А.ХАРИТАНОВСКИЙ
ПРО
МЕДВЕДЕЙ
ПРО
КИТОВ

ШКОЛА
СЫНОВНЕЙ ВЕРНОСТИ
Медвежонок был суетлив и неловок. Об этом ему часто напоминала
мать. Она награждала кургузого, длиннолапого детеныша затрещи¬
нами, когда тот пытался взобраться на дерево или слишком долго за¬
держивался у мышиной норы. Медведица спешила подняться с морско¬
го берега в тундру, где уже поспели кедровые орехи и ягоды — голу¬
бица, морошка, жимолость...
Плотно убитая звериная тропа, нырнув в зонты шеломайника, пе¬
ресекалась быстрой речушкой. Медведица забрела в воду. Она низко
опустила голову, вглядываясь в прозрачные струи... Хлопнула лапой —
в воздухе сверкнул голец и, перевернувшись, упал на берег. Еще
взмах — другой улегся рядом.
...Поели. Медведица подняла голову, давая знать, что пора в путь.
Медвежонку после сытного завтрака хотелось подремать, у него закры¬
вались глаза. Бурча и сопя, побрел следом через речку. На середине,
ради баловства, поднялся на задние лапы и по воде шлеп-шлеп!..
Игру прервал рев матери.
3

Медвежонок испуганно выпрыгнул на берег и, крадучись, стал
приближаться к зарослям, где она скрылась. Шагнет и поднимет голо¬
ву, потянет носом воздух. Еще шагнет...
Что такое?! Мать билась с каким-то прицепившимся к ее лапе су¬
ществом— маленьким, похожим на сучок. А у сучка хвост — длинный,
тонкий, как засохшая морская водоросль...
Медвежонок остолбенел. Мать, которая его защищала, согревала и
кормила, его могучая мать не может справиться с каким-то нахальным
ничтожеством. Он с рыком кинулся на помощь, цапнул зверя за хвост
и... завизжал от страшной боли — чуть не сломал клыки. Совсем непо¬
нятно: ведь все, кроме камня, поддается зубам. Это малыш успел
уяснить за свою четырехмесячную жизнь...
Но медведица-то знала, что такое капкан: две стальные полоски,
стянутые пружиной, крепко держали ее переднюю лапу, а «хвостом»
была крепкая цепь, закрепленная на молодой лиственнице. В бешенстве
она кидалась на росшие рядом деревца, ломала их, корежила. Будто
перед ней не молчаливая поросль, а враги. Угомонилась лишь к ночи
Рыча и озираясь, лизала схваченную капканом лапу. Медвежонок улег
ся рядом.
Спали вполглаза. А с рассветом снова началась борьба.
Солнце распалялось. Лес звенел. На поляне стригли кузнечики.
Пряно пахло перезревшей жимолостью.
Медвежонку уже давно хотелось есть. Он сердито урчал, но в гла¬
зах не злоба, а грусть: он все же был не столько сердит, сколько голо¬
ден. Потоптался передними лапами, не зная, куда пойти, где достать
пищу. Оглядываясь на мать, потрусил к речке.
...В бегучем зеркале отражались деревья... На дне показалась тем¬
но-голубая вытянутая тень. Голец! Медвежонок размахнулся... Окатил
себя водой, отшиб лапу — и только.
Отряхнулся, поурчал и перешел на то место, где вчера рыбачила
мать. Встал на камни. Вода шла между ними узким потоком. Рыбины
вместе со струями перекатывались в омут.
Медвежонок долго крутился на камнях. Устраивался, прицеливался.
Он поднимал то одну, то другую лапу. Наконец изловчился и хлоп¬
нул.
Ага, первая удача!.. Мгновение — и рыболов вместе с бьющейся до-
4

бычей бухнулся в реку. Лосось оказался слишком крупным: борьба с
ним для медвежонка пока не под силу.
Нахлебавшись воды, с трудом выбрался на берег. Визжа от доса¬
ды, стал снова устраиваться на камнях.
Рыбины шли и шли под самым носом. Но теперь медвежонок не то¬
ропился. И когда размахнулся, то удар пришелся прямо в цель — в ког¬
тях трепетал лосось.
Медвежонок не швырнул лосося на берег, как делала мать, а, креп¬
ко зажав его лапами, поковылял туда сам. Рыбина не мала, но с голоду
так навалился на добычу, что и косточек не осталось.
Покачиваясь от сытости, медленно направился к матери. Прижался
к ней, заполз под голову...
Медведица обнюхала мордочку сына, аппетитно пахнувшую свежей
рыбой, и тщательно облизала ее. Так они пролежали несколько ча¬
сов.
Выспавшись, медвежонок снова вспомнил о еде. Встал, потянулся и
деловито потрусил к берегу.
Теперь он уже знал, как надо рыбачить. Поймал даже верткого ха¬
риуса. Получилось что-то вроде закуски. Следом выкинул толстую, на¬
битую икрой горбушу.
А аппетит почему-го пропал. Впрочем, понятно почему: он привык
есть вместе с матерью —* у одного куста, в одном логове. Без матери
тоскливо.
Медвежонок ухватил рыбину за хвост и, пятясь, поволок ее...
Когда изголодавшаяся медведица увидела сына с добычей, она
вскочила. Чуть малыш приблизился, выхватила у него лосося. Дважды
раскрыла пасть — и рыбы как не бывало.
Медвежонок поморгал, поскулил и опять покосолапил на речку. Не¬
сколько раз бегал и приносил лососей. Это уже показалось ему занима¬
тельной игрой.
Медведица, наевшись, стала лизать сынишку, катать его по траве.
Малыша радовала ласка обычно суровой матери. Он почувствовал, что
сделал что-то хорошее.
Вечером медвежонок опять стоял на камнях и ловил лососей. Све¬
жей рыбой медведица кормилась и утоляла жажду. Сила в ней не умень¬
шалась, а желание освободиться росло. Вокруг, на длину цепи, не оста-
6

валось уже ни одного целого дерева — только пеньки. Накренилась №
лиственница, к которой была прикреплена цепь.
Прошла неделя. Медвежонок твердо уяснил новую обязанность —
кормить плененную мать. Теперь он уже не делал над водой бестолко¬
вых движений, а бил наверняка, выкидывая рыбу одним взмахом. Мед¬
вежонок окреп, повзрослел: в беде мужают быстро...
Хозяин капкана, старый охотник из села Милькова, застал медве¬
жонка за работой — тот таскал корм матери.
Старик остолбенел от удивления. Медведи — умницы, но такого сро¬
ду не слыхивал. Встав с подветренной стороны, он следил за зверены¬
шем, пыхтевшим над своей ношей. Потом перевел взгляд на медведицу,
сидевшую по-собачьи на задних ногах в ожидании кормильца.
— Ой да молодчина, косолапый! — вроде бы прошептал про себя
охотник. А вышло на весь лес: — Молодчина!
Медведица взвилась. Затрещала лиственница. Рывок оказался столь
сильным, что надгрызенный ствол не выдержал — переломился.
Медведица огромными скачками уходила в лес.
А медвежонок?.. Крутнулся юлой и, смешно подбрасывая зад, то¬
же устремился в чащобу.
Вслед подгоняло гулкое, оторвавшееся от гор эхо:
—• Молодчи-и-и-на,-и-на!

Поймали его обыкновенно — петлей. И сам он был как все зайцы:
белый, с длинными задними лапами, со стригущими на манер ножниц
ушами, с хвостиком-култышкой и, конечно, косой. Косой — это иноска¬
зательно. Глядел всегда куда надо, но беда — видел по сторонам и сзади
больше, чем впереди. Оттого и попался.
Принесли мы его в свой балок — передвижной домик и задумались,
куда девать... В суп? Живой ведь, жалко.
Заяц странный. Другой бы рваться, бежать, а этот как домашний:
ни с места. Зашелся, видно, от холода: морозы стояли. Сунули ему под
нос угощение, каждый по своему вкусу. Буровой мастер даже селедку
дал. И все съел косой — и хлеб, и сахар, и селедку...
Приходим вечером с прииска. Сидит заяц между раскладушкой и
печью и, по всему видно, уходить не собирается.
— Умный! — сказал мастер, укладываясь спать.—На улице-то ми¬
нус пятьдесят.
...Наутро нас, как обычно, разбудил звон будильника. По згой
8

команде кто сразу вскакивал с кровати, кто, зевая, потягивался, а кто
нырял под подушку, выгадывая лишнюю минуту сна.
По-своему отозвался на побудку и новосел — принялся кидаться из
угла в угол. Но пронзительный звон доставал его и за печкой, и под
столом... Заяц лег, прижал к спине уши — чуть не до хвоста вытяну¬
лись — и, мелко вздрагивая, крутил глазами. Ясно, перепугался.
Так продолжалось до выходного дня. А в воскресное утро наш де¬
журный, залившись как всегда, вдруг захлебнулся.
От удивления все подняли головы. Смотрим — лежит будильник на
полу. Заяц возле на задних лапах подпрыгивает, а передними по воз¬
духу машет. Вроде бы речь держит.
Подумали, что будильник сам свалился. Но назавтра он снова ока¬
зался на полу. Тогда поняли: заяц вступил в борьбу с нарушителем
покоя: сбрасывает его со стола.
—	Я же говорил, умный,— заметил опять мастер.
С того дня и прозвали косого квартиранта — Умник.
Часы мы стали убирать повыше, на подоконник. Но там они тоже
недолго продержались: заяц достал. Попробовали ставить и на этажер¬
ку, и на книжную полку — все равно добирался. Да и трудно ли, когда
ноги как пружины.
Будильник был сделан на совесть — беды терпел. Звонить, правда,
стал чуть надтреснуто, вроде кряхтя, но не сдавался. Наконец мы
определили его на вешалку, под самый потолок. И что же? Заяц взял и
эту, «космическую» для него высоту: прыгнул со стола на будильник и
тот ахнулся о пол. Как мы ни трясли его, как ни пытались лечить ме¬
ханические внутренности — и ножом, и иголкой — смолк навсегда.
Тут ребята на косого всерьез обиделись и стали вспоминать, какой
будильник был хороший — лоснящийся толстячок-кругляш. Он чем-то
даже напоминал добродушного мастера, у которого усы тоже стрел¬
ками и разговор безобидно ворчливый: весь день — «тик-так, тик-так»,—
пока не зазвенит, рассердившись на чью-нибудь оплошность. Словом,
пока между будильником и зайцем шла война, мы их обоих уважали.
А теперь присмотрелись и поняли, что квартирант не то что пользы не
приносит, а, можно сказать, вредит...
—	Что же ты, подлец, делаешь?! — сердился мастер, подметая за
ним орешки, которых раньше вроде бы и не замечал.
9

Орешков этих за сутки столько набрасывал, что хоть смены для
уборки устанавливай. На улицу не желал выходить... Мало того: не тер¬
пел, когда к нему относились без внимания, любил, чтобы разговари¬
вали. А нет, то подойдет и барабанит по колену, пока не погладишь...
В еде стал разборчив. Селедку уже не признавал. На третье подавай
ему березовые ветки. Вбирает их в себя быстро-быстро. По зубам, слов¬
но по конвейеру ползут, только почки из углов рта вылетают...
Все это нам стало теперь поперек горла. Сами не хуже зайца на¬
учились коситься. Но выкинуть нахлебника рука не поднималась...
В апреле на прииск приехал начальник геологического управления.
На лошади, верхом. Поставил коня возле крыльца.
— Экая у вас духота,— сказал он, заходя в балок.
Ребята из уважения к начальству решили проветрить — приоткрыли
дверь.
Заяц сразу к порогу. Поднялся столбиком и давай стричь ушами.
Капель, наверное, услыхал. Покрутился, покрутился, да как сиганет
лошади под ноги. Та от неожиданности взвилась, оборвала повод — и в
галоп. Косой с перепугу — в другую сторону, в заросль кедрового
стланика...
Так в одночасье мы остались без лошади и без зайца. Лошадь по¬
сле докликались, а зайца и искать не стали. Шут с ним, уж больно
умный.

КИТЕНОК
Кроноцким тут называется все — полуостров, залив, облитый льда¬
ми вулкан, заповедник... Заповедна, правда, охота на сухопутных зве¬
рей, но морские тоже разведали об этом укромном уголке восточной
Камчатки. Тут их некому тревожить —ни селений, ни кораблей...
Сегодня на базе заповедника только дежурный, егерь Владимир
Николаевич. Да еще по берегу слоняется ребячье население Кроноц-
кого — сын егеря Славка и дочь нового директора Наташа, приехавшая
на каникулы.
Ребята загляделись на китов. Горбачи — самка с детенышем, вы¬
сунув бугристые головы, полоскались в бухте среди зарослей морской
капусты. Китиха, неторопливо передвигаясь, цедила широко раскрытым
ртом желтую от планктона воду. Китенок возле — как прилепленный.
—	Маменькин сынок,— заметила Наташа.— Ни на шаг от нее.
—	Может, дочка,— покосился на девочку Славка.
—	Это он молоко сосет,— пояснил егерь.— Сейчас как хватит ведер
пять — и сыт.
—	Ведер?! — поразилась Наташа.—А я кружку через силу.
12

Гремели волны, выкатываясь на прибойную полосу. Океан качался
медленно-медленно, весь в искрящемся солнце.
Из-за гряды рифов показалась пара черных треугольных парусов.
Горбачи замерли и вдруг бросились в море. Но «паруса» — напере¬
рез, и встали на самом выходе, в горле бухты — две темные сигары с
высоченными и узкими спинными плавниками...
—	Косатки! — крикнул Славка.— Морские волки!
—	Ну и что? — не поняла его тревогу Наташа.— Кит-то вдвое
больше.
—	Олень тоже больше волка,— ответил Славка.— Смотри, смотри!
Косатки, буравя вытянутыми мордами воду, ринулись в бухту. Они
метили расправиться с китенком, но мать загородила собой детеныша.
Не отходя от него, она яростно колотила хвостом. Мощные удары про¬
падали впустую, поднимали только брызги: морские разбойники успе¬
вали увертываться.
Снова атака! Сверкнула зубастая пасть — и плавник у китихи рас¬
сечен. Она подпрыгнула в воздух, пытаясь оглушить врага, подмять
своей тяжестью.
Малыш на мгновение остался без прикрытия. Этим воспользова¬
лась вторая хищница — тут же устремилась к нему.
—	Догоняет, догоняет! — Наташа зажмурила глаза.
Китенок кинулся к берегу. Затравленный до безумия, он уже не
чувствовал опасного приближения суши. Не успев развернуться, на пол¬
ном ходу перелетел через прибойные накаты...
Ребятишки остолбенели. Перед ними в каком-то десятке метров ле¬
жало на песке громадное животное.
Косатка тоже остановилась возле самых прибрежных бурунов как
вкопанная. Ее фиолетовые глаза, над которыми выделялись широкие
белые полосы, жадно горели... Подождала и медленно повернула в море.
За ней ушла и другая. По бухте в поисках детеныша теперь металась
лишь одна китиха.
А он лежал на боку, выпятив большой розовый живот, и тяжело
дышал. Казалось, гудит корабельная сирена — туго, жалобно. Лишен¬
ный упругой водяной колыбели, китенок сразу же осел под собственной
тяжестью...
Подошел егерь.
13

—	Надо бы винчестер.
—	Убить?! — встрепенулась Наташа.
—	Чего ему мучиться? Как обсохнет, так и конец,— пояснил
егерь.— Собакам корм заготовим.
—	Мы же заповедник! — возмутилась Наташа.— Может, кит к нам
нарочно, чтобы спастись...
—	Ведь сосунок,— начал просить и Славка.
—	А что мы можем? — пожал плечами Владимир Николаевич.
—	В воду столкнуть! Тут под уклон, только поката нужны.— Слав¬
ка подбежал к груде плавника.
Растаскивая выкинутые прибоем доски, источенные водой брусья и
палки, он принялся устраивать под боком у китенка настил.
Егерь посмотрел и, махнув рукой, зашагал к базе.
—	Что стоишь? — прикрикнул Славка на девочку.— Может, успе¬
ем, пока отец за ружьем ходит.
Наташа, с опаской поглядывая на шевелящийся раздвоенный хвост
животного, прикоснулась к гладкой безволосой шкуре.
—	Раз, два! — командовал Славка, наваливаясь на кита всем те¬
лом.— Нажимай, нажимай!
Кит, как риф — ни с места. Он протяжно и тяжело сопел, на глазах
блестела влага.
«Плачет!»—Наташе от сознания своего бессилия и самой захоте¬
лось реветь.
Но Славка не собирался сдаваться. Сунув под китенка весло, повис
на нем. Ухватилась за весло и Наташа.
—	Взяли!..
Дерево треснуло, и ребята шлепнулись на землю.
...На крутизне берега загудело. От базы шел трактор. За рулем си¬
дел егерь.
—	Теперь все,— Славка отшвырнул обломок весла.
Наташа выбежала навстречу трактору, растопырила руки.
—	Не надо, дядя Володя, не надо!
—	Ну как, не обсох? — Егерь взял шест и ткнул в китенка.
Тот громко со свистом вздохнул.
—	Ему же больно! — Наташа, сдвинув редкие брови, исподлобья
15

смотрела на Владимира Николаевича.— Если бы я была главным, то в
заповедник принимала бы только добрых людей.
—	Вот и посоветуй отцу, рдз он директор,— буркнул егерь, разма¬
тывая на задке трактора пеньковый трос.— А мне, пожалуй, за такую
доброту еще достанется...
Затянув на китенке, чуть выше хвостового плавника петлю, Влади¬
мир Николаевич снова уселся на трактор.
—	Ежели хвост у вашего подопечного слаб, не пеняйте.
Трактор тронулся, натягивая трос. Китенок на глазах становился
длиннее... У Наташи замерло дыхание.
Но куда это?! Машина, волоча живой груз, направилась не вверх,
к поселку, а к воде, к морю... В бурлящих валах скрылись гусеницы.
Вот уже над поверхностью только кабина да выхлопная труба —
сапун...
—	Он же его спасает! — взвизгнула Наташа.
Ребятишки понеслись по отливной полосе, шлепая по пенистым язы¬
кам волн. Что-то кричали, советовали.
Один лишь китенок ничего не понимал. Он лежал на воде, шевеля
плавниками, повертывался то на бок, то на спину, будто заново учился
плавать. Наконец рискнул двинуться. И тут же непонятная сила отдер¬
нула его назад.
Кит с перепугу подпрыгнул. Каскад брызг накрыл кабину. Еще
рывок, еще!
Трактор накренился...
—	Папа, перевернешься!
—	Дядя Володя!!!
Егерь выскочил из кабины на гусеницу — в руках топор. Сразу к
тому месту, где крепился канат. Взмах — и китенок пружиной отскочил
от трактора. Показав бабочку хвоста с обрубком каната, исчез под во¬
дой. Вынырнул уже на другом краю бухты.
Навстречу мчалась мать. Пеня гладь залива, она круто обошла
детеныша и боком прижалась к нему... За огромной материнской тушей
сосунка и не видать. Наташе даже показалось, что плывет один кит —
с двумя спинными плавниками и двумя фонтанами.

ИППОЛЮКЕН
СТАНОВИТСЯ ВЗРОСЛЫМ
Пурга была на исходе. Снеговые волны — заструги — уже застыли.
Только над самыми высокими чуть вихрилась поземка. Пурга, наверное,
была последней.
Шел май. Пригревало солнце. Кусты кедрового стланика, чуя теп¬
ло, весну, зашевелились, пробивая иглами снеговой полог.
Возле такого зеленого островка корка наста приподнялась, трес¬
нула... Но вместо хвои оттуда показалась остроносая головка, лапы..»
И вот весь он, белый пушистый комок, сбивает с себя снежную пыль.
Отряхнувшись, остался таким же белоснежным, и если бы не три чер¬
ные точки: нос и глаза — не заметишь. Малыш огляделся и отчаянно
заскулил, тоскливо опущенный хвостик вздрагивал, широко расставлен¬
ные лапы искали опоры. Но какая же опора — рыхлый снег?
Бороздя наст, пополз по склону. Полз и скулил. Вдруг уши насторо¬
жились, тело вытянулось — ему послышался скрипящий звук полозьев.
Оглянулся. Приближалась цепочка собак.
Нарта!.. Вчера в пургу он выпал из такой же и потерялся в бушую-
17

щей тундре... Малыш завизжал еще громче, энергично заработал ла¬
пами. Он знал, что нарта — это хозяин, который накормит, это его чет¬
вероногие сородичи. Нарта — это жизнь!
■—■ Кокумэй! Смотри-ка! — удивился чукча и, воткнув в снег
остол — палку с железным наконечником,— притормозил упряжку.— Ип¬
полюкен — маленький,— покачал он головой и сунул живую находку за
пазуху.
Так у щенка оказался новый хозяин, Киманаху, пастух оленьего
стада из колхоза «Тумгутум», что значит «Товарищ».
Бригада Киманаху пасла оленей в долине реки Апуки. Щенок, ко¬
торого так и назвали Ипполюкен, находил эту речку замечательной.
В ней много рыбы. А рыбу Ипполюкен любил. Зимой его, как и всех
собак, по северному обычаю, кормили один раз в день юколой — вяле¬
ной рыбой. Не очень уж сытно. Но летом в реку из Берингова моря
двинулась на нерест жирная горбуша. Ее было видимо-невидимо. Ры¬
бины ворочались, высовывали горбатые спины и большие скользкие
морды, обдирались до крови о камни. Шли и шли к заветным роднич¬
кам, чтобы выметать икру.
Ипполюкен наловчился выхватывать лососей из этого живого сере¬
бристо-серого потока прямо с берега.
На летних кормах пес быстро подрос и к осени уже помогал па¬
стуху. Оленей в стаде больше тысячи. Их надо перегонять на сытные
ягельники, а то к морю — попоить соленой водой, охранять от волков
и другого зверья. И всему этому Ипполюкена учили, старались сделать
из него настоящую оленегонную лайку.
Однажды, во время перегона стада, напарник Киманаху заболел.
Бригадиру пришлось наладить нарту и везти его в стан. За главного в
стаде остался Ипполюкен.
...Тихо. Высоко в небе светила круглая луна. Пес лежал возле на¬
глухо закрытой меховой палатки и дремал. Но уши чутко прислушива¬
лись к дыханию спящих оленей. Внезапно он уловил какой-то шорох.
Насторожился, вскочил и без лая побежал вдоль стада.
Забеспокоились и олени. Они поднялись, стали сбиваться в кучу.
В морозном воздухе послышался треск: животные сталкивались рогами.
Минута — и стадо рванулось лавиной.
Ипполюкен бросился вперед. И... нос к носу столкнулся со взъеро-
18

шенной тушей: лобастая голова с маленькими ушами, обвисший зад и
тощие, впалые бока. Медведь!..
«Гав-гав-гау-у-у!» — залился Ипполюкен и, боясь приблизиться, при¬
нялся яростно скрести оледенелый снег.
Медведь поднялся на дыбы, рыкнул и кинулся на пса. Тот отпрыг¬
нул. Зверь повернулся, размахнулся лапой — мимо. Собака проскочила
под животом. Освирепев, она неожиданно для самой себя цапнула го¬
стя за зад, заросший длинной свалявшейся шерстью.
Мишка крутился, как в колесе, но не мог поспеть за ловким псом.
А тот с каждой атакой делался все смелее и, наседая, хватал медведя
за ноги, за бока...
От боли и злости зверь ревел, кувыркался и наконец, почувствовав
свое бессилие перед маленьким бесстрашным сторожем, пустился бе¬
жать. Но Ипполюкен славно умел завертывать даже быстроногих оле¬
ней, а с этим неповоротливым мишкой было куда проще. Беспрестанно
хватая врага, собака заставила его топтаться на одном месте.
Неподалеку рос островок кедрового стланика. Искривленные кусты
кедрача раскинули по снегу свои темно-зеленые ветви. Медведь бро¬
сился туда...
Ипполюкен в стланик не лезет, возле носится.
Только медведь сунется выскочить, лайка сразу тут как тут — и
хвать за бок! Зверь — прятаться. Лежит в кедраче, глаз с собаки не
сводит, а та чуть поодаль, на снегу, и тоже глядит. Следят друг за дру¬
гом. Медведь голову поднимет — Ипполюкен: «р-ррр», дескать, я тут,
жду. Мишка снова в кусты...
Утром на перевале показалась черная точка. Ипполюкен обрадо¬
вался — это возвращался хозяин.
Слышит Киманаху, что пес вовсю заливается. «Какого-то зверя за¬
гнал,— думает.— Лису, наверное».
— Хоть! Хоть! Вперед, вперед! — пэдгоняет упряжку и на ходу сни¬
мает винчестер.
Из стланика высунулась лохматая голова.
«Медведь!» — понял Киманаху и, придержав упряжку, выстре¬
лил.
Да, это был настоящий медведь-шатун. Кто может быть хуже —
голодный, свирепый? Осенью, видать, плохо откормился. Как ни соси
20

лапу, а коль жир под кожей исчез —не улежишь в берлоге... Сколько
бы оленей загубил...
Редко пастух ласкал лайку — не принято такое баловство на Се¬
вере. А тут не выдержал, прижал умную голову собаки к узорчато рас¬
шитой кухлянке и потрепал за ушами.
А потом Ипполюкен повел хозяина по следам испуганного стада.
Бежит впереди, каждый кустик проверяет: вдруг и там звериная засада.
Оленей догнали у истоков Апуки, у сопки под названием «Щека».
Вот так за одну ночь Ипполюкен стал взрослым.

Медведям больше, чем каким-либо другим четвероногим, повезл®
в литературе. Они описаны, как говорится, с ног до головы. Но мои
герои все же особенные. И не будь так, я бы давно забыл эту историю.
Впрочем, судите сами.
Случилась она в проливе Лонга, в Северном Ледовитом океане. Ди¬
зель-электроход «Енисей» шел из Мурманска к жителям Чукотки. По¬
зади остались тысячи нелегких миль. И вот, почти у цели, между мате¬
риком и островом Врангеля, разреженные льды стали смыкаться, обсту¬
пили корабль со всех сторон. Куда ни глянешь — ни разводий, ни тре¬
щин — сплошное ледяное поле, пересеченное глыбами высоких торосов.
Вахтенный помощник капитана давал одну команду за другой, дви¬
гатели работали на полную мощность, но корабль продолжал оставать¬
ся в ледяном плену. Метеосводки, регулярно поступавшие с полярных
станций, ничего доброго не предвещали.
Вынужденную задержку было решено использовать для разных ра-
*бот. На корабле дело всегда найдется. Группа матросов спустилась на
22

лед, чтобы подкрасить ободранные за долгий арктический переход
борта.
—1 Не принимает нас Чукотка, вида у корабля нет,— шутил мат¬
рос Женя Сафонов, обращаясь к своему другу, боцману Алексею
Московке.
Устроившись на высоком торосе, они живо работали кистями, под¬
новляя белилами название корабля. Московка не поддержал разговора.
Напевая, он продолжал аккуратно и быстро класть один слой краски за
другим.
—	Медведи!!!
Тревожный крик вахтенного матроса заставил маляров оглянуться.
В пятнадцати—двадцати метрах от корабля стояла белая медведица, а
позади нее — два медвежонка. Видимо, они только что вышли из-за то¬
роса. Вытянув длинные шеи, медведи водили из стороны в сторону не¬
большими узкими головами с черными пуговками носов. Матросы стре¬
мительно взбежали по шторм-трапу на борт.
Медведи подошли к банке с краской, поочередно понюхали ее, по¬
лизали. Угощение, видимо, не понравилось. Один из малышей рассер¬
дился, толкнул банку лапой. Она покатилась. Сурик вылился, образовав
на льду большое красное пятно.
А на палубе уже собралась чуть не вся команда. Моряки гадали,
как быть. Стрелять?.. Жалко. Однако визит непрошеных гостей явно
затянулся. Придется прогнать!
В медведей полетели обрывки тросов, тряпки и пустые банки, битая
посуда и даже ящики из-под продуктов. Но мишки ни капельки не оби¬
жались. Они, должно быть, решили, что с ними играют. Тряпки таскали
по льду, а консервные банки принимали как вкусное угощение и стара¬
тельно вылизывали их.
—	Не гости, а осада,— сердился боцман.
—	Братцы, а что если поймать одного,-— подал совет Женя Сафо¬
нов. Он уже успел раз десять сфотографировать четвероногих.— Белые
медвежата, говорят, очень послушные. Обучим всяким фокусам...
Через минуту за борт был спущен прочный трос с широкой петлей
на конце. Когда петля улеглась на лед, в середину ее бросили вскрытую
банку свиной тушенки.
Медведица со своими пудовыми детками подбежала и принялась
23

знакомиться с содержанием банки, не обращая ни малейшего внимания
на затаившихся на палубе людей. Звери до того увлеклись, что не заме¬
тили, как веревка начала шевелиться, а потом пошла вверх, стягиваясь
вокруг них кольцом. Опомнились они лишь тогда, когда сузившаяся
петля захлестнулась на толстой белой лапе: в ловушку попался не мед¬
вежонок, а сама медведица.
—	Ур-рра! — обрадовались охотники и изо всех сил потянули трос
к себе.
Медведица, пытаясь освободиться, поднялась на дыбы, потом рва¬
нулась. Трос держали более десяти самых сильных матросов. От рывка
они повалились друг на друга, но добычи не выпустили. На помощь по¬
доспело еще несколько человек...
Трос двигался вверх, вниз... Медведица постепенно уступала. Не¬
громко рыча, вытянув схваченную петлей лапу, она медленно, волоком
приближалась к корпусу корабля. Вот снова поднялась на дыбы... Еще
одно усилие моряков — и задние лапы зверя оторвались ото льда.
Огромная пятидесятипудовая туша вытянулась в высоту почти на пол¬
борта.
Медвежата, только теперь разобравшись, что мать похищают, при¬
нялись визжать.
«Ву-ку-ле-ку,— втягивая в себя воздух, кричали они тонко и над¬
рывно.— Ву-кул-е-ку»,— поднимались на задние лапы, царапали сталь¬
ной борт.
И затащили бы, пожалуй, на «Енисей» медведицу, да все это заме¬
тил штурман.
—	Что вы делаете?! — крикнул он, направляясь почти бегом с мо¬
стика на палубу.— Ведь разорвет вас!
Смех смолк. В самом деле, подумалось каждому, что будет делать
медведица, оказавшись рядом с ними? Пожалуй, не станет церемо¬
ниться.
И трос пошел вниз. Медвежата нелепыми прыжками приветствовали
возвращение матери. Обнюхивали ее, лизали...
Но петля все еще на лапе медведицы. Она с любопытством разгля¬
дывала узел. Потом взяла его в пасть —и толстый трос оказался пере¬
кушенным, как нитка.
—	Вот это да! — заметил Женя Сафонов. Тряхнув чубом, он еще
25

раз представил, что вышло бы, если бы рассерженный зверь оказался
на борту.
Впрочем, медведи и после такого невежливого обращения не ушли
от судна. Теперь моряки то и дело бросали им лакомые кусочки. Пока
медведи расхаживали и кормились у правого борта, на левом велись
малярные работы. Повиснув в веревочных люльках, матросы быстро
закончили покраску. Надпись «Енисей» вновь засияла на носовой части
корабля.
Шесть суток прожила медвежья семья рядом с людьми, а на седь¬
мые в проливе подул штормовой ветер, поднялась океанская зыбь.
Двухметровый лед начало ломать, расступились тяжелые торосы. «Ени¬
сей» двинулся вперед.
А медведи?.. Вначале очень удивились. Они вперевалку бежали за
кораблем по битому льду. Легко преодолевали трещины, переплывали
полыньи. Но «Енисей» шел и шел. Разводья становились с каждой ми¬
лей шире. Наконец открылось Чукотское море.
Медведица заметалась по ледяной кромке. Потом подбежала к кру¬
тому ступенчатому торосу. Поднявшись на дыбы, она переправила своих
детенышей на верхнюю площадку ледяного утеса и встала рядом с ни¬
ми. Вся семья застыла как вкопанная, провожая тоскливым взглядом
полюбившийся дизель-электроход. Еще миля — и их белые фигуры сли¬
лись с окружающими торосами.
— До новых встреч! — крикнул на прощание стоявший на марсе
матрос первого класса Женя Сафонов. И ему стало вдруг Грустно.

Туман стелился между крутых берегов Чумыша, клубился по соп¬
кам. Но солнце, вырвавшись из его мокрой пелены, победно сияло в
безоблачном небе. Андрейка, позавтракав, выбежал на улицу — и не¬
вольно зажмурил глаза: все поседело от росы. И ромашки, и живая из¬
городь из тополей-саженцев. Даже паутина на сарае и та покрылась
серебряной пылью. Андрейка взял приготовленные с вечера удочки и
приложил ко рту ладони:
— Ви-тя!..
Вспорхнули дремавшие на крыше голуби; в соседнем доме хлоп¬
нула дверь. Широкогрудая лобастая дворняжка шаром подкатилась к
Андрейке. За ней из калитки выбежал белоголовый мальчик.
—- Я сейчас, Андрейка. Ты поел? А то пойдем к нам голубицу с
молоком есть — вкусно!.. Не хочешь? Тогда подожди, я быстро,—- выпа¬
лил он одним духом и исчез.
Пес, попрыгав возле Андрейки, понесся обратно, оставляя на роси¬
стой траве ярко-зеленую полосу.
Ребята собрались идти на Лопухово озеро. Называлось оно так по-
27

тому, что летом порастало бесчисленными лопушистыми листьями кув¬
шинок. Озеро было узкое, глубокое и очень рыбное. В нем водились
злые полосатые щуки, тупорылые нельмы и караси-лежебоки. Луч¬
шей же рыбой считался сом. Жирный, важный, стоит он где-нибудь воз¬
ле коряги и глубокомысленно шевелит усами — того и жди, солидно
кашлянет. Всякий парнишка, закинувший в озеро удочку, мечтал, ко¬
нечно, что клюнет сом, но попадалась обычно глупая мелюзга.
Для рыбалки друзья облюбовали небольшую заводь. Добраться до
нее было не просто: по берегу тянулась согра — густая, местами забо¬
лоченная тальниковая чаща. Редкие кочки, все еще черные от весеннего
пала, щетинились, как огромные ежи.
Клев был никудышный. Солнце уже смотрело в спину, а на снизке
трепыхалось несколько рыбешек — кошке на завтрак. На другой сто¬
роне, словно дразнясь, разыгрался какой-то щуренок. Плещется себе,
да и только! Такая досада ребят взяла. Андрейка даже кулаком погро¬
зил.
—	Вить, я туда сплаваю, а ты здесь смотри,— сказал он другу.
Держа над собой удочку, мальчик осторожно зашел в воду.
Витьке, разморенному жарой, тоже очень хотелось искупаться. Но
кому же тогда за удочками смотреть? Бобке, что ли? Да и где он?
—	Бобка, Бобка!
На яру послышалась возня. И сверху свалился пес — вся морда
в земле: мышей ловил. Уставился желтыми глазами, навострил уши.
—	Служи! — приказал Витька. Пес послушно сел на задние лапы.
—	Где болтался без спросу?
Бобка скулил и вытягивал морду, стараясь лизнуть в лицо своего
строгого хозяина. А поплавок ныр-ныр и исчез под водой.
«Гав, гав, гав!» — отрывисто тявкнул Бобка. Рыбаку и невдомек.
—	Эх ты, глупый пес, пустолайка!..
В это время удилище как хлопнет по воде и заходило ходуном из
стороны в сторону.
Витька бросился к удочке.
—	Водом, водом тяни, а то сорвешь! — предупреждающе крикнул
Андрейка. Куда там! Витька на радостях как оглох. Напрягся, и что
есть силы рванул удочку! В лучах солнца сверкнула огромная рыбина.
Сом! — не помня себя от радости, заорал он.
28

А удилище трык! — и сломалось. Рыбина шлепнулась в осоку ря¬
дом с берегом. Витька, не раздумывая, бухнулся в воду.
—	Врешь, не уйдешь! — вопил он.
Бобка по берегу носится, заливается лаем. Андрейка через озеро
советы подает:
—	В глубину, в глубину не пускай!
А сом вильнул хвостом — ив сторону. Витька рванулся сгоряча за
ним, да что толку — ушла рыбина.
Чуть не заплакал горе-рыбак. Но и сому тоже не весело: куда с
крючком в губе да с обломком удилища подашься? Залег поблизости на
травянистом дне — удилище сразу же и всплыло.
Это было так неожиданно, что Витька глазам не поверил. Помор¬
гал даже. Но нет, обломок тот самый, как поплавок, на волнах покачи¬
вается. А сом, решив, что он в безопасности, неторопливо двинулся
вдоль берега. Палка за ним, то торчком встанет, то винтом покружится,
а то и вовсе под водой скроется.
Витька застыл, следя за уходящей добычей.
—	Андрюш,— прошипел он, отчаянно кивая головой и тыча пальцем
по направлению удилища,— со-о-ом!..
Андрейка тоже знаками ответил — вижу, мол, но развел руками:
что тут поделаешь? Зайти в воду — испугаешь, а так не дотянешься.
Но Бобка, верный пес Бобка, рассудил по-своему. Его часто посы¬
лали в воду за разными предметами, приучая брать подбитых уток.
Жест своего хозяина он понял как приказание принести палку — и мол¬
нией метнулся в воду.
Рыбаки не успели и опомниться, а пес уже плыл по середине озе¬
ра— в зубах обломок держит и бьет лапами так, что брызги столбом.
—	Бобка, держи его, умница! — закричал Витька.
Бобке хочется взвизгнуть, да нельзя: палку выпустишь. И плыть
трудно —сом, как гиря. Но на помощь ему спешат ребята, саженками
разрезая озерную гладь...
Андрейка то натягивал, то отпускал немного леску. И лишь когда
показалась широкая глянцевая спина с острым плавником, он быстро
и ровно потянул леску на себя. Сом, почуяв берег, опомнился, рванулся
вправо, влево... «Р-р-ррр...»,—угрожающе зарычал Бобка.
30

—	Быстрей, быстрей! — торопил Витька. Ему казалось, что сом
снова уйдет.
Но рывки становились все слабее. Последнее усилие —и добыча на
берегу. Ребята с размаху шлепнулись на рыбину, больно столкнувшись
лбами. Но тут уж не до боли.
—	Неси скорей прут! — крикнул Андрейка.
Продев гибкую лозину через жабры, друзья облегченно вздохнули.
—	Теперь не вырвется,—сказал Витька.
Но Андрейка на всякий случай затянул концы прута еще узлом.
—	Так надежнее,— пояснил он.
Лежит сом на траве, здоровый, пятнистый, словно сапог потертый.
И хотя радости ребят не было предела, они важно молчали: какой же
стоящий рыбак позволит себе восхищаться удачей? Попалась — ну и
что тут особенного? Бобка, по-видимому, не знал этого сурового прави¬
ла и выражал восторг самым несуразным образом. То носился, визжа и
лая, то прыгал, тычась носом куда попало... Встряхивался так, что во
все стороны летели брызги и мокрый песок.
—	Цыц! — прикрикнул Витька и, не в силах оторвать взгляда от
рыбы, сказал: — Пожалуй, килограмма два будет.
—	Все три вытянет,— приподнял сома Андрейка.
Сома несли вдвоем — голова у одного в руке, а хвост у другого.
—	Вот это рыба!..— восхищались встречные.— Молодцы, ребята!
Они не знали, что главным героем рыбалки был скромно трусив¬
ший позади Бобка.

СОДЕРЖАНИЕ
Школа сыновней верности . .	3
«Умник»	8
Китенок 	12
Ипполюкен становится взрос¬
лым 	17
В проливе Лонга	22
Бобка-рыбак	27
Александр
Харитановский
ПРО
МЕДВЕДЕЙ,
ПРО
китов
Для младшего и среднего
школьного возраста
Редактор Л. П. Платонова. Ху¬
дожественный редактор Л. А. К л о ч-
к о в. Технический редактор 3. П.
Кобзева. Корректоры 3. П. Мои¬
сеева, 3. М. Болдырихина.
Сдано в набор 16/У1 1967 г. Подпи¬
сано в печать 19/УП 1967 г. Формат
70 х 841Д6. Уел. печ. л. 2,18. Уч.-изд.
л. 2,04. Тираж 100 000 экз. Цена
7 коп. Заказ № 6540. Бумага № 2.
Центрально-Черноземное книжное
издательство, г. Воронеж,
ул. Цюрупы, 34.
г. Воронеж, типогр. изд-ва
«Коммуна», пр. Революции, 39.

VI
Х20
Художники:
В. ДУШЕНКО
А. БЕС ЛИК
ЦЕНТРАЛЬНО¬
ЧЕРНОЗЕМНОЕ
КНИЖНОЕ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
ВОРОНЕЖ
1967
7-6-2
61-ЦЧ67

Электронный вариант книги
Скан, обработка, формат: таг0ак1961