ИЗДАТЕЛЬСТВО
ЦК ВЛКСМ
«МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»
«965

А. БАТУРИН

СКОРО
ВЕРНУСЬ.
Р2
Б28
Легкий сквознячок коробил оранжевые язычки пламени
свечей, и на закопченном сводчатом потолке старой церк-
ви, изъеденном трещинами, метались тени. Погруженный
в полумрак, пустынный, уставленный двумя рядами потем-
невших от времени и отполированных телами деревянных
скамей для прихожан, зал был наполнен чуть уловимым за-
пахом плесени и пыли. В церкви стояла удручающая тишина.
Ее изредка нарушала лишь слегка приоткрытая входная
дверь, которая начинала вдруг поскрипывать, словно напе-
вать какую-то печальную песню...

Там, где возвышался черный четырехконечный крест, на
колени припала женская фигура в темном. Она чем-то похо-
дила на сломанное ветром молодое деревце. Из-под откину-
той вуали на крест смотрели большие голубые глаза, казав-
шиеся бездонными из-за густых ресниц и синих кружочков —
следов горя и слез. Лицо женщины было бледным. Поблек-
шие губы скорбно и отрывисто шептали:

Б
- О боже мой, как все это случилось!.. Ранди, моего лю-
бимого Ранди нет и живых... Всего двадцать два года... и уже
вдова с малышом на руках!.. Что делать? Как жить дальше?..
Да и стоит ли? Душа разбита... Развеялись в прах все надеж-
ды... Господи, ты справедлив! Почему же терпишь такое?..
Разве не в твоей власти покарать тех, кто отнимает мужей
у жен и отцов у детей?..

Молодая женщина сжала руками виски и устало склони-
ла голову. Страдания тяжелой гранитной глыбой придавили
ее. Ей снова и снова представлялась картина: Ранди в луже
крови там, в джунглях далекого Южного Вьетнама...

— Ваш муж не мучился, он умер сразу, — скрипучим
голосом внушал ей майор из штаба «специальных войск»,
приехавший выразить официальное соболезнование.

Но как все это пережить? Умер! Молодой, полный сил,
любимый Ранди ушел из жизни навсегда!

— Ваш муж — герой, он отдал жизнь за родину, за тор-
жество свободы, — успокаивал ее майор.

Погиб за родину, за свободу? Но почему же Ранди дол-
жен был защищать свою родину и свободу за тысячи миль
от дома? Нет, все это не так, все это ложь! Разве ей неиз-
вестно, что толкнуло Ранди в тот кромешный ад, заставило
надеть мундир? Она и сама виновата в этом, очень виновата...

Женщина с трудом приподнялась с колен, еле передви-
гая онемевшие ноги, подошла к ближайшей скамье и села.
От усталости слипались веки. Хотелось забыться, уйти прочь
от этой терзающей сердце действительности. Но нет, человек
не может не испить всю предназначенную ему чашу стра-
даний. Пережитое снова и снова вставало перед ней, как
страшный сон.

Огромная грязно-серая бетонная площадка военного аэро-
дрома. Подруливает со свистом четырехтурбинный транспорт-
ный самолет, напоминающий гигантскую рыбу. На его фю-
зеляже — белая звезда, сжатая такими же прямоугольника-
ми. К машине медленно ползет самоходный трап. Вот в чреве
самолета появилась темная дыра, из нее вышли какие-то во-
енные; они выносят гроб с наглухо закрытой крышкой. У жен-
щины подкосились колени. Она простирает вперед руки, хо-
чет что-то спросить, но не может произнести ни слова —
спазм перехватил горло...

Гроб ставят на специальный постамент и накрывают госу-
дарственным флагом. Все замирают в молчании. Шестеро
солдат в зеленых беретах — почетный караул — берут под
козырек. Она не видит ничего вокруг, кроме гроба, в котором
покоится ее Ранди. Несколько шагов вперед... Всего несколь-
ко шагов, а какой это был трудный путь! Руки скользят по
крышке гроба, гладят ее, как живую. Умоляла показать ей
тело мужа. Но ответили, что невозможно: гроб запаян, иначе
погибшего нельзя было бы перевезти в Штаты. От крошечной
деревушки в южновьетнамских джунглях, возле которой убит
партизанской пулей Рандольф Смит, до американских небо-
скребов много тысяч километров...

Потом похороны в Вашингтоне. Гроб сопровождает эс-
корт солдат с винтовками на плечах. Процессия движется
по Арлингтонскому национальному кладбищу — последней
обители Ранди. Здесь хоронят тех, кто имеет военные заслу-
ги перед Соединенными Штатами.

Голые, почерневшие от дождя деревья словно в трауре,
ярко-зеленая, но какая-то безжизненная трава, и на этом фо-
не длинные, бесконечные ряды аккуратных белых столбов.
Свыше 120 тысяч могил. Заполняя все кругом, они сливаются
в жуткий лес крестов.

На кладбище много посетителей — родные, знакомые
погибших. Часто они окидывают взглядом обширную терри-
торию, где находится белый мраморный амфитеатр — памят-
ник всем американцам, погибшим в войнах, взирают через
реку Потомак на купол Капитолия — здание конгресса США,
на мрачную каменную шайбу Пентагона, на здание государ-
ственного департамента США. Это там заботятся, чтобы ста-
ринное Арлингтонское кладбище расширялось. К могилам по-
гибших в первой и второй мировых войнах уже добавились
могилы убитых в Корее, а теперь воздвигаются столбы-обе-
лиски молодым янки/сложившим головы в Южном Вьетнаме.

Глаза несчастной женщины устремлены только на гроб,
вздрагивающий слегка на катафалке. Ей мерещится в каком-
то тумане лицо Ранди. Он улыбается своей белозубой улыб-
кой: «Я скоро вернусь...» Да, Ранди не обманул, он вернулся,
но только для того, чтобы покойником лечь в родную землю.

Теперь ей одной придется воспитывать малыша, заботить-
ся о его будущем. Нет, большой нужды она испытывать не
будет. Почтальон, старый Джим, уже вручил ей извещение
военного ведомства: правительство будет выплачивать посо-
бие миссис Смит на ребенка. Если продолжать работу в бан-
ке, то можно свести концы с концами. Но как дешево ценит-
ся в Америке человеческая жизнь! Несколько сереньких деся-
тидолларовых бумажек за любимого человека!
К горлу женщины подкатил комок, у нее задрожали пле-
чи, н, не в силах больше владеть собой, она громко зарыдала.

...В церкви послышались осторожные шаги. Молитвенно
сложив руки, к сгорбившейся на скамье вдове подошел па->
тер. Он положил ей на голову свою узкую, желтую, будто
вылепленную из воска, ладонь с длинными ногтями и про-
говорил:

— Крепитесь, миссис Смит, крепитесь. Что есть жизнь че-
ловеческая в помысле божьем? Все в его воле. Молитесь,
вознеситесь мыслями к творцу небесному, господь милостив,
он облегчит ваше горе.

Патер снял руку, пошевелил тонкими, бескровными губа-
ми, поправил на носу роговые очки и неторопливо направил-
ся к боковой двери.

Женщина вскинула голову и молча уставилась на черный
массивный крест. «Вознеситесь мыслями к творцу небесно-
му, господь милостив». Но разве она не молила постоянно бо-
га о том, чтобы он уберег Ранди от опасности? Видно, не до-
шли ее молитвы. Но что же теперь может сделать для нее
господь, что?..

Убитая горем вдова приложила к глазам платок, тяжело
вздохнула и, пошатываясь, направилась к выходу. Возле са-
мой двери она постояла с минуту, точно не в силах рас-
статься с этим уединенным местом, а затем переступила
порог.

Мощенный брусчаткой двор был безлюден. Накрапывал
дождь. Над окрестными холмами, поросшими густым лесом,
клубились серые облака. Было хмуро и неприветливо. Где-то
вдали с надрывом урчал трактор. Низко над землей про-
носились стремительные стрижи. Развесистое дерево с боль-
шим дуплом, напоминавшим голову фантастического живот-
ного, ласкало широкими ветвями серую церковную стену,
которая кое-где была покрыта бархатными лоскутками зеле-
ного мха. За церковью виднелся небольшой пруд с нависши-
ми над водой кустами, а дальше покачивались кроны вековых
деревьев парка.

Да, все было таким же, как и два с половиной года назад,
когда она венчалась с Ранди в этой обветшалой маленькой
церквушке. Тогда был погожий, теплый день ранней кали-
форнийской осени. Они вышли из церкви под руку, немного
смущаясь собравшихся местных прихожан. К ней очень шло
белоснежное платье с бусами из перламутра. Ранди — в свет-
лом смокинге, с белой розой в петлице. Их горячо поздрав-
ляли и родители и друзья, желали долгих лет жизни, сча-
стья. Для нее это был самый прекрасный день.

И вот все рухнуло, все рассыпалось, как карточный домик.
Никогда, никогда не сбудется то, что замышляли они с Рая-
ди: хорошая ферма с маленьким бассейном, просторный кот-
тедж с установкой для кондиционирования воздуха... Остает-
ся только существовать на пособие и небольшую зарплату,
перебиваться со дня на день, чтобы поставить на ноги ма-
лыша, дать ему образование.

А что, если и сыну уготована судьба отца? Женщина
вздрогнула, будто от электрического тока, боль острым но-
жом вонзилась в сердце. И уже тревога за будущее ее ре-
бенка стала вытеснять пережитое. Она представила себе сво-
его сына, высокого, стройного, как Ранди, идущего там, в да-
леких джунглях, с автоматом в руках навстречу пулям.

Вконец измученная, двадцатидвухлетняя вдова в изнемо-
жении прислонилась к влажной церковной стене. Она не об-
ращала внимания на крупные капли, которые все чаще и ча-
ще падали ей на плечи, на щеки, на лоб. Заплаканные, пе-
чальные глаза женщины неподвижно смотрели вдаль сквозь
прозрачную сетку расходившегося дождя, словно ища там
ответа на вопрос: «Что нужно сделать для того, чтобы моло-
дые американцы не погибали вдали от родины?»
Ч'

Первая встреча Рандольфа Смита — или Ранди, как
его звали в семье с младенческого возраста, — и Джа-
нин Вуд не сулила никаких перспектив на близкие или даже
просто дружеские отношения между ними. Напротив, все
складывалось так, что они должны были бы недолюбливать
друг друга или по крайней мере не питать взаимной сим-
патии.

Молодые люди повздорили после окончания игры в бейс-
бол на спортивной площадке школы в Хьюсоне. Несмотря
на все усилия и огромное желание одержать победу, коман-
да Ранди проиграла с довольно крупным счетом. К тому же
парень сильно ушиб ногу. Он сидел на скамье и, морщась
от боли, потирал ладонью больное место, когда услышал за
своей спиной звонкий голосок:

— Жертвы принесены большие, сэр, но игра проиграна,
не так ли?
Блондинка с пышной прической и небесно-голубыми вы-
разительными глазами улыбалась Ранди, явно стараясь за-
теять с ним разговор. Он никогда не встречал этой девуш-
ки в школе, хотя учился уже в последнем классе. Рассмотрев
незнакомку, юноша нашел, что она очень хороша собой,
«словно сошла с обложки «Лайфа» *, — сравнил Ранди.

Густые, цвета спелой пшеницы волосы волнами обрамля-
ли высокий лоб. Изогнутые дугой бровй и ресницы, схожие
с крыльями черной бабочки, делали очаровательным ее
взгляд. А немного вздернутый нос и припухлые губы прида-
вали лицу детски-капризное выражение, которое совсем не
вязалось с фигурой вполне сформировавшейся женщины.

Несмотря на то, что девушка была изящной и даже не-
много хрупкой, вся она излучала силу и здоровье. Оранжевая
блузка с короткими рукавами плотно обтягивала ее высокую
грудь и покатые плечи. Точеная шея, тонкая талия и чуть
полноватые загорелые ноги дополняли совершенство линий.

В общем незнакомка принадлежала к тому типу граци-
озных девушек, на которых невольно заглядываются парни.

Но Ранди находился в таком состоянии, когда даже са-
мая безобидная шутка кажется чудовищным оскорблением.
Поэтому он смотрел на девушку глазами злого щенка, кото-
рого только что дернули за хвост.

— Не суйтесь, куда вас не просят, — дал он выход кло-
котавшей в груди злости..— Ничего вы не понимаете в игре.

Ранди вскочил и, припадая на ушибленную ногу, заковы-
лял прочь с площадки, не обращая внимания на крики прия-
телей, которые, сбившись в кучу, звали своего капитана
команды к себе.

Раздевшись в душевой комнате и подставив грудь под
прохладные струи, расстроенный спортсмен пришел в равно-
весие и почувствовал угрызение совести: «Зачем я нагрубил
незнакомой девушке, и притом хорошенькой? Вел себя как
болван!» А обтираясь полотенцем, стал уже проклинать свою
горячность: «Ведь это, кажется, именно такая девушка, о ко-
торой я много мечтал, — мой идеал!»

Милое лицо незнакомки стояло перед глазами Ранди; ко-
гда юноша шел домой, оно пронизывало его бездонным
взглядом небесно-голубых глаз и во время обеда. За столом
Ранди был задумчив, даже рассеян.

• «Л а й ф» — буржуазный американский журнал, часто помещаю-
щий портреты кинозвезд.
— Что с тобой, сынок? Ты сегодня какой-то чудной! Не-
приятности в школе? — спрашивала его мать.

Ганди промычал что-то невнятное и еще быстрее стал
есть, стремясь поскорее разделаться с проклятым супом. Он
так же механически, не ощущая вкуса, проглотил жаркое, не
попросил обычной прибавки и, буркнув «спасибо», ушел на
террасу н уткнулся в книгу.

Отец с матерью Многозначительно переглянулись. Старый
Смит пожал плечами и проворчал:

— И со мной так бывало когда-то. Начнешь беситься ни
с того нн с сего. Оставь его лучше в покое.

Мать обиделась. Хотела возразить, что обязана помочь
сыну советом, но промолчала, зная, что в противном случае
ее супруг разразится длинной нравоучительной тирадой.

С той злополучной встречи на спортивной площадке Ган-
ди теперь почти ежедневно видел белокурую Джанин Вуд.
Эта девушка, как оказалось, недавно пришла в их школу и
тоже заканчивала среднее образование. Веселая, жизнера-
достная и общительная, Джанин уже покорила сердца мно-
гих старшеклассников. Но Ганди казалось, что особенным
успехом пользовался у нее Тед Крейн — единственный сын
владельца местного банка, занимавшегося кредитованием
фермеров. Он запросто болтал с ней на переменах, брал под
руку и часто катал на своем новеньком сером «Олдсмобиле».
/Между тем наблюдательный и неравнодушный к девушке
Гандольф с радостью замечал, что Джанин относилась к от-
прыску финансиста как-то натянуто, вроде отбывая в компа-
нии с ним повинность.

Вскоре Смиту все стало ясно: отец Джанин поступил ра-
ботать клерком в банк к Бобу Крейну, и девушка была вы-
нуждена проявлять максимум внимания и предупредитель-
ности в отношении сына хозяина. Тед, конечно, пользовался
таким обстоятельством. Сказать ему в глаза, что это мерзко,
никто не решался: портить отношения с Крейнами было опас-
но — ведь у них в кулаке находились почти все владельцы
ферм, расположенных в благословенной калифорнийской до-
лине Сан-Хоакин.

У родителей Ганди тоже была небольшая ферма — девять
гектаров довольно истощенной земли, засаженной персиковы-
ми деревьями. И немало долговых расписок старого Смита
лежало в сейфе банкира Крейна. Несмотря на то что вся
семья, кроме малолетнего Гоберта, вкладывала огромное ко-
личество труда в возделывание фруктового сада, ферма не
приносила большого дохода. Иногда свыше трех четвертей
вырученной от продажи персиков суммы уходили на покры-
тие краткосрочной ссуды, оплату стоимости удобрений, ядо-
химикатов, аренду садового трактора, на погашение феде-
ральных и местных налогов. Поэтому глава семьи вынужден
был работать семь-восемь месяцев в году механиком на со-
седних крупных фермах или на консервной фабрике. Этот
дополнительный заработок и давал Смитам возможность кое-
как сводить концы с концами, прибегая тем не менее к по-
купкам в рассрочку и небольшим банковским кредитам.

И все-таки семья Смитов принадлежала к тем «счастли-
вым» американцам, которые не спят под открытым небом
или в ночлежках, не простаивают днями в длинных очередях
за пособием по безработице. Смиты не входили в группу бед-
няков, насчитывающих, по свидетельству официальной статис-
тики США, около сорока миллионов человек. Не находились
на грани пауперизма и предки Смитов, хотя ни один из них
не нажил большого капитала.

Дед Ранди — Джемс Смит, который любил за стаканом
виски распространяться о том, что его предки высадились
с «Мэй флауэр» *, всю свою долгую и нелегкую жизнь мечтал
о собственной ферме или ранчо где-нибудь на Диком Запа-
де. В начале нынешнего века, охваченный, как и тысячи дру-
гих, «золотой лихорадкой», он отправился с котомкой за пле-
чами и старым кольтом за поясом на Аляску, надеясь вер-
нуться оттуда миллионером. Но мешки с тяжелым блестящим
песком так и остались сказочной мечтой. Он, увы, не от-
крыл нового Клондайка или Бонанзы **. Охотник за золоты-
ми россыпями от цинги лишился половины зубов и вернул-
ся в свой родной Арканзас таким же нищим, каким его и
покинул.

Но упрямый Джемс не потерял надежды стать землевла-
дельцем, иметь собственный приличный дом. Он постоянно
напрягал свои железные мускулы и незаурядный ум, стара-
ясь заработать побольше денег. Каждый месяц Смит откла-
дывал по пяти-десяти долларов на приобретение участка.
К началу тридцатых годов ему удалось с огромным трудом
скопить около двух тысяч долларов. Казалось, Джемс был
« у желанной цели: за такие деньги можно было тогда купить

* «Мэй флауэр» («Майский цветок») — название корабля, на
котором прибыли в Америку первые переселенцы.

** Районы крупных месторождений золота на Аляске, открытых на
рубеже XX века.
небольшой участок и дом. Но случилось непредвиденное:
в Соединенных Штатах разразился сильнейший экономиче-
ский кризис. В течение одной недели полностью «вылетел
в трубу» банк, где имел текущий счет Джемс. Ему удалось
вырвать вместо двух тысяч долларов лишь жалкие крохи.
Это разрушило все планы и вконец подкосило здоровье пя-
тндесятилетнего неудачника. От частого употребления спирт-
ного у него стала болеть голова. Он вынужден был бросить
работу и перейти на содержание единственного сына Уилья-
ма, который по счастливому стечению обстоятельств получил
к тому времени место автомеханика в одном из гаражей.
Вскоре Джемс совсем превратился в развалину, а потом
переселился в мир без радостей и без печали, оставив сына,
давно потерявшего мать, одиноким на белом свете и завещав
ему на пятнадцать долларов долгов в кабаке.

Уильям оказался удачливей отца. Профессия механика,
приобретенная во время долгой работы в различных мастер-
ских — от подметалы до слесаря, — обеспечила его в годы
второй мировой войны приличным заработком. Он собирал
моторы для «джипов» на огромном, оснащенном новейшей
техникой заводе Форда «Руж» в Дирборне, штат Мичиган.
Там же женился на дочери владельца бакалейного магазина,
пухленькой светловолосой Мэри. В день свадьбы отец по-
дарил ей жемчужное ожерелье стоимостью в восемьсот дол-
ларов и положил две тысячи долларов на ее текущий счет
в банке.

Вскоре у молодой четы родился ребенок, которого в честь
тестя назвали Рандольфом. Но механик так и не смог ужить-
ся в семье бакалейщика. Произошло несколько столкнове-
ний, потом открытых ссор с родителями жены. К тому же
в 1946 году Уильям принял участие в забастовке, вызванной
различными притеснениями администрации «Форд мотор ком-
пани», и был вместе с десятками других рабочих уволен с за-
вода. Словом, обстановка сложилась таким образом, что мо-
лодой отец должен был уехать из Дирборна. Он перебрал-
ся в Калифорнию и поселился в долине Сан-Хоакин.

Уильям поступил на консервный завод, хозяину которого
давно хотелось иметь «рукастого механика»: оборудование
было довольно потрепанным и часто выходило из строя.
Смит получал шестьдесят долларов в неделю и пользовался
бесплатной квартирой — две маленькие комнатушки с тер-
расой. Возиться на заводе приходилось с зари до темноты, а
иногда ломать голову и бессонными ночами, обдумывая, как
пустить в ход упаковочную машину или конвейер, которые
были изношены до предела. Но все-таки механик с женой
находили время, чтобы побродить по окрестным холмам, по-
крытым ярким ковром полевых цветов, полюбоваться садами
и виноградниками. Им очень нравилась эта щедро одаренная
природой долина, ее ласкающий взор ландшафт и нежно-го-
лубое калифорнийское небо. Местные старожилы говорили:
«Если в Сан-Хоакине воткнуть палку в землю и поливать, то
из нее скоро вырастет огромное дерево». И действительно,
почва и климат здесь благодатны. Во время этих коротких
прогулок у супругов и родилась мысль приобрести собствен-
ную ферму, чтобы работать только на себя и для себя.

Если бы Смиты жили в прошлом веке, то им было бы го-
раздо легче приобрести землю. Во время президентства вели-
кого американца Авраама Линкольна был издан закон —
«Гомстед-экт» — о заселении пустующих земель на западе
страны. По этому закону каждому совершеннолетнему граж-
данину США отводилось бесплатно сто шестьдесят акров
(около шестидесяти пяти гектаров) земли. Отыскав никому
не принадлежащий участок, переселенец обращался с заяв-
кой на него в ближайший земельный отдел, где и происхо-
дила регистрация. От новосела требовалось только одно: «До-
казать серьезность своего намерения», — так указывалось
в тексте закона. Другими словами, нужно было прожить и
проработать на данном участке в течение пяти лет, и тогда
он навсегда становился его собственностью.

Весть об этом необыкновенном законе с быстротою мол-
нии разнеслась по всей Америке. Начался период «земельной
лихорадки»: на запад страны направился нескончаемый по-
ток переселенцев: верхом на лошадях, в открытых и крытых
фургонах, а то и просто пешком. Всем хотелось поскорее за-
хватить плодородные участки. Но их было не так уж много.
У того, кто имел тугие кошельки, оказались в руках и самые
лучшие земли — они имели возможность быстрее передви-
гаться, располагали запасами провизии, орудиями для воз-
делывания полей. А среди бедняков «счастливчиков» было
немного. Случалось, что кто-нибудь из них и получал подхо-
дящий участок, но был не в силах в установленный срок це-
ликом обжить его, значит, терял право на собственность.
В конце концов из переселенцев выделялась небольшая груп-
па крупных фермеров, а масса людей, которые не имели ни-
чего, кроме своих рабочих рук, были вынуждены трудиться
на других, чтобы получить кусок хлеба. К числу жертв таких
американских миражей принадлежал и родитель Уильяма
Смита...

В течение нескольких лет посредством жесткой экономии
Уильям и его жена скопили около трех тысяч долларов.
Вместе с деньгами, полученными Мэри в день свадьбы, у них
оказалось пять тысяч долларов. Но участок земли и полурза-
валившийся дом с такими же насквозь гнилыми хозяйствен-
ными постройками продавались за шесть тысяч долларов.
После упорного торга супругам удалось договориться с вла-
дельцем фермы о том, что недостающая тысяча долларов бу-
дет выплачена в течение двух лет. И вот настал знаменатель-
ный день, когда семья Смитов переехала на собственную
ферму, расположенную вблизи города Хьюсона.

После тщательного осмотра приобретенного Уильям и его
жена пришли в ужас: для персиковых деревьев, особенно мо-
лодых, еще не окрепших саженцев, не хватало влаги. Старый
владелец не очень заботился об ирригационной системе, и она
почти пришла в негодность. Домишко, окруженный десятком
чахлых груш, оказался просто никудышным. Крыша напоми-
нала решето — в первый же дождь новоселов буквально за-
лило. Плиту топить было нельзя — она страшно дымила.
На первое время решили покрыть одну из трех комнат бре-
зентом и жить там, чтобы спастись от дождя. Очень опаса-
лись за маленького Рандольфа — как бы не заболел; но тот
рос крепышом, и все, к счастью, обошлось благополучно.

Главное заключалось в том, чтобы привести в порядок
плантацию, иначе молодые деревца погибнут.

Колоссального труда стоило наладить поливку фруктовых
деревьев. Супруги с утра до вечера орудовали лейками, вед-
рами, лопатой и мотыгой. Потом принялись за дом. Но тут
снова возникли трудности: не было под рукой самых простей-
ших стройматериалов, пришлось их покупать. На это ушла
уйма денег. Скрепя сердце, продали жемчужное ожерелье
Мэри. В конце концов починили крышу, перебрали пол, ошту-
катурили стены, исправили двери, рамы, вставили недостаю-
щие стекла. Пришлось быть мастерами на все руки.

День рождения Ранди — в 1954 году ему исполнилось
двенадцать лет — встречали в отремонтированном, пахну-
щем свежей краской доме. Вчетвером — прибавился малыш-
ка Роберт — сидели за праздничным сдобным пирогом, ко-
торый испекла Мэри. Уильям настолько поистратился, что не
имел возможности позвать гостей, даже товарищей Ранди
по школе. Однако все было,торжественным. Отец открыл
припрятанную бутылку вина, налил два бокала — себе и ма-
тери, а затем произнес:

— Слава всевышнему, начало уже положено: у нас есть
плантация, собственный дом. Правда, много и долгов. Но бу-
дем экономить — через два-три года сможем их погасить.
Верю, что нам повезет, заживем по-человечески, а может
быть, еще и расширим наш участок... Этот бокал, сынок, я хо-
чу выпить за то, чтобы лет через десять мы встречали твой
день рождения в отличном коттедже, на ферме в тридцать-
сорок гектаров...

С тех пор прошло шесть лет. Ранди исполнилось восемна-
дцать. Он учился уже в последнем классе средней школы.
Но участок Смитов не увеличился ни на один квадратный
дюйм. Жили они все в том же маленьком домишке, не при-
обрели ничего существенного, кроме потрепанного «Шевро-
ле», купленного по случаю за триста долларов. Отец собст-
венными руками привел автомобиль в приличное состояние
и ездил на нем на работу.

Между тем план увеличения фермы и постройки совре-
менного коттеджа продолжал существовать. Претворение
его в жизнь связано было с получением богатого урожая пер-
сиков. И в 1959 году Смитам действительно повезло — фрук-
тов уродилось много. От их реализации хозяева получили
шесть тысяч долларов. Но когда отдали долги, произвели раз-
личные выплаты, то осталось меньше одной трети. Большую
сумму пришлось истратить на приобретение одежды, обуви
для всех, на оплату обучения Ранди в школе. Так что в банк
удалось положить лишь четыреста долларов. Конечно, о по-
купке даже маленького дополнительного участка не могло
быть и речи — за гектар земли нужно было платить по край-
ней мере тысячу долларов. К тому же Рандольф готовился
поступить по окончании средней школы в университет в Берк-
ли на сельскохозяйственный факультет, а на это потребо-
валось бы сразу несколько сот долларов. Поэтому Уильям
решил не трогать положенных в банк денег.

— Какой-то заколдованный круг, — тяжело вздыхая, го-
ворил иногда Уильям своему старшему сыну. — Для того
чтобы сделать ферму высокорентабельной, необходимо рас-
ширить ее хотя бы до пятнадцати-двадцати гектаров — ина-
че нет смысла применять машины. А на покупку земли нет
денег. Вот и ломай голову, как вылезти из этого дурацкого
положения.

Ранди, которому казалось, что он уже прилично разби-

76

2 А. Батурин

17
рается во всех делах, связанных с ведением хозяйства па
ферме, как-то посоветовал:

— Может быть, взять ссуду у Крейна?

— Э. сынок. — с грустью заметил отец, — ты еще, вид-
но. не все понимаешь. Старина Боб вовсе не рождественский
Санта-Клаус. Он стоит на страже собственных интересов и
никогда не рискнет предоставить большой кредит под несо-
лидное обеспечение. Можно, конечно, заложить ферму и дом.
Но вдруг год выдастся неурожайный? Тогда у нас не будет
даже крыши над головой.

— А что, если обратиться в другой банк, например
в «Крокер-Англ» * в Сан-Франциско? — не сдавался Ран-
дн. — Я читал в газете, что этот банк предоставляет неогра-
ниченный кредит Холлису Робертсу и даже спас его однаж-
ды от банкротства.

— Знаю я этого толстяка, — отмахнулся отец. —• Такой
пройдоха, что трудно себе и представить. Видно, сам черт
помогал ему. Это спекулянт земельными участками. Теперь
он уже заворачивает огромными делами. У него собственной
земли тысяча двести гектаров да столько же арендованной...
Сто пятьдесят машин, две ремонтные мастерские, шесть бен-
зоколонок... Нанимает по пятьсот работников в страдную по-
ру. Его хозяйство против нашего что слон против мухи. Ко-
нечно, такому любой банк откроет неограниченный кредит,
ведь состояние Холлиса оценивается наверняка в несколько
миллионов долларов...

С каждым днем у Ранди усиливалась какая-то внутренняя
потребность видеть Джанин. Он ловил себя на том, что у не-
го замирает сердце и кровь ударяет в голову, когда девушка
бросает на него мимолетный взгляд. Парень стал выискивать
различные причины, чтобы подойти к ней поближе, постоять
рядом, услышать звонкий голос, отдававшийся в ушах пре-
красной музыкой. Джанин иногда приходила на бейсбольную
площадку во время очередного матча. И Ранди вылезал тог-
да из кожи: метался как бешеный, стараясь превзойти всех
игроков. Но случай поговорить с девушкой, познакомиться
с ней поближе ему больше не представлялся. Только однаж-
ды, когда Джанин уронила на пол ручку, Смит быстро под|
нял ее и подал. Услышав тихое «спасибо», он покраснел как
маков цвет, пробормотал что-то невнятное и отошел, будто
опасаясь, что она разгадает его чувства.

«Крокер-Англ нэшнл бэнк ин Сан-Франциско».
Но судьба все-таки свела их вместе. Случилось это во
время вечеринки, проходившей на обширной веранде дома
Крейнов. Тед учился в одном классе с Ранди, уважал одно-
кашника за веселый нрав, силу, ловкость и славу отличного
игрока в бейсбол. Он всячески старался подчеркнуть свою
дружбу со Смитом, так как был отчаянным задирой при до-
вольно хилом телосложении и частенько нуждался для защи-
ты в чужих сильных кулаках. Танцевали под магнитофон, пи-
ли коктейли, ели печенье. Кое-кто из парней, пользуясь отсут-
ствием старших, закурил, чтобы выглядеть солидней. Ран-
дольф не спускал глаз с Джанин. В темно-синем вечернем
платье, плотно облегавшем ее прелестную фигурку, в белых
перчатках и таких же белых туфлях она была очень элегант-
на. Ее наперебой приглашали танцевать и Тед, и прыщавый
Генри, и толстый, вечно что-то жующий Дэвид — отпрыск
владельца ночного бара. Джанин точно создали специально
для танцев, настолько грациозны были ее движения.

Смиту было явно не по себе. Ему хотелось вскочить, взять
Джанин за руку и увести туда, где нет этой нудной музыки,
где он мог побыть с ней наедине. Он ерзал в кресле, курил
сигареты одну за другой и, поперхнувшись крепким дымом,
глухо кашлял.

— Что с тобой, Ранди? Почему ты повесил нос и выгля-
дишь так, будто проиграл в покер тысячу долларов? Тебе
не нравится вся эта затея? Может быть, того... глоток вис-
ки? Я мигом, — предлагал Тед.

— Нет, не надо, Тед, спасибо. Просто хандра какая-то на*
пала... Иди танцуй, не обращай на меня внимания.

Тед отошел, взял под руку разбитную брюнетку из парал-
лельного класса и, что-то нашептывая ей на ухо, повел к сто-
лику, где стояли бокалы с коктейлем.

Вдруг сзади Смита раздался голос, который он всегда
так хотел слышать:

— Вы скучаете в блестящем одиночестве? О! Как много
окурков! Разве можно потреблять столько никотина?

Парень вскочил с кресла. Потом почему-то глупо развел
руками, ни с того ни с сего полез в карман пиджака. Но де-
вушка словно не замечала его замешательства. Она продол-
жала с легкой иронией журить растерявшегося Ранди:

— Почему вы не танцуете? Так можно испортить всем на-
строение. Или вы предпочитаете единственное занятие — гру-
бить незнакомым людям, как тогда на спортплощадке?

Джанин присела на кончик кресла и, насмешливо улыба-
ясь, пристально посмотрела на теребящего пуговицу Ранди.
Не полнимая от пола глаз, тот промямлил еле слышно:

— Простите меня, пожалуйста. Я не знаю, как тогда все
это получилось.

Девушка весело рассмеялась.

— Хорошо, забудем... Знаете что, пойдемте танцевать? —
И она протянула Смиту свою маленькую ладонь в белой пер-
чатке.

Молодые люди танцевали вдвоем почти весь остаток ве-
чера. Только раз Тед выхватил Джанин у Ранди, прибегнув
к «врезыванию» *. Но девушка скоро взмолилась, что устала,
и, взяв бокал с красноватым вишневым коктейлем, вернулась
к Ранди, стала медленно тянуть напиток через соломинку.
Потом они опять танцевали. Ранди не только чувствовал теп-
ло руки Джанин на своем плече, но и ощущал ее дыхание,
даже биение сердца. Они почти не говорили во время танца,
занятые каждый своими собственными мыслями. Только раз
Джанин спросила:

— Скажите, Рандольф, а вам приятно танцевать со мной?

— Очень приятно, — прошептал Смит и наступил девушке
на ногу. Но она не подала виду.

Потом Ранди провожал Джанин до ее дома — невзрачно-
го двухэтажного здания, построенного неряшливо, как-то на-
спех. Ранди понял, что его любимая не из состоятельной
семьи. Если бы юноша был понаблюдательнее, то смог бы
убедиться в этом и раньше. На Джанин всегда были надеты
довольно дешевые вещи — кофточки, платья, туфли. Лишь
опрятность ее выручала. Ее никогда не видели в расположен-
ном недалеко от школы кафе, где ученики старших классов
часто выпивали чашку кофе с пирожным.

...Гарольд Вуд, отец девушки, рано стал вдовцом, отпра-
вив на тот свет свою тихую, застенчивую и всегда безропот-
ную жену. Это случилось в 1950 году, когда Вуд особенно
сильно страдал запоем и в припадках буйства частенько на-
носил побои болезненной Барбаре. Она скончалась от сер-
дечного приступа, как сказали ему в больнице, куда женщи-
ну увезла карета «Скорой помощи». Джанин сделалась си-
ротой в восемь лет. До шестнадцатплетнего возраста ее вос-
питывала тетка — сестра матери, проживающая в штате

• «Врезывание» — метол, распространенный на танцах в Сое-
диненных Штатах, который разрешает, похлопав по плечу мужчину, от-
нять у него партнершу.
Вермонт на молочной ферме, ибо ребенка просто нельзя было
доверить отцу.

Гарольд винил в своем беспробудном пьянстве «прокля-
тую жизнь». II она действительно сложилась у него неудач-
но. В 1933 году ого семья, имевшая небольшую семейную
ферму в Оклахоме, разорилась. Ферма пошла с молотка. Ее
приобрел по дешевке крупный землевладелец. Отец превра-
тился в кочующего сельскохозяйственного рабочего, нанимав-
шегося на уборку яблок, помидоров, вишен или груш, а два-
дцатипятилетннп Гарольд вынужден был самостоятельно
пробивать себе дорогу. Он с горечью вспоминал, как отец
внушал ему, единственному сыну:

— Никогда не работай на других. Даже если тебе при-
дется продавать на углу семечки, упорно делай свое дело и
добьешься успеха. По крайней мере будешь иметь опять свою
доходную ферму.

Кстати сказать, с устройством рентабельной «семейной
фермы» вставали в тупик не только Смиты и Вуды, а миллио-
ны людей в Соединенных Штатах. Начиная с J920 года, то
есть за сорок пять лет, в стране потерпела крах половина мел-
ких ферм, миллионы производителей сельскохозяйственных
продуктов превратились в изгоев, кочуют по стране в поисках
работы — семейная ферма и монополистический капитал не-
совместимы.

И Гарольду после разорения семьи пришлось трудиться на
других, нередко за грошовую плату. К счастью, молодой Вуд
закончил годичные бухгалтерские курсы и имел представле-
ние об операциях в банке. Он нанялся на маслозавод счето-
водом, затем перебрался на лучшее место в контору строи-
тельной фирмы. В тридцать четыре года Гарольд женился на
тоненькой веснушчатой Барбаре, работавшей буфетчицей
в отеле. У них родилась дочь. И супруги сразу же залезли
в долговую трясину — пришлось выложить четыреста долла-
ров за пребывание молодой матери в родильном доме. К то-
му же хозяин отеля немедленно уволил Барбару, так как ему
не подходила женщина с ребенком. И вот все тяготы содер-
жания семьи легли на плечи Гарольда, получавшего пятьде-
сят долларов в неделю. Он брал работу на дом, все вечера,
праздничные дни просиживал за калькуляцией счетов и вы-
веркой бухгалтерских книг, но результат был один: долги,
долги и долги...

Отчаявшийся Вуд стал искать утешение в бутылке виски.
В результате в семье совершенно не стало денег, иногда не-
чем было кормить маленькую Джанин. Барбара пыталась
образумить мужа, умоляла бросить пить — ведь жить и без
того трудно, дорог каждый цент. Но Гарольд лишь огрызал-
ся, а иногда, впадая в бешенство, бил жену. Так опа и сошла
в могилу, не узнав простого человеческого счастья.

Когда Джанин исполнилось шестнадцать, к ней приехал
отец. Он долго спорил с теткой, убеждая ее отдать дочь и, на-
конец, пригрозил даже судом. Отец умолял девочку поехать
с ним, говорил, что у него нет больше никого на свете и ему
просто незачем жить. Он обещал, что не возьмет в рот спирт-
ного и будет всегда заботиться о ней. Джанин жаль было от-
ца. Не испытывала она привязанности и к тетке, которая за-
ставляла ее работать на ферме все свободное от учебы вре-
мя. И девочка поехала.

Гарольд был бухгалтером на хлопкоочистительной фабри-
ке, находившейся невдалеке от Сан-Франциско. Они посели-
лись в крошечной двухкомнатной квартирке, сооруженной из
какого-то складского помещения. Окна упирались в стену ко-
тельной, и даже в жару их нельзя было открывать, так как
все покрывалось черной жирной копотью. На пропыленном
фабричном дворе они прожили полтора года. И каждый день
походил на другой, как две капли воды: отец кряхтя подни-
мался со своей старой, скрипучей кровати, говорил «доброе
утро», наскоро завтракал и уходил в контору фабрики. Джа-
нин убирала квартиру с вылинявшими, запятнанными обоя-
ми, выпивала чашку кофе с бутербродом и направлялась
в школу. Вернувшись оттуда, ходила в магазин, в хлебную
лавку, готовила еду, стирала белье и лишь после этого, из-
рядно уставшая, садилась за уроки.

Рано обрюзгший бухгалтер, у которого все время тряслись
руки и были затянуты красными прожилками глаза, не пере-
стал выпивать и с приездом дочери. Но теперь это делал
украдкой и, если изрядно был пьян, сразу же укладывался
спать. Наблюдая их жизнь со стороны, можно было бы прий-
ти к выводу, что отец не только стеснялся своей дочери, но
даже побаивался ее. Каждую неделю он аккуратно приносил
Джанин тридцать долларов на‘ хозяйственные нужды, и та,
познавши все премудрости экономии, всегда укладывалась
в этот бюджет. После того как девушке исполнилось семна-
дцать и у нее появилось много обожателей среди юношей из
довольно богатых семей, Гарольд стал относиться к дочери
особенно заботливо и предупредительно. Он даже отдавал ей
на покупку Платьев и обуви сверхурочно заработанные день-
ги. которые раньше пропивал. И это отшрдь не потому, что
нежно любил Джанин. Нет, он просто понял, что может еще
неплохо устроить свою жизнь, если выдаст дочь замуж за
богатого человека. Гарольд смотрел на свою хорошенькую
дочь как на очень ценную вещь, за которую следует содрать
подороже.
Как-то летом, когда Джанин отпустили на каникулы, отец,
ездивший в Сан-Франциско, возвратился оттуда в особенно
возбужденном состоянии. Он привез девушке коробку доро-
гих конфет и объявил, что получил выгодное приглашение от
своего старого знакомого по Оклахоме — Боба Крейна, ны-
не владельца сельскохозяйственного банка в Хьюсоне.

— Пройдоха Боб обещал мне место старшего клерка и
семьдесят долларов в неделю. Плюс к этому прекрасный воз-
дух, много зелени, вволю фруктов. Знаешь, я согласился ра-
ботать у Крейна! Когда-то мы с ним были соседями, фермы
находились поблизости. Но у Боба был подкожный жирок —
пачка акций химической компании. И после того как все по-
шло прахом в Оклахоме в тридцатые годы, в сороковых он
снова смог встать на ноги. Если согласна, то через пару не-
дель выезжаем в Хьюсон.

...Ранди и Джанин все свободное время проводили вместе.
Девушке очень нравился чуть застенчивый красивый юноша-
шатен с умными серыми глазами и безукоризненными, но
вместе с тем мужественными чертами лица. Она всегда лю-
бовалась его широкой грудью атлета, крутыми плечами, мус-
кулистыми руками и стройными ногами. Девушка успела за-
метить прямоту, отзывчивость и откровенность парня. Сло-
вом, вскоре ее отношение к Рандольфу вылилось в то
прекрасное чувство, которое называется словом «любовь».

Часто молодая пара бродила по окрестным лугам и ро-
щам, просиживала на берегу журчащего ручья, тихо катив-
шего свои прозрачные воды через замшелые камни. Там сре-
ди нежного запаха трав и полевых цветов произошло их пер-
вое серьезное объяснение в любви. Оно соединило вместе их
горячие сердца. Джанин с радостью согласилась стать женой
Ранди сразу же после окончания школы.

Но отец девушки пришел в ярость, узнав о ее намерении.
Он стал уговаривать дочь не делать такой глупости, не бро-
саться головой в бездну.

— Подумать только, моя Джанин, моя прелестная девоч-
ка собирается быть супругой какого-то сопляка без цента
в кармане! — кричал возмущенный до глубины души папа-
ша. — Да у тебя совершенно нет в голове мозгов! Как и на
что вы собираетесь жить? А я-то думал, что моя старость бу-
дет согрета счастьем дочери, что она станет женой порядоч-
ного джентльмена! Пожалей же своего отца, который так те-
бя любит!

От этих слов Джанин покоробило: «Любит!» Она вспом-
нила мать и свое детство. Но девушка смолчала, чтобы не
подливать масла в огонь.

Однако мистер Вуд закусил удила. Облокотившись на
угол стола и вперив в дочь глаза, метавшие громы и молнии,
он продолжал зло ворчать:

— И когда этот прохиндей успел тебя обольстить?! Ведь
за тобой, кажется, очень ухаживает сын нашего хозяина? Вот
кто тебе пара! Наследник состояния в несколько сот тысяч
долларов. Он бы тебя озолотил! И я бы на старости лет по-
жил в довольстве...

Бледнея от негодования, девушка уже не могла сдержи-
ваться.

— Так, значит, ты меня собираешься продать за деньги?
Да я терпеть не могу этого наглого Теда. Если и переносила
его ухаживания, то только ради тебя... Но стать его женой?
Никогда, никогда!

И, уронив голову на стол, она глухо зарыдала.

Гарольд испугался. Он не думал, что его дочь может ока-
зать ему такое сопротивление. Отец сразу же переменил тон,
подошел к Джанин, погладил ее по золотистым волосам и
виноватым голосом сказал:

— Ну, прости меня, пожалуйста. Я просто понервничал.
Прошу тебя только — не говори мне больше о твоем замуже-
стве. Ты так еще молода, осмотрись хорошенько.

Бухгалтер Вуд думал, что это просто девичий каприз,
блажь, которая быстро выветрится из головы. Он не терял
еще надежды найти для дочери богатого жениха. А потому
решил впредь пока ничем не напоминать ей о столкновении
и быть предельно ласковым.

Но Гарольд ошибся. Девушка принадлежала к тем цель-
ным натурам, которые руководствуются прежде всего веле-
нием сердца, а не каким-то расчетом. Она полюбила Ранди
на всю жизнь и готова была на любые лишения, на самые
тяжелые невзгоды, лишь бы находиться рядом со своим из-
бранником.

Через три месяца после окончания средней школы в ок-
тябре 1962 года Ранди и Джанин повенчались в маленькой
церкви, примыкавшей к вековому парку. Они были счастли-
вы. Молодоженам казалось, что перед ними расстилается ши-
рокая и ровная дорога в будущее, по которой они пойдут
рука об руку.
Старики быстро полюбили свою хорошенькую невестку за
ее кроткий, покладистый характер, за любовь к труду.
Джанин усердно хлопотала и на кухне и в саду, освободив
страдающую гипертонией свекровь от многих тяжелых работ.

Посоветовавшись с домашними, трезво взвесив все воз-
можности, Ранди пришел к твердому выводу, что в 1962 году
ему не видать Сан-Францисского университета, как своих
ушей. Его не пугали вступительные экзамены. Нет! Он знал:
выдержит их неплохо. Но где взять несколько сот долларов,
чтобы заплатить за обучение? Вот в чем заключалась основ-
ная проблема. Поэтому парень решил: сначала следует нала-
дить хозяйство, сделать его рентабельным, скопить побольше
«свободных денег», а уж потом думать о дальнейшей учебе.

Молодожены с головой ушли в заботы, натирая до крови
мозоли на руках, работая до состояния, когда подкашивают-
ся ноги и невозможно выпрямить спину без боли в пояснице.
В последнем классе Ранди получил некоторые навыки
в ведении сельского хозяйства, так как прошел специальный
„курс. Да и на ферме он возился с детства. Но все же знаний
хватало. Жена ничего не понимала в садоводстве — изу-
чала в школе бухгалтерское дело. Поэтому супругам при-
шлось просиживать вечера над агрономической литературой,
посещать выставки и образцовые хозяйства, чтобы подна-
браться полезных знаний и опыта.

Для них стало ясно — на почвах их участка могут хоро-
шо плодоносить сорта персиков Халфорд или Уайзер. Было
решено приобрести несколько десятков саженцев на пробу.
Потом пришла в голову мысль прикупить кусок земли под
наиболее урожайные сорта. Молодые супруги считали, что
через несколько лет все это с лихвой окупится. Но как реа-
лизовать заманчивый план? Снова тупик — деньги. На са-
женцы старый Смит со скрипом согласился дать сто долла-
ров из скудных сбережений. Но за пять гектаров прилегаю-
щих к их участку земли владелец потребовал четыре тысячи
пятьсот долларов.. Правда, эту сумму он соглашался полу-
чить в течение трех лет, по тысяча пятьсот долларов ежегод-
но. Но у супругов не было и таких средств. Между тем новый
участок требовал сооружения ирригационной системы. Без
орошения он не . годился для высадки персиковых деревьев.
Следовательно, требовалось сра^у выложить наличными око-
ло трех тысячдтятрсот долларов!

У молодоженов раскалывались головы, как раздобыть
деньги. Наконец Ранди отчаялся на крайний шаг: несмотря
на пессимистические предсказания отца, решил обратиться
к Крейну-старшему, а предварительно посоветоваться
с Тедом.

«Ведь он был мне когда-то приятелем, — рассуждал Ран-
ди. — Возможно, Тед немного и в обиде на меня за Джанин,
но это дело прошлое».

Сын банкира, который не виделся с Ранди со дня его
свадьбы, встретил однокашника радушно. Положил перед ним
коробку дорогих сигар, собственными руками приготовил па-
ру бокалов крепкого коктейля — «Чертова пойла». Бывшие
школьные товарищи поговорили о бейсболе, новых кинокар-
тинах, городских происшествиях, позлословили о своих быв-
ших учителях. Потом Тед похвастался своими сердечными
успехами среди местных девиц. «Это, наверно, для того, —
подумал Ранди, — чтобы показать полное безразличие
к Джанин».
Наконец, собравшись с духом. Ранди рассказал Теду
о своих денежных затруднениях н попросил еги помочь в по-
лучении кредита у Боба Крейна.

Тед сморщился, будто раскусил кислое яблоко:

— Скаж<> откровенно - трудная задача. Достать три
тысячи пятьсот долларов — это не раз плюнуть. Я иопробро
забросить удочку старикану. Но вряд ли он на нее клюнет...

14 «старикан» действительно не «клюнул». Внимательно
выслушав Ранди в своем просторном кабинете, уставленном
телефонами и телетайпами, банкир поинтересовался, сколько
Смиты имеют земли, каков в среднем урожай, что представ-
ляет собой дом и хозяйственные постройки, есть ли у них
ценные бумаги, а затем ледяным тоном отрезал:

— Очень сожалею, молодой энтузиаст, но кредит предо-
ставить не могу. Положение вашего хозяйства не позволит
вам погасить вовремя ссуду.

Ранди вышел из кабинета финансиста вконец расстроен-
ный неудачей.

«Что же делать дальше? Неужели наши планы потерпят
крах? — думал он. — А я так надеялся на Теда! Проклятый
скряга старый Крейн трясется за свой сундук: «Положение
вашего хозяйства не позволит вам погасить вовремя ссуду».
Да если и просрочили бы немного, из-за такой суммы банк
Крейнов не обанкротится. Сотнями тысяч ворочают! А ка-
ким насмешливым тоном сказал старый Крейн: «Молодой
энтузиаст»!»

У Ранди возникло чувство острой неприязни к семейству
Крейнов. Он словно прозрел, увидел глубокую пропасть, ко-
торая разделяет интересы людей труда и владельцев капи-
талов.

Невеселым был разговор в тот осенний вечер у молодой
четы. Они сидели друг против друга на маленькой терраске,
не зажигая света. Когда налетал холодный ветерок. Джанин
старательно куталась в старенький плед и зябко пожимала
плечами. Ранди рассказал ей все, сгорая от стыда из-за сво-
его бессилия.

Джанин долго молчала, словно прислушиваясь к тому,
как в саду шепталась листва деревьев. Потом она встала,
подошла к мужу и прильнула к нему, будто ребенок, при-
крывая широкую спину любимого концом пледа.

— Мой родной, а если нам вообще отбросить все мысли
о кредите? Говорят ведь, что дом начинают строить не с кры-
ши, а с фундамента. Может быть, и нам поступить так...
Ранди Оживился и заглянул жене в глаза.

— Я хотела сказать, — пояснила шепотом Джанин, слов-
но стесняясь своей мысли, — я хотела сказать, что ты мо-
жешь поступить на работу и мы накопили бы денег.

— На работу! — вскочил Ранди. — Но кто же будет ве-
сти все дела здесь, на ферме?

— Я возьму в основном все на себя. Мне помогут отец
с матерью, да и Роберт уже большой.

Ранди в восторге схватил жену, поднял ее с кресла
и стал, раскачивая, как маленькую девочку, носить по тер-
расе:

— Умница моя! Не знаю, за что мне бог послал такое
счастье! Я давно уже думаю об этом. Но боялся говорить:
у тебя и так мало свободного времени.

Джднин крепко обняла мужа за шею и тихо говорила
в самое ухо:

— Ты у меня такой большой и сильный. Найдешь хоро-
шую работу. Наши надежды обязательно сбудутся!..

Но получить приличное место оказалось не просто.
В местном бюро по найму рабочей силы, куда сначала обра-
тился Ранди, клерк даже съехидничал: «Сейчас верблюду
легче пролезть через ушко иголки, чем человеку без квали-
фикации получить работу с оплатой тридцать долларов в не-
делю». Молодой человек, однако, не пал духом. Он продол-
жал терпеливо расспрашивать знакомых и незнакомых лю-
дей насчет работы, внимательно читал объявления в газетах.
Настойчивость принесла плоды. Один старый школьный
приятель сообщил ему, что фирма, занимающаяся ирригаци-
онными сооружениями, нуждается в подсобных рабочих на
ремонте тракторов, бульдозеров и скреперов.

Ранди зашел в контору.

— Четыре доллара в день, приятель, — оглядывая нович-
ка с ног до головы, проговорил подрядчик. — Но предупреж-
даю: работа не из легких.

Пришлось пока согласиться и на это. Смит прикинул, что
за вычетом расходов на обед три доллара ежедневно он
сможет принести домой.

Работа на самом деле была каторжной — парень ворочал
колеса, подвозил на тележке гусеницы, передвигал картеры,
убирал мусор и подметал мастерскую. Но он жаждал полу-
чить какую-нибудь специальность.

«Буду присматриваться, как монтируют гусеницы, бензо-
провод, устанавливают блоки, — решил Ранди. — Потом
научусь у механиков регулировать карбюратор, зажигание.
Надеюсь, дело пойдет на лад; ведь немного я знаком с мо-
тором*. Перейду в ремонтники — заработок станет больше».

Однако первая же попытка обратиться с вопросом к по-
жилому рабочему, который колдовал над карбюратором, по-
терпела крах. Тот ничего не отвечал, словно был глухим.
А когда новичок переспросил и заглянул через его плечо,
мастер подскочил на стеллаже будто ужаленный. Злобно
сверкая из-под очков глазами и размахивая отверткой, он за-
орал:

— Ты чего пристал ко мне, скотина? Не суйся куда не
надо!

Ранди опешил. Он не знал, как ответить на это незаслу-
женное оскорбление. Ему хотелось схватить лежавший рядом
молоток и стукнуть им взбесившегося грубияна по плешивой
голове.

Из шокового состояния его вывел Том, средних лет сле-
сарь, орудовавший гаечным ключом под трактором и не вы-
пускавший старенькой трубки изо рта. Прервав свою работу
и положив на плечо Ранди тяжелую руку, он спокойно про-
говорил, обращаясь к очкастому:

— Уж если кто и скотина, Билл, так это ты. Чего ты как
с цепи сорвался? Не хочешь объяснять — не объясняй, но
и не ори на парня.

Выпустив густую струю дыма, слесарь взял Смита за
локоть.

— Ты, видно, еще не все хорошо понимаешь...

Том присел на крашеную скамейку и, вытирая ветошью
руки, начал, как он выразился, «вдалбливать» Ранди, почему
ему не стоит обижаться на ругань карбюраторщика.

— Как бы ты чувствовал себя, — говорил слесарь, —
если бы тебе было за пятьдесят, силы иссякают, и приходит-
ся надеяться лишь на навыки и сноровку?

Ранди удивленно посмотрел на собеседника:

— Какой-то странный разговор, не знаю, что и сказать...

— Совсем не странный. — Том остановился, выбил труб-
ку о край скамейки и продолжал: — Это для многих вопрос
жизни или смерти. Подумай сам: ты научишься регулировать
карбюраторы не хуже других, у тебя отличное здоровье, мо-
лодость. Ну. а что тогда произойдет с грубияном Биллом, из
которого уже начинает сыпаться песок?

— Что же с ним произойдет?

— А то, что владельцы фирмы вышвырнут его из мастер-
ской. Шеф и так ворчит па карбюраторщика: «Работает мед-
ленно. зрение ослабло». Вот он и боится, что уволят, если
окажется под рукой у хозяев подходящий человек помоложе.
Понял?

Да. теперь Рандн понял, что строил иллюзии, считая
жизнь прямой и ровной дорогой. На самом же деле она гу-
стой, темный лес; не знаешь, куда идти.

Парень долго пребывал в гнетущем состоянии: избегал
разговоров с другими рабочими и даже отказался от пред-	4

ложенкя Тома, выразившего на следующий день готовность
познакомить его с монтажом гусениц. У Смита все валилось	1

из рук. Через два дня с ним произошло несчастье — трак-	I

торным колесом сильно ушибло ступню. Врач констатировал,
что перелома нет, но все же немедленно отправил пострадав-
шего домой — травма была тяжелой.

Ступня распухла, посинела и причиняла нестерпимую
боль. Джанин не отходила от мужа, делала спиртовые ком-
прессы, накладывала повязки с мазью. Только через неделю
парень смог, опираясь на палку, кое-как ковылять по ком-
натам. В мастерскую явился, чуть прихрамывая, лишь на
шестнадцатый день. Но там ожидал его новый удар: место
было занято, шеф нанял другого вспомогательного рабочего.
Ранди выглядел настолько расстроенным, что даже Билл со-
чувственно кивнул ему головой.

Деловой совет дал добряк Том:

— Руки у тебя железные, спина крепкая, валяй-ка ты,
приятель, в матросы, на океанский лайнер... Заработаешь
там, да и свет повидаешь. Во Фриско *, мне говорили, можно
устроиться...

Отец молча задымил трубкой, когда Ранди заявил дома,
что попытает счастья в матросах. Мать тихо всплакнула,
стала отговаривать. Джанин тоже была сначала против. «Мо-
жет быть, — говорила она, — поискать место поблизости.
Как же я буду одна, без тебя?» Но парню в конце концов
удалось доказать и родителям и жене, что это наилучший
выход.

— Я просто не в состоянии больше слоняться здесь в по-
исках работы и чувствовать себя униженным, чуть ли не
бродягой. Четыре-пять месяцев пролетят быстро, и мы будем
иметь наверняка больше тысячи долларов, — уговаривал он
своих.

•Фриско — сокращенно от Сан-Франциско.
...Ошеломленный лязгом судовых лебедок и грохотом ог-
ромных кранов, вступил Смит на борт «Уайт Своллоу» *,
пришвартовавшейся к пирсу сан-францисского грузового
порта. Несмотря на экзотическое название, корабль выглядел
довольно потрепанным: краска во многих местах облупилась,
тут и там проглядывали ржавые пятна. Дизельное судно во-
доизмещением шесть тысяч тонн направлялось в бразильский
порт Сантос. Ранди нанялся на него палубным матросом за
довольно сносную плату — шестьдесят пять долларов в не-
делю. Позже он узнал, что в трюме мины, патроны и сна-
ряды. Поэтому-то владельцы корабля и сделали экипажу
«надбавку за риск». Некоторые матросы, пронюхав об этом,
сбежали. Но искатель счастья покорился судьбе. «Будь что
будет!» — решил Ранди.

У него невольно екнуло сердце, когда на «Уайт Своллоу»
с рокотом подняли якорь и судно стало медленно выбирать-
ся из гавани. Смит размышлял, ему представлялась радуж-
ная перспектива. Но продолжалось это совсем недолго. Его
сентиментальные мысли были грубо прерваны:

— Эй ты, сундук, — раздался сиплый голос за спиной, —
пора работать! Марш на корму убирать палубу!

Ранди резко обернулся и хотел огрызнуться, но узнал
в плотном загорелом моряке боцмана Кэйтера. Он переки-
нулся с ним парой слов еще при найме и запомнил непосред-
ственного начальника по седым кустикам бровей, небольшим
усам и бородке, которая серебристой щетиной обрамляла его
волевое лицо. Смит поспешил на корму, где уже мелькали
фигуры в серых парусиновых робах...

Рейс был, как говорили бывалые матросы, не тяжелый —
шторм миловал, погода стояла отличная. Чуть вздрагивая
корпусом, корабль легко разрезал зеленоватую воду и, как
представлялось Ранди, торопился к бразильским берегам.
Но работы было по горло. Сначала под наблюдением боцма-
на молодой матрос учился завязывать морские узлы. Потом
драил якорные цепи и грузовые стрелы. Последняя операция
была особенно неприятной, так как приходилось работать на
большой высоте. «Гляди в оба, — предупредил его один из
матросов, — свалишься — костей не соберешь». Ранди ча-
сами заставляли счищать старый слой масляной краски, от-
чего немели кисти рук. Но, сжав зубы, он терпеливо перено-
сил все невзгоды.

•«Уайт Своллоу» — «Белая ласточка».
Народ на судне собрался разный. Грозой и исчадием ада
для всех был капитан Миллер — высокий светловолосый
здоровяк с курносым носом и массивной, выдающейся впе-
ред челюстью. Он не только отчаянно ругался, но и любил
пускать в ход кулаки, особенно если попадались под руку
«цветные». Однажды Миллер, которого матросы втихомолку
звали Сатаной, так отделал щупленького пуэрториканца —
помощника кока, что того пришлось поместить в лазарет.
И боцман был часто грубоват, но всегда справедлив и нико-
гда не придирался к подчиненным по пустякам или без вся-
кого дела. Старательный, сообразительный Ранди пришелся
ему по душе, и он, как мог, стремился облегчить положение
матроса.

Парень быстро сжился с экипажем. Лишь к двум матро-
сам, которые всегда держались вместе, у него не лежала
душа. Одного из них прозвали за рот до ушей и редкие ост-
рые зубы Крокодилом, а другого Вампиром — настолько
у него было злобное выражение лица. Как-то рулевой Генри
бросил в сердцах, что по этой парочке давно веревка плачет.
А когда Ранди поинтересовался почему, с презрением мах-
нул рукой:

— Гангстеры... Их многие знают во Фриско. Остере-
гайся!..

Но капитан явно благоволил к уголовникам. Недаром
они всегда крутились возле него. Матросы поговаривали
между собой, что Вампир будто бы по приказу капитана за-
резал в Гонконге кочегара, который хотел подать в Штатах
на Миллера в суд за зверские побои.

Как-то Крокодил поманил Ранди пальцрм:

— Слушай, Сундук (это прозвище так и прилипло к Ран-
ди.— А. Б.), а ведь тебя не мешало бы «крестить».

Смит пожал плечами.

— Не понимаешь?

— Нет.

— Вот смотри. — И Крокодил, распахнув грязную ру-
башку, показал татуировку — рука, держащая кинжал. —
Хочешь — такую картинку, а нет — другую... Морской закон.

Ранди знал, что татуировка есть у всех матросов. И он
не посмел отказаться, чтобы не стать белой вороной. Скоро
у него выше локтя появился синий якорь и под ним
подпись: «Джанин».

В Сантосе судно разгружалось восемь дней, и молодому
матросу удалось немного отдохнуть. Он осматривал этот тро-

3 А. Батурин

33
пическнй город, купался и теплом море. Уже перед самым
отплытием в обратный рейс Ранди оказался свидетелем вол-
нующей сцены: в порту собралась большая толпа смуглоли-
цых людей, жадно слушавшая оратора, стоявшего па огром-
ном тюке. Потом появились полицейские. Началась драка.
Двое бразильцев валялись в пыли, залитые кровью. Толпа
отступила, потрясая кулаками и громко крича.

Ранди не смог понять причины происшедшего. Он обра-
тился к матросу, по имени Джозеф, который вместе с ним воз-
вращался на судно.

— В чем там дело? — толкнул Смит своего друга. •—
Ты, кажется, понимаешь их язык.

— Протестуют против интриг генералов, стремящихся за-
хватить власть. Они называют их «гориллами». А заодно
пинают и нас, американцев.

— А нас-то за что?

— Говорят, вмешиваемся в их дела.

— Это коммунисты выдумывают. Какое нам дело до
Бразилии?

— Да при чем тут коммунисты! — укоризненно взглянул
Джозеф на наивного приятеля. — У нас привыкли все на
них валить. А дело совсем в другом. Я пошатался по свету,
знаю. Мы в самом деле любим совать свой нос, куда нас не
просят.

Джозеф замолчал и нервным движением выхватил из
кармана пачку сигарет, Ранди задумался. Но через минуту
Джозеф, озорно улыбаясь, уже рассказывал Ранди о том,
как весело вчера они провели время в здешнем маленьком
кабачке, где в сумасшедшем ритме танцевали очарователь-
ные девчонки.

Однако впечатлительный Ранди слушал Джозефа более
чем рассеянно. Замечания Джозефа породили сомнения в его
душе: «Может быть, на самом деле много мусора в моей го-
лове? — размышлял он. — Ведь вдалбливали же мне в шко-
ле мысль о руководящей роли Соединенных Штатов в мире,
о том, что у нас каждый гражданин может обрести счастье.
Но где оно, это счастье, для меня и Джанин? А порядки на
судне: с людьми обращаются, как со скотиной...»

На «Уайт Своллоу» Ранди проплавал более четырех ме-
сяцев, побывал в других бразильских портах, где на корабль
грузили кофе, бананы, ананасы — добро «мамаши Юнай *».

• «Мамаша Юнай» — так в странах Латинской Америки ино-
гда называют американскую монополию «Юнайтед фр>т компании.
11 вот настал день, когда их «старое корыто», как любил го-
варивать Джозеф, взяло курс к родным берегам.

Лицо Смита обветрилось, нос облупился, руки покрылись
мозолями от канатов и цепей. Ранди возмужал, выглядел
чуть ли не настоящим «морским волком». В конце последнего
обратного рейса он уже был рулевым и радовался, держа
штурвал, что судно повинуется каждому его движению.
«Год-другой проплаваю, - мечтал моряк, - и можно будет
прикупить земли».

В полдень «Уайт Своллоу» пришвартовалась к сан-фран-
цисскому причалу. Ранди чуть не бросился сразу же бежать
по трап\ на берег — так ему хотелось поскорее добрать-
ся домой. Однако в порту пришлось задержаться на три
дня. Сначала убирали корабль, потом — разные формально-
сти при увольнении. Но вот наступила желанная минута, мо-
ряк сел в вагон поезда с широкими зеркальными окнами и
с умилением стал взирать на бегущие ему навстречу ороси-
тельные каналы, сады, виноградники, поля...

Ранди долго сжимал в объятиях трепетавшую от ра-
дости Джанин, позабыв обо всем на свете, целовал ее в мяг-
кие губы, в милые заплаканные глаза. Потом тискал сму-
щенного Роберта, который был старшему брату уже по пле-
чо. Немного опомнившись, моряк стал растерянно смотреть
по сторонам, ища мать и отца.

— Почему они не приехали на вокзал? — спросил он
Джанин.

Утирая платком слезы, она сказала, что отец плохо чув-
ствует себя в последние дни, а мать боится оставить его
одного.

В комнатах с плотно прикрытыми шторами Ранди ударил
в нос густой запах лекарств, столь характерный для жилищ
людей, страдающих серьезным недугом. Мать, прижавшись
седой головой к груди сына, молча гладила его плечи трясу-
щимися руками, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.
Она сильно сдала: сгорбилась, ходила шаркающей поход-
кой и постоянно переспрашивала — глухота брала свое.
Отец лежал на старой дубовой кровати, которую смастерил
своими собственными руками; рядом стояла тумбочка, устав-
ленная пузырьками и баночками. Осунувшееся лицо ферме-
ра было желто-землистого цвета, нос заострился, ввалились
щеки, под шерстяным одеялом нервно двигались кисти сло-
женных на груди рук„ Приоткрыв отяжелевшие веки, отец
виновато улыбнулся сыну и хотел привстать на подушках,
но тихо застонал и опять вытянулся па кровати.

— Рад тебя видеть, сыпок, — шевелил он запекшимися
губами. — Ля, видишь, слег, ноги не держат. — И по его
щетинистой щеке покатилась слеза.

Ранди очень жалел отца, посвятившего всю свою жизнь
семье и ферме. Он уговаривал его не падать духом, обещал
пригласить самого лучшего врача, который наверняка вернет
здоровье, и мимоходом заметил, что заработал больше тыся-
чи долларов, так что денег на лечение хватит.

Вечером вся семья, кроме больного, сидела в кухне за
столом и долго обсуждала, кого из врачей пригласить, что-
бы установить причину отцовского недуга. Взвесив все «за»
и «против», остановили свой выбор на популярном в долине
Сан-Хоакин докторе Уорде, который долгое время работал
в одной из больниц Вашингтона.

Утром Ранди отправился к мистеру Уорду, недавно соору-
дившему себе коттедж из пластмассы, стекла и бетона. Он
ждал полчаса, так как врач пил кофе, и, добившись приема,
уговорил его осмотреть отца.

Доктор Уорд приехал в вишневом «Крейслере», модели
«Нью-Йоркер», и сразу приступил к делу. Он заставлял от-
ца ложиться на живот, на спину, выслушивал сердце, допы-
тывался, где расположена болевая точка. В заключение на-
писал записку, велев срочно сделать ряд анализов в лабора-
тории. Врач небрежно простился, сунул jB боковой карман
модного пиджака четыре ceptie десяти долларовые бумажки
и укатил,

В хлопотах миновала еще одна неделя. Пришлось вызы-
вать к отцу двух медицинских сестер, затем упрашивать за-
ведующего лабораторией не задерживать с результатами
анализов. Мистер Уорд приехал еще раз. Ознакомившись с
лабораторными исследованиями, он покачал головой и реши-
тельно проговорил:

— Необходимо госпитализировать больного. У него, ве-
роятней всего, опухоль на пищеводе. Только в клинических
условиях можно что-нибудь сделать.

Решение врача сразило всех домашних. Сколько же по-
требуется денег? Плата за пребывание в больнице обойдет-
ся самое маленькое пятнадцать долларов в день, а Ранди и
так уже истратил довольно много из овоих морских сбере-
жений.	ife,

ЗЕ
Отец наотрез отказался ехать в больницу, хотя и был со-
всем плох.

— Не по карману нам эта затея, — прохрипел он, ер-
зая на подушке. — Хватит, пожил я, пора, видно, дать от-
чет и перед богом—

Мать, услышав такое, уткнула лицо в клетчатый выцвет-
ший фартук; Роберт, обожавший отца, бледный от волнения,
забился в угол; Джанин, погруженная в тревожные думы,
сидела в кресле, опустив головку; а Ранди, мозг которого ра-
ботал со скоростью электронно-вычислительной машины,
мучительно выискивал один за другим аргументы, доказы-
вая отцу, что лечь в клинику просто необходимо и стоить
это будет не так уж дорого.

Через пару дней старому Смиту стало еще хуже, боль
совершенно измотала его, и, вняв настойчивым уговорам сы-
на, он сдался. Главу семейства отвезли в больницу Св. Вар-
фоломея, куда обычно обращались люди среднего достатка.

Лечащий врач мистер Хьюс объявил после состоявшегося
консилиума, что больному Смиту необходимо сдел-ать сроч-
ную операцию пищевода, иначе — смерть.

Операция прошла не совсем удачно. Фермер едва не про-
тянул ноги — организм был подорван тяжелым трудом. При-
ходилось делать переливание крови, по нескольку раз в день
пускать в ход ингалятор, чтобы дать больному кислород.
Возле него круглые сутки дежурили медицинские сестры, на-
нятые за отдельную плату. Только на двадцатый день ми-
стер Хьюс осторожно выразил уверенность, что опасность
миновала. Однако он сразу же предупредил: больной дол-
жен находиться в клинике еще около месяца, так как необ-
ходимо дальнейшее сложное лечение и постоянный медицин-
ский контроль.

Старого Смита поставили на ноги, сделав искусствен-
ную часть пищевода. Он понемногу стал ходить и не жало-
вался на боли, когда принимал пищу. Но радость домашних
была омрачена присланным из больницы счетом с длинными
колонками цифр на общую сумму две тысячи сто долларов.
У Ранди же в бумажнике из крокодиловой кожи, купленном
в Бразилии, оставалось всего триста. А тут еще подошел
срок погашать кратковременную ссуду в шестьсот долларов,
взятую для покупки удобрений и ядохимикатов. С огром-
ным трудом Ранди удалось раздобыть четыре тысячи долла-
ров в банке Крейна, Но какой ценой! Пришлось заложить
ферму: финансист и слушать не хотел о предоставлении кре-
дита на других условиях.

Все надежды Смиты возлагали на хороший урожай, ко-
торый позволил бы расплатиться с долгами. Но лето было
засушливым, а их ирригационная система действовала пло-
хо — нуждалась в серьезной реконструкции. Между тем на
крупных плантациях дела обстояли хорошо — они выбро-
сили на рынок большое количество фруктов. Персики упали
в цене, и после продажи урожая Смиты получили всего
лишь четыре тысячи долларов — намного меньше, чем ожи-
дали. Несколько сотен выручили от реализации овощей и
груш сорта «бартлетт». Однако после выплаты долгов стало
ясно, что на оставшиеся средства никак нельзя будет протя-.
нуть до следующего урожая.

Для Ранди снова начались мучительные поиски работы.
Он пробовал наняться на очистку миндаля машинным спо-
собом, возчиком в питомник, где выращивались фруктовые
саженцы, рабочим на маслобойку. Но везде получил отказ, хо-
тя там и требовались люди. Хозяева предпочитали нанимать
так называемых «кочующих рабочих», в основном мексикан-
цев и пуэрториканцев, которые соглашались трудиться це-
лыми семействами за мизерную плату. В конце концов Ран-
ди пришел к выводу, что ему остается лишь «тряхнуть ста-
риной» — устроиться на какой-нибудь корабль в Сан-Фран-
циско.

Но и там парню не повезло. В конторе по найму матро-
сов на его свидетельство рулевого взирали с недоверием и
усмешкой: «Четыре с половиной месяца. Какой ты моряк —
новичок! А у нас и опытных рулевых хоть отбавляй».

Пришлось пойти грузчиком на рыбоприемную пристань.
Работа была адская: с помощью единственного механизма —
лебедки нужно было опорожнять заваленные рыбой круп-
ные сейнеры и моторные боты; после разгрузки судов вруч-
ную сортировали рыбу, укладывали ее в ящики и засыпали
льдом; ящики, весившие от семидесяти до ста килограммов,
втаскивали на грузовики и устанавливали по пять в высоту.
Трудились в старом, истерзанном ветром сарае, на крыше ко-
торого зияли дыры величиной с кулак. Стояли у деревянных
настилов в резиновых сапогах и фартуках. Пол и стеллажи
были залиты водой и сплошь покрыты разлагающимися,
омерзительно пахнущими внутренностями рыбы.

Коренастый, кривоногий хозяин оптового склада, с от-
висшими щеками и круглыми глазами с красными прожил-
38
ками, обладал медной глоткой и неистощимой жаждой аб-
солютной власти. В течение десяти часом он без устали орал
на рабочих и осыпал их самыми отборными проклятиями,
следя, чтобы они не останавливались ни на минуту. Когда
хозяин, которого прозвали Бульдогом, заходил в сарай, все
начинали быстрее потрошить рыбу и ворочать ящики, пока-
зывая свое рвение. Ранди иногда казалось, что он вот-вот
рухнет на вонючий пол, лишившись последних сил. Наступали
моменты, когда он готов был послать ко всем чертям криво-
ногого рыбника и уехать домой, отдохнуть там на зеленой
травке возле ручья. Но... деньги? Без них и мягкая трава
станет иголками.

А на рыбоприемной пристани платили прилично — де-
вять долларов в день. Из них он откладывал пять и регу-
лярно посылал жене.

Смиты жили более чем скромно, отказывая себе в самом
необходимом. Заработок Ранди не мог заткнуть огромную
брешь в семейном бюджете. Джанин проявляла невероят-
ную изобретательность, стараясь делать покупки так, чтобы
кормить семью, но не залезать в магазинах в долги. Это уда-
валось не всегда. И молодая женщина стала думать о та-
кой работе, где она была бы занята не весь день, а в остав-
шееся время управлялась бы с делами по дому и в саду.

Джанин решила поговорить со своим отцом: может быть,
чем-нибудь поможет, ведь у него широкий круг знакомых
среди конторских и банковских служащих.

Гарольд Вуд в глубине души был рад приходу дочери,
которую давно не видел. Он жил затворником и после
свадьбы Джанин посетил дом Смитов всего лишь пару раз:
слишком несуразным, лишенным здравого смысла считал он
ее брак, бухгалтер пребывал в настроении человека, у ко-
торого отняли большое состояние и обрекли на серенькую
жизнь, и винил в этом прежде всего «паршивого голодран-
ца». А Джанин настолько была поглощена постоянными за-
ботами, что выбиралась к отцу не так уж часто. Поэтому
Вуда обуревало чувство обиды на дочь, бросившую, как он
считал, родного отца на произвол судьбы и пригревшую на
груди первого попавшегося проходимца.

Бухгалтер нарочито холодно встретил Джанин, показы-
вая, что не простил ей опрометчивого поступка. Но, узнав
о мытарствах молодой четы, Вуд немного потеплел, испыты-
вая какое-то тайное злорадство, что оказался пророком. Он
снова завел речь о том, что дочери не стоило выходить
замуж за «никчемного человека», яркими красками нарисо-
вал картину роскошной жизни, которая ожидала бы ее в бра-
ке с «богатым джентльменом», потом долго и нудно пи-
лил за непослушание. А когда Джанин зарыдала от’ бес-
силия, ,нбо не могла опровергнуть доводов отца, бухгалтер
пришел совсем в хорошее настроение. Он посоветовал доче-
ри не изматывать себя заботами о Смитах и ферме, беречь
красоту и здоровье, а под конец обещал обязательно выхло-
потать ей подходящее место.

По просьбе отца Джанин приняли в банк Крейнов сче-
товодом с окладом восемнадцать долларов в неделю за се-
мичасовой рабочий день. Женщина считала это огромной
удачей. Отныне она могла не считать буквально каждый
цент и даже позволила себе приобрести пару туфель и не-
сколько дешевых платьев.

Однажды Джанин трудилась в комнате одна, отказав-
шись пойти с коллегами закусить в молочную. Вдруг застек-
ленная дверь с шумом открылась и на пороге появился эле-
гантно одетый, среднего роста человек в дымчатых очках,
с модно подстриженной бородкой, которая черным жгутом
опоясывала его физиономию с низким лбом и большими
оттопыренными ушами.

— Хэлло, миссис Смит, очень рад вас видеть! — звон-
ким голосом прокричал вошедший и, растянув в улыбке
тонкие губы, театральным жестом сдернул очки.

Джанин пристально посмотрела в знакомое лицо и вско-
чила со стула.

— Тед! Каким образом ты очутился здесь? Или каникулы
в университете?

— Вот так, взял и приехал — соскучился по дому. У нас
это просто — юридическим факультетом заправляют сговор-
чивые парни. — Бесцеремонно взяв руку растерявшейся
Джанин, Тед поцеловал кончики ее пальцев, затем сел вер-
хом на стул и стал без умолку тараторить о «своем» Кали-
форнийском университете, время ог времени прикасаясь ла-
донью к ее запястью.

Джанин никогда не испытывала симпатии к Теду: раз-
дражали и его манера вкрадчиво говорить, и кривящийся
рот с заостренными зубами, который придавал лицу черты
какого-то хищного зверушки, и уродливые уши. Но странное
дело! Эта неожиданная встреча с младшим Крейном была
ей почему-то приятна. Женщине нравилось, что Тед нежно
заглядывает в глаза, повторяет, что всегда ее обожал,
с большим интересом расспрашивает о новой работе. Джа-
нин обратила внимание, что парию очень идет прекрасно
сшитый костюм, и с наслаждением вдохнула аромат доро-
гих духов, появившийся в комнате с ею приходом.

Молодой Крени настойчиво просил женщину уделить ему
хоть немного времени и поехать «по старой дружбе» к жи-
вописному озерку, окруженному 'тенистой рощей, чтобы от-
дохнуть на лоне природы и вдоволь поговорить о всякой
всячине. И Джанин, уставшая от беспросветной будничной
жизни, постоянно сидевшая в четырех степах, согласилась.

Сначала все было очень мило в интересно. Погода стояла
чудесная. Легкий ветерок чуть-чуть раскачивал ветви дере-
вьев. склонившихся в вечном поклоне над озером, морщил
причудливыми дорожками ряби его голубовато-серую гладь.
Опи расположились на небольшой зеленой лужайке возле са-
мой воды, из которой вздымались спины больших камней,
поросших красноватым мохом.

Тел был необычайно внимателен и оживлен. Он быстро
расстелил что-то вроде скатерти, поставил па нее пару бу-
тылок вина, положил бутерброды с ветчиной и сыром, раз-
ложил бананы. Как Джанин ни препиралась, ей пришлось
все-таки выпить бокал приятного па вкус и довольно креп-
кого французского вина. Затем молодой Крейн предложил
ловить рыбу, и они стали забрасывать спиннинг с блесной,
но безрезультатно. Тогда Тед достал из багажника кино-
камеру и стал снимать Джанин, сидящую на камне, собира-
ющую цветы, стоящую у машины...

— Это будет прекрасный, отличный фильм, — бормотал
он. умоляя Джанин принять то одну, то другую позу.

А когда солнце стало закатываться за горизонт и по озе-
ру побежали красноватые блики, Крейн перетащил всю
снедь на заднее сиденье автомобиля и пригласил свою спут-
ницу еще раз закусить и выпить, чтобы завершить замеча-
тельную прогулку.

После второго бокала вина, который Тед влил ей в рот
почти насильно, у Джанин пошла кругом голова, руки и но-
ги сделались тяжелыми, словно чужими, безумно захотелось
спать. Она с каким-то притупленным сознанием слушала
объяснения Крейна в любви и пе возмутилась даже, когда
Тед обнял ее и осторожно положил руку на грудь. Женщина
поняла весь ужас своего положения лишь после того, как
сын банкира резким движением притянул ее к себе и стал
исступленно целовать в губы. Он отвратительно сопел, изо
рта текла слюна, а глаза горели каким-то безумным огнем.
Джанин отчаянно сопротивлялась, чувствуя, что вот-вот мо-
жет случиться непоправимое, но силы оставляли ее. Тогда,
громко закричав от страха, она в отчаянии впилась зуба-
ми в волосатую руку Крейна. Тот зарычал от боли и па





мгновение выпустил женщину. Джа-
нин моментально открыла дверцу
машины и, оттолкнувшись ногами о
бок парня, вывалилась на траву,
вскочила и побежала по лужайке,
громко рыдая.

Она уже торопливо шла по шос-
се, закусив до крови губу от стыда
и отчаяния, когда с ней поравнялась
машина.

— Садись, не вытворяй глупо-
стей, — прохрипел Тед с переко-
шенным от злобы лицом. — Приве-
ди себя в порядок... Связался с ду-
рой... Ведет себя как невинная де-
вочка.

Странно, но эта ругань подейст-
вовала на Джанни успокаивающе. Она послушно влезла на
заднее сиденье и сжалась в комок, глотая слезы.

— Немедленно отвези меня домой! И не смей прика-
саться!

Едва лишь автомобиль скрипнул тормозами неподалеку
от фермы, как женщина выскочила и, не попрощавшись, за-
шагала к ферме.

Несчастная Джанин проплакала всю ночь и наутро ед-
ва поднялась с постели. Взглянув на ее измученное, бледное
лицо, старый Смит покачал головой и, ссутулившись, ушел
к себе в комнату, пробормотав на ходу, что пора бы сыну
уже и вернуться, а то девочка изведется с тоски. Мать взды-
хала, украдкой вытирала слезы, жалея и невестку, и сына,
и себя. А молодая женщина боялась взглянуть домашним
в глаза, мучительно сознавая, что она очень виновата и пе-
ред мужем и перед его добрыми стариками.

Джанин пришла в себя лишь через несколько дней —
происшествие у озера ей стало казаться страшным сном,
который никогда больше не повторится.

Однако Тед не оставил ее в покое. Как-то, сделав мелкие
покупки в бакалейном магазине, она столкнулась с ним ли-
цом к лицу на пустынной улице. Женщина хотела пройти ми-
мо и ускорила было шаг. Но Крейн решительно заступил,
ей дорогу. Очевидно, он караулил ее.

— Подожди, милая девочка. — Рот Теда ощерился
в улыбке. — Тебе полезно послушать, что я скажу...

Джанин в изнеможении прислонилась к фонарному стол-
бу и. беспокойно озираясь, осматривала улицу, готовая в лю-
бую минуту позвать кого-нибудь на помощь.

— Меня нечего бояться, — продолжал, впиваясь в нее
злым взглядом Крейн. — Ты же знаешь, что очень нравишь-
ся мне. И я хочу тебя предупредить: или будешь моей,
или... — Он сделал паузу и продолжал с противной грима-
сой, — или тебе не видать работы в нашем банке, как сво-
их ушей.

В душе Джанин все клокотало от негодования. Она пере-
хватила сумку с продуктами другой рукой и, с презрением
взглянув на него, молча направилась к стоявшему невдале-
ке смитовскому «Шевроле».

— Я уезжаю завтра в университет, — слышала женщина
за спиной шипящий от злости голос Теда, — и приеду через
месяц. У тебя есть время подумать... А если опять будешь
44

кочевряжиться, пеняй на себя... Знаешь, ведь можно пу-
стить слушок...

— Какой слушок? — резко обернулась женщина. — Ну
говори, какой?

— Да такой, что ты уже стала моей там, у озера, и твой
Рандольф может узнать об этом, — глядя себе под ноги,
проговорил с циничной усмешкой Крейн.

— Убирайся прочь„ Ничтожный человек... Подлец. — От
негодования Джанин чуть не задохнулась. — Или я сей-
час._ — Она, уже не отдавая себе отчета в действиях, угро-
жающе взмахнула продовольственной сумкой.


Тед оторопел, поднял к лицу руки, словно защищаясь, и,
отступив назад, бросил зловеще:

— Вот ты как? Ну, хорошо...

Он судорожно поправил яркий галстук, сунул руки в кар-
маны брюк и торопливо пошел прочь.

А Джанин, у которой от перенесенного потрясения подка-
шивались ноги, с трудом влезла на сиденье и долго не могла
заставить себя завести мотор; она находилась в состоянии
оцепенения, когда человеку безразлично абсолютно все.

Ранди приехал рано утром и совершенно неожиданно для

всех домашних: он писал,
что собирается в родные
края в начале августа,
к уборке урожая, а по-
шел только июль. По-
худевший, осунувшийся,
немного сгорбившийся
парень никак не походил
на жизнерадостного, пы-
шущего здоровьем юно-
шу, каким его все знали
в округе. Даже модный
серый костюм и бело-
снежная сорочка с краси-
выми запонками не могли
скрасить того гнетуще-
го впечатления, которое
производили его покры-
тые ссадинами и шрама-
ми руки, потрескавшиеся
губы, ввалившиеся, опу-
стошенные глаза. Каторж-
ная работа на пристани
дала о себе знать.

Ранди поднатужился
бы еще немного в протух-
шем сарае, чтобы полу-
чить сотню-другую, если
бы не со своим норовом
проклятый Бульдог. За-
дыхаясь от злости, он дал
парню коленкой под зад,
а затем больно ткнул ку-
лаком в спину, когда тот, поскользнувшись в зловонной
жиже, машинально ухватился за бочку с рыбой и сбросил ее
со стеллажа. Ранди не стерпел и так двинул хозяина в че-
люсть, что тот грохнулся на кучу пустых ящиков и долго
не мог прийти в себя. В тот же день Смит уехал домой, не
получив расчета и причитавшихся ему сорока пяти долларов:
товарищи предупредили — Бульдог мстителен и может обра-
титься в полицию, где у него есть друзья.

Джанин не могла понять, что с ней случилось! Она не ра-
довалась приезду мужа, будто и не любила его так горячо.
Женщину стали раздражать ласки Ранди, его привычка чи-
тать за завтраком газету, насвистывать во время бритья.
Джанин стало казаться, что муж просто не желает всерьез
подумать, чтобы сделать их жизнь обеспеченной, успокаи-
вается на том, что есть, не хочет проявить побольше энергии
и сообразительности, чтобы выйти из этого мрачного тупика
бесперспективного существования и вечной заботы о завт-
рашнем дне. Ее совершенно не вразумлял тот факт, что
в таком же положении в Америке находится большинство
людей. Женщина отказывалась думать об окружающей
действительности. Все ее мысли упирались в то, что Ранди
не осознает той ответственности, которую налагает на муж-
чину семья, что он непростительно инертен.

И однажды все скопившееся в душе Джанин вырвалось
наружу. Перед сном Ранди, по обыкновению, целовал ее
в золотистые завитки волос на шее и привлек к себе. Но она
резко оттолкнула его и села в постели. Муж ничего не понял
и попытался снова ее обнять. Тогда женщина соскочила на
пол и, бросившись в широкое кресло, зарыдала.

— Что с тобой, родная моя. что? — Ранди стоял перед
ней на коленях и старался оторвать ее ладони от запла-
канного лица.

— Что со мной? — вцепилась вдруг в ручки кресла Джа-
нин и испепеляющим взглядом уставилась на мужа. —
Ты еще смеешь спрашивать, что со мной?

— Я ничего не могу понять, объясни. — У парня от
сильного волнения дрожали руки.

— Ты просто не хочешь понять... не хочешь, — всхлипы-
вала Джанин. — Так нельзя дальше жить... Ферма не дает
дохода... У тебя до сих пор нет приличной работы... Меня
тоже могут в любую минуту вышвырнуть из банка, как пар-
шивую собачонку... Постоянно одни тревоги... Что мы будем
делать, если не сможем однажды выплатить долги, — ски-
таться. как бродяги?

— Ну успокойся, дорогая, успокойся! — Ранди встал
с пола и присел на краешек кровати. — Давай завтра все
спокойно обсудим.

Но Джанин уже не могла остановиться.

— А что ты можешь придумать? — взвизгнула она исте-
рично. — Опять потрошить эту вонючую рыбу? Ты такой силь-
ный. Спортсмен. Лучший ученик в школе. Я так верила в те-
бя! А ты как разбитая лодка, плывущая по воле волн. Я на-
чинаю тебя презирать.

И женщина снова зарыдала, уткнувшись лицом в спинку
кресла.

Ранди был так потрясен этой неожиданной сценой, что не
спал всю ночь и курил одну сигарету за другой, сидя
в одиночестве на террасе. Он был охвачен смешанным чувст-
вом жалости к потерявшей почву под ногами жене и обиды
на нее, горькой обиды за то, что она требует от него невоз-
можного. Узнали о бурной размолвке супругов и старики.
Они совсем притихли у себя в комнате и даже не выходили
к обеду. Воцарилась такая гнетущая атмосфера, будто в до-
ме был покойник.

Воскресенье принесло в дом Смитов еще один сюрприз,
о котором они и не помышляли. Ранди, никогда не бравший
в рот спиртного, приплелся вдрызг пьяный. Он хмыкнул что-
то нечленораздельное, прислонясь к косяку двери, долго
смотрел бессмысленными глазами на жену и мать, затем вя-
ло махнул рукой, прошел на террасу и, сбросив пиджак на
пол, завалился на узенькую тахту.
Несмотря на уговоры стариков и просьбы жены, Ранди
стал частенько захаживать в небольшой кабачок «Золо-
той олень», примостившийся возле оживленного шоссе в по-
лумиле от фермы. Хозяином заведения был суетливый тол-
стяк француз Луи, выходец из Канады, любивший и сам
пропустить в кругу завсегдатаев бара рюмку-другую и вечно
надоедавший всем избитыми рассказами о своих охотничьих
подвигах. Но он не драл втридорога, отпускал спиртное
в долг, и его «Олень» пользовался заслуженным уважением
среди окрестной мелкой сошки.

В тот вечер Ранди случайно встретился у облупленной
стойки со школьным товарищем Питером Рутом, веселым, об-
щительным парнем и не последним игроком их бейсбольной
команды. После пары порций виски между однокашниками
завязался оживленный разговор. Питер был набит интерес-
ными новостями, так как недавно приехал из Вашингтона.
Он гостил там у старшего брата — майора, служившего в од-
ном из отделов Пентагона. Ранди помнил этого долговязого
Гарри в мундире с иголочки и неизменной трубкой во рту.
Элегантный офицер приезжал в отпуск в Хыосон и как-то
судил игру школьников в бейсбол.

— Гарри живет отлично, — рассказывал Питер. — Пла-
тят ему здорово. Ходит в найт-клаб, в рестораны. А девчонка
\ него! Ну истинная Софи Лорен, только ростом поменьше
и блондинка. Но жениться он на ней не собирается. Она ма-
некенщица. Брат не дурак, ищет невесту с деньгами...

— А ты как устроился? — поинтересовался Ранди.

— Пока никак. Думал, брат поможет поступить в военное
училище. Но, сам понимаешь, у меня зрение.'.. — Пит дотро-
нулся до очков с -толстыми стеклами. — Гарри сказал: «Луч-
ше не соваться».- Буду готовиться в университет. Ну, а у те-
бя что? — И Питер положил руку на плечо Смита.

Ранди тяжело вздохнул, словно говорить ему было невмо-
готу, и поведал о всех своих злоключениях.

— Знаешь, Пит, — закончил парень рассказ. — У меня
просто опускаются руки. Я годов уже на все, лишь бы раз-
добыть где-нибудь эти распроклятые деньги.

Рут жестом подозвал внимательно наблюдавшего за пуб-
ликой Луи, заказал ему еще виски, потер ладонью высокий
сократовский ло.б, соображая что-то, и вдруг выпалил:

— Эврика! А что, если тебе пойти в армию?

— В армию?

— Ну да.

— Тогда в доме вообще все пойдет прахом, ведь сейчас
мне все же удается кое-что подработать.

— Нет, ты меня не понял, зачем идти в солдаты. Я имею
в виду военное училище, например, Уэст-Пойнт.

— Но как туда поступить? Ты же сам говоришь, что это
очень трудно, а у меня нет никаких связей.

— Трудно для таких, как я. — Питер нервно передернул
узкими угловатыми плечами. — А тебя, здоровяка, куда
угодно с удовольствием возьмут.

— Но, говорят, с кадетов дерут три шкуры во время уче-
бы — муштра, железная дисциплина...

— Конечно, это не сладкая жизнь повесы в Гарвардском
или йельском университетах. В кадетах некогда будет воло-
читься за девчонками и отплясывать твист. — Рут коротко
рассмеялся. — Но тебе-то, во-первых, нечего выбирать, а во-
вторых, после училища твои карманы будут набиты деньгами.
Ранди недоверчиво взглянул на товарища.

— А сколько примерно получает офицер?

— Это зависит от звания и от должности. Гарри стоит
пока шестьсот долларов в месяц. Будет полковником — ста-
нет получать тысячу. Даже специалисту-сержанту в армии
или военно-воздушных силах платят свыше четырехсот дол-
ларов. И это почти на всем готовом.

— Дело, как видно, стоящее. Однако нужны рекомен-
дации...

— Безусловно. Но их даст тебе Гарри. Я завтра же на-
пишу ему и уверен, что не получу отказа. Брат знает и тебя
и твою семью.

Глаза Ранди заблестели, сердце радостно забилось, он
будто сбросил со своих плеч тяжелую ношу.

— Неужели это возможно, Пит? Как бы я был тебе бла-
годарен!

Тот театральным жестом поднял рюмку и напыщенно про-
говорил:

— Итак, за блестящую военную карьеру Рандольфа Сми-
та! Лет через двадцать хочу увидеть тебя генералом!..

Питер сдержал слово, написал брату. И майор Гарри Рут
действительно прислал рекомендацию. Но адресована она
была почему-то не в Уэст-Пойнт, как думали Питер и Ран-
ди, а в школу «войск специального назначения» в Форт-
Брагг, полковнику Уильяму Ярборо. В записке брату майор
расхваливал школу. «Это самое подходящее место, где такой
атлет, как Смит-младший, может наилучшим образом на-
учиться служить и семье и Америке», — писал он. С рекомен-
дацией, указывал майор, следует поехать в Северную Каро-
лину, на юго-запад по шоссе от города Роли. «Именно
там, — добавлял Гарри, — и расположен учебный центр
Форт-Брагг».

Ранди, по существу, ничего не знал ни о «специальных
войсках», ни тем более о школе, куда его взялся устроить
майор Рут. Он специально не интересовался военными вопро-
сами, как, впрочем, и политикой, хотя регулярно читал газе-
ты и даже журналы. В печати его особенно привлекали те
разделы, где освещались спортивные состязания, проблемы
сельского хозяйства, различные происшествия. Питер тоже
не мог сказать о Форт-Брагг ничего вразумительного.
Он лишь успокоил товарища: «Раз брат советует, значит иг-
ра стоит свеч!»

И Ранди решил попытать счастья. К тому же его устра-
ивало н то. что он будет находиться невдалеке от дома: от
Роли до Хьюсона рукой подать.

На ферме были ошарашены известием о том, что Ранди
решил стать военным. Л1ать, по обыкновению, пыталась раз-
жалобить сына. Она плакала и умоляла своего первенца не
бросать стариков. Отец насупился и сердито заявил: «Я ни
за что на свете не надел бы проклятый мундир и не стал бы
тянуться в струнку перед начальниками». Потом пробормо-
тал скороговоркой, что вести хозяйство ему без Ранди не под
силу. Однако Роберт и Джанин реагировали совершенно по-
другому. Младший брат снял, как медная кастрюля, — шут-
ка ли сказать, их Ранди будет офицером, можно козырнуть
перед приятелями! И в душе молодой женщины совершился
переворот: нет, напрасно она упрекала мужа в нежелании
создать для нее приличную жизнь! «Не на ферме, так в ар-
мии Ранди добьется своего», — решила она. Джанин с на-
слаждением предвкушала, как она пройдется по улицам со
своим красавцем в мундире, как все будут бросать на нее за-
вистливые взгляды. И ей всячески хотелось загладить свою
вину перед ним, сделать их отношения такими же трогатель-
но нежными, какими они были в первое время после свадьбы.
Ранди радовался перемене в настроении жены, был окрылен
ее поддержкой и приходил к убеждению, что делает правиль-
ный шаг.

Правда, ложку дегтя подлил Поль Неттис — служащий
местной почтовой конторы, заглядывавший иногда перекинуть-
ся словом к своему старинному приятелю Уильяму Смиту.
Узнав о намерении Ранди, он неодобрительно покачал седой
головой, расстегнул воротничок фланелевой рубашки на
длинной морщинистой шее, словно ему стало душно, и ска-
зал своим простуженным баском:

— Слыхал я о Форт-Брагг... Поговаривают, что там го-
товят каких-то головорезов... Нет, Рандольф, не туда ты
направил свои стопы, не туда...

Ранди стал вежливо, но горячо возражать старику.
Он пустил в ход все свое красноречие, доказывая, что вранье
все это, а быть офицером почетно, к тому же и профес-
сия довольно выгодная — платят много денег. Служба в ар-
мии даст возможность выплатить долги и, может быть, рас-
ширить ферму.

— Деньги... деньги, — недовольно проскрипел Неттис. —
От них-то все зло и идет. Спроси любого гангстера, что
толкает его на грабеж и убийство, и он скажет — деньги.
— Но я же не собираюсь поступать в гангстерскую шай-
ку, — обиделся Ранди. — Мне хочется только устроить свою
жизнь и обеспечить семью. Разве это плохо?

— Э, сынок... — не унимался старик. — Конечно, ты че-
стный парень и исходишь из самых добрых побуждений.
Но недаром же существует поговорка: «Дорога в ад вымо-
щена хорошими намерениями»...

Ранди сидел как на иголках и не мог дождаться, когда
этот, как ему казалось, желчный старикан отправится во-
свояси. И, только проводив отцовского приятеля до автобус-
ной остановки, парень вздохнул с облегчением. Джанин тоже
с раздражением слушала нотации «въедливого», по ее мне-
нию, Неттиса. Она посоветовала мужу не принимать близко
к сердцу наговоры ворчуна, который определенно выжил из
ума и не видит дальше своего носа. Ранди согласился с же-
ной, что незваный гость молол чушь, над которой можно
только посмеяться. Но, хотя он и боялся себе в этом при-
знаться, разговор с Неттисом омрачил его радужное настрое-
ние, посеял какое-то чувство сомнения, даже тревогу.
Беспокойство не покидало Ранди на протяжении всего пу-
ти в Форт-Брагг, куда он отправился в середине августа
ранним утром на видавшем виды «Шевроле». Широкое шос-
се, отполированное миллионами шин, извивалось, как гигант-
ская темная змея, петляя среди рощ, взбираясь на лесистые
холмы, спускаясь в зеленоватые равнины, пересекая прозрач-
ные каменистые речки. Старенький мотор, работавший на
честном слове, натруженно урчал на подъемах, выплевывая
сизые клубы дыма. Мелькали размалеванные яркими краска-
ми придорожные рекламные стенды, призывающие покупать
шотландское виски, пепси-колу, сигареты «Честерфилд».
Но Ранди не всматривался в придорожные красоты. Его со-
средоточенный взгляд был прикован к асфальтовой ленте,
бегущей под колеса автомобиля, а в голове занозой засе-
ла поговорка, которую на прощанье «прокаркал» старый Нет-
тис. «Ты едешь в ад? Эта дорога в ад?»

Наконец Ранди увидел цель своей поездки. В долине,
сжатой двумя невысокими, синеющими вдали холмами, рас-
кинулся маленький захолустный городок, какие часто встре-
чаются во многих штатах страны. С возвышенного мест$ хо-
рошо проглядывались его пустынные улицы, застроенные
в основном одноэтажными или двухэтажными зданиями.
Привлекал внимание большой стадион; за ним был располо-
жен обширный плац, окруженный казармами. Городок про-
изводил впечатление какого-то заброшенного населенного
пункта, из которого спешно выехали жители. Он выглядел
мрачным и нелепым на фоне красивого ландшафта.

Ранди притормозил машину и пристально окидывал взо-
ром Форт-Брагг, словно хотел разгадать, что его там ожи-
дает. Вдруг у обочины дороги, как из-под земли, вынырнула
пара дюжих «эмпн» — солдат военной полиции в стальных
касках и с пистолетами в белых кобурах. Один из них уста-
навливал на подножку мотоцикл, а другой, подняв руку
в белой перчатке, приказывал машине остановиться. Поза-
ди мотоцикла виднелся прямоугольный щит, на который
Ранди до сих пор не обратил внимания. На нем было начер-
тано: «Внимание, запретная зона!»

— Куда едешь, приятель? — фамильярно осведомился
веснушчатый солдат, обшаривая Ранди своими водянисто-
голубыми глазами.

Смит объяснил и даже назвал полковника Ярборо.

Видимо, это имя хорошо было известно патрульным.
«Эмпи» переглянулись, а затем веснушчатый с нотой почте-
ния в голосе проговорил:

— Проезжайте, пожалуйста, сэр. Как только обогнете
стадион, поворачивайте к плацу, где находятся казармы,
а там покажут и штабфэе здание.

Поблагодарив военных полицейских, Ранди тронул ма-
шину и через несколько минут катил по тихим, окутанным
каким-то покровом таинственности улицам. Теперь он с лю-
бопытством разглядывал то и дело попадавшиеся навстречу
шиты, категорически предупреждавшие: «Стой, здесь ходить
нельзя!», «Проход и проезд запрещены». Ранди обратил
внимание на необычную для армии США форму, которую
носили шагавшие по улицам военные: зеленые береты с боль-
шой золоченой кокардой; на левом рукаве рубашек цвета
хаки пристрочен остроконечный голубой щит, а на нем при-
креплен маленький золотой кинжальчик. Лица некоторых
солдат свидетельствовали о том, что они не были коренными
американцами.

Если бы Ранди внимательно читал в печати комментарии
американских военных обозревателей, то он наверняка на-
ткнулся бы на название «Форт-Брагг». Впервые появилось
оно на страницах газет США еще в середине лета 1952 года,
и с тех пор ничем не примечательный крошечный городок,
укрытый меж северокаролннских холмов, стал превращать-
ся в место расположения гарнизона особого назначения,
в центр подготовки «психологической войны». Вначале в нем
была создана «особая школа», где офицеры и сержанты обу-
чались ведению подрывной пропаганды в войсках противни-
ка. Затем там начали расти, как грибы после дождя, всякие
другие «особые службы» американских вооруженных сил.
Но в конце концов доминирующее место в Форт-Брагг
заняла подготовка так называемых «войск специального на-
значения», призванных вести «партизанские и противопарти-
занские» операции. Теоретики из Пентагона называли их
«парамилитаристскими», то есть полувоенными.

Разумеется, не от хорошей жизни прибегают американ-
ские правящие круги к такого рода операциям. Это след-
ствие загнивания, ослабления империалистического лагеря,
во главе которого стоят Соединенные Штаты. Перед лицом
неуклонного роста могущества социалистического содруже-
ства руководители западных держав вынуждены принимать
политику мирного сосуществования государств с различным
социально-экономическим устройством, и в то же время они
идут на крайние меры, пытаясь сдержать бурное развитие
революционного движения и национально-освободительной
борьбы народов. США, взявшие на себя роль мирового жан-
дарма, практикуют уже террор в глобальном масштабе.

Весной 1961 года в США начали создавать принципиаль-
но новый вид войск, предназначенных для шпионско-дивер-
сионных и жандармских карательных операций за рубежом,
официально — для «подавления восстаний» в «дружествен-
ных» Вашингтону странах Азии, Африки и Латинской Аме-
рики, «если они об этом попросят». Иначе говоря, стала
воплощаться в жизнь реакционная идея Джона Ф. Даллеса,
призывавшего в бытность свою государственным секретарем
создать американские «летучие пожарные отряды», чтобы
тушить пламя революционных выступлений народных масс.
Им было присвоено название «контринсургентских», или
частей «КОИН».

Во втором разделе устава армии США определена стра-
тегия и тактика этих войск. Согласно замыслу «мудрецов»
из Пентагона операции «войск специального назначения» мо-
гут быть главным и'даже самостоятельным средством свер-
жсння нежелательных для Вашингтона правительств. Основ-
ная ставка делается на такие формы подрывной деятельно-
сти, как заговор, мятеж в столице или в наиболее важных
экономических н политических центрах данной страны. Ре-
комендуется устанавливать прочный контроль над националь-
ными вооруженными силами, чтобы использовать их против
законных властен. Если же диверсионным группам, обучен-
ным в США, не удастся этим путем одержать решительной
победы, то они призваны разжечь гражданскую войну. Такое
развитие, например, приняли события в Лаосе, когда забро-
шенные туда американские «инструкторы» приняли активное
участие в формировании и обучении вооруженных отрядов
правой саваннакетской группировки, возглавляемой генера-
лом Фуми Носаваном.

Что касается «противопартизанских» действий, то это не
что иное, как новый вариант колониальных карательных
операций, возведенных в степень государственной политики.
Их цель — подавление национально-освободительного дви-
жения народов, поддержка марионеточных режимов, верой
и правдой служащих Вашингтону. А «контринсургентские
войска» — это отборные жандармские команды, обученные
самым изощренным по своей жестокости приемам подавления
революционных выступлений народных масс. Множество на-
учно-технических центров и лабораторий в США заняты
конструированием наиболее эффективного боевого снаряже-
ния для этих войск: гранаты величиной с апельсин с троти-
ловым эквивалентом десять тонн; укрепленного на человеке
ракетного двигателя, который мог бы перенести солдата на
небольшое расстояние со скоростью до двадцати километ-
ров в час на высоте в пять-шесть метров и т. д.

Американские граждане составляют меньшинство в «вой-
сках специального назначения», и используются они в основ-
ном на командных должностях или в качестве инструкторов.
Подавляющая часть личного состава — иностранцы. Это из-
менники родины, бежавшие от справедливого возмездия пре-
ступники, авантюристы, а также эмигранты, польстившиеся
на сытую жизнь. Такое предпочтение объясняется чисто
практическими соображениями руководителей Пентагона.
Очи считают, что пользоваться услугами иностранцев более
удобно, так как это маскирует вмешательство США во внут-
ренние дела других государств. И если эти люди будут ра-
зоблачены, пойманы с поличным во время исполнения гряз-
ных дел, то от них всегда можно будет откреститься, не
вызывая тем самым нежелательных дипломатических ослож-
нений.

Персонал «войск специального назначения» США обеспе-
чивается в материальном отношении гораздо лучше, чем
военнослужащие в армии или во флоте. Он имеет различные
дополнительные льготы и носит своеобразную форму, за
которую получил прозвище «зеленые шапки».

Этих солдат «тайного фронта» и увидел Ранди, когда ко-
лесил по улицам городка. Вездесущие «эмпи» несколько раз
останавливали его, допытываясь, зачем он приехал. Но сло-
ва «полковник Ярборо» действовали так же хмагически, как
«Сезам, откройся!» *, сразу освобождая ему дорогу к штабу.

Однако Ранди не удалось увидеться с полковником. Его
провели в кабинет помощника — длинноногого худощавого
майора, который благодаря маленькой приплюснутой голов-
ке, сидевшей на вытянутой и тонкой шее, а также крупному
заостренному носу очень смахивал на страуса. Любезно
предложив сесть парню в удобное кожаное кресло, майор
кисло заметил, что «шеф», к сожалению, в отъезде и когда
вернется, неизвестно. Однако тут же в более любезном тоне
сообщил, что полковник предупредил его о возможном при-
езде Смита из Хьюсона.

— Мистеру Ярборо звонил из Вашингтона и ходатайство-
вал за вас манор Рут, — проговорил «страус», сверля при-
унывшего Ранди своими выпуклыми серыми глазами, —
и шеф распорядился начать без него ваше оформление.

Смит долго потом не мог избавиться от чувства униже-
ния и презрения к самому себе, которое переполнило его
во время «оформления» в школу.

Сначала парень проходил медицинскую комиссию, где
врачи придирчиво проверяли каждый орган, нервную систе-
му, силу, выносливость, подвижность. Ранди заставляли бе-
гать, прыгать, плавать, лазить вверх по шесту и канату, са-
жали на несколько часов в камеры то с сильно разреженным,
то с нагретым до большой температуры воздухом, где парень
задыхался, как рыба, выброшенная из воды. Потом при-
шлось заполнять объемистую анкету; она содержала множе-
ство до того неожиданных и странных вопросов, что на них
трудно было придумать вразумительный ответ. Но самое
гнетущее впечатление произвел на Ранди допрос, учиненный

* «Сезам, откройся!» — волшебное заклинание из восточной
сказки, которое открывало вход в пешеру.
тремя офицерами, выяснявшими «политическое лицо» но-
вичка.

— Принимали ли вы участие в забастовках?

— Нет, никогда.

— Подумайте хорошенько и говорите правду.

— Я не знался с забастовщиками, это — правда.

— Сочувствуете ли вы коммунистам?

— У меня не было таких знакомых.

— Не увертывайтесь! Отвечайте точно на вопрос!

— Я просто не интересовался, чего они хотят...

— Они хотят уничтожить свободу и демократию в Соеди-
ненных Штатах. Ясно? Как вы к этому относитесь?

— Ну, конечно, я против такого...

— Что в'ы знаете о Советской России?

— Коммунистическая страна... Там свергли царя... Много
выпадает снега... Принудительный труд... — Ранди запнулся
и сокрушенно пожал плечами. — Это мы еще в школе про-
ходили... — Потом он уверенно добавил: — В России впер-
вые в мире запустили спутники и людей в космос...

— Это не так уж важно! — резко прервал его поджарый
черноволосый капитан и хлопнул ладонью по столу. — А как
вы относитесь к тому, что русские хотят на нас напасть?

— На нас напасть?

— Не прикидывайтесь идиотом! — заорал вдруг капи-
тан. — Отвечайте на вопросы конкретно!

Такая бесцеремонность и грубость в обращении с ним,
будто он был каким-то преступником, возмутила Смита до
глубины души. После часового перекрестного допроса трех
офицеров парень дошел уже до той грани, когда готов был
вскочить, послать ко всем чертям этих наглецов в форме
и уехать домой. Огромным усилием воли он сдерживал себя.
Но глумление над ним на этом не прекратилось. Его под-
вергли еще испытанию на «детекторе лжи»: вопросы, попыт-
ки сбить с толку, подозрения... И когда Ранди, наконец,
оставили в покое, он находился в состоянии человека, кото-
рого вежливо пригласили в дом, а затем схватили за ши-
ворот и наплевали в лицо.

После всех этих крайне неприятных процедур Смит так
и не узнал, принят он в школу или нет. «Страус» лишь
сухо бросил, что молодому человеку нужно ехать домой,
в Хьюсон, и ждать там вызова в Форт-Брагг.

Вернувшись на ферму, Ранди замкнулся в себе и словно
прикусил язык. Он не в силах был рассказать домашним
о впечатлении, которое оставило у него посещение цитадели
«войск специального назначения». Помнил парень и о под-
писке: не болтать о том. что видел и слышал. Даже горячо
любимой Джанин, которая расспрашивала по-женски осо-
бенно детально и обижалась на общие, туманные ответы, он
не решался открыть правду.

Торопливо позавтракав, чтобы избежать каких-нибудь но-
вых вопросов, Ранди уходил обычно в сад и возился там до
обеда. А посидев за столом, уткнувшись в тарелку, отправ-
лялся туда же работать до темноты. Так пролетала неделя,
другая... И вот, когда Ранди начал уже приходить понемногу
в обычное равновесие, негр-почтальон дядя Джим принес
конверт с пометкой: «Министерство обороны Соединенных
Штатов». Там находилось краткое уведомление о том, что
Рандольф Смит принят в школу «войск специального назна-
чения» и должен прибыть в Форт-Брагг (штат Северная Ка-
ролина) как можно скорее.

Джанин и Роберт, которые считали, что хандра Ранди
проистекала от неизвестности: принят—не принят, напе-
ребой и горячо поздравили его. Чтобы не тревожить пона-
прасну домашних, он напустил на себя вид довольного че-
ловека, но в душе был бы рад отказу. Ранди, вкусившего
кое-что из «прелестей» Форт-Брагг, уже не привлекала
военная карьера. Между тем в тот день молодой Смит даже
и представить себе не мог, какие его ожидают испытания
там, на пыльном плацу, в казармах за колючей прово-
локой...

Зеленый берет и светло-коричневая униформа очень шли
Ранди, будто он только и родился для того, чтобы их но-
сить. Сержант из хозяйственной команды — розовощекий
толстяк, долго подбиравший ему обмундирование по росту,
завопил от восхищения, увидев новичка в полном облачении:

— Будь я трижды проклят, если ты не самый ладный
солдат в нашей дыре! Таких красавчиков только фотогра-
фировать для иллюстрированных журналов.

Смита зачислили в подразделение, которым командовал
молчаливый, всегда очень корректный и невозмутимый вто-
рой лейтенант Френсис Стэдлер из Вермонта. Кроме него,
в подразделении насчитывалось еще одиннадцать сержантов
и солдат. Все они были взяты из армии и имели за плечами
по полтора-два года службы. Только Ранди впервые надел
мундир. Но зато он отличался от других более крепким те-
лосложением и к тому же окончил среднюю школу, чего не
довелось ни одному из них. Поэтому сослуживцы сразу же
стали относиться к Смиту с уважением. Да и Стэдлер прояв-
лял к нему благосклонность: он был выходцем из фермер-
ской семьи и считал своим долгом опекать представителя то-
го же сословия. Эти обстоятельства, а также способности
и покладистый характер Ранди привели к тому, что он бы-
стро стал у начальства на хорошем счету.

Учебная нагрузка в Форт-Брагг была очень тяжелой.
Подготовка, которую получают, бойцы «тайного фронта»,
охватывает все сферы деятельности человека, сделавшего
своей профессией насилие над людьми. Она отличается такой
скрупулезностью, педантичностью, преступной изобретатель-
ностью, что ей могли бы позавидовать главари СС вроде
Генриха Гиммлера и Германа Геринга.

Ранди считался в Хьюсоне одним из лучших спортсменов^
Но даже и на него действовали изнуряющие, тяжелые фи-
зические упражнения, которые становились сложнее изо дня
в день. Работа на различных специальных снарядах, полза-
ние по-пластунски, быстрый подъем на высокие деревья, ла-
зание с помощью веревки по отвесным скалам — это было
отнюдь не самое трудное. Программа предусматривала
и такие трюки, которые были рассчитанны на воспитание
дьявольской выдержки, хладнокровия и представлявшие
серьезную опасность для жизни. Например, Ранди пришлось
несколько раз проходить по веревочному мосту длиной
в 100 метров, подвешенному высоко над землей. Мост был
узкий — только поставить ступню — и раскачивался из сто-
роны в сторону. Нужно было все время соблюдать равнове-
сие и крепко держаться за натянутую сверху веревку, чтобы
не полететь вниз.

Эти занятия нередко кончались гибелью людей.

Смиту однажды довелось быть самому свидетелем траги-
ческого случая. Его отделение отрабатывало «коронный но-
мер» — спуск на так называемых «мертвых санях». Повис-
нув на тележке, которая скользит по наклонному стальному
тросу, проходящему через реку на тридцатиметровой высоте,
воспитанник должен был по сигналу инструктора мгновенно
разжать руки и спрыгнуть в воду. И вот крепыш Чарлз
Галтон, уроженец Аризоны, схватился за поручни и устре-
мился через реку. Инструктор Хилл, которого за маленькие
глазки, выдвинутую вперед челюсть, низкий покатый лоб
и непомерно длинные волосатые руки курсанты прозвали
Гориллой, дал сигнал: «Прыжок!» Но Галтон почему-то за-
мешкалея, может быть, просто испугался, и отпустил поруч-
ни слишком поздно. Ранди вскрикнул, как от собственной
боли, когда Чарлз рухнул на большие серые валуны, тор-
чавшие из воды у противоположного берега, а затем его тело,
словно куль, медленно соскользнуло в реку.

Через несколько минут санитары и солдаты вытащили
несчастного из воды и положили на вытоптанной траве.

Горилла спокойно доложил дежурному капитану, что дал
команду прыгать вовремя, но Галтон реагировал на нее
с запозданием, а поэтому и виновен во всем сам.

Был подписан медицинский акт о гибели при выполнении
служебных обязанностей Чарлза Галтона из Аризоны; тело
несчастного погрузили в санитарную машину и увезли.

Обезображенный труп товарища все время стоял перед
глазами Ранди. Он думал, что командование хотя бы на
время прервет эти рискованные трюки, чтобы у курсантов
пришли в порядок нервы. Но ничего подобного не случи-
лось. Горилла провел еще один инструктаж своих подопеч-
ных, во время которого презрительно обозвал погибшего
«размазней», и игра со смертью началась вновь. Когда Смит,
стиснув зубы, ухватился за тележку и ринулся вниз, он на-
ходился в состоянии человека, восходящего на эшафот.
Но, к счастью, все обошлось благополучно: Ранди глубоко
ушел под воду, вынырнул, четко работая руками и ногами,
и тотчас же был подобран в резиновую надувную лодку.

Программа включала и интенсивную военную подготовку.
Она предусматривала отработку стрельбы из обычного ог-
нестрельного оружия различных систем, умелое использова-
ние диверсионно-террористического снаряжения, а также
гранат и легкого портативного миномета, рассчитанного- на
переноску одним человеком в условиях джунглей. Стрельба
по мишеням из пистолетов крупного калибра у Смита шла
хорошо, и Стэдлер не раз ставил его в пример другим.
Но к тяжелому автомату он долго не мог приспособиться.
Приходилось часами тренироваться в тире, пока смог на-
учиться поражать движущиеся цели короткими очередями.

На основе самых последних достижений шпионской «нау-
ки» курсантов дотошно обучали тому, как совершать дивер-
сионные акты посредством взрыва, поджога и выведения из
строя жизненно важных механизмов или сооружений, как
обнаруживать важные военные и промышленные объекты.
Им скрупулезно разъясняли, где следует закладывать мины
замедленного действия, чтобы более эффективно произвести
взрыв моста, тоннеля, железнодорожного полотна или поез*
да. Они узнали также, как можно замаскировать взрывчат-
ку под кусок каменного угля и приспособить к взрывателю
мины механизм от обыкновенных ручных или карманных
часов.

Ранди усваивал все эти навыки «рыцаря плаща и кин-
жала», заставляя себя меньше думать о существе новой
«профессии». Между тем одно упражнение, которое в Форт-
Брагг относилось к числу основных, вызывало у него внут-
ренний протест и необоримое отвращение. Это отработка
техники совершения террористических актов и убийств.

Преподавателем «науки» был пожилой блондин атлети-
ческого сложения с зеленовато-серыми холодными глазами
и багровым шрамом на левой щеке в форме полумесяца.
Его звали мистер Штруббе, хотя поговаривали, что это не
настоящая фамилия первого лейтенанта. Всем в школе было
известно, что он немец по национальности и служил в гит-
леровской армии. Некоторые офицеры знали больше: их
коллега в фашистской Германии занимал довольно высокий
пост — штурмбаннфюрера СС. Но лишь один Штруббе мог
рассказать историю появления сине-багрового полумесяца.
Это был след укуса сильного, охваченного ненавистью и об-
реченного на смерть человека. В жирную щеку штурмбанн-
фюрера вцепился зубами молодой русский партизан, когда
его со связанными за спиной руками вели на казнь.

Первый лейтенант, носивший, как правило, спортивный,
тренировочный костюм, с истинно тевтонской педантично-
стью рассказывал своим питомцам о самых разнообразных
способах убийства. Таких способов он знал больше ста два-
дцати. Смита и его коллег учили быстро отправлять на тот
свет человека с помощью обыкновенного топора, молотка,
лома, лопаты, другого тяжелого или острого предмета, ду-
шить посредством проволоки и веревки, а также голыми
руками, травить ядами и обрекать на страшные мучения
жертву, подмешав в пищу битое стекло.

Инструктор требовал, чтобы слушатели хорошо усвоили
места человеческого тела, куда удар кинжалом является
смертельным. Для этого в классной комнате висело «нагляд-
ное пособие»: схематическое изображение мужского тела, где
крестиками обозначались наиболее уязвимые органы. Более
того, курсантов заставляли практиковаться на механических
манекенах, внутри которых помещался прибор, показываю-
щий силу и точность удара.
Широко расставив длинные ноги, заложив руки за слегка
сутулую спину, Штруббе раскачивался на носках и с удо-
вольствием наблюдал, как слушатели его «предмета» с остер-
венением вонзали ножи в манекены.

— Гут, гут, верп уэлл, — бормотал тренер-палач иногда
по-немецки, но чаще по-английски с акцентом. — Больте си-
ла, больше злость! — выкрикивал он.

— У тебя плёхо получаются, плёхо, — блеснули его зо-
лотые коронки, — удар должен быть как молния.

Он протянул густо усеянную веснушками руку и взял
у Смита кинжал.

— Это нужно отшень любить, отшень любить, молодой
человек, — проговорил инструктор, любуясь блестящим клин-
ком. — Нощ есть прекрасное оружье. Смотри...

Прыжком хищника Штруббе быстро подскочил к манеке-
ну и нанес удар в верхнюю часть живота: прибор показал
отличный результат.

— Вот так должен работать настоящий зольдат, — само-
довольным тоном произнес инструктор, возвращая парню
кинжал. — Человек сразу есть мертфый... Никаких хлопот
с ним потом нет, и отшень гуманно.

«Видели бы Джанин, мать, отец, чем я здесь занимаюсь.
Специалист по убийствам! Жена стала бы презирать ме-
ня, как последнего подонка, а родители прокляли бы», —
с горечью думал Ранди, потупив взор и нервно переминаясь
с ноги на ногу.

Строгий голос инструктора вывел его из оцепенения:

— Продолжайте тренирофать, Смит, продолжайте! Пока
не смошете метко и сильно порашать ношсм, не пойдете
кушать свой обед. Его нушно честно зарапотать! ’

— Слушаюсь, сэр! — ответил Ранди и, проклиная мыс-
ленно свою несчастную судьбу, стал как сумасшедший под-
бегать к проклятому манекену, всаживая в него нож.

За нерадивость и разные провинности с курсантов взы-
скивали чрезвычайно строго. Это также считалось важней-
шим* элементом закалки «суперменов». Человек, призванный
творить расправу, должен привыкнуть ко всему. Достаточно
было малейшей жалобы инструктора, и нарушителя «поряд-
ка» ставили на длительный срок «под винтовку» с тяжелым
ранцем, сажали в крошечный карцер, где можно только
стоять или сидеть, но никак не лежать. Иногда применя-
лись такие жестокие наказания, на которые нельзя было
смотреть без содрогания.
Как-то слушателей школы выстроили на плацу. Все га-
дали, что это значит? Будут зачитывать приказ о производ-
стве кого-нибудь в следующий чин или делать строгое вну-
шение по поводу буйного поведения в отпуске — «ставить
клизму», язвили завзятые остряки. Все выяснилось, когда от
вросшего в землю здания, где находилась гауптвахта, к пла-
цу стала приближаться группа «эмпи», а внутри ее тяжело
ступал, опустив черноволосую голову на грудь, обнаженный
по пояс человек. Процессия прошла в десяти шагах от Сми-
та, и он увидел бледное лицо конвоируемого, руки которого
сковывала металлическая цепочка.

«Будут прогонять сквозь строй», — пронесся шепот по
рядам.

Ранди не представлял себе, что же должно дальше про-
изойти, но от предчувствия чего-то зловещего у него сжи-
малось сердце.

Военные полицейские и их жертва остановились перед
застывшими шеренгами воспитанников. Черноволосый узник
вздрагивал, как от озноба, и бросал вокруг затравленные
взгляды. Потом подошла группа штабных офицеров. Тощий
майор раскрыл коричневую папку и зачитал приказ полков-
ника Ярборо. В нем указывалось, что солдат Карлос Ранхель,
уроженец Венесуэлы, стал яростно ругать инструктора, когда
тот приказал ему ползти на животе по илистому берегу
реки и отрабатывать правила маскировки в болотистой ме-
стности. Многие из курсантов слышали, что инструктор обоз-
вал венесуэльца «грязным метисом», отчего тот и вспыхнул
как порох. Но те, кто составлял приказ, не придали этому
никакого значения. И полковник Ярборо распорядился под-
вергнуть солдата, совершившего тяжелый проступок — оскор-
бление и угрозы в адрес непосредственного начальника, на-
казанию кнутом.

Смит не поверил своим ушам.

«Наказанию кнутом? Боже, неужели это возможно в наше
время?!»

Мозг Ранди просто отказывался понимать, как можно
творить сейчас, да еще в Соединенных Штатах, такую рас-,,
праву.

Между тем «эмпи» засуетились. Они выстроились в две
шеренги друг против друга, образовав своеобразный коридор.
Сержант из комендантской службы обошел их и роздал
всем... кнуты. Смит смотрел на эти средневековые орудия
пытки, как загипнотизированный, чувствуя, что от волнения
64
у него по коже ползут мурашки и трясутся губы. Прозвуча-
ла команда, сержант толкнул обреченного в спину, и тот во-
шел в жуткий коридор. Послышались хлесткие удары и сто-
ны, которые звучали все громче. Потом раздался нечеловече-
ский крик, полный отчаяния. Не отдавая себе отчета в дей-
ствиях, Ранди сжЭл кулаки и сделал шаг вперед, от нервного
напряжения у него зуб не попадал на зуб.

— Не делайте глупостей, Смит, возьмите себя в руки! —
полушепотом, но отчеканивая каждое слово, проговорил
стоявший рядом командир Стэдлер. Его лицо было тоже
бледным как полотно.

Подвергнутого экзекуции положили на носилки животом
вниз. Он тихо стонал и бормотал что-то по-испански. Спина
и плечи венесуэльца были покрыты сине-багровыми линиями,
похожими на полосы государственного флага США, который
развевался на мачте возле плаца.

Не успел Смит избавиться от пережитого на плацу кош-
мара, как на голову обрушилось новое ошеломляющее собы-
тие: радио сообщило, что в городе Далласе, штат Техас,
убит президент Кеннеди...

Форт-Брагг походил на развороченный муравейник. Сол-
даты и офицеры возбужденно обсуждали случившееся, жад-
но ловили каждое новое известие, связанное с этим злодея-
нием. Они не отходили от радиоприемников и телевизоров.
Из уст в уста передавалась версия, касающаяся личности
преступника, которая была сфабрикована властями Далласа
таким образом, чтобы посеять ложное представление о моти-
вах покушения.

— Президент Кеннеди убит из снайперской винтовки Ли
Харви Освальдом, который является коммунистом...

— Освальд женат на русской женщине Марине... Он жил
в Советском Союзе... Известен как один из руководителей
комитета за справедливое отношение к Кубе...

— Стрелявший из помещения книгохранилища в прези-
дента Освальд — убежденный марксист...

Страсти среди военных разгорались. Некоторые потряса-
ли кулаками и обрушивали поток проклятий на «красных
агентов», которые хотят «захватить в Америке власть».
Другие бубнили осатанело, что «теперь-то обязательно на-
чнется война с Россией». Были и такие, кто валил все на
Кубу и Фиделя Кастро. Это в основном бывшие офицеры ар-
мии Батисты, навербованные в притонах Флориды.

Словом, инъекции яда антикоммунизма, которые ежед-

Б А. Батурин	65
невно делались слушателями школы в ходе идеологической
обработки, давали себя знать. Даже официальное заявление
Белого дома о том, что к убийству президента Кеннеди не
причастно ни одно иностранное государство или правитель-
ство, не подействовало отрезвляюще на большинство «супер-
менов». К тому же наставники, занимающиеся политической
«промывкой мозгов» курсантов, постарались бросить тень
недоверия на правительственное заявление.

— Хотя и утверждают, что Россия или Куба тут ни при
чем, — злобно заметил на занятиях майор Томас Гендерсон
из Алабамы, читавший «лекции» о жизни в СССР, — но на-
стоящие американцы этому не верят...

К телевизорам, установленным в казармах, невозможно
было пробиться, когда показывали сцену перевода Ли Харви
Освальда в Далласе из полицейского участка в окружную
тюрьму. Но благодаря своему приличному росту Ранди все
же довольно хорошо видел толпу репортеров, битком набив-
ших помещение, через которое должны провести преступника
к машине. Вот показался бледный, испуганно озирающийся
Освальд в сопровождении полисменов. Курсанты зашумели,
обмениваясь репликами, и вдруг все ахнули: какой-то чело-
век заученным движением быстро встал на колено и выстре-
лил из пистолета Освальду в живот. Тот раскрыл рот, с пе-
рекошенным от боли лицом зажал скованными руками рану,
а затем рухнул на пол среди остолбеневших от неожиданно-
сти корреспондентов и полицейских чинов...

Губерт Бейкер, подвижный лобастый шатен с непропор-
ционально узким подбородком — коллега Ранди по отделе-
нию — был родом из Далласа. Он сказал Смиту, с которым
находился почти в приятельских отношениях, что неплохо
знает Джека Руби, отправившего к праотцам Освальда.

— Темный тип, скользкий, как угорь, — рассказывал он
товарищу в укромном уголке, — промышлял кокаином, да
и «живым товаром». У него в «Карусели» настоящий вертеп,
всегда можно найти «кол-гёрлс» * по вкусу. Посетителей
там — как сардин в бочке, шум, гам... Сам бывал не раз
в «Карусели», знаю...

— Ты думаешь, Руби действительно пристрелил Осваль-
да потому, что обожал покойного президента и хотел облег-
чить горе миссис Жаклин Кеннеди? — выразил сомнение
Ранди.

• Так называют в США женщин, продающихся за деньги.
— А черт его знает, этого Руби, я к нему в (душу не
лазил! Но если подумать, то трудно проглотить такое объяс-
нение. Ведь Освальда в конце концов все равно бы вздер-
нули или посадили на электрический стул.

— Да, это очень подозрительно, Губерт...

— Откровенно говоря, мне тоже так кажется. Мертвые
не говорят...

— Значит, Руби с кем-то связан?

— Все может быть, — кивнул Губерт. — Наш Даллас
такая клоака... Да и Кеннеди там многие влиятельные типы
ненавидели, — добавил он, оглядываясь по сторонам. — Так
что сам дьявол здесь не разберет...

Впечатлительный от природы Смит, очевидно, долго бы
размышлял над обстоятельствами двух убийств в Далласе,
взволновавших всех честных людей, если бы не сумасшедший
темп обучения в Форт-Брагг. Через несколько дней после
трагедии в Далласе начались интенсивные занятия по пара-
шютному делу. Сначала прыгали с аэростата на поле, ис-
пользуя устройство, которое автоматически раскрывало
огромный зонт. Ныряли вниз головой к далекой земле из
самолетного люка. Перед первым прыжком парень очень
волновался и, очутившись в воздухе, еле выдернул онемев-
шей рукой парашютную скобу, но затем, почувствовав силь-
ный рывок, с облегчением вздохнул — он плавно опускался
вниз. Прыжки все время усложнялись. Приходилось выбра-
сываться в полном вооружении, приземляться точно на ма-
ленькую площадку, спускаться в воду. Курсантов учили, не
теряя ни минуты времени, с ходу идти в атаку, быстро маски-
роваться и окапываться, сооружать пулеметные огневые
точки.

К сочельнику, когда в витринах городских магазинов
и баров Форт-Брагг появился розовощекий Санта-Клаус,
а персонал уже настроился на приятный поединок с тради-
ционной индейкой, парашютная тренировка закончилась.
Повеселевшие курсанты оживленно обсуждали, как они про-
ведут рождество. Ранди надеялся вырваться на пару деньков
домой — жена и старики очень просили приехать — и со-
бирался уже подать рапорт об отпуске начальству. Но вдруг
прошел слух, что два взвода, в том числе и тот, куда входило
отделение Смита, перебрасываются из Форт-Брагг в засе-
креченное место, вне пределов Соединенных Штатов, для уча-
стия в тренировочной «противопартизанской операции».

И на самом деле был объявлен приказ, согласно кото-

Б*	67
рому личный состав двух взводов должен выброситься с па-
рашютами над территорией «дружественной страны»
и приземлиться в джунглях, а затем совершить тридцатики-
лометровый марш через труднопроходимую местность до Hai
меченной цели. Приунывшие десантники гадали: что это за
страна? Но только тогда, когда большие транспортные само-
леты, взревев моторами, оторвались от бетонной полосы
и взмыли вверх, курсантам сообщили, что они летят в Па-
наму.

...Три самолета, построившись клином, шли над побережь-
ем Тихого океана. Через толстое стекло иллюминатора Ранди
то посматривал на соседнюю, покрытую камуфляжем тол-
стобрюхую машину, похожую на обожравшееся доисториче-
ское животное, то бросал взгляд вниз, где белая полоса
пенящегося прибоя отделяла зеленый материк от изумрудной
пучины. Иногда виднелись суда, походившие на остроносых
насекомых. «Может быть, и «Уайт Своллоу» где-нибудь здесь
бороздит волны? — мелькнула мысль у парня. — Знали бы
ребята, куда судьба забросила их рулевого!»

Но вот самолеты начали резко снижаться, забирая влево
и оставляя в стороне водные просторы. Последовала коман-
да готовиться к прыжку. Машинально нащупав парашютную
скобу и поправив автомат, Смит стал ожидать, когда от-
кроется дверца люка. И перед тем как прыгнуть к земле,
ему ужасно захотелось знать, что ожидает его в этой чужой
стране.
КЭ анди приземлился удачно. Порывистый ветер успел про-
 тащить его метров пять по выжженной зноем бурой тра-
ве, густо пересыпанной мелкими камнями и обломками сгнив-
ших ветвей, но Смит умело «потушил» парашют, подтянув
стропы, отстегнул лямки и, вскочив на ноги, огляделся по
сторонам.

Вокруг простиралась обширная долина довольно боль-
шой, однако почти пересохшей речки. За рекой, подступая
почти к самой воде, вздымался зеленый хаос джунглей. Впра-
во от Смита, шагах в трехстах, начинались буро-коричневые
заросли сахарного тростника. В воздухе кружили стаи птиц;
напуганные неожиданным вторжением, они старались уб-
раться подальше от спускавшихся разноцветных парашютов.

Когда все десантники собрались вместе, выяснилось, что
один из солдат вывихнул ногу, попав в неглубокую яму. Его
поддерживали под руки. От сильной боли солдат отчаянно
ругался. Командир группы майор Пауэлл приказал всем
сесть в кружок. Потом он отхлебнул из фляги глоток воды
и обратился к подчиненным с коротенькой импровизирован-
ной речью.

— Итак, ребята, начинается ваше первое крещение
в джунглях, — проговорил хрипло майор, и на его худой,
жилистой шее заходил кадык. — Должен сразу предупре-
дить — здесь не окрестности Форт-Брагг. В этой проклятой
чаще, — махнул Пауэлл рукой в сторону джунглей, —
опасность подстерегает на каждом шагу... Нет, нет, дело не
в партизанах, — снисходительно ухмыльнулся майор, видя,
что у некоторых десантников тревожно вытянулись лица.—
Здесь господь пока миловал нас от такой напасти. Я имею
в виду ядовитых змей, насекомых, хищных зверей, болота.
Поэтому будьте внимательны и не отставайте от колонны.
Мы пройдем отсюда мили полторы-две до дороги, там нахо-
дится маленькая деревня, сложим на грузовик парашюты,
а сами направимся через джунгли к Колону (майор показал
на карте этот город, расположенный в зоне Панамского ка-
нала. — А. Б.). Видите, это милях в двадцати отсюда. Пере-
ход с остановками и отработкой операции рассчитан на че-
тыре дня. Так что рождество отпразднуем на военно-морской
базе в Кристобале. Это по соседству с Колоном, — добавил
Пауэлл и тут же распорядился отправляться в путь.

После короткого, но утомительного марша вышли на шос-
сейную дорогу. Ранди, как и все остальные, устал. Парашют
в чехле, автомат и другое снаряжение давили невыносимой
тяжестью, за ворот комбинезона ручьями лился пот.

В ожидании грузовика десантники, как снопы, повалились
под сень высоких, красивых гревиллей, которые задерживали
палящие лучи своей свинцовой от придорожной пыли лист-
вой, густо пересыпанной оранжевыми цветами.

В полумиле по обеим сторонам дороги распласталась не-
большая деревушка. Виднелись низкие соломенные крыши и
глинобитные стены крестьянских хижин да заросшая буйной
зеленью, маленькая бледно-красная каменная церквушка
с чет^рехконечным католическим крестом. К деревне примы-
кали огороды, изрезанные сеткой оросительных каналов,
плантации банановых деревьев и дынного дерева — папайи.
Слышно было, как разноголосо перекликались петухи, гого-
тали гуси, доносились жиденькие удары колокола — видно,
звонили к мессе. Настороженно озираясь на военных, по
обочине торопливо прошел босой крестьянин в рваных шта-
нах и пальмовом сомбреро *.

Минут через двадцать к отряду подкатил крытый бре-
зентом грузовик, волоча за собой клубящуюся тучу пыли.
Юркий мулат с белозубой улыбкой, в потрепанной форме
морского пехотинца Соединенных Штатов, быстро погрузил
в кузов парашюты, подсадил к себе в кабину солдата с вывих-
нутой ногой, который еле добрел до шоссе, опираясь на пал-
ку, и, помахав на прощанье рукой, быстро исчез за завесой
вновь поднятой пыли.

Пробираться через влажные джунгли оказалось в тысячу
раз труднее, чем предполагал Ранди. Они попали в таинст-
венное и жуткое царство сумерек. Высоченные деревья с глад-
кими, как отлитыми из металла, стволами или покрытые
мохнатой чешуей образовывали своими кронами живой по-
толок на высоте нескольких десятков метров, через который
лишь кое-где пробивался дневной свет. Внизу тоже все спле-
лось — широченные мясистые листья, похожие на огромные
опахала, колоссальные по величине стручки и колючки, лиа-
ны, древовидные папоротники, кусты с пестрыми цветами.
Никаких тропинок, не говоря уже о дорогах. Пробивались
через девственный сказочный лес по компасу. Постоянно
приходилось обходить непролазную чащу или прорубать
путь топором.

Курсанты то проваливались в илистые ямы, заросшие
сочной травой, то спотыкались во мраке о почерневшие ство-
лы, валявшиеся под ногами. Иногда доводилось брести
в темно-коричневой воде, от которой исходил запах гнили.
В ветвях ореха, манговых деревьев, в банановых зарослях
шумели птицы с ярким оперением, перебегали проворные,
пронзительно кричащие ящерицы, всюду роилась мошкара.

Смит натер до крови ремнем от автомата шею и, стиснув
от боли зубы, еле плелся в цепи десантников.

Для ночлега была выбрана небольшая поляна, на кото-
рой росло одинокое раскидистое дерево. Темнота наступила
внезапно, и по небосклону рассыпались брильянтовые оже-
релья звезд. Над головами проносились летучие мыши, охо-
тившиеся на бабочек, жуков и гусениц. Майор приказал
тщательно осмотреть поляну, поставить вокруг бивака сто-
рожевые фонари, установил очередность дежурств и строго-
настрого запретил курсантам выходить из освещенного круга.

• Сомбреро — головной убор.
Ранди н его напарник заступили иа пост ровно в полночь.
Десантники спали плохо: то тут, то там вспыхивали огоньки
сигарет, многие во сне стонали, разговаривали. Только
Пауэлл, лежавший на спине с раскинутыми руками, чувство-
вал себя, как на домашней перине, — из его приоткрытого
рта вырывался могучий храп. Смит крепко сжимал автомат
и внимательно вглядывался в темноту, он видел горящие гла-
за, какие-то тени, шнырявшие вокруг лагеря, слышал рыча-
ние, визг, плач, стоны и массу других неприятных звуков,
но ни один зверь не посмел пересечь кольцо фонарей.

Утром, когда слышался еще лягушачий концерт и тре-
щали сверчки, кто-то из десантников спросил майора, поче-
му до сих пор они не видели никого из хищных зверей.

Пауэлл назидательно поднял палец:

— Вы должны знать, что все живое в джунглях бежит
от человека — таков закон природы. Самый большой хищ-
ник — это человек.

«Что касается нас, то он попал в самую точку, — на-
стоящие двуногие хищники!» — с горечью подумал Смит.

Все же переход не обошелся без приключения. Отряд
шел под пышными кронами деревьев, образовавших сплош-
ной зеленый шатер. Вдруг сзади Ранди раздался отчаянный
вопль. Цепь сломалась, все бросились на крик. Перед гла-
зами Смита предстала страшная картина: пятнистый удав
душил курсанта, который уже свалился в траву и судорожно
колотил ногами, тщетно пытаясь выбраться из страшных
объятий. В его широко открытых глазах застыл ужас.

Ошалев от такой неожиданности, один из десантников
сорвал автомат и направил его дрожащими руками на удава.

— Стой! Назад! — властно крикнул майор и, оттолкнув
солдата в сторону, бросился к несчастному с большим ножом.

Сильным ударом он вонзил клинок в змею и, поворачивая
лезвие, рассек ее надвое. Побледневшего как полотно, тяже-
ло дышавшего курсанта подняли и дали глотнуть виски.
К счастью, четырехметровый удав не успел повредить ему
костей. Десантники с отвращением взирали на окровавленные
колбасы, которые продолжали извиваться. Они удивились,
когда майор приказал разрубить удава на части и захватить
с собой. «Зачем тащить эту дрянь?» — удивлялись они.
Но на первом же привале узнали замысел командира. Пауэлл
показал, как следует разделывать питона, а потом заставил
подчиненных поджарить кусочки змеиного мяса на углях и
съесть.
— Вы должны научиться питаться тем, что можно найти
в джунглях! — безапелляционно отверг робкие возражения
майор и с ехидной улыбкой следил за тем, как его воспитан-
ники давятся от омерзения, положив в рот кусок необык-
новенного мяса.

На третьи сутки началась отработка основ «противопар-
тнзанских» операций в условиях тропического леса. Она
включала устройство засад в густой растительности, пере-
правы через глубокие речки с помощью простого каната,
«прочесывание» зарослей с целью уничтожения одиночных
бойцов противника, скрытый подход к лагерю «мятежников»
и так далее. Пауэлл и его подручные инструкторы, не упу-
ская никаких мелочей, показывали курсантам, как нужно
маскироваться, учили их бесшумно ползти сквозь кустарник,
взбираться на высокие деревья, не имеющие внизу сучьев,
работать на портативной радиотелефонной установке, быст-
ро налаживать связь между разобщенными в лесу отделе-
ниями в ходе «боя»...

Дрессировка «суперменов» продолжалась до тех пор, пока
отряд не вышел из джунглей на берег океана, где ветер рас-
качивал несколько гибких и стройных кокосовых пальм.
Пройдя около мили по зыбкому песку, усеянному обломками
ракушек, десантники увидели подбиравшиеся к самой воде
хижины, а за ними зеленые островки садов с белоснежными
асьендами *, крытыми красной черепицей. Ранди с облегче-
нием вздохнул: вот он, наконец, долгожданный Колон!

На улицах Колона Смита удивило огромное число воен-
нослужащих США. Они шумели под навесами кафе, осаж-
дали лавчонки, где продавались разные безделушки, толпи-
лись и спорили с раскрасневшимися лицами и осоловелыми
глазами у входов в кабачки и бары, грубо задевали прохо-
дивших мимо них смуглых женщин и девушек. Оказывается,
не только парашютисты из Форт-Брагг были незваными
гостями в красивом панамском городке. Ранди узнал, что по
соседству, на военно-морскую базу США Кристобаль при-
была 12-я десантная Атлантическая флотилия под командо-
ванием капитана Дональда Ромеджа. Он держал свой штаб
на военном транспорте «Монровия». Полторы тысячи солдат,
находившихся на кораблях эскадры, проходили обучение во
внутренних лесных районах Панамы и прибыли в Кристобаль
на отдых. Майор Пауэлл рекомендовал держаться подальше

•Асьенда — коттедж в испанском стиле.
от подчиненных Ромеджэ, так как, сказал он, «морские пехо-
тинцы стынут отчаянными задирами».

Пролетели рождественские праздники с их торжествен-
ным богослужением, вкусной жареной индейкой, остались
позади веселые и шумные новогодние попойки с разбитными
девицами. Курсанты, которые вели в Форт-Брагг аскетиче-
ский образ жизни и измотавшиеся на марше в джунглях,
в Колоне словно сорвались с цепи. Не проходило вечера,
чтобы кто-нибудь из них не оказывался вдребезги пьяным.
Однако манор смотрел на это сквозь пальцы. Он лишь требо-
вал, чтобы державшиеся на ногах обязательно приволакивали
в казарму «задравших копыта кверху». Больше того, Пауэлл
остался невозмутимым и тогда, когда Ральф Финни из Аркан-
заса затеял драку с морским пехотинцем в одном из публич-
ных домов. Ральф получил в награду за строптивость синяк
в полблюдца под левый глаз и лишился переднего зуба.
Он прикладывал к «фонарю» свинцовую примочку и, шам-
кая разбитыми губами, поносил на все лады «лопоухого
нахала», который хотел перехватить у него девчонку.

— Ну, а вы-то, Финни, дали хоть хорошего тумака это-
му выскочке из команды Ромеджа? — поинтересовался
Пауэлл.

— Конечно, сэр! — с достоинством ответил Финни. —
Я его тоже здорово поддел на рога.

— Тогда все в порядке, малыш, — удовлетворенно кивнул
командир. — А разукрашенная физиономия пустяк — злей
будешь.

Этот диалог, достойный членов шайки Аль-Капоне или
Джона Деллингера, больно резанул по сердцу Ранди, с дет-
ства ненавидевшего драки: «Стравливают, будто собак».

Уже вторую неделю нового, 1964 года наслаждались без-
дельем десантники. Ранди даже днем часами валялся на
койке, стараясь отоспаться, как следует отдохнуть. Ему не
хотелось думать о том, что вот-вот прибудут самолеты с по-
меткой на фюзеляже «U. S. Army» и доставят их обратно
в Форт-Брагг, где все начнется сызнова.

Но вдруг ночью с 9 на 10 января курсанты были подняты
по боевой тревоге. Невыспавшиеся и недовольные, не успев-
шие еще протрезветь и прийти в себя от вечерней гулянки,
они кое-как выстроились с автоматами возле двухэтажной
казармы и под назойливое пиликанье цикад лениво поруги-
вали начальство, которое «от нечего делать выкинуло новую
идиотскую шутку». Только озабоченное, даже взволнованное
лицо Пауэлла, которого все привыкли видеть хладнокровным
в самые острые минуты, сразу же насторожило и заставило
подтянуться.

— Слушать внимательно! — Майор пристальным взгля-
дом окинул ряды, в голосе у него зазвучал металл. — С этой
минуты отряд переходит на боевое положение. Перед рас-
светом мы должны занять позиции на границе зоны возле
железной дороги в северо-западной части Колона и усиленно
патрулировать прилегающие кварталы. В Панама-сити *
вспыхнул мятеж. Там безумствуют толпы, которых подстре-
кают красные. Проверьте оружие. Будьте готовы ко всему.
Здесь тоже могут начаться беспорядки.

Десантники пришли в возбуждение, как свора борзых
перед охотой. Они были настолько напичканы лекциями
о «подрывной деятельности коммунистов» и «неблагодарных
латиноамериканцах», что им и в голову не приходила мысль
разобраться в истинном положении вещей. Между тем то, что
власти США лицемерно окрестили «мятежом», на самом деле
было извержением народного гнева, давно уже клокотав-
шего в маленькой Панаме, как в кратере вулкана.

Эта страна занимает площадь всего лишь в семьдесят
четыре тысячи квадратных километров. В ней живет немногим
более миллиона жителей. Свыше шестидесяти лет она нахо-
дится под пятой североамериканского империализма.
В 1903 году с помощью темных махинаций и грубого нажи-
ма США захватили у Панамы полосу земли шириной в шест-
надцать километров между атлантическим и тихоокеанским
побережьем и проложили по ней канал.

В справочнике Пентагона, который Смит раздобыл у прия-
телей, указывалось, что зона канала — «вечная собственность
США», что верховная власть там принадлежит губернатору,
который через военного министра подчиняется президенту.

Больше в справочнике Рандольф Смит, как и другие
курсанты, не мог почерпнуть ничего особенного. В нем ни-
чего не было сказано, например, о том, что шестьдесят тысяч
американцев, главным образом военнослужащих, живут на
территории зоны по своим законам и с комфортом, а простые
панамцы задыхаются в объятиях нищеты и голода, и если
они работают в зоне канала, то подвергаются дискримина-
ции — получают за такую же работу в три-четыре раза

• Панама-сити — столица Панамской республики.
меньше, чем янки. Эксплуатация канала приносит ежегодно
в казну США около ста миллионов долларов прибыли, тогда
как Панама получает всего лишь два миллиона долларов.

Воспитанники Форт-Брагг, конечно, не имели никакого
представления об этих фактах. Более того, они вообще не
задумывались над судьбой какой-то Панамы. Им и в голову
не приходила мысль о том, что панамцы недовольны засиль-
ем США, требуют ликвидации кабального договора и пере-
дачи зоны канала ее законному владельцу — Панаме.

В ноябре 1959 года в зоне канала состоялись массовые
демонстрации протеста панамских граждан. Американские
власти ответили возведением укреплений на границах зоны.
Но летом 1963 года, когда в результате народных манифес-
таций обстановка в Панаме вновь накалилась до предела,
Вашингтон счел за благо пойти на переговоры с панамским
правительством. Но только из тактических соображений, что-
бы ослабить накал. После прекращения демонстраций он
отверг все справедливые требования делегации Панамы,
согласившись лишь на одну не столь уж значительную уступ-
ку: в зоне канала рядом с американским должен вывеши-
ваться и панамский государственный флаг.

Однако и это условие постоянно нарушалось админи-
страцией зоны, что до глубины души возмущало граждан
маленькой республики. Известно, что подчас достаточно од-
ной небольшой искры, чтобы произошел сильный взрыв. Так
случилось и в Панама-сити: скопилось слишком много легко
воспламеняющегося материала.

Вечером 9 января 1964 года мимо растерявшихся полицей-
ских, не сообразивших сразу, что к чему, на территорию
зоны канала в Бальбоа, примыкающую к улицам столицы,
проникла небольшая группа энергичных черноволосых юно-
шей в белых рубашках нараспашку и темных брюках. Они
держали в руках панамский флаг. Молодые люди подошли
к зданию американского лицея. Возле него на мачте разве-
вался флаг США. Юноши водрузили рядом с ним стяг своей
республики. Но тут подоспели полицейские и, угрожая мо-
лодежи арестом, приказали немедленно покинуть «запретное»
для простых панамцев место. Юноши — это были студенты
Институт-насиональ — подчинились.

Они ушли, но тут же возле мачты стали собираться вос-
питанники лицея. Сначала молодые янки выкрикивали руга-
тельства в адрес «грязных туземцев», посмевших вывесить
свою «тряпку». А потом заводила этих желторотых шовини-
стов, семнадцатилетний Джим Дженкинс при молчаливом
попустительстве полицейских залез на мачту и сорвал панам-
ский флаг. Внизу его разорвали на куски.

Весть о надругательстве над национальным достоинством
панамского народа с быстротою молнии облетела Панама-
ситн. С наступлением темноты, когда с Тихого океана повея-
ло прохладой, из узких улочек с ветхими домами и замше-
лыми храмами потянулись люди к центральной площади го-
рода. То здесь, то там раздавались гневные слова ораторов,
призывавших соотечественников покончить с засильем грин-
го*. «Панама — это не протекторат США, а суверенная
страна!», «Янки должны убраться домой!» Возбужденное
человеческое море заполнило не только центральную пло-
щадь, но и кварталы, граничащие с зоной, грозно бушевало
возле высоких проволочных заграждений, где растянулась
цепь полицейских в стальных касках, с автоматическими
винтовками в руках. Размахивая панамскими флагами,
скандируя антиамериканские лозунги, демонстранты насту-
пали на вооруженный заслон, пытаясь прорваться в Бальбоа.

В людское месиво полетели гранаты, начиненные слезо-
точивым газом. Но замешательство в рядах панамцев про-
должалось всего лишь несколько минут. Словно под нати-
ском могучей волны, разлетелась цепь полицейских, и чело-
веческий поток, прорвавшись через заграждения, устремился
к фешенебельным белоснежным особнякам, разбивая камня-
ми окна, перевертывая и поджигая попадавшиеся по пути
роскошные автомобили. Прячась за деревьями и зданиями,
полицейские открыли стрельбу по демонстрантам. Громко
стонали раненые, молчали в лужах крови убитые. Но панам-
цы не отступали. Они отбивали атаки булыжниками.

В самой столице демонстранты осаждали помещения уч-
реждений и фирм, принадлежащих Соединенным Штатам.
Горело здание авиакомпании «Пан Амэрикэн», похожее на
гигантский решетчатый радиоприемник.

Американские власти не на шутку перепугались: буря
угрожала серьезными последствиями. Губернатор, опасаясь
ответственности, не желая стать «козлом отпущения», обра-
тился к командующему вооруженными силами США в Юж-
ной зоне генералу Эндрью О’Мира с настоятельной просьбой
принять на себя верховную власть.

* Так в Латинской Америке презрительно называют состоятельных
граждан США.
Накануне рождества О’Мира прицепил к своему мундиру
четвертую звезду. Среди «золотых галунов» он считался
«счастливчиком» и исключительно честолюбивым человеком.
Еще в 1930 году, будучи лейтенантом, О’Мира стал упорно
карабкаться вверх по служебной лестнице. Недостаток круго-
зора и знаний он умело возмещал личным обаянием, способ-
ностью угождать начальству. Он сумел, по существу, всю
войну просидеть за бумагами в штабах и тем не менее был
удостоен высоких наград: серебряной и бронзовой
звездами. После войны этот хитрец быстро пошел в гору —
в почете стали не боевые командиры, а военные политики,
особенно те, кому по душе жандармское ремесло. Пробил же-
ланный час О’Мира. В 1955 году он становится генералом,
служит в штабе войск США в Европе, а затем получает важ-
ное назначение в Панаму. С тех пор без него не обходится ни
одно грубое вмешательство Вашингтона в латиноамерикан-
ские дела.

О’Мира решил, что сам господь предоставляет удобный
случай присоединить к его прозвищу «мастер переворотов»
еще и репутацию «железной руки». Генерал решил действо-

заграждениями

появились армейские

вать твердо и жестко.

На помощь полиции, старавшейся рас-
сеять демонстрантов, он послал амери-
канские воинские части, дислоцирован-
ные в зоне канала. Перед проволочными
бронемашины. Загромыхали гусеницы танков. Они заняли
позицию у моста Течер-Ферри, на границе между Панама-си-
ти и зоной. В то же время джи-ай *, выбрав позицию под
могучими деревьями, окаймлявшими пограничную площадь,
где собрались манифестанты, неторопливо выискивали живые
цели и брали их на мушку. Десятки жертв — мужчины, жен-
щины, подростки — распластались на раскаленных камнях
или корчились в предсмертных муках.

На другой день после кровавой расправы над местными
жителями в Панама-сити курсанты из Форт-Брагг до глу-
бокой ночи патрулировали границу зоны в Колоне, вблизи
полотна железной дороги, проходящей параллельно каналу.
Ранди и еще трое его сослуживцев расположились возле
маленькой прокопченной будки стрелочника.

На противоположной стороне насыпи, где находился вок-
зал, между решетчатым забором и каменистым пляжем, про-
тянулся квартал жалких лачуг — «брухас», сооруженных из
старых ящиков и ржавого железа. Перед хибарками, окру-
женными развешанным на веревках выстиранным бельем,
хлопотали возле небольших печек босые негритянки, готовя-
щие еду, резвились стайки полуголых, а то и совсем голых
ребятишек. Дым от печек мимо перевернутых на камнях
лодок и сетей стлался к просторам скованного штилем
океана.

Ранди увидел, как один из мальчишек осторожно подо-
шел к дымящейся кастрюле и хотел что-то вытащить из нее.
Высокая темнокожая женщина в рваной кофте, чистившая
овощи, проворно вскочила со скамейки и, схватив ребенка
за курчавые волосы, стала колотить его по щекам, громко
выкрикивая какие-то ругательства. Мальчишка завопил изо
всех сил, вырвался из рук негритянки и бросился наутек.
Смит вспомнил, что ему рассказывали о Колоне. Здесь
в страшной бедности влачат жалкое существование преиму-
щественно выходцы из Ямайки и Барбадоса — потомки тех
несчастных рабов, которые были вывезены на строительство
канала. Они так и не научились хорошо говорить по-испан-
ски; живут изолированно, промышляют рыбной ловлей или
зарабатывают реал-другой в качестве грузчиков.

Подъехала зеленая патрульная машина с красным бо-
чонком-прожектором. Из нее выскочил здоровенный «эмпи»
в стальной белой каске. В руках — автоматическая винтовка

Джи-ай — прозвище американских солдат.
без штыка. «Это из отряда, который прибыл утром из Па-
нама-сити», — подумал Смит.

— Как дела, ребята, все спокойно? — поинтересовался
полицейский и, прислонив винтовку к будке, вытянул из на-
грудного кармана пачку «Кента».

— Сидим здесь, будто у сатаны на раскаленной сково-
родке, да любуемся вон на тех скотов, а мятежниками и не
пахнет, — ответил Ральф Финни, кивнув своей сплюснутой
головой с оттопыренными ушами в сторону «брухас».

— Поохотиться захотелось, парень? Конечно, подраз-
влечься не мешает, — хихикнул «эмпи».

— Вы вроде уже поохотились? — спросил «эмпи» все тот
же Финни, потирая рукой еще не сошедший синяк под
глазом.

— Разогнали этот сброд, — улыбнулся самодовольно по-
лицейский, обнажая десны и крупные, как у лошади, зубы. —
Здорово вчера им всыпали, стреляли, будто куропаток...

— Из таких «дробовиков» можно уложить немало, —
хлопнул Финни ладонью по автомату.

— Что вы, ребята, — прохрюкал верзила. — Эту тарах-
телку мы, избави бог, не пускали в ход, так, иногда лишь,
для интереса. Стреляли из винтовок, и в основном в мосто-
вую. А еще, — полицейский начал давиться от смеха, — еще...
из самых настоящих дробовиков. Вот наши додумались! •—
И он загоготал во всю глотку.

— В мостовую... из дробовиков? — удивился вслух Ранди.

— Конечно, — подтвердил «эмпи». — Но получалась
дьявольская штука. — Он снисходительно посмотрел на не-
доумевающих десантников. — Целились в мостовую — та-
ков был приказ генерала О’Мира. Но пули отскакивали от
камней и попадали в бунтовщиков. С дробовиками тоже
здорово получилось. Вроде бы хотели просто попугать ско-
пившуюся на улицах рвань, а раны были величиной с ку-
лак — заряжали-то картечью...

— Я слышал по радио, что панамский президент Чиари
отозвал вчера вечером своего посла из Вашингтона, — снова
вступил в разговор Финни.

— Черт с ним, с этим послом! — лениво буркнул поли-
цейский. — Чиари и протест заявил еще. Но для нас эти
протесты все равно что использованная клозетная бумага...

День, вечер и ночь прошли для курсантов спокойно.
Правда, когда стали сгущаться сумерки, возле вокзала по-
явилась небольшая группа панамцев, которые постояли не-
сколько минут, оживленно разговаривая, — видно, споря
о чем-то, но затем направились к «брухас» н скрылись за
лачугами. Майор Пауэлл разрешил подчиненным вернуться
в казарму, чтобы поужинать и выспаться.

Но утром Смит и другие десантники были разбужены зву-
ками выстрелов. Они слышались в тон стороне, где прохо-
дила железная дорога. Вскочив как сумасшедшие, курсанты
судорожно напялили каски, схватили автоматы и быстрым
шагом направились в район вокзала.

И когда выскочили за проволочную ограду, отделявшую
зону от панамской части Колона, они увидели метрах
в двухстах в стороне огромную толпу людей, которая давила
на шеренгу «эмпи», стараясь прорваться на территорию
зоны. Доносились яростные крики, через «пограничную»
сетку летели булыжники и палки. Над толпой колыхались
двухзвездные панамские флаги. Вот закачалась высокая
мачта с прикрепленным на ней американским стягом и рух-
нула в людской водоворот. «Спилили, наверно», — сообразил
Смит. И тут же послышались глухие разрывы и ружейные
выстрелы. «Эмпи» пустили в ход гранаты со слезоточивым
газом и дробовики. Толпа забурлила еще сильнее, осыпая
янки проклятиями, но скоро подалась назад и стала редеть.

Пауэлл приказал занять позицию возле самой изгороди,
напротив небольшого сквера, засаженного пышными фрам-
бойянами с ярко-красными цветами и кустами белых круп-
ных роз. Майор, вероятно, заметил, что там стали мелькать
светлые рубашки панамцев, покинувших толпу и укрывшихся
от пуль в густой зелени. Полицейские, сдерживавшие демон-
странтов, ощетинились штыками и двигались цепью к же-
лезной дороге. Когда правый фланг «эмпи» поравнялся со
сквером, оттуда раздалось несколько пистолетных выстрелов.
Один янки нелепо взмахнул руками и свалился на землю.

— Открыть прицельный огонь по террористам в скве-
ре! — прокричал Пауэлл и, вытащив из кобуры тяжелый
кольт, выстрелил в направлении сквера.

Распластавшись в пыли, курсанты тоже стали строчить
короткими очередями из автоматов. Но в сквере будто все
вымерло. Только летели на землю листья и ветки, срезан-
ные свинцовым дождем.

В это время справа, у железной дороги, где должны были
нести охрану десантники, взметнулось яркое пламя и под-
нялся черный дым.

•— Проклятье! Они что-то подожгли, — прохрипел майор.
II. всунув новую обойму в рукоятку кольта, обратился к ле-
жавшему рядом второму лейтенанту Стэдлеру: — Вы со
своими ребятами останетесь здесь и не спускайте глаз с этого
сквера, а я с остальными — к железной дороге.

Отделение Ранди рассредоточилось по всей длине сквера.
Теперь курсанты лежали друг от друга на расстоянии метров
двадцати, всматриваясь в просветы между кустами, готовые
в любую минуту нажать спусковые крючки. Так продолжа-
лось минут тридцать. Затем Стэдлер получил по радиотеле-
фону команду майора прочесать сквер и захватить всех, кто
в нем окажется. Держа автоматы наизготовку, стараясь по-
ниже пригнуться, десантники двинулись вперед.

Когда миновали первый ряд кустов, возле Ранди свист-
нула пуля и послышался выстрел в глубине сквера. Он в одно
мгновение упал на траву и пополз, работая локтями. Нахо-
дившийся рядом с ним Финни, спрятавшись за дерево,
яростно поливал прямо перед собой из автомата, хотя нико-
го не было видно.

Но вот в дальних кустах мелькнуло одно светлое пятно,
потом другое, третье... Очевидно, «мятежники» отходили
в ту сторону, где сквер упирался в квартал невзрачных до-
мишек с красными черепичными крышами. Это заметил
Финни. Со звериным рычанием и перекошенным лицом он
побежал вслед за мелькавшими пятнами, стреляя на ходу.
Смит, озираясь по сторонам, направился к островку белых
роз, рассчитывая поскорее пересечь сквер и выйти на улицу.
Вдруг в нескольких шагах от себя, слева, он услышал корот-
кий стон. Выставив автомат, Ранди осторожно раздвинул
стволом ветки и увидел молодую брюнетку. Она лежала, скор-
чившись, на траве и пронизывающе смотрела на солдата-янки
своими выразительными карими глазами. Смит шагнул впе-
ред: девушка вскрикнула и заслонила лицо маленькой смуг-
лой рукой, будто это могло быть защитой.

— Не бойтесь, я не хочу вам зла, — сказал Ранди по-
испански: он научился немного говорить на этом языке у се-
зонных сельскохозяйственных рабочих-мексиканцев, которых
было много в окрестностях Хьюсона, а затем его учили это-
му языку в Форт-Брагг.

Видно, испанские слова, доброе лицо солдата привели
незнакомку в замешательство. Но как только Смит подошел
к ней вплотную, она сразу же вся сжалась, задрожала, в гла-
зах загорелся огонь ненависти.

Правая нога девушки была спрятана в траве. Она под-
тянула се, и Ранди чуть не вскрикнул от неожиданности: из
пробитой пулей икры била струнка крови, падая на срезан-
ные 'автоматными очередями большие белые розы, окраши-
вая их нежные лепестки в алый цвет. «Кровь на розах! Как
нелепо!* — подумал Смит и, положив на землю автомат,
присел перед девушкой на корточки.

— У вас рана. Ее нужно перевязать, — сказал калифор-
ниец.

Девушка молчала и тяжело дышала, закрыв глаза. У нее
были правильные черты лица, покатые узкие плечи, тонкие,
длинные пальцы с нежно-розовыми лакированными ногтями.
Повеяло чем-то очень родным и близким.
«Боже мой, как у нее много общего с Джанин!» — про-
шептал по-английски Ранди.

Незнакомка снова взглянула на солдата, но уже довер-
чивее. Облизав пересохшие губы, она негромко сказала:

— Я понимаю по-английски.

— Это очень приятно, — промямлил от неожиданности
Смит. — Позвольте посмотреть, не повреждена ли кость.

Он нагнулся над кровоточащей ногой и внимательно
осмотрел рану. К счастью, пуля не задела ни кости, ни сухо-
жилий, а только порвала мышцы.

— Сейчас наложим жгут. Вытяните ногу... вот так, —
начал торопливо командовать Ранди.

Смит забинтовал рану, густо облив ее йодом. Потом уста-
ло снял мокрую от пота каску.

— Ну что же мы будем делать дальше? — спросил он
растерянно, так как понимал всю нелепость своего поло-
жения.

— Оставьте меня и идите к... своим, а то вам всыплют за
такое милосердие, — резко сказала незнакомка.

Ранди рассердился.

— Почему вы не сидели дома? Захотелось поискать при-
ключений? Кто ваши родители?

— Кто я? Это не так важно... Дочь своего народа... Раз-
ве могла я сидеть сложа руки, когда убивают моих сооте-
чественников? — теперь уже гневно чеканила каждое слово
девушка.

— Где вы живете?

-— В центре, в районе Мараньон.

— Если позволите, я вас провожу.

— Куда, в тюрьму?

— Почему в тюрьму? Домой.

— А вы не боитесь помогать «бунтовщикам»? — опять
уколола его раненая.

— Нет, таким прелестным, конечно, нет, — пококетничал
Смит, которому все больше и больше нравилась эта смелая
девушка.

— «Прелестным туземкам» — так, кажется, выражается
ваша солдатня?

— Хватит вам злословить. Пойдемте. У нас нет времени
на перепалку. Здесь могут появиться полицейские. — И Ран-
ди решительно протянул ей руку.

— Спасибо... Но, поймите, мне трудно вам верить, — про-
говорила девушка, пристально посмотрев на Ранди. Она по-
медлила немного, словно раздумывая, как поступить, а за-
тем вложила свою маленькую, но сильную ладонь в руку
солдата.

Им повезло. Выйдя незамеченными из сквера и миновав
несколько домиков, обсаженных пальмами, они вышли на
узенькую улицу, где Смит остановил старенькую машину.
За рулем сидел молодой панамец. Несколько коротких
фраз девушки, и шофер, быстро выскочив из машины, стал
помогать пострадавшей влезть в кабину. Потом он опять
сел за руль и что-то спросил у незнакомки, враждебно по-
косившись на вооруженного гринго. Но та, видимо, успокои-
ла его, и машина помчалась по площадям, запетляла по за-
коулкам.

Миновав маленькую «Площадь Франции», внушительное
здание Кафедрального собора, «Ситроен» проколесил немно-
го по пыльным улицам и свернул в тупик. Вокруг жались
друг к другу хибарки, пахло нечистотами и жареной рыбой.

Машина остановилась. 'Шофер и Ранди помогли раненой
выйти из «Ситроена» и подвели ее к низенькой калитке в гли-
нобитной изгороди. Девушка привычным движением отодви-
нула щеколду, и они очутились в крошечном дворике, за-
росшем зеленью, среди которой примостился низенький
домик.

Незнакомка постучала в почерневшую от времени дверь.
Послышались шаркающие шаги, лязгнул запор. На пороге
показался старик в темной одежде. Он приветливо кивнул
девушке, но, увидев рядом с ней солдата-янки, растерялся.

— Кто с тобой, Анжела? — настороженно промолвил
старик.

Он стоял, держась скрюченными пальцами за притолоку
двери, будто закрывая вход.

Девушка объяснила. Владелец домика жестом пригласил
их войти.

В небольшой комнатушке с маленьким оконцем старик
заботливо уложил раненую на деревянную кровать и присел
возле грубо отесанного стола, подперев рукой седую щетину
подбородка. Повесив автомат и каску на гвоздь, торчавший
из стены, Ранди тоже опустился на стул.

— Ну, вот мы и дома, — сказала девушка устало и по-
смотрела на Ранди уже без неприязни. — Давайте ближе
знакомиться. Мое имя, как вы могли только что слышать,
Анжела, а это Карлос, отец моего друга.
Ранди также пришлось представиться, коротко рассказать
о себе.

Карлос, приложив ладонь к уху, внимательно слушал,
что переводила на испанский Анжела. Потом он заговорил
сам. поглядывая то на девушку, то на американца.

— Карлос сказал, что ваш отец, наверно, честный чело-
век, а у вас очень доброе сердце, — объяснила Анжела.

— Я так и понял, — смутился Ранди.

Вдруг до них донесся стук в дверь. Старик не по летам
проворно вскочил и вышел из комнаты.

— Это, вероятно, Аугусто, мой друг, — с некоторым бес-
покойством сказала Анжела.

За дверями послышался раздраженный шепот незнаком-
ца, а затем в комнату ворвался высокий худой панамец
в традиционной для местных жителей рубашке-безрукавке
навыпуск и серых полосатых брюках. Наставив на Смита
револьвер крупного калибра, он закричал, кипя от нена-
висти:

— Ты как сюда попал, что здесь вынюхиваешь, парши-
вый гринго? Я сейчас всажу тебе пулю в лоб!

Ранди побледнел и сидел будто окаменевший, настолько
неожиданным для него был этот выпад.

Глаза Анжелы заметали искры. Она привстала на кро-
вати и стала осыпать разъяренного соотечественника гнев-
ными словами, а потом обратилась к американцу.

— Извините его, пожалуйста, — проговорила она взвол-
нованно. — Аугусто — добрейший человек. Он просто поте-
рял голову из-за этой бойни.

Ранди сделал понимающий жест и продолжал молчать,
постукивая пальцами по шершавому столу.

— Простите меня за такой глупый поступок, сеньор, —
срывающимся голосом сказал мужчина, засовывая револь-
вер в карман брюк. — Столько крови, столько горя!.. Может
быть, вы нам и не друг, но я думаю — и не враг, раз по-
могли Анжеле в трудную минуту...

Завязался разговор. Оказалось, что Анжела — препода-
ватель английского языка в местной школе, а Аугусто —
один из руководителей Федерации трудящихся Панамы
в Колоне. Разговор, естественно, коснулся трагических собы-
тий, разыгравшихся в стране.

— Президент Роберто Чиари заявил по радио, что от-
ношения с Соединенными Штатами разорваны, так как про-
тив нас совершена агрессия, — сообщил Аугусто. — И ме-
жду тем, что довольно странно, он продолжает у себя во
дворце вести переговоры с представителями Вашингтона —
Томасом Манном и Сайрусом Вэнсом...

— О военном министре Вэнсе я почти ничего не знаю,
но помощник государственного секретаря Манн хорошо из-
вестен — хитрый и коварный дипломат, недаром его про-
звали «могильщик независимости», — вставила Анжела.

— Кажется, они оседлают Чиари, — заметил Аугусто. —
Манн уже заявил, что он не собирается обсуждать вопрос
о зоне Панамского канала и пересмотре договора 1903 года.
Они соглашаются лишь выслать из зоны в США этого маль-
чишку Дженкинса, сорвавшего наш флаг.

— Я никогда не увлекался политикой, — признался
Смит. — Но мне известно, что канал необходим США для
обороны западного полушария.

— От кого же это вы, американцы, собираетесь оборо-
нять наше полушарие? — поинтересовалась Анжела.

— Хотя бы от русских^, — неуверенно проговорил
солдат.

— О! Значит, Россия собирается нападать на Латинскую
Америку? Какая потрясающая новость! — открыто начала
издеваться над наивным гостем Анжела.

— Но ведь они захватили Кубу...

— А теперь собираются оккупировать Коста-Рику, Ника-
рагуа, а затем и Соединенные Штаты, не правда ли?

— Это мне неизвестно, — промямлил Ранди.

— Прошу меня простить за резкость, — вмешался Аугу-
сто, — но вы говорите вздор. Посудите сами: ну какую роль
может играть канал в случае, если вспыхнет ракетно-ядер-
ная война?

— Через него можно быстро перебросить в Атлантиче-
ский океан наш тихоокеанский флот, — повторял заученное
в школе Смит.

— Вы читаете политические разделы в газетах? — не вы-
держала Анжела.

— В каких? — спросил Ранди.

— Ну, хотя бы в ваших «Нью-Йорк тайме» или «Нью-
Йорк геральд трибюн»?

— Нет. Это мне просто ни к чему.

— Плохо! — решительно заявила девушка. — Тогда вы
знали бы точку зрения многих ваших же генералов и конг-
рессменов. Они откровенно пишут, что в случае большой
88
воины, о которой постоянно трубят у вас, в Соединенных
Штатах, от канала не будет никакого проку.

— Вот вы сами признаете, что существует угроза со сто-
роны русских... — оживился Ранди.

Но Анжела его перебила:

— Вовсе я не утверждаю такой чепухи. По моему, Рос-
сия хочет только мира. Впрочем, это совсем недавно публич-
но признал и ваш президент Джонсон. Ему-то вы ве-
рите?

— Да, президенту, конечно, — замялся солдат.

— Впрочем, у русских здоровые кулаки, — бросил реп-
лику Аугусто. — Они могут постоять за себя.

— И за своих друзей, — добавила девушка. — Куба —
наглядный пример.

— А скажите... — запнулся на мгновение Смит, а потом
выпалил: — Здешние беспорядки не агенты ли Кастро уст-
роили? Наш командир говорил, что...

— Мы можем предположить, что сказал ваш командир,—
перебил калифорнийца Аугусто. — Агенты Кастро здесь ни
при чем. Сама жизнь толкает наш народ на борьбу за свои
права, а Соединенные Штаты пытаются подавить нас силой.

— Панамцы первые напали, — возразил десантник.

— Хотел бы я знать, что сделали вы, если бы в вашем
доме расположился непрошеный иностранец, стал бы при-
сваивать ваше имущество и еще оскорблять.

Смит не знал, что и отвечать.

У него все перепуталось в голове. Он не мог, конечно,
уяснить себе все то, о чем говорили с ним Анжела и Аугусто.
Но калифорниец чувствовал сердцем, что в их словах кроет-
ся правда. И эта правда в корне отличалась от тех понятий,
которые вдалбливались ему в Форт-Брагг. Ему хотелось
еще побыть с этими людьми. Но беседу прервали глухие
взрывы и автоматные очереди, которые послышались из
окошка. Ранди очнулся, будто пробудился от сна, вскочил
со стула и стал торопливо прощаться, на ходу объясняя, что
ему нужно поскорее добраться до своей части, чтобы не вы-
звать подозрения.

— Еще раз спасибо, сеньор, за вашу доброту, — прово-
дил его до калитки Аугусто. — Жаль, что вам пришлось
надеть военную форму. Вы можете сделать еще много хоро-
шего, но в этом мундире все равно будете врагом для людей,
которые ненавидят империалистов.

Тревожно осматриваясь по сторонам, Смит торопливо
зашагал по пыльным каменистым закоулкам туда, где слы-
шалась стрельба. Через несколько минут он очутился в квар-
тале обшарпанных, домов, за которыми тянулась высокая
стена, сложенная из крупного коричневого камня. За ней
возвышалось четырехэтажное, с башенкой здание американ-
ского масонского храма. Из-под его крыши вырывался дым.
В окнах мелькали каски солдат, и оттуда раздавались авто-
матные очереди. Ранди понял, что панамцы, засевшие где-
то поблизости, обстреливают это здание, и быстро повернул
от опасного места, надеясь узкими улочками добраться до
сквера.

Мучительно соображая, как объяснить свое длительное
отсутствие в отряде, и с беспокойством думая о том, чем
все это может кончиться, Ранди очутился возле закрытой
фруктовой лавки и вдруг сразу вспомнил,, что именно здесь
останавливал «Ситроен». Невдалеке виднелся и знакомый
зеленый массив сквера. Смит прислонился к дереву возле
лавки и стал напрягать свой ум, чтобы придумать для Стэд-
лера и Пауэлла «правдоподобную» версию столь долгой са-
мовольной отлучки.. В раздумье он машинально снял автомат,
перевел предохранитель на боевой взвод, подергал кассету...

И в этот момент перед его глазами взметнулся яркий
желтый столб огня. Что-то очень сильно ударило в голову,
в грудь. Ранди почувствовал, что лежит на земле, а все кру-
гом наполнено темнотой и шумом. Не отдавая уже себе ни
в чем отчета, он инстинктивно нажал на спусковой крючок,
и из автомата стеганула по мостовой длинная очередь...
Р анди приоткрыл глаза, но никак не мог понять, где на-
 ходится. Стучало в висках, шумело в ушах. Кругом все
плыло в белом тумане. Он сомкнул веки, чувствуя, что его
бессильное тело проваливается куда-то вниз...

Но вот снова прорезался свет, и Смит разглядел спинку
кровати, белоснежную простыню, из-под которой торчали
ступни ног с розоватыми пальцами. Повернув на подушке
тяжелую, словно налитую свинцом, голову, он окинул мут-
ным взглядом окно с мелкой металлической сеткой, о кото-
рую терлось листьями дерево, застекленный шкаф с баноч-
ками и пузырьками, покрытую салфеткой тумбочку. Втянув
ноздрями воздух, Ранди ощутил запах йода, камфары и еще
каких-то лекарств.

Наконец понял — находится в больнице. Пошевелил сво-
бодно ногами, левой рукой, но в правой будто кольнуло
ножом выше локтя. Потрогал — повязка, кисть, хоть и с тру-
дом, все же сжимается в кулак.

Но вот бесшумно открылась дверь, и в комнату вошла
девушка в белом халате и такой же шапочке, которая под-
черкивала черноту ее волос. Смуглое лицо, миндалевидный
разрез глаз и тонкий, с маленькой горбинкой нос говорили,
что она метиска, помесь испанской и индейской крови.

— Здравствуйте, сэр, — произнесла она с сильным ак-
центом, — рада, что вы чувствуете себя лучше.

— Спасибо, — провел языком по пересохшим губам
Смит. — Что со мной, почему я здесь?

— Не волнуйтесь, сэр, скоро поправитесь. — И сестра
выскользнула из комнаты.

Вскоре застекленная дверь опять распахнулась, на этот
раз чуть ли не настежь, и возле кровати выросла несклад-
ная, тучная фигура человека в массивных роговых очках и
со щетиной седых усов под толстым медвежьим носом, по-
крытым, как и щеки, красноватой, склеротической сеткой.

— Как дела у нашего пациента? — послышался его
сиплый басок. — Вижу, они пошли на лад. Ну что ж, давай-
те знакомиться: доктор Дрю Робертс, ваш лечащий врач.

Доктор тщательно осмотрел Ранди, заставлял шевелить
пальцами, сгибать и разгибать ноги, водил пухлой, красно-
ватой ладонью возле лица, наблюдая за зрачками, внима-
тельно выслушал сердце, проверил пульс и, наконец, удов-
летворенно кивнул коротко подстриженной посеребренной го-
ловой.

— Думаю, все обойдется... У вас, Смит, железный орга-
низм. Благодарите за это господа бога и родителей.

— А что произошло со мной?

— Что произошло? Вероятно, шагах в пяти от вас разо-
рвалась крупная граната. Но, видимо, самодельная, с малым
числом осколков — только один оказался в руке и то не за-
дел кость. Главное же — у вас сильная контузия от взрыва.
Впрочем, сейчас нет ничего страшного, недели через две бу-
дете ходить.

— А сколько я уже пролежал здесь?

— Пошел четвертый день, как вас доставили к нам в гос-
питаль. Это было одиннадцатого в полдень.

— В городе еще стреляют?

— Сейчас не слышно. Но позавчера на улицах делалось
что-то невообразимое. Вавилонское столпотворение! Панам-
цы подожгли несколько наших служебных зданий, было мно-
92
го убитых и раненых. В этот день хоронили погибших. Целая
вереница гробов, накрытых панамскими флагами, плыла че-
рез город. Президент Чнарн участвовал в траурной про-
цессии.

— Можно послать телеграмму жене в Хьюсон, штат Ка-
лифорния, что я <жив и здоров? — спросил вдруг с беспо-
койством раненый и посмотрел умоляюще на доктора.

— Я думаю, вам не стоит тревожиться об этом, мой друг.
Насколько мне известно, командование уже послало офи-
циальное извещение вашей семье, что вы находитесь на изле-
чении в госпитале. Начальство считает вас настоящим героем.
Говорят, вы сражались как лев и расстреляли всю обойму
в мятежников, — добавил Робертс таким тоном, по которому
никак нельзя было судить, одобряет он поступок курсанта
или нет.

— Всю обойму в мятежников?.. Я расстрелял?.. — Смит
положил ладонь здоровой руки на лоб и болезненно смор-
щился, стараясь припомнить, что с ним произошло тогда.

— Ну, ну... Не надо волноваться. Не думайте сейчас ни
о чем. В конце дня я вас навещу. — Врач тяжело поднялся
с кресла и направился к двери.

Когда комнату залил мягкий свет плафонов и сетку на
окне стали яростно штурмовать полчища насекомых, грузный
доктор Робертс вновь появился, но уже в компании с майо-
ром Пауэллом и вторым лейтенантом Стэдлером. Прокопчен-
ный на солнце, с гибкой фигурой и кошачьей походкой, обла-
ченный в гражданскую белую рубашку с расстегнутым во-
ротом и светло-серые брюки с безукоризненной складкой,
командир десантного отряда имел вид спортивного тренера
на открытии чемпионата. Высокий, сутуловатый, в потрепан-
ной тропической униформе Стэдлер выглядел рядом с ним
неуклюжим. Он походил на дровосека, вышедшего из леса
и обрядившегося в мундир ради деревенского маскарада.

— Как чувствуешь себя, малыш? — улыбаясь одними
губами, заговорил Пауэлл. — Вижу, что ты уже оправился
от нокаута. Доктор Робертс утверждает, что, разорвись такая
«адская машина» возле кого-нибудь послабее, так его давно
бы уже отволокли в морг.

— Да, меня здорово оглушило, сэр, — согласился Ранди.

— Ничего, отдышишься, малыш, — успокаивал майор.—
Самое главное — все опасности теперь позади. — И про-
должал уже официальным тоном: — Должен вас поздравить,
Смит, вы дрались с мятежниками, как подобает настоящему
американцу, воспитаннику Форт-Брагг. Командование вы-
соко оценило это — приказом генерала О’Мира вам присвое-
но звание сержанта.

— ЛАне, сержанта? — приподнялся от удивления на по-
душке парень.

— Конечно, мой малыш, мы имеем уже телеграмму из
штаба Южной зоны о вашем производстве, — подтвердил
довольный Пауэлл. — Кроме того, и это, я думаю, немало-
важно, будет выдана денежная награда в размере трехмесяч-
ного сержантского жалованья, то есть около тысячи двести
долларов. Так что тебе сильно повезло, дорогой Рандольф.

— Я тоже от души рад за вас, Смит, — вставил мол-
чавший до этого командир отделения. — Мы обшарили весь
сквер, разыскивая вас, но так и не нашли. Теперь вы —
сержант, и примите мои поздравления... Хотя... хотя могли
стать просто покойником в той чертовой мясорубке, — не-
ожиданно заметил Стэдлер.

— Конечно, мог, все в воле господней, — нехотя согласил-
ся майор, видимо, только для того, чтобы не продолжать раз-
говор на эту щекотливую тему, и, обращаясь снова к Ранди,
с пафосом сказал: — Ты верь в свою счастливую звезду, ма-
лыш, это — главное. Не вешай нос, а бери судьбу за горло,
и у тебя будет все — чины, куча денег.

Офицеры пожелали подчиненному быстрейшего выздоров-
ления и вышли. Смит услышал, как за матовой стеклянной
дверью Пауэлл с раздражением выговаривал Стэдлеру:

— Мы призваны воспитывать твердость духа и презре-
ние к любой опасности у курсантов, именно за это нам
платят деньги. А вы какой подаете пример? Сами чуть ли
не хнычете. Управляйте своими эмоциями, Стэдлер!

— Слушаюсь, сэр. Я учту ваше замечание...

После ухода офицеров доктор Робертс снова молча осмот-
рел новоиспеченного сержанта и отправился домой. Метиска-
сестра потушила свет, оставив лишь небольшой оранжевый
ночничок. Лежа с открытыми глазами, Смит долго не мог
прийти в себя от поразительного известия: подумать только,
он повышен в чине и получит такую крупную денежную'
награду! Знали бы все они, что произошло на самом деле!
Если бы Пауэлл мог хоть краешком уха услышать его раз-
говор с Анжелой и Аугусто, если бы ему удалось прове-
дать, кому Ранди помогал! А вдруг все выплывет наружу?
Лоб парня покрылся даже холодным потом от сильного вол-
нения, руки охватила неприятная дрожь. Может быть, лучше
признаться, пока не поздно? Нет, нет, это просто невозмож-
но! Смит боялся и думать о том, что ожидало бы его тогда.
Но откуда они могут что-либо узнать о гой встрече? Прого-
ворятся Анжела или Аугусто, если их, например, арестуют?
Вряд ли: нм же все равно не будет никакого смысла выда-
вать его. «Не узнают, ничего не узнают, а поэтому нужно
молчать, и только молчать!» Смит немного успокоился и,
уставший от терзавших его тревожных дум, погрузился в сон.

Сильное беспокойство не покидало Ранди еще несколько
дней, пока он не уверовал в то, что опасность разоблачения
миновала. Роль целебного бальзама сыграло письмо Джа-
нин, написанное неровным, прыгающим почерком и с не-
сколькими разводами на бумаге. «Жена очень волновалась,—•
подумал Ранди, — и, конечно, не могла сдержать слез».

«Ранди, мой дорогой, любимый! — писала Джанин. —
Я чуть не сошла с ума, когда принесли телеграмму из Па-
намы. В ней сообщалось, что ты легко ранен и отличился при
защите американской собственности в Колоне. Я так встре-
вожилась, что просто не находила себе места. Звонила не-
сколько раз в Форт-Брагг, в Колон. Наконец меня соединили
с мистером Пауэллом, твоим командиром. Он был очень
любезен, хвалил тебя, говорил, что все солдаты и офицеры
части гордятся твоим мужеством. Мистер Пауэлл отговари-
вал меня ехать к тебе. Он сообщил, что ты скоро вернешься —
выпишешься из госпиталя и приедешь домой в отпуск.

Ранди, мой милый, напиши мне своей собственной рукой,
как ты себя чувствуешь и действительно ли тебе не грозит
никакая опасность, напиши немедленно, иначе я не выдер-
жу — сердце мое разрывается на части...»

Перечитывая письмо Джанин бесчисленное число раз,
Смит снова и снова казнил себя за безрассудный поступок
в Колоне. Ведь он из-за совершенно чужих людей легко-
мысленно ставил на карту не только свою собственную судь-
бу, но и судьбу семьи, их будущее с Джанин, которая к тому
же готовится стать матерью. Жена его очень любит, так бес-
покоится за него! А ведь чуть не случилось непоправимое.
Нет, к черту всех этих бунтовщиков, какими бы симпатич-
ными они ни были! Нужно умело жить и создавать счастье
для себя, для семьи, а не рисковать шкурой ради каких-то
метисов или мулатов. Ранди почувствовал вдруг не только
явную неприязнь, но даже озлобление против его случайных
колонских знакомых — Анжелы и Аугусто, против всех, кто
может помешать его благополучию.
На следующее утро, чтобы успокоить жену, Смит попросил
устроить ему телефонный разговор с Джанин прямо из па-
латы. Он решил отбросить всякую щепетильность и восполь-
зоваться своим положением «заслуженного» солдата. Ранди
был уверен, что администрация госпиталя не посмеет ему
отказать. И он как в воду смотрел. Часа через три перед
ним поставили на стуле переносный телефонный аппарат, и
счастливый калифорниец, заикаясь от волнения, стал отве-
чать на тревожные вопросы своей дорогой супруги.

Он успокоил Джанин, уверил ее, что «очень скоро будет
здоров как бык», с достоинством и даже с частицей хвастов-
ства сообщил о присвоении ему сержантского чина и о де-
нежной награде, сказал, что собирается в отпуск и скоро
вернется домой. Жена поздравляла его, захлебываясь от
неожиданной радости, говорила, что все домашние с нетер-
пением ожидают его приезда, передавала горячий привет от
отца, матери, Роберта и, уже в шутку, от еще не родившегося
на свет малыша.

Через неделю, когда Смит стал ходить и проводил днев-
ное время в пышном саду, где произрастали величественные
чиламате * и развесистые смоковницы, он опять получил
трогательное письмо от Джанин. Покачиваясь в удобном
гамаке, сержант едва сдерживал буйный восторг, пробегая
глазами на этот раз уже ровные строки жены. Кроме неж-
ных слов, оно содержало и такое известие, которое оконча-
тельно убедило Смита, что капризная фортуна повернулась
к нему лицом. Джанин сообщала, что банк' Крейна согласен
выдать им долгосрочный кредит в десять тысяч долларов и
под очень умеренный процент, если возврат ссуды гаранти-
рует министерство обороны. Она связывалась с соответ-
ствующим управлением министерства и узнала, что для этого
необходимо. К тому же не удержалась и рассказала чинов-
нику управления о поощрении мужа. Тот заверил ее, что
дело в шляпе, нужно только, чтобы сержант обратился
с письменной просьбой к ним и приложил ходатайство коман-
дования.

«Вот и сбываются наши светлые мечты, мой родной, —
писала Джанин. — У нас будет приличная ферма — наше
замечательное семейное гнездышко...»

Наконец наступил день, когда Ранди выписался из гос-
питаля. Он с удовольствием натянул на себя новенькую

• Чиламате — дерево из семейства фикусовых.
униформу с сержантскими нашивками, повертелся возле
зеркала и пришел к выводу, что за время вынужденного
безделья поправился, посвежел. К тому времени десантники
во главе с майором Пауэллом уже отбыли на самолетах
в Форт-Брагг, и Смит был единственным военным в Колоне,
носившим зеленый берет «рейнджера» *.

На территории зоны, строго охраняемой после волнений,
калифорниец был окружен вниманием и почетом. Многие
знали, что за «самоотверженный бой с мятежниками» эта
«зеленая шапка» получила чин сержанта с толстой пачкой
долларов в придачу, и завидовали ему. Кое-кто из солдат и
унтер-офицеров, лечившихся в госпитале вместе с Ранди,
навязчиво намекали ему, что было бы неплохо закатиться на
радостях в хороший кабак в панамской части города и, как
полагается, вспрыснуть подвалившую удачу. Но Смит реши-
тельно отводил назойливые домогательства своих новых при-
ятелей. И отнюдь не потому, что ему жалко было истратить
полсотни долларов на выпивку. Он опасался встретить где-
нибудь на улице Анжелу, Аугусто или старого Карлоса, ко-
торые, чего доброго, узнают его и могут окликнуть.

Сержант подал рапорт об отпуске в связи с ранением и
жил единственным стремлением — поскорее смотать удочки
из Колона, уехать хотя бы на пару недель в родные края,
чтобы забыться и окончательно сбросить груз тревог.

Но все его планы лопнули как мыльный пузырь. В начале
марта Смита вызвали срочно в штаб командования участ-
ком зоны, который был расположен в Кристобале, на тер-
ритории, принадлежащей США. Майор с угловатой фигурой
и оттопыренной нижней губой, придававшей его продолгова-
тому прыщавому лицу недовольный вид, обстоятельно рас-
спросил сержанта о здоровье, о настроении, о семейных де-
лах, а затем огорошил его предложением, которое было вы-
сказано в тоне приказа:

— Как вы смотрите, Смит, на то, чтобы отложить ваш
отпуск, ненадолго, но все же отложить?

Ранди в замешательстве развел руками и растерянно про-
бормотал:

— Я уже предупредил семью, сэр, что приеду на днях.

— Понимаю, сержант, понимаю, — сухо прервал его
майор. — Вы, конечно, имеете полное право на отдых. Но все
же мы намерены дать вам важное поручение. Не трудное,

• Так называют иногда в США «специалистов» по «противопарти-
за некой» борьбе.
однако конфиденциальное, — прихлопнул он костлявой ла-
донью по столу. — Речь идет о двухнедельной поездке в Ка-
ракас. в Венесуэлу, в качестве доверенного лица, если хотите
адъютанта, полковника Чарлза Смолена, который направ-
ляется туда по личному указанию генерала О’Мира.

— Но сумею ли я быть полезным, сэр? — попробовал
возразить сержант.

— Мы не сомневаемся в этом, Смит. Порукой тому
ваши выдержка, хорошие манеры, сообразительность и, на-
конец, ваша достойная всяческой похвалы ненависть к мя-
тежникам. Так вот, с завтрашнего дня, сержант, — реши-
тельно проговорил майор, поднимаясь из-за стола, — вы
поступаете в распоряжение полковника Смолена и дальней-
шие инструкции получите от него. Не отчаивайтесь, Смит, —
подбодрил майор, видя, что парень расстроен, — две недели
пролетят быстро, да и Венесуэла не нынешняя Панама —
там все о’кэй.

Ранди немедленно послал письмо Джанин. Он сообщил
ей в общих чертах о своем неожиданном вояже в Венесуэлу,
просил не беспокоиться за него и в конце, перед подписью,
вывел крупными буквами: «Я скоро вернусь...»

На другой день утром Смит явился к своему новому на-
чальнику. Чарлз Смолен сразу вызвал у него симпатию. Он
был совершенно лишен высокомерия и напыщенности, что
выгодно отличало его от многих других офицеров. А в конце
недолгой беседы статный, элегантный полковник с живыми
карими глазами, серебристыми нитями на черных висках
уже просто нравился Ранди. Это был стопроцентный
джентльмен, аристократ до мозга костей и вместе с тем та-
кой простой и обаятельный человек. Он говорил со Смитом
не как с подчиненным, от которого его отделяла высокая
стена разницы в служебном положении, а как добрый дя-
дюшка со своим племянником.

— Итак, дорогой Рандольф, если вы согласны разделить
со мной компанию в этой поездке, буду Очень рад. Я думаю,
что мы обязательно поладим.

Смолен объяснил парню, что в общем-то на него возла-
гается не такая уж сложная задача: всюду сопровождать
начальника в Каракасе, жить вместе с ним в одном доме,
иногда помогать ему составлять доклады для генерала
О’Мира — подбирать нужные данные, факты, а также
устраивать полковнику встречи с разными венесуэльскими
официальными лицами. Сержант понял, что новая должность
будет означать что-то среднее между телохранителем и
личным секретарем, и решил: на короткое время это ему
вполне подходит.

...Быстро проплыли под крылом штабного самолета острые
вершины хребта Кордильеры-Мерида, его вечные снега и
ледники, осталась позади знаменитая гора Боливар, словно
недремлющий часовой возвышающаяся над венесуэльской
землей, порадовала глаз лазурь озера Маракайбо, соединен-
ного узким проливом с Карнбским морем, и вот уже впереди
засинел каменный барьер Береговых Анд, протянувшийся
вдоль залива Барселона. Самолет резко накренился на левое
крыло, сделал разворот в сторону крупного города, втисну-
того в горную долину, и пошел на посадку. Каракас!..

Когда машина, поданная Смолену в аэропорт «Майкетиа»,
преодолела пятнадцатикилометровый путь в гору и въехала
в Каракас, уже наступил прохладный вечер. Этот город, не
похожий на другие латиноамериканские столицы, пересекали
ультрасовременные виадуки и автострады. В центре вздыма-
лись многоэтажные дома, полыхал калейдоскоп разноцветных
огней рекламы, тянулся нескончаемый поток пешеходов, ве-
лосипедов, автомашин. Улицы охватывал многоголосый го-
вор. На старинной площади, носящей имя Боливара, укра-
шенной изящными архитектурными ансамблями в традицион-
ном испанском стиле, прогуливалась хорошо одетая публика.
Каракасцы осаждали кинотеатры, с афиш которых томно взи-
рали полураздетые блондинки и ковбои с револьверами в ру-
ках, толпились у баров и кабаре, откуда доносились сердце-
щипательные мелодии.

Если бы Смит поближе познакомился с жизнью Карака-
са, то мог бы узнать, что в центре этого южноамериканского
города проводили вечера люди с достатком, отнюдь не те,
кто стоял у ткацких станков, месил тесто в пекарнях, зады-
хался в чаду фабрик, грузил тюки, тесал камень...

Обладатели мозолистых рук коротали это время там же,
где и жили, в «ранчос» — в пыльных, почти лишенных расти-
тельности кварталах глинобитных домов, тянувшихся желто-
серой вереницей до самых предгорий Анд. Здесь не было
натертого шинами до блеска аёфальта, ярких неоновых фо-
нарей, роскошных ресторанов и какофонии джазов. Лишь
кое-где в кромешной тьме тихо поскрипывали на ветру сла-
бо освещенные вывески небольших кабачков, где бедняк мог
выпить стаканчик огненного спиртного — агвардьэнте, — да
раздавалась под аккомпанемент гитары грустная песня.
Но тот, кто располагал тугой мошной и принадлежал
к правящей верхушке Венесуэлы, обитал в царстве прекрас-
ных грез — у зеленых склонов горы Авила. В этом районе
Каракаса за чугунными узорами массивных изгородей как
бы затаились белокаменные или светло-серые особняки,
окруженные пышными садами. Здесь был иной мир, недоступ-
ный даже воображению простого каракасца. Свежий, бодря-
щий ветерок, зародившийся в ущельях гор, нежно ласкал
клумбы и рабатки цветов, поднимал рябь на глади бассей-
нов, фосфорящейся от электрических ламп, врывался на об-
ширные открытые террасы, уставленные удобной мебелью,
пролетал над аккуратными площадками для игры в теннис
и гольф. Тишина и чистенькие аллеи предрасполагали к не-
торопливому раздумью, безмятежному отдыху и праздной
неге владельцев этих комфортабельных вилл — крупных го-
сударственных чиновников, греющих руки на взятках, нефтя-
ных дельцов, латифундистов, разбогатевших торговцев и
предпринимателей.

Но в небольшом, хотя и прекрасно оборудованном особ-
няке — собственности военной миссии США в Каракасе —
не отдыхали, не наслаждались комфортом и благами при-
роды. Здесь в первый же вечер после приезда в венесуэль-
скую столицу полковника Смолена развернулась кипучая
деятельность. Эмиссар генерала О’Мира имел, видимо, до-
вольно широкие полномочия. Он звонил в американское по-
сольство, различным представителям вооруженных сил США
в Каракасе, требуя приготовить в самые сжатые сроки свод-
ки венесуэльской политической «погоды», доклады о проде-
ланной работе.

Разговаривал полковник со всеми подчеркнуто вежливо,
но сухо и тоном, не терпящим возражений. Только один зво-
нок, раздавшийся уже в особняке, вызвал на его холеном
лице радостную улыбку.

— Том, дружище, это ты? Здравствуй, старый бродяга...
Конечно, рад буду тебя видеть... Я собирался завтра же
с утра разыскать тебя хоть под землей... Приедешь чефез
полчаса? Прекрасно, я жду!

В приподнятом настроении полковник удалился в ванную
комнату и скоро вышел из нее освежившийся и благоухаю-
щий тонким ароматом духов. Едва успел он сделать распо-
ряжение прислуге накрыть стол для ужина в небольшой
столовой, как с шумом распахнулась дверь, на террасе раз-
дались тяжелые, уверенные шаги, и в холл ввалился груз-
100
ный человек в безрукавке цвета хаки, с туго набитыми груд-
ными карманами и в синих измятых брюках. Его могучая
грудь, буйволиная, неповоротливая шея и здоровенные воло-
сатые руки сделали бы честь тяжеловесу-борцу.

— Чарли, приятель, вот ты каким стал, мошенник! Уже
полковник, да? — загремел он своим трубным голосом на
весь холл, сжимая дюжими ладонями руку Смолена.

— Как видишь, Том... Время идет...

— Право, не ожидал я встретить тебя здесь, в этой душ-
ной дыре, — продолжал громыхать гость, окидывая оцени-
вающим взглядам с ног до головы полковника. — А ты все
такой же франт — выутюженная рубашка, отличные духи, —
втянул он с шумом воздух.

— Я помню, ты не признаешь парфюмерии, — усмехнул-
ся Смолен.

— Святая правда, черт побери, не признаю! И... ты, Чар-
ли, должен знать: запахи — дело вкуса. Одни предпочитают
тонкий букет духов «Шанель», а я вот, например, — запах
высокооктанового бензина. Духи, конечно, стоят дороже, но
зато бензин более выгодный товар...

— Неисправимый Том Браун, — картинно развел рука-
ми полковник. — Ты насквозь пропитан бизнесом. Держу
пари, что вы, сэр, и обедая думаете о том, как бы из уже
съеденных вами омаров, антрекотов и бифштексов выжать
прибыль.

— Ха-ха-ха! Ну и молодчина же ты, Чарли, — востор-
женно заревел Браун, — попал в самую точку! Не отказы-
ваюсь: делать деньги из чего угодно—моя главная профес-
сия, тем более что они не пахнут.

— Я всегда высоко ценил твои коммерческие способно-
сти. Еще когда ты был дивизионным интендантом в Сеуле.

— Да, в Корее мы обделывали славные штучки... — уда-
рился было в воспоминания гость.

Но Смолен вдруг как бы спохватился и проговорил, об-
ращаясь к Ранди:

— Вы пока свободны, Смит; почитайте что-нибудь. Вон
там, в соседней комнате, есть новые журналы. А мы с тобой,
Том, — похлопал он любовно приятеля по спине, — пойдем
закусим, выпьем и поговорим обо всем не торопясь...

Продолжение беседы между полковником и его приятелем
Ранди вдруг услышал через стену комнаты, смежной со сто-
ловой. Видно, перегородка была слишком тонкой, чего не
знал полковник. Удобно устроившись в плетеном кресле-ка-
чалке, Смит листал новый номер «Лайфа» и сначала пропу-
скал мимо ушей глухо доносившийся разговор. Но потом,
стараясь вникнуть в его суть, он стал прислушиваться.

— Так ты говоришь, Том, что наши капиталовложения
здесь подбираются к пяти миллиардам долларов?

— Что-то около этого.

— А как дела «Креол петролеум корпорейшн»? У тебя
ведь, кажется, немало ее акций?

— В том-то и загвоздка, что слишком много. Маракай-
бо * — золотое дно, волшебный кошелек, в котором ни-
когда не истощаются монеты. Богатейшие месторождения
нефти. Я вложил в эти промыслы львиную часть своего ка-
питала, больше миллиона долларов. Поэтому-то и торчу здесь
месяцами — нужно постоянно быть в курсе дела, чтобы не
дать обвести себя вокруг пальца. Мои компаньоны такие
жулики, которых свет не видел!

— Значит, игра тут стоит свеч?

— Конечно! В прошлом году наша «Креол» получила
свыше двухсот семидесяти миллионов долларов прибыли.
За пять последних лет нам удалось возвратить почти поло-
вину первоначально вложенного капитала. Ну как, здоро-
во? Такого урожая, Чарли, в Штатах не соберешь!

— Дешевизна рабочей силы?

— Платим в два-три раза меньше, чем в Техасе или Ок-
лахоме. Но нужно учитывать еще и другое...

— Что именно?

— Налоги.

— Низкая ставка?

— Нет, не особенно. Однако при сообразительности мож-
но ее намного уменьшить.

— Каким же образом, Том?

— Тут есть достаточно лазеек, чтобы не дать местным
властям выщипать у тебя слишком много перышек, — по-
слышался сиплый смех дельца. — Можно, например, поднять
шум, что компания терпит слишком большие убытки из-за
падения цен на продукцию или от забастовок, и доказать
это соответствующими документами. Ловкачи из «Юнайтед
стил» ** ухитрились таким образом урвать в прошлом году
сто сорок миллионов боливаров, около тридцати пяти мил-
лионов долларов.

* Район озера Маракайбо в Венесуэле, где расположены богатейшие
нефтеносные пласты.

•• Американская компания «Юнайтед стейтс стил корпорейшн».
— И каракасские финансовые чиновники смотрят на это
сквозь пальцы?

— Если им положить что-нибудь в руку, то да, — не-
брежно сказал Браун. — В общем ребята сговорчивые: за-
плати им хорошо, и они и носа не сунут куда не надо.

— Из твоего рассказа. Том, выходит, что тут, в Венесуэ-
ле, все о’кэй, сущий рай для наших вкладчиков капитала?

— Рай-то рай, да как бы он не превратился в ад, — мрач-
но проговорил гость. — Живем здесь, как на вулкане. Того
и гляди, что начнется такое же извержение, как на Кубе.
Тогда наша песенка спета.

— Положение серьезное, — тяжело вздохнул Смолен, —
особенно после панамских беспорядков. Может произойти
цепная реакция. Собственно говоря. Том, я и приехал сюда,
чтобы выяснить обстановку и принять кое-какие меры.

—Необходима основательная профилактика, Чарли, иначе
потом не помогут никакие брандспойты. Надеюсь, ты знаком
с обстановкой?

— В общих чертах.

— Конечно, понятнее она для тех, кто ощущает ее на соб-
ственной шкуре, — раздраженно буркнул бизнесмен.

— Том, мне говорили, что мятежники совершили напа-
дение на префектуру полиции в городе Кордове, заняли ее
и удерживали в течение нескольких часов. Неужели они так
обнаглели?

— А ты думал, что они все время сидят в своих лесных
логовах? Как бы не так! Захватили в Кордове винтовки, пи-
столеты, боеприпасы, а затем преспокойно удалились в горы
Эль-Чараль. Правительственные части попытались их окру-
жить и перестрелять, но получили такого пинка под зад, что
боятся сейчас туда и сунуться.

— Да, в провинции тревожно. Я слышал, что был взорван
нефтепровод, принадлежащий нашей компании «Мобил ойл».

— Это ударило и по моему карману, — прохрипел Бра-
ун. — Мы тоже перегоняем по нему часть своей нефти из
г)ль-Тигре на восток страны. Мятежники хотели разрушить
и нефтепровод компании «Мене Гранде»*, но части нацио-
нальной гвардии ** подоспели вовремя.

— Видно, провинциальные власти мало радеют о том,
чтобы навести порядок, — бросил полковник.

* Американская нефтяная компания.

•• Венесуэльские воинские подразделения.
— А каракасские что, лучше их? — негодуя, выкрикнул
промышленник. — Тут такой же хаос, как и в провинции.
В студентов будто Сабос вселился: что ни неделя, то схватка
с полицией.

— Ты хочешь сказать «Сетебос» — бог враждебных чело-
веку стихий, вспомнил поэму Браунинга? — подпустил
шпильку Смолен.

— Пропади ты пропадом, Чарли, со своей ученостью! —
заорал гость, выведенный из равновесия ехидным замечанием
полковника. — Вечно лезешь всем в печенки со своей обра-
зованностью! Да дьявол с ним, как называется этот бог,
я хочу сказать, что студенты будто сбесились.

— Не обижайся, Том, ты же знаешь, что я твой хороший
приятель и люблю тебя, — поспешил загладить инцидент
полковник. — И Сетебос вполне мог вселиться в этих моло-
кососов, — не удержался опять Смолен от шутки. — Ведь
он из мифологии индейцев, а верная половина венесуэльцев
с примесью индейской крови.

Несколько минут из кабинета доносились звуки бульканья
спиртного, громкое чавканье гостя. Вероятно, приятели, ус-
тав от не совсем приятной беседы, налегали на коньяк и
закуски. Потом разговор возобновился.

— Погоди, они еще снимут с нас скальпы, — уже более
спокойным тоном проговорил Браун, дожевывая какой-то
кусок. — Во всяком случае, дело идет к этому. Полиция хо-
тела тут занять Центральный университет, чтобы арестовать
смутьянов, так поднялась такая стрельба, как на фронте
в Корее. Были раненые и со стороны студентов и со стороны
полицейских. В общем содом и гоморра...

— Чего же хотят студенты? — поинтересовался Смолен.

— Того же, что и вся каракасская рвань, распропаганди-
рованная красными агитаторами, — снова начал выходить
из себя промышленник. — «Ликвидации гнета североамери-
канских монополий», по выражению этих крикунов, «свободы
и демократии».

— Гангренозный процесс в западном полушарии, — про-
цедил сквозь зубы полковник.

— Именно, и очаг его — Куба. Девять из десяти жителей
Венесуэлы хотели бы установить здесь такие же порядки,
как там.

— К сожалению, это так, — согласился Смолен. —
Но нужно копать глубже. Мы давно бы уже покончили с ре-
жимом Кастро, если бы не Советский Союз.
— О, эта Россия! — с ненавистью воскликнул Браун.
Он же, видимо, и стукнул кулаком по столу. — Все наши
беды идут оттуда! Государство без капиталистов и банкиров,
без голодающих и безработных — разве это не заманчиво,
черт побери, для тех, кто работает на наших предприятиях?

— Поздравляю, Том, ты становишься революционером! —
съехидничал полковник.

— Может быть, и стал, если бы не мои акции, вилла,
яхта, — желчно и с вызовом продолжал гость. — По край-
ней мере не боялся бы будущего. Только закоренелый болван
не способен понять, какое огромное влияние оказывает ны-
нешняя Россия на обстановку во всем мире. В области инду-
стрии она уже наступает нам на пятки. А если говорить
о космосе, то мы плетемся у нее в хвосте.

— Да, русский медведь вздул нашего орла *.

— Орла! — презрительно фыркнул бизнесмен. — Это мы
раньше были орлом, который вонзал свои когти куда взду-
мается. А теперь нам подрезали крылья, приходится каждый
раз оглядываться на медведя, прежде чем нацелить клюв, —
можно и шею свернуть.

— Здорово сказано, Том, хотя от этого и хочется выть
по-волчьи.

— Нам только и остается. Сфера приложения американ-
ских капиталов все время сокращается.

— Как «шагреневая кожа» в произведении Бальзака, —
блеснул своей эрудицией Смолен.

— И не только сокращается, — с досадой продолжал
гость, — но и улетучиваются как дым гарантии неприкосно-
венности наших капиталовложений, усиливается опасность
национализации даже в тех странах, где до недавнего време-
ни мы чувствовали себя спокойно.

— Но в Венесуэле-то пока все о’кэй?

— Вот именно «пока»! — раздраженно пробубнил Бра-
ун. — Пока лавочкой здесь заправлял Бетанкур ** и ста-
нет заправлять «Леони ***, причин для большого беспокой-
ства не было и, я думаю, не будет.

— Старая песочница не брыкается?

— Нет, вполне надежен! Получив мандат на президент-
ское кресло, заявил, что Соединенные Штаты, дескать, наш

* Орел изображен на государственном гербе США.

** Бетанкур Ромуло — бывший президент Венесуэлы.

•** Леони Рауль вступил на пост президента I марта 1964 года.
искренний и верный друг, что мы на их стороне и будем
работать вместе с ними.

— В общем, поставив в конюшню Бетанкура и выпусти®
эту лошадку, мы не прогадали?

— По-моему, нет. О Леони говорят, что ему не хватает
волос и ораторского таланта Бетанкура; он лыс, но зато
хороший организатор.

— Как и Бетанкур, держит партийную элиту в руках?

— Да, несомненно. К тому же почти все боссы их пар-
тии «Демократическое действие» слишком тесно связаны
с нами, чтобы свернуть с прежнего пути. Правда, на послед-
них выборах * она собрала всего одну треть голосов. Ее по-
зиции шатки, а оппозиционеры становятся все более креп-
ким орешком. Уже создан Национальный фронт оппозиции.
Там подвизаются очень влиятельные в стране лица — про-
фессора, депутаты и многие другие видные политики, при
этом левых взглядов. Но больше всего нас должна беспо-
коить деятельность коммунистов. Если этих не раздавить,
то нам придется скоро уносить отсюда ноги...

— Послушай, Том, — заметил полковник, — ты разби-
раешься в политике, как государственный секретарь. Бьюсь
об заклад, что тебе удалось бы посрамить многих выскочек
из заседающих у нас в Капитолии...

— Подожди, Чарли, не перебивай, — повысил голос про-
мышленник. — Я хочу сказать, что коммунисты пользуются
очень большим влиянием, особенно средн рабочих, хотя этот
пройдоха Бетанкур и упрятал многих их главарей за решет-
ку. Ты знаешь, получи любая здешняя оппозиционная груп-
пировка лишь десятую часть тех ударов, которые обрушены
властями на коммунистов, — и пропади я пропадом, если
бы она не распалась. Но эти делаются от ударов только
крепче. Какой-то парадокс!

— Никакого парадокса нет, Том, — доверительно заме-
тил Смолен. — Конечно, правду всегда неприятно говорить
и трудно в нее поверить, когда она направлена против са-
мого тебя. Но, по-моему, успех коммунистической пропаганды
совершенно естествен. В ней с предельной ясностью сформу-
лировано то, о чем каждый день думают и к чему стремятся
люди, не имеющие иногда и пятйдесяти центов на обед.
На этом-то и играют коммунисты, возмущают плебс.

— Против патрициев, — добавил бизнесмен.

• Имеются в виду выборы в декабре 1963 года.
— Да, и мы не можем придумать ничего внятного в про-
тивовес их идеям. У нас просто нет идей. А поэтому нам
остается...

— Размахивать дубинкой? — желчно перебил гость.

— Вот именно. И так стучать ею по головам плебеев, что-
бы вышибить у них из мозгов все революционные мысли.

— Правильный вывод, Чарли. Когда у тебя хотят ото-
брать твое добро, тут уж нечего прикидываться ягненком и
раздумывать о средствах. Или мы поставим на колени здеш-
них голодранцев, или они выпотрошат нас.

— Скажн-ка, ты не приглядывался, какие силы можно
было бы пустить в ход, чтобы навести порядок в этой
клоаке?

— Черт их знает, на кого стоит больше опереться! Есть
здесь и главное управление полиции, и судебная полиция, и
служба разведки вооруженных сил, и национальная гвардия,
и военная полиция, и, наконец, муниципальная полиция...

— И каждый шпарит по своим собственным нотам?

— В том-то и дело, хотя все они охотятся на коммуни-
стов и претендуют на особое положение в вертепе, именуемом
службой порядка и безопасности.

— А если загнать их всех в одну упряжку?

— Вряд ли что из этого получится. Они как пауки
в банке. Грызутся между собой за лакомые куски, стараются
любым путем набить себе карманы. Не полицейские, а шайка
отъявленных гангстеров.

— Как тюремщики у Джека Лондона в «Сердцах трех»? —
не преминул подчеркнуть свое знание литературы полков-
ник.

— Читал, читал, забавная история... Но нет! Те по срав-
нению со здешними полицейскими просто невинные младен-
цы. Подумаешь, виски выдули, монеты собирали по дороге...
Эти куда почище! Недавно агент главного управления напил-
ся пьяным и вогнал семь пуль в двадцатилетнего парня.
Сошло — объявили убитого коммунистом. Ради вымогатель-
ства денег арестовывают людей с тугим кошельком, пытают
и, если откупаются, отпускают. Торгуют наркотиками, кра-
деными автомобилями... Дело дошло до того, что бизне-
смены содержат частные группы агентов и детективов. У ме-
ня тоже есть четверо здоровенных ребят.

— Да, мне уже говорили, что здесь не полиция, а бан-
да, — сокрушенно заметил Смолен. — Но что поделаешь?
Против коммунистов можно вступить в союз хоть с самим
дьяволом.

— Это уж точно. Во всяком случае, я бы не задумывался
ни на минуту.

— Итак, дорогой Том, — уже бодрым голосом прогово-
рил полковник, — давай выпьем за мой успех! С завтрашнего
же дня я начну трясти за шиворот этих проходимцев из
службы безопасности и добьюсь любой ценой, чтобы они
зря не жрали хлеб, который покупается к тому же на наши
деньги.

— Ты имеешь в виду средства по программе «Союза ради
прогресса»?

— Ну да, а что же еще.

— Вправь им мозги! Да и денег еще посули за старание.

— Денег на это нечего жалеть...

— Безусловно. И еще один совет тебе, — спохватился
делец, — найди способ нажать на Бетанкура. Он хоть и
уступил свое кресло Леони, но пользуется большим влиянием
и в армии и в полиции. К тому же зол как черт на комму-(
нистов. Будет очень полезен...

После ужина и долгой беседы полковник Смолен прово-
дил своего друга до машины, которую охраняли два мрачных
типа. Расставаясь, Браун напомнил:

— Жми, Чарли, жми на здешнюю камарилью, заставь
их быстрее бегать и вернее брать след, а мы не останемся
у тебя в долгу...

То, что Ранди услышал через перегородку, возмутило его
до глубины души. Этот нефтяной туз Браун хлопочет лишь
о том, чтобы сохранить свои миллионы, а на все остальное
ему наплевать. Какова же в таком случае роль сержанта
Смита? Ранди окончательно понял, что его провели. Хотелось
вскочить, вломиться в комнату к этим двум лицемерам, ци-
никам и плюнуть им в лицо.

Да, теперь-то Ранди ясно понимал, что правы были и Ан-
жела и Аугусто. Они ведь говорили то же самое, только на
свой лад! Нужно что-то делать, чтобы поскорее выбраться из
этой зловонной грязи. Но что? Уйти из армии? Тогда семья
опять окажется в тисках нищеты. И потом — огромная ссуда
на покупку земли, гарантированная министерством. «Мы с
Джанин уже у самой цели... Нет, назад пути не может быть.
Увяз в трясине, окончательно увяз...»

Смолен отлично понимал, что визит Тома отнюдь не но-
сил сугубо частного характера. По сути дела, он был неофи-
108
циалъным послом, представлявшим интересы североамери-
канского большого бизнеса, который хозяйничает в Венесуэле.
Поэтому пожелания Тома, хотя и высказанные по-приятельски
с глазу на глаз за рюмкой коньяку, приобретали силу совер-
шенно определенного и недвусмысленного пожелания некоро-
нованных властителей. Ему, полковнику и ответственному
сотруднику Пентагона, вменялось в обязанность немедленно
активизировать в Венесуэле действия охранки, чтобы посред-
ством террора надеть «смирительную рубашку» на народ и
гарантировать бесперебойное поступление прибылей от вло-
женных североамериканских капиталов. Полковника вдох-
новляло то, что эти «пожелания» совпадали с той миссией,
которую возложили па него генерал О’Мира и один из руко-
водителей Центрального разведывательного управления США.

И Смолен не жалел сил, стараясь выполнить поручение.
Он целыми днями не вылезал из машины, штурмуя кабинеты
руководителей армейской разведки, канцелярию генерального
прокурора, главное полицейское управление, уговаривая, уг-
рожая, обещая золотые горы. Энергичному, напористому пол-
ковнику удалось в конце концов расшевелить осиное гнездо
Дихепола *. Мрачные апартаменты охранки загудели: разра-
батывались новые планы облав и карательных акций против
борцов-патриотов. Этому во многом способствовало и вмеша-
тельство экс-президента Бетанкура, который дал ясно понять
верхушке полицейского аппарата, что ее могут легко вы-
толкать в шею с насиженных доходных мест, если не будут
выполнены требования «северного колосса».

Сеньоры из Дихепола раскинули свои сети в Каракасе
и окрестностях столицы. Под наблюдение шпиков были взяты
каждый подозрительный дом, каждая подозрительная квар-
тира. По улицам курсировали патрули на «джипах». Поли-
цейские и национальные гвардейцы старательно прочесывали
квартал за кварталом, производя обыски и допрашивая сот-
ни людей. Заставы перекрыли все дороги, ведущие к городу.

И вот одному из шпиков, которого за особый нюх про-
звали в полиции Овчаркой, удалось раскрыть на окраине Ка-
ракаса конспиративную квартиру патриотов, где хранилось
оружие, боеприпасы и действовала портативная типография,
печатавшая листовки. На месте были захвачены шесть чело-
век, в том числе две девушки. Потом в руки агентов Дихе-
пола, устроивших засаду, попали трое партизанских связных.

* Дихепол — венесуэльская охранка.
Всех арестованных жестоко избили,'заковали в наручники и
под усиленным конвоем отправили в похвальные камеры зло-
вещей каракасской тюрьмы «Модело».

Узнав об этом, обычно невозмутимый, умевший скрывать
свои чувства Смолен чуть не подпрыгнул' от радости. Вот они,
долгожданные дивиденды! Его энергия, железная воля, изво-
ротливость сыграли главную роль в достижении такого успе-
ха. Генерал О’Мира, доверивший ему исключительной важ-
ности миссию в 'Венесуэле, должен быть доволен. Теперь
нужно довести дело до конца: так расправиться с подполь-
щиками-революционерами, чтобы содрогнулись от ужаса все
недовольные режимом.

И в самом прекрасном расположении духа полковник
позвонил в канцелярию генерального прокурора. Он настоя-
тельно «посоветовал» не особенно вдаваться в юридическое
крючкотворство, а подготовить поскорее обвинительное за-
ключение, с помощью которого арестованных можно было бы
отправить на виселицу.
В сгущающихся сумерках по одной из аллей района Авила,
засаженной высокими оранжево-зелеными гревеллеями
и стройными маврикневыми пальмами, пробирался, тихо шур-
ша шинами и мигая подфарниками, черный «Кадиллак». По-
падавшиеся на его пути полицейские патрули, бросив мимо-
летный взгляд на передний номер лимузина, вытягивались
в струнку и угодливо козыряли. Полицейские знали, кому
принадлежит эта сверкающая лаком и никелем машина.

Рядом с шофером сидел узкоплечий, средних лет военный,
с тонкими, словно намазанными углем, усиками и сросшимися
на переносице густыми бровями, облаченный в форму армей-
ского майора. И хотя сеньор Санчес служил в разведке вене-
суэльских вооруженных сил и даже не занимал там особенно
высокого поста, его влияние простиралось и на главное управ-
ление полиции и на национальную гвардию. Он был на
короткой ноге со многими полковниками и даже генералами,
так как имел большое состояние, являлся доверенным лицом
всесильного Бетанкура и посла США. Поэтому сеньор Сан-
чес, восседая на мягком сиденье в величественной позе ка-
сика *, воспринимал как должное приветствия полицейских
чинов.

У сада, окруженного высокой каменной стеной, «Кадил-
лак» чуть дернулся на тормозах и остановился. Офицер уве-
ренно подошел к глухим, плотно прикрытым железным воро-
там и нажал условленное число раз на замаскированную под
шляпку болта кнопку электрического звонка. Через несколько
секунд челюсть ворот нехотя раскрылась ровно настолько,
чтобы в нее мог протиснуться человек, и, проглотив майора,
сразу же сомкнулась.

На мгновение вошедший зажмурился от ударившего ему
в лицо света фонаря, а затем покосился на торчавшие из
кустов на уровне человеческой груди Вороненые стволы
спаренного крупнокалиберного пулемета.

Четверо охранников с автоматами наизготовку молча
взирали на майора.

— Ах, это вЬ1, сеньор Санчес, добрый вечер, добрый ве-
чер, — приветствовал его пятый — коренастый мужчина
в светлом костюме и с бамбуковой палочкой в руке. —
У сеньора что-то срочное, раз он приехал вечером?

— Да, у меня весьма важное дело к вашему шефу.
Я должен переговорить с НИМ лично, — сухо и с чувством
собственного достоинства ответил Санчес начальнику охраны,
которого недолюбливал за фамильярность.

— Прошу немного подождать, дорогой Санчес, я доложу...

Вскоре начальник охраны вернулся и, метнув на майора
неприязненный взгляд, пригласил его пройти в глубь сада.
Они торопливо зашагали по усыпанной крупным краснова-
тым песко^ дорожке, освещенной небольшими матовыми пла-
фонами и благоухающей пряным запахом цветов.

В беседке, покрытой жив,ым ковром роз, напротив которой
журчали струи причудливого фонтана, сидел в широком пле-
теном кресле тучный пожилой господин с одутловатым, изры-
тым оспою лицом и отвисшими, жирными щеками, которые
делали его похожим на престарелого дога. Он держал в ко-
ротких пальцах, украшенных массивным перстнем, крупную
белую розу и, поднося ее к мясистому носу, с умилением
вдыхал тонкий аромат.

• Касик — индейский вождь.
Майор кашлянул в кулак, чтобы обратить на себя внима-
ние, а затем подобострастно промолвил:

— Добрый вечер, сеньор, прошу прощения, что вторгаюсь
к вам столь поздно, но мне передали, что я вам срочно нужен.

Ромуло Бетанкур, покинувший дворец Мирафлорес *, но
по-прежнему обладавший большой властью, сверкнул глазами
сквозь толстые стекла очков и указал майору на пустое
кресло.

— Присаживайтесь. Вы действительно мне крайне нужны.

Майор замер в кресле и, как преданная собака, не спус-
кал взгляда со своего патрона.

— Я уже не раз поручал вам конфиденциальные дела,
Санчес, — начал неторопливо Бетанкур, — и вы всегда
оправдывали мои надежды...

— Преданный слуга сеньора, — почтительно склонил тот
голову.

— Знаю, знаю и ценю, — кивнул благосклонно экс-прези-
дент. — Вы, по-моему, тоже не можете пожаловаться на то,
что вознаграждение за труды было скудным. Если я не оши-
баюсь, за время моего правления на посту президента ваше
состояние увеличилось по крайней мере раз в десять, и вы
стали довольно крупной фигурой в деловых кругах нашей
страны.

— Сердечно благодарен вам, сеньор, — прижимая руку
к груди, пробормотал Санчес.

— Так вот, майор...

Бетанкур осторожно положил на маленький столик розу и,
придвинув кресло поближе к Санчесу, стал вполголоса из-
лагать офицеру суть задания, которое ему предстояло вы-
полнить:	"

— Вы, конечно, знаете, что наши друзья в Вашингтоне
проявляют большую озабоченность в связи с брожением
в Венесуэле. Американские вкладчики капитала серьезно
опасаются за свою собственность, а без них наше процвета-
ние невозможно. Речь идет главным образом о нефтепро-
мыслах в районе озера Маракайбо. Недаром к нам прибыл и
личный посланец генерала О’Мира полковник Смолен, с ко-
торым я установил контакт.

— Встречался с ним. Мертвая хватка у этого янки.

— Да, проворный. Он сумел уже накрутить хвост диле-
тантам из Дихепола, и те заметались как ошпаренные. Им

* Резиденция президентов Венесуэлы.
удалось выловить в Каракасе несколько человек из подполь-
ных мятежных групп. Но успокаиваться на этом нельзя.
Нужно принимать все более решительные и гибкие меры для
того, чтобы выкорчевать с корнем революционную заразу.
И ваша задача пристально следить за тем, чтобы эти поли-
цейские мокрицы не ослабляли усилий, довольствуясь захва-
ченной добычей.

— Сделаю все возможное, сеньор.

— Скажите своим друзьям, что их рвение не останется
незамеченным. Как меня информировал мистер Смолен, он
располагает значительным фондом для поощрения отли-
чившихся.

— Молодцы все-таки эти янки, сеньор, сразу же платят
по счетам, и не плохо!

— Ладно, ладно, оставьте при себе эти вульгарные эмо-
ции, — поморщился Бетанкур. — У меня к вам есть .еще
одно серьезное и совершенно секретное дело.

Майор насторожился.

— Вы не в курсе дела, Санчес, как себя чувствуют Хесус
Фариа, Эдуардо Мачадо и другие главари коммунистов, ко-
торых я заставил отдохнуть от мирской суеты?

— Как у сатаны на сковородке, сеньор, — хихикнул офи-
цер. — Мне говорили, что тот и другой серьезно больны.

— Давно бы пора всех их отправить в царство Прозер-
пины *,— проворчал Бетанкур, — и гора с плеч! Да вот бе-
да — слишком много будет крика.

— Я слышал, что и партия «Демократические силы на-
рода» настаивает на амнистии политическим заключенным,
сеньор.

— И не только она, Санчес. Все оппозиционеры навалива-
ются — профсоюзный центр, крестьянская федерация...

— Но амнистировать руководителей бунтовщиков невоз-
можно, ведь они снова примутся за свое.

— Никто и не собирается, — раздраженно буркнул Бе-
танкур. — Тогда хлопот не оберешься. Я-то их хорошо знаю.

— Да, они не ценят свою голову и в сантимо, у них пре-
жде всего идеи.

— Это верно. Но если бы нам, Санчес, удалось кого-ни-
будь из них заставить отречься от своих убеждений, вот это
была бы победа! За такое я выхлопотал бы любую на-
граду.

•Прозерпина — богиня преисподней.
— Трудно, сеньор, ведь они какие-то фанатики. Вот я не-
давно присутствовал при допросе Арриеты. Знаете такого?
Уж еле душа держится в теле, а какой гордый вид, какой
вызывающий тон! Он не оправдывается — обвиняет. А что
говорит про вас, сеньор, язык даже не поворачивается по-

вторять...

— Арриета... Луис Эмиро Арриета, — сжав кулаки, зло-
веще протянул Бетанкур, и его

глаза с тяжелыми, словно
свинцовыми, веками злобно
блеснули из-под роговых
очков.

— Тот, которого прозвали
«капитаном», — подтвердил
Санчес.

— Не сдох еще? Или ва-
ши коллеги устроили ему
санаторный режим? Я ведь
в свое время распорядился со-
держать его особенно строго,
никаких поблажек.

— Что вы, сеньор, — за*
волновался майор. — Он на-
ходится, можно сказать, в ка-
менкой могиле. Если только прикажете принять окончатель-
ные меры? — осторожно осведомился офицер.

— Нет, нет, — ерзая в кресле, отрезал Бетанкур. — Ни-
как вы, Санчес, не можете понять, что в политике нельзя дей-
ствовать так же, как возле дверей ювелирной лавки: кирпи-
чом по витрине — н все. Ситуация очень щекотливая. Начни
махать топором — и такая заварится каша... и здесь и за
рубежом. Наша партия может потерять власть.

Передайте вашим коллегам, Санчес, — повысил он го-
лос, — что нужно создать невыносимые условия для арес-
тованных коммунистических вожаков. Пусть сделают так,
чтобы смерть показалась им величайшим благом. Может
быть, кое-кого и согнем. А этого... Арриету проучите на днях
же хорошенько!..

Черный лимузин с сеньором Санчесом давно уже отбыл
в обратный путь, а Ромуло Бетанкур все еще сидел в своей
экстравагантной беседке и нервно покусывал мундштук
трубки.

Знает ли он*Луиса Эмиро Арриету? Как не знать! Всегда
прямой, всегда решительный, любимец венесуэльских рабочих-
нефтяников! Его Бетанкур боялся и ненавидел, ненавидел и
боялся.

Перед прожженным политиканом встают картины дале-
кого прошлого. В студенческие годы он читал запрещенную
литературу, частенько вставал в позу оракула и называл се-
бя ультралевым, любил щегольнуть громкой фразой, преда-
вая анафеме империалистов. Тогда из-под его пера вышла
книга «Политика и нефть», в которой обличалось засилье ино-
странных монополий в Венесуэле. Одно время власти даже
заблуждались относительно Бетанкура, считая, что имеют
дело с опасным революционером. Но потом раскусили:
олигархия не только прекратила преследование Бетанкура,
но и поспешила наладить с ним сотрудничество, рассчиты-
вая, что этот пройдоха поможет держать народ в ярме.

Бетанкур был ровесником Арриеты и встречался с ним не
раз.

Луис Эмиро Арриета родился в штате Сулиа, в крае ажур-
ных вышек, которые, словно гигантские пиявки, высасывают
из недр страны ее сокровище. Но оно приносит венесуэльско-
му народу не счастье, а только горе. Поток долларов устрем-
ляется из страны на север, в сейфы монополистов с Уолл-
стрита. А в Венесуэле льются лишь пот, слезы и кровь.

Арриета познал все — тяжелый каторжный труд и бес-
правпе, нищету и приклады жандармов. Он начал свою са-
мостоятельную жизнь рабочим нефтепромыслов, потрм плавал
матросом на танкере и даже сделался капитаном одного из
них. Но недолго пришлось ему бороздить океанские воды.
Арриета снова оказывается на нефтепромыслах и попадает
в горнило классовой борьбы.

Беспредельная любовь к родине, к трудолюбивому, талант-
ливому, но угнетенному народу выдвигает его в ряды руко-
водителей рабочего движения. Он становится первым орга-
низатором классовых выступлений нефтяников штата Сулиа.
И хотя бывший моряк уже давно не водил суда, за ним на-
всегда закрепилось почетное звание «капитан».

В 1937 году в самый разгар общенациональной забастовки
нефтяников судьба свела «капитана» с другим пламенным
венесуэльским патриотом—Хесусом Фариа. В том же году
они вступили в Коммунистическую партию Венесуэлы. Моло-
дые люди крепко подружились. В конце второй мировой
войны Арриета и Фариа были избраны на ответственные
партийные посты. Но вскоре к власти в стране пришел став-
ленник Вашингтона диктатор Перес Хименес. «Капитан» был
схвачен жандармами, брошен в тюрьму и подвергнут пыткам.

Тирания Переса Хименеса была свергнута в 1958 году, и
Арриета, вырвавшись на свободу, снова с головой уходит
в партийную работу. Народ избирает Хесуса Фариа, генераль-
ного секретаря коммунистической партии, сенатором, а Арри-
ету, члена исполкома ЦК, — его заместителем в парламенте.

Да, Бетанкур знал этих признанных руководителей рабо-
чего класса, знал и ненавидел лютой ненавистью. Когда он
окончательно сбросил маску «народного лидера» и перешел
в стан махровых реакционеров, Фариа и Арриета пригвозди-
лл его к позорному столбу, как Иуду. Они говорили народу,
что Бетанкур стал холуем империалистов-янки, что он
отдал страну на разграбление североамериканским монопо-
листам. За время правления ренегата прибыль нефтяных
трестов превысила два миллиарда долларов. В то же время
пятьсот тысяч венесуэльских семей влачили полуголодное су-
ществование, а безработных насчитывалось ‘семьсот тысяч.

Бетанкуровская аграрная реформа была просто блефом.
Полтора процента крупнейших землевладельцев по-прежнему
владеют огромными латифундиями. На их долю приходится
почти восемьдесят процентов всей обрабатываемой площади.
В то же время триста пятьдесят тысяч крестьянских семей
вообще не имеют земли и, по существу, являются пеонами —
батраками.

Вместо обещанной заботы о народе Бетанкур стал прово-
дить политику жестоких репрессий. Тысячи венесуэльцев бы-
ли посажены за решетку, демонстрации разгонялись свин-
цом. Коммунистическая партия Венесуэлы и партия Левое ре-
волюционное движение (ЛРД) были объявлены вне закона.
Парламентарии — члены руководства этих партий — аресто-
ваны и брошены в тюрьмы в нарушение конституции, гаран-
тирующей парламентскую неприкосновенность.

Но усиливающееся влияние коммунистов Бетанкур чув-
ствовал повсюду. Он испытывал животный страх перед та-
кими людьми, как Фариа и Арриета, и жаждал их унич-
тожить.

Мясистое рябое лицо бывшего президента перекосила
злобная улыбка. Что ж, теперь он может наслаждаться
местью: птички в клетке; майор получил соответствующие
указания, и его подручные выполнят их педантично.

- ...Уже много месяцев сидит пожилой, с поседевшими вис-
ками человек в узкой металлической коробке карцера тюрь-
мы «Модело». Он давно потерял счет и дням и часам, не
знает, светит ли сейчас на улице солнце или над горой
Авила поднимается серебряный серп луны, обрамленный диа-
демой звезд. В камере нет окон: кромешная тьма. Лишь иног-
да под низеньким потолком вспыхивает крохотная лампочка—
это значит, что надзиратель заглядывает в небольшой глазок
стальной двери: жив ли еще узник? Стены покрыты слизью,
от них веет холодом, пронизывающим до костей. Даже по-
явление тюремщика для заключенного целое событие: пищу
ему бросают через щель в двери. Не хватает воздуха, иногда
узник чувствует, что он вот-вот может задохнуться. От такого
жуткого режима, который можно сравнить с медленной
казнью, некоторые быстро сходят с ума, теряют человече-
ский облик. Но «капитан» держится стойко. Он готов уме-
реть, но не дать возможность врагам почувствовать его
хоть минутную слабость.

Перед Луисом предстают то зеленая панорама гор родно-
го штата Сулиа, то наиболее яркие и волнующие эпизоды
его кипучей жизни. Годы напряженной борьбы в подполье.
Самые искусные ищейки Бетанкура, натасканные специалис-
тами из ФБР, давно уже выслеживали Арриету. Но он ус-
кользал из их рук, скрываясь у друзей, часто меняя явочные
квартиры.
«Капитан» вспоминает наиболее трагический эпизод своей
жизни.

— Луис, твой сын утонул, — как наяву, слышит он голос
своего друга, соратника по борьбе.

Мужественный революционер, стойко переносивший самые
страшные пытки, был нежным, любящим отцом. Чтобы уте-
шить как-то свою семью, Арриета приходит домой, рискуя
попасть в засаду. Он не в силах отойти от гроба сына, хотя
опасность нарастает с каждой минутой. И вот случилось то,
чего так боялись его товарищи.

— Эй, открывай! — раздался грубый голос с улицы, и
на дверь посыпались тяжелые удары прикладов.

В комнату ворвались головорезы из Дихепола. Расталки-
вая и сбивая с ног собравшихся на похороны, они вмиг, ока-
зываются у гроба, возле которого стоит «капитан».

— Попался все же, каналья! — кричит один из полицей-
ских. — Давно уже петля по тебе плачет!

Луиса жестоко избивают на глазах у всей семьи.

— Папа! — Один из сыновей бросается к отцу, стараясь
прикрыть его своим маленьким, худеньким телом.

— Прочь, щенок! — Кованый башмак сбивает мальчика
с ног.

Заглушая гневные голоса присутствовавших мужчин и
плач женщин, возле дома пронзительно завыла сирена тю-
ремной автомашины. Щелкнули наручники, и «капитана»
увезли...

Хесус Фариа, верный друг и вдохновитель, хотел отка-
заться от своего поста сенатора в пользу арестованного Ар-
риеты, чтобы распространить парламентскую неприкосновен-
ность на своего заместителя и тем самым вернуть ему сво-
боду. Но Ромуло Бетанкур цепко держал свою добычу. Он
решил мстить до конца. Прошло немного времени, и сам се-
натор Хесус Фариа в нарушение венесуэльской конституции
был посажен за решетку.

...За стальной дверью раздались гулкие шаги по цемент-
ному полу, зловеще щелкнул замок, и на пороге камеры вы-
росли фигуры дюжих гвардейцев. «А ну, выходи!» И непри-
стойное ругательство резануло слух «капитана», почти от-
выкшего уже от человеческого голоса. Несколько пар рук
схватили ослабевшего узника и выволокли его в небольшой
коридор перед карцером. Сверкнули выхваченные из ножен
сабли. Хлебнувшие спиртного «для храбрости» жандармы
били Арриету тупыми концами сабель, плашмя, били до тех
пор, пока его одежда не превратилась в окровавленные
клочья, а спина и грудь — в сплошную рану. «Капитан» не-
сколько раз терял сознание. Но разъяренные палачи не услы-
шали от него ни одной мольбы о пощаде, ни одного стона.

Когда Арриету обливали холодной водой и к нему возвра-
щалось сознание, он думал о своих замечательных друзьях —
коммунистах Хесусе Фариа и Эдуардо Мачадо. Он вспоминал
слова, которые часто повторял товарищам Помпейо Маркес,
секретарь ЦК Компартии Венесуэлы: «Правда и правота всег-
да идут вместе. Тот, кто стоит за правду, всегда будет прав.
Борьба неизбежна, и победа тоже неизбежна...»

Стальные двери. Толстые стены каменных мешков. Каза-
лось, заключенные совершенно изолированы от всего на све-
те. Но самыми невероятными по своей изобретательности
способами эти несгибаемые люди поддерживали связь друг
с другом. Они узнали о расправе над «капитаном». Сначала
тихо, но потом все громче и громче под мрачными сводами
тюрьмы вдохновенно зазвучала революционная песня — гимн
узников венесуэльских застенков.

Нет! Тюрьме не сломить человека,
В чьей душе горит пламя отваги.
Лишь того, кто не верит в победу,
На колени бросает она.

Выше голову, узники! Выше!

И тогда ничто нам не страшно.

В стенах этой тюрьмы поклянемся:

Умереть иль в борьбе победить!..

Дружно подхваченная заключенными, песня властно вор-
валась в коридор, где глумились палачи над Арриетой Тю-
ремщики пришли в замешательство и в испуге отпрянули
от своей жертвы.

Двое из них бросились по коридору к камерам, из которых
доносилась песня-клятва. Яростно стуча эфесами сабель
в железные двери, жандармы приказывали узникам замол-
чать, угрожая жестокой расправой. Но марш несгибаемых
патриотов был подхвачен уже товарищами в верхних этажах
«Модело». Он гремел как призыв к борьбе на всю тюрьму.

...Полковник Смолен по своей натуре не был грубым или
жестоким. Он считал себя глубоко интеллигентным челове-
ком, питал искреннее отвращение к садизму, а поэтому, как
правило, избегал присутствовать при допросах «с пристрасти-
ем», считая такое занятие недостойным джентльмена. Вместе

♦ Луис Эмиро Арриета умер в заключении 28 июля 1965 года.
с тем Смолен принадлежал к числу тех самонадеянных,
одержимых снобизмом людей, которые убеждены, что только
их советы или личное вмешательство могут способствовать
идеальному решению вопроса. К тому же полковник всегда
взвешивал свои поступки на аналитических весах в том смыс-
ле, будут ли они, эти поступки, содействовать его дальнейшей
карьере или нет. А шеф намекнул ему перед поездкой в Ка-
ракас, что в случае успеха миссии его личному посланцу обес-
печена возможность сменить полковничью форму на гене-
ральский мундир.

Только поэтому ревностный служака и посчитал необходи-
мым присутствовать собственной персоной на допросе вось-
ми недавно схваченных каракасских подпольщиков. Он опа-
сался, как бы головорезы из охранки не наломали дров, от-
правив в могилу «красных» еще до того, как они развяжут
язык и дадут ценные показания. Ему казалось, что из арес-
тованных можно будет выжать немало полезного для даль-
нейших успешных полицейских операций, если пустить в ход
не только кнут, но и пряник.

Разрешение присутствовать на допросе полковник полу-
чил без особого труда через одного из помощников министра
внутренних дел Венесуэлы сеньора Гонсало Барриоса.

Однако ехать на допрос пришлось отнюдь не в «Модело»,
как полагал Смолен, а гораздо дальше, за пределы Каракаса.
Позвонили из главного управления полиции и, принеся тыся-
чи извинений, уведомили, что в «Модело» произошел бунт
заключенных, а потому группа «мятежников», захваченная на
днях, в срочном порядке переведена в тюрьму «Такаригуа»,
находящуюся в четырех часах езды от Каракаса.

На этот раз полковник, видимо, не желал иметь лишние
глаза и уши в машине. Поэтому за руль коричневого «Импе-
риаля» он приказал сесть не шоферу-венесуэльцу, как обыч-
но, а Ранди. Выехали рано утром, сразу же после первого
завтрака, под охраной двух армейских «джипов», вооружен-
ных крупнокалиберными пулеметами и набитых солдатами:
один «джип» впереди, другой сзади. Смолен пребывал в от-
личнейшем расположении духа. Он развалился на заднем си-
денье в хорошо отглаженном светло-коричневом туристском
костюме и, довольный собой, мурлыкал какую-то песенку.
Для радости у него имелись все основания: Том прислал на-
кануне записку, где извещал, что местные нефтяные магнаты
решили преподнести в «подарок» старательному полковнику
акции «Креол петролеум» на сумму десять тысяч долларов.
В «Такаригуа» Смолена встретили вездесущий майор
Санчес, начальник тюрьмы — тучный, пучеглазый сеньор
с лицом цвета вяленого банана и другие офицеры. Полков-
ник сразу же выразил нетерпение поскорее увидеть аресто-
ванных. Поэтому было решено немедленно начать их допрос,
а торжественный прием в честь высокого гостя провести
после.

Как только полковник и встречающие его скрылись в две-
рях небольшого здания комендатуры, Смит остался в обще-
стве лейтенанта из военной разведки, командовавшего их
конвоем на «джипах», и какого-то скользкого типа в белом
костюме, с горем пополам говорившего по-английски. Чтобы
скоротать время, они предложили Ранди осмотреть террито-
рию тюрьмы, а потом в тени закусить и пропустить стаканчик
кукурузной водки — «чичи».

В застенках «Такаригуа» томятся несколько сотен поли-
тических заключенных, брошенных за решетку в основном
в период президентства Ромуло Бетанкура. Это революцион-
ные студенты, военные, принимавшие участие в вооружен-
ных выступлениях против властей, рабочие и крестьяне. Ран-
ди увидел низкие бараки с цинковыми крышами. Каждый
из бараков набит заключенными. Тип в штатском объяснил,
что днем в бараках стоит удушающая жара, а ночью, особен-
но к утру, она сменяется резким холодом. Он лицемерно со-
жалел о том, что среди здешних арестантов очень распро-
странены желудочные заболевания, отчего они и «мрут как
мухи». Смит увидел, откуда узники берут воду для питья:
окружавший тюрьму широкий ров, наполненный водой,
сплошь был покрыт зеленой пеленой.

Вокруг тюрьмы через каждые полсотни метров установле-
ны сторожевые будки, где круглые сутки дежурят по два сол-
дата, вооруженных автоматами, и установлен мощный про-
жектор.

— Это единственная на континенте тюрьма, снабженная
фотоэлектрической системой сигнализации, — с гордостью
проговорил скользкий тип — агент Дихепола. — Как только,
кто-нибудь приближается к проволочному заграждению бли-
же чем на пять метров, по виткам сразу же проходит элек-
трический ток высокого напряжения. Ваши специалисты по-
могли нам соорудить такую неприступную изгородь, — за-
искивающе добавил он, намереваясь сделать Ранди приятное.

Собеседники телохранителя Смолена еще более разоткро-
венничались в прохладном местечке, которое было предназна-
чено для отдыха тюремного начальства. Пока маленький сует-
ливый лейтенант с проворством бывалого кельнера резал на
к\ски жареную курицу, словоохотливый агент распечатал бу-
тылку «чичи» и разлил ее по стаканам. Проглотив обжигаю-
щую жидкость, сержант отказался пить еще, сославшись на
то, что ему предстоит трудный обратный путь за рулем. Ме-
жду тем лейтенант из разведки и его соотечественник словно
прилипли к посудине с яркой этикеткой, стараясь наперегонки
прикончить ее содержимое. И чем больше вливали они себе
в рот «чичн», тем длиннее становились у них языки, тем силь-
нее выпирало из них желание посвятить сержанта-янки в со-
кровенные дела «Такаригуа».

— Распроклятое это место, сеньор, — доверительно бор-
мотал в ухо Ранди разомлевший от спиртного лейтенант, —
Самый здоровый человек не протянет здесь года: условия
невыносимые. Красных держат здесь до тех пор, пока не
посинеют и их не вывезут отсюда на черных дрогах...

Солнце уже склонялось к горизонту, когда прибежал сол-
дат и позвал Ранди к шефу. Всегда выдержанный Смолен не
походил на самого себя. Закусив нижнюю губу и нервно те-
ребя перламутровую пуговицу на рубашке, он прохаживался
туда-сюда возле сиявшего «Империаля» и бросал уничтожаю-
щие взгляды на стоявших рядом венесуэльских офицеров,
среди которых находились и сеньор Санчес и грузный началь-
> ник тюрьмы. Все они сбились в кучу, были сконфужены,
• подавлены и очень походили на провинившихся школьников,
которых только что распекал сердитый учитель.

Полковник действительно наговорил множество резких
слов своим любезным хозяевам. Он был расстроен и взвинчен
до крайности. Драгоценное время затрачено впустую! Доп-
рос подпольщиков не дал ничего существенного! Они наотрез
отказались назвать пароль, установленный для связных, явки
и адреса конспиративных квартир в Каракасе. Их ответы
были лаконичны и трафаретны: «Не знаю», «Мне ничего не
известно». То же самое продолжали твердить они и после
соответствующей «психологической» обработки.

Наконец Смолен взял себя в руки и подошел к офицерам.

— Прошу извинить, я немного разволновался, господа, —
проговорил он отрывисто. — К сожалению, наши общие уси-
лия не увенчались успехом. И видимо, потому, что эти ско-
ты нуждаются в самых сильнодействующих средствах. Мое
мнение таково: гните их до тех пор, пока не согнутся или не
сломаются. Может быть, кто-нибудь и не выдержит, сочти
за благо рассказать все начистоту.

Затем полковник жестом приказал Смиту сесть за руль,
торопливо влез в машину и, ле распрощавшись с начальст-
вом «Такаригуа», уехал.

Тучи, окрашенные киноварью наступающих сумерок, уже
заволакивали горизонт, когда «Импсрпаль» достиг садов и
вилл погруженного в тишину района Авила. «Джипы» с сол-
датами охраны сразу же развернулись н исчезли за углом,
как только лимузин подкатил к металлической, с замыслова-
тым узором калитке, ведущей в резиденцию полковника во-
оруженных сил Соединенных Штатов. Ранди выключил мо-
тор, быстро подошел и распахнул заднюю дверцу машины
перед поднимавшимся с сиденья хмурым шефом. Вдруг он
увидел, как Смолен вытаращил от ужаса глаза и раскрыл
рот, будто собираясь крикнуть. В этот момент па голову пар-
ия обрушилось что-то тяжелое, и перед глазами все померкло.
А когда сержант очнулся, то почувствовал, что руки его свя-
заны за спинов, рот забит тряпками, а сам он, скрючившись,
лежит у кого-то в ногах. Ранди застонал и поднял голову
вверх: перед ним блеснули ввалившиеся глаза полковника,
которого стискивали по бокам двое неизвестных с большими
револьверами в руках.

«Империаль» вырвался на большой скорости из роскош-
ных кварталов Авила, осторожно миновал несколько хорошо
освещенных и шумных каракасских улиц, оставил позади
пригородные хибарки и выскочил на шоссе. Но здесь его
заставил притормозить красный мигающий плафон: дорож-
ный полицейский патрульный пост.

— Если спросят документы, вы их покажите, сеньор пол-
ковник! — раздался повелительный голос одного из незна-
комцев, говорившего по-английски. — Но предупреждаю: не
вздумайте валять дурака и брякнуть лишнее — будете за-
стрелены на месте! Учтите, что нам терять нечего. К тому
же на такой машине, как ваша, нас едва ли удастся догнать
этим олухам-жандармам.

Но полицейские, несмотря на то, что имели строгий наказ
проверять все автомобили, так и не потребовали докумен-
тов. Один из них направился с электрическим фонариком
к машине, обшарил ее пучком света, установил по номеру,
что она принадлежит североамериканской военной миссии
в Каракасе, вежливо козырнул и произнес:

— Проезжайте! Доброго пути.

После часа сумасшедшей езды, тряски по булыжнику и
ухабам грунтовой дороги, после бесчисленных поворотов и
крутых подъемов машина остановилась. Похитители быстро
выскочили из машины. Их было четверо. Они вежливо при-
гласили полковника выйти, а потом вытащили и беднягу
Смита. Ему тут же развязали руки и вынули изо рта кляп.

Было прохладно. Чувствовалось, что находишься в гори-
стой местности. Крупные звезды, сверкая, рассыпались сияю-
щими бриллиантами по темно-бархатному южному небу. Бод-
рящий воздух был напоен ароматами тропиков. Оглянувшись
вокруг, калифорниец увидел плотно обступавшие их со всех
сторон заросли джунглей, в которые уходила узкой лентой
залитая лунным светом грунтовая дорога. А внизу, далеко-
далеко, в долине полыхало зарево огней Каракаса, отблески
которого мерцали на ночном небосклоне.

Один из неизвестных, который, очевидно, и вел машину,
залез на сиденье и стал подавать подфарниками условленный
сигнал. Через несколько минут из лесной чаши послышался
резкий крик ночной птицы, потом еще и еще...

Из непроглядной темноты вынырнули три мужские фигу-
ры и подошли к машине. Тускло блеснула вороненая сталь
автоматов.

— Поздравляем с удачей, Антонио! — радостно привет-
ствовал вожака похитителей самый высокий из подошед-
ших. — Это и есть знаменитый полковник Смолен?

— Он самый, Энрико. Не хватает, правда, парадного мун-
дира. Но мы пригласили его прокатиться так неожиданно,
что уважаемый сеньор не успел переодеться после интересной
экскурсии в «Такаригуа».

— А кто это развалился на земле?

— Черт .его знает кто, Энрико! Не то шофер полковника,
не то его адъютант.

— Хорошо, после разберемся. Сейчас нужно скорее в путь,
нас ждут. Скажи, Антонио, сеньору Смолену, что с ним хочет
побеседовать с глазу на глаз представитель командования
партизанскими отрядами, действующими в районе Каракаса.
Мы поведем их с собой в лагерь. Да посоветуй им выбросить
из головы мысли о побеге.

Тот, кого звали Антонио, перевел это на английский Смо-
лену.- Затем, будто спохватившись, спросил:

— А что делать с машиной?

— Пусть Хосе отгонит ее мили за две отсюда и сбросит
в какую-нибудь пропасть.

Вдруг раздался дрожащий, полный отчаяния голос пол-
ковника, который все время молчал:

— Сеньоры, я протестую. Как гражданин Соединенных
Штатов я не желаю иметь никакого отношения к здешним
партизанам и вообще к венесуэльским делам. Меня лично
знает сам президент Руаль Леони. На мои розыски бросят
целую армию...

— Хватит болтать, полковник! — зло прервал его Энри-
ко. — Кто-кто, а вы-то уже влезли в наши внутренние дела.
Мы осведомлены о всех ваших «занятиях» в Каракасе...

Партизаны растянулись в цепочку, внутри которой пле-
лись захваченные янки. Они пробирались в кромешной тьме
густых джунглей. Лишь тускло светили под ноги электриче-
ские фонарики, привлекая мотыльков и других крылатых
насекомых. Энрико, шагавший впереди, иногда останавливал-
ся, чтобы сверить правильность пути по известным лишь ему
одному ориентирам.
Дорога шла в гору. От всего пережитого Ранди чувство-
вал усталость. Из чащи доносились душераздирающие крики
мелких лесных обитателей и леденящее кровь рычание хищ-
ников.

— Может быть, желаете пойти в конце колонны, сеньор
Смолен? — раздался голос Антонио. — Слышите — это рычит
пума?

Полковник не отвечал. Ему было не до шуток.

Часа через три вверху вдруг заблистали звезды. Стена
джунглей оборвалась, и отряд уткнулся в неглубокое ущелье,
по которому протекала речка, шумевшая в каменистом русле.

Энрико подошел к самому краю пропасти и посигналил
фонариком. На другой стороне трижды вспыхнул во мраке
ответный огонек. Затем из-за бурлящей реки донесся гу-
стой бас:

— Кто идет?

— Энрико и Антонио с задания.

— Ловите!

В траву упало что-то тяжелое. При тусклом свете можно
было видеть камень с привязанной к нему веревкоГн Коман-
дир группы стал подтягивать ее к себе, а когда она натя-
нулась, закрепил конец, повозившись с минуту в кустах.
Последовала команда переправляться через реку. Ухватив-
шись за веревку, Ранди сделал несколько шагов вперед и раз-
личил в темноте пружинистый узенький мостик, сплетенный
из бечевы, переход по которому напомнил ему тренировки
в Форт-Брагг.

После того как последний боец оперативной группы пере-
сек горный поток, партизаны с помощью хитроумного устрой-
ства прибрали висячий мост.

— Вот мы и дома, сеньор Смолен, — проговорил неугомон-
ный Антонио. — А вы у нас в гостях. Цель же вынужден-
ного приглашения вас в этот прекрасный лес узнаете чуть-
чуть позднее.

Двое бойцов с автоматами на груди повели полковника
к командиру отряда. Что же касается Ранди, то он вместе
со своими похитителями скоро очутился в обширной пещере,
где полыхал яркий костер. На каменистом полу зала с вы-
соким сводом, созданного искусными руками природы,
лежали и сидели несколько десятков людей, одетых и в воен-
ную защитную форму и в гражданское платье. Появление
Антонио, Энрико и других партизан, уходивших на задание,
было встречено ими с шумной радостью. Вокруг костра сра-
зу же сгрудились бойцы. Среди них находилась женщина
с большими печальными глазами на худом лице и густой
шапкой иссиня-черных волос.

Все внимание, естественно, было сразу же обращено на
Ранди. Антонио сообщил, что этот янки служит у важного
гринго Смолена, которого они захватили и приволокли в ла-
герь, а кем служит, расскажет сам.

Смиту выпала нелегкая доля — объяснять внимательно
слушавшим его партизанам, каким образом и зачем он попал
в Каракас. Переводил все тот же Антонио. В освещенной
пещере он оказался приятной наружности креолом лет два-
дцати пяти. Сержанту задавали массу вопросов, переспра-
шивали, уточняли. Получилось так, что парень волей-неволей
должен был рассказать историю всей своей жизни. Он обо-
шел молчанием лишь причину быстрого повышения в чине.
По выражению лиц, окружавших его суровых людей, по их
репликам и жестам Ранди понимал, что они оценивают, су-
дят по законам человеческой правды каждый совершенный
им поступок, каждый предпринятый им шаг.

— Конечно, простым людям тяжело и у нас и у вас,
сеньор Смит, хотя страна ваша очень богатая, — резюмиро-
вал Энрико, плотный сорокалетний мужчина с волевым, оду-
хотворенным лицом и чуточку насмешливыми глазами, кото-
рые придавали этому человеку особое обаяние. — Вам, как
видно, довелось хлебнуть горя, узнать тяжелый труд. Но вы
проявили малодушие в трудный час и совершили величайшую
ошибку — стали наемником и слугой тех, против кого долж-
ны были бы бороться. А за ошибки всегда расплачиваются.

Партизаны одобрительно кивали головами, многозначи-
тельно переглядывались. Они глубоко уважали Энрико, за-
каленного, хорошо разбирающегося в самых сложных воп-
росах революционера, который для каждого находил доброе,
ободряющее слово и всегда был первым в бою. А тот, погля-
дывая на подавленного, не смеющего смотреть в глаза бой-
цам молодого американца, убедительным тоном продолжал:

— Вам, наверное, говорили про нас, что в лесу засели
бандиты и головорезы, которые не желают спокойно жить
и честно трудиться. Но здесь нет ни одного человека, кого
бы не заставили насильно покинуть насиженное гнездо. Вот
Тулио, например, — показал Энрико на пожилого человека,
поправлявшего трещавшие в костре сучья. — Он работал
на нефтепромыслах «Кабимас», принадлежащих компании
«Мене гранде ойл». Ему очень тяжело приходилось: каждый
день надрывал спину по уши в грязи, а платили пятьсот
боливаров в месяц. На семью их не хватало. Чтобы вчетвером
кое-как прокормиться, нужно было четыреста боливаров, да
маленькая комната обходилась в двести боливаров. Рабочие
промысла забастовали, оцепили пикетами вышки и потре-
бовали повышения заработной платы. Тогда управляющий-
янки вызвал полицейских. Произошла стычка. Защищаясь,
Тулио выбил одному из полицейских зуб. Ему угрожал арест
и тюрьма. Пришлось отправить жену и двоих детей к род-
ственникам в деревню, а самому скитаться по стране. Здесь,
возле Каракаса, встретил хороших людей, которые разъяс-
нили, что нужно делать. И он здесь.

— Или вот студент Эмерио. Может быть, ты сам расска-
жешь, как ты сюда попал? Что с тобой сделали в главном
управлении полиции? — обернулся к юноше Энрико.

Юноша подошел к костру. Он презрительно посмотрел
на американца и снял заплатанную черную рубашку.

— Вот что сделали!

Его худая, с выпирающими лопатками спина и узкая
грудь носили следы страшных ожогов.

— Это оставил мне на память агент Янес: прикладывал
раскаленный электрический паяльник. А до него старались
другие. Они требовали, чтобы я назвал имена членов Союза
молодежи *, которые распространяли антиправительственные
листовки в Каракасском университете...

Юноша помолчал немного, словно стараясь избавиться
от ужасных воспоминаний, а затем, сжав кулаки, добавил:

— Я не выпущу автомата до тех пор, пока не покончим
с преступной хунтой.

Неожиданно с места поднялась бледная черноволосая
женщина.

— Моего мужа убили злодеи из Дихепола. В нашей
стране нет справедливости: богатые делают все, что захотят,
а бедняки подобны траве у обочины дороги, их каждый топ-
чет. Так жить больше невозможно! И пусть этот янки знает,
что для нас нет другого выхода, как только сражаться до
победы...

Гул одобрения прокатился под сводами пещеры. Мужест-
венная разведчица Мария, которую бойцы любили, как сест-
ру, выразила мнение и волю всех партизан, всех венесуэль-
ских патриотов.

* Имеется в виду Союз коммунистической молодежи Венесуэлы.
...Разделив с бойцами скудный ужин, Ранди крепко спал,
положив голову на охапку сухой травы, когда его разбу-
дили и повели к командиру.

В брезентовой палатке, разбитой в бамбуковых зарослях
недалеко от пещеры, горела маленькая переносная электро-
лампочка, которой обычно пользуются в пути шоферы.
За грубо отесанным, врытым в землю столом сидело четверо.
Двух из них калифорниец уже знал — Энрико и Антонио.
Но сухощавого военного с меткой пулевого ранения на лбу
и хмурого плечистого молодого человека в коричневой спор-
тивной куртке Смит видел впервые. Посмотрев же вниматель-
нее на владельца куртки, подумал, что его лицо ему знакомо.

— Вот он, «заблудившийся американец», — с юмористи-
ческой ноткой проговорил Энрико, обращаясь к сухощавому
военному. — Может быть, у вас, командир, будут к нему
какие-нибудь вопросы.

— Вы сержант? — Командир окинул Ранди с головы до
ног пристальным взглядом.

- Да.

— Где служили в армии?

— Учился в специальной школе в Форт-Брагг.

При этих словах хмурый молодой человек вскочил, как
на пружинах, и резким тоном переспросил:

— В Форт-Брагг?

— Да, — кивнул насторожившийся Смит.

— А когда вы уехали оттуда?

— В конце декабря прошлого года.

— Значит, вам довелось видеть, как меня пропускали
«сквозь строй»? — вскричал партизан, подскакивая к кали-
форнийцу.

И тут сержант все вспомнил: плац в Форт-Брагг, замер-
шие ряды курсантов, откормленные «эмпи» с кнутами...

— Я вас узнаю, конечно, узнаю, — возбужденно загово-
рил Ранди. — Вы прошли тогда близко от меня с конвой-
ными... Но каким образом вам удалось очутиться здесь?

— Долго рассказывать, да и не к чему, — словно рас-
сердившись на свой порыв, сухо отрезал молодой боец и сно-
ва присел за стол. — Я сделал то, что мне подсказала со-
весть, долг перед соотечественниками.

Командир отряда, Энрико и Антонио с интересом наблю-
дали за этой неожиданной сценой.

— Любопытная встреча, — сказал задумчиво командир.—
Учились вместе в военной школе, а теперь в разных лагерях.
I

Да, теперь Карлос наш товарищ п друг. Он оставил прави-
тельственною армию и стал партизаном. У нас немало сол-
дат, офицеров, которые перечеркнули прошлое и стали чест-
ными людьми...

Энрико озабоченно посмотрел на часы:

— Скоро рассвет!

Командир поправил на френче ремни, дотронулся рукой
до широкого лба с сеткой мелких морщин, словно вспоми-
ная, зачем же он вызвал американца, а потом озабоченно
спросил:

— Вы не догадываетесь, сеньор Смит, почему вас и пол-
ковника Смолена доставили сюда?

— Нет.

— Полковник понадобился нам как заложник, ну, а вы
попали просто с ним за компанию.

— Дорого обошлась мне эта компания, — выдавил жал-
кую улыбку калифорниец, поглаживая огромную шишку, вы-
пирающую из-под коротко остриженных волос. И, не реаги-
руя на веселый смех партизан, вдруг переспросил: — Смолен
заложник?

— Да, мы хотим обменять его на патриотов, которые
схвачены агентами Дихепола и находятся сейчас в тюрьме
«Такаригуа». Вы слышали что-нибудь о них? Они арестованы
на днях.

— Полковник говорил с офицерами в «Такаригуа» о ка-
ких-то подпольщиках.

— Скорее всего речь шла об этих людях. Мы хотим по-
ручить вам, сеньор Смит, очень важное и срочное дело.
От его выполнения зависит жизнь и вашего начальника Смо-
лена и наших товарищей. Вы доставите в Каракас два пись-
ма. Одно адресовано лично министру внутренних дел Гон-
сало Барриосу, другое — Джеймсу Шено, заместителю на-
чальника североамериканской военной миссии и к тому же
личному другу Смолена. Помните, медлить нельзя. Если на-
ши товарищи будут замучены пытками, мы немедленно рас-
стреляем полковника.

— Вы согласны, сеньор Смит? — нетерпеливо спросил
Антонио.

— Согласен.

— Тогда в дорогу!

Командир, а за ним и другие поднялись из-за стола. Ран-
ди понял, что разговор окончен.

В сопровождении трех партизан, одним из которых был
псе тот же Антонио, сержант отправился в путь. Долго пет-
ляли они в лесных зарослях и, когда выбрались, наконец,
из зеленого хаоса на склон горы, поросшей островками жест-
колистного кустарника чапарро, солнце уже прошло свой
зенит. Внизу, насколько мог охватить расстояние глаз, про-
стиралась холмистая долина, поросшая буро-желтой травой.
На ее унылом фоне раскинулись, как нарисованные, изумруд-
ные квадраты, прямоугольники, трапеции плантаций бананов
и сахарного тростника, апельсиновых и пальмовых рощ.
А еще дальше двигались навстречу друг другу маленькие
темные точки, в которых не сразу можно было признать ав-
томашины.
— Ну. вот и пришли, — устало вздохнул Антонио. Он
снял автомат и пригласил калифорнийца присесть на опа-
ленную лучами землю. — Теперь уж вы пойдете один, сень-
ор. Дернейте направление вон на ту дорогу, где снуют ма-
шины: направо — в Гуайра, налево — в Каракас. Видите,
вьется дымок? Это селение, через которое проходит шоссе.
Там находится пост национальных гвардейцев. Они мигом
доставят вас в столицу. А для защиты от четвероногих, —
улыбнулся Антонио, — и на память о нашей встрече прошу
принять вот это... •

Партизан протянул сержанту нож — мачете.

Распрощавшись с пророжатыми, Ранди зашагал в доли-
ну, взяв в качестве ориентира большой зеленый массив, тя-
нувшийся до самого шоссе. Он старался идти быстрее, напря-
гая все силы, и позволил себе лищр коротенький отдых в те-
ни широколистных банановых деревьев, которые под натиском
пассата поскрипывали, как мачты на паруснике. И его беспо-
коила не судьба шефа, оставленного заложником в горном
партизанском лагере. Смита обуревало стремление, идущее
вразрез с его служебным долгом. Он торопился попасть
в Каракас, чтобы избавить от пыток, спасти от смерти тех
девять венесуэльцев в «Такаригуа».

Командир национальных гвардейцев не сразу сообразил,
чего добивается от него точно с неба свалившийся, оборван-
ный, изнуренный человек, называющий себя сержантом-янки.
А когда уразумел, стал приторно любезен. Участвовать в ос-
вобождении такого высокопоставленного гринго, разве это
не огромная честь для неизвестного лейтенанта, который слу-
жит на задворках? И подтянувшийся командир проявил ини-
циативу. Он остановил первую же автомашину, направляв-
шуюся в Каракас, усадил туда американца и втиснулся сам.

В тот же день оба письма были вручены Гонсало Бар-
риосу и Джеймсу Шено. Обмен арестованных подпольщиков
на попавшего в западню полковника состоялся.

Смолен прибыл в резиденцию в подавленном состоянии,
морально разбитым. В одну ночь все было потеряно: репу-
тация проницательного политика, личное доверие влиятельно-
го О’Мира и такой желанный генеральский мундир! К тому
же полковника угнетала мысль о том, что он стал посмеши-
щем в глазах венесуэльской верхушки и своих соотечествен-
ников в Каракасе. И он решил поскорее сматывать удочки из
этой проклятой страны. Телохранитель и секретарь сержант
Смит получил приказ готовиться к отъезду в Панаму.
В доме Смитов многое изменилось с тех пор, как Ранди
уехал в Форт-Брагг. Очутившись под родной крышей, он
сразу же почувствовал атмосферу благополучия и довольст-
ва. Исчезли даже те неприятные мелочи будничной жизни,
которые его когда-то раздражали: отец не бубнил по утрам,
что у него вышел табак для трубки; мать не вздыхала жа-
лостливо на кухне, когда отрезала маленький кусочек сливоч-
ного масла на завтрак; Джанин не сидела в старом кресле,
подсчитывая с карандашом в руке каждый истраченный цент.
Впрочем, исчезло и это обтрепанное кресло, которому насчи-
тывалось десятка три лет. Комната молодоженов была об- ,
ставлена заново и со вкусом: полированные кровати, шкаф
для платья, изящный туалетный столик. В гостиной стояли
модное, удобное кресло, широкая тахта, сервант, телевизор.
Пессимизма, хандры как и не бывало — слышались смех,
шутки. Джанин вся излучала радость. Правда, опа немнож-
ко подурнела — до родов оставались считанные дни, но суп-
руг обожал ее теперь еще больше —» он не сводил с жены
восхищенного взгляда.

Отец, Джанин и Роберт, крепкий, очень похожий на бра-
та подросток, постоянно соревновались в изыскании способов
повышения благосостояния семьи. Материальный доста-
ток влил в них энергию. Старый Смит высадил на неболь-
ших клочках пустующей возле дома земли арбузы и поми-
доры. Роберт нашел удобное местечко для выращивания са-
харной кукурузы. Джанин разделала несколько грядок под
клубнику и посадила вокруг террасы черенки вьющихся ви-
ноградных лоз. И в саду с персиковыми деревьями семья
с успехом управлялась.

Джанин с таким вдохновением излагала свои планы рас-
ширения фермы, повышения ее рентабельности, что вообра-
жение Ранди тоже разыгралось. И в самом деле, молодоже-
нам казалось, что в их руках есть архимедов рычаг, с по-
мощью которого они повернут хозяйство в лучшую сторону, —
десять тысяч долларов долгосрочной ссуды, полученной под
гарантию министергтва обороны.

Не дожидаясь мужа, Джанин уже «провернула» удачную
операцию. Посоветовавшись со старым Смитом, она купила
участок земли, прилегающий к их саду, — тот самый, ко-
торый присмотрели с Ранди еще полтора года назад. Правда,
владелец взял теперь за него дороже — четыре тысячи во-
семьсот долларов за пять гектаров, но зато платежи растяги-
вались не на три года, как раньше, а на четыре. Этот учас-
ток предстояло выровнять и подвести к нему систему ороше-
ния. Джанин считала, что первую часть обработки можно
будет проделать собственными силами — отец, который чувст-
вовал себя хорошо, умел работать на небольшом экскаваторе,
тракторе, бульдозере, знал, как обращаться с культиватором
и нивелировочным инструментом. Ему помогут Ранди и Ро-
берт. Что же касается необходимых машин, то пред-
приимчивая женщина намеревалась их раздобыть на время и
бесплатно в «Калифорнийской ассоциации юных ферме-
ров», — ведь отличившийся в Панаме Смит избран ее по-
четным членом. Проведение подземной ирригационной маги-
страли, позволяющей орошать за два часа полгектара, обой-
дется им в три тысячи пятьсот долларов. Если к этому при-
бавить затраты на саженцы, удобрение, ядохимикаты, то
общие расходы составят что-то около восьми тысяч долларов.
И все же с учетом дохода от фермы у них останется еще со-
лидная сумма на другие хозяйственные нужды.

В общем все было определенным и вполне достижимым.
Ни одна тучка не заволакивала их семейный горизонт.
И, вникая в дела, рисуя в своем воображении заманчивые
Картины будущего фермы Смитов, «чудесного родного гнез-
дышка», Ранди уже не чувствовал, что тяготится военной
службой; он старался отогнать от себя мысли о несчастных
мулатах и метисах в Панаме и Венесуэле, которые не могут
больше жить по-прежнему, а встречи с Анжелой, Аугусто и
партизанами в горах под Каракасом казались ему просто не-
приятным и случайным происшествием.

Наслаждаясь месячным отпуском в кругу родных и близ-
ких, сержант «войск специального назначения» обрел пол-
ный душевный покой. Только в течение двух дней он не нахо-
дил себе места и стремглав бежал к телефону после каждого
звонка. Это было после того, как Джанин увезли в больни-
цу на «Шевроле». Но и «на этом фронте» все обошлось са-
мым наилучши.м образом: жена подарила ему сына. Радости
молодого отца не было границ. Он не ходил, а как бы летал
на крыльях. Не слушая наставлений матери и отца об эко-
номии, Ранди сам выбрал дорогую, на мягких рессорах ко-
ляску. За хладнокровное выполнение самых опасных упраж-
нений в Форт-Брагг Ранди называли «парнем с веревочными
нервами». И все-таки, когда он увидел на кровати кричащее
маленькое существо, тянувшее, казалось, к нему крошечные
пухленькие ручонки, сержант не мог сдержать слез.

Самого младшего Смита назвали Джоном, так как это
имя нравилось обоим — отцу и матери. Джанин считала себя
самой счастливой женщиной на свете и с умилением смотре-
ла на мужа, который мог часами сидеть возле кроватки
Джонни или катать его в коляске по дорожкам в саду.

Какой подарок сделать жене? Об этом Ранди размышлял
несколько дней и, наконец, хлопнул себя по лбу: ну как же
не додумался раньше — конечно, автомобиль! Их «Шевроле»
совсем одряхлел и скоро будет годиться только на слом,
а Джанин очень любит ездить в машине и хорошо водит ее.
Загоревшийся своей идеей, молодой отец приобрел каталог и
тщательно ознакомился с ним. Он выбирал такие модели и
марки, которые стоили бы не'слишком дорого, но обладали
бы хорошими ходовыми качествами и выглядели эффектно.
Он остановился на «Форд-Фальконе» модели 1962 года. Эта
машина подходила и по цене и по техническим показателям.
ранди пришлось ухлопать на автомобиль не только наград-
ные, полученные в Панаме, но н часть денег, выданных в счет
отпуска. Однако сержант и глазом не моргнул. А увидев вос-
торг в лучистых глазах Джанин, когда он подвел ее за руку
к темно-синему элегантному автомобилю, Ранди пришел к вы-
воду, что поступил правильно.

По случаю появления на свет первенца было получено не-
мало поздравлений. Их присылали даже люди, которых Сми-
ты знали только мельком. Дело в том, что Ранди стал зна-
менитостью в Хьюсоне. Местные газетчики каким-то образом
пронюхали о его ранении в Панаме, о производстве в сер-
жанты «за проявленную в боях храбрость» и расписали доб-
лести земляка, не жалея красок.

Эта паблисити * и привлекла в скромный дом фермеров-
садоводов большое число гостей. Приходили школьные
друзья, обычно вспоминавшие, как проказничали в детстве
с нынешним заслуженным сержантом и играли с ним в бейс-
бол; нанесли чопорные визиты коллеги Джанин по приход-
скому церковному совету, где она за последнее время активно
сотрудничала; приезжали окрестные мелкие фермеры, про-
слышавшие, что дела Смитов пошли в гору; и совсем уж не-
жданно-негаданно пожаловал собственной персоной владе-
лец сельскохозяйственного банка Крейн-старший. Он похва-
лил малыша, почмокал тонкими, кривящимися губами возле
кроватки, рассыпался в комплиментах Ранди, назвав его
«защитником и надеждой нации», а потом, заговорщически
взяв под руку молодую мать, преподнес ей приятный сюр-
приз: после того как миссис Смит оправится от родов и смо-
жет трудиться в банке, ей будут платить на семь долларов
в неделю больше, чем раньше, и при сокращенном рабочем
дне. Растроганная Джанин поспешила сердечно поблагода-
рить патрона за такую неожиданную любезность. Крейн сде-
лал театральный жест и выспренно произнес:

— Мы ценим, миссис Смит, что вы жена такого муже-
ственного человека, как Рандольф. Наш долг заботиться
о вас и вашем ребенке...

Джанин когда-то мечтала пройтись с мужем, одетым
в мундир, по тихим улицам Хьюсона. И вот эта мечта сбы-
лась. Многие прохожие, особенно молодые дамы, бросают на
нее завистливые взгляды: такой красавчик, везет же, черт по-
бери, некоторым особам! Ранди на самом деле был хорош

• Пабл ис ит и (англ.) — популярность.
в своей новенькой униформе и зеленом борете с большой бле-
стящей кокардой. Супруга тоже старилась не ударить в грязь
лицом. Она срочно купила несколько синих платьев и кофто-
чек. чтобы быть одетой в тон «Форд-Фалькону».

Джанин теперь с шиком подъезжала к продуктовому ма-
газину Мериаме, входила туда уверенной походкой, не торо-
пясь, с достоинством выбирала нужные ей товары. Ранди
молча усмехался, когда жена приказывала подать самого
лучшего мяса, высшего сорта сливочного масла, упаковать
два десятка разных пирожных, а потом небрежно говорила
мальчишке-негру, жаждавшему заработать монету:

— Отнеси все это в «Форд-Фалькон».

Джанин, краснея, призналась мужу, что ведет себя так
вызывающе,в отместку за черные времена. Она могла иногда
тратить здесь всего пятьдесят центов за коробку кукурузных
хлопьев да пару банок консервированной стручковой фасоли.

Частенько стал появляться в смитовском доме сильно по-
старевший Гарольд Вуд, сменивший гнев на милость после
того, как у его зятя появились средства и перспектива стать
офицером. Беседуя с незнакомыми людьми, он любил пускать
слезу и, сокрушенно покачивая своей лысой продолговатой
головой, настырно повторял сказки о том, сколько им потра-
чено труда и здоровья на воспитание и образование горячо
любимой дочери. О Ранди тесть многозначительно говорил:
«Далеко пойдет», — и уверял, что искренне полюбил парня,
не имевшего ничего за душой, поверил в его счастливую звез-
ду, поэтому и согласился на брак.

Вуд порядком надоедал всем в доме, особенно своей спо-
собностью изыскивать самые нелепые поводы, чтобы опорож-
нить стаканчик-другой за здоровье внука. Но Смиты делали
вид, будто всегда очень рады видеть близкого родственника,
и закрывали глаза на то, что в пьяном виде он нес несусвет-
ную чушь. Джанин понимала: ее отец никогда не будет по-
настоящему своим человеком на ферме. Однако ее удовлетво-
ряло и это показное примирение. Как рассудительная жен-
щина, она считала: худой мир лучше доброй ссоры...

Месяц в родном доме пролетел незаметно. В начале апре-
ля Ранди должен был возвращаться в Форт-Брагг, чтобы
продолжать учебный курс. Как ему не хотелось туда ехать!
Оставить жену с крошечным Джонни, родителей, любимую
работу в саду, где все дышит, источает неповторимый аромат,
покинуть столь дорогие сердцу родные края и очертя голову
снова броситься в дьявольское пекло! Сержант представил
себе на минуту пыльный плац, серьте казармы, обнесенные ко-
лючей проволокой, физиономии своих кретинов-коллег по
изучению «противопартизанской» тактики, рискованные тре-
нировки — в общем все то, что ожидает его впереди, и у него
сразу возникло острое чувство горечи, заслонившее все ос-
тальное.

Ранди признался Джанин, что он просто не в силах заста-
вить себя собрать чемодан и отправиться к мрачным холмам
цттата Северная Каролина, настолько ему опостылела военная
служба. Та не могла сначала понять причину подавленного
настроения мужа. Пришлось кое-что рассказать ей по секрету
и о дрессировке в спецшколе и об опасных приключениях
в Панаме, Венесуэле. Джанин пришла в ужас, когда поняла,
какой дорогой ценой поддерживается благосостояние их
семьи. Она стала умолять супруга сделать все возможное,
чтобы поскорее избавиться от этого ада и навсегда вернуться
домой к ней, к маленькому Джонни. Молодой отец твердо
обещал употребить все усилия для этого.

Ранди уехал. А Джанин долго не могла избавиться от
тяжелых раздумий, находясь под впечатлением последнего
откровенного разговора с мужем. Она немного успокаива-
лась, когда получала из Форт-Брагг желанные конверты.
А их приносили часто — в неделю раза два-три. Сержант
придирчиво расспрашивал о здоровье сына, посвящал много
теплых, полных любви слов жене, интересовался делами на
ферме, иногда давал советы. В конце каждого послания он
выводил крупными буквами: «Я скоро вернусь...»

Прошло жаркое калифорнийское лето, наступила золотая
осень. Персиковый сад порадовал Смитов богатым урожаем.
Стараниями энергичной невестки фрукты были проданы за
хорошую цену — пять тысяч долларов. И молодая хозяйка
сразу же настояла на том, чтобы погасить часть ссуды, по-
лученной в банке Крейна под гарантию министерства оборо-
ны: меньше долгов — спокойней жить!

В конце октября собирался приехать на пару деньков до-
мой Ранди, который после Панамы и Венесуэлы пользовался
особой благосклонностью начальства и, как сообщал, уже ча-
стенько выполнял обязанности инструктора по физической
подготовке. Но попробовать парню домашнего душистого
джема из персиков нового урожая так и не удалось. Джа-
нин получила письмо, в котором муж сообщал, что вылетает
срочно в Японию по делам службы и очень рад этому нео-
жиданному обстоятельству, ибо хочет побыть в спокойной об-
становие, а заодно и ознакомиться с достопримечательнос-
тями этой экзотической страны.

Ранди действительно был не против месяц-другой провести
под японским небом, где нет проклятых болотистых джунглей
и лихих вездесущих партизан. К тому же сержанта направ-
ляли в порт Сасебо — военно-морскую базу США на юге
Японии, в распоряжение его бывшего шефа по Венесуэле
полковника Смолена. Это он прислал вызов через Пентагон.
Полковник был признателен Смиту за быструю доставку пи-
сем из пещеры в Каракас, расценив такое рвение телохра-
нителя как преданность своей персоне, и потому направил
в Пентагон очень лестные отзывы о подчиненном. Теперь
Ранди по прихоти Смолена должен отправиться за океан.
С какой целью? Сержант мучился в догадках. Разумеется,
никто не проинформировал его о том, что полковник, решив-
ший всплыть на поверхность в другом месте, занялся весьма
щекотливым делом — при помощи влиятельных друзей он
оказался прикомандированным к контрразведке и отвечал за
«безопасность» воинских частей и военных баз Соединенных
Штатов, расположенных на территории Японии.

Смолен встретил Смита с распростертыми объятиями.
Он, видимо, совсем оправился от каракасского конфуза и
снова зарился на генеральский мундир, стараясь добыть его
уже в восточном полушарии. Шеф был по-прежнему очень
уверен в себе, выглядел бодрым, напористым, все так же ста-
рательно следил за своей внешностью и обожал тонкие фран-
цузские духи.

— Вы изменились в лучшую сторону, Рандольф, — с де-
ланным Восторгом оглядывал со всех сторон сержанта пол-
ковник, — возмужали, стали настоящим джентльменом! Не
в обиде на меня, что притащил вас сюда? — хитро прищу-
рил он свои выразительные глаза.

— Нет, сэр, наоборот... я рад... — запинаясь, уверял пол-
ковника Ранди.

— Тогда все в порядке. Мне крайне необходим толковый
и проверенный человек, на которого можно было бы целиком
положиться.

— Як вашим услугам, сэр.

— Спасибо, Рандбльф, мне известны ваши отменные каче-
ства, и поверьте, вы никогда не пожалеете о нашей совмест-
ной работе. Я приложу все усилия к тому, чтобы вас произ-
вели в офицеры.

— Благодарю, сэр, — шел к пул каблуками калифорниец.
— А пока, мой друг. — доверительным тоном продолжал
Смолен, — нам придется здорово потрудиться. Сначала
в Сасебо. Страсти тут разгорелись до предела, создалась
реальная угроза для безопасности военно-морской базы.

Смит удивленно пожал плечами.

— Ив Японии, сэр, бывают беспорядки?

— К сожалению, Рандольф, к великому сожалению, —
нахмурился полковник. — Если хотите знать, здесь красных
агитаторов намного больше, чем в Панаме или Венесуэле, да
и население легко возбудимо — собрать огромную толпу не
стоит особого труда. Кстати, вы слышали о прибытии в Са-
себо нашей атомной подводной лодки «Сидрэгон» *?

— Нет, сэр.

— Из-за этого вся Япония точно с ума сошла — демон-
страции, петиции. Между тем дело не стоит и выеденного
яйца. Впрочем, — спохватился Смолен, — вы вообще не
в курсе событий, а поэтому расскажу вкратце, но все по по-
рядку.

Вам, вероятно, сообщали еще в школе, Рандольф, что Сое-
диненные Штаты воевали против Японии после того, как она
совершила нападение на наш флот в Пирл-Харборе? Знаете
вы, несомненно, и о том, что японцы потерпели поражение.
Нам, правда, сильно помогли русские, разбившие в Маньч-
журии первоклассную японскую Квантунскую армию числен-
ностью в миллион солдат и офицеров. Но на таких деталях,
Рандольф, не нужно заострять внимания, хотя я и считаю,
что мой ближайший сотрудник должен знать больше, чем
другие.

Смит с интересом слушал своего начальника.

— Так вот, — продолжал Смолен, — после войны мы
оккупировали Японию, создали тут военные базы. Они со-
храняются и по сей день на основе американо-японского до-
говора безопасности. Эти базы очень важны для защиты на-
ших союзников в Азии, в том числе и Японии, от коммунисти-
ческой агрессии. Однако здешние оппозиционные партии и
распропагандированное красными население требуют, чтобы
мы отсюда ушли..

— Простите, сэр, — прорвалось у сержанта, — но поче-
му же японцы против баз, которые их защищают?

— Почему?.. — запнулся на мгновение Смолен. — Види-
те ли, Рандольф, народ в своей массе глуп. К тому же раз-

* «Морской дракон».
ные агитаторы уверяют, что никакой коммунистическом агрес-
син не существует вообще, что это будто бы просто наша вы-
думка.

— Но в таком случае, сэр, — почтительно спросил Смит,—
не лучше ли нам послать к чертям неблагодарных японцев и
перевести базы на свою территорию?

— Это абсурд, мой друг, — с легким раздражением ска-
зал полковник. — Вы рассуждаете слишком наивно. Базы
являются необходимым звеном и в обороне Соединенных
Штатов, они вплотную придвинуты к границам наших про-
тивников... Впрочем, это вопрос большой политики, Ран-
дольф, а в ней не только вам, но и самому дьяволу трудно
разобраться. Так что давайте перейдем к более понятным
и близким нам сейчас вещам. Итак, я уже сказал, что в Са-
себо прибывает атомная подводная лодка «Сидрэгон»?

— Да, сэр.

— И вам, конечно, интересно знать зачем?

Ранди промямлил что-то неопределенное, принятое, ви-
димо, полковником за утвердительный ответ.

— Эта подводная лодка уже несколько месяцев плавает
« открытом океане, не заходя в порты. А ведь на ней такие
же молодые, жизнерадостные парни, как вы. Им, разумеется,
хочется сойти на берег, погулять по твердой земле, хорошо
выспаться, повеселиться...

— Я полагаю, сэр.

— Вот за этим-то и идет сюда «Сидрэгон», Япония счи-
тается лучшим местом отдыха для экипажей наших кораб-
лей. Я уверен, что и вам здесь понравится. Подводной лодке
необходимо еще запастись пресной водой, продовольствием.

— Из-за этого и весь шум, сэр?

— Да, мой друг. И нам следует быть начеку, чтобы
предотвратить возможные неприятности.

Хотя Смит и делал вид, что впитывает в себя, как губка,
«разъяснения» полковника, он не верил его словам. Еще
в Венесуэле случай помог ему убедиться, что его «покладис-
тый» начальник отъявленный лицемер. Калифорниец чувст-
вовал, что шеф и на этот раз мутит воду, кривит душой. Так
оно и было. Смолен умышленно скрыл правду об американ-
ских базах, извратил причину возмущения японской общест-
венности по поводу захода в Сасебо атомной подводной
лодки.

Не для «обороны», конечно, Соединенных Штатов и их со-
юзников покрыл Пентагон густой сетью военных баз Японию.
Кому-кому, а полковнику Смолену было хорошо известно,
что эти базы созданы исключительно для нападения. Им от-
водилась и отводится важная роль в планах подготовки вой-
ны против социалистических государств, в политике постоян-
ного давления на нейтралистские страны Азии, курс которых
Вашингтону не по нутру. Кроме того, базы позволяют США
оказывать сильное влияние на политику самой Японии.

В кругах генералитета Смолен не раз слышал откровен-
ные заявления, что сам господь наделил японский «непотоп-
ляемый авианосец» исключительно выгодным географическим
положением для нанесения с него внезапных ударов. Прав-
да, полковник знал, что теперь «военные ястребы» * не ре-
шаются ратовать в открытую за большую войну. Они пред-
почитают говорить взахлеб лишь о локальных схватках, по-
тому что у русских уже много глобальных ракет с термо-
ядерными зарядами.

Между тем интерес у строптивых американских генералов,
да и не только у генералов, к японской территории не исчез.
Они все время ломают голову над тем, как превратить ее
в плацдарм для размещения наступательного атомного
оружия.

Однако на пути осуществления этих замыслов оказалось
довольно серьезное препятствие — решительное осуждение
термоядерного оружия самыми широкими кругами японского
народа. И все-таки Вашингтон нажимал на все рычаги, что-
бы вырвать у правительства Японии согласие на заход
в Сасебо лодки «Сидрэгон»: нужно было создать прецедент,
а уж потом к островам устремились бы и другие подводные
корабли с «поларисами» на борту.

Кабинет Эйсаку Сато тянул с решением ровно столько,
сколько нужно было для приличия, а потом согласился на
визит «Морского дракона». Но простой народ, то есть по-
давляющее большинство японцев, не согласны с господином
Сато и его министрами. Народ считает военный союз с Сое-
диненными Штатами величайшим бедствием. Для него заоке-
анские базы стали проклятьем Ведь в случае агрессии импе-
риалистов на них обрушится мощный ответный удар. Япон-
ский народ понимает, что все это может привести к ката-
строфе.

Япония — единственная страна в мире, которой довелось
познать весь ужас атомной бомбардировки. Еще и поныне

Так называют в США наиболее воинственных генералов.
в госпиталях страны умирают люди, пораженные в те роко-
вые минуты страшной лучевой болезнью. Миллионы японцев
считают термоядерное оружие исчадием ада и решительно
выступают за его запрещение и полное уничтожение. Буря
негодования охватила широкие слои населения страны, когда
стало известно, что Вашингтон добился разрешения на заход
«Сидрэгона» в гавань Сасебо.

Представители Соединенных Штатов в Японии не строили
иллюзий относительно того, какая встреча ожидает в Сасебо
подводную лодку. Они прекрасно понимали, что в этот день
произойдут самые бурные манифестации протеста, что на-
электризованная толпа может хлынуть на территорию военно-
морской базы, где пришвартуется «Сидрэгон», а тогда не иск-
лючены столкновения с охраной причала и с командой лодки.
Командующему американской базой майору Артуру Фаруэл-
лу было приказано герметически закрыть все подступы к пир-
су, а на полковника Смолена возлагалась задача установить
тесный контакт с японской полицией и побудить ее рассеять
демонстрантов еще до того, как она попытается прорваться
на базу.

Контакт был установлен. Начальник полиции в Сасебо
обещал мобилизовать все наличные силы против участников
«беспорядков». Смолен же, желавший щегольнуть своей изо-
бретательностью перед высшим начальством, задумал вос-
пользоваться сложившейся обстановкой и во что бы то ни
стало нанести удар по прогрессивным организациям города.

Суть замысла заключалась в том, чтобы подкупить двух-
трех уголовников, связанных с ультрареакционными местны-
ми группировками, и поручить им во время разгона мани-
фестантов «втихую» ухлопать кого-нибудь из полицейских.
А потом, предвкушал полковник, не трудно будет свалить все
на левые силы и возбудить против них судебное преследо-
вание.

Главарь шайки наемных убийц был найден и проинструк-
тирован. Оставалось только вручить ему пистолеты японско-
го производства и деньги. Осторожный Смолен не пожелал
сделать это лично: мало ли что может произойти. Он пору-
чил дело Смиту.

— Все очень просто, дорогой Рандольф^ — разъяснил
сержанту шеф. — Вам следует взять напрокат автомобиль
японского производства, скажем «Тайопет», положить туда
сверток, который я приготовил, спрятать в карман двести
тысяч иен и выехать ровно в десять вечера по шоссе в Нага-
сяки. Первый дом ближайшей деревни — велосипедная мае»
терская. Возле него остановитесь, съехав, конечно, с маги-
страли. и, не вылезая, будете делать вид, что возитесь со
шитком. К вам подойдет японец и скажет по-английски: «Вы
не к нам, господин?» Тогда быстро надевайте светофильтро-
вые очки, открывайте дверцу машины и отвечайте: «Еду
к приятелю».

— Зачем светофильтровые очки в темноте, сэр? — пора-
зился парень.

— Чтобы нельзя было запомнить ваше лицо. Так вот
дальше... Японец должен зажечь два раза спички. После это-
го передайте ему сверток и деньги, а потом немедленно уез-
жайте обратно. Вы возвращаете машину в гараж и ночуете
в гостинице. Ни в коем случае не на базе. Утром позвоните
мне, получите дальнейшие указания. Все понятно?

— Да, сэр. Мне только...

— Вам кажется задание странным? — перебил Смолен.

— Просто никогда раньше не приходилось заниматься та-
кими вещами, сэр.

— Это очень ответственное поручение, Рандольф, — про-
никновенно заметил Смолен. — Я не имею права раскрывать
все карты, но вам скажу только, что о наших действиях час-
то не должны знать даже местные власти. Да, не забудьте
надеть гражданский костюм. И еще: если (не приведи гос-
подь!) произойдут какие-либо осложнения, вы не получали от
меня никакого задания и сами ничего не передавали японцу.
Держитесь этой версии твердо и не опасайтесь — вы граж-
данин США, а остальное я сам расхлебаю.

Смит отлично понимал, что становится соучастником ка-
кой-то грязной, может быть, преступной операции. Но что же
остается делать: приказ есть приказ. Отказаться? Потребо-
вать, чтобы шеф поставил все точки над «и»? А присяга, ко-
торую он давал в Форт-Брагг, — беспрекословно повиновать-
ся своим начальникам? Нет, с полковником шутки плохи: со-
трет в порошок, если заартачиться. И кто знает, не стоят ли
за его спиной еще более крупные фигуры. Поэтому сержанту
оставалось лишь молча проклинать «интригана» Смолена и
скрупулезно выполнить приказ.

К счастью, все обошлось благополучно, и находившийся
в нервном напряжении калифорниец быстро успокоился. До-
бравшись до отеля, он заснул там крепким сном. Утром по-
звонил своему начальнику и доложил, что все в порядке.

— Молодец, Рандольф, это запишется в ваш актив! —

10 А. Батурин

145
послышался в трубке довольный голос Смолена. — Мне нуж-
но было бы сегодня с вами поговорить.

— Через двадцать минут буду в вашем распоряжении, сэр.

— Нет... нет, не стоит приезжать сегодня в оффис... —
раздумывая над чем-то, тянул полковник. — Давайте сдела-
ем так: пообедаем вместе в ресторане, что возле здания муни-
ципалитета. Я хочу угостить вас национальными японскими
блюдами — скияки и сасими. Вы не возражаете?

— С удовольствием, сэр, — растерянно пролепетал Ранди.

Обедать с полковником? Такого еще не бывало!

— Тогда, дорогой друг, — продолжал Смолен, — мы
встречаемся возле ресторана в четыре часа дня. Между про-
чим, не сдавайте номер в гостинице, вам придется переноче-
вать в нем еще раз.

— Хорошо, сэр.

Что за ребус? Почему шеф избегает с ним встречаться
в служебном помещении, на Территории военно-морской ба-
зы? А1ожет быть, полагает, что там, возле велосипедной мас-
терской, не все обошлось гладко? Но в таком случае он при-
казал бы ему уехать из города. И этот обед в ресторане?..

Полковник отлично знал качества своего подчиненного и
верил, что Смит наверняка проделал все чисто. Но на всякий
случай он решил принять меры предосторожности. После по-
зорного пленения партизанами в Каракасе честолюбивый пол-
ковник стал твердо придерживаться правила: береженого и
бог бережет...

По старинному обычаю вошедших посетителей встретил
владелец ресторана с семьей — женой и дочерью, одетых
в яркие шелковые кимоно и праздничные гета. Они, как по
команде, опустились на колени и низко поклонились гостям.
Потом женщины сняли с американцев ботинки и исчезли.

Смолен и Смит в носках пошли за хозяином, который
повел их узким коридором на второй этаж, раскланиваясь на
ходу. Гости оказались в небольшой комнате с единственной
картиной «Фудзияма» на стене.

Хозяин усадил их за низенький столик на тонкие жесткие
подушечки. Тут же появился японец-бой * с большим подно-
сом в руках. Боязливо оглядываясь то на гостей, то на хозяи-
на, мальчишка опустился на колени и начал расставлять на
столе содержимое подноса — нарезанное тонкими ломтика-
ми сырое говяжье мясо, белоснежные жиры, гору зеленого лу-

•Бой'— здесь слуга.
ка. салат, еще какие-то овощи и четыре пиалы — две с темно-
коричневым соусом, а другие с небольшими кусочками крас-
ной рыбы — сасими.

Сделав все это с исключительной аккуратностью, бой
включил вмонтированную в середину стола электрическую
плитку, на которой уже стояли большая чугунная сковород-
ка. и начал готовить скияки.

Хозяин подобострастно осведомился, что гости будут пить.

— Вы предпочитаете виски, Рандольф? — спросил пол-
ковник.

— Нет, сэр, я бы попробовал с удовольствием сакэ.

— Пожалуйста, мой дорогой, но я за виски, вряд ли вам
понравится это подогретое пойло — сакэ. А вот пиво «Саппо-
ро» у них превосходное.

Бой вышел — вернее, выполз на коленях — из комнаты и
вскоре вернулся с виски, большим синеватым чайником с го-
рячей водой и бутылочками сакэ в нем.

Затем хозяин и слуга удалились.

Смолен привычным движением взял со сковороды тонкий
и длинный кусок мяса, потом лук, овощи, положил все сер-
жанту в тарелку, залил соусом и объяснил Ранди, как нужно
есть это блюдо.

Полковник молча налил виски, выпил, быстро очистил
свою тарелку с едой и, подсев вплотную к сержанту, стал ти-
хо говорить:

— Завтра сюда прибывает «Сидрэгон», Рандольф. Я не
сомневаюсь, что произойдут серьезные беспорядки. Если не
отвернуть головы красным подстрекателям, они нам много
попортят крови. Хорошо было бы иметь в нашем досье их фи-
. зиономии. Мой друг, я хочу просить вас еще об одном важ-
ном одолжении: потолкайтесь завтра среди этого стада и по-
фотографируйте наиболее ретивых ораторов. Вы ведь знако-
мы с таким занятием?

— Научился в Форт-Брагг, сэр.

— Ну и отлично. — Полковник слегка похлопал по плечу
парня. — А чтобы вам было удобней работать, получите вот
это удостоверение. — Он протянул небольшую карточку,
к которой было прикреплено фото Ранди. — Отныне вы кор-
респондент газеты «Дейли ньюс», — с иронией добавил Смо-
лен. — В этом же амплуа вы отправитесь завтра вечером
в Токио и будете ждать меня в отеле «Фудзи». Номер для вас
там забронирован...

Как правило, осень — сухая, теплая, приятная пора

Ю*	147
в Японии. Опа радует люден яркими солнечными днями, лас-<
новым ветерком, золотыми листьями кустов и деревьев.
Но 12 ноября выдалось в Сасебо на редкость пасмурным и
дождливым. Над городом, окутанным дымкой тумана, клу-
бились тяжелые кучевые облака. Прохожие с зонтами, в пла-
щах торопливо шагали по мокрым тротуарам, стараясь побы-
стрее укрыться под какой-нибудь крышей.

Однако ненастная погода радовала Дугласа Гьюта, коман-
дира недавно построенной американской атомной подводной
лодки «Сидрэгон», и тех, кто должен встретить корабль на
военно-морской базе Сасебо. Лучшего момента для того, что-
бы незаметно прокрасться в порт, трудно найти! И вот окра-
шенная в пиратский черный цвет субмарина водоизмещени-
ем свыше двух тысяч пятьсот тонн появляется из стены дож-
дя, прикрывающей океанскую даль. Лодку сопровождает за-
щитный эскорт катеров и вертолетов. Бесшумно .подошла она
к пирсу и пришвартовалась. Причалы сразу же были оцеп-
лены многочисленным отрядом американской морской пехо-
ты, ощетинившейся автоматическими винтовками с примкну-
тыми штыками.

На территорию порта въехало лишь несколько лимузинов.
Встречать «дорогих гостей» прибыли представители японских
властей — мэр города Сасебо Итидзо Цудзи и заместитель
губернатора префектуры Нагасаки Мицуо Итионосеки. Они
не осмелились пригласить на торжественную церемонию
командира «Сидрэгона» и его команду в какое-нибудь при-
личное помещение в городе, и предпочли оказать «дружеские
почести» на борту ремонтного судна «Аякс». Но все-таки и ту-
да проникли вездесущие корреспонденты. Они забросали во-
просами Дугласа Гыота, смотревшего с нескрываемым пре-
зрением на японских устроителей тайного палубного приема.

— Вы информированы о демонстрациях протеста?

— Знаю из сообщений радио и газет. Но они меня не обес-
покоили. Я приказал членам экипажа принять меры предо-
сторожности; в частности, атомный реактор на корабле бу-
дет действовать постоянно на протяжении трехдневной сто-
янки...

Лица японских представителей расплылись в традици-
онной улыбке вежливости. Кланялся Цудзи, кланялся Итио-
носеки. Но глаза этих господ выражали растерянность и
страх.

— Я рад приветствовать прибытие в Сасебо американской
ядерной подводной лодки «Сидрэгон», — неуверенно при-
148
ступил к своей роли мэр Итпдзо Цудзи. — Думаю, что визит
такого корабля станет историческим событием... — Мэр на
мгновение запнулся и вдруг заговорил о том, что у него, ви-
димо, наболело на душе: — Этот визит я сам встретил со
смешанными чувствами... да... да... и весь город несколько
взволнован...

Цудзи не сказал всей правды. Город был не «несколько
взволнован» — в нем бушевал гнев. «Морскому дракону» не
удалось проскользнуть незамеченным. Невзирая на пролив-
ной дождь, возле военно-морской базы США стали собирать-
ся жители города: сначала сотни, потом тысячи. Городские
улицы заполнили негодующие демонстранты. Многочислен-
ная колонна студентов блокировала четырехполосную доро-
гу, ведущую от базы к городу. Они заявили, что не пропустят
машины с командой подводной лодки. Полицейские тщетно
пытались их разогнать; молодежь смело вступила с ними
в схватку. Пронзительный вой сирен полицейских «джипов»
тонул в мощном гуле демонстрантов. Над колоннами колы-
хались транспаранты: «Долой американские базы!», «Янки,
убирайтесь домой!», «Борьба против захода «Морского дра-
кона» в Сасебо — это борьба за существование японской
нации!»

Загораживая вход на территорию военно-морской базы,
обнесенной высокой изгородью, выстроилась тройная цепь
полицейских в синих мундирах и белых поясах. Они всеми
силами пытались сдержать демонстрантов. Но вот еще один
натиск, сопровождаемый гневными криками, и цепь «синих
мундиров» разрывается. Толпа скандирует антиамериканские
лозунги возле ограды...

Хотя поручение шефа вызывало у Ранди омерзение, он
все-таки щелкнул раз двадцать затвором фотоаппарата, снял
произвольно анфас и в профиль несколько японцев, кото-
рые что-то кричали. «Пускай шеф сам разбирается — глава-
ри это или нет», — решил калифорниец. Он толкался между
людьми, одетыми в синие вылинявшие куртки, бумажные сви-
теры, посматривал с любопытством на их головы, обмотан-
ные белыми платками с иероглифами. А когда ему не давали
дороги, произносил на японском языке заученную фразу:

— Ватакуси ва симбун но кися дес! *

И вдруг совершенно неожиданно до ушей Смита донес-
ся голос на чистейшем английском:

• — Я корреспондент газеты.
— Хэлло, коллега. нс пора ли нам выбираться из этого
проклятого месива: здесь вот-вот начнется свалка!

Ранди обернулся и встретился взглядом с долговязым,
рыжеволосым субъектом, который дружески помахивал ему
рукой. Смит подошел и представился.

— Вы из «ДеАлн ныос»? — У рыжего глаза полезли на
лоб. — А мне казалось, что я там знаю всех до последнего
корректора. Впрочем, — поджал он губы, — это меня не ка-
сается, не мое дело. Фред Стэнсбери, из Нью-Йорка, тоже
журналист. — И он протянул Смиту руку.

И в самом деле в толпе разразился скандал. В шеренгу
полицейских полетели камни. Один из них схватился за окро-
вавленное лицо. Это явилось сигналом для атаки «синих
мундиров». Обрушивая удары резиновых дубинок на головы
демонстрантов, они стали теснить возбужденную толпу. В то
же время Ранди заметил, что, несмотря на натиск полицей-
ских, демонстранты с криком набросились на троих людей и,
выкручивая им руки, стали выволакивать их из своих рядов.

— Поссорились между собой, что ли? — недоумевал
Смит.

— Нет, они говорят, что среди них провокаторы.

Выбравшись из свалки и узнав, что его «коллега по пе-
ру» собирается вечером выехать в Токио, Фред Стэнсбери
искренне обрадовался этому и пригласил соотечественника
отправиться в путь вдвоем на его машине.

— Так веселее. Да и с Японией сможете лучше ознако-
миться, чем с поезда, — уговаривал Стэнсбери.

Ранди позвонил полковнику и сообщил о предложении
журналиста. Смолен был не против, но говорил с Ранди та-
ким унылым тоном, словно у него только что скончался кто-
то из родственников или лопнули акции на бирже. Дело
в том, что подготовленная полковником провокация прова-
лилась. Нанятых уголовников демонстранты распознали. Им
так наломали бока, что полиции пришлось увезти их в боль-
ницу. Правда, пистолеты у избитых изъяли полицейские: улик
не осталось, но денежки плакали!

...Резвый «Плимут» Стэнсбери уже второй день мчал кор-
респондентов по гладкому, лишь местами разбитому шоссе,
тянувшемуся в основном по берегу Японского внутреннего мо-
ря. Мелькали лазурные бухты, причудливые сосны, густые
бамбуковые заросли, террасообразные чайные плантации,
крошечные ячейки рисовых полей и почти примыкавшие друг
к другу населенные пункты. Приходилось часто останавли-
ваться: дорогу загораживали то доверху нагруженные при-
цепы, которые тянули изможденные японцы на велосипедах,
го огромные машины с надписью на радиаторах: «Мицу-
биси».

— Я где-то читал, — обратился Ранди к Фреду, — что
японские крупные военно-промышленные концерны распуще-
ны. А вот «Мицубиси», оказывается, существует. Смотрите,
как часто встречаются эти грузовики.

— Как бы не так! — рассмеялся Стэнсбери. — Правда,
Макартур-старший * в 1945 году издал приказ о роспуске
военно-промышленных концернов «дзайбацу», но приказ так
и остался на бумаге.

— Японцы ведь очень воинственный народ. Не так ли, ми-
стер Стэнсбери?

— Были. А теперь со смиренными поклонами подчиняются
нам во всем, соглашаются даже с базами.

— Ну, а беспорядки в Сасебо? По-моему, они говорят
об обратном.

— Дорогой коллега, речь же не идет о простом народе.
Он после войны погряз в пацифизме больше, чем индийцы,
и постоянно бунтует против баз. Я имею в виду влиятель-
ную верхушку...

Миновав Нагоя, остановились в деревушке, прилепившей-
ся к Самому шоссе, чтобы купить в лавчонке десяток манда-
ринов-микан. Разминая ноги, Ранди обратил внимание на
пожилую японку, которая высаживала какую-то рассаду на
обочине дороги, не составлявшей и полутора метров в ши-
рину.

— Почему она сажает здесь? Ведь автомашины могут раз-
давить все это колесами, — спросил Смит у журналиста.

Стэнсбери тоже заинтересовался и стал говорить с кре-
стьянкой по-японски, прибегая к помощи жестов. В конце
концов понял ее и, немного смутившись, сказал Ранди, что
это единственное место, где она может посадить немного
овощей. «Почти все поля этой деревни забраны нашими
под полигон. Вон посмотри!» И Стэнсбери указал на квад-
ратный щит с надписью: «Проезд запрещен. Территория ар-
мии США»...

Закусив сочными микан, приятели тронулись дальше
в путь. Вскоре они свернули влево и, взобравшись по кру-

* Генерал Дуглас Макартур был командующим оккупационными
войсками США в Японии.
той дороге, направились к склонам красавицы Фудзиямы. Они
преодолели головокружительный перевал, где машины разъ-
езжаются у пропасти почти впритирку, и начали спускаться
вниз, к побережью Тихого океана. Через десять-пятнадцать
минут они очутились в маленьком городке, раскинувшемся
среди высокого, но редкого соснового бора. Возле него се-
ребрилось овальное озеро, по которому сновали прогулочные
лодки. Среди густой растительности, поднимавшейся в гору,
проглядывали черепичные крыши вилл.

— Ну-вот мы и в Хаконе, мистер Смит. — Стэнсбери с на-
слаждением втянул свежий, бодрящий воздух. — Сюда на ле-
то удирают из Токио от жары те, у кого есть достаточно де-
нег. Прекрасный курорт, но дорогой. Между прочим, здесь
есть загородный дом бывшего японского премьера Киси, ви-
дите, вон там на пригорке, того самого Киси, который заклю-
чил с нами военное соглашение, а потом его правительство
вылетело в трубу. Здесь бывает и нынешний премьер Сато;
он доводится Киси не то сводным, не то двоюродным братом.

— А кто из них больше заботится о народе? — вырва-
лось у Ранди.



А/'

I5
Журналист искренне и весело рассмеялся.

— Вы задали такой вопрос, на который мне трудно от-
ветить. По правде говоря, я никогда не приглядывался к этой
стороне деятельности здешних премьеров, хотя живу в Япо-
нии не первый год: моего шефа в Нью-Йорке такой матери-
ал не интересует. Знаю только, что Икэда, которого сменил
Сато, любил произносить в узком кругу: «Пусть японцы едят
муги *, если они не могут позволить себе есть рис».

— Они, кажется, очень плохо питаются, — поделился
своими наблюдениями сержант.

— Азиаты! — с пренебрежением буркнул Стэнсбери. —
Это у них с сотворения мира. Мы бы с вами при их еде че-
рез две недели протянули ноги.

— Удивительно, ведь Япония развитая страна.

— Да. Здесь разительные контрасты, уважаемый колле-
га. Вы обратили, вероятно, внимание — полуразвалившиеся
древние хижины в деревнях? Но имейте в виду, в каждом
этом шалаше — электричество, радиоприемник и прочее.
В Токио да и в других городах почти в каждой семье — теле-
визор, между тем лишь немногие пользуются канализацией...
Вы намерены долго Пробыть в Токио?

— Не знаю, это зависит не от меня.

— Во всяком случае, вам и нескольких дней хватит, что-
бы понять: Токио самый крупный и самый хаотичный город
в мире...

И -#огда Смит в последующие дни бродил по токийским
уливай, он все время убеждался в правильности оценки сво-
его случайного спутника. По вечерам центральную улицу —
Гинзу заливали неоновые огни. Многоэтажные современные
здания, поток автомашин, мозаика световой рекламы, уме-
ло оформленные витрины, искусно сделанные фонарики, хо-
рошо одетые люди придавали улице праздничный и в то же
время экзотический вид. Но стоило отойти за угол на пол-
сотню шагов, и калифорниец попадал в иной мир: кривые,
пыльные переулки, по которым едва может протиснуться ав-
томашина; прилепленные друг к другу грязно-серые двух-
этажные домишки из фанеры и бамбука, отвратительное
зловоние, с наступлением темноты освещения почти нет: лишь
кое-где мелькают робкие огоньки.

Да и сам отель ,«Фудзи>>ч,где поселился Рандольф, был
под, стать городу. Он состоял из трех совершенно разнород-

* Зерновые — ячмень, рожь, пшеница.
пых помещений: старой гостиницы, пыстроснной, видно, еще
в прошлом веке, мрачного холла, выдержанного в казенно-
европейском духе, и большого, светлого зала ресторана, со-
оруженного из стекла п бетона.

В отеле проживало несколько американских военных.
Как-то вечером в полутемном баре, где подавали, кроме вис-
ки и коньяка, креветки в коричневом соусе и крупный тай-
ваньский виноград, Смит очутился в большой компании со-
отечественников, преимущественно унтер-офицеров, одетых
в штатское. Они служили в авиационной части, которая рас-
полагалась в столичном аэропорту Ханеда. Ребята уже осу-
шили не одну бутылку спиртного и находились в том состоя-
нии, когда, как говорится, и море по колено. Собутыльники
наперебой хвастали перед новичками, как здорово здесь им
живется.

— Для нас, приятель, это лучшая страна в мире, — гово-
рил большеротый верзила, по-хозяйски развалившись в хруп-
ком кресле. — Работа не тяжелая, и множество абсолютно
доступных удовольствий! Ты имеешь свое «хобби» *? — хлоп-
нул он по колену Ранди.

Калифорниец чуть не вскипел от такой фамильярности,
но сдержался и утвердительно кивнул.

— Люблю играть в бейсбол.

Верзила презрительно пожал плечами и изрек:

— Ну, это оставь до возвращения домой. Здесь можно
найти такое, что в Штатах и во сне не приснится. Был ты,
например, в турецких банях?

— Нет, я предпочитаю ванну.

Компания захохотала.

— Ванну! Слышите, ребята, он предпочитает ванну! —
давился от смеха верзила. — Да в турецких банях тебя по-
моют молоденькие японки, а в ванне самому приходится.

— Покажи-ка, Боб, ему свою художественную гале-
рею, — посоветовал большеротому толстощекий тип с по-
красневшими от пьянства глазами.

Тот с гордостью достал из кармана пачку порнографиче-
ских открыток и, отодвинув посуду, начал их раскладывать
веером на столе.

— Вот мое «хобби»... Тут только часть. Набрал уже боль-
ше сотни.

• Хобби (англ.) — любимое занятие.
— Если хочешь, — многозначительно подмигнул Смиту
толстощекий. — мы хоть сейчас можем отвезти тебя под-
развлечься. Японки — очаровательные куколки и настоящие
рабыни.

— Я женат, — поспешил прервать его калифорниец. Его
уже тошнило от цинизма рафинированных развратников.

Солдатня снова разразилась хохотом.

— Он женат! — неистово топал ногами по полу и кар-
тинно хватался за живот Боб. — Подумаешь, какая неви-
даль, женат! Да мы все женаты!..

В тот же вечер Ранди, презиравший распущенность и свя-
то хранивший верность любимой жене, писал Джанин о по-
ведении в Токио своих соотечественников-военных:

«Это какие-то двуногие скоты, забывшие бога и потеряв-
шие человеческий облик. Пьянство, ругань, дебоши — в оте-
ле редкую ночь можно проспать спокойно. Местных жителей
презирают, считают их обезьянами, а из себя корчат повели-
телей мира. Измываются над молодыми японками, заставля-
ют их за деньги удовлетворять свои прихоти. На улицах, в ре-
сторанах и кабаре грубо пристают к женщинам, если те даже
находятся с мужьями. Японцы смотрят на нас как на зачум-
ленных. Какой позор! Знаешь, родная, это ужасно. Я начинаю
стыдиться...»

Рандольф не дописал последнюю фразу: видимо, вспом-
нил, что не все можно доверять бумаге...

На десятый день пребывания сержанта в столице Японии
неожиданно объявился Смолен. К удивлению Ранди, началь-
ник даже не поинтересовался результатами его фотографиро-
вания в Сасебо, ни словом не заикнулся о тамошних событи-
ях. Полковник вяло расспросил калифорнийца, как он провел
время в японской столице, рассеянно выслушал его отчет,
а затем глухим, каким-то не своим голосом сказал:

— По приказу командования мы завтра вылетаем на Оки-
наву в Наху*. Там я нанесу визит нашему верховному ко-
миссару генерал-лейтенанту Альберту Уотсону и решу кое-
какие дела с заместителем гражданского администратора
полковником Уильямом Коббом. Но конечная цель нашего пу-
тешествия менее привлекательная, Рандольф. Из Нахи мы
отправимся в Сайгон, в этот вертеп трижды проклятого Юж-
ного Вьетнама.

* Окинава, как и все другие острова Рюкю, принадлежащие Японии,
оккупирована США. Там размещены американские военные базы. Н а-
ха — главный город Окинавы.
Прибыв в Сайгон в воскресенье 22 ноября, Смолен и Смит
остановились в фешенебельной, по местным стандартам,
гостинице «Каравель». Сержант занял небольшой, затенен-
ный номер с телефоном и ужасно тесной ванной на том же
этаже, что и шеф, который, не изменяя своей аристократиче-
ской привычке, расположился в шикарных апартаментах.
Щепетильный в отношении буквы устава, полковник немед-
ленно связался с главным американским штабом: следова-
ло доложить о приезде генералу Уэстморленду — командую-
щему вооруженными силами США в Южном Вьетнаме.
Но дежурный ответил, что генерал воспользовался любезным
приглашением руководителя армии Кханя и отправился ку-
паться в его резиденцию на берег Южно-Китайского моря.
Тогда Смолен поинтересовался, с кем из офицеров штаба
можно было бы переговорить. Дежурный назвал три фамн-
лии, и одна из них вызвала на лице полковника приятное
удивление.

— Манор Кеннет Эдвардс? Говорите, он дома? Очень хо-
рошо! Дайте, пожалуйста, номер его телефона... Благода-
рю. — И Смолен, положив трубку, тут же поднял ее снова —
начал звонить Эдвардсу.

Они минут десять болтали по телефону, вспоминая совме-
стную службу в Корее, Панаме и других местах. Майор, ве-
роятно, обрадовался знакомому и свежему человеку в Сай-
гоне. По крайней мере он охотно согласился выполнить роль
шофера и гида, чтобы показать достопримечательности
города, погруженного, несмотря на конец ноября, в тропи-
ческую духоту. Через полчаса Кеннет Эдвардс подкатил к па-
радному подъезду «Каравель» на черном, изрядно помятом
«Додже».

В лифте Ранди сказал своему начальнику, что у него
в номере пулей пробиты оконное стекло и"шкаф для платья.
Смолен проявил явное беспокойство и поспешил сообщить
об этом Эдвардсу, как только поздоровался с приятелем и
сел в машину.

— С такими вещами мы встречаемся здесь чуть ли не
на каждом шагу, — небрежно заметил коренастый майор,
и в его умных глазах вспыхнул огонек иронии. — Ведь Сай-
гон, по существу, фронтовой город, дорогой полковник. Тут
часто стреляют.

Эдвардс, весь облик которого свидетельствовал о том,
что он много знает и много пережил, указал опаленной солн-
цем рукой на выщербленный фасад «Каравеля».

— Вот полюбуйтесь, эти метки остались от ноябрьского
кошмара 1960 года, когда восстали парашютисты против Нго
Динь Дьема и овладели городом. Власть Дьема еще тогда
висела на волоске. Помню, нам пришлось изрядно попотеть,
чтобы спасти президента от разъяренных солдат и толпы.
Здесь стояли минометные батареи морских пехотинцев, остав-
шихся верными правительству. Их обстреливали парашю-
тисты.

— Во время краха дьемовского режима* вы тоже нахо-
дились в Сайгоне? — спросил Смолен.

— Здесь. И многое видел... и расстрел демонстраций
буддистов, и разрушение пагод войсками, и самосожжение
монахов.

• Нго Динь Дьем был свергнут 1 ноября 1963 года.
— Ужасное зрелище, — сделал брезгливую гримасу пол-
ковник.

— Не из приятных. Монахи, сидя на мостовой, сами обли-
вали себя бензином из канистр и поджигали. И что удиви-
тельно: человек горит, обугливается, но ни одного стона.

— Религиозный фанатизм?

— Неимоверная сила воли. И это возбуждало до неис-
товства толпы. Вы, конечно, знаете, что все семейство Дьема
погибло, кроме невестки и любовницы президента госпожи
Нью. Дьема застрелили в броневике. А куколка Нью спас-
лась только потому, что находилась за границей, у нас
в Штатах. С тех пор в Сайгоне правительственная чехарда,
грызня за власть.

— Насколько я .понимаю, дорогой Эдвардс, — оживился
Смолен, — наша политика здесь совершила своеобразный
кругооборот. Долгие годы мы опирались на Дьема. Потом
выбросили его: он* стал казаться недостаточно сильной лич-
ностью, чтобы сокрушить Вьетконг *. Всплыли на поверх-
ность сначала Зыонг Ван Минь, потом Нгуен Кхань. Я слы-
шал, этот Кхань из бывшего окружения Дьема?

— Да, он пользовался его полным доверием и принимал
активное участие в спасении режима в ноябре 1960 года.
А у Ван Миня обнаружились профранцузские шатания. Его
приближенных обвиняли даже в тайных связях с эмиссара-
ми де Голля. Поэтому-то мы и согласились на оздоровитель-
ную операцию — устранение Зыонг Ван Миня...

— Я об этом и говорю. Теперь мы снова пришли к тому,
от чего в ноябре 1963 года попытались уйти: стали опирать-
ся на подручных Дьема...

Пока приятели обменивались мнениями по поводу «пра-
вительственной чехарды», их машина уже двигалась по зали-
той асфальтом центральной магистрали Тудо. Здесь красо-
вались роскошные особняки. Эдвардс информировал своего
друга, что в них обитают сливки местной плутократии, при-
карманившие не одну сотню миллионов долларов из тех
сумм, которые США предоставляют Южному Вьетнаму.

— У здешней камарильи, — говорил майор, — святое
правило: чем выше чин занимает, тем больше ворует.

— Неужели нельзя дать по рукам? — наигранно возму-
тился Смолен.

* Вьетконг — так называют на Запале патриотические силы Юж-
ного Вьетнама.
— Пробовали. Уговаривали. Грозили. Безрезультатно...

Проезжая мимо шеренги ресторанов, баров, кафе, полков-
ник обратил внимание на то, что витрины многих из них при-
крыты металлическими сетками и решетками.

— Патентованное средство против террористов, вернее,
от нх гранат, — презрительно сказал майор. — Но все это
помогает, как мертвому припарки. В Сайгоне вы не в безо-
пасности, даже закрывшись в ватерклозете. Мы постоянно
спим с пистолетами под подушкой, а наши жены, направляясь
на рынок, кладут в сумочку дамские револьверы.

— Дьявольская берлога! — принимал гость близко к сер-
дцу рассказ майора. — А полиция, конечно, бездействует?

— Служба у них на втором плане. Они прежде всего на-
бивают карманы чужим добром, занимаются вымогательст-
вом, торгуют наркотиками. Однако с них трудно и спраши-
вать. Разве у сайгонца написано на лбу, лояльный он или
вьетконговец?

— Но красные все же попадаются в капкан?

— Попадаются. Но только мелочь. Главари хорошо за-
конспирированы. Недавно захватили двух солдат, швырнув-
ших гранаты в офицерское казино, где были и наши. Еще
раньше, в мае, поймали девятнадцатилетнего электромонте-
ра Нгуен Вань Чоя. Он пытался подложить бомбу замедлен-
ного действия под мост, по которому проходил маршрут на-
шего министра Макнамары во время его визита. Если бы про-
глядели, министра не спас бы и его любимый бронежилет.

— Казнили вьетконговца?

— Да. Я присутствовал при его расстреле во дворе
тюрьмы Чи Хоа. Он был в белой одежде. Его прикрутили за
локти к столбу, а потом превратили в решето... Закоренелые
фанатики, доложу вам, не боятся смерти. Пощады не по-
просят. А этот за полминуты до залпа закричал: «Все равно
мы покончим с американцами и Кханем!»

— Жители нас, конечно, не любят? — спросил полковник.

— У меня создалось впечатление, что они с удовольствием
растерзали бы любого из нас. Во всяком случае, для подав-
ляющей части населения мы — империалисты, исконные вра-
ги. У этих туземцев настолько примитивны мозги, что они
абсолютно не способны понять нашу высокую миссию здесь...

— Зато они неплохо клюют на приманки вьетконговцев.
так ведь?

— В том-то и беда! «Лозунги красных им по душе. И они
у них привлекательны: вывод наших войск, прекращение вой-
вы, воссоединение страны. К тому же, заметьте, для каждого
сословия полное исполненне желании: рабочим — охрану
труда и повышение зарплаты, крестьянам - - землю и осво-
бождение от долгов, местным владельцам предприятий —
защиту от иностранной конкуренции, развитие промышлен-
ности и ремесла... Но главное у них — прекращение войны
и нейтрализация Южного Вьетнама, иод которой понимается
в первую очередь уход наших солдат. Это самый опасный для
нас трюк. К нейтрализации проявляется склонность даже
в высших сферах сайгонского общества. Не хотят осознать,
что за ней последует поглощение их страны коммунистами,
а мы потеряем все позиции в Юго-Восточной Азии.

— Понимаете, Рандольф, с кем и с чем мы здесь имеем
дело? — Обернулся вдруг Смолей к сержанту, примостивше-
муся на заднем сиденье.

— Да, сэр... Хотя я не думал об этом, — пробормотал
застигнутый врасплох Смит.

Майор весело рассмеялся.

— Вся эта высокая политика не для него. Вот познако-
миться с хорошенькими девушками — другое дело. Правиль-
но, сержант?

— Я не интересуюсь политикой, сэр! — как можно убеди-
тельнее ответил Ранди и покраснел: он не любил врать.

На самом деле калифорниец все больше и больше интере-
совался политикой. Он внимательно слушал и этот разго-
вор, пытаясь разобраться, где правда. Сержант только умыш-
ленно посматривал по сторонам, делал вид, что беседа прохо-
дит мимо его ушей, — знал, что любознательность считается
для сержанта американской армии, тем более «специальной
службы», недопустимой.

Смит был совершенно не согласен с майором, что «у этих
туземцев примитивные мозги». Он вспоминал Панаму, Ве-
несуэлу, Японию и приходил к выводу, что американцев вез-
де не любят потому, что они лезут в чужой дом. «Будь я на
месте вьетнамца, — говорил он сам себе, — я тоже хотел бы
выгнать непрошеных гостей из своей страны».

Между тем полковник начал разливать желчь по поводу
того, что в Южном Вьетнаме население горячо желает пре-
кращения братоубийственной войны. Потом он навалился на
французов.

— С идеей нейтрализации носятся и наши друзья в Па-
риже. Стараются подложить нам свинью.

— Они, сэр, не забывают, что мы заняли их место здесь.
Теперь хотят набрать тут побольше очков за наш счет, ра-
зыгрывая из себя миротворцев. Небось до поражения при
Дьен-Бьен-Фу, а потом и в Алжире не очень-то размахивали
оливковой веткой.

— Собственная зубная боль всегда больше беспокоит, чем
чужая, — сострил Смолен.

— Это так. Но проклятые лягушатники хотят сделать на-
шу зубную боль невыносимой, рассчитывая, что мы вынуж-
дены будем уйти. Правда, свергнув Миня, мы порядком оса-
дили их назад. Но надолго ли? Де Голль спит и видит восста-
новление утраченного французского политического влияния
в Индокитае. Экономические же позиции у них тут до сих пор
довольно прочные: контролируют половину промышленных
предприятий, четыре пятых плантаций, более половины бан-
ковского капитала. Среди состоятельных людей Южного
Вьетнама у них много твердых сторонников.

— Атлантическое единство! — презрительно буркнул пол-
ковник. — Некоторые союзнички готовы перерезать нам
глотку!..

Майор совершенно неожиданно остановил машину возле
металлической изгороди с массивным каменным цоколем.
За ней в парке с зелеными лужайками и усыпанными песком
дорожками возвышалось желто-серое, прокопченное и сильно
разрушенное здание. Это был Дворец независимости — быв-
шая резиденция французского генерал-губернатора Индоки-
тая и бывшая штаб-квартира Дьема. В феврале 1961 года
«эту хижину», как назвал ее майор, разбомбили двое лет-
чиков из южновьетнамских военно-воздушных сил. Они хоте-
ли похоронить Нго Динь Дьема в руинах дворца. Но тот с се-
мейством благополучно отсиделся в бронированном подвале,
а потом переехал в дом напротив — дворец Жна-Лонг...

— Почему Жиа-Лонг обнесен колючей проволокой,
будто его осаждают? — впервые вмешался в разговор
Ранди.

— Там обитает сейчас глава государства Фан Кхак Шыу.
Его часто подвергают осаде... — начал пояснять Эдвардс.

Вдруг откуда-то издалека донесся глухой гул, похожий на
рокот океанских волн. Он усиливался, становился все более
грозным, надвигаясь на обширную дворцовую площадь.

— Как в зеркало смотрел! — сказал майор. — Кажется,
начинается очередная осада. На всякий случай нужно отъ-
ехать отсюда подальше, а то могут и нам всыпать.

Эдвардс загнал «Доджа» в самый дальний угол площади.

11 А. Батурин

161
под сень высоких раскидистых деревьев. Отсюда можно
было в случае нужды быстро скрыться в кривом переулке и
вместе с тем хорошо просматривать все пространство возле
дворцов.

Из переулка вынырнули два грузовика с солдатами
в стальных касках, прикрытых сетками. В руках у солдат —
автоматические винтовки с примкнутыми ножами-штыками.
Машины проехали метров на сто вперед от «Доджа» и оста-
новились у железной ограды. Цепь военных стала растяги-
ваться впереди проволочных заграждений. Потом подъехал
«джип» с пулеметной установкой и рацией; он замер в не-
скольких шагах от машины майора. В нем сидели четверо
южновьетнамских офицеров и американец, ковырявшийся от-
верткой в наушниках рации.

Эдвардс подошел к соотечественнику.

— Послушай, приятель, что за представление здесь гото-
вится?

Солдат соскочил на землю и вытянулся перед офицером.

— Да опять эти бунтовщики, сэр. Направляются сюда, на
площадь.

— А откуда они идут?

— От буддийского центра, сэр. Там состоялся молебен
в память покойного президента Кеннеди. И сначала все было
спокойно. Посол Тэйлор присутствовал, сэр. Но после мо-
лебна началось черт знает что. Раздались крики, появились
ораторы, толпа взбаламутилась...

— Монахи, наверно, подстрекали?

— Я слышал, что не они, сэр. Бонзы даже уговаривали
верующих разойтись по домам. Но куда там! Сайгонцы как
с ума сошли. Мужчины, женщины, девушки, студенты, а так-
же целая свора мальчишек стали прорываться через дело-
вую часть города сюда.

— Вы там были все время?

— Да, сэр. Вот на этом «джипе» с офицерами из штаба
Кханя.

— Ну и что же дальше?

— Дальше такая комедия началась, сэр! — рассмеялся
солдат. — Полисмены попытались преградить путь и вызва-
ли несколько пожарных машин. Но женщины, завладев
брандспойтами, начали вовсю поливать пожарных и поли-
цейских, а мальчишки швыряли в них гнилые бананы. Тем
временем толпа ринулась вперед...

На противоположной улице, выходящей на площадь, по-
казалась гудящая масса людей. Звонкие молодые голоса вре-
мя от времени выкрикивали лозунги, их дружно подхватыва-
ли демонстранты. Над головами колыхались плакаты, соору-
женные наспех из палок и больших листов бумаги. Живой
поток быстро залил всю улицу и ринулся на площадь, ко
дворцу Жиа-Лонг. Цепь южновьетнамских солдат отступи-
ла за проволочные заграждения, опасаясь, видимо, много-
тысячной ревущей толпы. Но ее натиск был так силен, что
смел эти заграждения, как рисовую солому. Человеческое
море захлестнуло дворец.

— Чего они требуют? — кивнул Смолен на кричащих де-
монстрантов.

— Отставки премьера Чан Ван Хыонга. Вон у них и на
плакатах написано.

— Чем же он не угодил сайгонцам?

— По-моему, никто из нас не может понять этого. Мы, ка-
залось бы, сделали все, чтобы создать хоть видимость закон-
ного правительства после многолетнего абсолютизма Дьема
и хозяйничанья генеральской хунты, сначала во главе с Ми-
нем, а потом — с Кханем. В конце октября здешний парла-
мент — высший национальный совет, правда состоящий толь-
ко из семнадцати человек, избрал главой государства Фан
Кхак Шыу и назначил премьер-министром Чан Ван Хыо^а.
Оба они были в оппозиции к Дьему и даже сидели в тюрь-
ме. У нас надеялись, что им, как пострадавшим от диктату-
ры, удастся сплотить вокруг себя широкие слои населения и
обеспечить авторитет центральной администрации...

— Так вот, — продолжал майор после небольшой пау-
зы, — создали гражданский кабинет. Фан Кхак Шыу, конеч-
но, звезд с неба не хватает, но все-таки доктор сельскохозяй-
ственных наук, а Чан Ван Хыонг, бывший мэр Сайгона и учи-
тель по профессии. Они с умом распределили министерские
портфели. Большинство отдали буддистам, чтобы заткнуть
глотку недовольным. В кабинете ни одного военного — пол-
ная демократия!

— Как же примирился с этим Кхань? — спросил Смолен.

— Заставили. Потом он настаивал, чтобы за ним остал-
ся пост главнокомандующего вооруженными силами.

— Мудрец! — рассмеялся полковник. — Понимает, что
власть здесь принадлежит тому, у кого в руках находится
армия.

— Лицемер отпетый! — подтвердил майор. — Он заявил,
что хочет целиком посвятить себя борьбе против Вьетконга,

11*

I63
а кресло премьера будто его вовсе не интересует, поклял-
ся. что разгромит красных. Нам пришлось и в данном
случае вмешаться, поддержать Кханя, поставить его во главе
армии.

— Кто же возражал, правительство?

— И оно и высший национальный совет.

— Маленький Наполеон? — заметил Смолен.

— До Бонапарта ему, конечно, далеко! Вернее, он двой-
ник Нго Дин > Дьема. Готов на все ради установления лич
ной власти.

— А какие у пего отношения теперь с новым кабинетом?

— Открыто игнорирует и главу государства и премьера.
По-прежнему чувствует себя хозяином положения. Видите
в толпе большой плакат: «В отставку Хыонга! Премьер не
должен находиться под давлением армии!..»?

Около четырех часов осматривали Смолен и его подчи-
ненный Сайгон. Город напоминал военный лагерь. На улицах
и площадях колючая проволока, много казарм, военных гру-
зовиков и патрульных «джипов». Побывали в порту. Майор
показал полковнику место, где партизаны пустили ко дну
американский авианосец. Взглянули на кварталы, разгром
ленные в ходе кровопролитных схваток между католиками и
буддистами, посетили окраины города, населенные бедняка-
ми. Смолен брезгливо морщился и прикрывал нос душистым
платком, когда проезжали мимо хижин, возле которых ко-
пошились в пыли и мусоре полуголые, со вздувшимися живо-
тами дети, мимо распространяющих страшное зловоние сточ-
ных канав, заменяющих канализацию, мимо жалких ночле-
жек и «домов блаженства» — притопов для курильщиков
опиума: там обездоленные, голодные люди оставляют послед-
ние гроши, чтобы погрузиться на время в сладостный сон и
забыть свои невзгоды. И когда вернулись в «Каравель», Ран-
ди отметил, что его шеф был очень расстроен. Сославшись
на головную боль, он отказался от приглашения майора по-
жаловать к нему на коктейль, не пошел обедать в ресторан,
а приказал подвернувшемуся под руку бою принести обед
в номер. Полковник в тот вечер ни разу не потревожил сер-
жанта телефонным звонком. Ему, видно, хотелось побыть
в одиночестве.

На другой день калифорниец был предоставлен самому се-
бе. Смолен все еще находился не в духе и над чем-то мучи-
тельно размышлял. Он сухо объявил, что уезжает в главный
штаб представляться генералу Уэстморленду, а Смиту реко-
164
мендовал побродить по Сайгону, переодевшись на всякий слу-
чай в гражданское платье.

Смит неторопливо шагал по городу, с любопытством огля-
дываясь по сторонам. Заходил иногда в маленькие лавчонки,
где торговали изделиями из серебра и полудрагоценных кам-
ней, рассчитывая приобрести сувениры для Джанин и роди-
телей. Спустился в подвал полутемного бара, где выпил бу-
тылку холодного апельсинового соку — оранджус и съел пор-
цию мороженого. У интендантского склада военно-морского
флота США сержант наткнулся на наряд «эмпи» и услышал
шум на противоположной стороне улицы. Из окон красивого
здания с балконами высовывались десятки детей. Они разма-
хивали руками, громко кричали что-то и швыряли камни
в американских полицейских, имевших неосторожность по-
дойти к ним поближе.

— Что там происходит? — спросил Ранди одного из «эм-
пи», стоявшего под развесистым деревом.

Тот отвернулся, ничего не ответив. Но сзади раздался не-
годующий голос:

— Кто бы мог подумать, что на такое способны дети из
самых уважаемых семей в Сайгоне!

Калифорниец обернулся и увидел возле себя долговязого
сутулого человека в очках, державшего в руке толстую
книгу. Он смешно подергивал своей облысевшей головой
и перебирал длинными ногами, словно застоявшаяся
лошадь.

— Вы американец, сэр? — вежливо обратился к нему
Смит.

— Нет, англичанин. И, к величайшему моему несчастью,
учитель вон из той привилегированной школы Ле Куи Дон, —
ткнул он костлявым пальцем в здание с балконами. — Боже
праведный! — продолжал сетовать преподаватель. — Мне и
моим коллегам, американцам, пришлось спасаться бегством
от собственных учеников!

— Неужели все, кто повысовывался из окон, хулиганы? —
изумился Ранди, у которого такое обращение с учителями
просто не укладывалось в голове.

— Хуже! — взвизгнул англичанин. — Опи политические
бунтовщики! Вы читаете по-вьетнамски?

— Нет.

— Взгляните на окна. Видите, вывешены транспаранты?
- Да.

— «К черту Чан Ван Хыонга!» — написано на них. —
Ну скажите, разве могло бы произойти такое в моей доброй
старой Англии?!

Сержант не успел ничего ответить учителю, так как пе-
ред ним развернулась потрясающая картина.

Американские военные полицейские попытались, вероятно,
войти в школу, чтобы схватить тех, кто кидал в них камни.
Но не тут-то было! С балконов на «эмпи» с грохотом полете-
ли столы, стулья, горшки из-под цветов, книги, а из окон об-
рушился град булыжников. Полицейские как ошпаренные
бросились врассыпную обратно и попрятались возле склада
под деревьями. Школа огласилась победными криками детей,
в адрес «эмпи» сыпались насмешки и оскорбления...

Во вторник калифорниец снова разгуливал по городу,
так как Смолен еще не закончил каких-то весьма важных
дел. И сержанту опять довелось наблюдать бурные уличные
события. На этот раз дрались с пожарниками, полицейскими
и отрядами парашютистов буддийские студенты. Они разо-
шлись только после того, как перед ними выступили военный
губернатор Сайгона генерал Фам Ван Донг и представители
буддийской иерархии — верховный бонза Тич Там Жиак и
проповедник Тич Хо Жиак. Генерал просил учащихся прекра-
тить демонстрацию, заверял, что парашютисты и полицейские
оставят их в покое, а бритоголовые буддийские лидеры угова-
ривали студентов «не прибегать к насилию» и «не проливать
кровь своих сограждан в военной форме».

«Парадокс, — недоумевал Ранди, — рядовые буддисты ак-
тивно участвуют в беспорядках, а их руководители осуждают
выступления против властей!»

Но если бы Ранди хорошо знал существо вопроса, никако-
го парадокса он бы не обнаружил: это тщательно продуман-
ная политика буддийской иерархии. В Южном Вьетнаме на-
считывается свыше четырех миллионов буддистов и только
полтора миллиона католиков. Во времена Нго Динь Дьема
процветал католицизм, а буддийская церковь была в загоне,
несмотря на то, что она считает себя носительницей нацио-
нальных и культурных традиций народа. Воистину великий
Будда наградил гибким умом своих верховных служителей.
Опасаясь дальнейшего наступления католицизма, они приня-
ли все меры, чтобы сплотить буддистов, создали объединен-
ную буддийскую церковь, усилили свое влияние в школах,
прессе, в молодежном движении, вовремя поддержали движе-
ние народных масс, жаждавших устранения ненавистного
диктатора Нго Дипь Дьема, и тот был свергнут. Для бонз
открылась возможность установить в Южном Вьетнаме бес-
предельное влияние буддизма. Им удалось захватить важ-
ные позиции и в армии и в государственном аппарате.

Между тем массы отнюдь не успокоились после ликвида-
ции режима Дьема. Они по-прежнему требуют прекращения
войны, изгнания новых правителей, которые служат амери-
канцам так же, как и Нго Динь Дьем. Лидеры буддизма ока-
зались в сложной ситуации. Если стать на сторону народа, то
наверняка оттолкнешь от себя правящую верхушку, с которой
они пытаются наладить сотрудничество, да и интересы у них
и простого люда разные. Свержение власти аристократии и
богачей нанесет сокрушительный удар и по ним, вождям буд-
дизма, не чуждающимся земных благ. Выступить против
масс? Тоже нельзя. Ведь популярность среди широких слоев
населения — это тот фундамент, на котором верховные слу-
жители Будды строят все свои далеко идущие планы. Поэто-
му остается одно: маневрировать, периодически показывать
свою силу, но ни в коем случае не раскрывать политическое
лицо. Тайное не должно стать явным!

Образцом такой политики явились, например, ответы кор-
респондентам на пресс-конференции в Сайгоне второго по
рангу лица в буддийской иерархии верховного бонзы Тич Там
Чау. Он заявил, что буддисты останутся в оппозиции к пра-
вительству Чан Ван Хыонга, однако не будут больше устра-
ивать уличных демонстраций. Бонза отказался изложить по-
зицию иерархии относительно нейтрализации Южного Вьет-
нама и вывода американских войск, но особенно назойливым
корреспондентам с едва уловимой улыбкой заметил: «Будди-
сты не станут противиться воле всего населения, если оно по-
требует прекращения войны», в то же время он уклонился от
прямого ответа: осуждают ли бонзы действия партизан? Мед-
ленно перебирая драгоценные четки, монах как бы в разду-
мье проговорил, что «всякое движение, поддерживающее свя-
зи с коммунизмом, борется и против буддизма»...

Смит отдыхал после обеда, переживая уличные впечатле-
ния, когда позвонил шеф и попросил срочно явиться к нему
в апартаменты. На этот раз полковник выглядел бодрым и
довольным. Он приветливо встретил сержанта, даже предло-
жил ему рюмку отличного французского коньяку. «Наверно,
получил какой-нибудь высокий пост», — подумал калифор-
ниец, знавший своего начальника, как ему казалось, вдоль и
поперек. Но Смолен вдруг его ошарашил. Меняясь па гла-
зах, ин напустил па себя печальный вид и произнес с фаль-
шивым сожалением:

— Мне очень неприятно это говорить вам, дорогой Ран-
дольф, но, увы, мы с вами расстаемся.

— Вы уезжаете, сэр, или... — У парня мелькнула радост-
ная мысль, что его, Ранди, может быть, отправляют обратно
в Соединенные Штаты.

— Я вынужден завтра же уехать в Токио, Рандольф, —
хмурясь, перебил сержанта в том же тоне начальник, — вы-
нужден, несмотря на то, что очень хотел бы остаться и при-
нять участие в разгроме мятежников. Здоровье не позволяет.
Сегодня утром я проходил медицинский осмотр, и результаты
неутешительны. Мне категорически запрещено находиться
в условиях влажного тропического климата.

— Но ведь вы, сэр, уже служили несколько лет в Пана-
ме? — не удержался сержант. — А там примерно такой же
климат.

— Годы, видимо, уже не те, Рандольф, годы, — неестест-
венно тяжело вздохнул полковник, которому еще не было и
сорока пяти лет. — Там, в Панаме, я, наверно, и подорвал
свое сердце.

— А как же я, сэр? Обратно в Форт-Брагг? — мелькну-
ла опять у Смита светлая надежда.

— Нет, Рандольф, вам нечего делать в школе, ваше ме-
сто здесь! — отрезал Смолен. Но, заметив, что подчиненный
скис, поспешил его успокоить: — Могу обещать, что долго
не засидитесь в этой стране. Получите офицерский чин, и вас
отзовут в Соединенные Штаты. А пока тут очень нужны мо-
лодые, сильные духом люди. Ведь передовой рубеж обороны
Америки от коммунизма проходит сейчас через вьетнамские
джунгли. Гордитесь, Рандольф. К тому же я позаботился,
чтобы вы могли быстро сделать карьеру. Знаете, где будете
служить?

— Нет, сэр.

Полковник самодовольно усмехнулся:

— В охране нашего посла Максуэлла Тэйлора, а это что-
нибудь да значит! Не так ли?

— Спасибо, сэр! — искренне поблагодарил калифорниец.
Он понимал, что добрый начальник выбрал для него самый
лучший вариант.

— Завтра же я вас и представлю генералу Тэйлору. Он
всегда лично знакомится с окружающими его людьми.
— Слушаюсь, сэр! — вытянулся Смит. — И, поверьте»
мне очень жаль, сэр, что вы уезжаете.

— Я знаю, Рандольф, что вы мой верный друг, — обнял
парня за плечи растроганный шеф. — Но, что поделаешь, —
сокрушенно развел он руками, — меня тут не оставляют.

Полковник не обманывал сержанта. В конце карточки его
медицинского освидетельствования глава врачебной комиссии
Джозеф Метцджером сделал вывод: «Не годен для прохож-
дения службы в Южном Вьетнаме». Ранди и в голову не при-
ходило, -что это заключение стоило шефу огромного труда:
он сам постарался сделать так, чтобы его забраковали. Смо-
лен прекрасно понимал, что в Южном Вьетнаме быстрее
можно очутиться в могиле, чем в генеральском мундире.
Однако поехать туда пришлось и без пререканий с высшим
начальством, чтобы, избави бог, не прослыть трусом. Но он
еще в Токио обхаживал начальника медицинской службы
американской армии в Японии полковника Роберта Холмса,
оказал ему массу ценных услуг. Холмс не остался в долгу и
вручил письмо к своему другу и подчиненному доктору Метц-
джерому, временно работавшему в Сайгоне. В письме он на-
мекнул, что очень хотел бы снова видеть «больного» Смолена
в Токио. И подполковник Метцджером не отказал в таком пу-
стяке.

...В сером пятиэтажном здании посольства Соединенных
Штатов в Сайгоне, окруженном заграждениями из колючей
проволоки, с раннего утра царила суета. Без умолку стучали
пишущие машинки, надрывались телефоны, поминутно откры-
вались и закрывались двери кабинетов, метались запыхав-
шиеся курьеры и стенографистки. Был всеобщий аврал, как
на корабле перед штормом. Срочно готовились важные доку-
менты: пространный доклад о политическом положении в Юж-
ном Вьетнаме, статистические сводки поступления из-за океа-
на и потерь боевой техники, объяснение обстоятельств гибели
офицеров и солдат, финансовый отчет о реализации южно-
вьетнамскими властями средств, предоставленных им по
программе американской «помощи». Доставалось и советни-
кам, и первым секретарям, и другим сотрудникам. Времени
оставалось в обрез — посол Максуэлл Тэйлор срочно выле-
тал в Вашингтон.

Один из помощников посла- — полный брюнет, коротко
подстриженный под машинку, приветливо встретил Смолена
и Смита в своей маленькой комнате, до отказа забитой пап-
ками с бумагами.
— Нисколько si понимаю, вы и есть наш новый сотрудник
в охране, — сказал он, небрежно пожимая калифорнийцу
руку.

— Он самый, мистер Рейли, воспитанник Форт-Брагг,
отличившийся при усмирении панамских бунтовщиков, сер-
жант Рандольф Смит, -™ опередил только собиравшегося
раскрыть рот парня полковник.

— Придется подождать, — заметил брюнет, приглашая
жестом военных присесть па диван, — шеф страшно занят.
Но раз он приказал вам явиться к пому, обязательно примет.

— Я слышал, что мистер Тэйлор, несмотря на свои шесть-
десят три года, никогда ничего нс забывает, — чтобы поддер-
жать разговор, сказал Смолен.

— О, это замечательный человек, — многозначительно
поднял палец Рейли, — деятель национального масштаба.
Могу только гордиться, что работаю под его непосредствен-
ным руководством.

— Мне довелось встречаться с его превосходительством
в Корее, — вставил Смолен. — Он командовал там восьмой
армией, а потом уже всеми нашими сухопутными силами на
Дальнем Востоке.

По лицу брюнета пробежала тень досады. Видимо, он
причислял себя к самому близкому окружению Тэйлора и по-
сему считал, что недавно прибывшему полковнику следовало
бы выслушать с особым вниманием его мнение о после, а не
пускаться в далекий экскурс. Желая, вероятно, подчеркнуть
значимость собственной персоны, Рейли стал демонстриро-
вать свою осведомленность.

— Да, мистер Тэйлор профессиональный военный, а не
дипломат. Поэтому-то президент и назначил ему в заместите-
ли Алексиса Джонсона — старого работника государственно-
го департамента. Известный генерал, бывший председатель
комитета начальников штабов как бы символизирует то
огромное значение, которое Соединенные Штаты придают
борьбе против коммунизма в Южном Вьетнаме. Пост посла
в Сайгоне считается сейчас исключительно важным. Недаром
в числе добровольцев, выразивших готовность заменить Ген-
ри Кэбота Лоджа на этом посту, были не только генерал
Тэйлор, но и Дин Раск, Роберт Макнамара, брат покойного
президента Кеннеди, а также Макджордж Банди — главный
помощник Джонсона по внешнеполитическим делам. Тэйлор
был выбран не только потому, что прекрасно осведомлен
о военном и политическом положении во Вьетнаме, но и пото-
му, что генерал Кхань уважает военный опыт генерала и
испытывает к нему чувство большой личной дружбы.

— Наш посол, — разглагольствовал Рейли, — сугубо де-
ловой человек и держится очень скромно. Зато какой круго-
зор! Какое блестящее образование! Это не только крупней-
ший из наших генералов, но и известный ученый-лингвист.

— Вы знаете иностранный язык? — обратился вдруг
Рейли к Смиту.

— Немного говорю по-испански.

— Лучше, если бы был французский, — отрезал вошед-
ший в раж брюнет. — Мистер Тэйлор знает восемь иностран-
ных языков, в том числе японский, китайский и корейский.
Он систематически читает иностранные издания и увлекается
греческими трагедиями...

Ранди почему-то показалось смешным, что генерал ока-
зался любителем греческих трагедий, и он улыбнулся.

— Я вижу, вы склонны к иронии, сержант, — взъерепе-
нился Рейли, — но не советую этого показывать нашему
шефу. Мистер Тэйлор очень сдержан в обращении с сотруд-
никами, однако бывает беспощаден, когда подчиненные пы-
таются острить на его счет.

— Извините, сэр, — поспешил загладить свою оплошность
калифорниец, — у меня просто мелькнула мысль...

— Хорошо, не будем об этом, — бесцеремонно перебил
парня помощник посла. — Мне хочется только, Смит, для
вашей же пользы привести один пример. В те дни, когда на-
ши самолеты разбомбили военные объекты Северного Вьет-
нама на берегах Тонкинского залива *, в Сайгоне сложилась
довольно нервная обстановка. Никто не знал, что может слу-
читься дальше. Прогнозам и домыслам не было конца. И вот
второй лейтенант Прайз, возглавлявший тогда охрану посоль-
ства, осмелился съехидничать в кругу друзей: «Как бы лич-
ное увлечение Тэйлора греческими трагедиями не закончи-
лось американской трагедией в Индокитае». Шефу, конечно,
донесли.

— Что же случилось с лейтенантом?—спросил полковник.

— Разжаловали в рядовые, а потом уволили из армии.
Избавился от военного суда только потому, что имел большие
заслуги в боевых операциях против Вьетконга.

— Пощадил старого воина? — резюмировал Смолен.

— Да, генерал ценит настоящих бойцов. Я слышал, он не

• Эта американская провокация имела место в августе 1964 года.

171
раз говорил, что солдаты и офицеры, имеющие опыт войны
в джунглях, для нашей страны дороже Форта Нокс *. Тэйлор,
как известно, разработал тактику «малых войн» и приложил
много сил к тому, чтобы создать «войска специального назна-
чения» для протнвопартизанских операций. Его пребывание
на руководящем посту в Сайгоне укрепляет американское
командование в Южном Вьетнаме, а это сейчас самое глав-
ное, если мы хотим...

Раздался телефонный звонок. Рейли неторопливым дви-
жением взял трубку и вдруг вскочил, на его мгновенно изме-
нившемся лице появилась подобострастная улыбка, в глазах
засветилась собачья преданность.

— Они у меня, ваше превосходительство. Слушаюсь, ваше
превосходительство...

— Пойдемте к шефу! — поправил галстук помощник. —
Я же говорил: обязательно примет...

В просторном кабинете, оборудованном установкой для
охлаждения воздуха, за большим письменным столом, углу-
бившись в бумаги, сидел невзрачного вида пожилой человек
с усталым лицом, одетый в белую хлопчатобумажную рубаш-
ку с короткими рукавами и нагрудным карманом. Его сивые
волосы на маленькой голове с большими прижатыми ушами
были небрежно расчесаны на прямой пробор. Не выбритые
утром щеки, отделенные от прямого, крупного носа двумя
глубокими морщинами, покрывала седоватая щетина. Тонкие
губы, бесцветные холодные глаза, пристально смотрящие из-
под чуть заметных бровей, придавали его лицу неприятно-
надменный вид. Морщинистая, старческая шея с крупным
зобом никак не вязалась с мускулистыми, загорелыми рука-
ми, а простенькие часы на сером ремешке не гармонировали
с роскошным золотым перстнем на среднем пальце.

В общем Смиту показалось, что известный генерал и
посол Соединенных Штатов в Сайгоне очень похож на его
доброго школьного учителя Крауфорда, проверяющего уче-
нические тетради, если бы... если бы не эти бескровные губы
и змеиные глаза.

— Полковник Смолен и сержант Смит? — скрипучим го-
лосом проговорил посол, вставая из-за стола и подходя
к военным.

— Так точно, ваше превосходительство! — отчеканил офи-
цер, пожирая выдающуюся личность взглядом.

* В Форте Нокс хранится золотой запас США.
Ранди заметил, что его бывший шеф косится на руку
генерала, однако тот и не собирался ее подавать.

— Вы уезжаете, полковник? — проговорил Тэйлор, едва
разжимая губы.

— Приходится, ваше превосходительство, — печально
протянул Смолен.

— Ну, что же... Если так, я вас не задерживаю. Можете
быть свободным.

Посол повернулся к ним спиной и направился к широкому
окну. Калифорнийцу бросилось в глаза, что генерал, когда
говорит, морщит лицо и часто прикрывает тяжелые веки, от-
чего его физиономия приобретает вид печеного яблока. Неле-
по выглядели широкие, песочного цвета брюки «наместника
в Сайгоне» и его тупоносые черные ботинки модели прошлого
десятилетия.

Когда полковник вышел, Тэйлор посмотрел на Ранди, топ-
кий рот растянулся в кривую улыбку:

— А мы с вами повоюем, сержант, не правда ли?

— Рад служить здесь, ваше превосходительство! — Смит
уже научился скрывать правду.

Генерал одобрительно кивнул.

— Мне доложили, что вы воспитанник Форт-Брагг и
участник уличных боев в Панаме, — задвигался снова зоб
на дряблой шее.

— Да, сэр.

— Для человека, решившего посвятить себя военной служ-
бе, здесь самая лучшая практика, — задумчиво проговорил по-
сол, прикрывая глаза. — Нам еще много придется вести оже-
сточенных боев и в Азии, и в Африке, и в Латинской Аме-
рике...

Посол замолчал, не закончив вслух своих мыслей. Не стоит
посвящать в святая святых этого незнакомого сержанта, ре-
шил он, пусть даже из любимых «контринсургентских» войск.
Эти войска Тэйлор вполне мог считать своим детищем.
Он был их организатором и не раз призывал беречь каждый
«зеленый берет», рассматривать таких бойцов прежде всего
как инструкторов и советников в «туземных» частях, призван-
ных осуществлять карательные операции. И вот по его сове-
ту штаб КОИН плодит свои филиалы везде, где только мо-
жет. Летом 1964 года ему официально сообщили, что триста
сорок специальных инструкторских групп работает в сорока
девяти странах. И здесь, в двадцати пяти милях северо-за-
паднее Нхатранга создан центр по обучению противопарти-
занской тактике офицеров из южновьетнамской армии.

Тэйлор нажал кнопку звонка. В кабинете появилась и за-
стыла в угодливой позе нескладная фигура брюнета.

— Позаботьтесь об устройстве этого бравого сержанта,
Рейли. Я рад, что он будет служить у нас в охране. — И ге-
нерал махнул ладонью в сторону двери, давая понять под-
чиненным, что разговор с ними окончен.

— Вы определенно понравились шефу, — сказал с замет-
ной завистью калифорнийцу помощник посла. — Он ни о ком
еще не заботился лично. Считайте, что вам повезло, — може-
те рассчитывать на быстрое продвижение по службе.

— Буду стараться, сэр, — радостным голосом заверил
брюнета Ранди, у которого на самом деле кошки скребли на
душе. Больше всего на свете ему хотелось бы поскорее уехать
домой, в Штаты.

...Сержант действительно понравился Тэйлору. «В Форт-
Брагг умеют дрессировать. Сразу видна настоящая выучка.
Прикажи: немедленно готов броситься в огонь и в воду»,—
решил он и даже размечтался о том, как с помощью таких
закаленных и хорошо обученных солдат будут истреблены,
наконец, «мятежники» в Южном Вьетнаме.

Но радужное настроение посла-генерала быстро улетучи-
лось, едва он углубился в чтение свежих сводок военных дей-
ствий, присланных из штаба Уэстморленда:

«Вчера наш парашютный батальон в ходе операции по
борьбе с партизанами вступил в лес. Но солдаты натолкну-
лись на кошмарный лабиринт из подземных ходов, откуда
вьетконговские снайперы вели стрельбу с убийственной точ-
ностью. Им удалось с;бить и десантный вертолет. После того
как батальон потерял свыше тридцати человек, был дан при-
каз отступить...»

«Подведены итоги операции «Брашфайр». В ней участво-
вали 7000 солдат и более 100 вертолетов. Ставилась задача
очистить большой район в 40 километрах к северо-западу от
Сайгона. Однако действия войск оказались скованными
в результате точного снайперского огня противника...»

Тэйлор с гадливой гримасой отодвинул от себя сводки и,
откинувшись в кресле, закрыл глаза: над бровями разошлись
в сторону две глубокие борозды, свидетельствовавшие о том,
что посол погружен в мрачные мысли.

— Проклятая страна! — выругался он. — Такое впечат-
ление, что ты въехал на автомобиле в вязкую трясину: кру-
тишь руль, насилуешь мотор, а толку никакого — машина
ни с места, ее лишь засасывает все глубже! Страшно даже
подумать, во что нам обходится эта война! Здесь уже два-
дцать пять тысяч наших солдат и офицеров * — цвет армии.
Сотни самолетов, вертолетов. Столько майоров и капитанов,
сколько необходимо для укомплектования пяти дивизий.
В нашей армии шестнадцать дивизий. Значит, здесь их при-
мерно одна треть. Если обменять на золотые монеты все день-
ги, которые мы просадили здесь, то ими наверняка можно
было бы облицевать все здание посольства да еще вымо-
стить и двор.

* В июле 1965 года в Южном Вьетнаме насчитывалось уже 6oJiee
75 тысяч американских военнослужащих.
— Какой-то заколдованный круг: чем больше посылаем
мы сюда советников и боевой техники, тем многочисленнее
становятся вьетконговские партизаны, тем лучше они осна-
щаются различным вооружением. — Генерал потер ладонями
виски и поморщился, припоминая что-то. — Летом прошлого
года мятежников насчитывалось тридцать четыре тысячи, те-
перь их свыше сорока тысяч. Каждый вьетконговец стоит по
крайней мере пятерых правительственных солдат, которые
часто ведут себя в джунглях, как перепуганное стадо. У пар-
тизан появилось большое количество крупнокалиберных пу-
леметов, минометов, скорострельных пушек. Получается, мы
сами снабжаем их оружием...

Тэйлор выпрямился в кресле, оперся локтями о стол и по-
ложил на кулаки узкий подбородок. Тяжелые веки снова опу-
стились вниз. Генерал продолжал рассуждать сам с собой:

— Конечно, в военных действиях можно было бы добить-
ся резкого перелома, если бы мы опирались на устойчивое,
поддерживаемое населением правительство в Сайгоне. Но в
том-то все и дело! Приходится опираться на гнилушки. Увы,
ничего не поделаешь...

Посол приоткрыл глаза и уставился в одну точку. Вспом-
нил недавнюю беседу с Кханем на пляже курорта Кап-Сен-
Жак. Там этот ловкач в роскошной вилле с садом устроил
свою загородную резиденцию. Тэйлор только что вылез из
ласковой воды Южно-Китайского моря и стоял в мокрых ку-
пальных трусах на песке. Доложили, что посла срочно хочет
видеть генерал Кхань. Решил немного осадить зарвавшегося
наглеца, пытавшегося держаться с ним на равной ноге. Сел
в трусах на большой отполированный камень и так разгова-
ривал с честолюбивым упрямцем, рвущимся в диктаторы, ко-
торый стоял перед ним в генеральском мундире, увязнув но-
венькими ботинками в песке. Потом в посольстве и амери-
канском штабе острили: «Они оба называют друг друга
«ваше превосходительство», но Кхань никогда бы не осмелился
стоять перед Тэйлором в трусах». Еще бы! Собака всегда
должна знать свое место...

Генерал усмехнулся.

— Кхань, этот пройдоха с острым затылком Торквемады
и широким лбом Сократа *, не упускает случая продемон-
стрировать свою преданность Соединенным Штатам. После

• Т о р к в е м а д а — инквизитор, прославившийся своей жестоко-
стью; Сократ — древнегреческий философ.
заигрывания Парижа с «нейтрализацией» Южного Вьетнама
он демонстративно развелся со своей супругой-францужен-
кой и сразу же женился на молоденькой и хорошенькой
стюардессе-соотечественнице. Вернее было бы связаться
с американкой. Но, видно, не нашел по вкусу. Рвется к са-
модержавной власти, которой обладал когда-то Дьем. Злил-
ся тогда на берегу, что его затирают: «Я должен быть
премьером, а не Хыонг, который не располагает реальной
силой». Пришлось еще раз показать, что я, Тэйлор, в Юж-
ном Вьетнаме хозяин, а не гость, — ничего не отвечая, встал
с камня и прыгнул в воду. Кандидат в диктаторы терпеливо
ждал. Потом вылез из моря и отрубил: «Сейчас во главе
кабинета министров должно стоять гражданское лицо».
Кхань пытался доказать обратное, потом переменил пластин-
ку и стал навязывать в премьеры своего родного дядю Нгуен
Луу Вьена. Бородка клинышком, прикрывающая кончик
подбородка, дрожала от негодования, а выпученные рачьи
глаза налились кровью. Нет, с него нельзя спускать глаз —
может и укусить...

Мысли посла о Кхане прервал телефонный звонок. Послы-
шался заискивающий голос военного губернатора Сайгона
генерала Фам Ван Донга. Он сообщил, что к моменту
отъезда господина посла на аэродром все улицы, по кото-
рым проходит маршрут, будут тщательно блокированы вой-
сками. Для сопровождения к аэродрому выделен сильный
конвой. Губернатор объяснил такие меры предосторожности
продолжающимися беспорядками в столице. Буддисты, сту-
денты, женщины строят баррикады, они разлили на мостовой
бензин и подожгли его, чтобы преградить дорогу парашюти-
стам. Фам Ван Донг просил «на всякий случай» уведомить
через посольство американских военных и гражданских лиц,
что им опасно появляться в городе. В заключение он за-
явил, что с сегодняшнего дня в Сайгоне вводится военное
положение.

Тэйлор с брезгливым выражением лица повесил трубку.
В его груди закипал приступ сильного раздражения:

— Не губернатор, а осел! Все они стоят друг друга:
и Донг, и Хыонг, и Кхань! В столице хаос, анархия. Никто
из них не способен справиться с положением. Верховные
бонзы и лидеры молодежных организаций заверили, что де-
монстраций не будет. Премьер Хыонг дрожал от радости,
когда сообщал мне об этом. Наивный идиот! Да разве не
ясно, что население распропагандировано вьетконговскими
агитаторами. Только они могут япторитстпо заякигь, будут
происходить беспорядки млн пет. Af гитам Вьет конги выгодна
мутная волна, ьтхлсстпувшая Сайгон. Они чувствуют <-<*бя
в ней как рыба в воде. Необходимы более крут где меры:
нужно сразу пролить много кропи и утонить в ней взбесив*
Hi пися сброд!

Посол наклонился к миленькому столику и взял пачку
свежих газет. Его змеиные глаза снова устремились куда-то
вдаль.

— Черт возьми, никак не удается раздавить силы Вьет-
конга. Бомбить их в джунглях все равно что стрелять из
пистолета но прячущимся в густой траве муравьям. Но нет,
я добьюсь своего. У меня есть план, посредством которого
все-таки можно заставить их прекратить атаки на правитель-
ственные укрепленные пункты и базы наших войск. Нужно
перенести войну на Север! И тут живут вьетнамцы и там.
Пусть за каждый налет партизан в южной части страны
несут ответственность их соотечественники па Севере. Это,
конечно, будет выглядеть как месть. Однако здешние вьет-
конговцы, несомненно, станут класть на весы последствия
наших ударов возмездия, прежде чем совершать новые
атаки. Шум во всем мире?! Нас будут обвинять в нарушении
Женевских соглашений, в агрессии и вероломстве. Но к это-
му не привыкать! Пускай выкручиваются Дин Раск и Лин-
дон Джонсон. Версия уже готова: через Лаос проходит «тро-
па Хо Ши Мина», по пей перебрасываются подкрепления
с Севера на Юг страны; а в пограничной зоне, за семнадца-
той параллелью, расположены базы снабжения партизан.
Подготовка к бомбежкам уже началась...

Тэйлор стал разворачивать и внимательно перелистывать
газеты. Он вспомнил интервью, которое дал корреспонден-
ту журнала «Лайф». Там он детально изложил план пере-
несения войны на Север и подчеркнул, что намерен настаи-
вать на своих рекомендациях, а в случае если правительство
не примет их, подаст в отставку *. Нужен был пробный шаг:
как отнесутся ко всему этому в Вашингтоне? Реакция в офи-
циальных кругах в общем-то обнадеживающая. Во всяком
случае, в государственном департаменте и Пентагоне нет воз-
ражений. «Что же пишет об этом пресса? «Нью-Йорк тайме»?
О, статья Халберстрама о моем приезде в Вашингтон!»

♦ В результате неудач США во Вьетнаме Тэйлор вынужден был вый-
ти в отставку в июле 1965 года На ноет посла США в Сайгоне вновь
был назначен Кэбот Лодж.
Посол поправил очки и, усевшись поудобнее, начал
читать:

«Поступили сведения о том, что Тэйлор будет рекомендо-
вать ограниченное расширение войны против Вьетконга пу-
тем ударов с воздуха по некоторым специально избранным
местам в Северном Вьетнаме и Лаосе.

Очевидно, этими местами будут пункты снабжения •
и районы сосредоточения сил коммунистических партизан.

Было бы неверно утверждать, что существует какая-то
явная оппозиция Тэйлору в этом вопросе. Однако высокопо-
ставленные гражданские лица в Вашингтоне высказывают
некоторые сомнения в возможности ограниченного расшире-
ния войны.

Здесь некоторые считают, что удары с воздуха, хотя они
и окажут нажим на Ханой, очевидно, не смогут разрешить
основных проблем политической войны на Юге, но еще
глубже втянут в эту историю Соединенные Штаты

Сомнения, которые существовали и до последнего поли-
тического кризиса в Сайгоне, усилились под влиянием недав-
них беспорядков в этом городе. Они в известной мере осно-
ваны на убеждении, что партизаны не представляют собой
особенно хороших объектов для удара с воздуха.

Хотя в некоторых районах Лаоса и Северного Вьетнама,
возможно, и происходит накапливание сил коммунистов,
все же считают, что военная мощь Вьетконга, его источники
получения оружия и людских контингентов на Юге в общем
не изменятся...»

Тэйлор негодующе стукнул ладонью по столу:

— Черт бы побрал этих проклятых писак! Льют воду на
мельницу тех, кто выступает против моего плана. Этот
Халберстрам пишет еще витиевато, а иностранные мокрицы
бьют прямо в лоб: мало, мол, доказательств поддержки
людьми и оружием Вьетконга с Севера! Вчера австралийская
«Дейли миррор» привела аргумент, который и не опроверг-
нешь; заявляет, что партизаны наиболее сильны в южной
оконечности Южного Вьетнама и оснащены американским
оружием, захваченным в боях. Все это, кончено, так. Но нам
нужна не истина, а предлог. И я буду защищать свою вер-
сию до конца!

Посол стал дочитывать статью в «Нью-Йорк тайме»:

«...Те, кто стоит за расширение войны, считают, что напа-
дения с воздуха затруднят просачивание противника на Юг,
послужат предупреждением о намерении американцев
остаться в Южном Вьетнаме и укрепят там боевой дух...»

Тэйлор чуть улыбнулся: «Это моя точка зрения».

«...Однако некоторые из скептиков считают, что в слу-
чае, если нападения с воздуха не увенчаются успехом, Сое-
диненные Штаты окажутся глубоко втянутыми в эти опе-
рации и дальнейшее расширение войны станет неизбежным».

Тяжелые веки опустились, над бровями появились рас-
ходящиеся в стороны две глубокие борозды:

— Ох, уж мне эти скептики! С ними мы можем утратить
все влияние в Юго-Восточной Азии. Только грубая сила спо-
собна утвердить здесь американское господство! Конечно,
расширение войны в больших масштабах содержит серьез-
ную опасность. Еще Дуглас Макартур-старший предупреж-
дал после завершения кампании в Корее: «Если Америка
позволит втянуть себя в большую войну на Азиатском кон-
тиненте, то она потерпит только поражение». Да, Индокитай
не идет ни в какое сравнение с Кореей. Там густонаселенный
полуостров, а здесь огромное пространство, покрытое непро-
ходимыми джунглями, которые сводят к нулю эффективность
новейшей боевой техники. Однако это не самое страшное!
Может случиться и так, что Северному Вьетнаму помогут его
красные друзья...

Но генерал, склонный к авантюризму, постарался сразу
же отогнать прочь эту вызвавшую у него нервный озноб
мысль:

— К дьяволу осторожность! Как говорят игроки в покер,
большая ставка приносит и большой выигрыш!

Раздался еще один телефонный звонок.

— Я очень занят, дорогая, прости... Мне кажется, что на
обратном пути нам вряд ли удастся остановиться в Го-
нолулу.

Посол положил трубку, решив, что все женщины одина-
ковы в своем стремлении обрести спокойствие хоть на день.
Вот и его милая супруга Лидия Тэйлор интересуется, не
смогут ли они провести «уик-энд» * на Гавайских островах.
Нет, не смогут. Дела в Южном Вьетнаме приобретают для
Соединенных Щтатов все более опасный оборот. И он, гене-
рал в ранге дипломата, приедет из Вашингтона прямо сюда,
чтобы поскорее сесть снова за руль и не дать утонуть увяз-
шей в трясине американской военной машине.

• «У и к-э н д» — отдых в конце недели.
После того как Тэйлор поднялся на борт специального
самолета военно-воздушных сил и отбыл за океан, со-
трудники посольства и охранники будто сбросили с плеч тя-
желый камень. Властный, двужильный «старикан Макс», как
называли за глаза генерала-дипломата его подчиненные, не
давал спуска никому и взваливал на каждого столько обя-
занностей, что вполне мог вогнать в пот даже в Антарктике,
а не только в душном Сайгоне. Что касается «правой руки»
шефа — Алексиса Джонсона, то он не допекал аппарат ра-
ботой, так как сам пребывал в состоянии инерции, ожидая
возвращения Тэйлора из Вашингтона. Джонсон редко заси-
живался в своем служебном кабинете. В посольстве насту-
пили золотые дни.

По вечерам обычно организовывались «коктейли». Вре-
менные холостяки и перезревшие «мисс» из числа секрета-

/
рей — машинисток и стенографисток, приехавших в тропики,
чтобы заработать четыре тысячи долларов в год, а при случае
и выйти замуж, жадно вливали в себя спиртное, стараясь
создать «непринужденную обстановку». Выпивка стоила
здесь гораздо дешевле, чем на родине: с нее не взимался
налог. По этому поводу в посольстве сочинили каламбур:
«В Сайгоне можно спиться, но не пропиться». Часто веселые
компании собирались в фешенебельных кабаре или ресто-
ранах.

Смит вынужден был приноравливаться к своим новым
коллегам и посещать с ними «злачные места». Ему были
противны и раскрасневшиеся от спиртного физиономии со-
служивцев и потные размалеванные девицы. Но что же оста-
валось делать? Не мог же Ранди все время валяться на
кровати в своей комнате, вызывая тем самым презрительные
улыбки и нежелательные для него пересуды!

...«Малайский квартет из Сингапура» — четверо худень-
ких смуглых музыкантов — только что кончил наигры-
вать веселую, ритмичную мелодию, похожую на румбу,
когда к столику, за которым сидел Смит в обществе охран-
ников, подошел высокий мужчина в безрукавке с ярким за-
мысловатым рисунком и с шапкой огненно-рыжих волос на
голове. Под руку он .держал похожую на изящную статуэт-
ку девушку, одетую в модное европейское зеленое платье
и узконосые туфли на «шпильках». Ее цвета воронова крыла
волосы были собраны на затылке в пышный кокетливый
пучок.

1— Здравствуй, старина Джо, здравствуйте, ребята! —
проговорил он возбужденно, глядя на старшего сержанта
Джозефа Тайдингса. — Я тебя не видел, дружище, больше
месяца.

— Билл Лэмб! — засиял Тайдингс, вскакивая из-за сто-
ла. — Своим ходом! Уже выписался из госпиталя? Как твоя
нога?

— Все в порядке, — выразительно хлопнул по правой
брючине рыжий, — стала крепче, чем раньше, хотя и вырван
изрядный кусок мяса. Позвольте вам представить мою хо-
рошую приятельницу мисс Лили, — с гордостью показал он
светским жестом на спутницу.

Компания шумно потеснилась, усадив за стол новых го-
стей. Тайдингс позвал боя и заказал две бутылки виски «Бе-
лая лошадь», жареный миндаль и бананы.
— Чертово пекло, нечем дышать. — Лэмб в изнеможении
расстегнул пошире ворот рубашки.

— Сейчас будет прохладно. — Тайдингс суетливо налил
в стакан виски и набросал туда квадратики льда. — А что
вы предпочитаете, мисс, этот священный напиток или посла-
бее— вермут, малагу, французское вино? — галантно обра-
тился он к молодой женщине.

— Если можно, малагу, — на приличном английском
ответила приятельница рыжеволосого американца.

Рандольф успел уже ее хорошенько рассмотреть. Девуш-
ка не совсем походила на вьетнамку. Прямой нос, продолго-
ватое лицо, миндалевидные зеленоватые глаза и золотисто-
коричневая кожа говорили о наличии полинезийской крови.
Особенно привлекательными были глаза. Когда на них па-
дал свет, они переливались и сверкали, как драгоценные
изумруды.

Бой в белоснежной куртке осторожно поставил на стол
небольшую корзинку с лежащей в ней бутылкой.

— «Малага. Изготовлено в Португалии», — прочитал
Тайдингс вслух на этикетке. — Отличная вещь, — добавил
он, наливая густую темную жидкость в бокал «мисс Лили».

— Итак, Джо, за нашу встречу, — поднял Лэмб стакан
с виски. — За наше знакомство, друзья!

Через час вся компания, кроме Смита, умышленно про-
пускавшего тосты, и гостьи, тянувшей маленькими глоток
ками малагу, была изрядно пьяна. Из разговора между
Тайдингсом и Лэмбом калифорниец понял, что они вместе
служили в американском штабе в Сайгоне около года.
Потом рыжего перевели на авиабазу Бинь Хоа, находящую-
ся в двадцати километрах отсюда, и в ноябре он был ранен
в правую ногу во время неожиданного налета партизан.
А «мисс Лили», работавшая там в баре, тоже чуть не по-
страдала в ту ночь.

— Ребята, — обратился к мужчинам разомлевший от
спиртного и духоты рыжеволосый, — давайте опрокинем ста-
каны за мою приятельницу и нашу единственную даму!
Представьте себе живописную картину: треск, грохот, дым,
огонь — везде рвутся мины, а мы сидим за стволом боль-
шого дерева, прижавшись друг к другу, точно на любовном
свидании. И дьявол меня надоумил тогда перебегать к шта-
белям железобетонных плит! Сидел бы с Лили за деревом
до конца представления, не валялся бы месяц в госпитале.
Пьем, ребята, за нее — за жемчужину острова Оаху!
— Ваша родина Гавайи? — обратился к девушке Ранди.

— Нет. Сайгон. Моя мать — уроженка острова Оаху,
а отец — вьетнамец. Но многим знакомым я говорю, что ро-
дилась на Гавайях, так как очень похожу па свою мать.

— Вы довольно хорошо говорите по-английски.

— Научилась здесь, в Сайгоне, — блеснули из-под кры-
латых бровей изумрудные глаза, и Ранди показалось, что
его собеседница сказала это с какой-то душевной болью. —
Но французский я знаю гораздо лучше — училась в Париже.

За столом нарастал пьяный галдеж. Сержанты Уоррел
и Кранстон философствовали, приканчивая бутылку с мала-
гой, так как виски все вышло, а бой не подходил.

— Это вино из Португалии, — многозначительно махал
пальцем, похожим на толстую сосиску, губастый Уоррел. —
А кто там живет? Там живут наши братья. Почему братья?
Потому, что и они и мы сражаемся с дикарями в джунглях.
Только они убивают грязных ниггеров, а мы — проклятых
желтокожих.

Тайдингс, повернувшись к рыжему, теребил его за ру-
кав и выпытывал все новые подробности ночной атаки
вьетконговцев в Бинь Хоа:

•— Обстрел начался перед рассветом?

•— А черт его знает когда! Я на часы не смотрел. Пом-
ню — было темно. Все мы крепко спали. А потом поднялась
такая паника! Выскочили, налетая друг на друга из казармы,
и заметались, как стадо перепуганных баранов. Кто-то стал
палить из автомата в темноту. Оттуда застрочили из пуле-
мета. Тем временем вокруг творилось невообразимое: ухали
взрывы, свистели осколки, горели наши самолеты. Я сломя
голову пустился прочь от казарм: падал в темноте, вскаки-
вал, опять бежал...

Губастый сержант и его еле сидевший на стуле собесед-
ник уже совсем позабыли, что находятся в обществе молодой
женщины, и с пеной у рта спорили о том, как лучше разгро-
мить Вьетконг, пересыпая свою речь непристойными словеч-
ками.

— Если бы Барри * выиграл на выборах в ноябре, то мы
давно бы применили здесь атомное оружие... Недаром наши
военные голосовали за него...

— Что Барри! И без него обойдемся... Старикан Макс

•Барри Голдуотер — ультраправый кандидат в президенты
США на выборах 1964 года.
всех

наверняка растормошит

в Вашингтоне.

— А еще лучше не атомное
оружие, а нервный газ...

— Ну, это ты загнул, ста-
рина, — возразил, икая, Кран-
стон. — Тогда не только крас-
ных, но и правительственных
солдат потравим.

— Да пропади они пропа-
дом! — завопил губастый. —
Желтокожие все одинаковы:
сегодня он в армии, а завтра — в джунглях... И мне говори-
ли, что уже все подготовлено для газовых атак *,
Изумрудные глаза «мисс Лили» были устремлены на ма-
ленькую эстраду. Казалось, гостья вовсе не реагирует на
мужской разговор. Но когда Уоррел упомянул про нервный
газ, узкие ладони «жемчужины Оаху» сжались в кулачки.
Смит решил, что девушке неприятна ругань двух распоясав-
шихся болванов, и поспешил пригласить ее танцевать.

* Командование США на самом деле применило отравляющие веще-
ства в Южном Вьетнаме.
Поддерживая легкую и гибкую фигурку партнерши, Ран-
дольф механически переставлял ноги в танго и никак не мог
сообразить, как нарушить тягостное молчание. Не придумав
ничего лучшего, он возобновил разговор о событиях в
Бинь Хоа.

— Скажите, мисс Лили, вам, наверно, было очень страш-
но во время ночного нападения?

— Страшно? — точно очнувшись от навязчивых дум, пе-
респросила она. — Да, конечно! Стоял ужасный грохот, всю-
ду полыхало пламя...

— Вы должны, по-моему, ненавидеть вьетконговцев? —
продолжал калифорниец задавать первые пришедшие ему
на ум вопросы.

— Ненавидеть?! — В тоне партнерши звучала заметная
неприязнь. — За что?

— Они могли вас ранить, наконец, убить...

— Я никогда не думала об этом, — ответила девушка,
все так же не отрывая взгляда от пола, и парень почувство-
вал, как задрожали ее пальцы.

Помолчав немного, Смит опять спросил:

— Удивительно, почему вьетконговцам удалась такая не-
постижимая по смелости операция? Наверняка у них были
свои люди в Бинь Хоа.

— Давайте говорить о чем-нибудь другом. Откуда мне
знать, были у них там или нет свои люди? — Девушка вдруг
пристально посмотрела на калифорнийца, полные губы растя-
нулись в обворожительную улыбку. Но в ее глазах не было и
искорки веселья, только настороженность. Наблюдательному
Ранди показалось, что загадочно мерцающие под густыми
черными ресницами изумруды хранят какую-то глубокую
тайну.

Лили вполне могла бы удовлетворить любопытство Смита
о Бинь Хоа и рассказать такое, что у парня от удивления
вылезли бы на лоб глаза. Она на самом деле хранила тай-
ну, за которую шефы «Мат-By» * и американское командова-
ние не пожалели бы многих тысяч долларов. Но ни горы зо-
лота, ни самые страшные муки не заставили бы девушку от-
крыть свою душу, предать товарищей, дело, которому она
поклялась посвятить всю жизнь. Элегантная и изнеженная на
вид Ли обладала неистощимым запасом энергии, мужеством
сознательного борца-патриота и железной силой воли.

• «Мат-Ву» — южновьетнамская секретная полиция.
Ей, активному члену Молодежного союза борьбы за осво-
бождение Южного Вьетнама *, давались самые ответствен-
ные и опасные поручения. И умная, изобретательная девушка
всегда их скрупулезно выполняла.

Хозяйка бара на авиабазе Бинь Хоа была дочерью про-
мотавшегося актера из придворной труппы императора Бао
Дая и талантливой танцовщицы, родившейся под ласковым
солнцем Гавайских островов. После смерти отца она жила
с матерью в Париже, где окончила среднюю школу, а когда
туберкулез унес в могилу мать, вернулась в Сайгон с не-
сколькими франками в кармане. Родственники отца, распола-
гавшие средствами, приютили сироту у себя и помогли ей
устроиться в университет. Там познакомилась она с револю-
ционно настроенной молодежью, любимым наставником ко-
торой был преподаватель Ле Куанг Винь.

В университете студентка узнала впервые и правду о сво-
ей многострадальной родине, которую горячо любила, поня-
ла, что диктатор Дьем и другие представители верхушки, при-
служивающие американцам, — заклятые враги вьетнамско-
го народа. В 1962 году «специальный трибунал» приговорил
Ле Куанг Виня и трех студентов к смертной казни за анти-
правительственную пропаганду. Вступившая к тому времени
в подпольную ячейку молодежного союза Ли на третьем кур-
се покинула университет и ушла в джунгли, чтобы мстить за
друзей, драться с карателями и интервентами.

Но через некоторое время девушке пришлось снова воз-
вратиться в Сайгон и, надев маску поклонницы «американ-
ского образа жизни», ежедневно вращаться в кругу военных-
янки, которым она от всего сердца желала только одного —
смерти. Решающее значение в этом сыграла ее привлекатель-
ная наружность, знание французского и английского язы-
ков, усвоенные еще в Париже европейские манеры.

Как-то в период затишья, когда измотавшиеся в боях пар-
тизаны отдыхали в маленькой лесной деревушке, Ли вызвал
к себе командир партизанского отряда товарищ Тонг. Рядом
с ним на грубой скамье сидел молодой незнакомый мужчина
в роговых очках и коричневом спортивном костюме. Он вни-
мательно посмотрел на красивую девушку, которая остава-
лась элегантной даже в темной залатанной блузке и грубых

• Молодежный союз действует под руководством ЦК Национального
фронта борьбы за освобождение Южного Вьетнама. Фронт был организо-
ван в декабре 1960 года по инициативе ряда нелегальных патриотических
групп.
брезентовых брюках, сшитых из трофейной пятнистой формы
карателя-парашютиста. Странно выглядела на ней только
подвешенная к широкому поясу кобура с тяжелым, как утюг,
пистолетом.

— Ты показала себя очень хорошим бойцом, Ли, и тебя
все горячо любят в отряде, — начал «дядюшка Тонг». — Но
такая девушка, как ты, очень нужна сейчас нашим подполь-
щикам в Сайгоне. Один хороший разведчик в логове против-
ника, дочка, стоит сотни бойцов. В общем мы хотели бы пе-
ребросить тебя в Сайгон. Если согласна, то все остальное
тебе расскажет вот этот товарищ из города, — командир
показал на мужчину в спортивном костюме.

— Да, я согласна, раз это необходимо.

— Крайне необходимо, Ли, — медленно, точно в раз-
думье, подтвердил «дядюшка Тонг». — Но ты должна знать,
что это работа по плечу лишь самым отважным и находчи-
вым. Придется постоянно держать себя в руках, прятаться
в скорлупу, чтобы тебя не разгадали, не выдавать своих
чувств ни возгласом, ни взглядом, ни жестом. Нужно будет
улыбаться врагам и всячески добиваться их симпатии, сно-
сить назойливые ухаживания, ведь ты хорошенькая девушка.
Ли... Хватит у тебя выдержки играть эту трудную роль? По-
размысли хорошенько, дочка!

— Я справлюсь, товарищ командир, — уверенно ответила
партизанка.

— И это еще не все, Ли, — продолжал помрачневший
«дядюшка Тонг». — Может случиться, что тебя заподозрят,
арестуют и бросят в тюрьму. Ты, конечно, пустишь в ход все
искусство, чтобы выпутаться из сетей и направить врагов по
ложному следу. Но у них есть достаточный опыт в таких де-
лах. Они подвергнут тебя пыткам, могут выколоть тебе глаза,
отрубать по одному пальцы, жечь раскаленными углями
ступни ног, втыкать в тело длинные иглы. Ты будешь одна
лицом к лицу со своими мучителями. Никто не поможет, ни-
кто не скажет ободряющего слова. Хватит ли у тебя, дочка,
сил вынести все это и умереть молча, не выдавая священной
тайны?

Девушка думала несколько минут. Седой Тонг и товарищ
из города ее не тревожили, не торопили. Потом она реши-
тельно поднялась с табурета:

— Хватит! Я готова ко всяким неожиданностям!..

Сначала Ли устроилась на службу в ресторан «Караве-
ля». Там вечерами собиралось множество американских офи-
188
церов ii сержантов. У нсс быстро завелись усердные ухаже-
ры. переделавшие вьетнамское имя девушки на заокеанский
манер. Приготавливая за стойкой бара коктейли, предлагая
посетителям шоколад, фрукты, «мисс Лили» всегда внима-
тельно прислушивалась к разговорам между подвыпившими
военными. Она запоминала названия населенных пунктов,
типы самолетов и вертолетов, фамилии командиров каратель-
ных отрядов, численность парашютных десантов, научилась
в ходе невинной беседы извлекать из американских военных
такие детали предстоящих операций против партизан, сопо-
ставляя которые можно было сделать вывод о намерениях
врагов и обезвредить их удары. Не одна сотня правительст-
венных солдат нашла смерть в чаще джунглей, не один де-
сантный заокеанский вертолет грохнулся на землю благодаря
тому, что экстравагантная кельнерша в «Каравеле» умело
расставляла свои ловушки.

Потом ей дали еще более сложное и опасное задание: про-
никнуть на крупнейшую в районе Сайгона авиабазу Бинь
Хоа. Через одного из ухажеров — майора интендантской
службы американских войск — девушке удается пробраться
на аэродром. Так же как и в «Каравеле», Ли весело, с шут-
ками хлопочет за стойкой бара. Она искусно пользовалась
средствами современной косметики, одевалась броско, с ши-
ком, а поэтому была просто неотразима, сделалась кумиром
военных, коротавших вечера в баре. Когда девушка царство-
вала за стойкой в розовой блузке и зеленой узкой юбке, при-
колов к пучку черных волос красную розу, она сама походи-
ла на сказочный цветок.

Южновьетнамские офицеры, заглядывавшие иногда на де-
сяток минут в бар, чтобы купить по дешевке виски или конья-
ку, прозвали ее Прекрасным лотосом, а американские пилоты,
штурманы и авиамеханики — Бьюти Лили — Красавица
Лили. Возле стойки никогда не было свободных табуретов,
если даже зал и пустовал. У многих офицеров ударяла кровь
в голову и немел язык, когда кокетливая Лили дарила их
изумрудным взглядом. Потанцевать с ней твист под музыку
автомата-проигрывателя считалось большой наградой, кото-
рой военные похвалялись друг перед другом.

Снова бесстрашная патриотка выуживает важные сведе-
ния главным ’ образом у часто болтливых и много пьющих
американских летчиков. Однажды ей удалось даже перерисо-
вать условные обозначения на штурманской карте: кружоч-
ки, стрелки, квадратики... Это помогло сорвать крупные кара-
тельные воздушно-десантные операции в провинциях Лонг-
Ан и Хуа-Зиа, в которых приняло участие несколько тысяч
солдат, десятки самолетов, вертолетов и бронетранспортеров-
амфибий.

В начале октября 1964 года перед Ли подпольный центр
поставил задачу исключительной важности: сделать подроб-
ный план аэродрома в Бинь Хоа. Нужно было с предельной
точностью нанести на бумагу стоянки самолетов, помещения
охраны, командно-диспетчерский пункт, дома для американ-
ских военнослужащих и казармы южновьетнамских солдат.
Кроме того, от разведчицы требовалось установить пример-
ный маршрут патрулей, охраняющих подступы к авиабазе,
расположенной среди рисовых полей и островков тропическо-
го кустарника. Командование патриотическими силами ре-
шило нанести удар по Бинь Хоа за несколько часов до
начала в Сайгоне военного парада в честь «праздника» — го-
довщины свержения Нго Динь Дьема. Новые марионетки вся-
чески старались откреститься от диктатора и тирана, пытаясь
выставить себя чуть ли не «избранниками» народа. Поэтому
атака на аэродром приобретала не только военное, но и по-
литическое значение. Она должна была символизировать ре-
шимость патриотов бороться до конца с любыми ставленни-
ками Вашингтона.

Девушка пустилась на такую хитрость, которая абсолютно
ни у кого не вызвала подозрений. Днем, когда экипажи са-
молетов были на командном пункте или возле машин под
брезентовыми тентами, она стала отвозить летчикам и техни-
кам охлажденные оранджус, кока-колу, лимонад, бананы.
Это было воспринято американскими военными как свиде-
тельство искренней любви и уважения к ним со стороны Бью-
ти Лили. Пока одураченные интервенты опорожняли бутылки
и отпускали плоские комплименты, острая память разведчицы
запечатляла расположение бомбардировщиков и служебных
зданий. Она сделала несколько набросков плана, улучшая их
раз за разом. Последний вариант хранился в перламутровой
пудренице, подаренной капитаном Хоангом — начальником
местной службы контрразведки. Но привыкшая к скрупу-
лезной работе патриотка решила еще раз уточнить свой план.
Для этого ей пришлось уговорить добродушного майора Се-
силя Вэйна покатать ее на вертолете. Выверенный чертеж
аэродрома был незаметно вручен шоферу-вьетнамцу Чыку,
который исполнял функции связного подпольного центра и
ежедневно привозил на базу под охраной нескольких авто-
матчиков напитки и продукты для бара. Ему же были пере-
даны и раздобытые сведения о маршруте патрулей.

Вечер накануне I ноября, когда в барс был устроен гран-
диозный банкет для американских летчиков и других воен-
ных, Ли, вероятно, запомнит на всю жизнь.

Виски, коньяк, шампанское лилось рекой. Возле стойки
бара в углу большого зала яростно наигрывал различные
ритмичные, зажигающие мелодии специально привезенный
из Сайгона джаз-оркестр. Стояли шум, гам, раздавались кри-
ки и громкий хохот. Конквистадоры * двадцатого века весе-
лились вовсю. Ли не успевала открывать бутылки. Ее пьяные
поклонники, навалив на прилавок стойки кучу банкнот, умо-
ляли Бьюти Лили станцевать на сдвинутых столах твист.
Девушка отказывалась, но потом, сделав вид, что соблазни-
лась крупной суммой денег, выпила залпом рюмку коньяку и
прыжком отличной спортсменки вскочила на импровизиро-
ванную эстраду. Зал замер. На нее были устремлены все
взгляды.

— Джентльмены! — звонко крикнула хозяйка бара. —
Налейте бокалы и выпейте за мой успех!

Все послушно наполнили бокалы и осушили их до дна.

— Музыка! Твист! — приказала задорно Бьюти Лили и
начала выделывать такие па на сдвинутых столах, что весь
зал заревел от восторга.

Военные сорвались со своих мест, окружили извивающую-
ся живую статуэтку, отплясывали и вопили вокруг своей
улыбающейся богини. Музыканты обливались потом. Бар хо-
дил ходуном.

На шум подошли несколько южновьетнамских офицеров,
командовавших охраной аэродрома. Они нерешительно мя-
лись у входных дверей, не осмеливаясь подойти к стойке
бара.

— Джентльмены! Мои дорогие друзья! — нарочито пья-
ным голосом закричала осаждаемая американскими кавале-
рами Ли. — Это несправедливо! Мы тут пьем, а эти несчаст-
ные совершенно трезвы в такой большой праздник. Поднесем
им по стаканчику виски?

— Валяй, Бьюти Лили! Налей им!—заревел зал.

Офицеры из охраны, польщенные тем, что их допустили
в столь высокое общество, беспрестанно кланялись и стара-

* Конквистадоры — средневековые испанские завоеватели, по-
работившие много стран в Латинской Америке.
лись влить в себя побольше обжигающей жидкости. Через
полчаса они с трудом передвигали отяжелевшие ноги. При-
шлось вызывать солдат, чтобы вытащить офицеров из зала.
Прекрасный лотос постаралась использовать и это, подарив
охранникам несколько бутылок виски...

Бар опустел только после часа ночи. Почти во всех окнах
двухэтажных коттеджей, где жили американцы, потух свет.
Офицеры, унтер-офицеры и сержанты спали мертвецким сном.
Но Ли, накрепко закрыв дверь бара от чересчур навязчивых
кавалеров, лежала на кровати в своей маленькой комнатке и
не смыкала глаз. Она знала, что налет на базу намечено
произвести перед рассветом. Девушка дрожала от нервного
напряжения, ее сердце бешено колотилось в груди.

Когда ефсем рядом раздался сильный взрыв, потом вто-
рой, третий, Ли вскочила с кровати и заплакала от радости.
Быстро натянув платье и надев туфли, она выскочила из
здания, не забыв прихватить сумочку с деньгами и докумен-
тами. Двухэтажные коттеджи и бараки охраны пожирало
пламя. Вокруг метались обезумевшие от страха американские
и южновьетнамские военные. Повсюду слышались стоны и
проклятья. А желто-красные смерчи взрывов продолжали
плясать возле командного пункта, на стоянках самолетов,
у склада с горючим. Скоро и там начала пухнуть багровая
шапка огня. Ослепительная вспышка и грохот раздались в де-
сятке шагов от Ли. Брошенная на землю взрывной волной,
она на мгновение потеряла сознание, но потом вскочила и по-
бежала к толстому раскидистому дереву, которое росло по-
зади бара. Почему именно туда? На этот вопрос девушка не
смогла бы ответить — видимо, повиновалась в ту минуту
инстинкту самосохранения. Вскоре возле нее растянулся с пе-
рекошенным от ужаса лицом рыжий унтер-офицер Лэмб, ко-
торый входил в число рьяных поклонников Быоти Лили.

Подробности этой партизанской атаки разведчица узнала
через несколько дней от своих «приятелей» — американцев.

Эксперты, производившие обследование разгромленной
базы, считают, что партизаны вели обстрел из 81-миллимет-
ровых минометов весом в шестьдесят
килограммов, изготовленных в Соеди-
ненных Штатах. Предполагалось, что
минометы были доставлены на исход-
ную позицию в разобранном виде на
спинах партизан и быстро унесены
в джунгли после окончания обстрела,
длившегося тридцать минут. Вероятно,
в операции принимало участие боль-
шое число бойцов, так как разорвалось
свыше ста снарядов. Нашли и место,
откуда велся огонь. Оно находилось
всего лишь в восьмистах метрах от

13 А. Батурин
взлетной полосы аэродрома. Как видно, партизаны пробра-
лись к плантации через молодые посевы риса, тянущиеся до
самого леса. Их разведка сработала прекрасно. Десятки тя-
жело нагруженных люден проскользнули мимо патрулей,
словно невидимые призраки.

Первые мины упали возле американских домов и на стоян-
ках громадных Б-57, а затем накрыли вертолеты и пики-
рующие бомбардировщики $Скайрейдер». Прямых попаданий
было немного, но осколки вызывали взрывы снарядов и пат-
ронов на самолетах, пробивали баки. Горючее залило стоян-
ки, а затем вспыхнуло с ужасающей силой. Были разрушены
или сожжены многочисленные служебные постройки и жилые
помещения, взорван склад горючего, уничтожено и поврежде-
но пятьдесят девять самолетов. В груды металлического ло-
ма превратился десяток новых Б-57, стоимостью двадцать
пять миллионов долларов. Убито и ранено около трехсот офи-
церов и солдат, половина из них — американцы...

Взрывы, прогремевшие в Бинь Хоа за двое суток до пре-
зидентских выборов в США, вызвали сильное эхо во всем
мире. Такого конфуза американские войска в Южном Вьетна-
ме еще не испытывали! Стало очевидным, что стратегия и
тактика Пентагона строились не на реальной почве и оказа-
лись опрокинутыми. Партизанские силы не рассеивались
под ударами заокеанской боевой техники, а, наоборот, кон-
солидировались. Оснастившись современным оружием, захва-
ченным в сражениях с правительственными частями, они уже
стали в состоянии громить такие первоклассные, тщательно
охраняемые базы, как Бинь Хоа. Но в Вашингтоне предпочи-
тали отнести все на счет «нерадивости» службы безопасно-
сти. И как только Линдон Джонсон утвердился на посту пре-
зидента, он немедленно приказал расследовать обстоятель-
ства тяжелого поражения в Бинь Хоа. Это было поручено
авторитетной комиссии во главе с генерал-майором авиации
Милтоном Адамсом.

Начались допросы американских и южновьетнамских офи-
церов, отвечающих за безопасность авиабазы, охранников,
патрулировавших возле каучуковой плантации, вольнонаем-
ных лиц. Но никому и в голову не приходило потревожить
Ли, которую многие, в том числе и сотрудники контрразвед-
ки, видели на рассвете 2 ноября заплаканную, покрытую сса-
динами, в грязном, разорванном платье. Ее нашли под дере-
вом почти в бессознательном состоянии. Так и обошла бы
опасность разведчицу стороной, если бы не случай с шофером
Чыком, возившим в бар напитки и продукты. Он был убит
в перестрелке с полицейскими в Сайгоне и опознан по про-
пуску, выданному для проезда на аэродром Бинь Хоа.

Подпольный центр немедленно передал патриотке приказ:
под любым благовидным предлогом уйти со службы в баре
и скрыться на одной из конспиративных сайгонских квартир.
Ссылаясь на сильное нервное потрясение, девушка попросила
освободить ее от работы. Ей пошли навстречу. Даже подари-
ли золотые наручные часики-браслет: «За отличное обслужи-
вание американских офицеров». Но Ли допустила промах:
приехав в город, поселилась не в тайном убежище, а у своих
родственников, которых давно не видела. И однажды она
с горечью убедилась в том, что за ней следят.

Наметанным глазом она запомнила шпика, ходившего по
ее следам, — пожилой, с бритой головой и бельмом на левом
глазу. Агент «Мат-By» маскировался под велорикшу, рабо-
чего, продавца красочных открыток. Соблюдая тщательную
предосторожность, Ли связалась со старшими товарищами и
поставила их в известность о «хвосте». Те разъяснили, как
перебраться в джунгли. Но прежде нужно было во что бы то
ни стало оторваться от «хвоста» и замести следы. Поэтому
Ли несказанно обрадовалась, встретив в парфюмерном мага-
зине на улице Тудо рыжего Лэмба, и, не раздумывая, села
с ним в машину, чтобы, как выразился американец, «поехать
в уютное местечко и провести там вечерок». Они подкатили
к небольшому, но изысканному ресторану возле красивого
здания Национального собрания. И вот Лэмб неожиданно
встретился со своим старым приятелем Тайдингсом и его
шумной компанией.

...Танцуя со Смитом, Ли лихорадочно соображала, каким
образом можно сегодня надуть шпиков и очутиться в глухом
районе двухмиллионного города? Она уже успела заметить
фигуру кривого шпика, который заглянул в зал и сказал не-
сколько слов молодому кельнеру. Попросить рыжего отвезти
ее к берегу реки Сайгон на автомобиле? Но он абсолютно
пьян и запутается в лабиринте переулков. А что, если...

— Мистер Смит, вы приехали сюда на машине? — поин-
тересовалась вдруг партнерша у Ранди.

— Да. — Калифорниец недоуменно взглянул на девушку.

— Отвезите меня, пожалуйста, домой. Ужасно разболе-
лась голова от этой малаги! — Мисс Лили болезненно
сморщилась и провела по выпуклому лбу тонкими, длинными
пальцами.
Они покинули толпу танцующих и соли за стол. Сержант
передал приятелям просьбу дамы. Сначала Лэмб запротесто-
вал, заявив. что сам позаботится о «прелестной куколке», но
потом пьяно махнул рукой н пробормотал, бессмысленно
улыбаясь:

— Вези девочку, приятель, вози... Но смотри не прота-
рань где-нибудь степу хибарки... И обязательно возвращай-
ся — еще опрокинем по паре стаканчиков. Не правда ли, ре-
бята? — И он мутными глазами обвел собутыльников.

Смит сел со своей спутницей в коричневый посольский
«Форд» и, не обращая внимания на какого-то вьетнамца, бе-
жавшего в направлении их машины, рванул ее вперед. По-
винуясь желанию «мисс Лили», он вел автомобиль на боль-
шой скорости, требовательно сигналя, когда полицейские про-
бовали перекрыть путь. ААинут через двадцать потянулись
убогие кварталы бедняков, погруженные в кромешную тьму.
Около тускло горевшего фонарика фруктовой лавки, торго-
вавшей допоздна, девушка попросила остановиться.

— Мистер Смит, будьте любезны, купите мне десяток
апельсинов. Мотор можно не выключать.

Ничего не подозревавший галантный Рандольф послушно
выскочил из машины и зашел в лавку. Он только что начал
отбирать оранжевые плоды, как раздался рокот мотора. Вы-
скочив из лавки с апельсинами, калифорниец не увидел «Фор-
да». Лишь где-то вдали мелькнули задние огни машины и
исчезли во мраке.

О происшествии пришлось доложить дежурному по по-
сольству. Были подняты на ноги все полицейские патрули
в том районе города, где «прекрасная леди» похитила аме-
риканский автомобиль. Но пока сыскной механизм пришел
в движение, прошло довольно много времени. Посольский
«Форд» удалось найти лишь утром на самой окраине Сайго-
на, примыкавшей к берегу реки, которая мутно-голубой лен-
той уходила по мангровому * коридору в джунгли. Для по-
лицейских стало очевидным, что девушка, работавшая ко-
гда-то на авиабазе Бинь Хоа и находившаяся под наблюде-
нием «Мат-By», скрылась на сампане ** в лесной чаще.

«Делом» Смита занимался сам Алексис Джонсон, испол-
нявший обязанности посла. Выслушав чистосердечный рас-

* Мангровые заросли покрывают берега многих тропических рек.

••Сампан — вьетнамская лодка.
сказ сержанта, показания охранников, находившихся в тот
вечер с ним в ресторане, старый дипломат пришел к выводу,
Что вина новичка не так уж и велика. Временный шеф огра-
ничился устным «разносом», отложив окончательное решение
судьбы Смита до приезда в Сайгон генерала Тэйлора.

Но «наместнику», который 6 декабря возвратился в бурля-
щий «фронтовой» город, было не до разбирательства про-
ступка сержанта. На посла давили куда более важные сроч-
ные дела. Следовало, не теряя ни минуты, нажимать на все
рычаги, чтобы заставить быстрее двигаться проржавевший
сайгонский механизм и реализовать те решения, которые бы-
ли приняты в Вашингтоне на консультациях с высокопостав-
ленными руководителями США.

Тэйлору пришлось прибегнуть к самой изысканной эруди-
ции, чтобы попытаться склонить к своим планам тех, кто не-
сет ответственность за американскую внешнюю политику.
Особенная трепка нервов была на совещании в Белом доме,
где, кроме Линдона Джонсона, присутствовали Дин Раск, Ро-
берт Макнамара, председатель комитета начальников шта-
бов генерал Уиллер и другие ближайшие советники прези-
дента.

Там, в комнате с круглым массивным столом и широкими
диванами, посол сделал очень убедительный, по его мнению,
доклад. Он сообщил о повышении огневой мощи правитель-
ственной армии, об увеличении почти вдвое боевых частей
южновьетнамских военно-воздушных сил. Затем коснулся
тех затруднений, которые испытывает кабинет Чан Ван Хы-
онга, подвергающийся сильному давлению и снизу и сверху —
со стороны возбужденных агитаторами масс и генеральской
хунты. Потом перешел к анализу причин, способствующих
активизации повстанческих отрядов. Генерал заявил, что ус-
пешные атаки партизан на укрепленные объекты, их осна-
щение современным вооружением стали возможными из-за
«вмешательства Северного Вьетнама в южновьетнамские де-
ла». А в качестве «неопровержимых фактов» выложил фаль-
шивки, сфабрикованные его собственными сотрудниками и
штабным аппаратом генерала Уэстморленда.

По лицам многих участников совещания Тэйлор видел, что
ему обеспечена поддержка. Одобрительно кивал головой Уил-
лер, ободряюще глядел из-под очков в тонкой оправе Макна-
мара. И, подбавив в голос металла, посол стал излагать свой
давно выношенный план перенесения войны за пределы Юж-
ного Вьетнама,
В ходе прений по докладу мнения разделились. Большин-
ство, правда, считало тэйлоровский план вполне приемле-
мым с некоторыми изменениями в деталях. Однако высказы-
валось и противоположное мнение. «Осторожные», как их
иногда называет американская пресса, аргументировали свои
возражения тем, что атаки к северу от семнадцатой паралле-
ли могут вызвать в Юго-Восточной Азии большую войну.
В конце концов была выработана компромиссная позиция.
Ее решили держать в строжайшем секрете, а для прессы ог-
раничиться обтекаемым и нарочито туманным заявлением.
В нем указывалось, что «основная политика США заключает-
ся в предоставлении всей возможной и полезной помощи на-
роду и правительству Южного Вьетнама в их борьбе, которая
ведется в целях разгромить восстание и агрессию против них,
поддерживаемые извне».

Однако на пресс-конференции для американских и ино-
странных корреспондентов Тэйлор все же не утерпел и при-
открыл чуть-чуть завесу секретности. Его спросили:

— Обсуждался ли на совещании в Белом доме вопрос
о бомбардировке коммуникаций, по которым, как утвержда-
ет Пентагон, Северный Вьетнам оказывает помощь повстан-
цам в Южном Вьетнаме?

Генерал-от-дипломатии витиевато ответил:

— Мы обсуждали все аспекты положения, включая то,
о чем вы можете подумать. Мы считаем, что есть такие ме-
ры, которые мы можем предпринять, чтобы оказать более
эффективную помощь Южному Вьетнаму...

Рандольф Смит день за днем с замиранием сердца ожи-
дал вызова грозного шефа. Но, к радости своей, узнавал, что
посол почти все время находился в разъездах, нанося дли-
тельные визиты то «главе государства» Фан Кхак Шыу, то
«премьеру» Чан Ван Хыонгу. Такая лихорадочная деятель-
ность непосредственно вытекала из тех задач, которые были
поставлены Вашингтоном. Тэйлор настойчиво разъяснял этой
паре, что американская «помощь» южновьетнамским властям
будет оказываться и впредь, причем в возрастающих масшта-
бах, но они, в свою очередь, обязаны «навести порядок в до-
ме и заручиться поддержкой всех политических кругов»,
с тем чтобы положить конец внутренней грызне, которая да-
ет козыри в руки Вьетконга. Смит слышал, что энергичный
генерал рассчитывает в самое ближайшее время заложить
прочный фундамент под «стабильность» возглавляемого Хы-
онгом «гражданского правительства». Но тэйлоровские рас-
четы были построены на песке. Тщательно намеченный к «ста-
бильности» путь был неожиданно взорван. В роли политиче-
ских пластпкеров выступила группа молодых честолюбивых
генералов, за спиной которых скрывался жаждущий абсо-
лютной власти Кхань.

Платные информаторы, состоящие на службе в американ-
ском посольстве, сообщили Тэйлору о том, что 17 декабря
Кхань долго совещался с группой генералов на своей вил-
ле в Кап-Сен-Жаке. В итоге этой встречи был создан «совет
вооруженных сил» — консультативный орган, который при-
зван давать Кханю советы по вопросам, касающимся армии.
В него вошли командующие четырьмя наземными корпусами,
авиацией, морским флотом, а также начальники других вой-
сковых соединений. Посол узнал, что на организации «сове-
та» настояли командиры боевых частей для того, чтобы по-
ставить под контроль действия главы вооруженных сил —
генерала Кханя. Это известие отнюдь не обеспокоило Тэйло-
ра. Он сам считал необходимым подрезать крылья лобасто-
му наглецу.

Но 20 декабря, рано утром, Тэйлора поднял с постели те-
лефонный звонок. Из отдела контрразведки при штабе гене-
рала Уэстморленда сообщали: в Сайгоне только что произо-
шел, по существу, новый переворот. Высший национальный
совет распущен, и семь из семнадцати его членов арестова-
ны. А немного позднее перед послом положили текст заяв-
ления «совета вооруженных сил», подписанного Кханем и пе-
реданного по сайгонскому радио. Из заявления явствовало,
что военная хунта снова намеревается узурпировать всю пол-
ноту власти, сделав «главу государства» и «правительство»
лишь слепыми исполнителями ее воли.

Тэйлор был не на шутку взбешен: «С таким трудом уда-
лось сколотить гражданский кабинет, сформировать подобие
парламента — высший национальный совет, и вот все рассы-
палось в прах! Без хотя бы формального участия в управле-
нии страной представителей влиятельных политических
группировок нечего и думать о том, чтобы предотвратить
усиление влияния вьетконговского фронта на широкие слои
населения».

Узнав, что Кхань находится в резиденции премьера, «на-
местник» немедленно бросился туда с намерением восстано-
вить прежнее положение. Он прибыл вовремя. Разваливший-
ся в кресле Кхань яростно кричал в лицо перетрусившему
«премьеру»:
— Ваш совет действовал не в духе единства, а в ущерб
высшнм интересам страны. Он мешал реорганизации армии,
ослаблял наш антикоммунистический потенциал. Поэтому мы
лишили своего доверия национальный совет и объявляем
о его роспуске!

В кабинете уже был Тэйлор. Он вошел и сел, ни с кем не
поздоровавшись. Хыонг бросил на него умоляющий взгляд.

— Как посол Соединенных Штатов я удивлен и обеспо-
коен роспуском высшего национального совета, — сухо про-
изнес «наместник».

— Я то же самое говорю, я тоже возражаю, — затарато-
рил было воодушевленный «премьер», но Тэйлор остановил
его бесцеремонным и выразительным жестом.

— Так вот, — посол гневно посмотрел на притихшего
Кханя, — высший национальный совет нужно воссоздать и
расширить! Вы легкомысленно подрываете юридическую ос-
нову существования нынешнего правительства.

На объемистом лбу южновьетнамского генерала высту-
пили капли пота. Его выпученные глаза горели ненавистью.
Потупив взор, он попытался возразить:

— Мы же признаем и главу государства и правительст-
во, ваше превосходительство. Поэтому ваша просьба воссоз-
дать и расширить...

— Запомните, генерал, что я не обращался к вам ни
с какой просьбой! — резко перебил Кханя Тэйлор. — Я вы-
сказал вам официальное мнение правительства Соединенных
Штатов. И если вы не способны этого понять, то пеняйте на
себя! — Посол встал и вышел из кабинета, не обращая вни-
мания на то, что Кхань принялся опять что-то бормотать.

В то воскресенье Смит, дежуривший по охране посольст-
ва, наблюдал любопытную картину. В полдень к их зданию
подъехала кавалькада лимузинов, «джипов» с пулеметами
и грузовиков, набитых солдатами в полном боевом снаряже-
нии. Солдаты быстро соскочили и окружили территорию
американского посольства. Из легковых автомобилей вылез-
ли офицеры и генералы. Они немного посовещались, а затем
пятеро из них решительно направились к резиденции Тэй-
лора. Впереди шагали генерал Кхань и шеф южновьетнам-
ской авиации юркий Нгуен Као Ки *. За ними тянулись три
незнакомых генерала в американских фуражках с длинными
козырьками и тропической униформе.

В 1965 году Ки стал очередным марионеточным премьером.
— Лидеры мятежников, — доверительно сообщил Ранди
один из служащих посольства. — Прибыли, видимо, уламы-
вать нашего старика. Он им намылит шею!

И этот прогноз оправдался. Ранди стоял в нескольких ша-
гах от организаторов переворота, когда они вышли из по-
сольства. Генералы выглядели мрачными и растерянными. Ки
что-то горячо доказывал Кханю, потрясая в воздухе кулаком.
Тот ничего не отвечал, молча повернулся к сообщникам спи-
ной и пошел к машине. Тогда стали спорить четверо остав-
шихся. Калифорниец понял, что среди генералов нет еди-
нодушия.

Тэйлор и рта не дал им раскрыть. Он прежде всего вы-
смеял путчистов, назвал дурацкой затеей окружение здания
посольства парашютистами и предупредил, что может вы-
звать в любое время в Сайгон для охраны посольства всю
морскую пехоту с кораблей 7-го флота, а их насчитывается
более ста двадцати. Потом начал пугать этих экстремистов.
«Если здание законного правления в Южном Вьетнаме не
будет немедленно восстановлено, — сказал он, — то Вашинг-
тону придется пересмотреть свою политику тесного союза
с Сайгоном в антикоммунистической войне».

Генералы сидели присмиревшие, как приведенные к судье
буяны. Командир 1-го корпуса Нгуен Чань Тхи, тот самый,
который в 1960 году возглавил неудачное восстание пара-
шютистов против Дьема и вернулся недавно из Камбоджи,
где скрывался, робко заметил, что гражданские лица меша-
ют ведению военных действий против партизан. Но Тэйлор
снова отрубил: «Роспуск гражданского законодательного ор-
гана и арест ряда его членов несовместимы с целью, которую
ставят перед собой Соединенные Штаты в Южном Вьетнаме».

Лидерам переворота ничего не оставалось, как только под-
жать хвост. Правда, потом генеральская хунта решила пока-
зать зубы. Кхань и Тхи доказывали своим партнерам, что
стоит лишь упереться, как Соединенные Штаты отступят пе-
ред совершившимся фактом, чтобы не ослаблять до опасно-
го положения антивьетконговские силы. Кроме того, Кхань
решил избавиться от Тэйлора с его мертвой хваткой волкода-
ва, побудить Вашингтон прислать в Сайгон другого посла.
В одном из своих публичных заявлений Кхань объявил, что
Тэйлор «вмешивается во внутренние южновьетнамские поли-
тические дела»; в другом — он призвал «оберегать независи-
мость Южного Вьетнама от иностранных махинаций». По-
явились слухи, что Кхань подбивает южновьетнамских офи-
церов подписывать петиции с требованием к американскому
правительству отозвать посла.

Этот «бунт» марионетки вызвал немедленную реакцию за
океаном. Однако отнюдь не ту, которую лобастый проныра
ожидал. На высказывания* Кханя был дан резкий и недву-
смысленный официальный ответ, переданный сайгонским вла-
стям представителем государственного департамента США
Барри Зортманом:

«Посол Тэйлор не занимается деятельностью, которую ка-
ким-либо образом можно считать неуместной с точки зрения
обязательств Соединенных Штатов и их участия в действи-
ях в этой стране. Вся его работа ставит себе целью служить
наилучшим образом интересам как Вьетнама, так и Соеди-
ненных Штатов».

Кхань и его окружение поняли: перегнули палку. И хотя
состояние «холодной войны» между американским посоль-
ством и хунтой продолжалось все рождественские праздни-
ки, появились признаки того, что южновьетнамские генералы
пошли на попятную. В маленьком приморском городке Ванг-
Тау, в сорока милях от Сайгона, было созвано по инициативе
растерявшегося Кханя экстренное совещание руководителей
переворота. Вопрос обсуждался один: каким образом выпу-
таться из создавшегося положения. Участники совещания вы-
работали компромиссное решение, которое означало, по су-
ществу, капитуляцию перед условиями, поставленными по-
сольством США. Затем Кхань счел за благо собственной рукой
протянуть оливковые ветви тем, кого он так неосмотри-
тельно поносил на все лады. Командующий южновьетнам-
скими вооруженными силами направил исключительно теп-
лые новогодние поздравления американским советникам, на-
ходящимся в Сайгоне, вылетел в местечко Кан-To и лично
роздал награды военнослужащим США, прикомандирован-
ным к частям, действующим в джунглях. А его молоденькая
и хорошенькая жена посетила раненых янки в сайгонском во-
енно-морском госпитале, трогательно вручив каждому из них
цветы. Таким образом, Кхань с видом кающегося грешника
предпринимал самые отчаянные попытки заделать брешь в от-
ношениях с американским посольством и Максуэллом Тэй-
лором. «Наместник» мог быть доволен — ему удалось со-
гнуть в бараний рог распоясавшихся прислужников. Но он.
по-видимому, не собирался прощать так много насолившего
ему Кханя. Во всяком случае, некоторые работники миссии,
в том числе и Смит, слышали, как «старикан Макс» сказал
202
в холле после новогоднего приема высокому седому амери-
канскому генералу, у которого под правым карманом мунди-
ра была надпись «Уэстморленд»:

— Бунт на коленях, слава всевышнему, подходит к концу.
Но я не забуду наглых выходок этого выскочки Кханя. Ско-
ро. очень скоро он свернет себе шею...

Новый. 1965 год принес американскому послу в Сайгоне
дипломатическую победу, а одному из самых младших его
подчиненных — сержанту Смиту — неприятный сюрприз.
В рождественские праздники в крупнейшем сайгонском оте-
ле, превращенном в гостиницу для офицеров США, произо-
шел сильный взрыв. Были убиты два американца и пятьдесят
ранено. Южновьетнамская контрразведка, производившая
следствие, пришла к выводу, что «адскую машину» подложи-
ли «террористы», имеющие связь с джунглями. Вспомнили и
об опасной подпольщице, работавшей в баре на авиабазе
Бинь Хоа, побегу которой способствовал один из охранников
американского посольства. Материалы о некоей «мисс Лили»
были предоставлены для ознакомления Тэйлору. Тот под го-
рячую руку хотел отдать растяпу сержанта под суд. Но, ра-
зобравшись в сути дела, смягчился. Посол приказал немед-
ленно откомандировать Рандольфа Смита из штата Кали-
форния в распоряжение штаба генерала Уэстморленда, с тем
чтобы оттуда его поскорее отправили в одну из южновьетнам«
ских частей, ведущих бои против партизан.
Над головой раздался негромкий, но пронзительный и не-
приятный звук. Ранди дернулся всем телом и открыл гла-
за: из сухих, пожелтевших листьев, покрывавших сверху хи-
жину, выглядывала быстроногая ящерица. Сержант поднял
с глиняного пола засохший комок земли и швырнул в бесце-
ремонную нарушительницу тишины; он никак не мог привык-
нуть к этим безобидным голосистым тварям, частым обита-
тельницам здешних крестьянских хижин. Потом сержант по-
тянулся на раскладной брезентовой кровати. Вставать не
хотелось: ныла поясница, ноги были точно чужие, болело пле-
чо; сказывалось вчерашнее паническое бегство из джунглей.

Вот уже три недели Смит находится в заболоченной дель-
те реки Нам Бо в 64-м ударном диверсионно-десантном ба-
тальоне южновьетнамской армии. Он был туда командирован
штабом генерала Уэстморленда в качестве инструктора по ве-
дению разведки. Кроме калифорнийца, в батальоне были еще
двое американцев: советник, капитан Уиллард Пеппер и его
заместитель, унтер-офицер Сэм Уолтен из Алабамы — атлет
с тупой, глуповатой физиономией, отвечавший за обучение
правительственных солдат обращению с новейшим стрелко-
вым вооружением.

Начитанный и довольно остроумный Пеппер, блудный от-
прыск интеллигентной семьи из Вашингтона, говорил в шут-
ку: «Мы здесь трое Робинзонов среди шестисот Пятниц». Он
очень обрадовался приезду Ранди, который по своему раз-
витию был на три головы выше ограниченного Уолтена, и
уже осторожно откровенничал с сержантом, высказывая не-
довольство и тактическим руководством штаба Уэстморлен-
да и бараньим упрямством командира группы полковника Во
Ван Донга, упорно не желавшего отказаться от бессмыслен-
ных и крайне губительных операций по окружению партизан.
Капитан уже участвовал в нескольких крупных походах
в джунгли, имевших своей целью «умиротворение» семи про-
винций в дельте Нам Бо. Почти все они, по его словам, окон-
чились неудачно. Вьетконговцы исчезали, словно провалива-
лись сквозь землю, когда в атаку шли легко преодолевающие
непроходимые болота и залитые водой рисовые поля броне-
транспортеры-амфибии с автоматчиками, поддерживаемые
с воздуха истребителями-бомбардировщиками «Скайрейдер»
и вертолетами, вооруженными ракетами. Не’ одно тщательно
распланированное на карте «кольцо» стягивалось впустую
вокруг предполагаемых партизанских баз. Но как только пра-
вительственные солдаты вступали в зеленый хаос и начина-
ли прочесывание дремучего леса, они почти всегда наталкива-
лись на засады, попадали в искусно замаскированные ло-
вушки — глубокие ямы с острыми кольями на дне, подрыва-
лись на минных заграждениях. Эта «игра в жмурки» в
непролазной грязи и поросших тростником топях настолько
обескуражила главные штабы, что район «умиротворения»
теперь был уже сокращен до двух провинций — Лонг-Ан и
Хау-Зиа, расположенных вблизи Сайгона. И все равно де-
ло не клеилось.

Вот и вчера только под покровом темноты удалось изряд-
но потрепанному батальону избавиться от вьетконговских
снайперов, ранивших в руку Пеппера. В полночь выбрались
на дорогу, где дожидались бронетранспортеры, и отступили
к укрепленному местечку Тан-Фу. Рано утром капитана на
вертолете отправили в сайгонский госпиталь. Вместо него
должен был, казалось, действовать Уолтен. Однако тот за-
явил, что будет по-прежнему отвечать только за свой учас-
ток, — он умыл руки от оперативных вопросов. Тогда
командир батальона майор Нгуен Ван Куок, попавший
в сложную обстановку, обратился за помощью к Смиту.
Сержант посоветовал командиру батальона послать разведчи-
ков в соседние лесные поселки, чтобы узнать о передвиже-
нии партизан, а также блокировать усиленными дозорами все
подступы к деревне, где расположился на отдых батальон.
Майор, подумав, согласился. Проинструктировав разведчи-
ков, Рандольф повалился на походную койку и проспал бы,
вероятно, еще часа полтора-два, если бы не эта проклятая
ящерица.

Пока Смит делал разминку, откуда-то издалека донесся
истошный крик охваченного ужасом человека. У калифорний-
ца поползли по спине мурашки. Он хорошо знал, что это
означает: пытали кого-то из местных жителей. Недавно Сми-
ту самому довелось быть свидетелем расправы, от которой
мог помутиться разум, — десантники распяли на земле изби-
того, связанного по рукам и ногам юношу и хладнокровно,
со смехом вырезали у него печень. Уолтен, присутствовавший
при допросе юноши, рассказывал, что от него требовали на-
звать имена крестьян, которые снабжают партизан продукта-
ми. Но молодой вьетнамец не выдал односельчан и погиб
жуткой смертью. Ранди стоило большого труда сохранить
самообладание и не расстрелять садистов из автомата.
Между тем Уолтен приказал десантникам расступиться и
с дикой ухмылкой сфотографировал окровавленное, с выта-
щенными наружу внутренностями тело казненного. «Этот без-
мозглый идиот Сэм делает не плохой бизнес на своих ужас-
ных снимках, — брезгливо заметил Пеппер, когда Ранди по-
ведал ему о занятии унтер-офицера. — Уолтен уже продал
за крупную сумму несколько таких снимков корреспондентам,
падким на сенсацию».

Истошный крик вскоре прекратился. За стеной хижины
раздались тяжелые шаги, и в завешенную циновкой дверь
протиснулась медвежья фигура Уолтена в парусиновой пана-
ме с вывернутыми наверх полями.

— Вставай, лежебока! Посмотри-ка, что я принес выпить.
У тебя сейчас слюнки потекут от удовольствия. — И унтер-
офицер выразительно тряхнул бутылкой с красочной на-
клейкой.

— Где ты достал такую штуку? — поинтересовался калн-
форннец, которому, как никогда, хотелось глотнуть спиртно-
го: тяжело было на душе.

— Настоящий французский мартель, сам господь по-
слал! — громко захохотал Уолтен, а потом объяснил: — Вер-
нулось отделение разведчиков. Они-то и принесли несколько
таких бутылок. Говорят, подарил француз-плантатор, дом ко-
торого в полутора милях отсюда. Врут, конечно. Станет он
преподносить отличный коньяк грязным обезьянам. Наверня-
ка или украли, или добыли вымогательством. Но нам напле-
вать, все равно выпьем!

Алабамец осторожно, чтобы не пролить, нацедил коньяку
в алюминиевую крышку фляги и протянул Смиту.

— Освежись, старина! Такой напиток может воскресить
и мертвого. Кстати, я заметил, что ты не можешь равнодуш-
но смотреть на трупы и нервничаешь, когда наши туземцы
вырезают куски мяса из своих красных соотечественников
или прижигают их раскаленным железом. Брось переживать!
Что, тебе жалко дикарей?

— Не могу видеть, Сэм, как людей режут. Это ведь вар-
варство!

Уолтен глотнул из крышки одну за другой две порции
коньяку и крякнул от удовольствия. Потом пренебрежитель-
но пожал жирными плечами:

— Конечно, варварство, Рандольф. Я и сам бы скреже-
тал зубами, если бы так издевались над белым человеком.
Но онн-то не белые, а желтые, да к тому же еще и мятежни-
ки. У нас в Алабаме считается хорошим делом угробить лю-
бого ниггера, виноват он или нет. А эти вьетконговцы сра-
жаются с нами, могут отправить на тот свет и нас с тобой.
Так пусть же они подыхают... — Возбудившийся унтер гряз-
но выругался и плюнул в сердцах на пол.

Смит попросил налить еще, залпом выпил и молча вышел
на улицу, сжав в руке легкий, тонкоствольный автомат. Ему
не хотелось продолжать разговор с Уолтеиом, так как чув-
ствовал, что может не сдержаться и наговорить резкостей.
Дело наверняка кончилось бы ссорой.

Зимнее февральское солнце палило здесь так же жарко,
как засушливым летом в Калифорнии. В воздухе роились
крупные, жирные мухи. Они вызывали у Смита омерзение,
Возле большой постройки, где когда-то помещалась началь-
ная школа, толпились солдаты и крестьяне в широкополых
шляпах — нонах, лениво помахивала хвостами пара рогатых
буйволов, запряженных в старую арбу, на которой чуть при*
крытые соломой лежали два трупа в южновьетнамской сол-
датской форме.

Солдаты и группа крестьян, которых согнали к зданию
школы, увидев американца, расступились, освободили ему
проход к двери. В бывшем классе с двумя небольшими окош-
ками без стекол за столом восседал майор Куок. Рядом с ним
примостился переводчик-вьетнамец, рассматривавший кар-
тинки из старых французских журналов, страницами кото-
рых были оклеены стены комнаты. Заметив сержанта, майор
почтительно привстал из-за стола.

•— Рад вас видеть, мистер Смит! — проговорил он, с тру-
дом подбирая английские слова. И, сделав нетерпеливый
жест в сторону переводчика, продолжал уже с его по-
мощью: — Хорошо, что вы пришли. Я хотел уже за вами
посылать. Есть приятная новость. Дозорные задержали на
одном из рукавов Нам Бо сампан с вьетконговцами. Солда-
там показалась подозрительной лодка, плывшая у самого
берега с тихо работающим подвесным двигателем. Они вы-
скочили из засады и приказали сидящим в лодке остановить-
ся и причалить к берегу. Однако эти люди дали мотору пол-
ные обороты и стали уходить вверх по рукаву, обстреливая
дозорных из автомата и пистолетов. Двое наших убиты, пя-
теро ранены. Солдатам удалось все же повредить двигатель и
застрелить одного из красных. Парочку захватили и приво-
локли сюда. Говорят, старший по возрасту не похож на прос-
того красного, смахивает на важную персону. Сейчас пой-
манных приведут. Полагаю, мы заставим их говорить
правду.

По выражению лица американского сержанта майор, не-
сомненно, понял, что тот воспринимает это известие без вся-
кого удовольствия. Расценив такую реакцию по-своему,
командир батальона прижал к груди руки и расплылся в по-
добострастной улыбке.

— Разумеется, что таким успехом мы целиком обязаны
нашему другу и наставнику. Именно вы, мистер Смит, посо-
ветовали мне направить разведчиков и расставить заставы.
Я выражаю вам самую большую благодарность за помощь и
поставлю об этом в известность ваше командование.

Ранди ничего не оставалось делать, как состроить любез-
ную мину и поблагодарить майора.

В комнату втолкнули двух людей в разорванной крестьян-
ской одежде. Руки их были связаны за спиной. Молоденький
парень, почти мальчик, в коротких парусиновых штанах и
208
черной рубашке был раней в левую кисть. Сквозь грязную
тряпку сочилась кровь. Юноша закусил нижнюю губу и, ка-
чаясь от слабости, смотрел то на своего товарища, то на са-
модовольную физиономию майора. Второй задержанный ка-
зался совершенно спокойным. Он стоял с гордо поднятой се-
дой головой и с презрением глядел на восседавших за столом
военных. Смита поразили его глаза: в них были ум и упор-
ство.

— Кто вы такой? С какой целью и куда вы направлялись
в сампане? — обратился Куок к пожилому пленнику.

— Я не буду отвечать на вопросы до тех пор, пока моему
раненому другу не сделают перевязку, — решительно зая-
вил тот.

Майор сжал кулаки, но сразу же овладел собой и кивнул
сидевшему в углу военному фельдшеру:

— Перевяжите рану!

Куок, видно, понял, что за человек стоит перед ним — из
него ничего не вытянешь угрозами или пытками. Майор ре-
шил прикинуться гуманистом. Когда фельдшер залил рану
йодом и забинтовал руку раненому, командир батальона при-
казал:

— Дайте табурет молодому человеку: он, кажется, поте-
рял много крови.

Юноша сел.

— Ваша просьба удовлетворена, — с вызовом сказал
майор старшему вьетнамцу. — Может быть, теперь мы будем
говорить откровенно. Вы знаете, что вас ожидает за убийство
двух наших солдат. Смягчить свою участь вам удастся только
в том случае, если я услышу исчерпывающие ответы на все
мои вопросы. Итак, кто вы такой?

— Патриот своей родины, сражающийся с интервентами
и их марионетками, — проговорил пленник с достоинством.

— Прекратите эту пропагандистскую болтовню! — стук-
нул кулаком по столу Куок. — Ваше имя, ваша профессия,
где живете, куда плыли в сампане?

— Вы нервничаете, майор, — презрительно бросил в лицо
офицеру пленник. — И это от страха. Ведь истерия — при-
знак слабости.

— А! Вот вы какой! Но мы заставим вас говорить, —
прохрипел командир батальона и, заметив улыбку на лице
допрашиваемого, добавил: — Нет, с вами пока ничего не про-
изойдет. Мы устроим приятную ванну мальчишке и будем
здесь купать его до тех пор, пока он не сдохнет или вы рас-
скажете все, что нам нужно знать. — Манор пошептал на
\хо одному из офицеров, и тот выскочил па двор.

Через несколько минут солдаты притащили в комнату
огромный закопченный котел п налили его водой. Три пары
сильных рук схватили раненого, который тщетно пытался вы-
рваться, и опрокинули его вниз головой в котел. Послыша-
лось бульканье, несчастный судорожно колотил ногами по
глиняному полу.

У Рандольфа все перевернулось.

— Это отвратительно! — почти крикнул он Куоку и вско-
чил из-за стола. — Ни один цивилизованный человек не мо-
жет одобрить такой дикости! — Но тут же опомнился — кто
он и где находится, — сел и закурил сигарету.

Майор вытаращил от неожиданности глаза и сделал знак
солдатам. Те вынули молодого вьетнамца из котла и поло-
жили на пол лицом вниз. Юноша посинел, тело его сводили
судороги. Переводчик, дрожа от страха, стал объяснять
командиру, почему рассердился американец.

Но тут раздался голос пожилого пленника. Он шагнул
вперед и заговорил по-английски, обращаясь к калифорнийцу:

— Ваши нервы не выдержали. Значит, вы еще не зверь.
Но имейте в виду — такие пытки, как эта, не имеют ничего
общего с традициями моего народа. Их породили чужестран-
цы, считающие себя высокоцивилизованными людьми, — сна-
чала французские колонизаторы, потом американские.

— Я не могу защищать французов, но мои соотечествен-
ники не способны на такое, — растерянно сказал Смит. —
У нас в Штатах всегда строго придерживаются законности.

— Даже тогда, когда убивают на дорогах и вешают без
суда негров? — сразил его неожиданной репликой собе-
седник.

— Это случается у нас только на Юге, — пытался вывер-
нуться Ранди.

— У нас в стране беззаконье и произвол тоже творятся
только на Юге, на Севере народ живет счастливо, — пари-
ровал арестованный.

Переводчик, глупо раскрыв желтозубый рот и отогнув
вперед ухо, дотошно прислушивался и пересказывал Куоку
разговор между- янки и задержанным. Майор ерзал на ска-
мье, понимая, что попал в дурацкое положение. «Прервать
этого американца и продолжать пытку? Но откуда знать,
с какой целью он беседует с красным? Конечно, здесь я на-
чальник. Однако американцы не очень-то считаются с нами.
Любая их жалоба может испортить
карьеру. Лучше не связываться!»
И майор счел за благо учесть на-
строение Смита, но вместе с тем
пустился на хитрость, чтобы взять
инициативу в свои руки.

— По просьбе нашего американ-
ского друга, — заговорил вкрадчи-
во Куок, обращаясь к пожилому
человеку и косясь на Рандольфа, —
мы не будем больше тревожить
мальчишку. Но вы должны его то-
же пожалеть. Ответьте на мои во-
просы, и, даю слово, мы отпустим
парня домой.

— Майор прав, — попался на
крючок батальонного командира
калифорниец. — Нечего вам запи-
раться. Вы были в той лодке самым
главным, вам и отвечать.

Пленник скрипнул зубами и сде-
лал движение руками, словно наме-
реваясь разорвать путы.

— Ваш майор знает, чем можно
подействовать на таких, как вы, —
сказал он Смиту. А затем, не глядя
на Куока, заговорил уже по-вьет-
намски: — Расскажу о себе, если
мой молодой товарищ будет остав-
лен в живых. Но только о себе, дру-
гих сведений не ждите!

Майор согласился. Он приказал
отвести раненого в лазарет, а потом
отправить в Сайгон. Солдаты под-
няли юношу с пола и, поддерживая
под руки, вывели из комнаты.

Седой мужчина назвался Хьюи,
сказал, что он уроженец города Гуэ,
юрист по профессии, учился во
Франции; семьи не имеет, родствен-

нику тоже; его нынешнее занятие — кадровый работник
Национального фронта освобождения. Куда направлялась
лодка? Где расположены ближайшие партизанские базы?
На такие вопроси он категорически отказался отвечать, не-
смотря на то, что Куок сулил ему взамен свободу.

-  Национальный фронт - коммунистическая организа-
ция? — спросил Ранди.

— Нет. Он объединяет все патриотически настроенные
слон населения Южного Вьетнама, — пояснил пленник.

— Какие же? — удивился калифорниец, считавший, что
все, кто выступает против властей, или коммунисты, или рас-
пропагандированные ими простаки.

— Рабочих, крестьян, передовую часть интеллигенции, на-
циональную буржуазию. В рядах нашего фронта много вид-
ных религиозных деятелей, в том числе и католиков.

— Значит, Вьетконг и Фронт национального освобожде-
ния не одно и то же?

— Конечно, нет, — отвечал патриот. Ему казалось, что
этот американец ведет себя точь-в-точь как любознательный
студент перед преподавателем.

Майор, сморщившись, будто надкусив гнилой апельсин,
слушал переводчика и еле сдерживал бешенство: «Опять
вместо допроса получается спектакль! Красный читает лек-
ции, вместо того чтобы давать показания, а американец слу-
шает его. Нужно положить этому конец!»

Воспользовавшись паузой в разговоре, Куок встал и кате-
горическим тоном заявил:

— Я думаю, мистер Смит, что на сегодня беседовать хва-
тит. Дадим комиссару отдохнуть и подумать над своей
судьбой.

— Моя судьба — это борьба против угнетателей моего
народа, против таких, как вы, майор, — спокойно осадил
Куока пленник.

— Увести наглую красную собаку! — завопил, брызгая
слюной, офицер.

В комнату вбежали солдаты.

— Связать накрепко и не спускать с него глаз! — прика-
зал он. — Завтра ты проклянешь тот день, когда родился!

С искаженным от злобы лицом майор подскочил к пат-
риоту и ударил его по щеке. Тот рванулся всем телом вперед
из солдатских клешней и плюнул в физиономию врага. Куок
дико вскрикнул, а затем выхватил дрожащими руками пис-
толет. Конвоиры отпрянули от Хьюи. Но выстрелить комбату
не удалось. Усвоенным в Форт-Брагг приемом Смит выбил
у него револьвер и, подняв с пола, положил в свой карман.

— Вы грубо нарушаете инструкцию главного штаба, май-
op, — официально-сухо заявил on ошарашенному офице-
ру. — Без тщательного следствия убивать пленных запре-
щается. Распорядитесь, чтобы вьетконговца увели.

Куок послушно отдал приказание солдатам и, будто ни-
чего не произошло, любезно пригласил сержанта вместе с ним
пообедать. Но Ранди, поблагодарив, отказался, сославшись
на усталость и головную боль.

Калифорниец побрел в хижину, где остановился с Уолте-
ном. На деревенских улицах стоял невообразимый шум. Слы-
шались крики, рыдания женщин, плач детей: солдаты рыска-
ли по хибаркам в поисках добычи. «Не армия, а банда маро-
деров», — подумал Ранди. Он вошел в полутемное жилище,
опрокинул для прохлады на земляной пол кувшин с водой
и налил из термоса холодного зеленого чая. Потом растянул-
ся на койке и закрыл глаза: «Идиот! Вел себя как глупый ре-
бенок! Разве можно давать волю своим чувствам! А если
Куок вздумает обвинить меня в симпатии к партизанам? Нет,
долго здесь просто не выдержишь. Нужно что-то придумать,
чтобы выбраться из этой проклятой мясорубки. Но что?»

Рандольф вспомнил Смолена, и его осенила такая мысль,
что он мгновенно вскочил и сел на кровати: «Ну конечно!
Как же раньше я, болван, не додумался! Все знают, что
у меня не в порядке с нервами. Нужно твердить: из-за духо-
ты сказывается контузия, просить, чтобы перевели служить
в Соединенные Штаты, в крайнем случае в Европу или Япо-
нию. Джанин, мой милый малыш, скоро я буду с вами!» Ка-
лифорниец, целиком захваченный этой идеей, стал сообра-
жать, что необходимо предпринять в самое ближайшее время
для реализации этого плана. Однако раздумья парня пре-
рвало появление Уолтена. Унтер был в стельку пьян и чем-то
сильно разгневан.

— Твоего красного дружка я задушил бы собственными
руками, — загремел он, расставив огромные пятерни и обда-
вая калифорнийца отвратительным запахом спиртного пере-
гара.

— Чего ты мелешь, Сэм, ложись проспись, — холодно по-
советовал Ранди.

— Ты подумай только, до чего обнаглел этот «Чар-
ли» *! — Не унимался Уолтен. — Обозвал меня пьяной
свиньей.

* «Ча р л и» — так некоторые американские военные называют
южновьетнамских партизан.
Смит засмеялся: грузный унтер с широким вздернутым но-
сом и белесыми ресницами на самом деле был очень похож
на свинью.

— Кого же ты проклинаешь, дружище? — уже догады-
ваясь, спросил сержант.

— Кого! — угрожающе потряс кулачищем Уолтен. — Пар-
шивого вьетконговца, которого ты спас от пули.

— Я выполнял лишь инструкцию, Сэм.

— Инструкцию. Вот я прописал бы ему инструкцию... Бу-
тылкой по голове... Жаль, что не попал... Разбилась вместе
с остатками коньяку, — уже с явным сожалением пробормо-
тал пьяница и повалился на свою койку.

Ранди с облегчением вздохнул:

— Ну, а если бы ты, старина, размозжил ему голову?

Уолтен приподнялся на локтях:

— Сдох бы... Все равно его завтра сначала поджарят,
а потом насадят на вертел... Тебе я не советовал бы больше
вмешиваться... Эта обезьяна Куок рвет и мечет.

— А где сейчас пленный?

— В сарае... За этой, как ее... общинной постройкой... Все.
Иди к дьяволу... — Через минуту унтер захрапел.

Сам не зная почему, Рандольф направился к диню *. Ша-
гах в пятидесяти от этой постройки, где разместились солда-
ты, стоял ближе к околице покосившийся сарай. Возле него
сидел на корточках солдат-часовой и мурлыкал себе под нос
заунывную песню. Дверь сарая была сорвана. Заглянув
внутрь помещения, Смит увидел связанного и прикрученно-
го вдобавок веревками к толстому бревну вьетконговца. «Но
где же его молодой раненый товарищ?» — подумал калифор-
ниец, шагая к околице деревни. Однако тут же вспомнил,
что майор обещал отпустить мальчишку на свободу.

Вдруг Смит вздрогнул от выстрела — одного, потом вто-
рого, раздавшихся поблизости, за бамбуковой рощей, окру-
жавшей селение. «Что за стрельба? Неужели партизаны?»
Сержант хотел уже поднимать тревогу, но послышался гром-
кий вьетнамский говор, и из рощи на дорогу, ведущую к хи-
жинам, вышли трое солдат с винтовками в руках. Одного из
них — квадратное лицо и хитрые глазки — Рандольф сразу
узнал. Этот разбитной парень, по имени Хук, говорил немно-
го по-английски и часто прислуживал как ординарец ему и
Уолтену.

• Динь •— общинный дом, где собираются старейшины деревни.
— Эй, Хук, — окликнул его калифорниец, — кто там
стрелял?

Солдат подбежал и, вытянувшись, объяснил:

— Мы застрелили молодого вьетконговца. Господин май-
ор приказал.

Сержант устало махнул Хуку рукой и пошел прочь. «Не-
годяй! Велел убить мальчишку, нарушил свое слово. Теперь
расправится с пожилым. — Ранди содрогнулся от этой мыс-
ли. — А что, если попытаться его освободить?»

И в голове у сержанта, возмущенного вероломством
командира батальона, созрел дерзкий план.

Поздно ночью, когда и офицеры и солдаты спали, вспых-
нул ярким пламенем динь. Это Смит сунул руку в тростнико-
вую стену, чиркнул зажигалкой и ушел прочь.

Громко крича, солдаты высыпали на улицу и стали ме-
таться в поисках воды. К пылающей постройке со всех сто-
рон сбегались местные жители и военные. Слышались гром-
кие возгласы: «Партизаны? Почему загорелся динь?» Часо-
вой у сарая тоже поспешил к горящему диню. Тем временем
Рандольф, притаившийся в тени островка колючих кустов,
стремглав бросился в сарай.

— Вы живы? — задыхаясь от волнения, прошептал он,
тормоша пленника.

— Да... пока жив... Это вы, американец, что вам нуж-
но? — спросил связанный.

— Тише! — зашипел на него Смит. — Я сейчас освобожу
вас от веревок, и бегите... Но если вас поймают, мне при-
дется надеяться лишь на ваше мужество.

— Спасибо, и не беспокойтесь.

Острым ножом калифорниец мгновенно разрезал путы.

— Все. Быстрее. Учтите: справа от деревни засады...

Ранди выскользнул из сарая и, прижимаясь к кустам, стал
осторожно пробираться к центру селения. Он увидел, как
в отблесках пламени за угол сарая метнулась тень. Обогнув
несколько крестьянских хижин и очутившись с другой сто-
роны диня, сержант побежал, размахивая автоматом к полы-
хавшей постройке. Под командой майора солдаты разрушали
ее и заливали горящие бревна водой.

— Как же это случилось? — с напускным удивлением
спросил калифорниец переводчика, топтавшегося возле Куока.

— Вероятно, сигарету кто-то не потушил, а в дине было
полно соломы. Безмозглые твари! — выругался переводчик,
глядя на суетившихся солдат. — А где мистер Уолтен?
— Спит, вчера изрядно хлебнул, не мог его разбудить,—
ответил Рандольф.

— Скажите ему, что так он скоро попадет в плен к вьет-
коиговцам, — заметил переводчик.

Пленника хватились только угром, когда стало светать.
Перепуганный часовой клялся, что никуда пе отходил и пере-
дал пост другому солдату в полном порядке. А тот плакал,
упав на колени, и умолял простить его за то, что начал сто-
рожить, не заглянув в саран. Взбешенный командир батальо-
на приказал арестовать обоих.

Куок так и не moi до конца уяснить, каким образом вьет-
конговцу удалось бежать. Он и другие офицеры обратили
внимание на бутылочные осколки в сарае и решили, что толь-
ко с их помощью задержанный мог перерезать путы на ру-
ках. Но как он незаметно миновал часового?

Осколки дорого обошлись Уолтену. Он получил выговор
от начальства за систематическое пьянство при исполнении
служебных обязанностей. На него нажаловался в своем ра-
порте майор Куок. А среди суеверных рядовых поползли
слухи, что «красному» помогли могущественные духи; они
же воспламенили и динь.

...Через несколько дней коренастый, крепкий вьетнамец
в чистенькой белой рубашке и светлых брюках принес пись-
мо, адресованное «Господам американским военным». Оно
было написано по-английски. Месье Жак Дюпрэ, «землевла-
делец и коммерсант», просил оказать ему честь и пожаловать
на коктейль в его «скромную резиденцию». Этому приглаше-
нию обрадовались одинаково и Смит и Уолтен. Первому не-
обходимо было отвлечься от недавних событий: душу точил
червь тревоги и беспокойства, а второй жаждал напиться до
чертиков, чтобы заглушить обиду за абсолютно незаслужен-
ный, как он считал, выговор от майора Денниса Блокера —
советника отдельного полка, в состав которого входил
64-й ударный батальон.

Низко кланяясь, слуга, доставивший письмо, объяснил
с помощью жестов и нескольких английских слов, что ему
приказано проводить господ до коттеджа месье Дюпрэ, если
они пожелают. Наскоро побрившись и переодевшись в чистую
форму, американцы отправились в путь, прихватив в качест-
ве конвоя шестерых автоматчиков.

Жак Дюпрэ, полный брюнет с подвижным лицом, тонким
орлиным носом и объемистой лысиной на макушке, смахи-
вающей на монашескую тонзуру, тепло и радушно встретил
216
американцев на пороге своего красивого двухэтажного, рас-
положенного на холме дома, который по удобствам мог бы
соперничать даже с парижскими особняками. Ажурная, осле-
пительно-белая открытая терраса, где хозяин принимал гос-
тей, была увита источавшими аромат розами, окружена рос-
кошными цветами в клумбах, рабатках и в вазонах. С тер-
расы открывался замечательный вид на плантации ананасов,
банановых деревьев, апельсиновые рощи — владёТния пред-
приимчивого француза. Усевшись в удобные кресла, сделан-
ные из бамбука и тростника, военные неторопливо смакова-
ли душистый лимонад со льдом и слушали говорившего на
весьма приличном английском сияющего хозяина.

— Вы знаете, джентльмены, я совершенно одичал в этой
глуши и сейчас в восторге от того, что могу посидеть в компа-
нии людей, принадлежащих к западному миру. Увы, я вдо-
вец, дети мои учатся в Париже, и мне ничего не остается де-
лать, как коротать дни и ночи почти в полном одиночестве,
если не считать старой экономки Луизы, без которой я бы
просто превратился в дикаря.

— А почему бы вам, сэр, не уехать на родину, а здесь
оставить управляющего, как делают многие ваши соотечест-
венники? — поставил вопрос ребром не имевший понятия об
элементарной деликатности Уолтен.

— Времена сейчас не те, чтобы бросать на чужого чело-
века все дела, — печально вздохнул француз. — Вы же знае-
те, мистер Уолтен, какая обстановка в наших местах!

— Боитесь, что вьетконговцы разграбят и сожгут фер-
му? — снова брякнул унтер, косившийся на большой стол,
возле которого суетились тощая пожилая дама и вьетнамец
в белом колпаке, расставлявшие бокалы, рюмки, закуски.

— Нет, мистер Уолтен, этого я как раз меньше всего опа-
саюсь. — И, уловив недоумение на физиономии унтер-офице-
ра, Дюпрэ пояснил: — Партизанам невыгодно наносить мне
ущерб, для них полезнее поддерживать со мной приличные
отношения.

— Это почему же? — удивился Уолтен.

Молча созерцавшего прекрасный ландшафт Рандольфа
обострившийся разговор тоже очень заинтересовал, и он вы-
жидательно уставился на плантатора.

— Буду с вами совершенно откровенен, как джентльмен
с джентльменами, и надеюсь, что наша беседа останется
между нами. Все дело в том, что власть правительственных
чиновников и войсковых частей кончается в районе дельты
Нам Бо с наступлением темноты. Ночью здесь господствует
Вьетконг. Наверно, вам об этом известно?

Американцы утвердительно кивнули.

— Так вот, — продолжал француз, — вьетконговцы ис-
пользуют ночное время не только для атак па правительст-
венные посты и гарнизоны, но и для пополнения своих денеж-
ных и продовольственных фондов. Напрнмер.'с крупных зем-
левладельцев, придерживающихся, как я, нейтралитета, они
взимают что-то вроде налога.

— Каким же образом? — поразился калифорниец.

— Очень просто, — улыбнулся плантатор. — Они при-
сылают ночью своих людей, и те говорят, что на нужды На-
ционального фронта я должен выделить такую-то сумму
пиастров и столько-то продуктов. Просят все приготовить
к определенному дню и уходят.

— Ну, а вы что? — вытаращил Уолтен от нетерпения
глаза.

— Спокойно ложусь спать, а на другой день готовлю
деньги и продукты, — насмешливо смотрел на унтера Дюпрэ.

— И не сообщаете об этом властям? — почти выкрикнул
Уолтен.

— Я еще не сделался идиотом! — отрезал резким тоном
хозяин. — Какой мне смысл ставить в известность окружно-
го начальника майора Лака? Чтобы он прислал взвод своих
солдат для охраны поместья? Да ведь они сожрут и... раз-
воруют в десять раз больше того, что я отдам вьетконговцам!
К тому же за донос могу поплатиться головой. А с Нацио-
нальным фронтом можно жить в ладу. Он не позволяет сво-
им вооруженным отрядам бесчинствовать в имениях и де-
ревнях.

— Про наш батальон этого не скажешь, — вставил Смит.

— Не батальон, а сборище скотов, — ворчливо согласил-
ся унтер, уже просто неприлично взиравший на богато на-
крытый стол.

— Я убедился в этом на собственной шкуре, — подхва-
тил торопливо француз. — Солдаты из вашего батальона по-
стоянно срезают у меня на плантациях ананасы, бананы, а не-
давно сорвали дверь в винном погребе и унесли несколько де-
сятков бутылок хорошего коньяку.

— Нужно было пожаловаться майору Куоку, — заметил
калифорниец, а унтер молча ухмыльнулся.

— Да что толку! — безнадежно махнул рукой Дюпрэ. —
Я говорил с ним на эту тему уже несколько раз, н командир
218
батальона обещал принять самые строгие меры. Однако ма-
родерство продолжается. Поневоле будешь желать, чтобы
вьетконговцы вышвырнули отсюда правительственные части.

— Так вы что же, хотите победы мятежников? — сбычив-
шись, спросил Уолтен.

Землевладелец, видимо, был смущен грубоватым тоном
алабамца и немного растерялся, не зная, что можно и чего
нельзя говорить этому твердолобому янки. Смит пришел хо-
зяину на помощь.

— Ну зачем такие крайности, Сэм! — укоризненно ска-
зал сержант помрачневшему унтеру. — Мистер Дюпрэ делит-
ся с нами только своими чувствами, и его вполне можно
понять.

— На самом деле, мистер Уолтен, неужели вы могли по-
думать, что я симпатизирую вьетконговцам? — ухватился
поспешно за смитовский спасательный круг плантатор. — Мя-
тежники и мои и ваши враги. В прошлую войну* я был офи-
цером и сражался с Вьетмином ** до тех пор, пока не был от-
дан приказ прекратить огонь***. Наконец я католик и фран-
цузский дворянин! Мне, как и вам, дороги идеалы христиан-
ского мира.' Но сейчас нам, плантаторам, приходится
маневрировать между Сциллой и Харибдой ****.

— Да, вы попали в трудное положение, мистер Дюп-
рэ, — согласился смягчившийся унтер. — Порядок в этой
дьявольской стране можно установить только с помощью аме-
риканских штыков. Я слышал, чтс сюда скоро прибудут не-
сколько тысяч наших морских пехотинцев. Вот тогда-то дело
и будет в шляпе!

— Сомневаюсь, мистер Уолтен. Вряд ли такими мерами
можно потушить здешний пожар, — возразил француз. —
Ведь во время прошлой войны тут было полмиллиона наших
войск. Нам помогала ваша страна оружием, боеприпасами.
Но все закончилось крахом. Франции пришлось уйти из Индо-
китая.

— Франция ушла, а французы остались, — неожиданно
удачно сострил алабамец и, довольный собой, рассмеялся.

• Имеется в виду так называемая грязная война французских
колонизаторов в Индокитае.

♦♦ Вьетмин — Демократический фронт борьбы за независимость
Вьетнама; создан в 1941 году; руководил освободительной борьбой про-
тив французских империалистов.

Военные действия в Индокитае были прекращены летом
1954 года.

Сцилла и Харибда — мифические чудовища.
— Остались. Но уже на птичьих правах, мистер Уолтен.
И существуем мы лишь потому, что научились приспосабли-
ваться к обстановке.

— Раз птицы не улетают — значит есть корм, — продол-
жал повеселевший унтер.

— Конечно, есть, и пока не плохой, — улыбнулся Дюп-
рэ. — Иначе я не стал бы торчать в этой дыре.

К хозяину подошла высокая худощавая женщина, хлопо-
тавшая у стола, и сказала ему что-то по-французски, попри-
ветствовав кивком седой головы американцев.

— Разрешите вам представить хозяйку. Это и есть
моя экономка — добрейшая Луиза, — сказал плантатор;
его почтительный тон свидетельствовал о том, что он очень
дорожил своей единственной соотечественницей.

Военные встали и поклонились. Хозяин сделал широкий
жест в сторону накрытого стола.

— Прошу, джентльмены, закусить и выпить за моим
скромным столом. Бахус способствует разговору.

Давно не виданные военными деликатесы: лангусты
в остром соусе, креветки с зеленью, паштет из гусиных пе-
ченок, сардины, аппетитно поджаренная индейка, а также
коньяк и вина различных марок на время сковали беседу,
она приняла характер обмена незначительными замечания-
ми и тостами. Уолтен с тупым выражением лица и жадно
сверкавшими глазами без передышки тянул коньяк и через
час с трудом ворочал одеревеневшим языком. Потом он не-
внятно спросил, куда бы можно пойти прилечь отдохнуть,
и покинул компанию. Но разговор от этого только ож.ивил-
ся. Немного захмелевший Ранди стал буквально засыпать
француза вопросами.

— Скажите, мистер Дюпрэ, только откровенно, кто, по-
вашему, пользуется авторитетом у здешних крестьян?

Плантатор немного подумал:

— Если прибегнуть к арифметике, то, пожалуй, лишь
двадцать процентов крестьян, не больше, поддерживают пра-
вительство. В основном это зажиточные. Что же касается
тех, кто победнее, то они ждут не дождутся, когда красные
возьмут верх.

— Почему?

— Да потому, что надеются на лучшие перемены.

— Но ведь это только обещания, между тем лояльное на-
селение, как мне известно, уже сейчас получает американ-
220
скую помощь через правительственные органы, — не уни-
мался калифорниец.

— Вы глубоко заблуждаетесь, мистер Смит, — вежливо
возразил хозяин. — Конечно, Америка тратит здесь безум-
ные средства, в том числе и па так называемые экономиче-
ские цели, но деньги, увы, летят па ветер.

Заметив недоумение в глазах собеседника, плантатор стал
терпеливо разъяснять:

— Довольно любопытно, например, мистер Смит, что и
правительство и красные в листовках часто обращаются
к крестьянам с призывами о поддержке. Власти обещают им
земельную реформу, строительство ирригационных сооруже-
ний, больниц и начальных школ, то есть как раз то. чего го-
рячо желают местные жители. Это же сулят и вьетконговцы,
агитируя вдобавок за свержение сайгонского режима и изгна-
ние американцев. Однако крестьяне легко распознают, кому
можно верить. У властей все, как правило, остается только
на бумаге, а красные подтверждают обещания делами.
В расположенных поблизости районах, полностью контро-
лируемых Вьетконгом, — таких, как Ан-Суэн и Тай-Нинь,
уже произведен передел земли, значительно снижена аренд-
ная плата за нее, открыто много школ и медицинских
пунктов.

— А почему же, как вы сказали, наши деньги летят на
ветер?

— Да прежде всего потому, что подавляющую их часть
разворовывают должностные лица в Сайгоне, а остатки —
начальники различных рангов на местах. Кстати, это касает-
ся не только вашей экономической, но и военной помощи.
Между тем вьетконговцы очень умело используют коррупцию
в правительственном аппарате.

— Каким же образом?

— Представьте себе ситуацию. Большое число семей, сы-
новья или мужья из которых убиты во время службы в пра-
вительственных войсках, проживает на территории, подкон-
трольной Вьетконгу. Как, вы думаете, обращаются с ними
красные?

— Преследуют, вероятно, — пожал плечами сержант.

— Ничего подобного. Активисты Националыного фронта
всячески опекают такие семьи, оказывают им существенную
материальную помощь. Это очень тонкая политика, и она
приносит вьетконговцам солидные дивиденды. Их лозунг:
«Среди простых людей у партизан нет врагов, а есть только


обманутые и заблудившиеся». Это способствует разложению
правительственной армии.

— Верно, дезертирство приняло огромные размеры, —
согласился Ранди.

— Я считаю, что, набирая рекрутов в армию, власти тем
самым автоматически увеличивают число обученных военно-
му делу партизан, — оживился француз. — У меня не так
давно побывал в гостях корреспондент — соотечественник,
из Парижа, путешествовавший по стране от полуострова Ка-
мо * до реки Бен Хай **. Он рассказал мне много весьма
любопытного. Судите сами. В Донг-Да, это на север отсюда,
ему удалось посетить учебный центр, готовящий пополнение
для армии. Тамошний старший советник — австралиец, фа-
милия его, кажется, Монаганг, пожаловался на то, что из
лагеря убегают свыше тридцати процентов мобилизованных
парней, несмотря на тщательную охрану. Пойманных страш-
но истязают. Но и такие меры не останавливают. Дезертир-
ству, конечно, способствуют отвратительные условия, в кото-
рых содержат новобранцев: они спят на земле, не имеют
одежды, обуви, кормят их похлебкой. Однако австралийский
офицер подчеркнул в беседе с журналистом, что не
это главная причина. Оказывается, Вьетконг засылает
в учебный центр под видом рекрутов своих опытных аген-
тов. Они учатся, спят и едят вместе с новобранцами и умело
обрабатывают их политически, совращая бежать в джунгли,
как только получат в руки винтовки или автоматы. Полу-
чается парадокс: сайгонские власти готовят солдат одновре-
менно и для себя и для Национального фронта освобож-
дения.

— Остроумно! — не в силах скрыть восхищения, восклик-
нул сержант. ;— Но из действующих частей тоже бегут.
Из нашего батальона за две недели скрылось больше десяти
человек.

— И тут играет большую роль отлично продуманная по-
литика Вьетконга. Партизаны очень гуманно обращаются
с пленными. Они расстреливают лишь тех немногих садистов,
которые изощрялись в пытках над захваченными красными
или населением. Остальных же обеспечивают питанием, ме-
дицинской помощью и, конечно, хорошими агитаторами.
В результате многие пленные становятся сознательными

* Камо — самая южная оконечность Вьетнама.

*• Река Бен Хай протекает по 17-й параллели — демаркационная ли-
ния, разделяющая ДРВ и Южный Вьетнам.
вьетконговнами и отчаянно дерутся с правительственными
войскам и.

— Мне говорили, что в мелких лесных поселках гарнизо-
ны правительственных военных постов и партизаны живут
чуть ли не в обнимку, не причиняя друг другу никакого вре-
да. Неужели, мистер Дюпрэ, это действительно так?

— Именно так. Ведь многие посты находятся как бы
в осаде на территории, где властвует Вьетконг. Их партиза-
ны очень легко могут уничтожить. Но они обычно не трога-
ют гарнизон, если солдаты прекращают грабеж, хорошо от-
носятся к мирному населению. Иногда районы, захваченные
красными, подходят на сто-двести метров к постам. Снабже-
ние гарнизона оказывается возможным только с воздуха, так
как вертолеты, пытающиеся приземлиться, сбиваются, а до-
роги разрушаются. Партизаны без особого труда могут умо-
рить солдат голодом, отрезав все пути снабжения. Между
тем, демонстрируя гуманность, они позволяют двум-трем че-
ловекам, не более, выходить из укрепленного поста и подби-
рать сброшенные на парашютах продукты. Солдаты очень
ценят такое великодушное отношение и стараются потраф-
лять во всем вьетконговцам, наплевав на инструкции Сайго-
на, предписывающие проведение карательных действий.

— Но ведь партизанам гораздо проще разгромить гар-
низон и отобрать оружие. Почему красные предпочитают та-
кую странную игру?

— Эта игра, видно, стоит свеч, мистер Смит. Уничтожить
посты, конечно, проще. Но, во-первых, прольется кровь,
а во-вторых, ожесточатся солдаты в соседних районах. Меж-
ду тем блокированные и фактически бездеятельные гарнизо-
ны — благодатные объекты для красной пропаганды. Офици-
ально солдатам запрещается поддерживать какой-либо кон-
такт с местным населением, даже со своими близкими
родственниками. Практически такое общение происходит изо
дня в день. Солдаты пристально наблюдают жизнь в райо-
нах, подконтрольных Вьетконгу. Они видят, как крестьяне
работают на изъятой у помещиков земле, узнают об аннули-
ровании долгов ростовщикам, об изгнании правительст-
венных сборщиков налогов. Вы думаете, это не произво-
дит на деревенских парней в форме достаточного впечат-
ления?

— Еще бы! Конечно, производит! — согласился Ран-
дольф.

— А как, по-вашему, что происходит в том случае, когда
гарнизон, подчиняясь приказу сверху, высылает в деревни
патрули для опроса жителей?

Калифорниец развел руками. Вопрос хорошо информиро-
ванного о местных делах плантатора снова заинтриговал его.

— Очень часто крестьяне и не пытаются скрывать своих
связей с Вьетконгом, и это свидетельствует, конечно, о его
растущей силе. Если начальник патруля спрашивает: «Нет
ли в деревне красных?» — то ему отвечают примерно так:
«Как не быть! Но они ведь не причиняют нам и вам вреда.
А начнете их преследовать, может достаться пуля и кому-
нибудь из вас». Командиры постов, постигшие мудрость этой
дипломатии, предпочитают придерживаться, как это гово-
рится... мирного сосуществования. Зная часто наперечет, кто
из жителей активно сотрудничает с партизанами, они тем
не менее держат язык за зубами и сообщают в окружные
центры, что в их районе красных нет и не бывало. Ну, а же-
лающие выслужиться на карательных операциях кончают
плохо.

Здешние крестьяне, — продолжал Дюпрэ, — ничего так
не желают, как мира и спокойной жизни. Для зрелого поко-
ления страны двадцатипятилетпяя война является целой эпо-
хой, наполненной страхами и убийствами. У вьетнамских де-
тей не было возможности слушать невинные ребячьи сказки,
а лет с десяти им приходилось постоянно сталкиваться со
смертью. Поэтому-то они и научились ходить бесшумно, по-
нимать, что всюду их окружает опасность. У них молча-
ние — золото. Мне неприятно об этом говорить, но десяток
лет назад самыми ненавистными людьми тут были наши,
французские, солдаты. Теперь их место заняли вы, амери-
канцы...

— Что касается меня, мистер Дюпрэ, то я уже сыт по
горло этими джунглями, а слово «Вьетконг» мне просто
страшно произносить. Между тем я служу в дельте Нам Бо
всего лишь около месяца. Наши парни, находящиеся
здесь уже по шесть-восемь месяцев, потеряли человеческий
облик.

— Но ваш друг, мистер Уолтен, видно, не очень сетует на
свою судьбу.

— Он относится к разряду толстокожих. Сэм считает, что
тут платят неплохие деньги, и это его вполне устраивает. Он
любит говорить: «С кучей долларов не пропадешь и в аду.
Там за них сатана разведет под твоей сковородкой бутафор-
ский огонь».
Землевладелец рассмеялся, блеснув золотыми коронками
из-под сочных губ.

— Я понял, что он отпетый циник. А вы — совершенно
другой человек. Вам нужно поскорее выбираться отсюда.

— Все время думаю об этом. Знаете, мистер Дюпрэ, как
неприятно беседовать с крестьянами, чувствуя, что они тебя
ненавидят!

— О чем же вы вели с ними разговор? — полюбопытст-
вовал француз.

— Как фермеру, мне интересно было познакомиться с их
хозяйством и образом жизни.

— И ваши впечатления?

— Самые гнетущие. Такая бедность, что и вообразить
трудно!

— Да, при французских властях они жили куда луч-
ше! * — самодовольно заметил плантатор.

— В одной деревне я заглянул вечером в хижину пяти-
десятилетнего крестьянина, которого звали Хьен. Когда я во-
шел в этот дом, то просто ужаснулся. В нем была всего одна
комната. Мебель состояла из двух самодельных кроватей
и стола. В то же время семья насчитывала десять человек:
муж, жена, ожидавшая нового ребенка, старуха лет под
семьдесят и семеро детей. Как все они могут уместиться на
двух кроватях, ума не приложу!

— Вы очень впечатлительны, мистер Смит, — снисходи-
тельно заметил француз. — Не забывайте, что это туземцы.

— Но все-таки люди! — с жаром продолжал Ран-
дольф. — Крыша в доме насквозь дырявая, и в тропические
ливни, полагаю, комнату затопляет вода. О сельскохозяйст-
венном инвентаре Хьен и понятия не имеет. Показал мне мо-
тыгу и пожаловался: «Стоит сто пиастров, а работать нель-
зя— гнется». Я поинтересовался: чем же он убирает уро-
жай? Крестьянин ответил просто: «Собственными руками».
Вся семья ходит в страшных лохмотьях. Хьен рассказал, что
на всех десятерых он в состоянии приобрести в год лишь
четыре-пять метров хлопчатобумажной материи.

Плантатор сочувственно кивал лысой головой, хотя ему
было совершенно безразлично, как живут и во что одева-
ются все эти Хьены. Вдруг он бросил взгляд на часы и на-
правился к изящному радиоприемнику.

• Здесь Дюпрэ, конечно, кривит душой. Французские колонизаторы
также обрекали крестьян на голод и нищету.
Репродуктор захрипел, послышалась нежная музыка.

— Париж! — мечтательно закрыл глаза землевладелец.
Очевидно, он перенесся туда, во Францию, за тысячи ки-
лометров от джунглей Южного Вьетнама. Через пару минут
музыка кончилась и сочным баритоном заговорил диктор.
Дюпрэ очнулся, подбежал и нагнулся к радиоприемнику:

— Вы понимаете по-французски? — спросил он у гостя.

— Нет, к сожалению. Что-нибудь интересное?

Не отнимая уха от полированного ящика, хозяин стал от-
рывисто переводить на английский:

— «Вчера американские реактивные самолеты, базирую-
щиеся на авианосцах седьмого флота США бомбили город
Донг-Хон и другие пункты Северного Вьетнама... Разрушено
много зданий, имеются человеческие жертвы... Несколько са-
молетов сбиты вьетнамской зенитной артиллерией... Из Ва-
шингтона сообщают, что воздушная атака за семнадцатой
параллелью является возмездием за нападение вьетконгов-
ских сил на американскую военно-воздушную базу Кэмп
Холоуэй близ Плейку».

Плантатор возмущенно хлопнул себя по бедрам.

— Авантюризм! Чистой воды авантюризм! Извините, ми-
стер Смит, но ваше правительство не отдает себе отчета
в том, что делает! Ведь так может заполыхать весь Индоки-
тай, Азия! И в этом огне сгорите не только вы...

— Успокойтесь, мистер Дюпрэ, — растерянно пролепетал
Ранди, застигнутый врасплох таким натиском. — Мне это
тоже кажется странным...

— Странным! — не в силах побороть возбуждение, про-
должал бушевать француз. — Глупость — вот как называет-
ся такой шаг! А расплачиваться за него будем в первую
очередь мы. У меня почти все состояние вложено в здешние
торговлю и землю! Ну и наградил же нас господь союзничка-
ми! Недаром старик Черчилль говорил, что американцы ве-
дут себя в политике, как слон в посудной лавке.

Калифорниец встал из-за стола:

— Я считаю, что мне лучше уйти, мистер Дюпрэ.

Дюпрэ понял, что зашел слишком далеко. Он стукнул се-
бя ладонью по широкому лбу и смущенно приложил руку
к сердцу.

— Прошу простить меня, мистер Смит, ради бога, прости-
те! Меня все это ударило, словно поленом по голове. Нервы
не выдержали. Садитесь, пожалуйста, садитесь! Сейчас бу-
дем пить кофе, — уэлил француз вокруг сержанта.
Но пока шел этот диалог, музыка, лившаяся из радио-
приемника, опять прекратилась и снова раздался настора-
живающий голос диктора. Хозяин, не спуская глаз с аппа-
рата, сел в кресло и приоткрыл от напряжения рот.

— Так я и знал, так я и знал, — покачал он головой. —
, Русские выступили с заявлением. Назвали бомбежку Север-
ного Вьетнама разбойничьим налетом... «СССР вместе со
своими союзниками и друзьями примет меры к укреплению
обороны Демократической Республики Вьетнам».

— Значит, дело принимает серьезный оборот? — встрево-
жился и Рандольф.

— Более чем серьезный! Вам не хватало еще, чтобы
русские ввязались. Я, конечно, понимаю, на что рас-
считывали ваши политические капитаны — на разногла-
t сия между коммунистами. Но такие расчеты построены на
песке!

— Да, конечно, это очень серьезно. Советская Россия —
могучая страна, — проговорил Ранди.

j	— И прошу опять прощения, мистер Смит. В отличие

от Америки она проводит довольно мудрую политику, ста-
раясь укрепить мир там, где расшатываете его вы.

— Может быть! По крайней мере я не слышал, чтобы
русские солдаты где-нибудь сейчас воевали.

Плантатор вдруг спохватился:

— Мы заговорились с вами, дорогой гость, и забыли про
кофе. Одну минуту, я пойду и распоряжусь...

Переживая неприятный разговор, калифорниец уставился
неподвижным, рассеянным взглядом вдаль, в зеленый массив
плантации и джунглей, придавленных свинцовыми тучами.
В соседнем с террасой холле послышались легкие и частые
шаги. Они могли принадлежать только молодой женщине.

4 Сержант машинально обернулся и чуть не вскрикнул от
изумления: на него в упор из-под длинных мохнатых ресниц
смотрели изумрудные глаза «мисс Лили», той самой особы,
из-за которой он очутился в трижды проклятой дельте Нам
Бо! Девушка грациозно составила на стол с подноса ма-
ленькие чашечки и кофейник, оглянулась мельком на дверь
и, чуть улыбнувшись, сказала:

— Вот мы и встретились, мистер Смит. Как поживаете?
Меня тогда очень выручила ваша машина. Спасибо. Я оста-
вила ее в полной исправности.

— Мне кажется, вы еще и смеетесь надо мной? — про-
говорил калифорниец, с трудом обретший дар речи.
«Мисс Лили» виновато и просто посмотрела на амери-
канца.

— Прошу меня простить за тот вынужденный обман Мне
грозил арест. У вас были неприятности?

— Были, — буркнул Ранди и добавил с заметной угро-
зой: — Вы что же, агент Вьетконга и плетете теперь свою
паутину здесь?

— Ну, если вам очень нравится такое выражение, то, до-
пустим, я действительно, агент Вьетконга и служу у месье
Дюпрэ.

— И вы не боитесь, что я позову солдат и прикажу вас
взять под стражу?

— Нет, не боюсь. Вы же хороший человек, мистер Смит.
Я это знаю. Вся ваша трагедия состоит в том, что вам при-
шлось надеть ненавистный для каждого честного человека
мундир.

— А вы самонадеянны, «мисс Лили»! Может быть, я за-
хочу выдать вас властям?

В изумрудных глазах вспыхнули теплые огоньки. Девуш-
ка наклонилась к американцу и прошептала:

— Все здешние патриоты горячо благодарили бы вас, ми-
стер Смит, если бы знали, что вы дважды спасли от смерти
видного работника Национального фронта. Этого мы никогда
не забудем!..

Сержант отшатнулся от «мисс Лили».

— И об этом многие знают? — с тревогой в голосе спро-
сил Ранди.

— Нет, мистер Смит, только я и он — тот, кто назвался
тогда Хьюи. Не бойтесь. Никто больше не проникнет в эту
тайну.

Взяв поднос со стола и дружески кивнув на прощанье
расстроившемуся Ранди, девушка пошла в холл, бодро стуча
каблучками.

После визита к французу, который настоятельно просил
сержанта вразумить майора Куока сурово пресекать солдат-
ские набеги на принадлежавшие ему плантации, Смит совсем
потерял покой. А вдруг обстоятельства исчезновения вьеткон-
говца в какой-то мере станут известны властям? Что, если
«мисс Лили» попадет в ловушку и, подвергнувшись пыткам,
расскажет про его роль во время пожара? Стоит только воз-
никнуть подозрениям, Ранди немедленно уволят из армии,
внесут в «черные списки» неблагонадежных лиц, а прямые
228
улики грозят каторжной тюрьмой! Нет, сержант не раскаи-
вался в своем поступке. Но он твердо решил, что не стоит
дальше испытывать судьбу: «Быстрейший перевод в другую
страну по болезни — вот единственный выход!»

Калифорниец настрочил начальству один за другим два
рапорта. Ссылаясь на постоянные головные боли и нервное
расстройство, он просил направить его на медицинскую ко-
миссию. Ко второму рапорту приложил справку о кон-
тузии во время «инцидента» в Панаме. И ему разрешили
на пять дней выехать в центральный американский госпиталь
в Сайгоне. Сдав дела «на время» Уолтену, сержант покинул
на попутном вертолете дельту реки Нам Бо.

Радостный и возбужденный гулял Смит по Сайгону, лю-
буясь пагодами, католическими храмами, светло-зеленой ли-
ствой деревьев, судами на реке. Теперь ему все представ-
лялось в розовом свете! Правда, многое пришлось пережить,
пока его посылали от одного врача к другому. Он как мож-
но убедительнее рассказывал докторам о своих недугах. Его
смотрели невропатологи, терапевты, нейрохирурги, и, хотя
у сержанта не было никаких опасных симптомов, они забра-
ковали его для дальнейшей службы в условиях влажных тро-
пиков. Комиссия рекомендовала перевести сержанта Смита
из Южного Вьетнама в «страну с более благоприятным кли-
матом». Калифорнийца теперь даже не интересовало, куда
именно его могут направить служить. Главное — он навсе-
гда уедет из этого ада!

Пока Рандольф проходил врачебную комиссию, Сайгон
снова стал походить на развороченный муравейник. На ули-
цах у радиорепродукторов то и дело собирались толпы.
По мостовой громыхали танки, самоходные орудия, броне-
транспортеры, мчались грузовики с солдатами и «джипы»
с офицерами — в городе произошел новый политический пе-
реворот. На этот раз вылетел в трубу генерал Нгуен Кхань.
«Тэйлору удалось-таки доконать этого зазнайку!» — подумал
сержант. Очередной путч возглавил молодой, энергичный
полковник Фам Нгок Тхао, за спиной которого стоял личный
враг Кханя, упрятанный им «послом» в Соединенные Штаты,
жестокий и коварный генерал Чан Тхиен Кхием.

Кхань предчувствовал беду. Недаром почти весь страте-
гический резерв, обычно находящийся в Сайгоне и предна-
значенный для укрепления полевых частей, был послан
в провинции, где многие командующие поддерживали Кханя.
Но лобастому упрямцу так и не удалось организовать поход
своих сторонников на Сайгон. С колонной танков он попы-
тался захватить аэропорт, чтобы Обеспечить условия для пе-
реброски в город подкреплении, однако здесь его подвел
«старый друг» — командующий авиацией бригадный генерал
Нгуен Као Ки. Вероломный Ки поднял в воздух самолеты
и дал нм приказ разбомбить тапки, если они посмеют вторг-
нуться на территорию аэродрома.

Потом снова началась драка за пост главнокомандующе-
го. Сначала его занял бригадный генерал Нгуен Тянь Тхи,
который долго проживал в эмиграции в Камбодже, не имея
часто денег и на чашку риса. В ноябре 1960 года он возглав-
лял отряд парашютистов, атаковавших дворец Нго Динь
Дьема в Сайгоне, за что и был заочно приговорен к смерт-
ной казни. Но Тэйлору и Уэстморленду он показался слиш-
ком «динамичной» личностью, с которой не оберешься хло-
пот. И жезл главнокомандующего достался начальнику шта-
ба южновьетнамской армии генералу Чан Ван Миню, чуть
ли не ползавшему на животе перед грозным «Максом». Гене-
рала прозвали «маленьким Минем» не столько за рост,
сколько за отсутствие твердого характера и собственного
мнения.

Припертого к стенке Кханя бывшие друзья и обожатели
заставили проглотить горькую пилюлю. Его назначили
«странствующим послом» — вернее, отправили в почетную
ссылку за границу. «Теперь у пучеглазого пройдохи будет
достаточно времени для того, чтобы осмыслить всю пагуб-
ность своих интриг против Тэйлора, — злорадно заметил
в беседе с Рандольфом атташе посольства общительный Роб-
би Райян. — Да и другим будет неповадно!»

Перед отъездом в свой батальон, где ему было приказано
дожидаться нового назначения, калифорниец прочитал в га-
зете «Нью-Йорк тайме» за 20 февраля весьма любопытное
признание:

«Положение в Сайгоне все еще слишком неясно, чтобы
можно было сделать какое-либо предсказание о том, кто
станет правителем на день, на неделю или на месяц. Несом-
ненно, нет никакой перспективы на появление какого-то
устойчивого правительства, которое, как правильно сказал
Макнамара, нужно для того, чтобы наша помощь имела ка-
кой-то реальный результат. Как никогда, крайне необходимо,
4тобы президент Джонсон снова внимательно посмотрел на
эту трясину, которая становится все более зыбкой, пока еще
можно выбраться из нее, сохранив достоинство».
...Ли удалось подслушать очень важный разговор между
двумя южновьетиамскими офицерами, заглянувшими к месье
Дюпрэ на «чашку чая», когда хозяина не было лома. Помня
распоряжение патрона принимать таких «гостей» и без
него, девушка выставила на стол изрядное количество буты-
лок и закусок. Измотавшиеся в джунглях военные быстро
опьянели и стали яростно спорить относительно предстоящей
карательной операции против партизан. Она хорошо запо-
мнила значки, которые чертил толстый капитан на листочке
бумаги, убеждая собеседника, что следует высадить десант
с вертолетов не возле деревни, а на дальнем рисовом поле,
мили за полторы южнее, чтобы не «спугнуть» вьетконговцев.
Нужно было как можно скорее сообщить товарищам об этой
затее. Однако связная, обычно очень пунктуальная молодая
женщина, как назло, не приходила. Тогда разведчица реши-
ла сама пробраться к своим.

В полночь, когда луна спряталась за тучами, девушка
надела черное крестьянское платье, простенькие туфли на
низком каблуке, прикрыла голову широкополым ноном, по-
ложила на непривычное к тяжести плечо деревянное коро-
мысло с большими корзинами, наполненными овощами, и по
узенькой тропинке направилась к реке. В таком наряде
и с ношей она никак уже не походила на «мисс Лили». Прой-
дя сотню метров в густых, шуршащих камышах по колено
в воде, Ли отыскала легкий сампан с небольшим подвесным
бензиновым моторчиком. Уложив корзинки в лодку, она ста-
ла осторожно грести кормовым веслом, стараясь не завязнуть
в островках буйно разросшегося лотоса, и, когда выбралась
на чистую воду, запустила двигатель. Сампан устремился
вперед мимо бамбуковых зарослей, пышных деревьев с круп-
ными, веерообразными листьями, нависшими над рекой.

Путешествие прошло спокойно, если не считать, что раз-
ведчице пришлось заглушить мотор возле сильно укреплен-
ного окружного центра и около часа поработать веслом.
С первыми солнечными лучами, когда на посеревшем небе
стали таять мерцающие звезды, она была уже в полной
безопасности: сампан плыл у берегов освобожденной терри-
тории, куда дозоры карателей не осмеливались совать носа.
То и дело попадались навстречу лодки с женщинами и деть-
ми, слышались смех, остроты, шутки. Ли причалила к бе-
регу и вскоре уже докладывала командованию о замысле
врагов.

Затем разведчица вместе с политическим руководителем
батальона Освободительной армии * товарищем Донгом по-
шла осматривать военный лагерь, поглотивший и большую
деревню, укрытую в чаще леса, и значительное пространство
вокруг нее. Жизнь тут била ключом. На небольшом плацу
упражнялись с винтовками девять молодых бойцов под на-
блюдением командира. Недалеко от них, под навесом, со-
оруженном из бамбуковых стволов и брезента, работали
швейные машинки и раздавались звонкие девичьи голоса.
Здесь изготовлялись для бойцов рубашки, брюки, шлемы,
а также добротные матерчатые тапочки на крепчайших по-
дошвах, вырезанных из автомобильных покрышек.

— Настоящая фабрика! — с восторгом сказала политру-
ку Ли, показывая рукой на стрекочущие швейные машинки.

— Это, дочка, еще пустяк, — улыбнулся Донг. — Неда-
леко отсюда есть даже завод, где наши люди ухитряются
с помощью самого примитивного оборудования изготовлять
винтовки, ручные гранаты и мины. А работают на полях или
ловят рыбу только ночью. Заметив людей, эти дьяволы сразу
же начинают бомбить. И учатся у нас с наступлением тем-
ноты. Всем хочется прочитать газету, книгу, послушать
радио.

Беседуя, они подошли к длинным деревянным стеллажам,
на которых лежали, поблескивая на солнце вороненой ста-
лью, автоматы, пистолеты, скорострельные винтовки. Рядом
на треногах примостились минометы и крупнокалиберные
пулеметы. Несколько бойцов проворно разбирали оружие,
протирали части и смазывали их маслом.

— Нас очень хорошо снабжают американцы, — с иронией
разъяснял политрук. — Прибывает новое трофейное воору-
жение — меняется и наша тактика. Еще совсем недавно мы
атаковали небольшими отрядами отдельные посты или груп-
пы, а теперь штурмуем уже силами полка большие укреплен-
ные базы, вроде Кэмп Холоуэй. Наши силы растут. На-
циональный фронт контролирует ныне четыре пятых терри-
тории Южного Вьетнама с населением десять миллионов
человек.

Много интересного рассказал разведчице «дядя Донг»,
всеми уважаемый старый революционер, уже четверть века
сражающийся за свободу и счастье своего народа, пока они

• В Южном Вьетнаме патриоты создали три типа вооруженных сил:
местные отряды самообороны, защищающие деревни от карателей, мест-
ные партизаны, действующие в своем родном районе, и регулярная Осво-
бодительная армия.
шли по узкой тропинке к скрытой в чаще джунглей парти-
занской типографии.

Разумеется, многое из того, о чем говорил «дядя Донг»,
Ли уже знала. Ей было известно, например, что Националь-
ный фронт освобождения борется за независимость, нейтра-
литет, мир и демократию для Южного Вьетнама, что благо-
даря такой платформе фронт обеспечил себе поддержку са-
мых широких слоев населения страны, включая даже
склонные к патриотизму элементы в марионеточной армии
и правительственном административном аппарате, что под
знаменем фронта объединяются рабочий класс, крестьяне,
прогрессивная интеллигенция и национальная буржуазия, что
во главе Центрального комитета НФО — высшего органа, ко-
торый фактически руководит нынешней борьбой Сопротивле-
ния, — стоит юрист Нгуен Хыу Тхо, пользующийся большим
авторитетом.

— Центральный комитет фронта, — говорил политрук, —
своего рода национальное, демократическое правительство
в Южном Вьетнаме. Он занимается самыми разнообразными
вопросами — военными, культурными, просвещения, внеш-
них сношений, здравоохранения, безопасности и другими.
На местах организованы комитеты НФО различных ступе-
ней, начиная с округа и провинции, кончая уездом и общи-
ной. Эта структура — прообраз социально-политического
устройства всего Южного Вьетнама.

И все-таки, — продолжал товарищ Донг, — основная ра-
бота фронта — это мобилизация народа на отпор вооружен-
ному до зубов врагу. За период с 1962 по 1964 год партизан-
ские отряды и части Освободительной армии провели при-
мерно шестьдесят четыре тысячи боев, вывели из строя
свыше трехсот тысяч вражеских солдат и офицеров, в том
числе более трех тысяч американских интервентов; сбили
и значительно повредили тысячу пятьсот военных самолетов,
уничтожили тысячи бронетранспортеров, танков и грузови-
ков, пустили под откос сто сорок пять эшелонов с боеприпа-
сами, захватили десятки тысяч пулеметов, автоматов и вин-
товок. Главной силой вооруженного отпора интервентам и их
марионеткам становится Освободительная армия. Это не
значит, дочка, что местные силы самообороны утрачивают
свое значение.

Молодежь — наша опора, — подчеркнул политрук, *—
у нее замечательная смекалка и хоть отбавляй энтузиазма.
Тут, в типографии, — показал он на чуть заметный вход
в замаскированную кустарником землянку, — тоже работа-
ют твои сверстники — печатают листовки, приказы и даже
студенческую газету, которая направляется в Сайгон.

Из землянки выскочила проворная девушка с косичками
и веселыми глазами. Она вежливо поздоровалась и предста-
вилась: «Хоан». Девушка рассказала Ли, что долгое время
она со своими друзьями печатала газету в центре Сайгона,
в правительственной типографии, но «Мат-By» напала на
их след: пришлось прекратить выпуск газеты, купить типо-
графское оборудование и вывезти его в джунгли.

— Из Сайгона? — удивилась Ли.

— Ничего сложного, — улыбнулась девушка. — Шрифт
был вынесен «рыночными торговками» — нашими студентка-
ми, а валики и другие крупные части мы смазали техниче-
ским вазелином и прикрепили к днищам сампанов. Теперь
мы печатаем пять тысяч экземпляров, — с гордостью доба-
вила обладательница косичек.

Пробираясь обратно по тропинке и отодвигая в сторону
нежно очертанные листья молодого бамбука, казавшиеся ла-
кированными, Донг вдруг обернулся к разведчице:

•— Я сейчас подумал о моем спасителе, американце Сми-
те. Здесь у нас молодежь задорная, бодрая духом, охотно
выполняет любое, даже самое опасное, задание, а большин-
ство американских парней, брошенных в наши леса, — опу-
стошенные люди, живые мертвецы, продавшие честь, чувства,
убеждения и собственную жизнь за пачку долларов.

— Но Смит очень отличается от других американцев, —
с теплыми нотками в голосе заметила Ли. — Он все-таки
благородный человек.

— Мне тоже так думается, дочка. И от этого его жаль
вдвойне: ведь пуля не разбирается в душевных качествах.
А на Смите — вражеский мундир...

Если бы Ранди слышал этот разговор, то он вполне мог
бы поиронизировать над сочувствием спасенного им полит-
рука. Нет, теперь калифорниец не нуждался в сочувствии.
Он достиг того, чего желал. Скоро все опасности и мрачные
думы останутся позади. Из штаба генерала Уэстморленда
уже пришел приказ: с 15 марта 1965 года здесь прекращает-
ся служба Рандольфа Смита; он переводится инструктором
в школу «контринсургентских войск», расположенную на тер-
ритории Западной Германии. Итак, прощай Южный Вьет-
нам и привет ФРГ!

Сержант бросил еще раз взгляд на календарь: 5 марта —
день рождения обожаемой Джанин. Поздравительную теле-
грамму он уже отправил. Может быть, послать на радостях
еще одно письмо в родное гнездо? Калифорниец достал бу-
магу, авторучку и, немного подумав, написал:

«Любимая Джанин, милые родители, Роберт и мой крош-
ка Джонни! г

Спешу поделиться с вами огромной новостью: на днях
я уезжаю в Европу, буду служить в одном из городов ФРГ.
Конечно, обидно бросать действующую в боевых условиях
часть (лицемерил тертый парень для военной цензуры. —
А. Б.), но все в руках божьих. Помолитесь с легким сердцем
за меня...»

В конце объемистого письма сержант вместо обычной
подписи вывел крупными буквами священный для него
и Джанин девиз:

«Я скоро вернусь...»

Едва успел Ранди заклеить конверт с письмом на роди-
ну, как вбежал запыхавшийся переводчик и с почтением
сказал:

— Мистер Смит, вас просит прийти побыстрее майор
Куок.

Сержант положил письмо в левый карман рубашки, при-
цепил к поясу кольт, взял автомат и поспешно зашагал с пе-
реводчиком к штабу.

— Рад вас видеть, уважаемый мистер Смит, —• улыбался
одними губами майор, облаченный в полную форму вплоть
до цилиндрической фуражки с угловатым козырьком, на ко-
торой поблескивала одна звездочка. — Срочная десантная
операция! Сейчас прибудут вертолеты, и наш батальон от-
правится вот к этой деревне, — ткнул он пальцем в карту,
разложенную на столе. — Вьетконговцы, вероятно, считают,
что мы начнем действовать недели через две, как предусмат-
ривалось раньше планом. Мы обведем их разведку и нагря-
нем сегодня. Я думаю, вам следует лететь на флагманской
машине, мистер Смит...

Но обмануть партизанскую разведку не удалось. Она
успела сообщить командованию о коварном замысле против-
ника. И когда вертолеты, прозванные солдатами «летающи-
ми гробами», опускались на рисовое поле возле примыкав-
шей к лесу деревушки, партизаны были готовы к бою. Они
уже заняли оборонительные рубежи.

Ли лежала в неглубоком окопчике на холме, поросшем
мелколистным кустарником с розовыми цветами, и смотрела
через зеленый пояс растительности ня казавшиеся игрушеч-
ными вертолеты, из которых выпрыгивали па .землю малень-
кие фигурки солдат. Рядом с ней примостились у крупнока-
либерного пулемета «кольт-браунинг» боен, по имени Танг,
у которого каратели сожгли семью, и записывавший что-то
в небольшой блокнот политрук Донг.

— Ну как, не страшно? ободряюще кивнул он девушке
седой головой.

— Нет. Одно только меня пугает, смутилась немнбго
разведчица и похлопала по прикладу легкий американский
карабин, — вот это ружье. Никогда не стреляла из пего, бо-
юсь промахнуться.

Политрук поднял к глазам бинокль и внимательно по-
смотрел в ту сторону, где к лесу подступало болото.

— «Водяные буйволы» * пошли в атаку... Пять машин...
Очень хорошо, для них там приготовлен неплохой подарок,—
усмехнулся Донг.

Тем временем цепь солдат в ядовито-зеленой форме
и стальных касках подошла к границе джунглей и останови-
лась, ожидая, вероятно, дальнейшей команды. К ним подтя-
гивались остальные автоматчики; у многих из них за плеча-
ми поблескивали стволы и плиты легких минометов.

К десантникам подбежал толстый человечек в фураж-
ке — видимо, офицер, — помахал рукой, подгоняя отстав-
ших, и солдаты ринулись в лес. Джунгли сразу ожили: пар-
тизаны открыли огонь по карателям. Треск автоматов сме-
шался с громкими разрывами гранат, надсадным уханьем
мин, со стонами раненых. Метрах в пятидесяти впереди Ли
появился из-за дерева десантник. Девушка ясно различала
его открытый рот, красный платок на шее, белые ремни по-
верх униформы. Партизанка, закусив губу, поймала его на

* «Водяными буйволами» партизаны прознали американские броне-
транспортеры-амфибии М-113 и М-118.
мушку и нажала курок. Солдат, вскрикнув, схватился за
плечо и нырнул в кустарник...

Из леса то и дело выскакивали десантники и, не огляды-
ваясь, бежали обратно к вертолетам. Донг и Танг поливали
их пулеметным свинцом.

Слева раздались гулкие пушечные выстрелы.

— Наши бьют из безоткатных орудий по амфибиям, —
заметил политрук и навел туда бинокль. — Отлично! Просто
здорово!.. Одна машина уже горит... Вторая... А... поворачи-
вают назад!.. Ну теперь побегут не только трусы, а и те, кто
похрабрее.
Действительно, через несколько минут солдаты стали
в панике отступать, бросая минометы и снаряжение, чтобы
побыстрее спастись от меткого огня патриотов. Раздался
боевой клич: «Сунг, фонт!», «Сунг, фонг!» * Партизаны бро-
сились преследовать врага.

Вдруг Танг схватил политрука за рукав и, показывая
вправо, крикнул:

— Смотрите, американец! Разворачивайте скорее пуле-
мет, а то скроется!

Между редкими кустами, окаймлявшими рисовое поле,
мелькала серая, низко пригнувшаяся фигура дюжего военно-
го с непокрытой светлой головой.

— Стреляйте же, товарищ Донг, стреляйте! — умолял
Танг, держа наготове пулеметную ленту.

Но политрук, наведя вороненый ствол на американца,
медлил. Что-то удивительно знакомое было в этой гибкой
фигуре, перебегавшей рывками за кустами.

— Стреляйте, товарищ Донг! А то уйдет! — снова нетер-
пеливо закричал боец.

Высокий американец выскочил на поле и во весь рост
бросился к геликоптеру, который уже нетерпеливо вращал
лопастями, готовый в любую минуту подняться в небеса.

— Ушел! — с отчаянием пробормотал Танг, и лицо его
болезненно сморщилось.

В это мгновение политрук решительно нажал на гашетку.
Длинная очередь настигла беглеца. Он судорожно взмахнул
руками, словно хотел ухватиться за раскаленный тропиче-
ский воздух, надломился в пояснице и рухнул лицом вниз на
чужую, южновьетнамскую землю.

...Из левого нагрудного кармана убитого в бою сержанта
Рандольфа Смита десантники вынули в вертолете пробитую
тяжелой пулей пачку бумаг: неотправленный конверт, не-
сколько долларовых купюр с портретом Авраама Линкольна
и фотокарточку — белокурая красивая женщина с пухлень-
ким малышом на руках. Почти все письмо было залито гу-
стой алой кровью. Только в самом низу бумажного листа,
как злая насмешка судьбы, остались нетронутыми слова:
«Я скоро вернусь...»

• «Сунг, фонг!» — «Ура, вперед!»
СОДЕРЖАНИЕ

Эпилог ......................................................... 5

Заколдованный кр^г...................................... ....	10

Крушение надежд................................................ 26

Дорога в ад.................................................... 48

Кровь на розах...............................................   С9

Похитители «волшебного кошелька»............................... 91

Несгибаемые......................;...........................

Битва с «Морским драконом».............................  .	.

Гни.тые опоры................................................

Тайна изумрудных глаз........................................

Расплата за мундир ......................................-	
Батурин Андрей Алексеевич

«Я СКОРО ВЕРНУСЬ...» М., «Молодая гвар-
дия». 1965.

240 с., с илл.

Р2

Редактор Я. Киселев

Художник В. Медведев

Худож. редактор Н. Коробейников

Техн, редактор А. Бугрова

А10689. Подп. к печ. I9/VIII 1965 г. Бум. 60X90'/ie.
Печ. л. 15(15). Уч.-изд. л. 13.8: Тираж 65 000 экз:
Заказ 947. Цена 56 коп. СПОПЛ 1965 г., № 1674.

Типография «Красное знамя» изд-ва «Молодая
гвардия». Москва, А-30, Сущевская, 21.