни  одной  мало-мальски  подходящей
кандидатуры,  и  тогда  у  нас  возникла  вот  какая  идея,  мы  реши¬
ли:  если  устроить  конкурс,  на  наше  объявление  может  клюнуть
какой-нибудь  хороший  юрист,  который  согласится  даже  на
скромное  жалованье  ради  послужного  списка  и  интереса  к  делу.
Потом,  когда  бы  мы  поднялись  на  ноги  и  появилась  возмож¬
ность  увеличить  жалованье,  мы  могли  бы  уже  выбирать  —  оста¬
вить  его  или  нанять  кого-то  другого.  Выяснилось,  что,  в  общем-
то,  мы  рассуждали  верно.  На  объявление  откликнулось  несколь¬
ко  человек,  готовых  работать  на  наших  условиях  ради  возмож¬
ного  продвижения  по  службе.  Один  из  них  был  Гиллспи.  Неко¬
торые  члены  совета  —  я  не  буду  их  называть  —  настаивали  на
кандидатуре  южанина,  который  по  крайней  мере  был  бы  знаком
с  нашими  традициями  и  старался  поддерживать  сложившиеся
отношения.  Какой-нибудь  приезжий  с  Севера  мог  бы  влезть
нам  в  печенки  со  своей  расовой  интеграцией,  несмотря  на  то,
что  мы  еще  совсем  не  готовы  ее  принять,  даже  если  это  в  прин¬
ципе  и  возможно.
 —  И  вы  остановились  на  Гиллспи,  —  подсказала  Дьюла.
 —  Да,  его  послужной  список  выглядел  очень  неплохо,  на¬
сколько  вообще  можно  было  рассчитывать  за  ту  плату,  которую
мы  предлагали.  Строго  между  нами:  я  готов  согласиться,  мы
сделали  неважный  выбор,  но  по  крайней  мере  некоторые  члены
совета,  с  которыми  я,  кстати,  говорил  минуту  назад,  вполне
удовлетворены.  —  Шуберт  посмотрел  по  сторонам,  словно  хотел
убедиться,  что  его  никто  не  может  подслушать.  А  затем,  стара¬
ясь  придать  словам  еще  большую  доверительность,  наклонился
вперед.  —  Обещаю  вам,  что,  если  он  держит  за  решеткой  невин¬
ного  человека,  тот  не  просидит  слишком  долго.  Но  и  вы  должны
понять,  что  тут  есть  серьезные  улики.  И  вообще  говоря,  я  уже
тут  обсудил  кое  с  кем  из  совета,  а  сейчас  ставлю  в  известность
и  Джорджа:  если  Гиллспи  не  управится  в  ближайшие  дни,  нам
с  ним  придется  расстаться.  Правда,  у  нас  контракт,  но  там,
между  прочим,  есть  пункт  об  испытательном  сроке,  который,
кстати  сказать,  еще  не  закончился.  Так  что  не  беспокойтесь,
этот  конец  веревки  у  нас  в  руках.
 Стрелка  часов  приближалась  к  четырем,  когда  Джордж
Эндикотт  и  Дьюна  Мантоли  вышли  из  кабинета  мэра.  Они  зна¬
ли,  что  Кауфман  собирается  вернуться  из  Атланты  ближе  к  ве¬
черу.  Эндикотт  предполагал  встретить  его,  а  перед  этим  спокой¬
но  поужинать,  так  что  Дьюна  вполне  могла  отправиться  по  ма¬
газинам.  Думать  о  еде  действительно  было  еще  рано,  но  идея
зайти  в  магазины,  по-видимому,  уже  не  казалась  ей  такой  за¬
манчивой.
 319

—  Мне  необходимо  повидать  мистера  Тиббса,  —  объяви¬
ла  она.
 —  По-моему,  лучше  подождать  с  этим,  —  посоветовал  Энди¬
котт.  —  Сейчас  ты  можешь  повести  себя  не  совсем  так,  как
нужно,  и  все  осложнится  еще  больше.
 Взгляд  Дьюны  был  полон  упрека  и  разочарования,  и  тут
Джордж  Эндикотт  внезапно  решил,  что,  пожалуй,  ему  как  чле¬
ну  городского  совета  не  мешает  переговорить  с  Биллом  Гиллспи.
 —  К  тебе  тут  еще  один  посетитель,  —  сообщил  Арнольд
сквозь  стальную  решетку  двери.
 Он  открыл  замок  и  пропустил  Тиббса.  Не  дожидаясь  особого
приглашения,  детектив  из  Пасадены  подошел  к  нарам  и  при¬
сел  на  жесткие  доски.
 —  Ну,  Вирджил,  с  чем  пришел?  —  устало  спросил  Сэм.
 —  Я  просто  хотел  сообщить,  —  ответил  Тиббс,  —  что  соби¬
раюсь  пойти  к  Гиллспи,  как  только  он  появится.  А  когда  мы
останемся  наедине,  я  намерен  доказать  ему,  даже  ему,  что  вы
ни  в  чем  не  виновны.  Мне  думается,  я  сумею  заставить  его
выпустить  вас  отсюда.
 В  ответе  Сэма  слышалось  лишь  тусклое  безразличие.
 —  Почему  бы  тебе  не  бросить  все  это  и  не  уехать  домой?
Мне  казалось,  ты  малый  толковый.
 —  Я  еще  не  покончил  с  тем,  за  что  взялся,  —  ответил
Вирджил.  —  Мир  полон  людьми,  которым  ничего  не  удается,
потому  что  у  них  нет  ясного  представления,  где  надо  ставить
точку.  Мне  осталось  сделать  две  вещи:  снять  с  вас  подозрения
и  потом,  когда  вы  будете  уже  на  свободе,  доставить  к  Гиллспи
истинного  преступника.  Вот  тогда  я  и  смогу  спокойно  уехать.
 —  Желаю  удачи,  —  произнес  Сэм.  Он  даже  не  поглядел  на
Вирджила.
 —  Прежде  чем  пойти  к  Гиллспи,  —  сказал  Тиббс,  —  мне
хотелось  бы  выяснить  парочку  вопросов.  Я  почти  полностью
убежден,  что  знаю  ответы,  но,  чем  меньше  догадок,  тем  бесспор¬
нее  версия.
 Сэм  пожал  плечами.
 —  Ну  давай,  что  там  у  тебя?  —  обронил  он.
 —  В  ту  ночь,  когда  мы  были  вместе  в  патрульной  машине,
вы  слегка  изменили  маршрут  и  сделали  это  намеренно.  Тогда
я  еще  не  понимал  почему,  но  теперь,  по-моему,  знаю.  Вам  не  хо¬
телось  проезжать  мимо  дома  Парди,  верно?
 Сэм  проявил  некоторые  признаки  жизни:
 320

—  Вирджил,  лучше  тебе  в  это  не  лезть.  Я  знаю,  ты  хочешь
помочь,  но...
 — 	Кроме  того,  —  продолжал  Вирджил,  —  я  думаю,  что  те¬
перь  мне  ясна  и  причина,  из-за  которой  вы  решили  объехать
этот  дом.
 —  Ты  что,  проезжал  там  ночью?  —  подозрительно  спросил
Сэм.
 —  Нет,  —  ответил  Тиббс,  —  мне  этого  не  понадобилось.  Все,
что  нужно,  я  услышал  от  Харви  Оберста,  когда  тот  был  здесь,
в  участке.  —  Он  умолк,  и  на  какое-то  время  в  камере  наступила
тишина.  Иногда  самое  лучшее  —  выждать  и  позволить  собесед¬
нику  собраться  с  мыслями,  Тиббс  придерживался  такого  взгля¬
да.  Он  видел,  Сэм  глубоко  задумался,  а  это  было  как  раз  то,
чего  он  от  него  хотел.  Наконец  Сэм  нарушил  молчание:
 —  Вирджил,  давай-ка  по  порядку  с  самого  начала.  Ты  не¬
сколько  раз  говорил,  что  в  ту  ночь  я  поехал  другим  путем.  От¬
куда  ты  это  взял?
 —  Тут  нет  ничего  особенного,  —  ответил  Тиббс.  —  Какую-то
часть  пути  вы  проехали  по  плохой  дороге.  Когда  немного  пого¬
дя  я  ждал  вас  возле  закусочной,  я  заметил,  что  на  машину  осе¬
ла  пыль.
 —  Ну  и  что  тут  странного?  —  перебил  Сэм.
 —  Пожалуй,  ничего,  но,  когда  вы  задержали  меня  на  вок¬
зале,  на  машине  не  было  никакой  пыли.  Значит,  в  ту  ночь
вам  не  приходилось  съезжать  на  плохую  дорогу.
 —  А  ты  не  мог  просто  не  заметить  пыли?
 —  Если  она  есть,  я  ее  замечаю...  А  кроме  того,  я  предполо¬
жил,  что  машину  днем  вымыли,  а  позже  проверил  это  в  гара¬
же,  который  обслуживает  полицейские  автомобили:  даже  самый
легкий  слой  пыли  должен  был  бросаться  в  глаза.
 —  Ты  хочешь  сказать,  что,  когда  я  аресто...  когда  я  вывел
тебя  к  машине,  ты  успел  заметить,  есть  ли  на  ней  пыль?  Брось,
ты  ведь  был  чуточку  напуган  в  тот  момент,  а,  Вирджил?
 —  Вовсе  нет,  —  ответил  Тиббс.  —  Просто  я  держал  язык  на
привязи  до  поры  до  времени,  пока  все  не  выяснится.  Ничего
разумнее  мне  не  оставалось.  Но  глаза  у  меня  были  открыты,
это  уже  профессиональное.
 — 	Но  откуда  тебе  знать,  может,  тогда  прошел  дождь  и  при¬
бил  пыль  на  дороге,  а  в  другой  раз  было  сухо?  —  упорство¬
вал  Сэм.
 —  Я  справился  со  сводками  погоды.
 Вновь  наступило  молчание.  Наконец  Сэм  переварил  получен¬
ную  информацию  и  пришел  к  выводу,  что  упрямиться  дальше  не
только  глупо,  но  и  попросту  не  к  чему.  Нравилось  ему  это  или
 21  Приложение  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5 	321

нет,  приходилось  признать:  Тиббс  знает  свое  дело.  Затем  он
подумал,  что  все-таки  этот  человек,  который  сумел  пройти  че¬
рез  столько  препятствий,  почти  непреодолимых  для  цветного,
на  его  стороне.  Это  была  приятная  мысль.  Сэм  решил  воздать
Тиббсу  должное.
 —  Да,  так  все  и  было,  —  признался  он.
 —  Жаль,  что  вы  не  сказали  об  этом  раньше,  Сэм,  —  слегка
упрекнул  Тиббс.  —  Это  сэкономило  бы  массу  времени,  вашего
времени,  я  имею  в  виду.  —  Неожиданно  для  Сэма  Тиббс  под¬
нялся  на  ноги.  —  К  вашему  сведению,  у  меня  был  небольшой
разговор  с  мистером  Парди  и  его  дочерью.  Я  довольно  здорово
напугал  их  перспективой  медицинского  осмотра  для  проверки
ее  обвинений,  а  потом  назначил  им  поближе  к  вечеру  прийти
на  «экспертизу».  Я  не  уточнял,  какого  рода.  Если  мне  удастся
заставить  Делорес  изменить  свои  показания  в  присутствии  сви¬
детелей,  обвинение  в  совращении  отпадет  само  собой.  А  осталь¬
ное  будет  уже  легче.
 Впервые  с  начала  разговора  Сэм  испытал  желание  как-то
помочь  делу.
 —  Вирджил,  а  что,  если  тебе  попытаться  выяснить,  кто  этот
ее  парень?  Я,  конечно,  понимаю,  тут  масса  сложностей...
 —  Спасибо,  Сэм,  —  сказал  Вирджил.  —  Пожалуй,  я  уже
знаю  ответ.
 Когда  Биллу  Гиллспи  доложили,  что  Вирджил  Тиббс  хочет
его  видеть,  он  решил:  пусть-ка  подождет  несколько  минут,  про¬
сто  чтобы  знал  свое  место.  Достаточно,  по  его  мнению,  продер¬
жав  Тиббса  за  дверью,  он  включил  селектор  и  сказал,  что  тот
может  войти.  Из-за  этой  задержки  Тиббс  не  успел  еще  скрыться
в  кабинете  Гиллспи,  как  в  проходной  показалась  Дьюна  Манто¬
ли,  сопровождаемая  Джорджем  Эндикоттом.
 Эндикотта  не  очень-то  радовал  этот  поход,  но  он  понимал,  что
имеет  дело  с  очень  решительной  особой,  и  пусть  лучше  уж
разговор  с  Гиллспи  произойдет  при  нем,  по  крайней  мере  он
сможет  хоть  как-то  направить  беседу.
 —  Нам  хотелось  бы  повидать  мистера  Гиллспи,  —  объяс¬
нил  Эндикотт,  подходя  к  столу  дежурного.  —  Он  свободен?
 Пит,  прекрасно  понимавший,  что  говорит  с  членом  город¬
ского  совета  и  богатейшим  гражданином  Уэллса,  немедленно
отозвался:
 —  Можете  пройти  прямо  в  кабинет.  У  шефа  никого  нет,
кроме  Вирджила.
 322

Они  прошли  через  холл,  и  Джордж  легонько  постучал  по
открытой  двери.  Гиллспи  вскинул  глаза.
 —  А,  входите,  —  сказал  он,  узнав  Эндикотта,  и  тут  же  вско¬
чил  при  виде  Дьюны,  показавшейся  на  пороге  вслед  за  своим
спутником.
 —  Пожалуйста,  присаживайтесь,  —  пригласил  Гиллспи  после
того,  как  был  представлен  девушке.  —  Вирджил,  ступай  отсю¬
да,  я  поговорю  с  тобой  в  другой  раз.
 Тиббс  не  двинулся  с  места.
 —  То,  что  я  должен  сказать,  мистер  Гиллспи,  чрезвычайно
важно.  И  пожалуй,  далее  хорошо,  что  мисс  Мантоли  и  мистер
Эндикотт  будут  присутствовать  при  этом  разговоре.
 Гиллспи  поднял  кулак,  собираясь  шмякнуть  им  по  столу.
Он  не  потерпит  возражений  ни  от  кого,  и  в  первую  очередь  от
человека  низшей  расы,  от  нигера,  от  цветного!  Эндикотт  оценил
ситуацию  и  поспешно  сказал:
 —  Это  звучит  интересно.  С  вашего  разрешения,  Билл,  я  бы
не  прочь  послушать,  что  скажет  мистер  Тиббс.
 —  Мне  бы  тоже  очень  хотелось,  —добавила  Дьюна.
 Гиллспи  был  загнан  в  тупик.  Поклявшись  в  душе  жестоко
расправиться  с  Тиббсом,  как  только  они  останутся  наедине,  он
смирился  с  временным  поражением.
 —  Как  вам  угодно,  мистер  Эндикотт.
 Все  уселись.
 —  Прежде  чем  начать,  —  сказал  Вирджил,  —  я  бы  хотел
попросить,  чтобы  при  этом  присутствовал  мистер  Вуд.  —
Он  посмотрел  на  шефа.  —  Очень  вероятно,  что  мистеру  Гиллспи
понадобится  задать  ему  кое-какие  вопросы.
 Чувствуя  себя  пойманным  в  ловушку  и  кипя  от  злости,
Гиллспи  включил  селектор  и  отдал  приказание;  не  прошло  и
минуты,  как  в  кабинет  ввели  Сэма  Вуда.  Гиллспи  молча  кив
нул  на  стул,  и  Вуд  сел.  Вторым  кивком  шеф  отпустил  Арноль¬
да,  сопровождавшего  арестованного.  Все  еще  едва  сдерживаясь,
Гиллспи  повернулся  к  Тиббсу  и  вперился  в  него  хмурым  взгля¬
дом.
 —  Ну  ладно,  Вирджил,  надеюсь,  из  этого  будет  какой-нибудь
толк.
 Привычным  жестом  Тиббс  крепко  сплел  пальцы.  Секунду-
другую  он  вглядывался  в  них  и  только  потом  заговорил:
 —  Я  хотел  бы  начать  с  личности  молоденькой  женщины,
Делорес  Парди.  —  Он  поднял  глаза.  —  Мисс  Парди  —  дочь
очень  неразвитого,  серого  человека,  чье  образование  и  умствен¬
ный  уровень  оставляют  желать  много  лучшего.  Я  не  знаком  с
21*
 323

ее  матерью,  но  обстановку,  в  которой  жила  и  живет  мисс  Пар¬
ди,  мягко  говоря,  трудно  считать  здоровой.
 —  Это  для  меня  не  новость!  —  влез  Гиллспи.
 Тиббс  выдержал  секундную  паузу  и  продолжал:
 —  Делорес  Парди  восемнадцать  лет.  Но  она  старается  сойти
за  шестнадцатилетнюю,  потому  что  отстает  в  школе  на  два  года
и  боится  стать  предметом  насмешек.  Поскольку  ей  уже  испол¬
нилось  восемнадцать,  это  снимает  вопрос  об  уголовной  ответ¬
ственности  за  совращение  малолетней,  и  возможность  судебного
преследования  отпадает  сама  собой.  Далее,  поведению  мисс  Пар¬
ди  свойственна  одна  характерная  черта,  которая  совершенно  от¬
четливо  прослеживается  в  свидетельствах,  занесенных  в  поли¬
цейские  протоколы.  Она  эксгибиционистка.  В  силу  определенных
причин  она  зафиксирована  на  идее,  что  ее  тело  обворожительно¬
прекрасно  и  каждый,  кто  его  видит,  я  имею  в  виду,  каждый
мужчина,  должен  испытывать  неудержимый  трепет.  Это  доволь¬
но  типично  для  девушек  ее  возраста,  которые  чувствуют  себя
в  том  или  ином  отношении  ущемленными  со  стороны  общества.
И  вот  им  кажется,  что  они  могут  наверстать  потерянное,  пустив
в  ход  свои  якобы  неотразимые  достоинства.
 Он  вскинул  глаза  на  Дьюну,  чтобы  посмотреть,  какое  впе¬
чатление  производят  его  слова.  Девушка  слушала  с  нескрывае¬
мым  интересом,  также,  впрочем,  как  и  трое  мужчин.  Тиббс  про¬
должал:
 —  Чаще  всего  в  случаях  такого  рода  девушка  идет  на  все  в
надежде  привязать  мужчину  своими  физическими  достоинствами.
Иногда  это  ей  удается,  иногда  же  лишь  ускоряет  разрыв.  Соглас¬
но  показаниям  Харви  Оберста,  который  ненамного  старше  ее,
мисс  Парди  демонстрировала  себя  без  всякой  просьбы  о  подоб¬
ной  милости.  Я  считаю,  что  он  говорил  правду,  поскольку  это
подкрепляется  двумя  дополнительными  доказательствами.  Пер¬
вое  из  них  —  ее  приход  в  полицию  с  заявлением  на  мистера
Вуда.  Это  серьезный  шаг  —  прийти  в  полицейское  управление
и  обвинить  одного  из  самых  известных  и  уважаемых  его  служа¬
щих.  Но  вместо  того,  чтобы  казаться  крайне  смущенной,  мисс
Парди  вела  себя  вызывающе:  она  как  могла  подчеркнула  свои
формы  и  подтянула  бюстгальтер,  стремясь  выпятить  груди
самым  откровенным  и  неестественным  образом.  Это  непохоже
на  поведение  скромной  девушки,  которая  подверглась  насилию.
 Тиббс  умолк  и  сделал  секундную  паузу,  но  никто  из  присут¬
ствующих  не  выказал  ни  малейшего  желания  прервать  его
объяснения.
 —  Теперь  мы  вплотную  подошли  к  делу  мистера  Вуда.  В  ту
ночь,  когда  было  совершено  преступление,  мистер  Вуд  проезжал
824

мимо  дома  Парди  в  служебной  машине.  Это  целиком  и  пол¬
ностью  соответствовало  точному  исполнению  полученных  им
предписаний  —  он  уже  почти  завершал  объезд  города,  и  тща¬
тельная  проверка  оставшихся  районов  была  его  правом  и  дол¬
гом.  Он  миновал  дом  Парди  в  начале  четвертого  утра.  Мистер
Вуд  не  говорил  мне  о  том,  что  произошло  в  этот  момент,  но  я
могу  обойтись  и  предположением.  Через  несколько  суток,  когда
я  был  вместе  с  ним  в  патрульной  машине,  мистер  Вуд  намерен¬
но  объехал  дом  Парди  стороной,  и,  еще  не  зная  причины  этого,
я  пришел  к  выводу,  что  он  хотел  скрыть  от  меня  какое-то  об¬
стоятельство.  Это  несколько  поколебало  мое  высокое  мнение  о
нем,  но  я  ошибся  и  приношу  извинения  за  подобные  мысли.
 —  Откуда  ты  знаешь,  где  живут  Парди?  —  спросил  Гиллспи.
 —  Об  этом  упомянул  Харви  Оберет,  когда  я  допрашивал  его
здесь  несколько  дней  назад,  а  кроме  того,  я  сверился  с  докумен¬
тацией.
 Гиллспи  кивнул  в  знак  того,  что  он  удовлетворен.
 —  Теперь,  сопоставив  все  имеющиеся  данные,  мы  получим
картину  того,  что  случилось,  с  максимально  возможной  досто¬
верностью.  Некоторое  время  назад  мисс  Парди  вступила  в  интим¬
ные  отношения  с  человеком  из  числа  ее  знакомых  и  в  конце
концов  почувствовала  себя  беременной,  а  может  быть,  ей  это
лишь  показалось.  Кто  был  этот  человек,  в  данный  момент  не¬
важно,  достаточно  сказать,  что  мисс  Парди  не  могла  либо  не  хо¬
тела  выйти  за  него  замуж.  Решив,  что  она  «в  беде»,  мисс  Парди
повела  себя  так  же,  как  многие  другие  молодые  женщины  в  ее
положении.  Она  огляделась  вокруг  в  поисках  человека,  на  кото¬
рого  можно  было  бы  возложить  вину,  не  опасаясь  немедленного
разоблачения,  наиболее  подходящего  для  роли  временного  супру¬
га  или  хотя  бы  способного  оплатить  все  расходы  по  рождению
и  содержанию  ребенка.  Слава  богу,  эта  вариация  на  старые  те¬
мы  полностью  изучена  в  полицейской  практике,  и  голословные
обвинения  девушки  редко  имеют  какую-то  ценность.  Разумеет¬
ся,  для  мистера  Гиллспи  все  это  далеко  не  ново...  Зная,  что  Вуд
обычно  дежурит  по  ночам  в  патрульной  машине,  Делорес  реши¬
ла:  никому  не  покажется  невероятным,  что  он  не  мог  остано¬
виться  разок-другой  возле  ее  дома  за  целый  год,  что  Парди
живут  в  Уэллсе.  Во-вторых,  ей  было  известно,  что  он  не  женат,
а  значит,  может  быть  пойман  в  супружеские  сети.  Наконец,  ее
в  какой-то  степени  влекло  к  нему,  как  явствует  из  того  факта,
что  она  демонстрировала  себя  перед  ним  по  меньшей  мере  од¬
нажды  во  время  его  ночных  объездов.  Скорее  всего  она  поста¬
ралась,  чтобы  это  выглядело  случайностью.  Я  бы  предположил,
что  подобные  сцены  подстраивались  больше  одного  раза,  но  не
 325

слишком  часто  —  она  боялась  пробудить  подозрение  в  безуко¬
ризненном  служащем  полиции,  каковым,  несомненно,  является
мистер  Вуд.  —  Тиббс  поглядел  на  Сзма.  —  Мне  не  хотелось  бы
затруднять  вас,  особенно  в  присутствии  мисс  Мантоли,  но,  мо¬
жет  быть,  вы  не  откажетесь  подтвердить  эту  догадку?
 Сэм  помедлил,  подыскивая  слова,  а  затем  произнес:
 —  Да.  —  Вот  и  все,  что  он  нашелся  сказать.
 —  Ну  а  теперь  мы  переходим  в  область  предположений,  —
продолжал  Тиббс.  —  Если  бы  мистер  Вуд  оказался  способен  от¬
вечать  на  знаки  внимания  со  стороны  подобной  особы,  я  уже  не
говорю  —  стараться  их  вызвать,  эта  склонность  его  натуры,  по
всей  вероятности,  прорвалась  бы  наружу  за  три  года  постоян¬
ных  ночных  дежурств.  Разумеется,  это  рассуждение  несколько
грешит  неточностью,  поскольку  известны  случаи,  когда  люди  са¬
мого  безукоризненного  поведения  вдруг  совершали  убийство  или
сбегали,  прихватив  всю  наличность  банка  и  не  позаботившись
поставить  в  известность  полицию.  Но  стоит  заметить,  что  мистер
Вуд  холостяк,  а  значит,  имеет  право  проводить  время  с  любы¬
ми  женщинами,  которые  ему  понравятся,  и  менять  партнерш,
сколько  ему  угодно.  Вряд  ли  бы  он  пользовался  такой  прекрас¬
ной  репутацией  во  всем  Уэллсе,  если  бы  был  способен  обмануть
неопытную  школьницу.  Никто  не  знает  положения  человека
лучше,  чем  его  банк,  а  банк,  с  которым  ведет  свои  дела  мистер
Вуд,  очень  высокого  мнения  о  нем.  Я  только  передаю  то,  что
мне  было  сказано.  Итак,  —  Вирджил  глубоко  перевел  дыха¬
ние,  —  что  касается  обвинения,  выдвинутого  Делорес  Парди  про¬
тив  мистера  Вуда,  я  думаю,  это  просто  безбожное  вранье.
 —  И  вы  можете  заставить  ее  в  этом  признаться?  —  спро¬
сил  Джордж  Эндикотт.
 Зажужжал  селектор.
 Гиллспи  щелкнул  клавишей.
 —  Вас  хотят  видеть  мистер  Парди  и  его  дочь,  —  доложил
дежурный.
 Гиллспи  обвел  взглядом  четверых  людей,  сидевших  пе¬
ред  ним.
 —  Приведи  их,  —  распорядился  он,  —  и  захвати  пару
стульев.
 В  комнате  стояла  напряженная  тишина,  пока  в  пустом  хол¬
ле  раздавался  стук  каблуков  семейства  Парди.  Все  не  сводили
глаз  с  двери.
 Первой  медленно  и  неуверенно  вошла  Делорес.  За  ней  по¬
явилось  лицо  ее  отца,  по-прежнему  хмурое  и  остолбенелое,  слов¬
но  раз  и  навсегда  вырезанное  из  дерева,  лишь  складки  около  его
рта  казались  теперь  более  глубокими.  Следом  в  дверь  протиснул-
326

ся  Арнольд  —  он  прошел  боком,  манипулируя  стульями,  и  по¬
ставил  их  прямо  посреди  комнаты.  Никто  не  произнес  ни  слова,
пока  он  не  удалился.
 —  Присаживайтесь,  —  пригласил  Гиллспи.
 Парди  кивком  показал  на  Тиббса.
 —  Уберите  этого  типа,  —  распорядился  он.
 Мощная  фигура  Гиллспи  как  будто  еще  внушительнее  на¬
висла  над  столом.
 —  Он  останется,  —  объявил  шеф  и  указал  на  стулья.
 Посетители  сели.
 —  А  я  не  стану  говорить  при  всяких  негритосах,  —  высту¬
пила  Делорес.
 Гиллспи  пропустил  это  мимо  ушей.
 —  Существует  довольно  длинная  процедура,  через  которую
мы  обязаны  провести  вас  обоих,  —  сообщил  он.  —  Медицинская
часть  может  занять  порядочное  время.  Вам  ничего  не  хочется
мне  сказать,  прежде  чем  мы  приступим?
 В  комнате  повисло  томительное  молчание.  Гиллспи  откинул¬
ся  назад,  и  кресло  заскрипело  под  его  тяжестью.  И  снова  на¬
ступила  тишина.
 Наконец  Делорес  заерзала  на  своем  стуле  и  неловко  разгла¬
дила  юбку.
 —  Думается,  я  все-таки  в  нем  ошиблась,  —  сказала  она.
 —  Это  мы  уже  слышали  в  прошлый  раз,  —  отозвался
Гиллспи.
 Делорес  помолчала,  пока  ее  медлительный  ум  подыскивал
нужные  слова.
 —  Я  что  хочу  сказать,  может,  все-таки  это  был  не  он?
 —  Ты  имеешь  в  виду  мистера  Вуда?  —  спросил  Гиллспи.
 —  Ага...
 Парди  откашлялся  и  вступил  в  разговор:
 —  Вот  ведь  какое  дело...  У  Делорес,  у  нее  не  слишком-то
хороший  сон.  Ну,  она  увидела  под  окном  полицейскую  машину
и  знала,  кто  это  проехал.  А  потом  пошла  спать  и  увидела  его
во  сне,  вот  ей  все  это  и  взбрело  в  голову.
 —  Ты  хочешь  сказать,  —  спросил  шеф,  что  твоя  дочь  заме¬
тила  Вуда  в  патрульной  машине,  а  потом  ей  привиделось,  буд¬
то  он  спал  с  ней  на  самом  деле?
 Парди  сжал  челюсти,  и  на  его  лице  заходили  желваки.
 —  Ага,  что-то  вроде  этого,  —  наконец  сказал  он.
 Гиллспи  подался  вперед.
 —  Признаться,  мне  трудно  поверить,  будто  такой  девушке,
как  Делорес,  подобный  сон  мог  казаться  до  того  настоящим,  что
она  заявилась  сюда  и  по  всей  форме  обвинила  человека.  Будь
327

она  на  несколько  месяцев  моложе,  это  могло  бы  для  него  кон¬
читься  уголовным  делом.
 —  Если  бы  да  кабы,  —  огрызнулся  Парди.  —  Ей  уже  хва¬
тает  лет,  чтобы  жить  как  хочется.
 —  Теперь  меня  не  станут  обследовать,  а?  —  спросила
Делорес.
 —  Нет,  —  ответил  Гиллспи.  —  Раз  ты  и  твой  отец  заявляе¬
те  здесь  при  свидетелях,  что  обвинение,  выдвинутое  вами  про¬
тив  мистера  Вуда,  было  ошибочным,  значит,  нет  никакой  не¬
обходимости  в  медицинском  осмотре.
 —  Да  у  вас  теперь  и  прав  нет,  —  добавила  Делорес.
 Дьюна  Мантоли  слегка  зашевелилась  на  своем  стуле,  и  в  ком¬
нате  вновь  наступила  тишина.
 Первым  нарушил  ее  Вирджил  Тиббс.
 —  Вы  проявили  большое  мужество,  не  побоявшись  прийти
сегодня,  —  сказал  он  Делорес.  —  Многие  девушки  не  решились
бы  на  такой  шаг.
 —  А  меня  па  заставил,  —  откровенно  призналась  Делорес.
 —  Вы  бы  могли  помочь  нам  кое  в  чем,  если  бы  захотели,  —
продолжал  Тиббс,  —  и  это  куда  важнее,  чем  может  показаться
сначала.  Не  скажете  ли,  отчего  вы  увидели  во  сне  именно  мис¬
тера  Вуда?
 —  Я  же  говорил,  она  заметила  его  машину  на  улице,  вот  он
и  запал  ей  на  ум,  —  сердито  объяснил  Парди.
 Тиббс  не  отрывал  глаз  от  Делорес,  будто  ничего  и  не  было
сказано.  Наконец  она  очнулась,  вновь  разгладила  юбку  и  впер¬
вые  проявила  какие-то  признаки  смущения.
 —  Ну,  —  медленно  заговорила  она,  —  он  и  впрямь  малый
что  надо.  Я-то  никогда  с  ним  не  встречалась,  но  разговоры
слыхала.  Он  на  хорошей  службе,  у  него  положение  и  машина,
и  я  о  нем  подумывала.  Мне  думалось,  может,  я  ему  понрав¬
люсь.  Особо  потому,  что,  я  слышала,  у  него  нет  своей  девушки.
 —  Я  его  девушка,  —  сказала  Дьюна.
 Сэм  изумленно  и  недоверчиво  вскинул  на  нее  глаза.
 Делорес  тоже  уставилась  на  Дьюну.  Наконец  она  отвела
взгляд  и  с  потерянным  видом  повернулась  в  сторону  Гиллспи.
Она  была  до  того  ошеломлена,  что,  казалось,  дотронься  до  нее,
и  она  рухнет.
 —  Моя  девочка  не  для  него,  он  слишком  стар,  —  заявил
Парди.
 Билл  Гиллспи  принял  решение:
 —  Раз  уж  вы  оба  пришли  с  заявлением,  которое  снимает
подозрение  с  мистера  Вуда,  мы  будем  считать  инцидент  исчер¬
328

панным,  насколько  это  касается  нашего  делопроизводства.
Но  это  не  значит,  что  мистер  Вуд  не  может  возбудить  дело  за
ущерб,  нанесенный  его  репутации,  а  я  думаю,  он  скорее  всего
так  и  сделает.
 —  Я  не  собираюсь  возбуждать  никакого  дела,  —  сказал  Вуд.
 Парди  повернулся  к  дочери.
 —  Пошли  домой,  —  скомандовал  он  и  встал.
 Делорес  поднялась  следом.  В  дверях  она  обернулась  и  попы¬
талась  улыбнуться  Сэму.
 —  Я  и  вправду  извиняюсь,  —  сказала  она.
 Сэм  вспомнил,  что  он  джентльмен,  и  вскочил  со  стула.
Так  же  поступил  и  Тиббс.  Эндикотт  остался  сидеть.  Не  добавив
ни  слова,  семейство  Парди  покинуло  кабинет.
 Прошло  несколько  секунд,  прежде  чем  оставшиеся  пришли
в  себя  и  напряжение,  царившее  в  комнате,  несколько  разряди¬
лось.
 —  Ну  а  теперь  что?  —  спросил  Гиллспи.
 —  Давайте  закончим  с  делом  мистера  Вуда,  —  ответил
Тиббс.  —  У  вас  остались  какие-нибудь  сомнения,  которые  пре¬
пятствуют  освободить  его  из-под  ареста?
 —  Да,  —  отозвался  Гиллспи.  —  Я  хочу  услышать  от  него,
откуда  он  взял  шестьсот  долларов  наличными,  чтобы  до  конца
выплатить  стоимость  своего  дома.
 Сэм  не  успел  открыть  рта,  как  вновь  заговорил  Тиббс:
 —  Пожалуй,  я  могу  ответить  за  мистера  Вуда.  В  банке  нам
сообщили,  какую  сумму  он  отсчитал  наличными,  но  не  уточни¬
ли,  что  это  была  за  наличность.
 —  Наличность  есть  наличность,  —  изрек  Гиллспи.
 —  В  данном  случае  это  не  совсем  так,  —  возразил  Тиббс.  —
Когда  я  поинтересовался  в  банке,  мне  сказали,  что  почти  вся
сумма  была  монетой  —  четвертаками,  пятидесятицентовиками  и
даже  пятаками.  Там  было  и  несколько  бумажек,  самая  боль¬
шая  из  них  —  это  пять  долларов.
 В  темноте,  окутывавшей  дело  Вуда,  забрезжил  свет.
 —  Что  же,  он  копил,  это  ты  хочешь  сказать?  —  спросил
Гиллспи.
 —  Совершенно  верно,  —  ответил  Вирджил.  —  Хотя  это  и  не
самое  мудрое  решение  —  ведь  он  мог  положить  деньги  под
проценты,  и  ему  набегало  бы  около  восемнадцати  долларов  в  год,
не  говоря  уж  о  том,  что  так  гораздо  спокойнее.  Я  думаю,  он  ко-
нил  на  свой  дом  с  того  самого  дня,  как  поступил  в  полицию.
Наверное,  из  тех  денег,  которые  оставлял  на  карманные  расходы.
 —  Я  старался  откладывать  по  пятьдесят  центов  в  день,  —
уточнил  Сэм,
 329

—  На  самом  деле  у  вас  выходило  немного  больше  —  около
четырех  долларов  в  неделю,  —  сказал  Тиббс.  —  Но  все-таки
почему  вы  не  клали  их  на  свой  текущий  счет?
 —  Просто  боялся  истратить.  Это  были  деньги  на  дом.  Я  дер¬
жал  их  отдельно  и  ни  разу  не  взял  ни  одного  пятака.
 *—  Ну,  как  бы  там  ни  было,  этот  вопрос  тоже,  по-моему,
ясен,  —  сказал  Тиббс,  обращаясь  к  Гиллспи.  —  Надеюсь,  те¬
перь  мистер  Вуд  свободен.
 Прежде  чем  ответить,  Гиллспи  посмотрел  по  сторонам.  Ка¬
залось,  из  здоровенного  шерифа  вышибли  дух.
 —  Пожалуй,  что  да,  —  проговорил  он.
 —  В  таком  случае,  —  продолжал  Вирджил,  —  я  бы  попро¬
сил  вас  восстановить  его  в  служебных  обязанностях  и  сделать
это  немедленно,  чтобы  уже  сегодня  ночью  он  мог  выйти  на  обыч¬
ное  дежурство.
 —  Сегодня  мне  бы  хотелось  побыть  дома,  —  сказал  Сэм.
 —  Мне  кажется  очень  важным,  чтобы  нынешней  ночью
именно  вы  вели  машину,  —  ответил  Вирджил.  —  И  если  не
возражаете,  я  тоже  поеду  с  вами.  —  Тиббс  повернулся  к
Гиллспи.  —  Готов  дать  вам  любую  гарантию,  —  объявил  он,  —
что,  если  не  произойдет  ничего  чрезвычайного,  еще  до  рассвета
мистер  Вуд  арестует  убийцу  Мантоли.
 Глава  13
 Когда  Сэм  Вуд  вышел  на  улицу,  его  охватило  острое  ощу¬
щение,  что  все  пережитое  было  просто-напросто  дурным  сном.
Беспредельная  ярость,  возмущение  и  беспомощность,  которые
он  испытывал  прежде,  бесследно  исчезли,  Сэм  словно  оказался
в  той  самой  точке  существования,  откуда  началось  его  кошмар¬
ное  сновидение.  За  исключением  одного:  он  держал  Дьюну  Ман¬
толи  в  своих  объятиях,  и  она  поцеловала  его.  И  в  присутствии
свидетелей  она  назвала  себя  его  девушкой.
 Конечно,  Сэм  понимал,  на  самом  деле  это  было  не  так.
Ей  хотелось  привести  в  замешательство  Делорес  Парди,  и  она
этого  добилась.  Несколько  ослепительных  мгновений  Сэм  позво¬
лил  себе  помечтать,  будто  ее  слова  были  правдой.  Но  он  тут  же
заставил  себя  вернуться  к  действительности  и  вспомнил,  что
настало  время  обеда.
 Сэм  подъехал  к  знакомому  кафе,  единственному  месту  в  го¬
роде,  где  подавали  более  или  менее  приличные  бифштексы,  и  за¬
казал  порцию.  Он  чувствовал,  что  сейчас  ему  это  необходимо.
Увидев  его,  владелец  кафе  подошел  перекинуться  словом.
 330

—  Рад  снова  видеть  вас  у  себя,  мистер  Вуд,  —  прогово¬
рил  он.
 Сэм  прекрасно  знал,  что  он  хочет  этим  сказать.
 —  Ия  рад  снова  побывать  у  вас,  —  ответил  он  в  том  же
духе.  —  Скажите  повару,  пусть  постарается,  ладно?
 —  Я  уже  сказал,  —  сообщил  владелец.  —  Кстати,  хочу  вас
спросить  кое  о  чем.  Пожалуйста,  не  отвечайте,  если  вам  это
придется  не  по  вкусу,  но  не  только  я,  весь  город  диву  дается,
что  это  за  черный  фараон,  который  у  вас  работает?
 —  Вирджил?  —  переспросил  Сэм.  —  А  что  такое?
 —  Ну,  откуда  он  взялся?
 —  Вирджил  —  специалист  по  расследованию  убийств,  —
сказал  Сэм.  —  Так  вышло,  что  он  оказался  под  рукой,  и  шеф
приставил  его  к  делу,  вот  и  все.
 —  Вам,  наверное,  нелегко  приходится?  —  рискнул  собе¬
седник.
 —  Ну  уж  не  мне,  —  сухо  ответил  Сэм.  —  Он-то  и  вытащил
меня  из  этой  заварухи.  Вирджил  чертовски  умен.  —  Не  отсту¬
пившись  от  человека,  который  стоял  за  него,  Сэм  почувствовал
прилив  гордости.
 —  Да,  но  он  нигер,  —  не  сдавался  хозяин.
 Сэм  уперся  ладонями  в  стол  и  вскинул  глаза.
 —  Вирджил  не  нигер.  Он  цветной,  он  черный,  он  негр,  но  он
не  нигер.  Я  знаю  кучу  белых,  которые  и  вполовину  не  так
головасты.
 Владелец  кафе  сразу  присмирел:
 —  Некоторые  из  них  с  головой,  я  знаю.  Один  даже  написал
книгу.  А  вот  и  ваш  бифштекс.
 Он  присмотрел,  чтобы  все  было  подано  как  полагается,  и  да¬
же  сам  принес  бутылку  кетчупа.  Затем  хозяин  отошел,  сказав
себе,  что  Сэму  Вуду  можно  простит  любые  высказывания  —
ведь  он  так  много  пережил  за  последние  дни.
 Покончив  с  едой,  Сэм  поехал  к  себе  и  распахнул  окна,  что¬
бы  выветрить  нежилой  запах,  уже  поселившийся  в  комнатах.
Первым  делом  он  снял  форменную  одежду  и  привел  ее  в  поря¬
док,  затем  принял  душ,  прошелся  по  подбородку  электрической
бритвой  и  прилег  отдохнуть.
 Коротким  воспоминанием  в  его  голове  промелькнула  фраза
Вирджила,  что  сегодняшней  ночью  он,  Сэм  Вуд,  арестует  убий¬
цу.  Но  в  эти  мгновения  зыбкого  полусна  обещание  Вирджила
казалось  все  несбыточнее  и  нереальнее.  Наконец  черная  пустота
навалилась  на  Сэма,  и  он  спал  глубоко,  пока  будильник  не  про¬
звенел  одиннадцать...
 Когда  Сэм  добрался  до  полицейского  управления,  его  уже
331

ждал  Вирджил  Тиббс.  Сэм,  как  всегда,  отметился  у  дежурного,
который  старался  вести  себя  будто  ни  в  чем  не  бывало,  и  с  клю¬
чами  от  патрульной  машины  в  руке  и  листом  для  рапорта  под
мышкой  кивнул  Тиббсу:
 —  Пойдем.
 Они  уселись  бок  о  бок,  как  в  ту  памятную  ночь  совместного
дежурства.
 —  Куда  ехать,  Вирджил?  —  спросил  Сэм.
 —  Куда  вам  вздумается,  —  ответил  Тиббс.  —  Мне  это  со¬
вершенно  безразлично.  Только  давайте  держаться  подальше  от
дома  Парди.  Я  бы  не  хотел,  чтобы  вновь  вышло  какое-нибудь
недоразумение.
 Сэм  задал  вопрос,  который  не  выходил  у  него  из  головы  с
тех  пор,  как  он  проснулся:
 —  Думаешь,  убийца  старика  Мантоли  вновь  вылезет  сего¬
дняшней  ночью?
 —  Почти  уверен,  —  отозвался  Тиббс.
 —  Тогда,  может  быть,  стоит  заехать  к  Эндикоттам  и  взгля¬
нуть,  все  ли  в  порядке?
 —  Я  убежден,  что  она  в  безопасности,  —  ответил  Тиббс.  —
Конечно,  поехали,  если  вы  настаиваете,  но  лучше  бы  нам  ос¬
таться  здесь,  внизу,  для  этого  есть  причины.
 —  Ты  не  можешь  объяснить  мне  какие?  Ты  ведь  сам  ска
зал,  что  я  должен  арестовать  этого  типа.
 —  Право,  мне  имеет  смысл  помолчать,  Сэм.  Если  я  сейчас
не  удержусь,  вы  можете  выдать  себя  в  самый  неподходящий
момент.  Это  ведь  очень  трудно  —  держать  что-то  на  уме  и  не
подать  виду,  что  бы  вокруг  ни  происходило.  До  поры  до  вре¬
мени  чем  меньше  знаешь,  тем  лучше.
 —  А  мы  не  можем  предпринять  что-нибудь  сами,  сей¬
час  же?
 Тиббс  посмотрел  через  ветровое  стекло.
 —  Сэм,  ответьте  мне  без  обид:  согласны  ли  вы  довериться
мне  и  позволить  вести  это  дело?  Обещаю,  без  вас  ничего  не
произойдет.  Я  постараюсь  устроить  так,  чтобы  арест  произве¬
ли  вы.
 —  Ну  ладно,  Вирджил...  —  Сэм  был  явно  разочарован.
 Никогда  еще  ночь  не  казалась  ему  такой  долгой.  Они  пого
ворили  о  Калифорнии  и  Западном  побережье,  где  Сэму  не  при
ходилось  бывать.  Потом  перешли  к  боксу.
 —  Это  несладкая  доля,  —  рассуждал  Тиббс.  —  Я  знаком  с
несколькими  боксерами  и  знаю,  как  тяжко  достается  им  кусок
хлеба.  Последний  удар  гонга  —  это  далеко  не  конец.  Затихнут
приветствия,  отшумят  аплодисменты  —  если  они  еще  есть!  —
332

а  дальше  нужно  добраться  до  раздевалки,  где  тебя  ждет  док¬
тор,  и,  когда  он  накладывает  швы  на  рассеченные  губу  или
бровь,  что  чертовски  мучительно,  Сэм!
 —  Вирджил,  я  не  раз  думал:  почему  бокс  так  тянет  к  себе
цветных?  Что  у  них,  больше  способностей  или  они  легче  все
переносят?
 —  Если  им  и  легче,  то  просто  и  ума  не  приложу  почему.
Однажды,  это  было  в  Техасе,  я  говорил  с  боксером  уже  после
боя.  Ему  страшно  досталось,  хотя  он  здорово  дрался  и  вышел
победителем.  Ну,  как  бы  там  ни  было,  когда  пришел  доктор
и  принялся  за  него,  боль  от  укола  была  такой  жуткой,  что  он
закричал.  И  тут  доктор  удивился:  ему-то  казалось,  что  тот  ни¬
чего  не  чувствует  —  ведь  он  негр.
 Сэм  мысленно  перенесся  к  своей  беседе  с  Ральфом,  ночным
барменом  из  закусочной.  У  него  было  такое  ощущение,  будто  это
происходило  давным-давно.  На  самом  деле  они  разговаривали
в  ночь  убийства.
 —  А  что  с  теми  парнями,  которые  на  тебя  нарвались?  —
спросил  Сэм  после  непродолжительного  молчания.  —  Я  так  ни¬
чего  и  не  слышал.
 —  Их  выручил  один  тип  из  городского  совета,  Уоткинс.
Он  предупредил  меня,  что  мне  лучше  закрыться  насчет  этого
случая,  если  я  не  хочу  устроить  себе  красивую  жизнь,  иначе
мне  пришьют  статью  за  членовредительство.
 —  Думаешь,  Уоткинс  их  и  нанял?
 —  Надеюсь,  ведь  тогда  ему  придется  оплатить  медицинские
расходы  за  того  малого,  -у  которого  сломана  рука.  Похоже  на
то,  что  они  на  этом  не  успокоились.  У  меня  такое  чувство,  буд¬
то  за  мной  следят,  —  спокойно  обронил  Тиббс,  словно  заметил,
что  завтра  или  через  день  может  пойти  дождь.
 —  Хотелось  бы  мне  оказаться  рядом  с  гобой,  когда  они
попытаются,  —  сказал  Сэм.
 —  Я  тоже  совсем  не  против,  —  живо  отозвался  Вирджил.  —
В  следующий  раз  будет  куда  труднее.
 Сэм  повернул  машину  на  Мэйн-стрит,  и  мягкое  рычание
подхлестнутого  мотора  смешалось  с  тишиной  ночи.  Он  миновал
столб  со  счетчиком  на  платной  стоянке  и  притормозил,  прежде
чем  подъехать  к  тротуару  напротив  аптеки  Саймона.
 —  Здесь  не  опасно  останавливаться?  —  спросил  он.
 —  Думаю,  нет,  —  ответил  Вирджил.
 Сэм  плавно  отпустил  тормоз,  и  машина  покатилась  почти
сама  собой.  Когда  она  замерла,  колеса  были  ровно  в  двух
дюймах  от  кромки  тротуара.  Сэм  достал  планшетку  и  пригото¬
вился  писать.
 333

—  Ну  вот,  мы  уже  не  одни,  —  произнес  Вирджил.
 Сэм  вздрогнул  и  вскинул  глаза.  В  следующий  миг  он  заметил
какое-то  движение  у  входа  в  аптеку,  где  лежали  густые  без¬
молвные  тени.  Из  темноты  выступила  фигура  человека  и  напра¬
вилась  к  ним.  Неизвестный  был  очень  высокого  роста,  но  сту¬
пал  мягко,  почти  бесшумно.  Сэм  узнал  Билла  Гиллспи.
 Начальник  полиции  наклонился  и  положил  локти  на  опу¬
щенное  стекло.
 —  Ну,  как  тут  у  вас,  ребята?  —  спросил  он.
 Сэм  ответил  с  трудом  —  язык  словно  распух  и  отказывался
повиноваться.
 —  Пока  все  в  порядке.  Ничего  необычного.  В  нескольких  ок¬
нах  свет,  но  скорее  всего  просто  кому-то  не  спится.
 Шеф  протянул  руку  и  открыл  заднюю  дверцу.
 —  Пожалуй,  проедусь  с  вами,  —  сказал  он  и  забрался  в
машину.  —  Не  очень-то  просторно,  —  добавил  шеф,  когда  его
колени  прижались  к  спинке  переднего  сиденья.
 Сэм  опустил  левую  руку,  потянул  рычажок  и  потеснился  на
дюйм-другой  вместе  с  креслом.
 —  Куда  теперь  ехать?  —  спросил  он.
 —  Неважно,  —  отозвался  Гиллспи.  —  Вирджил  сказал,  что
сегодня  ночью  укажет  убийцу,  я  бы  не  прочь  увидеть,  как  это
у  него  получится.
 Сэм  украдкой  взглянул  на  своего  безмолвного  соседа.  По¬
чему-то  только  сейчас  он  до  конца  понял,  что  у  него  есть  на¬
парник,  впервые  за  все  годы  службы  в  полиции.  И  Сэм  по¬
чувствовал:  он  может  на  него  положиться,  несмотря  на  цвет
кожи.  Вирджил  уже  не  раз  доказал  свое  умение  рассуждать  и
не  терять  головы.  И  то  и  другое  могло  им  понадобиться  еще  до
наступления  утра.
 Машина  тронулась  с  места,  пересекла  шоссе  и  оказалась  в
бедняцком  районе.
 В  мастерской  Джесса  было  темно  и  пусто.  Та  же  молчали¬
вая  темнота  окутывала  маленький  домик  преподобного  Амоса
Уайтберна.  У  доктора  Хардинга,  ведавшего  более  земными  нуж¬
дами  цветных  граждан  Уэллса,  горел  тусклый  свет,  выделяя
окна  его  гостиной,  которая  служила  и  для  приема  больных.
Машина  перевалила  через  железнодорожные  рельсы  и  выехала
на  улицу,  ведущую  к  дому  Парди.  Сэм  немного  заколебался  и
решил  никуда  не  сворачивать  —  после  всего  случившегося,  по¬
жалуй,  не  стоило  опасаться,  что  Делорес  вновь  будет  на  кухне.
В  доме  Парди  царило  глухое  безмолвие.
 —  Странно,  —  сказал  Гиллспи,  —  в  это  время  ночи  в  воз¬
духе  будто  что-то  сгущается.
 334

Сэм  согласно  кивнул.
 —  Я  и  раньше  это  замечал,  —  отозвался  он.  —  Это  миазмы.
 —  Что?  —  переспросил  Гиллспи.
 —  Простите.  Что-то  вроде  испарений,  наполняющих  атмо¬
сферу.
 —  Вот-вот,  как  раз  это  я  и  имел  в  виду,  —  сказал  Гилл¬
спи.  —  А  кстати,  не  здесь  ли  живут  Парди?
 —  Мы  только  что  проехали  их  дом,  —  ответил  Сэм.
 Он  миновал  еще  три  квартала  и  повернул  к  шоссе.  Здесь
Сэм  притормозил,  как  он  давно  привык  поступать,  хотя  в  это
время  обычно  не  бывало  никакого  движения.  Но  сейчас  к  пере¬
крестку  приближался  автомобиль,  и  Сэм  подождал,  пока  он
проедет.  Свет  уличного  фонаря  выхватил  очертания  проходящей
машины,  и  Сэм  тут  же  узнал  ее.  Это  был  «пикап»  Эрика  Кауфма¬
на  или  точно  такая  же  машина.
 Сэм  повернул  следом  и  поехал  к  закусочной.
 —  В  это  время  я  обычно  останавливаюсь  перекусить,  —
объяснил  он.
 —  Что  ж,  не  возражаю,  —  сказал  Гиллспи.
 Сэм  увеличил  скорость,  не  выпуская  из  виду  запоздалый
автомобиль.  У  самого  города  тот  притормозил  и  свернул  на
стоянку  возле  закусочной.  Сэм  выждал,  пока  Кауфман  скроется
за  дверью,  и  тоже  подъехал  к  стоянке.  Он  и  Гиллспи  вышли.
 —  А  как  с  Вирджилом?  —  спросил  Гиллспи.
 —  Я  подожду  в  машине,  —  ответил  Тиббс.
 —  Может,  тебе  что-нибудь  принести?  —  предложил  Сэм.
 —  Да  нет,  не  надо.  Я  дам  вам  знать,  если  что-нибудь  на¬
думаю.
 Сэм  и  Гиллспи  двинулись  к  закусочной.
 Эрик  Кауфман  удивленно  вскинул  глаза,  когда  они  вырос¬
ли  на  пороге.  Затем  медленно  поднялся  навстречу.
 —  Какая  приятная  неожиданность,  —  сказал  он,  пожимая
им  руки.
 —  Для  нас  тоже,  —  откликнулся  Гиллспи.  —  Откуда  в  та¬
кой  поздний  час?  —  Вопрос  прозвучал  как  бы  невзначай,  но
что-то  в  нем  говорило,  что  Гиллспи  ждет  ответа.
 —  Прямо  из  Атланты,  —  объяснил  Кауфман.  —  У  меня
уже  вошло  в  привычку  ездить  по  ночам.  И  прохладнее,  и  ни
кого  на  дороге.
 —  Понятно,  —  сказал  Гиллспи,  опускаясь  на  стул.  —
Ну,  и  что  нового?
 —  Кое-что  есть,  —  ответил  Кауфман.  —  Мне  удалось  найти
на  место  Энрико  музыканта  с  большим  именем,  одного  из  са¬
мых  видных  дирижеров.  Мне  хочется,  чтобы  первым  об  этом
335

узнал  Джордж  Эндикотт,  я  только  потому  его  и  не  называю.
И  продажа  билетов  идет  как  нельзя  лучше.  Через  месяц  здесь
будет  настоящее  столпотворение.
 Сэм  сел  и  задумался,  что  бы  такое  заказать.  Ральф  посмот¬
рел  на  него,  но  он  лишь  махнул  рукой  —  пусть  пока  что  обслу
живает  остальных.  Одна  мысль  поглощала  все  его  существо:  се¬
годня  ночью  он  арестует  убийцу.  Прошла  почти  половина  де
журства,  но  ничто  не  говорило,  что  решительная  минута  уже
близка.  Скоро  наступит  рассвет  и  таинственность  ночи  исчез¬
нет.  Сэм  боялся,  что  тогда  будет  слишком  поздно.  Убийца  на*
пал  ночью  и  поэтому  должен  быть  схвачен  ночью...  а  может,
здесь  и  нет  никакой  связи.  Убийца  уже  стал  казаться  ему  чем-
то  нереальным  —  не  просто  человеком,  который  ходит  по  ули¬
цам  и  похож  на  встречных  людей.
 Но  даже  если  и  не  так,  попробуй-ка  отличи  его...
 Сэм  попросил  имбирного  пива  и  поджаренный  хлебец  —
странноватая  комбинация,  как  он  понял  уже  через  секунду,  но
не  отменил  заказ,  а  дождался,  пока  его  принесут,  и  попросту
смотрел  перед  собой,  ни  к  чему  не  прикасаясь.  Затем  он  почув¬
ствовал  за  спиной  какое-то  движение  и  обернулся.
 В  дверях  стоял  Тиббс.  Негр  казался  удивительно  жалким,
словно  сам  понимал,  что  отважился  на  рискованный  шаг.
 Ральф  поднял  глаза  и  увидел  его.
 —  Эй,  ты  там!  Вали  отсюда!  —  скомандовал  он.
 Вирджил  помялся  в  нерешительности  и  осторожно  ступил
вперед.
 —  Пожалуйста...  —  сказал  он.  —  Мне  ужасно  хочется  пить.
Все,  что  я  хочу,  —  это  стакан  молока.
 Ральф  быстро  взглянул  на  остальных  и  снова  на  Тиббса.
 —  Это  место  не  для  тебя,  ты  и  сам  знаешь.  Давай-ка  отва¬
ливай.  Когда  джентльмены  выйдут,  может,  кто-нибудь  из  них
захватит  тебе  пакет.
 —  Я  прихвачу,  —  вызвался  Сэм.
 Ио  Вирджил  не  двинулся  из  комнаты,  более  того,  он  шагнул
еще  дальше.
 —  Послушайте,  —  сказал  он.  —  Мне  известно,  что  у  вас
такие  правила,  но  я  служу  в  полиции,  как  и  эти  джентльмены,
И  у  меня  нет  никакой  заразной  болезни.  Я  прошу  только,  что¬
бы  мне  позволили  присесть  и  что-нибудь  заказать,  как  и  всем
остальным.
 Сэм  глубоко  вздохнул,  прежде  чем  вынести  горькое  сужде¬
ние.  Вирджил  впервые  потерял  лицо,  и  Сэм  остро  переживал
за  него.  Но  он  не  успел  ничего  сказать  —  Ральф  обогнул  стойку
и  подошел  к  Вирджилу.
 336

—  Я  слыхал  о  тебе,  —  сказал  он.  —  Тебя  зовут  Вирджил,
и  ты  нездешний.  Я  все  это  знаю.  Мне  не  хочется  поступать
грубо  в  присутствии  этих  джентльменов,  но  ты  должен  уйти.
Если  босс  когда-нибудь  услышит,  что  я  позволил  тебе  пере¬
шагнуть  этот  порог,  он  меня  вышибет  в  два  счета.  Так  что
лучше  уходи  по-хорошему.
 —  В  самом  деле?  —  спросил  Тиббс.
 Ральф  побагровел  от  ярости  и  уже  не  мог  сдерживаться.
 —  Я  уже  сказал  тебе!  —  Он  схватил  Вирджила  за  плечо
и  развернул  к  вых  ду.
 Тиббс  резко  повернулся,  обеими  руками  стиснул  поднятую
пятерню  Ральфа  и  заломил  ее  за  спину.
 Сэм  больше  не  мог  усидеть,  он  вскочил  на  ноги  и  двинулся
вперед.
 —  Оставь  его,  Вирджил,  —  произнес  он.  —  Ральф  тут  ни
при  чем.
 Негр  словно  не  слышал.  Жалкая  неуверенность  слетела  с  не¬
го  как  ненужная  шелуха,  теперь  это  был  прежний  Тиббс.
 —  Вот  и  все,  Сэм,  —  сказал  он.  —  Вы  можете  арестовать
этого  человека  за  убийство  Энрико  Мантоли.
 Глава  14
 Небо  было  покрыто  багровыми  полосами  чадного,  полыхаю¬
щего  рассвета.  Казалось,  оно  подернуто  дымом,  скрывающим  от
глаз  просветленную  красоту,  которая  возникает  с  первым  лучом
солнца.  Тиббс  сидел  на  скамье  в  предварилке  и  читал  книгу  в  де¬
шевой  бумажной  обложке.  На  этот  раз  «Анатомию  убийства*.
 Дверь  в  кабинет  Гиллспи,  захлопнувшаяся  почти  три  часа
назад,  наконец  отворилась.  Послышался  звук  шагов,  затем  лязг
замка.  Через  несколько  секунд  на  пороге  комнаты  показалась
высоченная  фигура  человека,  который  возглавлял  полицейское
управление  Уэллса.  Он  опустился  на  скамью  и  закурил  сига¬
рету.  Тиббс  ждал  начала  разговора.
 —  Он  подписал  признание,  —  сообщил  Гиллспи.
 Тиббс  отложил  книгу.
 —  Я  был  уверен,  что  вам  удас.сг  его  заставить,  —  отозвал¬
ся  он.  —  А  этот  тип  сказал,  кто  должен  был  сделать  аборт?
 Вопрос  несколько  озадачил  Гиллспи.
 —  Похоже,  тебе  известно  решительно  все,  Вирджил.  Я  бы  не
прочь  узнать,  как  ты  это  раскопал.
 —  А  где  Сэм?  —  спросил  Вирджил.  Впервые  он  назвал
Вуда  по  имени  в  присутствии  Гиллспи.
 22  Припожэние  к  ж-лу  «Сельская  молодежь»,  том  5 	337

Шеф,  по-видимому,  ничего  не  заметил.
 —  Он  снова  вернулся  на  дежурство  —  я  ему  разрешил  не
ездить,  но  он  сказал,  что  это  его  долг.
 —  Вуд  —  удивительно  добросовестный  служащий,  —  ска¬
зал  Вирджил,  —  а  это  многое  значит.  Вскоре  вам  еще  больше
понадобится  его  помощь:  с  толпами,  которые  нагрянут  сюда  на
музыкальный  фестиваль,  будет  много  хлопот.
 —  Я  знаю,  —  сказал  Гиллспи.
 —  По-моему,  Вуд  был  бы  очень  хорошим  сержантом.  В  го¬
роде  его  уважают,  и  Сэм  вполне  подходит  для  этой  должности.
 —  Пытаешься  управлять  моим  хозяйством,  Вирджил?  —
спросил  Гиллспи.
 —  Нет,  что  вы,  просто  я  подумал,  если  вы  решите  что-нибудь
сделать  в  этом  направлении,  Сэм,  видимо,  будет  вам  очень  бла¬
годарен.  И  тогда  та  неприятность,  которую  он  только  что  пере¬
жил,  по-моему,  забудется  куда  скорее.  Извините,  что  я  затро¬
нул  эту  тему.
 Гиллспи  не  спешил  отвечать.  Тиббс  тоже  не  стал  нарушать
наступившее  молчание.
 —  И  давно  ты  пришел  к  выводу,  что  это  Ральф?  —  нако¬
нец  спросил  шеф.
 —  Всего  лишь  вчера,  —  отозвался  Тиббс.  —  Признаться  вам,
мистер  Гиллспи,  я  чуть  было  не  испортил  все  дело.  Видите  ли,
вплоть  до  вчерашнего  дня  я  шел  по  ложному  следу.
 Зазвонил  телефон.  Дежурный  поднял  трубку,  а  затем  оклик¬
нул  Гиллспи.
 —  Это  вас,  шеф.
 Гиллспи  поднялся  и  пошел  поинтересоваться,  кто  это  звонит
в  начале  восьмого  утра.  Говорил  Джордж  Эндикотт.
 —  Я  позвонил  узнать,  когда  вы  придете  в  управление,  —
объяснил  он.  —  И  вовсе  не  ожидал  застать  вас  в  такое  время.
 —  А  вы  ранняя  пташка,  —  сказал  Гиллспи.
 —  Не  всегда.  Просто  мне  позвонил  Кауфман  и  сообщил,  что
вы  и  ваши  люди  поймали  убийцу  Энрико.  Примите,  пожалуйста,
мои  самые  искренние  поздравления.  Насколько  я  понял,  вы  са¬
ми  арестовали  преступника.  Это  было  проведено  просто  блестяще.
 Гиллспи  вспомнил  кое-что  из  того,  к  чему  он  пришел  путем
долгих  размышлений.
 —  В  сущности,  арест  был  произведен  мистером  Вудом,  —
признался  он.  —  Я  только  при  этом  присутствовал.  Моя  очередь
настала  потом  —  я  вел  допрос,  пока  этот  тип  не  выдохся  и  не
признался  во  всем.
 —  И  все  же  мне  трудно  поверить,  будто  вы  оказались  там
случайно,  —  любезно  сказал  Эндикотт.
 338

Шеф  глубоко  вздохнул  и  решился  на  шаг,  который  он  рань¬
ше  никогда  бы  не  сделал.
 —  Не  стоит  забывать  Вирджила,  он  сделал  удивительно
много.
 Теперь,  когда  дело  было  сделано,  оно  представлялось  не  та¬
ким  уж  трудным,  тем  более  что  Эндикотт  был  северянином,  а  это
еще  больше  облегчало  задачу.
 •—  Послушайте,  Билл,  у  мен.,  тут  был  разговор  с  Грейс  и
Дьюной.  Может  быть,  это  покажется  не  совсем  уместным,  ведь
со  времени  смерти  Энрико  прошла  какая-нибудь  неделя,  но  все
же  мы  решили  тихонько,  по-домашнему  собраться  сегодня  у  нас.
Надеюсь,  вы  не  откажетесь  присоединиться?
 —  Напротив.
 —  Вот  и  прекрасно.  И  не  будете  ли  вы  так  добры  передать
то  же  самое  Сэму  Вуду  и  Вирджилу  Тиббсу?  Вы  ведь  наверняка
с  ними  увидитесь.
 Этот  барьер  был  уже  немного  труднее,  но  Гиллспи  с  разгона
взял  и  его.
 —  Непременно  передам,  —  сказал  он.
 Положив  трубку,  Гиллспи  подумал,  что  ему  встретились
два  серьезных  препятствия  и  он  не  споткнулся  ни  на  одном.
С  таким  же  успехом  он  может  преодолеть  и  третье.  А  если  кто-
нибудь  в  управлении  заикнется  на  этот  счет,  он  будет  иметь
дело  с  ним,  Биллом  Гиллспи.  Вернувшись  в  предварилку,
он  встретился  глазами  с  Вирджилом  Тиббсом  и  протянул  ему
руку.
 Тиббс  встал  и  ответил  на  рукопожатие.
 —  Вирджил,  —  сказал  Гиллспи,  —  я  хочу  поблагодарить
тебя  за  помощь.  Я  намерен  написать  твоему  шефу  —  поблаго¬
дарить  и  его  за  то,  что  он  позволил  тебе  задержаться.  Я  соби¬
раюсь  сообщить  ему,  что  ты  прекрасно  справился  с  этим  де¬
лом.  —  Гиллспи  выпустил  темную  ладонь  не  ра,  которую  он
пожимал  впервые  в  жизни.  Потом  перевел  взгляд  на  лицо
собеседника  и  вдруг  с  удивлением  заметил,  что  глаза  Тиббса
увлажнились.
 —  Вы  достойный  человек,  мистер  Гиллспи,  —  сказал  Тиббс.
Его  голос  едва  заметно  дрогнул.
 И  тут  Гиллспи  вспомнилась  одна  крылатая  фраза.  Она  запа¬
ла  ему  в  голову,  потому  что  уж  очень  его  задевала,  но  теперь
эти  ненавистные  слова  пришлись  как  нельзя  кстати.
 —  Спасибо,  Вирджил,  —  сказал  он.  —  Вы  оказываете  вели¬
кую  честь  своей  расе.  —  Гиллспи  выдержал  паузу.  —  Я,  конеч¬
но,  имею  в  виду  —  человеческой  расе.
 22*
 339

Вечером,  ровно  в  половине  восьмого,  Гиллспи  подъехал  к
полиции  на  своей  личной  машине  и  захватил  Сэма  с  Вирджи¬
лом.  На  этот  раз  на  заднем  сиденье  разместился  Тиббс.
 В  дверях  дома  их  встретила  Грейс  Эндикотт  и  проводила  в
свою  роскошную  гостиную  —  Гиллспи  шел  первым,  за  ним
Сэм,  а  Вирджил  замыкал  процессию.  Народу  в  комнате  было
не  так  уж  мало:  Эрик  Кауфман,  управляющий  банком  Джен¬
нингс  с  супругой,  Дьюна  Мантоли  и  чета  Шубертов.
 Сэм  Вуд  смотрел  на  все  словно  сквозь  какую-то  пелену,  для
него  существовала  лишь  Дьюна,  чья  красота  в  этот  вечер  пока¬
залась  ему  настолько  ошеломляющей,  что  у  Сэма  перехватило
дыхание.  Взглянув  на  нее,  он  неловко  остановился  посредине  ком¬
наты  и  в  который  раз  напомнил  себе,  что  он  обнимал  эту  девуш¬
ку,  а  она  поцеловала  его.  Но  живое  воспоминание  было  подерну¬
то  дымкой  нереальности.
 Джордж  Эндикотт  призвал  гостей  к  вниманию.  Когда  все
уселись  и  стало  тихо,  он  взял  слово.
 —  Возможно,  наше  сегодняшнее  собрание  выглядит  несколь¬
ко  странным,  —  сказал  Эндикотт,  опустив  глаза  к  бокалу,  ко¬
торый  держал  в  руках,  —  но  нам  с  Грейс  захотелось,  чтобы  вы
пришли,  потому  что  произошло  много  событий,  которые  нельзя
не  отпраздновать,  хотя  потрясение  от  постигшего  нас  несчастья
до  сих  пор  слишком  сильно.  Мы  нашли  дирижера,  который  спо¬
собен  украсить  наш  фестиваль,  и  вы  все  уже  слышали,  насколь¬
ко  нам  повезло.  Билеты  почти  распроданы.  Оркестр  приступил
к  репетициям.  Мистер  Кауфман  провел  вчера  одно  занятие  и
сообщил  мне  свои  впечатления:  профессиональный  уровень  му¬
зыкантов  очень  высок.  В  связи  с  этим  мне  хочется  в  вашем
присутствии  попросить  мистера  Кауфмана  не  отказать  нам  всем
в  одолжении  и  продирижировать  хотя  бы  в  одном  из  концертов.
 Здесь  раздались  легкие  аплодисменты.  Кауфман  зарделся,
и  ему  понадобилось  сделать  заметное  усилие,  чтобы  сдержать
свои  чувства.
 —  Почту  за  честь,  —  произнес  он.
 —  Далее,  мы  давно  уже  задумывались  над  тем,  как  назвать
нашу  импровизированную  площадку.  В  признание  того,  что  все
это  стало  возможным  благодаря  энергии,  способностям  и  энтузи¬
азму  одного-единственного  человека,  члены  правления  проголо¬
совали  сегодня  днем  за  то,  чтобы  назвать  ее  «концертной  эстра¬
дой  Мантоли».
 Взгляды  собравшихся  обратились  к  Дьюне.  Она  уронила  лицо
в  ладони  и  не  произнесла  ни  слова.
 —  Уверен,  что  мисс  Мантоли  не  откажется  открыть  первый
концерт,  —  продолжал  Эндикотт.  —  И  наконец,  мы  подошли  к
340

третьей  причине  —  наша  полиция,  усиленная  талантами  чело¬
века,  которого  привела  сюда  счастливая  случайность,  нашла  и
арестовала  преступника,  виновного  в  обрушившемся  на  нас
несчастье.  Мне  неизвестно,  как  все  произошло,  и  я  хотел  бы
услышать  это  от  кого-нибудь  из  присутствующих.  Конечно,  если
они  сочтут  это  достаточно  уместным.
 —  Я  бы  тоже  не  прочь  узнать,  —  поддержал  Фрэнк  Шуберт.
 —  Быть  может,  мистер  Гиллспи  согласится  просветить
нас?  —  спросил  Эндикотт.
 Гиллспи  понадобилась  всего  лишь  секунда,  чтобы  с  необычай¬
ной  ясностью  осознать:  у  него  есть  единственный  приемлемый
выход.  Он  не  мог  изложить  ход  расследования,  потому  что  и
сам  находился  в  неведении.  Признаться  в  этом  сейчас  было
просто  немыслимо,  и,  кроме  того,  он  понял,  что  его  престиж
только  выиграет,  если  он  откажется  от  предложенной  чести  ради
того,  кто  ее  действительно  заслужил.
 —  Вообще-то  говоря,  его  выследили  мистер  Вуд  и  Вирджил,  —
сказал  он,  стараясь,  чтобы  голос  звучал  спокойно.  —  Лучше
спросить  у  них.
 Этот  шаг,  подумалось  Гиллспи,  на  какое-то  время  уладит  их
отношения  с  Сэмом.
 Джордж  Эндикотт  взглянул  на  Сэма.
 —  Мистер  Вуд?  —  выжидающе  произнес  он.
 —  Обращайтесь  к  Вирджилу,  —  с  обезоруживающей  скром¬
ностью  ответил  Сэм.  —  Это  все  он.
 Эндикотт  перевел  взгляд  на  молчаливого  негра,  который  си¬
дел  несколько  поодаль  от  всех.
 —  Мистер  Тиббс,  вам  слово.  Насколько  мне  известно,  вы  по¬
кидаете  Уэллс  сегодняшней  ночью,  так,  пожалуйста,  не  уезжай¬
те,  ничего  нам  не  рассказав.
 Тиббс  взглянул  на  Гиллспи.
 —  Вперед,  Вирджил,  —  произнес  шеф.
 —  Право,  я  чувствую  себя  в  большом  затруднении,  —  ска¬
зал  Тиббс,  и  было  похоже,  что  это  действительно  гак.
 —  Не  надо  скромничать,  —  подбодрил  его  Эндикотт.  —  Мне
прекрасно  известна  ваша  репутация  на  Западном  побережье.  Ус¬
пешное  расследование  вам  совсем  не  в  новинку.
 —  Дело  не  в  этом,  —  сказал  Тиббс,  —  просто  мне  неловко
дольше  скрывать,  как  много  ошибок  я  допустил  на  сей  раз.  Де¬
ло  спас  только  счастливый  случай,  и  мне  тут  нечем  гордиться,
 —  Может  быть,  вы  все-таки  предос  вите  нам  судить  об
этом?  —  любезно  произнес  Дженнингс.
 Вирджил  глубоко  вздохнул.
 —  При  любом  подобном  расследовании  первым  делом  необ-
 341

ходимо  установить  мотивы  убийства,  насколько  это  вообще  воз¬
можно.  Выяснив,  кому  может  быть  выгодна  смерть  жертвы,  вы
получаете  хотя  бы  какой-то  исходный  пункт.  Это,  конечно,  в
том  случае,  если  нет  налицо  версии,  которую  было  бы  сравни¬
тельно  легко  проследить.  Когда  мистер  Гиллспи  договорился  о
том,  чтобы  я  мог  здесь  остаться,  и  привлек  меня  к  делу,  я
кое-что  почерпнул  из  вещественных  доказательств  и  начал  за¬
ниматься  выяснением  мотивов.  Боюсь,  что  сейчас  мне  придется
неприятно  удивить  вас  всех,  а  мистера  Кауфмана  в  особенно¬
сти.  Я  даже  сомневаюсь,  сможет  ли  он  когда-нибудь  мне  это
простить.  Дело  в  том,  что  я  подозревал  именно  его  в  течение
нескольких  дней  и  изо  всех  сил  старался  найти  доказательства
этому  предположению.
 Тиббс  взглянул  в  сторону  молодого  дирижера,  на  лицо  кото¬
рого  стоило  посмотреть!  Сэм  Вуд  тоже  поглядел  на  него  и  поду¬
мал,  что  не  может  сказать,  какие  мысли  бродят  сейчас  в  голове
этого  человека.  Но  вообще-то  Сэм  не  был  удивлен  —  он  и  сам  по¬
дозревал  Эрика  Кауфмана,  хотя  и  не  мог  бы  объяснить  почему.
 —  Видите  ли,  —  продолжал  Тиббс,  —  у  мистера  Кауфмана
могло  быть  для  этого  явное  и  серьезное  основание:  трагический
уход  маэстро  Мантоли  открывал  перед  ним  прямой  путь  к  тому,
чтобы  стать  во  главе  фестиваля  и  получить  все  грядущие  вы¬
годы  —  что  называется,  и  славу,  и  деньги.  Многие  убивали  по
меньшим  причинам.  Спешу  оговориться,  мистер  Кауфман  пол¬
ностью  опроверг  это  предположение  энергичными  и  успешными
поисками  дирижера,  уже  хорошо  известного  в  музыкальном
мире.  Итак,  в  первый  момент  мистер  Кауфман  был  одним  из
подозреваемых,  и  не  больше,  пока  —  во  время  моего  первого
визита  к  мистеру  Эндикотту  —  он  не  обронил  при  мне,  что  ма¬
эстро  Мантоли  «пристукнули».  Газет  еще  не  б/дло,  и,  если  он
действительно,  как  говорил,  недавно  приехал  из  Атланты,  от¬
куда  ему  было  знать,  что  маэстро  Мантоли  на  самом  деле  стук¬
нули  по  голове?  Его  могли  застрелить,  или  отравить,  или  что
угодно...  Поэтому  я  воспринял  эти  слова  как  невольное  призна¬
ние,  и  он  сразу  стал  кандидатом  номер  один  для  моего  рассле¬
дования.  Но  при  этом  я  совершенно  упустил  из  виду,  что  «при¬
стукнуть»  —  очень  ходовое  словечко  и  вовсе  не  обязательно  по¬
нимать  его  в  буквальном  смысле.
 —  Может  быть,  тебе  слишком  тяжело  это  слушать?  —  спро¬
сила  Грейс  Эндикотт  у  Дыоны,  которая  сидела  с  ней  рядом.  Дью¬
на  покачала  головой,  не  сводя  глаз  с  Тиббса.
 —  Затем  наступил  черед  вишневого  пирога,  —  продолжал
Вирджил.  —  Проверяя  алиби  мистера  Кауфмана,  я  узнал,  что
роковой  ночью  он  действительно  был  в  Атланте,  но  точное  вре-
342

мя  его  прибытия  было  невозможно  установить.  К  тому  же  оа
сказал  лифтеру  в  своем  отеле,  чт  слишком  поздно  поужинал,  а
вряд  ли  это  было  умно  —  соблазниться  вишневым  пирогом  в
такое  время.  По  ряду  соображений  это  показалось  мне  настой¬
чивой  попыткой  сфабриковать  алиби.  Прежде  всего  заявление
о  том,  что  он  остановился  плотно  поужинать,  было  ничем  не
подкреплено,  но,  говоря  так,  он  автоматически  прибавлял  час  к
тому  времени,  которое  якобы  пробыл  в  городе.  Вишневый  пирог
в  три  часа  ночи  или  что-то  оксло  того  —  явно  необычный  за¬
каз,  и  я  не  слишком  поверил,  будто  так  все  и  было.  Наконец,
меня  насторожила  явная  нарочитость  такого  разговора,  словно
специально  рассчитанного,  чтобы  лифтер  вспомнил  об  этом,  ес¬
ли  его  спросят.  Ведь  мистеру  Кауфману  не  могло  быть  извест¬
но,  что  портье  не  заметил  точного  времени  его  прибытия,  а  зна¬
чит,  можно  обойтись  и  без  этих  ухищрений  с  пирогом.  И  тогда
я  пришел  к  убеждению,  что  передо  мной  тот,  кого  я  ищу;  все
мои  усилия  были  теперь  направлены,  чтобы  загнать  его  в  угол.
 —  После  того  как  вы  изложили  все  это,  я  не  могу  быть  ни
в  малейшей  претензии,  —  сказал  Кауфман.  —  Между  прочим,
вишневый  пирог  действительно  моя  слабость,  но  откуда  вам  бы¬
ло  это  знать?
 —  Вы  очень  добры  ко  мне,  сэр,  —  откликнулся  Вирджил.
 —  Пожалуйста,  рассказывайте  дальше,  —  попросила  Дьюна.
 —  Что  ж,  приходится  продолжать  перечисление  грехов,  —
подхватил  Вирджил.  —  Как  только  я  остановился  на  версии  о
мистере  Кауфмане,  все  прочее  перестало  для  меня  существовать.
 —  Как  бы  не  так,  —  прервал  его  Сэм.  —  Ты  заметил,  сколь¬
ко  пыли  осело  на  моей  машине,  и  сразу  сделал  правильный  вы¬
вод.
 Билл  Гиллспи  не  позволил  обойти  себя  в  стремлении  быть
справедливым.
 —  Ты  заметил,  что  Оберст  левша,  —  присовокупил  он.
 —  Да,  но  важные  вещи  я  упустил  совершенно.  Пока  я  пре¬
следовал  мистера  Кауфмана,  все  мои  мысли  и  предположения,
естественно,  были  неправильны.  Стараясь  припереть  к  стене  ми¬
стера  Кауфмана,  я  совершил  роковую  ошибку.  Я  стремился  по¬
догнать  улики  к  подозреваемому,  вместо  того  чтобы  действовать
наоборот.  Тут  я  просто  не  нахожу  слов  в  свое  оправдание.
 —  Ну  а  что  все-таки  было  дальше?  —  подтолкнула  его  Грейс
Эндикотт.
 —  Чтобы  закончить  мое  признание,  упомяну,  что  я  начал
разыскивать  орудие  убийства,  и  в  конечном  счете  оно  оказалось
у  меня  в  руках.  —  Тиббс  еще  раз  глубоко  вздохнул,  решаясь  на
заявление,  которое,  по  его  мнению,  обязан  был  сделать.  —  Оно
343

было  найдено  возле  концертной  эстрады,  и  это  вновь,  хотя  и  не
так  уж  бесспорно,  указывало  на  мистера  Кауфмана.  Теперь  я
считал,  что  у  меня  хватает  доказательств  для  моего  внутреннего
убеждения,  но  ни  одно  из  них  не  было  достаточно  прочным,  что¬
бы  выдержать  и  пяти  минут  разбирательства  в  суде.  Чем  боль¬
ше  я  раздумывал,  тем  меньше  мне  казалось  возможным  отстаи¬
вать  эту  версию,  поскольку  мистер  Кауфман,  естественно,  был
совершенно  непричастен.  Еще  раньше  я  узнал  от  задержанного
по  подозрению  Харви  Оберста,  что  в  Уэллсе  живет  одна  девуш¬
ка  из  тех,  общение  с  которыми  обычно  кончается  плохо,  —  Де¬
лорес  Парди.  На  всякий  случай  я  взял  это  на  заметку,  но  даже
и  не  помышлял,  что  на  самом  деле  все  крутится  вокруг  нее.  За¬
тем  Ральф,  бармен  из  закусочной,  выдвинул  серьезное  обвинение
против  явно  ни  в  чем  не  замешанного  ракетного  инженера,  ко¬
торому  просто  случилось  проезжать  через  город.  Почва  для  по¬
дозрений  была  чрезвычайно  скудной,  и  все  куда  больше  походи¬
ло  на  попытку  замутить  воду,  как  оно  позже  и  оказалось.  И  тог¬
да  я  впервые  начал  подумывать  насчет  этого  молодого  челове¬
ка.  Но  я  еще  не  видел  никакого  связующего  звена  между  ним
и  Делорес  Парди.
 —  А  оно  было?  —  спросил  Дьюна.
 Тиббс  кивнул.
 —  Мистер  Парди  работает  по  ночам.  Ральф  знал,  что  собой
представляет  Делорес,  начал  заглядывать  к  ней,  пока  отца
нет  дома.  А  миссис  Парди,  очевидно,  уделяет  мало  внимания
своим  детям  и  совершенно  о  них  не  заботится.  Ральф  и  Делорес
имеют  много  общего.  И  тот  и  другая  недоучки,  уровень  их  умст¬
венного  и  общего  развития  очень  низок.  И  оба  они  были  в  по¬
стоянных  поисках  какой-нибудь  встряски.  Полтора  или,  может
быть,  два  месяца  назад  они  вступили  в  сожительство.  За  не¬
сколько  дней  до  случившегося  Делорес  вдруг  решила,  что  она
беременна,  и  во  время  очередной  встречи  с  Ральфом  сообщила
ему  об  этом,  потребовав,  чтобы  он  нашел  выход.  Ральф  до  смер¬
ти  испугался.  Он  считал  Делорес  шестнадцатилетней  школьни¬
цей  и,  несмотря  на  скудость  своих  знаний,  понял,  что  попадает
под  статью.  Вдобавок  ко  всему  он  боялся  ее  отца.  И  вот,  как  бес¬
численное  множество  подобных  ему  субъектов,  он  начал  лихо¬
радочно  озираться  вокруг  в  поисках  выхода.  Он  знал,  что  най¬
ти  медика  с  репутацией,  согласного  на  подпольный  аборт,  будет
тяжело,  но  ему  казалось  вполне  возможным  подыскать  кого-ни¬
будь,  кто  пойдет  на  это  из-за  денег.
 —  Я  начинаю  кое-что  понимать,  —  заметил  мэр  Шуберт.
 —  Пока  Ральф  был  занят  этими  размышлениями,  у  Делорес
возникла  своя  собственная  идея.  Ральф,  по  ее  мнению,  не  был
344

слишком  богатым  уловом,  каковым  она  считала,  кстати  сказать,
совсем  другого  человека.
 Дьюна  Мантоли,  внешне  оставаясь  спокойной,  бросила  взгляд
на  Сэма  Вуда.  Сэма  словно  пронзило  током,  он  стиснул  ручки
кресла  и  попытался  ничем  не  выдать  своего  волнения.
 —  Мастер  Вуд  проезжал  мимо  дома  Парди  почти  каждую
ночь,  как  правило,  в  одно  и  то  же  время  —  это  было  ему  по  пу¬
ти  к  закусочной,  где  он  обычно  останавливался  подкрепиться.
И  вот  Делорес  решила  подстроить  все  так,  чтобы  показаться  пе
ред  ним  обнаженной.  Она  была  уверена,  что  это  не  ускользнет
от  его  глаз  и,  возможно,  он  остановится  поговорить  с  ней  —  хо¬
тя  бы  для  того,  чтобы  предостеречь,  что  ее  можно  увидеть  с
улицы.  Во  всяком  случае,  она  не  сомневалась,  что  ее  прелести,
продемонстрированные  якобы  случайно,  произведут  на  него  не
отразимое  впечатление.  А  в  том  случае,  если  бы  мистер  Вуд  од
нажды  скомпрометировал  себя  с  ней,  она  бы  получила  возмож
ность  объявить  его  отцом  ребенка  и  в  дальнейшем  надеяться  за
пять  более  высокое  положение  в  обществе.  Но  мистер  Вуд  ока
зался  куда  проницательнее  и  устойчивее,  чем  она  воображала:
он  отчетливо  понимал,  что  поставит  себя  в  двусмысленное  поло
жение,  хотя  бы  только  приблизившись  к  двери  мисс  Парди,  с
тем  чтобы  предупредить  ее.  Он  принял  очень  мудрое  решение:  ни
в  коем  случае  не  останавливаться  у  этого  дома,  и  ее  незатейли
вый  план  потерпел  крушение.
 Сэм  почувствовал  себя  в  центре  внимания.  Он-то  знал,  что
ничего  подобного  ему  и  в  голову  не  приходило,  но  сейчас  явно
не  стоило  в  этом  признаваться.  По  крайней  мере  внешне  ему
нужно  выглядеть  гак,  будто  все  эти  похвалы  вполне  заслуженны.
Он  плотно  сжал  губы  и  постарался  сдержать  неровное  дыхание.
 —  Затем  произошло  событие,  которое  заставило  меня  вы
браться  на  правильный  путь:  на  основании  некоторых  улик,  ко¬
торые  стали  известны  мистеру  Гиллспи  в  результате  собственно¬
го  расследования,  он  арестовал  мистера  Вуда  по  подозрению  в
убийстве.  Мне  пришлось  на  время  забыть  о  мистере  Кауфмане  —
теперь  основной  задачей  было  доказать  невиновность  мистера
Вуда  и  вызволить  его  из-за  решетки.  Тут  неожиданно  на  по¬
мощь  пришла  мисс  Парди:  решив,  что  мистер  Вуд  не  в  таком
положении,  чтобы  суметь  защититься,  она  объявила  его  ответ¬
ственным  за  судьбу  будущего  ребенка.
 —  Нечего  сказать,  прелестная  особа,  —  заметил  Дженнингс.
 —  К  сожалению,  таких  очень  много,  —  присовокупил
Джордж  Эндикотт.  Его  супруга  наклонила  голову  в  знак  согла¬
сия.
 Вирджил  продолжал:
 345

—  Получилось  так,  что  мистер  Вуд  снабдил  меня  нитью,  ве¬
дущей  к  дому  Парди,  и  я  серьезно  заинтересовался  этой  моло¬
денькой  особой.  Затем  благодаря  быстрому  решению,  найденному
мистером  Гиллспи,  мне  удалось  подслушать  разговор,  который
он  имел  с  мисс  Парди  и  ее  отцом.  Во  время  этой  беседы  она  са¬
мым  определенным  образом  заявила,  что  мистер  Вуд  вызывал
ее  вечерами  по  пути  на  работу.  Разумеется,  ничего  подобного  не
было,  но  с  этого  момента  я  увидел  впереди  слабый  свет:  есть
другой  человек,  гораздо  более  подходящий  для  сомнительной
чести  быть  сердечным  дружком  мисс  Парди,  и  к  тому  же  его
работа  должна  начинаться  ночью.  Затем  я  припомнил,  как
Ральф  попытался  впутать  явно  невинного  человека,  да  еще  та¬
ким  дурацким  образом.  Ничем  не  связанные  до  сих  пор  обрывки
улик  плотно  совпали.  Я  нашел  шестерых  свидетелей,  которые  в
ночь  убийства  видели  патрульную  машину  мистера  Вуда.  Чет¬
веро  из  них  согласились  ответить  на  мои  вопросы,  и  их  совмест¬
ные  показания  создали  ему  вполне  весомое  алиби.  Кстати  ска¬
зать,  наткнуться  на  этих  людей  мне  помог  случай  —  я  попро¬
сту  обзвонил  те  дома,  где  заметил  огни  во  время  ночной  поезд¬
ки  с  мистером  Вудом.  Обычно  это  входит  в  привычку  —  не  за¬
сыпать  до  глубокой  ночи,  и  действительно,  большинство  из  мо¬
их  предполагаемых  свидетелей  обратили  внимание  на  патруль¬
ную  машину.  Затем  я  наконец-то  осознал  два  необычайно  важ¬
ных  факта.  Во-первых,  тот  человек,  который  сбросил  тело  маэст¬
ро  Мантоли  посередине  шоссе,  должен  был  хорошо  знать,  на¬
сколько  часто  в  это  время  проезжают  машины,  —  Ральф  пол¬
ностью  отвечал  этому  требованию.  И  во-вторых,  я  понял  роко¬
вое  значение  той  изнурительной  духоты,  которая  была  в  ночь
убийства.
 —  Вы  хотите  сказать,  что  погода  как-то  повлияла  на  этот
случай?  —  спросил  Фрэнк  Шуберт.
 —  Несомненно,  и  даже  двояким  образом.  И  то  и  другое  вело
к  тому,  что  у  Ральфа  появилось  очень  серьезное  алиби,  о  ко¬
тором  он  сам  и  не  помышлял.  Как  только  я  вспомнил  о  ночной
духоте,  самое  главное  препятствие  к  доказательству  его  вины  пе¬
рестало  существовать,  и  я  понял,  что  на  этот  раз  нити  сходятся.
Мне  был  известен  мотив  преступления,  я  знал,  когда  и  при  ка¬
ких  обстоятельствах  оно  могло  быть  совершено,  и  личность  это¬
го  человека  вполне  совпадала  с  обычным  типом  убийцы.
 —  Так  что  же  он  все-таки  сделал?  —  спросил  Эндикотт.
 —  В  тот  вечер  он  пораньше  вышел  на  работу,  чтобы  успеть
заглянуть  к  Делорес.  И  тут  она  прямо  заявила,  что  ему  пора
позаботиться  о  ней,  иначе  он  будет  отвечать  за  все  неизбежные
последствия.  Он  думал,  что  его  затруднения  могут  разрешить
846

только  деньги,  но  сбережений  у  него  не  было,  а  одного  жало¬
ванья  явно  не  хватало  для  этой  цели.  Он  был  загнан  в  угол  или,
что  одно  и  то  же,  убедил  себя  в  этом.
 —  Но  на  самом-то  деле  девушка  не  была  беременна,  —  вста¬
вила  Дьюна.
 —  Совершенно  верно,  —  согласился  Тиббс.  —  И  когда  вы  до¬
гадались  об  этом?
 Дьюна  поглядела  на  него.
 —  В  тот  самый  день,  когда  я  ее  увидела.  Она  испытала
слишком  очевидное  облегчение.  Ей  ничего  гак  не  хотелось,  как
быть  оставленной  в  покое.  И  кроме  того,  она  боялась  обследо¬
вания.
 —  Ну  а  дальше,  Вирджил?  —  вмешался  Гиллспи.
 -7  В  ту  ночь  Ральф  ехал  по  шоссе  к  закусочной  и  размыш¬
лял,  что  же  теперь  делать.  Он  пришел  к  выводу,  что  ему  надо
кого-нибудь  ограбить,  вопрос  был  лишь  в  том,  кого  именно.  Не¬
сколькими  минутами  раньше  мистер  Эндикотт  расстался  с  маэ¬
стро  Мантоли  у  дверей  отеля,  который,  как  известно,  далеко  не
первого  класса  и  не  имеет  кондиционера.  Возбужденный  и  взвол¬
нованный  мыслями  о  предстоящем  фестивале,  маэстро,  вероятно,
понял,  что  не  сможет  заснуть,  и  решил  немножко  прогуляться.
Помните,  я  спрашивал,  был  ли  он  способен  на  такие  импуль¬
сивные  поступки?  Тогда  же  я  поинтересовался,  легко  ли  он  схо¬
дился  с  людьми  и  много  ли  для  него  значила  воображаемая  или
действительная  разница  в  социальном  положении.
 —  Ия  ответила  вам,  что  он  был  способен  принимать  самые
неожиданные  решения  и  всегда  сам  стремился  к  знакомству,  —
сказала  Дьюна.
 —  Да-да,  и  ваши  слова  помогли  мне  увидеть,  как  все  это  слу¬
чилось.  Проезжая  на  своей  машине,  Ральф  заметил  и  узнал  маэ¬
стро  —  его  внешность  очень  своеобразна  и  необычна,  по  крайней
мере  для  этого  городка.  Вот  самый  удобный  случай,  подумалось
Ральфу.  Он  предложил  маэстро  немного  проехаться,  и  мистер
Мантоли  согласился.  Когда  я  узнал,  что  орудие  убийства  было
найдено  возле  эстрады,  я  сперва  воспринял  это  как  улику  про¬
тив  мистера  Кауфмана.  Я  глубоко  заблуждался.  Ральф,  видимо,
сказал,  что  еще  не  видел  концертной  площадки,  и  маэстро  Ман¬
толи  предложил  подъехать  туда.  Он  и  сам  был  не  прочь  взгля¬
нуть  нт  нее  еще  разок  —  ведь  с  момента  последнего  обсуждения
планов,  связанных  с  фестивалем,  прошел  всего  какой-нибудь  час.
Они  подъехали  к  эстраде:  мистер  Мантоли  —  побуждаемый  ге¬
ми  чувствами,  о  которых  я  только  что  говорил,  Ральф  —  для
того,  чтобы  ограбить  маэстро  и  с  помощью  этих  денег  разрешить
свои  затруднения.
 347

Они  вылезли  из  машины  и  остановились  возле  эстрады,
оглядывая  концертную  площадку.  Зрители  или,  вернее  сказать,
слушатели  будут  сидеть.  на  бревнах,  по  крайней  мере  первый  се¬
зон.  Последние  ряды  были  только-только  сооружены,  и  вокруг
еще  валялись  всякие  чурбаки,  обрубки  и  прочий  строительный
мусор.  Ральф  поднял  один  из  увесистых  обрубков  и  прикидывал,
что  бы  с  ним  сделать.  Затем  ему  в  голову  пришла  дикая,  несо¬
образная  мысль:  оглушить  маэстро,  а  позже  заявить,  что  к  ним
подкрались  сзади  какие-то  неизвестные  злоумышленники.  И  опу¬
ская  роковую  дубинку,  он  вовсе  не  предполагал,  что  удар  полу¬
чится  таким  сильным.
 —г  Значит...  В  какой-то  степени  это  можно  назвать  случай¬
ностью?  —  спросила  Дьюна.
 —  Да,  вооруженное  нападение  и  непреднамеренное  убийство,
но  не  заранее  обдуманное  преступление.
 —  Я  почти  рада,  что  узнала  это,  —  тихо  сказала  девушка.
 —  Когда,  потеряв  сознание,  маэстро  упал  на  землю,  Ральф
тут  же  запаниковал,  и  первое  его  побуждение  было  чуть  ли  не
благородно:  он  хотел  доставить  человека,  которого  только  что
ударил,  к  ближайшему  доктору.  Теперь  Ральф  был  в  холодном
поту,  его  просто  знобило  от  страха.  Он  поднял  безжизненное  те¬
ло,  пронес  его  несколько  шагов,  втащил  в  машину  и  погнал  на¬
зад,  в  город.  И  лишь  недалеко  от  центра  наконец-то  до  него  до¬
шло,  что  он  наделал.  Он  завернул  в  переулок,  вынул  бумажник
своей  жертвы  и  вытащил  часть  денег,  которых,  как  он  считал,
хватит,  чтобы  выпутаться  из  истории  с  Делорес.  Затем  он  сбро¬
сил  тело  посередине  шоссе,  положил  рядом  бумажник  и  помчал¬
ся  в  закусочную  —  он  уже  опаздывал  на  работу,  на  которую
должен  был  являться  два-три  раза  в  неделю.
 —  Но  почему  же  посредине  шоссе?  —  широко  раскрыв  глаза,
спросила  Грейс  Эндикотт.
 —  Он  думал,  что  во  всем  обвинят  какого-нибудь  проезжего:
мол,  сбил  и  побоялся  остановить.  Но  положение  тела  не  отве¬
чало  такой  версии,  и  это  была,  конечно,  важная  нить,  хотя  по¬
началу  я  не  мог  восстановить  логику  событий.
 —  А  при  чем  тут  погода?  —  напомнил  Джордж  Эндикотт.
 —  Ах,  да...  Жара  помогла  Ральфу  дважды:  во-первых,  дви¬
жение  на  шоссе  почти  прекратилось  и  тело  обнаружили  не  сра¬
зу.
 —  Одну  минуточку,  —  прервал  его  Фрэнк  Шуберт.  —  А  как
же  с  тем  инженером,  который  проезжал  через  город?
 —  Никто  не  попросил  его  уточнить,  когда  это  было.  По  сло¬
вам  Ральфа  —  за  сорок  пять  минут  до  того,  как  Сэм  нашел  те¬
ло,  и  Готтшалк  не  оспаривал  его  заявления:  откуда  ему  было
348

знать,  в  какое  время  это  случилось?  Он  проезжал,  когда  Ральф
рылся  в  бумажнике  своей  жертвы.  Ральф  приметил  необычную
окраску  машины  и  потом,  увидев  ее  возле  закусочной,  позвонил
в  полицию,  надеясь,  что  водителя  арестуют  за  попытку  скрыть*
ся  после  того,  как  он  сбил  человека.
 Грейс  Эндикотт  медленно  покачала  головой.
 —  Какое  извращенное  мышление  должно  быть  у  этого  юно¬
ши?  Даже  не  могу  себе  представить.  Он  словно  животное!
 —  Ну  а  второе,  что  ты  хотел  сказать  о  погоде?  —  напомнил
Гиллспи.
 —  Да-да...  Жара  дала  Ральфу  совершенно  непредвиденное
алиби.  Когда  молодой  врач,  который  приехал  со  «скорой  по¬
мощью»,  определял  время  смерти,  он  ни  в  чем  не  погрешил  про¬
тив  обычного  метода,  установив,  сколько  тепла  потеряло  тело,  но
он  совсем  упустил  из  виду  температуру  воздуха  и  поэтому  зна¬
чительно  ошибся.  Душная  ночь  буквально  окутала  тело  теплом.
А  пока  официально  установленное  время  смерти  не  было  опро¬
вергнуто,  Ральф  имел  бесспорное  алиби,  и  я  не  мог  быть  уверен,
что  он  тот,  кто  мне  нужен.
 Неожиданно  Тиббс  стал  выглядеть  очень  утомленным.
 —  Вот  почти  и  все,  —  заключил  он.  —  Я  вошел  в  закусоч¬
ную  и  попросил  стакан  молока.  Если  бы  я  попросил  пакет,  он
бы  еще  мог  это  стерпеть.  Но  мысль  о  том,  что  негр  дотронется
до  стакана,  вывела  его  из  себя,  а  когда  я  пристал  к  нему  с
просьбой  разрешить  мне  поесть  в  закусочной,  он  дошел  до  точ¬
ки  кипения  и  поднял  на  меня  руку.  Тут-то  я  и  получил  возмож¬
ность  скрутить  его,  конечно,  этот  путь  был  далеко  не  единст¬
венным,  но  я  жаждал  отмщения.  Он  гак  нескрываемо  презирал
меня  из-за  цвета  кожи  и  чувствовал  себя  настолько  выше,  что  я
был  не  прочь  преподать  ему  серьезный  урок.  Признаюсь,  это  бы¬
ло  ребячеством.
 К  железнодорожной  станции  Тиббса  подвез  Билл  Гиллспи.
Он  затормозил  у  самой  платформы,  вышел  из  машины  и  под¬
нял  чемодан  Вирджила.  Тиббс  все  понял  и  не  попытался  ему
помешать.
 Шагая  впереди,  Гиллспи  прошел  на  платформу  и  опустил  че¬
модан  перед  единственной  скамьей,  которая  предлагала  свои  не¬
завидные  удобства  ожидающим  пассажирам.
 —  Вирджил,  я  бы  с  удовольствием  подождал  с  тобой,  но,  че¬
стно  говоря,  мне  смертельно  хочется  спать,  —  сказал  Гилл¬
спи.  —  Ты  не  обидишься,  если  я  уйду?
 —  Разумеется,  нет,  мистер  Гиллспи.  —  Тиббс  выдержал  се¬
349

кундную  паузу,  прежде  чем  заговорить  вновь.  —  Ничего,  если  я
присяду,  как  вы  думаете?  Уж  больно  приятная  ночь.
 Гиллспи  и  не  глядя  знал,  что  на  скамье  надпись:  «Для  бе¬
лых».  Но  было  уже  за  полночь  и  вокруг  ни  души.
 —  Я  думаю,  это  не  так  уж  важно,  —  ответил  он.  —  Если
тебе  кто-то  что-нибудь  скажет,  сошлись  на  меня.
 —  Хорошо,  —  сказал  Тиббс.
 Отойдя  два  шага,  Гиллспи  обернулся.
 Спасибо,  Вирджил,  —  произнес  он.
 —  Рад  был  познакомиться  с  вами,  мистер  Гиллспи.
 Гиллспи  хотел  было  сказать  что-то  еще,  даже  попытался,  но
не  смог  заставить  себя.  Стоящий  перед  ним  человек  был  черным,
как  ночь,  и  лунный  свет  подчеркивал  эмалевые  белки  глаз.
 —  Ну,  всего  хорошего,  —  только  и  обронил  Гиллспи.
 —  Всего  хорошего,  сэр.
 Гиллспи  подумал,  не  протянуть  ли  руку,  но  решил,  что  не
стоит.  Один  раз  он  уже  сделал  это,  и  хватит.  Вряд  ли  есть
смысл  повторять  такие  широкие  жесты  —  это  может  только
ослабить  впечатление.  И  он  зашагал  обратно  к  машине.
 Перевел  с  английского
 Владимир  ШАЦКОВ

СОДЕРЖАНИЕ
 В.  Шрайер.  Прелюдия  11 	5
 Д.  Болл.  Душная  ночь  в  Каролине 	  213
 Под  редакцией  О.  ПОПЦОВА,  Э.  ХРУЦКОГО

В,  Шрайер.  Прелюдия  11.  Роман  известного  писателя  из  ГДР
посвящен  героической  борьбе  кубинских  коммунистов  против
происков  ЦРУ  и  контрреволюционной  эмиграции.
 Д.  Болл.  Душная  ночь  в  Каролине.  Роман  прогрессивного
американского  писателя  знакомит  читателей  с  изнанкой  «аме¬
риканского  образа  жизни».
 Приложение  к  журналу  «Сельская  молодежь»,  том  5,  1978  г.,
изд-во  «Молодая  гвардия».
 351  с,,  1  руб.
 Редактор  Э.  Хруцкий
 Обложка  В.  Федорова
 Рисунки  В.  Федорова  и  А.  Тюрина
 Художественный  редактор  В.  Федоров
 Технический  редактор  Л.  Коноплева
 Сдано  в  набор  14.12.78.  Подписано  в  печать  13.03.79.
 Формат  84ХЮ81/з2.  Бумага  типографская  №  2.  Гарнитура
«Школьная».  Печать  высокая.  Усл.  печ.  л.  18,48.  Уч.-изд.  л.  22,4.
Тираж  300  000  экз.  Цена  1  руб.  Заказ  2352.
 Типография  ордена  Трудового  Красного  Знамени  издательства
ЦК  ВЛКСМ  «Молодая  гвардия».  Адрес  издательства  и  типогра¬
фии:  103030,  Москва,  К-30,  Сущевская,  21.

г  ЧИТАЙТЕ
 В  СЛЕДУЮЩЕМ  ТОМЕ
ПРИЛОЖЕНИЯ
"'ПОДВИГ
 А.  МАКОВСКИЙ.  «Блокада»,  книга  5.
 А.  АЛЕКСИН.  «Действующие  лица
и  исполнители».

Цена  1  руб.