/
Author: Рюрик Ивнев
Tags: художественная литература на отдельных языках художественная литература русская литература автобиография история литературы мемуары литературоведение
ISBN: 978-5-902152-89-7
Year: 2012
Text
Рюрик ИВНЕВ
ДНЕВНИК
1906-
1980
Москва
Эллис Лак 2012
УДК 821.161.1-95
ББК 84(2Рос=Рус)-4
И 25
Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России» (2012-2018 годы)
Составление Н.П. Леонтьева
Подготовкачъкст А.П. Дмитриева, Н.П. Леонтьева иА.В. Леонтьева Комментарии А.П. Дмитриева
Под общей редакцией А.П. Дмитриева
Художник В.М. Мельников
Редакционно-издательский совет:
А.М. Смирнова (председатель, директор издательства)
Т.А. Горькова
А.П. Дмитриев
А. В. Леонтьев
Н.П. Леонтьев
В.М. Мельников
|С.В. Федотов\
© Эллис Лак, 2012
© А.П. Дмитриев. Вступ. статья, подгот. текста, коммент., 2012
© А. В. Леонтьев. Подгот. текста, 2012
© Н.П. Леонтьев. Сост., вступ. ISBN 978-5-902152-89-7 статья, подгот. текста, 2012
«...Я ХОТЕЛ ПИСАТЬ ТОЛЬКО ОДНУ ПРАВДУ...»
(О дневниковой прозе поэта Рюрика Ивнева)
Рюрик Ивнев - имя звучное и запоминающееся. Его как поэта ценили Есенин и Мандельштам; его стихи, рассказы, повести в 1910-1920-х гг. занимали полосы лучших газет и журналов; без его участия трудно было представить вечер поэзии в элитарном артистическом кафе или в клубе Красной Армии. Эти какие-то все- охватность и вездесущность проистекали из внутреннего состояния его неуемной души, всегда остававшейся детски-бесхитрост- ной, жадной до новых впечатлений и жаждущей обнять весь мир.
Трудно назвать представителя культуры Серебряного века, с которым бы Ивнев не был знаком; с большей частью их - поэтами, художниками, актерами - если и не дружил, то приятельствовал. Очевидно, что и он был всем им необходим. Какова была природа его обаяния, почему столь многим людям, причем незаурядным деятелям культуры, видным партийным, государственным персонам, было душевно уютно и комфортно с ним, - это, видимо, так и останется загадкой.
Не случайно, несмотря на то, что Ивнев входил в определенные поэтические группировки, он в них обычно смотрелся «белой вороной»: среди футуристов - как будто символистом, между имажинистами - каким-то экспрессионистом. Взвинченная лирика его первых и наиболее интересных поэтических книг, обычно балансировавшая на грани то экстаза, то покаянного самобичевания, вдруг легко могла усмирить свои порывы, облекаясь в осязаемо-ясные формы, и, казалось, заключала себя в тихую гавань акмеизма.
Такая эстетическая разнонаправленность, позволявшая Ивневу быть всегда своим среди чужих, не превращала, однако, его в эклектика с неразличимой индивидуальностью. Всегда в его поэтической интонации чувствовался необыкновенно мощный импульс щемящей человечности, интимной душевной обнаженности, какой- то новой, доселе неведомой искусству слова искренности (подчас даже в ущерб традиционной художественной отделке) - все это и становилось тем своеобычием, которое непреложно заставляло признавать и друзей его, и врагов: «Ивнев - хороший поэт».
Важно же то, что все эти качества его лирики присущи его дневниковой прозе - само осознание им себя как творческой личности происходило в подростковом возрасте, реализуясь параллельно в попытках стихотворства, не уступающего поэзии его кумира тех лет Семена Надсона, и в стремлении аккуратно фиксировать в поденных записях более всего взволновавшие его происшествия, мнения, настроения. 17 октября 1905 г. было написано первое стихотворение - конечно же ввиду событий тех дней и под влиянием
3
«...Я хотел писать только одну правду...»
матери, начальницы Мариинского женского училища в г. Карс Л11111.1 Петровны Ковалевой и ее младшей сестры эсерки-rcppopiicnui Тамары Принц - чрезвычайно революционное («Добьемся кроваиой ценою...»). А спустя без малого три месяца, 8 января следующспшщи, была заведена особая тетрадь и в ней появилась первая запись 15-летнего подростка-кадета, возвратившегося в казарму после Святок, которые он провел в кругу семьи: «Вернулся в корпус после праздников, о, как неприятно».
Поначалу эти дневниковые записи необыкновенно лаконичны, да и нередко скучно-однообразны: «Получил (ответил на) письмо...», «День прошел довольно хорошо», «Было очень весело»... Но постепенно автор дневника входит во вкус, и на его страницах отражается необыкновенно бурная жизнь тифлисских кадетов: изготовление ими рукописных газет, обсуждение стихов и статей друг друга, некрасивые истории с воровством и реакция на них, учас гис в любительских спектаклях, первые сердечные тайны, походы в театр и в гости. Ну и конечно, все начинает окрашиваться кровавыми отсветами эпохи - политические события то и дело врываются под мирную сень классов, производя смущение в умах и поляризуя их. Миша Ковалев (таково настоящее имя Рюрика Ивнева) и его ближайшие друзья, среди которых будущий большевик и советский военачальник Павел Павлов, разумеется, в стане либо «красных», либо им сочувствующих.
По дневнику видно, насколько интенсивным было интеллектуальное возрастание его автора: постоянно расширялся круг чтения, все разнообразнее становились интересы (один из самых острых касается религиозных предметов - таинства исповеди, проблемы веры и неверия), все меньше оставалось незаполненных бисерным почерком страниц в заветной тетрадке, куда вписывались стихи. И вот уже не только товарищи-кадеты, но и офицер-воспитатель Г.А. Докучаев как-то на уроке указал на него помощнику инспектора: «Это у нас вон поэт». Тот ответил: «Знаю» (запись от 18 мая 1907 г.).
О дневнике становится известно товарищам, хотя автор если и зачитывал из него кое-какие фрагменты, то только самым близким друзьям. Он замечает, что у него без спросу из тумбочки брали тетрадку, читали. И тут кадет Ковалев превращается в жесткого цензора, вооружается ножницами и не предназначенные, на его взгляд, места (от одного слова - чьего-то имени - до целых больших абзацев и даже страниц) безжалостно удаляет. В таком, слегка обкорнанном виде и сохранился до наших дней кадетский дневник. И все же он остается интересным и увлекательным. Не случайно же он понравился Есенину, читавшему его в 1915 г., и тоже с многочисленными изъятиями. Кстати сказать, Есенин, судя по его письму (до нас дошел, возможно, не аутентичный его текст, а воспроизведенный Ивневым по памяти, поскольку в свое время переписка 4
«...Я хотел писать только одну правду...»
друзей была ими по договоренности сожжена), читал дневниковые тетрадки не только нам известные, но и ныне утраченные. Поэтому есть смысл привести здесь полностью это письмо:
«Дорогой Рюрик!
Прочел твои дневники 1906-1910 годов. Как в зеркале, увидел все то, о чем ты вспоминаешь. Очень понравилась мне игра в “морской бой” с твоим закадычным другом Павликом Павловым. А игра в “историю Рима”. Это же надо додуматься до этого. Два брата Липпомана, их мамаша и друг дома ксендз. Это прямо страницы из повести. Хохотал, когда читал про шельму Андроникова, изгнанного из пажеского корпуса в Петербурге. Особенно выпукло вижу Вакилова, умевшего с изумительной точностью передразнивать всех, от директора Кадетского корпуса до священника Зверева, сменившего мундир драгунского офицера на рясу. А когда читал страницу, в которой ты описываешь, как кадеты забросали сапогами дежурного офицера за его “провокаторские способности”, пожалел, что меня не было среди этих кадетов. Завтра ночью буду продолжать чтение. Обнимаю.
Твой Сергей Есенин» (Жар прожитых лет. С. 512)1.
Если дневник 1906-го - первой половины 1907 г. генетически восходит, пожалуй, к тем поденным записям, какие обычно рекомендовалось в закрытых учебных заведениях вести институткам для овладения приемами литературной речи (не исключено, что Миша Ковалев и начал его по совету матери, однако тайно от нее), то летняя вакация 1907 г. наделила его опытом ведения «Путевых заметок», то есть «описания курьезов и разного рода невидалей, встреченных автором по пути»2, в данном случае - во время путешествия из Тифлиса на север - по Волге, с посещением в дальнейшем Архангельска, Соловков, Москвы, а потом и изображения отдыха у родственников в Крыму, которое явилось уже предварительной заготовкой для первого романа будущего поэта «Юность» (1912; опубл.: 2007).
Собираясь вернуться в Тифлис к началу нового учебного года, юноша уже заранее тоскует: «Интересно знать, как пройдет этот учебный год. Неужели так же скучно и постыло, как предыдущий?» (запись от 25 августа 1907 г.). Отрадой, как и прежде, служит чтение, причем самое разнообразное: Вольтер и Достоевский, Шеллер-Михайлов и Чехов. Но вот очередная книга - весьма популярный в тот период роман Генрика Сенкевича «Без догмата» - захватывает по-особому. Он тут же делает пространную выписку (впоследствии такое цитирование книг станет характерной чертой его Дневника): «Начал читать роман Сенкевича “Без догмата”. Вот, что он 1 См. Список условных сокращений нас. 692. В рукописи, видимо по оплошности, написано: «Дневники 1903-1910 годов». Однако документально известно, что до января 1906 г. Ивнев дневников не вел.
2 Михеев М. Дневник как эго-текст (Россия, Х1Х-ХХ). М., 2007. С. 93.
5
«.♦.Я хотел писать только одну правду...»
пишет на первой странице: “В разговорах, какие мы вели о литературе, Снятыньский придавал огромное значение дневникам вообще. Он говорил, что человек, оставляющий после себя дневник, хорошо или плохо написанный, лишь бы он был искренен, дает будущим психологам и беллетристам не только изображение своего времени, но и единственно правдивые человеческие документы, которым можно доверять. Он также предвидел, что будущею формой повести явится исключительно форма дневника; он утверждал, наконец, что, кто пишет дневник, тот трудится для своего общества и приобретает себе право на признательность”. Далее еще одна мысль: “Снятынь- скнй утверждает, что если раз человек привыкнет записывать свои впечатления и мысли, то впоследствии занятие это составляет одно из приятнейших в жизни”». Миша Ковалев комментирует: «Я испытал вполне на себе последнюю мысль. Действительно, что может быть приятнее этого занятия. <.. .> Я так привык записывать все, что меня интересует, волнует, что не могу себе представить, как мог бы обойтись без дневника» (запись от 2 декабря 1907 г.).
Поэтому можно не сомневаться, что не дошедший до нас Дневник за весь 1908 г. и половину следующего года конечно же писался3. Ибо в сентябре 1909 г. юноша настолько сжился с ним, что тот стал неким жизнетворческим талисманом, второй сущностью, вроде «портрета Дориана Грея», уничтожение которого было равносильно прощанию с чем-то жизненно необходимым. Ивнев, уже студент С.-Петербургского университета, записывает: «Иногда мне хочется взять все эти синие обложки, в которых так много для меня, и сжечь, порвать, уничтожить. Но боюсь, боюсь того, что с последней обложкой жесткой синей бумаги исчезнет что-то огромное и сильное, что связывает меня с жизнью. Как обойдусь я без них, в которые вложено все, все, все? И я откладываю, берегу до последнего момента, хотя не знаю какого, берегу последние, первые и единственные сокровища» (запись от 28 сентября 1909 г.). А вскоре Дневник, словно бы во исполнение рекомендации героя Г. Сенкевича, становится для его автора и той книгой, может быть главной в его творчестве, с которой он задумывает войти в большую литературу.
Его дневниковая проза оттачивается именно в этот период, и теперь уже для определения ее существа невольно хочется воспользоваться бунинской метафорой - «легкое дыхание». В художественном мире Ивнева немало какой-то воздушности и полдневной ясности, он по-особому уютен и исполнен светлой энергетики. Но это во многом и загадочный мир. Начиная пересказывать либо анализировать ту или иную дневниковую зарисовку, вдруг ловишь себя на мыс’ Сохранились не все дневниковые записи, поскольку жизнь писателя была кочевой, он редко жил долго на одном месте, постоянно мотался по стране и миру И архив возил с собой. Многое терялось, что-то осело в госхранилищах, что-то у друзей, и эти рукописи пока не найдены.
«...Я хотел писать только одну правду...»
ли, что почему-то выходит банально то, что при чтении казалось изящным и своеобразным. Словно старинное кружево, которое расползается под иглой. Или как у Бунина - «легкое дыхание», что «снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре»...
Но сделаем, наконец, небольшое отступление для краткой биографической справки: хотя жизненный путь Рюрика Ивнева отчасти прослеживается по его Дневнику, все же в нем житейские перипетии представлены опосредованно, сквозь призму трудного процесса самопознания и исповедального очищения души. Бытовые реалии поэтому оказываются подчас менее важными, чем метания неутомимого духа, ищущего свое место - и не только в социуме, но и в нравственном мироздании, и даже - в Богом предустановленном порядке вещей вообще.
Родился Михаил Александрович Ковалев в Тифлисе 11 (23) февраля 1891 г., в дворянской семье. Через три года умер его отец, военный юрист А.С. Ковалев, и мать осталась с двумя малолетними сыновьями на руках. Чтобы поднять их, ей пришлось заняться педагогической деятельностью. Благодаря помощи кузена П.М. Кауф- мана-Туркестанского, будущего министра народного просвещения, она становится сначала смотрительницей, а затем начальницей Мариинского женского училища в г. Карсе. А.П. Ковалева, сама дочь генерал-лейтенанта (П.П. Принца), все же не ставила целью обязательно продолжить военную династию, а своих сыновей Николая и Михаила отдала в Тифлисский кадетский корпус лишь потому, что здесь они как дети офицера могли обучаться за счет казны.
Сюда будущий поэт поступил в 1900 г., а в 1908 г. уехал в Петербург и стал студентом юридического факультета университета. Пройдя к 1912 г. полный курс, диплом получил уже в Московском университете в 1914 г. В этот период Ивнев тесно общается с малоимущими товарищами, снимая то с одним, то с другим комнату на двоих; вместе с тем благодаря родственникам (семействам дяди, респектабельного буржуа А.Ф. Циммермана, и кузена матери, государственного контролера П.И. Харитонова) он вхож в достаточно высокие круги общества. Это же время отмечено глубоким погружением в культурную жизнь Северной столицы и, отчасти, Москвы. Ивнев активно участвует в работе литературного кружка при университете, посещает театры и выставки. По своей инициативе знакомится с Блоком и Вяч. Ивановым, Брюсовым и Петровым-Водкиным, Ф. Сологубом и М. Горьким, семейством Бриков и Маяковским. Сближается с М. Кузминым, М. Струве, Г. Ивановым, Г. Адамовичем. В марте 1915 г. Рюрик Ивнев познакомился с приехавшим в Петроград Сергеем Есениным, дружба с которым продолжалась до самой смерти последнего.
7
«...Я хотел писать только одну правду...»
К этому времени он издал уже несколько поэтических сборников и стал Рюриком Ивневым (в конце 1912 г.). О происхождении этого псевдонима Михаил Александрович неоднократно рассказывал своим друзьям: «Книга была уже в типографии, а я никак не мог найти подходящего красивого и звучного псевдонима. Ну, кто, скажите, станет читать стихи какого-то там Михаила Ковалева, еще смеяться будут, не родственник ли он тому гоголевскому майору Ковалеву... Но ничего путного придумать не мог. Завтра уже был последний срок перед тиражированием, а я по-прежнему в затруднении. Так, огорченный, и лег спать ни с чем. А ночью мне приснилась моя книга. Я взял ее, перевернул и увидел название “САМОСОЖЖЕН1Е”, а выше фамилию автора “РЮРИКЪ ИВНЕВЪ”. Проснулся, записал, а потом снова уснул, а утром сообщил эти данные в типографию. Так родился этот псевдоним» {Жар прожитых лет. С. 138).
Произведения молодого литератора стали появляться в известных литературных журналах. Он пишет свой первый роман «Юность» - произведение, пронизанное гомоэротическими мотивами, весьма смелое для своего времени, затем повесть в форме дневника «Сестры» (не опубликована), целый ряд рассказов, окрашенных в мистические тона, и роман «Несчастный Ангел» (Пг., 1917), в котором на 1910-е гг. перенесен травестированный сюжет «Федры». Это произведение в богемной среде, по свидетельству актрисы и художницы В.А. Сулейкиной, читалось «с увлечением»4. В критике и в читательской среде в течение пяти лет не смолкали споры о стихотворных сборниках Ивнева «Пламя пышет» (М., 1913), «Самосожжение» (Л. 1-3. М., 1913-1916; Пг., 1917), «Золото смерти» (М., 1916).
В полном смысле слова профессиональным литератором Ивнев стал уже в советский период. А в 1915-1917 гг. служит в Канцелярии Государственного контроля. Вскоре волею судьбы он оказывается в гуще революционных событий: посещает митинги и собрания большевиков, знакомится с А.М. Коллонтай, А.В. Луначарским, у которого потом работает секретарем, читает лекции для рабочих и солдат, печатает статьи в «Известиях ВЦИК» - это не случайные страницы его биографии, а осознанный и серьезный выбор. И почему это произошло, объясняет его Дневник, который позволяет и по-другому воспринять такие, например, ивневские строки:
Весь твой я, клокочущий Смольный. С другими постыдно мне быть...
Выбор этот оказался драматичным, поскольку привел к разрыву со многими хорошими знакомыми, которые хотели его «спасти- от гибели» либо помешать «погрузиться в бездну большевизма» {Жар прожитых лет. С. 173). Ивнев отмечает, что не разорвали 4 Судейкина В. Дневник: Петроград. Крым. Тифлис. М., 2006. С. 45.
8
«...Я хотел писать только одну правду...»
с ним отношений, а сумели понять его Есенин, Мандельштам и сын поэта пианист Никс Бальмонт.
Очередной кульбит судьбы - и Рюрик Ивнев, отправившись в 1919 г. в Тифлис навестить больную мать, оказался в меньшевистской Грузии, где за лекции о Ленине и Советской России чуть не попал в застенки кедиевской контрразведки. Правительство Ноя Жордания высылает «агента Ленина» за пределы страны, и поэт в 1920 г. возвращается в Москву. Позднее этот период своей жизни он опишет в автобиографическом романе «У подножия Мтацминды» (М., 1973).
По инициативе А.В. Луначарского Ивнев становится председателем Всероссийского Союза поэтов, а позднее входит в организованную Сергеем Есениным поэтическую группу «Орден имажинистов». В это время выходит его новый поэтический сборник «Солнце во гробе» (М., 1921), который составлял и редактировал Есенин. В 1925-1928 гг. Ивнев публикует эпическую трилогию «Жизнь актрисы» (другое название - «Двадцатые годы»). Тогда же он посещает Германию и Японию, путешествует по Дальнему Востоку, свои впечатления публикует в периодике. В 1931 г. вместе с «бригадой» литераторов едет на торфоразработки в Ленинградскую область. В результате появляется «производственный» роман «Кровь земли» (не опубликован). А вскоре вместе с матерью Ивнев переезжает в Тбилиси на постоянное место жительства. Здесь приступает к переводам кавказских поэтов, поэмы Низами «Семь красавиц» и эпоса осетинского народа «Нарты».
В годы Великой Отечественной войны Ивнев—штатный сотрудник газеты «Боец РККА», он работает над антифашистским приключенческим романом «Смятение» (не опубликован). В этот период после 15-летнего перерыва в Тбилиси выходят три его поэтических сборника. В дальнейшем он вплоть до последних дней активно работает над мемуарами, предпочитая беллетризованную их форму, и новыми поэтическими книгами. А 19 февраля 1981 г. Ивнев не смог поднять голову от утренней газеты, читавшейся им, - не стало старейшего поэта, свидетеля всех трех русских революций, Японской, двух мировых и Финской войн, очевидца заката Империи, ленинской диктатуры пролетариата и сталинского правления, пережившего хрущевскую оттепель и сумевшего увидеть последние месяцы брежневской эпохи...
Но возвратимся к Дневнику Рюрика Ивнева, который мы оставили в переломный для его литературной судьбы момент, даже не поставив исключительно важный вопрос: писался ли он только для себя, адресовался ли ближайшим друзьям или все же не отрицалась и его прижизненная публикация? Уже начиная с ноября 1906 г. записи в нем становятся отделанными и, несомненно, тщательно перебеляются с черновых поденных заметок (в архиве наследника Ив- 9
«...Я хотел писать только одну правду...»
нева Н.П. Леонтьева сохранились некоторые такие дублирующие одна другую записи). Со временем Дневник Ивнева становится все «литературнее» и по способу подачи материала все дальше от известных образцов этого жанра, вроде дневников Л. Толстого или Блока. А в июле 1916 г. появляются ремарки, фиксирующие не только дату, но и место, и точное время появления записи: «17 июля. Ванная на Лахтннской», «23 июля. Морской пляж на Ермоловской. 6 ч. в<ечера>». Со временем эти ремарки (они в нашем издании выделены полужирным шрифтом) разрастаются и иногда превращаются в целые минисюжеты. Например: «4 дек<абря 1917 г.> вечером. Вагон “Петрозаводск - Петербург”. Во время разговора с солдатами о самосудах. Я говорил против самосудов, доказывал безнравственность и вред самосудов, но выходило это бледно, и в душе я был за, т.е. думал, что самосуд - это действительно радикальное средство от воровства, грабежа и других уголовных преступлений. Умом я это понимаю, и в этом смысле я за самосуды, но душа возмущается тем, что я мог об этом даже подумать. Не могу понять: неужели я действительно в глубине души за самосуды. (Хотя бы на секунду, хотя бы по частному случаю)».
Тут, на наш взгляд, налицо несомненное влияние новаторских, ошеломляюще откровенных для того времени книг Василия Розанова - «Уединенное» (1912), «Смертное» (1913) и «Опавшие листья» (ч. I-II, 1913-1915), с той лишь разницей, что удельный вес собственно дневниковых записей у Ивнева превышает все остальное мозаичное собрание, где выделяются эссеистические наброски, заготовки фраз и наметки сюжетов для будущих произведений, внутренние диалоги, воспроизведения сновидений, обрывков уличных разговоров, суждений знакомых, афоризмы, выписки из книг и газет, свои и чужие стихи и т.д. Дневник поэта Ивнева, кроме того, по форме более открыт в «живую жизнь», не обладает такой эстетической законченностью, как названные книги мыслителя Розанова.
В одном месте своего Дневника Ивнев прямо оставляет примечание для будущего метранпажа (которых теперь заменили верстальщики). 22 октября 1916 г. он сначала записывает: «Я когда- нибудь брошусь (вот я не верю, что брошусь, и пишу, ведь я боюсь физической боли) под ноги мчащихся всадников». Потом к предложению в скобках подставляет звездочку и рядом подписывает: «выноска». Можно привести и еще доводы.
Однако то, что Дневник (прежде всего 1916-1919 гг.) предполагался к публикации, не только не умаляет его ценности как честного документа, а, напротив, является дополнительным его достоинством. Дело в том, что Ивнев поставил перед собой задачу (которой следовал неукоснительно) написать в форме реального дневника книгу беспощадной правды о переживаемом им переломном времени и о душе человека, ввергнутой в катаклизмы рушащегося на глазах 10
«...Я хотел писать только одну правду...»
старого мира и нарождающегося нового. Вот почему, фиксируя очередное событие, Ивнев обычно безжалостен в самоконтроле. Так, в 1917 г. он, внося запись в беловой текст Дневника задним числом (видимо, со случайной записки, оказавшейся в свое время под рукой), оправдывается перед самим собой в ремарке: «Утро 21 ноября (кажется, 21-го, хорошо не помню). Переписывал позднее, а часто и записывал. Но ЧЕСТНО сообщал об этом». Еще раньше, 26 июля 1916 г., в Дневник заносится признание: «Ужасно трудный путь искренности. Все хочется отложить записать что-нибудь неприятное. Успеется, а в голове мысль (подмысль, тень мысли): забудется... Нет, надо все записывать».
И далее под той же датой следуют важные слова о том, как первоначальный («толстовский» по сути) замысел Дневника как орудия в деле самоусовершенствования трансформировался у Ивнева в проект небывалой доселе, ослепительной книги «о времени и о себе»: «Господи! Может быть, этими исповедями самому себе я научусь быть человеком и достигну неожиданно той цели, которой и не ставил себе. <...> А главная мысль - соединить все эти листочки, на которых я записываю свои мерзости, в ослепительную книгу! Сейчас перечел написанное. Не буду продолжать пока. Что- то уж очень книжным все это вышло, а книга только тогда “ослепительна”, когда она не похожа на “книгу”».
И Ивнев фиксирует всё - от своего полусознательного воровства (22 декабря 1917 г., уходя из общественной столовой, «надел не свои калоши, а немного поновее») и фантазий о погружении в манящую его бездну садистских наслаждений до мыслей о создании политического ордена по типу иезуитского (8 сентября 1917 г.: «Боже Милостивый! Дай силы и душевную бодрость для осуществления моей мечты образовать орден, ставящий целью путем вербовки убежденных людей уничтожить нищету и бедность и управлять обществом») и сообщений о практически неизвестных сегодня встречах Осипа Мандельштама с Лениным 17 июня 1918 г. или Сергея Есенина с Львом Троцким 21 августа 1923 г.
Так что временами вся эта правда его пытливой души и его кровавой эпохи ему самому кажется невыносимой. 3 июля 1917 г. («вечером, после суетливого дня») Ивнев записывает: «Когда я начал эти записи, я хотел писать только одну правду, т.е. хотел писать не только одну правду, но всю правду, т.е. хотел писать не только одну правду, но всю правду. Теперь я вижу, что это почти немыслимо, т.е. совсем немыслимо. А может быть, вся правда (до конца) была бы попросту скучна»...
А потом, как говорил Гамлет, опять «время вывихнуло сустав»... И даже писатель с такой незапятнанной перед новой властью репутацией, как Ивнев, начал писать свои лучшие, задушевные произведения в стол, без надежды на их публикацию в обозримом буду- 11
«...Я хотел писать только одну правду...»
тем. И Дневник его становится по-деловому скуп. Впрочем, слова Е.А. Евтушенко (в его известной антологии «Десять веков русской поэзии») о том, что Ивнев не видел «перерождения власти в самом аппарате, частью которого он был», едва ли корректны. В роковые 1936-1938 гг. поэт избрал единственно успешную, пожалуй, тактику, чтобы не попасть под жернова Истории: он без конца ездил по стране (в основном по Кавказу), редко задерживаясь в одном месте дольше чем на неделю. Но зато насколько трагично воспринимается сегодня уцелевший Дневник за 1936 г.: фактически всем его друзьям - литераторам и партийцам, описанным здесь, - не доведется дожить до Великой Отечественной. А то, что Ивнев вплоть до кончины хранил у себя дневники 1917-1925 гг. и более поздние, но в глазах компетентных органов столь же крамольные, - характеризует его как отчаянно смелого летописца своей эпохи. Поэтому его Дневник - одно из единичных дошедших до нас подлинных свидетельств такого рода о XX столетии.
На основе своей дневниковой прозы Ивнев начиная с середины 1930-х гг. написал немало мемуарных очерков, главное достоинство которых - та высшая достоверность, которая доступна, пожалуй, только истинным поэтам. Это точно заметила в свое время Анастасия Цветаева, утверждавшая: «Воспоминания Рюрика Ивнева дарят нас таким теплом, такой сердечной атмосферой улетевших лет, что я называю стиль его памяти о прошлом “драгоценной достоверностью”. В этом названии скрывается зоркость памяти об эпохе, когда все они были молоды, и поэтическая дистанция, как в живописи, в перспективе восстанавливает жар прожитых дней. Именно это отличает его творчество от других литераторов, у которых отдается больше дань рассказу о событиях, чем атмосфере ушедшей эпохи, а именно она и дорога нам теперь...» {Жар прожитых лет. С. б)5.
Стоит добавить к этим проникновенным словам вот что: о чем бы ни писал Рюрик Ивнев, он все сводит к единственно существенной для себя как художника теме любви. И выступает при этом не как простой описатель ее проявлений («Поговорим о странностях любви...»), но как исследователь этого чувства в разнообразных его оттенках, а благодаря этому и истолкователь непознанных глубин человеческой природы. Эта сосредоточенность на теме любви свидетельствует о том, что автор Дневника, вдохновенный лирик по природе, хотел разглядеть и запечатлеть человеческое лицо своей эпохи.
Андрей Дмитриев, Николай Леонтьев
1 См. также новейшую работу польской исследовательницы Иоанны Мянов- ской со знаковым названием «Забытый Рюрик Ивнев и его “драгоценная достоверность’’ о прошлом, себе и своих современниках» (Polilog: Studia Neofilologiczne. 2012. №2. S. 131-142).
12
ДНЕВНИК
19 06 год
8 января. Вернулся в корпус1 после праздников, о, как неприятно.
9 января. Получил очень приятное письмо от тети Тамары и от Коли2.
10 января. Ответил на письма тети Тамары и Коли.
11 января. Приходила в прием тетя Вера3. Говорит о том, что, как видно из писем из Петербурга, что тетя Таня выходит замуж4.
12 января. Сочинил одно стихотворение, которое показал нашим «четырем»5, конечно сочувственное. Сегодня же была всеобщая, тайная, равная баллотировка насчет того, как поступить: помириться или нет с «четырьмя». Я, конечно, написал «да» и усердно агитировал в их пользу.
Ура! Мы выиграли. За мир - 12 голосов, против - 10. Уже мир заключен.
13 января. Первый день разговора с «четырьмя». Нормально.
14 января. Прекрасный день отпуска. У детей Тарсаидзе не был, боясь заразиться (они больны ангиной или чем-то вроде этого).
15 января (воскресенье). День прошел довольно весело и хорошо.
15
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
16 января. Как я не люблю понедельников. Всегда этот день заставляет меня опомниться, очухаться от домашней обстановки и приятной домашней жизни. Сегодня бросили бомбу в ген<ерала> Грязнова6; он убит. А. Б<еликов>7, когда узнал об этом, то громко высказал свою радость, за что бедняга поплатился. Мы с ним стояли в это время в [коридоре] умывальной комнате. Вбежал Г<усейнов> и со всей силой его ударил; А. Б<еликов> не сробел, и у них завязалась такая драка, которой я ни разу не видал.
Я чуть не упал в обморок, готов был растерзать этого подлеца Г<усейнова>, который посмел поступить так подло с А. Б<еликовым>: он всегда поступает так, как ему говорит голос сердца, благородно, не лицемеря, и за это всегда платится.
17 января. День промелькнул. Я страшно не в духе; сил нет писать боле...
18 января. Вчера узнал от А. Б<еликова>, что он переводится в Морской корпус8. В мае едет держать экзамен в Петербург. Поедем, по всей вероятности, вместе, потому что мы с мамой9 едем в мае в Петербург. Как было бы хорошо и весело! Сегодня, наверное, получили мое письмо тетя Тамара и Коля.
19 января. Сегодня я дежурный по классу; терпеть не могу этого.
Вечер. Кончился день и дежурство; все прошло благополучно. Был сегодня целое послеобедо у Климантова10 в лазарете. Он сочинял стихи на смерть Грязн<ова>. Я помогал, дурил.
21 января. Сегодня отпуск. О, счастье, какой прекрасный этот день.
22 января (воскресенье). День <вырезаны полспграницы>.
26 января. День прошел самым обыкновенным образом; ничего нового не произошло. Не вызывали ни по какому <по- воду>.
28 января. Сегодня был у Казненькиных с Томкеевым11 до 12 часов ночи. Было много гостей, и в том числе придаток. Время провел довольно весело.
16
1906 год
29 января (воскресенье). Сегодня опять был в театре с К<азненькины>ми и Т<омкеевы>ми12 на «Фра-диаволо»13. Опера эта мне понравилась. Был также у бабушки14. Теперь немного нездоровится. <Вырезана страница.>
2 февраля, 1 час дня. Сегодня приехала из Петербурга тетя Тамара. Я прямо не верю своим глазам, что милая, дорогая, обожаемая Тамара стоит предо мною. Сколько она новостей привезла, Господи; но есть такие, которые нельзя даже писать на страницах моего исповедника.
3 февраля. Опыту моему опять не удалось осуществиться, т.к. мне было не до него: приехала Тамара. Я думаю вырезаны полстранш!ы>.
<5 февраля>....вечером пошел к Тамаре и у нее пил чай, развеселился и провел вечер приятно и хорошо. Милая Тамара! Потом пошел прямо в корпус.
6 февраля. Сегодня узнал, что нас отпускают на Масленицу в среду. Не знаю, приедет ли мама или нет на эти дни? Я думаю, приедет, потому что тетя Тамара приехала, а мама ее еще не видела.
8 февраля. Отпуск. Был у Томкеевых и у Тамары.
9 февраля. <Вырезаны две строки.>
10 февраля. Был с утра до 6 часов вечера у Амбардано- вых, потом пошел на бал в корпус (дорогой заходил к Тамаре; не застал ее дома). Бал сошел хорошо. Ночевал у Томкеевых.
11 февраля. Утром пошел к Тамаре, гулял с нею по Головинскому15, а потом мы вместе пошли обедать к Амбардано- вым. Я остался доволен. Время провели очень весело.
12 февраля. Утром написал стихотворение, потом, в 12 ча¬
сов дня, пошел с Сережей домой. Вечером немного болела
голова, да и ночь была страшная, так что в корпус не по¬
шел.
Рюрик Ивнев. ДИ ЕВ 11И К
13 февраля. В корпус пришел после обеда. Может быть, поплачусь за опоздание, получил открытку от мамы; надо скорее ответить.
14 февр<аля>. Чувствовал себя после нескольких дней домашней жизни отвратительно, но потом все совершенно разошлось, хотя и теперь немного неприятно и тяжело, но сравнительно с прежним ничего. Говорят, получено знамя и нас распустят. Ура!!!
17 февраля. Сегодня приехал Петя.
18 февр<аля>. Интересно знать, пойду ли я сегодня в отпуск, первый раз я сомневаюсь. Петр не пошел сегодня.
19 февр<аля>. Воскресенье вечером был у Томкеевых и оттуда пошел в корпус.
20 февраля. Я сжег свои корабли: отослал письмо в издательство «Донская речь»16 с просьбой написать мне условия печатания. Какой придет ответ? Что будет? Вчера, в воскресенье, уютный вечер провел у Павла17. Как было весело. Я у него второй раз, и семья Павловых18 мне очень нравится: такая радушная, простая. Мы много говорили, и в этом разговоре мадам Павлова19сказала мне насчет «Донской речи». Я жду ответа с нетерпением. Как это интересно, право. Меня все подбивает и разжигает мои страсти Павел, а то бы я, кажется, так бы и не решился написать. Положительно, я похож в этом случае на Обломова, а Павлов - на Штольца. Как раз, будто Гончаров наши портреты рисовал. Я так же, как и Обломов, способен вечно носиться со своими «планами», которых никогда не докончу и не приведу в исполнение, если не встречу на дороге людей, подобных Штольцу. Иногда мне кажется, что из моей затеи, относительно книгопечатания, ничего не выйдет, другой раз кажется, что непременно должно исполниться мое желание, и я даже думаю, какой бы выбрать псевдоним и как написать на своих книгах, которые буду раздавать друзьям: «Дорогому другу от автора» или как-нибудь иначе. Но время покажет. Теперь, сколько бы я ни старался проникнуть в будущее, скрытое под черным покрывалом, я все равно ничего не узнаю... Будем ждать, надеяться и жить...
18
1906 год
21 февр<аля>. Утром пока ничего нового. Страшная тоска. Вечером все прошло.
22 февр<аля>. Сегодня ждал в приеме Тамару, но она почему-то не пришла. Надо будет непременно к ней зайти в субботу. Сегодня прочел приказ Константина воспитателям и преподавателям. Здорово отчеканил их. Надеюсь, что будут реформы.
23 февраля. Была письменная по физике, это хорошо.
24 февр<аля>. <Вырезано 1 слово> Сочинил вечером стихотворение.
25 февр<аля>. Наконец настал желанный день отпуска. Дома провел время очень хорошо.
26 февраля (воскресенье). Была Тамара; я пришел к ней, когда она уходила, чтобы посмотреть ее новую комнату. Погода очень хорошая. Вечером был у Томкеевых и пришел в корпус оттуда. Опоздал на 20 минут. Мне подп<олковник> Константинов20, всегда такой строгий (он был дежурный), не сказал ни слова.
27 февраля. Сегодня даю некоторые мои стихотворения Рыбчинскому. Он их напечатает на ремингтоне и принесет завтра мне.
28 февраля. Пришел сегодня Рыбчинский и принес напечатанные стихотворения. Все их нашли хорошими. Класс показал их Базилевичу (преподаватель русс<кого> яз<ыка> и истории). Он одобрил. Докучаев21 был дежурный и читал их в зале, а А. Б<еликов>, стоя позади него, прочел и справился у меня о главной мысли стихотворения («О, мир людской»), не догадываясь пока, что дало повод мне написать это стихотворение и на кого какое впечатление произвело оно. Узнает позже, это интересно. Может быть, завтра придет в прием тетя Тамара. Вечером А. Б<еликов> попросил меня написать стихотворение на данную тему. Весь вечер просидел у него в классе, разговаривая насчет стихов. (Он тоже, наверное, пишет.) Потом вернулся к себе в класс и начал писать 19
Рюрик Ивнев. ДП 1£В11ИК
стихи на ту тему, которую он мне дал. За чаем я шутя вынул свой «Товарищ» и спросил громко Z, сидевшего рядом: «Хочешь, прочту начало поэмы?» А. Б<еликов>, услышав, обратился ко мне со словами, что неужели я хочу прочесть стихотворение, написанное начерно и неисправленное. Я, правду сказать, удивился. Стих<отворение>, конечно, не прочел.
1 марта. В учебном отношении день прошел очень хорошо. <Вырезаны полстраницы.>
4 марта. День прошел отлично. Слава Богу, по геометрии 6. Проклятая математика, приходится радоваться при получении [шестерки, тогда как] такого балла, при получении какого по другим предметам чуть не плачешь. <Вырезаны полстраницы.>
5 марта. Тамары не застал дома. Был у Томкеевых. Вечером пришел <вырезаны полстраницы>.
<6 мартах ...не отравится никакими печальными событиями в моей кадетской жизни. Видел Елену Ивановну в церкви. Все было очень хорошо.
7 марта. Теперь всецело отдамся поэзии. <Вырезаны пол- страницы>
<Отсутствуют несколько листков>
11 марта. Причащался утром, после причастия зашел к Томкеевым, а потом домой. Был у Тамары, и она была у нас. Пили чай у нас, было очень весело, на душе <вырезаны 6 строк>.
13 марта. <Вырезаны 2 слова.> В понедельник провел время не так, как в любой день недели говенья. Времени не было. <Вырезаны полстраницы.>
<16 марта>... .не стал потом говорить, показав ясно, что я обижен. Что за шутки в самом деле!
17 марта. Все по-старому. Я целый день не переставал думать о неприятности. <Вырезаны 6 строк.>
20
1906 год
19 марта. Провел день довольно весело, хотя Тамару не видел.
20 марта. Ничего нового. <Вырезаны 2 строки.>
22 марта. Ничего нового, сочинял стихи.
23 марта. В субботу праздник. Завтра в отпуск. Ура.
24 марта. Ура! Сегодня в отпуск.
25 марта. Был у Тамары и вместе с ней пошел к Амбар- дановым, потом пришли домой (к бабушке). Пили чай, Тамара сидела долго.
26 марта (воскресенье). Был у Томкеевых, а потом пошел в корпус. В общем, время провел довольно хорошо.
27 марта. Я прямо сгораю от нетерпения, когда распустят на Пасху. Еще осталось два дня. Нас распускают в среду после 3-го урока. Господи, хоть бы скорей. С А. Б<еликовым> помирился (случайно) <вырезаны 3 слова>. В субботу и воскресенье (прошлые) сочинил 2 стих<отворения>. Сегодня дежурный по классу. Жду отпуска на Пасху <вырезаны 25 строки> может быть, тоже поступлю туда, если мама переведется в Петербург.
29 марта. Все собираются в отпуск с самого утра. Суматоха, беспорядок. Сейчас кончится второй урок, и мы пойдем в отпуск. Третьего урока не будет (географии). Как я счастлив. Думаю начать какую-нибудь поэму.
30 марта. Дома. Приехала мама из Карса. Я был в это время у бабушки, за мной пришел солдат от Томкеевых. Мама у них остановилась. Потом пойдем к Тамаре.
31 марта. Теперь начались настоящие праздники для меня, когда душа <вырезаны 2 слова> отдыхает от отвратительной кадетской жизни.
5 апреля. Сегодня с мамой был у Амбардановых; потом пошел с Сережей в театр на «Пляску жизни»22 при участии Яворской23, ночевал у Амб<ардан>овых.
21
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
6 апреля. Вечером мама уехала в Карс; я теперь у бабушки.
8 апреля. Время провели довольно хорошо. Теперь жду с нетерпением, когда нас распустят на лето; завтра в корпус. О, какая у меня натура. Еще одни праздники не окончены, как я уже жду других.
9 апреля. Были у нас Тамара и Вера. Тамара в среду24 уезжает в Петербург. Она сказала, что, может быть, приедет во вторник проститься. Сегодня в 8 часов вечера ушел в корпус.
10 апреля. Как и во всякий день после праздника вырезаны 4 строки>. Конечно, понемногу сравнительно все пройдет. Сегодня Докучаев объявил, что, кто хочет декламировать, пусть скажет. На концерты у нас будут декламировать <вырезаны 3 строки> отъезда, а может быть, не было времени. День прошел обыкновенно. Я хочу декламировать что- нибудь из Надсона25.
12 апреля. Тамара не приходила. Значит, уже уехала. Я буду декламировать на концерте стихотворение Коне. Коне. Романова «Колыбельная песнь». Это мне навязали26, но я хочу вместо него декламировать «Слово» Надсона. Моего Надсона Кахиани27 еще не привез, но я возьму у Липпомана28, у него тоже есть. Мы послали Павлова, но он никого не застал дома, так что не принес. Не знаю, как быть.
14 апреля. Сегодня последняя надежда: пошел Павлов за <вырезаны 3 строки> преподавателем читать стих<отво- рение> «Колыбел<ьная> песня». Слышал, как декламировал кадет Яблонский свое собственное стихотворение. Мне не хочется читать на концерте, потому что нет Надсона, а это стих<отворение> мне не нравится. <Вырезаны 2 строки >
16 апреля. Время провел довольно весело. Вечером пришел в корпус.
17 апреля. Ничего особенного не произошло. После воскресенья <вырезана 1 строка> нужно много заниматься. Свободного времени очень мало. <Вырезаны 2 строки>
22
1906 год
19 апреля. В прием никто не приходил. Ничего нового.
20 апреля. Павлов сообщил об отставке Витте29. Вообще узнал все интересные новости политического мира, приносимые Павловым.
21 апреля. Сегодня я сам прочел об отставке Витте. Кто его заместит?30 Интересно знать. Были у зубного врача; он будет мне пломбировать зуб. Завтра в отпуск.
22 апреля. Ничего особенного не произошло... Пошел домой. Была тетя Маня. Время провели довольно хорошо. <Вырезаны 2 строки.>
23 апреля. Написал письмо Коле. Жду новостей после открытия Думы.
24 апреля. Все по-старому. Последнее время совсем нет вдохновения; я не знаю, что со мной делается. <Вырезаны 2 стро- ки>
26 апреля. Ничего особенного не произошло. В прием не приходили ни ко мне, ни к Липпоману. <Вырезана 1 стро- ка.> Жду май, как я хочу конца занятий и наступления лета. Хоть бы скорее я поехал бы в Петербург.
28 апреля. Сегодня получил от Климантова из Лагодех31 письмо в стихах. Я написал ответ, тоже стихами, но еще не послал; пошлю завтра.
29 апреля. Сегодня суббота, дома время провел хорошо. Писал стихотворения.
30 апреля. Дома время провел довольно хорошо. Зубного врача не застал дома. Вечером пошел в корпус.
<1 мая>. Хоть бы скорее кончились занятья и наступили бы каникулы.
3 мая. Произошло интересное событие: ответ на речь Трубецкого32.
23
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
4 мая. Завтра в отпуск, т.к. в субботу праздник33. Как я рад.
5 мая. Пошел в отпуск. У нас был Сережа. Время провели весело.
6 мая. Был у Амбардановых. Время провели весело. <Вы- резаны 5 стпрок>
<9 мая>. Завтра в отпуск: четверг - праздник.
10 мая. Пошел в отпуск. Был у Томкеевых (у М-11е). С Сережей Томкеевым я в ссоре.
И мая. Сегодняшний день провел весело. Годовые работы по остальным предметам уже на носу. Сидел все время дома.
12 мая. Завтра опять в отпуск. Я очень рад. Вторая годовая по франц<узскому> яз<ыку> завтра.
13 мая. Была годовая по франц<узскому> яз<ыку> Я написал хорошо. Дома провел время весело (отпуск).
14 мая. Время провел весело. Обработал и закончил свое стихотворение «Узник». У Томкеевых не был. Вечером пошел в корпус.
15 мая. По геометрии <вырезаны 4,5 строки>.
17 мая. Как грустно. По алгебре за годовую получил 4. Последняя четверть отвратительна. По всей вероятности, будет переэкзаменовка. Боже, Боже, какая тоска! <Вырезаны 5строк>
18 мая. Сегодня нет ни единого урока. Идет комитет. Боже мой, как я жажду вылететь из здания корпуса, хотя бы даже обремененным такою тяжестью, как переэкзаменовка. Лишь бы вылететь. Остается какой-нибудь час. Вот и он прошел. Комитет кончен. Нас распустили. У меня переэкзаменовка. Завтра надо придти еще в корпус за бельем.
19 мая. Окончательно распустили на лето. Сегодня была у нас тетя Маня. Завтра я у Амбардановых. Когда я заходил 24
1906 год
раза два в корпус (за билетами) <вырезаны 4 строки>. Свежо, приятно. Деревья были зеленые, свежие, акации распространяли аромат, и все так улыбалось, все было полно весенней прелести: люди ходили оживленные, радостные. Но меня эта радость угнетала, душила... Я едва удержался, чтобы не разрыдаться. Мне вспомнились наши разговоры о поездке в Питер. Я пошел домой.
20 мая. Был у Амбардановых. Здесь [немного забыл, все боли сердца] было так хорошо, приятно, как никогда. Какая- то особенная прелесть была в этой громадной горе, в наших гуляниях и разговорах. Но на сердце все еще что-то лежало, словно камень, и давило, давило. <Вырезаны 3 строки.>
21 мая. Ночь на 21-е мая ночевал у А<мбарданов>ых. После обеда сегодня пошел домой. Завтра уезжаю в Карс... Сегодня до обеда, когда я еще был у А<мбардановых>х, мы ходили под Давида34, я. Сережа и Мила.
22 мая. После обеда заходил Павлов. Сочиняем с ним французские стихи, переводим на франц<узский> мое стихотворение «Был чудный, тихий вечер мая». Сегодня выехал от Томкеевых в Карс. Ел<ена> Ив<ановна> уже уехала с Сережей в Одессу.
23 мая. Под монотонный стук колес еще печальнее мои думы. Я сижу в поезде. Скоро Карс; вот он виднеется вдали. Как странно, подъезжая к Карсу, печаль моя улетучивается. Ну что ж, что переэкзаменовка, поработаю и выдержу. Только немножко неловко перед знакомыми. Ну, ничего, бодрись. Вот уже и вокзал. Поезд остановился. Мама, мама, я кинулся к ней в объятия.
14 ноября. Я давно уже собирался завести дневник, да и в сущности говоря, теперь, принимаясь за записывание всех событий моей жизни, я не берусь писать всяких мелочей, изо дня в день случающихся со мной. Все эти мелочи так однообразны, так знакомы уже всякому, что любая личность, случайно заглянув в страницу дневника, может, будет <спо- собна> продолжить с закрытыми глазами [говорить] написанное. Кому неизвестно, что может случиться каждый день 25
Рюрик Ивнев. ДШ-ВНИК
с учеником старшего класса, да в особенности нашего учебного заведения? Нет, не за это записывание всякой глупости я берусь и записываю не для кого-нибудь, а для себя, или, вернее, для своей души, потому что, изливая на бумагу все свои чувства, получаю облегчение. Итак, я берусь за записывание всего того, что я считаю выдающимся из моей обыденной жизни, всего того, что меня интересует, волнует, доставляет радость, горе и т.п. Начну с сегодня<шнего> дня.
Вторник, 14 ноября. Сегодня праздник35. Почти умный <аыречаиа строка>. Хотел справиться в редакции «Г<олоса> К<авказа>»36, принимают ли стихотворения, хотел отослать свое, но раздумал. Лучше отошлю или отнесу в другую газету. Мне ужасно хочется напечатать старые свои стихотворения, пот<ом>у что тогда только я буду убежден, что пишу недурно, ибо всякую чушь печатать не будут. Все-таки не решаюсь, вдруг не возьмут и первая попытка пропадет даром!
15 ноября. Весь день так промелькнул, как будто бы и не был. Что это я в таком поэтическом настроении? Все с прозы переезжаю на стихи. Получил сегодня письмо от мамы и 15 р., которые просил выслать, чтобы выписать серию «Фиэра». Она меня интересует. Посмотрим, что окажется. Сегодня же получил письмо от бабушки «варшавской»37, как я ее называл [в детстве, когда мне было 7 <лет>] в отличие от «тифлис<ско>й»38. Она пишет насчет бедной Тамары39. Вечером писал стихи, эпиграммы, уроков почти не учил; находился в каком-то нервном, возбужденном состоянии. Ал<еша> Белик<ов>, иду спать.
16 ноября. Ничего нового.
17 ноября. Дана Базилевич<ем> тема по русс<кому> яз<ы- ку> к 5 дек<абря>: Характеристика Фам<усо>ва. Уж как я напишу.
18 ноября. Суббот<ний> отпуск.
26 ноября. До сих пор нет известий от мамы о результатах выборов в прогимназию. Боже, как я хочу, чтобы она получила. Стихотворен<ия> еще не дал ни одного напечатать; все не решаюсь, хотя убежден, что многие из моих стихотворе26
1906 год
ний могут свободно пройти в печать. Одни револ<юционно- го> направ<ления>, их не решаюсь. Ну а время покажет дальнейшее.
Пора идти в корпус. Ведь сегодня воскресенье. 8 /4 часов вечера, а мне надо к девяти. Как тяжело жить по часам!!
25 декабря. Давно я не брался за дневник. Сегодня <вы- резаны 2 слова>, когда я свободен от занятий и вызвался из корпуса, <вырезано слово> сижу дома за своим писан<ием> стихов, но не пишется. Нас распустили 21 <-го>, и эти дни промелькнули для меня, как сон; правда, не как волшебный, чарующий, но все-таки сон, а не кошмар, тяжелый и удручающий, кадетской жизни. На днях, именно 27 д<екабря>, должна приехать мама. Я с нетерпением жду этого дня. Вчера получил от нее письмо, в котором она сообщает, что раньше выбраться из Карса не может: у нее масса дела, она ведь получила давно желанное место, начальницы Карской прогимназии. Это хорошо, но как бы я был бы рад, если бы она получила место начальницы гимн<азии> в Тифлисе. Ведь совсем иное ходить в отпуск к своей родной мамике, чем к кому бы то ни было. Меня, в сущности, ничего не стесняет, но было бы гораздо приятнее жить у мамы, принимать, не считаясь, тех товарищей, с которыми мне приятно проводить время, можно было бы устраивать чтения, сходки. Как часто мечты меня уносят в уютную гостиную, где сидит наш кружок, читает, спорит. Как это бы развивало, как было бы полезно. В этом отношении я несчастный человек: мне страсть хочется этого, но я не в силах, ибо не могу же я в маленькой квартире бабушки устраивать целые вечера. А меня ужасно привлекают эти проэкты. По крайней мере, хоть раз в неделю было бы разнообразие, хоть раз в неделю можно было бы очнуться от страшного кошмара и доставить себе крупное удовольствие. Невольно задаешь себе вопрос, правильно ли назвать жизнь в корпусе кошмаром. Нет, не совсем. Там у меня есть К<лимантов>, я не один, я могу с ним делиться мыслями, зная его благородную натуру. Но ведь он не постоянно и не всегда же был и будет, и если бы он не существовал, действительно кор<пус>ная жизнь со всеми дрязгами, мелкими ссорами и всей пошлостью была бы страшн<ым> кошмаром.
В сущности говоря, я не со всеми иду по намеченному пути моего дневника; я ведь задал целью излагать душев27
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ное настроение, не какие-то фантас<тичес>кие мечты и жа лобы, что же на душе пустота и тоска и разве это не душевное настроение желания мечты и сознание горечи жизни'?-I невольно отвечает за меня мой внутренний голос. Сам не можешь определить, какое состояние, только чувствуешь что голова пылает и [сердце] грудь знает, а сам не знаешь ничего.
19 07 год
5 января. Вот и 1906 год исчез, как исчезли все предыдущие года, которые я постиг.
Вот и исчезли праздники, от которых только остались жалкие 3 дня.
Вчера уехала мама, и сегодня я перебрался от Томкеевых к себе домой...: буду отдыхать от шумных удовольствий праздничных дней.
Как быстро они прошли, точно сон, точно мимолетное виденье1.
Новый год мы встречали у Томкеевых, были К<лиманто- в>ы (с родными и знакомыми!), тетя Вера пришла к 12-ти часам, как раз подоспела записывать желанье.
Я до самой последней минуты не знал, что писать. Одно желание, страстное и безумное, не стоило записывать, потому что я о нем больше и не мечтал, так как мои мечты не сбылись еще в прошлом году, когда я, встречая 1906 год (тоже у Т<омкеевых>), записывал это желание, которое не исполнилось.
Я сидел в ожидании, когда раздался звон часов, оставалось несколько минут, что-то щемило мое сердце, что-то ныло в груди, не было того веселья, тех радужных надежд, которыми были полны сердца окружающих (судя только по их лицам), и в том молчании, когда часы начали бить, моя рука как-то бессознательно написала желание, которое вылилось из глубины моего больного сердца: «Быть счастливым». Господи, вот мое желание.
16 января. Сегодня перечитывал биографию Надсона2; Боже, что это был за человек, я его считаю святым; настоящим святым, разумеется, не таким, как разные Серафимы Саровские3 и т.п. Да, он человек не от мира сего - про
29
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
него это можно сказать смело. Он был моим идеалом и буде! всегда, хотя я сознаю, что мне далеко-далеко до него.
Несчастный, бедный, святой человек с ангельской душою. А этот проклятый Буренин4, который отравил ему своими пошлыми фельетонами последние дни, я его готов разорвать на части.
Ну, начну писать статьи, авось что-нибудь выйдет, хотя я чувствую, что, кроме обличительной статьи против 4<ири- на>, ничего не могу написать.
20 января. Мне пришла мысль переписать все свои заметки на каждый день в книжку-конспект за начало 1906 г. В самом деле, там такая масса в высшей степени интересных событий, записанных мною.
Господи, я не могу решиться дать на суд Б<азилеви>чу свои стихотворения, не могу решиться попросить его определить мои способности, быть может талант. В моем последнем стихотворении «как странно тяжел...» все, кому [я давал] я читал, нашли похожим страшно слог на надсонский. Я тоже нахожу, да это и не удивительно, ибо стихотворения Надсона - единственные, которые я готов с наслаждением читать и перечитывать. Я и так знаю уже половину его стихотворений.
Z. обещал принести полное собрание сочин<ений> Над<со- на>, «толстое-претолстое», как он говорит. Ужасный хвастунишка!! Как-то в разговоре начал тыкать нам, что его родные - потомки самых знаменитых аристократических фамилий. Удивительный дурак, посмотрел бы на себя, но я ему все-таки отрезал: «Постарайся, - говорю, - чтобы не ты гордился своими родными, а они тобой!»
К<овальск>ий просил поправить его рассказ, который скоро он окончит, начало читал; мысль хорошая, в общем, ничего. Читая этот рассказ, мне невольно хочется тоже написать, но написать на современную тему, волнующую умы.
28 января. Сегодня воскресенье. Я еще со вчерашнего дня переписывал, поправляя, свои лучшие стихотворения в отдельную тетрадь для печатания, но сегодня решил отложить эту затею по разным причинам. Во-первых, хороших стихотворений наберется только одна тетрадь, а это 30
1907 год
мало; во-вторых, я не успел до сих пор написать их, а в- третьих, сегодня такой снег, что путешествовать не особенно приятно. Из церкви я с К<лимантовыми> приехал на санях.
Так что я решил сегодня записать все стихи в тетрадь и послать их Павлу, исполняя свое обещание. Сидя над своими стихами, я положительно теряюсь, какие написать Павлу, а какие - нет. Одно нельзя написать по причине очень простой: направление крайнее, и с этими-то стихами очень опасно появиться в корпусе. Вторые стихотворения не совсем гладкие и т.д. А я хочу избрать исключительно такие стихотворения, которые бы нельзя было бы никаким образом раскритиковать за слог. Вот и Д<окучаев> на днях говорил, что слог хорош, но я хочу, чтобы Павел выразил свое мнение насчет этих стихотворений. По одному же, которое я ему показал и которое он похвалил, он же не может судить о моем таланте, а я хочу, чтобы он выговорил решительное, роковое слово. Посмотрим, что будет дальше.
12 февраля. Какая масса новых впечатлений: сегодня узнал, что товар<ищество> издат<ельств>а «Донская Речь» берется печатать сочинения и еще вдобавок дает гонорар; но не в гонораре дело, а в том, что если я дам туда свои стихи, то они выйдут в продажу, а не прямо так, для удовольствия отпечатают несколько экземпляров, так что я с Павловым в субботу отправляюсь в отделение этого издательства, которое находится в Тифлисе. Газета наша выйдет завтра: я напечатал эскиз. Роли на спектакле распределены окончательно. Я играю Вельянова в «Мышеловке» Щеглова5. 14
14 февраля. В субботу, 17 февраля, первая репетиция. Из- за газеты вышла большая неприятность, не знаю, чем кончится. Кто-то написал за меня, подделав под мой почерк, письмо в редакцию к Владимирову. Содержание этого подложного письма еще не знаю, так как Владимиров еще его мне не прочел, хотя я знаю, что подделано это с целию рассорить меня с Влад<имировым>, что почти уже достигнуто, так каку нас произошел крупный разговор. Не знаю, чем это кончится. И какие подлецы есть между кадетами: прямо не верится, отчего, за что и почему нужно им доставлять неприятности мне и Кли<мант>ову также.
31
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
15 февраля. Последние дни меня так и осаждают просьбами написать стихотворения на разные темы. Я написал некоторым, а остальным отказал, так как нет времени: все учу свою роль.
16 февраля. Вчера вышла газета, только не такая, какую я ожидал, а газета прямо юмористическая. Так как я последние дни совсем не бывал в так называемой канцелярии редакции, то я не мог предположить, что там будет: нас, т.е. меня и Кли<манто>ва, там выставили в трагикомедии «Два гения», где я был изображен Сократом, К<^1имант>ов - Солоном. Вышло, правду сказать, довольно остроумно. Мы много смеялись. Притом в газете было написано, чтобы не обижаться над шутками, которыми они осыпали почти всех. Хотя я и уверен, что многие господа писали и читали про нас статьи с наслаждением, ибо это им доставляло неописуемое наслаждение, но я все-таки не сержусь.
17 февраля. Суббота (у себя дома). Сейчас должен прийти Павлов и мы с ним отправимся на репетицию.
Я положительно убедился, что Ковальский - фразер, противный, ломака и кривляка. Это все, что он мне говорил в памятный день 6-го февраля о том, что он хочет застрелиться, о том, что жизнь его разбита.
Я и тогда чувствовал, что он говорит одно, а думает другое. Как-то он в разговоре со мною начал строить проэкты будущей жизни; я ему напомнил про его намерение, он преспокойно ответил, что уже примирился со своею жизнию и продолжает жить! Скоро же! Впрочем, может быть, я его обвиняю несправедливо: ведь и у меня бывали такие моменты, когда я готов был голову размозжить о первый попавшийся предмет. Однако все проходит! Быть может, так и у него.
Насчет «Донской Речи» еще не решил, так как Ков<аль- ск>ий мне сказал про то, что там печатают и что ему напечатают его роман, но когда я попросил его ответное письмо этого издательства на его запрос, он сказал, что там где-то валяется, так и не дал. Черт его знает, может быть, врет. Но время покажет. Базилевич до сих пор не принес мою тетрадь со стихами, а напоминать неудобно. Право, тошно становится, когда подумаешь, для чего это показывать свои сти32
1907 сод
хи, просить высказывать мнения, пиши себе для себя и довольно. Посмотрим, что будет дальше...
19 февраля. Вчера за мной зашел К<оля> и мы пошли погулять по Гол<овинскому> проспекту. Так как все наше отделение было задействовано и он зашел за мной в 4, то времени оставалось не так много, к большому сожалению моему, так как я встретил Т<амару> К<очладзе> в первый раз во время всего пребывания в Тиф<лисе> с сентября месяца, и главное - <она> живет как раз напротив нашего корпуса. Ведь я один, кажется, мог быть таким наблюдательным, чтобы не видеть ее, живущую под самым носом. И я уверен, что никогда бы я и не встретился с ней в Тифлисе, если бы не Коля, который меня подвел позже к дому, где она живет. Потешный К<оля>, ведь нет сомнения, что она ему нравится, а между тем он ее избегает. Позвал меня, т.к. я его просил показать ее дом, и как увидел, что она выходит из подъезда, кинулся назад на Головинский, я подошел к ней и прошелся два раза по Головинскому проспекту. Разговаривали немного сухо, прошлого не касались, но все же я выразил ей желание с ней видеться; она слушала, стыдясь; так, в общем, какое-то странное общение было у нас. Я ей обещал билеты на спектакли в корпусе, и там она обещала быть. Я пригласил также К. А<фанасьева>, но все же я чувствую, что Э<ля> мне нравится больше Т<амары>: в ней больше свежести, молодости и чего-то такого необъяснимого, что к ней влечет, а Т<амара> уже не та. Ну, да посмотрим, как дальнейшие события устроят все. Кем я увлекусь? А увлечение должно непременно настать, это чувствует мое сердце... Сегодня такой великий день — освобождения крестьян от крепостной зависимости, а у нас идут занятия, я пишу листовочки на физике.
22 февраля. Вчера К<лиман>тов напечатал мое стихотворение «Признание», которое я написал ему по его просьбе, растиражировав в нескольких экземплярах. Один из них взял Владим<иро>ов и прошелся в газете. Сегодня же в «Дилижансе», издаваемом в 1 или 2 экз<емплярах>, появилась строгая критика моего стихотворения: ужасная, глупая и неправильная. Я напишу ответ в нашей критике.
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Спектакль расстроился. Мне не так жаль, что он расстроился, как то, что теперь нельзя будет видеться каждую субботу и воскресенье с Элей, что очень и очень грустно.
Сегодня умер кад<ет> 3 кл<асса> (10 гр<уппы>) Беклешов. Чирин знает, что делалось в мертвецкой читальщика. Я нахожусь под впечатлением только что рассказанного очевидцем. Я напишу непременно завещание, чтобы меня не отчитывали, не отпевали бы в корпусе. Удивительно интересно. Только что страшно спорить с 4<ириным>, удивительно, как он переменился, по словам Климантова, у него убеждения демократические, а на деле самые как ни на есть реакционные, написал басню на него; она будет помещена в газете.
24 февраля. Вот и суббота, вечер, сижу дома. Был бы у нас спектакль, мы были бы с Павловыми сейчас на репетиции, и предо мною был бы светлый и прекрасный образ Эли. Господи, отчего ты так разбиваешь все посторонние мечты! Сегодня получаю письмо от мамы: на Маслен<ицу>у не жду, так как в Карсе страшные морозы, а теплого у меня ничего нет. И все опять будто ничего; нет никаких ожиданий впереди. Грустно, неприятно. На душе поселилась какая-то затаенная злоба. Против кого? Против чего? Возможного отчима. Боже, Боже, неужели всю жизнь мне суждено страдание, неужели счастье будет посещать меня так редко, и не на продолжительный срок. На Маслен<ицу>у надеюсь пойти к К<лимантов>ым, чтобы увидеть Элю.
Сегодня хоронили Беклешова. Так бы и меня хоронили, если бы я тоже бы застрелился, за гробом шла бы мама, тети6, Сережа7, выстроились бы кареты, была бы и первая рота с ружьями... Катафалк блестел бы на солнце. Погода была бы ясная, теплая. Я бы лежал в гробу, гроб был бы открыт... торжественный, похоронный марш играл бы, и плыли его звуки... задушевный взор... а я бы лежал...
<Отрезаны 2 строки> Я действительно страдаю. Разве не страдания - воспоминания о смерти Тамары, сознавая, что я ее больше никогда не увижу, разве не страдание - чувствовать, что мама трудится для нас так сильно, а Коля в С.-Петербурге кутил в училище и требует денег, разве не страдания - испытывать <отрезаны 4 строки>.
34
1907 год
1 марта. Вчера нас распустили на Масленицу. Я был в городе, встретив Колю Афанасьева. С ним гуляли довольно долго. Потом зашел к Томкеевым и попросил билет на спектакль. Хочу дать его Тамаре Кочладзе. Сегодня был у меня Павлов. Мыс ним отмечали те из моих стихотворений, которые можно будет напечатать в случае, если я получу от издательства «Донская Речь» удовлетворительный ответ.
2 марта. Ну, я исполнил то, что задумал: выписал все прошлогодние записки из моей жизни начисто. Они были в календаре «Товарищ» кое-как набросаны карандашом. Теперь я все привел в порядок. Как мне было грустно и вместе с тем приятно перечитывать свой маленький дневник. Дневник там начинается с 8 января до 23 мая 1906 года, то есть как раз за второе учебное полугодие. Теперь я собираюсь описать мою летнюю жизнь и кусочек зимней до ноября 11<-го>, т.е. до дня, с которого я веду этот дневник, чтобы была непрерывная нить моих заметок от января 1906 года до самого последнего момента, покуда я не перестану вести дневник совсем. А писал я о лете очень и очень много. Сколько я пережил. Сколько выстрадал. Ну, это потом.
Теперь Масленица. Я провожу время очень приятно (для меня, по крайней мере). Все время переписывал начисто старый дневник. Переживал вторично те моменты, которые были на пожелтевших страницах «Товарища». Рылся в старых своих письмах, стихотворениях, заметках. Это мое любимое занятие, конечно, при известном настроении. Впрочем, не все время я этим занимаюсь. Я читаю, на днях гулял по Головинскому проспекту. Встретил К. Мар<данова> и немного с ним пробыл. Вчера был Павлов. Сегодня пятница. Еще три дня быть дома. Ах, как это приятно. Сегодня с Павловым пойду смотреть на генеральную репетицию в корпусе. Потом надо будет завтра зайти к Амбардановым8 и к Томкеевым тоже. Господи. Когда придет ответ из издательства «Донская Речь»? Еще насчет нашей газеты9. Редактор Владимиров ушел, и его теперь заменит Чернов. Я теперь - сотрудник.
<Отрезаны 3 строки.> Наша газета не будет выходить, т.к. мы предложили соединиться с той, в противном случае решили не издавать. Те согласились, так что теперь там журнал будет выходить один с разрешением начальства. Он получил название «Огонек» <отрезаны 5 строк>.
35
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
3 марта. Вчера был на генеральной репетиции в корпусе. Она прошла очень хорошо. Потом пошел пить чай к Томкее- вым. Время провел очень весело. Я достал у Т<омкее>вых билет на наш спектакль. Сегодня отнесу его Тамаре Кочлад- зе. Она живет напротив корпуса. Спектакль будет сегодня. Начало в 7 часов вечера. Не знаю, пойдет ли она или нет. Когда я ее видел последний раз, она говорила, что придет.
У нас в доме неприятное событие: умер брат М.Г. Амбар- данова. А сегодня я вторую уже ночь подряд вижу деньги. Хотя я и не верю в сны, но все же какое-то неприятное впечатление остается.
Сегодня иду к Амбардановым на блины, а после - в корпус на спектакль.
4 марта. Вчера наш вечер был очень удачный. Я провел время очень весело, благодаря тому что была Тамара. Я ее познакомил с Климантовым; она почти все время танцевала, мне даже не пришлось разыскивать ей кавалеров, как я разыскиваю всякий раз для * и других. Мне было очень приятно, что она нравилась и пользовалась успехом, я ничуть не ревновал; наоборот, когда она отказывалась танцевать, ее я уговаривал, так как решил доставить ей удовольствие, приятность. Я не танцевал, а только издали любовался, как она кружилась под опьяняющие звуки вальса. Я ею гордился, как сестрой, которая производит на всех фурор и умом и красотою. Мы дурили, смеялись. Раньше я ее выдавал за баронессу Штольц, потом объявил, что она моя сестра. Нижинский даже нашел, что у нас «изумительно похожие очертания глаз». Потешный он. Во время мазурки, когда я еще не успел предупредить ее, чтобы она играла роль «моей сестры», Н<ижин- ский> спрашивает ее: «Читали ли вы стихи вашего брата?» Тамара удивилась и спросила: «Какого брата?» - «Да, Миши Ковалева». Хорошо, что она сообразила подыграть, догадавшись в чем дело: «Он мне никогда не дает читать». Словом, удалось одурачить прелестно. После бала проводил ее домой. Сегодня утром иду от Томкеевых в часов 12, только что встав, встречаю Милу Долгову. Она мне предложила пойти к Оле К<арасевой>. Я согласился, но не успели мы с ней пройти с ней трех шагов, как выходит из своего дома Тамара. Я, извинившись перед Милой, оставил ее и подо36
1907 гол
шел к Тамаре. Она шла в цирк. Я прошел с ней немного и, когда, попрощавшись, шел обратно по направлению Милы, вижу, в окне корпуса Попова, который, оживленно жестикулируя, кричит мне: «Это сестра?» Я захохотал, ничего не ответил и поспешил скрыться с его сыщикских глаз. Но я не сознаюсь перед ним. Я скажу, что это была другая.
Сегодня в корпус: иногда меня берет досада: так не хочется, так не хочется идти туда. Когда, когда кончится эта проклятая корпусная жизнь? Я, кажется, не дождусь, не доживу до конца.
7 марта. Уже третий день недели говения10. И что же? Пробуждаются ли в моей душе какие-нибудь благочестивые чувства, жажда молитвы и всепрощения, подымаются ли чувства братства и любви, хочется ли молиться и верить в исполнение своих горячих просьб? Нет, нет и нет. Да и могут ли быть все эти чувства теперь, им нет места, их выгоняют наши же «доброжелатели», наши воспитатели, которые стоят часовыми над нами, когда мы в церкви”, когда при первом удобном случае в церкви же они подходят и делают свои идиотские, достойные только их, выговоры. Когда церковь из храма молитвы обращается в какой-то дом для наказаний, куда нас посылают выстаивать определенное число часов. Как грустно и тяжело сознавать, что наши воспитатели не сооб- ража...
8 марта. Продолжаю сегодня утром, т.к. вчера должен был идти спать. Так повторяю: или не соображают, что кроме вреда нам ничего не приносят. Ну, да что говорить. Все равно ничего не изменишь. Остается только радоваться, что мне остался кусочек 6-го класса и целый 7-ой. Все-таки не так много.
Сегодня получил ответ от издательства «Донская Речь». Оно мне пишет, что ввиду закрытия главной конторы издательства12, приемка нового материала временно приостановлена, так что мне нужно мысль о печатании временно отложить. Ну, ничего, [покамест] за это время еще больше наберется стихотворений, и тогда уже я напишу. Видел сегодня Павла и его отца. Ответное письмо издательства дал им. Они мне дадут совет, а то у меня в голове такая путаница. Я еще сегодня получил письмо от психологического издательства, третье по 37
Рюрик Ивнев. ДНЕВ11ИК
счету, в котором оно осведомляется, почему я не выписываю книг «Серии Фиэра». Я уже написал маме, чтобы она мне выслала деньги, и сейчас же отошлю псих<ологическому> из<дательст>ву. Не может же быть это обманом или глупостью, недостойною внимания, когда они сообщают мне, что если серия мне не понравится, то я могу прислать книги обратно и мне возвратят деньги.
Сегодня я был в отпуску (ходил стрелять). Завтра исповедь.
10 марта. Сегодня с 11 ч. я дома. Сегодня я причащался. Вчера исповедовался. И как странно. Как будто ничего не было, как будто все текло своим чередом в моей кадетской жизни. Как будто мы не говели, не постились, не молились (?!). Вот и совершились два торжественные акта христианской жизни. Ничего, ничего; положительно никакого чувства я не вынес после всего говения. При воспоминании об этой неделе (которая, говоря правду, быстро промелькнула), уста скривля- ются в усмешку и из них вылетает фраза: «Жалкая, пустая комедия». Да, пустая и жалкая. О, эти религиозные сомнения. Они начали давно терзать мою душу и наполнили ее самыми разнообразными противоречиями. То мне кажется, что я не прав, что я страшный грешник, и в такие минуты мне хочется пасть перед Христом (как?) и просить пощады, прощения. То мне кажется, что вся религия - пустой обман, мираж, что нет религии, а есть только обряды, обряды глупые, языческие, которыми и упивается христианство. Теперь я верю только в одно Высшее существо, которое должно быть, несомненно, и это существо - Бог. Я не признаю 3-х лиц Божества. Есть не лица, а одна сила, высшая сила - это Бог. Вот что такое, по-моему понятию, Бог. Христос - это самый гениальный и прекрасный из людей, которые рождались в мире с самого его сотворения, и поэтому нет большего греха, называть его сыном того высшего существа - Бога, а остальное- все чушь, все глупость, созданная суеверием народа и остатками языческих обрядов. Не знаю, может быть, когда-нибудь я изменю свои религиозные убеждения, но теперь они таковы.
Я очень увлекся нашими кадетскими журналами, пишу, читаю. На меня опять напали в «Дилетанте». Называют «истасканным», «исстрадавшимся» поэтом. Эти иронические названия, с одной стороны, меня обижают, но я вспоминаю, 38
1907 год
что и не таких, как я, а самых великих поэтов и писателей тоже не раз подвергали строжайшей и несправедливой критике, на- пр<имер> Надсона, Гоголя. Я не унываю и писать продолжаю.
15 марта. Состояние страшно возбужденное у всех. У меня в особенности. Во-первых, все наши газеты соединяются в одну общую ротную, и у нас сегодня выборы редактора. Сотрудников 21 человек, в том числе и я. После обеда заседание. Я усердно агитирую в пользу Введенского13; он мне нравится больше всех, и, кроме того, он способен исполнить все возложенные на него надежды. Во-вторых, сегодня утром приехала мама по делу на один день. Остановилась у Том- кеевых. Как был я страшно удивлен, когда сегодня утром приходит швейцар и говорит: «К вам приехала мама». Как я рад. Настроение возвышенное. Пишу на уроке физики. Только что меня вызвали и я получил четверку. Где тут до занятий. На четвертом и пятом уроке сегодня я сдавал алгебру, по которой у меня выходило пять. Написал недурно, как думаю, но не знаю, какой результат. После 6-го урока я пошел к Томкеевым, маму не видел. Теперь пишу эти строки у бабушки в ожидании мамы. Я нарочно ничего не сказал бабушке. Как она удивится, когда придет мама. После обеда было заседание и выборы. На собрании решили по большинству голосов образовать 2 газеты. Редакторов уже выбрали. Редактор нашей газеты - Введенский, помощники-А ндр<онико>ов14 и Влад<имиро>ов (бывший редакт<ор> газ<еты> «Всего понемногу»). Интересно, что выйдет из всего этого. У Червянова во время баллотировки было на 1 голос меньше, чем у А<ндроников>а. Один голос, пересиливший на сторону А<ндроников>а, был мой. Я торжествую, что всё пока по-моему. Название газеты еще не придумано, т.к. еще не решили, какое название дать нашей газете. 18
18 марта (Воскресенье). Был после церкви у Т<омкее- вы>х. <Вырезаны 3 слова.> Потом зашел позавтракать домой, а после завтрака отправился к Павлову. Там мы занимались, время провели, в общем, весело. Обедать в 3 часа я пришел домой; теперь сижу - пишу эти строки, а несколько минут назад читал стих<отворен>ия графа Алексея Толстого. Как он поздно дал напечатать свой первый сборник стихотворений. На 50-ом году жизни15. Это меня утешает. Я, зна-
39
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
чит, могу издать первый сборник, если мой талант не иссякнет, когда мне будет лет 25. Но как это смешно в самом деле - загадывать так далеко. Может быть, я умру еще раньше.
26 марта. Я задумал написать драму из времен после-Петровской эпохи. Я сегодня уже спрашивал Б<азилеви>ча, где можно достать записки Манштейна, относящиеся к царствованию Анны Иоанновны и правлению Бирона18, ибо необходимо для задуманной драмы знать верные исторические факты. Если я найду материал исторический, то за построением не будет задержки. Я уже мечтаю об этом, как приятно будет, если она удастся. Отчего бы ей и не удасться? Лишь бы был материал.
28 марта. Опять у нас кража; это уже второй случай. Первый был с Ф<енстор>ом17, а теперь с А-зе. Он украл два раза подряд у двух кадет револьверы. Хотя положение его семьи очень печальное, но тем не менее <вырезаны 6 строк> до сих пор порывы честности!!... Неужели поступок Ф<енстор>а меньше поступка А-е, только потому, что первый украл брелок, да еще вдобавок будучи в гостях, а второй - револьвер. Конечно, я не оправдываю и последнего.поступка, т.е. поступка А-е, но все-таки если его так строго судить, то отчего же не судить Ф<енстор>а? А ведь на сегодняшней сходке по поводу кражи А-е были и голоса за его исключение. А родители? На это не смотрят. Боже, Боже, как печально, как больно, слов не хватает, даже чтобы выр<аз>ить, как на меня все это подействовало. Ну, что будет потом, в будущности этих господ, если теперь уже, в их юности, зарождаются первые симптомы преступной деятельности?
Я набросал план первого действия моей предполагаемой трагедии: она состоит из 4-х картин. Буду постепенно писать далее. На той неделе, по моему расчету, должна прийти «Серия Фиэра». Я жду с нетерпением. А вдруг там ничего не будет; что ж, все может быть! Время покажет. 30
30 марта. Завтра отпуск, суббота. Я страшно жду этого дня. <Вырезаны 6 строк.> Вчера на уроке физики к нам явился И.П. Томкеев, мой знакомый и вместе с тем директор. Я целый час просидел как на иголках; боялся, чтобы меня не вызвал С<мирно>в18; как неприятно было бы плохо ответить (а я
40
1907 юл
плохо знал урок) в присутствии Т<омкеева>, по, слава Богу, С<мирно>в меня не вытянул; за % ч. Т<омкеев> ушел из класса, объявив, что очень плохо занимаются у нас по физике, а у нас действительно на листе физики в журнале красуются немало единиц.
19 апреля, 7 ч. вечера. Сегодня приехала мама. Теперь мы у бабушки. Днем ходили в город. Заходил несколько раз к Климантову. Он в лазарете. Сейчас я сидел на балконе. Пышные ветки деревьев касались перил балкона. Дул слегка ветерок. Я задумался о том, отчего люди так ненавидят друг друга, отчего с каждым днем узнаешь о потрясающих событиях убийств и насилия. Отчего? Отчего кругом слышатся стоны бедняков и никто им не помогает? Отчего? Боже, как ужасно все это. Невольно я задумался о своей будущности, и разные картины проносились в моей голове, прельщая радужными красками. Мне казалось, что как по окончании корпуса я людям буду помогать страждущим, как буду жить, стараясь приносить пользу другим. А кругом слышны стоны, рыдания и «ночь глухая всех гнетет»19, по выражению Надсона. Да... пора идти. Мы с мамой уходим.
20 апреля. Надо добавить, что та глухая ночь, которая была 40 лет назад, еще не превратилась в ослепительно-яркий солнечный день. И когда это будет?
Сейчас кончил читать «Воскресение» Л. Толстого. Этот роман произвел на меня очень тяжелое впечатление, гораздо больше, чем «Идиот» Достоевского. Только ждешь, что эта книга с пропусками, хотя я потом достану без пропусков «Воскресение»20, но все-таки что бы приятнее прочесть сразу без «выдержек» цензуры. 21
21 марта. На уроке Баз<илевич>а сегодня произошел форменный скандал. Мар<дан>ов писал работу и держал что- то в руках (как оказалось, сдувалка, написанная ему 4<ири- ным>)... Хорошо, что я не писал (он меня ведь просил, но мне было некогда), а то Б<азилеви>ч хотел взять у него эту бумагу, а М<арданов> не давал, так что <вырезаны 2 строки> спросил его мнение о моих стихах, тетрадь с которыми я ему уже давно дал. Он сказал, что есть очень хорошие, а есть и по смыслу, и по размеру скверные. «Вы, наверное, сами знаете», -
41
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
прибавил он, улыбаясь. Я, правду сказать, и понятия не имею о том, какие он считает плохими. Я, тем не менее, вежливо улыбался и попросил его отметить в моей тетради хорошие и скверные, по его мнению, стихи. Посмотрим, какие он считает хорошими, а какие плохими. Это очень интересно. Что касается размера, то я знаю наверное, что у меня не было ни одного неверного в тех стихах, которые я слал печатать.
23 марта. Сегодня принес мои стихотворения Баз<иле- ви>ч. Он делал карандашом отметки на просмотренных стихотворениях. Большинство ему понравилось. Он сделал несколько поправок, впрочем, небольших; так, в некоторых местах сделал перестановки слов и т.п. В общем, замечания дельные. Марданову предложили выйти из корпуса. Лип<поман> сегодня приходил за книгами. Все-таки жаль его. На уроки Б<а- зилеви>ча <вырезаны 2 строки> приподнятое. <Вырезана строке^ в ту пору и увидев, что мы посмели без разрешения пойти наверх, изволил оставить нас на субботу. Не знаю, может быть, наш «ходатай» устроит, что я преспокойно пойду домой в субботу, но вряд ли, потому что сказал «Nutzlux»*, то уже верно.
Сегодня, проходя через 2-ую роту, я встретил А<^1ешу> Б<еликова>. Мы говорили с ним минут пять-шесть. Он спрашивал насчет моих литературных трудов. Я в свою очередь его спросил об этом. Он говорит, что литературные работы подвигаются, но сжигаются.
Странно, как так писать и сжигать. Мне интересно бы было прочесть какие-нибудь из его стихотворений, прежде чем постигнет его участь остальных. Интересно, увижу ли я когда- нибудь его стихотворения. Ну, я иду спать. Теперь половина десятого, час, до которого нам разрешается сидеть вечером.
25 марта. Да, действительно я не ошибся, субботу я просидел в корпусе, сегодня же воскресенье, дома. <Вырезаны 3 строки> Тамару не видел. Колю А<фанасьева> - тоже. Какая, хотел написать, тоска. Нет, не тоска, а что-то иное, что- то такое тревожит меня, чему я не могу найти названия.
Сейчас только что кончил «Трилогию» Ал. Толстого21. Какая восхитительная вещь, а слог какой. Это сочинение * Бесполезно (нем.).
42
1907 год
действительно мне нравится очень. Еще 3 недели до Пасхи, а там еще месяц и лето. Господи, как прекрасно звучат эти слова. Все собираюсь написать воспоминания о минувшем месяце, да не соберусь.
25 марта. Сейчас перечитывал биографию Надсона. Боже, что это был за человек, нс г, это был не человек, а какое-то высшее существо, прекрасное, святое. Идеал, совершенство. О, если я был бы хоть каплю на него похож. А его стихотворения! После чтения мне так хочется выбросить в печку мои глупые тетрадки со стихами и вырвать из сердца раз навсегда <мечту> сделаться поэтом. Надсон, Надсон, если бы ты был прав. О, я пришел бы к тебе, где бы ты ни находился, и кинулся бы к тебе в объятия. Я сказал бы тебе, что я тебя люблю больше всего в мире, тебя, святого страдальца с святой, прекрасной, доброй душой... А часы предо мною: большая стрелка показывает половину, а малая девять. До десяти же мне нужно в корпус.
В корпус, да...
3 апреля. Урок немецкого языка; такая тоска, на доске пишут диктовку. Урок сегодня не задающийся. Уж лучше, когда спрашивают, все-таки не такая тоска. Сегодня узнали наверное, что вводятся экзамены по переходу из класса в класс. У нас будет экзамен по всей математике, по истории и географии. Действительно, удовольствие преподносит нам Главное управление22: ведь у нас так мало знают, что я прямо не могу понять, как выдержат экзамены. Наверное, очень многие срежутся.
5 апреля. Вчера К<лим>антов мне сообщил о живущем в Тиф<ли>се каком-то докторе, который лечит от нервных болезней посредством гипнотерапии23. Мы решили с ним отправиться к нему, чтобы он нас вылечил от лени (К<лиман- то>в излечится от этой болезни и внушил бы нам, чтобы мы усердно занимались, что необходимо нам при экзаменах, которые скоро уже наступят у нас). У Па<вл>ова на Пасху будет домашний спектакль. Это уже, наверное, ставят какую- то «Чучелу». Я ее еще не читал. П<авл>ов уверяет, что она мне понравится, так же как и роль, мне предназначенная вырезаны 4 стпроки>.
43
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
6 апреля. Вчера я и еще несколько «из наших» затворили с Р<ыбчинск>им о смертной казни. Надо было видеть выражение его лица, его доводы в защиту смертной казни, его оглядки (даже слишком заметные) по сторонам, чтобы убедиться, что он не стоит за смертную казнь, а говорит так потому, что находился в стенах корпуса между нами, военными. А, впрочем, быть может, нет, нет, я сожалею и не могу предположить, чтобы он в душе своей стоял за смертную казнь.
14 апреля. Потерял один лист моего дневника, где было записано много интересного насчет моих наблюдений над кадетами. И еще много чего было там, но я не помню теперь, так как, когда я записывал, я был в таком настроении, что прямо ужас. Потом постараюсь припомнить и написать вновь на страницах дневника потерянные записи. Главное, я потерял их в корпусе, так что весь этот день или, вернее, вечер, так как я только вечером заметил пропажу, я был в большом волнении, ибо мне было очень нежелательно, чтобы кто-нибудь из корпусных прочел мои записки. Впрочем, я теперь успокаиваю себя надеждой, что этот листок давно валяется где-нибудь в соре, где никто не будет рыться.
Сегодня суббота. В среду нас распускают на Пасху. Господи, наконец. На Пасху я буду подготавливаться к экзаменам с Климантовым, он остается в Тифлисе. Я хочу постараться выдержать экзамены, перейти в 7-ой и последний класс и летом заняться собой, т.е. исправлением характера своего, развитием физической силы и поэтического таланта. (?! Таланта, которого, может быть, у меня и нет!) <Вы- резаны 3 строки> Какое странное состояние бывает иногда у меня. Я чувствую какое-то вдохновение, или, вернее, подъем сил, мне хочется заниматься, читать, развивать себя больше и больше и нравственно и физически; мне много хочется, и я как бы не знаю, за что взяться. Хочется все делать сразу, я жажду лета, ибо оно моя надежда. Я чувствую, что мне много нужно поработать над собою, пока возможно, выправить характер, вылечиться от вспыльчивости, раздражительности... И вдруг, как по волшебному мановению, все планы, надежды, мечты рушатся, если лето не будет свободно, если будет экзамен не сдан и я получу переэкзаменовку.
1907 год
Я, главное, боюсь математику. Я ее не люблю и совершенно скажу: «рожден не для математики, а для вдохновения, для сладких звуков и молитв»24.
Я сегодня был у Павлова. Ходили в книжный магазин, искали конспекты по алгебре, геометрии и другим предметам. Нашел одну геометрию, в которой был только курс 4-го и 5-го классов, а нашего не было, так что я отдал ее Павлову; буду потом энергично искать сокращенный курс 6-го класса, чтобы было легче повторять. В это <текстп оборван>
Мне хочется вместо сухих записок о прошедшем лете, которые я собирался написать, написать что-нибудь более живое, вроде рассказа, или как<ие-либо> события этого периода моей жизни можно считать главными в это сравнительно небольшое время. Я так много пережил, что мне хочется оставить как можно сильнее память о всех событиях, которые и так хотя никогда не изгладятся из моей души и вечно будут в ней жить и напоминать мне многое и многое. Начиная от приезда в Карс и знакомства с Клим<антовы>м, какое-то безалаберное житье в Карсе, и кончая трагической смертью Тамары, разлукой с мамой и самовольным возвращением в Карс за две недели до приезда в корпус, экзамены, и, наконец, попыткой покончить жизнь самоубийством, - все это не может забыться. Господи, дай мне силы для усердных занятий и успешного окончания экзаменов.
Может быть, летом мы поедем в Крым к дяде Пете25. Если эта поездка состоится, то мне она предвещает много путешествий и развлечений, конечно, надо добавить при успешной сдаче экзаменов.
18 апреля. Наконец нас распустили. Сегодня среда. После второго урока нас отпустили, т.к. физики не было. На первых двух уроках мы писали по русскому языку сочинение на тему: «Как нужно читать ученикам, чтобы от чтения была бы польза». Меня просил написать И-цев. Я успел написать ему и себе, хотя и написал хуже, чем мог (для себя), как мне кажется, т.к. целых 14 часа употребил на работу И-ва. Надо было видеть, как я дал работу И-ву. Как все уже сдали работы, осталась моя... И-в сделал вид, что он пишет. Я свою работу кончил, но еще не сдавал. Что мне было делать? Рассчитывать на суматоху после сигнала, бывающую всегда у нас после письменных, когда по сигналу из классов все сдают работы, было 45
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
нельзя, т.к. осталось пишущих только 3 человека. Я бессовестным образом заговорил с Ба<зилев>ичем, а тем временем передал работу И-у, заслонив его спиной от взоров Б^ази- левич>а. Мне, право сказать, было потом стыдно, т.к. Б<азиле- вич> разговаривал со мною самым дружеским образом, не подозревая, что я замышляю. Он сказал мне, что я делаю успехи по русскому языку, что хорошо пишу. «У меня все еще лежат ваши опыты, - добавил он про мои стихотворения. - Вам они нужны? А то я все забываю их принести». Не знаю, как мне понять слово «опыты», в том ли смысле, что мои стихи - такая дребедень, что их иначе нельзя назвать, как «опытами», равносильно тому, как каракули маленького ребенка не назовут каракулями, а назовут первыми «опытами» рисования. Неужели это так? Впрочем, Б<азилеви>ч хвалил многие из них, так что я прямо не понимаю, считает ли он, что у меня есть хоть намек на талант, или же и его нет. Ну, мы будем еще с ним говорить, тогда и выяснятся его мнения относительно моих «опытов», всех, а не отдельных стихотворений. Получил сегодня из Карса открытку от К. А<фанасьева>. Он пишет, что Тамара К<очладзе> уехала из Тифлиса еще на 5-ой неделе, так что немудрено, что я ее здесь не встречал. Получил также открытку от мамы. Она приезжает завтра и останавливается у Томкеевых.
25 апреля. Вчера провел весь вечер у Павлова. Позавчера не был, вместо этого дня пошел вчера. Мы занимались гипнотизмом. Три раза подряд он исполнял внушаемые мной желания, четвертый сеанс не удался, так как я устал. Вечером возвратился домой в 9/* часов, прошелся несколько раз по Головинскому: погода была чудная.
Сегодня уезжает мама. Я за все это время занимался очень мало. Такая жара, что прямо немыслимо заниматься. Что будет потом, в мае, и июне во время экзаменов. Прямо опускаются руки. Ведь это бессовестно заставлять нас заниматься в такое пекло. Опять меня гнетет тоска. Хочется скорее на лето. А эти проклятые экзамены! Заниматься в такую жару - меня прямо бесит это. И нужно было вводить эти экзамены, преспокойно без них обходились многие года. «Нам нужно людей знающих», - говорят воспитатели. Да понимают ли эти идиоты, что значит знание. Нам нужно, необходимо знающих воспитателей - вот это вернее. Просто становится досадно, 46
1907 ни
если пораздумаешь о наших руководителях и проанализируешь их пакостные душонки. Да вообще все пакостно на этом свете, вся жизнь, все люди... Господи, когда же настанет тот миг, когда я смогу сказать: теперь я свободен, теперь я кончил курс. «А чему научился ты?» - спрашивает неведомый голос. Правда, чему? Как же я узнал всю испорченность и порочность натур всяких, я узнал всю подноготную налицо. Жизнь людей взрослых и подражающих им мальчишек я узнал, что значит... Впрочем, тошно все пересчитывать, все познания, полученные от корпуса. Хотя, откровенно говоря, очень много полезного узнал я из жизни корпусной - в малом виде жизни людской, и я уже не выйду на жизненную дорогу невинныхМ идиотиком Достоевского26. Я буду видеть насквозь все натуры людей.
«Но не один же ты, все при таких обстоятельствах растут и живут, - успокаивает другой голос. - Не ты один, а все; почему же ты печалишься, слишком много думаешь, вникаешь в жизнь во всевозможных ее проявлениях». Отчего? Я сам не могу ответить.
Иногда перечтешь написанное в минуту какого-то странного, особенного состояния, и кажется, что я постепенно схожу с ума. Так и теперь. Для чего? Для чего я это пишу? Все равно ничего не помогу, люди останутся такими же, как и были всегда, а я прославлюсь или глупейшим, или сумасшедшим, если не буду следовать по проложенной людьми общей жизненной дороге.
26 апреля. Вчера уехала мама. Сегодня я был в конторе «Тифлисского Листка» и узнал адрес «Юных Грез». Я уже написал редактору, что прошу выслать мне несколько №№ этого журнала; если он будет порядочный, то я пошлю мои стихотворения.
Сегодня я проходил с Сережей Т<омкеевым> мимо дома А. Б<еликова>, мне вспомнилось мое посещение после смерти Тамары, наш разговор, и все последние события минувшего лета снова воскресли в моей памяти. 29
29 апреля. Сегодня в корпус. Боже мой, еще больше месяца осталось до роспуска на лето. Эти последние дни я совсем не занимался, а с утра до вечера читал «Анну Каренину». Какая прелесть. Я читаю уже 6-ую часть. Позавчера был на
47
Рюрик Ивнев. Д11ЕВ11ИК
корпусном спектакле; последнего <вырезаны 4 слова> недурно. <Вырезана строка> ушел немного позже после окончания спектакля. Я ушел вскоре после него. Ночевал у Том- кеевых.
Меня не перестает тревожить вопрос об экзаменах. Что бы я дал, чтобы они сошли благополучно. Я готов заниматься, но часто, даже слишком часто, настроение не позволяет, и одни буквы в бессмысленном порядке, прыгая, сливаются в какие-то причудливые формы в моих глазах, когда я беру книгу и пытаюсь заниматься. Отчего? Отчего я так часто встревожен, что не могу приступить к занятиям? Боже мой, когда я кончу эти занятия, когда освобожусь, когда <с>могу буду отдохнуть? И, главное, что очень неприятно, я заметил, что в конце года всегда я делаюсь каким-то нервным и странным, желая скорее покончить с корпусом и вырваться на волю. Бодрись, бодрись...
1 мая. Утром в городе были попытки забастовки, но тотчас был восстановлен порядок «доблестными чинами полиции». Б. Д. все ждет с минуты на минуту перевода в полк, а сегодня К<овальский> подстроит ему подложную телеграмму. Он так обрадовался раньше, а как зато был потом разочарован. Впрочем, от К<овальско>го всякой подлости можно ждать. Все были этим возмущены.
3 мая. Нового ничего нет. Все то же; жизнь однообразна и скучна. Жду каждый день, когда мне пришлют из Киева журнал «Юные Грезы». Хоть бы пришел скорее.
5 мая. Суббота. Сегодня у нас 6-ой урок был свободный, и нас пустили в отпуск раньше. Теперь я дочитываю «Наши нравы» Станюковича28. Вчера случился у меня маленький инцидент с Ж<ужукиным>. За завтраком был разговор об убитых <вырезаны 2 стпроки> Курин29 с его полка. Ж<ужу- кин> с Ткачевым30 (оба черносотенники31) говорили, что не дурно бы было устроить маленький погром. <Вырезана строкой видя мое удивленное лицо, обратясь ко мне, сказали, что я, по всей вероятности, не сочувствую этому. Я ответил, что <вырезана строка> маленькую манифестацию или считать ли их погромы частным делом, и после каждого сочувствующего ответа с криком и гиканьем, что я защищаю «жидов» 48
1907 гол
и против «жидовских погромов», толпа все увеличивалась, и мне удалось избежать участи пострадавшего от погромов «левого» только благодаря тому, что не особенно много сочувствовал Ж<ужукин>у и его убеждениям и потом на помощь ко мне явился Климантов и своим умением лавировать между опасностями вывел меня из таковой. Только когда я шел после всего этого с Кл<имант>овым и еще не отстававшим Р<оманусом>'\ кричавшим на всю залу, указывая на меня пальцем: «Вот соц<иал>-демократ», мы встретились с Докучаевым^ и Ж<ужукин> ему рассказал все про меня в таком полушутливом тоне, прикрашивая...
10 мая. Все эти дни начиная с понедельника протекли самым обыкновенным образом. Ответ из редакции «Юных Грез» еще не получил. Докучаев переведен в полк - батал<ьон- ным> командиром. Я за него очень рад; все же добился, бедняга; он так об этом мечтал. Скоро экзамены, все чуют их приближение, я стараюсь заниматься усерднее, не развлекаясь, и подготавливаться постепенно к экзаменам. <Выреза- ны 3 строки> Пишет, что нужно что-то передать, а что? Неизвестно. Он меня немного заинтриговал. Боже, как я рад; завтра суббота, в понедельник праздник33, так что в моем распоряжении почти целых три дня. Конечно, я их употреблю на занятия, так как в ту субботу занятия уже кончаются и начинаются экзамены.
Возвращаясь с вечернего чая, мне Мириманов (старший) начал говорить, что он разочаровался в корпусе, что в нем очень тяжело, и в особенности неприятно сидеть визави с «такими сеньорами», как Жужукин и Тка<ч>ев. Я начал сначала высказывать свои искренние мнения, но потом опомнился и замолчал. Кто знает, в самом деле ли он говорил мне то, что думал, или с целию испытать меня. Я рассказал после чая все это Кли<мант>ову, и он подтвердил мои опасения. Как грустно, что буквально никому нельзя довериться, что нужно все время осматриваться и не верить, может быть, искренно высказываемым мнениям. Но, увы, на практике я убедился в справедливости слов Кл<имантова>а, что никому у нас доверять нельзя. За примером ходить недалеко: хотя бы Ков- <аль>ский, который мне так нравился, который так искренно спрашивал меня о моих стихотворениях. <Вырезаны 2 строки>
4 Р. Ивнев. Дневники
49
Рюрик Ивнев, ДПЕВ11ИК
12 мая. Сейчас ходил к Павлову. Он просил меня придти по просьбе своего отца, который сообщил мне относительно планов на это лето. Он предлагает мне поехать с ними по Волге, а потом в Крым [и они меня довезут], в Евпаторию, куда приедет к тому времени мама. Нужно, конечно, списаться с мамой, чтобы решить это предложение, которое улыбается мне во всех отношениях, кроме того что в таком случае летом буду видеть мало маму, да и относительно финансов не знаю как быть. Конечно, эту поездку можно при большом желании устроить, так как деньги я могу потратить мои, только опять-таки без мамочки скучно. Может быть, это и смешно со стороны кажется, что взрослый (я ведь имею право считать себя взрослым) не может и шагу сделать без мамы, но ведь я ее так люблю, так люблю, что готов отказаться от всего, лишь бы быть с нею.
15 мая. Пришел ответ из редакции «Юные Грезы». Цена за год 2 р. 25 к. Редакция просит меня сообщить, сколько я хочу экземпляров, и она пришлет наложенным платежом. Я отвечу завтра. Но журнала редакция не прислала. Ну, все равно, какой будет, такой будет журнал, а я выпишу несколько номеров и пошлю свои опыты. Сегодня я с Кл<иманто>вым почти не занимались на вечерних занятиях. Он писал сочинение.
16 мая. Я замечаю, что с каждым днем все больше и больше расхожусь в Кл<иманто>вым. Как это ни грустно, но что же делать?
18 мая. Сегодня у нас была годовая письменная по русскому языку. Писали 3 часа подряд. Было предложено 3 темы: одна на основании «Портрета» Гоголя, другая на основ<ании> «Короля Лира» Шекспира, а третья отвлеченная. Я писал отвлеченную, написал, кажется, недурно, и успел еще написать И-ву. Вчера было несколько годов<ых> и четвертных письменных подряд. Завтра суббота и конец занятий, а там экзамены. Господи, как время летит. Сегодня, когда я писал письменную по русс<кому> яз<ыку>, Док<учае>в, что-то говоря Ф., помощ<нику> инспектора, который присматривал на уроке, указал на меня и сказал: «Это у нас вон поэт». Тот ответил: «Знаю». Откуда, интересно, он мог знать, когда он у нас в классе присутствовал первый раз, и я его почти совсем не знаю, и 50
1907 год
никогда не говорил с ним за все шесть лет, которые я провел в корпусе, если не считать того, что он меня экзаменовал по русс<кому> яз<ыку>, когда я поступал в первый класс. Странно, как мог он узнать? Ответа в «Юные Грезы» я еще не послал, хотя собирался со дня получения. От мамы письма еще не получил.
Был сегодня у Липпомана во второй роте, говорили с ним по душам. Вечером, на вторых занятиях сдавали книги по тем предметам, которые уже кончились. Клим<анто>в принес сейчас стихи своей сестры34. Они недурны для начинающей поэтессы. Он ходил сегодня в отпуск провожать ее.
19 мая. Занятия кончены! Ура! Теперь начинаются экзамены. По всем предметам, по которым экзаменов нет, я перешел. Теперь осталось шесть или, вернее, четыре, не считая истории и географии, самых трудных экзаменов. Господи, дай мне силы учиться и перейти хорошо в 7-ой класс. Я сейчас дома, нас отпустили после третьего урока.
Я получил ответ от мамы. Она очень рада доставить мне удовольствие путешествием. Деньги мне ассигнованы от 70 до 90 рублей. Я сегодня пойду к Павловым (они уже приехали из Кутаиса в среду35 утром) и переговорю насчет поездки. Маме хочется ехать в Петербург хлопотать о ассигновании каких- то сумм для постройки собственного здания прогимназии, а оттуда она поедет в Евпаторию, где мы должны съехаться.
Ну а теперь нужно писать письма. <Вырезаны 8 строк > Это как раз такая сумма, которую я могу истратить. Примусь теперь учить физику, хотя теперь уже десять часов. Мне нужно докончить «Звуки». С завтрашнего дня считается подготовка к первому экзамену - физике. Экзамен в среду. Носил тетрадь № 4 со своими новыми стихами Павлову.
Сегодня, когда мы с Павловым сидели на балконе, играя во флот36 и рассуждая о политике, внизу <вырезаны 8 строк>.
20 мая. Целый день сегодня занимался, сейчас 8 часов вечера, я к девяти пойду ночевать в корпус, чтобы завтра встать в 4 часа утра и начать заниматься. Утренний воздух так свеж и приятен. После церкви, от которой, может быть, я освобожусь, я приду домой, и буду продолжать заниматься.
Что я наделал! Я не обратил внимания на то, что в отвеченной открытке из редакции «Юные Грезы» было написано: 51
Рюрик Ивнев. JU I EBI IИ К
«Наше издание ежегодное», а я написал: пришлите 4 номера. Нужно будет поправить ошибку и завтра уже написать снова.
Странный этот К<лиманто>в. Сегодня опять говорил со мной таким тоном и так искренно, что хотя я знаю насквозь его позицию <вырезаны 2 спцюки> я на минуту поверил было в его искренность. До чего человек может притворяться.
<Вырезаны 3 строки> лета, я с ним и окончания занятий и поездки по Волге. Господи, лишь бы я выдержал оставшихся 2 экзамена, историю я не считаю, а тогда, тогда я прямо не знаю, как я буду рад.
Вот я сижу и слушаю доносящуюся из кружка музыку и мыслями переношусь в наш Карс, там тоже скоро начнутся вечера. Счастливый К<оля> Аф<анасье>в. Он уже давно освободился от занятий и поехал на каникулы в Карс. Что делает теперь литерат<урный> <отрезан край листа>...
26 мая. Вчера был праздник37. Я занимался немного. Сегодня экзамен по Тригонометрии.
Тригонометрию выдержал; еще не знаю, сколько получил, потому что не дожидался в корпусе, а пришел скорей домой. Было 4 вопроса. 3<-й> я ответил, а 4-ый спутал. Правду сказать, мне даже досадно, такая легкая оказалась. Но, главное, сделано: я выдержал. Боже мой, как я рад. Две математики свалились, еще остались две самые противные: алгебра и геометрия. Теперь одиннадцатый час. Я думаю пойти к Амбардановым.
Вчера у Павлова я был. Отец уехал в командировку, а сын был дома. Я сидел недолго, так как нужно было готовиться к Тригон<ометрии>. След<ующий> экзамен по географии. Ну, это я совсем не боюсь.
Видел сегодня А. Б<еликова>. У него сегодня тоже экзамен (по геометрии). После того как я уже выдержал, я подошел к двери второй роты. Он стоял на той стороне, так что мы чуть-чуть не поздоровались через порог. Странно, он не любит здороваться через порог: кто поздоровается через порог, тот, говорят, поссорится, но мы ведь видимся так редко теперь, что мудрено было бы поссориться. Я ему один раз сказал это, но он только улыбнулся. Вот с Кл<иманто>вым мы и не здоровались через порог, однако сегодня чуть-чуть не поссорились окончательно. Когда я прощался, я нарочно протянул руку через порог, <чтобы> посмотреть, оправдается ли это по52
1907 год
верие. Сейчас же после завтрака я пойду к Ам<бардановы>м; по дороге зайду в корпус узнать балл по Тригонометрии.
30 мая. Был у Павлика. Павлуша за мною зашел, потом мы пошли к ним. Говорили, конечно, о поездке по Волге. Сейчас был Климантов; приходил за алгеброй. Я с каждым днем все сильнее и сильнее разбираюсь в его достоинствах, разочаровываюсь - нельзя сказать, т.к. я никогда не был им очарован. С каждым днем все сильнее убеждался я в справедливости мнений всех о нем. Единственное, с чем я не согласен, это относительно его ума. Он вовсе не глуп, как считают его многие <вырезаны 4 стпроки>.
30 мая, 5 ч. утра. Сегодня экзамен по географии. Я встал в 4 часа, а учить не могу, так надоела эта география. Что я буду делать? Я три дня, которые даны на географию, занимался ею, да и то нельзя считать за целый день несколько часов, а остальное время я готовился к алгебре, которая опаснее географии. У меня годовой по геогр<афии> 10, так что на экзамене я могу получить даже 2, но не в этом дело, а неприятно получить низший балл за предмет, по которому стоит хороший балл. Ну, да все равно, так надоели все эти занятия, что прямо можно с ума сойти, лишь бы перейти; Господи, как мне хочется скорее кончить со всеми этими экзаменами и куда-нибудь, хоть к черту уехать из этого Тифлиса или бежать из корпуса.
Меня вызвали. Сижу в ожидании очереди. Билет попался не особенно важный. Последний вопрос ни в зуб.
Ответил уже, сижу теперь дома. Географию ответил неважно. Хорошо еще, что последний вопрос он меня не спросил, а отпустил после 3-его. Административное деление Сибири совсем не знал, кроме Западной. Сколько получил, еще не знаю, должно быть, баллов 8, не больше. Не знаю, пойти ли сегодня к Амбардановым или сидеть готовиться к алгебре. Я обещал быть у Павлова в 6 часов. Сейчас без десяти минут десять.
1 июня. Завтра экзамен по Алгебре. Я сегодня целый день занимался. Сейчас около десяти часов вечера; скоро спать, а мне так не хочется, я бы еще сидел, мне кажется, до бесконечности. Какое нервное состояние всегда бывает перед экзаменом, в особенности перед таким, как будет завтра.
53
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
2 июня. Сегодня экзамен. Я встал в 4 часа и все время занимался. Боже, как я боюсь эту алгебру, так легко спутаться.
Несколько человек уже вызвали. Я страшно волнуюсь. Скоро моя очередь. Боже, что будет?
Ну, алгебра прошла, не знаю еще, сколько получил. Билет ответил без запинки. На повторение вопросы из Бинома Нью- гона хотя ответил, но неважно, многое спутал. Во всяком случае, я думаю. что ответ оценят удовлетворительно. Когда я кончил отвечать и мял программу в руках, подошел, чтобы поло- жшъ ее на место, Хирин'8 сказал: «Не мни, не мни». А я так волновался, что мне было трудно не только ее не мять, но удержаться, чтобы его не хлопнуть этой программой по голове.
6 июня. <пачстроки оборвано> по геометрии, последний экзамен, в этот же день приезжает мама; числа 10 или 11 <-го> мы, по всей вероятности, выедем. По алгебре я получил за экзамен 9, а оконч<ател ьный> балл 8. Я очень рад; теперь для меня осталась одна геометрия. Эти дни я очень мало занимался по истории, больше повторял геометрию; нам дано только 2 дня на подготовку.
В Астраханской губ<ернии> чума, так что мы поедем другим путем, пропустив Астрахань. У П<авлов>а занятия уже кончились.
Ну, экзамен по истории прошел отлично, лучше, чем я ожидал. Я так был рад, что прозевал завтрак и должен был удовлетвориться кофе, который я пил у Томкеевых. Теперь я принялся за геометрию. Буду учить; а то в субботу ведь экзамен. Что Бог даст? Ведь это последний экзамен, последний.
7 нюня. Сегодня утром проснулся и мне показалось в первую минуту, что я не спал, а целую ночь занимался, работал и был утомлен; голова была тяжелая. Целая ночь была сплошной сон. Наверное, это переутомление: [я теперь все занимаюсь] у меня больна голова, но потом все, слава Богу, прошло, и [теперь] я чувствую себя хорошо. Еще 2 дня, 2 дня лишь только, и нас распустят на лето. - Сейчас приходил Павлов, чтобы сговориться, когда мы увидимся. Я зайду к нему в субботу. - Сегодня, по моему расчету, должен прийти ответ из редакции «Юные Грезы», но пока нет.
8 июня. Завтра экзамен.
54
1907 год
9 июня. Сегодня день экзамена, день роспуска на лето, день безумного веселья для одних и горя для других. К кому я буду принадлежать? Это будет известно после экзамена.
Ну, слава Богу, экзамен по геометрии сдал, но еще не знаю, сколько <поврежден верхний край листа с 3-4 словами> балл будет порядочный, потому что я отвечал недурно. Мама приехала; я был уже дома; теперь сижу в корпусе в ожидании Докучаева (он на экзамене), чтобы покончить все счеты.
Заходил сегодня к Павловым, но их дома не застал, а написал записку. Павлов-отец зайдет к нам для переговоров относительно поездки. Господи, хоть бы скорее все кончилось и мы бы поехали путешествовать.
Вот покончил и счеты. Теперь нужно попросить, чтобы я мог выехать 10 или 11, сказать мой оконч<ательный> балл по геом<етрии> Черепанова, а то нужно ждать комитета, который будет 12-го.
10 июня. Ну, слава Богу: я перешел окончательно, задержки никакой нет (вчера Томкеев сказал маме). 12-го в 6 ч. утра выезжаем. Вчера Павлов-отец и сын были у нас и переговорили с мамой насчет поездки; ездили все вместе на вокзал и там справлялись относительно плацкарт. Мы едем скорым.
Сегодня в 6 ч. вечера я пойду в корпус к Докучаеву за билетом; так как Т<омке>ев не отпускает меня до комитета (который будет 12-го), то мы натянем нос инспектору, который хотел меня оставить до 15-го, за то, что я написал сочинение И-у на годовой работе.
Сейчас буду укладываться. Я себя чувствую удовлетворительно; после долгих и усидчивых трудов, занятий, экзаменов я отправляюсь путешествовать.
11 июня. Я уже вчера заходил в корпус за билетом и достал его. Целый день вчера я был занят укладыванием вещей; все приготовлялся к отъезду. Сегодня я встал рано, пошел опять в корпус. Мне нужно было видеть доктора и Климан- това. Мы условились с ним переписываться. Я ему буду писать в Лагодехи, а он должен будет умудриться поймать меня в каком-нибудь из городов, где я буду дольше. Я ему дал свой крымский адрес, а потом, по мере того как буду куда-нибудь ехать, буду ему писать. Словом, нам надо делать разные счеты и расчеты, чтобы его письма получались мною вовремя. - 55
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Наконец настал такой день (отчего так мало таких дней?), когда я чувствую себя почти совершенно счастливым. Занятия кончились, я перешел в 7-ой класс. Мне остался всего лишь один год. Боже, в состоянии ли кто-нибудь понять, как радостно бьется мое сердце, каким восторгом наполняется душа при воспоминании о том, что я кончаю скоро корпус. Не потому, чтобы мне было так неприятно заниматься; нет, без занятий жить нельзя. После корпуса будут занятия, но какие занятия? Не придется сидеть за школьной скамьей, слушать всякую глупость, которую внушают нам наши воспитатели, не придется, наконец, жить в этой душной атмосфере противного корпуса, а это главное. Не придется так тесно жить с всевозможными отбросками приличного общества, воспитанными отцами, получившими такое же образование. Конечно, я не говорю обо всех кадет, из них больше хороших и порядочных людей, но ведь дурное прививается скорее, чем хорошее, и требуется многих подлецов, чтобы испортить большую часть. Достаточно попасть нескольким человекам, чтобы испортить всех. Невольно напрашивается вопрос, откуда взялись такие дети, откуда появились в их головах такие позорные убеждения, которые поддерживает наше глупое начальство. Ужасно, ужасно и ужасно. Прямо делается больно за них. И вот эти, я не знаю, как их назвать, хулиганы, что ли, в союзе с начальством делают дух корпуса невыносимым, ужасным, гнетущим, убивающим всякое высокое чувство, которое блеснет порою среди темной массы кадет и исчезнет, как молния, осветив лишь на мгновение души кадет, а там опять спускается могильная тьма, сжимает в своих безжалостных объятиях наш маленький кружок. Ведь кадет можно считать кружком, самою частью общества, будущими членами, деятелями его. И какое воспитание, какое понятие о вежливости, о призвании, о долге человека дает наш корпус? Этот мучительный вопрос не первый раз приходит ко мне в голову и заставляет хмуриться и тяжелым, темным пятном ложится на светлое настроение души, как, например, сегодня. Ну, отброшу эти мысли, буду думать о другом, о своей поездке, ведь не все время же думать о неприятных вещах, нужно ж когда-нибудь быть в совершенно светлом настроении. Ведь жизнь вся моя впереди. Я смело могу сказать, что благодаря моему первоначальному воспитанию, полученному дома, я сумел выйти из этой грязной 56
1907 год
обстановки корпуса незамаранным. Я говорю так уверенно, хотя еще не кончил курса, т.к. не могу же я впитать в себя дух корпуса в один учебный год, оставшийся мне в корпусе, когда не запачкался даже о него во все 6 лет, которые я имел «удовольствие» там пробыть. Я даже уверен, что если бы мне пришлось еще целых 6 лет сидеть в корпусе, какой шесть, 20, 30, и то бы я не впитал в себя его дух. Конечно, не вынес бы жизни, это другое, но, во всяком случае, не мог бы впитать в себя этот пошлый, противный дух. Милая Тамара, я вспомнил о ней, если б она была жива, то я был бы вполне счастлив; у меня было бы с кем поделиться радостью и горем, от кого получить советы. Милая, дорогая, как я жажду за тебя отомстить. Тебе Там лучше, пусть твоя душа будет следить за мною Оттуда и направлять меня к тому, что нужно делать и как жить.
ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ
12 июня. 6 ч. утра.
Я покидал столицу Грузии прекрасной. Она была в расцвете красоты.
И вид ее торжественный и властный Мне навевал чудесные мечты.
Наконец наступила давно желанная минута; наконец мы отправились в путь. С каждой минутой мы все дальше удаляемся от Тифлиса, скоро приедем в Акстафу39, где к нам присоединятся П<авло>вы.
13 июня. Второй день мы уже в дороге. Пока нет ничего интересного. Едем на желез<ной> дороге, пыль, грязь, довольно однообразные пейзажи. Единственно приятная часть дороги, это когда мы ехали вдоль моря, когда голубые волны почти касались колес нашего вагона. Как привлекает к себе море, какую притягательную силу имеет оно. Я все время читаю или стою у окна и смотрю на однообр<азные> виды; хотя они не ласкают взбр своей красотою, но залетающий воздух, хотя и смешанный с гнилью, приятно освежает голову. Сегодня вечером мы будем в Кисловодске, там пробудем день и выедем в Царицын40. Хоть бы скорее поехали мы по
57
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Волге на пароходе, среди воды и дивных видов приятно будем проводить время.
Сейчас мы приедем на Минеральные Воды. Потом заедем в Кисловодск. Если успеем, то пойдем на вечернее освещение. На Минеральных я расстанусь с мамой, она - в Петербург, я - в путешествие поедем.
Кисловодск
14 июня. Только что мы приехали сюда вчера вечером, как комиссионеры от гостиниц осадили нас. Сперва подошли два, один за другим, и, как-то таинственно протягивая листок, предложили нам меблиров<анные> комнаты, но мы не решились последовать за этими таинственными комиссионерами в их неизвестные комнаты и пошли в гостиницу «Гранд-Отель», находящуюся в нескольких шагах от вокзала. На вечернее освещение мы не успели, но все-таки пошли и осмотрели парк41. Я припомнил этот парк, эти аллеи с расставленными столиками, где преаде я так любил пить чай и есть пирожные. С тех пор прошло уже много времени и многое там изменилось. Сегодня пойдем смотреть город. Наверно, я совсем забыл его. Сейчас утро. Я лежу еще в кровати, сквозь открытое окно нашей комнаты видна часть города, горы.
Утро провели прекрасно. Пили чай в парке, ходили осматривать его. Меня с Павлом останавливали беспрерывно с разными расспросами - то насчет штыков, то насчет чего- нибудь другого. Встретил в парке Лебединского42, кадета: пока мы с ним ходили осматривать бассейн, куда для счастия кидают драгоценности и цветы, Павла поймала какая-то дама и спросила его, он ли m<onsie>ur Ковалев43. Тот ответил, что он сам меня ищет. Она сказала, что очень жаль, и ушла. Это меня заинтриговало. Я, как только узнал об этом, сейчас же обегал весь парк и никого не нашел. Кто была эта незнакомка? Неужели я так и не узнаю? Может быть, еще встретимся в парке.
Главное, интересно то, что, как это, не зная лица моего, знать фамилию и мое присутствие. Странно. Это-то меня и задевает. Мне страшно хочется увидеть ее. Сегодня написал открытки Сереже, маме, бабушке и А. Климантову.
58
1907 год
15 июня. Мы едем по Ставропольской губернии. По этой дороге я еду первый раз. Достопримечательностей нет никаких. Кругом, насколько может видеть глаз, раскинулась широкая равнина. Мы расположились очень удобно. Вагон очень хороший, первый и второй класс вместе. В коридоре 1-ого класса мы располагаемся удобно, т.к. вся часть вагона 1-го класса не занята. Смотрим в бинокль на станицы, села. Сейчас проезжаем мимо станицы Белоглинской44, где в прошлом году восставший народ хотел повесить пристава.
Вчера мы выехали из Кисловодска, так и не отыскав заинтриговавшую меня даму. Она, оказывается, спрашивала про маму. Может быть, ей нужно было что-нибудь ей передать. Сегодня вечером в 11 ч. мы будем в Царицыне.
Вечер. Скоро будем в Царицыне. Только что пили чай на станции. Хохотали до безумия, вроде караджевского вечера45, причина смеха была самая невинная.
Завтра в 5 часов утра мы садимся на пароход и отправляемся по Волге.
Вот мы уже и на Волге. Оказывается, что не в 5 часов, а сейчас же, как только мы приехали в Царицын, пароход уже был на пристани. Теперь мы уже в каюте. Завтра в 6 часов уже двинемся.
16 июня. Наконец, настал тот давно ожидаемый, суливший нам так много удовольствия момент, когда мы едем на пароходе по Волге. Наконец, я увидел эту широкую, просторную, историческую реку. Волны этой реки в былые времена несли удалого атамана казачьего, шедшего сокрушать гнетущие порядки Московского государства46; желавшего подать руку бедному люду и в союзе с ним восторжествовать над боярством. Но, увы, мечтам его не суждено было осуществиться, он отстранился от своей цели и погиб лютою смертью на эшафоте в Москве.
О, Волга, ты несла его к славе, к победам и к гибели, твои волны поглощали немало драгоценностей и живых существ, служили многим и многому и теперь ты несешь наш пароход, твои волны рассекаются носом нашего парохода. Я сижу на носу парохода, с одной стороны скалистый берег, с другой - берег почти на уровне воды, впереди - необъятный мир, то и дело проходят пароходы, дует свежий, чистый, воздух - все 59
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
это располагает к дивному, светлому настроению. Я не был никогда так спокоен, в таком праздничном, светлом настроении. Никакие житейские (наши) тревоги не волнуют и не мучают грудь. Корпус далек - далеки и мученья, здесь Волга, спокойная, тихая, и светлое настроение. Недаром говорят, что Волга успокаивает нервы.
Я уже написал Климантову открытку с видом Царицына- Астраханской улицы, где живет его Аня Розен, и маме в Петербург. Бедная мама, я здесь наслаждаюсь красотами природы, а она в Петербурге хлопочет по Колиному делу.
17 июня, 9 ч. утра. Приехали в Саратов. Город очень красивый, тянется на протяжении 10 верст по правому берегу Волги. В Саратове мы будем целый день, а вечером в 9 ч. выедем на пароходе «Святослав» общества «Кавказ и Меркурий»47.
18 июня. Вчера целый день были в Саратове, осматривали город. Смотря с парохода, он кажется очень красивым, но внутренность его не блистает особенной красотой. Конечно, он не хуже Тифлиса, хотя А<ндрей> П<авлович> и П<авел> уверяют, что он красивее Тифлиса. Впрочем, немудрено, он ведь провел всю свою молодость в нем. В Саратове мы осматривали музей Радищева48, всевозможных старинных и исторических вещей. Видели письменный стол и кресло Тургенева, за которым он неустанно работал и создал столько восхитительных произведений, эти стул и кресло ужасно потерты и вид имеют старинный; видели две ручки Пушкина, его черновые стихотворения с рисунками (он имел обыкновение при писании стихотворений рисовать). На том листе, который мы видели, был нарисован казак на лошади. Стих<отворение> было «Перестрелка за холмами»49. Видели мы письма Лермонтова и вообще много бумаг других поэтов. При входе во 2-ой этаж меня поразила огромная, величественная статуя Петра В<еликого>50. Видели, кроме этого, много картин наших художников и древние монеты. После музея пошли в сад «Липки»51; обедали в гостинице. Я почти ничего не ел, кроме мороженого, т.к. утром насытился. Что может быть лучше мороженого? Вечером пришли на пристань и ждали наш пароход. Катались на лодке. Ах, какая прелесть эти катания на лодках, куда лучше, чем на пароходе. Сидя в лодке, чувству60
1907 год
ешь, что [воды] волны этой дивной Волги так близко, так близко от тебя. А<настасия> Александровна^ мать Павла, спрашивала в письме, пишем ли мы стихотворения под впечатлением Волги. Как же писать, когда величественный вид Волги подавляет своей могущественной красотою, а не вдохновляет. Язык не в силах восхвалять ее красоты, а перо не может передать на бумаге. В душе, только в душе остается впечатление, вдохновляется душа под впечатлением ее, но язык немеет.
Я опять сижу на носу парохода, и опять прежние чувства наполняют мою душу.
Сегодня утром, когда мы еще спали, пароход остановился в Вольске. Я, к сожалению, мало видел, но все-таки успел выйти на палубу и смотрел на него. Как и Саратов, с виду он красив, живописно раскинувшись на берегу Волги, но что внутри его, Бог ведает.
Взял из библиотеки книгу, но не знаю, буду ли читать. Как-то не читается на Волге, взор невольно отрывается и переходит от [букв и] печатных страниц на берега Волги.
Сегодня вечером у нас на пароходе был литературно-музыкальный вечер. Нам предложили участвовать. Я прочел стихотворение Надсона «Брат мой, усталый»52 и т.д. П<авел> прочел какое-то стихотворение Алексея Толстого. В общем, вечер удался. Пели, играли на рояле, декламировали. Особенно хорошо декламировал один господин, все были от него в восхищении. Мы с П<авлом> безумно хохотали, конечно, не на вечере, а до. Когда записывали фамилии, кто будет читать, кто нет и т.д., то мне пришла мысль выдумать фамилию, но мне не пришла в голову никакая фамилия, и я должен был объявить свою. Завтра, по всей вероятности, будет то же самое, и мы решили с П<авлом> выбрать себе по стихотворению с утра. Он будет читать мое - «Майский вечер», а я - «На смерть Пушкина»53 Лермонтова.
Сегодня я читал почти первым и вначале немного волновался, т.к. было неловко. Чтобы не смешить друг друга, мы решили с П<авлом>, что я не буду присутствовать в то время, как будет декламировать он, и наоборот.
Сейчас около 11 часов вечера. Я сижу в салоне и записываю эти строки, слушаю игру на рояле и пение, хотя вечер кончился, но нашелся любитель, который играет и поет теперь.
61
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
19 июня. Сегодня в 12 ч. дня пароход остановился в Самаре. Пароход стоит 1 ’Л часа, и мы успели объехать город, который нравится мне своей красотою и в то же время аккуратностью и простотою. Были в главном соборе54и осматривали его. Какая разница между ним и кавказскими церквями. От этого величественного собора так и веет русскою свежестью, русским могуществом. Видели кирку, очень оригинально построенную55, и шикарные дома купцов. Встречались между ними декадентские постройки. До того, как мы подошли к самой Самаре, пароход остановился около баржи для набратия мазута.
Мы спустились вниз, осматривали трубы, машины, потом переехали на другую баржу и там осматривали устройство разных машин. Весь этот осмотр был предпринят по инициативе одной барышни, очень энергичной, смелой и живой. Мы познакомились с ней еще вчера, во время литературного вечера. Если сегодня вечер будет такой же либеральный, как был вчера, я буду очень рад. Вчера, несмотря на заявление режиссера, что можно декламировать все стихотворения: драматические, лирические и т.п., кроме политических, говорили большею частию передовые стихотворения, пропитанные духом новшества, свободы и любви.
20 июня. Вчера вечер не состоялся. Сегодня уже начался. Г-н «Бархатный», как мы с П<авлом> назвали его, играл на скрипке. Затем последовал как бы антракт подходом корабля к «Спасскому затону»56. Пароход стоял % часа. Мы отправились побегать по лужайке и лесу. Барышня, с которой мы познакомились вчера, была с нами. Было очень весело. Я взял приз (цветы) за скорость бега.
Сейчас кончился вечер. Еще последние звуки голоса Бархатного г-на не успели замолкнуть, как в голове моей пронеслась мысль, что завтра на рассвете мы расстанемся со всем обществом, с которым мы успели познакомиться и сойтись за это трехдневное пребывание на пароходе «Святослав». Какое-то странное чувство удовлетворения, счастья и вместе с тем тоски овладело всецело моей душой.
Когда мы приближались к Каме, наша знакомая предложила пойти к капитану с просьбой позволить нам постоять на верхнем мостике. Мы пошли и, получив разрешение, при62
1907 год
шли на мостик тогда, когда Кама была вдали, так как по дороге засмотрелись устройством машин, но зато мы вдоль и поперек исходили верхние мостики и палубу.
Сегодня утром были в Симбирске. Пароход стоял 1 Уч часа, и мы успели немного осмотреть город. Видели кадетский корпус57. Куда лучше нашего. Дома большею частью деревянные.
21 июня. Сегодня рано утром приехали в Казань. Пока еще не осматривали город, но проездом от пристани до гостиницы я видел Кремль, бывший татарским, а потом русским, с его узкими азиатскими окнами, видел разные части города: и в азиатском духе, и в европейском.
Некоторые улицы прямо напоминали азиатскую часть города Тифлиса, но та улица, на которую теперь смотрю я с высоты трех этажей, сидя на балконе нашего номера, очевидно, одна из главных58 и напоминает своею ровностью и прямотой улицы Петербурга и Чавчавадзевский подъем в Тифлисе59. Здесь я еще не встречал вывесок с через е и наверху через как это было в Самаре.
Относительно конок здесь лучше, чем в других приволжских городах. Здесь электрический трамвай, чего даже нет в Петербурге60. Барышня, с которой мы познакомились, остановится в Казани тоже и поедет, по всей вероятности, послезавтра с тем самым пароходом Меркурьевского общества, с которым выедем мы. Я с ней вчера гулял по палубе целый вечер. Разговорились насчет воспитания, вреда, пользы и о многом другом.
Как только мы приехали в гостиницу, выпили чай, и немного разобрались, мы вышли завтракать в сад «Панаев- ский»61. После завтрака поехали по некоторым улицам; безусловно, Казань не уступает Тифлису по красоте, даже можно сказать, превосходит его. В Тифлисе, чуть выйдешь за центр города, так очутишься в таких закоулках, что думаешь: «Пронеси, Господи», а здесь самые захолустные улицы приличны и чисты.
Какое ужасное известие из Тифлиса. На днях застрелился на могиле матери тифлисский полицеймейстер Балабан- ский62. Мы думаем, что на него повлияли последние события в Тифлисе.
63
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Казань
22 нюня. Сегодня угром мы никуда не выходили, т.к. была ужасная жара. После завтрака, который мы ели в гостинице, мы отправились с П<авлом> вдвоем осматривать немного город. В кондитерской Дозе63, где мы ели мороженое, мы встретили одного юнкера, с которым познакомились. Он был поразительно похож на меня лицом, и если бы не усы и маленькая бородка, то предо мною бы стоял другой я. П<авел> спрашивал, уж не брат ли это мой. Он оказался очень милым собеседником, разговорился с нами и пригласил нас завтра в 8 часов вечера на юнкерский бал, но мы, к сожалению, не можем, так как завтра в 4 часа дня уезжаем в Нижний. Он очень удивился, когда мы сказали, что нам понравилась Казань, посоветовал нам посмотреть некоторые части города, кроме Татарской, откуда, он говорил, мы бы убежали, и. проводя нас до трамвая, кланялся, пока мы не скрылись из вида. Конка, на которую мы сели, на полдороге остановилась, т.к. прекратилось действие электричества. Мы ждали, ждали, слушая от нечего делать проповедь одного члена «Союза русского народа»64 татарину, о том, что нужно объединиться и т.п. Татарин же, слушавший его внимательно, каждый раз после окончания его речи делал свои замечания, вроде этого, например: «Значит, все эти социал-демократы и соц<иал>-ре- волюционеры составляют, в общем, союз истинно русского народа» и тому подобные замечания. Я с П<авлом> покатывался со смеху. Наконец, нам надоело ждать, и мы пошли [параллельно] вдоль рельс трамвая в надежде, что вагон двинется и догонит нас. Так мы дошли до вокзала; побывали там, и когда собрались домой, то вагоны уже двинулись и мы могли сесть обратно и доехать до [дому] гостиницы. Хорошо, что около нее есть кондит<ерская> («Дозе»). Мы опять съели мороженого. На этот раз П<авел> сделал еще новое открытие. В группе, которая висела на стене, он нашел молодого человека, опять похожего на меня. Это меня даже рассмешило. Что сегодня за день, что я встречаю своих двойников! Обедали в ресторане под звуки женского оркестра. Теперь вечер. Мы одни. А<ндрей> П<авлович> ушел в театр. П<авел> находит гостиницу таинственной и, кажется» боится. Хоть бы скорей из Казани выбраться. Жара ужасная» почти никуда не ходишь, только даром сидишь.
64
1907 год
23 июня. Сидим на пристани в ожидании парохода. Делать нечего, книги все спрятаны. Я надеюсь, что мы встретимся с нашей барышней сегодня. До Нижнего мы будем ехать на пароходе «Цесаревич Николай», а от Нижнего - на другом. Итак, мы покидаем эту Казань, где для нас было так много таинственного и непонятного. Я, правда сказать, доволен нашим выездом. Гораздо интереснее плыть на пароходе, любуясь картинами дивными и прекрасными, и вдыхать в себя полною грудью свежий волжский воздух, чем сидеть в душной гостинице. Правда, мы вчера ходили и осматривали город, но жара все эти дни стояла такая ужасная, что прямо было невозможно. Вчера было 44°. Это прямо пекло какое-то. В Тифлисе и то холоднее. А<ндрей> П<авлович> взял еще мундир, думая, что на Волге холодно.
ICPA часов вечера. Мы давно уже едем на пароходе. Так прохладно и приятно сидеть на палубе после 44-градусовой жары в Казани. Видно, что мы приближаемся к северу. Сегодня до 10-ти часов П<авел> читал без огня.
Сегодня Павел мне читал отрывки из своего дневника. Он читает всякую чушь, а главное - не хочет; все говорит, что я буду смеяться, но я все-таки настоял, и он прочел некоторые серьезные рассуждения, между прочим о говеньи. Мне очень понравилось изложение его ясных и понятных мыслей.
Потом прочел какое-то давнишнее впечатление, которое он получил от чтения моих стихотворений (1-го марта этого года). Мои стихотворения произвели на него самое хорошее впечатление, и он находит во мне «дарование истинного поэта», но это уже его фантазия, ибо я не нахожу в себе никакого особенного дарования. Странно: то мне кажется, что у меня талант, то будто никакого таланта нет совсем. Боже! Ведь это мучение; и для чего было мне начать писать стихи? Не писал бы совсем, так и не явился бы никогда в голове моей вопрос: есть или нет у меня таланта? Сейчас я вышел на палубу и [упала] с неба скатилась звезда... и я загадал желание, заветное желание. Когда я сказал об этом Павлу, он удивился, как может соединяться у меня такое «грубое суеверие» с отрицанием всего. Где же здесь суеверие? Невинную забаву П<авел> считает за суеверие.
Завтра мы в Нижнем Новгороде и в этот же день едем дальше. Скоро окончится половина нашего путешествия, и
5 Р. Ивнев. Дневники
65
Рюрик Ианеа. ДНЕВНИК
за это время какая масса самых разнообразных впечатлений! То мои уста смыкались при виде торжественной красоты Волги, то я волновался, предаваясь разнообразным чувствам, волнующим меня. Какая масса впечатлений в сравнительно непродолжительный период времени! Каких-нибудь две недели, а между тем мне кажется, что от экзаменов и роспуска прошла целая вечность. Так это время далеко, точно утопает в невидимой дали.
24 нюня. Как красива и вместе с тем грозна великая Волга; как приятно смотреть на ее разгневанные волны, бьющиеся о борт нашего парохода. Идет дождь, погода пасмурная и пасмурна Волга. Сейчас пристали к какой-то пристани. Из окна я вижу сравнительно высокие горы, покрытые зеленью, и на них ряд деревянных домов. Как приятно смотреть на эту свежую зелень, на горы, на дома, на волны Волги. Все приятно - сидеть и смотреть и чувствовать на своем лице приятную свежесть дождевых капель, брызжущих в окно. Вот пароход тронулся, опять изменились виды: то появляются, то исчезают горы, то проезжают баржи, пароходы, и на все это так приятно смотреть, так приятно наблюдать. Сегодня в 4 часа мы должны быть в Нижнем, если же пароход опоздает, то к 6-ти.
Вечер. Осматривали Нижний. Ездили на элеватор65, или по-тифлисски фуникулер. Нижний - город очень красивый, весь в зелени. С палубы парохода открывается такой же дивный вид на город, как и с вершины горы, на которую мы поднялись по элеватору. После Казани это единственный город по всему Приволжью, который красивее Тифлиса; мне Нижний даже нравится больше Казани по своей живописности. Видели кадетский корпус Аракчеева66. Настоящие казармы, не лучше нашего корпуса.
25 июня. Сегодня я встал в Ю’Л часов, не знаю отчего, но очень крепко и хорошо спал.
В 12 часов мы приплыли в Кинешму; городок очень красивый; он нам очень понравился, жителей всего 7 тысяч, а есть гимназии, реальные <училища>, школы67, всевозможные учреждения; не то, что в Карсе, где жителей хотя больше68, но город в тысячу раз хуже.
1907 год
Пароход стоит 1 час. Мы уже успели съездить по городу и теперь сидим на палубе в ожидании, когда двинется пароход. Скучать сегодня не буду. Книги достали в библиотеке, но без тех стычек с помощником капитана, которые были на пароходе «Цесаревич Николай». Помощник капитана долго нс являлся; мы за ним посылали, посылали, но он не приходил (хотя выдача книг из библиотеки парохода - его прямая обязанность), говоря, что не может сойти с вахты. Наконец, мы послали лакея сказать, что это его обязанность и что, если он не придет, мы пойдем сами за ним или к капитану. Он вдруг появился с разгневанным лицом и накинулся на Павла.
- Вы не знаете наши правила, - заявляете претензии.
Тут подскочил я и крикнул на него, чтобы он, говоря, не возвышал голоса. Он опешил, потом смирился и хотя и с надутым лицом, но все-таки выдал книги. Этого случая не было никогда, но все-таки он поплатился за свое нахальство.
Вчера вечером с нами разговорился какой-то господин, бывший военный, корнет, как он говорит. Он все уверяет, что мы должны быть непременно красными.
- Да, я знаю, - говорил он, - теперешние офицеры все красные.
Он, видно, закоренелый реакционер. Мы хохотали над ним от души. Сегодня он упрекнул Павла за то, что он купил газету «Утро»69.
Вечером. Сейчас отошли от Костромы; пароход стоял долго, и мы успели проехаться по городу. Вид города с палубы парохода очень красив, в особенности вечером, когда сумерки так грациозно окутали город своим покрывалом, когда вершины колоколен и башен выступают на голубоваторозовом фоне вечерней зари. Мы ездили по улицам и останавливались около интересных мест. Были в саду, где стоит памятник Михаилу Фед<оровичу> и его спасителю Сусанину70. Около памятника извозчик сам остановил экипаж и начал нам объяснять, что это, дескать, Сусанин завел в лес поляков, которые хотели убить царя и т.д., и все это так серьезно.
- Это все в книжке сказано, - окончил он свой рассказ.
Видели издали Епатьевский монастырь71. Боже мой, сегодня мы последнюю ночь на Волге. Теперь половина 12-го, а мне спать совершенно не хочется, я сейчас докончу писать и пойду сидеть на палубу и любоваться восходом солнца. Не 67
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
правда ли, странно? Да, жителям юга это покажется очень странно, а между тем теперь восходит солнце, и так красиво это соединение наступающего утра с недавно наступившим вечером. Последняя ночь, последняя ночь. Прощай, дорогая Волга.
Я почти целую ночь просидел на палубе и на самом носу корабля, куда я сошел, чтобы окончательно проститься с Волгой. Уже светает; я только что пришел в свою каюту, но спать мне не хочется.
Сколько я передумал в эту ночь под мирные всплески волн; я никогда не забуду эту светлую ночь, и она долго будет в моей памяти.
26 нюня. Холодное, сырое утро встретило нас в Ярославле. Мы еще не покинули парохода.
Вечером. Сегодня целый день осматривали Ярославль. Утром только что приехали в гостиницу, как А<ндрей> П<ав- лович> пошел за письмами и мне принес только одно от мамы, тогда как я ожидал еще от Сережи и Климантова.
Ярославль мне очень и очень понравился. Такой славный, красивый город. Утром мы ходили в город, видели много красивых домов, церквей, на бульваре нас застал дождь, и мы бы промокли, если б не зашли в беседку.
27 июня. Вчера не успел докончить, т.к. нужно было на вокзал.
Мы с Павлом побродили по городу с утра, были застигнуты дождем, а когда дождь перестал, поехали все вместе на извозчике осматривать город. Видели Демидовский юридический лицей72, живописно расположенный у впаденья Кото- росли в Волгу. П<авел> советует мне поступить в этот лицей.
Мы всё выбираем местожительство в будущем и не можем ни на каком из приволжских городов остановиться. Так они все хороши. Только что мы собрались поехать смотреть Ярославский кадетский корпус73, как опять пошел дождь, и мы вернулись в гостиницу. Вечером в 8 часов мы отправили вещи на извозчике, а сами пошли пешком на вокзал, чтобы побывать на бульваре74, на котором мы с П<авлом> утром не были. Чтобы попасть на вокзал, нужно было переправиться
1907 год
через Волгу на пароходе. На вокзал пришли в часов 9. Вокзал мизерный, неудобный75. Как только мы заняли купэ, мы перебрались в вагон. Наконец мы увидели узкоколейную железную дорогу. Вовсе уж не такая узкая, как мы себе представляли.
Дорога очень интересная. Местности, которые мы проезжали, похожи на те, которые около С.-Петербурга. Хвойные леса, смешанные с березой, отдельно хвойные, отдельно березовые - вот картины, которые мелькали перед нашими глазами. Потом мы ехали по границе тайги с тундрой. Болота, озера, ручьи были на каждом шагу. Шел вдобавок дождь, и на станциях, на которые мы выходили, земля была пропитана водой. Сегодня первый раз мы видели настоящие белые ночи. Я не мог заснуть, пока не задернули хорошенько шторы, чтобы ночной «светлый» свет не проникал в наше купэ. Как странно звучит для нас, южан, ночной и, вместе с тем, светлый.
Архангельск
28 июня. Сегодня рано утром мы приехали в Архангельск. Переправились на пароходе через Северную Двину, чтобы попасть на другую сторону города. Архангельск нам очень понравился, нельзя сказать, чтобы особенною красотою, но оригинальностью. Эта длинная набережная, Троицкий проспект76, тянущийся по городу на протяжении 14-ти верст, - так оригинальны, так своеобразно красивы.
К моему великому удивлению, здесь есть даже зелень, и даже много, можно сказать, но больше деревьев и простой травы; других цветов нет, кроме шиповника (цветущего в эту пору!), маргариток и вездесущих одуванчиков. Когда мы шли вдоль набережной сегодня, день был ясный и теплый и Сев<ер- ная> Двина казалась такой красивой, такой величественной (П<авлу> она понравилась больше Волги). Ее волны были светло-голубого цвета. Я не мог оторвать взоров от Северной Красавицы, как ее здесь величают. У А<ндрея> П<авлови- ча> здесь есть родственники (доктор с женой), и мы остановились у них, а не в гостинице. Так приятно после 19-ти дневного скитания войти в домашнюю обстановку, в особенности такую, какую мы увидели здесь; хороший дом, светлые комнаты, обширное северное хозяйство, гостеприимные люди и дивные виды на Сев<ерную> Двину. Вот я сейчас сижу у окна 69
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
и гляжу на эту реку, которая течет недалеко от окна. Теперь 10 часов вечера, а между тем солнце еще не зашло, а светит ярко. Я сижу и пишу без всякого освещения. В общем, как будто день. И так целые ночи, светлые, красивые, белые!
Павел утомился и лег спать. Сегодня мы уже катались на лодке по С<еверной> Двине.
В субботу, 29-го, мы едем в Соловки, будем видеть Белое море, будем плыть по его холодным волнам.
Соловецкий монастырь
2 июля. Все эти дни я не мог записывать свои впечатления в дневник, так как мы все время были заняты осмотром города, приготовлением к поездке в Соловецкий монастырь и многим другим. Теперь есть время и я сижу и пишу то, что перечувствовал, что пережил в эти дни, ибо я не хочу, чтобы хоть маленькая часть моей жизни не была бы отмечена на страницах моего дорогого дневника.
29-го утром мы усердно осматривали город, ездили на пароходе по Северной Двине. После обеда осматривали крейсер минной обороны «Бакан» и канонерскую лодку « »77,
на которой теперь забастовали матросы. Лейтенант был очень любезен и объяснял нам с большим усердием устройство машин.
Мы остались очень довольны. Павел решил, что он непременно будет моряком. Один мичман был так похож на кадета (теперь кончившего) Чикалина78, что в первую минуту я подумал, что передо мной стоит сам Чикалин, с его сощуренными презрительно глазами.
На крейсере были два медвежонка: Мишка и Машка, которых мичмана кормили и дразнили; это, кажется, их единственное занятие, не считая кое-каких других, во время их стоянки в порту. Потом мы пошли в каюты офицеров.
Когда мы заглянули в каюту штурмана в сопровождении лейтенанта, первый полунасмешливым игривым тоном заявил, что к нему нельзя, что у него в каюте стоят холостые статуи. Вообще, вся команда, исключая лейтенанта, произвела на нас всех впечатление не особенно благоприятное.
30-го в 12 часов дня мы выехали в Соловки на пароходе «Королева Ольга Константиновна»79. Я страшно хотел, чтобы была качка, а Павел - наоборот, и при одном имени качки 70
1907 гол
бледнел и просил не напоминать ему о ней. Сначала, когда пароход шел по С<еверной> Двине, ничего не было, но через часа 2, когда мы выехали из С<еверной> Двины в Двинскую губу, поднялись страшный ветер и буря и началась качка; такая качка, какую мы и во сне не видали. Сначала, когда волненье еще не достигло ужасных размеров, я торжествовал. Павел все время лежал на диване в курительной комнате и не хотел идти вниз, в нашу каюту. Я бегал по палубе, ничего не чувствуя, желая только, чтобы качка была сильнее. А ветер все увеличивался, мы входили в самое Белое море, и волны делались все больше и больше, и наш пароход качался все сильнее и сильнее. На палубе не подверженных морской болезни осталось только двое: я и еще какой-то молодой человек, не считая несколько матросов команды. Хотя у меня и начала побаливать голова, но я все еще продолжал бегать по палубе, ходил на самый нос парохода, где качка была гораздо сильнее, чем в других частях парохода, и там стоял, испытывая ощущения, как будто меня бросали то вверх, то вниз, и опять, и опять, все время, пока я там стоял. Качка была килевая. Холодные брызги волн намочили мое лицо, руки и одежду. Наконец, я почувствовал головокружение и начал осторожно пробираться назад, на корму, т.к. меня немилосердно бросало во все стороны. Но я еще все держался, дразнил Павла барашками, при одном имени которых ему делалось хуже. Наконец, и я не выдержал. Впрочем, не знаю, что сильнее подействовало на меня: качка или вид последствий качки, которых было в изобилии на палубе. Качка сделалась ужасная; я сам жалел, что хотел ее. Не было ни одного человека, который бы не страдал морской болезнью. Все валялись, всех тошнило, все это было так противно, что я пошел скорее в каюту, лег на кровать и заснул.
Когда на другой день я проснулся, качки уже не было. Все говорили, что качка была очень сильная. Наклон был 40°. Рано, рано утром 1-го июля мы приехали в Соловецкий монастырь. В 8 часов утра мы встали после второго сна, т.к. сейчас же легли опять, как только приехали, и пошли осматривать этот знаменитый ставропигиальный монастырь. Огромный храм во имя Преображения Господня, расположенный на главном острове, поражает не столько своей грандиозностью, как средневековой архитектурой и красивым видом. А внутренность? Входишь в открытые массивные железные ворота и идешь по 71
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
мрачному каменному коридору, в конце которого на потолке с двух сторон привешено по модели кораблей, на которых Петр Великий приезжал в Соловецкий монастырь, первый раз в 1694 году, а во второй - в 1702 г. Корабли довольно ветхие, большие. Коридор выходит во двор, в котором расположены магазины и дома, где живут настоятель, наместник и др<угие> духовные лица. Напротив первых ворот находятся другие ворота, лестница и вход в самый храм. Храм огромный, но еще до входа в него тянутся галереи и лестницы с изображением святых, мучеников и всякой другой глупости. Например, налево от главного входа есть галерея, которую можно назвать чертовой, или, вернее, адовой. Во весь рост вдоль стен изображены разные картины мучений и пыток ада. Там в огне жарятся голые люди, там дьявол с рогами и хвостиком впивается в человеческое мясо, причем из глаз его сыпятся огненные искры... При входе в церковь с другой стороны чертовой галереи находятся разные иконы с изображением всевозможных святых. Рамы икон массивные, позолоченные, такие же столбы. Все это, в общем, довольно живописно и очень напоминает языческие храмы по описанию. Алтарей очень много, во всех сразу служат, молятся, ходят мрачные схимники и монахи.
На лестнице есть сломанная тумбочка и образ, разбитый английским ядром при осаде Соловецкого монастыря во время Крымской войны80.
Остановились мы в монастырской гостинице, куда гостеприимные монахи принимают всех приезжих, конечно бесплатно. Гостиница находится на берегу бухты. Вид очень красивый. А 1-го июля мы ездили кататься в экипаже по островам. Дорога очень интересная и красивая; все время идет по лесу. Заехали в скит на Секирной горе и на Сав<в>атьевской горе81. На Секириной горе мы влезали на маяк82, откуда виден весь остров, имеющий 10 верст в окружности. Видно было, что мы на острове. Вокруг было видно море, а остров казался сплошным лесом. А вид на дорогу! Как это было красиво. Монахи объясняли нам устройство маяка. После осмотра маяка мы вернулись домой.
2 июля (позже). Сегодня едем на Новую Голгофу83. Утром были в церкви. В противоположность вчерашнему, меня ох72
1907 год
ватило религиозное настроение, и я молился горячо, долго, Я! Который ни во что не верит почти, все отрицает. Да, я молился, но только одному Богу, а не этим золотым идолам, которые глядели на меня с высоты своих желтых пьедесталов и со стен храма. И сердце мое сжималось страшною тоскою, когда я видел этот народ, лежавший ниц пред алтарем; этот народ, отдававший свою последнюю копейку этим бессовестным монахам.
Наконец, сегодня, когда какая-то женщина подошла ко мне с вопросом, что обозначает какая-то глупая картина из чертовской галереи, я был огорчен, в то же время обозлен, как не понимают те, кто рисует этих чучел, что, кроме вреда народу, ничего они не приносят. Я постарался [ее убедить] ей объяснить, все, как мог.
Завтра едем обратно в Архангельск.
Архангельск
4 июля. Наконец мы опять в Архангельске. Конечно, приятно было посмотреть новые места, но все же путешествие в такую холодную местность страшно утомило меня. У Павла вырвалось признание, что юг - лучше севера, когда мы были на одном из Соловецких островов, пустынном, заглохшем, холодном, по дороге в Новую Голгофу, до которой мы так и не доехали, а вернулись назад по случаю ужасного холода и усталости.
5 июля. Вчера выехали из Архангельска. Теперь мы в Вологде. Поезд стоит 2 с лишним часа, мы успели съездить в город и осмотреть его. Город красивый.
Ярославль
6 июля. 6 ч. утра. Только что приехали в Ярославль. Итак, мы начали свой обратный путь. В 10 часов утра сегодня мы едем в Москву. В ней будем сегодня вечером. В Крыму мы пробудем, должно быть, недолго, но я уговорю маму все-таки хоть недельки две побыть у дяди Пети. Там так хорошо. От Евпатории недалеко до Ялты, где также можно побывать. Вообще, жизнь в Крыму, в противоположность Павлу, мне 73
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
улыбается. Оставшийся месяц на жизнь в Карсе я посвящу своим занятиям - психологическим и религиозным; в моих верованьях произошел окончательный переворот после посещения Соловецкого монастыря. Я решил подробнее изложить свои взгляды на религию на бумаге и, обработав, составить свою религию, в которую буду верить до конца своей жизни. Как ни труден этот труд, как ни непонятен вопрос относительно религии, я постараюсь составить себе ясное представление о вере. Ведь не может быть, чтобы все, кроме народа, простого, бедного, необразованного народа, верили бы во всю ерунду, в худшую сторону нашей религии. А на- род-то и верит только в худшую сторону, а истинный, высокий смысл святой христианской религии остается ему чужд и непонятен. Поэтому мои работы по вопросу о религии будут не фантастическим составлением каких-нибудь новых, выдуманных верований, а прямо разработкой и отчисткой нашей религии. Может быть, если кто-нибудь узнал <бы> о моих намерениях сейчас, тот поднял бы меня на смех. «Как, - сказал бы он, - вопрос, над которым трудились самые ученые и умные люди мира сего и который не могли осветить их усидчивые работы, берется разъяснить обыкновенный человек». Мне же кажется, что всякий человек, воодушевленный желанием разъяснить себе не дающий ему покоя вопрос, может достигнуть хороших результатов. Это мое искреннее убеждение, и я в недалеком будущем примусь за свои работы.
Москва
7 июля. Вчера в 6 часов вечера мы приехали в Москву. Опять я увидел этот город, в котором был, хотя и недолго, несколько раз. На этот раз еще больше понравилась мне Москва, еще приятнее было идти по ее улицам. И грустные мысли, как и всегда при воспоминании о милой Тамарочке, начали беспокоить и тревожить меня. Этот город, который она так сильно любила и который вполне оправдал ее рассуждения в ужасном кровавом восстании84 и укрепил ненависть к притеснителям, любовь к народу и, вместе с тем, подвинул ее к ужасной, трагической гибели. Так грустно, так грустно делается, когда вспоминаешь о том, кого так безумно любил и кто погиб так безвременно. Поневоле на74
1907 год
кипает в больном сердце ненависть к тому, из-за чего она погибла. Бедная, бедная Тамара. Никогда во всей своей жизни я не забуду милый образ, и всегда в счастливые минуты я буду вспоминать тебя, сожалеть, что ты не можешь быть счастливой со мною вместе, и тяжелая тоска будет заменять радость в моем сердце.
Вечером мы возвращались с Павлом в гостиницу «Лоскутную»85, где мы остановились, от его родственника, куда мы заходили. Сегодня мы еще не успели выпить утренний чай, как в [гостиницу] наш номер пришел дядя Павла, товарищ прокурора, о котором Павел так мне много говорил как о пострадавшем от нашего ветхозаветного режима. Он оказался очень симпатичным юристом, и мы провели весь день вместе. После чая мы пошли в город, бродили, бродили, и в 1 час дня приблизительно завтракали в столовой у «Мюр и Мери- лиза»86. Здание очень хорошее. Мы поднялись на подъемной машине, которых теперь много в Москве; у нас в гостинице тоже подъемная, но мы ей пользуемся мало, так как живем во втором этаже. Там особенного ничего не было. Павел был удивлен, отчего прислуживает не мужская, а женская прислуга. После завтрака А<ндрей> П<авлович> пошел по своим делам, а мы отправились по лавкам, зашли в гостиницу, сложили покупки и отправились осматривать достопримечательности Москвы. Раньше всего зашли в Исторический музей87, который был заперт, но нас пустили, как приезжих. Музей этот состоит из всевозможных и разнообразных исторических вещей. Каменные статуи древних, каменные топоры, найденные в разных частях России, картины, образа, копии с рисунков и украшений Софийского собора; всевозможные вещи, относящиеся к истории Суздальского, Московского и других княжеств, и массу всяких других вещей мы осмотрели мельком, так как долго осматривать было нельзя. Но что мне очень приятно, что я видел ту чудесную ручку, которой был подписан Манифест об освобождении крестьян. После осмотра этого музея мы пошли в Кремль, осматривали все соборы, к нему относящиеся. Увы, там были, как и во всяких русских церквах, на каждом шагу эти мощи. Потом смотрели Румянцевский музей88. Этот музей огромный, так что мы прямо устали его осматривать. В нижнем этаже мы видели огромную библиотеку исторических книг, толстые 75
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
сборники Указов Петра Великого и другие, масонские значки, разные их документы, письма. Все это очень интересно вообще и мне в частности, т.к. я очень интересуюсь масонами.
Во втором этаже под стеклянными колпаками были выставлены типы всевозможных народностей, населяющих Россию, и их одежды. Сделаны люди были очень искусно, так что казалось, что живые, настоящие люди смотрят на нас сквозь стеклянные колпаки. В третьем этаже были картины. После осмотра этого музея мы вернулись домой, где нас ждал А<н- дрей> П<авлович>. В гостинице мы немного отдохнули и пошли обедать в Большую Московскую гостиницу89. Здесь произошел маленький инцидент. Когда мы вошли в ресторан этой гостиницы, швейцар известил, что учащимся вход запрещен. Тогда какой-то господин посоветовал нам пойти с другого подъезда и взять отдельный кабинет, что мы и сделали, но там случилось то же самое. А<ндрей> П<авло- вич> начал требовать. «Не мы, не мы, а министры издают эти законы, - довольно колко отчеканил швейцар. - Вот когда будете офицерами, милости просим», - добавил он минуту спустя. Но А<ндрей> П<авлович> потребовал, чтобы попросили распорядителя, и мы были впущены. После очень хорошего обеда мы отправились обратно в гостиницу. Теперь мы отдыхаем после целого дня осмотра и ходьбы по городу. А<ндрей> П<авлович> с Павлом едет сейчас к своей родственнице, а я буду укладывать свои вещи и читать.
Симферополь
10 июля. Только что мы приехали в Симферополь, как дверь купэ отворилась и вошел дядя Петя. Он приехал за мной сюда, т.к. из Севастополя пароходов сегодня в Евпаторию нет. Мы собрали мои вещи, простились с Павловыми и поехали в гостиницу, где остановился дядя Петя. Сегодня мы поедем в Евпаторию на автомобиле и в 2 часа сделаем 65 верст. Это чудесно, я так долго хотел покататься на автомобиле, и вот теперь представился удобный случай. В Евпатории, как говорит дядя Петя, есть общество, и я не буду скучать, живя здесь довольно долго, так как мама запоздала из Петербурга приехать по делам.
76
1907 год
Евпатория
11 июля. Вчера около часа приехали в Евпаторию. Скачка была бешеная. В некоторых местах автомобиль мчался со скоростью 60-ти вере г в час. У меня во время езды слетела фуражка, и я должен был за пей <бежать>, когда остановили автомобиль. У дяди Пети мне очень понравилось: так просто и хорошо. Мои двоюродные брат и сестра очаровательны. в особенности маленький Жоржик, или Зюка, как его называют.
13 июля. В Евпатории я провожу время очень весело. Дядя меня познакомил с семьей своего бригадного командира генерала Чернушевича90. Мы все время гуляем в сквере или у них в саду. Позавчера ездили в Саки, в 20-ти верстах от Евпатории. Поездка была удачная. Мы очень весело провели время. У Чернушевич 4 дочери. Самая старшая Оля мне очень нравится. Мы все время с ней бродили по чудному парку в Саках. Оля такая милая и простая, что с ней приятно говорить. Вторая, Маруся, тоже симпатичная, имеет своего «рыцаря» - кадета Одесского корпуса князя Гагарина91. В общем, мы провели время в Саках очень хорошо. Я теперь купаюсь в море. В Евпатории такая жара и пыль, что приятно купаться.
Очень интересен был наш первый разговор с дядей в Симферополе. Первым делом он спросил меня, к какой я принадлежу партии, и когда я сказал, предупредил меня, чтобы в Евпатории ни с кем не говорить о политике, в особенности с его тестем, который гостит у него. Я принял это к сведению и теперь прикусываю язык, когда кто-нибудь заговорит о политике. Дядя сказал верно, что у них никто о политике решил не говорить после бывших споров и ссор, и теперь, к моему немалому удивлению, за обедом не слышал споров, и вообще, мне, привыкшему к тифлисским ежедневным крикам и спорам, это кажется странно, но, вместе с тем, ужасно приятно. И люди как-то совсем другие, и настроение. Ах, если б можно было никогда не говорить об этой политике, было бы гораздо лучше. От мамы я получил письмо. Она опаздывает из Петербурга. В Евпаторию должна приехать числа 16-го, 17-го июля. Пишет, что все дела устроили, что скоро мы увидимся. Хотя бы скорей!
77
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
15 июля. Время летит так быстро, что прямо не успеваешь оглянуться на промелькнувшие дни. Сегодня утром я с Чернушевич (Марусей и Олей) пошли в собор92. Постояли несколько минут и вышли. Сколько смеялись над нами, что мы собрались молиться; конечно, кончилось тем, что мы были скоро в сквере вместо церкви. После церкви я пошел купаться в море. Купался с пробками. Так хорошо: ляжешь на них, и хоть спать можно. Я долго лежал без движения и несся течением. В воде был более получаса, так что, когда вылез, было страшно холодно. После обеда учился кататься на велосипеде. Уже умею. Только плохо поворачиваю. Когда мы вернулись домой, обе мои рубашки были мокрые. РЛ часа мы ездили. Вечером пошли с Чернушевич в сквер и оттуда тайным образом отправились кататься на шлюпке. Далеко в море ушли. Было так хорошо. Странные Павлуша (Гагарин) и Маруся, друг в друга влюблены и воображают, что все должны следовать их примеру. Сегодня Павлуша мне говорит, что я недогадлив, делает какие-то намеки насчет Оли и кончил тем, что сказал, что подтвердила и Маруся, что я нравлюсь Оле, и вследствие нашей обоюдной нерешительности мы не договориваемся до объяснения в любви. Все время они что- то хотят, но ведь нельзя же чуть не с первого дня знакомства делать объяснения, да и она мне вовсе не так уж нравится, чтобы с первого дня объясняться ей в любви.
Сегодня получил письмо от Климантова.
16 июля. Сегодня с Олей у нас дошло почти до объясненья, но нам помешала ее младшая сестра, а после удобного случая не было. Я успел только узнать, что то, что говорил Павлуша относительно ее чувств ко мне, - правильно. Значит, она почти объяснила все, но в тот момент, когда я хотел сказать, что объяснения с моей стороны вовсе не нужно, т.к. и без объяснения можно любить, как в этот момент подошла ее сестра. Вечер провели довольно весело.
Когда я начинаю вдумываться в то, как я провожу время, мне прямо совестно делается. Ничем серьезным я за все лето не занялся, а мечтал Бог знает о чем. И поэзией даже почти не занимаюсь. Все как-то не то опротивело, не то я прямо не могу подобрать подходящего выражения. Неужели это всегда так бывает? Ведь, кажется, исполнилось все то, о чем я мечтал.
78
1907 год
И перешел в 7-ой класс, и совершил такую большую поездку, а между тем чего-то не хватает, недостает; чего, чего? - я спрашиваю себя. И вместо ответа предо мною встает прошлое в неясном тумане очертания будущего. Неужели это жажда скорей кончить расчеты с корпусом, с университетом или училищем, а там и с жизнию? Вечно человек куда-то стремится, все ему чет-то недостает. А удивительно создан человек, как подумаешь посерьезнее над жизнью, - скажет всякий, - потому, что это верно. Удивительно создан человек. Никогда он не бывает доволен.
17 июля. Вот и новый день наступил только что. Сейчас пробило 12. Так несутся дни, и не успеешь оглянуться, как пред тобой будет могила. Однако мне пора спать.
17 июля. 11 ч. вечера. Только что вернулся из сквера, где был с Чернушевичами. В сквере я заказал себе кольцо с монограммой «О. Ч.». Я сначала не хотел никому говорить, какую монограмму я составил, но потом пришлось показать всем и Оле. Этот мастер делает так скоро, что через 5 минут кольцо было на моей руке.
Сегодня получил письмо от Павла из Нового Мисхора и написал ответ, но еще не отправил.
19 июля. Тетя Шура93 поехала в Одессу встретить маму. В субботу, т.е. послезавтра, они будут в Евпатории. Наконец, я увижу маму. Сегодня вечером я в сквере не был, а просидел целый вечер у Чернушевич.
Как я только пришел, я начал все время гулять и разговаривать с Ксеней94. Рядом с нами шла и Оля, но, когда пришел Павлуша, Ксеня, которая с ним не в ладах, ушла в боковую аллею сада, и я пошел с ней. Когда я через некоторое время подошел поздороваться с Павлушей, Маруся заметила мне, что я оставил Олю. Я промолчал. Когда же мы, я, Таня и Ксеня шли со двора, где катались на гигантских <шагах>, ко мне вдруг подходит Оля и говорит, что ей нужно со мной поговорить. «Ты останься здесь», - обратилась она к Ксене с такой резкостью, которая меня очень удивила. Когда мы отошли несколько шагов по аллее, она начала прерывающимся голосом спрашивать меня, что правда ли, что я на нее не обиделся за какую-то резкость, как говорит Маруся. В голосе ее 79
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
было что-то такое надрывающееся, что мне казалось, что она вот-вот заплачет. Момент был удобный для того, чтобы сказать ей все, что я хотел давно сказать, но теперь я не чувствовал ничего, кроме легкой досады, что меня оторвали от Ксени. Я даже подозреваю, что Маруся нарочно подослала ко мне Олю, чтобы избавиться от нее (она ведь ей мешала, рядом с ней был Павлуша). Я, конечно, успокоил ее, сказал, что вовсе нет, я не обижен, так что она потом сказала, что Маруся совершенно верно заметила ей, что она, Оля, плохо со мной обращается. «Помилуйте, наоборот», - говорил я, и правда, откуда Маруся могла выдумать такую чушь.
После нашего разговора я назло Марусе пошел с Олей и сел на одну скамейку с ними. Они вскоре удалились, а через часа пол к нам подошла Ксеня, и я был очень доволен. Ей- Богу, кажется, Ксеня все сильнее и сильнее очаровывает меня.
Я поддразнивал Марусю четверостишием, которое сочинил в память ее прощания с Павлушей у Шакаевского сада95:
У врат Шакаевского сада Я распростилася с тобой, И только видела ограда, Как я рыдала пред тобой.
При прощании Ксеня и Оля дали мне альбомы и просили написать стихотворения, что я и постараюсь исполнить к завтрашнему дню.
21 июля. Сегодня в 4 ч. утра приехали мама и тетя Шура. Мы с дядей Петей ездили их встречать. Мама устроила все в Петербурге. Колю оставляют. Долго мы говорили, мама мне рассказала много интересного и нового. В 5 часов мы были уже опять в постели. Утром встали в 11 часов все, кроме дяди Пети. Мама советует мне по окончании корпуса поступить в Правоведение96, т.к. это привилегированное высшее учебное заведение и дает больше прав, конечно, на юридический факультет. Во всех отношениях там хорошо, но меня немного смущает хулиганский дух и потом пансион, но, я думаю, с этим можно примириться. Да, кроме того, там нет военщины, в училище еще хуже, следовательно, я ничем не рискую, поступая туда. Если от чего-нибудь мне там очень не понравится, я всегда могу перейти в университет. Во всяком слу-
80
1907 год
чае, времени еще очень много, и я подумаю. Нужно приняться по приезде на Кавказ заниматься по латыни. Это необходимо и для Правоведения, и для университета.
22 июля. Сегодня гуляние, была, кажется, почта и т.п. удовольствия. Я иду.
23 июля. Только что вернулся от Чернушевич. Этот вечер мы провели очень мило в нашем «сквере», как мы называем сад Чернушевич. Вчера на гулянии была ужасная скука, мы чуть не повздорили с Олей. Вообще она мне теперь нравится меньше, чем прежде. Ксеня спросила меня мой адрес и сказала, что будет писать. Я узнал ее адрес. Напишу, чтобы не забыть: Севастополь, Таможня, кв. 9. Ее П<ревосходи- тельству> и т.д.
Ксеня была сегодня очень весела и даже не избегала Павлуши. Маруся и Оля нашли почему-то, что Ксеня в меня влюблена. Я и Павлуша утверждали, что нет. Спорили, спорили... Она мне, правду сказать, нравится больше Оли, и Оля ее язвит теперь все больше и больше. Сегодня, когда Оля ушла от меня, и Ксеня после того, как я шутя заступился за Ксеню, которую она сегодня более чем вчера злословила, Ксеня закричала: «Оля, Оля, вернись, а то потом опять скажешь, что я тебе не даю гулять с Мишей». Из этих слов я понял все.
Потом у нас зашел разговор насчет стих<отворения> Надсона «Только утро любви хорошо»97. Я держал пари с Павлушей и Марусей, что я был согласен с поэтом, а они - нет. При прощании они доказали справедливость своего мнения поцелуем, но я сказал, что скоро действительность заставит их разочароваться.
25 июля. Вчера рано утром мама с дядей Петей уехала в Ялту. Я все время читаю, купаться не хожу, так как вода очень холодная. Только что кончил роман Станюковича «Два брата»98. Этот роман мне понравился больше всех его произведений. Так хорошо написано и так чудно изображены характеры действующих лиц. Как бы мне хотелось иметь талант писателя. Я хочу попробовать, может быть, что-нибудь выйдет. Стихами одними пользы обществу не принесешь. Конечно, не теперь. В данный момент у меня времени нет. Не сейчас же начать литературные работы. Но после окончания
6 Р. Ивнев. Дневники
81
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
курса я непременно попробую писать. Это мне не помешает заниматься, если у меня окажется хоть маленький талант...
В сущности говоря, как подумаешь, сколько мы собираемся сделать, а потом, в результате, ничего. Вот хоть я. Сколько я рассчитывал сделать летом. И заняться собой, и переделать себя, и чего только я не хотел, а пальцем о палец не коснулся. Устал, отдохнуть нужно, рассеяться - невольно я оправдываю себя. Но ведь это не мешало исполнить мне задуманные планы относительно пересоздания и т.д. Все идет по течению, и я плыву, а куда приведет течение, никто не думает, и я не думаю. Ничем я не отличаюсь от других, тот же бездумный эгоист, как и большинство людей, а желаю еще какого-то пересоздания. В последнее время я так изнервничался, что малейшая неприятность приводит меня в бешенство.
Я уже хочу скорее в Карс, чтобы хоть там заняться немножко своими планами, чтобы не сразу из-за обстановки дачной безалаберности, бесцельной жизни нашей попасть в обстановку сухой корпусной жизни. Мне остался один год, и я приложу все свои силы, чтобы не только успешно окончить курс, но и подготовиться по латинскому", и вообще по языкам, в Правоведение или в университет.
У меня уже является мысль по окончании корпуса написать большую повесть из кадетской жизни, где я буду описывать мое время приблизительно с 5-го класса.
На велосипеде я теперь катаюсь хорошо. Вчера ездил в Моенаки100, где дядя принимает грязевые ванны, а оттуда поехал в город, когда уже было темно. Как не попал я под фаэтон с моими глазами.
Вчера уехал Гагарин, но я не пошел к Чернушевич, где он должен был быть вечером последний раз. Когда я был у Чернушевич, Ксеня и Оля чуть не перессорились. Мне даже неприятно об этом вспоминать, тем более что причина был - я.
28 июля. Позавчера приехали мама и дядя.
Вчера Оля почти объяснилась, конечно намеками. Я был довольно сдержан; сегодня у Чернушевич не был. Вчера получил телеграмму из Тифлиса о смерти М.Г. Амбарданова, отца Сережи.
82
1907 год
30 июля. Завтра рано утром выезжаем из Евпатории. Нам предстоит пробыть на море 5 дней и по ж<елезной> дор<о- ге> 2 - до Карса. Ужасно надоело ездить. Вдруг опять будет качка, вроде той, которая была на Белом море.
И'Л ч. вечера. Распрощался окончательно с семьей Чернушевич. Они были очень милы; мы провожали друг друга несколько раз, пока окончательно не простились, обещая друг другу писать. В общем, вечер провели очень приятно. Этим вечером и закончилась вся моя «крымская» жизнь, теперь я уже поеду к нам на Кавказ. Мне остается ровно один месяц до начала занятий, а в корпус все-таки ужасно не хочется. При одном воспоминании о нем делается невыразимо тоскливо на душе, невольно встает предо мною весь его гнилой режим с позорными взглядами. И мне еще нужно целый год терпеть начальство Х<ирин>а и т.п. негодяев. Боже, Боже мой, хотя б скорей промелькнул этот год.
Севастополь
31 июля. Приехали в Севастополь в 10 ч. утра, пароходы стоят 3 часа, и мы поехали по городу. Ездили смотреть знаменитую панораму обороны Севастополя101. Иллюзия получается полная. С горы, на которой находится башня с панорамой, открывается дивный вид на бухту. После осмотра панорамы мы поехали по городу, заехали в книжный магазин, один, другой и, наконец, в 3-ем только нашли «Записки революционера» Кропоткина102.
Ялта
6 ч. вечера. В Ялте мы опять поехали осматривать город и поехали в Ливадию. Ялта мне очень понравилась.
Новороссийск
2 августа. Сегодня в 10 ч. утра приехали сюда и будем стоять до 6 ч. вечера. Мы с мамой только что приехали на пароход. Впечатление от осмотра города получилось ужасное. Совсем не таким, некрасивым и грязным, я себе представлял Новороссийск.
83
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Вчера Феодосию не осматривали, т.к. были там рано утром, а в Керчь вечером, ездили в городс<кой> сквер, слушали симфонический оркестр и вечером вернулись на пароход.
Сегодня у нас обедал капитан ограбленного на днях парохода «Черномор»103. Добродушный старичок, много рассказывал про это дерзкое нападение. В самом деле, до чего может растеряться толпа. Каких-нибудь 10-12 человек ограбили весь пароход. «Черномор» сейчас стоит в Новороссийске рядом с нашим «Русланом». Мы утром ходили его осматривать: во многих местах пробиты пулями перила, потолок и др. части. Мы едем под страхом, т.к. ограбление «Черномора» было совершено как раз между Новороссийском и Туапсе.
3 августа. Завтра рано утром мы приедем в Поти, оттуда по жел<езной> дороге поедем до Тифлиса; не дожидаясь пока парохода, поедем в Батум, т.к. он отойдет от Поти только вечером. Время мы провели очень весело, со всеми познакомились, я играл все время с одной дамой в карты - время промелькнуло, и мне очень приятно, что я не скучал.
Сочи, Туапсе, Новый Афон - все это промелькнуло перед нами. Новый Афон очень красивый. Сухум тоже мне понравился.
Тифлис
5 августа. Вот мы и в Тифлисе; вчера вечером приехали и остановились в квартире бабушки, а сама бабушка живет пока у тети Мани104. Я сейчас пойду к ним.
Вчера в поезде с нами ехали два судейских, молодых совсем, которые все время разговаривали о службе, о прогонных, об обязанностях с таким открытым цинизмом, что разговор их произвел на меня ужасно неприятное впечатление. Так вот эти, год тому назад, бывшие студенты как относятся к своей службе. Грустно, очень грустно.
Карс
7 августа. Вчера вечером приехали в Карс. Поезд опоздал по случаю крушения товарного поезда, шедшего впереди нас. Никого из знакомых еще не видел. В Тифлисе весь день были у тети Мани. Она очень грустит. Сережа не видно, что84
1907 год
бы был очень опечален, хотя тетя и говорит, что, узнав о смерти, они рыдали до истерики.
9 августа. Вот уже 3 дня как я в Карсе. После сделанного много путешествия, мне как-то не верится, что я уже в Карсе. Все удивлены, что я так долго путешествовал, спрашивают о впечатлениях и т.д. Как только я приехал, я зашел к К<очладз>е. Тамара пополнела, похорошела, встретила меня очень любезно; что было в прошлое лето - не вспоминает. Вчера гуляли с ней на острове. Вчера же вечером я встретил Колю А<фанасьева>. Он изменился; Бегает все время в цирк. Тамару сменила какая-то циркачка. Сегодня он был у меня, принес с собою все письма, которые он получал от Тамары, записки, какой-то свисточек и т.п. вещицы и, прочтя мне все Тамарины послания, просил ей передать в знак того, что между ними все кончилось.
Я живу теперь в новой квартире мамы в прогимназии; у меня отдельная комната с балконом на Александровский «проспект», как называют бывшую главную улицу Карса, и очень доволен. Эти две недели ко мне будет ходить учитель заниматься латинским. Я уже подготавливаюсь в университет.
Вчера видел студента Р., бывшего моего учителя в прошлое лето, когда я готовился по алгебре.
Единственно, что мне неприятно из моего путешествия, что я не был в Одессе на могиле милой Тамары, но при первой возможности я непременно поеду. Я только что кончил писать воспоминания о прошлом лете, это я собирался сделать очень давно.
10 aeiycra. Вчера вечером передал Тамаре все ее письма от Коли А<фанасьева>. Она была очень взволнованна и дошла до того, что в клубе, сидя около меня (я играл в лото), она развернула пакетик и начала перебирать свои письма. Как видно, она еще любит, и любит сильно Колю. Когда я кончил играть в лото, мы пошли в сад. Тамара начала мне говорить о своих мученьях, своей любви, но не успели сказать несколько откровенных фраз, как подошла ее мама. Вечно что-нибудь помешает. Она только успела дать мне письмо Коле, в котором, как она мне сказала, «объясняется все». В тот же вечер я увидел Колю и передал ему письмо. Он прочел и 85
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
дал мне. В письме были очень недурные стихи, в которых говорилось об измене, страданьях и любви. Удивительная Тамара.
Я должен с ней говорить. Она сказала, что будет сегодня вечером на острове. Вчера были у Дашкевич. Он дал мне книгу «Подпольная Россия»105, которую я начну читать, когда кончу начатую.
13 августа. Вчера было гулянье на острове в пользу учениц Мар<иинского> уч<илища> и прочее. Было довольно весело. Я играл в лото, но, конечно, не выиграл. Тамара передала через меня два письма Коле, но больше я не буду передавать, потому что передаешь, передаешь, а потом слышишь, вроде этого: «хороший адвокат» или «если Миша скажет то-то, не верьте». Очень нужно возиться. Саша заварил кашу. Пусть теперь рас<хлебывает> <вырезаны 4 стро- ки>.
Ужасно скучно, нечего делать. «Подпольная Россия» - кончил. Мне очень понравилась эта книга. Она дала ответы на многие вопросы, которые вертелись у меня в голове, и принесла большое удовольствие. Излагать свою веру еще не начал, ужасная лень. Я не знаю, отчего это происходит со мной. За час был таким веселым, а теперь вдруг напала хандра. Пишу так, чтобы что-нибудь делать, а не мух бы считать, а между тем ничего, решительно ничего не хочется делать <вырезаны 3 строки>.
Вначале был немного с Тамарой, но, когда она, увидев Колю, начала маневрировать то туда, то сюда, я разозлился и отошел. Больше совсем с ней не был. Когда гулянье кончилось, она шла домой злющая-презлющая. Я даже не попрощался. Меня она так разозлила вчера; ведет себя точно девчонка, а ведь ей 19 лет.
Там же на острове встретил вчера Олю К<арасеву>, Г... и К0. Они пригласили меня пойти с ними пить пиво. Делать было нечего. Я пошел. Выпили два стакана пива вырезаны 2 строки>.
Что? Больше, кажется, нечего. Боже, какая тоска. Отчего? Что делать? Читать не хочется, писать стихи - не в настроении... Бывают же такие минуты, когда решительно ничего не хочется делать. Пойду, сяду на балкон и буду смотреть на проходящих.
1907 iwi
15 августа. Вчера на острове было довольно весело. Я не удержался и был опять в роли адвоката. Тамара меня так просила, а когда я ей напомнил, что она писала в письме про меня, она начала извиняться и говорила, что была в таком настроении и т.д. Нужно переговорить <вырезаны 5 строк> у греческой церкви сегодня утром, но свидание не состоялось, т.к. Тамара не пришла до 10-ти часов, а Коля разозлился и пришел. Сегодня из-за этого я встал в 8 часов, а тут ничего не удалось. Я очень огорчен. Вчера видел на островах Арташеса, он сегодня заедет и принесет латинские книги. Мы с мамой начали читать «Les rois en exil»*106, чтобы немножко поупражняться в чтении.
17 августа. Вчера опять был на островах. Время провел весело. Тамара дала мне прочесть на дом отрывок из своего дневника, где она описывает свое ужасное состояние. Я же ей дал стихотворение, которое написал для нее, где утешал ее в постигшем ее горе.
Когда Тамара уходила, она мне дала кольцо, которое я потерял. Что теперь ей скажу, она не поверит, что я потерял. Маруся А<фанасьева> почему-то страшно не любит Тамару, и мы с ней долго спорили вчера после ухода Тамары. Кончилось тем, что я надулся и всю дорогу до дома молчал. Коля был; он пришел поздно, после цирка.
Сейчас пойду на остров, может быть, каким-нибудь чудом найду потерянное кольцо.
19 августа. Сегодня опять не удалось свиданье К<оли> с Тамарой. Это уже второй и последний, как говорит Коля, раз.
Нечего делать, хочу завтра или сегодня вечером пойти на прокат велосипеда и кататься.
23 августа. Сегодня последний урок латинского языка. К<оля> уезжает. Мама уезжает в Тифлис по делу на 2 дня послезавтра и предлагает мне ехать вместе, чтобы там уже остаться, но я решил остаться в Карсе.
Я читаю пьесы Шиллера. «Разбойники» и «Дон Карлос» произвели на меня сильное впечатление. Шиллер мне нравится больше Шекспира. В шекспировских трагедиях совсем * «Короли в изгнании» (фр-Y
87
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
не то: их можно читать, отложить на какой угодно странице и опять, а за «Разбойники» Шиллера я сел и, не вставая, кончил. Чудная вещь.
Получил вчера письмо от Павла.
25 августа. Приближаются к концу каникулы. Скоро уже надо ехать в Тифлис. Интересно знать, как пройдет этот учебный год. Неужели так же скучно и постыло, как предыдущий? Если бы можно было устроить чтения, маленькие собрания, издавать журнал, в общем, чем-нибудь наполнить время. Так думаешь, строишь планы, а как приедешь в корпус да окунешься с головой в атмосферу корпусную, так и с языка не сорвется никому сказать об этих планах. Неужели хоть лето не разовьет наш класс, и он останется таким же, как и был.
Господи, как скучно жить среди некультурных людей. Серьезно, другого слова не придумаешь для определения наших кадет. Как подумаешь, что опять увидишь перед собой обезьяньи физиономии А..., под лые лица К<ова>льского и т.п. «светлых» личностей нашего корпуса, то прямо тошно становится. Лучше не вспоминать, еще хоть неделю не думать о корпусе. Но и утешение у меня тоже есть. Я увижу Б<елико- ва>, Климантова, и еще несколько приятных мне личностей. Мама сказала, что зимой нужно налечь на латынь, чтобы в конце года сдать при гимназии экзамены. Тогда, в случае, если я раздумаю идти в Правоведение, то можно без экзамена попасть в университет. Хоть бы скорей прошел этот год. Тогда пойдут другие года, другая жизнь и я уже не буду гнать время, а наоборот - останавливать. Теперь же я буду стараться, заниматься, одушевленный мыслью о скором конце. Право, как быстро пролетело корпусное время! Давно ли я в матросской курточке, в коротеньких штанишках, с голыми ножками, удивляясь, озирался в огромных залах кадетского корпуса. А теперь?.. Много воды утекло, много...
Мама раздумала и едет 28-го, а я во что бы то ни стало 30-го, потому что в этот день едет целая компания, в которой можно будет повеселиться. В последний раз перед заточением. Как иначе назвать жизнь в корпусе... Этот пансион мне так опротивел, что я из-за этого не очень хочу в Правоведение. Сначала мамина мысль поступить туда мне показалась блестящей, но потом, как я раздумал, так мне кажется лучше давать уроки, трудиться, но жить свободно, чем запереть себя 88
1907 год
добровольно в четыре стены, достаточно я уже насиделся в корпусных стенах. Впрочем, все будет зависеть от условий жизни в Правоведении, и я думаю так: поступить туда для пробы и, если малейшее мне покажется неудобным для меня, - идти в университет. Пока я так решил; не знаю, что будет дальше... во всяком случае уже решено и подписано, что я буду юристом. Этот род службы меня привлекает более всех других. Быть инженером - вором, военным, для того чтобы убивать и грабить; администратором - подличать и пресмыкаться вырезаны 1,5 строки> судейским - другое дело. Я жив свободою и волею, сужу так, как подскажет совесть. Я не говорю о всех. Во всех родах службы есть подлецы и льстивые, но в судейском меня что-то привлекает, тянет.
Может быть, я получил любовь к юстиции... от папы. Но я увлекся... я все забываю, что еще год, целый ужасный год я - кадет.
Меня удивила Тамара. На днях она передала через меня Коле письмо; он мне прочел. Такое страстное, любящее (если можно так выразиться). Упреки, ревность, любовь... А когда К<оля> просил третьего дня уделить минуту для разговора... Дело было на островах <вырезаны 3 строки>. И все это через меня. Теперь я уже окончательно решил не вести переговоров и не играть глупую роль любившего юнца. Вчера, как только К<оля> заговорил о Тамаре, я его обрезал, а с Тамарой очень сухо поздоровался и не подходил совсем. Она сидела злющая-презлющая, а я гулял с Аней Мелецкой, сестрой карской Мелецкой. Очень миленькая барышня и веселая. Сегодня я сговорился с Колей Аб. (нашим кадетом) идти в цирк. Будут Федя и Мария Аф<анасьев>ы также.
26 августа. Вчера был в цирке. Когда ходили по проволоке, она оборвалась, и т.к. я сидел как раз под крючком, с которым была соединена проволока, то лишь благодаря счастливой случайности не попало по голове, а крюк был массивный; он упал между мной и М. А<фанасьевой>, которая сидела рядом. Видел К<олю> А<фанасьева> и по окончании цирка пошел с ним домой через остров; там уже было пусто.
27 августа. Только что вернулся с острова. Там не было никого, и я вернулся рано. У мамы заседание; я справлялся сейчас у Н.М. Колидзе относительно ученицы Ф<еди> Афа89
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
насьева. Он ее готовил. Мне как-то не верится, что может быть, я уезжаю завтра. Сегодня Ф<едя> мне сказал, что они едут в Тифлис в сентябре, после 2-го, так что мне нет смысла оставаться до 30-го. Поеду лучше в Тифлис, а то, право, что я буду туг делать. Я только теперь, в этот момент, решил ехать вместе с мамой завтра, если до завтра не перерешу; ведь я всегда так. Я решил окончательно издавать журнал в корпусе. Кл<имант>ов, я думаю, будет «помогать». Главное начать -а там пойдет как заведенная машина. «Dimidium fact! qui bene coepit»* - вспомнилась мне справедливая латинская поговорка, которую я узнал в первый урок. Я думаю, что это предприятие удастся; хоть в последний год удалось бы; в прошлом году журнал держался около двух недель, и то показалось бесконечностью и 7-ой кл<асс> прекратил его из-за какой-то статьи. Теперь некому останавливать будет журнал, если там и будут «противные корпуса духу статьи», кроме начальства. Ну, последнее не страшно.
Вчера был опять в цирке с М. Афанасьевой. На вокзале вчера зашел разговор насчет дневников. И. Н. рассказала, как она случайно прочла дневник человека, которого она знала, но с которым не была знакома, а мама сказала, что ни за что она бы не вела дневник и не доверила бы свои мысли бумаге. Прежде я так же думал, но теперь, когда я долго не записываю свои впечатления, я чувствую, как будто чего-то недостает, как будто я забыл что-то сделать.
28 августа. Сегодня мы не поехали; мама задержалась. Завтра решено окончательно: я еду с мамой. Сегодня был в последний раз на острове. Были Аф<анасье>вы. Коля вскоре пошел в цирк и вернулся, когда я собирался уходить.
29 августа. Пробило двенадцать часов ночи. Наступил день отъезда. Как странно: только что было 28-ое, а теперь уже 29-ое. Я вчера гулял с Мар<ией> Аф<анасьевой>, много спорили. Она очень оригинальная и высказала много парадоксальных мнений. Я простился со всеми; утром еще зайду к Аф<анасьев>ым, занесу Марии Байрона.
Сегодня я проснулся в 10 часов, и первою мыслью моею было, что скоро нельзя будет так поздно вставать. В 6 часов,
‘ Начало - половина всего дела (лат.). 90
1907 год
ведь это ужас! Сегодня мы едем. Я укладываюсь и какое-то тоскливое чувство сжимает мне сердце.
31 августа. Тифлис. Вчера утром приехали. Дорога была утомительна, т.к. в вагонах было битком набито народа и с кондукторами пришлось воевать, чтобы достать место. Я спал наверху. Вчера почти весь день мы были у Амбар<данов>ых. Сегодня мама уезжает в Карс, а я иду в корпус. Господи, опять корпус. Как я завидую Сереже. Он кончил гимназию и едет в университет. Хорошо, что завтра суббота и я опять приду домой, тогда запишу впечатления подробнее, а теперь тороплюсь, иду с Сережей к Солику посмотреть его лабораторию.
1 сентября. Вот и началось все снова <вырезаны 2 строки^ Вместо Докучаева воспитатель Черепанов107, бывший в прошлом году наш преподаватель по математике. Аб-зе, Ко- в<альск>ий и многие другие остались в классе и 5 человек выгнаны, в том числе и К-ий. Его все-таки жаль. Он остается без копейки. Все свое громадное состояние его отец оставил содержанке. Несчастный сын, лишенный последнего средства к продолжению образования - денег, должен пропадать. Климантов совсем не изменился, он все тот же. Сегодня был молебен и раздали книги, с понедельника начнутся занятия. Я всем говорю, что иду в военное училище, даже Кли- мантову еще не сказал о моих намерениях; он, бедняга, прогадал фельдфебеля <вырезаны 3 строки>. Как мне хотелось бы быть на месте Сережи. Я бы теперь поехал в Петербург, а не прозябал бы зиму в Тифлисе. Боже мой, эта зима последняя в корпусе. Какое счастье; хоть бы скорей она промчалась.
Вчера вечером у нас была тетя Маня, Вера и Сережа. Сережа с м<ама>н ушел раньше, а я, попрощавшись с мамой, поехал в корпус. Как мне было грустно, как было страшно грустно. Еще не так давно я себя чувствовал таким веселым, таким счастливым, полным бодрости и сил, а теперь, как только я переступил порог корпуса, я себя чувствую таким несчастным, беспомощным. Вчера, когда я лег спать, я долго не мог заснуть <вырезана 1 строка>. Вспомнил все лето и не выдержал... и, уткнувшись в подушку, горько зарыдал. Да, зарыдал. Мне как-то странно кажется это. Я во все лето кажется ни разу не плакал, и вдруг в первый же день в корпусе зарыдал. Я вспомнил Сережу, Бебутова108, которые эту 91
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
зиму будут в университете, и теперь и то слезы показываются на моих глазах; о, Господи, почему я не родился годом раньше.
Павел еще не приехал, Липпоман - тоже.
7 сентября. Вот уже почти неделя, как у нас начались занятия. Завтра праздник109, и я дома. Только что вернулся с Головинского. Там гулял с Колей Аф<анасьевым>. Он приехал в Тифлис позже меня и страшно скучает по Карсу и цирку. У нас в корпусе много новых преподавателей; эта неделя прошла довольно весело. Липпоман приехал, а Павел еще не вернулся из Крыма, где он остался лечиться. Климан- тов не получил фельдфебеля, он, как видно, огорчен, но делает вид, что равнодушен. Б<еликов> нисколько не изменился. Саша Романус привез мне от Коли (брата) из Петербурга целый портфель, набитый заметками по разным предметам, он мне оказывал этим помощь.
У нас вводится новый предмет - химия. Преподаватель из реального училища110 Ярошенко, очень смешной, вертлявый, вежливый поразительно, но все-таки в нем есть что-то такое, возбуждающее смех.
По физике и географии офицер. На первом же уроке он объявил, что вся наша жизнь основана на математике. Преподаватель же законоведения (тоже офицер)111 объявил, что вся сущность жизни в юридических науках. Мы с Климан- товым хохотали столько...
Бедного К<лопотов>ского112 (воспитателя) бросила жена. Он похудел, осунулся и не может никому смотреть в глаза; все ведь знают... Она живет с Н. (братом нашего кадета), который в отделении у К<лопото>вского. Глупое положение обоих.
Я к А.П. Павлову так еще и не зашел. В то воскресенье я был, но не застал его дома.
Я говорил с Климашовым относительно <вырезаны 5 строк>.
9 сентября. Эти два дня я провел весело. Был у тети Маши. Сережа уехал, и в доме чего-то недостает. Сегодня зашел к А.П. Павлову. Павел, оказывается, пробудет в Крыму еще около месяца. А<ндрей> П<авлович> спросил меня, куда я собираюсь после окончания. Сегодня я написал Павлу и Чернушевич113. Я за все лето очень мало написал, и теперь моя муза умолкла. Неужели во мне ничего нет и ничего 92
1907 год
не было, ни малейшего таланта, хотя бы искры? Мне странно как-то кажется. Писал, писал, за последнее время много написал хороших стихотворений и вдруг теперь умолк. Я не знаю, отчего это произошло, но мне кажется (а ведь казаться может все), что теперь мои мысли заняты совсем другим. Поэтому я на время забросил заниматься поэзией, а потом снова буду; ведь не каждый же день писать и писать. Теперь у меня как-то и нет материала, а переводить нет времени.
Скоро нужно идти в корпус.
14 сентября. Целую неделю не брался за ручку, чтобы написать хоть одну строчку в дневник. Ничего не было такого - что бы заслуживало внимание. Корпусная жизнь вошла в свою обычную колею и так однообразна, так скучна; сегодня праздник114, завтра суббота - опять в отпуск, так что эти дни я буду почти все время дома. Вчера на Головинском видел Колю Аф<анасьев>а, также видел несколько карских гимназистов. К<оля> А<фанасьев> сказал мне, что курс латинского яз<ыка> очень обширен, так что, вероятно, мне придется держать латинский уже в университете. Сегодня получил письмо от мамы. Она пишет, что написала Е<лене> Ив<ановне>115 насчет латыни; но я сегодня был у Томкеевых, и Е<лена> И<вановна> еще не приехала, так что уроки латинского придется отложить.
<Вырезаны 2 строки> у нас по русскому, и у нас новый преподаватель Никитский. Пока ничего нельзя о нем сказать - у нас он был только один раз. Сейчас заходит Климантов за книгой. Он не унывает - ухаживает, веселится, но как-то неискренно. Сразу видно, что он ухаживает не потому, что ему нравится ухаживать, а потому, что на другой день в корпусе будут разговоры на эту тему. Ну, отчего, отчего же я с ним в хороших отношениях, если в нем все неискренно, все фальшиво. Не знаю, он какой-то странный, но во всяком случае он чище и во много раз лучше других, и я надеюсь, что со временем с него сойдет эта фальшь и <он> предстанет предо всеми таким, каким есть.
Скоро нужно в корпус, а еще не приготовил ни одного урока.
15 сентября. Сегодня Чичуа каким-то образом достал мое стихотворение «Куда идешь» с рисунками Некинова. (Долж93
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
но быть, вырвал из тетради, хоть он и уверяет, что ему кто-то дал.) Я хотел у него взять, но он ни за что не соглашался. Черновая тетрадь, из которой вырвано стихотворение, значительно пострадала, листов вырвано несколько. Я пробовал рассердиться, но у меня не выходит. На него как-то нельзя сердиться. Этот случай заставляет меня быть осторожнее со всеми моими бумагами. Теперь в корпусе вести дневник я уже не хочу, а то еще кто-нибудь извлечет и прочтет, а я этого вовсе не желаю. Придется записывать только по субботам и воскресеньям или уже завести свой уголок у Томкеевых, где я бы мог держать свой дневник. Это можно будет сделать тогда, когда я начну заниматься латынью и буду ходить на уроки к Т<омкеевым>.
Сегодня Никитский меня вызвал. Я ответил хорошо. Все почему-то вообразили, что у Никитского у меня по русскому будет балл гораздо ниже, чем у Базилевича116, но я докажу обратное; правду сказать, Б<азилевич> гораздо лучше преподает; он считается одним из лучших преподавателей, но я назло всем постараюсь иметь у Никитского 12 или 11.
18 сентября. Не знаю, отчего сегодня мне сделалось так грустно. Я отступил от своего решения ничего не писать в корпусе и нерешительно взял в руку ручку, для того чтобы выразить все чувства на бумаге. Но ничего я не могу написать, кроме того, что тоска сжала мне сердце... предо мною пронеслись все карские прошедшие лета, вспомнилось все мое путешествие, вся летняя жизнь. Летом я не мог оценить всех удовольствий, и только теперь, когда я заключен между четырьмя стенами корпуса, все удовольствия и приятно проведенное время воскресают в моей памяти. Как было хорошо, как было хорошо, почему нельзя всю жизнь жить так, как нравится, как хочет душа. Я получил громадное удовольствие, все, а в конце концов те же четыре стены, те же мрачные стены завладели мной. 19
19 сентября. Вот учение, в которое я давно верил, но имени которого еще не знал, - деизм"7. Я попросил Черепанова достать из фундаментальной библиотеки сочинения Вольтера, который исповедовал деизм. Тогда я смогу познакомиться ближе с тем, что меня так интересует. Жаль, что теперь нет много свободного времени для того, чтобы узнать мно-
94
1907 год
гое меня интересующее; приходится больше заниматься нашими предметами, сухой математикой и т.п., а ум давно уж жаждет новых интересных знаний, а душа полна новых желаний. Еще год потерпи - пронесется. В такие минуты у меня в голове и эта мысль, освежающая и укрепляющая, заставляет смиряться мой ум и заниматься... Теперь уже второй час вечерних занятий, а я ни одного урока на завтра не знаю.
22 сентября. Суббота. Я и Климантов чуть не до ссоры спорили с Романусом насчет сотворения мира. Он хотел нас уверить, что мир сотворен Богом, который, сидя на троне, мановением руки создавал свет, людей и животных; в конце концов он дошел до того, что сказал: если человек в это не верит, нужно вбить ему в голову это палками. Хоть я слышал это своими ушами, тем не менее мне все же не верится, что существуют такие субъекты, как Р<оманус>. Сейчас третий урок, урок алгебры, меня уже вызвали, я отвечал довольно хорошо.
Вчера по русскому яз<ыку> была письменная на тему: «Лень - мать всех пороков». Я написал, кажется, хорошо: посмотрим, как оценит мою работу новый преподаватель118. Правду сказать, умом он не блистает, путается, и Климантов не раз поставил его в тупик. По устному я уже получил 10, но надеюсь иметь 12.
Сегодня в отпуск. Идет дождь, досадно, мне нужно сегодня увидеть Колю А<фанасьева>, а погода мешает.
23 сентября. Был у Томкеевих. Е<лена> И<вановна> уже приехала. Никто не видел, таким образом придется отложить до след<ующей> субботы. Я вспомнил всю эту неделю. Я сравнительно провел ее весело и мне <вырезаны 3 строки>.
26 сентября. С Рыбчинским я до того доспорился, что перестал с ним разговаривать. Удивительно, как у нас, у русских, черт знает до чего споры доходят. Впрочем, Р<ыбчин- ский>сын священника119 и не мудрено, что он вышел таким ограниченным и односторонним. Сколько раз хочу следовать совету Пушкина «не оспоривай глупца»120, но увлекаюсь и не могу.
Кадет Магалов на уроке Закона Божьего спросил преподавателя священника Рыбчинского: «Батюшка, скажите, как понимать, слова из Священного Писания: “Да прилепится муж к жене своей”121?»
95
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Рыбчинский ответил, не моргнув глазом: «Сын мой, это означает, что муж и жена должны жить дружно и неразлучно, как бы прилепившись друг к другу».
Кадеты боялись строгого священника и поэтому фыркали сдержанно, но если бы это был другой священник, добрейший Зверев (бывший гусар, принявший священный сан)122, то класс бы хохотал вовсю.
У меня явилось уже другое желание поступить по окончании корпуса на драматические курсы, но меня удерживает мысль о дальнейшей службе. И без университетского образования это ничего. Я, право, не знаю, так много мыслей приходит в голову: и туда хочется, и туда <отрезаны 4 строки>.
В класс пришел новый словесник123. Он говорил каждому о его работе. Мне сказал, что написано хорошо, но есть много орфографических ошибок и не исчерпан весь матерьял. Климантову тоже заметил насчет орфографических ошибок. Из тех уроков, которые он нам дал, можно вывести, что он очень недалекий преподаватель, гораздо хуже Базилевича. Климантов продолжает с ним спорить и не соглашаться. Он всегда как-то вспыхивает и, не зная, что ответить, городит всякую чушь. Единственно, что лучше (для класса), что он предъявляет меньше требований.
29 сентября. Суббота. Видел Колю Афанасьева. Говорил насчет лат<инского> яз<ыка>. Он узнает в гимназии124, может ли преподаватель лат<инского> яз<ыка> давать уроки. Получил от мамы открытку. Вскоре я начну занятия по латинскому. К<оля> экзамен советует держать при гимназии.
30 сентября. <отрезаны 2 строки> ...«Юные Грезы»; может быть, они и напечатаны, да я ничего не знаю, т.к. номеров я не получил. Павел пишет в письме, что приедет 5 октября, значит, через 5 дней, если что-нибудь его не задержит.
1 октября. Вчера был в театре на «Дубровском»125. Видел Павлова. Он сказал, что Павел будет 5-го октября в Баку, так что в Тифлис приедет позже.
Сегодня праздник...126
Видел вчера в театре полковника Чернозубова127, который должен был быть моим вторым отцом.
1907 год
Я рад, что мама отказала, что может быть хуже положения детей в доме неродного отца. Теперь я свободен, ни от кого не завишу в своих желаниях, а что было бы тогда?..
Послал письмо Сереже.
4 октября. Дома. Климантов приглашает меня приехать летом погостить к ним в Лагодехи128. Если ничего не помешает, я поеду на некоторое время с удовольствием. Я никогда не жил в деревне, в глуши; я совсем не знаю, что такое деревенская жизнь, и мне бы очень хотелось ее узнать. Вставание рано утром, хождение по горам, бешеные скачки на горячей лошади - все это меня привлекает, имеет какую-то прелесть. Как было бы хорошо, если бы это удалось.
Вчера долго спорили с Черепановым. Он уверял, что на свете больше людей честных, я - обратное. 4<ерепанов>, правда, умеет спорить хорошо, он как-то осыпает, огорошивает фразами своего противника, но если вникнуть в его слова, - то замечаешь много противоречий. Что он сегодня доказывает, то завтра будет опровергать. Таков уж он.
5 октября. Сегодня праздник129. Целый день сидел дома: утром только был в церкви <вырезаны 2 строки>. Вся эта неделя почти состоит из праздников, завтра суббота и я отдыхаю; отдыхаю уже тем, что не дышу воздухом корпуса.
Не знаю, когда я начну заниматься латынью, уж мне придется ли начать после Рождества, я не могу пойти учиться. Колю А<фанасьева> и Гарцмана еще не видел, а я хочу начать скорее.
Драматические курсы меня преследуют; с каким бы удовольствием я поступил бы на них; если б у нас были средства, я бы тогда, не беспокоясь за будущее, мог бы смело поступить на драматические курсы, и <вырезана 1 строка> бы в университете, а теперь я не могу бросать годами, я должен думать о том, как бы меньше висеть на шее у мамы и скорей стать на ноги. Не знаю, право, чем кончится это, на чем я остановлюсь и какой выбор сделаю; впереди еще около года.
<Вырезаны 3 стпроки> что-нибудь другое влияет на настроение. Не знаю. Погода сырая, мрачная, идет дождь, сверкает молния, бабушка боится, что я сижу у окна, и гонит меня отсюда, но мне здесь хорошо. Чудный вид из нашего окна: вся часть Тифлиса за Курой как на ладони. Меня то томит
7 Р. Ивнев. Дневники
97
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
тоска, то находит возбужденное состояние, то сладкие мечты о скорой поездке убаюкивают меня, успокаивают душу, наполняя ее каким-то восторженным чувством. Странно может показаться со стороны из-за поездки <вырезаны 2 строки>.
7 октября. Вчера приехал Павел. Сегодня я был у него. Мы вдоволь наговорились с ним обо всем. С завтрашнего дня он будет ходить в корпус.
8 октября. У нас ужасное событие: сегодня застрелился кадет (Ж<генти>). Никто не знает настоящих причин, заставивших его покончить с собою.
Как-то не верится до сих пор, что человек себя убил; что могло быть причиной самоубийства? Учился он очень хорошо, вел <себя> тоже; семейные дела (насколько все знают) хороши; юноша оканчивает курс, готов вступить в жизнь - и вдруг такой ужасный конец.
Как ужасно все это. Ж<генти> я совсем почти не знал, но его кончина произвела на меня тяжелое удручающее впечатление.
10 октября. Сегодня хоронили Ж<генти>. Мы ходили провожать гроб до кладбища с музыкой, с ружьями. Я первый раз в жизни видел, как зарывали в землю гроб. Какое ужасно неприятное ощущение испытывал я, когда первые лопаты земли застучали о крышку гроба. Обратно шли под звуки музыки, вернулись в корпус, и все пошло по-прежнему... Недавно был человек - а теперь нет...
Когда гроб закрывали, мне показалось, что уста покойного скривились в презрительную улыбку, как будто он смеялся над всем торжественным обрядом похорон, над суетой земной...
13 октября. Суббота. Сережа держит в мае в Правоведение. Он пишет об этом бабушке. Эта весть меня очень поразила. Сережа, который так меня уговаривал не идти туда, доказывал, что кроме пошлостей там ничему не выучишься, вдруг идет сам туда. Я ломаю голову и не могу додуматься, в чем дело. Неужели он так быстро меняет свои убеждения.
Вчера приходил студент, рекомендованный мне Д..., для занятий по латыни. Сегодня или завтра я пойду к Д... и поговорю относительно условий.
98
1907 iwi
Я с Климантовым уже раскусили Никитского. Он форменный болван, знаний у него нет никаких, так что если он спросит что-нибудь на уроке, он краснеет, пыхтит и ляпает какую-нибудь чушь.
Сон с 15 на 16 октября (кажется, под утро). Я брожу вдоль извилистого берега моря. Пляж вроде Сестрорецко- го,?0 по утрам, но море как-то жарче (не цветом, а солнечным содержанием). Очень тепло и я думаю о лете. Как хорошо было бы провести целое лето, ни о чем ни думая, у моря.
16 октября. Сегодня получил письмо от Сережи. Он пишет мне тоже, что поступает в Правоведение. Я ему написал сегодня письмо, в котором спрашивал причину его поступления в это училище.
Бебутов <поступил> на драматические курсы. Все удивляются, как он избрал артистическую деятельность, не имея ни малейшего таланта. Он так способен к наукам, что мог пойти в какое угодно специальное или университет. Я его вполне понимаю: если имеешь желание быть артистом, отчего не пойти на драм<атические> курсы. Черепанов говорит, что Бебутов - пропащий человек, что он хватается за все и в конце концов останется ни с чем, так и погибнет где- нибудь, как выразился Черепанов. Жаль, что у Бебутова нет никаких средств и ему будет трудно пробиваться.
21 октября. С каждым днем я разочаровываюсь в людях все больше и больше. Как все на свете глупо, пошло; мне кажется, что теперь бы я не отдал жизнь за свободу. Что было прежде, что теперь? Разве можно сравнить. Прежде я верил в возможность в достижении общего блага, всеобщего равенства, а теперь от моих убеждений остались лишь жалкие осколки... Правда, и теперь, когда я думаю о какой-нибудь новой подлости правительства, страшная злоба подступает ко мне и я готов идти в те минуты на все, но когда подумаешь, что пользы решительно никакой не будет, если погибну я, то с грустью опускаешь голову и опять ломаешь голову: как, как можно помочь? Что можно сделать, чтобы облегчить сколько-нибудь участь народа и общества! У нас в России действительно ничего нельзя сделать, у нас не люди, а какие-то дикие звери; что мы сделали из нашей революции?
99
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Какой-то дикий разбой; как тяжело... неужели нельзя поправить ошибок; хочется верить в возможность, но что-то говорит, что поздно.
Интересно знать, что будет через некоторое время, успокоится ли Россия или забушует еще больше и какую роль придется играть мне в жизни огромного океана России?
23 октября. Сегодня Чер<вя>нов случайно напомнил мне о моем стихотворении «Куда идти?»131, которое я начал назад тому месяц и бросил. Он как-то его прочел, ему понравилось, и сегодня он меня попросил дать ему это стихотворение. Я докончил, но конец вышел неудачен, но я все-таки хочу его потом поправить, окончить. Павел болел. Получил открытку от мамы.
25 октября. Сегодня я ходил к доктору Мори; он мне прижигал носовые раковины. Ощущение довольно неприятное, главное - теперь болит, и я не могу заниматься. Сейчас вечерние занятия. Чер<епан>ов только что прочел, кому прибавил бал за поведение. Меня не было в том числе, я очень удивлен, неужели я веду себя недостаточно для прибавки. Я сегодня вообще страшно расстроен, разные грустные мысли появляются в моей голове. Я заслонил руками голову, чтобы 4<ерепан>ов (он сегодня предо мной) не видел моих глаз, наполненных слезами. О чем я плачу? Отчего у меня такое состояние? Может быть, эти прижигания действуют так на нервы, мне кажется, об этом говорила m<ademoi>selle Sime. Когда я шел к доктору, я встретил барышню, которая была так похожа на Н..., что я чуть не вскрикнул и не подскочил к ней. Встретил Сам<ира> Асор<овича> Латинист не подает о себе вестей.
27 октября. Суббота. Вчера вечером мы говорили о том, куда лучше идти после окончания корпуса; в это время пришел Черепанов. Червянов обратился к нему и сказал, что по случаю скорого окончания «один кадет» сочинил след<ующее> стихотворение, и он продекламировал мое «Куда идти?» Когда он произнес последнюю строку: «И на каком, каком пути не будет горя и страданья», Черепанов сказал: «Да, он не найдет такого пути». Потом мы еще много говорили об этом. Червянов, между прочим, высказывает, что не нужно руководствоваться материальными средствами при выборе какой- 100
1907 гол
нибудь деятельности, что нужно идти туда, куда влечет призвание. Для кого, только не для Червянова, этот совет; он и теперь признается, что главной целью своей жизни ставит добытие капитала... Многие удивляются его откровенности, но не все л и равно - что другие хранят в тайниках своей души, то он говорит открыто. Кто станет отрицать, что в нашем мире капитал - все?! Как ни грустно, но это так.
Как присмотрюсь ближе, то вижу, что не один я еще не избрал своей деятельности, но большинство из нас, если не все.
В прошлое воскресенье Климантов был у Рыб<чинско>го (священника). Тот его пригласил поговорить о вере, т.к. узнал от своего сына, что Кп<имант>ов не верит в Бога. (Кл<и- манто>в сам просил Р<ыбчинско>го передать это отцу): ну, в общем, что и как они говорили, не знаю, но К<лиманто>в сказал, что он был у Р<ыбчинско>го от 1 ч. до 6 ч., и К<лиман- т>ов так растрогался речью Р<ыбчинско>го, что долго рыдал у него на кровати. Мне кажется, что это все одна комедия. К<лимант>ов сам признается, Р<ыбчинск>ий его нисколько не убедил, а только подействовал на чувства, расстроил нервы.
28 октября. Сегодня утром я пришел в церковь рано и играл с Двораковским132 на китайском бильярде. В это время подошел к нам К<лимантов>, он заговорил, и я с ним сыграл партию. Это было чуть не в первый раз за целый месяц, я с ним очень редко говорю, как-то нет темы, кажется, что как будто говорил с только что представленным, совершенно чужим человеком, а несколько лет тому назад совсем другое было. Я сам не знаю отчего, кого я считаю хорошим и достойным дружбы, с тем не только не дружу, но почти не разговариваю, исключая, конечно, Павла. С Липпоманом я уже больше месяца не разговариваю, а причина такая мелкая, глупая, что даже стыдно вспоминать. С Чичуатоже давно не говорю. Немалую роль в этом играет мой характер. Я ни за что не могу подойти первым к человеку, с которым рассорился, и протянуть руку; никогда со мной этого еще не было. Вот, например, Липпоман, может быть, он и сознает, что он был не прав, но ему, вероятно, неловко подойти первому, а я - Боже упаси. Может быть, это и скверно, но я ничего с собой поделать не могу.
Заходил сегодня к Томкеевым.
101
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Не знаю, как быть с латинским, студент еще до сих пор не пришел. Пожалуй, придется начать после Рождества.
1 ноября. Вчера ходил к доктору Леви. После прижога у меня так разболелась голова, что я пробыл в лазарете вчерашний вечер и сегодня до обеда. Ночь я спал плохо, часто просыпался. Не знаю, отчего мне сегодня хочется особенно домой, немножко отдохнуть, подышать свежим воздухом. Завтра я опять должен идти к доктору, неужели после каждого визита я буду нездоров, с расшатанными нервами?
3 ноября. Суббота. Вчера был у доктора и заходил домой. Доктор мне не прижигал, вероятно, потому, что я рассказал о моей болезни, следующий прижог будет в среду, как раз накануне моих именин.
Сегодня я иду с Павлом в театр на оперу «Черевички»133. Когда я был в лазарете, там был Чичуа, но я с ним по-прежнему не разговариваю, с Липп<оманом> тоже.
4 ноября. Вчера до театра был у Томкеевых; Елена Ивановна говорила, что, может быть, они все поедут на Рождество в Карс и уговорят там остаться маму; в таком случае, конечно, поеду и я. Может быть, мама и согласится. Мне было бы интересно побывать в Карсе зимой, я там не был уже лет шесть зимой.
Сейчас разбирал от нечего делать старый хлам, перечитывал свои заметки, в бытность мою в 5-м классе, вспомнил о Тамаре...134Боже, как все на свете грустно и скучно! На меня напало какое-то скверное настроение <вырезаны 2 строки> выстоять всю службу135. Я чуть не помирился с Липпоманом. Когда я сидел с Павлом на табуретке и <мы> о чем-то говорили, подошел Липпоман и, обращаясь к Павлу и смотря на меня, сказал: «Что ж ты не поздравишь его от меня; я его не могу поздравить». Была секунда, когда я был готов встать. Протянуть руку и сказать: «Спасибо за поздравление»; но я вовремя опомнился и отвернул в другую сторону свою голову, тогда как душа стремилась к нему (как-никак, а все-таки я к нему привязан).
После церкви мы выстроились в нашей зале, пришел Воронцов136, поздравил нас с праздником; пропели гимн; во время пения Воронцов стоял спиной к портрету Николая137 и раз102
1907 год
говаривал с Томкеевым. Нужно было видеть, с каким подобострастием Томкеев ловил каждый звук «сиятельного» голоса того, кого год тому назад под его председательством кружок военных хотел выпроводить с Кавказа, объявив сумасшедшим или прямо государственным преступником (когда была история с ружьями)138. В столовой Томкеев упражнялся в красноречии и говорил такие речи, что, несмотря на присутствие Воронцова, все еле удерживались от смеха. Воронцов послал телеграмму Конст<антину> Константиновичу139, чтобы нас распустили на эти три дня до понедельника; ждут ответ; наверное, будет утвердительный; для меня это будет кстати, т.к. я хочу многое прочесть. С Чичуа тоже чуть не помирился, но я тоже в главный момент отвернулся <вырезаны 1,5 строки>.
За поведение мне прибавили 9-ый балл, так что если Хи- рин ко мне не придерется (а он меня не особенно любит), то я буду унт<ер>-офицером140.
Пересматривал сейчас дневник; ровно месяц тому назад застрелился бедный Жгенти, и никто, никто о нем не думает; каждый спешит делать приготовления к предстоящему веселью - балу.
10 ноября. Как и следовало ожидать, ответ от вел<ико- го> князя141 получился утвердительный, и мы все эти дни гуляем. Вчера погода была ужасная, шел дождь, и потому я не мог никуда выйти, сидел все время дома и читал.
Сегодня был у Павлова; он нездоров <вырезаны 2 стро- ки> плохой.
Возвращаясь от Павлова, я купил одну очень мне понравившуюся декадентскую открытку, чтобы послать ее Малев- ской, но, когда я показал ее бабушке, она пришла в ужас от мрачности и таинственности этой открытки, так что я не решился ее послать Малевской, у которой опасно болен муж. Когда я присмотрелся, я действительно согласился с бабушкой и послал ее Сереже, он что-то давно не пишет. У нас в корпусе все приготовлено к балу, я сейчас туда заходил.
12 ноября. Я разболелся; вчера на балу не был. У меня страшный насморк, трудно дышать, болит горло. Сегодня нужно идти к доктору Леви. Я думаю, что все это произошло от прижогов. Сейчас трудно идти в корпус: мы отпущены до 11 часов утра. Погода скверная, настроение тоже.
103
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
14 ноября. Мне лучше, сегодня я вышел на воздух. Вчера я был у Томкеевых, там и ночевал. С 8-го ноября142у нас ряд беспрерывных праздников. 11-го уроков совсем не было, 12-го после двух первых уроков спохватились, что прошло 1500 лет со дня смерти Иоанна Златоуста143, пошли в церковь, а потом в отпуск, сегодня тоже праздник144. Вчера я был еще так болен, что доктор хотел меня взять в лазарет, но я отказался; что бы я там делал один: там нет никого, лазарет пуст. У Томкеевых я провел время хорошо и сегодня решился выйти, так как чувствую себя хорошо.
Климантов меня страшно удивил. На днях как-то спрашивает меня: «Где собирались у нас Думы?» Я думал, что он спрашивает про времена Иоанна IV145, и говорю: «В Москве». - «И теперь Думы тоже ведь в Москве собираются?» - спрашивает он.
Я так был поражен, что выронил ручку, которую держал в руке. Видя мое удивление, Климантов сказал, немного сконфузившись: т.е. первые две146 разве не в Москве собрались? Я ему объяснил, что все три собирались в Петербурге, в Таврическом дворце. «Ах, да», - и он продолжил свое чтение. Я удивляюсь, как он много обо всем говорит, спорит, а самых простых азбучных вещей не знает. Еще бы не доставало, чтоб он меня спросил: «Кто теперь царствует, Николай II или Василий III?»
Я кончил на днях «Бесы» Достоевского. Ужасно тяжелая вещь. Вообще у Достоевского все герои какие-то полоумные, ненормальные, тяжелые, так что когда читаешь, то чувствуешь, что можешь сам сойти с ума. Не знаю, как на других, но на меня Достоевский действует ужасно. Сколько раз я давал себе слово совсем его не читать, но ведь нельзя не прочесть такие романы, как «Бесы», «Идиот», «Записки из Мертвого дома» и т.п. Я даже ночи плохо спал, когда читал «Бесы». Но в этом романе Достоевский как будто напророчил русскую революцию... как будто он знал, что будет через 25 лет после его смерти, и изобразил все это в своем романе «Бесы».
16 ноября. Вчера Никитский принес тетради. Оказалось, что моя работа лучше всех. Никитский ее поставил в образец работы и прочел классу. Тема была: «Взгляд Пушкина на поэта». Я и не ожидал, что напишу так хорошо, обыкновенно всегда так бывает: когда думаешь, что хорошо написал работу, - окажется неважно, и наоборот. По устному в чет104
1907 год
верти 12. У Кл<иманто>ва-тоже. Сегодня я поспорил с Чер- вяновым, что во всяком стихотворении найду сразу главную мысль; он утверждает противное, и обещал дать мне на пробу какое-нибудь стихотворение.
17 ноября. Когда я шел к доктору Л<еви>, мне пришлось быть свидетелем довольно неприятной сцены: бедный, одетый в лохмотья мужик кинулся на колени перед шедшим впереди меня подполковником, и с уст его сорвались бессвязные восклицания: «Батюшка, помогите, мы все ведь равные перед Богом, всех нас сотворил Бог, все мы едим хлеб, помогите». Офицер посоветовал ему работать и прошел дальше. Бедные, как их много в последнее время в Тифлисе, все русские, должно быть переселенцы, все они здоровые, но они говорят, что не могут найти работы.
Вчера я страшно спорил с Ч-вским; он уверял, что человек, приговоренный к смертной казни, совершенно не чувствует боязни и многое еще. Я опровергал это мнение, и в конце концов я его разбил. Он сам сознался. Правду сказать: я первый раз видел, что русский человек сознался, что он не прав. Обыкновенно, сколько ни споришь, как ясно ни докажешь неправильность взглядов того, с кем споришь, а он все стоит на своем, упирается и не сдвинется.
18 ноября. Был сегодня у Павла; он поправился; говорит, что завтра придет на уроки. Мы провели время весело: играли в морской бой, болтали. 19 * * * * * * * * * * * *
19 ноября. Как и следовало ожидать, Хирин меня обо¬
шел: унт<ер>-офицером я не назначен. Досадно не то, что я
не буду носить на погонах золотые нашивки, а то, что, имея
на них полное право, остаюсь с носом из-за прихоти какого-
нибудь Хирина. Был какой-нибудь час с того момента, как
были определены окончательно средние баллы, до того, как
узнал, кто назначен, когда все думали, что назначен буду я.
Мне стоило очень много усилий казаться веселым и радост¬
ным, как ни в чем не бывало, тогда как в душе у меня подни¬
малась целая буря, досада за несправедливость, страшную
несправедливость!
Получил сегодня письмо от бабушки (Принц)’47 из Петер¬
бурга с запоздалым поздравлением148.
105
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Вчера была у нас тетя Вера.
23 ноября. Вчера помирился с Липпоманом. После обеда я подошел к Двораковскому, который сидел рядом с Липпоманом, и позвал его. но ему было, вероятно, лень вставать со стула, на котором он очень удобно уселся, и он, взяв наши руки, соединил их. Таким образом мы помирились. Все время после обеда мы просидели там; весело болтали, вспоминали лето и летнее времяпрепровождение.
<Отрезаны 2 строки> не могу бросить товарища» - и ушел.
24 ноября. Вчера после уроков я зашел в класс к Липпо- ману. Павел только что плохо ответил (он сдавал отдел) по тригонометрии, и преподаватель ему ничего не поставил; все были этим возмущены, тема для разговоров была обильная. Ко мне подошел Алеша Беликов и начал говорить насчет этого, что Павлу не поставили балла потому, что он «генеральский сынок». Я стал возражать против нелепого обвинения. Тогда Б<еликов> вспомнил про ту злосчастную переэкзаменовку, из-за которой я чуть не застрелился, и повторил то, о чем говорил тогда по поводу моего перехода в 6-ой класс, т.е. что я переэкзаменовку не выдержал, что Томкеев за меня хлопотал, и меня перевели и т.п. чушь. Я этим был очень удивлен. Неужели он склонен этому верить: повторять глупые сплетни и, скомкав эти обвинения, кидать мне их в лицо? Мне кажется, большинство и он в данном случае нисколько не верят в то, что говорят, лишь с одним желанием подразнить, пошутить, а если он верит всем выдумкам моих недоброжелателей, то это не делает ему чести.
25 ноября. Только что вернулся от Павла. Время провел очень весело. Вечер чудный, я шел и вдыхал с наслаждением свежий морозный воздух, и в душе моей поднялся рой каких-то невиданных желаний, я испытывал такое странное чувство, как будто мне чего-то недоставало; из прожекторов слышались звуки музыки, свет из окон домов падал на тротуар, по которому я проходил, а на улице в это время было так приятно, так хорошо, что мне не хотелось идти домой, но я не уменьшил шагов и скоро был у ворот нашего дома.
106
1907 год
Я сегодня кончил читать «Детство, отрочество, юность» Толстого. Я читал эту книгу давно и теперь восстанавливаю ее в своей памяти. Что может быть лучше? Как хорошо, как живо, как характерно все описываемое: каждая строчка дышит правдой. Я с таким наслаждением ее перечитывал, с такой грустью кончил, мне хотелось, чтобы он довел бы до могилы Иртеньева (т.е. самого себя), но т.к. самого себя нельзя довести до могилы149, то, по крайней мере, до глубокой старости.
29 ноября. Сегодня день прошел очень бурно. Павел до смешного ревнует меня к Липпоману <вырезаны 5 строк> наверстывая потерянное время, когда «мы не были незнакомы», как мы называем это время. Павел сказал сегодня Дво- раковскому полушутя, полусерьезно: «Ты сделал великое зло, помирив Ковалева с Липпоманом».
30 ноября. Какая скука: урок русского языка. Никитский спрашивает плохих учеников. На следующем уроке принесет письменные работы. Посмотрим, как будет у меня эта работа? Пробовал написать стихотворение, но выходит слабовато, и я бросил. Неужели, в самом деле «угас талант, умолкла муза»150, - так начинается стихотворение Липпомана, неужели, пропало все, или это только на время? Утешаю себя последним.
1 декабря. Вот и декабрь! Через 20 дней роспуск на Рождество! Вчера у нас случился маленький скандал. Обнаружилось, что Климантов доложил воспитателю на какого-то кадета 5-го класса, который плохо себя вел в строю или за столом, где Климантов старший. Как только об этом узнали седьмые классы (в особенности старалось параллельное отделение), поднялся крик и гвалт. Много способствовало неудовольствию очень немалое количество врагов, которые стараются всячески досадить Климантову. Сейчас же, после обеда, седьмые классы собрались на обсуждение этого поступка. Решили сделать ему замечание сейчас же и послали за ним дежурного по роте (как это было все торжественно). Дежурный заявил было о том, что лучше, чтобы ему сделал замечание вице-фельдфебель один, глаз на глаз, а не публично, но его слова были заглушены поднявшимся криком и гвал107
Рюрик Ивнев. ДНВВ11ИК
том. Климантов вошел, он был немного бледен, но держал себя непринужденно, засунув руки в карманы, и выслушал замечание фельдфебеля, который стоял смирно, презрительно улыбаясь и оглядывая класс; когда фел<ьдфебель> кончил, громким, нахальным голосом заявил, что это его право, что он сделал это уже не раз, а два и сделает три и четыре и т.д., т.к. никогда в жизни не оправдывал «мордобитие» (выражаясь языком кадет) и не будет оправдывать и к нему прибегать и что, кроме того, что он сделал, он не находит другого способа их усмирить. Конечно, во время его речи поднимался гвалт, но Козьмин (фельд<фебель>) и сам Климантов «просили успокоиться». Кончилось тем, что он с торжеством повернулся и ушел из класса, оставив всех с носом. Я думал раньше, что ему объявят «бойкот», но я ошибся, все обошлось благополучно. Сколько было стойкости, сколько было мужества во всей его фигуре, когда он предстал пред бунтующим собранием разгоряченных кадет!
Сегодня день встреч: встретил на Головинском Колю Афанасьева^ долго с ним гулял. Он собирается в Карс после 15-го. Его страсть к карской циркачке прошла. «Нельзя же вечно любить», - возразил он, когда я засмеялся над его непостоянством. Встретил на обратном пути Мишу Ватолина и, наконец, Марданова. Он какой-то всклокоченный, как будто только что вырвался из сумасшедшего дома. Я поспешил от него отделаться; слава Богу, что со мной был Коля А<фана- сьев>. Я сказал Марданову на его предложение «немного пройтись», что <вырван лист>
2 декабря. Начал читать роман Сенкевича «Без догмата»151. Вот, что он пишет на первой странице: «В разговорах, какие мы вели о литературе, Снятыньский придавал огромное значение дневникам вообще. Он говорил, что человек, оставляющий после себя дневник, хорошо или плохо написанный, лишь бы он был искренен, дает будущим психологам и беллетристам не только изображение своего времени, но и единственно правдивые человеческие документы, которым можно доверять. Он также предвидел, что будущею формой повести явится исключительно форма дневника; он утверждал, наконец, что, кто пишет дневник, тот трудится для своего общества и приобретает себе право на признательность». Далее еще одна мысль: «Снятыньский утверждает, что если раз человек 108
1907 год
привыкнет записывать свои впечатления и мысли, то впоследствии занятие это составляет одно из приятнейших в жизни».
Я испытал вполне на себе последнюю мысль. Действительно, что может быть приятнее этого занятия. Я вполне соглашаюсь с мнением автора, который говорит устами Снятынь- ского о дневниках. Я так привык записывать все, что меня интересует, волнует, что не могу себе представить, как мог бы обойтись без дневника. Павел тоже ведет дневник, но как-то через силу. Сколько раз во время нашего путешествия его отец напоминал ему о дневнике, который подолгу лежал на дне чемодана. Есть еще другая разница между ведением дневника мной и им. Об его дневнике знают все: отец, мать и другие. А о моем никто, кроме меня. Мама и не подозревает о его существовании, и я не скажу ни за что. Знают только, что во время путешествия я вел «путевые заметки», и больше ничего.
6 декабря. Вчера на уроке космографии К<ичкин>152 начал говорить об устройстве вселенной; все слушали с большим вниманием. Это чтение, как напоминание больному о его болезни, подействовало на мою душу. Опять всплыли наружу вопросы, неумолимые вопросы, которые терзали и терзают теперь меня. Ужаснее всего то, что самые гениальные ученые не могут ответить на мучающие меня вопросы и остается искать ответа в глубине своей души. Если слишком много думать о бесконечности и вечности, то можно сойти с ума, поэтому я стараюсь как можно меньше думать о том, на что не может дать ответа никто, никто на свете, но, когда появятся эти вопросы, как ни стараешься их отогнать, они с удвоенной настойчивостью смущают мой покой. То же самое со мной и теперь. Куда я ни иду, о чем ни думаю, а тысячи вопросительных знаков мелькают перед моими глазами, на душе как-то тяжело и неприятно, так же пасмурно, как на улице. Погода очень скверная, и это еще увеличивает мое неприятное настроение. Какая тоска! Боже, что мне делать? Перечитывал дневник за август, вспомнил этот кусочек лета, который я провел в Карсе.
7 декабря. Наконец, пришел Липпоман; он пробыл дома почти целую неделю: был болен. Я соскучился без него. Теперь мы каждую свободную минуту вместе. Сегодня был у доктора <отрезаны 4 строки> попытками на красноречи109
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
вые рассказы про свои похождения, которые были ни к селу, ни к городу. Докучаев много расспрашивал про корпус, про наше житье; своим положением он очень доволен153 и не желает ничего лучшего. Мы вернулись в корпус в одиннадцатом часу, несмотря на то, что были отпущены до 6-ти. Климантов просил у Хирина отпустить его к Докучаеву, а я взял билет к доктору, после которого пошел к Докучаеву. Дежурный был Черепанов. Возвращаясь, мы были в полной уверенности, что это опоздание нам обойдется по крайней мере целым отпуском, но, к великому нашему удивлению, он ничего не сказал, только обратился к нам полушутя: «Что это вы так загуляли?», и больше ничего. Мы пожелали ему покойной ночи и ушли спать, втайне удивляясь его великодушию.
Получил письмо от мамы; она пишет, что Колю не хотят произвести в офицеры, т.к. он заикается. Он будет лечиться у профессора, который лечит внушением.
15 декабря. Суббота. Говорил сегодня с Владимировым насчет животрепещущей темы - куда идти. Он говорит, что его родные уговаривают идти в Университет или Техноло- гич<еский> институт, но он не хочет; спрашивал, куда собираюсь я. Я, по обыкновению, ответил, что еще не решил. Сегодня Черепанов читал выдержки из приказов в<елико- го> князя154. Все мы хохотали над этими глупыми заметками.
Как быстро промелькнула эта неделя; я <отрезаны 2 стро- ки> ным, так как я лучшего найти не мог, а этот мне нравится, я надел его вторично и показался Хирину. «Да это тот самый мундир?» - спросил он сурово. Я замешался, но все- таки с моих уст слетело «Да». «Не да, а так точно, покамест»,- добавил он. Я рассказал об этом Климантову, и мы с ним хохотали над этим намеком.
Итак, Хирин уже убежден, что я не иду на военную службу. Не повлияло ли это на унтер-офицерские нашивки, которых меня так несправедливо лишили. В эту четверть у меня, может быть, будет общий средний 10; неужели и в этом случае я буду обойден... Будем ждать.
21 декабря. Завтра роспуск. Уроки уже все кончены, все готовятся к отпуску, и вообще царит тот предпраздничный беспорядок, который так щекочет нервы и о котором бывает так приятно вспоминать в минуты грусти и печали. Вся эта ПО
1907 год
неделя промелькнула очень быстро, и я почти не заметил, как подкатило 22 декабря. Еще одна ночь, последняя ночь в этом году в корпусе! Я себя чувствую хорошо, хотя сегодня лишь почему-то взгрустнулось. Я сидел один около рояля и смотрел на оживленные приготовления подмостков для будущего спектакля, слезы были недалеко, но я поспешил разогнать свою грусть и пошел гулять по зале.
У Чичуа умер брат; мне его безумно жаль, так и хочется подойти, пожать руку и помириться, но самолюбие не позволяет.
24 декабря. Вчера был у Павла. Вот и настали, наконец, давно желанные праздники. Я жду маму, она должна приехать 28-го, и для меня только с этого дня начнутся настоящие праздники.
Я читаю, немного занимаюсь. Сегодня иду на целый день к Томкеевым и буду там ночевать.
25 декабря. Читаю Шеллер-Михайлова155 и удивляюсь, как он верно захватил все черты человеческой натуры. Читаешь иногда и узнаешь себя или свои наклонности и характер. Вот мне кажется, я бы не мог быть романистом. Я не умею с такой верностью схватывать черты людей.
Весь вчерашний день провел очень весело. У Сережи была маленькая елочка. Легли мы очень поздно; был 4<ичуа>, была и моя <отпрезана 1 строка> далека от мысли, что я ей все время восхищаюсь, но, увы, ближе с ней сойтись очень трудно, так как мы видимся с ней только за столом, а все время она сидит с м-11е Sirrie156, а я с Сережей.
26 декабря. Сегодня ко мне должен прийти Павел. Я скучаю; читать устаю. Взял рассказы Чехова, «Подростка» Достоевского, «Без догмата» еще не кончил, а «Окровавленный трон» - нет продолжения. Этот роман в «Историческом <вестнике»>157 <отпрезаны 5 стпрок> сегодня только 26, еще целых 2 дня. Как скучно, меня раздражает все: и тиканье часов, которые я готов разбить о стенку, и бабушкины выписки из «Нового времени», которыми она меня снабжает время от времени, и все, и все, и все, проклятие, как мне все надоело, Боже, как мне все надоело. Лучше ничего не писать, я сам 111
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
себя раздражаю еще больше, но что мне делать, как не писать. Выписываю некоторые отрывки из романа «Без догмата», которые мне показались верными и которые подходят, кстати, к моему теперешнему настроению. Какая неслыханная сила во власти человека, это возможность прервать нить своей жизни. Никто не может более успокоить меня, как эта незыблемая истина.
Дальше: «Если бы действительно возможно было вскрывать человеческие черепа, то в мозгу самого добродетельного человека нашлись бы такие мысли, от которых волосы стали бы дыбом».
Вообще, в этом романе я очень много нахожу верного, но читать его беспрерывно не могу.
27 декабря. Вчера был у меня Павел; мы провели очень приятно время. Я ему показал некоторые отрывки из моего дневника, касающиеся мира с Липпоманом. Таким образом, первый человек, узнавший о существовании моего дневника, - это Павел. Я сам не знаю, как ему показал; мы разговаривали, вдруг я достал из ящика стола объемистую тетрадь, раскрыл и показал некоторые места. Павел, должно быть, предполагал, что я продолжаю мои «путевые заметки», так как он не был совсем удивлен.
Я совершенно согласен с Достоевским в следующем: «внутри безмерно больше остается, чем то, что выходит на словах»158. Действительно, как часто я хочу передать на бумаге то настроение, которое иногда охватывает меня всего, но тщетно: чувство как-то и благороднее и лучше до того, как его изложишь на бумагу; с изложением на бумагу оно как теряет часть, самую лучшую часть. Но, несмотря на это, я продолжаю излагать свои мысли на бумаге, чем держать их про себя. Вот, что говорит Достоевский: «Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас - всегда глубже, а на словах- смешнее и бесчестнее»159.
«Без догмата» я, наконец, кончил. Оканчивается очень, очень грустно. Бедная А<нелька>, несчастная, разбитая жизнь Плошовского!160
28 декабря. Мама сегодня не приехала. Не знаю, что могло ее задержать. Вчера видел на сцене Климантова. Была репетиция (спектакль будет ЗО-го). Он играет недурно, но как- 112
1907 год
то особенно, не симпатично и говорит слишком громко. Меня беспокоит мама. Что могло случиться, что ее задержало? У меня ужасно скверное состояние; не знаю причины.
29 декабря. Сегодня приехала мама. Причина опоздания - «дела».
30 декабря. Вчера приехала мама и теперь начались действительно праздники: театры и т.п. Вчера были на елке у К<лимантовых>, вернулись в 3 ч. ночи, сегодня встали в 1 час дня. Сегодня пойду с мамой в театр. Но все эти увеселения не могут вырвать из моего сердца страшную тоску, которая с каждым днем все сильнее и сильнее меня гложет. Кажется, все покамест удовлетворительно. Занятия хороши, кажется, утопаю в довольствии, а между тем...
1 9 09 год
Г. Карс
4 июня. Я в Карсе! После долгих сомнений и колебаний, тоски и предчувствий, я въехал в этот болотный город, который показался мне еще хуже, еще несноснее, чем был раньше.
Но я дышу, я живу, я не угнетен <вырезаны полторы строки^ Причина очень проста: мама предложила мне ехать или на Воды1, или в Крым, в Евпаторию, к дяде Пете!!! Боже, я не верю счастию!
Есть возможность, есть, не сидеть в болоте-Карсе.
Как мы с Евгенией Ивановной ни уговаривали маму тоже куда-ниб<удь> поехать, но мама решила остаться в Карсе и давать частные уроки, а на след<ующее> лето решила опять за границу. Итак, мы с мамой поровну доставили себе удовольствие. Одно лето путешествует она, другое я.
Я избрал Крым. При одной мысли, что мы будем ехать (вероятно, с Сережей Ам<бардановым>) по Черному морю, что эти сказочно <вырезаны полторы строки> парохода, что эти дивные горы будут по утрам и вечерам окрашиваться кровавыми, алыми и опаловыми отблесками восходящего и заходящего солнца, что я буду видеть это все своими глазами, жадно вдыхать воздух моря и гор, тонуть взором в небе и море, при одном этом у меня от счастия кружится голова. Главное то, что это неожиданно.
Я уже примирился с мыслью, что Карс - это моя летняя могила... и вдруг оказалось не то. Я могу уехать. Теперь этот противный город уже не кажется мне таким убийственным благодаря тому, что я знаю, что не все лето я буду заточен в нем. Вероятно, из Евпатории я отправлюсь прямо в Петербург,
114
1909 гол
а на Рождество постараюсь приехать с экскурсией в Тифлис, чтобы опять увидеть маму.
Когда поезд, в котором я ехал, показался у платформы, я увидел Тамару К<очладзе>. В сутолоке и суматохе вокзальной мне не удалось увидеть ее на вокзале. Меня встретили мама и Ев<гения> Ивановна.
Вчера я зашел к Тамаре, но не застал: она была у сестры Наташи. Вечером вчера пошел на остров. Грустно и скучно показалось мне. Почти ни одного нового лица. Я прямо тосковал, сидел в дурацкой читальне и пересматривал старые газеты. Выходя с острова, наткнулся на Колю и Федю Афанасьевых. Вечер поболтали, потом я вернулся домой с радостной новостью: Маруся приезжает на днях. Об этом сообщил ее брат, Коля. Хоть будет одно лицо, с кем можно поболтать и приятно провести время - этот промежуток, пока не уеду в Крым.
Я так ухватился за Крым, как утопающий за веревку, и боюсь страшно, если вдруг почему-нибудь не удастся. Как всегда бывает, первое радостное впечатление сменилось сомненьем. Но дело в том, что я <записъ обрывается>
5 июня. Вчера был у Наташи, у нее только что родился сын. Видел Тамару, только ненадолго. Много писать не могу, поранил себе палец на правой руке.
6 июня. Вчера уехала Евгения Ивановна. На днях приедет Маруся. Она уже кончила совсем! Федя говорил, что <она> собирается на курсы2, но таким тоном, что «ее-то не пустят». Будет очень жаль.
Жду с нетерпением ее приезда. Хочу, чтобы чем-нибудь быть занятым, соорудить спектакль. Мама говорила, что это можно. Нужно найти энергичных сотрудников, авось удастся.
И июня. Приехала Маруся. Я был на вокзале в этот день, она мало изменилась. После этого еще ни разу с ней не виделся; в день приезда на острове она не была. На другой день шел страшный дождь, опять не удалось увидеться. Мне интересно поговорить о многом. Был во флигелях у Тамары (она у Наташи). Бродили с ней в поле.
Вчера были крестины маленького сына Наташи - Льва. Маша - крестная. Я шутя назвал Тамару «крестной тетей».
115
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Относит<ельно> спектакля мама сказала Сергееву - карскому любителю-артисту, он обещал помочь и устроить спектакль в конце июня. Не знаю, [успею ли я] как это удастся. Я ведь уезжаю в последних числах июня или в первых июля.
Теперь читаю. В Карсе холодно, прямо противен этот холод.
13 июня. Вчера учились играть в преферанс у Афанасьевых. До спектакля, вероятно, не дождусь, т.к. в конце этого месяца я уеду, а для репетиций и т.п. приготовлений все-таки нужно время. Мне страшно досадно. Утешение - поездка в Крым.
Маруся изменилась не лицом, не характером, а так чем-то, стала какая-то нервная. <Вырезаны 6 стпрок>. Сегодня собираюсь к Тамаре, она, вероятно, скоро уедет в Сарыкамыш3.
15 июня. На днях был в ущелье у К<лиманто>вых, видел свою старую знакомую Олю К<арасеву>. Время провел очень приятно. Оля осенью едет в С.-Петербург на курсы Бестужевские4, болтал с ней о прошлом; хотя мы знакомы очень давно, но встречались не особенно часто, встречались в Тифлисе в то время, когда я был в 6 классе, Сережа А<мбарда- нов> в 7-м, а Нина Д<убова> и она в 7-ом тоже.
<Вырезаны 6 стпрок>. Было что-то сказочно-декоративное в сиянии луны, голубом чистом небе, усыпанном бриллиантами-звездами, и в высоких темных горах, сжимавших с двух сторон шумную речку, лившую расплавленное серебро навстречу луне, в маленьком шатком мостике и во всем, кончая каждым кустиком. Всего не описать. Вернулся домой в 2 часа ночи.
Сегодня рано утром уехала Тамара в Сарыкамыш. Вчера были с ней у Дубовых, играли в преферанс. <Отрезаны 10 строк> ...какими-то общими, глупыми фразами. Например, как-то говорит:
- Вы каждый день бываете на острове?
- Почти.
- Что же вы делаете?
- Читаю газету, пройдусь по саду и иду домой.
- И вы этим удовлетворены? - говорит она.
Что может быть банальнее и глупее этой фразы? Я бы и внимания не обратил на эту фразу, но она, произнося ее, столько «смысла» <отпрезаны 15 строк>.
116
1909 год
Тамара целое лето проведет в Сарыкамыше, будет мне писать в Крым. Я все советую ей выйти замуж.
16 июня. Тамара вчера не уехала, а уехала только сегодня утром. Вчера были на острове.
19 июня. Вчера был у Оли. Поехали вместе в Дербентскую ротонду5. Время провели весело.
Вместо спектакля будет литературный вечер, на котором я буду декламировать, вероятно, и Оля тоже.
От Тамары получил вчера открытку.
21 июня. Вчера был на острове, была Оля. Она почему- то решила не участвовать на литер<атурном> вечере. Маша сове<тует> <отрезаны 5 строк> не туда.
Как-то скучно, тоскливо. Боже, мне кажется, так избитонадоедливо повторять это слово: скучно, им даже выразить нельзя всю душевную сутолоку, мысли и... ту же скуку. Это слово недостаточно сильно и красочно, чтобы изобразить то, что делается в моей душе. Я кажусь себе бедной и полуразрушенной хижиной на опушке леса. Стою, стою себе мирно, тихо - и вдруг безумный порыв ветра. Гнутся деревья, шелестит трава, жалко дребезжат едва сцепленные балки хижинки... Вот-вот она упадет, вот-вот разлетятся эти жалкие осколки деревьев и досок, составляющих бедную, изломанную хижину. И вдруг ветер стихает, сразу, точно испугавшись последствий своих безумных порывов... и едва держащаяся на растреснувшихся балках хижина вновь оживает, кем-то невидимым поправляются балки, скрепляются грубо, небрежно, - но все же поправляется, ремонтируется и опять стоит одиноко и бедно, отягощенная выцветшей изогнутой крышей...
Право, иногда мне кажется, она, эта хижина, молчаливым изображением моей собственной личности. И вот теперь налетел вихрь, и треплет, и мучает меня, и еще больше отягощает настроение мое, грустное сознание, что этот вихрь, этот шквал, этот порыв стихийности не разрушит окончательно, не сотрет с лица земли «бедной хижины», а, растрепав и растерзав, вновь оставит стоять под тяжестью отяжелевшей, выцветшей крыши...
117
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
23 июня. Вчера было гулянье на острове. Было очень красиво устроено, весело. Был один акт из «Веселой вдовы»6, спектакль. В след<ующее> воскресение я буду выступать на литер<атурном> вечере. В противоположность позавчерашнему у меня теперь такое хорошее, тихое расположение духа, что я прямо удивляюсь, как может так сравнительно быстро оно меняться.
25 июня. Сережа все откладывает поездку в Крым. Вздумал поехать в деревню на некоторое время, а потом в Евпаторию. Я так зол и не могу прямо понять Сережу: что ему при- голубилось в этой идиотской деревне и не лучше ли ехать в Крым, я всегда держался того мнения, что связаться с кем- нибудь для каких-либо совместных действий - например, вместе поехать или что-ниб<удь> в этом роде - самое худшее для обоих. Теперь Сережа откладывает и бесит меня этим, одному ехать нет смысла, а не зная, когда он поедет, глупо будет 3-мя днями раньше выехать.
Я уже написал письмо в Тифлис бабушке и справляюсь у нее о планах Сережи. Если он отложит значительно отъезд, я поеду один. К черту, меня так раздражает этот ослиный Карс, и, главное, я боюсь, что совсем не удастся поехать в Евпаторию.
Вечно, вечно что-нибудь на дороге. Боже мой, до чего это скучно.
30 июня. Вчера на лит<ературном> вечере я прочел одно стих<отворение> Скитальца7 и на bis свое - «Душа».
Позавчера было очень весело, масса народу. Мне с утра помогали устраивать «бочку счастья» <вырезаны 2 слова>. В будке сидели: я, Осан<н>а Лерокова и др. Мы «исполняли роль» Фортуны и доставали из бочки завернутые вещи, но по ощупыванию можно было приблизительно узнать, какие это вещи, и мы старались выбирать соответственно с тем, кто испытывал счастье: бедным старались подсунуть хорошие вещи, а богатым - похуже.
В субботу был в Дербентском8 большой вечер, было очень весело.
Получил письмо от Сережи, он пишет, что числа 8-10 июля мы поедем в Крым! Как я рад! Пишет, что, по известиям из Евпатории, там большой съезд. Это тоже хорошо!
118
1909 год
1 июля. Через две недели после того, как приехала Маруся <вырезаны 1,5 строки^ я ее встретил опять, и прежде я не подходил, на днях же она подошла ко мне и мы разговорились. Так вот, через две недели после приговора, я стираю мысленно все, что написал о ней необдуманно.
Я не знаю, почему я тогда написал это, - право, не знаю - вероятно, был в скверном настроении, а ее разговор, коснувшийся чего-нибудь, раздражил меня. Но теперь я вижу, что она просто чего-то ищет, что-то хочет, как всегда бывает с окончившими только что сред<нее> заведение, а вовсе не бесплодно и глупо оригинальничает.
2 июля. Репетиции уже начались, мы ставим спектакль. Я играю в двух пьесах. Я рад что <вырезаш строка> мое давнишнее желание наконец исполняется.
Я себя чувствую очень скверно (физически)... какое-то утомление, слабость; может быть, есть жар, не знаю, но ощущение такое, как будто мне приходится умирать. Мне интересно то, что я не боюсь, а, наоборот, чувствую какое-то [приятное] блаженство. Неужели же я умираю или умру скоро? Нет, конечно, вздор, но состояние такое, как будто я действительно умираю и радуюсь этому.
Впрочем, мне немного лучше, пью несравненную «электролитную воду»9, и она приносит заметное облегчение
5 июля. Все эти дни прошли так быстро в хлопотах по спектаклю; было несколько репетиций. Сегодня уже наняли залу, билеты готовы, останется несколько репетиций, было очень трудно, т.к. один из участников вчера отказался и пришлось искать другого.
Осанна не играет, у нее нет времени, но она бывает каждый день в прогим<назии>, дает уроки. Она очаровательная и милая, мы с ней много болтаем, играем на рояле. Она так проста и мила, что прямо приходишь в восхищение.
9 июля. Сегодня у нас спектакль. Боже мой, как прошли все эти дни быстро и весело. Вот в такие минуты не берешься за дневник, или если возьмешься, то напишешь несколько строк. Я даже не могу припомнить подробности, но перед глазами моими мелькают дни, лица, и среди них лучше всего, яснее выглядывает Осанна.
119
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Мне не хочется даже говорить здесь, даже на страницах моего доброго дневника (по крайней мере, теперь), об этом святом чувстве, чтобы не затуманить его. Да, я был счастлив эти дни, я жил, был в движении.
На этих днях мы с Осанной и Несторовым ездили кататься в ущелье. Заехали в Крепостной полк10; было весело и мило, как редко бывает. И вот, в эту минуту, когда я почувствовал в душе то высокое чувство, которое осветило меня и подняло над миром, я должен бросить все и ехать... Да, я еду [после<завтра>] в воскресенье - а сегодня уже четверг... 3 дня еще здесь.
Я должен убить зародыш того великого, что руководит миром. Боже мой, как мне хорошо и в то же время грустно, и в то же время не хорошо... Кто разберется в душе? Кто меня застав<ляет> ехать в Крым? Не знаю. Море? Может быть. Жажда сильных впечатлений? Может быть. Но я чувствую, что я или окончательно потушу пожар, который готов был вспыхнуть и заревом своим осветить уже душу мою, - или уже не вынесу и... а что дальше будет, не знаю.
Как много чувств в душе толпятся, прямо нет сил, прямо нет сил в них разобраться. Боже мой, как хорошо иногда бывает на этом скучном свете, скучном, мерзком, но притягивающем к себе как сильным магнитом, и как трудно оторваться от него - вероятно, оттого, что уж слишком хороши бывают эти «несколько мгновений», которые каждый желает с трепетом, иной раз ждет всю жизнь jxq седых волос и все же не теряет надежду до гроба!!!
10 июля. Ну, наконец, кончились хлопоты, я страшно устал, даже похудел за это время. Вчера был спектакль. В общем, сошло недурно, только роли знали, по обыкновению, неважно и выходы также. Но ведь мы подготавливались очень мало.
Я лично сыграл, кажется, недурно, и, к удивлению моему, говорят, что роль Манькова у меня вышла лучше, чем нашего излюбленного Сандро - из «Кремонского скрипача»11. Одним словом, теперь все кончено, я отдыхаю.
Сегодня меня уже приглашают участвовать в спектакле, который хотят устроить скоро опять, но я в воскресенье еду в Крым! В Крым, к моему дорогому морю...
120
1909 год
Евпатория
29 июля. Вот уже несколько дней, как мы в Евпатории. Ехать было очень хорошо, как всегда во время путешествия. Погода была чудная, море спокойное, и 4 дня, проведенные в открытом море, подействовали на меня превосходно. Как рукой сняло то тяжелое настроение, которое охватило меня в последние дни моего пребывания в Карсе.
Ехать было очень весело, была веселая компания. В каждом почти городе, куда мы заходили, мы купались, ходили по городу.
Здесь хорошо. Мы купаемся каждый день по 2 раза. Только последние два дня страшный ветер и я купаюсь раз. Обыкновенно мы купаемся прямо на берегу, где проводим целое утро, купаясь и зарываясь в горячий песок, т<ак> назыв<ае- мые> солнечные ванны. Это очень приятно. Знакомых у нас пока немного. Вчера вышел комизм. Мы познакомились сами с какими-то двумя барышнями при помощи боя конфетти, <те> оказались какими-то певичками из загородного ресторана. Мы потом много смеялись.
3 августа. Две недели как мыв Евпатории. До сих пор была чудная погода, и купаться 2 раза в день, и валяться на горячем песке было прямо наслаждением. Сегодня уже довольно прохладно и я не купался; вечером, может быть, буду купаться. Эти 2 недели прошли быстро, незаметно совсем, несмотря на то, что знакомой молодежи у нас очень мало. На днях был студ<енческий> бал, и мы познакомились со многими, но еще не успели узнать друг друга. Приехали на той неделе Чернушевич, но они не интересны для нас.
В позапрошлое лето у меня у меня было нечто вроде романа с Олей Чернушевич, а теперь я прямо удивляюсь себе, как мог с ней я проводить время. Она очень ограниченна, и в первый же день приезда я понял после разговора с ней, что она не будет меня интересовать совсем. Маруся Черн<уше- вич> осталась такая же, Ксения ж сделалась интересной и симпатичной барышней.
Получил на днях письмо от Павла, он теперь уже должен быть в Новом Мисхоре12.
121
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Только что перечел страницы своего дневника за мое первое пребывание в Евпатории, прочел все подробности, и это лето ярко встало в памяти моей. Я вспомнил всё, до мельчайших подробностей.
4 августа. Дожди, погода неважная. Утром было прохладно; теперь просветлело и мы идем купаться после 2-дневного невольного [заточения] отдыха от моря. Вчера было гуляние, довольно весело.
Сегодня должен был приехать дядя Жорж проездом в Одессу и вся семья13, но пока еще они не приехали.
14 августа. Стояли хорошие жаркие дни, море было чудное. Купаться и принимать солнеч<ные> ванны было необыкновенно приятно, только сегодня слишком большой ветер и я не купался.
Вчера, купаясь, я уронил обруч<альное> кольцо папы, которое носил. Мне это страшно неприятно, хотел нанять грека-мальчика - они чудно ныряют, чтобы нашел кольцо, но сегодня такое волнение, что искать немыслимо. Все-таки завтра попытаюсь, хотя надежда найти кольцо [столько же] такая же, как быть китайским императором. Время проводим весело, иногда только находят на меня полосы грусти, тяжести, но к этому, впрочем, я должен уже привыкнуть.
20 августа. Осень: разъезд дачников, конец сезона, но это незаметно. Погода чудная, море чудное. В 12 ч. дня 20 градусов. Было бы чудесно, если бы не так сонно.
Вчера катались на лодке вечером и ночью, сегодня собираемся тоже. Кольцо не пробовали находить, т.к. 3 дня после потери была страшная буря и найти было немыслимо. Скоро ехать, через несколько дней, вероятно.
В Москве решил прожить месяц; вероятно, мне влетит этот месяц гораздо дороже, чем в Питере, но что же делать, я хочу непременно исполнить свое желание. Я оглядываюсь на это лето и не могу не признаться, что, в общем, оно было удачным. Много впечатлений, переездов... Что будет дальше - в Москве, после Москвы - я не знаю, да и лучше всего не знать.
Стихотворений не написал за время пребыванье в Евпатории почти ни одного, но зато материала набралось много, я 122
1909 гол
это чувствую. Здесь же писать трудно, прямо нет времени, да и страшная лень развилась во мне от этой «спокойно-помещичьей» жизни. Волнений мало, мозги работают не так оживленно, тело набирается сил от моря и солнца.
23 августа. Скоро покидаю Евпаторию, меня уже тянет отсюда, хочется скорей уехать. Наверно не знаю дня выезда.
Москва
31 августа. Вчера приехал с Сережей в Москву. Я решил прежде прожить здесь месяц, в дороге - сократил на неделю, а сегодня решил ехать вечером сегодня или, в крайнем случае, завтра.
Все это оттого, что здесь никого нет, еще не съехались и мне ужасно скучно. Я жалею, что не поехал сразу в Петербург, а остановился здесь, в мебл<ированных> комнатах, потратился и не знаю, что делать. Я [прямо] хочу сегодня поехать в Питер, хотя еще не знаю, у кого там буду жить первое время, пока найду комнату. Я во всем беспорядке виноват сам, вернее, мое упрямство. Затвердил - в Москву, и пока не исполнил - не успокоился. Теперь решил завтра же быть в Петербурге. В последние дни в Евпат<ории> я страшно заболел желудком и нам пришлось отложить выезд оттуда и, кроме того, [полубо<льным>] ехать, не совсем еще окрепнув.
С.-Петербург
5 сентября. Вот я и в Питере. Против ожиданий и всех разнообразных планов. Впрочем, всегда бывает так: чем больше строишь планов, тем неустойчивее они в своем основании.
Сейчас, разбирая бумаги, я опять наткнулся на интересную вещь: тетрадь последних стихов Коли. Они очень удачны, остроумны и легко читаются, но содержание их... совсем не поэтическое. Описание оргий, кабаков и т.п., но все это очень интересно, т.к. характеризуют моего дорогого, но слабохарактерного братика. Я иногда только чувствую, как люблю его, а обыкновенно и не думаю о нем, или если и думаю, то мало. Вероятно, буду все время в Питере, если не поеду с экскурсией на Кавказ или в Москву, но ненадолго. Последнее еще [вероятно] возможно.
123
Рюрик Ивнев. Д11ЕВНИК
7 сентября. Постепенно раскладываюсь. Сегодня был в Ун<иверсите>те по разным делам; лекции еще не начались регулярно, хотя во многих аудиториях профессора приступили к чтению.
На днях встретил товарища по корпусу Андроникова. Он перевелся из Юрьева14 в Петербург<ский> Ун<иверсите>т. Павел (Павлов) поступил в Политехникум и должен быть здесь, но я получил ответ из адресного стола, что он выбыл в Москву от 29 августа. Ничего не понимаю, что за причина.
Сегодня записался в Воздухоплавател<ьный> кружок.
9 сентября. Вчера был у меня Климантов, целое лето мы с ним не видались. Болтали, вспоминали старое, и от этих воспоминаний пахнуло таким близким и вместе с тем далеким, так ясно выступили многие картины прошлого. Сообщил, между прочим, что А<леша> Б<еликов> здесь и что сестра его приехала сюда на курсы. Липпоман («Лёп») тоже здесь, я собираюсь его навестить.
15 сентября. Был сейчас у Оли Карасевой. Она живет с Милой в 2-х комнатках, устроилась очень недурно. Они приехали на курсы. Мы с Олей собираемся на Рождество поехать в Москву, а Мила собирается на Кавказ. 16
16 сентября. Летом, когда я был в Карсе, мы с Марусей Афанасьевой решили написать характеристики друг друга и в опред<еленный> срок обменяться конвертами. Интересно, что она написала обо мне. И вот, наконец, я получил от нее в запечатанном конверте мою характеристику. Привожу ее: «Высокого роста. Блондин с голубовато-серого цвета глазами, много читавший, развитой молодой человек. Природа наделила его “небольшой” наблюдательностью и фантазией. Сердце поэта - т.е. нежное, отзывчивое. Мне кажется, что в случае неудачи в жизни руки опустит, упадет духом. Выбранная профессия вполне подходит. В будущем, вероятно, горячий адвокат, принимающий к сердцу судьбы клиентов своих; охотно вступающий в борьбу с людскою глупостью и злостью. Похоже на то, что к сорока, а может, и больше годам, утомленный и разбитый жизнью, удалится к родному очагу. В голове все же будут блуждать мысли поэта, и чувства останутся те же».
124
1909 год
21 сентября. Получил от Маруси открытку. Не зная моего адреса, написала в Унив<ерсите>т, что она осталась в Карсе; я ответил ей и дал свой адрес.
Что это? Опять начинается переписка? Я не знаю, право, как отношусь к М<арусе>. В [переписке] письмах она живая, остроумная. В жизни - совсем не то, точно блеск Отрезаны 11 строк>.
28 сентября. Я читаю А. Стриндберга «Сын служанки»15. Этот роман удивительный по силе и психологии, один из лучших романов Стриндберга. Я начинаю приходить к тому заключению, что северные писатели в лице Стриндберга, Гамсуна, Лагерлёф16 и др. значительно сильнее западных современников.
Вот уже месяц, как я в Петербурге. <Вырезаны 11 строк> Я знаю, что все мои дневники, заметки, все пережитое, вылитое на бумаге прямо или между строк, - все будет уничтожено в один прекрасный день. Не знаю только, успею ли.
Иногда мне хочется взять все эти синие обложки, в которых так много для меня, и сжечь, порвать, уничтожить. Но боюсь, боюсь того, что с последней обложкой жесткой синей бумаги исчезнет что-то огромное и сильное, что связывает меня с жизнью. Как обойдусь я без них, в которых вложено все, все, все? И я откладываю, берегу до последнего момента, хотя не знаю какого, берегу последние, первые и единственные сокровища.
1 октября. Все выискиваю средства, чтобы иметь какую- ниб<удь> работу. На днях по совету Коли пошел к Быкову17, в дирекцию Имп<ераторских> театров. Хотел просить о принятии меня в статисты в Мариинский театр. Это было бы во всех отношениях прекрасно, т.к. кроме заработка я получал бы даровое удовольствие, слушая оперу. Но Быкова не было, он в отпуску до 1-го ноября, и мою попытку пришлось отложить на месяц.
Ищу, выискиваю - но это ведь так трудно. Страшно досадно. Мне с моим нетерпением трудно, хочется сразу все возможное и невозможное!
На днях было первое собрание литер<атурного> кружка в Унив<ерсите>те. На след<ующем> собрании я буду уже 125
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
читать доклад на тему: «Параллель между “Ямой” Куприна и ^'Красным фонарем” Эльзы Иерузалем18» и какое-ниб<удь> стихотворение. Доклад уже набросан.
От Павла ни слуху ни духу. Удивительно странно, как будто в воду канул, я не знаю даже, здесь ли он, в Москве или в Тифлисе. Написал Андр<ею> Павловичу, но пока ничего не получил; он, вероятно, в командировке.
Написал на днях Сереже Томк<ееву>. Но пока придет ответ, я в нетерпении. Что Павел не знает, где я, - это неудивительно: я ведь писал ему, что сентябрь пробуду в Москве, так что если он там, то, вероятно, ищет меня тщетно!
4 октября. Вчера узнал, что Сережа собирается приехать в Петербург в конце октября. Не знаю, правда или нет?
Послед<ние> дни настроение ужасное. Я чувствую тяжесть в душе, в теле, во всем своем существовании.
Был сегодня у Климантова.
Ничего не могу писать, а между тем хочется поделиться с дневником.
6 октября. Наконец, узнал о Павле. Получил от него письмо: он в Лесном19 и не думал выезжать в Москву, как сообщили мне в адрес<ном> столе. Нечего сказать - адресный стол, только путает. Сегодня еду в Лесной, посмотрю, как он устроился.
8 октября. Был снова у Павла (Павлова). Он чудесно устроился в Лесном. В субботу приедет ко мне. Он совсем меня не ожидал. Встретил у него Васю Пассек.
9 октября. Вчера читал в лит<ературном> кружке свой доклад. Были оживленные дебаты. Вечер прошел интересно. Несколько человек читали свои произведения, после чтения была критика. Я прочел несколько стихотворений. Должен признаться, что мнения, высказанные о них, были для меня очень лестны. Следующий раз я думаю приготовить доклад о Стриндберге. Вчера в вечерней «Биржевке» была заметка о том, что наш кружок начал свою деятельность докладом на злободневную тему: «Яма» и «Крас<ный> фон<арь>»20. Поместил на этой неделе одно стихотвор<е- ние> в газете под псевд<онимом> «Рунекого»21 - я вообще 126
1909 год
против помещ<ения> в газете стихов, но меня уговорил Коля.
И октября. Ездил сегодня в Гатчину с Павлом, смотрели полеты Леганье на биплане Вуазена21 22. Погода была хорошая, и полет был довольно удачен. Первые два раза неудача, а на третий - Леганье полетел довольно высоко, летел над лесом, обогнул его, но в самом конце, возвращаясь, он упал в болото, но ничего себе не повредил.
Сейчас уехал Коля в Орел, здесь, увы, места не нашлось, и он пое<ха>л там искать счастья.
Сам не знаю, почему, когда возвращался из Гатчины, на меня нашло какое-то ужасно скверное настроение, которое продолжается до сих пор. И теперь настроение у меня скверное, донельзя.
Дорога в Гатчину напомнила мне о чем-то веселом, радостном, потому что было весело. Возвращались мы из Гатчины вечером, солнце заходило за леса, мимо которых несся поезд. Горели фонари, и вся эта картина напомнила о чем-то теплом и светлом, и вместе с тем грустном.
На днях был у Оли Карасевой и Милы Долговой, ходили вечером в «Мулен Руж»23 с ними и с еще тремя курсистками. Оля говорит, что слух о приезде Сережи пустила она, т<ак> что он, вероятно, не приедет.
16 октября. Были на днях на пьесе «Дети из XX века»24. Пьеса неважная, но сам Екатеринский театр в стиле modern привел меня в восторг. Что-то замечательно красивое и оригинальное. Завтра иду на Андреевскую «Анфису»25. Там же будут Мила и Оля.
21 октября. «Анфиса» произвела впечатление чего-то не¬
доконченного, сколоченного начерно, торопливого. Игра
была скверная26. Здесь, в Петербурге, прямо некого слушать.
Где Ком<м>иссаржевская, где Яворская?27 В Москве, в Лондоне. Артисты Александрийского Театра - талантливые, но
выступают в таких пьесах, что нет охоты смотреть.
Завтра еду в Лесное днем, к Павлу. В воскресенье были с
Павлом у Липпомана в Конст<антиновском> училище28. Он
немного освоился и выглядел не таким растерянным.
127
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
24 октября. Получил письма от Маруси и от мамы. М<а- руся> думает на будущий год приехать на курсы.
28 октября. Был на днях (26-го октября) на собрании «драматической артели»29, от собрания вынес впечатление, что толку не будет. Записался в другую частную труппу; может быть, в ней дела пойдут лучше. Завтра вечером будет в нашем кружке читать Чириков30 какое-то свое произведение.
Последние дни я много писал. Одну поэму, стихотворения, стараюсь «совершенствовать стих».
30 октября. Вчера на литературном вечере Евг. Чириков прочел свое последнее произведение из скитской жизни, довольно удачное, только написано тягуче-церковным языком, якобы от имени монаха-послушника31.
Еще не выяснилось, будет ли экскурсия на Кавказ или нет, я решил на Рождество поехать в Тифлис, и если не удастся, то буду так огорчен, что трудно представить; впрочем, если даже экскурсия не состоится, я, может быть, поеду в 3-ем классе скорого поезда, но все же поеду. Почему мне так хочется на Кавказ? Я не отдаю отчета почему, просто хочется, и все. Получил сегодня письмо от Нины.
Настроение какое-то неопределенное, колеблющееся между нормальным и дурным. Немного грусти, немного раздумья, немного горечи, а в общем что-то ужасно неопределенное.
Право, и не знаешь, чего хочется. Это самое неприятное состояние - чего? чего хочется? - не знаешь сам. Мне нужна поездка на Кавказ, мне нужно <в>стряхнуться, мне нужно проехаться, освежиться.
3 ноября. Ездил сегодня на полеты моноплана системы Блерио XI32; летал Гийо33, его ученик. Увы, неудача была полная, и те, кто понадеялся, что полет будет такой же удачный, как был в воскресенье (Гийо пробыл 6 минут на воздухе)34, ошиблись. Было холодно, морозно, и два часа ожидания. С 2-х до 4-х ч. Гийо возился, наконец вытащил свой моноплан - очень изящный, маленький, красивый, в виде большой птицы, но, поднявшись, сейчас же опустился. После получасового антракта поднялся второй раз, но еще менее удачно, так что Леганье все же летал лучше, чем второй раз Гийо. Но все же было весело, много интересных жанровых картин, много 128
1909 год
смеха, острот, острых и плоских, вызывавших в свою очередь насмешки, и т. д. При выходе из ипподрома я поскользнулся и упал. Какая-то дамочка взвизгнула: «Ах, его затопчут». Мы хохотали с одним студентом над этой жалостливостью дамы. Потом столкнулись опять в одном месте на дороге с этой дамой и какой-то другой. Шли все время сзади них и говорили всякую ерунду. С ними оказался какой-то инженер-студент. Но это нам не мешало следовать за ними. Потом бросили их у трамвая, но, отойдя немного, заметили, что они переменили курс и очутились около нас. По всей вероятности, кокоточки какие-нибудь...
После этого поехали домой.
9 Р. Ивнев, Дневники
1910 год
Аджикент1
7 августа. Вчера был спектакль2. Удача была полная, сбор 300 р. После спектакля как-то жаль стало всем, что все кончилось, все любители как-то успели сродниться друг с другом, и как-то странно теперь, что нет ни репетиций, ни хлопот. После спектакля были танцы, но я так устал, что вскоре ушел. Нина еще раньше ушла, она играла тоже главную женскую роль - Зиночку. У всех вышло очень удачно, и все, как видно, довольны. Режиссер - Харламова - сказала, что первый любительский спектакль за все их здесь пребывание прошел так хорошо. Если бы не было поздно уже, мы бы затеяли другой спектакль.
10 августа. Вот уже приближается время отъезда в Питер. Я жду с нетерпением дня, когда буду в Петербурге, я соскучился по городу, по жизни, по всему...
Завтра иду на целый день в Мурут3 к Таисе П. Она тоже скоро уезжает в Питер. Сегодня говорила мне, что начала дело о разводе с мужем, который теперь в Конго.
12 августа. Эти два дня провел в Му руте у Т<аисы> П. Было очень весело и хорошо. Дача Т<аисы> П. расположена на очень живописном месте. С балкона открывается чудный вид в горы. Вечером играли в карты, а когда взошла луна, пошли гулять. Вчера утром экспромтом отправились в Зур- набад4 (4-5 верст от Мурута). После провели день у Шахназаровых, я ходил купаться в реку, и после долгого купального поста мне показалось великолепным и купание, и ганд- жинская вода5.
130
1910 год
После обеда и выпивания вина нам показалось труднее идти пешком в Мурут, и мы наняли ешаков6и поехали на них, путешествие было великолепное, мы умирали с хохота, жалели, что нет аппарата и нельзя сняться в таком виде.
Сегодня, если достанем лошадей, поедем с Т<аисой> П. в Мирзик7 верхами.
15 августа. Позавчера вечером приехала мама из-за границы. Остановилась на несколько дней в Аджикенте и сегодня уезжает в Карс. Кончила курсы в Гренобле8, рассказала массу интересного, поездкой осталась очень довольна.
Я в Крым не еду, как предполагал, останусь здесь до числа 25 августа и поеду прямо в Питер, в Карс я не еду, не стоит на несколько дней... Жду с нетерпением отъезда в Петербург...
24 августа. Еду 26-го утром. 30-го буду в Москве. Остановлюсь там на несколько дней и поеду в Петербург. Уже многие спустились в город... погода осенняя, сыро, по дорожкам, где прежде весело распевали птицы, лежат пластом желтые сухие листья... Лес красивый и хмурый. На улице нет уже оживления, сонно смотрят пустеющие дачи.
Вчера был в городе вместе с дядей и Глебом. Встретил там многих знакомых, между прочим, Шахназарову, у которой мы с Т<аисой> П. обедали в Зурнабаде. Т<аиса> П. уехала в Тифлис. Когда поедет в Петербург - не знаю.
С.-Петербург
2 сентября. На днях приехал. Остановился у Циммерман9 до приискания комнаты. Дорога была удивительно веселая и приятная. Ехали во 2 кл<ассе> скорым поездом со всеми удобствами до Ростова, а с Ростова ехали почтовым. Т<аи- са> П. ехала с нами до Ростова. Она уже в Петербурге, от нее что-то пока ничего не имею, должна была мне протелеграфировать свой адрес. В Ростове мы разъехались с Т<аисой> П., т.к. она поехала опять скорым поездом, а я, Сережа Сирин и Маниев не достали плацкарт.
Всю дорогу провели очень весело, с Сережей я очень сошелся, он оказался удивительно симпатичным и развитым. Я жалею, что не узнал его еще раньше, в Аджикенте. От
131
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Юры10 пока ничего не имею, жду, что со дня на день он приедет в Петербург.
В Москве не останавливался надолго, пробыл только от поезда до поезда у Сережи Амб<ардано>ва.
4 сентября11.1. На ней была большая черная шляпа и руки в узких белых перчатках. Лицо на воздухе слегка порозовевшее. Мы бродили по Невскому в электрическом море огней, рядом, близкие. Мы молчали. Мы вошли в кафэ de Paris12. В двух огромных зеркалах отразились наши темные фигуры. С низкого потолка, что висел над головами сидящих, лился мутно-электрический свет. Огромные шляпы с яркими перьями плавно колыхались, как чудовищные птицы, грозя острыми, стальными булавками. Подкрашенные щеки и подведенные глаза... кричащие одежды... И в этом мире алчного разврата и позолоты мы двое, скользящие незаметно по каменным плитам пола. Мы скоро ушли. Свежий струей обдал лица вечерний воздух. Было сыро, шел недавно дождь. Мы вошли в кафэ Филиппова13; яркое, лучше, чем то, предыдущее. Шум стаканов. Столики, столики без конца. В самом конце кафэ, поворачивая к выходу, Т<аиса> П. уронила фразу: «Bonjour, m<onsi>eur»*. Черная шляпа закрыла от меня лицо, к которому было обращено приветствие. Кого-то, кто сидел за столиком. Стук стульев... звон стаканов...
- Кто это?
- Один знакомый француз.
Мы вышли из кафэ. Я проводил Т<аису> П. до дома. Кто был этот «француз»?
6 сентября. II. Мы были двое в квартире, уютной и светлой. Вечер. Говорили об отношении полов, спорили. Потухавший самовар пел свои сумеречные песни. Я хочу разгадать мучительную загадку, снять с тайны темное покрывало. Как назвать мое чувство?
Потом я окутал ее стан голубыми шелками, ее будущим платьем. Было красиво. Красивые темные глаза из голубых далей, глядевшие так странно. Неужели красота - все?
* «Добрый день, месье» (фр-)-
132
1910 год
Я нанял комнату недалеко от Циммерман, с удобствами: ванна, телефон. Кажется, симпатичная. Вчера видел Колю Еремина; узнал, что Юра приедет числа 11-12-го, может быть, поселимся мы вместе; я нанял комнату большую, для двоих. Жду с нетерпением приезда. Хочется поговорить, так много пережитого, неясного, что нужно выяснить, разобраться одному трудно.
9 сентября. III. Вечером под низкими, мрачно-серыми сводами отдельного кабинета «Кавказского погребка»14 сидел и мы втроем: Она, я и А. Ковровая дверь колыхалась, доносились глухо откуда-то возгласы на туземном, электрическая звезда сверху светила ровно. Ели шашлык, запивая имеретинским. Кавказский уголок. Как будто бы там, далеко в горах, сидели, а не за столом, вспоминали с ней деревню, обеды деревенские, прогулки. Было тепло. Искрилось в бокалах вино белыми искрами. Потом поехали к А. пить кофэ. Поздно. Уютная квартира ковры, зеркала, еще не все на местах, легкий беспорядок. Сидели долго.
- Уже поздно, пора домой, - и она поднялась.
Простились. Поехали вдвоем, извочик погонял лошадь.
- Скорей. Уже поздно.
Проводил. Приехал к себе. Болела голова, кружилась. Ночью проснулся раз, было скверно. Сегодня скверно, грустно почему-то на душе. О чем это?
16 сентября. Всю неделю был болен, лежал в кровати, окружен уходом; был больным. Целые дни навещали меня. Вчера встал, оправился... Вчера приехал Юра. Я ездил встречать на вокзал. Встал утром, тихо, тихонько вышел на улицу - первый день был, как я встал с постели, поехал на вокзал. Было оживленно, толкотливо, сумерками утренними окутан был весь Николаевский вокзал15. Я чувствовал себя немного слабо. Ждал. Пришел поезд один, Юры не было, другой - тоже. Думал, что опоздал он. Так и вернулся, раздосадованный. Через час приезжает Юра на квартиру прямо. Оказалось, приехал не 8-часовым, а в 9*Л. - Сережа Т<омкеев> вчера был у меня, он в Политехническом, живет в Лесном. 19
19 сентября. Был вчера в театре, на фарсе16. Залы, вновь отремонтированные, блистали зеркалами. Пьесы малоостро-
133
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
умны17. Последняя шутка в 1 д<ействии> «Бебе дают слабительное» еще ничего.
27 сентября. Эта неделя прошла так быстролетно, так незаметно, что я ни слова не успел записать в свой дневник. Я каждый день почти в театре, утром в Университете. Видел новую пьесу Горького «Чудаки»18 *, видел модного «Тайфуна»19, вчера был на «Травиате» в Консерватории20. На днях иду на «Жидовку»21. Я сам не знаю почему, но так случилось, что я зачастил и не могу остановиться, хотя мы можем, как говорит Юра, обанкротиться.
Манькова была больна22.
Получил от Сережи Сирина интересное письмо из Москвы, приглашает меня в Москву. Я хочу ехать на Иматру23, хочу много, сердце полно желаниями, хочу попробовать полететь на аэроплане и терзаюсь, что это трудно устроить.
С Юрой живем оч<ень>24
2 октября. Вот уже месяц, как я в Петербурге. Безумно быстро промчался этот месяц. Точно курьерским поездом от станции до станции... За это время была масса событий. Моя болезнь, смерть бабушки (тифлисской), болезнь Ольги Александровны. Катастрофа с авиатором Мациевичем25. Много черных событий. Все это промелькнуло, кануло куда-то, и жизнь опять задребезжала своими огромными колесами. Был во многих театрах, мечтал летать, да и теперь все мечтаю. Мы с Юрой решили было поехать к Ефимову26, но как-то не собрались.
Устроились хорошо, в одной, довольно большой комнате. Теперь я работаю над новой поэмой, Юра работает над драмой. Мы хотим, кроме того, написать вместе драму. Что из этого выйдет, не знаю. Теперь так мало времени, нужно много заниматься.
17 октября. Нет, не верится мне, не верится, что сегодня
пять лет, как было 17 окт<ября> 1905 года!27 Сколько раз¬
личных воспоминаний, многогранных значений имеет этот
день. Точно сквозь кружево тумана я вижу красные, торже¬
ствующие флаги, гордые песни, народ, море народа, надеж¬
ды, грезы, упования. Как сладко билось сердце тогда! Боже,
чего только не было в те дни. А теперь? Сегодня пять лет
134
1910 год
уже прошло со дня свобод и 5 лет с тех пор, как я начал писать стихи. Первое мое стих<отворение> было 17 окт<яб- ря> «Добились кровавой ценою свободы»28 и т.д.
Сегодня пестрый день воспоминаний, мучительно сладких надежд и упований. Сегодня «пятилетие моей лит<ера- турной> деятельности». Это первое пятилетие я страшно праздную в душе своей светлой радостью и грезами. Как буду праздновать я последующие года?
19 октября. Я видел сегодня чудный сон. Я летал, бесконечно долго летал над рекой, над полем. Ощущение было удивительно приятное и яркое. Я вспомнил тургеневские «Призраки»29.
3 ноября. Почти месяц не писал стихов, сегодня написал «Ос вобождение».
[ 7 ноября13 * 15?]
8 ноября. Вчера в 6 ч. 5 м<инут> утра на станции Аста- пово31 скончался Толстой, скончался, окруженный друзьями, которые не допустили до святого старика грязных монахов32, пытавшихся замарать его белоснежное ложе своими кощунственными, правыми фразами. Свершилось! Не стало Того, кто был Вторым пророком на земле, борцом за правду, предвестником царства свободы. Боже, как тяжело и вместе с тем светло! Ведь Толстой не умер, хотя зате<м> его будут хоронить, предадут земле.
13 ноября. Какие дни мы переживали, точно призраки <19>04-<19>05 гг. воскресли и пролетели над Петербургом. После ряда сходок вынесена резолюция почтить память Толстого требованием отмены смертной казни, за отмену которой он боролся, были устроены ряд демонстраций. На улицах творилось нечто невообразимое: толпы молодежи с белыми флагами: «Долой смертную казнь» двигались по глав- <ным> улицам. Полиции и жандармерии оказалось мало, были вызваны казаки и еще один кавалерийский полк. Были столкновения, были жертвы33. Мы с Юрой попали несколько
раз в «переделку». Один раз, окруженные войсками, с толпой
молодежи в Екатер<ининском> сквере34, перепрыгнули через
135
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
довольно высокий забор, я порвал калошу, Юра поранил слегка руку. Какие-то курсистки запутались платьем об острые копья забора. Мы помогали им перелезать.
Демонстрации устраивались во всех больших городах: в Москве, в Харькове, Киеве. Конечно, цели достигнуть трудно, но важен принципиальный протест.
Павел, Сережа Т<омкеев> и др. принимали оживленное участие в демонстрациях.
19 ноября. Все тихо и спокойно, следов не осталось от недавних бурных дней. Мой отъезд на Кавказ назначен на 11 декабря, я думаю поехать из Москвы вместе с Сережей Сириным, и, может быть, к нам присоединится Юра Соловьев. С Юрой я доеду до Москвы, а оттуда он поедет в Покровку35, а я в Ели- с<аветпо>ль36.
1 декабря. Вчера был в Александринке37 на «Свадьбе Кречинского»128. Такого удовольствия я не получал давно. Играли: Варламов, Давыдов, Далматов, Стреленская39 и др. Это было что-то необыкновенное по остроумию и веселости.
Только что в кинематографе встретил.... Марусю А<фа- насье>ву. Я просто глазам не поверил. Оказывается, она здесь уже с сентября на Политехн<ических> курсах, моего адреса не могла никак добиться.
9 декабря. Был 6 дек<абря> на концерте Вари Паниной40. Ее романсы меня очаровали. Я был просто не свой. На эстраде, окруженная молодежью, Варя Панина пела свои дивные романсы. Познакомился с N. В ней что-то чарующе-небывалое. После концерта
1914 год
Петроград. Заметки, материал для прозы и т.п.
СЦЕНЫ ИЗ РОМАНА
Аглая в безвыходном положении. Любовь kN. потерпела крушение, ее не любят. Она подходит к телефону, случайно берет телефонную книжку.
Вдруг острая, обжигающая мысль пронзает душу. Пальцы лихорадочно перелистывают не первой свежести листы книги... Семенов, Семик, Семилевич, Семк. И вдруг она решается позвонить Семку, почему именно к Семку - неизвестно. И в результате - полный, интересный, захватывающий «роман». Любовь неожиданная и сильная.
Издать стихи «Смертию смерть поправ»1, предвар<итель- но> справиться, не будет ли препятствия цензуры для заглавия. Сюда войдут «Золото смерти» и др.
Сентябрь.
ИЗ РАССКАЗА «ДВА БРАТА»
Невский вечером как аллея правительственного сада во время благотворительного гуляния. Фонарики, электрические мигалки, буквы, фразы, колеса крутящиеся, мелькают девицы с кружками: «Купите в пользу раненых», а серое небо как искусственно сооруженное полотно.
27 окт<ября>. Любань - Петербург.
Я не верю, что война эта последняя, Будет, будет много еще войн.
137
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Будут выстрелы (я имею сведение) Из орудий дальнобойных.
На снегу, где сосны дышат так спокойно, Где лыжи юноши отважного скрипят, Я вижу человеческую бойню И слышу, как сраженные хрипят.
О, много раз мы вспоминали плач протяжный, К нам донесенный ветром из Магарских мест.
Тень бесконечных войн и призрак ненаряженной Беспечной смерти станут во весь рост.
Нет, эта война не может быть последнею. Вот русские солдаты, весело свистя, Мчатся в страну сказочную и древнюю, Изнемогающую под игом островитян.
И снова кружатся хищные дирижабли, Снова взрывы (будущность неясна).
И пока дышит наш организм расслабленный, Будет погонять нас кнутом отравленным Издевающаяся над разумом война.
«Нов<ый> журн<ал> для всех».
Стихи (завед. стихами Татьяна Кладо2).
Я буду думать о славном короле.
«ЗДЕСЬ ЗАМЕШАНА ЖЖЖЕНЩИНА» пьеса в 1 д<ействии>, комедия.
Предлож<ение> Е<вгения> Ан<тоновича> изд<ать> вместе книгу: 2 повести. I - Е<вгения> А<нтоновича>, другую мою «Ласевская», назвав ее «История одного брака».
Рассказ в журнал, о кот<ором> гов<орил> Евг<ений> Ант<о- нович>.
ДЕВСТВЕННЫЙ ГВАРДЕЕЦ, роман из совр<еменной> жизни
138
1914 год
ВЫДУМКА, рассказ
Мол<одой> чел<овек> вдохновенно сочиняет в семейном кругу тетушки (на Пасху), что он женится. Его расспрашивают. Он называет первую попавшуюся фамилию - Унгерн - и расск<азывает> про эту семью. Никто не верит, кроме старушки бабушки. Она говорит, кутаясь в старый оренбургский платок, как-то особенно: «А я верю». И вдруг с этой минуты он начинает чувствовать, что он не лгал, что все это правда. Он звонит по телефону Унгерн и знакомится с Марией Унгерн.
Через месяц он, действительно, женится.
СТРАННАЯ ВСТРЕЧА.
Рассказ
Два мол<одых> человека сверстника вдруг встречаются: один офицером, другой нижним чином (оба быв<шие> студенты) - и начинается очень злая и мелочная месть одного из них (офицера) - другому (солдату). Но вдруг ему становится стыдно и он просит, требует ударить себя. Когда тот после долгих уговоров соглашается и ударяет, - офицер, разгорячившись, неожиданно убивает его.
РАССКАЗ
[Господин] N сдает в «Н<овое> Вр<емя>» объявление о том, что он ищет человека, который мог бы притвориться мертвым. Объяснение - ему нужно устроить мистификацию на 1-ое апреля. К нему является странный господин, который оказывается мертвецом, еще не успевшим умереть, т.к. произошла ошибка Судьбы. Смерть посылает человеку две стрелы. Одна - умерщвляет его душу, другая - тело. И вот душа его мертва, а тело живо. Ему легко притвориться совсем мертвым. Ночь. N в страхе. Он на грани жизни и смерти. Он открывает новую область <запись обрывается>
1915 год
НЕЧТО ВРОДЕ ДНЕВНИКА
10 апреля. Трогательная, неуклюжая кофта была на Елисавете. Мысль о служении, услуге, господине, слуге. Боль и стыд за услуги. Удивительно трогательная кофточка. Ее посылали куда-то за книгами.
6 мая. Случайно сижу вечером дома. Впрочем, выходил ненадолго к П. Погодину1. Белая ночь. Я очень люблю М<и- шу>2. Ужасно сильно люблю. Я глупею от любви. М. М. М!!!
ПОЧТАЛЬОН, рассказ
Людмила ждет писем от только что уехавшего мол<одого> мужа. Приходит почтальон, мол<одой>, красивый, напоминает мужа; она отдается ему. Потом раскаяние и разбита жизнь.
Манифест группы футуристов, отказывающихся от скандалов и отвергающих хулиганство.
15 июля. Канцелярия. Все еще волнуюсь, говоря с М<и- шей>. Сейчас по телефону говорил. Приготовил фразу, но все напутал. Вместо «забеги» сказал «забежи», ужасно глупо было. Теряюсь, теряюсь, и все люблю, люблю...
30 июля. Днем. Есть особенные семьи. Когда нажимаешь кнопку звонка квартиры, то за дверьми поднимается такой шум и такая возня, точно там делают фальшивые монеты. Кто-то шепчется, кто-то бегает. Но, наконец, все стихает,
140
1915 год
и вам открывают дверь. Вы входите, там все чинно и степенно, точно так именно и было всегда и будет так...
К роману «ГОРБУН»
Геннадий Павлович рассказывает, как он наказывал провинившихся слуг, особенно одного, красивого, глуповатого парня Ваню. Он заставлял его раздеваться и голым ползать по полу на четвереньках, изображая собаку. Иногда бил его плеткой, иногда подзывал к себе (причем тот должен был подползать на четвереньках) и ласкал, гладил по голове, зажимая его голову между колен.
Обыкновенно он сидел в кабинете, у письменного стола, и читал, а голый Ваня ползал по полу и ждал с одинаковым удовольствием и ласки, и плетки, так как то и другое согревало его, ибо в комнате было прохладно (Ген<надий> Пав<- лович> любил прохладные комнаты) и он мерз...
Сколько людей на протяжении существования человечества выбивалось из сил, стараясь поднять человечество (Франциск Ассизский, Серафим Саровский и мн<огие> др<угие>) и все так же человечество погрязает в разврате и лжи.
РАССКАЗ
Николай Фердинандович, склонившись над Димочкой (на нем была старая шершавая куртка)...
3 августа. Как смешно! Столько времени прошло с 6 мая, столько событий - поездка на кумыс, в Царский Дар3, путешествие по Волге, любовь и связь с С<ергеем>4 и... снова возвращение в Петербург.
И слова, последние слова.
Я очень люблю М<ишу>. Ужасно сильно.
Сегодня обещали ко мне приехать и надули меня, как это часто случается. И я сижу дома и чувствую себя полумертвым.
Господи! Если бы я осмелился просить Тебя мне помочь! Как я люблю М<ишу>. Как люблю, Господи!
141
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ПОВЕСТЬ
Начинается: перед свадьбой, перед отъездом в церковь, и вдруг умирает неожиданно жених.
Она - молоденькая, только что окончившая гимназию девушка.
Он - генерал.
Семья в отчаянии, мать особенно, которая подстроила всю свадьбу.
16 августа. Гороховая ул.5, уг<ол> Адмиралтейского пр<оспекта>. Увидел русский экипаж и кучера в русской красной рубахе и вдруг почувствовал, что мне ничего, ничего не надо, кроме русской степи, русской деревеньки и моря спелой ржи.
17 августа. Канцелярия6. Я несчастен потому, что слишком хорошо чувствую человеческую фальшь.
1 сент<ября>. Канц<елярия>. Сегодня Е. Г<уро>7была такая тихая, жалкая. Как мне стыдно за вчерашнюю мою злость.
12 сент<ября>. Канц<елярия>. Убит Мягков, тот, которому я написал год назад стихи:
Там, где прежде «Летучая Мышь»8распростерла Свои черные крылья по небу бархатному, Там теперь военная сила властвовала
В лице очаровательного подпоручика Мягкова.
(Он был заведующим сборным пунктом новобранцев в помещении театра и сада «Летучая Мышь».)
А теперь даже тела его не нашли. Говорят, что он просто распылился снарядом. Господи, упокой его душу. Так пройдешь по дороге и не оглянешься даже...
18 октября. Канцелярия. Самые благочестивые люди меньше всего говорят о благочестии. Это может быть так, а может быть и не так.
Разговаривал с Г. Н. С. (Г.Н. Соколовым)9. Он сидел с бешеным смирением, как тигр, которого упросили быть вежливым.
142
1915 год
ОСЕННЯЯ ПРОГУЛКА, рассказ
Клавдия Иосифовна выбрала нарочно сегодняшний день, чтобы покончить все счеты с Владимиром. Она его больше не любит. Она скажет ему это во время прогулки на островах. Осенний роскошный день, голубое небо смягчит жестокость ее слов.
Она собирается уже сказать всю правду, как вдруг он говорит: «Нам надо расстаться». Клавдия поражена. В ее душе перемена. Она несчастна. Она его любит. Но Владимир - уходит.
МАЛЬЧИК ИЗ ПАРИКМАХЕРСКОЙ, рассказ
Идет бриться. Тот поскользнулся. Взмах бритвы. Голубое крыло бритвы. В зеркале отражено голубое, испуганное лицо мальчика. Он умирает, не сознавая, как нелепа и условна жизнь. Взмах голубых бровей.
В русской деревушке, глухая степь. Там забитая собака. Австриец попадает в плен в эту деревню. Привязывается к собаке. Тоскуя по родине иногда до горьких слез, он бежал к своей собачке, которую мальчишки били еще сильнее с тех пор, как они подружились с австрийцем, называя ее «австрийкой» (но она сносила эти побои гораздо легче, даже как будто с удовольствием чувствуя, что это она терпит за своего «друга»). Австриец бежал к своей собачке и прятал свое исхудалое, тоскующее лицо в ее грязной желтовато-рыжей шерсти. Война кончилась. Австриец уехал. Собака выла и бежала за поездом, а когда он в последний раз махнул ей фуражкой - она кинулась (или попала) под колеса поезда. А австриец, когда приехал домой, долго не мог понять, почему радость свидания с родными отравлена чем-то неуловимым, наконец он понимает, что в его жизни уже никогда не будет такого громадного счастья, как те минуты одурманивающей тоски по родине, которую он испытал там, в русской степи. Большое несчастие не может не преложиться в громадное счастье.
1916 год
Лунная снежная ночь. 22 февраля. Ведь не все низкие люди сознают свою низость. И как ужасен мир, если все люди (или даже не все, а часть) низки и мерзостны. Не все терзаются своей низостью. Многие равнодушно и холодно «пакостят». Сколько душ - столько миров, столько планет...
И я терзаюсь и мучаюсь своею низостью (и в этом мое маленькое утешение), а что делается на земле, Боже, Боже, что делается на земле (и мы об этом не знаем), что делается в душах, которые не «болеют совестью». Ведь есть же, есть такие души...
«ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ОН САМЫЙ БЕДНЫЙ»
Мальчика заподозревали в том, что он украл чужой кошелек в трамвае. Он - невиновен.
ЗА ЧТО?
Роман из жизни подмастерьев, отданных в ученики к портным. Весь ужас жизни, истязанья, издевательства хозяина, озорство старших учеников и т.п.
СЦЕНА ИЗ ПОВЕСТИ
Живут четыре сестры, все старые девы. У каждой свои особенные привычки. Есть привычки и общие. Каждая любит читать утром еще никем не читанную газету. Все читают «Речь». По утрам, за прибором, около каждой нумер «Речи». Каждая норовит прочесть чужую, а свою сберечь. Прислуга тоже любит читать газету, и потому у одной из сестер оказывается газета не совсем свежей. Споры и ссоры (необидные, но комичные).
144
1916 год
<Конец апреля?>', у Ани Харитоновой2, подробности из жизни П<етра> А<лексеевиса>, биография и т.п. «Он мне говорит, а я ему не верю», - насч<ет> Хвостова.
Насч<ет> Распутина3. К П<етру> А<лексеевичу> Расп<у- тин> никогда не ходил. Насч<ет> урок<а> Законоведения (конституции). «Крестик дадут», «выгонят». Насч<ет> [Горем ы<ки- на>] Штюрмера (метрич<еское> и медицинск<ое> свидетельства). Насч<ет> войны (не было «шапками закидаем!»). От- нош<ение> к новой литературе (отриц<ательное>отн<оситель- но> стихов).
В стих<отворение> «Осенний Петроград»: как мудро можно жить.
28 мая, Кирву4. Видел сегодня во сне Амассийского5 и Ридигера, корпусных товарищей. С А<массийским> был далек. С Р<идигером> одно время была дружба, в дортуаре спали рядом, говорили по вечерам, когда все улягутся. Прямо невероятно, что приснились они. Так был далек от них теперь, видел еще что-то из корпусной жизни, какую-то кадетскую прогулку, и я все будто хохочу и что-то кому-то рассказываю. Спал, в общем, плохо. Как это выпархивает из гладкого озера прошлого время от времени какая-нибудь давно забытая фигура, мысль, черта? И ведь для чего-нибудь все это. Или так?
Гулял вчера в лесу, в скалах, и все в голову приходило низкое и скверное. Так же гулял позавчера и был будто воздушным. Было так легко. Погода была та же.
Хотелось ли вам когда-нибудь летать? Не по-детски, по- капризному «хочу полететь», а вот как будто под мышки вас берет кто-то и приподнимает, и вот уже синяя полоса леса должна быть под ногами. Ах!
Когда назначено царствовать - царствуй. Когда назначено рабствовать - рабствуй. Ах, синее-синее море мое, Кружится-кружится горе мое.
Туман над лесом проплывает И лес дождливый зашумел, Молитва сердце прожигает,
10 Р. Ивнев. Дневники
145
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
А я молиться не умел.
О рабство, рабство - мое синее море, В Персии царство или в синем просторе. Голубь мой, голубь мой, голубь, Все пронеслось, унеслось, Осталась лишь синяя прорубь Унижений, молитв и просьб.
И падаю в постель без сил, Христос, спаси, спаси, спаси!
И дождик и ветер И домик простой.
У домика верный Стоит часовой.
И сосны и сердце Звучат и поют.
И милые сердцу Гуляют в раю.
Вот в дивном сиянье Тамара стоит, Как в жизни, как раньше, Стихи говорит.
Вот чудный Алеша [Единственный друг] И враг мой и друг.
В очах его нежный И сладкий испуг.
Вот воин несчастный, Погибший в бою Борис Семилуцкий В том светлом краю.
Ах, нежные братья И сестры мои, О, сколько здесь горя И сколько любви.
146
1916 год
К вам ветер сосновый Стихи донесет, И вечную память Вам сердце поет.
Смотри с тревогой на зелень листьев, На твердую кожу розовых щек.
Все пусто, пусто. Господь, очисти От этих мыслей, от этих строк.
Что там, за этой глухой деревушкой, И дальше, дальше, за синей мглой?
Шумит ли ветер, кричит ли кукушка, Сердце исколото иглой.
Ах, что мне нежность, и солнце, и боли, Ах, что мне сосны с шумом морским? Смотрю с тревогой на зелень поля, Смотрю, не веря глазам своим.
29 мая, Кирву
Губи меня. Ты - ветер, ветер, Тебе бы только бушевать.
А я забуду все на свете, Любя, как брат, любя, как мать.
Неси, мой ветер, эти тучи, И листья желтые неси.
Тебя никто ведь не научит Ни унижаться, ни просить.
Я все приму: и униженья, И боль горячую, и стыд, И холод ясного презренья, И желчь насмешек и обид.
Губи меня... Ты ветер, ветер, Губи! Нет сладостней наград.
Твои врачующие плети Меня и губят, и целят.
147
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
16 июля, дома. Подозревать всех в воровстве - это почти то же самое, что самому воровать.
16 июля. Трамвай. Замените в слове врач букву «ч» буквой «г». Какая перемена! И это от одной буквы! Буква, как птица, летает в воздухе и вдруг сядет на дерево. И вот от этого все зависит. И жизнь, и дерево, и воздух. Ах! Одна буква! Одна буква. Голова кружится. Делается прямо страшно.
16 июля. Говорят, что некоторых тянет море, других - колодец. Иногда тянет кинуться под поезд. А меня сколько раз тянуло кинуться под ноги всадникам. Пусть растопчут со всеми гадостями и мерзостями. Один раз я стоял у остановки трамвая на на углу Каменноостровского и Большого пр<оспекта>. И вдруг - едут юнкера Ник<олаевского> кава- лер<ийского> училища6 (вероятно, возращаются с прогулки, ехали со стороны островов7). Все посторонились, а я, наоборот, сделал шаг назад. Голова сладко закружилась. Я закрыл глаза. Был ужасный топот. Потом все пронеслось. Меня объехали. Я стоял на том же месте. Что это, Бог или полк? Но мне было, во всяком случае, чрезвычайно приятно.
Часто думал об этом, сегодня у Пантелеймоновской церкви8 ехали солдаты. Вспомнил, записал дома.
17 июля. Ванная на Лахтинской9. Одиночество (настоящее) измеряется... пуговицей. Если у вас нет человека, который даром (за плату всякий сделает, за плату и «любовь» найдешь, не то, что пуговицу) вам пришьет пуговицу, - значит, вы совсем одиноки. Если вы живете с очень близкой родственницей душа в душу и она скажет: «Вот еще! Буду я пришивать тебе пуговицы», - это уже не любовь.
Мать всегда пришьет пуговицу.
С большим счастьем трудно справиться, Так же трудно, как с большим имением, Так же трудно, как управлять государством, Если, конечно, править мудро.
17 июля, наш балкон на Лахтинской. По небу плыли тяжелые облака, было свежо, в воздухе была какая-то сосредо148
1916 год
точенность. Я сидел на балконе. Вдруг я услышал щебетанье птицы. Это было какое-то особенное, человеческое щебетанье. Я не могу словами передать этот звук. Но приблизительно это было: «Мишенька, слышишь?» Я оглянулся, птица улетела. Я почему-то подумал о смерти. Кто это меня звал? Ах, как трудно жить без настоящего друга.
СКАЗКА
За синими морями и золотыми горами, где не одно солнце огненное светит, а два: одно красное, а другое голубое, - жила царевна (младшая дочь короля) Лиа. Ей предсказала гадалка, что у нее будет все: и корона, и любовь, но не будет детей. Она рассказала об этом отцу. Отец сжег колдунью. Ей грозит: «Выходи замуж». Детей нет. Приемыш обманным путем. Приемыш оказывается внуком гадалки, сожженной ее отцом. Он воюет с дедом и мстит за бабушку и т.д.
СПОКОЙСТВИЕ, рассказ
В шикарную ресторацию летом случайно забежала нищенка, на нее идет облава. Даже добродушный официант говорит: «Нельзя беспокоить посетителей, нарушать их спокойствие». Александр, богат<ый> мол<одой> чел<овек>, находящийся среди посетителей, не помогает даже нищенке, не дает денег ей. Но он так потрясен, что уходит от «праздно живущих».
20 июля. Симеоновская ул., около церкви10. Не могу смотреть прямо в глаза инвалидам. Опускаю свои глаза книзу. Ах, как нехорошо на душе.
23 июля. Морской пляж на Ермоловской11.6 ч. в<ечера>. Призадумался, глядя на причудливый узор на дне моря при отливе.
26 июля. Канцелярия. Я заметил, что мне очень трудно говорить с людьми, которых я считаю безукоризненно порядочными. К таким людям я отношу Ек. Ген. Гуро, Ф. П. У<гло- ви>ча и др. С Е. Г<уро> я в отличных отношениях, но вся149
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
кий раз, бывая у нее, я испытываю какое-то странное ощущение, точно я все время фальшивлю и лгу. Это вызывает в моей душе тревожное отношение к Е. Г<уро>. И мне кажется, что если бы я узнал про Е. Г<уро> какую-нибудь гадость (что невозможно), то я бы радовался и мне бы стало с ней легче, совсем легко; совсем хорошо. Можно быть святым человеком в жизни, но надо, чтобы это было будто случайно, чтобы святость не была специфической чертой человека. Человек как человек, но он святой - это одно и это хорошо. А если человек только святой - это другое и это уже страшно. (Сейчас подумал: если Е. Г<уро> прочтет это, она подумает обо мне хорошо, это свойственно ей в таких случаях. И от этого стало приятно. Захотелось, чтобы она это прочла, но сам ей никогда не прочту.)
Я боюсь, я чуждаюсь, но я обожаю порядочных людей. А ведь их так мало, наперечет. Это даже необидно. Это просто так. Есть умные, есть приятные, есть веселые, есть обязательные, есть любезные, есть нежные люди, но порядочных почти нет. Как определить порядочность. Я не мастер давать исчерпывающие «научные» объяснения. Себя, например, я самым искренним-преискренним образом не считаю порядочным человеком (даже более того-считаю непорядочным), однако я с каким-то собачьим чутьем выискиваю порядочных людей (почти безошибочно) и готов служить им без лукавства до последних сил. (Может быть, это потому, что <их> так мало?)
Здесь же. 26 июля. P.S. Когда-нибудь я постараюсь дать точное определение «порядочности», о которой я говорю, т.к. обыкновенное понятие порядочности совсем не совпадает с моим.
ИСПОВЕДЬ ОБЫКНОВЕННОГО ЧЕЛОВЕКА, роман
26 июля. Канцелярия. Ужасно трудный путь искренности. Все хочется отложить записать что-нибудь неприятное. Успеется, а в голове мысль (подмысль, тень мысли): забудется...
Нет, надо все записывать. Сейчас ужасно подло вел себя в разговоре с Н.Н. Егозил, крутился, все хотел выставить себя в 150
1916 год
выгодном свете. На глазах от подлого умиления выступили «искренние слезы». Я вообще подметил, что когда я с кем-нибудь «говорю по душе» или делаю вид, что «говорю по душе», я так увлекаюсь, что в ту минуту мне кажется, что я искреннейший человек. И у меня всегда делаются влажные глаза. Ах, когда я научусь держать себя достойно. Так и хочется выбить палкой из себя всю низость, как из ковров выколачивают пыль.
Господи! Может быть, этими исповедями самому себе я научусь быть человеком и достигну неожиданно той цели, которой и не ставил себе. Я никогда не мечтал совсем исправиться. Все больше играл с огнем. А главная мысль - соединить все эти листочки, на которых я записываю свои мерзости, в ослепительную книгу!
Сейчас перечел написанное. Не буду продолжать пока. Что-то уж очень книжным все это вышло, а книга только тогда «ослепительна», когда она не похожа на «книгу».
Симеоновская улица, у Симеоновской церкви. 26 июля.
ПОЩЕЧИНА САМОМУ СЕБЕ
Сегодня я чуть сам себя не ударил. Я так возмутился своей низкой душой, или, вернее, низким порывом ее. О многом я не могу еще совсем искренно писать - нет сил и я только бросаю одни намеки. Может быть, со временем я научусь быть «выше всего».
Там же, тогда же. Я ничего не сделал. Я только посмотрел. Но, посмотрев, опомнился и застыдился. [Иногда нельзя смотреть] В иных случаях посмотреть нечистыми глазами в чужие глаза [страшнее, чем убить] равносильно самой вероломной, самой низкой подлости.
27 июля, дома. Вот представился мне писатель, уважаемый, честный, с детьми, с женой. Он пишет - все ходят на цыпочках. Пусть он воплощение добродетелей, но вы понимаете, что мне больно подумать об этом. Пусть униженный, забитый, неуважаемый и нечестивый - как хорошо, как хорошо это. И кто честнее? Впрочем - просто что лучше?
P.S. Не помню, где, когда записал, нашел записанным карандашом в тетрадочке.
151
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НОСИТ РЕКЛАМУ
На Большом пр, еще совсем молодой чел<овек> с белокурыми несгибающимися волосами несет рекламу «Зеркало жизни - кинематограф». Руки в кармане. Деревян<ные> палки качаются. На них полотно, дождливый августовский день. Христос с крестом. Лицо непередаваемое. Так вот будто каждым шагом и говорит: умереть, что ж? Умереть.
На рельсах (уг<ол> Садовой и Невского) лежали камни. Ну совсем будто раскинутый ребенок мертвый. Через секунду трамвай налетает на мальчика, и он лежит, раскинутый, совсем как камни. Крови почему-то нет. Он не растерзан, а умер от сотрясения.
Слова человека, ненавидящего все новое в повести: «Читать живого автора - это все равно, что есть живую курицу».
Бумажник, в нем сложено много денег, для меня (400- 500 р.), и в нем же карточка любимейшего существа (снята в Швейцарии!), и вот страшно идти по [одинокой] глухой лесной дороге не из-за денег, а из-за карточки.
ПИСЬМА
5-6 писем, нежные, любовн<ые>, без обращенья (в виде Флоренского12).
ИЗ ПОВЕСТИ
N. жила в одной квартире со студентом Д. Была влюблена в него. Горничную подкупила, чтобы она утром так вешала брюки студента, чтобы он выходил немного дальше в коридор и тогда N. могла видеть мельком его в белье. Все хотела увидеть его совсем.
НЕМЕЦКАЯ КАСКА
Записочка в каске: «Если кому-нибудь попадется эта каска после моей смерти, известите мою невесту (адрес...) и было бы хорошо, если бы переслали ей на память и самую каску».
152
1916 год
ЮВЕЛИР
Занимается очень усердно своим делом. Знает все драгоценности. Вдруг приходит дама, прося [заменить настоящий брильянт другим] сделать из кольца брошку. Он узнает в этом кольце кольцо графа Д. История кольца...
30 июля. Вагон «Петербург - Ермоловская». В вагоне встретил Гордина. Он вез раненых в Ермоловский театр (гай- дебуровский)13. Посидел немного с ним. Острили, болтали, чувствовали себя непринужденно. Я вдруг почувствовал какую-то фальшь, какую-то скуку в душе. И «народный» говорок, когда он обращался к ним, показался мне каким-то неестественным.
ПУСТЯК, рассказ
В вагоне трамвая (зима). Увядающая женщина говорит что- то несправедливо резкое кондукторше. Пожил<ой> чел<овек> вступается за нее и вдруг узнает в «оскорбительнице» свою приятельницу. Маленькая неловкость, потом они выходят вместе, но он чувствует, что какая-то неловкость остается. Он думал, что потом это пройдет, но при след<ующей> встрече неловкость еще более усилилась и т.д., в конце концов они отдалились друг от друга совсем.
В ночь на 31 июля. Перед сном. Открыл окно, пахнуло прохладой, и вдруг, должно быть, этот запах воздуха напомнил запах того воздуха на вокзале в Тифлисе, давно, в 1907 г., когда меня удержал Навохатный.
Пока в жизни (плохо ли, хорошо ли, много ли, мало ли) 2 любви. Первая - А. Б<еликов> (Тифлис), главная. Увы, А. Б<еликов> скончался. М. С<труве> теперь.
Но если бы А. Б<еликов> воскрес - и явился, конечно, кинулся бы к А. Б<еликову>. Первое, первое всегда сильнее.
2 августа, у Павловых за «морским боем». Говорил с Павликом о смерти. Он не верит в Бога и не может верить. А я не могу не верить. Конечно, и я иногда мучаюсь и ни во что не верю. Но ведь не может быть, чтобы все было - так 153
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
просто. Вспомнил почему-то тифлисскую квартиру Павловых на Великокняжеской14, ковры, портреты, обед в проходной столовой. Ведь существовало это все и для чего-нибудь. Не просто же так. Я не могу не верить. Все было и будет. Будет без конца жизнь в «разных жизнях».
Случалось ли вам идти по улице, зайти к родственнику^ в комн<ату>, где жил (жила) NN, кот<ор>ый (-ая) теперь где-нибудь в отсутствии, их там нет?..
3 августа. Мойка, у Поцелуева моста. Разговор на набережной Мойки.
Мальчик-подмастерье: «Почему здесь кругов нет?»
Пожилой мастер: «Каких кругов?»
Мальч<ик>: «Для спасания».
Пож<илой> маст<ер>: «По Мойке сумасшедшие не ходят. Это на Неве, там бросаются. Там и круги есть. А здесь люди всё умные. Какие тут круги».
Я обернулся и улыбнулся мальчику. Уж очень все это было мило. И этот прохладный день, и эта извилистая Мойка, и этот разговор.
8 августа. Канцелярия. Меня угнетает то [обстоятельство], что я не могу как-то вникнуть до конца в разговор даже самых симпатичных мне людей и все о чем-то другом думаю. Никогда, никогда я не смогу понять людей. Ужасная туча заслоняет от меня все окружающее. Эта туча - себялюбие. Мне скучны разговоры, не касающиеся меня. Мне скучны люди, говорящие не обо мне. Я страшно люблю даже нападки, даже злость - лишь бы это касалось меня.
Утро 9 авг<уста>, за утренним завтраком. Рядом, в комнате Колечки, работал печник. Он закашлялся, и я только тогда заметил его присутствие. Мне стало неловко продолжать свой завтрак, я хотел сначала позвать его завтракать, потом решил понести ему хлеб с маслом, но я не сделал ни того, ни другого и постарался скорее кончить завтрак.
11 авг<уста>, уг<ол> Мойки и Морской. На площадке трамвая я сказал одной даме вместо «барышня» «барыня» и ужасно обозлился на себя, как это глупо, jxq тошноты глупо.
154
1916 п>д
11 авг<уста>. Канц<елярия>. Я сейчас делал всякие вычисления для служебного доклада (с такой же досадой, как в корпусе задачи) и, когда посмотрел на свои цифровые каракули, я вспомнил ясно свои кадетские математические тетради.
Почерк такой же, цифры такие же «неуклюжие» и большие, и я вспомнил, что ведь я храню до сих пор листок из тетради Алеши Беликова, перечеркнутый карандашом Горского (учителя арифметики и в 4-ом классе алгебры). Я помню даже этот день. Это было, кажется, в мае или в апреле. Окна были раскрыты, и со двора доносился шум... Были близки каникулы.
Я сидел в среднем ряду парт, ближе к концу. Беликов - поблизости. Горский вправо от меня поправлял тетради. Я помню очень хорошо качавшиеся у окна верхушки акаций. Это было, кажется, в 3-м классе.
11 авг<уста>, улица. Я никогда не думал, что коверканье фамилии может так обозлить.
Я ужасно обозлился, что в «Новой Жизни» два раза подряд было напечатано о сборе пожертвований на моей лекции, причем вместо «на лекции Р. Ивнева» было напечатано «Ю. Ивнева».
14 авг<уста>, днем. Канц<елярия>. Надо узнать у мамы, когда скончался папа15, т.е. какого числа и в котором часу. Я только сейчас (случайно) подумал о том, что в день папиной смерти я должен молиться о его душе. Как мне стыдно и горько и обидно, что я только теперь об этом вспомнил. 18
18 августа. Ехал сейчас в трамвае, читал Лескова. Вдруг около меня садится грузная, необыкновенно толстая фигура (почти великан). Какая может быть любовь к человечеству, если я должен был закрыть глаза и стиснуть зубы, чтобы не задохнуться от злобы (а когда-нибудь я прямо задохнусь от злобы), до того противен и невозможен этот человек (у него еще губа была отвислая. Что может быть хуже отвислых губ).
И откуда во мне столько злости? Я до сих пор задыхаюсь, как только вспомню эту жирную тушу. Говорят, худые люди ненавидят толстых (не из зависти же!), но не обратно, ибо толстым, думаю, все-все равно, и они благодушны.
И на душе темно, темно. Господи, Тебе сегодня нет места в моей душе. И все я понимаю, понимаю прекрасно, как все
155
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
должно было быть по-настоящему, и вероятно, все так плохо потому, что я «не в своей тарелке».
Круговой трамвай № 6 (Кирочная - Лахтинская).
18 авг<уста>. Дома. Все-таки чины, титулы, аксельбанты подло очаровывают душу. И все от злобы. Не сами же по себе аксельбанты. А вот у меня есть, а у тебя нет, ты достойный, ты честный, а у тебя нет - злись, злись.
Ах! Взять бы метлу и весь этот сор из души вон!
Вчера сидел долго на нашем балконе, смотрел на красный кусок неба, почему-то до боли припомнил друга Боби (Семеницкого), убитого в бою под Ригой. Помню, так рвался он туда. Это был один из лучших, порядочнейших, честнейших, прекраснейших людей. Я его так любил как раз за присутствие качеств, которых нет у меня.
Боби! Боби! В этом куске красного неба я как бы чувствовал тебя.
Нет! Нет, это «не литература». Я как бы оправдываюсь перед кем-то, но то, что я написал вот сейчас (15 строчек) - самые искренние и самые «простые» из всего мной написанного, но все это не к делу.
Вчера я очень хорошо думал.
Меня смертельно оскорбило, что какой-то студент принял меня за «приказчика». Когда мне сообщил Никс16 (все это произошло на приеме в Университете, где Никс находился на испытании), я даже побелел весь. И до сих пор злюсь и даже не удивляюсь тому, что злюсь, но все-таки. Это глупо и пошло. Как мы дорожим мнением всякого человека, кто бы он ни был. Даже собака, когда ласкается, - и то приятно, и гордость какая-то охватывает душу. Хлеб и похвала-это одна материя.
18 авг<уста> перед сном. И чего душе нужно? Синее небо, воздух, дыши - и все хорошо. Отчего я убежал бы из леса... Все надо изводить людей и самому изводиться, не проще ли лопатой работать и «звезды считать».
19 авг<уста>. Полдень. 1916. Петроград. Как я позавидовал этому мальчишке. Ему было лет 16-17. Он шел, разма- 156
1916 год
кивая руками, и свистел. Но - как чудно он свистел. (Вот я никогда не умел свистеть.) [Он, вероятно, не думал ни о «социальной несправедливости», ни о темных судьбах России.]
Закоулок заднего двора. №-ра 55 по Невскому. Около кн<ижного> склада «Земля».
23 авг<уста>. Канц<елярия>. Сегодня под утро видел сон, будто я бил нашего рыжего котенка и всё [хочу поймать его] не могу взять его в руки, кусается он и царапается. Тогда я взял [какую-то] би-ба-бо17 и, поймав его, засунул внутрь. Потом, когда принес его на кухню и выкинул, он оказался задушенным. Помню ясно, как стукнулась его голова о ящик и мне стало ужасно больно. Я стою и думаю: вот я уже не смогу спокойно жить, вот я уже - убийца, и главное, я помню, что не только не было у меня в мысли различия между убийством человека и убийством животного, но даже вопрос этак в голову не приходил, и было очень страшно. Ах, этот котенок жалкий, он стукнулся так явственно, как почти невозможно во сне.
ТЕТИ ВЕРИНЫ КОНФЕКТЫ
Мне ужасно обидно, что я, не будучи скупым, бываю иногда хуже чем скупым, скрягой, жадным скрягой.
Вчера уезжала тетя Вера. Хотел купить ей конфекты, но за обедом (обедал в вегетар<ианской> столовой на Столярном) случайно истратил около двух рублей, тогда я решил не покупать конфет. Ужасно было стыдно перед Верой мне, тем более что я ей обещал вчера купить конфет. У меня в руке был сверток. Она так посмотрела на него, мне стало совсем стыдно, я решил приехать на выходной и принести чего-нибудь. Прохожу мимо фруктовой лавки, хотел купить апельсины и жалко стало денег, не купил. Какая гадость!
Если бы выгодно было - непременно купил бы.
Подлая, низкая душа!
Прохожу сегодня по Лахтинской и вдруг вижу двух собак, ну совсем в такой позе, как я недавно был с М<ихаи- лом> из Б<ань> Мне стало так стыдно. Это было вблизи церкви, просто некуда было деться. Значит, я как собака и разницы никакой нет.
157
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
И откуда у животных такие необычные позы! (Одна лежала, а другая упиралась своими половыми частями в морду другой.)
25 авг<уста>. Канц<елярия>. Опять подло веду себя. Все хочу растрогать кого-то, угодить кому-то. Все хочу, чтобы меня любили, ценили, уважали, а за что? За что?
Ах, если бы можно было утратить это чувство зависимости от других, это чувство «искательности». Всё - как «посмотрят» да как «скажут»... Как далеко до Христа все наше устройство, начиная с государства и кончая последней человеческой душой.
Мало ли отчего страдают. Я вот страдал раз совершенно серьезно по такому поводу. Пошел я из Канцелярии в Контрольную Палату позавтракать (там есть такая маленькая столовая), и вот увидел я там крошечного карапуза, так забавно он пил молоко с блюдечка, сидя на высоком стуле, и мне так захотелось налить ему стакан молока за воротник, что я по-настоящему страдал из-за того, что не мог этого сделать, нельзя было.
28 авг<уста>. Смоленское кладбище. Сегодня ездили на Смоленское кладбище. Служили панихиду по Ив<ану> П<етрови>чу18. Как неприятны эти кокарды, эти «статские советники», эти платочки, сюртучки. Все это меня ужасно оттолкнуло от Смоленского кладбища, когда мы вошли в него. Воскресный день сегодня, и народа было очень много. Но потом, когда мы углубились внутрь кладбища и я посмотрел на деревья, точно в лесу, сразу изменилось все. И священник был хороший (голосом - хороший). И так все, все сразу изменилось.
Вот до сих пор вижу этот прохладный день, был дождь, и пахло землей и листьями. И все будем там, все будем, Господи, сразу я как-то примирился с этими «статскими советниками», напыщенными и глупыми, с какими-то любопытными востроносыми бабами, заглядывающими во все могилы и вышептывающими, <во> сколько лет умер человек, о котором они никогда и не слыхали.
Все гаденькие мысли, мерзости - все куда-то уплыло, рассосалось...
Я всегда, всегда знал, что человека можно любить только издали.
158
1916 iwi
28 авг<уста>, дома. Высчитываю, высчитываю копейки. Это должно быть уже - через кровь в кровь прошло.
Мама ужасно щедра и расточительна, про папу рассказывала, что он был ужасно скуп. Я скуп, но мне скупость противна более, чем что-либо. И я скуп не по-крупному, а по- мелкому (по-мерзкому) и стараюсь скрыть это. Впрочем, есть еще люди скупее меня. Например, А.Ф. (миллионер), сел раз при мне в третий класс (расстояние было дачное, короткое и разница со 2-м грошовая). Ну, вот, однако, он хотел выгадать этот грош! Ах, все хорошо. Мерзость какая, мерзость.
29 авг<уста>. На Ординарной19, по дороге домой. Самый благородный труд - это рубить дрова.
29 авг<уста>, дома. Почему-то сегодня вспоминаю всю нашу дружбу с Юр. Ясницким. И встречу в «Же-де-пом»20 в Университете, и потом катание по улицам и сближенье, и как вместе поселились мы. Все студенческое время почти прошло с Юрой. Это один из самых лучших и бесхитростных людей, с которыми я встречался. Он и покойный Бобби Семеницкий.
Я сегодня после обеда прилег на диванчик в Колиной комнате, смотрел на старое небо и все припоминал. Ах, ничего не забывается, все проходит, но ничего не забывается.
Сегодня удивительная ночь. Совсем тиха украинская ночь21.
На Васильевском острове, на набережной, глядя на луну между облаков, я почему-то вспомнил, как я глядел на эту луну в Карсе, по дороге с Мухлиса22, когда мы ездили с мамой к Романус. Я был тогда кадетом. Помню особенно эту ночь. Я глядел очень внимательно на луну и думал о чем-то схожем с теперешним. Сегодня я как-то особенно почувствовал, что все устроил Бог, а не «трение частиц о частицы».
Нет, нет, иначе ведь и не может быть - глядел, глядел на облака и вдруг сгинул.
Господи, укрепи меня!
30 авг<уста>, дома. Я заметил в себе очень дурную черту: правда, без злобы, но все же я говорю гадости про лучших друзей за глаза, т.е. не про всех, но про многих, которых, правда, и люблю, и уважаю, а для «красного» словца гадость готова.
159
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
30 авг<уста>, дома, вечером перед сном. Сколько тел- лоты было в моем детстве. Но забот о моем развитии - никаких. Как дикий цветок в поле я рос. Но все-таки - я поэт, и поэт, как ни говори, хороший. Пламя пышет23, и пламя ничем «не забьешь».
И как это я начал писать стихи? Ничего не читая, ничего не зная. У меня даже своего Пушкина не было. Кто-то подарил мне уже позже Надсона, и это было единственной книгой стихов у меня.
Но как силен во мне огонь, «мое пламя». Я бы пошел в Сибирь, кажется, поэтому, лишь бы написать несколько хороших стихотворений. И, право, написал бы превосходные стихи, если бы пошел.
31 авг<уета>, дома. Е. Г<уро> очень была расстроена сегодня и своим горем делилась с Уловичем24. Я слышал отрывки разговора, и меня бесило ее глупое горе, «стиль» этого горя. Но потом, когда узнал от Уловича, что ее жениха сегодня берут в солдаты, мне стыдно стало за свою злость.
P.S. Я сам бываю часто так же несносен, как Е. Г<уро>, - потому меня и злил ее разговор.
Дождливое утро. 1 сент<ября>. Каменноостр<овский> пр<оспект>, уг<ол> Карповки. Стоял долго под дождем, ждал трамвая, наконец, трамвай подошел переполненный, я впихиваюсь, злющий, мокрый. Раздраженно говорю какому- то мужичку: «Проходите же» (нервно). А он так спокойно мне отвечает: «Рад бы, да некуда. Уж очень плотно, родимый...»
И вся моя злоба вдруг исчезла (точно мыльный пузырь, лопнула).
1 сент<ября>. Дома на Лахтинской. Сегодня Коля накупил всяких книг в золотых переплетах. У меня сердце сжалось, когда я все это увидел. Я так вспомнил мое скромное детство без всякой «лишней роскоши». Мама меня очень любит, и в детстве баловала, но мне самому было стыдно просить у нее что-нибудь. Я знал, как ей, бедной, в то время было трудно. Я помню, уже в пятом, шестом классе в корпусе почти все заводили себе «собственные» вещи: фуражки, сапоги и т.п. Я ж все ходил в неуклюжем кадетском, но я бы умер скорее, чем попросил бы у мамы денег. Вообще меня 160
1916 год
удивляет такое противоречие в характере моем, для других - я ничего не сделаю, для мамы я готов лишить себя самого необходимого. Во всем мире одно существо, за которое я согласился бы переносить унижение, боль, горечь. Это мама. Я завидую по-разному в глубине души самым близким и любимым мною людям; мамины же радости меня радуют совсем как мои собственные, совсем одинаково.
Вот уж за кем, не задумываясь, пошел бы куда угодно. Самыми тяжелыми днями моей жизни было несколько дней в июле 1914 года, когда началась война и мама была за границей, и я не знал, где, по моим расчетам, она должна была быть в Австрии. И как я горячо полюбил Л-го, который волновался не меньше меня, посылал телеграммы во все консульства и, наконец, сообщил мне, что мама уже в Швеции.
Ночь с 1<-го> на 2 сент<ября>. Мне почему-то захотелось припомнить, где я жил со дня приезда в Петербург после окончания корпуса в 1908 году. Остановился у бабушки на Московской ул. (кажется, № 6)25. Затем нанял комнату на Колокольной26 (№ 13 или 15) за 15 р. в месяц, обедать и завтракать ходил на Московскую. И так прожил всю зиму 1908— 1909 года, весной уехал на Кавказ.
Осенью 1909 года бабушка наняла квартиру на Зверинской ул.27(№ 17?), и я поселился с осени у нее. Осенью 1909 года в Университете (зал Же-де-пом) я познакомился с Юрием Яс- ницким. В самом начале 1910 года я поссорился с бабушкой (виноват во всем был я, но все наши думали и думают, что виновата больше бабушка. Я не уважал ее старость и был мелочен и зол) и переехал в комнату на Белозерской ул.28 (№-ра не помню) в ужасном районе, там все были кабаки и публичные дома и даже днем на улицах было явно неприлично, но я только потом это понял, да и не обращал как-то внимания на это. Хозяйка квартиры была прекрасною старушкой, зажигала лампады, была любезна, мила, но там было очень сыро, и через месяц или два я поселился с Ясницим и Черновым в двух смежных комнатах на Матвеевской улице29 (№ 11) в первом этаже, причем у меня была своя комната, а Юра помещался в одной комнате с Черновым. Все это время, как я переехал от бабушки, я обедал у тети Жени (Циммерман30, Каменноостро веки й 6131). На Матвеевской мы про-
11 Р. Ивнев. Дневники
161
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
жили до весны. Весной я поехал на Кавказ (в Аджикент к дяде Жоржу32).
Осенью 1910 года я поселился уже вдвоем с Юрой Яс- ницким в одной комнате на Архирейской ул.33 (№ не помню). Здесь мы прожили недолго. Хозяин квартиры (латыш или финн) нагрубил нам, Юра выгнал его из нашей комнаты, и мы наняли комнату тут же, на Архирейской (№-ра и самого дома совсем не помню). Тут я не совсем помню. Кажется, мы прожили здесь до весны 1911 года. Весной я снова уехал на Кавказ, а осенью 1911 г. мы поселились с Юрой на М<алой> Монетной34 (№ 4 Б) в деревянном домике, во втором этаже, у разбитой параличом старушки Дарьи Романовны (что-то с ней теперь, Господи! Ах! Как она страдала, как мучилась, не дай Боже никому быть в ее печальном и ужасном положении), но когда она не страдала, она была обаятельна, любезна, и вообще была очень симпатичной. У нее мы прожили всю зиму 1911 г. - 1912 г. Весной 1912 г. я сдал все курсовые экзамены и уехал на Кавказ, а осенью 1912 г. поселился в Москве, где у меня почти не было знакомств и где я рассчитывал на полный покой. В Петербурге мне не дали бы кончить Университет, кроме того, в Москве было легче, а мне было необходимо скорей и становиться «на ноги», т.к. Коля в это время проиграл 3 тысячи и маме приходилось выплачивать. Все это заставило меня переехать, готовиться к экзаменам в Москве, где риск срезаться был гораздо слабее, чем в Петербурге, с Сережей Сириным35 и Сеней Патабековым в одной большой комнате в Столовом переулке36 (№ 4?). Обедать ходил к тете Мане (Амбардановой). Это была самая ужасная комната и самая ужасная жизнь. Сережа Сирин очень милый, но ужасный деспот. Когда я хотел спать, он говорил громко с Патабековым, утром он мне «не позволял» покупать яйца, говоря, что он не имеет средств на покупку яиц, а смотреть, как ем я, не желает. Вечером по той же причине воевал с моей простоквашей от Чичкина37. Мне было невыносимо жить в такой обстановке. Я убегал из дому и целый день пропадал у Юры Соловьева и Влада Скробецкого (Юру Соловьева я вспоминаю с самым живым, с самым горячим и искренним дружеским чувством. Я не знаю, где он теперь, кажется, на войне, но ему многим я обязан и в смысле бодрости и силы и, если бы не он, я не знаю, что бы я делал в своей домашней темнице). Помню этот дом в Столовом пер<еул- 162
1916 год
ке>. Деревянный, одноэтажный, черный, как гроб. Я долго без содроганья не мог проходить мимо него. Через месяц Юра Соловьев с Владей нашли мне комнату на Б<ольшом> Козихинском переулке38 (№ 17?) в одном доме, где жил их товарищ, с которым и я очень сблизился, Мико Саакянц39. Мико жил в очень симпатичном семействе Шлакейзен40. У Марии Львовны за самоваром мы провели много веселых и славных часов. Добрая Мария Львовна, я искренно шлю ей свои доброжелательные приветы. Я ее не забыл. Иногда он все играл в карты у М<арии> Л<ьвовны>, а я сидел в комнате Мико и читал или писал. Я познакомился с Мико, когда еще жил в Столовом пер<еулке>, и помню хорошо, как убегал из дому, писал стихи в комнате Мико, потому что ни о каком писании дома нельзя было и думать. Так, почти I лист «Самосожжения»41 я написал комнате милого М. Саакянца.
На Рождество я поехал в Петербург, думая провести там только праздники и сейчас же вернуться в Москву, продолжать готовиться к государственным экзаменам. В Петербурге я остановился у Феди Циммермана на Большом пр<оспекте> Пет<ербургской> стороны (№ 81 ?)42. Спал я в кабинете Федином на полу, т.к. лишней кровати у них не было, но они были чрезвычайно милы и обязательны, я с удовольствием вспоминаю это время.
Вскоре, после приезда в Петербург, я встретился с Е. К. (Женя Кравченко), который год назад играл вместе со мной и с Юрой в полуактерской, полулюбительской труппе Феофилактова. Мы с ним как-то ближе сошлись, вместе занимались всякими глупостями (теперь меня немного коробит при воспоминании о некоторых вещах), и эта «дружба» задержала меня в Петербурге до марта. Чтобы не стеснять Федю, как только выяснилось, что я здесь останусь, я нанял комнату на углу Бол<ьшого> пр<оспекта> и Петропавловской улицы43, в двух шагах от Феди. Никогда не забуду, как я нанял извозчика для перевозки моих тощих чемоданов, а после выяснилось, что у нас парадная лестница на разных улицах, а черная лестница одна общая и почти на одной площадке (я жил на 10 ступенек выше). Обедал я у Феди. На Петропавловской улице я прожил до марта. В марте 1913 года вернулся в Москву и с помощью Марии Львовны Ш<лакейзен> нашел чрезвычайно хорошую (хотя скромную, но чистую, опрятную, спокойную) комнату на том же Б. Козихинском переулке за несколь163
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ко домов от прежней. Эта комната была царской по сравнению с каморкой в доме № 17, которую я нанимал у портнихи. Это была настоящая каморка, где помещалась буквально одна кровать и столик; кроме того, эта каморка не отличалась чистотой и находилась рядом с ватерклозетом, так что двери комнаты и этого места всегда сталкивались. Эти два помещения прилеплены были друг к другу, но я все терпел тогда, т.е. после житья с Сережей и Патабековым, мне казалось и это раем, кроме того, большую часть дня я проводил у Саакянца.
В новой удобной комнате я прожил до самого окончания экзаменов и думаю, что тишина этой комнаты немало способствовала успешности экзаменов.
Здесь же кухаркой жила старушка, которой я сначала помогал деньгами, а теперь потерял ее из виду (это меня мучает до сих пор). Эта старушка была удивительно хорошая, я ее очень полюбил, особенно после того, как я разревелся, когда довольно сварливая хозяйка уж очень ругала ее за что-то. Ужасная у меня слабость к старухам. Если стоит старик нищий на улице, я готов пройти равнодушно, но если старуха- у меня под ложечкой начинает болеть и я готов целовать руки ее. Нашу кухарку звали Александрой. Милая, добрая старушка. Господи! Прости меня за то, что я ее покинул.
Вот и кончилась московская жизнь. Кончив экзамены, я уехал отдыхать. Поехал от Ярославля по Волге до Царицына, поездка была очень хорошая, я вспоминаю о ней с прекрасным чувством. Из Царицына я проехал в Ессентуки, здесь пробыл несколько дней с Диной Петровной Ведерниковой, с которой познакомился на Волге и сошелся. Потом мы с ней повздорили, да и все равно мне надо было в Тифлис, и я уехал. В Тифлисе я поселился у Павловых и уже начал ходить в Судебную палату, но вдруг почувствовал отвращение и к Палате (я там был всего раз) и, главное, к жизни тифлисской, которая меня допекала. Я буквально изнемогал от нее. Тогда я написал маме в Карс и поехал к ней. В Карсе я пробыл часть лета и решил ехать в Петербург. Служить в Тифлисе я не хотел. Мама меня не очень отговаривала, и вот с двумя письмами к двум двоюродным дядям (П.А. Харитонову44 и П.М. фон Кауфману45) я поехал в Петербург. По дороге я заехал к дяде Жоржу в Аджикент.
К 1-му сентября 1913 г. я был в Петербурге, остановился у Циммерман, вскоре нашел комнату на Петропавловской ули164
1916 год
це, но там, кажется, даже переночевать я не успел, т.к., только что перевезя вещи, я вернулся к себе и никак не мог дозвониться. Оказывается, никого не было дома. Когда пришел хозяин квартиры, я попросил его во избежание повторенья подобных неприятных ожиданий дать мне ключ от квартиры. Он сказал, что ключ у него есть, но он не решается мне его отдать, т.к. меня он не знает, а в квартире много ценных картин. Мне осталось только взять свои вещи и переехать в первую попавшуюся комнату на углу Большого пр<оспекта> П<етербургской> ст<ороны> и Ижорской улицы. Здесь меня подкупила своей простотой и симпатией хозяйка квартиры, это после предыдущей комнаты мне было очень важно, но здесь я не прожил больше месяца (или двух), т.к. комната оказалась ужасно сырой. Я переехал на М<алую> Монетную (№ 3?) в очень симпатичную комнату, но почему-то вскоре мне показалось утомительным ездить на трамваях без конца взад и вперед, и я переменил свою очень порядочную комнату на Монетной на какую-то трущобу на Итальянской улице46 (№ 15). Меня соблазнило удобное и близкое к «Бродячей собаке»47, где я тогда пропадал, место. Комната была на третьем дворе, в четвертом этаже, сомнительной чистоты, с подозрительной прислугой, с уборной, в которую можно было попасть из моей комнаты лишь через гостиную и столовую хозяев, занимавших эту квартиру. (Хозяева квартиры имели на Садовой свой магазин.) Все это было бы еще ничего, если бы по каким-то для меня до сих пор неясным причинам супруги эти почему-то спали не в спальне (которая пустовала), а в столовой, она - на кровати, а он - на кушетке. Это меня очень стесняло. Вечером, идя в уборную, я натыкался на стул, на котором было развешено платье и белье магазинщика. Зато, на первом плане, в передней, у самой моей двери, красовался телефон. (Я питал к нему какую-то особенную слабость, да и теперь питаю.) Не знаю, до каких пор я терпел бы все эти неудобства и взвешивал бы мысленно на весах телефон и Итальянскую - с одной стороны, и холод и уборную - с другой, если бы в один прекрасный день не погасло бы электричество и от холода у меня не сделалась бы лихорадка.
Помню, как сейчас, как я в передней в полной темноте нащупываю единственное сокровище этого вертепа - телефон и жалобным голосом прошу станцию соединить меня с квартирой Циммерман, собираясь просить тетю Женю приютить 165
Рюрик Ивнее. ДНЕВНИК
меня на Каменноостровском до приискания новой комнаты. Тети Жени не оказалось дома, и к телефону подошла бабушка (с которой мы уже давно помирились). Я рассказал, в чем дело, и на счастье мое оказалось, что в квартире, в которой бабушка нанимала комнату (бабушка вскоре после моего отъезда в 1910 году со Зверинской ул. ликвидировала квартиру и нашла более удобным нанимать комнату), на Архирейской ул., № 3 (или 2). А только что освободилась маленькая комнатка, чистая и теплая, в которой жила какая-то курсистка.
Я был счастлив (без натяжки могу применить это слово). Итак, из темной и холодной трущобы снова под бабушкино крылышко!
На Архирейской я прожил сравнительно долго, до самого лета. Дом на Архирейской был очень милый и поэтический, двухэтажный, деревянный, в виде флигелька, был чахлый сад вокруг, скрипучая зеленая калитка. В общем, он имел приятный провинциальный вид. Летом нам объявили, что дом будут ломать (его до сих пор не сломали). И в доме, где протекли лучшие дни моей жизни, т.к. к этому времени относится мое знакомство с М<ишей>, и так часто мы сидели в моей крошечной комнатке и так часто проходили через эту калитку, а первый поцелуй в полутемной передней, такой неловкий, смачный, зимой, в шубах перед самым выходом куда-то на вечер, на литературное собрание (кажется, в Физе48).
Господи! Господи! Вот только могу повторить: «Господи, и больше ничего не могу добавить».
И вот, теперь в этом доме какая-то чайная с трактирными выродками... И больше ничего не осталось, и с М<ишей> все кончено, мне недавно передавали, что сердце М<иши> ко мне совсем равнодушно, а я все, как дикарь, блестящим бусам радуюсь, каждому светлому воспоминанию оМ<ише> и, кажется, всю жизнь буду молиться о М<ише>. Ах! Нет. Нет. Уж не будет больше ничего, не повторится все это, у меня какое-то горькое и неумолимое предчувствие, что больше не встречу никого, кто бы мог заставить забыть о М<и- ше>. И тем сильнее я должен благодарить Господа за то, что он мне дал. Не все имели такие дни. В начале лета мы с бабушкой переехали в квартиру Циммерман. И - были на даче около Сестрорецка. В конце июня 1914 г. я уехал в отпуск на Кавказ (к дяде Жоржу в Аджикент).
166
1916 ixui
В июле началась война, и я сейчас же вернулся в Петербург. Здесь я поселился на Невском 55 у m<ada>me Демаре, знакомой тети Оли49. У этой изумительной, энергичной, умной, добрейшей француженки я прожил бы, вероятно, долго, если бы не решил поехать в длительную командировку в Свеаборг50. Я уже собрался ехать, как заболела мама. Это было в октябре 1914 г. Я поехал в Тифлис. Мамочке благодаря Богу стало немного лучше, она уже оправилась, и здоровье ее было вне опасности, хотя она была очень слаба, у нее была сильнейшая малярия. Пробыв в Тифлисе несколько дней, я вернулся в Петербург и перед самым выездом в Свеаборг заболел. Болел я долго, лежал в Ортопедическом институте51 (комната у Демаре числилась за мной). Лишь в начале февраля 1915 г. я немного оправился и смог поехать в Финляндию. Я распростился с Демаре и уехал в Свеаборг. Там я пробыл недолго, так как болезнь моя еще не совсем прошла, и мне было трудно целый день носиться по разъездам, а вечером сидеть в душной военной канцелярии. Я съездил в Петербург и устроил мое откомандирование обратно. По возвращении в Петербург в конце февраля устроился на полном пансионе в Павловых, у которых освободилась комната тетушки Павла, переехавшей к сыну.
Павловы жили на Симеоновской (№ 11), где у них была своя библиотека. Это время было, несмотря на мою непроходившую хворость, очень хорошим. Вспыхнула с еще большей силой любовь М<иши>. Мы часто встречались. Это был расцвет нашей любви (вернее, моей) и умирание (конечно, умирание не любви, а отношений, встреч). Здесь же произошло единственный раз наше сближение, если это слово подходит тому, что было.
Летом я поехал лечиться на кумыс в Царский Дар, в Самарскую губ<ернию> (на границе с Оренбургской). Сережа Кочкуров (роман, нежная дружба). Вернулся в августе и снова к Павловым, но уже на новую квартиру (старая была ужасно холодной) на Моховую ул. № 27-29.
В январе 1916 г. я уехал в Тифлис, прикомандировавшись к тамошнему Красному Кресту. В Тифлисе я остановился на Анастасьевской52 (№ 14) у тети Мани (Амбардановой). У нее жила мама, т.к. мамина гимназия из Карса была эвакуирована в Тифлис.
167
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Я подыскивал себе комнату, но в это время произошли кое- какие перемены в моих планах, и я решил вернуться в Петербург, что и привел в исполнение. В начале февраля я был снова в Петербурге и снова поселился у Павловых, выжив к великому негодованию всех, устроившегося через меня в моей комнате Володю Чернявского57. На Моховой я прожил до начала мая, когда Павлова объявила мне, что им неудобно, чтобы я у них столовался, т.к. теперь все дорого, ничего нельзя достать, у них уходит прислуга и т.п. К этому времени я как раз решил проехать немного по Волге, таким образом, я распростился с Павловыми и с Моховой. Поездка была неудачной; был страшный холод, через несколько дней я вернулся и остановился у тети Ксени на Лахтинской (20). Через несколько дней (после панихиды на могиле тети Жени (Циммерман), она скоропостижно скончалась в начале мая), я поехал с Колечкой Шевцовым в Финляндию в санаторий д-ра Любека54 в Кирву. Там было восхитительно, мы отдохнули и поправились. Вернувшись в начале июня, я поселился на одной площадке с тетей Ксеней у моей знакомой С.И. Аносовой55, которая уезжала на все лето в Саратовскую губернию. У нее, пользуясь ее любезностью, я прожил лето, обедал и проводил дни у тети Ксени. Летом же приезжала из Тифлиса мама ненадолго.
В июле Ксеня с Колечкой уехали в Кисловодск, и я перебрался в их квартиру. Здесь я пока и «устроился». Ксеня, вернувшись из Кисловодска, предложила мне жить у нее и предоставила мне Колину комнату, Коле дала свою, а себя устроила в б<ывшей> столовой, столовую перенесла в гостиную.
Я не знаю, как бы я устроился (теперь так трудно), если бы не тетя Ксеня, которая меня приютила у себя, пока история моих длинных и пестрых скитаний, начавшаяся с окончанием корпуса и с поступлением в университет, остановилась на нашей милой провинциальной Лахтинской. Что будет дальше - знает один Бог.
Сохрани и спаси меня, Господи. Аминь.
3 сент<ября>, дома. Сегодня на улице Жуковского56я видел, как какой-то отвратительной наружности офицер сделал замечание вольноопределяющемуся с университетским значком за неотданную честь. «Прошу внимания», - крикнул офицер. «Виноват, ваше высокоб<лагород>ие», - ответил тот, 168
1916 год
прекрасно отдавая честь и становясь во фронт. Но, Боже мой, как не соответствовала эта почтительная поза выражению его глаз. Что только не было туг? Я никогда не наблюдал такой игры глаз: здесь было и презрение, и легкая досада, и злость. Вообще, я заметил, что «подтягивают» отвратительные офицеры: замухрышки, коротышки, с курносыми носами, с гнилыми зубами. Настоящий офицер никогда не «подтянет», если солдат не сделает чего-нибудь явно неприличного. Я помню до сих пор лица нескольких офицер<ов>, «подтягивающих» меня в бытность мою кадетом. Все это были какие- то «чиновники», штабного типа с ужасно неприятными лицами.
Эта картина на Жуковской так остро врезалась в мою память, что я вижу с чудовищной ясностью стрелы, которые метали глаза вольноопределяющегося. Это было настоящее царственное негодование.
Офицер был маленького роста, курносый, жалкий и в то же время напыщенный (и штабной), он был похож на лакея, делающего скандал господину, забывшему дома бумажник и не имеющему чем расплатиться. И я стоял между двумя парами глаз, как раз в середине, и чувствовал, как все эти лучи и молнии проходят сквозь меня.
Вот отвратительная сторона военной службы, и мне это так отвратительно, что я люблю все военное: слишком сильна во мне «военная кровь», идущая от дедов и прадедов.
Я сам не знаю, зачем я записал все это. Но бывает, что чужая жизнь настолько близко пройдет мимо, что делается как бы собственной жизнью. И ведь, главное, каждый прав по-своему... И офицер, и вольноопределяющийся, и я.
Исаакиевская площадь. 5 сент<ября>. Представилось мне, что М<иша> не женился, а убит на войне. И будто я на панихиде стою на коленях в темном углу часовни и рыдаю, и кончилась панихида, а я все не могу встать с колен и горько плачу. И припомнился почему-то мне темный мрамор Кронштадтского собора и черное в нем отражение образов и свечей.
И будто мать М<иши> стоит прямо против гроба (вот не знаю, был ли гроб) или не около гроба, а около священника, на почетном месте и страшно недовольна, что я на панихиде и особенно что я так стою на коленях и плачу.
169
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
5 сент<ября>. Мойка. Нет справедливости, нет справедливости на земле. Сердце темнеет, темнеет, и нет ни к кому жалости. Одну мать люблю, больше никого. Господи, как я люблю мамочку!
8 сент<ября>, у нас дома. Тетя Оля возилась со мной в детстве, и я страшно привязан к ней по сию пору. Но вот теперь она, кажется, выходит замуж за Артура (с его «богатством»), и я уже не могу по-прежнему целовать ее. Сейчас это я особенно заметил, и стало ужасно обидно. Появилась какая-то болезненная боязнь, чтобы меня не заподозрили в корыстном отношении. Сейчас она позвонила, я открыл дверь и радостно кинулся ей навстречу и вдруг почувствовал, что не могу уже, как прежде, обнять ее, появилась какая-то фальшь, сухость. Ах, я, кажется, только могу любить «униженных и оскорбленных»57, стоит только выйти из этого состояния тому, кого я люблю, и моя любовь не то, что прекращается, но как-то сжимается.
9 сент<ября>. У Летнего Сада, около Марсова Поля. Всегда с болью в сердце перехожу порог «Лукоморья»58, что- то есть в нем неприятное, хотя снаружи все очень хорошо. Может быть оттого, что это один подъезд с «Новым временем»59 . Но положение мое теперь такое, что мне необходимо «продавать» свои рассказы куда только можно. Ужасно нужны деньги. Это, конечно, не оправдание. Я ниже тех, кто сотрудничает там «без гримас».
Как-то завелось, что я целую руку у редакторши Н. Ю. Жуковской60. Сама по себе она очень мила, но мне как-то ужасно противно целовать руку, и не могу не целовать. Когда не придешь, там торчит Мюргит61, и приходится, чтобы ее не обидеть, и у нее целовать. И я всегда чувствую какое-то унижение, когда целую им руки. Какая гадость! Не могу разобраться, но туг что-то очень гадкое.
9 сент<ября>. Марсово Поле. Никак не могу разобраться в происшедшем. Сегодня я буквально висел на подножке трамвая № 7, возвращаясь домой из «Лукоморья». Вдруг вскакивает какой-то рабочий, и так неудачно, что секунд десять он болтается между ступенькой и колесом трамвая. Было ужасно страшно. Он мог попасть под трамвай, и его бы ужас170
1916 год
но измяло. Я никогда не видел такого наглядного колебания между «жизнью и смертью». У меня одна рука была занята газетами, а другой я держался за ручку. Ия не пошевелился, чтобы помочь несчастному. Его поддержали и втолкнули на площадку другие. Я помню, что я хотел что-то сделать, но ничего не мог. Растерянность ли это, или чудовищная черствость (боязнь потерять газеты), т.к. если бы я выбросил газеты, я бы мог его поддержать.
А все же я должен сознаться, что я более склонен думать, что это была растерянность, но одна мысль, что может быть это и не одна растерянность, ужасает меня. До каких пределов может опуститься человеческая душа!
Господи, мне просто стыдно даже произносить Твое Имя.
9 сентября. Канцелярия. Когда начальство Г—а62 выходит из комнаты, он зевает громко и мерзко. Так, должно быть, зевает лакей в передней. Когда его барин играет где-нибудь в карты. Какая гадость чиновничество. И ведь Г. богат, имеет дома, служит «от нечего делать».
Ах! Как это обидно.
10 сент<ября>. Канц<елярия>.
НЕПРИГЛАШЕННАЯ ФЕЯ
Какое во мне завистливое и жалкое сердце. Я сегодня побледнел от злости, когда узнал, что в «Аполлоне» был вечер поэтов63 и меня не пригласили. И весь день у меня был испорчен. Но я не понимаю одного: ведь я не люблю таких вечеров, собраний и т.д. Но почему же я жажду приглашения, просьб приехать и т.п.? Ехать мне не хочется туда, а чтобы пригласили, хочется. Впрочем, это свойство человека не ново. Оно еще изображено в знаменитой сказке о «неприглашенной фее».
12 сент<ября>Типогр<афия> Лаврова. Ал. Ник. Лавров (типограф)64 меня поражает своей энергией всякий раз, когда я его вижу, я просто мошкой себя чувствую перед ним, просто «деловым ничтожеством». [Если так работать, как он, - поймешь, вероятно, настоящее счастье, и никакая дрянная мысль в голову не влезет.]
171
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
12 сент<ября>. Исаакиевская пл<ощадь>. Шли новобранцы по улице. Ведь это «живые похороны». Страшно. Боже, страшно.
13 сент<ября>, вечером. Возвращаясь с Н.Н. домой от Юлии Александровны648 (ужинали и пили чай). Единственно святое, единственно святое в моей жизни - это любовь к мамочке (который раз я уже об этом думаю и пишу).
Вспоминая какой-нибудь пустяк, какую-нибудь мелочь из того, что мне рассказывала мама или что происходило на моих глазах, я восстанавливаю это в своей памяти с такой необычайной нежностью, как будто эти воспоминания касаются каких-нибудь самых дорогих для меня переживаний (именно моих, моих! ведь ничто мы не в состоянии так любить, как свои воспоминания).
14 сент<ября>. Николаев<ский> вокзал. Сколько мерзости в разговорах о деньгах. Сейчас говорил с К<сеней> по поводу поездки 0<льги> с А<ртуром> Ф<едоровичем> в Крым, что-то высчитывал, выкладывал и теперь чувствую, что будто меня окатили помоями. Грязно. Грязно и душно.
14 сент<ября>, дома. Да простит мне покойная тетя Женя мои низкие мысли. Это была одна из лучших сердцем, одно из самых благороднейших сердец.
18 сент<ября>9 утром. В приемной профессора фон Валя65, на Знаменской ул. Замечательно, что в приемных докторов по мочеполовым болезням тип мужчин бывает всегда резко выраженным. Здесь нет «половинчатых», «женственных», «лунных»66, - большей частью, в подавляющем большинстве это «настоящие» мужчины: высокого роста, крепкого сложения, громко кашляющие, громко харкающие, с резкими движениями (и очень много военных).
18 сент<ября>9 утро. Канц<елярия>. Иногда бывают минуты, когда сам себе боишься признаться в некоторых мыслях. Я знаю (правда, твердо), что во мне до болезненности перемешаны самые чудесные свойства (я говорю это смело) с самыми ужасными, низменными (я не боюсь в этом сознаться). Вот откуда - мой огонь. Мое пылание. Мое само172
1916 год
сожжение. Из этого не следует, что «пылание» умрет во мне, когда я или окончательно вознесусь, или окончательно упаду (паду). И там - наверху - и здесь - внизу - свои пылания, свои чудеса. Как вся жизнь - сплошное чудо.
18 сент<ября>. Канц<елярия>. Вчера делал гимнастику Цандера67. Из-за неаккуратности прачки я был в не совсем свежей рубахе (особенно манжеты были запачканы), и я со страшной злостью смотрел на какого-то страшно опрятного, пышного пожилого господина.
Сколько трухи и сора в сердце!
20 сент<ября>. Канц<елярия>. Опять говорил с Л., и опять голосок дребезжал и звенели «слезы умиления». Ах! Когда я научусь быть прямым. Что я говорю? Разве этому учатся? Разве хромой может выучиться ходить не хромая? Разве горбатый может выучиться быть прямым?
21 сент<ября>. Гельсингфорс68. Все новенькое, чистенькое, игрушечное, как лаком покрытое: улицы и вывески, а дома все же лучше: какая-нибудь лавчонка грязная, мальчишка в сальном переднике, пахнет навозом, птички чирикают где-нибудь близко. Видно поле, какая-нибудь платформа, паровоз гудит.
Вошел в магазин покупать перчатки. Приказчик предложил замшевые (15 марок). Когда я начал смотреть более дешевые (5 марок), бросил меня и ушел к другим покупателям.
P.S. Люди везде одинаковы.
21 сент<ября>. «Гельсингфорс-Торнео»69, вагон-ресторан. По этой дороге возвращалась из Англии моя мамочка в июле 1914 г. Как я волновался тогда, Господи! Как я люблю мою дорогую мамочку.
Господи! Как мне хотелось бы жениться и жить счастливо, счастливо со своей женой, со своим другом (как с мамочкой).
ПРЕДИСЛОВИЕ К
«ЗАПИСКАМ НЕОБЫКНОВЕННОГО ЧЕЛОВЕКА» Я себя считаю «необыкновенным человеком» по многим причинам. О некоторых из них я не хочу распространяться, 173
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
т.к. как-никак я все-таки еще жив, да и о других нечего говорить.
Может быть, я и ошибаюсь, но все-таки я думаю: эти записки (заметки) будут интересны как материал для изучения человеческой души. Фу, как казенно и глупо вышло. Ни для каких изучений. Просто интересно заниматься своей особой и копошиться в себе. И только. И больше ничего. Никаких оправданий, никаких объяснений. Если записываю, стало быть, «пишется», просится на бумагу и просится, следовательно, на люди.
Нет, нет, нет, все-таки главное не в теле, а в движеньях, в улыбке, в теплоте руки, в душе (широко понимая).
22 сент<ября>. Торнео. Попал случайно на похороны двух инвалидов. Был ясный морозный день. Солнце горело на всем: даже на тусклых предметах. Было все почему-то похоже на Карс. Ужасно похожее что-то в воздухе, что-то в деревьях, в поле. Священник отпевал тела и молился за двух воинов: Константина и Василия. Господи мой! Приехать из плена только для того, чтобы умереть на скверной, далекой, но все же русской земле. Мне так и представлялось, что каждый из них жил где-то на юге России.
Боже мой!, ведь у каждого есть матушка и жена. И вот им потом скажут: «Сын ваш, муж ваш погребен в Торнео». - «Где?» - переспросит старушка.
Господи! Господи! Господи! Спаси нас, спаси нас.
23 сентября 1916 г. СПб. За вечерним чаем у тети Оли. Никогда так не понимаешь Россию, как сидя у самовара. Неужели все кончено? Россия развалится. Все самовары развалятся, и будет что-то чужое и серое?.. Верю, верю, верю в Россию. Господи, верю в Россию.
Несчастные ищут счастье всюду, счастливые не видят его под носом.
24 сентября. Днем. Канцелярия. Англия - злой дух человечества.
Иногда грубый окрик швейцара на какую-нибудь бедную женщину, которая хотела по парадной лестнице принести цве174
1916 год
ты в квартиру именинниц, больнее и обиднее потери близкого друга. Сегодня какую-то женщину сын швейцара заставил пойти по черному ходу. Мне было ужасно больно, точно я сам что-то дурное сделал.
...День Веры, Надежды, Любови и Матери их Софии70. На нашей лестнице.
НАСТОЯЩИЙ РЫЦАРЬ
Молодая красивая вдова Натал<ья> Дмитр<иевна>. Рассказывает про сына (маленький мальчик, лет 8-9).
26 сент<ября>. Вас<ильевский> Остров. Вчера в трамвае я помог войти с передней площадки женщине очень тихенькой в сбившейся шляпке. И вдруг (это меня так поразило), точно я спас ее жизнь, она ко мне обратилась: «Да сохранит Вас Господь, да вознаградит Вас Бог». До чего нужно дойти, чтобы так благодарить, так горячо за такой пустяк.
27 сент<ября>. Канц<елярия>. Не выходит из моей памяти толстая «смешная» служанка в гостинице в Торнео. Стоит передо мной в своей клетчатой вязаной кофточке и смешно делает «кникенсы». Весело улыбается, шутит с офицерами, но что-то в ней «особенное», и мне почему-то стало ее жалко.
Господи! Ведь она, может быть, тысячу раз «счастливее» меня и даже наверно «счастливее», но почему мое сердце сжалось, когда я смотрел на нее? Как я помню и это утро в Торнео, и яркие окна, воздух прохладный и эта вязаная кофточка! Господи! Что это со мной? Как мне тепло, тепло.
27 сент<ября>. Столовая при Жел<елезно->дор<ож- ном> департ<амен>те. Когда при мне едят рис с ножа, я готов ударить (как «последний» извозчик) по лицу за это. Это ужасно, ужасно. Смотреть на это невозможное обращение с ножом.
На 29 сент<ября>. 3 часа ночи с 28<-го>, дома. Нет, нет, нельзя не верить в сны.
Господи! Ты являешься во сне, Ты руководишь нами. Прости, Господи, меня и помилуй меня.
175
дн1:вник
29 сент<ября>, дома. Почему-то мне так вспомнилась наша комната в Мариинском училище в Карсе. Наш ковер, мамин кабинет. Мама рассказывает: «Я дедушку видела, ну будто живой он предо мной сидит в кресле. Ужасно хорош». Я помню узоры ковра и желтую краску «казенных» дверей. Подоконник, на котором я сидел и лежал, девчонку Олю, «исполнявшую должность» моей няни.
Не могу, не могу понять «теченья времени». Как это так было то, а теперь совсем другое, ну где же то, как исчезло!
30 сентября. Столовая Д<епартамен>та Железнод<о- рожной> Отчетности. Когда вижу забитых и испуганных людей, мне становится стыдно за свой вечный ропот. Сейчас увидел барышню чуть-чуть горбатенькую, славненькую. Так хотелось бы, «чтобы ей было все хорошо».
30 сент<ября>, дома. Стыдно стало. Чего? Ведь я комочек, комочек, ведь я сам несчастный. На Мойке у тележки стоял пожилой человек и ужасно кашлял. Я привык, что тележки возят всегда веселые мальчишки, а тут вдруг старый почти человек стоит и так кашляет, кашляет. И погода-то была «окаянная», и жизнь, должно быть, у него «окаянная».
Ах, ведь у меня-то что? А все-таки стыдно, стыдно. Господь над нами! Господь над нами. Он знает, кому что дать. Бедненькое мое сердечко. Глупо так жалеть самого себя.
И в старости с таким же рвеньем Молюсь единственной любви. Я буду целовать в волненье Седые волосы твои.
1 окт<ября>, вечер, дома. Я ужасный трус, боюсь сознаться даже себе во всех гадостях мысли. Так часто скверно думаю обо всем. Все выгод, выгод ищу, высчитываю, выискиваю, жалкая, продажная душа, вот уж правда «старая кокотка», как сказал обо мне М<иша>. А между тем, откуда эта горечь в душе. Ведь это все от Бога, от Бога. И вот надо переплетать кокоточные косички с ангельскими прядями.
2 октября, утро, дома, воскресенье. Утром, делая гимнастику в постели, заметил, как в зеркале мелькнуло отражение
176
1916 год
голых ног. Это мне напомнило почему-то о смерти. Явственно, явственно - прямо странно (не страшно, а странно). Одна дорога, один конец.
2 октября. Утро. В приемной проф<ессора> фон Валя. (В приемной большею частью военные.) Какое-то особенное чувство в приемной у доктора (по мочеполовым болезням). Какая-то неловкость (приятная неловкость). Точно я дама, а вокруг - мужчины.
Набережная Мойки. Полдень. 2 октября. Смотря на воду. Какое солнце! Сколько листьев (желтых, золотых) - Боже! Боже! Как иногда бывает чудесно и хорошо на свете.
3 окт<ября>. Васильевский Остров. У Николаевского Моста71. И где начинается правда, и где начинается ложь? Дал бедной старушке на костылях рубль и записал ее адрес, хотел бы как-нибудь помочь, а отошел, посмотрел на дивное (именно дивное) петербургское небо, вдохнул в себя теплый (сегодня удивительно тепло), совсем весенний воздух, посмотрел на Неву (это было на Васильевском Острове), и вдруг захотелось мне, чтобы кто-нибудь заметил, как я даю милостыню и записываю адрес, чтобы мой адрес тоже кто-нибудь записал! Таким-то воздухом дышать, жить, чувствовать Бога, и вдруг такая мелкая мысль в голове... Но это сейчас я совсем для себя пишу: как бы я хотел помочь все бедным! Но как это сделать, Господи, научи меня.
3 окт<ября>. Лахтинская, у приютской церкви72. Самое страшное, что может быть - это тишина. Если бы вдруг сразу все, все стихло: и улица, и люди... Подумать даже страшно.
P.S. Это я подумал, когда услышал визгливый рассказ какой- то школьницы... Так надо, так надо, чтобы вокруг визжали!
Здесь же.
ГОРБАТАЯ ГУВЕРНАНТКА.
Рассказ
Как помещица выписала гувернантку через контору и отказалась, когда приехала горбатая.
Елена Карловна - горбатая старушка - приехала в богатый помещичий дом... Забава вышла, голубки, клумбы, цве-
12 Р. Ивнев. Дневники
177
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ты, доги, лакеи, зло улыбались, хихикали горничные. Помещица вышла в синей кофточке с крапинками, к ней жалась маленькая хорошенькая девочка, испуганными глазами глядевшая на Ел<ену> Карл<овну>. Помещица сказала: «Дорогая моя, я вас не могу оставить у себя». Когда она уезжала обратно, был тихий августовский вечер. По небу плыли серебряные тяжелые облака. Ел<ена> Карл<овна> вспоминает, как в детстве ее мать прижимала ее к груди и говорила: «Голубушка моя, голубушка». Вспомнила о Петербурге, о комнатке на 6-ой линии Вас<ильевского> Острова, вспомнила, что в ее потертой облезлой сумочке всего несколько рублей (она не надеялась на это место).
5 окт<ября>, утро. Страшнее [такого] сегодняшнего сна я не видел.
С каким-то господином я спускаюсь к домику, который расположен на берегу реки и в котором я должен был жить. Он мне показывал мою будущую комнату. Но для этого надо пройти сквозь какую-то тон<н>ель, идущую, как колодец, вниз, вначале были ступеньки, а потом и ступенек не было. [Я от него под каким-то предлогом, не доходя до] Наверху был какой-то бассейн, камни были мокрые, и было такое впечатление, что, когда мы спустимся вниз, вода зальет и домик и нас. Мне стало страшно. Я и убежал. А наверху пора восхода. Ища свою фуражку (почему-то она была форменной, военной), я наткнулся на Алешу Беликова (умер) - моего [школь- но<го>] корпусного товарища. Он мне сказал: «А я живу в том домике, где ты не хочешь жить». Мне очень хотелось переменить свое решение и вернуться, но я боялся воды и не вернулся... Дальше не помню. Помню только, что было много мокрых камней, гористую местность, коричнево-желтый оттенок всего, [небо] немного голубеньких пятен.
P.S. Господи, ведь сегодня т<езоименитство> Св. Алексия73. День Ангела Алеши Беликова? Тут какие-то страшно сложные нити.
А мне грешному все кажется, что эта земля и Алеша - это путь к смерти. Если мы там встретимся, я буду рад и спокоен.
5 <октября>, утро. Видел еще апельсинную шкурку, всю состоящую из червячков-зверьков, присасывающихся к телу.
178
1916 год
10 окт<ября>. После разговора с Ф.П. Уловичем. Коридор, около входа в Контрольную Палату. Иногда во время разговора с Ф.П. Уловичем (о христианстве) у меня «дух захватывает».
P.S. Когда я говорю с Ф<илимоном> П<етровичем>, я чувствую, как в моем сердце вспыхивает какое-то непередаваемое движение (чувство, огонь), за которое можно отдать всё. Это какое-то чудесное (длящееся мгновенно) озарение, постижение истины. Когда я говорю с Ф<илимоном> П<етровичем>, я точно «прыгаю в будущее» и вижу себя странником...
11 окт<ября>. Канц<елярия>. (Не в духе, несмотря на «смех»). Дурачился с Е.Г. (Широковой), хохотал, а потом вдруг стало стыдно, даже не стыдно, а досадно за свою резвость. Так все это глупо; какая-то шероховатость всегда остается в душе после того, когда «веселишься» (т.е. когда так «мальчишески» веселишься), все вспоминаешь какие-то «прецеденты» из прошлого других людей, как бы оправдывая свои слабости...
11 октября. Не помню где, вероятно дома.
ПОЛКОВНИК ВЕРТЕР, рассказ
Видел во сне наш дом на Грибоедовской74 (или Московской, они очень похожи, ибо с балконом) в Тифлисе, где жила бабушка. Будто стою я внизу и смотрю на балкон, на котором любила сидеть бабушка, а балкон весь будто старенький, весь кривенький. Как я помню бабушку Ольгу Афанасьевну, с какой нежной любовью вспоминаю ее суровую сухонькую фигуру, как бы до сих пор мое сердце наполняется благодарностью к ней за те немногие часы, которые я проводил, ходя к ней в отпуск. Тогда я не ценил ее и даже «злился» на ее приставания, и скажу не в укор мамочке, которую я люблю больше всех на свете, что если бы моим воспитанием ведала бы всецело бабушка, то я был бы больше «пригодным к жизни», чем я есть теперь.
Какая душа, какой характер был у бабушки! Какая изумительная душа, какой изумительный характер.
Милая, милая бабушка.
Мир праху твоему. Аминь.
179
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
12 окт<ября>. Канц<елярия>. Вот на что я наткнулся, копаясь в узаконениях: 9 марта 1915 г. (и далее номера и всё как следует) «О допущении лиц женского пола и не достигших пятнадцатилетнего возраста малолетних к ночным и подземным работам на каменноугольных копях Европейской России»!!!
Каждое слово из этого «закона» ударяет меня, как плетью. Боже! Боже! Где Твои поля, где Твои люди!
И какая ужасная клевета на Бога в [словах] утверждении, что Он сотворил человека по Своему Образу и Подобию!! Страшно, страшно.
13 окт<ября>. Дома. Поздний вечер. Ненавижу, ненавижу людей, этих толстых мясистых лиц, «усатых господ», «интеллигентских» бородок, а молюсь, молюсь за каждую встречную старушку, за каждого несчастного калеку.
На ком я отдыхаю взглядом - это на так называемых «простых» («простонародье»), и ведь выдумают же люди слова-я ужасно люблю лица «простых» женщин, особенно пожилых, «пергаментных», или даже молодых, но только не очень «задорных». И разве могут сравниться с этими лицами обезьяньи физиономии наших накрашенных, жадноглазых «дам общества»...
В пустыню! В пустыню.
Дома. 13 окт<ября>. Взглянул на серебряные облака, громоздившиеся на небе (это было днем) и подумал о «будущем».
Господи, Господи! Не оставь меня!
Рассказ «ЧЕРНАЯ КОСТЬ».
Дама входит в кухню, чтобы сделать распоряж<ение> кухарке, и встречает в кухне необыч<айно> красивого рабочего (влюбляется).
15 окт<ября>. Канц<елярия>. Нет во мне нравственных устоев, нет совсем, все шатается, все кружится - и честь, и долг. Я мог бы сделать самую низкую мерзость, без «угрызений совести». Я не мог бы убить человека только потому, что чувствую физическое слишком сильное омерзение к убийству. Я мог бы брать взятки, мог бы «продать» человека; и многое 180
1916 год
другое. И как могу я себя уважать? И как могу я себя любить? Я для денег готов сделать все. Я как дикий зверь, пьянеющий от запаха крови, пьянею от запаха денег, от шелеста ассигнаций. Мозг мой сейчас же начинает лихорадочно работать, как только я пьянею от денег. ..Ия «прощаю», т.е. понимаю всех этих хищников, всех этих банкиров и спекулянтов, которые вто же время мне физически противны, омерзительны.
(Я и в театр теперь не хожу, чтобы не видеть этих мерзких лиц, т.к. теперь в театрах бывают почти только мародеры.)
И вот сплетается в душе всякая мерзость с настоящим, идущим изнутри, «из далеких чистых вод», свежим, святым дуновеньем, и не знаю, где мое настоящее, подлинное я - в «чистом нутре» или в грядущих и подлых мыслях, ютящихся в моем мозгу.
Как мне все противно во мне - и моя трусость, и низость моя!
Перед самым сном с 16<-го> на 17 окт<ября>. Что же это? Что будет, что будет с нами, неужели - мелькнет тень и пропадет, и жизнь так. Но разве надо, чтобы было иначе? Но зачем тогда так восхитительны бывают минуты - например, я помню, раз мы встречали Новый год в ресторане («Анон- на») в Тифлисе75: мама, Вера и я. Сидим за столиком, слушаем музыку, вдруг мама заплакала, так было хорошо.
А сейчас взглянул на стул и будто куда-то понесся над мирами. Что - ведь и те, что делают стулья, - тоже живут, мыслят, бьются, борются, и для всех - все одинаково... Что же это? Что же это? Где мы?
Сон с 16<-го> на 17 октября
Встречаю на улице нищую с девочкой на руках. Даю кусок сладкой булки (сначала маленький, потом побольше). Девочка жадно ест. Я убегаю от нее и иду, шатаясь, и плачу.
P.S. О, если мог бы кормить вас хлебом.
И утолять вашу печаль.
Р. Ивнев.
17 окт<ября>, утро. Как я ленив! Я удивляюсь, как при моей лености я написал один роман76 и теперь работаю над вторым. Второй мой роман («Вторая любовь»)77 меня очень интересует.
О, если бы сжечь на костре мою лень, как бы я работал.
181
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
20 окт<ября>. Канц<елярия>. Какое должно быть счастье девушке, если она выходит замуж «по любви» - переменить свою девичью фамилию на мужнюю, принять его фамилию, войти в него, как в лес, и потонуть в нем, как в море.
Какое счастье, должно быть жене слышать звон шпор своего возвращающегося домой мужа (если он военный, он должен быть непременно военным).
НОВЕЛЛА
Мол<одой> чел<овек> приютил у себя женщину, кот<орая> ходила по улице (ненормальная), и она, потрясенная человеческим поступком, выздоровела.
20 окт<ября>.
ПОХОРОНЫ
Вдова идет за гробом мужа. Она его очень любила, это была изумительная пара. Он был слабый, хилый, и она чувствовала к нему громадную привязанность [не только жены, но и сестры]. Всегда были вместе. С посторонним ни слова, попытки к ухаживанью за ней знакомых мужа отвергала с каким-то страхом и негодованием.
И вдруг, идя за гробом и опираясь на руку случайно оказавшегося в этом городе своего дальнего родственника, единственного мужчины, с которым она могла пойти под руку за гробом (он устраивал похороны, помогал хлопотать), она почувствовала, что рука, на которую она опирается, крепче, тверже и приятнее руки его милого Вани. Мучения, угрызения совести.
Когда гроб кладут в яму, она чувствует, что она тоже падает, но падает в другую яму, низкой и подлой лжи и обмана, и уже никогда не будет способна выйти из нее чистой и непорочной и завидует яме, в которую опускают Ванин гроб.
И с другой стороны, она чувствует какую-то сладость, нежность и замечает, к своему ужасу, что она невольно кокетничает перед Басковым (родственник, офицер) своим горем и своим трауром. Новые мучения, угрыз<ения> совести. И новая нежность к твердой руке, ведущей ее, твердой мужской руке.
182
1916 год
Сои С 19<-ГО> НА 20 ОКТ<ЯБРЯ>.
Иду по Большому пр<оспекту> Пет<роградской> Ст<оро- ны>. Ночь. Холодновато. Какой-то синий свет. Пусто. Прохожие пугливо бегут... Я боюсь тоже. Тороплюсь. Выхожу на Б<ольшой> пр<оспект>. На тротуаре около Введенской сидят реалисты78 и играют в карты. Публика возмущается этой «наглостью»79, но никто не смеет ничего сказать. Я тоже «возмущаюсь», волнуюсь, бегаю и «подстрекаю» других действовать, а сам прячусь за их спины.
20 окт<ября>. В комнате, где получают жалованье. Сейчас гадко и мелко обозлился на Г. Н. С. (Соколова) за то только, что мне показалось, что он сказал мне «колкость».
О, как мне далеко (бесконечно далеко) до смирения (с тяжелым вздохом).
20 окт<ября>. Канц<елярия>. Вчера был у Н<икитин>ой80 на среде. Были какие-то малознакомые люди. Я сидел как-то неудобно, далеко от столика с чаем. Мне ужасно хотелось шоколадного торта, но для этого я должен был встать с места, а этого я не хотел делать. Это глупое положение отравило мне все время.
Впрочем, нечего было отравлять. Какой-то господин пел какие-то идиотские куплеты, но это было, по крайней мере, откровенно пошло, а когда сел к роялю Пиотровский (доктор и композитор!), я почувствовал тошноту от этой пошлости, смоченной цветочным одеколоном.
Ах, как загрязняется душа от этих всех «светских» (в двойных кавычках) удовольствий.
Кузмин81 уж никому не напишет предисловия. На Ахматовой он «обжегся». Написал ей, «юной поэтессе», снисходительное (предисловие всегда есть снисхождение) предисловие, а она взяла и прославилась более него (по крайней мере, судя по вечерам, где Ахматову встречают куда «теплее» ее «предисловщика»)82.
Гельфрейх83 сказал мне в коридоре: «Что, как вы себя чувствуете? Мне передало вполне для вас постороннее лицо, что у вас был (когда я сидел за своим столом в отдалении) [жал<кий>] больной вид» (и даже чуть не прибавил: бледнень183
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
кий или жалкий). Сам Г<ельфрей>х горбатый и, как мне иногда кажется, ехидный. Конечно, эти слова «посторонней личности» он произнес «с расчетом» и достиг своего: я взбесился. (Такие «сожаления» всегда бесят.) Однако я не ответил дерзостью Г<ельфрейх>у, и вообще его мне жаль иногда, а с другой стороны, он язва, язва.
P.S. Все еще не могу успокоиться от злости.
22 окт<ября>. Утро; до кофе. В деревню! В деревню! Боже мой, как мне захотелось огородничать, хозяйничать, маленький бы хуторок, маленькое хозяйство и дальше, дальше от этого города с бесконечными сплетнями, честолюбием и т.п. «плодами городской культуры». С какою нежностью (материнской нежностью) я глядел на помидоры, огурцы, капусту, зелень, [аккуратно] «живописно» разложенную на прилавке в лавке (куда мы вчера приходили с Колечкой покупать помидоры и петрушку). Когда нам завернули пучок петрушки в бумажку, а я взял ее в руки, я испытал такое чувство, которому трудно подобрать названье.
Тут была и страстная нежность к «земле», к произведениям земли и досада на мою несносную городскую жизнь, и сладостная надежда на «новую жизнь» и «новое будущее». Вчера была совсем теплая погода, дул южный ветер, и когда мы проходили мимо приютской церкви (на нашей Лахтинской), я вдруг почувствовал всей моей бедной душой, что [необходимая мне] у меня один путь (и вообще для таких, как я, - одно спасение) - это деревня, милые помидоры, милая трогательная морковь, капуста, [черненькая] это скамеечка около дома с «моим» огородом, [с моими плодами] с «моей землей» (но все это не жадность собственника, это совсем, совсем другое).
Вот сидеть на этой скамеечке и грызть морковь - и больше ничего не надо...
22 окт<ября>, утро. Я когда-нибудь брошусь* под ноги мчащихся всадников. Меня всегда влечет броситься (душой). Вчера вечером (около 10-ти) я шел с Николаем (Бальмонт) вдоль сквера (не знаю, как он называется)84 у Марсова Поля. Было очень темно и вдруг мимо нас промчались с гиканьем * Вот я не верю, что брошусь, и пишу, ведь я боюсь физической боли.
<Примеч. Р. Ивнева.>
184
1916 год
казаки. Всего одну секунду... Летели искры из-под копыт лошадей.
Но все это было не только «красиво». [Я почувствов<ал>] У меня волосы приподнялись на голове (как бывает от сильного умственного возбуждения) и ноги подкосились...
Боже, Боже, если бы Ты не оставил меня.
2 часа ночи с 22<-го> на 23 окт<ября>. Набережная Васильевского острова, линии, проспекты с бульварами - я «захлебываюсь» в Васильеостровских прогулках.
24 окт<ября>, 2 ч. ночи. Лунная ночь, совсем как на Кавказе. Как там, в Тифлисе? или Елизаветполе, или в Аджи- кенте, в горах.
А я хожу «безлюбый» и дышу октябрьским дивным воздухом.
И луна давит-давит- главного нет у меня, главного - взаимной любви.
Все, что есть, - это только так... И к кому воззвать?
P.S. Есть 2 рода тяжести. Одна - когда тяжело, но хорошо, из такой тяжести идут и стихи и мысли, другая - когда все тело наполняется свинцом. Ох, как не люблю я такой тяжести... И в эту минуту воистину все - все равно... И ничего не надо...
Рассказ «ДОМ НА КАРПОВКЕ»85
27 окт<ября>. Канц<елярия>. За чаем у Бальмонта мне было не по себе. Старик Бальмонт ерзал на стуле, говорил о своих переводах и раздражал меня. Кроме того, меня раздражало, что я не успел вымыть руки перед чаем (я не был дома с утра) и руки у меня были довольно противные и потные. Перед прощанием я почувствовал, что мне будет неприятно жать руки такой мерзкой рукой, но делать было нечего. У Ел<ены> К<онстантиновны>86 я поцеловал руку, с Бальмонтом простился, и вдруг, к моему ужасу, я замечаю, что он вытер (незаметно!) свою руку о свои брюки таким жестом, каким я сам вытираю их, когда со мной здоровается в коридоре Канцелярии один несчастный «чинуша» [больной] с всегда мокрыми руками. Мне это было ужасно обидно, особенно в связи с тем, что Бальмонт хотел писать обо мне 185
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
большую статью. Мое честолюбивое и гаденькое сердечко боится, как бы из-за «мокрых рук» он не изменил бы своему желанию.
Я бы не мог писать даже о самых хороших стихах человека, у которого не совсем опрятные руки.
Утро после вечера в «Привале»87. Винная, 30 окт<яб- ря>. [Вчера был в] Плетьми бы их всех на фронт погнать (про «привальских комедиантов»).
30 окт<ября>, ночь на 31-ое, дома. Как хочется соединиться в одно и все забыть: вот только чтобы глаза горели и каждая капля крови была насыщена.
Роман'. ВОЛЯ СЕСТРЫ (приблизительная фабула из жизни Циммерман, тети Оли).
Насч<ет> Ольги Васильевны.
[Вам тоже холодно?]
1) - Как у нас холодно, [вам] хотите шаль?
- Я давно утратила чувство холода.
- Почему же вы шьете шубу на меху?
- Это по инерции.
2) - Всю жизни буду носить вдовий чепец.
На другой день:
- Ах, какую я шляпу видела, два пера, вся из вуаля, чудная шляпа для перехода к полутрауру.
- Вы же хотели всю жизнь носить траурный чепец?
- Милая моя, это мне не по средствам (траур<ный> с длинной вуалью «дорого стоит»).
3) - Карточку [тети] Жени повешу в столовой.
- Ну [что это, все будут] стоит ли на всех печаль нагонять?
- У меня будет занавесочка для картины, когда будут приходить избранные, я буду отдергивать занавесочку, когда чужие - задергивать.
4) - Я потеряла Женюру (а Женюра стоит рядом).
31 октября, утро, Каменноостровский пр<оспект>. Как
страшно подумать, что эти губы (ужасно мясистые) и эти 186
1916 год
пышные (неопрятные) усы могут целовать нежный, женский, тающий, умирающий рот, и еще страшнее подумать, что эти мясистые, разбухшие губы могут целовать прямой, твердый юношеский рот.
31 окт<ября>. Мойка. За что я возненавидел Н. Венгрова88, который еще в прошлом году восхищался моими стихами и чуть не молился на меня? За его охлаждение? За его иронию, что я помещаю рассказы в «бульварной прессе» («Лукоморье», «Биржевые Ведомости»), или за его уклонение (не очень красивое) от воинской повинности, как я хочу себя уверить, не знаю. Но во сне сегодня я видел, что В<ен- гров> говорил кому-то: «Я воспитывался на стихах “Самосожжения”», и я вдруг (во сне) почувствовал, что я его совсем не так не люблю...
Это только сон, но я чувствую, что здесь есть доля (и большая доля) правды...
Как я дорожу каждым поощрительным жестом человека, будь он даже самый ничтожный и жалкий. Бедное, низкое, жалкое сердце...
В поле бы, в лес, в снежное поле, где воздух морозен и ясен, где нежный снег, где ночь голубая и сантиментальная от голубой луны!
Неужели всю жизнь меня будут терзать мелкие, чванливые, пошлые и низкие желания и не будет отдохновения моему сердцу?..
Все чаще и чаще я думаю про скит и со страхом слежу за нашими «модниками», которые разрушают постепенно все святое и чудесное...
Все сильнее в мое сердце (в мозг мой) проникает сознание, что нет пути, кроме одного - через Бога и к Богу.
1 ноября. Лахтинская - Матвеевская - Ружейная - Каменноостровский - Марсово Поле. Одна мысль была, когда шел сегодня по Каменноостровскому: Нормандия, Нормандия, Нормандия. Я никогда не видел Нормандии, но в Нормандии должен быть такой воздух, такие деревья, такое небо. Был легкий мороз. На небе были серебряные тучи, была какая-то особенная прозрачность в воздухе. Нормандия, Нормандия, Нормандия - была у меня одна мысль. Должно быть, так в Нормандии.
187
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
2 ноября, дом Циммерман. Боже мой! Что осталось от человека, прожившего целый век (она прожила сто лет или около этого или немного больше - старушка Циммерман, умершая недавно). Был сегодня в ее комнате. Там уборка. Наклеивают новые обои...
В углу какая-то наволока с тряпками, а на ней черная траурная шляпка grandmaman*. Боже, Боже мой, до чего пронзила меня эта шляпка с крепом, и как-то страшно она лежала на наволочке (с бельем?). Я вспомнил картинку к поэме Лермонтова (Джюлио89).
Я сказал: «Бедная, бедная grandmaman».
А няня Пелагея90 сказала: «Счастливая, что померла...»
Давно ли (Боже мой, Боже мой) стоял я в этой комнате перед креслом старушки и отвечал ей (100-летней) на вопросы о моих произведениях, критике на них и т.п. ...
Тот же Каменноостровский блестел за окном. Небо синее...
7 ноября. Канц<елярия>. Первый раз (я ошибся, второй раз) за всю мою жизнь на моих глазах живое существо стало мертвым.
Заболел наш котенок Барсик, и мы его свезли в больницу, доктор нашел желудочное заболевание, прописал лекарство; я не успел взять из аптеки заказанного лекарства, как вдруг с кошкой сделалась агония, она сползла со своего ящичка, где она лежала в тряпках и легла на пол, вытянулась и начала чихать, сначала сильно, потом слабее, слабее и, наконец, затихла...
Я долго не мог поверить, что все уже кончено и недавно прыгавшее, резвившееся существо (а Барсик был особенно резв) уже не существует.
Я не уловил самого момента конца... вероятно, он совпадал с последним чиханьем Барсика... И вдруг в ту же минуту я понял, что, в сущности, нет разницы между человеком и котенком. И так темно стало и мутно на душе... Вот один вздох - и так все кончится - и уже ни детство, ни Варшава, ни Мерв не проплывут воспоминаниями в окоченевшем мозгу. И уже не будет помниться коврик перед кроваткой, тифлисские улицы, шум Головинского, подвальчик, пахнущий вином, мамочкин смех и восклицания и тети Верины духи и комнатка в Тифлисском Институте91 [с видом], из окон кото* Бабушка (фр-)-
188
1916 год
рого виден весь Тифлис. И уже никто не увидит коричневое поле, равнину закрытых глаз и по ней прогуливающихся фигур, давно забытых, давно исчезнувших. Вот нянька Оля, ставившая меня в угол, вот милая Макиевская со стрижеными волосами, наша соседка, так полюбившая меня... Вот Беликов, стоит у китайского бильярда в корпусе и что-то говорит снисходительно мне, а я весь - внимание и ожидание...
Не воскреснут, не воскреснут эти тени, проплывающие по океанийскому берегу в лодках с певучими парусами, не улыбнутся самые милые лица, и будут чьи-то ноги топтаться на грязном, заплеванном вокзальном полу. И ничего нет, и ничего не было и ничего не будет.
Господи, Господи, Господи, услыши, услыши, услыши!
Живое тело, живое тело, живое, бьющееся тело, и вот - один вздох, одно потягивание - и все кончено... Как я вчера стоял над этим маленьким, нежненьким, пушистеньким тельцем... Как двигались эти маленькие, эти слабые лапки. Как тускнели и останавливались маленькие замучившиеся глаза... И кому все это нужно?
И проплывали ли перед этими отуманенными глазами наши склоненные лица, окно кухни, стол, плита?
7 ноября. Лахтинская. Может быть, когда в нашем присутствии умирает живое существо, то, что называется душой, эта невидимая материя как бы разрывается на части, и как железо притягивается к магниту, так и эта освободившаяся душа притягивается к душам близко стоящих существ и, разрываясь, соединяется с чужими душами, обогатив их новой частицей души и влив в их существо часть своего я. Я помню одну картину из детства. Я стою у плиты на кухне (это было, в Карсе) и варю в горячей воде в жестянке живую рыбку (так, просто, для забавы, в это время у меня, кажется, было даже половое возбуждение). Рыба прыгает, бьется, но вот, наконец, она замирает... ее «душа» отлетает и соединяется с моим «духом» (душой) и с душой присутствующей в кухне прислуги. То же самое с котенком. «Душа» котенка как бы разорвалась между нами и вошла в каждого из нас (в это время в кухне были Володя, Лена и я).
Мойка, у подъезда Гос<ударственного> Контроля. 9 ноября. «Пусть он работает. Одна рука есть - ну пусть и рабо189
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
тает этой рукой. Такой большой, здоровый и просит милостыни», - сказала дама, обращаясь к молоденькой девушке, своей спутнице, при виде калеки, просящего подаяние...
Что я моту прибавить к этому! Бедное человеческое сердце.
P.S. Я ничего не дал этому калеке. Не то что жалко: был мороз, я был без перчаток, не хотелось из кармана вынуть руки...
Большой проспект Петербургской Стороны. 10 ноября. Утро. Я видел арестованного солдата. Он шел между двумя конвойными с ружьями на плечах, шел он пошатываясь, глядя в землю, с какой-то белой перевязкой на шее, в мятом походном пальто. Глаз его я не видел. Лицо было розовато-серое. А сзади бежал мальчишка и кричал: «поймали», «поймали». Что это -
Ах, попалась птичка, стой Не уйдешь из сети...
Бедное, бедное человеческое сердце!
...о ледоходе, льдине зеленоватой, как цветы.
11 ноября, дома, за простоквашей, вечером. Только потому осуждаю «спекулянтов», что я не с ними. А деньги, деньги могут [закружить] вскружить голову. И могу ли я уважать себя, если я самому себе не верю. Может быть, и украду, может, и ограблю - [разве это] где твердые принципы?
Боже, как низко пала моя душа!
12 ноября, дома. Ни дружбы, ни любви... И чего еще ждать, чего еще искать?
15 нояб<ря>, дома.
Мой сон в ночь с 14<-го> ноября на 15-ое
Вижу о. Мардария92. Он в черной рясе, страшный, обросший. Я думаю: почему бы монахам не носить белые рясы - и светлее, и ближе к Богу (ведь черный цвет, темнота, мрак - это стихия Дьявола, а белый, солнечный, ясный - это от Бога). И мне неприятно, что он не в белой рясе. Потом мы идем с ним на какое-то собрание, он торопится, я бегу, не одевая пальто. Мне страшно холодно, я кутаюсь в какие-то тряпки. Он 190
1916 год
говорит: «Нет, нет. Вы не простудитесь». Мы перебегаем с ним какой-то двор, бежим по снегу, дует ветер. Лицо у о. Мар- дария совсем не такое, как всегда: подмененное, и я понимаю, что это не его лицо, однако все же считаю, что это Мар- дарий, и чувствую, что это Мардарий...
УЖАСНАЯ ЛЮБОВЬ, рассказ
Юрий влюбляется в казачка Васю. Отец Юрия (помещик) в отчаянии, все всполошились. Но Юра сказал: «Убейте меня, растерзайте меня, но я буду его любить»; дорога, лето, солнце, липы, сирень, тройка с бубенцами, надо ехать в город, их хотят разлучить, но Юра стоит на своем: никогда он не разлюбит. Он ненавидит женщин и говорит об этом прямо.
16 ноября, дома. Не знаю, люблю ли я Россию и чего ей хочу. Или я весь прогнил и жалкой и ничтожной душой думаю только о своем благополучии.
И Россия - это только поля, подернутые синим туманом, леса, болота, то, что вижу из окна вагона. И не больше.
Но ведь есть, есть где-то люди, которым нет дела до нас, и эти люди - крестьяне. Чужие друг другу.
Что нужно, что нужно для того, чтобы накормить всех и насытить?
Боже мой, Боже мой, сколько лишней тяжести, сколько ненужного груза на человеческой спине.
Очищающей бури! Очищающей бури!
17 ноября, дома. Я все плачусь, что погряз в мерзости и во лжи, а что плакаться!.. Вот есть снег, лежит себе на крыше, белый, пушистый, а вот грязь на большой дороге - повозки едут, колеса скрипят. И разве грязь может стать снегом? И разве надо это кому-нибудь, чтобы грязь стала снегом?
Вот оно, главное: надо ли кому-нибудь?
[Снег, не удивишь снегом.]
18 ноября, у себя. Каждый вечер думаю: Господи! Спаси человечество, утром встречу человека, толкну, пихну, обругаю. И где Любовь? И где вера?
191
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
18 ноября, ночь на 19-ое, Лахтннская. Вспомнил старушку Александру, прислугу нашу, когда я жил в Москве. Где она? Жива ли? Как я раз плакал, когда на нее кричала хозяйка. Жива ли она, жива ли она, если жива милая Александра, да сохранит ее Господь.
19 ноября, после вечера в Университете. На вечере поэтов в Университете встретил М<ишу>. Смотрел, не отрываясь, на белое лицо М<иши>, на темные глаза М<иши>. На всю жизнь, на всю жизнь, Господи, я привязан к М<ише>. И ничего мне не надо больше, ни славы, ни величия. В маленькой комнатушке около окошечка с геранью сидел бы с М<ишей>, смотрел бы в глаза М<иши>, смотрел бы на М<ишу>, дышал бы дыханием М<иши>. В Сибирь бы пошел по этапу за М<ишу>, счастливым пошел бы и [весел<ым>] радостным. Только бы глядеть в глаза М<иши>, только бы видеть М<и- шу>. Господи! Господи! Господи! Как я вижу Тебя. Вот Ты стоишь в Гефсиманском саду, вот ветка сада наклоняется над Тобой и земля мокрая и пахнет дождем. И одежда Твоя со следами [те<мной>] черной земли, Господи, как я вижу Тебя, как я вижу руки Твои, благословляющие мою любовь. М<и- ша>! М<иша>! М<иша>! И больше ничего, ничего мне не надо.
Господи, не уходи от нас, от меня и М<иши>.
В день вечера поэтов в Унив<ерситете>. Осень 1916 г.
НЕПОСЛАННОЕ ПИСЬМО
Только сегодня я окончательно почувствовал, что не все еще для меня потеряно, ты еще мой, мой. Мне ничего не надо. Только сидеть около тебя и гладить твои руки. И если ты хоть раз в два месяца не будешь приходить ко мне, то тогда лучше пристрели меня.
Или выдумай дуэль, и тогда совсем будет легко меня убить. Это не фразы, не «литература», это все от души и все, что в душе, и Господь видит, что у меня больше нет ничего в мире.
Если бы, если бы ты не оттолкнул меня.
20 ноября, дома. Получил письмо горькое. Хотел встать на колени около кровати и поплакать, и вдруг вспомнил, что на мне новые брюки, и слез как не бывало.
20 ноября, Троицкий мост93, ночью. Что делается! Что делается! Боже мой, что будет с Россией?
192
1916 год
22 нояб<ря>. Канц<елярия>. Дача под Варшавой, Беля- ны94, или другая окрестность... Тихий розовый вечер. Еще светло. В стальных рельсах блестит розовый огонь заката... Пахнет грибами, лесом. О, вернись, вернись, это нежное время.
Мы с тетей Ксеней идем вдоль рельс, вот платформа станции, и как сейчас помню чье-то лицо, чью-то фигуру (стрелочника? булочника? рабочего?) и такие лучи (скрещивающиеся) глаз Ксениных и того чужого человека... А я, притаившись, внутренно (мне ведь всего 7 лет) жду с замиранием сердца какого-то неумолимого, тупого удара (нападения?) со стороны согнутой фигуры копошащегося на рельсах человека...
И еще совсем положа<сь> на это чувство ожидания тупого удара: еду в поезде с бабушкой и дедушкой (Принц), куда не помню. Гляжу в окна. Вдруг вижу: навстречу поезд мчится, вот-вот столкнется с нашим. Когда-то слышал я, что при столкновении поездов опаснее всего сидеть со спущенными ногами, и вот я забираюсь на диван с ногами, подбираю под себя ноги и жду столкновения (и крушения), жду и верю в это крушение и молчу, ничего не говорю ни бабушке, ни дедушке. А они сидят со спущенными ногами...
Мелькают луга, лес... и вот мимо нас проносится встречный поезд по параллельному пути, которого я и не заметил.
Я спускаю ноги...
23 нояб<ря>, ночь с 22-го нояб<ря>. Дома. Когда я вижу на улице здорового и крепкого русского в штатском - это противно, но терпимо, но, когда вижу штатского француза не на войне, не во Франции и еще паясничающего на [открытой] сцене, меня охватывает чувство ужаса и омерзения, я каменею, я деревенею, я [вижу] чувствую запах разложенья... Гаже этого я себе ничего не могу представить. И как может повернуться их язык рассказывать анекдоты!
23 нояб<ря>, ночь с 22-го, дома перед сном. Ведь не страшно же засыпать, почему же страшно умереть?..
25 н<оя>б<ря>. Мойка.
Сон (ночь с 24<-го> на 25 ноября)
Проснулся в 7 ч. утра, встал, записал в нескольких словах, чтобы не забыть. Слегка болела спина (поясница). Огромная, без границ, черная как вакса, покатая, широковатая плоскость
13 Р. Ивнев. Дневники
193
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
[как резиновая губка]. Я медленно скатываюсь вниз. Думаю: вот хорошо, что поверхность плоскости очень шероховатая, если была бы гладкая, страшно было бы скатываться...
Воздух и все вокруг, т.е. общий оттенок, фон сна, серый. Людей не видно, но в то же время чувствуется их присутствие. Нет ощущения одиночества, пустыни. Моментами скатываюсь быстрее. В одном месте, уже когда я скатился довольно далеко (хотя границ опять-таки не вижу, только чувствую, что уже скоро приезжаю, что скоро конец пути), увидел Вержбицкого (кадет, товарищ по корпусу). Он поднимался наверх, как-то странно, будто летел, точно облако, ног не было видно, или будто его тянули наверх невидимой веревкой, а он как-то полулежал на плоскости. Он кинул в меня платок или полотенце, я также бросил в него тем же.
Потом мы расстались, я вниз, он наверх умчался. Я все [летел] скатывался вниз и думал о том, что ведь я делаю огромное сокращение пути, примерно 10 ООО верст (эта цифра пронеслась в голове или 1 000 верст, не помню), и вот тут я понял, что еду (скатываюсь) в Индостан (это ясно, ясно ощущаю) и думаю, что сокращение пути похоже на то сокращение, которое было бы, если бы была проведена жел<ез- ная> дорога из Владикавказа прямо в Тифлис и тогда не надо было бы необходимости, чтобы попасть в Тифлис, делать огромный крюк: Минеральные, Баку, Елисаветполь.
Но откуда, как и зачем я еду (качусь, скатываюсь), не знаю.
P.S. Особенно прожгла меня и запомнилась мне мысль, что я этим скатыванием сокращаю на огромное расстояние какой-то путь.
P.S.2 Сон очень интересный, в нем как будто ничего нет особенного, но в то же время он запомнился мне и «безбур- но взволновал» меня.
26 ноября вечером. Дома, за письменным столом, после простокваши. Как бы не было хорошо, как бы не было чудно здесь, а все-таки меня тянет туда, к монастырю, к глухим деревушкам, к калекам и убогим.
28 нояб<ря>, ночь. (Сегодня ночь лунная, нет снега, и морозно...) У часовенки на Моховой95 встретил группу молодежи (вероятно, из Тенишевского96шли после лекции). Хотел, как всегда, перекреститься, и стало вдруг перед мо194
1916 год
лодежью «стыдно», неловко. И рука не поднялась. И почему я думал, что «молодежи» была бы [смешно и странно это] смешна и жалка крестящаяся рука? И страшно было записаться в «старики»! Ах, сердце, сердце...
5 дек<абря>. Дома. [И знаю, что хороший рассказ написал (кажется, не ошибаюсь). «Горд, горб, гроб», читал С.И. Аносовой. Она в восхищении.
Эртель97 очень интересен. Несколько раз я даже плакал.] Плачу, читая Эртеля. Лучших «описаний природы» я не помню ни у кого.
Все хочется, чтобы меня хвалили, хвалили. Один похвалит, другой, все кажется мало, все хочется еще больших похвал, с какой-то жадностью ищу их, этих восторженных людей. И стыдно и больно.
5 дек<абря>, вечер, дома. Господи, не оставь меня!
Ночь с 5-го на 6 дек<абря>, дома.
Сон (ночь С 2-ГО НА 3-ЬЕ декабря)
Просыпаюсь ночью, не помню, что я видел во сне, но вдруг я чувствую всей кровью, что только что, только что был где-то на других планетах и, внезапно проснувшись, как бы захватил с собой «клок» другого пространства и вот я чувствую, что я «упал сквозь миллионы лет»...
В общем, было такое ощущение, будто я не вовремя проснулся и случайно заглянул в «неведомое», попал в иное измерение.
12 дек<абря>, Лахтинская. Корректирую роман «Несчастный Ангел» и чувствую себя ужасно. О, как я понимаю Гоголя, который сжег 2-ую часть своих «Мертвых душ».
654 ч. вечера, Васильевский Остров. 14 дек<абря>. Сейчас был на Васильевском Острове, зашел в баню, она была закрыта. Я вызвал Михаила. Он вышел, высокий, исхудалый, какой-то полупьяный, с повязанным вокруг шеи шарфом, который развевался в разные стороны. Он был хмур, довольно лаконичен. Мне было немного страшно, я стоял в воротах, в каком-то темном, скользком закоулке. Мне каза195
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
лось, что вот-вот он меня [сейчас] ударит кулаком... Но все обошлось мирно.
А когда шел по Большому проспекту Вас<ильевского> Острова, я вдруг почувствовал такое страстное желание иметь право (крепостное, произвольное), право подойти к Михаилу и со всей силой ударить по лицу, я пожалел, что я не какой-нибудь околоточный98 или не агент тайной полиции, который «все может», я бы его бил, а он стоял бы и вытирал рукавом кровь, а потом повел бы его безвольного с собой и делал бы с ним все, что мне вздумается.
Господи, где в эту минуту была моя душа, да и теперь где она, Господи!
14 дек<абря>, дома, за 12 ночи. Теперь для меня стало ясно, что единственное спасение мое - пойти пешком по России и утешать несчастных и обиженных. Господи! Господи! Господи! Укрепи меня! Дай мне силы выполнить мою волю и прибавить хоть одну душу к сонму Ангелов Твоих!
Я со своей низкой и темной душой, не думая о себе, забыв о своих пороках, мог бы утешить таких же бедных, как и я, лучше, чем светлый и не понимающий, не испытавший низин порока и горечи человек. Господи! Господи! Укрепи меня на путь правды Твоей.
17 дек<абря>, вечер, дома.
Сон (с 16<-ГО> НА 17 ДЕК<АБРЯ>)
Пароход (будто по Волге) или поезд (скорее, пароход), голубая ночь, луна. Какая-то дверь (скорее всего, дверь уборной), из нее выходит какой-то офицер. Я думаю, глядя на луну и на палубу и на голубой воздух: иногда бывает хорошо жить, т.е. я чувствую, что вот сейчас все это - и голубой воздух, и Волга, и офицер, и какая-то внутренняя свобода - все это хорошо, хорошо, хорошо.
20 дек<абря>. Лахтннская. Все радуются убийству Распутина99, ликуют, а я спать не мог всю ночь. Не могу, не могу радоваться убийству. Может быть, он был вреден, может быть, Россия спасена, но не могу, не могу радоваться убийству.
23 дек<абря>. Волынскому в «Бирж<евые> Вед<омости>»100- 1) Сенатор101. 2) Вас<ильевский> Ос<тров>!02. 3) Все хоро196
1916 год
ню и спокойно. И ничего больше нет. 4) Прохладный ветер тучи гонит. 5) Все так же лгу и лицемерю. Томлюсь. 6) Мне ничего не надо. Некого мне упрекать.
РАССКАЗ: (Фантастич<еский>, вроде «Носа»103)
В Петербурге чиновник добился должности «состоящего при Павле I». Вся должн<ость> состояла в том, чтобы в парадной форме каждый день приезжать к гробнице Императора и находиться там около 5 часов, причем все это делается тайно от посторонних.
И вот наступают беспорядки (революция) и чиновника (в форме времен Павла) тянут уличные хулиганы по петербургским улицам. Ветер, снег, букли развеваются, парик падает, он лепечет: «Ваше Величество! Ваше Величество!» Его считают сумасшедшим, бьют [по зу<бам>], смеются, а он все лепечет: «Государь батюшка Павел Петрович! Спаси меня!»
Рассказ «ЗЛОЙ БАРИН»
В виде воспоминаний детства. [Больше] [Лучше] Яснее всего я помню дядю Сережу и тетю Катю... .Однажды дядя, который жил у сестры Кати, уехал на праздники, чтобы не раздавать на чай прислуге (он был богат, но ужасно, невероятно скуп). Когда он приехал, прислуга, сговорившись, встретила его в передней и начала поздравлять с прошедшими праздниками. Тогда он (грузная фигура) ткнул своим толстым пальцем в глаз Фомы (мальчика лакея) и сказал: «Кто старое помянет, тому глаз вон». Случайно сделал Фоме <вырезана 1 строка> не дал ему денег на доктора, когда ему понадобилось, <вырезаны 2 строки> для леченья глаз деньги дала старенькая экономка тети Кати.
24 дек<абря>, днем, дома.
[Сон (ночь с 23<-го> на 24 дек<абря>)
Огромное пространство, всюду синие твердые куски атмосферы. Идешь, и хрустит под ногами, как стекло. Чувствуется, что все это происходит там, наверху, в воздушных пространствах. И вдруг идет навстречу мне странничек, и в нем я узнаю Императора Павла. У него над головой сияние, и весь он тихий, и светлый, и грустный...
Я молча падаю на колени и слышу, как хрустят синие твердые кусочки атмосферы. И вдруг все меняется, то есть все 197
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
остается голубым, но вокруг уже не «твердый воздух», а море, и Император идет по морю прямо ко мне...
Он указывает на венец, сияющий вокруг его головы, и говорит: «Сим победиши»104, - и я уже ничего не слышу, только чувствую, будто он и не говорил мне, а внушал это «Сим победиши».
И снова все исчезает, и я уже иду один по широкой дороге, и сознание такое, что я под Москвой, и будто вокруг меня много народа, а я всем говорю: «Все будет хорошо, все будет хорошо, Павел печется о вас, святой Павел печется о вас», - и как только я произношу «святой Павел», как мне становится вдруг так хорошо, светло, и, поднимая к небу глаза, я встречаюсь с его взором, тихим, светлым. Ощущение такое, будто он руководит мной, и показывает мне, куда идти, и я все куда-то дальше, дальше иду и кому- то что-<то> внушаю, и кому-то говорю о Павле тихом и светлом, а он направляет меня все дальше, и мне так светло.
На меня потрясающее впечатление произвел этот сон. Я угром был у гробницы Павла105 и долго стоял там, в тишине и светлом покое...
25 дек<абря>, утро, дома]. Снова видел во сне Императора Павла. Он обнял меня и молча указал на большую дорогу. Мы стояли где-то наверху, на чем - не знаю, но нам были видны сверху деревушки и города и огромная белая дорога (пыль? или снег?). И над головой у него было сияние... Что мне делать? Что мне делать? Я ясно чувствую, что со мной совершается что-то новое и восхитительное. Но вместе с тем тревожное... Я хочу пойти к настоятелю Петропавловского собора и рассказать ему обо всем...
27 дек<абря>. Большой пр<оспект> Петерб<ургс- кой> Стороны. Иногда одно лицо, одно выражение глаз может запомниться навсегда. Боже мой! Как я вижу испуганное несчастное лицо латышки, чуть не попавшей под колеса трамвая. Лицо было зеленовато-бледным, губы что- то шептали, глаза были устремлены прямо к небу. (Ее фигура немного напомнила фигуры Сагала или Сегала (со- вр<еменный> художник еврей, живет, кажется, в Париже))106. И в таких мелочах, только и пустяках вдруг понимаю до конца, как мы несчастны и темны. И так стыдно, 198
1916 год
стыдно пользоваться удобством, уютом, не говоря уже о счастии...
27 дек<абря>.
(Сон с 26<-го> на 27 дек<абря>)
Снова тот же сон, снова светлый, тихий с сиянием вокруг головы предстал передо мной Павел...
Я падаю на колени и спрашиваю: «Что мне делать? Что делать?» Светлое лицо Павла немного насупилось: «Или ты не понимаешь, что надо тебе делать. Или жизни своей ты не хочешь посвятить мне, как я посвятил жизнь своему народу?»
Я чувствую, как мне делается больно и грустно, я хочу что-то сказать, спросить, но ничего не могу выговорить.
И такое ужасное состояние, хочется кинуться к Павлу, поцеловать его руку, его лоб, над котором видно сияние, и точно окаменение напало. Ничего не могу сделать, не могу пальцем пошевельнуть...
Вдруг Павел совсем близко подходит, наклоняется и задушевно так говорит: «Скажи своему государю, что он и Россия будут спасены через меня, ступай во все концы России и беседуй обо мне и прожигай живым словом людские сердца. Понял теперь? Теперь понял?» И эти последние слова прозвучали для меня так явственно, будто не во сне мне их говорят, а наяву. Проснулся - было еще темно.
27 дек<абря>, дома. Перечитываю жизнь Павла Петровича. Я бы все отдал за него, все отдал. Читаю с душевной болью о его горестях и ясно, ясно виден мне его светлый, непорочный лик. Как его замучили! Ведь каждый день его жизни - был трагедией. Сколько мучений. Сколько мучений на одном человеке!
БОРЬБА С ПЛОТЬЮ. Доклад-лекция
191 7 год
6 янв<аря>.
Сон (с 5<-ГО> НА 6 ЯНВ<АРЯ>)
Все это происходит в Карсе. Какие-то дома, какие-то улицы (голубой дом). Я в какой-то дворницкой, где две непост- ланные кровати. Я ножом перерезываю какого-то человека, крови нет, будто я ватного человека перерезаю. Я со страхом делаю это страшное дело. И вдруг человек, перерезанный пополам, поднимается и идет...
P.S. И еще Японию видел во сне.
9 янв<аря> У церкви на Симеоновской. Щебетали воробьи на деревьях.
Из слышанного разговора:
Он говорит: «Я зарежусь».
А она и говорит: «Режься на здоровье».
У Павловых заболела дочь кухарки, и Анастасия Ал<ек- сандровна> гонит ее на улицу. Как ей не стыдно. Боже мой! Если бы был Павлик здесь <вырезаны 6 строк> ...ставший вдруг модной (освящение памятника [поэту, герою или] полководцу или что-ниб<удь> в этом роде по случаю 10-летия со дня его кончины) и вот В. узнает в толпе себя и Д., причем Д. с ним суха и надменна. И вообще по этой картине он вспоминает, как она его третировала, он уезжает от нее. Свадьба расстраивается.
САД НА КРАЮ САПОГА
Фантаст<ическая> повесть: как Гул<л>ивер, я выпиваю волшебное вино и превращаюсь сразу в микроск<опическое>
200
1917 год
существо и замечаю то, чего не замечают люди. Путешествие по саду. Самый пышный сад из всех существующих садов мира <вырезаны 6 строк>.
В романе вывести «сумасшедшего», который излагает свою теорию сотворенья мира: теория относительности; - мы - инфузории. 4ое, 5ое, 6ое, xn+1 измерение... Мальчик гигант учит урок и рисует «людей», потом разрывает и кидает в корзинку и получается «мир» (наша планета). Там, на Юпитере, кто-то о чем-то подумает, и эти думы представлены, овеществляются на нашей планете. Соотношение между планетами, множественность индивидуума («я» существую здесь; но мое «я» существует и на других планетах, отсюда судьба, рок, название судьбой невидимых нитей. Затем - мир существует в каждой пылинке, бесконечно малый мир.
21 января. Зимний, холодный день, 25°. Угол Мойки, у кирки1. Какой-то молодой человек грел руки у костра, проходит солдат, высокий, красивый, и вдруг грубым голосом говорит: «Сядь на костер (или на огонь, - не расслышал), теплее будет».
Тот стоит, даже внимания не обратил.
А я вдруг взволновался, побежал за солдатом (зачем, не знаю, чтобы посмотреть в лицо, в глаза?). Но он так быстро, так быстро шел и исчез в морозном тумане.
21 января, дома. Перечел запись 17 янв<аря>2. 53Л утра. Стыдно, больно, но это ведь так.
27 янв<аря>, дома, 6% вечера. Гадко, гадко, гадко, поступки - гадкие, сердце - гадкое. Боже мой, кажется, нет мне уже спасения! А вместе с тем сколько желания добра в моем изолгавшемся сердце! И так запутался, так запутался, и не знаю - где начало, где конец правды.
Эпиграф к роману «ВТОРАЯ ЛЮБОВЬ»:
Ах, не разрывайте грудь мою больную.
Ах, не узнавайте, кого я люблю.
Песенка.
201
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
28 янв<аря>, дома.
2 сна (ночь с 27<-го> на 28 янв<аря>)
Первый сон: Я плыву с Никсом Бальмонтом в огромном озере (вода голубая, ясная). Берег далеко, сильные волны, мы барахтаемся и вот-вот утонем. Наконец, мы подплываем к каким-то деревьям, и вдруг сразу становимся на твердую почву.
Второй сон: Я иду по Карповке мимо какого-то забора. Меня заинтересовало, что за ним находится. Я подошел, приподнялся на цыпочки и взглянул: передо мной оказалась блестящая, ясная, голубая (как Нева в дивный летний день) вода. Целое море густой, светлой воды. Вода эта [поднималась] подходила к самому забору и горела перед моими глазами своей голубизной.
P.S. Получил сейчас телеграмму от мамы, Коля получил хорошее назначение за Эрзерум3, мама бросила утомлявшие ее уроки.
28 янв<аря>, ночь на 29<-е>. Господи, Господи, благодарю Тебя за Твою милость!
1 февраля, 8!4 ч. вечера, дома. Сегодня на площадке трамвая грубо толкнул какого-то человека и сказал:
- Что же вы не проходите внутрь вагона?
Когда я увидал, что это бледный и измученный китаец, мне стало стыдно и больно, точно я в своем доме обидел гостя.
Сколько их ходит в Петербурге по улицам. И подумать, забыто все - и родина, и дом, и впереди - ничего.
Господи, сжалься над этими несчастными скитальцами и облегчи их участь!
3 февр<аля>, дома. Вчера беседовал с митрополитом московским Макарием4 *. На меня он своим простым языком и ясным умом произвел громадное впечатление. Он как бы взбудоражил мое застоявшееся, низкое, ничтожное, изолгавшееся сердце.
P.S. До чего [на] мозг человека [влияет сильно] подвержен влиянию «внешнего величия». Говоря с Макарием, я ни на секунду не мог забыть, что передо мной - митрополит,
высшее духовное лицо, перед которым склоняется все духовенство.
202
1917 год
3 февр<аля>, дома. Его «митра»5слепила мне глаза. Одна сторона души видела в нем просто старичка, добренького, старенького (быть может, даже несчастненького), а другая сторона (преобладающая, большая) раболепно склонялась перед его «внешним величием».
Но все же, отбросив всю эту внешнюю мерзостную шелуху, - я чувствовал действительно какое-то настоящее, чудесное волнение, говоря с ним. Его добренький (другого слова не подберешь) смешок, его тихий голос, немного детские (наивные) формулы речи и старческая, приятно корявенькая рука, которою он благословил меня, - запомнились мне и глубоко проникли в мое сердце.
Был у Руманова6. Что-то фальшивое в нем. Дай Бог, чтобы это была ошибка, но он производит впечатление человека нехорошего, хотя внешне он «обаятелен»7.
Передо мной у него сидела какая-то дама. И хотя она говорила самые хорошие вещи, хотя она казалась деятельной и культурненькой особой, но тон ее фраз меня ужасно раздражал, и я чувствовал, что я ее в эту минуту, несмотря на всю ее добродетель, глубоко ненавижу.
3 февр<аля>, вечер. Никогда я не ощущал так сильно в своей душе такого странного соединения фальши при самоотверженной любви к человечеству и ненависти к человеку...
Вот сейчас, вот сейчас Сам Господь заглянул в мою душу, и стало в ней так тепло и хорошо, и все мерзкое растаяло.
Мой дорогой, дорогой Господи, как благодарить мне Тебя за бесконечную Твою милость ко мне.
«ОБИЖЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК», повесть
Дневник чиновника: несчастненького, загнанного, подленького и жалкенького, что-то в нем бьется «святое», но так мало, мало его.
Заглавие для романа: «ЧУЖИЕ РУКИ, ИЛИ БЕЛЫЕ РУКИ». 6 февраля. Я, скорее, люблю евреев, но есть среди них
какой-то особый сорт «поганых евреев», который кладет тень
203
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
на все еврейство. (Впрочем, может быть, это физиологически противные люди, уродливые, маленькие, плюгавые и с огромным запасом наглости.)
Был сегодня в «Биржевке» у Волынского. Встретился с ним в передней, он мне что<-то> сказал и брызнул слюной и попал в глаз. Мне стало так омерзительно, я едва доехал до дому и здесь хорошенько вымылся душистым миндальным мылом. Все это пустяки, конечно, но меня интересуют в этих пустяках совсем не пустячные вопросы.
Прежде всего, почему если бы мне брызнул в глаз русский, то мне было бы, конечно, противно, но не так... Не потому ли мне противна так «еврейская» слюна «Акима Львовича», что с детства нам внушают, что евреи - это мерзкая, низкая «народность», которая неизмеримо ниже нас... И ведь есть в евреях действительно что-то отталкивающее: это их наглость. Он и посмотрит не так, и засмеется не так, а особенно, если ему дать власть. О, что тогда будет...
Я так ясно вижу их торжествующие, оплевывающие лица в минуту их физического превосходства!
Вот уж кому бы более всего подходило пировать на досках, под которыми изнемогают «русские князья»8. Эта татарская затея им к лицу, с тою разницей, что татары с этого начали, евреи же этим бы кончили, до этого еще придумав что-нибудь [понагле<е>] «поинтереснее».
Перечел написанное, и мне стало стыдно... Справедлив ли я к евреям, даже к «плюгавым, слюнявым евреям»?
Вот-«действие воспитания», вот «дворянская кровь». Раздваиваюсь - и сам не знаю, где справедливость? Может быть, в душе просто зависть к их «жизнеспособности», ловкости и т.п.... И даже зависть к самой их «наглости»...
9 февр<аля>, утро.
Сон (ночь С 8<-ГО> НА 9 ФЕВР<АЛЯ>)
Видел во сне Струве9. Будто он целовал меня.
9 февр<аля>, утро, дома. Я не выношу жалости. Мне она омерзительна. Лучше, чтоб мне плевали в глаза, чем жалели бы меня.
В повести героя убивают топором в голову, когда он си¬
дит в своем кабинете. Он ожидает удар и ничего не может
204
1917 год
сделать, чтобы его предотвратить. Он нагибает голову, и последняя мысль его: как бы перо (которое лежит перед ним на столе) не попало ему в глаз.
11 февр<аля>, дома (один). Последние дни у меня ужасная ко всему апатия. Вышел мой роман10. Печатается книга стихов11. Казалось бы, чего еще?
А на душе мерзко, мерзко и низко... И где этот «последний уголок незагаженного сознания»?
Как я надеюсь на первую неделю Великого Поста12. Боже мой, помоги мне, помоги мне...
P.S. А ведь сегодня день моего рождения. Но я скрываю. Зачем лишний раз напоминать себе и другим о приближающемся конце...
11 февр<аля>. Масленица, в комнате у Никса (Никс в столовой). Сам не знаю, почему меня так бесит веселье и радость других. Когда я слышу смех из соседней комнаты (если это смеются незнакомые мне и не знающие меня люди), я испытываю чувство злобы, я чувствую себя оскорбленным, точно мне дают пощечину за пощечиной.
11 фев<раля>, вечер, дома. А хорошо все-таки иметь теплый, уютный кабинет, утром не таскаться в поганую канцелярию, а вместо этого раза два в неделю, ну, хотя бы, читать лекции в Университете.
Геслеровский переулок. 12 февраля13. Шел «на блины» к Циммерман, [на улице] по дороге увидел толпу, кто-то кого- то бил, я было прошел, но быстро вернулся, как-то нехорошо заволновавшись и «залюбопытничавшись». Смотрю: какой-то хулиганистый мальчишка (такие иногда бывают полотеры) лет 17-ти бьет другого, меньшего, лет 14—15-ти. И я вдруг ясно почувствовал в душе, что мне хорошо, что мне приятно, и я бы с удовольствием так целый день стоял бы и смотрел, как он бьет его и издевается над ним, стоял бы так же спокойно и тупо, как стояли эти швейцары, дворники, мальчишки... [Но, несмотря на это, когда большой повалил маленького] Маленький мальчик не мог угомониться и все продолжал лезть к своему обидчику, как бабочка на огонь... Наконец, он крикнул ему сквозь слезы: «Карманник».
205
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
В эту минуту как раз я и подошел близко к ним. Старший за «карманника» еще ударил его и повалил на землю, и вдруг в эту минуту я совсем машинально, [почти по инерции] прямо даже не могу понять, как это случилось, заступился за него, взял его и увел подальше от буяна. Мальчик ревел и все-таки рвался к обидчику (зная наверное, что тот в сто раз сильнее его), а я шел [и думал о т<ом>] и отговаривал его возвращаться, ласково гладил, а сам думал, как было бы хорошо, если бы на улице никого не было, и старший бил бы, бил бы без конца маленького, а я бы стоял и смотрел...
Темная, темная, несчастная душа! Поймешь ли ты небо, поймешь ли ты поле? Я все думаю - и не могу себе ответить, что бы я сделал, - если бы осуществилось мое желание и я бы очутился зрителем в этом подлом истязательном театре, правда смотрел бы или кинулся бы заступаться?
И ответить не могу.
Из того, что я теперь заступился, ведь не следует, что я заступился бы потом.
P.S. Сижу, «ковыряюсь» в мыслях и жалею, почему я заступился, а не глядел, что будет дальше.
13 февр<аля>, парикм<ахерская> на Морской14. Парикмахерская. Розовые кресла. Рука офицера с папиросой. В зеркалах - отражения... флаконы, флаконы...
Только тогда можно перестраивать человечество, когда мы свободно сможем спросить хотя бы у этого офицера: «Кто ваша матушка? Кто ваш отец? Ваша матушка любит, вероятно, ходить в вязаных кофточках и любит слоеные пирожки». На что он мог бы вместо удара палашом ответить: «Нет, нет, наша матушка была ужасная франтиха. Она бросила нас, четверых братьев, когда мы были маленькими, и уехала с любимым человеком в Италию».
Книга: НЕОТПРАВЛЕННЫЕ ПИСЬМА...
К Ек. Генр. Гуро, к Мише С<труве>.
Ночью с 14<го> на 15 фев<раля>. К записи от 12 февр<а- ля> (Геслеров<ский> переулок).
Если бы было очень холодно и у меня был бы поднят воротник, другими словами, если бы лицо мое было закрыто, я бы не заступился за мальчика.
206
1917 год
15 фев<раля>, утром до кофе. Вчера за чаем у Бруни15 говорили о Феокрите16. А я не читал ни строчки о нем. И не знаю - что это - Феокрит. Звучит хорошо, а о чем он «томится», не знаю. А я сегодня пил чай и думал: «А все-таки хоть вы и говорите о Феокрите, а я не знаю его, я умнее вас и талантливее».
Боже, Боже! Я так думаю, но ведь я сам знаю, как это низко, как это ничтожно...
И зачем не направить все силы, все эти разговоры о Феокрите и все эти мыслишки «а я умнее» - в одну сторону: к укреплению любви к ближним, к [восстановлению] установлению Царства Божия на земле.
Боже! Боже, как мы близко от Тебя и как далеко.
«ПОСЛЕДНИЙ ЧЕЛОВЕК», повесть
Чел<овек> остался один в мире. (Все умерли.) Он бродит по музеям, по домам, по учреждениям. Тишина. Страшно и жутко. Все, что прежде манило и казалось недостижимым, - теперь мертвой пустыней лежит перед ним.
Канц<елярия>, 15 февр<аля>. После разговора по телефону с Тат<ьяной> Генр<иховной>17насч<ет> Волынского. Ужасно не люблю никого ни о чем просить. Если приходится просить по телефону, то краснею от етыда (глупого стыда) и боли. Я знаю, что все о чем-то друг друга просят, что-то устраивают, но как мне гадко от этих всех «разговоров», «просьб»...
18 февр<аля>. Трамвай № 3. Каменноостр<овский> пр<оспект> - Садовая улица. В трамвае меня нечаянно толкнула какая-то девица. Я был не в духе и почему-то ужасно обозлился. И вдруг, когда я заметил, что рукав девицы запачкан чем-то белым, вся злость сразу растаяла и родилась даже жалость. (Показалось-трогательным пятнышко на рукаве, мысль, что дома ей не вычистили и т.п.)
Ночь с 20<-го> на 21 фев<раля>. Марсово Поле. Я не поверю, не поверю, не поверю, чтобы в мире с его богатством, с умом людей, с добротой сердец многих нельзя было бы так устроить, чтобы по улицам не бродили полуголодные 207
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
(голодные! это вернее) китайцы в летних шароварах с нелепыми, никем не покупаемыми бумажными цветами.
Боже! Боже! Что же мешает этому переустройству?
22 фев<раля>, в постели утром, до вставания. Человек видит только то, что он хочет видеть. (Между прочим, и по поводу спора о том, что такое чудо.)
«ИНВАЛИД», рассказ.
Стар<ый> солдат в инвал<идном> доме на Каменноостровском.
Воспоминания: обрывки... Итальянский поход. Ташкент, Тегеран... и рядом чужая кровать с казенным одеялом.
«ГУВЕРНАНТКА», рассказ.
В хорошей семье старая некрасивая гувернантка. Дети, не сознавая своего поведения, доводят ее мелкими изводами до смерти. Она повесилась в комнате на дверной перекладине. Дети не понимают, что причина - их «невинные» шалости.
28 февр<аля>, вечером. На улице революция. Дума распущена, но постановила не расходиться18.
Войска присоединились к народу. По улицам разъезжают автомобили с вооруженными солдатами с красными флагами. Толпа кричит «ура» и машет шапками. Рабочий объясняет собравшейся толпе, что он с утра до ночи работает, а его семья умирает от голода.
Нет конца всевозможным слухам. Одни говорят, что казаки пошли в Царское громить царскосельский дворец. Другие рассказывали про убийство Протопопова, про аресты Штюрмера и Питирима19. Такой толпы и такого воодушевления я не видел никогда.
Всюду сборы денег для солдат, питательные, перевязочные пункты.
Вчера ночью были обыски у всех министров и др<угих> членов правительства. Никого не оказалось дома, все попрятались. Что будет? Что будет дальше? Господи, Господи, спаси Россию, Господи, Господи, спаси Россию, сделай так, 208
1917 год
чтобы молодая Россия вышла в светлое море без крови и без ужасов.
В сумерках тускло горят фонари, толпы народа всюду. И кто мог подумать, и кто мог подумать?
Господи, спаси Россию.
1 марта 6 ч. в<ечера>. Бродил по городу. Оживление продолжается. К революционным войскам присоединились новые части.
И хорошо на душе и жутко. Слышал речь Родичева Семеновскому полку20. Все сгруппировалось вокруг Гос<удар- ственной> Думы. Был у Ел<изаветы> П<етровны> Кауфман21. У них обыск. Искали Петра Мих<айловича>22. Странно: ведь он не имеет никакого отношения к «камарилье». Он даже пострадал за «либерализм». Е<лизавета> П<етровна> ужасно взволнована. Сидела в кресле и раскладывала пасьянс - внешне спокойно, но я видел, как была возмущена «ее гордость». Лес рубят, щепки летят.
Дай Боже, чтобы эта [перем<ена>] революция прошла без эксцессов, без крови. Вся окрестность Петербурга присоединилась к городу.
Говорят, что горит царскосельский дворец23.
2 марта, поздно вечером. Кажется, произошел раскол между Временным правительством и Советом рабочих депутатов. Очень тревожно. Неизвестно, где Государь. Ответа на телеграмму Родзянко24 он не дал еще.
На улице сегодня спокойнее. Стрельбы почти не было.
Был в Госуд<арственной> Думе. Все помещение занято солдатами. Здесь посты, питательный пункт, кухня; солдаты, как море, наводняют все здание. По кулуарам движется живая река голов, офицерских эполет, ружей, солдатских погон. Все куда- то спешат, [что-то] лица тревожные и радостные.
Солдаты некоторые спят прямо на полу (это, вероятно, те, которые были дозорными ночью).
Я все думаю, что это сон.
Екатерининская зала25 полна солдатами, офицерами, юнкерами. Примчался какой-то депутат, сообщил, что Государь отрекся от престола в пользу в<еликого> кн<язя> Мих<аила> Ал<ександрови>ча26, а последний - «в пользу народа». Гро-
14 Р, Ивнев. Дневники 209
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
мовое ура, шапки летят в воздух. Рабочий говорит речь. Опять ура. Мы с Сер<геем> Томкеевым разносили кувшины с водой и поили солдат. Я потерял перчатки в суматохе и жалуюсь Сереже. «По сравнению с тем, что потерял Николай II, - это ничтожная потеря», - говорит мне, улыбаясь, Сережа...
3 марта, 9 ч. в<ечера>. На улице манифестации, по Литейному27 толпа народа и солдат движется с красным знаменем, на котором белыми буквами написано: «Да здравствует демократическая республика».
Троицкий мост так же величественен. Зимнее солнце освещает [снеговую] снежное поле Невы.
Господи, спаси Россию.
3 марта, 11 ч. 40 м<инут> ночи, перед сном. В Г<осу- дарственной> Думе встретил Мягкова28. Он рассказывает, что Волынский полк (гвардейский) расстреливал на Знаменской29 толпу рабочих (27 или 28 февр<аля>), а, вернувшись в казарму, солдаты плакали. На другой день они примкнули к революционным войскам30.
4 марта, ночью. Государь отрекся от престола в Пскове 2 марта в 3 ч. дня в пользу Михаила Александровича.
М<ихаил> А<лександрович> отрекся в пользу народа. На улицах радостно и спокойно.
Господи, спаси Россию.
5 марта, утром до чая. [Сон про солд<ата>, стреляющего в дворника (упал, как деревянный, [стук] хруст черепа.]
Сон (ночь с 3<-го> на 4 марта)
Около Таврического дворца. Я иду вдоль стены по Шпалерной улице31. Вокруг народ и революционные войска. Вдруг прибыл какой-то полк усмирять. Солдаты бегут, становятся на колени и стреляют, бегут, потом снова становятся на колени и стреляют... И вот я бегу с толпой, жмусь к стенке, и вдруг вижу я, как солдат целится в дворника, стоящего у ворот. Дворник как стоял, так и упал, точно деревянная кукла с вербы или из кустарного магазина. И я услышал, как хрустнул череп дворника [и подумал]. Вспомнив целящегося солдатика, секунда - и падение дворника, я подумал: «Вот она, смерть».
210
1917 год
5 марта, утро. Мне кажется, что я вижу сон: Романовых нет... Исполнительный Комитет...32Учредительное Собрание... Совет рабочих и солдатских депутатов...
О, если бы Россия вышла здоровой и обновленной!
Боже, Боже, помоги России.
Ночь на 10 марта, «Привал комедиантов». Всей душой рад революции. Рад свержению Романовых. Они, конечно, к гибели вели Россию. Об этом нет двух мнений.
И вот пошел в «Привал». Там было пусто, сонно, скучно. За столиками сидели какие-то евреи. И вдруг мне стало мучительно жаль «Империи».
Революция -тун<н>ель. Рыла с 2-х сторон. С одной - рабочие, Керенский33, Милюков34. С другой - Распутин. Последний погиб под развалинами, за работой, при исполнении «служебных обязанностей».
11 марта, утро до кофе. [Видел сон (ужасно неприятный).]
Сон (ночь с 10<-го> на 11 марта) - (очень неприятный).
Я стою в нашей ванной комнате и полощу рот. Вдруг на дне ванны вижу какое-то насекомое, [вроде] среднее между тараканом и кузнечиком, и все оно бегает, все оно мечется по свинцовым бокам ванны. Я думаю: не изо рта ли выпрыгнула эта дрянь. Я чувствую, что изо рта, и вытягиваю изо рта какую-то тянущуюся вязь, и оказывается, что это - ножка таракана. Кто-то входит в ванну и помогает мне [искать] поймать таракана (а он все бегает, бегает - продолговатый, шустрый, коричневый). Потом он куда-то исчезает и кто-то показывает мне на маленькую синенькую птичку (формой птичка эта напоминает таракана), и у меня сознание, что эта птичка и есть тот таракан.
Но в ванной коричневый таракан появляется опять, бегает, я убиваю его какой-то палкой. А птичка сидит на чьей-то руке и машет крылышком.
13 марта, Контрольный двор35. [Я рад, что пала династия Романовых, я в восторге от того]
Сегодня из контрольных зал выносили портреты Александра III, Николая II, Алексея. Я встретил эту процессию в 211
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Контрольном дворе, когда шел за маслом. Сторожа лениво волочили портреты, мальчишки кричали, кричали... и мне вдруг стало так грустно...
Я всегда ненавидел эти казенные портреты, опошленные участками, [банками] казенными залами и т.п. учреждениями. А тут вдруг стало грустно.
13 марта. Улицы. Хожу по петербургским улицам и думаю: где она, где - ИМПЕРИЯ? Петропавловская крепость, Троицкий мост, набережная, Летний сад - все это так пропитано империализмом. И вдруг-«Временное правительство», «Учредительное Собрание», «республика». Не верится, не верится ни глазам, ни ушам.
14 марта. Столовая Контрольной Палаты, днем. В столовой Контр<ольной> Палаты за завтраком я встречаю иногда одного уродливого узкогрудого чиновника, почти карлика, и меня всякий раз охватывает чувство омерзения, от которого я не могу избавиться. Мне и стыдно и больно.
16 марта. Мойка. Встретил хромую [женщину] нищенку (на двух палках вроде костылей) и [постарался] проскользнул мимо, чтобы она не успела попросить <у> меня милостыню.
P.S. Правда, у меня было очень мало денег.
31 марта, дома.
«СОБЛАЗН ДУХА»
Повесть
Мол<одой> и очень красивый и мужественный чел<овек> А. любит свою молодую [дочку] жену и 2-их детей... (Женился рано - 18-ти лет.) Встречается с Д. Тот его полюбил настоящей, единственно раз бывающей в жизни любовью. И перед божественною силой этой любви А. сдается. Он забывает жену, детей и весь отдается однополой любви.
Предисловие: Когда писатель пишет - он ни о чем не думает, кроме неба, поля, деревца, травки, облачка... Когда он читает свое произведение перед тесным кружком друзей и знакомых, - он уже начинает думать - понравится ли его про- изв<едение> любимому человеку. Когда же он издает книгу, он не может не задуматься над тем, что скажут читатели.
Я не составляю исключения из этого правила, и, издавая свою повесть, мне хочется сказать несколько слов читателю:
212
1917 год
«Случай, описанный мною, произошел в жизни, и потому не говорите, что “этого быть не может”. Если бы мне кто рассказал этот случай, я бы тоже не поверил, но я сам все видел, и я верю».
СОДРУЖЕСТВО
Для радикальной борьбы с человеческой злобой и косностью надо образовать содружество людей, раз навсегда отказавшихся от личной жизни (по каким мотивам - все равно), для принесения пользы и помощи другим. О себе забыть, помнить только о других. Только других любить.
Публичные моления. Вознесение молитв о спасении России.
СЛОВО К СОЛДАТАМ
Братцы, я пришел к вам, к солдатам, [поговорить] побеседовать с вами о нашем общем деле, о нашей родине, о нашей России, и прежде чем говорить с вами, я думал, интересно будет узнать, кто же говорит с вами, почему я познакомил вас с собой. Я - сын офицера артиллериста, и только случайно не в вашей военной среде. К сожалению, здоровье мое настолько слабо, что я не имею силы быть с вами в ваших рядах, в ваших казармах. Я пришел говорить только для вас, и потому, если вам будет что-нибудь непонятно или просто скучно, скажите мне прямо. Но сердцем и душой я с вами, мои братья, и вот теперь, когда я познакомил вас с собой, я перейду к вопросам, которые нас волнуют.
1. Старый порядок. Возникновение государства. Договорная система (пример: вот вы здесь собрались в казармах и избрали одного главного над вами не для того, чтобы он издевался над вами, мучал вас, а для порядка. Если он не будет хорош, вы его прогоните, так и с царем).
Положение в России в последнее время.
Война. Война - зло. Но рабство - большее зло. Нечестность старого правительства. К чему это привело. Совесть солдата должна быть спокойна. (Насч<ет> присяги государству, а не отдельному лицу. Лицо, если и присягает Государю, то имеет в виду государство.) Поможем России каждый, чем может. Постараемся друг другу помогать, не будем друг другу врагами. Поддерживать Временное правительство во имя 213
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
спасения родины. Смягчите ваши души, чтобы мы могли друг друга поддерживать и друг друга любить.
О доверии к офицерам.
О России нашей родной, о наших полях, и нашем небе. Старайтесь быть справедливыми и добрыми.
Ночь с 4<-го> на 5 апреля. Игорный дом на Троицкой улице36. Сколько темных сил таится в душе человека. Боже! Боже! Как мне больно, как мне безнадежно больно! [Вчера я] Я первый раз в жизни попал в игорный притон. Самый низкопробный, самый пестрый. Всюду столики, столики, столики, всюду карты, карты, карты, столики залиты вином, разбросаны окурки, воздух спертый. Как мне больно сознаться, что когда какой-то пьяный офицер привязался к штатскому и доказывал, что он «имеет право дать ему в морду», мне было приятно, да, да, да - приятно.
Я делал равнодушный вид, бегал за ними и ждал, когда офицер начнет бить, «просто бить потому, что он этого хочет» штатского. Тот был жалкий, трусливый, несчастный и мерзкий в своей трусости. А я все ждал, ждал этого невозможного омерзительного удара. Я задыхался от какого-то странного и горячего чувства.
Я забрался в какой-то закоулок на черной лестнице, где горничные громыхали какими-то сорными ведрами, и оттуда подсматривал за пьяным офицером, который, как коршун, носился [за] над своей жертвой. Какой-то полупьяный широколицый, краснощекий молодой казак «урезонивал» разбушевавшегося товарища. Какие-то накрашенные женщины визжали и, вероятно, так же как я, ждали и хотели этого «удара».
Игроки столпились, ожидая с любопытством, что будет дальше. Они, вероятно, тоже хотели «скандала».
[Прижавшись к гряз<ным> перилам, на площадке, я заплакал. И как это не может показаться «кощунственным», я вдруг почувствовал Божие дыхание и понял, что] Я прижался к перилам и заплакал, и мне стало так ясно: Господь еще не покинул меня.
5 апреля, дома. Нет ничего ниже человеческой породы. Эта самая мерзкая и самая ужасная живая тварь, населяющая землю, потому что [зверь] в человеке соединены сознатель-
214
1917 юд
носгь, которой лишены животные, [с мерзостностью] с обезьяньей пакостностью. Вот уж «пакостные обезьянки» [-лучшего названия и не придумаешь для людей] эти люди.
«ЯПОНСКИЙ ПРИНЦ» (фантаст<ический>) рассказ
Мол<одой> студент русский (сын богатых родителей) с детства расположен к мазохизму (описано, как ему нравилось, чтобы его били товарищи в гимназии). И вот он, встретив на улице Петербурга бедного, почти голого, в лохмотьях японца-рабочего, берет его к себе в лакеи; по вечерам одевает его в дорогие персидские халаты, надевает на голову его корону, а сам изображает его голого раба. Японец (за деньги) должен изображать из себя деспота и бить раба. И вдруг японец, проникнувшись сознанием, что он японский принц, просыпается раз - и видит себя действ<ительно> принцем, а студента-хозяина - чужестранным рабом...
Запис<ать> насч<ет> китаянки с ножами.
«ЧЕЛОВЕК, СОШЕДШИЙ С ВЫВЕСКИ»
N бродит по городу. Попадает на Вас<ильевский> Остр<ов> в торговые ряды37. Его поражает одно лицо на вывеске магазина модного платья. Это - господин в цилиндре с страшо белым лицом и белыми мертвенными руками.
N настолько поражен этим изображением, что начинает следить за [этим господином] этой вывеской. И вот в один пасмурный вечер он приходит к вывеске и видит, что на ней нет изображения, [лишь одно] оно исчезло. На минуту он отворачивается, и когда взгляд его снова падает на вывеску, он [ясно] снова видит изображение господина, причем ему кажется, что он даже заметил, как мелькнула фалда господина и как лицо его приняло мертвенное выражение. Словом, он поймал момент возвращения господина на свое место на вывеску.
Через некоторое время он встречает этого «господина» в [Гостин<ом>] Апраксином рынке38 Он подскакивает к нему и спрашивает: «Вы - с Басильев<ского> Острова? Ведь правда?» Господин еще более бледнеет и отвечает: «Я не советую вам тревожить призраки».
215
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Большой проспект П<етроградской> С<тороны>. 8 апреля. Когда я, расталкивая толпу, добрался до места, привлекавшего к себе [все] внимание всех, я увидел крошечную девочку-японку, которая стояла, прислонившись к деревянной перегородке, и глазами, полными слез и испуга, глядела на окружающих. В ее руках были ножи, и она жонглировала ими, [отдыхая] переставая для того, чтобы собрать сыпавшиеся довольно щедро деньги, и снова бралась за свое занятие, что- то припевая в такт. Какой-то рабочий протягивал ей четыре копейки (две бумажки по 2 к.) [а его дама ворчала] под воркотню его «дамы», которая протестовала против такой щедрости, советуя ограничиться 2-мя копейками. Какой-то востроглазый мальчик уговаривал его дать 4 к. по два раза, и тогда она (японка) будет два раза жонглировать.
Я стоял около деревянной перегородки и чувствовал какую-то слабость в ногах и какую-то боль в груди. Вдруг я почувствовал, как слезы капают из моих глаз.
13 апр<еля>, дома. [Сегодня] Чуть-чуть не попал под трамвай китаец. Я стоял на площадке и видел, как взмахнул он широко руками. Его спутник, тоже китаец, широко улыбался. Я подумал: «Как им горько, этим петербургским китайцам», - и почему-то подумал, что многие из них должны бросаться в Неву (или в Каналы). Сегодня прочел в газете: с Адмиралтейской набережной39бросился в Неву китаец...
P.S. [Вчера] Несколько дней назад из трамвая выскочил человек и попал под автомобиль. Он ужасно вскрикнул. Все поднялись. Я тоже. И увидел его на мостовой. Какая-то женщина сказала: «[Гляди] Уже судороги пошли. Умирает».
13 апр<еля>. У Павловых в библ<иотеке> «Плавающ<ие> путешеств<ующие>» Кузмина40.
Устроить митинг-собеседование калек, нищих. Слово к ним. Высокая миссия нищих и калек. Терпеливо нести свой крест. Воспитание детей на счет государства. Недопустимость сильных контрастов: дети буквально умирают с голода, а некоторые богачи буквально не знают, что делать с деньгами.
14 апр<еля>. Дома, за бритьем. Почему-то я вспомнил вечер в Аджикенте: на скамейке сидели: Ольга Ал<ександров- 216
1917 год
на>, дядя Жорж, Нина с мужем и я. [В эту минуту] Вдруг с горы съехали всадники (помимо цоканья копыт, [хрип] тяжелое дыхание грузных коней, особенно помню коричневую гладкую лошадь, на которой сидел казачий офицер (теперь убитый)). На конях была молодежь: Потоцкий, Силаев и еще офицеры. Многие теперь убиты...
22 апреля. Набережная Карповки, у Малого проспекта. Подошел к старому нищему, спросил его, где он живет. Он посмотрел на меня мутно-голубыми глазами и зашамкал (Господи! До сих пор вижу его ужасно несчастное лицо): «Я из Пруссии. Государь поменялся нами... Те, которые негодные...» Я так и не понял, кто он - инвалид или сумасшедший. Из его неясных и путаных слов я ничего не мог понять. Боже! Боже! [Ужасно] Как мутно-голубоваты были его глаза, точно в них были все туманы, носившиеся над Мазурскими болотами...41
Николаевский мост, 20 апр<еля>. Записал 22-го апр<е- ля> дома. Позавчера были беспорядки на улицах (враждебные демонстрации Временному Правительству). [Я шел по Конногвардейскому бульвару.] Исаакиевскую площадь пересекала толпа демонстрантов. Впереди шли матросы (у них были особенно темные, зверские лица) и ожесточенно били в барабаны. (В этом ожесточении было что-то восточное, что- то напомнившее мне Туркестан); в это время я заметил пустой экипаж (собственный), и мне вдруг захотелось проехать мимо этой враждебной всему богатому и «буржуазному» толпы в «собственном». Я окликнул кучера. Он позволил мне сесть. И я ехал через Николаевский мост рядом с этой толпой, слушая восточный бой барабана, смотря на темные лица матросов и на белое апрельское небо, слегка розовевшее на Западе.
В лицо мне дул прохладный ветер, и почему-то, когда я проезжал еще по Исаакиевской площади, купол Исаакия, окутанный невидимой тканью воздуха, напоминал мне новгородские купола. Как было ясно в воздухе и тревожно в душе. И эта воздушная ясность, смешанная с душевной тревогой, была чудодейственна.
Записал в 5 ч. дня дома 27 апреля. За все время войны я никогда не видел во сне «войны».
217
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
В ночь с 25<-го> на 26-ое я увидел вот что: я лежу под окном. Боюсь приподняться. Вокруг стрельба, летят пули. Сердце колотится, и так тесно в груди и нехорошо. Мелькает мысль: «Вот она, опасность настоящая, а не “литературная’5, и как нехорошо, нехорошо все это».
Приподнимаюсь. Вижу поле, над полем небо и облака серые. А близко, близко казаки, донцы должно быть (красные лампасы на штанах). Проволочные заграждения, черная земля - все так ясно, как свежая картина, где много красок. Кто-то, должно быть, крикнул (мне голоса сквозь стекло не слышно), что «немец» близко. Казаки рванулись навстречу «врагу». Метнулась чья-то фигура. Рыжая лошадь и красные лампасы и рука белая (так запомнил белую руку на голубой эмали воздуха).
Вот, больше ничего. А проснулся - сердце бьется горячо, часто.
Почтов<ый> ящик в почтамте куп<ил>. Объяв<ление>: средство от хандры, тоски, меланхолии и т.п. за 10 мар<ок> по 10 к. Ответ: купить таблицы с изображением всех болезней, начиная с полости рта, горла и т.д., и благословлять небо, что [у вас нет] вы не подвергнуты всем этим мучениям. Ваша тоска вам покажется по сравнению с ужасами болезней пустячной.
2 мая, утро. Керенский, больной, изможденный, с рукой в черной перчатке; Альберт Тома42, восторженный, певучим голосом призывавший Россию не забывать Сербию и Бельгию; Родичев, казенно произнесший «доклад-речь» о свободе; Некрасов43, прекрасно сказавший несколько слов, вот уж именно то, что называется «от души»; корректный [и приятный], производящий душевно чистое впечатление Милюков; чудесная старушка Вера Засулич44, сидевшая в бывшей императорской ложе, - вот лица, точно тени, прошедшие передо мной на концерте-митинге Волынского полка в Александрийском Театре.
Были речи, речи, речи, были делегаты с фронта, была музыка, были новые гимны (Боже! Боже! Как они были несчастны и невдохновенны, эти гимны! И как страшно, что они несчастны и невдохновенны). Все как будто хорошо. Рукоплесканья достойнейшим лицам, доверие достойнейшему 218
1917 год
Правительству, но... в результате какое-то тяжелое впечатление от всего вечера.
Во-первых - эта толпа праздничная, любопытствующая, пошлая, вот уж действительно «буржуазная». Впрочем, может быть, здесь сказывается моя нелюбовь к толпе вообще...
Вышли мы из театра в первом часу ночи. Небо было закрыто тяжелыми облаками. Воздух был прохладный. И мне показалось, что мы все на палубе накренившегося корабля.
5 мая, вечером.
Сон (ночь с 4<-го> на 5 мая)
Опять видел во сне войну.
Стоим мы (я и несколько человек безоружных «штатских») у какой-то стены. Откуда-то льется желтый свет. Земля покрыта зеленовато-желтой травой. Солдаты толкают нас вперед. Говорят: «Идите воевать».
Я иду, а ружья-то у меня нет. И так неприятно на душе. Думаю: «Вот она, трусость, подлая, жалкая, мерзкая, низкая. Вот она “война до победного конца”45». Иду вперед, а там штыки, и вокруг огонь и ядра. (Цвета, как на лубочной картине.)
Я не выдерживаю и убегаю куда-то в сторону. Бегу по дороге. Вот какие-то деревья, какая-то хижина. Больше не помню ничего.
Я не представлял себе, что может быть такая тяжесть на душе, т.е. что такую тяжесть можно чувствовать во сне. Я вдруг в одну секунду понял весь ужас войны и тот грех, который берут на душу те, кто проповедывает «войну во что бы то ни стало»46. Тяжелее и горше этого, должно быть, нет ничего в мире.
Воскресенье 14 мая, Каменный Остров. Был с Колечко й на островах. Встретил там одного служащего из канцелярии, жалкого, забитого, неприятного. В нем какая-то удивительная смесь нафабренного нахальства с униженной забитостью. У него всегда (теперь немного суше) мокрые руки, и в канцелярии он избегает здороваться со всеми из-за этого и жмется всегда вдоль стены. И вот, когда я встретил его на островах (сегодня воскресенье), я вдруг почувствовал какое- то (отвратительное) движение в душе. [Приблизительно мои мысли (помимо моей воли) текли так: 1) какая мерзость, буду же откровенен (это про поклоны); 2) не надо выходить из дома в воскресенье, всякая дрянь.]
219
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Мне было неприятно (и ведь как это мелко и глупо), что я встретил бедного канцеляриста здесь и этим как бы сравнялся с ним. (Он - в канцелярии служит, и я служу в канцелярии, и даже сидим в одной комнате, и оба на островах «прохлаждаемся» в «праздничный день».)
И вот это-то «равнение по канцелярии» и по «праздничным денечкам» почему-то страшно обозлило меня. Глупо, глупо и стыдно.
Летний Сад, днем 14 мая. Встретил Н. Венгрова. Я его (за что? за что? не знаю) недолюбливал. Теперь он в солдатской (юнкерской) шинели. Такой жалкий и славный. Как-то вся «нелюбовь» испарилась.
19 мая, вагон «Петербург - Сестрорецк». Я мучаюсь, когда читаю про «анархию», про бесчинства солдат, но вот я попал в вагон, в котором воркует о еде и платьях «настоящая буржуазия» (жирная, сдобная, мягкотелая), и вдруг в одну секунду понял, что всей, всей душой я с этими бесчинствующими ордами, с грубыми солдатами (осуждаю их, но понимаю, т. е. могу понять), но только не с этими толстыми «людьми», только не с ними (и «осудить» их не могу, но и понять тоже не могу). И, кроме того, чувствую чисто физическое омерзение, глядя на них.
Прежде попадались офицеры нахальные, попадались наглые, фатоватые, но теперь - это что-то ужасное: грызут орехи, яблоки, пересмеиваются, как уличные мальчишки. Вот к офицерам у меня другое отношение, чем к «толстой буржуазии». Они должны быть «вылощены» и воспитаны. Иначе получается мерзость.
Рассказ «ХУТОРОК».
В трактире с садом «Хуторок» продавщица. Ей так надоело каждодневное подаванье чая посетителям, плоские шутки и пошлые заигрывания, что она в один прекрасный день вместо исполнения заказа схватила какого-то посетителя за руку (тот так растерялся, что пошел за нею безмолвно) и повела его к клумбе, и, схватив его голову, ударила со всей силы о зеленый стеклянный шар, возвышавшийся над клумбой.
220
1917 год
На улице: «Если ты мне хорошо заплатишь, я тебя угощу».
В Сестрорецке мальчик: «Папа, почему границу устроили так близко?»47
Троицкий мост, 22 мая, 11 часов вечера. «Не знаю почему, а все болит душа за наш народ». Ветром донесло слова эти на Троицком мосту. Говорила женщина <в> платочке спутнице своей, тоже женщине в платочке. Белая ночь. Все было в тумане. Луна была оранжевая и неподвижно стояла в небе средь обрывков былых облаков.
22 мая. Кронштадт, море. Сегодня ездил в Кронштадт. Там все тихо, дети бегают, гуляют девицы, солдаты ходят и семечки грызут, и ничего будто бы нет - ни войны, ни революции. Точно это не «вольный город Кронштадт, отделившийся от государства Российского, не признающего Врем<енно- го> Правительства»48, а пыльный уездный городишко летом.
Море серое, легкий ветерок был, маленький дождь. (Со мной был Никс.)
Народный Дом49,27 мая. Сколько злобы в человеческом сердце. Наряду со всякими «аттракционами» в саду Народного Дома выставлена кукла-силомер, изображающая Распутина. За 5 или 10 коп. желающие бьют куклу по голове и узнают «силу удара». Когда я увидел эту куклу, я даже не изумился. Я так привык к людской мерзости. А сейчас еле пишу об этом. Точно на ручке пудовая гиря и дышать трудно: воздуха нет! Где милосердие? Где «христианство»? Боже, Боже! Он умер. Чего же его еще мучают? Своей смертью он уже искупил все свои великие грехи. Так где же это человеческое в человеке? И как мне стыдно, что это случилось в России, в православной России.
28 мая, дома, вечер.
НА УЛИЦАХ
Большой проспект Петербургской Стороны. Вечер. Около аптеки Майзеля50. Тусклый фонарь. Толпа обсуждает события. Какой-то господин в зеленых очках прислушивается. Вдруг стало страшно. Это лицо, глаза, резиновое зеленое пальто.
221
Рюрик Ивнев. ДННЗНИК
Геслеровский пер<еулок>. Толпа. Какой-то офицер объясняет что-то толпе. К его объяснениям злобно прислушивается какой-то неприятнейший субъект в кэпи. В этом лице столько злобы и низости, что, глядя на него, понимаешь вдруг, как оскорбительно в сущности считать Христа причастным че- ловечеству
Большой пр<оспект> Петерб<ургской> Ст<ороны>. Угол Введенской51. Рабочий (беззубый) молодой, маленький, лицо коричневое, глаза быстрые, злые, объясняет что-то толпе. Говорит за большевиков. Встречается с моим взглядом (я улыбаюсь глазами), страшно смущается почему-то.
Откуда? Откуда в людях столько гадости? [Эти лица, лица, ведь это же лица, а] Откуда эти странные темные лица? А ведь русские бабы совсем другие. И старушки русские. Господи! Спаси Россию!
ПОЭМА «БУКВЫ»
Каждая буква (начиная с А и т.д. (отличит<ельные> черты каждой буквы изобразить)) жалуется на то, что им приходится составлять слова, которые они не желают составлять. Пение букв, плач букв.
30 мая, белая ночь. Мое смирение — не ради смирения, а ради унижения ближнего моего, и потому нести это смирение (сознавая, какое оно) еще тяжелее. Сегодня произошел такой случай: Я сел во второй вагон трамвая, когда вагоны тронулись. (Первый вагон был освещен и переполнен, второй - темный и свободный.)
Кондуктор (благообразный старичок) загородил мне дорогу и с какой-то раздраженной яростью захлопнул передо мной железную дверцу, закричав, что он не пустит меня, т.к. в вагоне нет света. Вероятно, он был формально прав, но его злоба вызвала злобу и во мне (ведь злоба, как искра, передает огонь быстро и страшно), и я, вместо того чтобы вступить с ним в пререкание (не из смирения, а именно желая еще глубже унизить, обидеть, задеть его), посмотрел молча и пристально ему в глаза.
(Не знаю, что выражали мои глаза, я хотел в ту минуту, чтобы они выражали презрение и порицание.) Вдруг лицо ста-
1917 шл
p и ка-кондуктора начинает меняться, голос делается более спокойным (он очень мирно объяснил мне, что, по правилам, нельзя садиться в вагон [когда там нет <света>], т.к. он считается испорченным и т.п.), и, наконец, он приоткрывает дверцу и приглашает меня войти [внутрь].
Мне было очень трудно стоять на подножке при закрытой дверце, но я отказался воспользоваться его предложением (опять-таки желая его унизить). Так я простоял, неудобно зацепившись, весь перегон Марсово Поле-Троицкая площадь52. И этим временем я все еще придумывал, что бы сказать ему на прощанье еще более добродетельно-оскорбительное.
Перед тем как слезть, я украдкой взглянул на него, и мне стало за себя стыдно и больно: я не узнал прежнего сварливого старика, передо мной был жалкий, затерянный, забившийся в угол вагона старичок (которого я признал только по его форменной куртке). Глаза его были влажны.
30 мая, дома. Разве мы мало встречаем пьяных людей? Разве мало пьяных солдат в городе? Странно увидеть в трамвае пьяного офицера, болтающего с солдатами (насмехавшимися над ним), и стало вдруг физически больно. Запела старая кровь. Завизжала старая кровь!
Умереть, умереть (так оно и будет, ведь рано ли, поздно ли) и не видеть этих человеческих гадин, и ничего, ничего не видеть, вот только разве море, да воздух, да лес, да поле. О, лишь бы не было людей.
Это уже теперь не относится к пьяному офицеру, но просто я вспоминаю трамвай и толпу и всю эту мерзость. Когда я смотрю на толпу людей, мне сейчас же представляется куча муравьев, копошащихся, суетящихся, только муравьев, злобных, хищных, и, право, унизительно даже думать, что Христос мог носить облик человека...
30 мая.
НА УЛИЦЕ
Злобный человек, лет 35, темный, небритый, в пиджаке и без воротничка, говорит с акцентом (вместо фронт - фрунт). Ничего определенного не говорит. Только смущает народ. (Этот уж сознательно смущает.) Обидно и горько. Просто плакать хотелось. А рядом солдаты, бабы, доверчивые, добрые, глупые — «женственные славяне». О, как я порой ненави223
Рюрик Ивнев. Д11ЕВ11ИК
жу эту гадостную мягкотелость и податливость. Вечно дети, которых можно подговорить на все.
НА УЛИЦЕ
На Моховой снова встретил злобного субъекта (который злобно прислушивался к словам офицера на Геслеровском пер<еулке> 28 мая). Чего это он шныряет. Сегодня здесь, а завтра - там.
4 июня, воскресенье, утром. Почему-то вспоминаю сейчас Красное Село53, [вок<зал>] дебаркадер, вечер, мы ждем поезда в Петербург, с Струве. (Встреча с Конге54, разговор про стихи.) (Конге убит на войне.) Потом в вагоне сидели с Мишей рядом, о чем-то говорили...
ПОВЕСТЬ
Мол<одая> женщина, овдовев, каждый день ходит на могилу мужа. Весна. Кладбище в деревне, около леса цветущие яблони, небо - бледно-синее, трогательное... Сторож кладбищенский (мол<одой> чел<овек> или сын сторожа) влюбляется в нее... Скрывает. Делает ей мелкие услуги. Она привыкает к этим услугам. Медленное развитие романа.
5 июня, утро. Вспоминаю мой трехколесный велосипед. Зал Мариинского училища. Карс. Катаюсь. Из сиденья торчит солома (солома пахнет сильно своим особенным запахом и сильно пылью), материя на сиденье пестрая, красная с желтыми узорами.
ПОВЕСТЬ
Мол<одая> девушка приезжает гостить в имение к родственникам. Ее [интере<сует>] влечет не к «своему кругу», не к мол<одым> людям «общества», а к кухне, конюшне. Роман с [простым] сыном кучера.
РАССКАЗ
Дама с инсценировкой насилия, электр<ический> [звонок] фонарь.
224
1917 год
24 июня, Большой пр<оспект> около Введенской. В трескучем вагоне трамвая (второй, прицепной) солдат (молодой, во цвете лет так около 30-ти, русский) жаловался на «новые порядки», которые будто хуже порядков «Николая Кровавого»55. Под конец он сказал: «Я против “наступления”. Я уж лучше в Германию уеду, там заработаю больше...» Поднялся шум. Я схватился за голову и выбежал. На ходу соскочил. Точно по лицу меня ударили.
24 июня, вечер. Дома. Заговорили о Китае, о 500-миллионном населении, о неминуемом Китайском шествии на Запад - стало как-то вдруг немного страшно перед разрушением. И первая мысль - а стихи-то мои, стихи, желтенькие книжечки «Самосожжение», где они будут? Под копытами желтолицых всадников. Или войдут в китайскую «грамоту»?
Ах! Все, все-все, все равно...
Так ли, все ли равно?..
Боже мой, как иногда от пустяка станет страшно, точно на весах... бросишь ягодку - и уже перевесило.
P.S. Никс рядом. Читает Уитмана56.
25 июня. Приморский вокзал57. Утро. Сегодня утром первый раз в жизни увидел глухонемых в большом количестве (сразу человек тридцать); все они делали друг другу какие-то знаки; было такое впечатление, как будто каждый сигнализировал одновременно нескольким.
Я никогда не думал, что эта картина может произвести такое удручающее действие [на человека]. Прямо страшно было смотреть на эти мелькающие в воздухе руки, на эти безмолвные и дергающиеся, как рыбы, фигуры. И я чувствовал, что так воспринимать их, как я, может только злобная и темная душа. На чудесную душу (хотя такой души, может быть, и нет), ну, на то, что называется словом «добрый», на душу добрую это произвело бы не такое впечатление.
25 июня, вагон «Петербург - Курорт», Сестрорецкая линия. Рассматривал какие-то мерзкие надписи на стенках «ОО»58 и чувствовал в этом какие-то наслаждение. Еще минута - и я, кажется, сам написал бы на стене какую-нибудь мерзость.
15 Р. Ивнев. Дневники
225
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
25 июня. Новая Деревня50. Сидел на складной скамеечке, на площадке трамвая, в изнеможении от усталости (I ’/з часа простоял в вагоне). Какой-то господин кричал: «Встаньте, встаньте, вы мешаете входить». Мое лицо терлось о сукно чужих материй. Я злился. Вот уж был маленьким, крошечным злющим «мелким бесом»60. Если все такие злобные, как я, - то человечество не заслуживает лучшей участи.
25 июня. Приморский вокзал, вечером. Толкотня, толкотня, масса народа, канотье61, котелки, перья. Такая дрянь! А я еще хотел любить «человечество». Такая мерзость люди, такая мерзость. Как хорошо было бы пожить среди собак или лошадей.
Ведь если представить себе: высокое небо, пышные облака, недавно был дождь. Широкая деревенская дорога. По бокам хаты. И в каждой хате живут собаки. Пьют молоко, едят [как люди] жареный картофель, на крылечках играют щенята, я иду за грибами с тремя собаками (лохматыми, коричневыми, как наша елизаветпольская Джемка).
Боже! Боже! Какое счастье! И чтобы ни одного человеческого лица вокруг. И зеркала не было бы, чтобы свое не видеть.
[Или жить с лошадьми. Все равно с кем, лишь бы не с человеком.]
Вот навстречу нам идут две пожилые собаки. Они возвращаются с прогулки, [под руку] нежно и ласково вертя хвостами. Вот и лес. Здесь [о глухонемых] чисто, хорошо. Нет бумажек, окурок, коробок от консервов, шелухи - словом, всякой мерзости и пакости, неизменно сопутствующей человеку.
Вот еще собаки. Это должно быть - целая семья: две большие, мохнатые и целая стая крошечных, играющих, прыгающих, гавкающих. Они ласково обнюхивают нас и проходят мимо, не обмеривая нас людскими жадными, высчитывающими, сверлящими, изолгавшимися, злостными глазенками.
В лесу прохладно, пахнет сосной, [откуд<а-то>] из собачьей деревни доносится заглушенный расстоянием лай. И нет людей, нет людей, главное, нет людей...
26 июня, утро до кофе. Когда видишь парад или манифестацию, так и кажется, что сверху смотрит чей<-то> боль226
1917 год
шой (настолько большой, что он нам невидим) глаз, и чей-то голос (настолько громкий, что мы его не слышим) [говорит] звучит: «Смотри, у как у них (у людей) все организованно: вот эти идут с какими-то значками, эти вооружены, эти наблюдают. Ужасно смешно, правда?»
Или: «Нет, не трогай их».
Или же такой голос: «Иногда мне хочется сдунуть их или наступить на них».
«Нет, жалко, зачем!»
2 часа ночи (на 28 июня). Троицкий мост, ближе к Летнему Саду. Взглянул на луну (расплывчатую, серебряную, немного общипанную (как цыпленок)), на воду, в которой чуть- чуть поблескивали серебряные искорки (запомнился воздух весь голубой), и вдруг почувствовал всем существом (ну, словом, прочел), что я еще непременно буду любим где-то далеко, за границей, кажется, в Венеции, и будет смотреть с неба тот же серебряный лунный цыпленок, и я буду воспринимать все иначе, т.е. так, как воспринимают все любящие. И будет непременно вода и прохладный ночной воздух, и чья-то чудесная, чудесная теплота.
Ночь с 1<-го> на 2-ое июля, Каменноостровский пр<оспект>, угол Большого. Когда идешь лицом к светлому, розовеющему небу (к заходящему или восходящему солнцу), стихи слагаются легко.
2 июля. «Лигово-Петербург», ступеньки вагона Ш класса. Прицепился к площадке вагона (возвращался из Лигова62со свадьбы Евд<окии> Георг<иевны> Широковой (чудесная семья, простая, русская, и сама Е<вдокия> Г<еоргиевна> чудесная)). Руки затекли, едва держался. Кто-то крикнул: «Поезд встречный», - я, сколько мог, прижался. Поезд промчался. Очень жутко было. С площадки кто-то закричал: «Вас чуть- чуть не снесло», - другой кто-то сказал: «Одним человеком бы меньше стало».
И хотя я знал, что я не могу для него (неведомого для меня) быть чем-нибудь большим, чем «один человек», меня это обозлило (взбесило). Я почувствовал прилив злобы и на него, и через него на всех. И в то же время ясно понимал и чувствовал, что все это естественно (и голос этого человека, и моя злость).
227
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
РАССКАЗ
Военный (генерал), кот<орый> всем рассказывает: пришли, взяли оружие...
3 июля, вечер, после суетливого дня. Когда я начал эти записи, я хотел писать только одну правду, т.е. хотел писать не только одну правду, но всю правду. Теперь я вижу, что это почти немыслимо, т.е. совсем немыслимо. А может быть, вся правда (до конца) была бы попросту скучна.
3 июля, 12 ч. ночи, дома. Сильная стрельба63. Город тревожен, на улицах шум, ничего не разберешь, в чем дело. Говорят, стреляют на Невском. Боже! Боже! Спаси Россию!
Ночь на 4 июля. Просматривал Веневитинова (изд<а- ния> 1855 г.)64. [Потому ли, что книга старая, или почему-либо другому.] Стало так неприятно - вот почти сто лет назад что-то горело в человеке, пылало - и вот ничего нет.
Изредка доносятся выстрелы. Окно открыто и слышно, как гогочут девицы и [грызут семечки солдаты...] кого-то приглашают на острова.
И почему-то передо мной, будто живой, стоит Гёте... Боже мой! Боже мой!
4 июля, вечер. Опять кризис власти. На улицах демонстрации, стрельба, полный хаос. Неизвестно, кто, куда и зачем идет. Мчатся автомобили с вооруженными солдатами и пулеметами. Неизвестно - что будет завтра. Вр<емен- ное> Правит<ельст>во бессильно. Мне не страшно за Россию. Я вдруг почувствовал, что все будет хорошо. И, главное, раньше, когда все было хуже, но как будто мирно и хорошо, мы молчали. Раньше мы молчали, хотя были в России случаи голодной смерти. Теперь, когда нам угрожает опасность, когда трамваев нет (главное, конечно, что нет «удобств» - трамваев и т.п.). Мы волнуемся и горячимся.
Господи! Укрепи мою веру в Россию.
228
1917 шд
К ПОВЕСТИ
На могиле трава и цветы пробуждают странные чувства. Кажется, что дыхание умершего вот здесь, в этом аромате цветка, в этом шелесте травы...
6 июля, вагон Курорт-Петербург Сестрорецк<ой> ж<елезной> д<ороги>. В вагоне было тесно, накурено. В углу рабочий играл на гармонике. Напротив меня сел [японец] китаец (уличный торговец), и вдруг ни с того ни с сего я почувствовал, что мне страшно хочется пожать ему руку, крепко, крепко, по-братски, и в то же время было страшно неудобно это сделать. Так я и не решился, хотя тянуло страшно. Немного спустя он вдруг поворачивает ко мне свое лицо, все вдруг заулыбавшееся, и предлагает мне папиросу.
9 июля, вагон «Петербург - [Курорт] Сестрорецк». Полдень. Читать газету теперь - это все равно, что пить кровь. Утром проснешься, набросишься на нее, «напьешься» до одурения, а кончишь, отбросишь и, точно пьяный, готов опять заснуть.
9 июля. «Курорт — Петерб<у рг>» вагон, вечер. Почувствовал вдруг страшную ненависть к сидевшей против меня девице. Она была в костюме сестры милосердия, с мельчайшими чертами лица не то чтобы некрасивыми, но какими-то отталкивающими своей щуплостью и «крошечно- стью». (Во мне всегда вызывают физическое омерзение маленькие руки, маленькие ноги.) У нее была перевязана правая рука, все пальцы были скрыты под марлей, было впечатление, будто вместо руки у нее марлевая палка. Около нее сидел и обнимал ее очень приятной наружности офицер.
Мне было больно, что так, ни с того ни с сего, я могу ненавидеть человека. (У меня теперь к этой ненависти (тогдашней) прибавляется жалость.)
9 июля. Лахта65. Смотрел на поля, на деревья, на розовое небо, под шум колес слушал, как один гласный66 говорил другому гласному (между «деловым» разговором) об особенных красках петербургского неба, и, Боже мой, как 229
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
было мне почему-то непонятно, неожиданно тяжело, тяжело. Каменело сердце. Как я отошел от Господа, как далек я от Него.
Только к тому человек не привыкнет и того не перенесет, чего Бог не пошлет.
С.Т. Аксаков, из «Семейн<ой> хроники».
И июля, ст<анция> Ермолаевская67 Сестр<орецкой> ж<елезной> д<ороги>. Мне больно, и горько, и обидно, что я держу себя зло со старухой няней (Пелагеей). Мне бы следовало быть более сдержанным, хотя ее воркотня может вывести из терпенья и Ангела.
В романе «Лионозов» - после долгих приключений Лио- нозов удаляется в монастырь, оттуда бежит, селится в глуши, около него образуется колония последователей-«сектантов». В конце Лионозов «сходит с ума» и заставляет своих поклонников распять себя, чтобы умереть, как Христос.
В «Лионозова»: X. любит свою жену, молодую, красивую. А. любит жену X. и, не получая взаимность, ухаживает за X., объясняя ему прелести однополой любви, и когда X. совращен, А. идет к жене X. и все рассказывает. Та в отчаянии.
Сказка в «Н<овой> Ж<изни>»68 про дерзких людей и нахальных69.
18 июля. Поварской пер<еулок>70, днем. Я шел из склада «Жизнь и знание» к Вольфу в Гостиный Двор. Едва я вышел из подъезда, как заметил толпу и услышал крики. Три солдата вели какого-то буйного пьяного чиновника. Он брыкался, кричал отвратительные слова во всю глотку, ложился на мостовую, [ударял] вырывался из рук. [Солдаты его держали и били.] Нападал на солдат. Те тоже его били. Я как загипнотизированный шел за ними. Заметив, что они идут в «комиссариат», я юркнул туда же раньше их и поднялся по лестнице в помещение «комиссариата». «Бейте меня, грабьте меня, не боюсь я плетки», - кричал чиновник. В «комиссариате» его поместили в «смирительную комнату» (с грязным, взбившимся и будто ощетинившимся тюфяком) и здесь оставили... Я больше не ждал и ушел. Должен сознаться, 230
1917 год
как это ни омерзительно, что я шел, думая, что в «комиссариате» его будут бить, как в грязном «старорежимном участке». Сердце мое колотилось в груди. Я сам бы, должно быть, себя не узнал, если бы увидел себя со стороны.
Ночь с 18<-го> на 19 <июля>. Выбросил в окно мышь из мышеловки. Ужасно, ужасно, ужасно убивать живое. Когда-то (мне было лет семь, в Карсе) я под дождиком бегал за прислугой и плакал и просил не убивать мышь, а выпустить.
Ночь с 26 июля на 27<-е>, у нас в столовой, за самоваром. Вспомнил Тамару (Принц) - вспомнил так ясно, что стало даже немного жутко. Движенья, фигура, голос (голос почти услышал). Как промелькнула она в жизни...
«ДЬЯВОЛ». Повесть71
Молодой скромный человек изумительного, исключительного эгоизма опаснее и сильнее, чем в преступники.
Его карьера (отсутств<ие> угрыз<ений> совести и т.п.) - холодное, расчетливое существо.
СЦЕНА ИЗ ПОВЕСТИ
Поймали несчастного, забитого воришку и ведут в комиссариат. Старичок слюнявый бежит сзади и поет:
Ах, попалась птичка, стой, Не уйдешь из сети.
О<БЩЕСТ>ВО СТИХОТВОРЦЕВ
Все сидят с книжечками опред<еленных> стихов. Кто- нибудь читает вслух. Все слушают, следя по книжечкам...
1 августа. Приемная Канц<еляр>ии. Сегодня говорил с Фил<имоном> Петр<овичем> (Уловичем), мы сидим в нашей приемной. Солнце то заходило за тучи, то выходило; казалось, что мы несемся в воздухе и то поднимаемся, то опускаемся (так тень то падала на нас, то пропадала).
231
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Ночь на 2-ое августа.
«Как золотая пыль, несутся облака По ровным и простым дорогам неба.,.» Томясь, посмотрит на воздушный путь*.
Написал эти стихи и вдруг почему-то до невероятной выпуклости вспомнил Карс, один вечер в клубе Дербентского полка (сад этого клуба сажал дедушка, когда командовал полком в Карсе), каких-то кадет, я почему-то был грустен и бродил за зданием клуба, у кухонь... Потом прошел на гигантские шаги72. Там шумели дети, Я помню, как скрипел песок.,, «Почему, почему я это все вспомнил, именно после этих двух строчек стихов!» - думал я, и вдруг окончательно все прояснилось: я вспомнил, что в тот вечер я, бродя за клубом, смотрел на звездное небо и тешился. (Мне было почему<-то> не по себе), и вот тогда томился, и вот теперь написал «томясь», и этот же воздушный над головою свод. (Окно у меня открыто, и с моего шестого этажа видно только огромное синее небо.)
2 авг<уста>, 10 ч. утра. Вчера Коля Де-Скалон73 рассказывал мне про свою семью, кое-что про свою семью, кое-что про свою жизнь, между прочим, рассказал, что жена зубн<о- го> врача74, у которой он с матерью нанимает комнату (г-жа Крах- мальникова) крикнула ему раз, когда рассердилась на него: «В прошлом году сдох твой брат, вот и хорошо...» (Брат Коли заживо сгорел в Гатчине во время пожара. Он был очень хороший мальчик и писал стихи, кажется, недурные.) Когда он это рассказал, я почувствовал какую-то тупую боль, вот теперь об этом думаю. Мне кажется, что ниже этого уже нельзя опуститься. Я никогда (несмотря на то, что знаю всю мерзость человеческой души) не верил возможности сказать так, нет, не то что не верил, не знал о возможности произнести такую фразу.
Господь! Господь! Не величественный, восхваляемый и воспеваемый (по заслугам, по заслугам, но все же славимый, следовательно - торжествующий), не всемогущий Дух, а бед* При окончательной отделке этого стихотворения 2-ую строчку я заменил другой. Р. И<внев>.
232
1917 год
ный, несчастный Иисус с человеческим сердцем, с человеческими чувствами и человеческой болью, если бы Ты знал, [как могут низко опускаться сердца Тобой любимых людей] если бы Ты знал, куда идут когда-то любимые Тобой люди...
Господи! Господи! Ужели напрасно пролилася Твоя кровь!
Статья об окончании войны, путем давления на Англию и путем огромного возжжения и напряж<ения> всех сил страны ~ организации.
Брошюра о долге солдата. (Если во главе госуд<арст>ва будут стоять демократич<еские> деятели.)
Лекция о костюме рабочих. Чтобы рабочие не «соблазнялись» буржуазной одеждой, не брали бы пример с буржуазных людей. Чтобы они не опошляли честной рабочей куртки.
2 августа, около 12 ч. ночи. О, как я боюсь, что демократические волны, ударившись о берег, смешаются с грязью, с тиной, с камышом и вместо круглой, глубокой, полной волны будет грязненькая лужица.
Лекция о товар<ищест>ве, дружестве и любви, необходимой для могущества рабочего класса.
4 августа, уг<ол> Большого пр<оспекта> и Введенской, сходя со ступенек трамвая. Ненавижу людей, <которые> походкой, лицом, нотой голоса и чем-нибудь, хотя бы отдаленно напоминают меня. Я весь содрогаюсь, как от прикосновения гада, когда встречаю таких похожих на меня людей.
Сегодня встретил такого военного чиновника и сразу возненавидел его (т.е. это было не ненавистью, а скорее недружелюбие, смешанное с омерзением). То, что у него было на погонах три звездочки75 (т.е., если перевести на военно-полевое - мой чин, я носил такие погоны, когда ездил в Свеа- борг), меня еще больше рассердило.
8 авг<уста>, утро. Завтрак. Проверял после лекции деньги. Чувствовал ужасное омерзение к этим смятым бумажкам. [Я не думал, что во мне так глубока ненависть к <ним>.]
233
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Мне представлялись лица солдат, рабочих, женщин, стоявших в очереди у кассы. У каждого своя жизнь, свое горе. А эти смятые бумажки - точно их существование - есть уже преступление.
8 авг<уста>, 7 ч. в<ечера>, дома. Вспомнил Александру, старушку, которая жила у нас прислугой в Москве (перед окончанием Университета). (Я жил тогда у корректора. Он умер уже.) Один раз на нее накричала сестра корректора, которая жила в доме «за хозяйку». Я заплакал и пришел к Александре утешать ее. Помню, поцеловал ей руку. Она тоже плакала. Теперь, вспоминая, я не могу удержаться от слез...
Балкон на Лахтинской. Вечер. 11 авг<уста>. Смотрел на облака и вспомнил Ермолаевский берег и дно, все испещренное узорами. Облака были такими же. И наверху, и внизу- все одно.
Ермолаевский берег. 12 авг<уста>. Шел с Женечкой (Печаткиной)76вдоль моря. Вечер был предвещавший дурную погоду. Все небо горело. Я [говорил] спорил с Ж<енеч- кой>. Она много сказала мне «горьких истин». Я разозлился и начал злить ее. Это мне удалось в большей степени, чем я хотел, и я вдруг почувствовал ужасный стыд. Такой злобы я давно не видел. Потом, сидя на скамейке, Ж<енечка> сказала: «Не злится только тот, у кого не было настоящего горя\»
Боже! Боже! Как все это страшно - и это красное небо, и эта тяжелая злоба, и это горе, вечное горе!
Приморский вокзал. 13 авг<уста>. Зашел в уборную. Там стоял сторож. Это меня обозлило. Я не люблю мочиться при других. Потом, когда я мыл руки, мой взгляд встретился в зеркале с его взглядом. Я посмотрел на него с раздраженной злобой. Он ответил мне тем же. (Я сейчас еще вижу его лицо, красное, потное, строгие и скорее приятные глаза и всклокоченную прическу.) Мне следовало поцеловать его руку, может быть, тогда злость растаяла бы и не было бы этой тяжести человеческой.
Утро, 15 авг<уста>. Причесывался утром. Перхоть летела целым столбом. И эти перхотные пылинки кружились, 234
1917 год
кружились, кружились, как все кружится. Вот где - настоящая бесконечность, т.е. ощущение бесконечности, беспредельности. Так кружатся миры от одного движения чьей- нибудь причесывающейся руки. И вниз, и вверх. Я не знаю, можно ли об этом серьезно думать или нет. Это была только мысль. Но уже то, что я мог об этом подумать и что я мог что-пю почувствовать, для меня кое-какое значение имеет.
На бумажной салфетке. 15 авг<уста>. Вегетарианская столовая, 1-2 ч. дня. Нет большей несправедливости, но зато нет большей сладости, когда человека заставляют делать что-нибудь насильно.
Вегетар<нанская> столовая, 15 авг<уста>. Люди большею частью вызывают во мне такое же неприятное (физически) ощущение, как насекомые, как [гады] крысы.
P.S. На некоторые же лица я готов смотреть, не отрываясь, до смерти.
17 авг<уста>. Вечер. Как я помню эти болезненные, странные, сладкие и «безумные» мечты, когда, съежившись на твердой казенной кровати, под байковым казенным одеялом, я засыпал, иной раз своей рукой касаясь кровати Беликова. Наши кровати помещались рядом.
На дворе не холодно, но уже осень... осень...
18 апр<еля>77. Уг<ол> Каменноостр<овского> и Крон- вер<кского> пр<оспектов>78. В трамвае меня придавили к какому-то человеку. Он кашлял и ужасно раздражал меня. Я готов был убить его. Я чувствовал, как пылала во мне гадкая ненависть, и я смотрел назло себе на его потное и жирное (некрасивое) лицо и на [волосики] ворс его горохового пальто.
Кн<ижный> магазин Вольфа в Гостином Дворе. 18 ав- г<уста>. Около 5 ч. дня. Шел брать билет на лекцию: «У ног Христа». На пороге магазина стоял мальчик. Он мне мешал пройти. Я зло оттолкнул его. И разозлился.
И вот иду на лекцию «У ног Христа».
18 авг<уста>, вечер. Просматривал свою рукопись «Конь рыжий». Вместо того, чтобы сесть как следует, примостился 235
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
на кончике стула, [разронял] рассыпал все листы. Подумал- «немец» никогда не стал бы так. В этом - вся Россия.
19 авг<уста>, вечер. У нас гостит Колин товарищ, гимназист (Всеволод Матякин)79. Я упрекаю себя, что у меня к нему слишком снисходительно-высокомерное отношение. Душевно, конечно; внешне - я вежлив, предупредителен, даже заботлив. Я чувствую, что я не имею права на это, но... я только передаю то, что существует (помимо моей воли).
19 авг<уста>, вечер, Василеостровский сад80, около Косой линии по Большому пр<оспекту>. Деревья, деревья, фонари, песок, музыка. День и ночь, день и ночь. Все кружится, кружится. Господи, Господи, ведь я все сознаю и все понимаю (что надо) и все же хожу по садам, копаюсь в душе, пью чай за столиком и кружусь, кружусь, кружусь. День и ночь. День и ночь. И все это не долго. Ох, как, в сущности, не долго.
Ночь с 19<-го> на 20 авг<уста>, перед сном. Думаю: неужели и мы будем стариками. Вот Никса никак не могу представить себе стариком.
20 авг<уста>, утро. Завтрак. Мальчики болтали обычную школьную чепуху про Бога (может ли Он сделать такой тяжелый камень, который потом Сам не сможет поднять). Я сказал шутя: «Поверьте, что Бог занимается нами меньше, чем мы Им». Но после этого сейчас же почувствовал неприятный «осадок», «дурной вкус» не во рту, а «в душе». О Боге мне стыдно говорить с другими. Стыдно и неприятно. И в сущности - ведь это самое стыдливое место каждого. Не троньте Его, не пачкайте; чтобы и мне случайно не тронуть Его, не запачкать (своими словами, мыслями, движениями мысли, «надмыслями», «подмыслями»...).
20 авг<уста>, днем. Необходимо завести в комнате цветы (больше зелени). И как приятно будет спать. Точно в саду.
Боже мой! До чего хорошо, непередаваемо хорошо сидеть у себя в комнате, пить чаи и смотреть на верхушки деревьев... И ничего-ничего больше не надо.
236
1917 гол
20 авг<уста>, ночь на 21, у Летнего Сада. [Господи, Господи, никуда мы не годимся, мы изжили себя.]
Шел опустошенный и измученный. Вдруг свет луны напомнил мне одну лунную ночь. Это было в Карской [губернии] области. Мы ехали верхами из развалин Ани81 на ночлег в какое-то татарское селение. Была яркая луна, и особенно меня поразила ослепительная белизна камней (мы спускались с очень крутой (прямо невероятно крутой) горы).
20 авг<уста>, ночь на 21 авг<уста>, дома. Боже! Боже! До чего мы несчастны и ничтожны. О, несомненно; несомненно; что мы на грани двух эпох. Одна кончается (мне страшно назвать ее), другая еще не началась, и немыслимо определить, как и когда (т.е. как скоро) она начнется.
Трамвай «Лесной - Петербург». 21 авг<уста>. «Была Россия, и нет России» (слова юноши рабочего вагоновожатому) [я услышал и]
24 авг<уста>, утро. У телефонной будки. [Стоял у телефонной будки.] Вошел какой-то офицер и спрашивает у господина в мягкой шляпе: «Вы швейцар?» Тот ответил: «Нет». Офицер подходит ко мне (рядом со мной наш швейцар стоял). Я вдруг поворачиваюсь и быстро ухожу, чтобы офицер не принял меня за швейцара. Это все голая правда. Все это делалось инстинктивно.
24 авг<уста>. А теперь, вечером, я сам не верю, что все это могло быть со мной, т.е. отлично верю, но стыжусь, даже не стыжусь, а просто в отчаянии, сколько трухи в душе и как ее нужно долго, долго очищать.
27 авг<устпа>, [утр<о>]. Цирк «Модерн»82. Хотел купить открытку с изображением Адлера, убийцы графа Штюр- ка83. Уже протянул руку за открыткой; как вдруг рука отдернулась (сама рука, точно от огня). Сознание пронзила мысль - ведь он был все же -убийца.
28 авг<уста>, вечер, дома. Как ни вертись, от души не отвертишься. (В.Ф. Одоевский. Русские ночи. Ночь вторая)84.
237
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Эти слова долго стучались в мой мозг. [Они выражают так много.]
Корнилов идет к Петербургу. Предстоят междоусобные столкновения85.
Боже, Боже Милосердный, сжалься, сжалься над Россией!
29 авг<уста>, днем. Третий двор дома № 31 или 33 по Литейному проспекту. Зашел за дрова за «маленькой нуждой». Дрова высокие, раза в два больше человеческого роста. Вдруг я подумал: «Вот так убивают. Заведут куда-нибудь в укромное место, и живые люди убивают живых людей. (Разве мало бывает случаев, самосудов толпы и т.п.)». И сейчас же вспомнил о солдатах. Они тоже убивают друг друга. И вообще подумал о смерти, т.е. о моменте умирания, моменте, когда гаснет сознание... последняя же мысль бывает: вот оно, вот оно, это уже настоящее... смерть... Господи, помилуй. И вот это «вот оно, вот оно», и «Господи помилуй» у каждого бывает свое. Как закат солнца, каждый день один и тот же и каждый день разный. И я подумал: каждая отдельная смерть (даже самого ничтожнейшего человека) есть самая чудесная из всех существующих поэм. Скрытая, ненаписанная, т.е. написанная, но не прочитанная. И каждая живая, «настоящая» поэма есть только ничтожнейший отрывок «той, непрочитанной».
29 авг<уста>. Кто умеет рассказать свои страдания, тот вполовину уже отделил их от себя. (Одоевский. Белые ночи. Последний квартет Бетховена)86.
Эти слова можно было бы взять эпиграфом к моим стихам («Самосожжение»).
29 авг<уста>, 10 ч. вечера, столовая. Давно уже (очень давно) в моей душе не поднималось такого бешенства (буря бешенства). Мы сидели и мирно пили чай. Ели конфекты. Заговорили о Риге, о погроме, который учинили перед эвакуацией Риги латыши (они громили немецкое население Риги и, как говорят, доходили до ужасной жестокости, не щадя ни женщин, ни детей87.
P.S. Это на латышей очень похоже. Они честны и порядочны, но жестоки до ужаса).
238
1917 год
Ксеня, между прочим, сказала: «Немцы не очень церемонятся с теми, кто встречает их нелюбезно. Соберут все мужское население и расстреливают через десятого». - И, посмотрев на Колечку, добавила: «...все мужское население с 16-ти, 17-ти лет» (Колечке - 14).
И вот тут я вдруг почувствовал, что меня охватило бешенство (при мысли, что Ксеня могла так спокойно это сказать, мысленно оградив Колю и не оградив меня от мыслимой опасности в случае нашествия немцев).
Я встал и ушел в свою комнату. Я давно уже не помнил такого тихого и страшного бешенства, злобы, которая захлестнула мой мозг до самого конца, доверху.
29 авг<уста>. Вечер. Корнилов проиграл. Его эшелоны окружены правительственными войсками. По-видимому, все будет благополучно... Вечерние газеты увереннее утренних.
30 авг<уста>, утро. Вчера горячо молился (ночью), а сегодня опять на душе тяжело. Если даже молитва моя не дошла, я буду нести эту тяжесть до конца. Господи! Грехами умерщвленную мою душу воскреси!
У витрины мелочной лавки. Геслеровский пер<еу- лок>. 30 авг<уста>, днем. Пыльное окошко, замусоленное стекло. Остановился. Смотрю. На ниточке висят открытки, «целая серия», подряд: портреты Бакунина88, Герцена, Желябова, Балмашевас краткой биографией и тут же грошовые открытки с бульварным изображением Распутина и б<ыв- шей> Императрицы Александры Федоровны...89
Рядом, вместе! В грязной витрине мелочной лавчонки. Боже! Боже! Страшно подумать! Они волновались, горели, сгорали, шли на казнь за людей для того, чтобы эти люди глумились «по простоте душевной» над их памятью.
31 авг<уста>, трамвай № 8, Благовещенская площадь90, дождливый день. Все сморю на «публику» (в трамваях, на людных улицах). Если это - Россия, то пусть она гибнет. Такой никому не надо.
P.S. Около меня близко-близко стоял (прижатый полный) человек (человек как человек) с черными усиками и карими глазами. Полный. Средних лет. И я вдруг почувствовал отвра- 239
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
щениег особенно от его глаз. Было в нем какое-то неумолимое сходство с тараканом (черное с карим!).
P.S.2 Не знаю уж, кого жалеть, себя или «их».
SALVA TERRA (ЗЕМЛЯ СПАСЕНИЯ). SALVA TERRA. СТИХИ.
Ночь со 2-го на 3-ье сент<ября>. Решился на этот шаг (как я волнуюсь)! О, Господи, Господи, молю Тебя, помоги мне осуществить мое решение. Господи, молю Тебя, услы- ши меня!
Я подавлен событиями: режут, убивают, жгут... Последнее событие вывело меня из равновесия (меня осенило, лучше этого слова не придумаешь), я весь как-то внутренне загорелся (тихо засветился), будто я фонарь и во мне зажгли восковую свечку, это было на Симеоновской улице, почти на самом углу Литейного проспекта.
В Выборге обезумевшие солдаты, избив генералов и офицеров, сбросили их с Абоского моста91 (человек 20). Доктор Флеминг92 мне рассказывал (он был там в это время), что солдаты даже в воде добивали их [поленьями] головешками. Голова кружится! Грудь сжимается! Боже! Боже!
Я решил идти в монастырь послушником и взять на себя послушание ходить по казармам и рабочим кварталам, умолять (как могу) людей сохранить в себе человеческие чувства и не опьяняться кровью. Господи! Господи! Молю Тебя, умоляю Тебя, дорогой Господи, помоги мне на этом пути, направь меня, помоги осуществить (практически) то, чем горит вся моя душа, не охлаждай ее страстного жара!
Молю Тебя, Господи, будь со мной и во мне!
У Брик93, за картами, вечером 2 сент<ября>. <3апи- сал> 3 сент<ября>, утром.
О.М. Брик94 говорит:
- Вы, М<ихал> А<лександрович>, что-то, по-моему, пополнели.
-Я?
- Да, в плечах будто расширились.
Я замолчал. Хотел было ответить, что на мне платье А<р- тура> Ф<едоровича> (Циммермана95, Ксеня переделывала и
240
1917 год
ничего не вышло, тогда домашняя портниха у Оли исправила, и переделка вышла, в общем, неважная). Но я не в силах был сказать это.
P.S. Надо учиться говорить правду (хотя бы частью).
3 сент<ября>, утром. Кирка (В<асильевский> Ост- ров%. Нет, нет, молиться можно только одному, в полном одиночестве...
Вот сидит немка. Добренькая, остренькая, в лице чуть- чуть (самая капелька) хитрости. Нагибается к соседке, тихо улыбается, потом смотрит в Евангелие и читает. А меня пронзает мысль: когда наших бьют, гонят, берут Ригу, радуется она (добрая немка) за своих или нет? И почти наверное знаю - радуется. Впрочем, наверное не знаю, ничего не знаю (становится мучительно).
Люди идут друг на друга. И у каждого есть «добрая немка», которая радуется его радостям и радуется горю врага. И не теряет доброты, радуясь чужому горю.
Если бы в нашу церковь православную впускали бы не всегда и не всех.сразу, а записывали бы заранее желающих, чтобы не было толчеи (люди попадали бы в церковь реже, но зато, попав, предавались бы всецело службе. Ждали бы дня службы, готовились бы к нему, говорили бы: вот завтра или вот через неделю я попаду в Казанский собор на службу (так по очереди по всем церквам по желанию)), было бы это хорошо? Еще не могу уяснить себе, [но] просто подумал об этом. (И чтобы можно было сидеть, но не все время, конечно.)
Насколько все-таки православная служба чудеснее протестантской.
3 сент<ября>. Вас<ильевский> Остр<ов>. Бульвар. Блужданье по бульвару (бесцельное), остановка у лотка, улыбка какой-нибудь торговки яблоками или торговца, чье- нибудь случайное прикосновение — о, как много в этом смысла, (Эти «пустячки», пожалуй, главнее много «главного»).
16 Р. Ивнев. Дневники
241
Рюрик Ивнев. Д1IKBI1ИК
Александро-Невская Лавра. Мостик97. 3 сеит<ября>. Боже! Боже! Как трудно с людьми (точно в кусочки сукна заворачивать вату и резать ножом этот «пирожок»).
Ал<ександро>-Нев<ская> Лавра. 3 сент<ября>, днем. Постучался в келью иеродиакона Вениамина (первая попавшаяся дверь). Вышел он - здоровый, красивый, «видный». Заспанное лицо.
- Что угодно?
Я кратко объяснил.
Что-то ответил, не помню, но очень сухо (ну, как швейцар министра надоевшей «вдове в трауре»). Главное казенно.
[- Завтра в 10 утра буду у митрополита Вениамина98. Посмотрим, что будет там.]
Направил к швейцару митрополита (в митрополичьи покои). Прихожу. Швейцар тоже «сухо» лаконичен: «Митрополита нет». Но вдруг - полная перемена. «Ах, вот, подъезжает карета митрополита». Сгибаясь, бежит отворять дверь. Входит Владыко (бодрый, приятен лицом). Я низко кланяюсь (почему-то потом, часа 3^4 спустя, сидя у С.И. Аносовой и машинально вертя игрушку (франт с шляпой, кукла такая, [дернешь за жел<тую>] повернешь ручку, он низко кланяется и шапку поднимает одновременно), я вдруг почувствовал неприятное ощущение (дурной вкус) от воспоминаний моего низкого (почти унизительного) поклона митрополиту, напрасно я себе внушал, что я поклонился не лицу, а духу - «дурной вкус» не проходил...).
Опять банальный вопрос: «Что угодно». Снова объяснение («хочу поговорить по делу, касающемуся многих людей, не личному»).
- Принять сейчас не могу. Приходите завтра...
- Когда?
-К десяти...
Прием довольно сухой (но лицо очень приятное и этим все сглаживается).
Завтра иду к 10-ти. Посмотрим, что будет... Прихожая митрополичьих покоев.
4 сент<ября>, ночь. В повести опис<ан> случай в Сай- рале199 (когда было холодно, утром, на одной кровати во 242
1917 год
всем). <Вырезана страница почти целиком (без полоски с двумя строкам и). >
Без пяти минут десять был в покоях митрополита Вениамина.
Говорю швейцару: «Владыко назначил мне сегодня к 10-ти».
Швейцар: «Владыки нет».
Я: «Как же он назначил час?»
Шв<ейцар>: «Уехал в Москву, на Церковный Собор»100.
(Не знаю (ломаю голову), знал ли он вчера, назначая мне «аудиенцию», что его не будет, или уехал неожиданно. Если знал - то страшно прямо подумать, какая это гадость. Хотя он не знал, кто я и что я и зачем мне надо к нему, - это все равно, все равно ужасно. Или я наивен! (в 25 лет-то!) и «они» такие же «чиновники»...)
Узнав об отъезде митрополита, я направился к викарному - епископу Геннадию101. Звоню. Открывает (через минуты 3-4) красивый мальчик. Викарного не оказывается дома. Очень вялые ответы. Я настаиваю. Я почти требую. Мне необходимо его видеть. Тогда мальчик (лет 15, 16) выходит на лесенку (каменную, ведущую к аллее) и говорит:
- Вот и он.
-Где?
- Вот, идет по аллее, у входа в покои владыки.
Я бегу (буквально) за ним. Догоняю.
Геннадий идет с каким-то чиновником (гладеньким, неприятненьким). Доносится фраза чиновника: «Сейчас надо идти на службу, у нас теперь (ирония) социалистический трудовой день, шестичасовой, был с 12 до 5, а теперь с 11 до 5-ти».
Я подхожу к Г<еннадию> и говорю: «Я прошу Вас принять меня».
Г<еннадий> (раздраженно, но вежливо, даже не раздраженно, а недружелюбно): «Я вас не могу принять на панели. Пожалуйте ко мне. Я сейчас приду».
Боже! Боже! Сколько недружелюбия, сколько недоверия, сколько препятствий, но я сжимаю пальцы и думаю: буду твердым, буду твердым.
Через несколько минут Г<еннадий> вернулся, принял меня и был очень любезен, доброжелателен, сердечен, хотя из разговора я понял ясно, что он слишком [ненавидит] неодобрителен к революции и не по-христиански настроен.
243
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
В общем - впечатления никакого. Пустое, официальнорадушное. Толстокожее. Скорее честное, но и не без плутовства. Голос иногда вдруг до «безумия» напоминает голос Клюева (поэта, Николая)102. Ну, словом, - «чиновник», и все! Но и дурного ничего нет. «Панель» забылась, и не было даже тени досады за недружелюбие (если не грубость, не буквальную, но все же).
Но я буду, буду стучаться еще...
Трамвай № 7 (Троицкий мост, Кронверкский). 5 сент<яб- ря>. Для меня он (мой сосед) - клочок сукна, шерсти, кожи, мяса, для него я - клочок сукна, шерсти, кожи, мяса. И где любовь к ближнему?
5 сент<ября>. После чтения газеты, в который сообщался ужасный случай, как в покойницкой одной больницы крысы съели труп (остались только ноги). Как в сказке: «остались рожки да ножки»103. Страшно. Страшно. Все живое ест (жрет) друг друга - и это один закон, который проходит, как молния, через все небо, с начала «начала» до конца «конца».
5 сент<ября>, вечером в комнате у Никса. Я готов убить человека, когда он зевает (на меня действует убийственно зевание).
5 сент<ября> у себя в комнате, полночь. Когда я говорю с устроителем лекций (Горским)104, я точно захлебываюсь грязью. И все же говорю, т.к. деньги нужны (и не только для питания, но и для «лишнего»).
6 сент<ября>, вечером, в кабинете (в «гостях» у Б.М. Гел ь- перна113). Подала чай старушка (Б<орис> М<аркович> назвал ее няней), хроменькая, жалкая. Она как-то особенно ковыляла, я никогда не видел таких (точно на уроке гимнастики вращение туловища, а здесь было вращение туловища на ходу), - и мне захотелось ее крепко обнять и поцеловать, и беречь ее, и если бы у меня были деньги, я, вероятно, дал бы ей очень много, «обеспечил» бы старость.
P.S. Б<орис> М<аркович> - очень «симпатичный».
244
1917 1Ш
7 сент<ября>. Канц<елярия>. Считывал с Е.Г. (Гринберг) доклад; в одном месте надо было подчеркнуть фразу. Я подчеркнул такой линией Изображена волнистая линия> (волнистой линией) и вдруг подумал: может быть, я создаю целый мир этой чертой, т.е., м<ожет> б<ыть>, там все живет и движется, как вообще в каждом движении, создающем (порождающем) движение. И мы (со всеми своими «величиями» и «ученостями») - лишь черта, черточка, зигзаг на каком-нибудь листке. С «житейской» стороны - это «чушь», или «ах, как смешно», или «желтый дом», но раз эта мысль возникла (появилась), следовательно, у нее есть начало (пуповина, от которой она оторвалась). Все, что «приходит» в голову, - уже этим самым показывает, что «оно» «где-то» существует.
P.S. Не «приходит» в голову только то, что не может прийти, потому что «его нет».
7 сент<ября>.
РАССКАЗ
Старик швейцар министерского подъезда. Приближение революции... Она25-26 фев<раля>. Переворот. Новый министр... Вдруг швейцар узнает, что этот новый министр - быв<ший> террорист и «как-никак, а убийца». Это его страшно мучает, и он [наконец] делится своим горем с семьей. В семье равнодушны. Сын -студент-«техник» или рабочий, доказывает, что старый министр (дореволюционный) тоже был «убийца», т.к. он принадлежал к правительству, которое расстреливало студентов и рабочих. Но швейцар говорит: «Это не то, “там все на бумаге”, а здесь самая настоящая кровь, живая кровь на его руках». И он, наконец, не выдерживает мучений и однажды (бросая семью, после долгих раздумий и долгих мучений: каморка, кровать, сумерки, лампада, образ Спасителя) уходит пешком странником замаливать грехи убийцы-министра.
8 сент<ября> утром, за разборкой бумаг. Как все-таки много лжи и в и вне. Неужели... это действительно - ложь? Или, может быть, нет лжи и нет правды (отдельно), а есть одна масса «1р» или «лп», где ложь и правда слиты в одно, но не равно: в одном месте больше «1» (л), в другом - «р» (п), и вот мы носимся в лодке по этому темному и ужасному морю - 245
Рюрик Ивнев. ДНЕВ11ИК
иногда ближе к «1», иногда к «р», иногда врезаясь в «I» (до крови), иногда врезаясь в «р» (до крови).
А Бог - один.
Боже! Боже! Буди милостив ко мне, грешному106.
8 сент<ября>. В гостиной г-жи Ивковой (тетушки Володи Чернявского). Сенатор N (забыл фамилию), здороваясь со мной (мы встретились в первый раз), пристально и, как мне показалось, презрительно посмотрел на мои светлые брюки. (Теперь осень, они, вероятно, «не по сезону».) Мне стало ужасно неловко. Я почувствовал, как я еще «завишу» от «гостиной».
P.S. Я сейчас записал этот «случай» и должен сознаться, что мне очень понравилось (может быть, звуковое сочетание!), что это был - сенатор.
8 сент<ября>. Глупее и мелочнее этого чувства нет, и я знаю, что это - мерзость и в то же время это чувство «было», «существовало». Теперь, к счастью, когда я дописываю «P.S.», оно исчезло совершенно. Остался - стыд.
8 сент<ября>, вечером, дома, идет дождь. Уж очень много гордости во мне.
8 сент<ября>. Вечер. «С тех же пор, как я стал побольше всматриваться в [мелочи] мерзости, я просветлел духом: передо мной стали обнаруживаться исходы, средства и пути и я возблаговел еще более перед Проведеньем».
Гоголь. Переписка с друзьями. Письмо: «Что такое губернаторша»107.
Боже Милостивый! Дай силы и душевную бодрость для осуществления моей мечты образовать орден, ставящий целью путем вербовки убежденных людей уничтожить нищету и бедность и управлять обществом.
9 сент<ября>. Прочел о расправе матросов с офицерами на броненосце «Петропавловск»108 в Гельсингфорсе. Мичмана Кандыбу109 связали по рукам и по ногам, и, связанного, матрос ударил штыком в лицо.
Читая это, я вдруг почувствовал, как «просыпается во мне зверь». Вдруг сквозь ужас, сквозь горе, сквозь страшную боль 246
1917 год
за людей - я почувствовал в своем собственном сердце нечто подобное сладострастному любопытству. Я не мог скрыть от себя, что мне хотелось бы присутствовать при этой расправе. Эти веревки, связанные руки, ноги и штык в лицо точно ослепили меня, одурманили. Тяжелая и грешная душа! И все же какая-то надежда (бьется, бьется в груди), что Господь меня не покинет.
Господи, прости, прости, прости меня.
Вместо предисловия ко 2-ому (если оно будет издано) «Несчастного Ангела»: «Не без стыда и краски в лице я перечитываю сам многое в моей книге, но при всем том благодарю Бога, давшего мне силы издать ее в свет» (Гоголь. Авторская Исповедь)110.
9 сент<ября>. Раздевалка Канцелярии. У нас в раздевалке (в Канцелярии) был [сторож] курьер Матвей. Старенький, чахлый. Я ему давал всегда «на чай». Он мне подавал пальто. Вдруг он исчез. Я обратил внимание на это исчезновение, но как-то не остановился на нем. Но вот в 4 часа сегодня, одеваясь, я слышу, барышня какая-то спрашивает курьера:
- А где Матвей?
- Да, помер уже, - (так спокойно) ответил курьер.
Я вздрогнул.
Курьер молодой, чернобровый. И еще добавил так спокойно:
- Что ему. Зато в очередях не стоит. (Или что-то в этом роде.)
Может быть, по существу это самое правильное отношение к смерти.
Мне стало вдруг томительно грустно. Господи, Господи, упокой душу усопшего раба Твоего Матвея!
Ночь на 10 сент<ября>. В комнате у Ксени, прощаясь и [загасив] повернув выключатель (тут электричество). Мы все ничтожны и лживы (до невероятности). Может быть - все человечество - переходное состояние от зверей до ангелов (и мы на середине). И может быть, с нас нечего и требовать?
Смотря на себя в зеркало. Комната тети Оли на Каменноостровском. 10 сент<ября>. Злой я и нехороший человек.
247
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
Господи! Господи! Господи! Будь милостив ко мне грешному!
Столовая Металлического Завода111. Тимофеевская112,7, Выб<оргская> Сторона. 10 сент<ября>. Вечер. (С [грустным] тяжелым, опустошенным сердцем). Во время чтения лекции (в конце, когда я отвечал на «записки») вдруг мелькнуло передо мной несколько старых шинелей и я вдруг всем сердцем почувствовал, что [все эти лекции и пропаганда не то, не то, не то. Я вдруг почувствовал, какой грех на душу берут все лекторы и ораторы, сбивая с толку этих бедных и тихих людей.] я беру большой грех на свою душу чтением по существу справедливого, но в несознательном мозгу не могущего правильно преломиться доклада.
Утро. Трамвай № 7. Заворот с Бол<ьшого> пр<оспек- та>. [Утром губы у всех непривлекательны.] Когда утром смотрю на губы, я совсем не понимаю, как можно заниматься «этим». А вечером забываешь все. И так каждый день. И готов целовать все губы.
Зал Армии и Флота113. На процессе Сухомлинова114.11 сен- т<ября>. Утро. Какой несчастный и загнанный вид у Сухомлинова! Как бесконечно мне его жаль!
Как все грязно и какая невыносимая ложь вокруг. Лгут прокуроры, кривляются за деньги адвокаты. И все знают, что каждый лжет, и каждый знает, что все лгут. И нет ничего святого. И все заплевано.
P.S. И все это не только в «судебном зале», но всюду, всюду и всегда.
И сент<ября>. Повесть из быта крепостного права. (С обычаями, правами и т.п. познакомился по источникам.)
Эпиграф к роману «Исковерканный»:
- ...А женского полу не хотите?
- Нет, благодарю.
- Я бы недорого и взял. Для знакомства по рублику за штуку.
- Нет, в женском поле не нуждаюсь.
248
1917 гол
- Ну, когда не нуждаетесь, так нечего и говорить. На вкусы нет закона: кто любит попа, а кто попадью, - говорит пословица.
Гоголь. «Мертвые души»115.
12 сент<ября>. Вечер. Провожая Никса (Н<икс> едет в Москву), глядя на тусклый фонарь. Уг<ол> Б. Зелениной1 16 и Геслеровского. У трамвайной остановки. Если все - «сон» и «бессмысленная случайность» - то как же Россия?.. Как это все сопоставить? И мокренькие крыши полустанков, и теплые блины из ржаной муки?
13 сент<ября>. Утро, за бритьем. До чего ясно представил себе, глядя в зеркало, что эти зубы, эти десны, этот язык - будут разваливающейся, безжизненной трухой, гнилью, прахом. И при всем этом - теперь - жизнь, сознание Бога. Как страшно. И как чудесно. Господи Боже мой милосердный, на путь истинный направь меня!
13 сент<ября>. Вечерня. Приютская церковь. Несмотря на весь ужас, который царствует вокруг, несмотря на унижение русской нации и боль России, как я счастлив, что я - русский и православный.
Смотря на ноги Распятого Христа, подумал: вот так распята сейчас Россия117.
Господи! Господи! Спаси и сохрани Россию!
13 сент<ября>. Пересекаю Исаакиевскую площадь (четыре часа дня, день солнечный, прохладный, недавно был дождь). Слышу: «Барин, барин». Мимо проезжает извозчик. Я поднимаю глаза. Передо мной - Василий118.
(Так смешно смотрит - сидит на козлах, в извозчичьем кафтане, толстый, немного побледневший. Глаза такие же, как были («звездочки»)).
14 сент<ября>. Был в «Астории»119. Вспомнил тебя120. Там - просторно и хорошо.
Чудный день. Тепло. Я открыл окно. Деревья качаются и шумят. Я вспомнил твои слова: они живут.
249
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Я вспомнил еще наш чай на балконе.
14 сент<ября>. 2 ч. дня, вернувшись с Песочной. Был у Матюшина121. Видел его изумительные рисунки «больших пространств». Когда я говорю с ним (мне, кажется, что он страшно правдив, временами - как догадка, как предположение, является мысль, отблеск мысли, или страшно (бессознательно) мысль), я чувствую себя лживым и ничтожным. Но сквозь «все мерзости» мне, мерзкому, сияет его чудесная душа, и я ее воспринимаю и это уже - большая радость.
14 сент<ября>, смотря из окон на Крестный ход122. Как «неприятно» (жутко) смотреть с большой высоты на людей. Движется что-то темное, ползучее.
14 сент<ября>, за работой. Боже! До чего я неожиданно почувствовал «всю историю», «весь век», а именно, как секунду, как одну секунду в чем-то более огромном, [невообразимо] необозримо более громадном.
14 сент<ября> вечером. Цирк «Модерн». Какое ужасное чувство поднимается в сердце, когда видишь, как воспринимаются «по существу справедливые лозунги» массой. Я следил сегодня за лицами. Прямо страшно и больно. Я видел много страданий на лицах солдат. И видел злобу также.
15 сент<ября>, утро. Трамвай. Проезжая мимо часовенки, перед Тучковым мостом на Петерб<ургской> Стороне. Сидел в вагоне. Напротив меня сидел священник, которому только что уступил место лавочник. Проезжая мимо церкви, все вдруг перекрестились. Так сразу, неожиданно.
И у меня стало так вдруг легко на душе. Вот она, здесь - Россия. В случайно собравшейся в вагоне группе: священник, лавочник, солдат, женщина... И никого не надо лишнего. И больше ничего не надо. На совести такой России не было и не будет и не может быть ни капли крови, ни капли злобы.
15 сент<ября>. Получил «Тринадцать поэтов»123. Давно не читал «современных» стихов. Перефразируя «Молодое, только молодое»124 я бы назвал этот сборник «Современные, слишком современные».
250
1917 год
Ахматову я просто читать не могу. Это, т.е. ее стихи, конечно, не «плохи», но... все же тошнит, «буквально тошнит», как, например, тошнило бы после котлет с розовой водой.
Цветаева куда лучше. Просто-значительнее, «постольку поскольку» можно говорить о «значительности» в данном случае.
Адамовичевский125стих, если «возвратить по принадлежности украденного»126 «Ваню, Ваню»127 (Мею? или Полонскому?128) выйдет все-таки не скверным. У него все же есть «вздох» (хоть и «игрушечный»).
Завтра собираюсь на Дем<ократическое> Совещание129.
Как себя чувствуешь в Москве, Никки?
Дружба, товарищество и любовь в рабочей среде.
Доклад, лекция - Уитмен.
Значение дружбы. Дружба рабочего и значение ее для борьбы с капиталом.
15 сент<ября>. За чтением Платоновского «Пира»130. До сих пор не могу простить себе (вспоминаю с краской стыда на щеках), что я не заступился за А. Б. (Алешу Беликова) тогда. Это было в 1904 или 1905 году131. Был убит террористами генерал Грязнов. Теперь я совсем не помню, был ли он «виновен» или нет, но только он был - представитель «государства»; а убийцы - «революции». Этого было достаточно для Беликова, который в корпусе был ярым «красным». Он выразился как-то неосторожно по поводу этого убийства, взволновавшего тогда Тифлис. Защиту «государства» взял на себя кадет 4 класса (или 3-го) татарин Гусейнов. Он накинулся на Беликова в уборной, когда мы стояли с Б<еликовым> и разговаривали. Б<еликов> курил.
Гусейнов (как сейчас помню его смуглое злое лицо и татарские «упрямые» глаза) «за Грязнова» ударил Б<елико>ва. Б<еликов> ответил. Меня оттолкнули в сторону. Я стоял на пороге умывальной комнаты и уборной и смотрел на это безобразное зрелище. Мне хотелось кинуться между Б<еликовым> и Гусейновым и не позволить Гусейнову наносить удары Б<елико>ву, но я стоял, скованный физической боязнью физической боли (я знал, что, вмешиваясь, я рисковал полу251
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
чить сильную «встряску» от Г<усейнова> Он был сильнее меня раз в сто).
И вот теперь* вспоминая это, мне стыдно за прошлое и страшно за будущее. Я боюсь, что эта «физическая боязнь физической боли» будет мешать мне всегда жить так, как требует моя совесть.
Ах, почему, почему я не кинулся тогда на Г<усейнова> и не упал на грязный, заплеванный пол, пусть оглушенный его ударом, пусть окровавленный, но вступившийся за Б<еликова>.
Как мерзостны, должно быть, и ничтожны были те «словесные соболезнования», которые я лепетал, семеня за Б<е- ликовым> (уже в дортуаре) и поправляя его сбившиеся погоны и разорванную рубаху.
Как я должен был казаться ему жалок и ничтожен тогда. Как, должно быть, равнодушен был он к моим поздним и «безопасным» услугам...
16 сент<ября>. Около 6 ч. в<ечера>. Коля вырезал из какого-то старого журнала Портрет Николая II и повесил у меня в комнате. Я почему-то (сам не знаю почему) [разозлился] рассердился и изорвал портрет на мелкие куски. И сейчас же мне стало стыдно за это низкое движение души. За эту торопливую «услужливость» кому-то...
17 сент<ября>. У тети Оли. [Мне попалась сегодня старинная «любительская» фотография. На ней - Таня, Ксеня, Тамара132, студент, гимназист, мы с Колей и с мамой (мне 3-4 года). Мама на этой карточке вышла хуже (значительно), чем она есть на самом деле.]
Посмотрел на мамину руку (на старинной «любительской» фотографии), на которой ясно обозначены жилы. (Руки сложены на зонтике, мама стоит рядом с Ксеней, Тамарой, Таней, рядом еще гимназист, студент, внизу сидим мы с Колей, мне - 3-4 года. Все это, кажется на Беля нах, на даче, около Варшавы.)
Посмотрев на эту жилистую руку (рука вышла некрасивой, страдающей, это было очень скоро после смерти папы), я вдруг почувствовал со всею силою, как люблю мамочку. Как никого на свете не любил, не люблю, не буду любить и не смогу полюбить. Вот уж истинная любовь, настоя252
1917 год
щая. Только в этой истинной любви я постигаю, что такое истина.
17 сент<ября>, рассматривая альбом у тети Оли на Каменноостровском. Рассматривал Женины фотографические снимки (в альбоме) за 1913-1915 гг. Так близко и так далеко. Когда я всматривался в лица и фигуры уже умерших: тети Жени, grand maman133, Сережи Печаткина134- на меня нашло (как туча, как облако) странное состояние. Ведь все это было, было, и я помню, помню каждый пустячок, каждое движение - и вот - пустота. Ничего нет. И так со всем миром. Боже мой! Как странно. (Не страшно, а странно!)
17 сент<ября>, ночь. Господи! Прости мои вольные и невольные прегрешения! Господи! Господи! Очисти мя всякие скверны!135 Боже! Боже! Благослови мой путь!
18 сент<ября>, днем. Трамвай № 2. Михайловская площадь136. Против меня сидел генерал, его очень полная (в мехах) жена и кадетик (сын, вероятно). Вошел мальчик нищий. Жалобно просил «копеечку». Никто даже пальцем не пошевельнул. Ни семья генерала, ни окружающие. Жена генерала даже особенно как-то и надменно (даже злорадно) на него посмотрела (я убежден, что для «ее - этот мальчик отождествлял революцию). Я был скован (как во сне иногда), и когда сунул в карман руку за кошельком - было поздно; мальчик уже ушел. И я слышал слова какого-то господина (насмешливые слова мальчику):
- Приходи ко мне мыть посуду
- Как же, он пойдет, - зло засмеялся какой-то сосед.
Стало гадко на душе (это крошечная сценка, но в ней отражена вся наша жизнь от краю и до краю).
18 сент<ября>, 11 ч. вечера, столовая, у самовара. Говорил с Ксеней (намекал о ее замужестве (предполагаемом)) и вдруг ни с того, ни с сего, как-то «стихийно» вспомнил путешествие к Мише в Красное Село. Вспомнил ужин на террасе, дорожку сада, уже желтевшие кое-где листья, красный песок, каких-то безусых офицеров (желавших быть взрослыми). Вспомнил посещение полковой часовенки. Мы 253
Рюрик Ивнев. JU 1 EBI1ИК
были с Мишей вдвоем. Господи! Господи! От Тебя ли эти воспоминания или не от Тебя?
Как кружится голова. Как немеют все члены. И только молиться хочется, только молиться.
19 сент<ября>. Политическое управление Воен<ного> М<инистерст>ва137. Монка. И потом еще - у остановки трамвая на Невском-Странное впечатление производит В.В. Пруссак138. Он какой-то особенно целомудренный, девственный. Краснеет, как девушка. И должно быть, безукоризненно нравственный человек. И мне с ним трудно. Я чувствую себя слишком грешным, грязным, низким (хотя тысячу раз значительнее, но это одно другому не мешает) на фоне его белизны. Когда с ним говоришь - представляешь себе бесконечно ровное белое поле.
P.S. В.В. П<руссак> мне неприятен, несмотря на явные достоинства, а может быть, только благодаря им.
19 сент<ября> вечером. Вчера я вспоминал Мишу, а сегодня он неожиданно пришел. Приглашал на пятницу на заседание цеха139. Сидел у меня около получаса. Курил, читал стихи.
«УРОД», повесть
Горбатый, хромой, несчастный человек ведет запись (дневник), в которой вскрыты все ужасы мысли темной и больной, его неестественные желания, злоба и т.п.
20 сент<ября>. Канцелярия. Господи! Прости меня! Очисти мою душу! Господи! Господи! Молю тебя, помоги мне избавиться от грязи и мерзости, наполняющей мою душу.
Сегодня узнал о смерти Ив. М. М<ихайло>ва,40(из Канцелярии), и первой мыслью была - вакансия. (Меня перед этим обошли «повышением».) М<ихайло>в был труженик, на его шее была семья, мне так жаль его. Господи, прими его душу и прости меня.
Ночь с 20<-го> на 21 сентября. За чтением Бурцевско- го «Былого»141. Сколько грязи и мерзости, сколько бессмыс254
1917 год
ленной жестокости на свете. На фоне этих мерзостей меркнут все мои грешные помыслы.
Большевизм. Причина успеха большевистских идей. Лекция.
21 сент<ября>, 10-11 ч. в<ечера>, в телефонной будке во время разговора с Е.Г. Гуро. Ах! Ничего не ценно. Ни любовь, ни слава, ни деньги (если нет вечно пугающего, вечно терзающего, вечно движущего огня в сердце).
P.S. Лампочка тусклая и стены будки тускло-белые (молочно-грязные).
НОВЕЛЛА
Два человека кланялись друг другу в течение многих лет, почти не зная друг друга. Одному это надоело, и он перестал кланяться. После этого при встрече они начали смотреть друг на друга враждебно. И воту N, кот<орый> перестал первым кланяться, возникает судебн<ое> дело, и оказывается, что благополучное разрешение этого дела зависит от того, кому он перестал кланяться.
26 сент<ября> днем. После прогулки. Сижу, читаю и ем морковь. Чем дальше от детства, тем примитивнее мы. А в детстве мы соприкасаемся с самыми необычайными тайнами (шорохи, шумы, голоса) и видим то, что теперь уже простыми глазами не различим.
28 сент<ября>. Лахтннская, около Приютской церкви, средь шумной ватаги бегущих реалистов. Как, в сущности, чужды мне все люди; особенно - молодежь.
28 сент<ября> днем. На улице. Не может быть никаких сомнений, что все пространство, окружающее нас, испещрено бесконечными (невидимыми) проволоками, в которых, как кролики, как зайчики, как птицы, запутались (спутались) наши несчастные тела (и души). Каждый взгляд, брошенный в определенную точку, есть рождение линий (проволоки); эти линии (проволоки) разнородны. Злобный взгляд, брошенный из точки А (напр<имер>, моих глаз) в точку В, порождает линию со свойством Z, добрый - со свойством О и т.п. Но это 255
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
только «человеческий», «наш» пример, есть бесконечное множество просто немыслимых для нас примеров...
В этих спутанных проволоках следует искать объяснение, когда ум наш не может чего-нибудь объяснить...
29 сент<ября>. В типографии «Авидон», беря афиши своей лекции «Россия и Германия». Старик еврей (владелец типографии)142 жаловался мне:
- Как треплют имя Христа. Кто только не читает о Нем. Сперанский143 недавно читал: «Христос и антихрист», теперь «Сатана и сатанизм». Разве можно так...
Боже мой! Как меня тронул этот еврей, «обидевшийся» за Христа.
Мне так стало хорошо [при мысли], что этот еврей «осудил» Сперанского.
30 сент<ября> Михайловский театр144, на представлении «Бесприданницы»145. Смотрю на декорации волжского берега (вдали виднеется церковь) и думаю: Боже! Боже! Неужели может наша «настоящая» Волга с ее чудесными берегами и церквями и с нашими милыми и несуразными русскими купцами погибнуть, «уничтожиться»... Нет, нет, нет... этого не будет. Господи! Боже! Ты поможешь России?
30 сент<ября>. Вечером, возвращаясь из Михайловского театра после «Бесприданницы». Когда я иду в театр, то я точно «пью кровь»; когда возвращаюсь из театра, то чувствую, будто из меня «выпили всю кровь».
1 октября. Вечером. Женечкина комната. Прощаясь с Мумой, которая лепетала: «Поди сюда, дядя Миша», - и что-то распевала, вся розовая, толстенькая, в белоснежной постельке, точно с рисунка на какао. Более полновесного счастья, чем счастье матери, целующей своего, еще еле лепечущего ребенка, не может быть даже мыслимо.
Боже! Боже! Боже! Боже мой! Если бы немного иначе обернулась жизнь, какие бы блаженные пути открылись бы мне.
256
1917 юл
«СМЕРТЬ», повесть
Сумерки. Встреча на лестнице. «Так вы, значит, действительно существуете? А не в белибердовых сказках?»
2 окт<ября>. 11-12 ч. ночи. Во время подготовки к лекции, прогуливаясь по комнате и случайно заглянув в зеркало. Я не знаю, какой подвиг должен я совершить, чтобы искупить свою низость и подлость (самую настоящую подлость, если уж говорить откровенно).
3 окт<ября>. Утро. Смотря на желтые листья и на золотые украшения мостика (что напротив «Инженерного Замка»146). Как чудесен Летний Сад.
3 окт<ября>. Пятый час пополудни. Набережная Мойки, около Кирки. Смотря на бледно-желтые [фонари] лампочки лютеранского черного катафалка. (Лампочки водружены на черных шестах; легкие, воздушные, как газовые лоскутки; впечатление, будто зажжены днем высокие черные свечи.) Можно верить в Бога, до самозабвения, можно быть атеистом до «мозга костей», но главная основная правда - это то, что «мы ничего не знаем»... «как бы то ни было», «что бы то ни было» до конца ничего не узнаем.
Размышление за чаем (после обеда). 7 ч. в<ечера>. 3 окт<ября>. Мне кажется, что ничего в мире не может «пройти даром». Например: я смотрю на газовые лоскутки (лампочки) катафалка, а в это время мне передается какая- то мысль (дуновение мысли) от человека (умершего), труп которого [будет лежать] ожидает катафалк. Мое внимание к лампочкам через невидимые «проводники» соприкоснулось с мыслью, которая существует и не может исчезнуть, потому что ничто не исчезает, и зажгла мою мысль, и так все вокруг движется по невидимым, но могущественным волнам «пространств».
P.S. Чувствую себя неважно, кажется легкий жар, зуб болит и потому лень написать все до конца. Чувствую, что все это я мог бы высказать лучше и гораздо «важнее», но, может быть, это так и надо - не договаривать до конца.
17 Р. Ивнев. Дневники
257
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
3 окт<ября>. Телефонная будка у нас на лестнице. Вечером во время разговора с Юрой Соловьевым. Как я одинок, Боже, как я одинок!
3 окт<ября> около 12 ч. ночи. Сидел у меня Юра Соловьев. Я его очень люблю, считаю умным и честным, но таким обыкновенным, что у нас нет с ним общего языка (как, напр<имер>, с Никсом), и, несмотря на все это, я буквально терзался от мысли, что он меня «не признаёт», «не ценит», «не преклоняется» передо мной.
Как это все грязно, недостойно, мерзко. Как это принижает душу, грязнит ее.
И зачем, зачем этот хлам «признаний» человеческой души, познавшей многое, почти нечеловеческое...
Так мелкая соринка может возмутить покой души.
7 окт<ября>, день открытия «Совета Республики»...147 Около Кексгольмских казарм148. Два солдата разговаривают. Лицо озабоченное, грустное. Я подумал: «О Балтийских неудачах, должно быть...» Подхожу ближе, слышу:
- У меня шаровары порваны, а других нет.
- И у меня тоже... - Вот и все.
7 окт<ября>. Вечером, у телефонной будки, на лестнице. Мне стыдно, но всякий раз, когда я встречаю на лестнице N. (фамилии не знаю), он так напоминает мне таракана, что я физически содрогаюсь...
Ночь на 8 октября, за картами у Чеховича149. Хожу, разговариваю, но все мне кажется сном. Не верится в гибель России, а ведь она уже погибла. Никогда я не чувствовал так реально существование России и никогда так не любил ее. Точно толпы озверевших солдат, глупые и пошлые люди и т.п. - это одно, а Россия - совсем, совсем другое, не имеющее вовсе касательства до них...
Гостиная, все стоят, переставляют стол, дымно, накурено, я почему-то вспоминаю какое-то собрание в Елизаветпо- ле... Голова идет кругом... И все думаю о России (о России моей, несбыточной, несуществующей, о каком-то призраке, и в то же время больно за Россию чужую, не мою. Она как- то сплетается с Россией не чужой, моей)...
258
1917 тд
8 ок!<ября> днем. На лестнице. Идя к тете Оле, с Колей. Коля показал мне сегодня медное ведерко (маленькое, вроде супника, медный котелок) и сказал, что оно было с дедушкой в Турецком походе150. Я вдруг почувствовал какую- то гордость за прошлое (кровь! Кровь военной семьи!?) и страшную обиду за настоящее. Несмотря на все мое отвращение к войне, я все же чувствовал какую-то радость за прошлые подвиги русской армии, мне припомнилось вдруг, как дедушка обходил фронт (не помню, где это было, где-то около Варшавы, в каком местечке именно, не помню), а я стоял поодаль и рвал цветы (это было летом в поле)... Боже! Какая громадная и страшная пропасть между прошлым и настоящим.
8 окт<ября>. У тети Оли. Смотря на начинающую рваться подкладку моего сюртука (подкладка шелковая, легко рвущаяся). Я просто-напросто дрянной мелкий воришка...
8 окт<ября> вечером. На вечере, в реальном училище (8-ая рота №3)151 перед чтением стихов. Молодею душой и становлюсь чище, «несмотря ни на что».
Кругом суета (хорошая суета) хлопают двери, шум голосов, с эстрады убирают пюпитры...
9 окт<ября>. Улицы. (Дождь, туман, сырость). Ни знания, ни ум, ни талант не могут спасти человека. Человека может спасти только любовь - живая человеческая любовь.
...И об этой любви, об озарении души моей этой любовью я молю Тебя, Господи!
9 окт<ября>.
«ЛЖЕПРОРОК», роман
Все дурное в человеке. Всю низость души.
9 окт<ября>, вечером, проезжая мимо Народного Дома. Стоял у окна в трамвае «нового образца» (без скамеек), как в коридоре вагона, смотрел на клумбы сада и на камни мостовой и вдруг до невероятности ясно вспомнил, как я стоял у окна вагона и глядел на скалы и песок (я ехал из Карса в 259
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Тифлис или из Тифлиса в Карс), в моей памяти воскресло с необычайной живостью все: и мелькание верстовых столбиков, белых, кое-где с облезлой краской, из-под которой виднелся кирпич, и коричневая земля гор, и серые скалы, словом все мельчайшие «переливы» воздуха.
Я много ездил и часто смотрел из окна на «проносившиеся» поля и горы, но я вспомнил именно одно мгновение, которое, в сущности, ничем не отличалось от других, но почему-то особенно врезалось в мою память, т.е. даже не врезалось, а выплыло неожиданно из моей памяти...
9 окт<ября>, полночь. В передней у С.И. Аносовой, провожая Юру Соловьева. Подумал почему-то о китайцах, японцах, желтолицых. (Вспомнил в памят<и> их лица.) И меня пронзила мысль: ведь, в сущности, мне нет до них никакого дела, и я не пожертвую ни капли своего покоя для того, чтобы они (китайцы) не ходили у нас по улицам зимой, в лютый мороз, в одних своих широких синих шароварах.
И потом еще мысль: ведь, в сущности, я больше всего думаю о себе.
12 окт<ября>. Коридор мебл<ированных> комнат «Париж» (на Караванной)152. У Юры Соловьева. Шел по коридору, [ища] искал телефон... Зашел глубоко в какие-то переходы. Стало страшно. (Голые стены, особенный какой- то тусклый свет и мертвая тишина.) Точно не этот мир.
13 октября днем, в трамвае. Смотря на зверское (злое, красивое) лицо солдата (должно быть, «автомобилиста», фуражка на нем с огромным «защитным» козырьком). Такому и «защиты» не надо. Все-таки как все приятно (голова кружится) смотреть на «лик зверя» (заглядывать в прорубь).
P.S. Точно огнем прожег этот «лик» меня. Боже! Боже!
14 окт<ября>, трамвай № 5. Почтамтский пер<еу- лок>153. Невский пр<оспект>. И где «любовь к ближним», когда в толпе (когда тебя тесно сожмут) другие люди превращаются в куски ваты, которые можно кромсать, давить, не чувствуя не только жалости, но даже простого «интереса», не чувствуя в этих «кусках ваты» живого тела и духа живого!
260
1917 год
14 окт<ября>. Трамвай. Смотря на двух гимназистов (симпатичных) и вспоминая свое отрочество. Я чувствую, что я стал чище и некоторые «вещи» меня уже не прельщают и кажутся мне развратом.
14 окт<ября>. Танцевальная зала женской гимназии (В<асильевский> О<стров>, 9 л<иния>)154 после неудачного «выступления». Как я ужасно боюсь этого скучающезлобного выражения своего лица.
Меня пригласили читать стихи, приехали за мной с «помпой» на автомобиле, но так поздно, что в гимназию мы попали, когда концертное отд<еление> кончилось и начались танцы. Я «из вежливости» немного остался на танцах.
РОМАН. Как в Приключении Гул<л>ивера, осмеяны предрассудки человека, так изобразить все предрассудки народов, весь ужас «реальной жизни», с которой мы все «свыклись».
Благовещенская площадь, 17 окт<ября>, утром, в поисках Канонерской улицы. Когда я думаю о деньгах, я вспоминаю Мережковского, и когда я думаю о Мережковском, я вспоминаю деньги.
17 окт<ября>, грязный двор дома на Канонерской улице. Крик детей. Около крыльца, точно крысами обгры- занного, среди мусора и грязи. (Искал Н. Дескалона и не знал точно № дома). Услышал крик детей и почему-то подумал о том (на душе стало ужасно тяжело), что все ложь и обман, и кроме своей шкуры я ни о чем не думаю: и все люди мне, что мошки, безразличны «до отупения».
17 окт<ября>9 вернувшись домой (ел хлеб и пил Ижевскую воду),55.Р.8. Такой душевной боли давно не испытывал. (Сомнения! Сомнения!).
18 окт<ября>. Вечером. После чая. (Тяжело вздохнул, посмотрев на себя в зеркало). Как я презираю себя и как ненавижу себя! Сколько грязи в моей душе.
261
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
В романе N заходит во 2-й двор в уборную. Там грязь, специфич<еский> запах. Его вдруг, точно какая-то волна захватила. Голова закружилась. Он разделся (растерзал свой костюм) и кинулся на пол в испражнение. Весь испачкался. Потом пошел к дворнику и сказал, что он упал в обморок в уборной (и просил вычистить платье).
19 окт<ября>. Меб<лированный> дом «Париж», сидя у Юры (Соловьева), за самоваром, около 6 ч. в<ечера>. Прочел в газете («Вечер<ние> Бирж<евые>»), что на одного милиционера напало 20 хулиганов и, связав его, заставили его лаять по-собачьи. Когда он отказывался, его избивали. Это продолжалось 4 часа. Потом его развязали и, уходя, каждый ударял его по лицу156.
[Если я доживу до глубокой старости, то, вероятно, эту газетную заметку <запомню>, более ошеломляющую, я все же не «вычитаю» в газетах.]
Что можно сказать, прочтя это? Язык немеет. И все же, «несмотря ни на что», я должен признаться, я не могу не признаться, что это взволновало меня более, чем я хотел бы для моего «нравственного покоя».
Я чувствую до сих пор, когда думаю об этом, волнение (и половое!). И... я боюсь сознаться самому себе... мне жаль, что я не присутствовал при этом издевательстве над человеком. Может быть, это присутствие меня излечило бы навсегда от подобных «мечтаний», - но пока я потрясен, взволнован и... жалею, что сам не плевал и не бил по лицу...
P.S. Шевельнулась мысль: ...Господи, прости, - но вслух после тех мыслей я боюсь произнести эти «слова»...
P.S.2 чтобы не осквернять их...
19 окт<ября> утром, в «уборной» (ванна). Плюнул и попал на стенку. Тяжелый плевок быстро скатился вниз к карнизу. Я подумал: Быть может - где-то там (неведомо где) этот плевок произвел переворот (географический, «мировой»). Быть может - этот плевок для кого-то - [планета] комета, пронесшаяся, подобно огненному змию. Я знаю (лучше других), что это (мысль моя) и смешно, и «нелепо». Я знаю, что, если бы я сам прочел это у другого, я сказал бы: если это «он» пишет [серьезно] «так себе», - то он дурак. Если все262
1917 год
рьез, - то сумасшедший. И, однако, сам пишу - и всерьез, и «не всерьез», и «не дурак», и «не сумасшедший».
«Все может быть» - это «житейская» фраза гораздо глубже, чем она кажется. И вообще доказать - ничего нельзя, если только не хорохориться и сознаться, что мы не все знаем.
19 окт<ябрй>, утро, чудесное, солнечное, немного холодновато, сухо. В трамвае (№ 4, на углу Садовой и Инженерной). Какая-то старушка (не «совсем» старая, лет пятьдесят, в темном платочке, «симпатичная») уступила место священнику. Тот (тоже «старенький, но не совсем») с облегчением опустился на предложенное место, вздохнул и сказал: «Благочестивая старушка!» (кажется, дословно, может быть, чуть-чуть не так, - но смысл тот). Я был душевно рад тому, что старушка уступила место священнику, но почему он с такой радостью воспользовался этим местом? Потому ли, что старушка была «благочестива», или просто потому, что ему лучше сидеть (приятнее), чем мять свои старые кости в давке (ужасающей давке)? Это меня очень обеспокоило. И не лучше бы было бы «для Царства Духа», если бы священник отказался от места? Старуха встала, и он бы не сел. Пусть бы на это место сел «румяный офицер» или [«посыльный»] «просто дама».
Я бы возрадовался и «благочестию» старушки, и «смирению» священника. А это ли не восхождение в «Царство Духа» (как бы скромно это «восхождение» ни проявлялось, в каких бы «тусклых» «житейских» формах оно бы ни проявлялось).
20 окт<ября> утром. Перед службой. Взволнованный будущей лекцией моей (22 окт<ября>) и событиями (будущее «вооруженное выступление», о котором «кричат» газеты), которые не могут не отразиться на лекции. Сидели с Володей. Разговаривали. В это время зазвенел телефонный звонок. Володя подошел к телефону, и я услышал такой разговор:
- Варечка, это ты? Хорошо, сейчас. Да, все благополучно. Мамочка сейчас подойдет.
И голос Володиной мамы:
- Володя, скажи, что мама сейчас подойдет.
Этот обычный (т.е. даже больше чем обычный) разговор произвел на меня потрясающее впечатление. Мне стало так вдруг 263
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
хорошо, тепло. Прямо чудесно. Как-то вся мерзость вылетела из головы и осталось одно: «Варечка», «Все благополучно» и «Мамочка сейчас подойдет».
20 октября.
Сон С 19<ГО> НА 20 ОКТЯБРЯ (помню все очень ярко и отчетливо)
Я иду по Мариинской площади, к Мариинскому Дворцу от Морской. Масса народа. Посредине площади какой-то «трибунал». Подхожу ближе и вижу ужасную картину: палач рубит головы каким-то людям (самым обыкновенным топором). Все это происходит так: жертва кладет голову (наклоняет ее, стоя прямо) на высокий пень, почти с человеческий рост. Палач ударяет топором, и голова падает на землю со страшным стуком. Ни в одном сне, ни разу в своей жизни я «во сне» не слышал такого явственного и ужасающего стука, отчасти напоминающего стук земли, падающей на крышку гроба.
При мне упало с этим страшным стуком две головы.
Мне страшно. Из разговоров я узнаю, что казнят «контрреволюционеров».
Я хочу пробраться дальше, причем мне надо почему-то идти вперед, мимо «трибунала», а не назад, в «безопасное» место. Я хочу пробраться незаметно, не обращая на себя внимания, и, чтобы «не выделяться», ложусь на землю и качусь (как делал это в детстве, на траве, особенно в Карсе, когда мы ездили на Мухлис к Романус и катались все вместе с Ксеней, Сашей, Юрой Романус на траве). Но в ту же минуту я чувствую на себе чей-то взгляд и, боясь, чтобы не заподозрили меня в «бегстве», я останавливаю «бег».
Со мной кто-то заговаривает, и я что-то отвечаю, и вот я оказываюсь около какого-то офицера, который занимает «пост». Он причастен к «трибуналу». Я перед ним униженно рассыпаюсь в «комплиментах» и «улыбочках», и мы «дружимся»...
Здесь маленькое затмение, я не помню, что было дальше, но вот я очутился в гостях у офицера и офицер этот оказывается Силаевым (в Елисаветполе он был офицером для поручений при дяде Жорже). Тут что-то происходит и он делается со мной нагло-грубым и чуть не выталкивает из дому своего.
264
1917 год
21 окт<ября>. Моховая ул. у «Уделов». Торопясь в пе- реписочную за «Царством зверя». Встретил Петра Михайловича (фон Кауфмана). С той же высоко поднятой головой, с той торжественной157. Заговорили о моих «выступлениях». - «И что же... бывает народ?» Эта фраза была великолепной в его устах. Я, конечно, не мог «обойтись» без злобы, в душе обозлился за этот «тон». Но злоба «не главенствовала». Было смешно даже. Смешивалась злоба со смехом.
P.S. Рассказал эту «историю» Ксене. Мы нашли, что это было или «наивностью», или бестактностью.
Лахтннская ул. Смотря на торопящегося человека (кто он? не помню) к вечеру. 21 окт<ября>. Может быть, все это миражи (все-все).
В повести: хозяин «предприятия» требует, чтобы мастеровой спал в передней непременно под [пальто] вешалкой, где много всяких пальто, чтобы в лицо подмастерья попадала грязь.
Ночь. Где-то за карнизом скребутся мыши. Керосиновая лампа, похожая на огромную бабочку. Жарко от лампы. Раскрасневшиеся лица. Мальчик (подмастерье) рассказывает об издевательствах хозяина. Все это в «дни свобод», в пышные дни митингов и манифестаций. Теневая сторона рабочей жизни.
23 окт<ября>. Ночь. Боже! Боже! Спаси меня! Темные мысли (горькие, низкие) овладевают мною. Боже! Боже! Спаси меня!
25 окт<ября>. Вечер. У себя в комнате, за чашкой чая. На улице опять матросы, солдаты... Опять разводят мосты и снова их наводят. «Вторая революция» - и в роли свергаемого - Врем<енное> Правительство.
Кажется, положение Вр<еменного> Правительства безнадежно. Сегодня ездил с Ал. Ник. (Буткевичем)158 по городу (хотели попасть в Гвард<ейское> Экон<омическое> о<бщест>- во159, но оно было закрыто), проезжали мимо Зимнего Дворца, там юнкера, баррикады из дров и т.п.
А<лександр> Н<иколаевич> велел кучеру свернуть и проехать через юнкерское расположение в Штаб Округа...160 Был «курьез». Меня в толпе приняли за Керенского. Начали что-то кричать.
265
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
А<лександр> Н<иколаевич> зашел на мипузу в штаб, оттуда мы поехали на Конюшенную161. Там снова пат руль, но уже не юнкерский (правительственный), а солдатский (советский). А. Н<иколаевича>ча едва не отправили в казармы «под арест», но потом все-таки пропустили.
В городе О4ень тревожно. Всюду растерянность, по улице, впрочем, движение довольно большое...
25 окт<ября>. Ночь, перед сном. Стрельба ужасная, пулеметная и орудийная... Говорят, стреляли в Зимний Дворец162. На меня напало какое-то одеревенение... никого не жалко, нинего не жалко. Но ведь это не может быть! Это временно! Не могло же мое сердце омертветь! Боже! Боже! Спаси Россию.
26 окт<ября>. Утро. Дома. Весь город в руках Военно- революц<ионного> комитета при Петербургском Сов<ете> Раб<очих> и Солд<атских> Деп<утатов>. Наружно - спокойно. Газеты вышли с описанием «выступления большевиков»... Но, в общем, - полная неизвестность, неопределенность относительно будущего.
26 окт<ября>. Между 6 и 7 ч. в<ечера>. Перед обедом. Злоба, апатия, нравственная притупленность, «точно весь в кокаине», ничего не чувствую, ничего не желаю - вот мое душевное состояние. И это в такую минуту. Как стыдно! Как стыдно! Боже мой! Как мне стыдно!
P.S. Может быть, причина моей «раздражительности» и «озлобленности» - это желудок - отвратительный вот уж целую неделю.
27 окт<ября>. Вечер. Положение невероятное, просто фантастическое. Мне кажется, что все это - сплошной сон, что вот сейчас проснусь и увижу солнце, желтые занавески, самовар, людей, обыкновенных, пухлых или тощих, больных или здоровых, а не каких-то бредовых «большевиков», «меньшевиков», «кадет», «корниловцев», «революционеров», «контрреволюционеров»...
Власть в руках Петербур<гского> Совета Р<абочих> и С<олдатских> Д<епутатов>, из которого все, кроме «большевиков», вышли. Правительственные учреждения бойкоти266
1917 гол
руют «ново-правительственных» комиссаров...
Почти все газеты закрыты. Никаких сведений из других городов нет... Ленин опубликовал воззвание к «народам мира»163. Воззвание само по себе чудесное, но его, конечно, «народы» не услышат и не отзовутся на него... Во всяком случае это почти невероятно.
Послы «союзных держав»164 собираются уехать из Петербурга... Новые министры пока еще не обнародованы...
Так пусто и глухо на душе! Господи! Только на Тебя вся надежда! Спаси, спаси и сохрани измученную, истерзанную, затравленную и [поруганную] растерявшуюся Россию.
28 окт<ября> утром, при входе в Канцелярию. Мне понравилось (внутренне), что сторож, снимающий пальто, как-то особенно застенчиво курил и, когда он снимал пальто, папиросы я уже не видел. Огонек исчез. (Сторож был в «гимнастерке».)
28 окт<ября> днем. Та же неопределенность. Почти все газеты закрыты. Еще не закрытые («Воля Народа» и «Дело Народа»174) яростно нападают на «большевиков»...
На улицах довольно спокойно. Был на Невском. У Городской Думы толпа (не очень большая) окружила матросов («стоящих на часах») и возмущается насилиями и беззастенчивостью «большевиков».
28 окт<ября>. Ночь. Смотря на деревянную фигуру Нила Столбенского (за стихотворением). Нил Столбенский сказал бы мне, если бы я пришел к нему: «Мне таких не надо». Знаю, знаю, что я - гадина, и стыдно, и стыдно мне даже думать о святых, и может быть, даже грешно, мне, такому грязному, мысленно касаться их!
29 окт<ября>. Вернувшись от Циммерман. Моя комната, у большого зеркала. (На улицах неспокойно, стрельба). Всякий раз, когда всматриваюсь в зеркало, вздрагиваю (внутренно) от отвращения. Столько мерзости в моих глазах. Какая-то растерянность, животная трусость, жалобность и вообще какая-то низость - словом, не то, что я хотел бы видеть...
Грустно, грустно...
267
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
29 окт<ября>, вечер 17 ч. Дома. По поводу теперешних событий я сказал Ксене (и еще раньше, кажется третьего дня, сказал у Скалдиных166), что если междоусобица кончится бескровно, то конец будет непрочный. Я знаю, что это так, но все же мне страшно, что я мог сказать это вслух, что я мог подумать об этом, что я мог узнать (прочесть в «невидимых книгах» об этом).
P.S. Неужели кровь может быть наслои, необходимым для исправной работы «государственной (общественной) машины»? Если это так, то тогда наше «общежитие» - Дьявольское наваждение. Есть только два пути. Или: полное непротивление злу (прямолинейное, единственное, без всяких оговорок и исключений). Или: зло за зло ([хотя] во имя правды) механическое вычисление «наибольшей пользы», «расчеты», «дела», убийство одного во имя блага девяти или семнадцати, и споры о том, какая цифра смертей [нужна] необходима для блага стольких-то (и опять цифра). Можно ли убить одного для пользы трех? Или «три» мало; - надо - «семь»?
Третьего пути - нет. И душа - в злобе и ненависти против нарушителей «добра», против всех «зловоленых групп».
Третьего пути нет.
И сколько низости и ужаса в душе человека. Зверь, зверь, звереныш, зверик, челозверик, человерик, челозверь... А небо? Небо? И пространства, в которых «купается» душа? И рядом... то, к чему тянет... Грязь, грязь, грязь! Грязевек, грялозверь, грячезверь, грязечелозверь, челозвегрязь.
P.S. Священник (настоящий, хороший, русский) отвернулся оы от меня с суровостью. (Сурово бы отвернулся.)
30 окт<ября>, полдень. Набережная Фонтанки, у Петровского училища167. Серб, матросы, солдаты.
Солдат (высокий, крепкий, с ружьем через плечо) объясняет отставному полковнику (сербу), в чем вина «начальников». Полковник стоит бледный и очень тихим голосом говорит, что он «социалист» и что «всегда стоял у себя в роте за выборы». У меня стало тяжело на душе. (Какой-то стыд за человека и жалость.)
30 окт<ября> днем. Набережная Мойки, Благовещенская ул. Несколько матросов с ружьями (у одного два ружья) рассказывают, как вчера кого-то избивали (отвратитель268
1917 год
ным, вульгарным языком). Только не разобрал, они ли - избивали или видели, как избивают...
Ужас! Ужас! Есть черта* за которой человек-уже не человек, и тогда... тогда... Но где же христианство! Где эта любовь к врагу? Если врагам может быть только человек, а когда человек перестает быть человекам* то... (ужасный вывод!). Нет! Нет! Не так, не так. Что-то темное, непонятное, закрывающее разум. И какие же мы маленькие и жалкие, какая горсточка ничтожная - весь мир, и шумит, волнуется. Боже! Боже!
P.S. Я не говорил с ними. Может быть, все переменилось бы, если бы я заговоргт с ними.
30 окт<ября> днем, на улице. Несколько солдат прошло мимо меня. Высокие, без ружей, не знаю «за кого» и «кто»* один из них сказал жестко:
- Мы их силой заставим подчиниться.
P.S. Сила! Сила! Неужели для всех (почти, почти всех) она нужная Для мелких и низких - да. Я - мелкий и низкий. Мне нужна сила, т.е. для меня нужна сила.
P.S.2 И может быть, в этом моя «сила», что я сознаю свое бессилие (духовное), свою «пакостность».
30 окт<ября>, 4 часа дня, дома. Положение в городе очень неопределенное. Уже «Керенского с войсками» никто не ждет... Вчера было ужасное кровопролитие. Осаждали юнкерские училища («Красная Гвардия» и солдаты) и избивали юнкеров. Рассказывают что-то ужасное. Кровь стынет в жилах. Боже! Боже! Смилостивись над нами, грешными, несчастными, забывшими Тебя!
Лекция: ПО ТУ СТОРОНУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ (или: [Тайные и явные стороны жизни] «В мире неясного и нерешенного»168).
31 окт<ября>. Я не видел (буквально с «самого рождения») таких людей, как А.П. Миронов («христианский социалист», организатор этой партии в России)169. Что-то подлинно святое в нем: детское, ясное. Я говорил с ним и чувствовал, как с меня сползает моя грязь и как я становлюсь чище и светлее (как стекло, с которого снята [сажа] копоть).
269
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Мне иногда кажется (может быть, это кощунственный самообман, - не знаю), что низость, грязь и порок, влекущие меня так жадно и так страстно, интересуют меня постольку, поскольку от них можно оттолкнуться, как от каменистого берега, чтобы выйти в широкое море истины и добра.
1 ноября, вечер, дома. Сегодня опять разводили мосты. «Эскадра» кронштадтская передвигалась от Николаевского моста к Летнему Саду (так «говорят»).
В Москве, по слухам, творится что-то ужасное. Междоусобная война... масса жертв.
Господи! Господи! Спаси Россию, избавь ее от ужасов и горя!
Господи! Спаси и сохрани Россию!
«Как при кладке стен, чем больше льют воды на кирпич, тем крепче стена, так и от слез, пролитых из-за дружбы, она делается лишь прочнее...
.. .И чем больше дружба, - тем больше слез, а чем больше слез, - тем больше дружбы» (Павел Флоренский. Столп и утверждение Истины179. <М., 1914.> Стр. 445.)
1 ноября, раннее утро. Никого я по-настоягцему не люблю. Только мамочку люблю, и, только думая о ней, я понимаю, что такое любовь. Я могу всем завидовать (и завидую) кроме мамочки. Неудачи других (даже друзей) большею частью мне доставляют удовлетворен не. Радость других (даже друзей) большею частью (хотя не всегда) меня огорчает (и не потому, чтобы я хотел зла другим, а просто потому, что свет «других» для меня - тень). [И только радость мамочки меня радует, и неудачи мамочки меня огорчают.] И только мамочкина тень для меня тоже тень, и мамочкин свет для меня свет (не как мой свет, а просто мой, границ нет, разницы нет. Два тела, а душа одна [(и это любовь) и останется все, что угодно, но не любовь].
И как ни растягивать эту душу, она «не порвется», как ни отдаляться двум телам друг от друга, душа та же, и не отдалится, и <у>меньшится, и не изменится.
1 ноября. Сумерки. У Аносовой (пьем чай). Смотрю в окно на трубы, на стены домов и думаю: что будет? что бу270
1917 год
дет? [И о смерти думаю. Ведь придет она, рано или поздно. Эго подумаешь тогда, как мелькнет мысль. Страшно...]
1 ноября. Вечер. Жертвы, жертвы, кровь... Боже мой! Боже мой! Помилуй нас, грешных, избавь нас от горя и ужаса!
3 ноября. Смольный Институт170. Коридоры. Все-таки как я мало понимаю (т.е. совсем не понимаю) «реальную» жизнь: эти лица с резкими чертами, твердые голоса, сапоги, ружья... Ведь если бы я кому-нибудь «из них» сказал хоть 7 долю того, что я думаю, т.е. о чем я думаю, о чем волнуюсь, - надо мной бы вдоволь «поиздевались», даже не «поиздевались», а просто бы посмотрели бы «дикими глазами» и отошли бы...
Я никогда не испытывал такого ощущения (совершенно нового для меня): будто я не «человек», а тень. Вам все эти несущиеся по коридорам [люди] фигуры с ружьями, с «отношеньями» и «приказами», - люди, «человеки» живые, с телом, со всем «как следует», а я - тень, и мне между ними нечего делать. Я могу даже пройти «сквозь них», и они могут «сквозь меня» пройти, и «не заметят» меня и не могут «заметить».
3 ноября. Смольный Институт. Днем. В воздухе этого помещения чувствуется какая-то грубая сила. Такой же воздух был в «участке», в «жандармских» комнатах на вокзалах и т.п.
3 ноября. Лахтннская, около Приютской церкви. Старушка, очень бедная, кривенькая, сгорбленная, сказала мальчику лет 14-ти (должно быть, сыну):
- ...Мне деньги достаются [слишком] очень горько.
Я оглянулся. Мне стало так больно, физически, до головокруженья. И я подумал: если все теперешнее революционное движение (большевистское) действительно сможет приблизить нас к тому дню, когда такая старушка с такой мучительнейшей фразой («Мне деньги достаются очень горько») не будет возможна, то тогда я «приемлю» все - и ужас гражданской войны, и кровь, и даже «невинные жертвы», и даже разрушение Кремля и Василия Блаженного...171
271
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Если... если... если... если действительно эта вторая (октябрьская) революция приблизит нас к этому дню. Но нет у меня в этом уверенности, и мучительно и пусто в душе.
3 ноября, дома, вечер. Правда (настоящая, небесная правда) скрыта от нас. Но бывают секунды (может быть, раз в тысячелетие), когда она озаряется вся. Ее озаряет или мучительная мысль, или мучительное потрясение. Эту правду (мне кажется) я увидел сегодня, всю озаренную и ясную в своей простоте.
P.S. Боже! Боже! Боже! На меня эта встреча произвела потрясающее впечатление. До чего она пронзила меня, именно пронзила (точно молния через все тело). Пронзила молния и озарила мозг, и на мгновенье стало понятно очень, очень многое, чего я не мог понять прежде.
P.S.2 Как она вышла и откуда, я не заметил. На ней было что-то очень легкое (истрепанное, потертое), она сильно хромала. Все туловище ее было искривлено. На ее голове была какая-то жалкая шляпка. Мучительнее этой фигуры я никогда ничего не видел.
Господи! Помоги ей, имени которой я не знаю, дай ей силы, бодрости, и избавь ее от горя и страданья. Господи, помоги ей, Господи, помоги ей!
4 ноября. Казначейство. (Получаю деньги по ассигновке (пособие)). Боже! До чего я люблю деньги! Откуда эта грязь?
4 ноября. Чернышов переулок. Утро. Даю милостыню (20 к.) нищему и думаю (опять! опять! каждый раз!). Если «революция» для них, если главная ее цель там - в этих выцветших нищенских зрачках, в [этих измученных женских] складках темных женских платков и в детских бескровных пальцах, - то тогда... тогда... все понятно (и позволено?) - и гражданская война, и все-все, что с этим связано и что странно называть даже. Но видит Бог, что страшнее женщины с ребенком на руках (измученной и голодной, голодной голодом своего ребенка) нет ничего и не может быть ничего.
4 ноября. (У Б.Г. ф<он> Гельфрейха172, забежал по делу. Пьем кофе в столовой. Полдень). Как я честолюбив, т.е. я даже 272
1917 год
не знаю, как это назвать. Это даже не - честолюбие. Как я люблю, чтобы только обо мне говорили, только мной дышали. Другие люди (особенно «нашего общества») для меня (внутренно)только стружки, бумажки, перхотинки...
Я изнываю (лучшего слова нет), когда сижу в «обществе», и если там я незаметен, не на первом месте, даже если все заняты мной, а один мной не занят, - это для меня «удар».
И при этом полное сознание - что я этого внимания не заслуживаю, что я - просто злое насекомое.
Рассказ: «СМЕРТИК И ТВАРИК» (фантастич<еский>)
Чиновник берет кредит из казны, большую сумму, и вдруг умирает... Тогда он начинает «желать воскреснуть», чтобы доказать потомству, что он украл не для себя... Он «оживает» и снова хватает «взятку», если больше...
[Только сейчас до конца понял, что никакое насилие не]
6 ноября. Днем. Петропавловская крепость, Трубецкой бастион, во время осмотра помещений для заключенных. Есть только один путь правды - это молитва за врага.
6 ноября, Петропавл<овская> крепость, во время осмотра помещений заключенных. Что может быть ужаснее и губительнее насилия? Как вдруг неожиданно открылась передо мной бездна человеческой темноты и злобы. О, если бы кто- нибудь попробовал не мстить своему врагу, а тихо поцеловать его: как бы вдруг весь мир вздрогнул и преобразился. Или теперь (в «наш век») нужно что-нибудь другое. Второй раз не вздрогнуть ему. «История не повторяется». Боже! Боже! Избавь нас от злобы и темноты.
6 ноября. Камера Сухомлинова в Петроп<авловской> крепости (Трубецкой бастион). Два раза я видел Сухомлинова. Первый раз - в зале Армии и Флота, на суде. Он был в генеральской форме. Его лицо меня мучило несколько дней. Второй раз я его увидел в камере. До чего он несчастен и измучен. Глядя на него, я понял, что нет преступления, за которое нельзя было бы простить.
18 Р. Ивнев. Дневники
273
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
P.S. Как мы все несчастны, несчастны и жалки: и мучители и мучимые, и угнетатели и угнетенные, и оскорбляющие и оскорбленные.
6 ноября, сумерки. У С<офьи> И<саевны> в маленькой комнате (где я жил летом <19>16 г.), перед топящейся печкой. С.И. (Аносова) заговорила об Антихристе. Я вздрогнул. Мне стало страшно.
P.S. Чем глубже я иду (в поисках за правдой), тем темнее становится вокруг. Может быть, это надо, чтобы было темно, чтобы потом сразу вспыхнул яркий свет.
7 ноября, вечер, дома. Как изменился Петербург по сравнению с 1910-1912 гг.... Грустно, грустно...
Мне кажется, что я живу 900-1000 лет... Время 1912-1913 гг. (Москва) кажется бывшим 200-300 лет тому назад. О Тифлисе (1900-1908 гг.) уже и не говорю... «Империя» - «Романовы»... все это кажется сном. А «революция»! Первая, вторая. Сон, сны...
8 ноября. День моего Ангела. Церковь приюта Царицы Небесной (Пет<роградская> Ст<орона>. Белозерская ул., 1). Плакал в церкви. Господи, как мне благодарить Тебя, что Ты посетил меня.
8 ноября. Церковь приюта Царицы небесной. Сегодня тоже приходили ко мне дурные мысли (кощунственные), и все же я чувствовал себя бодро. Что-то более сильное укрепляло меня.
8 ноября. Церковь приюта Царицы небесной. Смотря на ноги: Распятие. Я верю (лично, «физически») в чудеса Христа.
8 ноября. Полдень. Дома. Где широкое и честное отношение к миру - там Господь. Иначе быть не может.
9 ноября. Каюта парохода. Ораниенбаум - Кронштадт. Днем. Стоя у перил лесенки, ведущей вниз, и смотря на морского офицера, умышленно расхваливавшего «большевиков» перед матросами. Любовь к ближним... С за274
1917 год
крытыми глазами люблю. Открою глаза (посмотрю на «ближнего») - и... где любовь? где любовь? Точно море во время отлива... Все дальше, дальше уходит, и не вернешь его «насильно».
9 ноября. Кронштадт. Улицы, базар... Я - трус, подлый, мелкий трус. Мне стыдно. Мне больно за себя. Ох, как мне стыдно, ох, как мне больно за себя!
9 ноября. Кронштадт. Уборная чайной (для извозчиков). Как я низок и омерзителен. Я подумал: как было бы восхитительно, если бы эти солдаты заставили меня сделать что-нибудь унизительное, «поиздевались» бы надо мной...
9 ноября. Палуба парохода. Кронштадт - Ораниенбаум. Вечер. Смотрю на черную воду. Неужели это - смерть? Холодный ветер. Небо темное. Волны.
9 ноября. Дома; вечер. Слишком большая тяжесть на плечах. Боже мой! Помоги мне.
10 ноября, раннее утро, сумерки, почти тьма. Боже мой! Как я хочу настоящего дня, настоящего солнца, настоящего света и честной, «природной» жизни...
10 ноября, дома, вечером, за чтением Флоренского. «Слепая похоть и бесцельная лживость - вот, что остается от личности после ее развращения» (П. Флоренский. «Столп и утверждение Истины», стр. 181, 2-ая строка снизу173). Да, да, вот это только и остается...
«“Человек с двоящимися мыслями” уже тут, в этой жизни, восчувствовал огнь гееннский» (П. Флоренский, стр. 182, 3-ая строка снизу).
10 ноября, полночь, читая Флоренского, к стр. 210-ой174. «Любовь ко злу» может быть только на половой почве. Вне этой почвы я не мыслю «любовь ко злу». Вне этой почвы «любовь ко злу» для меня абсурд. Например, я могу представить себе, что смотреть, как насилуют женщину (и не заступиться), мне доставит «удовольствие», но чтобы мне доста275
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
вило удовольствие смотреть, как томят голодом людей, - этого я не могу себе представить.
11 ноября.
Сон С 10<-ГО> НА 11 НОЯБРЯ
Тенишевский концертный зал. Масса народу. Среди присутствующих Ф.М. Достоевский (в амфитеатре). Я рядом. Идут какие-то споры. Начинает говорить Достоевский. В своей речи (по поводу чего и о чем - не знаю, не помню, и во сне об этом не знал) он вдруг мельком коснулся, что его обвинил (Бурцев? Кажется, он) в чем-то нехорошем (провокация? Что- то очень смутно помню), и продолжал свою речь. Но из публики его перебивает кто-то (ехидно) с просьбой остановиться подробнее на обвинении (Бурцева?) и (намек?) оправдаться. Тогда я в страшном возбуждении соскакиваю с места и под шум и крики аудитории начинаю говорить, что предлагать Достоевскому останавливаться на этом низком обвинении есть величайшее оскорбление, наносимое России в лице Ф.М. Достоевского.
Во время моей страстной речи Достоевский медленно приближает свое лицо к моей руке и тихо целует мою руку (тихо, нежно, как иногда делает это Колечка). Я не отрываю руки и принимаю это как должное.
Потом я еще что-то говорю, меня перебивают, наконец, я овладеваю вниманием аудитории и кончаю свою речь довольно успешно.
Дальше не помню.
Особенно запомнилась мне фигура Достоевского, сумеречная, согбенная, скорбная и чудесная.
P.S. Мне стыдно (краска бросается в лицо) писать, как Д<остоевский> поцеловал во сне мне руку. Я считаю этот сон прямо кощунственным, но все же не могу скрыть, что мне было приятно, и даже теперь, наяву приятно (и стыдно и приятно), что Д<остоевский>, сам Д<остоевский> поцеловал мне руку.
11 ноября, утро. Смотря в окно с площадки лестницы Окруж<ного> Интенд<антского> Управления175 в ожидании, когда откроют дверь (иду к А.Н. Буткевичу). Будто карточные домики эти дома... И всё-всё - будто карточные домики?
276
1917 год
11 ноября. Перед обедом. Во мне слитком много злобы, и, главное, мелкой, «унизительной» и гадостной...
11 ноября, 11ч. в<ечера>. Смотря в зеркало; уходя от Павловых (в прихожей). «Политических убеждений» у меня нет. Даже больше: морального устоя нет, т.е. внешнего морального устоя, что касается внутреннего, -то он есть у каждого, даже до низин опустившегося человека. Как это ни горько звучит, но «сознание своей низости», пожалуй, и есть тот внутренний моральный устой (жалкое утешение! жалкий, жалкий устой!).
12 ноября, острова. Кругом чудесный, пушистый, прямо волшебный снег. Странно: было спокойно, тихо, хорошо и я вдруг подумал о самоубийстве (подумал только «так себе»).
12 ноября, острова, сумерки. Приложил ухо к забору (забор каменный, низкий) и слушал шелест снега.
12 ноября, острова, вечером, в одиночестве, смотря на пышные хлопья снега. Может быть, все «не так» и «не то». Как все условно, Боже мой, как все условно.
P.S. Думал, гуляя, о Мише (С<труве>).
15 ноября утром, во время молитвы, смотря в окно, на море снега, и вспоминая фразу Ленина (из брошюры) о «невежественности» верующих в Бога176 (у него с маленькой буквы — «бога»). Как мне жаль тех, кто думает, что мы живем только для того, чтобы умереть.
P.S. Жаль, жаль (жаль не по-злому) а вот так, душевно (даже сентиментально), как жаль калеку, нищенку.
15 ноября. Ночь. Во время работы над лекцией о Ленине. Как подумал о Новгороде, о монастырях, о наших полях, так сердце до боли сжалось... Господи, Боже милостивый, спаси и сохрани Россию, Господи, Боже, молю Тебя, спаси, спаси, спаси...
16 ноября, утро, идя по улице Жуковского от Литейного. Шел с Володей Чернявским. Болтали. Я был весел.
277
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Вдруг стало стыдно своего веселья... в такое время, когда Россия, может быть, уже перестает существовать...
16 ноября. Новое помещение Союза табачников, еще пустое и неотделанное. Чубаров переулок177. Смотрел в глаза рабочему (производящему ремонт помещений Союза табачников). Глаза мутно-голубые, хорошие. Почему-то вспомнил Распутина. Было что-то общее (отдаленно) в глазах.
16 ноября ночью, за работой над лекцией. Когда думаю о Мережковском - у меня душа леденеет. Не знаю, почему это, но это всегда, всегда, как только подумаю о нем, как только представлю себе его фигуру, глаза... Вот уж, кто в Бога не верит «как пить дать».
P.S. Ни к кому слово «фальшивый» не подходит так, как к Мережковскому. Я видел его один раз мельком, в «Физе» («О<бщест>во поэтов»)178 в 1913 году, кажется.
17 ноября, во время утренней молитвы. Тяжелые и горькие сомнения обуяли меня. Прости меня, Господи, за низость мою и ничтожество мое.
18 и 19 ноября. В «Союзе», на Николаевской179, вечером и на другой день на Ивановской180 у табачников. Смотрю в глаза «порядочных людей», и делается стыдно за себя. Это стыд в моих глазах перегорает в страдание. (Ксеня недавно сказала мне: «У тебя всегда какое-то страдание в глазах...»)
19 ноября, суббота (кажется)181. «Союз» (Николаевская) во время беседы с Дунаевым182 (рабочий, нечто вроде секретаря А.А. Каплана)183, который рассказывал про Америку, Шанхай (про жестокость американцев по отношению к желтым (китайцам), про драки матросов в портовых городах...). Как, в сущности, я мало знаю жизнь (не мою, полунебесную, полубесовскую, и хроменькую и пламенную, и жалкенькую и чудесную’, - фантастическую больше, чем реальную), а жизнь, «просто жизнь» с «неумолимыми» законами, с черствостью человека, общества, го-
* «Чудесную» в смысле нереальности, фантастичности (душевной).
<Примеч. Р. Ивнева.>
278
1917 год
сударства. Как мало я знаю условия жизни. Моя мысль - это стрелка от жизни, т.е. от «центра» жизни к фантазии, а не к жизни, «просто жизни».
19 ноября, вечером, садясь ужинать, дома. А.Н. (Буткевич) взял меня за плечо и сказал: «Ах, какой он худенький» (обращаясь к Ксене). Я вдруг страшно обозлился. До «бешенства».
20 ноября, утро, темное, оттепель, сидя на кровати и [надевая] зашнуровывая ботинки. Вспомнил с ужасающей (прямо пугающей) ясностью дебаркадер Красного Села. Мы ждем поезда в Петербург (я и Миша (Струве)), я провел у него целый день в лагере, обедал на веранде его дачи... День чудесный... конец лета... Боже! Боже! Как мне жутко (и сладко) от этих воспоминаний! К нам подошел Конге (поэт), он [служил] стоял тоже в Красном со своим полком, вскоре он был убит на войне.
Мы о чем-то говорили... О стихах, кажется. К<онге> спрашивает, есть ли у меня новые стихи. Я молчу. Миша, улыбаясь, говорит за меня: есть, есть... А все мои стихи - про М<и- шу>, про Красное, и мне «неловко» их читать. Я иду к насыпи, прохаживаюсь, хрустит песок под ногами. Конец лета... Боже, Боже, как мне жутко (и сладко) от воспоминаний. Как я помню улыбку М<иши> ... и прохаживанье по дебаркадеру в ожидании поезда...
20 ноября. Утро. Максимилиановский пер<еулок>184. (Я шел по направлению к Вознесенскому). Встретил быв<ше- го> лакея Петра Алексеевича (Харитонова).
- Посмотрите! - (и протягивает мне газетный листок). Идет тихо, голова слегка трясется. (Мне его так жалко.) Беру из рук его листок. Огромными буквами: «Тень Александра II в Зимнем Дворце». Качает головой. Верит. Шепчет: «Что будет? Что будет?»
20 ноября, Мойка, бани. Мне было стыдно смотреть в глаза (глаза были кроткие, тихие, «с поволокой»).
Утро 21 ноября (кажется, 21-го, хорошо не помню). Переписывал позднее, а часто и записывал. Но зато ЧЕСТНО 279
Рюрик Ивнев. ДШ’ВНИК
сообщал об этом. Под самое утро, засыпая (я вставал с кровати, ходил в ванную), вижу странное «видение». Пластинку (как в стереоскопе). Какие-то фигуры, кровать, на нее кто- то садится, кого-то обнимает. Словом, дело не в самой кар- тине^ а в том, что перед закрытыми глазами проплывала картина, как миниатюрный кинематограф. Это было очень странное ощущение.
21 ноября, утро (8-9 ч.), проснувшись, смотря на (атлас] карту двух полушарий, на голубой океан (дверь открыта в коридор, в коридоре на стене висит эта карта. Коля повесил). Какое волшебство! Какое чудо! Все - волшебство, все - чудо. И как это мы спокойно живем и ни о чем не думаем? «Привыкли» ко всему, чудеса уже не удивляют. Все стерлось, «очеловечилось» (ах, Господи, какая жалкая вещь - человечек). Серенький пиджак, электрическое освещение, газовая плита, лифт, телефон... Бррр... Иду полем. Растут цветы, пахнет сеном, ветерок дует - это чудо (хотя все так просто). А во всех «усовершенствованиях» никаких чудес не вижу: хотя бы каменный дом начал вертеться, как волчок, «паром и электричеством». Поле-«василек» (синенький, «одинокий») все же чудеснее...
P.S. Вспомнил Хлебникова185 перед атласом (карта Азии) в верхней комнате у Бруни в Ак<адемии> Художеств...186
21 ноября ночью, засыпая. Я весь погрязаю в мерзости- грязной, продажной, отвратительной. Я прямо задыхаюсь от своей низости. Мне прямо душно от нее, физически душно.
Конец ноября (один из дней) у Циммерман на Каменноостровском, коридорчик между столовой и Няниной комнатой. Старуха няня (Пелагея) спрашивает меня: «Кто теперь главный? Рабочий? Да?» (со злорадством). В большом негодовании: «Скверно дело русских. Скверно дело русских...»
Так грустно и больно слышать это «скверно дело». Наружно креплюсь. Улыбаюсь.
Конец ноября (один из вечеров), возвращаясь из города домой. Лахтннская ул., пересекая Малый пр<ос- пект>. Что может быть лучше таких фраз, как «стукни, не 280
1917 год
промажь» и т.п., сказанных вдобавок соответствующим голосом (хриплым, грубым). Эти слова как старое, хорошее вино. И так же «опьяняют».
Лекция: ОСВОБОЖДЕНИЕ ИНДИИ. ВОЙНА ЗА ОСВОБОЖДЕНИЕ ИНДИИ.
Ноябрь, конец месяца, лестница (Вознесенский пр<ос- пект>, 20, где живет Е.Г. (Широкова)), лестница (Нико- лаев<ская>ул., 59,этажом ниже М.Н. (Шевцовой)187). На многих дверях красуются такие бумажки: «Здесь проживает гражданка (или гражданин) Французской республики (или Итальянского королевства) и находится под защитой законов такого-то государства». Совсем как в Турции или Персии. Я испытываю чувство неловкости каждый раз, когда смотрю на эти [бумажки] удостоверения с соответствующими печатями и т.п.
КРУШЕНИЕ ДРУЖБЫ, роман
МАЛЬЧИК, СТРИГУЩИЙ НОГТИ В БАНЯХ, рассказ
«Член Совещания»188, которому мальчик, стригущий ногти, нечаянно поранил ножницами палец. «Чл<ен> Совещания» ударил его со всей силой ногой в лицо. И стало вдруг так стыдно. Я - член «Совещания» и вдруг дерусь...
22 ноября, утро. Городская станция. У кассы, беря билет в Петрозаводск (передо мной китаец-«ходи», раздражающий меня своим долгим разговором с кассиром). Где- то в глубине души есть какая-то дрянная зловонная яма. И сколько ни выгребаешь из нее мерзости, все еще остается в ней столько же, сколько и раньше. Из этой «ямы» выползло и это отношение мое к «ходи» (так называют у нас рабочих-китайцев). Какое-то тупое, нечеловеческое (или слишком человеческое!) отношение. Будто к предмету, к животному, да еще не «симпатичному», мерзкому.
281
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
25 ноября, утро, почти темно. Вытирая руки после умы** вынья (смотря на церковную свечку, которая горит на письменном столе). Вдруг вспомнил покойную бабушку (Ольгу Афанасьевну). Какая изумительная и чудесная была старушка. А ведь я ее совсем забыл. Господи, как все забывается. Если на минуту остановиться и подумать - страшно.
25 ноября, утром, угол Широкой189 и Малого пр<ос- пекта>. Около газетчика, на углу, собралась толпа женщин. Кричали: с нашим народом разве можно как иначе? С ним только плетками и пулями можно...
26 н<оя>б<ря>, ночь на 27-ое, вагон «Петербург-Петрозаводск» (еще не отошел из Петербурга), среди духоты, харканья, табачного дыма. Я точно кожи не имею. Только выйду из своей берлоги к людям - будто мне сыпят соль на обнаженное мясо.
27 н<оя>б<ря>, вагон, за завтраком на чемоданчике. Мне стыдно за каждый кусок, который я ем, когда не едят другие.
P.S. Такое же чувство (здесь же) охватывает меня за чтением книги. Я читаю, а рядом все солдаты, женщины с детьми, и они не могут читать. А я чувствую себя все же, несмотря на это, недостойным их.
27 н<оя>б<ря>, вагон «Петербург - Петрозаводск». Днем. Не есть ли идея Интернационала - вторичная попытка построить Вавилонскую башню?
27 ноября, вагон «Петербург - Петрозаводск». Разговорился с солдатиком (лежал рядом на скамейке, была страшная давка). Вдруг сказал ему, что я хочу пройти пешком по монастырям. Тогда он мне рассказал, что он был послушником (1 год) на Валааме (по обещанию родителей в детстве. Он был болен, и родители дали за него обещание, что если он поправится, то проживет в монастыре, и он поправился).
Это было для меня так неожиданно, что я заплакал (тихонько) от радости (светлой радости).
282
1917 год
27 н<оя>б<ря>. Ст<анция> Оять190. А когда мы прощались, я хотел дать ему что-нибудь на дорогу (провизии) (ему еще 70 верст пешком надо идти до своей деревни). Но моя подлая скупость помешала. Я дал ему только одно яйцо, купленное мной на станции за 50 копеек, и то не без колебаний. (Так стыдно, стыдно мне!)
27 н<оя>б<ря>. (Петрозаводск) у Б<ориса> Георгиевича^91. Во время разговора о русской промышленности. Миша Карнаухов192 ходит по комнате, я сижу в кресле, Берио Г<еоргиевич> на стуле, у стола. Да, да, мы (люди) маленькие, ничтожные паразиты на каком-то громадном (для нас) существе, а может быть, трупные черви на гниющем [теле] трупе.
28 ноября (Петрозаводск). Духовная Семинария. В спальне Б<ориса> Г<еоргиевича>, около рукомойника, пишу на стене и потом на коленях, подложив под бумагу манжеты Б<ориса> Г<ергиевича>. Я съел в вагоне рябчика и кости спрятал в карман, чтобы не сорить. Сегодня утром выбрасывая сор из кармана, вынул эти кости (скелет), завернутые в бумажку. Вдруг мне стало как-то неприятно. Я вспомнил почему-то гробик. Это было в Карсе, до 1900 года, еще до корпуса, у сторожихи умер ребенок, и его хоронили почему-то не на кладбище, а во дворе, в углу, около сарая. Нас (меня и Колю) выгнали со двора, мы смотрели из окна залы (это было в Мариинском училище, где мама в то время была начальницей). И мы с Колей подглядывали из окна, умирая отп любопытства. И вот этот скелет рябчика мне напомнил что-то горькое, что-то неумолимое.
28 ноября, днем. Ст<анция> Лодейное поле. (Между СПб. и Петрозаводском). Разговорился с случайным встречным во время стоянки поезда. Какие чудесные, совершенные глаза. Такая чистота, о которой может только грезиться. Я вдруг почувствовал, что все вокруг качнулось - и снег, и поле, и небо. И все заключилось в одни глаза.
P.S. А волосы чуть-чуть седые, так смешно, так противоречит молодости.
283
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
28 ноября, при выходе <из> Братского дома193, в котором была моя лекция (Петрозаводск). Лекция («Царство Зверя») была в общем скорее неудачная, но меня «тронул» сторож училища. Он как-то особенно посмотрел на меня в перерыве и потом, прощаясь после окончания, сказал «до свидания» с таким видом, будто говорил: «Благодарю вас». Глаза у него совсем как у Распутина. Я чувствовал в них что- то «не простое».
28 ноября (Петрозаводск) после лекции, глубоким вечером, сидя на стуле (отдыхая) в темной комнате (спальня Б. Г.*). Горько, горько... Может быть, все мои лекции только «мутят» народ. Я сомневаюсь, я мучаюсь.
28 н<оя>б<ря>. «Братский дом» во время перерыва (Петрозаводск). В перерыве моей лекции («Царство Зверя») подходит ко мне солдат, крестьянин Олонецкой губернии (потом оказалось, что он прапорщик из солдат), и говорит, будто мое утверждение, что если все войско как один человек выйдет из окопов с молитвами, то «враг» дрогнет, - неверно, а что немец просто перестреляет нас, и в доказательство своих слов привел случай, когда в Японскую войну солдаты вышли на молитвы под пули японцев. Японцы будто бы «дрогнули», а потом опомнились и начали стрелять. «Но ведь это доказательство правды моих слов!» - воскликнул я.
Ведь это миниатюра той грандиозной картины, которую представил себе я. Здесь солдаты были не подготовлены к подвигу и то японцы «дрогнули», а что было бы, если бы осуществилось мое предположение и все войско вышло бы, как один человек, без оружия, на «врага» с пением молитв? О, я так глубоко чувствую свою правду.
Петрозаводск. 29 н<оя>б<ря>, утро; тяжело. Господи! Господи! Избави человечество от этого ужаса (сон в ночь с 28<-го> на 29 ноября: проснулся в б’/г ч. утра).
Толпы народа... беспорядочные, идущие по улице, несут ограбленные вещи, масса священников всех национальностей и все пьяные, идут, шатаясь (с церковной утварью, с * Бориса Георгиевича Широкова. <Примеч. Р Ивнева >
284
1917 н)д
лампами, с канделябрами), тут и армянские священники, и русские, и пасторы, и китайцы, и малайцы. Помню какой-то золоченый сосуд, какие-то золоченые подсвечники. И хотя это шествие - революция (я стою у окна, смотрю на это ужасающее, хотя не воинственное, даже мирное, не пьяное шествие и думаю: «Вот и долгожданная революция в Германии». Причем тут мысль о Германии - трудно сказать, толпа ведь не немецкая, а интернациональная), и хотя эта революция - светлое, освобождающее начало, - в воздухе чувствуется что-то ужасающее, что-то кошмарное и воспринимаю этот сон как кошмар.
Господи! Господи! Господи! Освяти, помилуй, спаси человечество и, Господи, прости меня за то, что я имею смелость молиться за человечество.
29 н<оя>б<ря> Утро, после прогулки по городу (Петрозаводск).
Добавление к сну (ночь с 28<-го> на 29 н<оя>б<ря>)
Я стою у окна, ощущение, точно все это происходит в Карсе, я будто стою у окна, в Мариинском училище, и толпа проходит по нашей улице (Губернаторская улица, кажется: не помню хорошо). Особенно запомнилось мне лицо армянского священника. Он шел в группе священников совершенно пьяных, качавшихся, и сам был пьян (причем все качались не просто, а как-то особенно, точно их швыряло на палубе парохода в страшную бурю). Я сейчас припомнил, что этот священник смутно напомнил мне лицом какого-то армянского священника, которого я видел когда-то на Кавказе (когда и при каких условиях - не помню). Он был худощавый, с темной бородой, с каким-то безумно (от опьянения) устремленным вперед взглядом.
У всех было что-нибудь в руке: или лампа, или этажерка, или таз, или еще что-нибудь. Поражала какая-то особенная пестрота одежд и лиц. Встречались какие-то пестрые халаты; солдат было немного. Да, еще одна особенность: толпа была не европейская, а какая-то всемирно-международная и, однако, было ясное ощущение, что зто-революция, и именно революция в Германии.
P.S. Но главное, как я уже записал, как только проснулся, это - страшное ощущение душевного опустошения, какого- то всемирного озверения.
285
Рюрик Пенсе. ДНЕВНИК
29 н<оя>б<ря>. Петрозаводск. Утро. За чаем в буфете Совета раб<очих> и солд<атских> деп<утатов>. По поводу буфетчика (курносого мальчишки, дымившего мне в лицо махоркой). Ко всем людям нельзя относиться одинаково. Нужно играть на человеческих душах (лицах), как на клавишах (do. re, mi, fa, col, la, si). Одна из мыслей (сознаюсь, что одна из недостойных человеческих мыслей).
Петрозаводск. Утром. За чаем, 29 ноября. «Я вас люблю, и Вы представьте, что это пустяки». «Георгий» (крупными буквами). «6666». «Корнилов - пес собачий». «Кал...» (не докончено). «Фока глядит с бока» (Надписи на деревянном столе в буфете местного Сов<ета> раб<очих> и солд<атских> деп<утатов>).
29 н<оя>б<ря> днем. Здание Совета. Моя комната. Опять насилие над волей'. Значит, без насилия нельзя. Вся жизнь - одно насилие. Смерть - освобождение (истинная свобода'.).
Моя заметка на полях книги* по поводу слов Прудона194: «Кто не будет принадлежать к союзу, тот дикий и будет стоять [вне закона] вне его защиты»195 (курсив мой).
29 н<оя>б<ря> вечером. Слушая струнный оркестр рабочих (репетиция к завтрашнему вечеру). Помещение Совета. Стало вдруг грустно.
Здесь же, 29 н<оя>б<ря>. вечером. Как все везде одинаково!
29 н<оя>б<ря>, около 11 ч. вечера, буфет при Совете, за чаем. Миша Карнаухов сказал, что моя лекция произвела гипнотическое впечатление. Это для меня очень важно. Внешний неуспех отпадает, как засохший лист.
30 н<оя>б<ря>. Петрозаводск. Александровский казенный снарядоделательный завод196. Во время осмотра завода и наблюдений за выделкой шрапнельных снарядов (показывает Миша Карнаухов. Он здесь механик Окру-
’ Анархизм. Сборник (взял из библиотеки Совета). <Примеч. Р. Ивнева> 286
1917 iwi
га). Нужно быть или злостным негодяем, или деревянным идолом, чтобы всеми силами души {живой, человеческой души) не противодействовать войне, где бы, как бы и по какому поводу она бы ни возникла.
30 н<оя>б<ря>. Духовная Семннания. На программе лнт<ературного> вечера в пользу [недостаточных] нуждающихся семинаристов. Господи! Насколько светлее, чище, лучше, изумительнее, чудеснее все простое, русское, провинциальное всего петербургского, злобного, низкого.
30 н<оя>б<ря>, на вечере в Семинарии. Нельзя говорить, что Россия в смятении. Так тепло, так хорошо.
30 н<оя>б<ря>, вечер в Семинарии, во время пения хора. Нет! Нет! Нет! Здесь (на земле) невозможно разрешить загадку жизни.
30 н<оя>б<ря> вечером; проходя к себе в комнату через нижнюю залу Совета (там лит<ературно>-муз<ыкаль- нын> вечер). Петрозаводск. Что может быть противнее «полуинтеллигентских» людей? Ужасно! Ужасно!
30 н<оя>б<ря> вечером, у себя в комнате. Здание Совета (Петрозаводск). Какая во мне страстная (властная) жажда славы. Хожу по городу и терзаюсь от ярости, что не все меня знают, не все заняты мной. Об «обществе» уже не говорю. Прямо давлюсь, когда при мне не занимаются мной (в гостиной, например, в тех случаях, когда на меня не обращают внимания).
1 дек<абря>, рано утром. Проходя по Советскому помещению (в уборную). Ничего нет унизительнее (омерзительнее) того, что дед (старик, сторож, такой хороший, русский, весь сухенький, как отшельник) выметал мерзости этой лжедемократической сволочи.
Сторож подметает сор после вчерашней вечеринки, на которой плясали и сорили потные девицы, приказчики, писаря и т.п. «демократическая» накипь. Меня пронзило больше всего то, что этот чудесный старик должен чистить мерзости этих пакостников. Это оскорбление самого святого. Это 287
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
даже не очищающее самоунижение. (Я не могу объяснить почему но это так!)
1 дек<абря>, утро, улицы. (Злясь на Розена197, который «увязался» за мной). Как приятно ходить по улицам одному. Именно - одному.
1 дек<абря>. Александровский казенный снарядодела- тельный завод (Петрозаводск). У Миши Карнаухова в служебной комнате (на плане города, который нарисовал Миша). Нет предела моей подлости, т.е. в том смысле, что я всем говорю разное (все неискренно), и не потому, что это выгодно, а просто нет охоты быть искренним со всеми.
1 дек<абря>. Столовая служащих Мурманской ж<елез- ной> д<орогн>. Во время обеда. Петрозаводск. Иной раз взглянешь в какие-нибудь глаза (какого-нибудь старика на улице и женщины в сером платке) и чувствуешь (веришь) и так веришь, что ничто не может разуверить, что будет спасение^ что спасется человечество.
Другой раз посмотришь мельком на какую-нибудь чью- нибудь скулу, на губы, на красное и крепкое (самодовольное) лицо, и вдруг сердце сжимается в комочек (мысленно) и чувствуешь, что ничего, ничего не будет - все так и останется в мире, как есть (та же «мерзость запустения»198). Страшно становится.
1 дек<абря> днем. Улицы Петрозаводска (в поисках Контроля Мурманской ж<елезной> д<ороги>, где служит Б.Г. (Борис Георгиевич Широков)). Господи! Как хорошо здесь среди снега и свежего строевого леса. Все низкое и злобное уплывает (тает).
1 дек<абря> вечером, комната Миши Карнаухова (говорим о «человечестве»). Очень тяжело! Очень тяжело!
2 дек<абря> утром, проходя через кухню после умыванья. Петрозаводск. Я стараюсь всегда избегать услуг (мне стыдно ими пользоваться), у меня какое-то особенное, исключительное («болезненное») отношение к прислуге и в результате всегда презрение со стороны прислуги ко мне (она, 288
1917 год
вероятно, думает, что я избегаю услуг но каким-нибудь иным причинам). «Презрение» это, совсем не обидное для моего «нутра», все же несколько коробит (шелушит) мою «поверхность» (внешнюю оболочку моего я).
2 дек<абря> днем. Смотря на зеленую полоску на небе (среди туманного, кое-где просвечивающегося неба. Смотря на церковь149, которая вся как на ладони). Мариинская улица200. Петрозаводск. Такой зеленой краски я никогда не видел.
2 дек<абря> днем. Столовая служащих на Мурманской ж<елезной> д<ороге>. Когда я вижу «визитку» (особенно если она на тонком, «вертлявом» человеке), меня охватывает тошнота.
2 дек<абря> вечером, после лекции. Братский дом (Петрозаводск). Во время прений, слушая «одним ухом» Розена. Боже мой! Как бы мне хотелось простого, человеческого счастья - «тепленького», «простенького», «ситцевого» (тихой, верной любви).
2 дек<абря>, ночь на 3-ье. Моя комната. Во время разговора с Коржевиным201 (по поводу моей лекции). Он сам на моей лекции не был, но, услышав о ней, пришел ко мне. Мы познакомились, и вот разговорились. К<орже- вин> - секретарь здешнего Гл<авного> Дорожного Комитета, симпатичный, искренний. Ах, как мне стыдно за себя, за мою хищную жажду славы и за мою душевную низость, иной раз доводящую меня до смертельного изнеможения. Чувствую, что что-то не то. Какая-то пропасть. Страшно признаться, но у меня какое-то полное (холодное) безразличие ко всем и ко всему.
3 дек<абря>, утро, за чаем. Буфет при Совете. Петрозаводск. Несмотря на мои розовые очки, у меня нет доверия к людям. У меня скверная подозрительность.
3 дек<абря>. Столовая служащих Мурманской ж<елез- ной> д<ороги>. Во время разговора с военнопленным мадьяром. Может быть, все можно простить «большевикам» за приближение мира народов (если он осуществится).
19 Р. Ивнев. Дневники
289
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
3 дек<абря> днем. По дороге на вокзал. Меня провожал на вокзал мальчик. Я нес маленький чемоданчик, ему дал потяжелее. Я видел, что ему было трудно нести, меня это мучило, и хотя мне было бы не так уж тяжело взять большой чемодан (немного больше маленького), я этого, однако, не сделал. Лишь под самый конец пути переменился с ним и то через несколько минут вернул ему этот чемодан, т.к. на нем оборвалась ручка.
P.S. Я бездушный, жалкий, злой. Вся моя доброта-это какое-то недоразумение. Каждый мой день, каждый мой поступок, каждое движение мысли подтверждают это.
3 дек<абря> вечером, на кухне, во время разговора с «дедом» о бедных, стариках и убогих. Господи! Помоги мне служить униженным и оскорбленным!202
4 дек<абря> утром, за чаем. Советский буфет. Петрозаводск. (Сейчас еду в Петербург, вчера не попал на поезд). Все мы притворяется, что любили добро.
4 дек<абря> вечером; вагон «Петрозаводск — Петербург». Вспомнил почему-то глаза Клюева, т.е. выражение его глаз, которое было тогда, когда мы выходили с ним из «салона» Швартц203 на Знаменской (понедельничные духовные беседы). Это было, кажется, в ноябре 1916 года. Мы встретились с Клюевым случайно. У него были совсем прозрачные глаза, и в них было полное неверие («умрешь, лопух вырастет»204). Страшно.
4 дек<абря> вечером. Вагон «Петрозаводск - Петербург». Во время разговора с солдатами о самосудах. Я говорил против самосудов, доказывал безнравственность и вред самосудов, но выходило это бледно, н в душе я был за, т.е. думал, что самосуд - это действительно радикальное средство от воровства, грабежа и других уголовных преступлений. Умом я это понимаю, и в этом смысле я за самосуды, но душа возмущается тем, что я мог об этом даже подумать. Не могу понять: неужели я действительно в глубине души за самосуды. (Хотя бы на секунду, хотя бы по частному случаю.)
290
1917 гол
Первые числа декабря, поезд; проходя через вагон III класса. Из случайно услышанного разговора (рассказывал солдат с лицом «почти интеллигентным» в вагоне И! класса. Я возвращался из Петрозаводска в первых числах декабря):
И вот был этот Керенский сначала за народ, а потом «богатые» окружили его и говорят ему: «Ты свою жену брось и на ‘‘кадетке” женись, мы тебе денег много дадим, дворец построим». Тот (Керенский) сперва не соглашался, все за «народ» стоял, ну а потом все-таки, значит, уговорили его, бросил он свою жену и на кадетке женился...
7 дек<абря> днем. Читая стихи «России» («Христос, спаси ее, больную, изнемогающую Русь») у Софьи Исаевны205, перед топящейся печкой, в гостиной. Вдруг стало легко, точно я на крыльях несусь, тела будто нет, веса будто нет.
Ночь с 8<-го> на 9 дек<абря> (за перепиской в клетчатую тетрадь путевых заметок (СПб. - Петрозаводск и обратно). Пишу и думаю: записывал ли бы я все движения своей мысли, если бы знал наверное, что никто, никогда не прочтет всего этого?.. Мне почему-то кажется, что не записывал бы. Значит - все одно кривлянье дрянной, поганой обезьянки.
Значит - никакого просвета. Всё для других, посмотрите, мол, как я хорош. Самая настоящая душа, живая, трепетная. И мысли иногда умные попадаются. Следите, следите за каждым движением моей мысли! Так выходит.
Ночь с 8<-го> по 9 дек<абря>. Просматривал статью Закржевского о моих стихах. И вдруг почувствовал такую ужасную сиротливость. Зачем, зачем он умер!206
P.S. Знаю: я жалею о его смерти больше всего потому, что теперь некому обо мне так хорошо (восторженно) писать!
Ночь с 9<-го> на 10 дек<абря> перед сном (после переписки в клеенчатую тетрадь путевых заметок). Вспомнил рукомойник на кухне (в Петрозаводске). Он был такой трогательный. Над бочкой был водружен чайник, в него наливалась вода, при наклоне чайника вода выливалась, и таким образом происходило умывание.
291
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Ночь с 9<-го> на 10 дек<абря>, вспомнив сегодняшнее безобразное пререкательство в трамвае (не крикливо-вспыльчивое, а мелочно-раздражительное, тупое, мещанское, омерзительно-нудное). Не знаю, что сделать с собою, чтобы избавиться от возмутительной, грязной, пышной злобы, раздражительности. Стыдно за себя до невыносимости!
10 дек<абря>, воскресенье, полдень. Один дома, все ушли. (За стрижкой ногтей). Думаю: неужели нельзя «вычистить» свою душу, как стекло, - избавиться совсем от злобы и мерзости!
P.S. И еще подумал за стрижкой ногтей о том, что ведь, в сущности, я злая, хищная птица с острыми ногтями. Удивительное ощущение было, точно я когти себе обстригаю. Злая, хищная птица и невредная (т.е. не особенно вредная) только потому, что злость (хищность) уравновешивается трусостью. С ужасом думаю - неужели все люди такие, но только не все отдают себе в этом «отчет».
И если бы только Господь (Которого я там пачкаю своими нечистыми мыслями и устами) показал бы мне хотя бы [подобие] бледный, еле заметный путь очищения.
12 дек<абря>днем. Вегетарианская столовая, П<етро- градская> Ст<орона>, уг<ол> Введенского и Большого. Голодный волк. Голодный человек - это то же самое. Нет никакой разницы между в. и ч. (волком и человеком). Человек - самое хищное животное в мире.
12 дек<абря> вечером, читая Булгакова. «Вера в Бога рождается из присущего человеку чувства Бога, знания Бога, и подобно тому, как электрическую машину нельзя зарядить одной лекцией об электричестве, но необходим хотя бы самый слабый заряд, так и вера рождается не от формул Катехизиса, но от встречи с Богом, в религиозном опыте, на жизненном пути». Сергей Булгаков. «Свет Невечерний» (стр. 26, изд. 1917 г.).
Господи Боже, избавь меня от моих мерзостей и дай мне силы служить несчастным и униженным. А что я призван служить им - об этом мне говорит мое сердце, переполненной Тобой, Господи!
292
1917 год
Записал 13 дек<абря>, дома, днем. Читал «рукопись» Анны Шмидт (целая книга, напечатана в Москве)207 и вспомнил Рондинелли (Елену Константиновну Григорович). Читал эту книгу в вагоне, когда ехал в Петрозаводск (26-27 н<оя>б<ря>).
[Сегодня у меня было такое тяжелое утро, такое душевное опустошение, такая тупая боль. Ужаснее этого состояния трудно себе представить. Поводом (только поводом) к такой душевной опустошенности была одна бестактность Ксени.]
14 дек<абря> вечером, дома. После тяжелого дня душевной опустошенности. (Утро было ужасное и горькое, и вдруг две неожиданные встречи днем, посланные Господом, и я снова на вершине душевной умиротворенности). Господи, Боже мой, Как я чувствую Тебя, как я счастлив, что Ты со мной!
Встреча первая'. Иду по Малому пр<оспекту> (только что свернул с Карповки), иду удрученный, с поникшей головой. И вдруг сталкиваюсь с Скалдиной. Я ее не видел, она меня первая остановила, чуть не за руку взяла. Пригласила к себе. Я с радостью пошел. Сидели, разговаривали, пили чай; я так отдохнул душой у них.
Встреча вторая: Ездил в манеж Гренадерского полка208 на лекцию В. Чернова209: «Советы и Учредительное Собрание»; оказалось, что лекция завтра, а не сегодня. Я поехал домой и в трамвае встречаю Гордина210. Он уговорил меня поехать вместе с ним к Марии Михайловне211. У нее было совсем чудесно, и я совсем душевно просветлел.
Господи, мой Утешитель, мой Руководитель, прости мои низости и мерзости и помоги мне найти вечного друга. Как я хотел бы, чтобы М<ихаил> М<ихайлович> был моим вечным другом.
15 дек<абря> вечером. У входа в цирк «Модерн». Опять слушал разговор о самосудах (над ворами и жуликами). Говорили солдаты. Защищали с ожесточением самосуды. Буквально с «пеной у рта». Боже мой, как страшно. Прямо дышать трудно.
15 дек<абря> вечером. Манеж Гренадерского полка (уг<ол> Монетной212 и Вульфовой). На докладе В. Чернова «Советы и Учредительное Собрание». Почему у «эсеров» 293
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
[в большинстве случаев] (почти у всех поголовно) такие благородные лица? Почему среди «эсеров» не чувствуешь никакого «страха»? В сплошной «эсеровской» аудитории я бы решился крикнуть что-нибудь им неприятное без размышления, в большевистской аудитории нельзя пикнуть - растерзают на части. Почему среди «большевиков» так много «подонков», так много самой ужасной, самой омерзительной и злобной черни? Почему около цирка «Модерн» я чувствую себя оплеванным и загрязненным, почему я не вижу там - человеческого чувства?
«Большевизм» - это самодержавие* наизнанку, это хуже самодержавия. Царское самодержавие - это была держава «белой кости», а большевизм - это держава «хама», ничего общего не имеющего ни с «обездоленными», ни с «угнетенными». Ужасный жандармский дух, «удушье». Когда думаешь о низости и зверстве этой черни, то страшно становится за человека.
16 дек<абря>, утро.
Сон (ночь С 15<-ГО> НА 16-ОЕ декабря)
Я - в Туркестане. Брожу по гористой местности. Меня кто-то сопровождает. Я все спрашиваю: «Что, по-вашему, красивее: Кавказ или Туркестан?» Кругом пестрые картины (совсем как на выставке футуристов, особенно как у художника... (забыл фамилию), у него еще есть картина: на блюде лежит огромная рыба в пестром гарнире). Так вот такой гарнир - туркестанская пестрота. Потом мы возвращаемся с прогулки обратно (домой?). Идем вдоль крошечной речки (цвет воды зеленый), очень прямой и длинной. Но очень узкая, как ручеек; однако на ручеек не похоже, т.к. ручеек бывает обыкновенно извилистым, а эта речка прямая, скорее похожа на очень узкий канал, на канаву. Вокруг сырая глина. И мы, как в болоте, завязаем в ней. Особенно я. Мой спутник мне помогает выкарабкаться. Я в туфлях на босую ногу. Туфли все время спадают. Я побаиваюсь. Еще до этого, бродя по гористой поверхности, я вспоминаю Никса (Бальмонта) и думаю: вот было бы хорошо, если бы он был здесь, со мной.
* 25 дек<абря> днем, просматривая записи. Совсем не так! Не «большевизм», а то темное (подонки, чернь, авантюристы), что присосались к нему. <Примеч. Р. Ивнева.>
294
1917 год
17 дек<абря>, столовая у Циммерман (Каменноетр<ов- ский> пр<оспект>), во время чая, рассматривая карту Азиатской России. (А<ртур> Ф<едорович> спорил, что на Мурман надо ехать не через Петрозаводск). Как иногда мне делается страшно за человечество.
P.S. Что ожидает нас? Антихрист, антихрист. (Как я понимаю самую возможность появления мысли об антихристе в народе.)
17 дек<абря> вечером, дома. Я нашел маленькую церковь (деревянную)*, там есть такой уголок у иконы, почти скрытый от посторонних глаз. Как меня тянет туда. Я уже два раза там был. Сидел на табуретке у иконы. (Стоять нет сил, я так устал, так утомляюсь (от слабости?)). Боже, Боже, только в Тебе можно найти утешение!
17 дек<абря>, ночь на 18-ое, перед сном. Все «ахают», что разгромлено столько имений и что гибнет столько ценностей искусства (имение Половцева (около Луги)213, разгром Зимнего Дворца). А мне «ничуточку» не жаль этих «сокровищ», т.е. не то что не жаль ([это] невозможно не жалеть) [а просто мысль о тех ужасах голода и холода, которые приходились], но эту жалость застилает мысль о страдающих нищих, голодных детях, о них ведь никто не «ахал», когда все было «благополучно», когда все было спокойно (когда не было революции).
Вот эта бьющаяся в моей голове мысль не дает мне жалеть о сокровищах искусства! (Т.е. вернее, не дает мне сочувствовать, «поддакивать» извергающим вопли о гибели культуры.) Но, помимо всего, такой культуры мне не жаль.
19 дек<абря>, проходя мимо желтых стен быв<шего> кафэ «Ампир» (Садовая ул., уг<ол> Итальянской)214, днем. Замечательно: был царь, самодержец (мужеский род, мужеское начало), долго был крепок (пока не «подгнил»), была - сила. Потом было - Временное Правительство (средний род), качалось, колебалось, и ведь было детски-роман- тическое, хотело управлять красной гвоздикой в туберкулезной (на перевязи) руке Керенского (вместо тяжелой рукави• На Широкой ул., почти на углу Геслеровского.</7рил<еч. Р. Ивнева.>
295
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
цы Императора Петра) и быстро пало. Временное Правительство не могло долго существовать, оно было «временным», слабеньким («колеблемая ветром трость»215). И вот появилось- большевистское правительство - Смольный (короткое, хлесткое - такова уж случайность - и, главное, снова мужеский род, мужеское начало). И снова палка (насилие).
От царя (муж) к Смольному (Смольный - муж) через «серединку», через «средний род», через «болотце» (благородное, хорошее, романтическое), но... все же «болотце», через «адвокатский социализм» (как хорошо сказал Петров-Водкин216- «адвокатский социализм»).
Но Россия - Россия - она ведь как женщина, застрявшая в колесах «мчащегося к социализму» поезда.
19 дек<абря> днем, у П.П. Погодина, на Загородном, во время разговора о России (в передней, перед уходом). Вчера чувствовал себя разбитым и больным. Хотел утешить себя «демоническими» мыслями, что все-все равно. Умру - и... и в том, и в другом случае - уж все равно будет, что с Россией: будет ли она «великой» или несчастненькой, или даже просто: будет или не будет вовсе. Закутался в одеяло и лег сейчас же после обеда. Спал до вечернего чая... (забылся!), а сегодня утром проснулся и снова чувствую связь (физическую) с Россией. То, что она, Россия, и мои мозги связаны крепкими жилами, и будто каждый день, каждый час кто- то растягивает эти жилы (они рвутся, кровь идет), хватая одной рукой Россию, а другой рукой - мой мозг, то отдаляя их друг от друга, то приближая снова (а жилы рвутся, кровь идет), и смотреть на это страшно, не то что переживать.
19 дек<абря> днем, Б. Ружейная217, возвращаясь домой. Наше несчастье (и наша погибель) в том, что мы (русские)- нечестны и продажны в самом буквальном, в самом позорном смысле этого слова.
Падает снег. В душе - стыд и боль. И опять, в тысячный раз бьется мысль, как ласточка около гнезда: если все такие, как я, то немудрено, что земная жизнь наша так горька на вкус.
20 дек<абря>, утро. Большой пр<оспект> Пет<роград- ской> Ст<ороны>. После долгого и тщетного ожидания 296
1917 год
трамвая у остановки около аптеки Майзеля. Рядом идет какой-то солдат, тоже «отчаявшийся» дождаться трамвая... Весь >жас в том, что как бы я ни терзался своей низостью (как бы ни каялся), я знаю (и хорошо, ах, как хорошо знаю), что я никогда не буду’ лучше. Гадина... жутко произнести это слово... но «это - так...».
20дек<абря>, ночь на 21<-е>. PS. Нет! Нет! Это несправедливо! Я могу быть лучше, я хочу быть лучше (светить), и в этом Ты поможешь мне, Господи Боже, родной мой, родной мой, незримо присутствующий вот здесь, вот сейчас, у меня, со мной Христос!.. Господи! Господи! Господи! Спаси меня, Господи, как я чувствую Тебя.
21 дек<абря> днем, уг<ол> Каменноостровского и Большого, у остановки новодеревенских трамваев, смотря в зеркало у парикмахерской (зеркало старое, потертое, местами испорченное). Страшная мятель, все засыпано снегом, трамваи не ходят. Посмотрел на себя в зеркало и вдруг почувствовал, что я самому себе чужой. В глазах какой-то зеленоватый блеск, лицо чужое. Вот так глядел бы я, должно быть, на чье-нибудь лицо в толпе, в поезде... Это была одна секунда...
21 дек<абря> вечером, дома. За окном - вьюга. «Возьмите только одни души, плачущие в теле вашем» (Из «Послания» Кондраггия Селиванова, по книге В. Розанова «Апокалипсическая секта»). Какие изумительные слова!
«Страды» Селиванова. (О Селиванове218.)
Роман «БОЛЬШАЯ ПЕЧАТЬ» (из жизни скопцов)
Происходит в Петербурге, на окраине, дом двухэтаж<ный>, деревянный, благочестивый. Занавесочки. Две сестры, Варвара и Олимпиада, у них на воспитании сирота Ваня, ему 16 лет. Он знакомится со старцем Никанором. Его соблазняют принять «скопчество».
Ваня благочестивый. Его тянет к «тихой жизни». Случайно о нем узнает священник (изумительной жизни) и хочет, чтобы Ваня пошел в монастырь. Из-за Вани борьба (скрытая) между священником отцом Петром и старцем Никано297
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ром, скопцом. Никанор обманом завлекает Ваню и оскопляет его, когда Ваня уже почти соглашается постричься в монахи.
Выборгская сторона... За перегородкой рассказ старика о «житии святых», т.е. о житии скопческих «святых».
21 дек<абря>, поздний вечер. Колечки на комната. [Глядя на горящие дрова.] Целуя Колечку на ночь и глядя в «открытую печку», где пылают ярким пламенем дрова. Ну, до чего изумительна и непонятна наша жизнь, как бы мы ни уверяли себя в обратном.
P.S. Какая ужасная загадка, и какая блаженная загадка! Антоний Великий, Макарий Египетский219. Изречения220.
22 дек<абря> в трамвае № 4, днем. Еду в Смольный, в редакцию «Известий»221. Вагон поминутно останавливается - все рельсы занесены снегом - следы вчерашней вьюги и сегодняшнего ветра. С Н<иколаем> А<лександ- ровнчем> встретился у «остановки», на углу Садовой и Инженерной. Николай Александрович Мягков рассказывал мне, как в одном из «игорных клубов» он наблюдал следующий эпизод: какой-то господин в форме «военного чиновника» сильно проигрывал и расплачивался все новыми пятисотрублевками. Когда он все проиграл и еще задолжал, он решил поехать в гостиницу за деньгами. Тогда некоторые игроки заподозрили, что он играет «на арапа» и хочет «скрыться». Рядили, судили и решили дать ему «провожатых», но подозреваемый «оскорбился» и для «устыженья» недоверчивых партнеров показал свой «вид» - бумажку, в которой «удостоверялось, что он “революционный” комиссар», и на словах еще добавил, что в его распоряжении «целая касса» (очевидно, не своя, а казенная).
На Н<иколая> А<лександровича> этот эпизод произвел удручающее действие, и он рассказывал об этом с сердечной болью. А я вдруг (к стыду своему) весь загорелся жадностью. Передо мною так и запрыгали, как рыбы в горячей воде, эти «новые пятисотрублевки», и я почувствовал, что если бы в моем распоряжении была бы такая «касса», то я бы не мог бы удержаться и не делать того же, что делал этот «комиссар».
О, если бы кто-нибудь знал, как трудно мне было самому себе в этом признаться. Самое ужасное в жизни - это когда 298
1917 год
теряешь уважение к самому себе, когда «не уважаешь» себя, когда даже больше: просто презираешь себя, «брезгуешь собою».
Пишу это я <и> прямо холодею и не знаю, смею ли я еще на что-нибудь надеяться, смею ли глядеть в глаза чистым людям,
22 дек<абря> днем, у Блока (на Офицерской)222. Когда я говорю с А.А. (Блоком)223, чувствую какую-то ужасную неловкость. И страшно хочу казаться лучше, чем есть на самом деле. И хочу избавиться от этой «неловкости», и от этого еще больше «запутываюсь».
P.S. Это мой второй «визит» к Б<локу>. Первый - шесть лет назад, когда он жил на Б. Монетной224 (и я жил на той же улице в деревянном доме с Юрой Ясницким, последний год студенчества).
22 дек<абря> днем. Вегетарианская столовая на Троицкой улице. Прихожая. Прямо стыдно заносить в тетрадь такую гадость, но... надо записывать все, после разберу (если буду жив и здоров), что важно и что неважно.
Одеваясь в передней, я почти сознательно надел не свои калоши, а немного новее. И сейчас же решил, что если дома узнаю «наверняка», что это калоши не мои, то стоимость калош пожертвую нищему.
22 дек<абря>. Читая «Апокалипсические секты» В. Розанова. Может быть, Христос, бесконечно любя человечество, проповедовал девство (понятое впоследствии скопцами как «скопчество»), поняв «бессознательно», что единственный путь, ведущий ^улучшению человеческого быта, - это уменьшение народонаселения, «чтобы всем хватило хлеба», и если смотреть на скопчество как на жертвенность, на скопца как на человека, который жертвует своим личным счастьем, своей радостью (пол - источник радости, жизнерадостности) для того, чтобы «потесниться», чтобы было место другим, чтобы не отнимать хлеба у других, не плодить «лишних ртов», словом—сознательно уменьшать, т.е. не увеличивать народонаселение земного шара; тогда скопчество делается из «вредной» секты чудесной сектой.
299
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
22 дек<абря>, сумерки; поднимаясь к себе в 6-ой этаж по совершенно темной лестнице (электричество еще не дано) и глядя наверх в «провал» (для лифта). Кругом совершенно темно, а сверху через окошко на крыше падает сумеречный, еще дневной свет, и перила образуют какую-то странную ломаную линию, немного напоминающую почему-то картинку к рассказу «Вий» (на которой изображен летящий гроб; линия перил напомнила линию полета этого гроба). Точно я когда-то уже видел этот темный провал. Ощущение очень, очень странное и какое-то особенное, не простое.
23 дек<абря> днем, завтракал в Вегетарианской столовой на Бол<ьшом> пр<оспекте> Пет<роградской> Ст<ороны>. Вдруг как-то особенно ярко вспыхнуло солнце. Мне вспомнился почему-то Карс, Мариинское училище и желтый подоконник, на котором я так любил лежать (окно выходило к губернаторскому саду, чудесно помню забор, высокий, деревянный, выкрашенный голубовато-серой краской с отверстиями такой формы).
23 дек<абря>. Политики не делают истории. История (события) идет сама, своими неумолимыми шагами. Но так видимые и ощущаемые людьми события не могут обойтись без людей, через которых им надо выявляться (люди - своего рода проводники [электрической] исторической энергии), то она выбирает из толпы (из толп) этих людей; но такими «проводниками» исторической энергии могут быть только или великие праведники, или великие негодяи; обыкновенные люди слишком непригодны для этого, слишком «мягкотелы», они не могут быть «проводниками». А так как «негодяев» больше, чем «праведников», то вот почему среди «политических деятелей», проводящих даже прекрасные, безгрешные идеи, так много авантюристов и нечестных людей. И отсюда: личная нечестность не может мешать быть борцом за «лучшие идеалы», не может мешать этой борьбе.
На митинге в Гренадерском манеже В. Чернов, говоря о выборах в Учредит<ельное> Собрание, говоря об отношении к этим выборам крестьян, сказал, что они (крестьяне) 300
1917 год
шли на эти выборы, как на праздник, надев чистые (парадные) рубахи, но потом, очевидно вспомнив, что всякая религиозность нынче является признаком «контрреволюционности», быстро (очень ловко и для других, я думаю, незаметно) добавил: как в прежнее время, они (крестьяне) шли на праздник.
Меня эта «эквилибристика» (надо отдать ему справедливость, очень искусная) резнула.
Митинг был давно (сравнительно), почему-то сегодня особенно ярко вспомнил этот эпизод.
23 дек<абря>, ночь, «...пишу не для славы. Слава моя - на кресте, а дом мой-темница» (из послания Кондратия Селиванова, из книжки Розанова (В.В) «Апокалипсическая секта» <так\>).
Записал 23 дек<абря>, ночью. Какие изумительные слова! Какое пламя\ Боже! Боже! Как понимаешь в такие минуты, что Ты - в каждой капле крови, в каждом дуновении ветра, и какой ужас охватывает ум и сердце, когда думаешь о безумцах, пигмеях, «отрицающих» Тебя!
«Возьмите с собой только одни души, плачущие в вашем теле» (из послания Кондратия Селиванова).
23 дек<абря>, ночь на 24<-е>. Не помню, записывал я это или нет: у «большевиков» - нет средних людей: там - или ангелы, или - бесы. И потому они так несчастны и беспомощны, несмотря на свою «силу», «мощь», «грозные жесты» и «террор».
24 дек<абря>, на елке у Женечки (Печаткинон). Всегда во время праздников (Рождество, Пасха), когда я провожу их среди «родственников», особенно среди детей, я чувствую какую-то опустошенность, какую-то невозможную грусть. Сегодня я понял, «в чем дело». Глядя на детей, я тоскую, что я - «последний», что на мне «все кончится» (у меня не будет детей). Вот откуда эта страшная опустошенность, вот откуда эта «женская» грусть.
Сижу на диване, закрытый от всех елкой. Дети щебечут (их пять «штук»), пахнет воском, «праздником».
301
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
24 дек<абря>, елка у Женечки (вышел прямо скандал, А<ртур> Ф<едорович> кричал, задыхался, ему чуть дурно не сделалось, Е<лена> Б<онифациевна> махала руками, тетя Оля успокаивала всех (но довольно воинственно). Женечка кричала на меня и на А<ртура> Федоровича^ назвала его «злым стариком» (отца-то!) и «объявила», что больше не будет устраивать «семейных вечеров». Я растерялся [я никак не ожидал, что можно «впасть в бешенство» от того, что кто-то у кого-то произведет ревизию «банковских ящиков»]. Мне было и жалко А<рту- ра> Ф<едоровича>, и смешно и обидно за человеческую душу. С другой стороны, я, не считаясь ни с возрастом А<ртура> Ф<едоровича> (ему около 70-ти лет), ни с его горем (это первое Рождество после смерти тети Жени), с каким-то злым упрямством твердил, что «банковские ящики - это гнойники, которые необходимо вскрыть» (хотя я меньше всего думал об этих злосчастных ящиках и вовсе не считал их «гнойничками»). Чувствую себя прямо оплеванным (в буквальном смысле). По поводу декрета о ревизии банковских ящиков я сказал, что это - вполне справедливая и необходимая мера.
Артур Федорович (у него, кажется, был ящик) вдруг весь затрясся и, брызгая на меня слюной (от злобы и волнения), стал «доказывать» мне, что «все большевики» - мошенники. Елена Бонифациевна подскочила, как пантера, и, тоже брызгая слюной, стала «доказывать», что я «меняю свои убеждения».
Много, много времени еще должно пройти, чтобы [люди перестали] у людей «что-нибудь вышло». Все будет пока (и долго «пока»): грязь, мерзость, низость и какое-то «бешеное тупоумие».
Как больно! Как больно!
24 дек<абря> вечером, дома. P.S. Ужасно неприятный осадок после этого «скандала».
24 дек<абря> вечером, дома, за статьей «Интеллигенция и народ». Что бы я ни делал, в голове моей бьется мысль: может быть, все-таки надо, т.е. ничего не надо изменять’, может быть, все испытания, выпавшие на долю человечества, необходимы, и грешно им противиться...
302
1917 год
25 дек<абря>, вечер, дома. Сегодня весь город занесен снегом. Трамваи не ходят. Тихо, будто в деревне (газет нет второй день, жизнь замерла).
25 дек<абря> вечером, за чтением Сергея Булгакова («Свет Невечерний»). Какой-то холодок «прошел» по душе, как ветер. Тяжело, больно.
Записал 26 декабря днем.
На заре, заре вечерней Золота Труба трубила.
(Из скопческих духовных песен. «Апокалипсическая секта» В.В. Розанова, стр. 169).
26 дек<абря>, вечер, дома. При свечке, электричества еще не дали. Господи! Господи! Помоги мне! Я изнемогаю (от злобы, от гадости, от низости). Боже мой! Как трудно бывает иногда. Руки опускаются!
Запис<ал> 26 дек<абря> вечером.
Хотела ты в последний раз Взглянуть на гибнущего друга?
Козлов224. «Чернец» (Стих<отворения> И.И. Козлова. Изд. Маркса, 1892 г. СПб. 27 стр.)
27 дек<абря> днем; у В.В. Шимановского225 (с Володей Чернявским, по поводу сотрудничества в «Знамени Труда»239). Мне так трудно с людьми. Я задыхаюсь от самолюбивых и честолюбивых мыслей. Мне буквально физически больно (сегодня - до мигрени было больно), когда мне кажется, что на меня не обращают должного внимания или «недостаточно» меня хвалят.
28 дек<абря>, под вечер. Галерная ул., № 40, быв<шие> «Бирж<евые> Вед<омости>»227. Искал редакцию «Знамени Труда» (она находится в реквизированном здании быв<ших> «Биржевых Ведомостей»), ходил по каким-то темным комнатам, переходам и т.п. Проходя по комнатам, отнятым у
303
Рюрик Пенса. ДНЕВ11ИК
«Бирж<евых> Ведомостей», я чувствовал какую-то неловкость, точно я принимаю участие в каком-то воровстве. Я не осуждаю революционную реквизицию - она необходима для торжества правого дела, но... все же остается какой-то осадок, какое-то чувство неловкости.
Рассказ «КОРОЛЬ ОСЛОВ»
[Чинов<ник>] Профессор идет по улице, ему попадается аршинная афиша: «Король Ослов» (красные буквы). Он вдруг вздрагивает: ему приходит в голову мысль: «А может быть, это надо мной насмешка?» Он надевает мундир действительной^ ст<атского> сов<етника>228 и идет жаловаться в градоначальство. Он дает курьеру свою визит<ную> карточку, на которой написано: «д. с. с....». Когда ему говорят, что чины отменены, - он убеждается, что «это одна интрига» с афишей «Король Ослов».
29 дек<абря> утром (только что встал), просматривая новогоднюю статью и «думая о другом». Как глубоко во мне сидят порочные, развратные склонности.
31 дек<абря>, на конференции (культ<урно>-просв<е- тительской> организ<ации>. Лиговка, д<ом> Перцова229). С возмущением заговорили о возникающих в рабочей среде «обществ<ах> огарочников»230. Все охали, и я тоже вслух охал, - а в тайнике души хотел быть с ними и с ними развратничать. О, мерзость, о, низость душевная!
31 дек<абря>, 5-6 ч. вечера (тяжело вздыхая). На заседании культ<урно>-просв<етильской> комиссии. Редакция «Знамени Труда». Темная у меня душа, ах, какая темная.
31 дек<абря> вечером, у Есениных, за встречей Нового года. Я сказал: «Если бы я мог за кого-нибудь умереть, то я бы умер за Ленина».
Орешин (поэт) ответил: «А я бы ни за кого не умер. Если бы даже Христос сошел на землю, я бы и за Него не умер. Я бы умер только за себя».
Меня это резнуло. Стало больно, больно.
304
1917 год
12 ч. ночи 31 дек<абря>, часовенка Иоанна Богослова (на Моховой улице). Перед [крестом] Распятием. Господи! Господи! Господи! Молю Тебя, умоляю Тебя, Господи Боже мой, спаси, спаси Россию и сохрани Россию, Господи, помоги ей вынести всю тяжесть, помоги ей на ее крестном пути.
Ребенок идет с гувернанткой у Летнего сада (виднеется жандарм, урна). Нищая стоит, дает ей милостыню - поразили глаза женщины, скорбные и тихие. Дома разговор о чудотворной иконе. Ребенок вспоминает нищенку. Ему делается противны все: и отец, котор<ый> его так любит, и мать, и [все] братья - за самодовольство. Видя перемену в ребенке, родители тоже разлюбили его. Горестное детство. Цветы красные Летнего сада, Нева голубая.
ЮЛИЯ, рассказ
Замок занят воинами. Огненные глаза Юлии. Ему кажется, что вот-вот она его убьет. Но он - мужчина. Ему хочется накинуться на нее первым и обезоружить. Он ждет. И вдруг она подходит и благодарит. За то, что она его спасла от панов.
20 9. Ивнев. Дневники
1918 год
1 янв<аря> утром. Только что встал. У Есениных. Вчера у них встречали Новый год (они, Володя 4<ернявский>, Орешин и я), и я остался ночевать. Боже мой! Как хорошо! Слышу чудесный голос... (рабочий поет за стеной). Так хорошо слышно, будто он поет здесь, в этой комнате.
1 янв<аря>. Днем. У него на квартире. (Заходил по делу, насчет письма в редакцию «Известий» по поводу митинга «Интеллигенция и народ»1). Какое хорошее лицо, какие хорошие глаза у Стеклова (пресловутого Нахамкеса)2. О нем так много гадостей писалось, что я невольно имел против него какое-то предубеждение. Увидел - и все растаяло. [Чудесное] Хорошее рукопожатие у него, и весь он - флюи- дически приятен.
1 янв<аря>, 4-5 ч. дня. В санях. Проезжая через Троицкий мост. (Смотря на пышное, розовое небо, на Петропавловскую крепость, смотря вдаль...) Страшный мороз. Легкий туман. Всё в снегу. Нет! Россия не может, не может «погибнуть». Она будет, она будет жива. С нею Бог.
1 янв<аря>. 1918 г. вечером, дома. У Есенина встретился с Орешиным. Он спрашивает меня:
- Ивнев, когда у вас вышла последняя книга?
Я отвечаю:
- Около года назад.
-Интересно бы почитать ваши стихи, я их совсем не знаю, - сказал он.
А через четыре часа, [уже] на маскараде (мы поехали после встречи Нового года на маскарад, устроенный Костей Лян-
306
1918 год
дау1, а потом все поехали к присяж<ному> пов<еренному> Переплетнику4(нам совсем незнакомому)), т.е. уже после маскарада и у Переплетника, полупьяный [говорил напившись], целовал мне руки и говорил, что за моими стихами он следил давно и [знает] каждый номер «тоненьких книжек», в которых были напечатаны мои стихи5, он помнит и любит. Какая [непонятная] темная человеческая душа. И любит, и делает вид, что не любит, и доброжелательствует, и притворяется, что «ничего моего не читал».
Меня поразила эта черта, особенно в таком молодом сердце.
1 янв<аря> вечером, дома. Пью чай с вареньем. Вчера Есенин и Орешин были пьяны (полупьяны, но это еще «лучше») и много наболтали мне.
Боже! До чего испорчены (насквозь прогнилостны, и - о, какая эта гниль!) «литературные нравы». Какая зависть, какие интриги, какая ложь! Как я счастлив, что живу не «литературною», а «домашней» жизнью. Самые пошлые «домашние дрязги» лучше «литературных пакостей».
Как больно, Боже, как больно и как грустно. («Больно», «грустно» - это мало! Просто невыносимо!)
1 янв<аря> вечером, дома. Вспоминая вчерашний маскарад. Вспоминая красный огонь, красную ширму (я стоял тогда в передней, перед уходом к Переплетнику), было похоже на маскарад из «Петербурга» Андрея Белого6. Кроме тени Победоносцева7 была здесь и тень Николая Аполлоновича Аблеухова. Вчерашний маскарад был в казенной квартире быв<шего> обер-прокурора Св. Синода8. Когда я смотрел на эту «степенную» мебель, сбитую беспорядочными кучками, и на дикие пьяные танцы «гостей», мне становилось жутко. В этом нельзя было не видеть какой-то страшный символ разрушения (м<ожет> б<ыть>, т.е. даже наверное, хорошего разрушения, но все же было страшно). У меня голова кружилась, как от качки, когда я думал, что в этой квартире жил Победоносцев! Его тень была здесь, среди плясунов, и пожинала то, что когда-то сеяла.
2 янв<аря>, около 12 ч. ночи, идя по переходам и коридорам домой. «Армия и Флот». Как жалко, что не было 307
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
около меня во время моего выступления0 никого из настоящих друзей (и «политических», напр<имер> Е. Гуро?).
2 янв<аря>, 12 ч. ночи, домой, в санях, дорога. Грудь болит (трудно долго говорить с эстрады).
Пустота, холод.
P.S. Володя 4<ернявский> очень огорчил меня тем, что сказал, что не согласен с моим докладом (сказал: это - демагогия). Какая же тут демагогия?!
2 янв<аря>, ночь на 3-ье, дома, вернулся с митинга. Горько, горько. Самую большую подлость в моей жизни я сделал сегодня - на митинге, когда, говоря [о том, что я буду стараться бороться с «военным гипнозом» и со всем, что противоречит] о таланте, данном Богом, побоялся это сказать перед «революционной аудиторией» и сказал: «Буду бороться со всем талантом, данным мне судьбой», и уже через секунду (стало уж очень стыдно) добавил: «судьбой и Богом».
Ниже этого я еще не опускался, гаже этого я еще не был, я разбит и уничтожен (самим собой), у меня даже нет сил просить Его простить меня! Мне стыдно к Нему обращаться, лица своего не могу поднять от земли, глаза боятся глядеть на свет. Ох, как больно, ох, как стыдно, и еще тяжелее на душе (до невыносимости) потому, что не могу, как всегда, как прежде, в часы [минутной] душевной греховной тоски, кинуться на колени перед Ним и заплакать. Глаза сухие, гортань сухая.
Боже! Боже! Как мне глядеть на Тебя?
2 янв<аря>, ночь на 3-ье, дома, при восковой свечке. Если бы я мог быть честным до конца, если бы я мог быть прямым и храбрым. Как отягощает меня моя гниль и гадость.
2 яив<аря>, ночь на 3-ье, дома. Скоро лягу спать. Кажется, не было тяжелее минут, чем сегодня. И какая-то особенная, какая-то нудная тяжесть.
4 яив<аря>, вечер, у себя на кушетке, «...все в руках человека, и все-то он мимо носу проносит единственно от одной трусости... это уж аксиома. Любопытно, чего люди 308
1918 год
больше всего бояться? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся» (Достоевский. «Преступление и Наказание», стр. 4).
Боже! Боже! Как мне родственен Достоевский. Плоть от плоти и кровь от крови. Буквально у нас с ним одна кровь и переливается из одного тела (живого, живого, а не умершего!) в другое тело (в мое тело, из него в меня) через какие-то невидимые каналы.
Читаю Достоевского («Преступление> и Наказ<ание>», письмо Пульхерии Раскольниковой к сыну10). Читаю и плачу. Раскольников тоже плакал, читая письмо. Лежу с больной ногой.
4 янв<аря> вечером, читая Достоевского («Преступление и Наказание», 96 стр., в самом конце). Кушетка (зелененькая), лежу с больной ногой. Записал на повестке (Ак<адимии> Худ<ожеств>). Если кто понял Достоевского до конца, т.е. впитал в себя (и не главную мысль какого-нибудь из его произведений или отдельной главы, это само собой, а всю сущность его, «все мелочи» и всю его кровь), тот раз навсегда выходит из «мирового (человеческого) обращения». Тот становится как бы между людьми и Богом (взлетает над поверхностью земли и витает где-то там в тумане, в эфире)...
Сон с 4<-го> на 5 янв<аря> (омерзительный сон)
Я на пристани, около кораблей. Замечательно ясно помню каждую черточку. Корабли как игрушечные (такие продаются на улице, деревянные, некрашеные). Очень близко от меня. Я стою около самой воды, гляжу на мачты, на которых копошатся работники, и думаю: почему во мне нет храбрости? С завистью смотрю на смелых матросов. Думаю: почему меня с детства не приучили к такой жизни?..
Потом вдруг вижу себя в середине пруда сидящим на деревянном столбе. Пруд четыре<х>угольный, небольшой, как просторная (даже не очень просторная, а весьма средняя) комната, причем «пруд» этот находится в закрытом деревянном помещении. Вода -ужасная, какая-то грязновато-серовато-красная, точь-в-точь как потертый красный пол, настолько «под свет», что я даже не различал, где кончается вода и начинается «берег», т.е. где начинается пол. Знаю только, что кругом узенькая полоска пола и на ней кое-кто стоит (кажет309
Рюрик Напев. ДНЕВНИК
ся, очень мало людей, всего один или двое детей, но «чувствуется», что есть еще кто-то).
Я сижу в середине на столбе и держусь за свешивающийся с потолка резиновый (красный) шнурок, на конце которого что-то вроде губки, тоже резиновой, и я немилосердно раскачиваюсь во все стороны. Потом посылаю какого-то мальчишку (один из тех детей) за лодкою. Он уходит и через минуту возвращается, но как только он уходит за лодкой, я вдруг чувствую, что расстояние от моего столба, на котором я сижу, до «берега», т.е. до пола, вовсе не такое большое (что полоска пола гораздо шире и от меня в двух-трех шагах). Тогда я раскачиваюсь при помощи резинового шнурка и прыгаю без труда прямо на пол. И в это время как раз (но как-то очень смутно) подходит лодка с мальчиком.
6 янв<аря>, рано утром. В уборной. Вдруг вспомнил Клюева и его стихи (фразу из его стихотворения, где он говорит о своих «самосожженческих» стихах11) и подумал: «А ведь он меня обкрадывает», - и сразу почувствовал злобу и тут же вспомнил, как под новый год, кажется, Чернявский ругал мне Клюева (личность, конечно, а не стихи) и сказал: «Было бы лучше всего, если бы он умер» (он теперь очень сильно болен и лежит в больнице, в Олонецкой губернии12, об этом говорил Есенин). Я тогда искренно (т.е. до самой сердцевины искренно) возмутился и чуть не заплакал и воскликнул: «Что вы, что вы, Володя». И в эту минуту хотел Клюеву здоровья и силы.
И вдруг, вот теперь, когда у меня одна только мысль мелькнула о том, что он «меня обкрадывает» (только «мысль», потому что ведь это, в сущности, не так), я засуетился, заерзал (мысленно), мысли мои были в смятении, и вдруг они, «как утопающий за соломинку», вцепились (именно вцепились) в его болезнь и в то, что ведь он может действительно умереть, и тут я был определенно недоброжелателен (мысленно желал его смерти), и сейчас же от этой мысли пришел в новое смятение (ужасно испугался), т.к. ведь я сам сейчас болен и прямо страшно желать кому-нибудь «зла». (Не рой другому яму.) Я отогнал с удвоенной силой эту подлую мысль. (С удвоен- ной, потому что и без болезни и без трусости все равно бы отогнал эту мысль.)
310
1918 год
Сижу, а очень неудобно на сиденье («параше», «троне»). Одна нога (больная, левая) в прямом положении на ванне лежит, т.к. опустить ее больно.
6 янв<аря>, рано утром. [Сумерки.] Еще темно (темновато). Смотря на печку. Вдруг стало горько. Какая-то темнота заволокла ум. В углу шуршала мышь. Подумал: все, все пропадет, вот как эта мышь. Стало больно и стыдно чего-то.
6 янв<аря>, под вечер, дома. Лежу с больной ногой на зелененькой кушетке. Если бы «воскрес» Достоевский и пришел бы ко мне живой, то я, кажется, всю жизнь простоял бы перед ним на коленях и ноги его целовал.
P.S. От самой души, без всяких «поз» и «фраз», читая Достоевского («Преступление и Наказание»).
6 янв<аря> вечером. Смотря на хорошее, такое круглое русское лицо пожилой женщины (прислуга нижней нашей соседки-«авиаторши»); она узнала про мою больную ногу и пришла советовать мне применить деревенское средство: взять желток сваренного вкрутую яйца и держать его над огнем лучинки, пока с него не начнет капать масло. Вот этим «маслом» и намазать больное место, и через дня три «как рукой снимет». Все-таки на свете больше хороших людей (и тем удивительнее, что вокруг столько пакости и мерзости).
6 янв<аря>. вечером, за чаем, лежа на кушетке.
Сон (ночь С 5<-ГО> НА 6 ЯНВ<АРЯ>)
Я где-то на Кавказе. В каком-то маленьком городке. Прихожу в бани. Хочу взять номер с банщиком. Банщик страшно похож лицом на Величко13. Все номера заняты. Потом не помню (какой-то туман). Потом вдруг... я уже в номере. Стою совсем голый перед каким-то армянским священником и о чем-то с ним говорю. Дальше было еще что-то, не помню что. (Утром хорошо помнил, да лень было записать, т.е. не лень даже, а некогда, на перевязку ездил.)
«Дайте мне край вашего платья поцеловать, дайте! Дайте! Я не могу слышать, как оно шумит» (Достоевский. Преступление и Наказание. Слова Свидригайлова. Стр. 459).
311
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
6 янв<аря>, вечер. Как изменился в голосе, в манере, во всем, во всем Шимановский, когда узнал, что Разумник14 против моего сотрудничества в «Знамени Труда» и что. следовательно, я уже не могу быть ему полезен. Изменился помимо своей воли, т.е., вернее, не он «изменился», а в нем «изменилось».
С горечью вспоминал о нем. Он мне так нравился.
19 янв<аря> вечером15. P.S. Кажется, я ошибся, т.к. он снова мил и любезен. Было объяснение. «То» рассеялось.
7 янв<аря>, лежу больной. За чтением «Преступления и Наказания». Ужасно бы хотел видеть каждую минуту Достоевского. Как он писал, как, на каком месте (романа) вставал, как прохаживался по комнате, как перечитывал написанное, все, все, до мельчайших подробностей.
7 янв<аря> вечером, за Достоевским. Боже! Боже! Укрепи меня! Почему-то весь вечер вспоминал Струве, на извозчике, на котором ехали, когда у него была чахотка (до сих пор помню с невероятной ясностью, как наклонилась пролетка налево, я сидел слева, и Миша чуть наклонился ко мне, было мокро, шел дождь, это было у Летнего Сада, около Марсова Поля (мы ехали на Спасский пер<еулок>16 в «Физу»)) и вспоминаю скрип песка на вокзале в Красном и лагерь...
7 янв<аря> вечером, читая «Преступление и Наказание» (сцену с Катериной Ивановной, на улице, когда она выбежала с детьми плясать и петь, когда кровь хлынула горлом17). Как странно! Иногда, «ни с того, ни с сего», вдруг каменеешь сердцем и даже Достоевский «не трогает».
7 янв<аря>. Злой я, сухой и черствый человек.
7 янв<аря>. В романе юноша говорит в страш<ном> возбуждении:
- Вы понимаете, это, м<ожет> б<ыть>, детское, т.е. не детское, а просто необразованность, но, когда при мне говорят: Сев<ерная> Ам<ерика>, Соед<иненные> Штаты, - мне делается дурно, т.е. мне делается страшно, [не то что]. Когда 312
1918 год
говор<ят>: Китай, я чувст<вую> настоящую жизнь, а теперь - это труп, т.е. даже уже начало разложения, с душком. Эго ничего, что Ам<ерика> - самая молодая часть света, но если вообще что-нибудь есть, то, конечно, с нее-то начнется гибель, разложение, т.е. уже даже началось... (пауза)... Ведь недаром же в этой дурацкой, т.е. не дурацкой и, может быть, даже очень тонкой легенде об рождении Антихрис<та>,8все сходятся на том пункте, что «он живет пока в Америке».
- Рыба начинает портиться с головы, а мир - с Америки? - улыбнулся Першин. - А Россия? - серьезно спросил Першин.
9 янв<аря>, утром. На зеленой кушетке. Во мне не два человека, а несколько. Один страшнее другого, гаже другого, но есть кто-то, кто-то еще («лишний»), который все видит, все знает и горюет, за все гадости и мерзости этих «нескольких» людей. Боже! Как боязно даже всматриваться в эти страшные лица, хочется невольно обманывать себя «всякими обманами», но с каждым это делается труднее, труднее...
Господи! Как тяжело!
9 янв<аря>, утренний чай (в кровати). Вся моя жизнь состоит из сплошных ошибок.
«Я так счастлив, что даже гадок стал» (Л. Толстой. Анна Каренина. Слова Левина. 35 стр.).
9 янв<аря> днем, на зеленой кушетке. Я вышел уже из «полосы любви», т.е., по совести говоря, вряд ли смогу полюбить так, как мог бы полюбить несколько лет тому назад. Мне кажется, что весь мой душевный жар теперь «будет идти» уже на другое... на общественное «поле», на «гнев», на «радость».
Это все в порядке «закона жизни», но, Боже мой, как жалко мне той узкой и несчастной моей (прошедшей) полосы любви.
9 янв<аря> днем, уг<ол>. Бол<ьшого> пр<оспекта> и Каменноостр<овского>. В санях. Возвращаясь домой с перевязки (из больницы Кальмейера19). Боже мой! Какое чудесное лицо! Какие дивные глаза! За ними можно пойти в Сибирь, на каторгу, куца угодно (одна встреча).
313
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
P.S. Сани почему-то задержались на минузу, и вдруг я увидел эти глаза. Я вскрикнул и оглянулся. Колечка все спрашивал: «Куда ты, куда ты смотришь?»
10 янв<аря> вечером, слушая доносящуюся из кухни воркотню Лены20. Я в Петербурге живу уже 8 лет, и, сколько помнится, почти все комнаты, в которых я жил, «примыкали» к кухне. Теперь то же самое. И я обречен на вечное слушание кухонной воркотни. Это может довести иногда до бешенства.
10 янв<аря>, за вечерним чаем на зеленой кушетке, читая «Анну Каренину» (Вронский у Анны Карениной на даче перед скачками21). (Лежу с больной ногой.) Чувствую запах мокрой террасы, деревьев, воздуха, духов Вронского и духов Анны Карениной.
11 янв<аря> утром.
Сон (с 10<-ГО> НА 11 ЯНВ<АРЯ>.)
В приемной у какого-то доктора встречаюсь с молодым врачом, очень похожим на Зосимова (из «Преступления и Наказания»). Говорю ему это. Он загадочно улыбается. Я ему говорю, что я его боюсь. В передней я его спрашиваю: «Вам в какую сторону?» Он отвечает: «Мне все равно». - «Тогда пойдемте вместе», - и мы идем. Мне сразу бросается в глаза по выходе Исаакиевский собор. Он весь какой-то темный и наполовину сверху закрыт тучами (какими-то особенно круглыми, как рисуют в учебниках Закона Божия). Мы говорим что-то об этих тучах (что - не помню).
Потом мы едем в трамвае (в открытом, как в Тифлисе, как в Ростове-на-Дону). Нам навстречу все попадаются раненые, кучки солдат (причем многие пьяны, разнузданны). Вокруг все говорят о происходящих под Петербургом боях.
Я говорю «Зосимову»: «Значит, Петербург уже обречен, ведь правда, да? Правда? Вспомните “Войну и Мир”. Ведь эта картина “прямо из Толстого”22. Вспомните Толстого, вспомните Толстого».
«Зосимов» отвечает: «И Достоевского. И Достоевского».
314
1918 юл
Потом вдруг трамвай и «Зосимов» пропадают. Я в конце города с тетей Ксеней и какой-то маленькой девочкой (эта маленькая девочка будто ее дочь).
Мы все бежим из Петербурга. Нам виден отсюда лагерь немцев. Но нас волнует вопрос, как бежать, куда бежать. Мы ничего не знаем. Ко всем кидаемся, расспрашиваем. Наконец, какой-то офицер указывает нам дорогу на Петергоф. Мы бежим с Ксеней по узкой лощине. Земля ярко-желтого цвета (т.е. не очень уж яркая, но цвет такой запоминающийся, ясный, похожий на глину). Нам попадаются какие-то солдаты. Девочка куда-то исчезает. Потом исчезает и Ксеня. Я бегу один. Дорога тянется все прямо, не меняясь ни цветом, ни очертаниями. Наконец, я попадаю в какой-то маленький городок перед церковью. На площади перед церковью я сконфуженно становлюсь на колени, потом поднимаюсь и иду дальше. Издали слышна военная музыка (духовой оркестр, и не вечерний, а именно дневной, скорее даже репетиция).
Я все иду. Наконец упираюсь в какое-то проволочное заграждение, т.е. в обыкновенный проволочный, колючий забор (каким обыкновенно отгораживаются сады в провинции). Я пытаюсь перейти через это препятствие, но почему-то это сделать оказывается очень трудным, и в это время я вижу, что из-за деревьев блестит зеркально-тусклая вода озера, и решаю, что все равно дальше не пройти, и потому надо остаться здесь, и в это время просыпаюсь.
И янв<аря> утром, в кровати. Мне кажется иногда, что Федор Сологуб23 слишком много знает, что он был где-то там, где мы не были ни разу.
13 янв<аря>, утром. Третий день подряд вижу Петергоф. Позавчера - Петергофское шоссе, вчера - что-то смутное, но тоже о Петергофе. Сегодня ночью (с 12<-го> на 13-ое янв<а- ря>) - вижу, будто я сижу перед портретом (очень пышным) какой-то дамы, и внизу написано: быв<шая> Вел<икая> Княгиня (одними инициалами). И кто-то сообщает, что [она] эта в<еликая> кн<ягин>я живет все время в Петергофе.
Я сажусь на скамеечке перед картиной (как в музее), смотрю на картину и думаю: вот ее дети, вероятно, будут называться (почему-то мне казалось, что у нее только девочки) герцогинями Петергофскими.
315
Рюрик Ивнев. Д| IBBI 1ИК
И еще подумал: воображаю, какой будет «шум», если я женюсь на одной из молодых герцогинь.
13 янв<аря> днем. Слезая с трамвая у Лахтинской с больной ногой (возвращаюсь с перевязки), зло толкая какую-то женщину впереди меня н злясь на старушку (очень славную, благообразную) за то, что она выходила слишком медленно. Я злой, злой и подлый - и нечего притворяться добрым. Надо быть злым до конца. Гадость! Гадость! Стыдно и больно. Ну что ж делать, таким уродился.
13 янв<аря> в трамвае (по дороге к Кальмейеру, еду на перевязку). Смотря на черные, ужасно черные и масляные (и противные) глаза какого-то татарчонка. Нет! Нет! Я, конечно, притворяюсь. Мне нет никакого дела до «человечества», ни до «лучшего будущего людей». Все игра, игра (циничная и жадная). И это, вероятно, у всех (почти у всех!).
14 янв<аря> вечером, читая его исследование «Толстой и Достоевский». Самый «безнравственный» писатель - это Мережковский.
P.S. В его разбор<е> произведений есть какая-то разнузданная пляска разлагающегося трупа.
17 янв<аря> (перечитывая записи), дома, сумерки (при свечке). P.S.2 (перечитывая). Вышло чересчур грубо, но я этого не хотел, это вышло помимо моей воли. Но суть та же, дело не в словах (а может быть, и суть-то не совсем та же). Я не знаю, но что-то меня коробит в нем. (Нет дыма без огня.)
15 янв<аря>, утро. В трамвае № 8, к Финл<яндскому> вокзалу, плетусь с больной ногой (на костылях) к Литейному. Иногда смотришь на самые хорошие лица, т.е. хорошие не в духовном (исключительном) смысле, а обыкновенные, «средне хорошие» лица и вдруг, против всякого ожидания, точно сквозь стекло, видишь всю гадость и всю грязь человеческой души.
15 янв<аря> утром, на Лахтинской. Прыгая на одной ноге, с величайшим трудом передвигаясь на костылях, 316
1918 год
балансируя на скользкой дороге (оттепель, и дорога прямо чудовищная; я буквально выбиваюсь из сил, передвигаясь на костылях). Никогда в жизни я не испытывал такой злобы (кажется, убить человека мог бы, с наслаждением убить) и никогда так не чувствовал бездушность людей, как в эти несколько дней, когда я плетусь до извозчика или до трамвая, чтобы ехать к Кальмейеру на перевязку. Я не говорю даже об этих останавливающихся, нагло глазеющих бабах, детях (даже дети озлобляют!), об всех этих бестактных взглядах и жестах, но даже искренне сочувствующие старушки с их аханьями и оханьями, с их громкими соболезнованьями выводят меня из себя.
Каждый сочувствующий возглас мне как плетка по лицу.
С ужасом и страхом думаю, что было бы, если бы я был бы настоящим (безнадежным) калекой - я бы сгорел^ должно быть, в несколько дней от злобы,
Повесть: КАЛЕКА
Калека пропитывается безумной злобой против человечества, он задыхается от бешенства, и вдруг в нем (как у Раскольникова) зарождается мысль - убить от злобы самого жизнерадостного, самого счастливого человека в мире (т.е. из тех людей, которых он встречает). Он долго (на протяжении всей повести) «примеряет», сомневается, терзается, мучается, но злоба берет верх (он цинично выбирает из своих знакомых жертву, старается представить себе, кто как бы кричал, и, наконец, останавливается не на «самом жизнерадостном» человеке, а на скромной, тихой и бедной учительнице музыки, которая дает уроки в квартире, в которой он нанимает комнату. Своей тихостью, своим молчаливым сочувствием его горю (калечеству) она вдруг приводит его в бешенство, и он убивает ее (душит долго, безобразно, терзаясь и мучаясь).
17 янв<аря>, утро, за бритьем. Что за чудо? Думаю. Откуда мог взяться этот листик? Зеленый, свежий, и мне даже запах послышался весенний. На душе вдруг чудесно стало! Смотрю ближе - это кусочек зеленой промокательной бумаги, что лежит на моем стрле...
517
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
17 янв<аря>, утро. После бритья, смотрясь в зеркало. Мне кажется, что с бородкой я выгляжу еще фальшивее и лукавее. Т.е. с бритым лицом фальшь как-то расплывется и иногда лишь блестит, как молния. А тут она кажется «сконцентрированной» в бородке, и глаза хуже - лживые.
18 янв<аря> утром, в трамвае (№ 8, по Бол<ыпому> пр<оспекту>. Пет<роградской> Ст<ороны>). Вхожу в вагон на костылях. Мне сейчас же уступила место какая-то дама (очень нарядная). Я сел, т.к. мне было очень трудно стоять, и не заметил, что на это место хотела сесть какая-то женщина. Между дамой, уступившей мне место, и женщиной (после я разглядел у нее чудное лицо) завязался такой разговор:
Нарядная дама (ворчливо): «Я не вам уступала место».
Женщина: «Вы бы так и сказали. Зачем же кричать?»
Нар<ядная> дама (грубовато): «Это не я кричу, это вы...» (и Т.Д.).
Потом еще несколько слов пререканий и, наконец, нар<яд- ная> дама сказала что-то про «интеллигентность» и что по- «интеллигентному» разговаривать можно только с «интеллигентными», а не со всякими «подобными».
Женщина обиделась и ответила, что она «благородная», но «благородная» не по происхождению, а «через Христа».
Я сидел как в огне. Мне было невыносимо больно за человеческую душу. В этом споре было какое-то надругательство над самым высоким и святым. И тут же, в эту [мерзостную] ссору, было вплетено имя Христа...
В глазах этой женщины было что-то такое хорошее, духовно высокое, что ей все же можно было простить, что она некстати упомянула имя Христа... Мне так хотелось уступить ей место, поцеловать ей руку, но как-то это «не вышло», и я сейчас прямо мучаюсь, что я так и не сказал ей ничего из того, что мог бы сказать. Так вот теперь, думая о ней, мне хочется всей душой, чтобы ей было хорошо, хорошо и светло.
Господи, помоги этой женщине, Господи, укрепи ее силы и дай ей душевный покой. Я прямо люблю, люблю ее заочно. Какое у нее лицо, какие страдальческие глаза.
19 янв<аря>. Утром. В столовой, на большом диване (красном). «Европа - нора для кротов, нигде, кроме Востока, с его шестьюстами миллионами людей не было вели318
1918 год
ких империй и великих переворотов» (слова Наполеона Бу- риену)24.
«Между человеком и человеком большее расстояние, чем между человеком и зверем» (Ницше)25.
Кажется, нет у меня более страстной (и более затаенной) мечты, как мечта о рабстве, о самом бесчеловечном, самом убийственном (быть может, небывалом в мире), жестоком рабстве, мечта о власти (быть «владыкой», «деспотом») над отборной человеческой породой. Тогда только можно было бы жить. Ведь, в сущности, теперешняя жизнь - это «сладкая водица», это тень тени настоящей жизни (древней).
19 янв<аря> днем, на Каменноостровском, около Циммерман (проходя мимо лавчонки). Больше всего делает для людей тот, кто меньше всего их любит.
В повести «герою» является Смерть в безобразном, кощунственно-обывательском виде, вроде дебелой бабы с ворохом угроз и ругательств. Грубой, пошлой, злой. Он ошеломлен не явлением Смерти, а ее «несоответственным видом». Он думал, что Смерть страшная, ужасная, но, по крайней мере, торжественная, а она вдруг оказалась злющей и мстительной бабой.
Макиавелли26 вз<ять> в библ<иотеке>.
20 янв<аря>, 8 ч. утра; проснулся, пишу при елочной свечке. Когда думаю о людях - глубоко сомневаюсь, когда думаю, т.е. представляю себе море с его волнами и небо или степь, ковыль или лес - всякое «неверие» мне становится смешным, наивным, и вера делается настолько твердой и «очевидной», что даже не кажется «заслугой» перед другими, как не кажется «заслугой» то, что я вижу перед собой людей, предметы, природу; хожу, ем, сплю, чувствую-так все, кажется, ясно и просто и кроме благодарности к Нему за жизнь (за сознание) нет ничего в сердце. Оно полно только Им.
20 янв<аря>. Кажется, в Германии начинается тоже революция27. О, если бы она была удачна. Тогда какой памятник (из чего? ведь золото будет для этого тусклым) поста319
Рюрик Ивнев. ДНГ.ВНИК
вить надоЛенину? Голова прямо кружится. О, Боже, помоги несчастным, униженным и оскорбленным!
20 янв<аря>, в передней у Георгия Иванова-8 (зашел к нему после перевязки, он живет рядом с Кальмейером ). Георгий Иванов, увидя мою бородку, сказал мне: «Ты стал похож на Христа».
Я вздрогнул и сказал: «Не кощунствуй».
И тогда, и теперь во мне, после этих слов, точно музыка в крови, все поет, и в то же время мне стыдно об этом думать. «Кощунство, кощунство», - звучат в ушах мои же слова.
22 янв<аря>, дома, вечером. Сегодня у Шимановского Володя Чернявский [мне говорит] воскликнул (по поводу моей пресловутой бородки): «Вы стали похожи на князя Мышкина». (Я вспомнил слова Георгия Иванова насчет Христа и просиял внутренне.)
Через несколько часов я был у Габриэль Эводовны (Ивановой)30. Провожая меня в передней, она [воскликнула] вдруг сказала: «Как вы стали похожи на Мефистофеля!» (!!). Я чуть не вскрикнул. В два-три дня по поводу моей изменившейся наружности я услышал: 1) Христос, 2) Мефистофель, 3) князь Мышкин. Я рассказал об этом кому-то и пошутил: теза-Христос, антитеза - Мефистофель, синтез - Мышкин. Но ведь в этих житейских восклицаниях скрыта большая правда (в намеках). Я чувствую всем моим существом правду этой страшной формулы. Я не встречал человека (насколько я могу верить себе в проницательности), в котором бы было столько страшных (ужасных), испепеляющих душу противоположностей (от «самого белого» до «самого черного»).
Я об этом все время думал и всегда знал, но эти случайные определения: Г. Иванова, Володи и Г<абриэль> Э<водов- ны> - меня все же поразили. (Ведь бывает так, что что-нибудь знаешь про себя (в себе носишь), а когда кто-нибудь об этом скажет вслух - вскрикнешь.) Вот так и со мной случилось.
22 янв<аря>. Трамвай. Переезжая Тучков мост31.
О ЧУДЕСНЫХ НЕЛЕПОСТЯХ
Случалось ли когда-нибудь с вами, что вы вдруг (ни с того, ни с сего) в самый обычный день («между делом»), проезжая в трамвае, почувствовав особенно остро запах
329
1918 год
солдатского сукна или же заметив с особенным вниманием кусочек [чьей-нибудь] розовой шеи (или щеки), вдруг чувствуете, что вся ваша прошлая жизнь отпадает, отсыхает как сук, и вы начинаете жить «вторично», т.е. будто вы только что родились.
(Так было сегодня со мной, Тучков мост, ветер, солнце сквозь тучи, солдатское сукно, и это ощущение второго рождения.)
25 янв<аря> днем, в Вегетарианской столовой, на Б<ольшом> пр<оспекте> (около Лахти некой). При виде безобразной сцены, когда какой-то старик набрал билетиков на 2 р. 50 к., а «скушал» на 6 р. И вот кассирша его попрекала, он что-то объяснял ей, обещал принести завтра, но, наконец, отдал деньги, говоря, что эти деньги он «отложил на керосин, но теперь решил отдать их кассирше, а керосин купить завтра»... Все-таки, что бы ни происходило в государстве (какие бы свободы ни процветали), человек останется человеком, [т.е. такой же гадиной] и ничего не изменится в человеческом обществе, пока человек не переродится в какое-нибудь иное существо... Мы в «водовороте» этого процесса, некоторые из нас «краешком души» уже вступили в новую плоскость. Только краешком души, а ведь многие даже точечкой своего «я» не прикасались к этой плоскости... И ох, как долго ждать еще «полного перерождения». А пока - гадюки, зверюги, еще страшнее «настоящих» зверюг, потому что те, по крайней мере, без «маскарада», «без масок», а прямо так, как есть...
25 янв<аря> днем. В автомобиле (ехал с Луначарским32 в Зимний Дворец). Я вспомнил почему-то такую картину далекого детства. Я еду по железной дороге (куда не помню, не то в Варшаву, не то из Варшавы) с бабушкой и дедушкой (Принц) в купэ. Бабушка занята разговором с дедушкой, а я смотрю в окно. Вдруг я вижу (на повороте), что навстречу нашему поезду мчится другой. Я вздрагиваю, однако бабушке и дедушке ничего не решаюсь сказать, и, вспомнив, что кто-то когда-то говорил о том, что в случае столкновений поездов лучше всего сидеть с ногами на диване и что тогда «ноги не будут придавлены», - и вот я, ничего не говоря старшим, забираюсь с ногами на диван, зажмуриваю глаза и... жду...
21 Р. Ивнев. Дневники 321
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Вдруг мимо нас по параллельному пути проносится поезд. Оказывается, я этот «встречный» поезд принял за поезд, с которым мы должны обязательно столкнуться (так казалось издали).
Меня во всей этой «истории» теперь интересует больше всего вопрос о моем чудовищном эгоизме. Ведь тогда об опасности, якобы грозившей нам всем, я ни слова никому не сказал. Только свои ноги «припрятал» и только о своей жизни думал. И как тогда в детстве было, так осталось и до сих пор: такой же злой, чудовищно эгоистический и мерзкий.
Эта картина ребенка, в ожидании крушения забравшегося с ногами на мягкий диван, никого не предупреждая, думая только о себе, могла бы служить изображением моего «герба».
26 янв<аря> днем, в аптеке Майзеля, у кассы. (Один из фармацевтов крикнул на кассиршу за то, что она неясно ставила печать: «Вы бы еще на лоб пациентов ставили!» А она ничего не ответила, «не огрызлась», а как- то рукой махнула-тихо и конфузливо. Я готов был поцеловать эту руку, но по подлости своей этого не сделал.) Кажется, нет такой стали, которая не была бы сломлена беззащитностью и безобидностью.
Ночь с 26<-го> на 27 янв<аря>, перед сном. Я страшный трус (ужасно эта трусость меня терзает). Лена позвала меня на кухню и показала на стекло балкона. Сквозь него ясно были видны световые блески, ну, совсем как далекая молния (по направлении» к Финл<яндскому> вокз<алу>). Я испугался ужасно, что вдруг это кто-нибудь из наших врагов, немцы или «контрреволюционеры». И теперь еще не совсем успокоился. На душе тревожно.
27 янв<аря> утром, на выставке картин в Ак<адемии> Художеств. Перед картинами художн<иков>... (из военной жизни). Что может быть прекраснее и чище загорелых мужских лиц?
27 янв<аря> днем. В Зимнем Дворце. Приемная по делам искусства (у Луначарского)33. Виктор Шкловский34 приехал из Персии. Рассказывал ужасы, которые не подда322
1918 год
ются описанию. Между прочим, рассказывал про крепостное право (теперь-то!) и про то, как солдаты и офицеры, завладев туземной деревушкой, насилуют женщин «в очередь». Женщины, чтобы избавиться от этого, мазали себе лицо, грудь и половые органы калом, но наши солдаты обтирали это тряпками и все-таки насиловали их...
Еще кой-какие обрывки рассказывал... Но я должен сознаться (перед самим собою-то не скроешь), что эта подлость с насилием и т.п. меня ужасно взволновала и я в душе жалел, что не был там, чтобы проделывать еще худшие гадости, перед которыми бы эти побледнели.
27 янв<аря>. Между 9 и 10 ч. в<ечера>. Сейчас выступал в Народном Доме. (Митинг «Красная Армия».) Минутами зажигался, но, в общем, было кисло.
28 янв<аря>, у Циммерман. Смотря на Женечку (она была сегодня такая злая и несчастная, я ее очень люблю). Меня притягивает горе и злоба...
31 янв<аря>. Зимний Дворец, днем (во время приемной сутолоки). Все продажные, все подлые, все низкие. Нет человека, который бы не думал о себе (и только о себе).
14 (1) фев<р*ля>, в кабинете у Луначарского (слушая Гуревича, музыкант, приехал из Парижа35, теперь чем-то ведает в Комиссариате Л<уначарско>го). Кто много говорит об искренности и правдивости, тот наверное мерзавец и лжец.
14 (1) фев<раля>. Вечером, дома (за чаем, в моей комнате, разговаривая с художником Соколовым36). Все, все - подлость и грязь! Нет места на земле живого. Все люди - одинаковы. Только одни - «гениальная грязь», другие - «талантливая грязь», а третьи - «бездарная грязь». Вот вся разница. И с последних, конечно, больше всего спрашивается, и последние, конечно, за все отвечают... Подумаешь (глубоко, глубоко), и становится до того страшно, что даже уже, в сущности, и совсем не страшно: как-то пусто, пусто, призрачно и легко...
15 (2) фев<раля> днем. В передней, в пальто, выходя из дому (к Циммерман). Я хожу лохматый, небритый (все 323
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
некогда заняться собой или лень). Ксеня увидела меня сегодня утром таким и сказала: «Ты похож на убийцу царевича Дмитрия»37. Я ужасно обозлился. (Иногда во время припадка такой злости чувствуешь [будто вот-вот задохнешься] какое-то головокружение.) Я действительно чувствовал себя убийцей чего-то светлого в душе (т.к. я опускаюсь морально все ниже и ниже). Я никогда себя не уважал, а теперь прямо больно становится от презрения к самому себе.
Ночь, 3 часа, с 16 (3)<-го> на 17 (4) фев<раля>, перед сном. Иногда в голову лезет ужасная чушь: например, если нет вечной жизни, то для чего тогда все эти предметы, которые нас окружают, для чего, напр<имер>, борный вазелин и для чего свечки, спички. Неужели все это так пройдет, без смысла, «без различий»?
18 (5) фев<раля> утром до чая, у себя в комнате (жую сыр с хлебом). Самое омерзительное, что может быть, - это есть тихонько от других. В этом есть какая-то «подлинная подлость».
А между тем приходится, т.к. чувствуешь себя всегда «готовым пообедать».
19 (6) фев<раля> вечером, дома. Тяжелые минуты скорби и печали. Но все же, несмотря ни на что, в душе шевелится что-то живое и теплое и говорит мне, что «не все еще пропало», что Господь еще не покинул меня. Я отошел от Господа своей враждой, своей грязью, своей низостью, обрывая последние нити, которые связывали нас. Как тяжело мне, как тяжело. О, Господи, помилуй меня!
20 (7) фев<раля> вечером. Клуб Красной Армии (на открытии; в столовой, за чаем). Другого пути нет! Есть только путь Христа. Все остальное, как бы «хрустально» ни было оно, мрак и грязь.
P.S. И как мне больно, что у меня нет сил идти за Ним.
22 (9) фев<раля>, утром до чая. Сил больше нет выносить всего! Боже мой, Господи мой, спаси Россию! Спаси человечество! Господи! Господи! Господи! Помоги нам!
324
1918 год
22 (9) фев<раля> утром, в санях; смотря на упавшую на одну ногу лошаденку, которую человек бил по глазам. Лошадь везла гроб. Процессия остановилась, было два- трн человека. В этом «терпеливо ждущем» гробе был какой-то безмолвный ужас... Вот Россия, такая, вот она - лучше и не придумаешь.
Троицкий мост. Деревья, снег. Я посмотрел вдаль - ну совсем как когда проезжаешь в поезде по России. Тихие поля. Тихие деревья.
Вот она, Россия, сейчас. Такая, только такая. Иной я себе не представляю. Лучше «не придумаешь», не «выдумаешь»...
О, Боже мой, о Господи мой, спаси ее бедную, с тихим гробиком, с лошаденкой...
22 (9) фев<раля>, полночь. Россия - это сон, который видит Индия.
24 фев<раля>. утром. Господи! Как тяжело! Никакого просвета. Чувствую такую пустоту, такой ужас.
Поздно, поздно. Ниже упасть, чем я упал, нельзя. Я начинаю сомневаться в «русской душе». Я не Moiy равнодушно думать о мире, который предложила нам Германия38. Если бы зто унижение (это распятие России) принесло бы пользу человечеству, то я был бы счастлив этому унижению, но весь ужас заключается в том, что я начинаю сомневаться в святости жертвы...
Впрочем, может быть, это минутная слабость (физическая слабость). Я чувствую себя совсем разбитым.
Господи! Господи! Как тяжело, как тяжело...
24 фев<раля> вечером, б<ывшая> Царская ложа Ми- хайл<овского> Театра, на «Ипполите»39. Все думаю о мире (об условиях мира, «предложенных» Германией), и такая боль поднимается в сердце, равной которой нет... Мысль эта неотступно следует за мной... как призрак, как угрызение совести. Боже! Боже! Как тяжело нести этот крест. Боже! Боже! Как искупить нашу вину.
24 фев<раля> вечером. Смотря на золоченые украшения зеркал и на узоры атласных занавесок в быв<шей> Царской лсюке.Мм<айловскнй> Театр. Как мишурнодее дем- 325
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ное. Я это почувствовал сейчас с такой ясностью, от которой кружится голова.
25 фев<раля>, на красном диване (у Володн Чернявского в гостиной), утром, за чаем. Опустился на диван. Диван старенький, потертый, так жалобно он хрустнул. Я подумал: трещат «дворянские косточки».
Вз<ять> в библ<иотеке>. Венецианские эпиграммы Гёте и Элегии40.
25 фев<раля> утром, около 10 часов. Ек. Генр. (Гуро) как-то кормила кашей ребенка, когда я у них был41. И все ее внимание было обращено на это маленькое существо. И я вдруг почувствовал какую-то ревность, какую-то глупую обиду, что я как будто лишний, что мной не занимаются совсем. Это чувство выросло в злобу на ребенка. Это уже совсем нехорошо. Иногда я думаю, что мне только осталось одно: кончить (прикончить) со своей зловредной жизнью. Я, как злое насекомое, только злюсь и никому никакой пользы не приношу, никакой радости... Мне прямо невыносимо нести на своих плечах все свои мерзости. Прежде меня облегчала молитва. А теперь - я уже давно не обращался к Богу. И душа моя все дальше уходит от Него. Я не знаю, что мне нужно сделать, чтобы спасти свою душу. Боже! Не отвергни меня!
25 февр<аля> днем, осматривая Зимний Дворец. Какое-то странное чувство жалости и омертвения охватило меня. Точно я ходил по развалинам древнего города, совсем как тогда, когда бродил по камням армянской столицы Ани (в Карской губернии). Какое-то особенное чувство душевной опустошенности...
25 фев<раля>. Вспомнив одно посещение Екатерины Генриховны, когда я взял со стола рисунок Готи и похвалил его (почти восторженно, потому что он мне очень понравился) и когда она ответила: «Я не люблю, когда смотрят недоконченные рисунки». Удивительный ребенок у Ек<агерины> Генриховны (Гуро). (Старшая девочка - Готя.) Она точно выскочила из Достоевского. По-моему, она помимо 326
1918 год
всех своих особенностей страшно злая. Но ее злость (иногда обращенная против меня) меня притягивает к ней. Хотя быть с ней прямо-таки тяжело, но все же лучше, чем с другими, обыкновенными детьми.
25 фев<раля> поздно вечером, перед сном. В городе тревожно... ходят самые ужасные слухи: будто Псков снова взят немцами. Пал Ревель42. Сов<ет> Нар<одных> Комиссаров подписал мир на германских условиях, но, несмотря на это, германская армия продолжает наступление.
Никто ничего не понимает. Полная растерянность. На душе горько, горько...
Боже, спаси Россию!
25 фев<раля> вечером, перед сном. Как я жалок! Как я жалок!
Если бы я знал, что есть какое-нибудь средство очистить свою душу от гадости и мерзости, как бы ни было жестоко это средство, - я схватился бы за него.
26 фев<раля> утром (около 10 ч.), с душевной болью. Ведь это изумительно, фантастично, почти невероятно (а это так), что за последнее столетие в России не было ни одного умного (вернее, проницательного) государственного человека, который бы понял, что надо для России и чего ей не надо. Была какая-то мертвая пустыня более или менее карьерных, более или менее талантливых людей, но государственного гения - ни одного. Вот потому Россия и распалась. Боже мой! Все-таки как больно, как физически больно сидеть на обломках России.
1 марта вечером, читая «Гёте и христианство» Сергея Соловьева43. Я не знаю, воображенье это - или «горькая правда», - но только я чувствую, что я старею. И я ужасно жалею, что мне не удалось в юности пережить долгую (вернее, длительную) «счастливую» любовь. Длительная «несчастная» - у меня была. И теперь (старея) я чувствую себя какой-то «одноножкой». Может быть, потом - «будет все», но... уже не то, не то. А ведь это страшно. Это очень страшно. «Начало конца»...
327
Рюрик IlttHce. JUil ВНИК
2 марта, полдень, кабинет Луначарского. Я с угра был в ужасном состоянии. Почти безжизненном. Угром в газетах было о вероломстве в Германии44. Телеграмму (лаконическую) нашей мирной делегации поняли в Смольном как разрыв мирных переговоров. Но у Луначарского уже я узнал как слух, что мир подписан. Однако, как сказал Л<у- начарский>, уезжая в Смольный, шанс правдивости этого слуха [может] = I на 99.
Я был очень расстроен. Однако крепился. Пошел в кабинет и начал играть с Тото45 в солдатики (на письменном столе). Расставили мы их на два лагеря и начали «стрелять» какой-то старой пулей. Я сбил трех его всадников. Тото - двух моих (причем он бросал снарядом на слишком близком расстоянии, почти в упор). В это время вбегает мальчик Каменев (сын Ольги Давидовны)46 со словами: «Уже заключен мир, а вы сражаетесь». Оказалось, что он только что с О<льгой> Д<а- видовной> приехал из Смольного.
Я обрадовался как-то внутренне. Внешне остался таким же анемичным и слабым. Даже с места не привстал. (Ужасно был измучен.)
2 марта вечером, дома. Сергей Соловьев говорит о русском народе («Гёте и христианство», 56<-я> стр.) как о «грубом, днком, но верном Христу народе». Это так. Это так. [Наши несчастные дни доказывают это лучше всего.] Все, что происходит теперь в России, - разве это не лучшее доказательство [правоты] правды этих слов?
3 марта днем, разбираясь в бумагах. Нашел в своих бумагах папины стихи. Сердце болезненно сжалось. Подумал: вот так кто-нибудь (не сын! не сын! конечно, не сын) будет копаться в моих бумагах после моей смерти.
Господи! Хотя бы что-нибудь светлое после меня осталось, а то все грязь, грязь и ложь.
3 марта дома, за разборкой бумаг. Всякий раз, когда я разбираюсь в моих бумагах, я чувствую «воочию», как я низок и мерзок. Не знаю, отчего это: потому ли, что нахожу массу «противоречивых бумажек», или потому, что мне становится фшо от воспоминаний (и горьких и сладких, и темных и светлых).
I9IHiwi
3 .черта, днем, разбираясь в бумагах. Просмотрев листок: толкование на молитву «Господи, помилуй!»47. Вот в чем я горячо уверен: какими бы извилистыми, уродливыми, невыносимо мерзкими и невыносимо низкими путями я ни шел, конечная [точка] цель у меня одна: это приход к Господу. Это так, это так, это я чувствую, и хотя у меня даже сейчас мелькает мысль, что это кощунство - так самонадеянно освещать свои мерзкие жизненные пути и перепутья светом Этого Имени — Господа Иисуса Христа, - я все же знаю, что это глубокая правда. И я это почувствовал сейчас, почти через несколько минут после того, как считал себя самым низким и самым дурным человеком в мире, и почувствовал такой прилив духовных сил и такой бесконечной благодарности к Нему, за то что Он не оставляет меня Своею милостью.
КРАСНАЯ РОССИЯ (впечатления, мысли, думы), стихотворения48
3 марта вечером, дома, за чаем у себя в комнате. Всякий раз, когда бываю у Гуро или у Матюшина, чувствую какую-то неловкость оттого, что я слишком низок. Они духовно стоят так высоко, что у меня голова кружится, когда я у них сижу. У меня все время такое ощущение, точно я фальшивлю.
3 марта вечером, полуосвещенный Каменноостровскнй. Когда я думаю о России, - мое сердце буквально разрывается на части. Какая ужасная горечь, какое невыносимое страдание.
ФАРФОРОВЫЙ КНЯЗЬ
Рассказ
В Петербурге, в старом, заброшенном особняке живет когда-то богатый, разорившийся теперь старый [барон] русский дворянин. Лишенный благодаря революции богатств и титулов, он все же изред ка тешит себя «могуществом». Продаст последние драгоценности, нанимает бездельников, босяков, наряжает их в старое платье своих слуг и устраивает «цере329
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
монные приемы». Те фыркают, смеются, но он все-таки доволен (жалкое лицо делает «нарочито довольную» гримасу, он хочет обмануть не только других, но и сам себя).
5 марта. Сегодня опять разбирал бумаги и опять чувствовал себя невыносимо (тяжесть небывалая, руки опускались в буквальном смысле этого слова, точно не кровь в них, а свинец). Несколько раз откидывался на диван и сидел почти полумертвый (от сознания своей низости) и снова начинал разбираться (заставляя себя, пересиливая себя) в бумагах. Без Бога невыносимо жить, а я иногда чувствую, что в моей душе не только нет места Богу, но нет места даже самому простому чувству «добропорядочности». И в такие минуты становится прямо физически трудно: трудно жить и дышать.
6 марта. 5 ч. дня. Смольный. Редакция «Известий». Я ужасный трус, и еще мнительный трус... Выходя из редакции «Известий», я зацепился своим зеленым кашнэ за ручку двери и была секунда, когда у меня было ощущение связанности, несвободы, и у меня в эту минуту мелькнула мысль: вот если немцы придут в Петербург и будут вешать всех «причастных к большевизму» и если я попадусь и меня будут вешать, то я непременно вспомню перед смертью этот зеленый шарф.
И от этой мысли на душе стало до того мерзко, до того гадко, что у меня прямо голова закружилась.
Что может быть гаже трусости! И как эта подлая трусость крепко сидит во мне.
6 марта, рано утром, разрывая черновики своих докладов («Смер<тная> казнь» и др.). Господи! Как я нечестен и низок!
7 марта, утром (часов 10), проезжая по Литейному, смотря на купола собора Всей Гвардии49. Несмотря на всю мою низость и гадость, у меня сердцевина моего духа несгнившая. Иначе я бы не терзался так от своей гадости и мерзости.
7 марта утром, нижняя площадка лестницы <Дома> Армии и Флота (с той стороны, где живет Луначарский)50» Разговорился с красногвардейцем, дежурящим внизу на парадной у Луначарского (юноша лет 18-19).
330
1918 год
Спрашивает он меня: «Правда, что Ямбург51 взят немцами?»
Я говорю: «Нет, неправда».
«Ну, слава Богу, - отвечает он, - а то я там должен получить моих полных 60 рублей».
Я онемел.
Правда, он это говорил, улыбаясь и как бы шутя, но... у меня от этого не стало легче на душе.
7 марта, полдень, в автомобиле по дороге в Зимний (с Луначарским, Лурье52, Гуревичем и Ваулиным53). Чудесный день, солнечный, изумительный, и тем сильнее чувствуешь человеческую гадость. Я не верю людям. Я вижу насквозь их гадость. Все одинаковы, все - акулы.
7 марта вечером. Бол<ьшой> пр<оспект> Пет<роград- ской> Ст<ороны> и кусочек Зверинской ул., от угла Большого до Ла 7. (Шел к Чинарову54). Шел по Большому проспекту. Впереди меня шел священник. Мне почему-то захотелось с ним поговорить. Я спросил его, что он думает о положении России. Он ответил, что русский народ перенес татарское иго, которое его укрепило, и что теперешние несчастия также закалят его. Но когда я начал нащупывать почву о мессианстве России, он, видно, не понял меня, и я почувствовал, что мы говорим на «разных языках».
8 марта днем. Смольный. Комната 85-ая (Чрезвычайный Штаб по обороне Петербурга). [В ожидании пропуска] Смотря на солдата, жалобным голосом просящего кого-то из «власть имущих» о переводе из одного лазарета, «где комната сырая и холодная, в другой лазарет». Невозможно, невозможно, немыслимо «полное человеческое счастье», невозможно равенство, братство, невозможна и немыслима всеобщая любовь к ближним (не в виде исключения, [а полная] всех ко всем). Всё - бред и больные фантазии. Нет на земле существа зловреднее человека. Зловреднее и несчастнее в одно и то же время.
9 марта. Николаевский вокзал, у кассы № 4. Стоял в очереди за билетом (в Москву), <по>зади меня стоял китаец. Он что-то говорил, расспрашивал о чем-то, потом начал на 331
Рюрик Ивнев. Д11Е В11И К
что-то показывать пальцем и задел меня (за переносицу). Мне вдруг стало ужасно противно» и я почувствовал» что, если бы меня задел кто-нибудь другой (русский, армянин» грузин и т.д.), мне не было бы так противно.
9 марта, днем. Смольный. Столовая. Обедал в Смольном (был страшно голоден). В это время пробежала мимо меня собачка. Я вдруг отвел свой взгляд от ее взгляда, чтобы не дать ей ни кусочка (так самому хотелось есть).
Никогда я не чувствовал такую зависимость человека от еды, как теперь, во время этого почти настоящего голода. И я испытываю какую-то злобу, что я окончательно узнал то, о чем я знал смутно: о животности человека.
9 марта ночью, перед сном, греюсь у печки, измученный, уставший. Я все думаю, много ли на земле таких низких существ, как я, - и если много, то не есть ли самое честное желание - это желание крушения нашей несчастной планеты, чтобы «камня на камне» на ней не осталось.
9 апреля. Вчера читал стихи на вечере в реальном училище. Прочел три стихотворения. Меня просили еще. Я отказался, так как не помнил больше на память. Тогда один реалист (лет 14—15) сказал мне: «Я напишу вам на листке. Я помню одно ваше стихотворение из “Самосожжения”: “О горе, горе. Моря не вижу”55». Я не мог скрыть (даже от самого себя), что меня это обрадовало страшно. Я весь «звенел» от радости (внутри).
Сегодня утром я рассказал об этом 6-7 знакомым, и мне стало обидно, что я не мог оставить это при себе, внутри. Этими рассказами я опошлил это «событие». Кроме того (это уже другой вопрос), меня изумило, что 14-15-летний мальчик запомнил именно это стихотворение (это стихотворение мое любимое в книге)56. Оно так не подходит к этому возрасту. С.И. (Аносова) говорит, что это могло случиться только с русским. Француз бы не запомнил этого именно стихотворения. Я согласен с С<офьей> И<саевной>.
14 апреля, днем. Вагон «Полтава - Киев». Смотря в окно на мягкие, сумеречные поля (день серебристый, слегка пасмурный, солнце закрыто облаками). Пока образованные люди, скученные в больших городах, ломают го332
1918 год
лову над тем, для чего и почему мы живем, миллионы людей обрабатывают землю, смотрят на солнце, дышат свежим воздухом и живут лучше и честнее (главное - честнее всех нас). Эго так. И это [должны знать все-все] чувствуют все и все же притворяются.
14 апр<еля>, вагон «Полтава - Киев». Вспоминая арестантов (крестьян, замешанных в восстании), которых куда-то везли сегодня (некоторым из них грозит расстрел). Непостижимо, непостижимо, как живые люди с одинаковыми слабостями, одинаковым человеческим голосом могли бы [убивать] расстреливать друг друга.
20 апр<еля>. Песочная. Столовая Ек<атерины> Генр<и- довны>. Вечером. Всякий раз, когда бываю на Песочной (у Матюшина и особенно у Ек<атерины> Генр<иховны> (Гуро)), чувствую себя «неудобно» и «ложно». С каждым разом становится все более и более невыносимее. Я думаю написать Е<катерине> Г<енриховне> письмо, в котором скажу откровенно, что мне больно ее видеть и с ней встречаться. Я слишком низок для того, чтобы говорить с ней и быть с нею в одной комнате. Она - голос моей совести. А я имею много оснований не оставаться наедине с моей совестью, и теперь особенно...
20 апр<еля>. Песочная. У Матюшина вечером. Кот (дочь Ек<атерины> Генр<иховны>)-сплошной комочек злобы. Мне кажется иногда, что она меня ненавидит. У Матюшина она сидела против меня (за столом) и молчала и смотрела на меня, а я закрылся от нее рукой, как от слишком яркого света (есть такие невыносимо яркие фонари на автомобилях, они буквально ослепляют на мгновение и всегда приводят меня в неистовство).
21 мая. Ночью. Лестница «Метрополя» спускаюсь вниз. (Иду к Мандельштаму57 во 2-он этаж. Приехал из Петербурга Лурье). На Лахтинской (№ 20, кв. 36) я прожил до апреля 1918 года, когда я уехал в Москву на съезд Советов, ратифицировавший мир с Германией58, корреспондентом Петебургских Известий (Ц.И.К.).
В Москве я остановился в меблированных комнатах «Бельгия» (на Тверской)59 (кажется, в 40<-м> номере или в 39).
333
ДНЕВНИК
Я не любитель гостиничной жизни вообще, даже в самых лучших отелях, а тем более таких, как «Бельгия» (средней руки, хотя лично у меня комната была очень чистая), и потому я охотно принял приглашение Шершеневича переехать к ним60(Воздвиженка, Крестовоздвиженский 2, кв. 10). Здесь я прожил недели три. Решив окончательно переехать в Москву в конце мая (или начале июня), я поехал в Петербург окончательно ликвидировать свои дела и взять вещи.
Приехал я на Лахтинскую, прожил там дней 10-12 и вернулся в Москву, получив от А.В. (Луначарского) назначение секретаря-корреспондента.
На Лахтинской у тети Ксени я прожил почти два года и, если бы не продовольственная катастрофа, коверкающая характер людей до неузнаваемости, я вряд ли когда-нибудь переехал от нее. За все время совместной жизни я горячо привязался к Ксенечке, которую я любил с детства (Варшава, Маршалковская61, вечера, офицеры, газовое платье, баловство, конфеты), и к Колечке, который, несмотря на свою суетливость, шумливость и шаловливость, все же был в общем чудесным мальчиком. Он привязался ко мне до трогательности всем своим сердцем (добрым, золотым). Но под конец Ксения стала мелочной и несносной. Кроме того, на нее очень повлияла неприятная история с Буткевичем (интендантский полковник, который в нее влюбился, сделал предложение, Ксения приняла, несколько поторопилась сойтись). Приехала с Кавказа его жена, сделала вульгарный скандал на лестнице. Но омерзительнее всего то, что Александр Николаевич Буткевич оказался тряпкой, который испугался своей жены (или сделал вид, что испугался) и позорно бросил Ксеню.
Во время пребывания на Лахтинской я несколько раз уезжал. Первая поездка была летом 1916 г. вдвоем с Колечкой в Финляндию, собственно, в Карелию, в санаторию д-ра Любека (Кирву) на 3 недели.
Вторая поездка (командировка от Татьянинского комитета62) в Торнео63 (2-3 дня) и третья - после октябрьского переворота (ноябрь 1917 г.) - в Петрозаводск, две лекции.
Все же мне грустно, что от Ксени я уезжал почти с таким же чувством, как и от Павловых (разочарование).
Приехав окончательно в Москву, я решил поселиться не у Шершеневичей, где наряду с большими удобствами (внимательность, трогательная заботливость Евгении Давыдов334
1918 год
ны, хороший домашний стол) были громадные неудобства (вечные гости, сутолока, поздние ужины (1-2 ночи) - раньше 3<-х> Ш<ершеневи>чи не ложились).
Я решил об этом еще до возвращения в Петербург.
В Петербурге я взял у А<натолия> В<асильевича> бумагу к коменданту «Метрополя»64, и мне дали комнату (№ 438 или 436, а потом я перешел в более обширную, № 523).
В «Метрополе» было довольно хорошо, но только меня раздражала вечная сутолока, потом несносная дерзкая прислуга и, кроме того, у меня была какая-то особенная брезгливость, которая у меня всегда бывает по отношению к гостиницам, ресторанам и т.п.
О, если бы меня кто-нибудь полюбил! По-настоящему, по- человечески (или по-нечеловечески!). Должно быть, тогда вся моя жизнь повернулась бы совсем иначе. Все было бы по-другому.
22 мая, 11 ч. вечера. На крыше 8-этажного дома. Смотря вниз сквозь высокую решетку, вся Москва видна, будто из корзинки воздушного корабля. Никогда не чувствовал такой подлой (именно подлой) животной привязанности к жизни, как сейчас.
17 июня. [(Это было на днях, я записываю]. На днях я столкнулся [выходя из] у лифта в «Метрополе» с Лениным. Он уже вошел в лифт, когда к нему подошел пом<ощник> комиссара «Метрополя» и сказал: «Тов. Ленин, на второй этаж лифта у нас не поднимают». Ленин покорно пошел за комиссаром пешком, но глаза у него сверкнули очень заметно. Я [даже] думал, что это мне показалось, но Мандельштам, который был в это время со мной, заметил тоже блеск его глаз. Эта картина была очень забавной.
<Лето 1918>. Прожив в «Метрополе» что-то около месяца, я переехал в Трехпрудный пер<еулок>6510, кв. 2, в семью отставного генерала. Там было очень хорошо, но хозяйка квартиры (Елена Абрамовна Филатова) разорилась и продала всю квартиру с обстановкой посторонним. Тогда я и Юра Соловьев, который жил в этой же квартире, решили переехать, т.к. мы не знали, кто явится новым хозяином квартиры. Мы нашли с ним комнаты случайно опять в одной и той 335
Рюрик Ивнев. Д1 If£111 IИ К
же квартире (№ 5, на той же лестнице, в том же доме, у Арн- товских66).
20 июня днем, проходя через зилу (в греи.см ниже) Комиссариата Нар<одного> Просв<ещення> (б<ын1нсс> здание лицея67), вспоминая актовую залу Карскою женского Мариинского училища. Боже мой! Какое мучение, какое физическое мучение жить под обломками разрушенной России.
Эта зала до странности похожа на ту. Было лето. Семилетним мальчиком я катался на трехколесном велосипеде но этой зале. Теперь Карс - турецкий68. Кавказ разваливается. Я чувствую, как будто из меня вырвали кусок живого мяса. Мне невыносимо. Я изнемогаю. Неужели все погибло? Неужели России нет и кончилась Россия? Боже! Боже! Не оставь меня! Мне невыносимо, мне так тяжело...
29 июня, на бульваре около памятника Гоголю, смотря на людей и потом смотря на купол церкви Бориса и Глеба69(розовое небо), поздно вечером. Иногда мне кажется, что на моих плечах - весь мир. О, как тяжело бывает иногда... Боже мой! С каждым часом все сильнее чувствую, что для меня нет другого пути, кроме отшельничества. С какой стороны ни подхожу, все пути скрещиваются на одной точке. Мне остается одно: молить Тебя, Боже, чтобы Ты укрепил мои силы, без которых я не смогу пойти по настоящей дороге.
29 июня, на Пречистенском бульваре, поздно вечером. Сколько невыразимой пошлости в людях... А я? Чем я лучше? Такой же, такой же, как все. И на самого себя мне так же противно смотреть, как и на других людей.
1 июля утром. Вот почему мне так больно. Я разрываюсь. С одной стороны, мне хочется принять самое живое участие в жизни, быть «творцом», а не «зрителем», а с другой - хочется покоя, покоя, покоя и уединения.
Ночь с 3<-го> на 4 июля, у ШлакеЙзен, у телефонного аппарата. Ограниченные люди иногда очень хороши и приятны тем, что они - как вещи. Их можно передвигать, не стесняться, не утруждать свое внимание, не утомлять мозг.
336
1918 год
Конечно, они иногда могут привести в бешенство, но ведь и самые обыкновенные предметы (стулья, столы) могут иногда вдруг вывести из себя самого терпеливого человека.
3 июля ночь, ночью на 4-ое, дома, перед сном. Вот я думаю о себе совершенно беспристрастно и честно.
Я-самый низкий из людей, которых мне когда-либо приходилось встречать. Мне иногда бывает невыносимо быть самим собой, и так хочется выскочить из самого себя. Но в моем изолгавшемся и гаденьком сердце есть какая-то точечка (светящейся) человечности, за которую я уважаю себя совершенно со стороны, как бы уважал чужого. Что именно это за «точечка», я не знаю. Остаток ли «глупенького детства», наивность, незнакомство с «реальной» жизнью или просто «стародевическая» сантиментальность? Может быть, и то, и другое, и третье, только все-таки, эта «точечка» - моя единственная опора в жизни, мой воздух, которым я дышу и без которого я не смог бы существовать. Вот о чем я думаю, когда остаюсь наедине с самим собой.
Сегодня я шел к портнихе (примерка) по переулку (не помню названия) от Трехпрудного, недалеко от желтенькой церкви70, и посмотрел на небо. Там горело серебряным огнем облако, т.е. не все облако, а только края. Я всегда слежу за облаками и запоминаю их очертания и оттенки, но такого я не помню. Это было что-то совсем чудесное.
И, главное, оно на моих глазах (очень быстро) сгорало, гасло, тускнело, а когда я проходил несколько позже обратно, небо было таким светлым и гладким, точно на нем никогда и не было этого облака и, вообще, будто оно было всегда таким гладким и безоблачным (чуть не написал: безлюдным).
Мне тогда так хотелось «юркнуть» в это облако, как в детстве «юркал» под одеяло, и там лежать и думать (и не думать) о злобе, ненависти, «интригах», и чтобы вся эта человеческая гадость сгорела там, в вышине; гасла, и душа прояснялась бы так же, как прояснилось сегодня это небо.
Обо всем этом (об облаках) мне сначала как-то «стыдно» было записывать, и записал я это случайно, потому что начал писать о «точечке человечности» и так «расписался», что захотелось упомянуть и об этом.
22 Р, Ивке*. Дневники
337
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
7 июля» утро, день. Вчера вечером шел сильный дождь. Я давно не видел такого дождя (только на Кавказе бывают такие ливни). Я сидел у раскрытого окна, было прохладно, хорошо. Крыша соседнего двухэтажного дома (там помещается типография) вся прямо «дымилась» от сильных дождевых струй, падавших на нее очень косо. У меня мелькнула мысль: что, если бы это был огненный дождь. И странно: наряду с легким испугом за эту мысль было какое-то чувство удовлетворения. Ведь, в сущности, человеческая масса со всеми своими «построечками и выдумками» - такая сплошная и невыносимая грязь, что, пожалуй, не было бы особенно беды, если бы всю эту земную «налипь» смел бы неумолимый огонь.
Сегодня ходил по улицам, смотрел на всполошившееся, злорадно шипящее и злорадно трусящее море обывательщины, в самом убийственном смысле этого омерзительного слова (в связи с убийством германского посла Мирбаха71 и стрельбой на улицах), и вдруг снова встал передо мной образ вчерашнего огненного дождя, который я как бы видел за водяными струями, и я подумал уже тверже и увереннее, что огненный дождь скорее желанен, чем страшен. Это - единственное «лекарство» для изолгавшегося и исподличавшегося человечества.
7 июля. До чего омерзительно наблюдать за детьми, обезьянничающими с пакоства взрослых. Где-то идут расстрелы, где-то люди, забыв все, кроме дурмана крови, уничтожают друг друга. И тут как тут дети, точно в зеркале. То и дело слышны со двора их крики: «Стреляют, стреляют, стреляют. Застрелят». А вот девочка, крошечная, еле на ногах стоит. Одной рукой она держится за юбку какой-то женщины (может быть, матери), а в другой руке у нее деревяшка. Проделывая какие-то махинации пальцами, бессмысленно устремив вперед свои детские, неосмысленные глаза и глупо оттопырив губу, беспрерывно повторяет: «Паф, паф, паф, паф». Нужно иметь по крайней мере столько «сознания», сколько у дикого ребенка, чтобы в чем-нибудь их обвинять. Однако, несмотря на полную нелепость моей злобы, эта злоба все же обратилась именно на нее, на эту девочку, и через нее на всех детей за их полную беспомощность, за их «зеркальность», в которой в невинном, но все же в кривом и глупом виде, отражена человеческая подлость. Здесь даже не338
1918 год
что большее, чем отражение. Здесь какое-то скрытое сознание, что «и мы вырастем, и мы будем такими же, если не хуже, и еще успеем наверстать подлостями и убийствами наше глупое и “невинное” детство».
Боже мой! Как больно, и в то же время как все нелепо. Конечно, никто ни в чем не виноват, и в то же время все во всем виноваты.
7 июля, днем, в кафэ у Никитских72. После того как услышал голос моего соседа, вероятно, самого бессовестного спекулянта. Он сказал что-то безразличное, но я почувствовал по его голосу, что передо мной, несомненно, тип «нового человека», рожденного этой неслыханной войной, для которого нет ничего святого. Есть только алчный аппетит к наживе, наживе особенной, злостной, через несчастие и слезы других. Человечество падает, человечество «звереет» (хотя давно уже пора оставить в покое несчастных зверей и придумать для человеческого вырождения и жестокости какое-нибудь более подходящее определение).
7 июля, улица. Трехпрудный -Б. Дмитровка. Садовая. Цветной бульвар - Неглинный - Театральная. Б. Дмитровка. Страстная площадь. Трехпрудный. Бродил по улицам. Все время выплывали какие-то воспоминания, отрывки детства. Вспомнился Карс, улицы, дома, отдельные сцены, Тифлис, потом Петербург, и все так ясно, ярко, с небывалой выпуклостью. Было странное состояние - будто все кружилось вокруг и уплывало...
9 июля вечером. У себя, перед чаем. Я сегодня говорил Юре С. (Соловьеву), что если бы у Мирбаха была бы какая- нибудь другая, менее полнозвучная, т.е., вернее, менее хлесткая (стегающая), фамилия, он, по всей вероятности* не был бы убит. В слове «Мирбах» было какое-то ударение, какая- то боль, какая-то зацепка, дававшая повод кидать этим словом, как тяжелым мячом, ударять этим словом, как бичом, кидать это слово, как горящий факел, как это делали левые эсеры на 5-ом съезде73.
Атмосфера никогда бы так не накалилась, если бы у германского посла была бы более «тихая» фамилия, ну, например: фон Белов, Клюге фон Клюгенау, Шварценберг, Штольц 339
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
и масса других. Ни одна фамилия не могла так полновесно выразить весь наш позор, все унижение нашего разгрома и быть таким живым, болезненным напоминанием, как короткоударное «Мирбах».
И это не случайность, что после Бреста в Россию приехал Мирбах. Это «рок». Рок России и рок Мирбаха.
10 июля, ночь на 11-ое, дома после прогулки (конец Тверской, около Брестского вокзала74). Только что был у Юры (Ясницкого). Его прямо терзает его сварливая жена. Он вернулся домой чуть-чуть отяжелевший, т.к. где-то умудрился достать спирт и немного попьянствовал.
Люся (жена его), когда я вошел к ним, не успев еще поздороваться со мной, воскликнула:
- Вот, полюбуйтесь скорей, он пьян. - И толкнула его в плечо.
Юра совсем не был «пьян», и мы вышли с ним немного пройтись.
Так вспомнилось прошлое. Особенно один раз, в Крыму, когда я гостил у Юры, мы возвращались как-то на тарантасе из Цареводаровки75 (у моря) домой. Была пышная густая ночь. Юра был тогда тоже немного (чуть-чуть) пьян и хриплым голосом жаловался кому-то на какие-то местные интриги против его отца. Я это особенно хорошо запомнил, эту ночь, дребезжащий тарантас, хриплый Юрин голос...
Говорили о многом «старом» - пахнуло таким невыразимым теплом, точно из «пурни»76 (булочной) на Кавказе, когда там свежие теплые чуреки77.
Чего, чего я только не вспомнил попутно с этим... Прямо какой-то дождь воспоминаний (теплый дождь!), прямо какое-то наводнение.
11 июля утром, наливая чай. Подлая гордость! Низкая гордость. Я отрекаюсь от тебя.
(У меня мелькнула мысль: а ведь я лучше, не в смысле морали, а в смысле значительности. Но мне сейчас же стало стыдно. Этим гордиться тупо и бессмысленно.)
11 июля, ночь на 12. Никитский бульвар и потом дома. Расстреляли левого эсера Александровича78 (это я узнал у Новиковых79).
340
1918 год
Я так привык за эти годы войны к слову «убит» и за революцию к слову «расстрелян», что эти слова по мне скользили, как по зеркалу, и смысл их не проникал в мою душу.
И вдруг ночью, возвращаясь по Никитской от Шершене- вичей, я почему-то вспомнил про Александровича и подумал: «Как это происходят расстрелы? И кто стреляет. Должно быть, латыши80. Но как может вообще живая человеческая рука нажать курок ружья, чтобы убить безоружного связанного человека!»
О, я понимаю жестокость и убийства из-за угла, и все, и все, но вот только «расстрелов» не понимаю. Не понимаю и не представляю себе, чтобы расстреливавший человек потом пришел бы домой, ел кашу (а каши, вероятно, вдоволь, с маслом!), гладил ребенка, а не кидался бы [на стену] по комнате, стукаясь головой о [камни] стенку.
И на одну секунду я почувствовал, что, в сущности, единственный честный путь - это монастырь, христианство, отречение от земного строительства, от земного переустройства. Ничего не может выйти хорошего из хлеба, в котором больше крови, чем теста.
Но, видно, мне далеко до этого прямого и честного пути. Нет сил для этого, и может быть, и не будет их.
Только теперь, когда я об этом много думаю, я понял, как много сил нужно для того, чтобы встать на этот дивный путь.
13 июля. Вечером, дома, в слезах. Вчера на Пречистенке видел священника, продающего газеты. Вера Оскаровна (Анисимова)81 рассказала мне, что он торгует иногда папиросами.
Когда я увидел рясу, я в первую минуту не поверил глазам. Потом я вернулся, прошел мимо него - и у меня что-то остановилось в груди. Я почему-то припомнил один свой сон (в Петрозаводске видел его в ноябре 1917 г. и записал его подробно)82. Стало страшно.
Что это - крушение всего, полный конец... или же Божья гроза?
И все, все за наши подлые грехи, и грехи церкви (последние гОДы Романовых, Распутин).
Этот священник, продающий газеты (и табак), - самая страшная-страшная встреча в моей жизни. Страшнее этого не было ничего.
341
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Ночь на 15 июля. Вагон «Москва - Петербург». Смотря на мелькающие темные полосы леса (с верхней скамейки). Среди всей гадости, низости и продажности у меня есть одно драгоценное сокровище - моя любовь к мамочке, только этой любви я верю; больше ни в чем я не верю себе.
16 июля ночью. Петербург. Вошел во дворик (на Архиерейской), где находится маленький деревянный домик, в котором я жил в 1913—1914 гг. (в этой же квартире жила покойная бабушка Евгения Ивановна)83, там начал у меня бывать М<иша>.
Я помню один вечер. Мы выходили вместе (М<иша> зашел за мной, чтобы куда-то ехать). Была зима. В дверях я замешкался. М<иша> поцеловал меня.
28 июля. Какие громадные залежи (как богатства Сибири, Урала) нравственных сил в калеках, нищих, бездомных, если они могут спокойно страдать, всю жизнь стоять с протянутой рукой, просить у потомков, мумий, мертвецов, и не накинуться на них, не задушить их. Страх наказания? Возможность потери жизни? Не думаю.
28 июля. Дома. Москва (Вчера вернулся из Петербурга, где провел 2 недели, а ехал на дня 3-4). Я захлебываюсь в грязи, в которую я попал по своей собственной вине. Я запутался во лжи своей собственной и во лжи человеческих отношений.
Ведь, в сущности, у меня нет ничего святого - все загажено, унижено. Вот только мамочка и стихи - вот единственное, что осталось святым и незапачканным. И потому об этом мне не хочется не только говорить и писать, но даже думать. Так будет лучше и чище.
31 июля.
Сон (ночь С 30<-ГО> НА 31 июля)
На пароходе. Вечер. Мы стоим на палубе (я и Коко (Н.Н. Принц84)). Коко смотрит на месяц и говорит: «Смотри, сегодня “отвислый” месяц». Я спрашиваю: «Что такое “отвислый* месяц?» «Это когда у него отвислая щека». Я смотрю наверх. Действительно, месяц сегодня с «отвислой щекой».
342
19IX I од
Все небо в огненных, желтых, пересекающих друг друга полосах. (Как на картинах Альтмана83.) Мы подплываем к какой-то бухте. На пристани Анатолий Каплан и еще кто-то. Пересаживаемся в какой-то поезд, причем в нем довольно просторно и скамеечки устроены не так, как обыкновенно, а следующим образом: вдоль стены одна скамейка (нижняя) и нет верхней, потом коридор, а по другую сторону коридора только верхние скамьи и нет нижних. Я перебегаю от одного места к другому, хочу занять лучшее и в конце концов занимаю нижнюю очень широкую скамейку, потом я начинаю волноваться, что на широкой нижней скамейке, может быть, полагается два места, и хочу переместиться на узкую, но все скамейки уже заняты.
31 июля ночью. Просматривая заметки на клочках бумаги (поездка в Петербург две недели тому назад в делегатском вагоне с Луначарским). Омерзительно смотреть, как выживают из купэ с помощью «военной силы». Я сказал это Лунину86. Он ответил: «Бросьте ваши сентиментальности».
Проходя мимо горбатого чиновника, которого высадили в числе других, чтобы дать нам место (хотя и законное наше место, которое те заняли незаконно), я чувствовал мучительный стыд. Я не решался взглянуть ему в глаза.
Однако места своего я ему все-таки не уступил, и он целую ночь, несчастный, горбатый, просидел в проходе на маленькой отдергивающейся скамеечке.
Вот если бы я легко и свободно (без понуждений, без «страданий») уступил бы ему свое место, то я мог бы сказать, что я заслуживаю хоть немного уважения. Но я этого не сделал и вряд ли когда-нибудь сделаю, потому что я гадина (злая, бессознательная, бесхарактерная и больная гадина). И скажу по совести, что я не знаю, хватит ли у меня сил когда-нибудь воскликнуть: «Довольно! Теперь я начинаю новую, честную жизнь» (уж о подвиге я даже не мечтаю) - и действительно начать честную и настоящую жизнь. Я часто думаю: если я барахтаюсь на самом дне помойной ямы, дальше падать некуда. Если за этим «дальше падать некуда» начнется возвышение, очищение, то я готов радоваться каждой язве этой зловонной ямы.
А что, если никакого «возвышения» не будет, а вся жизнь так и будет биться на дне, среди невыносимой гадости, не343
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
выносимой грязи и невыносимой злобы. Тогда страшно даже думать, что тогда... Какой-то просвет... какая-то надежда еще есть.
Господи! Господи! Не оставь меня!
1 августа, утро. Кудринская-Садовая, после встречи с комиссаром Конюшенной базы87, который «журил» меня за то, что я шел пешком и давно не пользовался лошадью. А все-таки нет такой силы, которая не могла бы сломить лесть. Сознаешь прекрасно, что «это» - лесть, и все же веришь «этому», хочешь верить «этому» и попадаешь, как рыба, в эти сети.
2 августа. Дома. 7-8 часов вечера. Перечитываю Чехова и восхищаюсь, будто заново читаю. В нем есть что-то особенное, какая-то внутренняя «писательская свобода», которой нет даже в такой большой степени у Толстого.
3 авг<уста>, утро, дома. Конец Тверской до странности напоминает Ольгинскую улицу в Тифлисе88. Я это замечаю всякий раз, но удивительнее всего то, что даже лица и запахи те же, что в Тифлисе. Один раз на меня пахнуло настоящей тифлисской пурней (хлебопекарня). Часто видишь туземные лица, туземные цвета. Замечательное явление.
4 авг<уста>, дома, днем. Последнее время, когда я бывал у Мико (Саакянца)89, я чувствую с его стороны какое-то [обидное] холодное равнодушие ко мне, которого не было вначале (до того момента, когда я помог ему поступить в Сов<ет> Нар<одного> Хозяйства). И хотя мне совершенно не нужно его расположение, т.к. я его не уважаю (не в обидном смысле -неуважаю, т.к. ведь я и себя не уважаю), но все же это отношение оставляет во мне какое-то неприятное ощущение, какой-то «осадок». Это, вероятно, от того, что я ужасно «жаден» до отношений: как бы я ни презирал человека, я не могу спокойно дышать, если знаю, что он ко мне «равнодушен».
12 авг<уста>. 2 ч. дня. (Недалеко, на Крымской площади90, в трамвае «Б»). Ехали всадники (солдаты). Вид их был ужасен. Сидели кое-как, без стремян, махали руками, кричали. Словом, вели себя, как настоящие дикари. Мне они 344
1918 год
напомнили погонщиков скота на Кавказе. Рядом со мной (это было в трамвае) сидела русская старушка, маленькая, сухенькая, с хорошими светлыми глазами. Она тоже с любопытством глядела на всадников и ни слова не сказала вслух, но я прочел без труда по ее лицу, что она думала: «Бедная, бедная Россия». - Мне даже казалось, что она шепчет эти слова, настолько я их чувствовал. На меня эта распущенность произвела самое гнетущее впечатление.
12 авг<уста>. вечером, дома. Вся Москва говорит о «пленении» офицеров. Был приказ явиться всем бывшим офицерам «для регистрации» в Алексеевское училище91. Собралось около 15-ти тысяч. Их не выпустили обратно и, разделив на несколько категорий (служащих в советских учреждениях, не служащих вовсе и т.п.), продержали так четыре дня. Половину освободили, половину (тысяч 6-7) еще держали в заключении в самых ужасных условиях, напоминающих описание немецких дисциплинарных лагерей для военнопленных. Юру (Соловьева) освободили вчера. Он рассказывает прямо потрясающие подробности. В первый день им дали только хлеб и больше ничего (по % ф<унта>, причем некоторым не хватило, некоторым досталось V8). Хлеб выдали только в 2 ч. ночи, так что целый день они голодали. В остальные дни они вставали в 7 ч. утра идо 3 дня ничего не получали. В 3 давали жидкий суп (20-40 ложек на человека), в 9 - опять этот же суп и кусочек хлеба. Среди плененных были случаи заболевания холерой, голодным тифом, и один сошел с ума.
Господи! До каких пор будут происходить эти ужасы? Все так озверели, настолько потеряли образ человеческий, что становится прямо жутко. Конечно, все началось с мировой бойни. Это она положила начало полному озверению человека, но теперь, нужно признаться, я потерял способность различать виновных от невинных. Все хороши.
Обидно до глубины души, что революционная власть идет по древнеазиатским стопам; самодержавные приемы - кажутся розовой водицей по сравнению с этими ужасами! Боже! Боже! Как тяжело! Прямо невыносимо дышать, думать. Все сильнее и сильнее я чувствую, что один путь может спасти обезумевшее человечество. Этот путь - Христос. Не исковерканный, искалеченный вековыми наслоениями, а тот - «первый», настоящий, живой, плотский, страдающий, мучающий345
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ся, несчастный, одна мысль о котором согревает самое окоченевшее сердце.
О, если бы, Господи, Ты помог мне прийти к Тебе совсем и навсегда, отбросив всю труху мятущейся и ничтожной жизни.
Конечно, тон «Известий» до невозможности вульгарен, но по существу они правы (до самой глубины), и мне кажется, что, если в английских и германских руководителях войны еще жива совесть, она должна их «пощипывать», когда они читают наши советские газеты (если только они их читают).
13 авг<уста> днем. Лубянская площадь92. Расплачиваюсь за шоколад (купил одну плитку эйнемовскую93у какой- то женщины). Она взяла у меня «керенку» и начала ее рассматривать и показывать соседней торговке, смущенно улыбаясь и говоря, что она не разбирает фальшивых от настоящих. Вдруг соседняя торговка, смотря на меня, говорил «У таких людей фальшивых денег не бывает». Я сразу понял, что это что-то очень лестное, хорошее по моему адресу, но все же спросил ее сейчас же: «Почему вы так думаете?» Она, смотря мне прямо в глаза, спокойно улыбаясь, ответила: «Уж так, знаю», и еще что-то насчет «интеллигентности». Я вдруг весь засветился от радости. Бежал по улице, точно заводная шкатулка с музыкой. Все во мне пело. Я умилился до слез. И в то же время думал: «Что, собственно, меня так обрадовало?» И сейчас же нашел что. Я подумал: «Значит, я еще не совсем погиб, значит, во мне еще есть “что-то”, что светится, если я, мерзкий, низкий, способный решительно на всякую низость, на ложь, на обман, на воровство, внушил какое-то наивное доверие простой русской женщине с хорошим, светлым лицом». Меня это прямо окрылило. И ведь я был внешне в самом ужасном виде: давно небритый, в смятой синей рубахе, старой, немного кривой соломенной шляпе. Все сильнее, сильнее я чувствую, что я сумею найти дорогу, которая приведет меня к подлинному очищению и к спасению.
Мой дорогой Господи! Помоги мне в этом, помоги мне, Боже мой!
13 авг<уста> ночью, дома. Вспоминая Крымскую площадь. Это было в 3 часа дня. На Крымской площади грузовик налетел на старуху. Это было на моих глазах. Я в это 346
1918 год
время ждал трамвая. Она спаслась буквально чудом. Колесо автомобиля врезалось между ног, но совершенно не повредило ее. Но ее все же повезли в больницу на этом же автомобиле, т.к. она была почти в обморочном состоянии и бледна как мел. Я пришел в неистовство. Бегал вокруг автомобиля и кричал, как базарная торговка: «Вот кого бы я не жалел на месте расстреливать, так это шоферов. Носятся как угорелые и давят народ». И действительно, я почувствовал бы удовлетворение, даже некоторое удовольствие, если бы шофера тут же расстреляли. Я даже готов был сам его пристрелить.
Немного времени спустя я ужаснулся своей мысли, но ужаснулся как-то отвлеченно, абстрактно, а палец не дрогнул бы нажать курок у самого виска шофера. К стыду моему, должен сознаться, что сейчас, почти через десять часов после этого происшествия, я чувствую ту же (ту же степень) злобу против шофера, особенно когда вспомню его отвратительное, испитое, пакостное и вдобавок злющее лицо. Эту злобу, конечно, поддерживает воспоминание моего недавнего (месяца два тому назад) падения с пролетки, на которую налетел бешено мчавшийся автомобиль (на Тверской, против кафэ Бом94). Тогда я тоже спасся прямо чудом, потому что если бы я ударился не щекой, а виском, то я был бы убит на месте.
[Потом вид этой старухи, несчастной, полумертвой от испуга, и вообще лицезрение ежедневной, бешеной скачки автомобиля с хулиганским шофером, все это]
Во всяком случае сегодня я как-то очень явственно почувствовал, как можно убить человека (и как это, в сущности, не трудно!), и в душе моей даже шевельнулось нечто вроде оправдания в «иных случаях» убийства. А это самое ужасное. Дальше идти некуда. Если действительно искренне и твердо (и главное, окончательно) придешь к выводу, что «убивать иногда полезно», то нужно поставить крест над тем, что мы называем «душой», и слиться с «животным миром» совсем, совсем без нелепых, искалеченных прыжков «куда-to вверх», к каким-то «синим небесам». Человека «легко» убить, но еще легче убить человеческую душу. И ее убивает каждый прожитый день, каждый человеческий жест, каждый взмах человеческой мысли. О, Боже, как трудно*
13 авг<уста>, ночь на 14-ое. Я все думаю, думаю о том, как бы сразу, смело, решительно изменить свою жизнь, ос347
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
нованную на лжи и обмане... Я чувствую, что для этого я должен к кому-то обратиться. Я и обращался. В Петербурге (2 недели назад) я говорил со священником Титовым95. Он очень помог мне, но это все же еще не то, но я чувствую, что скоро, скоро я найду человека, который окончательно поможет мне стать на верную дорогу.
13 авг<уста> вечером. С жадностью разрывая зубами кусок холодного мяса и запивая его чаем. Вернувшись домой страшно голодным. Как унижает человека голод и как приближает его к зверю.
13 авг<уста>, ночь на 14-ое перед сном. Смотря в зеркало на свое лицо, всякий раз возбуждающее во мне некоторую неприятность и сомнения в своей искренности. Я внезапно понял одну простую истину: не надо бояться своих низких мыслей, своей подлости. Нужно принимать это открыто, просто, как неизбежное (как воздух, как пищу). Ведь главное - в желании, в жизненности, в полнокровности желания быть лучше, чем я есть в данный момент. Всю эту мысль я выразил несколько книжно, но это неважно. Главное в том, что я понял, что мне надо.
24 авг<уста> вечером, сумерки, поселок Эльтон (Аст- рахан<ской> губ<ернии>). В аптеке, в ожидании керосина. Смотря на корзиночку между двух окон, напомнившую что-то очень «уютное», детское. А из раскрытого окна видна степь бесконечная и отсвет заката. Нет, нет, нельзя жить одному (одиноко), необходимо быть вдвоем и чтобы души друг в друге не чаять - иначе это не жизнь...
5 сенКября>, утро. Астрахань. Запис<ать> насч<ет> цирков<ого> артиста. Боязнь за себя. Люби своего ближнего, как сам<ого> себя.
РАССКАЗ
Девушка любит простого человека. Он без места. Когда он получает место курьера и одевается в форму курьера, то вдруг она чувствует, что она его не любит.
348
1918 год
К РОМАНУ
1)Сад, оранжерея. Матросы, проститутки. Человеческая душа и проститу<то>чья.
2) В цирке гимнаст (красив<ый>, стройн<ый>). Г.С. следит за ним и чувствует вдруг, что у него нет другого желанья, кроме [жажды] желанья, чтобы гимнаст упал и забрызгал кровью свое красивое тело.
3) Сон (подземное царство).
4) Бедная торговка на базаре, корзина с помидорами. Г.С. наступает ногой на нее. Лицо бедной женщины не злое, не протестующее, а мучающееся. Г.С. первый раз чувствует угрызение совести. Достает из кошелька все деньги и кидает в корзину торговки (красные, раздавл<енные> помидоры, как кровь; зернышки светятся, как бы звезды на кроваво-красном небе). Закрывает лицо руками и убегает. В глазах - туземный базар.
8 сентября. Астрахань. Биржевая стрелка, днем (набережная Волги). На извозчике, на нем два солдата, пьяные, веселые, качались. Один из них махал рукой и пел:
Тара-та-та-ра-та-та-та, Шарабан мой, шарабан.
Мне всегда противно смотреть на пьяных, а тут почему- то было даже как-то приятно. (Может быть, оттого, что издали, но была в этом какая-то приятная разгульность.)
ЗАТМЕНИЕ, рассказ
Темный солдат, измученный нелепой и долгой службой, вдруг получает возможность после революции несколько изменить свою жизнь. Он с жадностью какой-то неестественной, болезненной накидывается на просвещение, на всякие культ<урно>-просв<етительские> лекции и т.п.
В душный майский петербургский вечер (белая ночь) он идет на одну научную лекцию молодого ученого. Во время лекции, которую он благодаря своей неподготовленности очень мало усваивал, вдруг его мозг пронзает безумная мысль, что ведь все равно, сколько бы он ни учился, он останется 349
Рюрик Напев. ДНЕВНИК
такой же темный, что уже слишком поздно, и он в каком-то диком порыве отчаяния убивает молодого ученого, когда тот выходит из зала.
12 сент<ября>. Астрахань, улицы. У Н.Н. Подъяпольско- го96 есть служащий (экзекутор), к которому я отнесся довольно пренебрежительно и косвенно даже послал его за Н<иколаем> Н<иколаевичем> (т.е. ожидая Н<иколая> Н<иколаеви>ча в экипаже, во дворе комиссариата, воскликнул: «Ну, когда же он придет!). И экзекутор сейчас же пошел за Н<иколаем> Н<иколаевичем>. Когда мы отъехали, Н<иколай> Н<иколаевич> мне говорит: «Вы знаете, этот экзекутор - тот самый свя- щенник-растрига, о котором я вам говорил. Он очень нуждался и поступил ко мне на службу». Мне сделалось невыносимо больно и стыдно, что я позволил себе (хотя бы мысленно) третировать того, кто был священнослужителем.
15 сент<ября> вечером. Астрахань. Пароход (переправляясь с той стороны Волги обратно, домой - ездили в село Форпост). Бывают дни, когда кажется, что все происходит во сне. Сегодня был такой день, т.е. вторая половина дня, вечер.
Желтое солнце, [освещение чудное] и все вокруг нежножелтое. Над водою бледное золото вечереющего воздуха.
15 сенКября>, Астрахань, вечером. Калмыцкое кладбище (возвращаясь домой). [Я только сейчас почувствовал реально, что ведь я обречен на всю трагедию многовечного одиночества.]
Думал о своем одиночестве. Ужасная тоска сдавливала сердце. В эту минуту Н.Н. (Подъяпольский) вдруг говорит: «А ведь какая была бы тоска искать вторую спутницу жизни, если бы Тоня97 (его жена) вдруг умерла». Я чуть не вскрикнул. Как иногда передаются мысли!
20 сеит<ября>. Красный Кут (по дор<оге> в Саратов). Грязная, расхлябанная станция. Уныло. Душно. Кругом неопрятные, сонные люди. Слепой (жалкий, несчастный), играя на гармонике, поет какую-то неприличную песню про Распутина и Ал<ександру> Федоровну. Кругом смех, улыбки - иногда безучастные.
Грустно и пусто на душе.
350
1918 ivji
21 сент<ября>. Переправляясь через Волгу в Саратов. Думаю о России, думаю о России, все время и по всякому поводу. Боже, Боже, что будет с ней?
P.S. Слишком много злобы и грязи на дне несчастной, вывихнутой русской души.
Запис<ать> насч<ет> красноарм<ейца>, который принял меня за Керенского в Красном Куте 20 сент<ября>98.
Пасс<ажиры> едва не спров<оцировали> столкнов<ение> пароходов.
22 сент<ября>. На вокзале в Саратове.
-Дайте лимон.
- Лимон? Кто лимон вспомнит, говорят, теперь на расстрел.
Солдатик, ответивший Керенскому: «Умру, и земли не надо».
- Барин, сколько у тебя ног?
- Счетом две, а мерой больше.
23 сент<ября>. Саратов<ская> гост<иница> «Европа» (№ 38). Переправляясь через Волгу (из Покровска-Самарско- го"в Саратов), наш пароход чуть не столкнулся со встречным. Было довольно жутко. Капитан встречного парохода не заметил отмашки нашего капитана (был туман) и шел прямо на нас. Раздались тревожные гудки. Разошлись мы едва-едва.
Все живое уничтожает друг друга. Насекомые питаются червяками. Птицы питаются и червяками и насекомыми. Некоторые животные пожирают и червей и насекомых и птиц. Людей же пожирает... одна Смерть, т.е. Земля. Это навело меня на мысль, что Земля есть «животное», питающееся людьми.
Смерть - это есть невидимое (и непонятное нам) орудие земли, так сказать, ее нож, которым она закалывает очередную жертву своего аппетита. Земля так же питается людьми, как мы питаемся курами и утками. Землей в свою очередь питается какое-нибудь «Существо» (система звезд и т.п.).
351
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Ужасно дождливый день. Ветер не перестает свирепствовать с утра, дождь беспрерывный. Я лежал на кровати и думал о своей ничтожной и злобной жизни.
Боже! Боже! Как я люблю мамочку. Единственная любовь, единственное правдивое чувство в моей жизни.
В сумерках, лежу на кровати и вспоминаю, как мамочка любила отдыхать после обеда. В Карсе я помню ширмочку в спальне, я всегда приходил будить мамочку к вечернему чаю, и за это ширмочкой так приятно было сидеть рядом с мамочкой на кровати.
23 сент<ября>. Саратов. Улица. Дождь. Ветер. О, если бы я мог исправить свое невозможное, низкое и злобное сердце. Сегодня я был зол на себя и крикнул сам себе: «Я придумал тебя, собачья глиста, ворвавшаяся в мое сердце».
Действительно, я чувствовал себя со всей своей подлостью глистой, ворвавшейся в чью-то чистую оболочку.
<23 сентябрям Саратов. Вечерние сумерки, скорее вечер. Мальчики и девочки (подростки) продают дыни, помидоры и т.п. на станции. Поезд отходит. Я смотрю из окна. Они идут домой с полупустым мешком и ведром. Двое мальчиков забавляются тем, что перекидываются мал<енькими> дынями, как мячиками. И вдруг я почувствовал, что они мне небезразличны. Больше того - что мне жаль с ними расставаться. (А потом, когда станция потерялась из виду, я подумал, как было бы хорошо, если бы жизнь оказалась бы к ним милостивой и они были бы счастливы.)
Станция исчезает. Издали видны огни поселка. Мне кажется, что это опустившиеся на землю звезды (как птица, уставшая летать, опускается на землю). Они, правда, потеряли свой особенный блеск, потускнели, но стали как-то ближе и как будто теплее.
<24 сентября. В поезде> Днем. Солнце. Поезд отходит. Я смотрю на бол<ьшой> стол (стоящий на перроне), за кот<о- рым> я только что обедал, где было тесно, шумно, суетливо.
Сейчас стол пуст. Помятая скатерть. Стулья беспорядочно раздвинуты, как будто люди прыгали через них, убегая. Официантка неторопливо убирает посуду. Я подумал: толь-
352
1918 юл
ко сейчас, тесно прижавшись друг к другу, здесь сидело человек двадцать. Теперь их нет. Они исчезли, как сон, как видения. Осталась одна служащая. У нее своя жизнь, свои интересы. И у каждого только что обедавшего своя жизнь, свои интересы. И они не знают друг друга, и конечно, почти наверняка никогда друг о друге ничего не узнают. А между тем все они связаны между собой невидимыми нитями, которые тянутся от сердца к сердцу.
25 сент<ября>, утром, вагон «Саратов - Москва». Теперь я понял, почему мне всегда бывает мучительно (до зубовного скрежета, до ужаса), когда я бывал принужден слушать чужие разговоры, напр<имер>, в трамвае, в поезде (особенно в поезде, в трамвае можно выскочить на первой остановке) - потому что в дороге приходится поневоле часами, днями находиться в обществе людей, с которыми я не провел бы ни одной секунды добровольно, в обыкновенное время.
25 сент<ября>, вагон «Саратов - Москва». Ем кислые яблоки... Сквозь стекла окон видны мелькающие осенние поля. Я вспомнил, в какой восторг я приходил в детстве, когда у меня от кислого, точь-точь как у мамы, выступали на щеках (ближе к виску) красные пятна, вроде лихорадочного румянца.
25 сент<ября>, «Саратов - Москва». Я всегда ненавидел «бездушную светскость», но теперь я понимаю, что в этой «бездушной светскости» таится очарование, которому нет равного, конечно - на уровне человеческих отношений - очарования, воспитания, дисциплинированности.
25 сент<ября>. Подъезжая Москве. Ст<анция> Кашира. Солнечный день. Все время неотступно думаю о позоре, о игре своей жизни. Ни капли любви к людям, такая черствость, от которой кружится голова.
Лекция «ГОСУДАРСТВО-МОНАСТЫРЬ»:
Государственность. Крушение старых форм государства. Рождение нового государства. Государственность как идеал трудящихся.
23 Р. Ивнев. Дневники
353
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
4окт<ября>. Мамоновский переулокltx). Москва, по дороге на вокзал (в Петербург). Я всегда беру с собой в дорогу, когда куда-нибудь уезжаю, молитвослов, подаренный мне Никсом Бальмонтом.
Уезжая 4 октября из Москвы и беря с собой минимум вещей, я решил оставить молитвослов дома. Но в самую последнюю минуту я вернулся из передней в свою комнату и, постояв в раздумье несколько секунд у письменного стола, все еще колеблясь, брать или не брать с собой книгу, все же решил ее взять.
Когда я въезжал с Бронной улицы в переулок (забыл название), очень маленький и крутой101, перед самой пролеткой пронесся автомобиль с невероятной скоростью. Если бы мы были еще хотя бы на два аршина впереди, произошла бы, безусловно, катастрофа, т.к. автомобиль бы не смог бы остановиться и неминуемо наехал бы на нас. И в эту же минуту я понял, что если бы я не задержался на несколько минут в своей комнате у письменного стола, на котором лежал мой молит- во-слов, [то я был бы как раз] моя пролетка была бы как раз на том месте (на два аршина впереди), где промчался автомобиль.
7 окт<ября>. 3 ч. дня. <19>18 г. Петербург, в «Книж<- ном> магазине писателей»102 во время разговора с женой Кости Ляндау. Мне так хотелось бы поехать в Красное Село, но я боюсь, что мое сердце разорвется - слишком живы воспоминания, поездка к М<ише>, ужин на террасе флигеля, вечерний сад, сумерки. Точно все это было вчера - я слышу, как скрипит под ногами садовый песок, чувствую, как сильно пахнет листьями. Боже! Боже!
15 окт<ября>. Сумерки. Дома. 1918 г. Москва. Господи! Как мне трудно. Как я изолгался. Если прежде могли быть еще какие-то надежды, то теперь все потеряно, все рухнуло. Сухими, почти «казенными» словами пишу о сухом, оказенившемся сердце.
Боже! Боже! До каких низин я дошел, до какого чудовищного животного эгоизма. Все, что я теперь делаю, - я делаю только для себя, ни о ком не думаю, ни за кого не болею душой. Такой тупик, такая чернота и, главное, главное, никакой надежды... Все хуже, хуже, ниже, ниже.
354
1918 год
Меня могла бы согреть только церковь, но церковь я не могу любить, как прежде, - она слишком далека от «униженных и оскорбленных»107.
Боже, Боже, мой дорогой, живой Господь, укажи мне путь очищнения и спасения!
16 окт<ября> днем, дома. (Просматривая статью Трояновского об индо-русском движении и «Синюю Книгу»103, им же составленную). Душа моя так опустошена, что я готов ее наполнить даже преступлением.
Сегодня прочел в «Голосе Труда»104, что Чрезв<ычайная> Ком<иссия> по борьбе с контрреволюцией применяет пытки! (По крайней мере, в Смоленске один коммунист сам видел, своими глазами орудия пытки.) А я вместо возмущения и негодования подумал, как хорошо было бы принять участие в этих пытках и быть инквизитором, чтобы чем-нибудь наполнить опустошенную душу.
Чувствую, что я погибаю, но мне даже не страшно... все так пусто, пусто кругом и тихо.
17 окт<ября>, утро, дома. У окна. В окне дерево сухое, осеннее, без листьев. Солнце светит ясно и твердо, и небо голубое-голубое. Вчера вечером было очень тяжелое душевное состояние (граничащее с отчаянием, с катастрофой. Вечером, придя домой из театра («Евгений Онегин»)105 (куда я пошел с «умыслом» размяться), я взял лампу (она довольно тяжелая), чтобы перенести ее с обеденного на мой маленький письменный стол. Я как-то неудобно взял ее, и она своим острием узора (медный, выпуклый) больно впилась мне в руку. Но как-то странно: вместо боли, я почувствовал облегчение, т.е., вернее, и боль, и облегчение. И вдруг я сразу понял, на этом пустячном примере, как физическая боль может облегчить душевные страдания. На этом основаны, вероятно, всяческие самобичевания и мусульманский шаксэй- ваксэй106. Вечером же, вернее ночью, я написал стихотворение, которое начинается так:
Как сладко слушать и больно Тугие шаги убийц107.
Ночью видел странный и страшный сон. Не помню, где все происходит, кто со мной, но кого-то (моего знакомого) 355
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
убили и кто-то (другой знакомый) об этом мне рассказывает (все это где-то в горах, на обрыве). Потом вдруг к то-то рассказывает мне, как умирал папа. Будто он сказал, умирая: «Секретарь Азии». Я упал на колени перед тем, кто мне это рассказал, и, ломая руки, заплакал: «Вы меня нарочно сводите с ума?» Мой собеседник (высокий, в черном костюме), поднял меня и сказал: «Нет, нет, я говорю правду». Я успокаиваюсь и думаю: «Значит, существует бессмертие, значит, любовь к Азии (секретарь Азии) я получил по наследству от папы, следовательно, папа не умер, он продолжает жить во мне».
Кафэ «Hat noir», около Страстного108.21 окт<ября> днем (сидел за столиком и пил кофе с Вадимом (Шершенев<и- чем>) и С.Я. Рубановичем109). Я, должно быть, отвык от кафэ. Давно не бывал. Мне казалось, что все на меня смотрят и чего-то ждут от меня. Женщины - денег. Мужчины (кажется, большинство спекулянтов) - выгодных сделок. Вообще, в кафэ всегда бывают какие-то «облипающие» взгляды. Противно.
22 окт<ября> вечером. За разборкой тетрадей со стихами. (Читая подлые «воинственные» стихи 1914 года). Я должен наконец поставить крест над своими попытками очищения от греха и устремлениями к какой-то (никогда мной не любимой) высшей правде. Я должен наконец сознаться самому себе, что я грязное, эгоистическое, подлое животное, подобное миллиону грязных, эгоистических, подлых животных, и что все мои подлые и фарисейские попытки быть лучше и чище, чем я есть на самом деле, - есть величайшее кощунство и издевательство над той правдой, по которой я томлюсь (если только она существует). Я подлое, дрянное существо, злостно любящее лишь только себя и свои удобства. О, как я ненавижу себя, как я глубоко (глубоко! глубоко!) презираю себя.
29 окт<ября>. Вечером, в Кремле (квар<тира> Флак- сермана110). Ожидая звонка (по прямому проводу, разговор с А.В. Луначарским). На чудеснейшей двухместной тахте, низкой, глубокой, теплой. Сижу и думаю, как бы мы пили с Мишей чай вот здесь, на этой тахте. В двух шагах такой удобный столик. Думал о Мише. Что с ним? Где он? Почему-то так живо-живо представил себе, как он 356
1918 год
входит в комнату, как смеется, как говорит (звук голоса до чудесного был ясен), в своей тужурке с зеленым кантом разведчика на обшлаге. Подумал, что ведь это все никогда не вернется, все спуталось в голове, перемешалось, вся жизнь вдруг как-то выдохлась, вылиняла, потеряла цвет и вкус.
30 окт<ября> днем. Выходя из Кремля (спуск Троицких ворот). Все-таки единственное и настоящее мое желание - это уйти от мира, от людей, уединиться где-нибудь в монастыре, в скиту.
30 окт<ября>. Кремль, вечером. Вчера во время моего разговора по телефону (в Кремле, в квартире Флаксермана) вошел какой-то студент. Очень симпатичный, весь светящийся, и спросил Флаксермана. Я сказал, что его нет, и попросил его подождать. Но он, заулыбавшись, ушел.
Сегодня ночью я увидел его во сне, и будто кто-то про него сказал: «Это приемный сын Ленина».
Мое объяснение сна:
Я сидел в бывших царских покоях один, вокруг никого. Мягкий электрический свет. Вдруг неожиданно появляется, как сказочный принц, этот студент. Сейчас же исчезает как видение. А почти «сказочный принц» превращается в приемного сына «царя» (старая няня Пелагея называет Ленина всегда «царем») Ленина.
31 окт<ября>. 9-10 ч., во время утреннего чая. Я вспомнил, что в детстве (мне было лет 9, до поступления в корпус) я был с мамой на папиной могиле (Карское военное кладбище). Я горячо молился, став на колени перед решеткой (со всей силой детской веры), и когда я поднялся с колен, передо мной явственно пронесся белый призрак в виде дымка или обрывка облака. Почему-то сейчас я вспомнил это и ясно представил себе даже форму этого «дымка» - длинную, несколько изогнутую, как летящая человеческая фигура. Не было ли это тем, что называется «душой», «духом» папы.
31 окт<ября>, утро. Дома. Сегодня ночью всё были какие-то кошмары, мне снились какие-то компрометирующие меня бумаги (любовные письма). Кто-то меня ловит, кто-то хочет арестовать. Я мечусь в каком-то громадном здании.
357
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Хочу бежать. Меня ловит вдруг откуда-то взявшийся Смирнов (товарищ по корпусу, брат нашего физика и математика Смирнова1”, с кадетом Смирновым я почти не сталкивался и был еле знаком, он был в параллельном отделении, и как он попал в «сюжет моего сна», решительно не понимаю). Смирнов на меня накидывается, я хочу проколоть ему горло ножницами, но ранил его чуть-чуть. Потом притворно с ним мирюсь, прошу прощения, обнимаюсь, он меня притворно прощает, но не отпускает от себя, я каждую секунду готов снова убежать, но бежать некогда. У меня откуда-то берется рана (на шее), он ее зализывает языком в знак нашего мира. Потом мы в горах на пролетке с ним и с Луначарским. Я - в экипаже, а они где-то на козлах. Смирнов что-то рассказывает про меня. Я думаю: «Хоть бы нас раздавил трамвай». Просыпаюсь, потом опять засыпаю, снова вижу тот же сон (вариант).
P.S. Надо добавить, что накануне я был на «Селе Степан- чикове» в «Художественном»”2. Эта, в сущности, кошмарная вещь, должно быть, подействовала на меня так сильно, что ночью мне снились кошмары.
31 окт<ября> днем. Организационный отд<ел> Гл<ав- ного> штаба (у Жени Дрябина113). Я с ужасом подумал о том, что настоящей (страстной, крепкой, чистой) любви у меня уже не может быть. Слишком испакощено воображение, слишком развращен мозг.
2 н<оя>б<ря>. Утро. Неглинная ул.114. Театр<альный> отд<ел> (3-ий этаж). Во время заседания репертуарной секции Театр<ального> отдела раздался стук в дверь. Секретарь, читавший протокол прошлого заседания, сказал: «Войдите». Вошел почтальон с письмами и остановился у дверей в нерешительности. Вдруг секретарь крикнул (не вульгар<но> и грубо, но как-то очень недоброжелательно): «Что вам здесь нужно? Не видите разве, здесь заседание, и, пожалуйста, проходите и закрывайте за собой дверь» (не буквально, но что-то очень близкое к этому). Переконфуженный почтальон, что-то бессвязно и смущенно бормоча, скрылся за дверью. Секретарь (забыл фамилию) почувствовал неловкость и, извинительно улыбаясь, обратился к присутствующим с какой-то «объяснительной» фразой. Когда мы научимся быть не то что «героями», но просто «людьми»?
358
1918 год
2 нояб<ря>. На заседании в Театр<альном> отделе. Не- глннная ул. 9, кв. 9-11. Только сейчас я понял до конца, до глубины, что значит словоблудие. О, как мне понятно теперь возникновение молчальничества. Культ молчальников-бегство от греха, бегство от слова, сознание греховности слова как такового.
2 н<оя>б<ря> на «Вечере революционной поэзии» в Политехн<ическом> музее115 во время чтения артистом Камерного театра стихотворенья Есенина: «Он был сыном простого рабочего» П6. Артисты - те же проститутки. Им все равно, кого ласкать, т.е. что читать с эстрады. Сегодня о патриотизме и войне, завтра о революции. Сегодня в Москве читают о «рабочих», завтра на Украине - [о «помещиках»] репертуар меняется и придумывается что-нибудь более подходящее к тамошним «нравам».
9 ноября, вечером. Введенский Народный Дом117, иа пьесе В. Каменского «Стенька Разин». Случайно услышанный разговор. (Был с Ев. Д. Шершеневич). Красноармеец говорил товарищу: «Я из пехоты сбежал. Теперь в пулеметчиках. Наводчиком буду. Кресты сшибать».
Ночь на 13 ноября. После заседания «Союза Поэтов»119, полное интриг и стремлений к «выгодам» (на квартире у Долидзе120) и потом на Тверской, на углу Мамоновского переулка, когда мне лицо В. Каменского, шедшего со мной, вдруг показалось мне лицом мертвеца и стало и жутко и больно. Ведь я его любил искренне и его стихи, а его жадность к деньгам, прямо-таки чудовищная жадность, убила во мне все симпатии к нему и пробудила мучительные угрызения совести. Загадка! Загадка! Загадка! Я совершенно не понимаю себя. С одной стороны — я чувствую, что я гадина и не скрываю этого; низость, злоба, зависть, разврат клокочут в моей жалкой и жадной душе, и я почти ничего не делаю, чтобы хоть немного очистить себя. А с другой стороны - меня всего переворачивает (прямо нутро болит, кишки выворачивает) от низости и под лости чужой и своей собственной. Не могу, не могу примириться со своей низостью, и всякий раз, когда вижу какую-нибудь гадость других, то моя собственная гадость делается для меня невыносимо выпуклой.
359
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Я живу так же, как все, кто живет эгоистично, только для себя, подло, низко, животно и ничего не делаю, чтобы избавиться от этой жизни, даже наоборот, все глубже и глубже погрязаю в невыносимое болото себялюбия, но иногда мне делается так стыдно, что хочется прямо кричать: «Господи! Спаси! Люди, спасите меня от моей подлости!»
Мне приходит в голову мысль (этим я как бы стараюсь оправдать себя в своих собственных глазах), что если бы я встретил душевно сильного человека, то возможно, что вся моя грязь повернулась бы по-другому. Если бы я случайно встретил такого человека, который помог бы мне, слабому, пассивному, ненавидящему свою низость, выбраться из моей трясины, то я, вероятно, навсегда избавился бы от того камня, который лежит на моей душе.
Одного, одного мне хочется: посвятить все мои дни, все мои мысли Тебе, мой дорогой, мой теплый, мой близкий Господь! Господи! Господи! Мне тепло. Ты со мной. Но что мне делать? Что мне делать? Завтра буду так же лгать, высчитывать выгоды, рядиться в благородные ризы и жадно присасываться к деньгам. В руце Твои, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, предан дух мой, Ты же мя благослови и помилуй и живот вечный даруй мне, аминь.
13 нояб<ря>, перед сном, целуя молитвослов. Как ни пленителен коммунизм, как ни свят он <в> своих стремлениях, но все же на отдельных личностях, на коммунистах, лежит какой-то ужасный отпечаток злобы и недоброжелательства к людям (конечно, не всем). Но даже если нет злобы, то, во всяком случае, нет и любви, теплой, согревающей, христианской, Христовой.
Может быть, впоследствии человечество настолько приблизится к Богу, что оно сможет обойтись без религии, но пока эта «безрелигиозность» ужасна и страшна.
18 н<оя>б<ря>, 6 ч. вечера. Готовя печати книгу стихов «Золото Смерти», 2-ое испр. и дополи, издание.
Сон (ночь НА 16 ноября)
Видел во сне Ленина в чудном виде. Лицо молодое, хорошее. Глаза пронзительные и смотрят на меня прямо и твердо и дружески. Было очень приятное, почти физиологически приятное ощущение.
360
1918 под
В ночь на 20 ноября, возвращаясь домой по Тверской (<с> Б.Л. Пастернаком121). Когда говорю с Б<орисом> Л<еонидовичем>, мне всегда стыдно за свою низость. Как он чист и честен. Никогда так сильно и остро не чувствовал своей подлости, как сегодня. Неужели же вся моя жизнь будет вулканом подлости и я никогда не увижу ясного неба?
В Оптину Пустынь! В Оптину Пустынь! Может быть, там найду утешение. Слишком захлестнула меня грязная волна.
20 н<оя>б<ря>, утро, Тверская, около Совета, когда вместо того, чтобы сказать себе: «Моя совесть чистая я подумал: «Моя совесть свободна. Да, да, именно свободна. В нее может войти всякая грязь и низость». Бывают «описки», бывают «оговорки», бывают «одумки», когда хочешь думать о чем-нибудь одном, а думаешь о другом.
P.S. Думая о том, хорошо ли я поступил, поставив свое имя на афишу Ленинского вечера, т.е. не повинен ли я в «забегании к власти», но тут же я подумал, что если я имел «задние мысли» по отношению к этому вечеру, то только в желании «рекламироваться», а в отношении «забегания» совесть моя чиста, или, как я «одумался», свободна.
22 н<оя>б<ря>, ночь на 23<-е>. Вернувшись домой из «Красного Петуха»122 усталым, разбитым, грустным. В инициалах Р.С.Ф.С.Р. очень много фосфора. Мне кажется, что эти буквы не случайны и для Советской Республики, отвергнувшей тайные договоры и угнетение народностей, лучших букв не найти. В этом сочетании Р.С.Ф.С.Р. есть что-то мистическое.
P.S. Вспомнил мысль об Р.С.Ф.С.Р., смотря на свой служебный «матрикул». Эта мысль пришла мне в голову несколько дней тому назад.
22 н<оя>б<ря>, ночь на 23<-е>. Вспоминая жадные, сплетнические лица художников и поэтов (в «Красном Петухе») и, главное, я ведь тоже ничем не лучше их: жаден и мерзок. Неприятно, неприятно, грязно на душе.
24 ноября, днем. День Красного офицера. Видел Ленина. Совершенно случайно. Зашел в Совет, чтобы повидаться с Луначарским (он приехал на один день из Петербурга).
361
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Смотрю - знакомое лицо, но сразу не мог узнать. В это время ко мне подходит один из окружавших Ленина и спрашивает меня (довольно подозрительно): «Вы, товарищ, с кем пришли? Ваш мандат». Я сказал: «С Луначарским», - и показал свою бумагу, но он все же встал между Лениным и мной. Меня очень тронуло это отношение к Ленину и заботы о нем.
Я долго смотрел на Ленина. Все-таки какое чудесное явление он на нашей прогнившей планете. В нем что-то обаятельное, простое, я бы сказал «святое». Как это ни странно, но я почувствовал в нем какой-то бесконечный пласт доброты, несмотря на то, что он проповедует железную диктатуру, - и со стороны должен казаться грозным. К такому человеку легко в минуты большого горя кинуться на шею и спрятать голову на его широкой груди.
24 нояб<ря>. Вечером. Во время бешеной езды на автомобиле, когда около Красных ворот патруль, сделав предупреждение, которое не заметил наш шофер, остановил нас выстрелом (я ехал с митинга в кинематографе «Вулкан» с А.М. Коллонтай123). Я не знаю, что это - подлая трусость или «благородный» инстинкт жизни, но я вздрагиваю всем существом, когда мне грозит какая-нибудь опасность.
25 ноября; у себя дома в 7 ч. вечера, переписывая стихи для «Золота Смерти» (2-го, дополненного издания)124. Социалистическая пресса к Богу (с большой буквы) относится отрицательно. Это один из ужасных пунктов моего расхождения с социалистами. Тут, я уверен, мы никогда не сойдемся. И в то же время с официальной церковью мне трудно сейчас сойтись, т.к. она в корне враждебна революции, а я приемлю революцию всей душой (по-настоящему, искренне с самим собой, хоть многое в революции меня, конечно, пугает).
В стихотворении «Север» у меня есть строчки:
И распластывая навзничь Белым волнам отдают.
Когда я переписывал, мне показалось, что вместо «Белым» стоит «Божьим», и у меня глубоко-глубоко на дне мозга (но я ее «вытянул на солнышко») мелькнула мысль: напечатают ли это стихотворение? Я собираюсь его дать в «Волю Тру362
1918 год
да»). До какой низости (пусть даже бессознательно!) может дойти человек. Мне уже даже не страшно за себя, потому что я перешел границу, когда было слишком страшно; а теперь я даже никаких «требований» к себе не предъявляю, примирился со своей низостью и продажностью.
Примирился, конечно, до поры, до времени. Я чувствую, что этот момент будет, когда я сброшу с себя всю грязную труху подлостей и гадостей, и приду к Тому, Кому мне суждено служить здесь на Земле.
25 нояб<ря> вечером (10% ч.). Возвращаясь из «Красного Петуха». Тверская, недалеко от «Союза поэтов». «Я зарежу и поросенка, и барана. Ты только держи. Так свой нож и всажу», - из случайно услышанного разговора трех мальчиков. Двое говорили, третий размахивал руками.
26 ноября, утром, вспоминая первые дни Октябрьского переворота в Петербурге, посещение Петропавловской крепости, лицо одного молодого офицера, его фигуру, жесты, словом - точно повторное живое видение, живая встреча. Иногда налетает такой шквал мысленного разврата (чувственность, садизм), что становится страшно за человека (в себе). И чувствую, что это такая сила, с которой нельзя бороться, как нельзя бороться с земным притяжением. Можно только негодовать на это земное притяжение, не больше, а ведь это смешно!
26 ноября, поздно вечером, читая Тютчева.
А который век белеет Там, на высях снеговых, А заря и ныне сеет Розы свежие на них.
Тютчев.
Читая эти строчки, особенно хочется уединения и молитвы.
P.S. Вот сейчас, без всяких давлений со стороны самого себя, я почувствовал, что все-все ничтожно и мелко, кроме уединения, отречения от мира.
О, Боже! Если бы Ты укрепил это чувство и дал бы мне возможность всю свою жизнь посвятить Одному Тебе.
363
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
28 ноября, 5-6 ч. вечера. Когда покупаешь какую-нибудь вещь не в магазине, а у «живых людей», всегда испытываешь какое-то неловкое чувство, точно кого-то грабишь помимо своей воли.
28 ноября, ночь на 29<-е>. Усталость, страшно клонит ко сну. Я подумал: если бы под старость так бы хотелось умереть (с такою же силой), как иногда хочется спать, тогда Смерть была бы легка и желанна и тогда она была бы не костлявая, страшная, а тихая и доброжелательная. Покупая письменный стол (очень дешево, за 100 р.), в сущности пользуясь критическим положением Дмитревского, б<ывше- го> инспектора Екатерининского института126, которого выселяют из казенной квартиры. И хотя он сам мне назначил эту цену, но у меня такое чувство, будто я украл этот стол. Особенно больно было, когда я вошел к Дмитревским, они в это время обедали. Сын Д<митревско>го, которому принадлежал этот стол, вероятно, вырос за ним. У него в глазах (может быть, мне это показалось) была какая-то грусть. Я положил три «керенки» (две по 40 р. и одну 20) на какую-то коробку, не в руки Дмитревскому.
Когда вез столик домой в экипаже и он лежал передо мной, задрав кверху свои четыре ножки, - он был так похож на какое-то трогательное, домашнее животное.
P.S. Вещи не могут не гипнотизировать человека. Когда мы смотрим на стол или на комод, мы думаем только о столе или комоде, и нам никогда не приходит в голову, что кроме физического «стола» как такового или физического «комода» как такового есть еще «астральный» стол и «астральный» комод, т.е. сила, дух, часть души людей, работавших над столом или комодом. Ведь они же существовали, жили, действовали. У них были свои мысли, свои боли, свои тревоги, когда они стругали и клеили доски. И если над моим столом работал человек, случайная встреча с которым мне доставила бы наслаждение - то ведь стол мне будет дорог, радостен, родствен. Если же вокруг него витали чуждые, враждебные мне мысли, то я его способен возненавидеть, и это будет для других казаться нелогичным, необоснованным, а для меня самого — непонятным. А между тем, если подумать об «астральных» телах предметов, тогда многое станет понятным.
364
1918 год
29 ноября (или 28<-е>, не помню хорошо) рано утром, смотря на тени, проплывающие по потолку (в детстве часто любовался этими тенями и удивлялся). В детстве все предметы были солнечными, упругими (я их видел такими), как румяное яблоко. Теперь - весь мир как сморщенное яблоко.
Особенно помню одно утро. Это было в Карсе, в Мариинском училище, когда мама была начальницей этого училища. Это было, кажется, до моего поступления в корпус127. Я лежал еще в кровати. Утро было солнечное, сквозь шторы пробивалось солнце и по потолку проплывали тени мебели и повисали вверх ногами.
29 ноября, поздно вечером, дома. Вспоминая свои шатанья по кафэ, труху, грязь, ненужный хлам встреч, лиц и отношений. Меня прямо физически тошнит от всего этого. А все-таки шатаюсь и «устраиваю дела» - все тщеславное, мелкое, пустое, подлое. Я чувствовую себя так, как будто я захлебнулся грязью, как будто я купаюсь в грязи, барахтаюсь в ней и не могу из нее выбраться.
29 ноября (сон видел или этой ночью, или прошлой).
Сон
Я на Пречистенском бульваре. Бульвар должен с минуту на минуту отплыть, точно пароход. Внизу каюты. Я хожу по этому большому пароходу и жду его отплытия.
30 ноября, тротуар вдоль Пречистинского бульвара, почти у самого Гоголя, давая милостыню (грошовую) старухе, которую в эту минуту стонала. Мне показалось, что она притворно стонет, чтобы я больше дал, но когда я услышал ее слова: «Ох, как в ноги стреляет», - я понял, что все это правда, и мне стало так стыдно и больно... Вот, когда можно понять и простить все темные стороны революции (ужасы, жестокость, террор) и взять на себя весь этот грех.
P.S. Сквозь слезы. Как больно, как больно.
2 дек<абря>. У себя. Около 6-ти часов вечера. Просмат- рел сейчас свои записи за конец <19>16 и начало <19>17 гг. (Петербург, убийство Распутина, Февральская революция). Все- таки как много в них противоречий, колебаний, душевной черноты. Прямо страшно становится.
365
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
3 дек<абря>, в кафэ Союза Поэтов. После столкновения с прислугой. Какая грязь - липкая, нудная. Ох, как невыносимо, точно барахтаешься в помойной яме. И я своей мелочностью, придирчивостью, злобой еще больше налепляю на себя грязь.
Я пришел усталый, голодный на общее собрание поэтов и, обратившись к первой попавшейся прислуге, попросил дать мне форшмак. Она ответила дерзко: «Садитесь, и вам подадут». Я обозлился, сделал ей замечание, чтобы она говорила вежливо. Она огрызнулась. Тогда я вместо того, чтобы оставить ее в покое с ее дерзостями, пожаловался администратору. Он сделал ей замечание. Нелепее всего, что я почувствовал легкое удовлетворение. Все это, конечно, происходит от того, что я не могу избавиться от унизительнейшего свойства - желания нравиться всем, решительно всем (и а и А, и черному и белому, и глупому и умному). Вот корень многих моих мерзостей и гадостей.
Ночь на 4 дек<абря>. Ванная. Во время мытья рук перед сном. Измученный днем сомненьями, ужасными противоречьями души. Все эти дни я мучаюсь вопросами «добра и зла» и решаю окончательно свое отношение к себе и к людям. Я думаю, что все это искренно и серьезно, иначе не стоило бы жить (но видит Бог, как мучительно и трудно ответить самому себе, где кончается фальшь и начинается искренность, где-ложь, где правда. Так все спутано, так все спутано, что прямо нет физических сил распутать).
И сейчас мне пришла в голову такая мысль: может быть, существует только один грех', злоба на людей, недоброжелательство к людям, а все остальное: разврат, чувствительность (от которых бежишь, которых стыдишься) и др<угие> «грехи» не есть грехи. Даже больше. Таким расширением понятия греха мы затушевываем главный (единственный) грех - недоброжелательство к людям - и этим, следовательно, совершаем величайший грех.
Всей глубиной своей души, всей ее теплотой, всем соком ее и всей кровью души я чувствую, что нет никаких грехов. Есть только один - недоброжелательство и вытекающие из него грехи, как-то: зависть, обман, воровство (буквальное и духовное), насилие, гордость, желание казаться лучше и т.п.
366
1918 юл
Поздняя ночь на 5 декабря перед сном, в сердце страшны»! морозный холод пустоты и какое-то облако вот-вот образующейся теплоты. Что может быть чудеснее горячих слез? Я чувствую, что я стою перед новой жизнью. И это будет- или полная гибель души (разврат, потеря совести), или - полное возрождение.
Ночь на 6 дек<абря>, после кафэ (Союз Поэтов). Не знаю, как начать. Шел домой и думал: «Надо записать про это» - и мысленно свою запись начал так: «Кошмар! Кошмар!» Но теперь почувствовал, что это - фальшь. Никакого кошмара для меня в этом нет. И в этом-то, пожалуй, и есть кошмар. Но не для меня, потому что я его не ощущаю, а для других, если бы они заглянули в мою душу.
А. Кусиков128 познакомил меня с офицером своего полка Мостовым, недавно вернувшимся из Гжатска, где он подавлял с неимоверной жестокостью «контрреволюционное» восстание крестьян. Кусиков еще вчера мне рассказывал, про его «подвиги» и про то, как он собственноручно убил из нагана священника. «Всадил в лоб две пули, тот покачнулся и упал». А я слушал с содроганием ужаса и с каким-то сладким замиранием. А сегодня не мог от него оторваться, все стоял около него и чувствовал какое-то сладкое волнение. Голова кружилась, точно в пропасть глядел.
Тамара (Принц), вероятно, не протянула бы ему руки, а я, наоборот, мысленно лез к нему и мягко улыбался, когда он легко говорил о расстрелах. Все это ужасно. Но ужаснее всего, что я сейчас не чувствую ни малейших угрызений совести, и, если возмущаюсь мысленно собой, то возмущаюсь не кровью, не сердцем, а разумом.
6 декабря. Крымская площадь, днем. Выходя из трамвая. Какой-то восточный человек (в форменном пальто, очень «приличного» вида) несколько раз ударил по лицу молодого человека (русского), который отнесся к этому как-то кротко, отступая (даже не защищаясь, не закрывая руками лицо), повторяя: «Товарищ, что вы? Товарищ, что вы?» Подошел милиционер. Оказалось, что молодой человек залез в карман восточному человеку и тот поймал его руку.
Я почувствовал, как какой-то туман застилает мне глаза, застилает мою душу. Мне так захотелось причинить кому- 367
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
нибудь боль, оскорбление, ударить кого-нибудь по лицу, и чтобы тот не мог отвечать. В этой воровской беспомощности молодого человека была какая-то невероятная развращающая сладость. Я готов был бы часами, не отрываясь, смотреть, как один человек бьет другого, испытывая непередаваемое, ни с чем ни сравнимое, острое наслаждение.
6 дек<абря> вечером, около 11, кафэ Союза Поэтов, во время чтения В. Каменского (во второй комнате). Опять видел Мостового. Сидел, затаив дыхание, боясь пошевельнуться, чтобы не нарушить близости. Он сидел рядом со мной, положив локоть на ручку моего кресла. Я был каким- то опустошенным, был прикован к креслу.
7 дек<абря>, суббота, вечером, у Страстного монастыря. Под звон колоколов. Чувствуя, как сердце начинает омываться горячей влагой. Все-таки, как бы люди ни строили свою жизнь, чем бы они ни восторгались, волшебнее Христа нет никого и самое большое счастие в мире - это быть с Ним.
8 дек<абря>, днем. Дом Союзов. Митинг «Проблемы Востока». Митинг был довольно вялый, немноголюдный. Я подумал: «Все это освобождение Востока останется на бумаге». Но в эту минуту я увидел индуса (пожилого, полного, в золотых очках), который метнулся от двери к лестнице, и я вдруг почувствовал, что в этой метнувшейся линии скрыта линия полного освобождения Индии.
8 дек<абря>, перед сном (вспоминая сегодняшний диспут в Полит<ехническом> Музее). Был на религиозном диспуте «Стоит ли жить без Христа». Впечатление тяжелое. На эстраде - хорошие лица, хорошие глаза. Им аплодирует аудитория, в которой нет терпимости оппонентам. Крики: «Жид». Злоба, ненависть, и все это во имя Христа. Бедный, бедный Христос, он не родился бы, зная, что люди сделают с Его Именем.
9 на 10 дек<абря>, под утро, вернувшись из «Элиты» (чествование Луначарского)129. Я еще такой же (жадный, завистливый, ревнивый к славе), но мое духовное зрение 368
1918 год
(я это чувствую, я это утверждаю) уже не то. Все, что казалось мне необходимым, теперь кажется лишь допустимым. Я чувствую, что моя душа еще грязна и ничем не отличается от других грязных душ, но в ней теплится надежда, что сближение с Господом ее окончательно освежит, очистит, омоет.
10 дек<абря>, днем, Комиссариат Нар<одного> просвещения^ Во время разговора с Речицким-Логиновым130 (товарищем по корпусу, с которым встретился в Ком<ите>- те. Он служит у нас...) [Он кончал корпус с Павликом Павловым.]
Как я вспомнил корпус, Тифлис, акации, шумный Головинский. Все это точно на другой планете. Буквально, буквально на другой планете. Так далеко, так странно, так фантастично и так чудесно (по воспоминаниям). И особенно этот запах акаций и эти окна на Головинский.
12 дек<абря>, утром, ванная. Почему-то вспомнил огненный закат над Гаграми. Мы ехали с мамой на пароходе (возвращаясь из Евпатории, где гостили у дяди Пети) в Тифлис. Мамин шарф развевался на ветру. Я любовался мамочкой и ее шарфом и замирал от сладкого восторга, когда чувствовал, что кто-нибудь любуется мамой.
12 дек<абря>, утром. Вспомнив вчерашний разговор с Никитиной в Комиссариате (ее «бедненькую» благодарность). Вчера одна старушка, которую я устроил в Комиссариат, сказала мне: «Как я вам благодарна, что вы меня устроили. Здесь лучше, чем дома. Тепло и хорошо».
Боже мой! Как мы все несчастны!
Воскресенье 15 декабря, ночь на 16-ое. Клуб пожарных. В буфете, за чаем. (Забрел сюда случайно с К. Большаковым131. Был у него. Потом он пошел меня немного проводить, по дороге увидели освещенное здание и в окнах - столики. Нам захотелось выпить чаю). Все-таки, несмотря на все величие совершающихся событий (мировая революция - мировая буря), делается страшно за будущее человечества. Без христианства страшно. А христианство коченеет.
24 Р. Ивнев. Дневники
369
Рюрик Ивнев. Д11EBI1ИК
Ночь на 16-ое, там же. Как странно протекает жизнь. Одно мгновение. Одна тень. Стоит только по-настоящему подумать о жизни, чтобы встать в тупик.
17 дек<абря вечером, дома, за чаем. В моем отделе работает бывший священник (Василий Дмитриевич Крестовский). Я испытываю страшную неловкость, когда мне приходится давать ему какие-нибудь поручения. Так и представляется золотой крест на его груди, и становится стыдно.
17 дек<абря>, поздно вечером (по дороге домой). Каждый раз, когда я выхожу из Союза Поэтов или вообще откуда-нибудь, где собрано много литераторов и поэтов (конечно, не таких, как Андрей Белый и Борис Пастернак), я чувствую себя облитым помоями.
17 дек<абря>, ночь на 18<-е>, чувствуя страшное желание заснуть. Как была бы блаженна и желанна Смерть, если бы она приходила так, как приходит сон.
17 дек<абря>, ночью перед сном, просматривая отрывки пушкинских рассказов и недоконченных «повестей» («Египетские ночи», «Наденька», «Записки Нащокина»). Сколько изумительных повестей и, может быть, даже громадных романов не увидел мир только из-за того, что Пушкин был занят «светскими глупостями» и ему не было времени писать. Ведь это ужас! Какая обида! Какая боль! Сколько беллетристической пакости, сколько мерзости вокруг, а пушкинской прозы так мало.
19 дек<абря>. Комната Н.П. Погодина, на Новослободской улице132, в каком-то громадном дворе, в железнодорожном общежитии. Подлое чувство несуществующего превосходства! Как оно гнетет меня и мучает.
Комната в беспорядке; П<етр> П<етрович> недавно приехал из Петербурга, живут в ней вместе с П<етром> П<етровичем> 4 человека. Мы сидим с П<етром> П<етровичем> на деревянном диванчике (вроде летних, которые бывают на даче) и разговариваем о стихах. Двери поминутно открываются и входят какие-то посторонние люди (сослуживцы П<етра> П<етрови- ча>). П<етр> П<етрович> знакомит нас. Один из его товари370
1918 год
щей, в туфлях на босу ногу, в старой фуфайке, возится у сундука. Я смотрю на всю эту расхлябанность, на весь этот беспорядок, и в душе моей шевелится подлое чувство какого-то превосходства, какой-то «домовитости», «хозяйственности», отвращения к «вокзальной суете». И мне становится мучительно стыдно за «хозяйственное» направление моих мыслей, и хочется бросить все и стать нищим странником.
20дек<абря>. Филипповский пер<еулок>133. Памятник Гоголю. Арбат (Иду домой от Кусикова, у которого был специально, чтобы загладить мою вину: вчера на моем вечере в Союзе Поэтов я забыл попросить его выступить с его стихотворением, посвященным мне). Я измучен. Я чувствую, как меня разрывают (прямо физически разрывают) мои собственные мысли и желания. Меня измучила ложь и те немногие человеческие отношения, которые приходится поддерживать. На каждом шагу ложь. Улыбками, ужимочками, пожатьями рук стараешься всем понравиться, всем угодить, со всеми быть в хороших отношениях, дорожить улыбочкой и ободрением самого невероятного ничтожества, и то же самое видишь вокруг. Какая-то унизительная, друг друга унижающая пляска. Я устал. У меня голова кружится. Я хочу остаться один. Я хочу в монастырь. И тут разврат, который мутит мой ум. Я весь как открытая рана. Больно, больно. И не знаешь, что делать. И язык костенеет.
И стыдно лживым и подлым мыслям нестись к Тому, Кто все понимает и, может быть, все простит.
21 дек<абря>, ночь на 22 перед самым сном. Душа в морозном холоде, как пустыня. Голо, пусто, холодно. Ужасно. И думаешь не о теплоте Господа, а о теплоте человеческой, грешной, «уютной». Я не могу больше выносить этого одиночества. Так хочется, чтобы рядом было теплое, живое существо. И ведь знаю, что этого никогда не будет.
P.S. Я все думаю о том, как бы изменилась жизнь (озарилась светом), если бы <найти> точку опоры для беззаветного служения ближним. Все слова! слова! Душа - гадюка - о своем тепле, о своем уюте, о своих «кишках» думает больше всего. Все труднее и труднее становится...
Господи! Господи! Не оставь меня!
371
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
22 декабря, днем. Переходя Арбатскую площадь. Вьюга. Крепко придерживая разлетающиеся полы пальто. Когда думаешь о людях и о их гадостях, то становишься еще хуже. (Мысль: «Я-то “хороший”, порядочный, да людишки вокруг меня мерзкие, и для них “стараться” не стоит». И еще мысль: «Вот с Ангелами я был бы сам “ангелом”».)
22 дек<абря>. Комиссариат (на Остоженке)131, уборная. Когда я смотрю на комиссариатского сторожа, вычищающего уборную, я часто думаю, почему эта - если не унизительная, то, во всяком случае, омерзительная - работа выпадает на долю именно данного человека. И я заметил, что эту работу исполняют почти всегда самые тихие, самые безобидные люди, с прекрасной душой, иногда очень рассудительные. Я знаю, что со стороны рассуждения на эту тему, по меньшей мере, смешны и «писать» об этом, может быть, даже глупо, но я все же «пишу», доверяясь своему чутью, заставляющему меня тревожиться и даже «терзаться». Мне бывает стыдно до боли глядеть на копошащихся в этой грязи людей, потому что я не знаю, чем они хуже тысячей других, не копошащихся в грязи. Неужели только потому, что они «безобидные»?
Есть какая-то сверхчеловеческая и в то же время «элементарная» справедливость, которая указывает мне на безнравственность общественных отношений. Я знаю, что кто-нибудь же должен «выносить помои», но... все же вся моя тревога остается в силе.
24 дек<абря>, вечером у Мостового135 (гостиница «Бельгия», где я жил в апреле < 19>18 г, приехав из СПб.), за самоваром. Как мучительно больно!
Топится печка. Мы варим пшенную кашу. Горничная просит, говорит, голодна, «жрать хочется». Мостовой кладет ей несколько ложек в полоскательную чашку (нету лишних тарелок). Она просит еще. «Ну, будет с тебя», - говорит Мостовой.
25 дек<абря>, вечером, дома. Думая о своих отношениях к людям, о своей жадности, своем эгоизме. Ужасно! Ужасно! Я изгажен и чувствую, что ничто не в силах меня спасти. Лежу связанный крепкими, подлыми веревками.
372
1918 гпд
Боже! Боже! Как трудно мне освободиться от моих мерзостей.
26 дек<абря>, вечером. Тверская, подходя к «Союзу Поэтов», смотря на снежные сугробы у тротуаров (после метели). Вся моя петербургская жизнь (особенно последние годы) мне кажется сном.
27 дек<абря>, суббота. Утром. За чаем (у письменного стола). Кто-то сказал, что стихи Тютчева - это цианистый калий136. Это так, это так.
28 дек<абря>, вечером, Тверская, читая афишу театра Южного, на которой напечатано большими буквами: «Заза»137. Вспомнил Тифлис, Рождественские праздники, вестибюль Казенного Театра (на Головинском). Зимний день; мамочка, я, мамина знакомая (кажется, учительница из Карса), мы покупаем билеты (предварительная продажа). Мамочка что-то говорит, что нужно взять непременно на «Зазу».
Я вспомнил даже, как мы стояли, и свет, который был тогда (соединение электрического с дневным за стеклами), окружающих (их положение) я, конечно, не помню, но общий «тон» чувствую с какою-то волшебною силой.
28 дек<абря>, поздно вечером, за ужином в Ком<ите- те> продов<ольствия>139 (после вечера поэтов, где мы читали стихи), б<ывший> ресторан «Мартьяныч»139. Как я похож на мамочку во многом (и в этом величайшее мое счастие). Иногда, улыбаясь, я вдруг чувствую, что вот так бы сейчас улыбнулась мамочка, или делая какое-нибудь движение (руками, корпусом), или о чем-нибудь думая, я чувствую в себе мамочку, будто и я, и она - это одно тело, одна кровь, одна мысль.
Я - гадкий, подлый, черствый - люблю только себя, но, когда я думаю о мамочке, вся моя черствость растворяется, как растворяется лед в кипящей воде.
Ночь на 29 дек<абря>, дома томясь и вспоминая старуху на Тверской, которая плакала и чуть не хватала за руки проходящих, плача и стеная: «Подайте, подайте,мне никто не подает». Это «мне никто не подает» прямо раз373
ДНЕВНИК
рывало сердце. Почему? Не знаю, может быть потому, что никогда такой фразы, такого оборота я не слышал у нищих, и это особенно подействовало на мои притупившие» ся чувства. Как трудно. Боже мой! Вот я постепенно убеждаюсь (жизнь ведь идет, идет), что мне остается теперь начать делать открыто (без угрызений совести) то, что я делал прежде скрытно, т.е. жить зверино-подлой, эгоистической жизнью. Ведь все равно нет никаких сил выбиться, вырваться на волю.
Ужасно, ужасно сознание своей полной беспомощности. Ну, что я могу сделать с собой? Уйти в монастырь, но ведь от этого человеческое горе не уменьшится ни на каплю, но все же я пойду в монастырь.
Сон (ночь с 28<-го> на 29 дек<абря>)
После слез раскаяния и мысленного обещания (какой раз! какой раз я даю себе это обещание) пойти в монастырь.
Я иду по улице, надев на себя монашеское платье. Иду я особенным образом. Держа сзади себя скамейку, я после каждого шага присаживаюсь на нее и потом снова делаю шаг, так что получается, если смотреть со стороны, какое-то гимнастическое упражнение со скамейкой.
Встречаю на улице маму с несколькими ее подругами. Но мама совсем не похожа (а сознание, что это мама - есть). Я страшно обрадован и кидаюсь к ней, но чувствую, что между нами какая-то пропасть, что мы уже не понимаем друг друга.
Потом мы идем в какой-то дом, что-то едим (кажется, фрукты) и уже чувствуем себя совсем посторонними. У меня разрывается сердце, но внешне я спокоен. Подруги тут же, с нами, и тоже принимают участие в нашем разговоре.
29 дек<абря> днем. Тверская, недалеко от Мамоновского пер<еулка>, иду обедать в Союз Деят<елей> Нов<ого> Искусства. Снег, оттепель. (Взглянуть в одни глаза, замирая). Вся твоя мораль умещается в узких щелях серых глаз (незнакомка, совсем чужая, может быть, преступная).
(Самому себе.)
29 дек<абря> днем (Тверская), снег. Мне иногда кажется, что я насильно хочу вытянуть себя в «“святые”» (в двойных кавычках), а душа, темная, жадная, неуклонно тянется к мерзостям.
374
1918 год
29 дек<абря>, кафэ Союза Деятелей Нового Искусства. (За обедом). Как мне надоела (до боли) вся эта сутолока. Так хочется тишины, снегов Севера.
29 дек<абря> дома, вечером, читая стихи Мариенгофу140 и Гришеньке Колобову141. У меня только три читателя (которые понимают меня так, как, может быть, я сам себя не понимаю). Это - Петр Петрович Погодин, Никс Бальмонт и Борис Пастернак.
Остальные (3-4) делают вид, что они мои читатели, и больше я никого не знаю. Это ужасно! И вообще ужасно, что у нас в России нет читателей, есть только умеющие читать (грамотные) и любопытствующие. (Мне говорил кто-то, хорошо знающий Англию, что там умеют читать, и умеют любить своих поэтов.)
Мариенгоф любит мои стихи, но поверхностно, главного не замечает, и, кроме того, когда я начал читать Тютчева, он зевнул. А я читал «О, как на склоне наших лет нежней мы любим и суеверней». Этот «зевок» мне доказал, что Мариенгоф не подлинный поэт (как, например, Борис Пастернак), хотя и наиболее талантливый из молодых. Со стороны это, может быть, кажется смешным, но это только «со стороны», а в глубине души я знаю, что это так. Можно упасть в обморок от усталости, можно умереть, но не зевнуть во время чтения Тютчева. Никакой «случайностью» нельзя это оправдать, да и оправдывать здесь нечего. Никс, например, очень устает, и бывает иногда вечером прямо разваливающимся, но, когда ему читаешь Тютчева, он весь преображается.
P.S. Грустно.
Сон (НОЧЬ С 30<-ГО> НА 3 1 ДЕК<АБРЯ>)
На реке. Тусклый день. Солнца не видно. Кто-то говорит: «Вероятно, с Солнца на нас смотрят». Мы на лодке (кажется). Я смотрю на окружающие нас горы, громадные, грандиозные, в % неба, и все же кажущиеся воздушными, легкими, как кисея или как на переводных картинках. Вершины лиловато-синие, почти прозрачные. Я вдыхаю в себя эти горы, и на секунду мне кажется, что я переношусь в иной мир (физически я в эту минуту слабею, почти в обмороке).
375
Рюрик Иене в. ДНЕВНИК
Сон 2-ой (ночь с 30<-го> нл 31 дек<абря>) Карс. Мариинское училище. Я у окна (выходящего к бернаторскому саду). Едет коляска. В ней - Коля (брат7' сопровождении всадников. Я бегу по какой-то лестнице вни В навстречу вдруг откуда-то появляется дядя Женя (Е.С. Ковалев), и совсем не такой, какой он на самом деле, а высокий громадный. Он на меня почему-то сердит, но я кидаюсь к нему, и «лед сломан», мы целуемся.
1919 год
Ночь на 2 янв<аря> Тверская. Оттепель. Ужаснейшая дорога. На каждом шагу скольжу и спотыкаюсь. Возвращаясь домой из «Метрополя», был с Мариенгофом, Вадимом (Шершеневичем) и Иваном Рукавишниковым1 у Бориса Зули2. Там было нечто вроде прежних «вечеринок». Во мне много самого подлинного вероломства. Это уже не приобретение, а качество - кость, кровь, цвет волос.
НОВЕЛЛА
Встречи людей - одни встречаются раз в жизни, мельком, на полустанках или сквозь стекла вагонов (встречные поезда), другие - крепко, на всю жизнь; одни приносят боль, другие - радость.
РОМАН
Жизнь девушки, проходящая через все революции, начиная с <19> 17 г. Жена людей разных слоев, настроений. Бессознательная авантюристка.
Ночь на 5 янв<аря> перед сном. С тоской вспоминая, как Н<иколай> В<ладимирович> помогал мне достать из шкафа купленную у него шубу. Николай Владимирович Аратовский чувствует себя очень плохо. Он распродает кое- какие вещи. Я купил у него хорошую енотовую шубу. Мика (Саакянц) - книжный шкаф и книги. Хотя в такого рода купле-продаже нет ничего необыкновенного, но у меня такое чувство, как будто мы кожу сдираем с живого человека. Я чувствую какую-то неловкость, какую-то острую боль, которую не усмиришь никакими рассуждениями.
377
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
P.S. О, как мне хочется бросить все свои вещи и пойти пешком куда-нибудь далеко. Но ведь все это мечты, мечты, а в жизни также буду лукавить, кривить душой и алчничать.
Первый день Рождества (25 дек<абря> по старому стилю). Вернувшись домой, где застал в большом смятении Аратовских. Николаю Владимировичу очень плохо. Он, кажется, умирает. Я никого не люблю. Мне холодно от моего равнодушия и эгоцентризма. Мне страшно.
Я хотел утешить словами (жалкими, поверхностными) Евгению Николаевну. Она стояла на кухне у плиты и плакала. А я больше думал о том, что сегодня мне не вовремя (поздно) дадут обедать и что неудобно будет торопиться.
Вспоминая также Каабака3 (больной, чахоточный, несчастный), который с какой-то особенной теплотой и дружественностью относится ко мне, предлагает мне переехать к нему совсем. У него очень теплая квартира, мне надоело мерзнуть у себя, и я сегодня попробовал переночевать у него. Но меня ужасно стесняет присутствие чужого человека, его кашель. А главное, я к нему отношусь «никак» и ничего другого не могу из себя выжать. Его болезнь меня не трогает, а только раздражает и физически отталкивает.
P.S. (как бы вывод): во мне нет ни милосердия, ни жалости. И если есть что-нибудь хорошее (теплое), то только согретое теплотой тела, приятностью крови. Вне этого - только ледяшки, круглые, нудные (из снега и грязи).
P.S.2 Иногда время будто останавливается, все предметы (шкаф, стулья) принимают другое освещение, кровь бросается в голову, и вдруг внезапно понимаешь с новой, небывалой силой и в новом небывалом освещении, как, в сущности, невыносима и позорна эта личная, эгоцентрическая жизнь, которой мы все живем, и, главное, невыносимее всего безнадежность: знаешь, что так и будешь плестись до гроба злым, колючим, мерзостным, оправдывающим свои мерзости до конца.
8 яив<аря> вечером. Дома. За чаем. В соседних комнатах волнение. Умер Н.В. Аратовский. Ждут священника. Сейчас должна начаться панихида. До сих пор, когда я читал стихи, мне говорили: «Как хорошо», «Как красиво», 378
1919 год
или «Вот хороший образ», «Новая рифма», или обратно: «Это стихотворение неудачное», «Плохая рифма», а вчера я первый раз услышал восклицание, которое меня глубоко взволновало. По поводу восклицания О.Э. Мандельштама: «Да ведь это же умирание! Так дальше длиться не может». (После того, как я ему прочел декабрьские (последние)/ стихи.)
И потом еще его разговор со мной о том, о чем со мной никто никогда не заговаривал (о сокровенном, что я считал тайной, а он так легко и просто раскрыл эту тайну), о том, что мое единственное спасение в союзе с Церковью, что я своим поведением (политическим) ее предаю и тем увеличиваю душевную трещину. Что он хочет принять православие и тоже сблизиться с Церковью, что и его спасение - в Церкви.
9 янв<аря> вечером. В коридоре, у дверей в передней перед панихидой по Н.В. Аратовскому.
О, Господи! И это пережито
И сердце на клочки не разорвалось.
Тютчев
(Из моего любимого стихотворения).
[Вчера 0<сип> Э<мильевич> говорил, что я рискую очутиться между двух стульев, а я давно уже очутился в этом положении.]
Не знаю, что мне делать с собой. Я мечусь между Церковью и атеистическим Государством. И по очереди получаю оплеухи то от одной, то от другого.
Слушал разговор двух священников. Один: «Ну, как поживаете?» Другой (иронически): «Да, хорошо. Ведь мы живем в земном Парадизе». Потом опять какой-то разговор и снова: Один: «Ну, как?» Другой (зло): «Да что? Скоро на тот свет отправишься от жизни такой». Певчий (пожалуй, из «пьющих»): «Хе -хе-хе, на тот свет рано». 9 * *
9 янв<аря> вечером. И ч. Богословский пер<еулок>.
Смотря на купол церкви. Возвращаясь домой (был у Гершензона4, потом у Кусиковых5). Господи! Господи! Ведь я
погибаю.
379
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
9 янв<аря> вечером. Улица. Думая о Господе, о своей комнате, о своем молитвеннике и белых чистых листах бумаги, на которых я исповедуюсь. Что бы я делал, если бы у меня не было Его!
9 янв<аря> вечером. Показывая Никсу (Бальмонту) енотовую шубу, купленную у покойного Н<иколая> Владимировичам Стало вдруг стыдно и нехорошо на сердце.
P.S. Я купаюсь в какой-то зловонной луже. Мне все противно, и я сам себе противен больше всего.
Ночь на 10 янв<аря>, дома. После разговора с Л.С. о покупке некоторых вещей Николая Владимировича. В коридоре. Смотря на книжный шкаф, который покупает Мико. Тяжело. Горько. Обидно. Грустно.
11 янв<аря>, суббота, утро. Церковь св. Пимена (на Тверской)6. На панихиде по Н.В. Аратовскому (день похорон). Все-таки как хорошо в церкви!
12 янв<аря>, утром (Воздвиженка. Ночевал у В.М. Ка- абака), вспоминая вчерашний вечер, чтение стихов Ба- бенчикову7 и Старцеву8 (у меня за самоваром), и только сегодня утром уясняя себе весь ужасный позор моего вчерашнего поведения, непростительную мою слабость (хочу думать, что это результат физического утомления!), и мое вчерашнее томление, и состояние «не по себе». До сих пор моя нелюбовь читать всем и всякому свои стихи была моей единственной гордостью. Как искренно я жалел поэтов, льнувших к слушателям. А вчера не выдержал. Прорвалось. И я читал залпом, жадно и глупо, чувствуя, что их слушают не так, как мне хотелось бы, и все же не переставая читать. 12
12 яив<аря>, полдень. У Каабака. Кутаясь в его солдатскую серую шинель (в квартире холодно), смотря на ворс серого сукна, слушая Каабака, его ужасный, душу раздирающий кашель и вспоминая, как Большаков говорил о нем, что он при смерти и что ему жалко смотреть, как Каабак судорожно цепляется за какие-то планы, проэкты о плакатных школах и т.п. Прямо не веришь самому себе,
380
1919 год
что какие-нибудь нечаянно оброненные слова могут так действовать на воображение.
P.S. Каабак производит на меня гнетущее впечатление. Я вижу в нем мертвеца. И как я ни стараюсь себя перестроить (приходя в ужас от своей каменности, стыдясь самому себе во всем признаться), я все же не могу заставить себя иметь к нему интерес. Что это? Мое уродство или жестокий, противный всем человеческим чувствам закон природы?
12 янв<аря>, ночь на 13-е, переписывая любимые мои стихи (последние) для сборника имажинистов. Точно какое-то кощунство совершаешь, вытаскивая их раньше времени на свет. Ужасно тяжело, душевно тяжело, прямо точно совершаешь какое-то низкое предательство, злобное и подлое. Прямо не знаешь, с чем сравнить это тяжелое и горькой состояние.
13 янв<аря> утром (из Кремля на Пречистенку). Я ехал в «советских санях», кутаясь в свою новую шубу. Кучер чуть не наехал на какую-то женщину. Она закричала мне: «Буржуй проклятый». Мне стало больно.
13 янв<аря>, ночь на 1 янв<аря> по ст<арому> стилю, в церкви (Газетный пер<еулок> около Тверской). (Зашел из Союза, чтобы встретить наступление нового года в церкви.) Слушая проповедь священника, который говорил о том, что прежде мы воевали потому, что на нас напал враг внешний, и этим оправдывалась война, а теперь царит гражданская война, которая не может быть ничем оправдана. Стало так обидно слышать эту труху из уст священника. Нет никаких сил терпеть. Как больно. Как темно вокруг. Как трудно.
Ночь на 14 янв<аря> (по стар<ому> ст<илю> новогодняя ночь) в санях, на Тверской (возвращаясь домой из Союза Работ<ников> Нов<ого> Искусства), кутаясь в шубу, почему-то вспомнив пословицу: «Блудлив, как кошка, труслив, как заяц». Блуд и трусость (надо иметь смелость в этом сознаться) — мои коренные свойства.
381
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
17 янв<аря>. Вечером (Козицкий пср<еулок>). Думай о том, что ведь Христианство потерпело крушение. И один Господь видит, как тяжело жить под его развалинами. Единственный способ искоренить Зло - это следовать учению Христа. И какая тайна кроется в человеческом сердце? Что так исковеркало учение Христа? Сама природа или люди?
19 янв<аря>, утром, за чаем (в Козицком). «Толпе, в сущности, нет никакого дела до Помпеев, Цезарей, Антониев, Сулл, как всем этим героям нет никакого дела до толпы» (Лев Шестов, «Апофеоз беспочвенности»10, 251 стр.).
Верно, верно, действительно верно. И дальше:
«Толпа - пушечное мясо для героев, герои - забава для толпы».
Вот стержень всемирной истории. Выпади этот стержень, не было бы ни ужасов человеческих войн, ни ужасов человеческого мира. Но вместе с этим стержнем выпала бы, пожалуй, вся соль из рыхлого тела нашей жизни.
19 янв<аря> в своей новой комнате (на Козицком). Хожу по комнате с Сережей (Есениным), смотря на портреты, развешенные Свирским11 (Достоевского, Пушкина, Толстого, Лермонтова). Чем «мельче» писатель, тем больше у него в комнате портретов великих людей. Отсюда, конечно, не следует, что если великий писатель увесит свою комнату портретами, то он станет «мелким».
P.S. Я живу в комнате, которая была кабинетом Свирско- го (он переехал в Петербург).
19 яив<аря>, полдень - час. Спускаясь к Дмитровке с С. Есениным и потом в «Метрополе» сидя у Рукавишникова12. Меня тошнит от литераторов, от «литературы». Боже мой! Бежать бы, бежать хотя бы на край света!
P.S. И Р<укавишников>, и Е<сенин> лично мне симпатичны как люди.
19 янв<аря>9 днем, за чаем. «Поэта никто не проверяет, думал и чувствовал ли он вчера, в прошлом году, пять минут тому назад, когда писал свои старые стихи, то же, что думает сегодня. А если проверяют и отмечают разницу, то отнюдь 382
1919 год
не затем, чтобы укорять его, а скорее - чтобы похвалить» (Лев Шестов. «Апофеоз беспочвенности». 264 стр.).
19 янв<аря> вечером (около 11-ти), возвращаясь домой из Союза Поэтов. Во дворе, смотря на темный угол (тупик), в котором стояла лошадь, запряженная в сани, без кучера. В темноте я принял ее за что-то неразличимое, темное, страшное. С ужасом думаю о том, что, если монастырь еще больше обнажит мою душу (не очищая, а губя).
19 янв<аря> поздно вечером, дома, вспоминая весь сегодняшний день - какой-то туманный, окаменелый. Как тяжело! Душа окаменела. Чего я медлю? Почему не разрываю с суетой, засоряющей кровь?
Минутами мне кажется, что спасения нет, что я погиб. И Сам Господь уже не сможет меня спасти, потому что я не смогу Его об этом просить.
21 янв<аря>, дома,-так, между прочим, вспомнилось. Прислуга рекомендовала своих бывших «господ»: «Господа были хорошие - кушали много» (интонация: в том смысле хорошие, что кушали много).
21 янв<аря>. Холодный, снежный вечер, Тверская (по дороге в Союз Поэтов, иду ужинать). Что я - естественно самолюбив, болезненно самолюбив или подло самолюбив?
P.S. Для меня нет более физиологически противных типов в русской литературе - чем Фома Опискин и Передо- нов13, и к своему ужасу я нахожу в себе черты того и другого.
22 янв<аря>, утро (сон).
МЕДАЛЬ, фантаст<ический> рассказ
Человек сидит у окна. Вдруг видит: проезжает извозчик14, в нем сидит седой человек, по пояс голый; четкий профиль, как будто высеченный на медали, против него солдат с ружьем, а на кузове извозчика (сзади), перевешиваясь через верх фаэтона, как бы охраняя его, - другой человек, очень похожий на него лицом, тоже полуголый. В этом фаэтоне проехали еще 2 таких же с теми же лицами (точно врач) и в той же позе. А за 383
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ними рабочие несли ведра с известью и еще что-то, кажется землю.
НОВЕЛЛА
Один древн<ий> царь ненавидел своего соперника, другого царя. Желая его унизить, он приказал войскам разгромить его царство и привести пленного царя живым. Когда ему привезли связанного царя, он вдруг почувствовал, что ненависть его испарилась. Он его отпустил. И снова почувствовал к нему ненависть. Снова поход. Снова плен царя. И опять ощущение пустоты. Хочет насладиться местью и не может. И так три раза. Наконец в посл<едний> раз он сам был разгромлен и попал в плен. И тот царь, который не питал к нему ненависти, его спокойно убил.
22 янв<аря> вечером. Союз Поэтов, в комнате правления, примостившись на диванчике, на шубах во время разговора с Димой13, когда я рассказал, что Федор Артурович Плестерер14 нечаянно отравился каким-то ужасным спиртом и находится при смерти, а Дима сказал: «Если он умрет, я буду рад». Мне стало жутко. Я спросил: «Только потому, что он конкурент» (по Союзу Деятелей Нового Искусства)? Он ответил: «Нет, не только поэтому». Когда я говорю с Димой (Шершеневич), у меня ощущение страшного холодка во всем теле (прежде этого не было).
P.S. Я вчера говорил Петру Сергеевичу Шандалевскому, что иногда мне кажется, что мы стоим на грани другой эпохи (страшной, апокалипсической), когда человеческая душа начинает коченеть, когда в душу проникает какой-то могильный холод замерзающей планеты. А может быть, это наше «счастье», что, прежде чем замерзнуть физически, человечество потеряет «теплокровность», и ему, как каменному столбу, будет все равно, где лежать, в огне или в воде.
ЗНАМЕНИТЫЙ ВОР (новелла)
В мал<еньком> городке один человек был очень добр<ый>, раздавал всем деньги; раз он ехал на свидание к любимой и на вокзале заметил, что он забыл <взять> с собой деньги.
384
1919 шд
Возвращаться домой было поздно - любимая ждала в опре- д<еленный> час на след<ующей> станции. Желание ее видеть было настолько сильным, что он вытащил из кармана торопящегося пассажира кошелек, чтобы купить себе билег. Его поймали. С тех пор, когда его видели на улице, про него говорили: это-знаменитый вор.
ОСТОРОЖНОСТЬ, новелла
Два метода двух друзей по отношению к скупому. Один подтрунивал, что скупому жаль сигареты для друга, а другой молчал (осторожно), чтобы не повредить отношениям. И наконец он не выдержал и ударил скупого.
23 янв<аря> поздний вечер. Троицкие ворота («вершина»), возвращаясь с литературного совещания из Кремля с тяжелым горьким чувством, которое у меня бывает всегда, когда я бываю среди «литераторов» (какая-то сгущенная ложь, фальшь, невозможно тяжелое чувство). Остановился у зубчатой стены. Был поздний вечер. С деревьев с шумом слетали птицы (кажется, клесты). Мне почудилось в их говоре что-то близкое, родное, чудесное. Так захотелось прижаться к стене, стоять и слушать их шум. Мне даже на секунду показалось, что это не так невозможно, как нам кажется, уйти от людей, «улететь к птицам» и понять их говор.
24 янв<аря> днем. Газетный переулок (иду к Никитским Воротам). На отворот моей шубы упала снежинка. Я машинально хотел сдунуть ее (как муху). И вдруг стало жалко. Я ее оставил и чуть ли не погладил рукой.
P.S. Сначала думал об этой «жалости» как о курьезе, как о нелепости, над которой можно хохотать «вдоволь», а потом вдруг почувствовал, что это не курьез.
24 янв<аря>. Союз Деят<елей> Нов<ого> Искусства у кассы, смотря на 10-копеечную марку с портретом Николая П и почему-то вдруг подумав о двух смертях - Федора Артуровича и Николая П- одинаково кровавых, бессмысленных и ужасных. Ни одна смерть меня так не поражала,
25 Р. Ивнев. Дневники
385
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
как смерть Федора Артуровича Плестерера, умершего от отравления какой-то смесью, которую он выпил, думая, что это чистый спирт. Я так часто видел его в кафэ (Союза Деятелей Нового Искусства), жизнерадостного, деловитого и так крепко связанного с землей, с «земными благами», что прямо кажется невероятной его смерть в больнице, после страшных мучений, кровавой рвоты.
Боже! Боже! Только думая о Тебе, можно найти мир и счастье.
25 янв<аря>, в Козицком (с величайшей «объективной» грустью, просто думая о себе, как будто о ком-нибудь другом, кого я жалею и люблю). Я потерял всякое уважение к себе. Все мое горе в том, что я не закалял себя в детстве (или что меня не закаляли!). Я беспомощен в жизни, вне «комфорта», вне «города» и не могу бежать туда, где истина и счастье, потому что для этого нужно пройти сквозь море всяких неудобств, лишений, опасностей.
26 янв<аря> утром (в Козицком).
Сон (ночь с 25<-го> на 26 янв<аря>, кажется, под утро)
Я вхожу к Павловым на балкон (вроде тифлисского их балкона, напротив Народного Дома). Неожиданно вижу Павлика, он - слабый, вероятно только что оправившийся от ран, оброс бородкой.
Я в страшной радости кидаюсь к нему на шею, плачу от радости. Потом мы куда-то идем: Андрей Павлович (отец Павлика), Павел и я. По дороге Павлик рассказывает восторженно о том, что он влюблен в какого-то аравийца, который на днях приедет к нему из Аравии и научит его особым песнопениям воскрешать мертвых. Мы приходим к каким-то гробницам. Павлик грустно стоит, понурив голову, и говорит: «Пока мы еще не умеем воскрешать мертвых».
Вчера Таточка рассказала, что по полученным сведениям в Кисловодске убиты дядя Петя и дядя Алеша (фон Кауфманы)15. Ужасная власть! Мне их ужасно жаль, хотя они всегда были ко мне более чем равнодушны.
Может быть, убит и Миша Струве. Ведь он в тех краях. По письмам -там было что-то ужасное. Хотя М<иша> для меня давно уже убит, но все же я содрогаюсь при мысли, что он уже не существует вовсе на земле.
386
1919 год
P.S. Как не ужасно то, о чем я подумал, но я все же об этом подумал: было бы лучше, если бы М<иша> был убит до своей женитьбы на Шон, до своего падения (соблазн богатством, земной устроенностью).
Ночь на 30 янв<аря>. Переписывая для книги стихов стихотворение «Братанье» (написанное в мае <19>17 г. в Петербурге во время стихийного братанья наших войск с немцами). На слове «Христос» споткнулся, т.е. перо написало вместо «X» - «К».
P.S. Я думаю, что это «спотыкание» произошло оттого, что, переписывая стихотворение, которое у меня вылилось искренне и свободно, я был занят мыслью о книге, о ее продаже, о деньгах, т. е. о низменном, житейском.
Вообще, все время меня не оставляет какое-то чувство неловкости, когда я думаю о продаже своих стихов, и в то же время алчное желание: денег, денег, денег.
Ночь на 9 февр<аля> (Козицкий). Грустно. Думаю об одинокой жизни. Боже мой! Невыносимо, невыносимо жить всю жизнь одному. Почему-то вспомнил летнюю теплую ночь, Аджикент. Мы лежим на верхушке горы (на перевале) и смотрим на звезды: я, Владя Скробецкий и Миша Михайлов (скончавшийся во время войны в Кутаиси). Пели песни. Было какое-то особенное чувство. Я до сих пор вижу это ночное небо, цвет - синий, густой.
Ночь на 20 февр<аля>. Дома (Трехпрудный. В Козицком я больше не живу. В своей Козицкой комнате я поместил Пимена Карпова16). Для того чтобы жить «не краснея», чтобы прямо смотреть в глаза правде, нужно голодать и мучиться. Для меня это стало святой, непреклонной истиной, единственной истиной, которая до конца мне понятна. Все остальное: доброта, «временное» самопожертвование - жалкий и ничтожный самообман.
P.S. Я не имею сил отречься от всех «удобств» внешнего мира, и презираю себя за это до глубины души, и знаю, что до тех пор, пока не пойду по улице, раздав все босым и нищим, все мое желание быть «чистым» и «честным» будет жалким обманом.
Ночь на 20 фев<раля>. Думая о людской злобе. Самая заразительная болезнь в мире - это злоба.
387
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
7 марта <19>19 г. вечером (Трехпрудный), открыв Евангелие. «И если кто услышит мои слова и не поверит, Я не сужу его: ибо Я пришел не судить мир, но спасти мир» (Ев. от Иоанна. 12.47).
Боже мой! Как это хорошо!
14 марта, вечером. Кремль. Площадь у Вознесенского монастыря. Смотря на ночное время, на главы как бы заснувших церквей. Вспомнил развалины Ани (как мы туда ездили из Карса, когда я был кадетом 4-5 классов: мама, Александра Георгиевна Яковлева, Кушкуди и др.), особенно разрушенные храмы. И тишину, и воздух, и монастырскую гостиницу. Почувствовал вдруг всю неумолимую бренность всего существующего - точно я стоял в каком-то ущелье - и меня сдавливали тысячелетия прошлого и тысячелетия будущего.
Устал от шума, суеты. Хочется тишины и покоя.
15 марта, 6 ч. в<ечера>, дома. Вспоминая всю мою суетливую и неправедную жизнь.
Ночь на 17 марта, дома, читая «Воскресение», я ужасался, думая о своей мелкой, ничтожной, злой, эгоистической жизни, у меня-то не хватит сил, чтобы «воскреснуть». Перечитываю «Воскресение». Боже мой, какая громадная, какая волшебная сила в Толстом. И какая очищающая сила. Недаром меня все это последнее время (душевный разлад, угрызения совести) так тянуло к нему, к его книгам.
17 марта, дома, поздно вечером. Думая о монастыре. Как никогда чувствую всю ничтожность, бренность, жалкость той внешней жизни, которой я живу, и все же не могу от нее оторваться.
«Наш народ не согласишь ни в жизнь, - сказал сердитый старик». (И это, пожалуй, правда! -Р. Я.) Лев Толстой. Воскресение. Стр. 215. 1-2 строки снизу (т. XVII. Изд. Сытина. 1913). По поводу разговора Нехлюдова с крестьянами, как лучше разделить землю.
19 марта, утром, за кофе. Читая «Воскресение». Роман «Воскресение» не лучший из толстовских романов, но я его 388
1919 год
люблю особенною любовью. Всякий раз, когда я его читаю, я чувствую подъем душевных сил. И я чувствую еще, что я не совсем погиб, не совсем погряз в мелкой, ничтожной и развратной жизни.
19 марта вечером, около 12-ти, дома. Вспоминая прямые туманные (почему-то осенние) улицы Петербурга и мою петербургскую жизнь. Все-таки Москва до мозга костей провинциальна. Все, что в Петербурге прямо невозможно себе представить (мелкие дрязги, дурацкая литературная жизнь и т.п.), здесь процветает и гордится собой.
P.S. Так живо представилась петербургская осень. Улицы. Магазины. Мокрые верхи извозчиков, даже цоканье слышу и чувствую запах особенный, волшебный, исключительно петербургский.
Несколько недель тому назад, поздно вечером, возвращаясь домой по Тверской, я встретил старушку, продававшую вечернюю газету. Был страшный холод. Она стояла у фонаря и чуть не плакала, руки ее замерзали, деньги сыпались мимо, и, кроме того, кто-то утащил у нее палку. Я был потрясен этой картиной. На другой день тоже на Тверской, но несколько ниже, около кафэ Филиппова, я встретил ее опять. Я был в этот вечер чем-то расстроен и заплакал. Мы разговорились. Я дал ей немного денег. Я хотел оказать ей еще более существенную помощь, устроить сбор в ее пользу или пристроить ее в богадельню, но как-то все не мог собраться, так до сих пор ничего и не сделал для нее.
А между тем я ее встречал после этого раз десять в разное время, в разные часы, в разных местах Тверской.
И только сейчас (вечер, дома) я подумал, что ведь это не может быть, чтобы все это было случайно. Ведь это прямое напоминание (испытание), посланное мне небом. Неужели и теперь я докажу самому себе полную поверхностность и никчемность моих душевных качеств?
Случай с этой старухой как нельзя лучше рисует меня. В первую минуту - горячий порыв, слезы, даже готовность на жертву, а потом - холодные, омертвляющие волны животного эгоизма, в которых тонет то немногое во мне, что можно назвать хорошим.
339
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Если бы я не встречал так часто эту старуху, я бы о ней уже забыл, как забывал о сотнях несчастных, измученных людей, которых я встречал в своей жизни и которые вызвали во мне горячие порывы и слезы.
Я сейчас опять вспомнил «Воскресение». Я даже не способен на то условное и половинчатое раскаяние, на которое оказался способным Нехлюдов после долгих лет животноэгоистической жизни. Условное - манипуляции с именьями, полуотказ от земель с сохранением «дохода»; путешествие за этапными носило все-таки характер «барской затеи» с этими вечными извозчиками; характернейшая черта, что, по описанию Толстого, Нехлюдов буквально почти не слезал с извозчика. [Например]: «На площади он соскочил (с конки), взял хорошего извозчика» (стр. 88); «Приехав в суд, Нехлюдов...» (117 стр.); «От прокурора Нехлюдов поехал прямо в дом предварительного заключения» (123 стр.); «Нехлюдов рано выехал из дома» (130 стр.); «Приехав в острог, он позвонил у входной двери» (151 стр.); «В тот же день прямо от Масленникова приехав в острог» (163 стр.); «На другой день Нехлюдов поехал к адвокату» (176 стр.); «До острога было далеко, а было уже поздно, и потому Нехлюдов взял извозчика и поехал к острогу» (224 стр.); «Нехлюдов передал письмо и поехал к сенатору Вольфу» (241 стр.); «Было уже поздно, и Нехлюдов поехал домой» (243 стр.); «Адвокат сказал кучеру, куда ехать, и добрые лошади скоро подвезли Нехлюдова к дому, занимаемому бароном» (247 стр.); «На другой день дело Масловой должно было слушаться, и Нехлюдов поехал в Сенат» (254 стр.); «В этот день, последний его пребывания в Петербурге, он с утра поехал на Васильевский» (273) и т.д. до бесконечности.
Но я даже не способен на это половинчатое нехлюдов- ское покаяние. Правда, мне кажется, что истинное покаяние должно <быть> при исключительных, неимоверно трудных условиях, но иной раз мне кажется, что я придумал все эти трудности только для того, чтобы оправдать свой подлый образ жизни.
Мне представляется, что настоящий, подлинный разрыв с прошлым должен быть таким: я должен раздать буквально все - деньги, платья, вещи - и остаться голым и затем уже начать зарабатывать физическим трудом (пусть черным, вонючим, трудным, даже отвратительным) свой хлеб. Это первый 390
1919 год
шаг, без которого все перемены в жизни будут фальшивыми и половинчатыми. Затем нужно буквально забыть о себе и привыкнуть ко всяким физическим мукам, лишениям, голоду, холоду.
И, наконец, уже после этого сделаться помощником, другом всех страждущих и несчастных. Это не «почти», а буквально неисполнимые условия, но <они> горят передо мной, как звезды на небесах-сияя своей недоступностью и настоящей правдой.
19 марта, ночь на 20-ое, дома, перед сном. P.S. Нет, конечно, можно и без этих невыполнимых условий переменить свою жизнь, и я твердо, очень твердо верю и знаю, что я переменю свою жизнь.
20 марта, вечером, дома. «Можно было бы a priori решить, как смотрел Эртель на искусство. Искусство для него, прежде всего, глашатай правды, не преходящей правды нынешнего, а правды всечеловеческой и абсолютной» (М. Гершензон. Предисловие к письмам А.И. Эртеля. Москва, 1909).
20 марта, вечером, дома.
Сон (ночь с 19<-го> на 20 марта)
Я стою у дверей домовой церкви. В церкви служба. Вдруг откуда-то появляется Троцкий. Он очень расстроен и бежит за кем-то в церковь.
Священник в лиловой рясе встречает его пением: «Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ»17.
23 марта. Около 8-ми часов вечера (но еще совсем светло). Прощаясь с Толей (Мариенгофом) и Гришей (Колобовым). Петровка. Если так трудно расставаться с насиженным местом и друзьями, то как должно быть труднее расставаться с жизнью.
На санях. Они вышли меня провожать на [крыльцо] улицу. Гриша в пальто, без фуражки, Толя - без шапки и без пальто (поездка в Харьков).
P.S. Почему-то мне очень запомнилась эта сцена прощания. Белый вечер. Снег. Петровка.
391
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
27 марта днем. Харьков. На улице. Ежась от холода (идет снег, холодно), мечтая о весне и думая о том, что когда- нибудь весны и лета совсем не будет. Будет один сплошной холод. Люди, конечно, приспособятся и к этому положению вещей; пройдут тысячелетия, и о самой обычной нашей, самой простой владимирской или костромской весне сохранится лишь сказочное воспоминание, как о «ковре-самолете» или царевиче, обращенном в медведя.
29 марта, вечером (около 12-ти). «Астория», за чаем у Пейсиц. Когда мне кто-нибудь подробно рассказывает содержание какой-нибудь «кинодрамы», виденной им вчера в кинематограме, то мне хочется убить этого человека. И мне кажется, что «присяжные оправдали бы» меня.
Случайно встретился здесь с дамой (жена Пейсица), которая знала меня со времен «Бродячей Собаки» (Петербург, 1913-1914 гг.), слушая ее рассказ о кинодраме.
С N мы сразу бросились за плодами любви. Они оказались зелены, но мы ели. А вкусив, неудовлетворенные, оглянулись на сад нашей любви. И увидели, что кроме сладости плотской, есть много цветов мирной, радостной дружбы. Правда, не потеряны для нас эти цветы, но жаль, уж притуплен вкус к тому, что должно быть завершением.
Ночь на 30 марта. Харьков (у себя в гостинице перед сном). Никогда не видел столько нищих, как здесь. Они подходят, трогают за рукав, просят, умоляют; крестятся, плачут, проклинают (одна старушка подошла к кондитерской и позвала меня: «Господин товарищ»).
Невыносимо смотреть на эту ужасающую нищету.
Ночь на 30 марта. Харьков. (Гостиница «Астория», 331-ый иомер, в 7-ом этаже). В Харькове гостиницы были переполнены, и я не без труда достал маленький номер на самом верхнем этаже в «Астории». Как это часто бывает - то, что было значительно раньше, мы помним гораздо ярче, чем то, что было позже.
И харьковские дни подернуты дымкой тумана, я помню их гораздо меньше, чем Петербург 1913-1914 годов, по крайней мере, совершенно запамятовал детали и лишь по 392
1919 год
сохранившимся у меня немногочисленным записям в дневнике восстанавливаю в своей памяти все это время.
Нет ничего ужаснее, нет ничего невыносимее неудачных дорожных спутников. Путешествие, длящееся 2-3 дня, кажется 2-3-летней каторгой.
Что может быть ужаснее насильственного соединения в одном [маленьком ку<пе>] месте разных по духу людей? А ведь вагон - это насильственное соединение людей!
Вспоминая дорогу из Москвы в Харьков, невероятно пошлых, пошлых и подлых спутников (какой-то [аптекарь] фельдшер, забросивший свое ремесло и поступивший агентом в Центропечать, какие-то полупроститутки, подозрительный «военный», мягкотелый буржуа с громадной корзиной провизии), вспоминаются их разговоры, «шуточки», «прибауточки» и т.п. До сих пор при воспоминании о них [меня одолевает чувство физиологического омерзения] я внутренне содрогаюсь. (И в то же время меня мучает, что я могу так дурно относиться пусть даже к дурным, но все же людям. Это нехорошая, гадкая гордость.)
[Вот происхождение фантастических сказок:]
Самая невероятная фантастическая сказка имеет реальный фундамент.
Мир, до наших дней еще сохранивший много чудесного, тысячи (а может быть, и миллионы лет назад) был полон фантастических существ и, следовательно, и фантастических переживаний.
Постепенно наша планета холодеет, пустеет, тускнеет. И обо всем, что прежде было (действительно было) - превращение одних животных в других, перевоплощение и т.п., - теперь осталось одно воспоминание в виде сказок о коврах-самолетах, превращение человека в волка и обратно и т.п.
31 марта, утро (9 ч.), смотря в зеркало. Только что проснувшись. Иногда волосы бывают так спутаны, что на них приятно смотреть, а иногда они спутаны как-то особенно скверно, плоско, противно. Так бывает и с душевной путаницей. Иногда душевная путаница приятна, иногда - отвратительна.
393
Рюрик Ивнев. ДНЕВ11ИК
31 марта. У себя (госКииица> «Астория»). Харьков. Вот два воображаемых человека. Обоим ненавистна их жизнь, полная лжи и подлости (жизнь, которой живут все, почти все). Один уходит от этой жизни в монастырь. В тишине, в уединении, он «приводит в порядок свою душу». Другой бросает зажиточную, легкую жизнь и поступает лакеем в какую-нибудь хамскую гостиницу, где грубость, пошлость, мерзость еще рельефнее, чем где бы то ни было, или швейцаром в какую-нибудь кофейню, в какую-нибудь кофейную «каморку», где вечно дует, где грязь, сырость, мерзость.
Оба сознательно порвали со старой мерзкой жизнью, и оба начали новую, жизнь отречения. Но я не знаю, в какой жизни более подвижничества (в спокойной ли монастырской или в рабской прислужнической?).
5 апреля. Полночь (дома, гост<ица> «Астория»). Харьков. Я падаю все ниже и ниже. У меня нет воли, нет мужества, нет терпения, нет твердости... С такими разбитыми чувствами, с анемичной волей нельзя выйти на настоящую дорогу. А эта настоящая дорога так меня тянет, как лунатика притягивает луна. И я знаю, что не выйду на настоящую дорогу, как лунатик, который ведь не попадет на луну и все тянется к ней всем своим существом.
7 апреля, поздно вечером, у себя (в «Астории»). После лекции, которую я только что прочел в Медицинском обществе: «Интеллигенция и народ». Расхаживая по своей мансарде и ломая руки. Вспоминая детство, Тифлис, мамочку (ее приезды из Карса на Рождество и Пасху), тифлисский воздух, Головинский, Куру, Муштаид, Давидовскую Гору18, А. Маркозова, гостиницу «Бельгию», нашу квартиру на Московской, балкон, покойную бабашку Ольгу Афанасьевну, ее очки, красную кушетку, на которой я спал в гостиной, цветы и звон тифлисских трамваев.
Боже мой! Как я измучен. Как я чувствую, что я далек от жизни. Меня тянет тишина и покой монастыря. Я слишком измучен этими годами: событиями, терзаньями совести, единственное мое спасение - монастырь - может быть, даже не как вечная пристань, а как временная бухта, где я мог бы 394
1919 год
отдохнуть душой, одуматься. Но что-то неумолимое тянет меня к бездне. Я чувствую, как постепенно я продаю все святое, как предаю самого себя самому себе.
Боже! Как трудно! Как тяжело. Как невозможно тяжело. Я чувствую такую пустыню вокруг себя, такой холод. Падаю и не могу остановиться.
Боже! Боже! Мой дорогой, Единственный Христос - помоги мне, спаси меня, войди в меня!
7 апреля. Полночь. Я хочу, чтобы Христос - живой, человеческий -был здесь, со мной, по-человечески со мной... А Его нет.
В РОМАНЕ губернатор окраины - черствый, сухой, казенный, окаменелый. В его губернию ссылают сектанта очень влиятельного и энергичного (в одной из наших губерний) с особым предписанием. Губернатор встречает его с ледяной холодностью и хочет предупредить, что малейшая попытка к проповеди повлечет к самым [строгим] тяжелым последствиям для сектанта. Но, встретившись с взглядом сектанта-простым, прямым, человеческим, страдающим, не озлобленным, а как бы даже восторгающимся своим страданием, губернатор преображается весь. Ему вспоминается детство, суровая богомольная бабушка и такие вещи и картины, о которых он уже давно забыл. Он выискивает предлоги, чтоб встречаться с сектантом, и, к великому недоумению города и к великому скандалу в Петербурге, переходит в сектантство.
Ночь на 26 апреля, перед сном, у себя в комнате (гостиница «Континенталь»). Киев. Я живу только для себя - звериной, эгоистической жизнью. И чем ниже я опускаюсь, тем сильнее чувствую, что так жить нельзя и что так продолжаться дальше не может. Настанет минута, когда произойдет взрыв, когда вся жизнь моя перевернется, переменятся ощущения, появятся другие чувства и я стану человеком в подлинном, высшем смысле этого слова.
Эта надежда дает мне силу, бодрость. Ею я только живу.
7 апреля поздно вечером у себя (в» Астории») после лекции, которую я только что прочел в зале «Медицинского общества» - «Интеллигенция и народ»:
395
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Не знаю, чем объяснить эти настроения - может быть я неудачно прочел лекцию, или меня взволновал контраст между «харьковским изобилием» в кафэ и нищетой, или чем-нибудь другим, но несомненно, во мне были еще не изжиты наивные представления о революции, как о мгновенном исцелении общества от того ужаса и тех несправедливостей, которые утверждались, накоплялись и культивировались веками.
Надо было работать, засучив рукава, а я не мог избавиться от привычки рассуждать и анализировать. Это было тоже болезнью - более поэтической, чем мандельштамовская, но не менее опустошающей душу.
1 мая днем. Церковный двор. Софийская пл. - 2 мая, вечер. У себя в «Континентале». Киев. [Сегодня дождливый, прохладный день, вчера, точно по заказу, - день первого мая - был исключительный, солнечный, теплый. Мы целый день были на улице. Музыка, флаги...]
Какой невероятный контраст! На улице солнце, флаги, музыка, войска. В монастырском дворе - тень, тишина, нищенки. Первомайские летучки попали в церковный монастырский двор. Нищенка спросила: «Что там такое написано?» Другая что-то пробурчала. Первая сказала: «Лучше бы по куску хлеба дали, чем листки разбрасывать».
В церковных дверях стоял старый священник - хмуро и сурово, но не зло смотрел на первомайские празднества. Вышел монах - молодой, бледный, и стал истово крестить [издали] толпу. За ним стоял псаломщик, высокий, добродушный. Тот смотрел изумительно добрыми, улыбающимися глазами на толпу
Мы вошли внутрь церковного двора (я и О.Э. (Мандельштам)). 0<сип> Э<мильевич> сказал (показывая на церковные стены): «Поверьте, что все это переживет все».
Я почувствовал впервые за все это время (годы революций), что одни стены ничего не сделают, что нужно, нужно какое-то примирение между 1 мая и церковью (не голыми стенами, а душой церкви). Как это сделать, я не знаю. Знаю хорошо и твердо одно: ни церковь без «1 мая», ни «1 мая» без церкви в отдельности не спасут человечества. А ведь все происходящее творится под знаменем «спасения человечества». Под церковью я понимаю не узко догматический ин396
1919 год
ститут, а Христа - живого, измученного, с бесконечной любовью ко всему живущему.
[Эти дни у меня особенно]
Боже! Боже! До какой степени я опустился! Я пишу и чувствую, что я уже никогда не поднимусь до настоящего подвига, до настоящей «жизни». Может быть, меня будет мучить совесть - но ведь это все «писательство» - все на бумаге, а в жизни я стал совершенно неузнаваем, еще хуже, чем раньше: всё «дела», суета, беготня по редакциям, «литературным кафэ» и т.п. Боже мой! Как мне страшно. Что я сделал из себя? Нет сил. Плыву по течению. В монастыре мне скажут: еврей - враг, - и я там буду так же мучиться, потому что моя совесть никогда не примирится с тем, что праведен только православный. Боже мой! Как тяжело мне. Но все же я пойду поговорить с кем-нибудь из монашествующих.
Вчера мы ездили в Лавру. Ездили безобразно, глупо, по- мальчишески - только так, чтобы проехаться и посмотреть пещеры. Таким ли я рисовал себе прежде это путешествие? О<сип> Э<мильевич> был в Лавре тоже, но на него Лавра произвела удручающее впечатление. Когда я спросил его - почему - он ответил: «Разве вы не видите, что здесь та же “чрезвычайка”, только “навыворот”. Здесь нет “святости”».
Мне было больно это слышать, но зачем же тогда попадавшиеся нам монахи смотрели так враждебно на еврейские лица Осипа Эмильевича и особенно его брата - типичного еврея <Александра Эмильевича>? Ведь эти взгляды действительно далеки от «святости».
Пожалуй, весь ужас для меня в том, что я слишком слаб для того, чтобы создать новую религию, а она нужна, как воздух, и мне, измученному, исковерканному и слабому, - и человечеству - не менее измученному и не менее слабому.
10 мая вечером. Соловцовский театр19, на пьесе «Овечий источник»20. Почему-то вспомнил Караклис, горы, деревья, какую-то шумную горную речку, Подумал: что там делается теперь, вот сейчас. Захотелось перенестись туда на один миг.
P.S. Думал неуклонно о монастыре. Было так невыносимотоскливо. Чувствовал, что только монастырь спасает меня и вливает в меня силы.
397
Рюрик Напев. ДНЕВНИК
Ночь на 11 мая, у себя в комнате. Сколько лет уже прошло, как я бичую себя, и все остается на своем месте. Я ничуть не делаюсь лучше. Скорее обратное: совесть грубеет, притупляется. Я так же зол и подл и обмелочен, как и прежде. Это невыносимо. Неужели мне суждено до гроба тащить за собой свою подлость? Неужели я от нее не освобожусь!..
В отчаянии от моей низости и мерзости.
У себя, ночь на 14 мая. Киев. Приехал пианист Дубя некий21 из Петербурга. Рассказывает всякие ужасы: холод, голод, мертвенность улиц. «Петербургу быть пусту». Сбылось это ужасное пророчество22. Рассказы Дубянского меня расстроили совершенно. Мне стало невыносимо тоскливо. Я вспомнил Петербург в дни его могущества, и сердце разрывается при мысли, чем он стал. Мне бесконечно больно за Сологуба, который буквально голодает, по рассказам Дубянского. Мережковский и Гиппиус собираются уехать в Швецию. Все разбито, разрушено. Несмотря на то, что все они, должно быть, ненавидят меня за мой «большевизм», мне их бесконечно жаль, даже больше, я чувствую, как часть их страданий падает на мои плечи. Все мы одинаково злобны и ничтожны.
Господи, прости нам, прости.
22 мая <19>19. Харьков, днем. Вегетарианская столовая. Человек, не умеющий есть так, чтобы другому не было противно, не может называться человеком.
Смотря на безобразно обедающее существо.
24 мая <19>19. Вагон «Синельниково- Симферополь». Удивительно, до чего мы озверели. Об убийстве людей говорим, как прежде говорили о собаках, кошках, зайцах. Но еще удивительнее, что наряду с чувством негодования (чисто отвлеченного) у меня сладко замирает сердце, меня тянет к таким же людям. И толстовцы мне становятся омерзительны.
25 мая <19>19. Дорога в Крым. Вагон «Синельниково - Симферополь». Тело становится крепче от соли. Жизнь - от иронии.
27 мая <19>19. Симферополь. Ресторан сада. Веранда. Так было, так будет...
398
1919 год
Девочка-нищенка просит подаяние. Все ее гонят. В конце концов ее уводит милиционер.
Прежде сидели и обедали чиновники, офицеры, буржуа. Теперь - «совбюры» (советские бюрократы), красноармейцы и «дамы».
29 мая, ночью. Симферополь. Гостиница «Пассаж» (№ 66). Боже мой! Как мне все глубоко омерзительно! Вокруг такая же гадость, как была раньше: пьянство, грубость, пошлость, звериный эгоизм.
И я такая же гадость, как и все. Как я теперь понимаю, что единственный выход - монастырь. Другого пути спасенья нет. Вне монастыря для меня гибель, окончательное отупение совести и моральная смерть. Как я мог не понимать этого прежде!
В коридоре шум, гомон, полупьяные выкрики.
Если подумать - какой ужас скрыт в милитаризме, под каким бы флагом он ни утверждался, коммунистическим ли или черносотенным.
Миллионы здоровых мужчин отрываются от семей, от близких, от родной своей, освященной воспоминаниями детства, земли и кидаются в города и на поле сражения. На поле сражения они убивают таких же молодых и здоровых мужчин, так же оторванных от своих семей и земли. В городах они отдыхают от убийств или подготавливаются к убийствам, лодырничают, развратничают, развращают население, разносят болезни, способствуя вырождению человеческого рода.
Ужас! Ужас! Военщина-это бич Божий; это язва, посланная на землю.
Только теперь до конца понимаешь, какое очарование и какая жизненная сила в учении Христа. И заменить это учение нельзя ничем.
29-30 мая. Симферополь. Наблюдая, как по городу и ходят, и ездят, и прогуливаются военные.
1 июня вечером, дома. Симферополь. Чувствую себя окончательно раздвоенным (прежде эта раздвоенность не так сказывалась). У меня как бы два «я». Одно делает всевозможные пакости, живет подлой, эгоистической жизнью, другое - 399
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
окончательно поняло, что настоящая жизнь только в одном: в жертвенности, широкой, полной, неограниченной. Я знаю, что скоро я откажусь от всех «благ» жизни и поступлю в монастырь. Господи! Помоги мне. Помоги мне, Господи.
P.S. Живу временно на Екатерининской, 14, кв. 3. Из гостиницы «Пассаж» уехал вчера, на другой день после того, как там целую ночь [пляса<ла>] буйствовала какая-то пьяная ватага.
5 июня. Ялта. У моря. Утро. Ни один друг не может дать сердцу то, что дают волны, ударяясь о камни.
5 июня. Ялта. Под вечер. У моря. Солнце серебрится сквозь тучи.
Жизнь в целом или ужасна, или прекрасна. Середины нет. Или все ужасно: убийство людей людьми, убийство людьми животных, уничтожение одних живых существ другими. Или все прекрасно, потому что все «закономерно» - все эти ежесекундные убийства и взаимоуничтожения.
16 июня, утро. Евпатория. Наблюдая, как около рыбаков толпились дети, возясь с отданной им мелкой рыбой. Они брали живых рыб, засовывали их в туфли, под шапку, за пазуху, мяли в руках. Одну рыбу (довольно большую, не похожую на остальных) мальчик положил на камень, замахнувшись на нее другим камнем. Я отвернулся и [поспешно] быстро отошел в сторону. Вероятно, он размозжил ей голову.
P.S. Вспомная также маленьких кроликов в корзине, которых я видел утром у входа в «Чашку чая». Их продавали; вероятно, тоже на убой.
P.S.2 Мир так «устроен», что одни существа питаются другими, и, казалось бы, к этому надо так же относиться, как к дыханию, движению воздуха, но почему, почему все существо возмущается против этого и ничего не в силах изменить, только углубляет эту душевную боль, эту тоску по какому-то несуществующему, фантастическому миру безграничной любви всего живого ко всему живому?
Боже! Боже! Как иногда бывает хорошо на душе.
17 июня, утро. Евпатория. После мучительного вчерашнего вечера (болезнь Петникова23, его капризы, моя злоба и 400
1919 год
мучение от сознания моей низости, подлости, эгоистичности). Смотря в окно на море, внезапно поголубевшее, на солнце, только что выглянувшее после дождя, на мокрые лодки и лужицы.
19/VIL Ночь. Мне понравилось выражение: эта улица ударяемся в Пушкинскую (вместо «упирается»). Это можно услышать только в приморском городе. Волна ударяется, улица (как волна) ударяется.
Если хочешь испытать степень учтивости человека, спроси его о чем-нибудь не тогда, когда он свободен, а тогда, когда чем-то занят, озабочен. Когда ему «не до тебя».
ЧЕЛОВЕК, новелла
Человек как таковой никого в мире не интересует. Его можно не замечать, как пылинку. Пылинка и та более заметна, если попадет в глаз, чем человек, попавшийся на глаза. Важно для людей - талант, способности, польза, деньги (на- пр<имер>, певец, потерявший голос, становится нулем).
ГРАБИТЕЛЬ, новелла
Чел<овек> падает с пят<ого> этажа, зацепился каким-то чудом за балкон 3-го и спасся бы, но обитатель 3 этажа, приняв его за грабителя, убил его.
Тема для сатиры худож<ника>
СОН СПРАВЕДЛИВОГО МАЛЬЧИКА, ИЛИ СОН СОГРЕШИВШЕГО ВЕГЕТАРИАНЦА
1) Мальчик ест курицу.
1а) Сон - куры выклевывают кусочки мяса из разметавшегося во сне мальчика.
2) Мальчик ест свинину.
2а) Сон: свинья грызет мальчика.
3) Мальч<ик> ест рыбу.
За) Сон: мальчика во время купанья в море съела рыба.
<Конец июля>. Поездка на грузовике из Симферополя в Ялту с Петниковым. Чудес на свете нет, но это было чудо, 26 Р. Ивнев. Дневники
401
Рюрик Ивнев. Д11EBI1ИК
что мы доехали благополучно в Ялту, а не очутились вместе с вдребезги разбитой машиной под откосом.
Ялта, 2 авг<уста>. Азиатская (82), около Куни24. В ее комнате. У окна. Смотря на горы, на облако, пылающее золотом... Не смея самому себе признаться во всех своих «преступлениях» перед ней, мысленно сравнивая ощущение, которое испытывал бы я при данных обстоятельствах, смотря на облако, если бы около меня был бы
Белой рубахи парус
Над волнами синего воздуха...25
Любовь не терпит кощунства. Она зло наказует того, кто, не любя, играет в любовь. Нет такого истязания, которым бы она побрезгала для обманщика.
О, как я чувствую на себе правдивость этих слов, которые продиктовала мне моя душевная боль.
Боже! Боже! Как больно! Как невыносимо больно. Как я опустился, как пал. Меня погубил мой звериный эгоизм.
Ст<анция> Ермолаевская Сестр<орецкой> ж<елез- ной> д<ороги>, вечер. 20 авг<уста>. Я говорю про себя много гадостей, т.е. говорю правду, обнажая свою душу перед всеми, а ведь большинство вгоняет в себя, внутрь всю мерзость душевную. Боже мой, если заглянуть к ним глубоко в сердце, - вот гнойник откроется взору. Ужас! Ужас! Вонь и ужас!
А мне сравнительно легко. У меня внутри чисто. Я выскоблил грязь души своим «Самосожжением», своей исповедью и Бога чувствую в минуту светлого спокойствия.
Единственный путь - обнажение души, бесстыдное обнажение... Люди ужасны, люди ужасны, и чем более они скрытничают, тем гаже.
Ночь иа 14 сент<ября>. <19>19. Тифлис.
Сон
Встречаю на улице жену Пети Лукомского26. Она бежит взволнованная.
Я кричу ей: «Тов. Матрон! Тов. Матрон! Как Лукомский? Имеете о нем сведения?»
402
1919 год
«Он расстрелян», - отвечает она.
Я кидаюсь к ней. Она убегает.
Потом я вдруг вижу себя стоящим у какого-то обрыва, в городе, рыдающим во весь голос -до хрипоты, и мне хочется еще больше рыдать, но делается больно кричать.
Баку. 14 окт<ября> <19>19 г. В сущности, христианские народы самые кровожадные (разговор с [Мишей Стр<уве>] М.С.).
11 окт<ября> <19> 19 г. - встреча с М.С. (Струве) в Баку после почти двухлетней разлуки.
16 окт<ября> <19>19 г. Баку, утро, в постели, в комнате Жоржа Шахназарова. Целуя маленькую подушку, которую дала мне мама в дорогу, и вспоминая ее красненькую вязаную кофточку, в которой она особенно трогательно выглядит. Единственная любовь - подлинная, настоящая - это - мамочка. Такой любви не было в мире (моем) и никогда не будет. Этой любовью можно измерить Истину, человечность, добродетель. Думая об этой любви, ощущая ее в себе, веришь в Бога, в человечность, в человека.
2 н<оя>б<ря> (<19>19 г.), Баку. Первый раз в жизни очутился в таком ужаснейшем финансовом положении. Полный крах. И, главное, неоткуда ждать. Единственный источник дохода - «кредит добрых людей». Вчера вечером на бульваре обратился в Мише (Струве), причем вышло ужасно глупо. Я попросил у него в долг каким-то ужасно сдавленным шепотом и таким же сдавленным шепотом получил ответ: «Только не сейчас».
3 н<оя>б<ря> <19>19 г. Баку. Улица. Вечер, сырость, мелкий дождь. Прежде у меня было одно утешение: я мог думать о яме, в которую я падаю. Теперь мне уже некуда падать. Я лежу на самом дне ямы. Я ненавижу себя и презираю. Чего же мне ждать, если я сам себе омерзителен.
8 н<оя>б<ря> (<19>19) Баку. Утро, солнце, ветер. Ма- лаканский сквер...27Меня никто никогда не любил. Я не испытывал никогда чувства такого удовлетворения от полной взаимной любви...
P.S. Тех людей, которые меня любили (горячо, самоотверженно), я не любил. Тех, кого любил - не люди.
403
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Какой ужас! Какой ужас! Во всей этой жизни не было ни разу момента, когда те уста, на которые я смотрел с благоговейной нежностью, ответили бы мне нежным и одинаково глубоким поцелуем.
Какой ужас! Какой ужас! Я ни разу в жизни не испытал взаимной любви. Я любил - ко мне были равнодушны. Меня любили - я не любил.
8 н<оя>б<ря> (<19>19 г.). Баку. Смотря на свои начинающие морщиниться желтые руки.
Какая тупость, какая подлость вокруг! И это всегда будет. И как изумительно выпукло изобразил эту человеческую гадость Чехов. И смеешься и плачешь.
9 н<оя>б<ря> (<19>19 г.) утро, редкое чудесное солнце. Баку. Около Управления азербайджанских жел<ез- ных> дорог. Прислонившись к стене. В минуту душевного смятения, называя Чехова «своим утешителем». Вместо того, чтобы спросить: где Чехов? (у нас вечно его куда-нибудь запрячут), я говорю шутя: где мой утешитель?
Олимпиада Соломоновна сначала не понимала, а потом, когда сообразила, нашла книжку и, передавая мне, смеялась.
Боже мой! Сколько есть настоящих, подлинных людей среди сектантов, среди «простых», а я все липну к гадинам (потому что я сам гадина). Ведь вся так называемая литературно-артистическая среда - сплошная гнойная язва обнаженного себялюбия, злобы, зависти. Бежать, бежать к тихим равнинам монастыря, к «простым» людям.
Я совершенно измучен. Нет сил. Боже! Боже! Неужели Ты оставил меня совсем и навсегда, Господи! Научи меня, как прийти к Тебе. Ты здесь, со мною, во мне и в то же время так далеко от меня. Я разбит. Совести нет. Мученья, точно язвы, терзают меня. Душа разрывается на части. Как ужасно. Боже! Боже! Я сбился с пути Твоего.
9 н<оя>б<ря> (<19>19 г.), Баку, днем. На балконе (Нижнеприютская, 179). Ветер. Солнце. Голубое, ясное небо. Вспоминаю Москву, мучаюсь, скучаю.
404
1919 год
Ночью (9 н<оя>б<ря>), вагон «Баку-Тифлис». Во мне уже нет ничего человеческого. Остался один зверь.
10 ноября <19>19 г. Баку - Тифлис (днем, ст<анция> Пойлы). Задыхаясь в душном табачном воздухе III класса, со злобой прислушиваясь к кашлю больного.
Теперь я только понимаю, какая дерзость была с моей стороны мечтать об исправлении людей и искоренении зла.
Я гадок, низок, и мне самому нужно учиться у людей смирению и терпимости.
28 н<оя>б<ря>. Грустно! Грустно! Тифлис. Сделал ужасную гадость. У входа в кафе «Интернационал» подходит ко мне какая-то женщина, очень бедно одетая, и просит, чтобы я напоил ее чаем или кофе. Я, мысленно соображая, что тогда мне не хватит на кофе с тортом (ведь я мог обойтись и без этой «роскоши») и на обед, отказал ей, сказав, что я не имею лишнего. Удивляюсь, как не стал мне поперек горла торт, который я ел.
Впрочем, меня уже перестает возмущать моя подлость. Я «докатился» до того предела, когда уже стыд не жжет больше и не колет.
28<-е>, ночь на 29 н<оя>б<ря>. Дома. Тифлис Вчера Рафалович28 обещал устроить мне аванс в «Орионе» (500 р.). Сегодня, когда я пришел, сказал, что им нужно подвести счеты газеты и тогда только они смогут определить —могут дать аванс или нет. А когда я спросил: «Может быть, можно получить в счет рассказа?» («Теплый дождик», данного в «Орион»), он сказал: «У нас две разные кассы» (!). Это в «Орионе»-то две разные кассы, когда каждому тифлисскому гимназисту известно, что и «Орион», и «Грядущий День» - прихоть богачей (Меликовых), затрачивающих на эти издания громадные деньги совершенно бесприбыльно. Дия них 500 р. все равно что для меня 3 копейки, и у них «две разные кассы» для меня.
Какой ужас! Какая низость! И какой позор - до чего я дошел - и это после моего московского благополучия, когда я имел всегда несколько тысяч в кармане.
Здесь я - отверженный. Во мне клокочет злоба, и я думаю: так тебе и надо, гадина. Другой раз не мудри и сиди на месте там, где тебе хорошо.
405
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Я не могу, не могу, не могу больше выносить этого дикого и позорного состояния. Я с ужасом думаю о самоубийстве, но, может быть, в минуту злобы я и решусь на этот шаг. Как глупо. Какой позорный финал. Убить себя от злобы!
Но ведь дело не в этом, не в этом: главное это то, что я потерял все: Бога, веру, любовь, честь. Вдруг почувствовал себя голым таким. Ведь это ужас! ужас! ужас! Что делать? Что делать?
Боже мой! Как я жалок (не несчастен, а жалок, именно жалок)!
В ужаснейшем состоянии мертвой тоски и апатии.
29 н<оя>б<ря> вечером, дома. Тифлис. Утром был у Чокаева29 (киргиза, туркестанского деятеля, одного из редакторов журнала «На рубеже»). Предложил рассказ, прося под него аванс. Он был мил, любезен, но... «дело в том, что он не один редактирует журнал, как решит коллегия, вообще, журнал печатает пока только политические статьи, вот скоро выйдет газета “Новь”, там будут помещаться литературные фельетоны, но... опять-таки все зависит от других редакторов», и последний аккорд: ответ через несколько дней.
Я смотрел на его умное «европеизировавшееся» лицо, на его полированные ногти и чувствовал, как он ежится, точно боясь, что вдруг я, бросив деловой «литературный» разговор, просто попрошу взаймы... А я был близок к этому.
Я убежден, что ответ будет отрицательный. Аванса я не получу, но ничего не поделаешь. Вся жизнь состоит из периодов или полос, и я попал, очевидно, в полосу нищенства. Нужно покориться и терпеливо ждать, пока эта полоса не заменится другой. Никогда в жизни не было этого подлого, ужасного состояния беспомощности и озлобления. 29 н<оя>б<ря>, вечером, быв<ший> ресторан «Ан<н>о- на», теперь - Клуб грузинских писателей. Какая-то смертельная тоска; тоска, сверлящая кости.
Смотря на стенную роспись Судейкина30. Думая о Москве, о России, о революции.
Меня томит какое-то чувство стыда за себя и за других. В такой изумительный момент, когда Москва (право, свобода, труд, народ) борется с Парижем, Лондоном, Вашингтоном, вернее, целым миром (эксплуатация, подлое фарисейство,
406
1919 год
спекуляция, низость), мы ходим как сонные мухи, пьем кофе, расписываем стены и не краснеем за себя. Наоборот, находим оправдание: искусство выше политики. Мы - деятели искусства. Наш покой -дороже всего. Подлость! Подлость! Низость! Все мы гады. Ох, как тошно. Боже мой, как тошно. И как я себя ненавижу за свою беспомощность. У меня два Спасения: либо в монастырь, либо в террористы, свергать подлый строй и умирать от осколков бомб. Конечно - и аскеты, и террористы ближе друг к другу, чем серединке - бражничающим поэтам и художникам.
А я изворачиваюсь, подличаю и хочу скрыть от самого себя, что мой покой мне дороже всего.
После Лахтинской (1915, <19> 17, <19> 18 гг.) Октябрьская революция.
Мой переезд в Москву в марте 1918 г. Остановился в гостинице «Бельгия», там жил несколько месяцев. Затем переехал к Шершеневичу на Крестовоздвиженский, 2. Поездка в Петербург. Остановился у тети Ксени на Лахтинской. Возвращение в Москву. «Метрополь». Там - несколько месяцев. Нанял комнату на Трехпрудном пер<еулке>, сначала в № 5, потом - в 12<-м> доме. Поездка в Харьков (гост<иница> «Астория»), Киев (гост<иница> «Континенталь»), Ялта (гос- т<иница> «Петроград»), Симферополь (гост<иница> Орион», кажется), Евпатория с Петниковым, сначала гостиница (не помню назв<ания>), потом на даче (вместе со Спекторами), потом Новороссийск (у Альпера). Тифлис, сначала у Воробьевых, на Анастасиевской, № 3, затем у Надежиных в Кирпичном пер<еулке>. Поездом в Баку (у Дегена), Владикавказ (Мещанская, 40), поездка в Москву (с Тогой), сначала Дворец Искусств (Поварская, 52), потом гост<иница> «Россия» (около Больш<ого> Театра), затем Шереметьевский, 3. Поездка в Тифлис. Остановился на Анастасиев<ской>, 14 (Ам- бардановы), нанял комнату на Анастасиевской, № 7, в доме Тарсаидзе. Материальные затруднения. Продал комнату. Переехал на <остпавлено место для слова>. Потом на Ве- рийский спуск, № <оставлено место для цифры>. Поездка в Баку (гостиница). Поездка в Москву, сначала у Саакянца (Шеремет<ьевский>, 3), затем на Б. Чернышевском, 21.
192 0 год
Карс. 10 марта. Сумерки. Дровяной склад. Смотря, как муша нагружает на спину три пуда купленных мною дров. И потом, идя с ним по улицам полусгоревшего города, чувствую себя преступником каждый раз, когда приходится прибегать к помощи муши.
P.S. Ужасно! Ужасно! Он жаловался на старость, болезнь, голодное семейство. А я шел рядом, закутавшись в шубу, - впрочем, не более счастливый, чем он, - с больной, опустошенной душой - потерянный и разбитый.
12/ХП <19>20. М<осква>. Смотрел на челюсти времени, сверкавшие, как черный шелк платья, распятый на трафаретных звуках вальса. Это было в Варшаве, когда Империя Русская еще лежала в каменной берлоге, не видя упрямых охотников. На холодной коже белого снега уже горели красные [капли] пуговицы крови.
«Барышня хочет переменить платье». Меня подают на блюде, усеянном драгоценными камнями. Челюсти хрустят. Чудовищный желудок переварит и камни.
В последний раз взглянул на человеческое лицо. Наполеон терпел поражения, его конница лежала в поле обугленными костями. Угольки этих костей пронеслись, как тень в предсмертных зрачках человека. Хорошо бы спеть песенку:
Жил был у бабушки Серенький козлик. Бабушка козлика Очень любила.
408
1920 год
ПРОПАЖА, рассказ
Москва в день ухода Кутузова в глубь Рос<сии>. Юра спрашивает у няни: «Можно ли молиться Богу, чтоб он помог найти пропавшую собачку, кот<орую> Юра очень любит». Няня в ужасе. Ребенок продолжает допытываться у других (у отца, матери, род<ственников>). Все его стыдят: сейчас не до этого, надо укладываться и бежать из Москвы.
Старость и мудрость.
20 дек<абря>, вечером (в гостях у Марьяновой1)* <19>20 г., Москва. Вспоминая всю свою жизнь - безалаберную, несносную, нелепую, жестокую и подлую, невыносимо подлую. О, Господи, как невыносима моя жизнь. Всю жизнь «у чужого костра», «У чужого стола», на чужих людях.
[О русская душа моя.
Молчу. Со мной молчит Россия.
И на воинств<енность> Батыя
Глядит, мученье затая.
Он плеткою, от крови смрадною, Немую хлещет по глазам.]
23/XII <19>20. Москва. Варварка (с Вяч. Ковалевским2), утром, серебряное солнце, тишина. В такие дни зарождается большая любовь, большие замыслы, большие чувства. Какая-то особенная легкость. Я вспоминаю - бывали такие дни в Петербурге, когда я не был еще таким душевно истрепанным и обнищалым.
25/XII <19>20. М<осква>, утро. 8-ой съезд советов меня приводит в какой-то блаженный восторг. Какое невероятное счастье - быть свидетелем этих изумительных исторических дней. А Ленин - весь - это музыка. Лучшего о нем и не скажешь. Он звенит, звучит. Да, да, про него можно сказать: музыка будущего.
25/ХП. М<осква>. Волхонка. В отделе Выс<ших> Уч<еб- ных>3ав<едений>. Разговор со сторожем, который помнит 409
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
меня по службе в Ком<иссариата> Н<ародного> Прос<ве- щения>. 2 года тому назад.
Старик'. Вы как будто изменились.
Я\ Да - прежде я брился. Теперь отпустил бороду и усы.
Старик'. Нет, не то - вы как будто чище были... моложе (пояснил он).
Я подумал: «Нет - именно чище - он бессознательно сказал правду - а может быть, даже почувствовал мою “грязь”».
Человек без горечи что корабль без груза.
От сознания своей ничтожности шаг до утверждения своего величия.
ПАРАДОКСЫ АЛЬТЕНБЕРГА3
Самый большой вред - это книгопечатание, изобретение типографий, больше того - изобретение письменности. Буквы - самые злые насекомые в мире, посредством их люди уничтожают друг друга. Звери честнее. Они едят друг друга и не пишут трактаты в оправдание своих действий.
Знаешь, что твой собеседник - ничтожество, мусорный ящик, и все же дорожишь его мнением, ждешь себе похвалы. О, это подлое, низкое чувство знакомо всякому художнику.
1921 год
3 янв<аря> <19>21 г., столовая «Анархистов» (на Тверской), за обедом. Москва. Душа была придавлена, убита. Я давно уже не испытывал такого тяжелого состояния духа. И вдруг подходит <Николай> Дегтярев (поэт). Поздоровались. Он взял мою руку в свою и начал гладить - глубоко, почти до середины локтя. И мне стало сразу легко. Я подумал: как мало мне нужно. Человеческой (животной) теплоты. И больше ничего. К Дегтяреву я почти равнодушен (т.е. он мне почти безразличен), но и его «теплота» проникла в самое мое сердце.
23/III 21. М<осква>, ночью (вернувшись из Кафэ Поэтов). Самое ужасное в жизни - это потерять уважение к самому себе.
1 апр<еля> днем. Уг<ол> Путинковского пер<еулка> н Мал<ой> Дмитровки. Вся беда в том, что все мы хотим организовывать и никто не хочет организовываться.
4 мая. Лефортово. Был парад курсантов, который принимал Павлик (Павлов). Я ездил с ним наблюдать со стороны за парадом.
5<-е> на 6-ое мая <19>21. Глубокая ночь. Воздвиженка. Возвращаясь домой. Ночь. Звезды. До чего все это обыкновенно. Сознание притуплено. Почти не замечаешь всего окружающего и вдруг... будто просыпаешься и начинаешь по-новому видеть и ночь и звезды. Задыхаешься, не знаешь, что сказать, что подумать: как мало одной жизни, какое жалкое нищенство, — мы точно мотыльки-однодневки.
411
Рюрик Ивнев. Д11ЕВ! 1ИК
Только начинаешь все понимать, смотреть - трясутся руки, седые волосы. Старость.
Часть не может быть больше целого. Коммунизм не может быть окончательным словом мировой истории. Мировая история - целое. Коммун<истическое> движение - часть, поэтому ком<мунистическое> движ<ение> не может быть больше мировой истории, не может ее поглотить.
Если бы мне было категорически объявлено свыше, иерархически объявлено, что вне Римской Церкви нет мне спасения за гробом и что для этого спасения я должен отречься и от русской национальности моей (которая так мне драгоценна), я бы отрекся от нее не колеблясь, как отрекались первые христиане и от узкой иудейской народности, и от слишком широкой римской государственности (там, где она посягала на их внутренний мир).
И кто знает, не подобен ли коммунизм в лице Ш-го Интернационала Колумбу. Он искал морского пути в Восточную Индию и не нашел его, а открыл нечаянно нам Америку.
12 мая, днем. <19>21 г. Тифлис. Совесть рисуется мне крыльями, которые прорезываются на теле человека. Иногда чувствуется какая-то боль и затем легкость: это крылья прорезываются, а потом вдруг исчезнет эта боль - совести нет как нет, и влачишь тяжелую «бессовестную жизнь».
Совесть - это посланник Бога в душе человека (к сожалению, бессменный). Один посланник-добропорядочный-и человек благодетельный. Другой - нерадивый - и человек страдает от его нерадивости и т.д.
15 авг<уста>. Москва. Часовенка (на Петровке). Зашел в часовенку. Поставил свечку перед одним из образов часовенки и невольно искал глазами Христа.
1922 год
11/121. М<осква>. Тверская. У витрины РОСТа, смотря на плакат
«Только всеобщим трудом
Построим коммуны начатый дом».
Орел и решка. Лицевая сторона и подкладка. Как это ужасно, когда видишь насквозь все, что надо и чего не надо.
Думаю: «Мужичок пройдет. Улыбнется. Ах, как хорошо. Почешет затылок. Да, надо трудиться. И пойдет в деревню, и будет трудиться - на пользу всем».
А я за плакатом вижу улыбающееся лицо авгура1, может быть, Маяковского2 или к<акого>-ниб<удь> художника): широкое, розовое, и рот, уплетающий спекулятивные пирожные в спекулятивных квартирах (на деньги (бешеные), сорванные за плакат). Что же это: «хорошо» или «плохо»? Ни то, ни другое. «Так было, так будет»3. И - может быть - так надо.
6 окт<ября> <19>22 <года>. Тифлис (Верийская, 13). Прислушиваясь к военной музыке проходящих мимо солдат. Музыка в войсках придумана для того, чтобы заглушать проклятья солдат.
5 н<оя>б<ря>, воскресенье, раннее утро. Немецкая больница, где лежал неделю (операция). День выхода. Бывает так: проснешься где-нибудь в новом (незнакомом) месте: в вагоне, гостинице, больнице - и вдруг начинаешь слышать какие-то звуки и не знаешь еще, что это: начало какой-нибудь бравурной песенки, просто разговор или даже
413
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
обманчивый звук. И вот этот момент прислушивания к звукам как-то особенно приятен.
9 н<оя>б<ря>. <19>22 <года> (Тифлис), в магазине Идельсона. Какое противное ощущение - будто сало во рту.
P.S. Я всегда испытываю какое-то гадливое чувство, когда вижу Идельсона, и не потому, что он “противен» или «подл», нет, наоборот; он очень мил внешне, а потому, что он окружен атмосферой какой-то повышенной (41°) температуры деловитости, деловой жадности, алчности и в магазинах толкутся всё какие-то пауки.
9 н<оя>б<ря> <19>22 <года>. Тифлис. Верийский мост. Вечер. Всматриваясь сквозь стекла пенснэ в огни города (иду с Ник. М. Дрягиным4). Немногим говоришь многое, но никому - всего. О, как бы я хотел найти человека (друга), которому можно было бы говорить решительно все (все переживания, малейший оттенок мысли). Иногда мне кажется, что это значит - найти счастье (полное, круглое). И я знаю, что этого не будет. (Я не говорю: невозможно, я говорю: не будет, в моей жизни не будет.)
«Из-под беспрерывной к вам ненависти, искренней и самой полной, каждое мгновение сверкает любовь и - безумие.
Напротив, из-за любви, которую она ко мне чувствует, каждое мгновение сверкает ненависть - самая великая» (Достоевский. Бесы. III ч., стр. 370).
19 2 3 год
Ночь (с 3<-го> на 4-е марта <19>23 г. М<осква>).
Сон (очень ясный и выпуклый)
Я смотрю из окна вагона мчащегося поезда. Мой вагон последний или один из последних. Я вижу лошадь, привязанную к буферу послед<него> вагона. Сначала поезд идет не очень скоро, и лошадь, хотя с трудом, но поспевает, затем он ускоряет ход. Я не вижу ясно, но угадываю страданья выбивающейся из сил лошади. Наконец, я вздрагиваю. Благодаря крутому повороту рельс и изогнувшемуся змеей поезду я вижу ясно громадный спуск невероятных размеров (явно не бывающих на самом деле), но тем не менее во сне я верю наклону этого спуска, и сердце мое сжимается в предчувствии крушенья. Поезд мчится по уклону. Я думаю о лошади, привязанной к буферу заднего вагона, но не вижу ее.
4 марта, утро, дома. В эту же ночь видел, что я еду в трамвае (на передней площадке), трамвай сходит с рельс и мчится по дороге. Я выпрыгиваю на ходу - опускаюсь на мягкую землю.
Солдаты пели:
Как Архангел Михаил Ему в зубы закатил.
Шли по Тверской - молодые, здоровые, веселые. Особенно запомнилось лицо одного солдата: белые, блестящие зубы, серые смеющиеся глаза, свежий рот, хороший овал лица.
Я вспомнил солдат Империи, те же голоса, та же удаль (а содержание песен не все ли равно какое?). Я подумал о
415
Рюрик Ивнев. 1{\\РА\\\НК
«верхах» и «низах», что «верхи» прикажут, то будут делать «низы», хотя бы бессознательно.
1923 год
Москва. Апрель
12 апреля, дома.
1) Поэты при свете революции
Начать с «мирного» Петербурга. Бальмонт, Сологуб, Брюсов, Блок, Бунин, Гиппиус - затем война, революция и через 5 лет (теперь). Эпиграф из Гейне.
Только дурак подписывает все то, что он пишет, своим именем. Книгу выпустить под псевдонимом или другой фамилией (тон - вроде исповеди, спокойно, просто, без признания, как верую).
Исповедь поэта (это уже задумано раньше).
2) Нет и не было в историческом прошлом влияния одного лица на судьбы не только одной страны, но на судьбы человечества, не было такого масштаба, не создан он, чтобы позволил нам измерить историческое значение Ленина...
Конечно, мы знаем твердо, что рабочий класс победит. Мы поем: «Никто не даст нам избавленья» - и в том числе и «не герой»1. И это верно, но лишь в последнем историческом счете (курсив мой. - РИ.), т.е. в конечном счете истории рабочий класс победил бы, если бы на свете не было Маркса, если бы на свете не было Ульянова-Ленина. Рабочий класс вырабатывал бы те идеи, которые ему нужны, те методы, которые ему необходимы, но медленнее (курсив мой. -Р.И^). То обстоятельство, что рабочий класс на двух хребтах своего потока поднял такие две фигуры, как Маркс и Ленин, является колоссальным плюсом революции. Маркс - пророк со скрижалями, а Ленин - величайший выполнитель заветов...
Ленин - гений, гений рождается раз в века... создать гения нельзя... но заменить его во время его отсутствия можно: удвоением коллективных усилий.
Из речи Троцкого на заседании VII Всеукраинской партийной конференции 5 апр. 23 г. (в Харькове). Правда. 12 апр. 23 г. № 792.
15/IV 23. М<осква>.
К РОМАНУ
Прачка - «про че-ка» (сын прачки, хулиган, выдумывает донос на купца Кубышникова: «Он неодобрительно отзывал416
1923 год
ся про че-ка». Первый период Окт<ябрьской> рев<олюции> на фоне террора, убийств, обысков).
Умный человек всегда чувствует себя немного глупым.
Р. Ив.
Вариация: Первый праздник ума - сознание своей глупости.
24/IV 23. М<осква>. «Если женщина не наденет вам короны на голову, то накинет петлю на шею» (Золя. «Эжен Ру- гон»3, 23<-я> стр.).
«Надо убивать врага, но царапать его бесполезно» (слова Ругона. Золя. 32<-я> стр. «Эжен Ругон»).
«Он, как орел, кричал в частных домах, а на собрании молчал, как черепаха» (про Архиепископа Турского, Конзье4. II ч. Записок Талейрана5. 15<-я> стр.).
Графиня де Гурко6 рассказывала сегодня, как дом<овой> комитет, желая во что бы то ни стало «выжить» ее из комнаты, нагрянул к ней утром для составления протокола об «антисанитарном» состоянии ее комнаты; в составе студенты, «бабы» и др. лица. По ее словам, протокол приблизительно следующий: «...с потолка свешиваются гирлянды паутины, пол не мыт с октября м<есяца> пр<ошлого> года. В комнате царит вечный полумрак от каких-то особенно устроенных штор, стены плотно завешены тканями «персон<ального>»... «содержания» и пр., и пр.; причем она рассказывала, как ее чудный таз с душистой мыльной водой (мыло Пивера7) хотели назвать помоями и как студент «уступил», назвав все это «мыльной водой».
Сборники (собр<ания> стихов, посвященных Кр<асной> Армии (I сб.), 1-му мая (II сб.), всё, относящ<ееся> к Окт<ябрю> (III сб.).
25 апреля.
ИЗ РЕЧИ БУХАРИНА8 НА XII СЪЕЗДЕ РКП (Правда. 25/IV. № 90)
«.. .поэтому совершенно ясно, что тов. Ленин в своих письмах и в известном документе, о котором здесь говорилось9, вовсе не стоял на точке зрения этой замечательной объек-
27 Р. Ивнев. Дневники
417
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
тивной справедливости и взял кое-кого за волосы и давай дергать направо и налево (курсив мой. - Р. Ив.).
И совершенно правильно сделал, именно потому, что только так можно повернуть общественное мнение партии (курсив мой. - Р. Ив.) по той дороге, которую тов. Ленин считает правильной»10.
Конечно, это «шутка», но за границей она будет использована «кем следует». Будут говорить, что, по признанию «самого Бухарина», обществ<енное> мнение ком<мунистической> партии можно менять по желанию одного лица (хотя бы и Ленина), дергая партию за волосы. Вот к чему приводит наших деятелей не в меру [развитая] понятая любовь к образным и метким выражениям, на которых специализировался и Ленин, и особенно Троцкий.
«Крутой разрыв со стариной оскорблял, - но нравился; народ любил Петра I, он его перенес в легенды и сказки.
Точно будто русский человек догадался, что, чего бы ни стоило, надо было переломить лень и крепким государственным строем стянуть нашу распущенность.
Бесчеловечная дрессировка Петра I и таких преемников его, как Бирон, разумеется, поселяла ужас и отвращение, но все это переносили за открывавшуюся ширь новой жизни (так, как во Франции переносили террор)... с этим периодом связаны дорогие нам воспоминания нашего могучего роста, нашей славы, наших бедствий; он сдержал свое слово и создал сильное государство. Народ любит успех и силу» (из отзыва Герцена о Записках кн. Дашковой: Записки кн. Е.Р. Дашковой. Перевод с английского. Лондон, 1859. стр. XI, XII).
«Нашего легкомыслия не исправляет ни старость, ни продолжительные опыты жизни» (Дидро, из разговора с кн. Дашковой, 114<-я> стр.):
«По мнению Екатерины, русский язык соединяет в себе богатство, силу и нерв немецкого с музыкальностью итальянского, сделается со временем капитальным языком всего мира» (264<-я> стр. Записок кн. Дашковой).
418
1923 год
«Это человек, умеющий носить панталоны» - любимая поговорка Павла I, когда он хотел выразить удивление сильному характеру.
«Умное правительство не должно [скрывать] держать в секрете ни своих финансовых источников, ни доходов» (Стр. 307 Записок. Из письма Ек<атерины> И к Дашковой).
«Когда благо достигает полной зрелости, оно превращается в зло. Напротив, когда зло созревает, оно переходит в добро».
«.. .того качества, без которого нельзя стать выше посредственности, т.е. энтузиазма» (Стр. 364. Из письма Дидро к Дашковой).
«Страдать лучше, чем зевать» (Дидро. Письмо к Д<ашко- вой>. 366<-я> стр.).
Ек<атерина> II сказала Дидро (по Сегюру): «Вы забываете в ваших революционных планах различие наших положений; вы работаете на бумаге, которая всё терпит; она мягка, гладка и не останавливает вашего пера, ни воображения, а я, бедная императрица, работаю на человеческой коже, которая раздражительна и щекотлива»11.
25/IV.
ДОБРО И ЗЛО ПРИ СВЕТЕ КОММУНИСТИЧЕСКОГО СОЛНЦА (книга о морали, этике новых людей нового, будущего общества).
В разговоре с Ройзманом12 о газете, которую я затеваю, когда он усомнился в успехе, я сказал (уже злясь): «Неудача перешагнет только через мой труп». (P.S. Это было несколько дней тому назад.)
«Он возвышался над уровнем посредственности только благодаря своей жажде к владычеству» (Золя. «Эжен Ру гон», стр. 106).
<26 апрелях «“Я занята, разве уследишь. И вот ребенок черт знает с кем водится. Мальчик мой знаете, что сделал? В уборную крест вышвырнул”. Малыш вспрыгивает в углу, бежит к 419
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
столу, звенит его голосок-колокольчик: “Дядя, я вышвырнул. Мне Колька Жичкин сказал: блось крест в уборную - коммунистом лучше быть”» («Правда», № 91 от 26 апреля 1923 г., в отделе «Рабочая жизнь»)’3.
ТЕМА ДЛЯ РАССКАЗА: СООБЩЕНИЕ «ПРАВДЫ»
26 АПР<ЕЛЯ>. <19>23 г.:
Харьков. Случайно обнаружен служивший в качестве курьера Укрсовнархоза быв<ший> тюремный надзиратель и палач (повесивший в 1907 г. эсерку Фрумкину’4) Иванов.
...Мы все знаем, как Петр ломал старое и как устраивал новое. Тяжелому, неподвижному византийскому чину он противопоставил трактирные нравы, скучная Грановитая палата превратилась при нем в разгульный дворец...
Он упразднил место святейшего патриарха, запретил мощам являться и утер досуха всех скорбящих слезы чудотворных икон. В стране упрямого местничества он посадил выше всех плебея Меншикова15, водился с иностранцами, даже с арапами, напивался пьян с матросами и шкиперами, буянил на улицах, словом, оскорблял все стороны прежней чопорной русской жизни и важный царский формализм» (XIV стр. Отзыва Герцена о Записках кн. Дашковой. Записки кн. Е.Р. Дашковой. Перевод с английского. Лондон, 1859 г.).
30 апреля, полночь (после выступления в Клубе НКВД, где был С. Т<ретьяков>16). С. Третьяков (поэт), которому я пять лет назад помогал укладывать белье, когда он бежал от большевиков в Сибирь (из кв<артиры> Шершеневича) и который меня журил тогда за мой «большевизм»’7, теперь выступает вместе с Маяковским (в печати и на вечерах) как ярый защитник Октября, Не знаю, чему больше удивляться - бесконечной кротости большевиков или бесконечной наглости футуристов.
30 апр<еля>. Прочел листовку Лефа (к 1-му мая)’8. Стихи до неприличия слабые. Но больше всего поразил меня Б. Пастернак. После всех его выпадов против большевиков, после чисто органической ненависти к ним и ко всему, что с ними связано, стихи, которые заканчиваются последней строчкой гимна Интернационала19.
420
1923 год
30 апр<еля>, ночь, дома. Сегодня Рагозины20 уверяли меня, что Троцкий - сатанист. Когда я спросил, что это значит, они упрекнули меня в невежестве и разъяснили: поклоняющийся (религиозно) Сатане.
В веселое время мы живем.
Весь город в портретах Ленина. Я представил себе полуосвещенную комнату, запах лекарств и его — ему, должно быть, уже все безразлично. Странная судьба Ленина: какое- то фантастическое удаление от мира. Не смерть, но почти смерть21. Я вспоминаю, каким я его видел: первый раз, по- настоящему, вблизи, в Москве, на 1-ом съезде Советов (ратификация Брестского договора); второй раз, кажется, в <19>18 году (не помню, до покушения или после) внутри Моск<овского> Совета. Он [выступил] произнес речь с балкона и вернулся. Я впился в него глазами, желая запомнить черты его лица. В это время ко мне подошел один из членов Совета и спросил мой документ. Я показал мандат, подписанный Луначарским (я был тогда его секретарем). Член Совета успокоился, но все же вежливо заметил, что в этой комнате (где стоял В<ладимир> И<льич>) могут быть только «партийные».
1/V 23, утро. Какие-то девицы пародировали стихи футуристов (после выступления С. Третьякова в клубе НКВД): «Руку жма - первое ма» - и весело смеялись21.
На днях закончился XII съезд РКП23 (первый съезд без Ленина). Зиновьев24, Троцкий и др., по-моему, слишком напирали на исключительную трудность работать без непосредственного руководства учителя. Конечно - Ленин - всё, но это открытое (публичное) заявление дает карты в руки Европы. Там следят за съездом (за каждым словом раздавшимся) больше, чем у нас в Москве, и будут, конечно, «размазывать» это заявление. Съезд был довольно бурный (особенно остро стоял национальный вопрос25).
Поведение на съезде [кавка<зских>] группы грузинских большевиков (Махарадзе, Квиркония, Цинцадзе)26было прямо скандальным и явно шовинистическим.
1 мая. Вышел из дому в 3 часа. Утром шел дождь. Праздник не очень удачный. Не чувствовалось вдохновение. Тол421
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
па состояла из зевак и чиновников. Не было энтузиазма. Почему-то лучшие портреты Ленина (с прищуренным глазом) не появляются больше, а выставляют безобразный портрет, совершенно не похожий на него.
Мне очень не понравилось, что на одном из автомобилей (в виде ладьи) у руля стоял... живой Ленин - артист или просто какой-то тип, загримированный Лениным. Это бестактно по меньшей мере.
На фоне красных плакатов, лозунгов и т.п. было как-то дико видеть часовню (в Иверских воротах)27, наполненную народом. Многие входили нерешительно, как бы стыдясь. Два еврея - один пожилой, другой молодой (черноглазый), похожий на итальянца, - стояли у входа в часовню и, внимательно всматриваясь в лица входивших, говорили по-еврейски о чем-то громко. Молодой все время смеялся. Когда из часовни вышел какой-то [гражданин] крестьянин в серой солдатской (не военной) [шине<ли>] поддевке, старый еврей ударил его по плечу и сказал что-то на своем языке, очевидно, неодобрительное. Тот повернулся, и на лице его появилась широкая, веселая улыбка.
«На постели так не кувыркнешься», - сказал какой-то мужичок спутнику, любуясь фигурами, которые проделывал в воздухе аэроплан.
«Свобода нераздельна; ее нельзя разрезать на куски и раздавать по порциям, точно милостыню» (Золя. «Эжен Ругон». 311 <-я> стр.).
Все «буржуазные» витрины вывесили портреты Ленина и Троцкого. Особенно занимательна одна на Тверской: магазин готового платья: портрет Ленина рядом с восковым манекеном дамы, одетой «по последней моде». Троцкий среди винных бутылок и консервов гастрономического магазина. Это чем-то [смутным] напоминает судейские залы императорского времени с изображением Христа (в терновом венке). Люди всегда будут прикрывать чьим-нибудь светлым именем темные дела.
422
1923 год
ЧЕРЕЗ ТЫСЯЧУ ЛЕТ, фант<астический> роман
Земля - цветущий сад, во всем мире восторжествовал научный ком<м>унизм. Вся энергия людей, направлявшаяся прежде к убийству и уничтожению, направлена на завоевание природы и победы над временем и пространством.
Письмо мальчика (12 л<ет>), сына рабочего, в «Рабочей Газете»: «Дорогая редакция! Посылаю вам стихи “На коньках”. Папа выписывает газету, я всегда читаю детский уголок. Больше всего мне нравятся стихи Сергея Городецкого. Напишите, сколько ему лет, и еще я прошу, чтобы редакция поместила его портрет».
Вчера это письмо (восстановленное здесь по памяти) я прочел случайно в редакции, сидя за столом (беседа с С. Ма- лашкиным28). Сегодня видел в «Красной Ниве» Городецкого и рассказал про «сколько лет С. Городецкому».
Во всех магазинах (к 1 -му мая) среди шелка, полотна, сукна, консервов, вина и пр<очего> товара помещены на видных местах задрапированные красной материей портреты Ленина, Троцкого и др. Я сказал вчера Грузинову28: если бы сов<етское> государство субсидировало бы церковь, то она рядом с иконами поместила бы тоже портреты вождей.
2 мая. После встреч с Петровским30 (2 раза), смотря на его измученное, светлое и прекрасное лицо. Как голодные псы, ходят поэты из редакции в редакцию грызть кости «аванса», но авансов не дают. У нас царит какая-то безумная, паническая боязнь оригинальной строчки, оригинального слова. Печатается серая скучная вата. Все живое (подлинное) мечется и мучается.
Есенин приезжает в июне (письмо Мариенгофу31). Я его очень люблю, но ужасно неприятно иметь с ним дело. Он - хищник, интриган, коварный, вот уж на кого нельзя положиться. И все это под ласковой улыбочкой. Его скандальная связь с Дункан (старухой по сравнению с ним)32 не может быть оправдана ничем. Ужасно то, что сам он не сознает, как он жалок в роли «альфонса», - но в то же время это такой громадный талант, что ему можно простить всё, даже убийство.
423
Рюрик Ивнев. Д11ЕВ11ИК
5 мая. У входа в церковь и в баню стоят нищие. Я подумал: не потому ли они стоят здесь и там, что и церковь, и баня очищают (душу и тело). И просят не при входе, а при выходе - с «очищившихся» <так]>.
1-го мая весь город был разукрашен. Курьезнее всего, что больше всего «старались» нэпмановские магазины: витрины были залиты красным огнем тканей. В целях экономии я предложил Вячику (Ковалевскому)33 шуточную загадку: каким путем можно, залив всю Москву красным светом, сберечь 99% праздничных затрат (денег, матерьялов, оплаты рабочих и т.п.). Он не мог отгадать. Помучив немного его любопытство, я сказал: обязать всех граждан [весь первомайский день носить красные очки] ко дню первого мая завести красные очки.
12 мая. В Лозанне убит сов<етский> представитель Воровский (фашистами)34. Вчера же опубликован ультиматум Англ<ийского> правительства России35. Настроение в городе тревожно-повышенное. Сейчас происходят демонстрации. Лозунги: «Долой Керзона», «Руки прочь от Сов<етской> Республики», «Да здравствует рабочее прав<ительст>во Англии» и т.п.
12 мая, днем. Демонстрации всегда производят на меня нелепое впечатление. Люди ужасно бывают похожи на встревоженных муравьев, особенно дополняют сходство плакаты, знамена непомерной величины по сравнению с человеческим ростом, как соломинки у муравьев. Если война-то это безумие. У меня холодеет кровь при мысли, что нас ожидает «Красный Седан»36.
12 мая, с грустью думая о весеннем опьянении народов. Музыка для войск - это кокаин для артиста.
13 мая, разговаривая с Грузиновым обо всем и между прочим о вчерашних выступлениях Маяковского во время вчерашних манифестаций37. Биржевики открыто спекулируют на бирже - хищники не надевают масок и грызут горло человечества крепкими, стальными зубами. Звон золота на бирже - это звон пилы (в лесу), вонзившейся в тело мо424
1923 год
лодого дерева, это звон топора, убивающего быка. А Маяковский - это двойной спекулянт, он гаже настоящих биржевиков, потому что во имя подлых земных выгод он церковь (народ, социализм, правду - словом, все «высшее» - идею) превращает в биржу и спекулирует человеческими душами.
14 мая утром, вспоминая вчерашнюю прогулку в Сокольники, группы молодежи, воодушевленные и по собственной инициативе (вне демонстрации) распевающие революционные песни. Обыкновенно брюзжат: все российские демонстрации (теперешние) «гроша ломаного не стоят»: «по приказу», «насильственно» и т.д., но это неверно: вчера особенно почувствовал, как Советские идеи вошли вот уж именно «в плоть и кровь» народа.
14 мая, утро, вспоминая вчерашнюю уборку Фимы. Прислуга мыла пол в моей комнате, и я чувствовал себя скверно (душевно) и начал тогда тоже работать, вытирать ножки стола намоченной в керосине тряпкой (сидя на корточках, в неудобной позе) - и тогда неловкое чувство («сквернота» на душе) прошло, как «рукой сняло».
РАССКАЗ
В Америке группа капиталистов, доведенная до отчаяния энергической агитацией рабочего вождя Джемса, - решает осуществить Страшный Суд. Его усыпляют каким-то особенным способом - таким образом, что он видит и слышит все вокруг него происходящее, но как бы в тумане. Затрачены большие капиталы на инсценировку (буф<ф>онада и т.п.)...
Ночь на 16 мая, дома. Есенин содрал кожу с Нарбута и Зенкевича38, сделал из нее флаг и вышел на улицу. Его заметили. Он стал знаменит, а Нарбут-Зенкевич (кожа-то!) остались в тени. (К лит<ера1урной> характ<еристике> Есенина.)
16 мая ночью. Гельцер39 мне очень понравилась - лицом немного напоминает Е.А. Нагроцкую40 вспомнил Петербург и мою странную дружбу с Е<вдокией> А<поллоновной>. В довершение всего - знакомство с Г<ельцер> состоялось в... пивной. Мы пили пиво (с Гальпериным41), удрав с вечера Прозоровского42 (рядом), и она уплетала раков.
425
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
16 мая. Зашел разговор о Курской магнитной аномалии (сегодня утром).
«Мартышка» (жена Мариенгофа)43 спрашивает меня:
- Как вы думаете, «Курская аномалия» повлияет в смысле укрепления Сов<етского> престижа?
Я ответил:
- Разумеется, т.к. минус на минус дает плюс.
- То есть, - спросила она.
- Очень просто: русская политическая аномалия (-), умноженная на Курскую магнитную аномалию (-), дает плюс (т.е. увеличивает престиж Сов<етской> вл<асти>).
Интересный разговор (тема: фашизм) был сегодня у нас (меня и Мариенгофа) с Б.Ф. Малкиным44, видным коммуни- ст<ическим> работником, быв<шим> левым эсером. [Зашел] Б<орис> Ф<едорович> сказал: «Люблю фашистов. Молодцы. Они поняли структуру большевиков и переняли ее целиком». Итак, - продолжая развивать свою мысль, что фашизм есть изнанка большевизма, он сказал (для коммуниста это было очень неожиданно): «Фашизм опирается в сущности нате же элементы, на которые опирается большевизм, то есть: на революционное мещанство и “гарнизон”». Мариенгоф (когда мы ушли от Малкина) сказал: «Если бы Б<орис> Ф<е- дорович> выступал перед “народом”, он говорил бы иначе».
Я думаю: признать, что у нас нет «пролетариата», - это для большевика что-нибудь да значит. Все это показывает, насколько большевистская организация близка по своему методу к иезуитской.
Православный собор [отлучил патриарха] снял патриаршество с Тихона, вернув ему имя мирянина Василия Бел<л>а- вина45. Интересно, что собор совершенно отмежевался от старой церкви «князей», от контрреволюции и т. п. и теперь согласно установленной собором молитве собор молится за советскую власть, ведущую народы к освобождению и т.д.
Кто-то сострил, что будет установлена особая молитва за газету «Безбожник»46.
16 мая, проходя мимо какой-то воинск<ой> части (Настасьинский пер<еулок>47). Красноармеец обращается к другому: «Ты был на ре~пиздицииЪ>
426
1923 год
17 мая. Мальвина48 познакомила меня (на улице) со своим издателем и спросила меня потом, какое он произвел на меня впечатление.
«Воробей, поджаренный на костерке», - ответил я.
17 мая, ночь на 18<-е>. Вспомнил, как весной <19> 18 года, когда я приехал из Петербурга в Москву по командировке Луначарского ревизовать Наркомпрос, я принимал отчет от Крупской, не зная, что это жена Ленина. Было тепло. Солнце наполняло большую комнату быв<шего> Катковского лицея49. Мне было некогда, я торопился, думал о чем-то другом. Слушал рассеянно. Крупская с добросовестностью провинциальной учительницы объясняла мне какие-то планы работ... Наконец, я избавился от этого скучного долга, выхожу в коридор. Кто-то заговорил со мной, видя мое равнодушие, спросил: «Вы знаете, кто эта Крупская?» - «Нет». - «Ведь это же Ленина, жена Владимира Ильича!»
18 мая. Впечатлительные в детстве натуры, любящие, пылкие, благородные, экспансивные, горячо любящие животных и «добро», большею частью о зрелых летах оказываются холодными, расчетливыми и подлыми.
19 мая. Почему-то вдруг вспомнил [эпизод, происшед<ший>], как бабушка (Евг. Ив. Принц) повела меня к сенатору Крашенинникову50 (в первый месяц моего приезда в СПб., - я был студентом I курса, в 1908 году). Меня оставили там обедать и вдруг забыли налить суп. Все вокруг сидели, стучали ложками, а я прямо умирал от смущения - не зная, что делать. Наконец, кто-то обратил внимание на мою пустую тарелку - Крашенинникова (старуха) страшно извинялась. Это меня смутило еще больше. С этих пор я возненавидел «светские выезды» и бывал только у хорошо знакомых людей.
Есть поговорка, что человек только тогда по-настоящему раскусит жизнь, когда узнает бедность, любовь и войну (О. Генри. 74<-я> стр. «Рассказы»51).
20 маяю Маяковский совсем отупел. Добо<л>тался до стихов («Известия») на смерть Воровского, где рифмует:
убит шайкой воровской Воровский52.
427
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
21 мая. Я никогда не забуду, как студентом, еще задолго до «литературного крещения», в <19>10 или в <19>11 гг. я как-то пошел к Федору Сологубу с «тетрадкой стихов». Он жил на Разъезжей улице, во дворе уединенная лестница (кажется, всего 2 этажа) и дверь, обитая черным, без карточки и дощечки.
Никогда ни до, ни после этого я не испытывал такого душевного трепета. Сологуб казался мне Верховным Существом.
Мир во власти двух 3.: золота и зависти. Неизвестно, что [важнее] сильнее. Одно несомненно: без зависти золото не было бы владыкой.
21 мая. Невольное самоутешение в болезни. Несчастия - это соус, без которого жаркое (счастье) будет всегда сухим и невкусным.
22 мая, вспоминая сутулую, болезненную фигуру С. Г<о- родецкого>. У С. Городецкого такой вид, как будто всю свою жизнь он ломал не свои убеждения, а свои кости.
НА СОЛНЕЧНОЙ СТОРОНЕ, рассказ
Он ужасно не любит одну поэтессу и вдруг встречает ее на улице, всю залитую солнцем, с громадной желтой картонкой, - она ехала в Крым - и от встречи все его злобное чувство пропало - он стал добрым к ней, славным.
«Я люблю тебя за то, что ты умертвил во мне маленькое желание жить», - написал Емельянов5310 мая 1914 г., 7 ч. вечера.
Лекция для турне по России Наша эпоха (в литературе)
Один из источников: моя статья «Точки над и»54, Белинский.
Статья П.С. Когана о Белинском - 8/VI 23 в «Известиях» (№ 125)55.
О черной работе и белой (интеллигенция).
Храм стихов. Свечи, благовония. Ритуал.
428
1923 год
Это издание поэтов - Красному флоту.
Б. Дмитровка, 10. Ник. Мих. Мешков56.
Понед<ельник>, среда, пятн<ица> - 3-4.
№ 8, угол дома, Кузн<ецкий> пер<еулок>57 и Б. Дм<ит- ровка>.
Изд<ательство> «Земля и Фабрика».
Толстой в «Накануне»58. Заграничная пресса (исследование).
«Вопросы быта» - брошюра Троцкого59.
Русский язык «известн<ого>» литератора. «Надо было вплотную думать на этот счет». (279<-я> стр., 17-18 строчки снизу. II том Записок о революции Суханова60.)
НОВАЯ ШАПКА, рассказ
1) Диспут: Тихон или ВЦУ61.
2) Однополая любовь.
3) Новая мораль.
4) Быт (о брош<юре> Троцкого).
22 мая - 4 авг<уста>. В этот промежуток времени ездил на Волгу, с Боби Каменским62. Спустились по Москве-реке до Оки, по Оке до Волги, до Нижнего, а потом домой обратно, и уже по жел<езной> дор<оге>.
4 августа, утро. Москва. Вчера приехал Есенин. Познакомился с Айседорой Дункан. Обедали в Эрмитаже63. Сережа вел себя ужасно: напился пьяным, ругал Айседору и «жидов» на весь ресторан. Любимое его выражение: «ебал я всех». Кроме этого, другие ругательства и выражения вроде этого так и сыплются у него из уст. Зал был шокирован. А<йсе- дора>, видно, его безумно любит. Жаловалась мне на его поведение. Она - обаятельна. Я старался найти на ее лице следы прожитых лет (ей, говорят, за 5064) и не мог. Совсем молодая женщина.
Сережа так же мил и молод, как был. Я не видел его два года. Встреча была самая сердечная. Не знаю, что будет дальше.
429
Рюрик Иапеа. ДН1-В11ИК
4 авг<уста>. В Париже Е<сенин> видел Мишу Струве. Он служит (убирает провол<очные> загражд<ения>, оставшиеся от войны). Сер<гей> говорит, что он нуждается.
Из старых друзей времен Петербурга < 19> 13 -< 19> 16 гг. видел он Костю Ляндау - с женой. Он стремится в Россию.
Геор<гий> Иванов укатил в Лондон (устроился в Рус<ское> представительство). Это прямо чудовищно. Как могли его назначить хотя бы на должность переписчика. Достаточно один раз увидеть милого Жоржика, чтобы понять, что он может делать все, кроме «дела».
Адамович в Ницце у родных. Вот его я хотел бы повидать. Вспомнил нашу трогательную дружбу-роман в Петербурге в 1913 году.
Ал. Введенский (архиепископ «живой церкви»)65 в публичном докладе о Тихоне66, смакуя его грехи перед Сов<етской> властью, в одном месте своей речи сослался на журнал «Безбожник». Аудитория встретила это ироническим хохотом. Аудитория была явно сочувствующей Тихону: Введенскому не давали буквально говорить. Он принужден был скомкать свою речь и кое-как ее кончил, а в «Известиях» на другой день был отчет, совершенно если не извращенный, то замалчивающий главное: сочувствие аудитории Тихону. Вопрос о том, «за кем пойдет церковь, остался открытым» - так кончается официальная заметка67.
Прошлой осенью (в Тифлисе) я как-то сидел без копейки. Мне нездоровилось. В комнате холодно, не было дров. Я поел а<л> студента (соседа) к Грише Колобову (его вагон находился в Тифлисе) с письмом. Студ<ент> приехал через I Уз часа и привез мне 40 т<ысяч> (на один скромный обед по тогдашним ценам). Это было часов в 9 вечера. В двенадцатом приезжает сам, стаскивает меня с постели (я уже лег) и тащит в ресторан (Химерион68), где закатывает мне ужин, стоящий ему 2 миллиона (месяц приличной жизни). А если бы я попросил его 100 т<ысяч>, он показал бы. Гриша, помимо всего этого, обязан мне всем: своей служебной карьерой (я его назначил своим заместителем в бытность мою зав<едующим> арх<ивным> бюро по орган<изации> поезда Лунач<арского> в Наркомпросе) и массой одолженных мною ему денег (в Киеве). Теперь он совершенно испортился (особенно под влия430
1923 год
нием своей вульгарной и алчной жены «Лиды Эрн»69) -яс глубокой болью вычеркнул его раз навсегда из списка моих близких друзей. А когда-то он был так мил, трогателен и забавен!
Ломова70(на даче Мико Саакянца) рассказывала про Луначарского, что он во время своей поездки по Уралу ужасно афишировал свою связь со своей секретаршей (кажется, Барковой71). Она являлась на митинги и собрания полуголодных рабочих обсыпанная пудрой, благоухающая и... почти голая. И будто Секретарь Уральского ЦК послал Л<уначарско>му офиц<иальную> бумагу такого содержания: «Если у Вас нет средств одеть Вашу секретаршу, то мы можем одеть ее за счет ЦК». Л<уначарский> будто бы разозлился и уехал.
Не знаю, писал ли что-нибудь подобное Секр<етарь> Ур<альского> ЦК (по-моему, это неправдоподобно), но, с другой стороны, источник, заслуживающий внимания.
Жена Мариенгофа перед самым разрешением от бремени уехала в Одессу. Там у нее родился мальчик72. Когда меня спросили: «Почему она уехала рожать в Одессу?» - я сказал: «Чтобы родить сына там, где она сама по ошибке не родилась».
5 авг<уста>. Кто-то сказал, что Есенин для Дункан - белый негр.
P.S. Н.Е. Флейшер73 говорила вчера, что Айседоре под шестьдесят, а Сережа позавчера уверял меня (хотя я, конечно, не спрашивал), что ей 37лет.
Был вчера у Коллонтай. Она очень моложава и мила, [хотя] но ужасно кривляется и рисуется. Уходя, я ей сообщил, что приехал Есенин. Она захлопала глазами. Я сказал: «С Дункан», - видя недоумение, прибавил: «Ведь они поженились в прошлом году». Она сказала безразлично: «Вот как?»
Вот как может политика притупить мозги даже самого культ<урного> человека. Не знать Есенина - вот это анекдотично.
В свое время я жалал, что мама не вышла замуж за Чер- нозубова. Он ее безумно любил. Свадьба расстроилась из-за меня и Коли. 4<ернозубов> недолюбливал нас, ревновал к 431
Рюрик Ивнев, ДН1-ВПИК
маме. Тогда мама решительно отказалась выйти за него замуж.
И лишь недавно я узнал, что он стал потом довольно видным «белым» генералом и был убит в Кисловодске большевиками. И я подумал: как хорошо, что мама не связала тогда с ним своей судьбы.
28 февраля 1917 года я был в гостях у Циммерман. Потом вышел от них и гулял на Островах. Помню, я, гуляя, сочинял триолет:
(Гулять в полях пустых и диких И думать, думать о тебе).
А в это время уже гремела революция.
Я хорошо помню, что в этот день я не мог даже на секунду допустить мысль, что мы накануне событий. Мне казалось, что революция в России немыслима, невозможна.
Больше всего из всей революции мне запомнился и меня поразил один момент:
К нам на Лахтинскую пришла тетя Оля (Циммерман), взволнованная и торжествующая и сообщила: «Николай распустил Думу, но Дума постановила не расходиться»74.
Вот этот момент, когда «царя не послушали», был замечательным. А уже потом - отречение и всё - это уже «по форме».
Вчера в «Известиях» были помещены дрянные и «заигрывающие с ком<м>унизмом» стихи75. Я прочел Грузинову и спросил, чьи они? и назвал ряд поэтов. Он ответил убежденно и с жаром: «Никто из поэтов не мог написать такую дрянь. Разве только Городецкий». Я расцеловал Грузинчика.
Записки Ф.Ф. Вигеля76. <М., 1891-1893. Ч. I—VIL>
Записки А.О. Смирновой77. <(Из записных книжек 1826- 1845 гг.). СПб.: Ред. журнала «Северный вестник», 1895- 1897. Ч. 1-П.>
М.И. Пыляев78. Замечательные чудаки и оригиналы. СПб., 1898.
В. Кн. Ник<олай> Мих<айлович>79. Русские портреты XV11I и XIX ст.ст. <СПб., 1905-1909. Т. I-V.>
432
1923 год
7 авг<уста>. Вспомнил, как при чтении корректуры «Несчастного Ангела» я вдруг пришел в ужас, что герою романа Левушке - 13 лет и захотел переправить на 17. Прихожу в типографию. Заведующий чуть не съел меня, начал фыркать и ругаться, что он так и зная, что с этим романом будет возня. Я ушел сконфуженный, и Левушке осталось 13 лет!
8 авг<уста>. Сережа сегодня говорит про Кусикова: «Дурак! Связался со старой бабой пятидесятилетней, думал, у нее деньги есть, а у нее ни черта нет». -
Я подумал: «Вот великолепный выход из положения мужа 57-летней Дункан! И все-таки, несмотря на все эти несуразности, в нем есть что-то обаятельное».
9 авг<уста>. Во время революции в Петербурге, когда уже начались «продовольственные кризисы» и у нас на Лахтинской [улице начали] перешли от сахара «внакладку» к «прикуске», Колечка Шевцов умудрялся уничтожать сахар в тройных размерах, напихивая им рот и запивая чаем, так что тетя Ксеня в конце концов нашла более экономным позволить ему пить чай «внакладку», а я назвал его манеру грызть сахар питием чая «в щекуску».
О религ<иозном> дисп<уте> (доклад А. Введенского)80 была еще одна заметка (кроме той, о которой я писал), - появилась на днях безобразная и гнусная статья быв<шего> священника Горева81 - классический образец статьи-доноса,
Георгий Иванов рассказывал мне (давно, в СПб., до войны или во время ее), что он видел черновики романа Юрку- на82, испещренные поправками Кузмина.
P.S. Вспоминая, читая статьи Кузмина «Условности»83.
Кузмин при всех своих высоких литературных достоинствах все же остается - «умной дамой». Что в нем ценно, так это его изумительная способность освещать своим, внутренним светом - всякую соринку, всякую безделку, беря в свои руки, он окрашивает значительностью. Он самый «подлинный», самый настоящий художник, но на всем его большом таланте все же лежит отпечаток дамского рукоделия.
2$Р. Ивнев. Дневники
433
Рюрик Пены. ДНЕВНИК
Клычков в пьяном виде хвастался, что бьет свою жену и всё это «от любви». Противно!
В моей книге «Четыре выстрела...» я описывал встречу (в самом начале революции, в Петербурге) с Есениным, Орс- шиным и еще каким-то поэтам*4. И через три года обнаруживается (сегодня!), что этот «какой-то поэт» - Клычков.
В пьяном виде, ударяя себя в грудь, почти со слезами на глазах, он мне открылся, как он глубоко уязвлен и оскорблен этим «какой-то». Теперь только я понял причину его неприязни ко мне. А я и вовсе не думал обидеть его: действительно, забыл - кто был тогда третьим, только сейчас припомнил - это был действительно Клычков85.
Как легко наскочить на подводный камень в море человеческой глупости.
Самая отвратительная из «женщин с положением», которых мне пришлось видеть на моем веку во времена Империи и во время нашей революции, - это О.Д. Каменева, кривляка, неумная, неприятная в делах и на службе, она везде пользовалась антипатией. Насколько я знаю, ее не любят прежде всего в ее же кругах (отрицательные отзывы о ней М.Н. Менжинской86, неприязненное отношение к ней Луначарского, рассказ Мико Саакянца о ее циничных хлопотах в деле освобождения от воинской повинности ее лич<ного> секретаря). В то же время говорят, что по существу она незлой человек.
9 авг<уста>. Вспоминая, как с Мариенгофом до упаду хохотали над этими стихами. Есть такой бездарный (скорее даже ненормальный) «поэт» Коротков87, написавший увесистую книгу прямо анекдотических по своей безграмотности стихов. Между прочими перлами у него есть строчка (ставшая знаменитой в Москве), в которой пять слов с четырьмя ошибками:
Байрон, стоя на носе судна, Глядел на мачты кораблей.
10 авг<уста>, утро, после посещения кельи. Митрополит Антонин88 производит впечатление неглупого, хит434
1923 rwi
рого старика, но говорит просто, как мирянин. Вокруг него нет ореола театральности. Он не играет и потому проигрывает (в глазах стороннего наблюдателя).
10 авг<уста>9 после прочтения книги Лучинской об Азефе89. М. Ройзман - мелкий Азеф. Те же приемы и та же роль.
Первый литературный кружок, в который я вступил, был при СПб. унив<ерситете>, кажется, в 1908 г. Это были бездарные и нелепые сборища студентов, где «литература» была на втором плане, а на первом - свирепая [борьба] грызня между двумя председателями (то один, то другой был выбираем): Альбин и Гидони90. Первый канул в вечность, второй стал потом присяж<ным> поверенным, а во время Окт<ябрь- ской> рев<олюции> я встречал его имя в качестве театр<аль- ного> критика и «новатора». Там же подвязался ставший потом довольно известным юмористом (сатириконцем) Аркадий Бухов9’. Тогда он писал «серьезные стихи», вроде таких (запомнилисьже !!!):
Свою любовь к тебе люблю я, А не тебя, красивый зверь.
Помню, раз, после окончания лит<ературного> собрания, я выхожу из Унив<ерсите>та на набережную. Подходит ко мне какой-то незнакомый студент (это было вечером), жмет мне руку и говорит: «Все, что там читалось, надуманно и скверно. А ваши стихи - настоящие». И ушел. Его предсказанье оправдалось. Из всех имен, читавших тогда <текст обрывается>.
21 августа Сегодня у Есенина «аудиенция» у Троцкого. Сережа хочет хлопотать о журнале для большого издательства. Блюмкин92 предупредил Сережу за обедом в кафэ «Пегас», что Троцкий действует гипнотически на людей и что Маяковский, когда говорил с Троцким, «дрожал, как щенок».
Все это довольно комично, но очень жизненно.
Здесь, конечно, не Троцкий как Троцкий, а Троцкий как гипнотизирующая своей всемирной известностью личность.
435
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
22 августа. Вечер Есенина прошел блестяще93. Переполненный зал Политехнического музея. Атакующие кассы толпы. Конная милиция у входа. Но говорил он о загранице очень плохо, сбивался, начинал повторяться. В зале послышались смешки, но Есенин вышел из неловкого положения. Чистосердечно улыбнулся, махнул рукой и сказал:
- Не умею рассказывать. Прочту лучше стихи.
Зато читал он их изумительно хорошо. И он взял реванш. Публика неистовствовала от восторга.
Я выступал с речью «Есенин и современность». Хотя все говорили, что речь была удачная, но я остался ею недоволен и ушел в угнетенном настроении.
В конце вечера к Сереже подошли два представителя политконтроля ГПУ. Не знаю, о чем они говорили с ним, но в это время подошел Блюмкин (секретарь Троцкого), прервал их беседу и увел Есенина.
23 августа. Сережа будет редактором толстого журнала. Блок имажинистов и крестьянских поэтов. Он какой-то странный. О беседе с Троцким ничего путного не рассказал. В общем, говорит, что Троцкий принял его хорошо. И он «очарован» Троцким.
28 августа. У нас будет журнал «Вольнодумец» (результат визита Есенина к Троцкому). Не думаю, чтобы вышло из него чего-нибудь особенное, принимая во внимание узурпаторские наклонности Мариенгофа. Он был так беспомощен и жалок без Сережи, и в этот период я его очень любил и жалел, а теперь он так явно извлекает выгоды, «выжимая сок» из своей дружбы с Сережей. Все это противно до тошноты, и у меня нет никакой радости, несмотря на то, что, вероятно, я смогу начать печатать в журнале свой роман.
Ваня Старцев ругал стихи Мариенгофа. Я защищал, но ей-Богу, не знаю, кто прав, кто виноват.
29 августа. Вечер. У Есенина есть какие-то распутинские чары (не в дурном смысле этого слова), это его особенная гипнотическая манера читать стихи. Нужно быть магом, чтобы вместо насмешек получить бурю аплодисментов за такие строчки: «Нежная девушка в белом нежную песню 436
1923 год
поет» или «Многих девушек я перещупал, многих женщин в углах прижимал»94.
За такие строчки другого поэта били бы батогом, а Есенина ласкают. Ия- первый, потому что он поэт (а не стихотворец), а настоящему поэту можно (и должно) прощать все.
На выставке есть громадная реклама: почта-телеграф. Прием посетителей и т.д. Словом, все удобства. Мы зашли: Инна Чернецкая95, Семен Минц96 и я. Минц хотел послать телеграмму. Но кроме плаката «Подача телеграмм» ничего и никого не было. Сеня обратился к какому-то человеку и получил в ответ дерзость. Это мелочь, но очень характерная ложь и реклама.
9 сентября. Большой поэт не боится слабых стихов (Блок, Есенин). У Мариенгофа же нет почти ни одной абсолютно слабой строчки.
РАССКАЗ
Доктор (молодой, страдающий, измученный, полубольной) приходит к больной. Постепенно в разговоре роли меняются. Не доктор дает советы больной, а наоборот - больная доктору. Она инстинктивно почувствовала его несчастие и захотела ему помочь.
Легче уговорить уголовного преступника не убивать тебя или не ограбнуть, чем чем некоторых чиновников не крючкотворствовать.
Как бывает трудно искреннему человеку, когда по необходимости приходится натягивать улыбку - при разговоре с недостойным человеком.
19 24 год
25 ф<евраля>. Вчера нас повели в еврейский дом. Курили гашиш. Потом пришел какой-то еврейчик в коричневом костюме. (Жаль, что я не художник!) Полевой1 сказал, что это спекулянт, занимающийся контрабандой. Он содержит Веру Самойловну (хозяйку дома). Гостиная: пальмы, вазы, мебель в чехлах, занавесочки, пол грязный.
Расспрашивал про Боркусевича2. Он, оказывается, был довольно видным полит<ическим> деятелем, а теперь «в опале» - слетел со всех постов из-за мальчишки (его секретарь и любовник), который злоупотреблял его доверием и попался в каких-то аферах.
Комсомолец, поэт белорусский, сказал про Есенина: «Неужели нельзя коллективным усилием любящих его спасти его от запоев?»
И еще: «Когда наши ребята [узнали из газет] прочли в “Рабочей газете” статью Сосновского (о бойкоте)3, они пошли в магазин и накупили книг Есенина».
Узнал бы об этом этот жирный дурак - вот взбесился бы.
Про Есенина знают даже здесь, что он нюхает кокаин.
Мразовский (ред<актор> «Сов<етской> Белоруссии») говорит, что есенинские скандалы носят обществ<ен- ный> характер как пробуждение великоросского национализма.
По поводу присоединения к Белоруссии части Витебской, Могилевской и др<угих> губерний, по словам Мразовско-
438
1924 гол
го4, член ЦК Сапронов5 сказал на частном совещании: «Растаскиваете Россиюшку».
26 фев<раля>. «Или веди себя прилично, или сорви с дверей наши визитные карточки» (я сказал Митьке утром), он шумел.
Еврейка (хозяйка маленьк<ого> бельев<ого> магаз<ина>) спросила: «Где ваша лекция?» - «В Доме Культуры».
Поморщилась.
Я спросил: «В чем дело?»
Молчит. Я догадался, спрашиваю: «Бывшая синагога?»
«Да». Публика не пойдет (еврейская). Единств<енное> место, где можно было молиться и мужчинам и женщинам, - и отняли.
«Мы, ставшие на советскую платформу, или, вернее, поставленные на нее». Из речи проф<ессора> Маркона6 (знатока древ<него> еврейства), со слов Мразовского.
Мразовский говорит: «Петроград нельзя было переименовывать в Ленинград, уж лучше было бы Москву назвать так. Я сказал: «Нельзя. Она оставлена для Троцкого. Когда он умрет, будет названа Троцква».
192 5 год
6 января. Умер Павлик (Павлов)1, с которым связана лучшая полоса жизни - Волга, Архангельск, Соловки (путешествие 1907 года), когда мы были кадетами (он - 6-го, я - 7-го класса), детство, Сережа Томкеев, полоса «головокружительного детства». Он мне говорил часто: «Ты один будешь на моих похоронах». Ирония судьбы! Я узнал о его похоронах в Москве две недели спустя. Такая горечь была. И это не случайно. Все у меня так выходит нелепо. О смерти Павла узнал от Минца. А Зайцев П.А.2 рассказывал подробно (но я не знаю, верно ли это), будто бы он был командирован в Китай для переговоров с китайским правительством. И когда пароход причалил, он, не дожидаясь трапа, хотел сойти по доскам, сорвался, упал в море и утонул. Не знаю, правда ли это, но это очень похоже на него: перед ожидавшей его на берегу свитой «президента» «пройтись молодцом». Я говорил Емельянову, что когда узнаешь о смерти сверстников... За несколько недель до этого узнал о смерти Коли (брата) в Тифлисе. Теперь о ровеснике...
11 января. 19 декабря хоронили Павла (он умер действительно в Китае, в июле месяце), а я узнал лишь теперь. Как горько и больно.
14 января. Ночь. Счастливый человек не может написать хорошего романа.
20 января. «Поджигатели» Луначарского в «Новом театре». У входа какая-то девица, смотря на форму: «Ах, Луначарский, уйдем». (Уходит со спутниками студентами.) Я был
440
1925 изд
с Емельяновым уже после 4-й картины. В раздевалке много народа (тоже уходят).
Швейцар: «Удивительно, что это уходят все».
Я: «Удивительно то, что приходят. Пьеса убийственная».
<9> февр<аля>. История расторгнутого брака (Дрягин). Его рассказ про ссору с «женой». Белье, кот<орое> он дал через нее прачке. «Не хватало» несколько пар. Образец Пе- редоновщины3 еще более сгущенный.
10 фев<раля>.
Сон (с 9<-ГО> НА 10 ФЕВ<РАЛЯ>)
Я среди озер, вода чистая, много купающихся. Жарко. Я выбираю место, где бы выкупаться. Одно озеро - черное. Вода в нем кипит (как асфальт). Я перехожу по зыбкому мостику через одно из озер. На берегу окровавленная голова петуха (только что зарезанного).
16 февр<аля>. Вспоминаю путешествие по Волге с Павликом (Павловым) и наши [магические] «заклинания»:
Волга, Кама, Балабанский,
Юнкер, карточки, арбак, И таинственный, прекрасный Жрец Изиды тайный маг.
Павлик утонул в Кантонской пристани.
В пьесе «ЛАГЕРЬ»
Солдат (встречному мальчику):
- Ты куда идешь?
Мальчик (указывая на спутника):
- Да вот, куда-то ведут меня.
Солдат:
- Счастливый! Ты хоть видишь, кто тебя ведет, а мы и этого не видим.
9 апр<еля>. Скончался Патриарх Тихон (7 апр<еля>, 11 ч<а- сов> 45 м<инут> ночи).
Вчера вечером на углу Тверского бульвара и Богословского переулка, у ларька (фонарь освещал все) два оборванца в 441
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
лохмотьях стояли и крутили папиросы. Один сказал другому: «Слыхал, Тихон умер?»
Сегодня только вспомнил (особенно ярко эту картину - вечер, слабый свет фонаря, сыро, холодновато, два оборванца почти из-под земли выросли). Я еще утром слышал об этом и подошел к лавочнику, спрашивая, где здесь газетчик? «Вы слышали - Тихон умер»? Он насупился и сухо сказал: «Ничего не слышал» (должно быть, боялся говорить с посторонним).
10 апр<еля>. Интересное зрелище-Донской монастырь, полно народа, большая очередь от храма до ворот монастыря и далеко за воротами. Прощание с патриархом, прикладываемся. В «очереди» разговоры, как, да почему умер. В общем, вздорных слухов об «отравлении» сравнительно очень мало. Этому помогло сообщение (в газете) фамилий профессоров и докторов, в присутствии которых скончался Тихон.
Вот маленький мальчик лет 9<-ти>. Отец говорит ему: «Ты в школу уже не попадешь. Скажи, что был у гроба Тихона». Мать: «Что ты, его засмеют в школе». Мальчик (спокойно): «Пусть засмеют». Вот женщина (истеричка) кричит: «Пойте, пойте все: “Святый, Боже, святый крепкий”4, за нашего мученика».
Порядок образцовый, ни одного милиционера. Публика держит себя очень спокойно, сдержанно, политических разговоров совершенно не слышно... Курьез с киноап<п>ара- том. Кто-то установил ап<п>арат на крыше и начал снимать. Публика заволновалась, некоторые закрывали лица, поворачиваясь спиной к ап<п>арату (дескать, снимает ГПУ «для сведения»).
[Внутри панихида]
Архиерей - строгое, красивое византийское лицо. Перед панихидой сказал строго, указывая на пыльный пол: «Надо сказать сестрам, чтобы здесь вымыли».
Пальмы над гробом тоже очень пыльные. Держали светильники - два юноши, изумительно красивые лица, один похож на Ростика.
Монастырь заложен в XIV веке, отстроен в XVII (кажется, жила там царевна Софья5).
Прямо не верится, что все это в XX в., - монастырь изумительно красивый, стильный, все это как-то смутно «напоминает» времена Бориса Годунова.
442
1925 год
13 апр<еля>. Вчера был похоронен Тихон в Донском монастыре. Небывалое количество народа. Много, конечно, просто любопытных, иностранцев, но основная масса, конечно, пришла хоронить Патриарха. Говорят, было 400 тысяч человек, не меньше. Много интересных разговоров, курьезов. Так, одна женщина спрашивает меня: «Правда, что на похороны приехал папа римский?» Говорила насчет каких-то аэропланов, которые опускают венки и тому подобное.
Зрелище было величественное, погода стояла чудная, совсем весеннее, голубое, безоблачное небо, солнце; на солнце особенно горела кирпичная, древняя стена монастыря.
Задача: прокурору запрещено заниматься моим делом, допустим, что он без работы и не может найти ее долго. Правонарушитель (прест<упник>) назначен прокурором. Будет ли преступный правонар<ушитель> совершать преступление и совершит ли б<ывший> прокурор в тяж<елых> обстоятельствах^ как<ие>-ниб<удь> правонарушения (преступления).
СТРАННЫЙ СОН (ночь на 14 апреля)
Я сижу на лестнице и рассматриваю карту какого-то большого города. С трудом нахожу надпись: Екатеринослав. Смотрю дальше: почему-то он оказывается на берегу моря (синяя краска карты). Вот и все.
Записать сон про Ленина.
15 апр<еля>. Хорошо бы завести в своих заметках отдел: курьезы. Художник Пакул ин6. Встречались два раза в жизни - знакомы, почти знакомы - это все равно, что совсем не знакомы.
И он мне говорит вдруг, не с того ни с сего:
- Знаете, я нашел носки. Замечательные. Так трудно найти. И ведь в Москве нет носков. Я признаю только хорошие. И хочу только хорошие.
Рассказал Емельянову. Он смеялся. Сказал:
- Ведь он дурак, а, говорят, был гвардейским офицером.
Я ответил:
- Это далеко не мешает одно другому.
443
Рюрик Ибнев. ДНЕВНИК
Интересный процесс в Губсуде 24-го отд<еления> милиции. Обвиняют милиционера, участк<ового> надзирателя, в изнасиловании женщин и эксплуатации (даровое мытье полов и т.п.). Пишу статью (большую) об этом процессе.
КАПИТАЛИСТ, рассказ Стилизованный под старинный.
Где это произошло? Я долго пытался вспомнить и не мог. Кажется, в Америке. Мистер Доранчис получил громадное наследство. Он начал одаривать друзей. [Тогда] Друзья, получив солидную часть, относились к нему, конечно, с благодарностью, но перестали в нем заискивать и были как «с равным». Это испортило весь вкус и аромат его богатства. Деньги перестали его радовать. Он стал несчастным. Тогда, чтобы вернуть себе прежний престиж и хорошее расположение духа, он сложными банковскими операциями довел своих друзей до разорения, и тогда они снова в чаянии подачек начинают его «боготворить». Но он помогает уже мелочами, и так он чувствует все время свое могущество. И... он снова счастлив и доволен!
СОЦИАЛЬНЫЙ РОМАН
Найдены неизвестные письмена (папирус). Наконец, с бол<ь- шим> трудом разобраны. Запись о жизни и нравах давно погибшего в море государства (опустившегося на дно) - вся нелепость челов<еческих> отношений, суд, государство, войны.
Случай в суде:
- В июле прошл<ого> года какая была погода?
- Не помню.
- Холодная.
- Нет, жаркая.
- Значит, вы помните.
- А вы были в шубе.
Суд удаляется на совещание.
Не доказано, что в июле пр<ошлого> года была жара.
444
1925 год
Рассказ «АПЕЛЬСИНОВЫЕ КОРКИ»
Мол<одой> чел<овек> замечал, что всегда, когда покупал апельсины и ел в дороге, корки выбрасывал не сразу, а по частям.
Нашел мемуары деда, в кот<орых> был описан ужасный случай с отцом (прадедом героя рассказа), что прадед совершил убийство (жены) и труп разбрасывал по частям в лесу.
«ГЛАЗА», роман
К РОМАНУ
Богема. Артист<ический> мир. Зависть. Злоба. Газетный мир. Жирные штрафы. Фамилию большими буквами.
К РОМАНУ
Мистификация: Оратор кусает палец. Брызжет кровь. Он пишет кровью на полотне: «Клянемся делать то-то». Оказывается: это был обман. Он обвязал палец пузырем, там была клюква.
К РОМАНУ
Лавка. Мясник. Его уверенные движения, легкая и ядовитая усмешка губ, как бы говорящая: все одинаковы, всем нужно жрать мясо - жирное, сочное, кровавое. И как бы чувство превосходства. Он стоит у истока человеческих волнений и страстей. Он - посредник между людьми и пищей, и, как всякий посредник - он горд. Он, как священник, кот<о- рый> стоит между Богом и людьми.
К РОМАНУ
Она хотела сорвать с его губ извивающуюся улыбку и превратить ее в такую же извивающуюся плетку.
Горячие белые руки под крупным июльским дождем.
«ГРАД»
Рассказ (к новелле XX века)
Крупный, белый, свежий, как сахар, град. Он забегает в подъезд и там встречается с ней. Знакомство. Любовь.
«НУЖДА», роман
Трагедия мелких уколов, ущемленных самолюбий, бедности, заштопанных рубах. И параллельно - богатство, «зо445
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
лотая клетка» и нужда духовная, бешеная, душащая нужда в друге, которого нет.
«КОТОРОГО НЕТ», роман
Май. Тверской бульвар. Вечер. Боковая аллея. Семья нэпманов возвращается из театра. Жена (толстая, неуклюжая, спотыкаясь и падая): «Какие здесь выбоины!» Проститутка, шедшая сзади, дает реплику: «Здесь не выбоены, а все вы- ебаны!» Движение. Семья в ужасе. М-me второй раз падает.
НОВЕЛЛЫ
Второй раз так не напишут.
Писатель инсценировал самоубийство, чтобы прочесть о себе некрологи. Хотел потом появиться вновь - вызвать сенсацию. Но некрологи оказались такими хорош<ими> и теплыми, что он решил не открывать своего обмана, решив, что 2-ой раз о нем так не напишут, и тихо дожил свои дни в деревне в полной безвестности.
БАНЯ
Два чел<овека> друг к другу чувств<овали> отвращение и встрет<ились> в бане. Каждый хотел «смыть с себя» грязь встречи.
СОН ГЕОРГИЯ СЕРГЕЕВИЧА
В дороге, ночью в степи, выскакивает из поезда в серую мглу - попадает в подземное царство. Описание устройства и путешествия, обычаев и нравов.
ПОЧТОВЫЙ ЧИНОВНИК
Быв<ший> артист, ушедший из самолюбия со сцены, поступил на службу Вспоминает ночью на какой-то захолустной станции свои прежние роли, которые он играл. Степь. Вот промчался экстренный поезд. В освещенных окнах мелькнула тень той жизни.
192 7 год
18/V 27. Япон<ское> море. Пар<оход> «Томск». Матрос (утром, убирая кают-компанию):
- Жить - хорошо. Люди сами себе портят жизнь. Поменьше бы философствовали, смотрели бы на жизнь проще, на такую, как она есть: живи и работай, а жизнь - хороша.
На реплику одного из пассажиров:
- Я жаден до прозы. Люблю жизнь. Люблю людей. Жизнь хороша.
На палубе. Выглянуло солнце. Море синее. Хороший ветерок. Женщины запели песню. Матрос, проходя мимо (очень серьезно): «Не пойте, а то шторм будет».
Я обратился к рыбаку (соседу): «В чем дело?»
Он: «Это уж обязательно так будет. Ежели баба запоет или когда куры забирают, обязательно шторм будет». И он указал рукой на ящик с курами (рядом), где куры забирали.
Владивосток. На пристани. Приход китайцев (сначала один, потом - другой). Мария Константиновна^. Розы.
Рассказ «ШТОРМ»
Ребенок едет в первый раз на пароходе в город.
Беспомощные беленькие цветочки, которые прячутся в тени бол<ьших> листьев. Морск<ой> песок - средь него жизнь, красные букашки.
К РОМАНУ
Окошечко в кают-компании. Канат. Впечатление, как будто стекло треснуто. Потом вдруг канат поднимается выше, трещина исчезает. Если бы трещины сердца так же исчезали
447
Рюрик Ивнев. Д1 IIlBJ (ИК
бы. На потолке в кают-компании лампы с красивыми матовыми колпаками, словно громадные гроздья винограда.
УМОЛЯЮ ОТКЛИКНУТЬСЯ, роман
В один прекрасный день во всех больших газетах Европы появилось объявление: «Ты не сказал мне своего имени. Умоляю откликнуться». Следовал адрес. На жел<езной> дороге, в поезде необыч<ная> встреча людей, кот<орые> полюбили друг друга. Он остался случайно на станции. Она приехала в Париж. Растеряли друг друга. Поиски, приключения.
К РОМАНУ2
Вокзал. Вечер. Настя сидит в буфете. Смотрит на стену и в эту минуту думает, что ведь были минуты, когда она задыхалась от счастья с Виктором (недавно) и на этом самом месте тогда сидела - так же неподвижно, такими же мутными, безжизненными глазами устремившись вдаль.
СОВЕТСКАЯ ДАМА, роман
Городская «советская дама» в деревне: пьет молоко, старается набрать здоровья. Подсматривает, чтобы давали свежее молоко и т.п.
- Что, Иван - хороший мужик?
Молчание, точно считает до тысячи.
- Чужое не берет, свое не отдает.
ЛЮБОВЬ И ДЕНЬГИ, комедия
В Швейцарии выстроен отель-ресторан. Главная цель - услада для влюбленных. При отеле служат художники, поэты. Поэты пишут по заказам, художники - рисуют.
К РОМАНУ
Ни одно животное не убивает другое с такой циничной и добродушной жестокостью, как человек. Человек - это сахарный убийца (скотный, птичий двор, ласка человека к животному, ведомому на убой).
1927 1х>д
Человека ценят не за то, что он человек, а за его поступки, талант и т.п. Жуткое отношение к человеку как таковому, полное равнодушие.
Ты плачешь над книгой, в кот<орой> описывается жестокость людей, а сам делаешь еще худшие жестокости, а все потому, что в книге описаны люди, с которыми ты не сталкиваешься, от которых тебе ничего не надо. А если бы горе какого-нибудь из книжных персонажей могло доставить тебе радость (как это бывает в жизни), ты бы никогда не заплакал над ним - жалости бы не было вовсе.
Есть грязь и грязь. Один человек грязен и низок, но он уверен, что это не так уж плохо, что многие хуже его. Но есть гордый чел<овек>, кот<орый> не боится грязи, т.к. он настолько чист, что не страшится липкой и зловонной грязи.
К роману «ТИПИЧНЫЙ МУЖЧИНА»
После [победы] вечера, проведенного с женщиною, которая ему поддалась, он отправился на телеграф в 2 часа ночи и дает телеграмму приятелю: «Крепость взята».
Эгоистичный, самодовольный, честолюбивый, тщеславный, жестокий, пылкий - в то же время холодный, ценящий в любви лишь «охоту» за добычей и кидающий женщину после того, как только достигнута победа.
Читал письма влюбленных в него женщин, сначала с интересом, под конец письма всегда зевал. Влюбленных письма всегда кажутся глупыми, если тот, кому они адресованы, равнодушен к ним.
Довольно добрый и в то же время эгоистичный, циник (туалет, самолюбование). Любовь к странствиям, ни к чему не привязан, целый день может сидеть и ничего не делать - курить (целые легионы папиросных коробок, в сумерках кажутся разрушенным городом, золотые буквы на коробках блестят в сумерках, как главы церквей этого картонного города).
ПОВЕСТЬ ИЗ КАМЧАТСКОЙ ЖИЗНИ
Рыбак в отдал<енном> уголке Камчатки просит тов<ари- щей> привезти ему «жену». Одна девушка согласилась, он ее третировал. Она убежала. Дорога. Горечь-боль. Беленькие цветочки с растоптанными лепестками. Красные маки как бы говорили: «Мы похожи на язычки пламени, мы го-
29 Р. Ивнев. Дневники
449
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
рим, но не сгораем». Лиловые колокольчики грустно покачивали головой.
БЛАГОПОЛУЧИЕ, роман
Мещанский, самодовольный, сытый, обросший жиром круг - на этом фоне несколько идеалистов, не приспособл<ен- ных> к жизни. От «благополучных» веет жиром и наглой прожорливостью.
ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ, роман
Бешеное честолюбие властной и могущественной индусской семьи заставляет их воспитать сына с самого раннего детства, внушая ему, что он - Христос, пришедший второй раз на землю. Подготовка к мировому могуществу. Крах.
ПУСТЫШКИ, роман
Молодые люди, сами не знающие, чего они хотят, жадно желающие жить в «собственное удовольствие», ничем не интересующиеся, кроме грубо животного.
ЛЮБОВЬ ХРИСТА, историч<еский> роман Все страдания Христос принял из-за любви к другу, изменившему его, недостойному его.
ВОЗМЕЗДИЕ роман
Человек совершает преступление (убивает). Следы замяты. Он остается безнаказанным. Через неск<олько> месяцев он арестован по обвинению в убийстве другого человека, в смерти которого он абсол<ютно> невиновен. Но обст<оятель- ства> склад<ываются> так, что случайно факты против него. На суде он в бешенстве сознается, что совершил убийство не второго человека, а первого, в убий<стве> кот<орого> его даже не подозревали. Тогда его отпр<авляют> на каторгу за первое убийство.
19 2 8 год
Причудливые сплетения водорослей, которые ты видел тысячу в разные времена своей жизни, теперь кажутся тебе какими-то ласковыми существами, наслаждающимися своим покоем и разнообразием своим, радующими глаза не пестротой, а удивительной дружбой двух цветов - зеленого и коричневого.
К РОМАНУ
Надо не иметь ни капли юмора, чтобы принимать жизнь всерьез. С людьми, не чувствующими это хотя бы подсознательно, невозможно говорить. Они пресны, а что может быть отвратительнее пресной пищи?
Воспоминания о бывших фактах жизни, ставших нереальными, несуществующими. Так же, как и небывшие, но могшие быть, делают почти несуществующими и те переживания, которые происходят в данный момент. Осознать это до конца, до предельных глубин - это значит почти «вырваться» из мира, стать духом, а не плотью.
Из костей слона делают безделушки. Слона рисуют на резинках. Потом «слона по улице водили напоказ», делают игрушечных слонов и охотятся на них и убивают с одинаковой веселостью.
19 29 год
Июнь - сентябрь. Кинорежиссер Пудовкин и его жена1, уезжая за границу на 3 месяца, предоставили мне свою квартиру на Тверской ул. Уезжая на Дальний Восток в 1926 году, я не ожидал, что пропутешествую так долго, и не забронировал своей комнаты на ул. Станкевича2. Поэтому все это время мне приходилось жить или в гостинице, или в наемных комнатах*.
Свердловск. 27 ноября 1929 г. Приехали вчера вечером. Спали бог знает как. Только сегодня к 6-ти в<ечера> достали номер. Выспались и сейчас сидим в ресторане при гостинице и ждем заказанных пельменей. Днем осматривали Ипатьевский дом, в котором были расстреляны Романовы. В Верхнем этаже Музей Революции, в подвале комната сохранена в том виде, как было 10 лет назад.
Круг чтения Гоголя, когда он оторвался от действительности и впал в мистицизм: «Розыск» Дм<итрия>. Ростовского3, «Трубы словес», «Меч духовный» Лазаря Барановича4, «Проповеди» Стефана Яворского5, «Христианское чтение»6.
Записки А.О. Смирновой. 87<-я> стр.
«Как караулить за душой? Иногда, закрывая, открываешь и, открывая, закрываешь».
Из письма Гоголя Смирновой. Записки Смирновой. 91 <-я> стр.
Герцен про своего отца: «Верил ли он сам? Я полагаю, что немного верил по привычке, из приличия и на всякий случай.
’ После возвращения из-за границы Пудовкиных я нанял комнату на Смоленском № 12. Адрес (193(ГЗ 1) в Москве: Смоленский рынок, 12, кв. 25. <При- меч. Р. Ивнева.>
452
1929 год
Он почти никогда не принимал священника или просил его петь в пустой зале, куда высылал ему синенькую бумажку».
Герцен. Т. II. 39<-я> стр.7
Пошли мне бури и ненастья, Даруй мучительные дни, Но от преступного бесстрастья, Но от покоя сохрани!
И.С. Аксаков8.
А.О. Смирнова (из письма ее к С.Т. Аксакову): «Допускаете ли вы, что ухабы можно ненавидеть в России? Ухабы, сугробы, серое небо, скверный климат, весной разливы и мифологическая грязь. Я уверена, что древние сделали бы божество из такой грязи, как наша».
29 нояб<ря> <19>29 г. На нашем вечере в Деловом Клубе. Свердловск. Забытая за кулисами Записная книжка «писателя». «Заявление» в Откомхоз9: на такой-то улице есть большой дом. Он принадлежит такой-то (частная собственность) и т.п.
«Волны умирали у наших ног».
А.О. Смирнова. Воспоминания. 186<-я> стр.
Константин Аксаков напечатал трагедию «Прокопий Ляпунов»10, которая произвела фурор в Москве, особенно когда начиналось в конце трагедии славление. При колокольном звоне славили нараспев: «Славен город Москва, славен город Владимир» и так все древние русские города.
254<-я> стр. Смирнова.
«Мне запрещено входить в дела порученной мне епархии».
Слова архиерея Иринарха”. <С.> 255. Смирнова.
30 ноября <19>29 г. Свердловск. В редакции комсом<оль- ской> газеты «На смену»12.
Редактор: «Мы знаем, что по этому вопросу с нами не соглашаются некоторые взрослые» (!)
Изумительно хорошо вырвалось «взрослые».
453
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
La vida es sueno у el sueno es la vida. Жизнь есть сон и сон есть жизнь13.
Испанское изречение.
Софи в Тифлисе за кулисами в 1922 году: «Ничего не понимаю, аплодируют, а читать не дают». (Публика устроила насмешливую овацию.)
Клюев на вопрос: «Как живешь?»
-Да как можно жить в наше время? Плохо, совсем плохо.
- Ну, а как материальные дела?
- Да никак. Кто сахарку принесет, кто хлебца. Вот так и живу.
А Мариенгоф рассказывал, что Клюев одно время «демонстративно» стоял на паперти Казанского собора и просил милостыню.
Клычков, ударяя себя в грудь: «Ведь четвертым - был я».
Гейне назвал М-me Сталь «султаншей мысли»14.
А.О. Смирнова. 247<-я> стр.
Губернатор Вронченко15 водил Александра I целый день. Это был тип Манилова, «исполнен благоволения». Представив чиновников государю, каждому выпевал или тропарь, или кондак. «Вот это вам председатель такой или такой палаты, и это вам наш совестный судья, олицетворенная правда». Потом он водил безмилосердно государя по гуляньям и в беседку.
- А тут, - говорил он, - собирается наша молодежь играть в невинные игры, а оркестр играет веселенькую музыку.
Тут Александр Павлович не утерпел и послал губернатора покоиться на лаврах благоволения.
247<-я> стр. А.О. Смирнова.
Аксаков оскорбился тем, что я не оскорбилась его посланием.
<С.> 253. А.О. Смирнова.
1/ХИ 29. Свердловск. В Музее Революции интересное письмо Распутина, предостерегавшего Николая, начинаю- 454
1929 год
щ<его> войну с Германией и предсказывавшего гибель от этой войны всей династии.
Une terrible necessite*16 (слова Тютчева Смирновой про смерть царевича Алексея, по слухам отравленного Петром). Эта меткая фраза подходит и к казни семьи Романовых в маленьком подвале дома Ипатьева (теперь Муз<ей> Революции, кот<орый> я осматривал с Мариенгофом).
«А, вы смеете читать эту безобразную книгу перед моими детьми и развращаете их молодое воображение. Это ваши Шиллер, Гёте и подобные им подготовили теперешнюю кутерьму».
Ник<олай> I к Гримму17, читавшему семье царя «Фауста» в день, когда Н<иколай> I узнал о Герм<анской> рев<олю- ции> <18>48 г.
Когда граф Альмавива исчислил Севильскому цирюльнику качества, которые он требует от слуги, Фигаро заметил, вздыхая: «Если слуге надобно иметь все эти достоинства, много ли найдется годных быть лакеями?»18
«Мне это стихотворение не нравится. Оно выступает, как бы подбоченившись».
Россет (Смирнова) о стихотв<орении> Пушкина «Подъезжая под Ижоры».
«Некоторые люди, личности которых имеют очень мало личного».
А.О. Смирнова о ком-то. 67<-я> стр.
«Не лучше ли одиночество, чем вдвоем одиночество- вать?»
А. О. Смирнова. 74<-я> стр.
1 дек<абря> 29. Свердловск. «Центральная гостиница» (№ 187). Почти все приходящие к нам в гостиницу молодые поэты не могут взять верного тона, т.е. естественного. Одни от смущения излишне развязны, другие - напыщенны, третьи — утрированно деловиты. Особенно был сме* Ужасная необходимость (фр.)-
455
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
шон один (внешность маменькиного сынка), трещавший как сорока.
Кофе надо варить в фаянсовой посуде и на маленьком огне, чтобы он не вскипал.
«Пойми, милая, она любит медика! Будь он прекрасен, как Адонис19, но это человек, прописывающий нам слабительное и получающий по 10 франков за визит!»
А.О. Смирнова. 264<-я> стр.
3/XII 29. Свердловск. Диспут с уралапповцами20 в клубе пищевиков - 2 дек<абря> вечером. Народу тьма. 200 чел<овек> остались за бортом. В середине диспута получили такую записочку: «На улице такая масса желающих попасть, что двери ломятся от напора. Я попал через вход на крыше, рискуя... многим. Это говорит об интересе к диспуту. Предлагаю устроить диспут в большем помещении». Мы говорили хорошо. В конце речи - овации.
«Здесь нет джемперов и накрашенных губ». А за столом все уралапповцы в джемперах! (На диспуте 2 дек<абря>.)
На весь город одна баня. Около нее столпотворение вавилонское.
Нигде так отвратительно не кормят, как в Свердловске. Обед в «лучшем» ресторане при нашей «Центральной гостинице» можно есть с трудом, даже сильно проголодавшись.
В городе очень мало женщин. В ресторане вечером была всего одна женщина!
Audi alteram partem - выслушай другую сторону. Два собеседника. Разговор ощупью. (Свердловск. Централ<ьная> гостиница).
К лекции. История с сорной корзиной. Этично это или неэтично?
456
1929 год
Omne ignotum pro magnifico-все незнакомое кажется прелестным.
Из приходящих «паломников»: два молодых прозаика держались прекрасно. Эти взяли верный тон. Очень толковые, хорошие, настоящие. Приятно было поговорить. Перед ними приходил монстр! Манерничанье, точно в 1913 году, и стихи - удесятеренная северянинщина, но без таланта Северянина. Не верится, что в наше время имеются и такие. Он думал по наивности, что мы его обогреем, - ушел от нас, получив такой холодный душ, что мне стало его даже жалко.
За Троицком, из Свердловска через Челябинск. Магнитогорск-совершенно новый, социалистический город, построенный по всем правилам новейшей техники. Жителей тысяч 20, новые дома, все улицы асфальтированы и т.п.
«Мы с вами, но против вас» - «под занавес».
О самураях - с двумя шпагами: одной - длинной, другой - короткой, кривой.
В центре города милицейский комиссариат. У входа стоит милиционер, который упрашивает прохожих «зайти на минуточку», т.к. нужны «понятые». При нас (мы проходили мимо) отбояривались от этой чести две девицы и их спутник, уверяя, что им некогда. Но их все-таки, кажется, умолили. Два раза приставали к Мариенгофу, но он убегал, говоря, что он «приезжий». В этом что-то глубоко провинциальное.
193 0 год
29/1 30. М<осква>. В нашу комнату входит Н.А. Гейни- ке1. Обращается к Дм. Федоровичу (выдвиженец): «Д<мит- рий> Ф<едорович>! Вы сделали то, что я Вас просил?»
Д<митрий> Ф<едорович>, не отрываясь от своего дела: «Чего?»
Н<иколай> А<лександрови>ч взорвался: «Чего!», - передразнил он Д<митрия> Ф<едоровича> и вышел из комнаты.
Андрей Иванович Гришин (другой выдвиженец) спрашивает меня, показывая на какую-то бумагу: «Р<юрик> Александрович^ скажите, пожалуйста, что это означает: десять минус три - часть Московской области?»
Я смиренно разъясняю: «Это не 10 - 3, а Ю.-З. - Юго- Западная часть Моск<овской> области».
Этот же Андрей Ив<анович> (сам по себе милейший человек), делая доклад (отчет о своей поездке на Урал) на заседании Президиума ЦПК, вместо Геолком (Геологическая комиссия) все время говорил: «ёлком». Говорят, Смидович2 все время морщился, все улыбались, а на другой день у нас над ним подтрунивал даже Дм. Федорович.
Инна Павловна Маслова (секретарь школьного отдела) волновалась, пройдет ли латинизация алфавита.
- Ведь тогда всем придется переучиваться - изучая латинскую грамматику.
- Причем туг грамматика? - спросила Тучинская3.
- Как причем! Если будет латинизация алфавита, значит будет и латинская грамматика.
Тучинской стоило больших трудов объяснить ей, что латинская грамматика здесь не при чем.
458
1930 год
25 июля, часов в 8 утра. Мне приснился сон: будто мы с Сергеем Есениным катаемся на лодке по озеру. Вода чистая- чистая, как в Неве. Лодка крошечная, вроде самодельной, вырезанной из свежего дерева. Навстречу нам плывут лодки, и нас качает все сильнее. Какая-то большая лодка слишком быстро прошла мимо, нас, и вода после сильной качки наполнила нашу лодку. Мы начали тонуть, но страха почему-то не было. Потом выяснилось, что здесь не глубоко и видно дно. Потом мы очутились на дне, вода куда-то исчезла, и мы стоим голые. И мы легли отдохнуть прямо на дно.
На улице (Лахтинская). 12 февр<аля>. Мягкий зимний день. Няня мальчику (2-3 лет), который боязливо прижался к ней, увидев собаку:
- Ну что ты боишься? Как собаку увидишь, так в сторону. Собачки только о тебе и думают, да?
Позвонить Чуковскому*. Письмо маме.
Ночь на 13 февр<аля>. Загородный пр<оспект>.
Пьяный: «...твоя законодательство мать».
О литер<атурных> нравах (разговор с Юрой, не дома).
- Всегда ли так было или только теперь: кумовство, «членство», «устройство дел»?
- Я думаю, что всегда. [Вечная тема:] Бессмертная классификация: деляги и простаки.
К. Чуковский - классический ловкач, кривляка, фамиль- ярн<ый> со всеми. Ходячая книга дурного тона. Но по-своему «талантлив». Сегодня встретился с ним в Госиздате.
Груздев5 - так в быту бывает симпатичен, мил, любезен (относительно к разряду ловкачей). Неприятно в нем - [сплошная] бьющая в нос литературность, вернее - литературщина. Беседует, поблескивая стеклами пенсне, о [высок<ой>] литературе, как гимназист 8 класса старого времени, считавший своей обязанностью вести одни «умные разговоры».
Юра жаловался, что вся литература держится на «Лидиях Моисеевнах», ловких дамах, которые случайны в литературе и в то же время от них многое зависит: когда пустить в набор, 459
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
когда замариновать (Лид<ия> Моис<еевна> Вар<ковицкая>6 - секретарь Госиздата и ред<актор> совр<еменной> русс<кой> лит<ературы>).
О ГРОБОКОПАТЕЛЯХ
И. Груздев, Павел Медведев7- необходимые люди в литературе, но относятся к особ<ому> разряду: люди «окололитературные». Они делают очень хорошее и полезное дело (популяризация писателей, интерпретация), но все же настоящий писатель никогда бы не взялся за это дело или, если бы взялся, то в великой нужде, ради денег. (А Груздевы это делают для «славы», вскочат на подножку чужой триумф<альной> колесницы, как, напр<имер>, сделал Груздев с Горьким8.)
7 сентября. Неожиданно пришел Александровский9. Заплетающимся языком просил достать вина или водки, - «иначе пойду на базар, продам штаны и рубаху». Жутко подумать, до чего может опуститься человек. У меня в это время был Анатолий, я попросил его принести бутылку вина. «Какой я пролетарский поэт, - плакался Александровский, - я ничто». Говорил о том, что он всю жизнь «обкрадывал» Есенина. Жаль его страшно. Как жаль, что мерзавцы не спиваются, а такие чудесные люди, как Александровский, - сплошь да рядом.
8 сент<ября>. За обедом в доме Герцена Клычков брюзжал на Луговского10(тот сидел через два столика от нас), говоря, что предки Луговского (как будто его настоящая фамилия - князь Нарышкин1 ’) подлизы<вались> <вырезсшы 4 строка песенку:
Товарищ правительство,
Корми мою маму,
Полонскую, сестер и Лилю Брик,
В столе лежат две тыщи, Их фининспектор взыщет, А сплетничать покойный не привык12.
Мне кажется, что это их подучивают какие-нибудь поэты, вроде Вани Приблудного13.
460
1930 год
9 сентября. В Ленинграде, возвращаясь с вокзала домой скоропостижно скончался от паралича сердца Павел Никитич Сакулин12 * 14. Еще несколько лет тому назад, после одного из публичных выступлений (был диспут, участвовал Бухарин, от которого Сакулину доставалось особенно крепко), я [назвал] сказал, что Сакулин лицом (и особенно бородой) напоминает Ивана Шуйского, а душой - Василия Шуйского15.
Вечером. Дома. Одна смерть за другой. Умер Баркусе- вич, один из видных наших дипломатов. Меня познакомил с ним покойный М.Н. Емельянов, т.е., вернее, дал к нему письмо, когда я ездил в Минск. Это было в 1923 или в 1924 г.
Баркусевич в то время работал там.
Простудился, кашель. А послезавтра надо ехать читать лекции в Серпухов. Думал пойти к Флейшер или к М.Ю. Окуневой и там полежать один день, принимать лекарство и т.п., но когда я одевался, пришел Вася. Он свободен сутки. Стало так приятно. Словно немного теплее в комнате. Он побежал сейчас же за боржомом, аспирином и яблоками (для яблочного чая, который, говорят, очень хорошо действует, смягчает кашель).
10 сентября. За последние недели произошло несколько серьезных крушений на разных линиях ж<елезной> д<оро- ги>. Есть много жертв. Опоздание поездов стало обычным явлением. А наркомпуть Рухимович16сидит на своем месте, как ни в чем не бывало. Таких наркомов надо гнать в шею.
Сегодня над Москвой пролетает «Граф Цеппелин»17.
Сейчас над Кремлем пролетел «Цеппелин». Аэропланы перед ним - маленькие, жалкие стрекозы. Зрелище удивительное. Формой цеппелин похож на грандиозную рыбу.
12 сентября. Серпухов. Приехал сюда вчера почти со¬
всем больным. Не хотелось пропускать лекций (читаю два
дня подряд, вчера - в клубе Луначарского, сегодня - в клубе
строителей). Остановился у Коли18. Сегодня немного лучше.
Вчера мою лекцию открыл зам. зав. клубом Акимов так:
«Товарищи, сейчас лектор прочтет лекцию на тему: “Япо¬
ния о Камчатке”» - это вместо: «На Камчатку через Японию».
461
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Мальчик, провожавший меня после лекции, рассказывал, как забавляются местные хулиганы-мальчишки: роют на дорогах ямы, наполняют их водой и прикрывают ветками, и бывают очень довольны, если в них попадают люди.
Записал позавчера о железнодорожных безобразиях, а вчера, 11 сент<ября>, в «Правде» появился большой фельетон на эту тему Демьяна Бедного19. Как раз вовремя!
Вчера обедал вместе с А. Крученых20 в доме Герцена21. Он уверял, что за несколько дней до смерти Сакулин был арестован и [вскоре] почти сейчас же выпущен по настоянию Бубнова22, и будто это так подействовало на него, что он умер от паралича сердца.
Сейчас иду на лекцию в клуб строителей. Сижу в Колиной комнатушке и пишу. Погода прояснилась, стало сухо. На бледно-голубом небе облака серого цвета с тусклым золотом. Есть причина быть грустным.
13 сент<ября>. Сегодня в 10 ч. утра вернулся в Москву. Эти два дня меня очень утомили и не дали взамен ничего хорошего, если не считать маленького [матер<иального>] финансового подкрепления (2 лекции). Второй лекцией (в клубе строителей) я остался доволен, первой - не особенно.
Вспомнил, как клубный работник (Макаров, клуб Совтор- га) спросил меня: «Камчатка - это советская территория?»
Коля обещал приехать ко мне в Москву. При расставании он был очень мил.
Вечером. Дома. Опять почувствовал себя хуже. Снова взялся за домашнее лечение. На керосинке кипятится яблочный чай. Напичкаюсь аспирином и лягу раньше.
К счастью, встретил днем Анатолия и захватил его с собой, он будет у меня ночевать, иначе, несмотря на недомоганье, не высидел бы дома и сбежал бы к Мишелю или к Окуневым23.
Все более и более чувствую потребность, чтобы около меня была какая-нибудь живая душа. Неужели это признак отцветания молодости?
Сегодня Инна Павловна24 (Ц.Б.К.) опять отличилась. За чаем во время перерыва кто-то из сотрудников пожаловался 462
1930 год
на нездоровье. Его спросили: «Что с Вами?» Он, немного смущаясь, ответил: «Да так, желудочное». А И<нна> П<ав- ловна> выпалила (она только что вернулась из отпуска): «А вот у меня летом живот работал прямо замечательно!»
16 сент<ября>. Приехал в Москву Рабиндранат Тагор25. Нельдихен26уже успел его «осмотреть» и рассказывает, что старик «со всем соглашается». М.Ю.27 рассказывала, будто, когда поезд подходил к Москве, Тагор крепко спал, и его «свита» не знала, как ей быть: будить своего патрона или нет.
Пикантнее всего, что в числе свиты находился... Д.И. Марьянов28 (быв<ший>муж Мальвины) и уже в качестве... германского подданного (это бывший коммунист, уехавший из Москвы в 1920 г. по командировке и с этих пор из Берлина не возвращавшийся). Когда я был в Берлине в 1925 году, я его встречал там. Он держал себя по отношению к нам очень корректно, и мне лично оказывал даже некоторые любезности, но все же он, конечно, авантюрист.
Вчера получил письмо из Серпухова (от Коли). Он пишет, что будет в Москве 19 или 20-го сентября, а затем едет в Каширу, где будет учиться в техникуме (он принят на 2-ой курс).
17 сент<ября>. Вчера вечером на улице пьяный кондуктор автобуса (в форме) отговаривал пьяного друга (рабочего), который хотел идти к проститутке. Он ему все время повторял, ударяя себя в грудь: «Ангел мой! Послушай меня, не ходи. Ангел мой! Получишь сифилис и будешь меня, Ангел мой, вспоминать». Это «Ангел мой» звучало замечательно!
23 сент<ября>. Сегодня еду в Серпухов - там у меня две лекции. Коля [уже] теперь в Кашире. Я его проводит туда несколько дней тому назад, и 28-го поеду к нему на один день. Кашира утопает в яблочных садах, но провинциальна до мозга костей. И все-таки так захотелось мне сегодня ехать не в Серпухов, который без Коли потерял всю свою прелесть, а в Каширу.
25 сент<ября>. Серпухов. Вчера читал лекцию в клубе
Володарского (Ситценабивная фабрика)29. Аудитория мерт¬
вая, нельзя сравнить с публикой клуба строителей. Марья
463
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Никифоровна30 получила сегодня письмо от Коли. Я жду с нетерпением момента, когда поеду к нему в Каширу.
Хотел записать несколько интересных встреч, но в Москве было все некогда, многое уже выветрилось, но попробую кое-то восстановить в памяти.
Говорил с Балагиным31. Он жаловался на ужасающую скуку; хотя он по горло занят общественной работой, но это не дает ему удовлетворения. Все общественные кампании он сравнил с айсбергами. «Так же как айсберги, они холодны и также в беспорядке наваливаются друг на друга». Приглашал меня зайти к нему.
Несколько дней тому назад произошла неожиданная встреча с Марьяновым. Я был по делу с В.А. Сытиным32 в Союзки- но. Вдруг чувствую чью-то руку на плече. Оглянулся - вижу передо мной Д<авида> И<оанновича>. Он почти не изменился, только несколько раздобрел; держит себя торжественно, важно, но со мной, конечно, был «обаятелен». Видел и его новую жену, третью по счету, - дочь Э<й>нштейна33. Уродина ужасная, очевидно, имя отца скрашивает ее безобразие в глазах хитрого и карьерного мужа.
Вместе с ними был на просмотре картины Литвинова «Камчатка»34. Литвинов пробыл в экспедиции35 около двух лет на Камчатке и создал прекрасную картину. Т.к. я торопился, то последнюю часть я уже не смотрел и ушел, не простившись ни с кем.
Литвинов говорил с Марьяновым, как с «знатным иностранцем». Смотреть на это было довольно противно. Когда я рассказал об этом Владу Королевичу36, он сказал, что, по его сведениям, Марьянов пользуется в Берлине большим весом в области кинематографии, и поэтому не удивительно, что Литвинов перед ним плясал на задних лапках.
И.А. Новиков рассказывал забавные вещи про Вл. Ив. Немировича-Данченко37. Зашел разговор о сохранившихся стариках. Кто-то высчитал, что Немировичу не меньше 70 лет, а выглядит он изумительно бодро для своего возраста. Тогда И<ван> А<лексеевич> и Ольга Максимилиановна рассказали про его «режим». Утром - ванна и завтрак, небольшая прогулка, театр (репетиции), возвращение домой, ванна, обед, отдых (причем он раздевается, меняя белье, и постельное также), вечером после театра снова меняется белье, снова - 464
1930 год
ванна и т.д. Словом, короче говоря, «секрет молодости» заключается в том, что он три раза в день меняет постельное белье! Не знаю, что здесь выдумано и что - правда, но многим это кажется анекдотом на фоне общих условий жизни.
О Рабиндранате Тагоре слышал от многих, что это - дутая величина.
На днях вспоминали разные смешные истории. Мальвина (быв<шая> жена Марьянова) была как-то в гостях у Розенель38. В комнату входит дочь Розенель от первого брака, девочка лет 14-ти39. Розенель спрашивает Мальвину: «Как вы думаете, сколько лет моей дочери?» Мальвина, желая угодить молодящейся Розенель, не моргнув глазом, ответила: «Пять».
Розенель посмотрела не нее, как на сумасшедшую, и сердито буркнула: «Сразу видно, что вы никогда не имели детей».
Но раз (это было давно) Мальвина была более остроумна. В ту пору она была влюблена в художника Вербова40 (который, между прочим, однажды «согрешил» с Борисом Прозоровским). Вербов был к ней более чем равнодушен. Мальвина приставала ко мне с вопросом, как ей «заворожить» Мих<аи- ла> Ал<ександрови>ча. Я сказал ей: «Для того, чтобы дать тебе какой-нибудь совет, я должен знать, было ли у тебя с ним что-нибудь или нет». Мальвина очень быстро ответила: «Ты мне дай два совета. Один совет на тот случай, если было, а другой - если не было, а я сама выберу, что мне больше подходит».
27 сент<ября>. Вчера В.П. Беляев41 (художник) клялся мне и божился, что Крученых в 1920-< 19>23 гг. давал деньги в долг под %, причем в заклад брал даже грязное белье, и будто бы вся комната его была завалена грязным бельем должников. Я этому не верю, хотя Беляев обещал познакомить меня с художником, который жил в то время в одной квартире с Крученых. Этот художник якобы подтвердит все, что говорил Беляев.
Вчера был у Сатаровых42. Там были венгерские политэмигранты и французские туристы. Было очень забавно, как эмигрантка сердилась на Генриэту Григорьевну, что она пригласила французских буржуа. Г<енриэтд> Г<ригорьевна> оправдывалась, что они пришли, т.к. будут брать уроки русс<кого> яз<ыка> у Гр<игория> Моисеевича. Французы же, вероятно, бесились, что попали в такую революционную компанию.
30 Р. Ивнев. Дневники
465
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Маргарита (эмигрант) спорила с Г<ригорием> Моисеевичем^ что более демократической страны, чем наша, нет на земле, и в доказательство этого приводила то, что у них в трамвае, на улице, в поезде без всякого стеснения ругают Советскую власть. Г<ригорий> М<оисеевич> не принимал этого доказательства и смеялся над ним.
В городе бесконечные разговоры по поводу расстрела 48 вредителей-продовольственников43.
Козыревы44, Буданцевы45 шипят, как змеи, и в то же время из кожи лезут вон, чтобы показать свою «общественность», не пропускают ни одного заседания актива Союза писателей и т.п. Такое двурушничество омерзительно.
На днях встретил в доме Герцена за обедом Вадима (Шер- шеневича), которого не видел несколько лет. Он все такой же - вульгарно-шумный; мнящий себя острословом. Во время обеда официант уронил посуду на лестнице около обеденного зала. Раздался треск и звон. Шершеневич крикнул на всю залу: «Войдите!», думая, что это «страшно остроумно». Как странно! Ведь когда-то мы были с ним близки, а сейчас он для меня чужее чужого. И Анатолий (Мариенгоф) то же самое мне говорил давно, что он не чувствует в Вадиме ничего родного, а ведь он когда-то был с Вадимом еще ближе, чем я.
29 сент<ября>. Кашира. Приехал сюда вчера вечером. На условленном месте меня встретил Коля. Мне показалось, что он обрадовался моему приезду. Он крепко сжал мне руку своей горячей рукой и долго так держал, не выпуская. На автобус я не попал и приехал с вокзала на извозчике, Коля сел в мою пролетку, и мы направились в гостиницу, где он заказал мне номер. Но в гостинице нас ожидало разочарование: дежурная сменилась и не передала его заказа, и номер перед самым нашим носом был занят другими. Меня это очень огорчило, мне пришлось до 4 ч. ночи переночевать в общей комнате, а в 4<-е> освободился номер, и я, не дожидаясь утра, ночью же перебрался туда и заснул до 9 ч. утра. Утром пришел Коля.
Сегодня я бродил по Кашире, сидел в каком-то саду, утром было пасмурно, но к часу прояснилось. Было так прият466
1930 год
но смотреть на желтые ветви деревьев и наблюдать, как падают листья, похожие на желтые снежинки. Лежал на скамейке и смотрел в голубое небо, затянутое разорванными облаками.
Между 10 и 20 окт<ября> здесь будет моя лекция (та же Камчатка). Вспоминаю, как враждебно отнесся Козырев к моему стихотворению «Стальной корабль» (о партсъезде), напечатанном в последнем номере «Красной Нивы»46. «Ты начал воспевать какие-то 16 калош»47, - сказал он, ему вторил Свен48.
Клычков на днях говорил Кириллову49 при мне: «Есенин всем на меня наговаривал, всех со мной хотел поссорить и тебя тоже. Помнишь, что он тебе говорил про меня незадолго до своей смерти...» Это, конечно - и увы, - правда.
Недавно прочел (или, вернее, перечел) записки Белецкого50 о Распутине. Я подумал: если бы я не встретил в жизни таких людей, как Клюев, Есенин и Шергин51, - я психологически не смог бы никогда представить себе даже приблизительно облик Распутина. Но, зная хорошо и даже очень хорошо этих трех лиц, я вижу Распутина как живого. Из этого не следует, что они похожи на Распутина. Это не так. Но все трое несомненно люди одного порядка, одного внутреннего горения...
Вспомнил вчерашний вечер, когда подъезжал к Кашире. Темнота, огни, гул вагонов и мост. Мосты ночью всегда действуют как-то волнующе, точно переходишь из одного периода жизни в другой.
30 сент<ября>. Кашира. Хорошее, солнечное утро. Сижу в своем номере (большом, светлом) и работаю. На столе шумит самовар. Я нарочно попросил самовар, чтобы было уютнее. Это перенесло меня в сравнительно недавнее, но кажущееся таким далеким прошлое. Новосибирск. Зима 1927 года. Я возвращаюсь из Японии в Ленинград вместе с Леонидом52. Денег нет. Останавливаемся в Новосибирске, чтобы добыть на дальнейшую дорогу. Вечером приезжаем в гостиницу. Усталые ложимся спать. Утром просыпаюсь - за окном ослепи467
Рюрик I fence. ДНЕВНИК
тельные снега. Я подумал еще тогда: вот это - Сибирь. Я еще был в постели, когда нам в номер принесли самовар. И я никогда не забуду отражение красных, раскаленных углей в блестящем никелевом подносе самовара. Было несколько изумительных минут внутренней душевной насыщенности.
Потом мы разъехались с Ли, я - в Ленинград, он вернулся на Дальний Восток.
2 октября. Две смерти в один день: вчера в Финляндии скончался Илья Репин53 и в Москве - Львов-Рогачевский54. Так постепенно уходит в область предания старый мир. Про Львова-Рогачевского острят, что раз в жизни, да и то в день смерти, он очутился в хорошей компании.
Вчера опубликован обмен нот между Финляндией и нами55. Финская нота очень наглая, скорее, впрочем, ехидная, а наша (Литвиновская)56 слишком обширна, в ней что- то детское, хотя и грубое. Она, по-моему, весьма неудовлетворительна. Уверен, что Чичерин57 составил бы ее глубже, серьезнее и крепче.
3 октября. Давно не испытывал таких душевных потрясений. Никогда не думал, что я так крепко и глубоко привязан к Анатолию. Вчера провожал его на вокзал, - он поехал в Новочеркасск к своей матери, ехал он совсем больным с температурой 38,7, в одном пиджаке, который я достал для него у милого и добрейшего Вл. Т. Кириллова. До этого он ходил в одной синей рубахе. Я хотя и ругал Анатолия все это время за его расхлябанность, которая довела его до полного обнищания, но все же, когда я смотрел на него, идущего в осенний холод по улице, я весь дрожал одновременно и от жалости, и от злобы на него (ведь он всю зиму работал, получал более 100 р. в м<есяц> - он мог бы себе что-нибудь купить). А главное, я мучился потому, что не мог ничем ему помочь, кроме как покупкой билета, вещей у меня нет никаких; я все раздал и хожу в таком виде, что когда встречаю очень хорошо одетых людей, сворачиваю в сторону. И, главное, негде купить, а с ордерами такая возня, а порой и бессмысленная возня, что на них я махнул рукой.
Я приехал в 10 ч. на вокзал, Тосик ждал меня в [буфе<- те>] ресторанном зале. Он был до того трогателен, до того по-человечески хорош и глубок, и говорил так просто и в то 468
1930 год
же время так чудесно, такими простыми словами, которыми говорят герои самых великих мастеров слова. Я любовался им, как никогда, и мучился ужасно его болезненным состоянием, предстоящей дорогой и неизвестностью, доедет ли он в таком виде или заболеет сильнее. Несмотря на все мои усилия воли сохранить внешне «приличный вид», - это мне не удалось. Слезы брызнули из моих глаз и катились по щекам неудержимо и бурно. Тосик надвинул кэпи на лоб, чтобы не было видно, как он плачет.
Когда же мы нашли его вагон и сели в него, наше волнение перешло все границы. Я до сих пор не могу спокойно вспоминать об этом и плачу так же, как плакал в детстве, когда читал «Бедные люди» Достоевского. Кого эта вещь не потрясала, тот никогда не поймет моей боли. Тосик все вспоминал, как несколько лет тому назад, когда его мать провожала его в Москву, то она так волновалась, что не могла сказать ни одного слова и только запихивала в его карманы колбасу, приготовленную для дороги. «Вот так же и я сейчас, - говорил он, - хочу сказать тебе очень много и не могу ничего сказать». Но это ему казалось, что он мне ничего не может сказать, на самом деле он сказал много, и изумительно трогательные и глубокие слова. Когда раздался последний звонок, он обнял меня горячо-горячо и прошептал: «Знай, что только одного тебя я любил и люблю», и мне стало мучительно стыдно и больно, что я недостаточно ценил этой глубокой любви и так часто, так часто был виноват перед Тоси ком.
Пока было возможно, я бежал за поездом и следил за его чудными глазами, которые смотрели на меня сквозь пыльное стекло.
4 октября. Вчерашние заметки в «Известиях» по поводу пребывания у нас турецкого министра иностранных дел Тев- фик Рушди-бея58 могут навести на мысль, что возможен официальный союз наш с Турцией, хотя мне кажется, что это невозможная вещь, т.к. тогда турецкая компартия очутится в ложном положении.
Приехал из Ленинграда Мариенгоф. Сегодня мы должны увидеться. По телефону он иронизировал над «Стальным кораблем». Его, очевидно, это страшно волнует, вроде того, как взбудоражило Козырева. Вот не могу понять их!
469
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
5 октября. Вчера послал телеграмму Анатолию. И до сих пор не получил ответа. Страшно волнуюсь.
6 октября. Наконец, получил телеграмму: «Здоров. Вышли папиросы». Стало так легко на душе. Весь день ходил, будто с крыльями за плечами. Телеграмму получил рано утром. Когда постучали в дверь, я сразу подумал: должно быть, телеграмма, не хватило терпения одеться, выскочил открывать в одном белье. Эта приписка «вышли папиросы» меня особенно утешила и успокоила. Раз он думает о папиросах, значит, он действительно здоров. Но все же не буду окончательно спокоен, пока не получу письма.
14 октября. Вчера в столовой «Мир», что у Москворецкого моста, куда я зашел перекусить, я был поражен отталкивающим поведением двух военных. Один из них - пожилой, другой - молодой. Против них сидела миловидная девушка. Начала разговора я не слышал, но по продолжению понял, что военные издевались над «питательностью» обеда, который они принуждены есть, жаловались, вернее, возмущались отсутствием мяса. Затем они стали осаждать вопросами девушку, нравится ли ей есть одну капусту. Та ответила, что и капуста питательна. Это окончательно развеселило военных, которые решили, что она комсомолка. Начались ехидные вопросы: «Вы, вероятно, комсомолка? Вам полагается тогда хвалить все, что подадут. У вас свои уставы, что можно говорить, что нельзя», и т.п. Когда девушка ответила, что она не состоит в комсомоле, военные посоветовали ей вступить туда, т.к. «комсомольцам выдают мясо» и т.п.
Затем, уходя из столовой, они нагло обратились к ней с советом «запомнить их серые шинели и зеленые петлички».
Для военных такое поведение совершенно непростительно, и мне стоило большого труда, чтобы не вмешаться в разговор. Остановило меня органическое отвращение к скандалам и спорам на улице, в трамвае и т.п.
15 октября. Получил письмо от Тосика. Он здоров, чувствует себя хорошо, недавно выступал на вечере со своей поэмой. Как я и ожидал, хочет обратно в Москву. Я этому очень рад.
470
1930 год
Несколько дней тому назад из Каширы приехал Коля. Он жил у меня эти дни. Позавчера он уехал в Серпухов. Техникум он бросил, хочет работать на заводе. За эти несколько дней было много хорошего - я испытывал острую радость, но все же все это не «настоящее». Было у нас одно объяснение, которое мне показало, что до конца мы никогда друг друга не поймем.
17 октября. Парень (шапка набекрень) в трамвае, туго набитом, по адресу дамы, быстро севшей на освободившееся место: «Крадется, словно кошка за мышом» (!).
К. Т. рассказал про Г.: он лежит при смерти. Был заворот кишок, ему сделали несколько операций, он так мучился, несчастный. Я вспомнил наши встречи, и мне стало так жалко его.
23 октября. Юрий Олеша59 держит себя ужасно неестественно. Сегодня он обедал за одним столиком со мной, и я наблюдал за ним. По манере держать себя - это маленький человек, попавший в большие люди. Вероятно, он это чувствует и поэтому держит себя так неестественно. А между тем его «Зависть» говорит о тонкости его натуры. Вот и разберись во всех этих противоречиях.
Стырская (жена Эмиля Кроткого)60 - форменная дура. Ко мне она, правда, очень мила, но это не может повлиять на мою оценку ее умственных качеств. За обедом (она была тоже) она городила всякие пошлости, и Олеша открыто над ней издевался.
Много разговоров по поводу последних скандалов: Лев Никулин61 ранил Дольского62 (автор-эстрадник). Он разбил ему голову бутылкой от боржома, в пьяном виде, причем сплетен по этому поводу без конца. Любин63 сообщил мне такую версию: Никулин убил Дольского бутылкой от шампанского. Как быстро у нас все «разукрашивают» и преувеличивают. Это было несколько дней тому назад, а сегодня новое и еще более трагическое происшествие: молодой писатель Виктор Дмитриев64 (я его лично не знал) убил из-за ревности дочь Ляшко - молодую и очень красивую девушку, на третий день женитьбы65. Дом Герцена жужжит, как улей, - суды и пересуды по этому поводу.
471
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Видел Сергея Михайловича Глаголима66. О нем коротко нельзя сказать. Это прямо готовый персонаж из еще не написанного романа. Он специалист по выуживанию всяких ордеров, путевок и т.п. О нем хочется написать целую главу.
Обыватели шушукаются и шипят по поводу финансовых затруднений Госбанка. Зарплата не выплачивается 2 недели- рабочим и служащим. Кризис сильный. Говорят, что в связи с этим ушел наркомфин Брюханов67 и директор Госбанка Пятаков68.
Я.М. Окунев рассказывал про одного из редакторов ГИЗа (редакторшу). Внося поправки в его книгу о 1905 годе, она написала: «эс-эры приступили к массовому (!) убийству царей».
И.М. Клабуновский69 рассказывал, что на областной краеведческой конференции один делегат после двухдневного сидения на оной задал вопрос: что же такое это «кровоедение».
В «Моно» ко мне подошел один из лекторов, Тюфанов, и рассказал, что в его бытность в Туркестане туда приехал какой-то самозванец, который выдавал себя за Рюрика Ивнева. Тюфанов, видевший меня 1 раз на каком-то вечере в Москве и запомнивший мое лицо, разоблачил его.
Н.А. Гейнике был на ножах с Ванген геймом70. Когда ему передали, что В<ангенгейм> считает, что у Н<иколая> А<лек- сандровича> нет правильного классового подхода, то Н<ико- лай> А<лександрович> язвил: «Где же мне взять классовый подход, я - разночинец, без роду, без племени, а вот Ванген- гейм - ему и карты в руки. Он бывший помещик, дворянин, он должен знать о классовом подходе».
31 октября. Полночь. Получил чудесное письмо отТоси- ка, такое непосредственное и живописное. Теплое, хорошее чувство. Так радостно делается на душе, когда подумаешь о нем.
На днях в артистическом клубе, что на Пименовском71, был вечер смычки писателя и драматурга. Ужасное впечатление. Единственно остроумное выступление Адуева172 (фельетон в стихах). Сам он очень неприятный, похож на надутого и мелочного провинциального актера, но все же он та472
1930 год
лантлив. Вера Инбер73 - кривлячка феноменальная, от ее кривляний прямо тошнит. Но все же еще ничего, а когда под конец выпустили какого-то юнца (кажется, Виленский74), то публика не выдержала и зафыркала. Он с серьезным видом (и с пафосом) декламировал какую-то невероятную чепуху. В его стихах была такая строчка: «И мы дойдем до точки», встреченная гомерическим хохотом аудитории. Автор был удивлен. Почему публика хохочет. Он считал, ч75.
1 ноября. Вчера не успел докончить — пришел Коля (он вчера приехал из Серпухова и не мог меня нигде застать). Я был очень обрадован его приходу. Легли спать и долго шептались. Сегодня он уехал на один день в Каширу за своими документами и поговорит, кстати, там о моей лекции.
Докончу вчерашнее: Виленский считал, что «дойти до точки» - это означает успешно, блестяще закончить начатое дело. Но замечательнее всего был ответ Скачкова76 (секретаря месткома), когда я зхадал ему вопрос (на другой день) - как ему не стыдно выпускать подобную халтуру: «Я думал, что он прочтет хорошую вещь. Ведь он меня одно время даже замещал». Итак, открыт новый способ сделаться хорошим поэтом: заместить на несколько дней секретаря месткома.
Вера Федоровна Тонкова77 рассказывала, что Маяковский сказал однажды про Нину Серпинскую78 (ужаснейшую поэтессу), которая сейчас замужем за профессором (маргариновым, по- моему) Фаговым79: «У меня на нее даже губа не поднимается».
Женя Дрябин рассказал забавный анекдот про Троцкого. Будто он просил похоронить его, когда он умрет, в Берлине, а х. - в Турции. Когда его спросили: почему х. - в Турции, на это Троцкий ответил: «Потому что когда я умру, Сталин скажет: “Ну и х. с ним”, но он и тут ошибется!»
Получил письмо от Тоси. Папиросы (посылку) он, наконец, получил. В первом письме он пишет, что его очень обрадовало, что тамошние поэты меня «читают и чтят» и знают наизусть некоторые мои стихи.
Заходил к Сергею Клычкову. Он рассказал, что получил письмо от Клюева, который жалуется на ужасное положе473
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ние, просит прислать немного денег. Клычков сказал: «Клюев меня не особенно жалует, и если обращается с просьбой, то, очевидно, он в самом тяжелом положении, которое только можно придумать».
7 ноября. Вчера в месткоме писателей творилось что-то невероятное - выдавали на обувь и белье ордера. Надо было видеть физиономии «братьев писателей»80, их жадные рты и жадные руки. Особенно меня возмутила Т.А. Майская81. Всегда великолепно одетая, имеющая массу вещей, она требовала себя ордера «на всё». Она так и говорила: «Дайте мне все, что есть». Удивил меня также немецкий пожилой писатель - он волновался, суетился и без всякого стеснения, тыкая пальцев чуть ли не в самый нос бедняжки Григорьевой (раздатчице ордеров), спрашивал всех, кто попадал в поле его зрения: «Это - она раздает или кто? К кому надо обратиться, чтобы получить ордер?» Вся эта суета, алчность, волнение были противны и омерзительны.
Первый раз усомнился в правдивости Ивана Алексеевича Новикова (я его считал кристальным), когда он сказал, что до войны он получал за [печатный лист] мал<енький> рассказ 600 рублей. Он рассказал, что одна москов<ская> газета (забыл, какая именно) купила один рассказ у Льва Толстого и другой у... него, и вот за этот рассказ он получил такую сумму. Когда я спросил его, почему он получил так много за маленький рассказ, И<ван> А<лексеевич> ответил: «Мне платили по рублю за строчку прозы». В то время как Федор Сологуб на зените своей славы получал 1 р. за строчку стихов! И тогда этот гонорар казался всем баснословным. Неужели И<ван> А<л1ексеевич> мог сознательно врать? Может быть, он просто ошибся.
У Олега Леонидова82 и Осипа Брика нет никаких точек соприкосновения. Я хорошо знаю и того и другого, и знаю, что взгляды их диаметрально противоположны, но, несмотря на это, они вместе работают (в области кино), и работают дружно. Это доказывает, что единственное, что в них есть общее, - делячество - победило все остальные противоположности их характеров.
474
1930 год
Крученых все-таки производит дурное впечатление: в нем есть что-то от Смердякова83. В нем есть какая-то нечистоплотность. Но талант у него своеобразный, и он не глуп.
На днях кто-то делал характеристику Фед. Фед. Раскольникову84 и назвал его Иудушкой Головлевым.
20 ноября. Ленинград. Приехал сюда 13-го и до сих пор не мог взяться за эту тетрадь. Много дел, встреч и всякой суеты; устал, но усталость какая-то хорошая. Опять обаяние этого изумительного города.
Сегодня был у Клюева. Получил наслаждение от его гигантского комедианства. Недавно прочел в дневнике Блока о Клюеве. Как ловко Клюев одурачил бедного Блока, когда внушил ему, что его стихи из «Нечаянной радости» поются в Олонецкой губернии. И Блок поверил!85 Я хотел сегодня сказать Клюеву: «Милый Николай Алексеевич! А ловко ты одурачил Блока!» - но это было бы бесцельно, он никогда бы не сознался в этом. Он посмотрел бы на меня своими праведнолживыми прозрачно-матовыми глазами и сказал бы: «Что ты, что ты, истинно правду говорил я тогда: вся Олонецкая губерния пела стихи Блока...» и т.п.
Я вспомнил, как в прошлый мой приезд в Ленинград, когда я спросил Н<иколая> А<лексеевича>, как он живет, он бесподобно сложил руки на животе и пропел своим смиренным голоском:
- Да как жить-то. Нигде не печатаюсь. Плохо живу.
- Но все-таки, как ты устраиваешься со всякими житейскими штуками...
- Да так, милый, и устраиваюсь: кто сахарку принесет, кто хлебца, вот так и живу.
А сегодня он угощал меня чаем с черным хлебом и все приговаривал: «Угощать-то теперь нечем. В лавку не пойдешь и не купишь!» Но чай был хороший, крепкий. И мне, грешным делом, кажется, что этот черный, получерствый хлеб не столько хлеб, сколько реквизит его «театра для себя».
Бенедикт Лившиц86 и многие другие уверяют, что он очень недурно торгует старинными иконами.
Но, так или иначе, он изумительно своеобразен и интересен, и мне доставляло громадное удовольствие слушать его очаровательно фальшивые речи, хорошо зная их цену.
475
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Борис Алексеевич Федченко87 (профессор, ботаник, краевед) произвел на меня обаятельное впечатление. От него веет неувядаемым благородством и человечностью в настоящем смысле этого слова. Полная противоположность - секретарь Лен<инградского> обл<астного> бюро краеведения - Александр Петрович Черешков. Первое впечатление от него тоже было хорошее (конечно, не такое, как от встречи с Федченко). У него ясный взгляд, хороший лоб, приятная улыбка, но уже при второй встрече все эти прелести сползают, как позолота, и чувствуется в нем двуличие и фальшь.
Маторин Ник<олай> Михайлович88 немного похож на Бухарина. Впечатление скорее приятно, но в лице есть что-то хищное, что отталкивает.
Сережа Спасский89 сказал мне при встрече: «Что ты делаешь с собой, что не стареешь?» Я ответил: «Старят не годы, старит злоба, а во мне ее нет».
Корней Чуковский тоже сказал: «Вы не стареете, только чуть-чуть посолиднее стали».
А сам Чуковский (он только что вернулся из Алупки, где он - счастливец - провел 2*Л месяца) волшебно моложав. Ведь ему не меньше 52 лет, а лицо у него молодого человека лет 28-ми, и если бы он покрасил свои седые волосы, то иллюзия молодости была бы полная.
Стенич, которого я знал в Киеве в 1919 году красивым юношей, теперь ужасен. Стар и некрасив90.
Лившиц, говоря о Спасском и его жене, рожденной Урицкой, вспомнил словечко Мандельштама: «Не люди, а площади!» Кстати, Осип Мандельштам сейчас в Армении92, он получает там от Совнаркома Армении пенсию, т.е. не официальную^ пенсию, а имеет какую-то синекуру, - дающую ему 300 р. в месяц. Я очень люблю О<сипа> Э<мильевича> и рад за него.
23 ноября. Моя командировка продлена еще на несколько дней, - и все-таки я не успею сделать все, что мне надо, и повидать всех, кого хочу.
Вчера меня кто-то спросил, какое впечатление производит Ленинград. Я ответил, что мне бросилось в глаза следующее: на каждом углу воды, вафли и юридические консультации.
476
1930 год
Куничка (Венус)95 говорила: «Я сплю так крепко, что, если будут над моей головой плясать, я не проснусь, но стоит Бобочке94 (сыну Куни 6 лет) вздохнуть или перевернуться на другой бок, как я просыпаюсь».
24 ноября, ночь на 25-е. Сегодня был по делам ЦБК в институте быта народов СССР (ИПИН)95. Говорил с учен<ым> секретарем М.Г. Худяковым96. Уходя, я оставил адрес ЦБК и назвал свою фамилию. Как только я назвал свою фамилию, он весь преобразился и сделался в три раза любезнее и все время повторял: «Я не знал, я не знал, что Вы - Рюрик Ивнев». Он на меня (еще до своей «тройной любезности») произвел очень хорошее впечатление.
Зашел к М.А. Кузмину. Он очень постарел, но так же мил, остроумен и обаятелен. Обычно он даже при самом большом благоволении к друзьям не может обойтись без шпилек, а сегодня был тихий и кроткий. Юрочка Юркун показывал свои коллекции дневников неизвестных людей (это его новое увлкечение) и коллекцию старинных фотографических карточек. М<ихаил> А<лексеевич> читал вслух отрывки из этих дневников, т.е. собственно из одного: дневника веселого студента, разухабистая физиономия которого была приложена к дневнику. В одном из дневников «коллекции» есть кое- кто из общих знакомых автора дневника и М<ихаила> А<лек- сеевича> с Юрочкой. Есть скандальные подробности о весьма почтенной (сейчас) даме, о днях ее молодости. К довершению всего оказывается, что эта дама живет в одном доме с нами, на Спасской улице, в нижнем этаже!
Эта история с дневниками - прямо тема для романа.
Кстати, чтобы закончить о дневниках. Когда я зашел к М<ихаилу> А<лексеевичу> и Юркуну, Юрочка встречает меня словами: «Сегодня я читал о тебе в дневнике за 14-ый год Михаила Алексеевича» (когда я приезжал к М<ихаилу> А<лек- сеевичу> в Павловск). Воображаю, что он там расписал. При всех своих достоинствах М<ихаил> А<лексеевич> любит отпускать колкости, даже любя. Он находит в этом наслаждение, и я убежден, что дневник его, помимо его воли, наводнен злословием.
От М<ихаила> А<Дексеевича> я узнал, что этой весной умерла в Париже бедная и милая Евдокия Аполлоновна На- 477
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
гродская97. Я так хорошо помню вечера у Е<вдокии> А<пол- лоновны> на Мойке (когда там жил М<ихаил> А<лексее- вич>), особенно один «маскарад-бал», когда я был в красном домино (начитавшись «Петербургом» Андрея Белого), и как я мистифицировал Тыркова, меняя голос и изображая женщину, которая как будто бы хочет притвориться мужчиной. И потом возвращение домой поздней ночью, когда морозный ветер дул в лицо и вырывал из-под пальто красный шелк98.
Е<вдокия> А<поллоновна> ко мне относилась исключительно хорошо. Никогда не забуду, как она приехала ко мне, когда я жил у Павловых на Симеоновской, и как намекала на то, что ей хочется со мной «согрешить». И как я не понял ее намеки, и как она уехала разочарованная и недовольная. Но это не повлияло на наши отношения, и она продолжала относиться ко мне с необыкновенной теплотой.
25 ноября. Чудный зимний день. Целый день в движении. Вечером на улицах демонстрации протестов против интервентов. Когда смотришь на веселые, бодрые лица красноармейцев, комсомольцев, молодежи - проникаешься бодростью и верой в победу над старым гнилым миром! И все недочеты, недостатки, мелкие «неудобства» тают в общем настроении приподнятости и бодрости. Нет слов - каких-то особенных, своих, теплых, - чтобы сказать о новом новыми словами, и невольно говоришь не теми словами, какими надо говорить, чтобы настроение проникло в самую душу того, кому ты говоришь (мысленно). Но на душе было так светло и бодро - и это большая радость. Остальное - несущественно.
Был в Ботаническом музее Академии Наук у Александра Иннокентьевича Толмачева99 по делу о 2-ом Междун<арод- ном> полярном годе100. Сегодня видел его в первый раз - он очень оригинален, маленького роста, подвижный, похож на монгола. Во время разговора все время смеется. Эта манера очень утомляет собеседника. Во-первых, ему надо отвечать если не смехом, то, по крайней мере, улыбкой, т.к. иначе получается впечатление, что ты просишь его «быть серьезнее», а во-вторых, когда он перестает временами смеяться, кажется, что он с стал сухим и чем-то недоволен.
478
1930 год
Взял билет на 27<-е>, еду в Москву вместе с Бор. Алексеевичем Федченко.
27 ноября. Вчера был в Гл<авной> Географической Обсерватории. Директор - Влад. Ив. Попов101 - произвел на меня прекрасное впечатление. Я с ним говорил очень мало и не могу судить о его характере (подобно тому, как я сейчас не могу судить о характере Б.А. Федченко), но первое впечатление - самое хорошее. И внешне он замечательно «декоративен». До его прихода я беседовал с учен<ым> секретарем Обсерватории Влад. Ник. Борсуком, который во время разговора немилосердно грыз ногти, с каким-то особенным прищелкиванием. Потом, когда приехал Попов и мы вместе с Борсуком отправились в его кабинет, этот «ученый секретарь» (по виду мальчишка) продолжал с таким же усердием грызть свои «в доску» изгрызанные ногти. Я не знаю его душевных качеств - может быть, это замечательный человек и незаменимый «ученый» - но эти ногти и это щелканье меня приводили в бешенство. Был момент, когда я хотел сказать: «Товарищ, не грызите ногти!» Но...горбатого, очевидно, исправит только могила.
Я вспомнил аналогичный «светский прием» у О.Д. Каменевой, - когда она была председательницей ВОКСа102, перед моим отъездом в Берлин в 1925 году. Во время разговора она вертела в руках громадные ножницы (очевидно, для газетных вырезок), по временам пытаясь ими подстригать свои ногти.
Свидание Литвинова и Гранди называют «итальянским Рапалло»103. Таким образом вырисовываются контуры тройственного согласия: Турция, Италия, СССР104.
5 декабря. Москва. Сергей Городецкий рассказывал, что в Союзе писателей творятся всяческие безобразия. Хоз<яй- ственная> комиссия Союза сдала столовую дома Герцена некоему Розенталю105, который является, таким образом «откупщиком»: он платит Союзу 60 000 (очевидно, в год) и сам наживает, конечно, не меньше 60 000. Он торгует продуктами, которые получает по казенной цене на нужды столовой Союза, продавая их по спекулятивным ценам. Членов Хоз<яйственной> комиссии он спаивает. Так он уже споил Шиль<д>крета106 и 479
Рюрик Ивнев. Д1II{ВНИК
теперь спаивает Свена. В довершение всего С<ергей> М<ит- рофанович> сообщил, что, по слухам, этот Розенталь является родственником Абрама Эфроса107, который его поддерживает в Союзе.
Еще - картина нравов: Городецкий уверяет, что один из редакторов «Прожектора», Дейч108, и быв<ший> зав<едую- щий> п/л переводн<ой> литературы ГИЗа берут взятки.
Как-то просидел все утро у Городецкого. Все же, несмотря на все его политические сальто-мортале, он производит впечатление искреннего и добросовестного человека. Он ведет большую общественную работу и молод душой, как прежде.
На днях новый сотрудник ЦБК Лимаров, говоря по телефону с кем-то, кто вызывал бедную Инну Павловну Маслову, не зная, что она скончалась, никак не мог столковать, что Инны Павловны уже нет. Наконец, он брякнул: «Она умерла. Умерла совсем». Гомерический хохот сотрудников был ему ответом.
Я подумал: мы так часто смеялись над бедной и милой Инной Павловной при жизни, и вот теперь, даже после смерти, она явилась причиной гомерического хохота. И я подумал еще о том, как бесконечно равнодушны друг к другу люди!
Вчера в доме Герцена встретил Ю. Олешу. Он стоял в передней, злой, посеревший и спрашивал М. Гальперина: «Когда же будут деньги?» Гальперин разводил руками.
Был в Гос. Банке. Получил по ассигновке «командировочные». Духота, давка, теснота. Скандалы. А нашего бухгалтера, милейшего Аракела Сергеевича наши сотрудники обвиняют в том, что он недостаточно энергично требует в банке денег на зарплату.
Получил открытку от Тосика. Он, очевидно, еще не получил моего большого письма и волнуется, почему я так долго ничего не пишу, и спрашивает, не сержусь ли я на него за что-нибудь. Милый, славный Тосик, разве я могу на него сердиться и, главное, за что я могу на него сердиться. Так хочется скорее увидеть его и крепко, крепко обнять. Я вспоминаю, как Тосик, когда мы с ним жили у Алексеевых, в Теплом переулке109, любил говорить: «Накопытили мы с тобой!»
1931 год
16 янв<аря>. Долго не брался за эту тетрадь! За это время было столько событий. Не знаю, удастся ли восстановить в памяти все детали. За это время ездил еще раз в Ленинград. Пробыл там с 4 по 9 января вместе с Тосиком, который приехал из Новочеркасска неожиданно, раньше того времени, когда я его ожидал. Он теперь в Ленинграде, будет там работать. Я через 10 дней еду туда на месяца три, до весны.
12-го вечером был в Колей в Малом на новой постановке «Горе от ума». Потом ужинали в «Доме Герцена» до 271 ч. ночи. Ночевали у меня.
24 янв<аря>. Вчера ездил к Коле на Шаболовку. Он говорил, что будет дома, но его не было. Я немного подождал и пошел погулять. Был изумительный вечер. Особенно запомнились тени деревьев на лиловом снегу, точно японская акварель. Невольно вырвалось несколько строф стихов (продолжение: «Под золотым и синим сводом, как будто силясь жизнь отнять, огни большого парохода глядели долго на меня»)’. Гуляя по дороге, ведущей к автобусу, увидел, как молодую девушку, шедшую от автобусной остановки, встретил молодой парень. Они встретились так трогательно и нежно, что я невольно позавидовал им (не плохой, а хорошей стороной зависти - ведь у зависти, как у медали, две стороны). Очевидно, он, зная, час ее приезда, вышел ее встречать, и очевидно, что это бывает каждый день — так мне показалось. Я подумал: вот кусочек человеческого счастья. Он, этот кусочек счастья, был похож на молодое деревцо или на еще не распустившийся куст сирени. Они встретились как-то особенно, какая-то особенная грация была во всех их движениях. Я подумал еще о том, что у меня в жизни было несколько та-
31 Р. Ивнев. Дневники
481
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ких «кусочков». Всего несколько, но они дали мне веру и бодрость на всю жизнь. И теперь, когда я переживаю тяжелые, горькие, мучительные минуты жизни, отсвет этих «солнц» согревает меня и спасает от мертвящего холода одиночества.
С Колей все так запутано и не выяснено. Есть какие-то проблески надежд на большое и хорошее, но только проблески. И то призрачные. Такую боль я не испытывал давно. Боль увеличивается от того, что я испытал изумительную радость благодаря Коле. Если бы этой радости не было, то мне, пожалуй, было бы легче. [Отдавать обратно] Терять радость гораздо больнее, чем ее вовсе не получать. Голова идет кругом!
3 февраля. Тупая, тяжелая боль! Разрыв с К<олей>. Как невыносимо больно. Я не мог ожидать другого исхода - и все-таки это для меня - неожиданный удар. Как глупо и нелепо: в Ленинграде меня ждет Анатолий - бесконечно и преданно меня любящий и которого недавно я так крепко любил, - а я старательно выискиваю себе здесь страданья, гоняюсь за ними, как охотник за дичью, - яростно и неугомонно, желаю недостижимого, мучаюсь, терзаюсь, хочу обломать человека, который по характеру и внутренней организации совершенно для этого не подходит!
Вчера просматривал старые дневники, попался 1923 г. Ведь это было почти вчера, а ведь пронеслось 7 лет! Страшно подумать, как бешено несется время! Нашел запись Емельянова в моем дневнике: «Я любил тебя за то, что ты убил во мне маленькое желание жить». Я подумал: вот я получаю теперь реванш от судьбы. По отношению Емельянова я был преступником. Мое единственное оправдание, что я его не любил. Но - иногда к счастью, а иногда к несчастью - это оправдание бывает слишком широким. В этом же дневнике я прочел записи о Медвежонке, прочел копии моих писем к нему (как хорошо я сделал, что переписал эти письма в дневник), вспомнил то большое, горячее чувство - превратившееся теперь в пепел, и подумал: пройдет и эта, теперешняя моя боль! Несмотря на всю «разумность» этих рассуждений - боль остается болью, а утешения, пока время еще не залечило раны, - останутся бумажными.
В мою последнюю поездку в Ленинград произошла замечательная встреча, бросившая меня на страницы Достоевско482
1931 год
го. Я никогда ее не забуду, но, чтобы так же ярко и красочно ее вспоминать и потом, - я набросаю ее схему. (Все подробности записывать очень долго.) 2 часа ночи: Уг<ол> Каменноостровского и Песочной. Возвращаюсь домой. Три парня. Закуриваю папиросу. Один из них: «Ты приезжий?» - «Да». Всматриваюсь: тип шофера, кэпка. Хорошее лицо, но есть что- то бандитское. «Тебе, может быть, негде ночевать?» Я отвечаю: «Нет, я имею, где ночевать». Показываю на дом, угловой, на Вологодской. «А может быть, пойдем ко мне?» - «Что же мы будем у тебя делать?» - «Топить печь и разговаривать». Я решаю идти к нему. Глубь Песочной ул.2 Дальше дома, где жила когда-то Е.Г. Гуро и где я первый раз читал свой первый роман «Несчастный Ангел». Калитка. В глубине - парк. Домов никаких не видно. Мне становится страшно. Со мной бумажник с деньгами (сравнит<ельно> много денег), документы. (Пред этим еще его фраза. На мой вопрос: «О чем же мы будем разговаривать?» - «Браток, разве у двух людей не найдется о чем поговорить? Я расскажу тебе свою жизнь, ты - свою. Вот, например, я бросил жену, или зачем врать, она сама от меня ушла... Я тебе все расскажу, а ты мне расскажешь свое...)».
Он говорит: «Иди вперед». Дорожка занесена густым снегом. Идем буквально по колени в снегу. Наконец, домик. Он открывает дверь. Кухня. Никого нет. Горит электричество. Вдруг: «Руки вверх». Я растерянно улыбаюсь. Оказывается, он пошутил. Мы входим в его комнату. Дикий холод. Несколько дней он не топил. Начинает топить печь. Я дрожу от холода. Он согревает руками мои ноги. Рассказывает про себя. Потом спрашивает про мою жизнь. Я под влиянием пережитых волнений рассказываю многое.
На его глазах выступают слезы. «Но, Боже мой, - восклицает он, - ведь мое страданье в сравнении с твоим - такое ничтожное». Он нагибается и целует мне руку.
Ночь. Печь согрелась. Мы ложимся спать. Он нежен. Утром назначил мне час, чтобы я пришел. Я не пришел, не заглянул к нему и на другой, и на третий день, а из Москвы написал ему письмо, где благодарил за хорошее, человеческое чувство.
Он - рабочий - Иван Дмитриев.
8 февр<аля>. Примирение с Колей. Я вздохнул полной грудью. С 28 января (день разрыва) до сегодняшнего дня я был живым трупом. Я механически двигался, - внутри все было 483
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
мертво. Сегодня - я точно воскрес из мертвых. Когда ехал в автобусе с Колен (уже примирившись), около меня сидел мальчуган лет 4-5, и я - обычно довольно равнодушный к детям - вдруг почувствовал к нему необычайную нежность. И все лица в автобусе мне казались милыми, добрыми, хорошими.
Я вспоминаю теперь, что когда я писал (3 фев<раля>) о своей боли, то я с жадным и мучительным любопытством всматривался в следующие - еще белые - листы тетради, стараясь угадать, появятся ли в них когда-нибудь буквы, говорящие о примирении, или будут идти могильные слова смерти. О, как бы я хотел, чтобы Коля понял меня до конца и почувствовал бы, как он мне дорог!
На улице беспрерывные - вот уже третья неделя - морозы. Такой суровой зимы Москва не помнит давно. Мне некогда ходить и искать, «где дают» теплое белье, и мне приходится накручивать на себя несколько пар обыкновенного, носить два жилета, между двумя парами носок класть прослойки из газетной бумаги. Это очень теплит. Так хочется весеннего тепла!
23 февраля 1931 года. Чем больше наблюдаю Ю. Олешу, тем больше нахожу, что он «не в своей тарелке». Очевидно, слава - большая тяжесть, которую могут вынести не всякие плечи. В этом отношении он напоминает мне отчасти Есенина. То же бахвальство, те же «парвенюшечьи» замашки. Кроме того, он безобразно пьет. Если это будет так продолжаться, то его ждет конец Есенина. На днях за бутылкой вина он хвастался, что когда у него не было дров, и он лежал больным, ГПУ узнав об этом, прислало ему в подарок ’/г саж<е- ней> дров. Дрова привезли на полу грузовой машине, «солдаты» (выраженье Олеши) выгрузили эти дрова, и когда он спросил, должен ли он заплатить, или, по - крайней мере, расписаться в получении, ему ответили: «Ничего не надо».
Затем он начал говорить о том, что ГПУ устроило ему разрешение жить в гостинице «Селект»3. Правда, за комнату с ванной, о которой он упоминал с особенным восторгом, он будет платить 300 р. в месяц, но «зато, какие удобства» и т.д.
В другой раз, когда мы сидели в Доме Герцена, произошел тоже довольно характерный случай. За столом, кроме меня и Олеши, сидели: Слетов, Костя Большаков и Филипп Гопп4 (есть такой журналист). Первым ушел Слетов. Тогда его 484
193 I год
«друзья» начали перемывать его косточки. Затем ушел Костя. Как только он ушел, Филипп Гопп, зевая, спрашивает Олешу:
- А что, собственно, написал этот Большаков?
Олеша начал что-то лепетать, но когда Гопп «припер его к стенке», то кроме допотопной Сгоночь5, ничего другого из большаковских сочинений назвать не мог. В результате сошлись на том, что Большаков не талантлив и не значителен. Когда ушел Олеша и я остался с Гоппом, то мы - к моему собственному удивлению, ничего плохого об Олеше не сказали, но зачем я сейчас возмущаю свою деликатность рассказом о Гоппе, который был действительно смешон. Он навязался на то, чтобы угощать нас вином. (В этот день он получил, очевидно, какой-то аванс).
Когда на другой день он мне очень мило улыбался, а на третий попросил у меня взаймы 5 р. У меня как раз не было денег, и я должен был ему отказать и, чувствуя себя ужасно неловко, начал чувствовать себя еще более неловко, когда он начал довольно назойливо приставать ко мне, чуть ли не требуя, чтобы я обязательно достал ему эти несчастные 5 р., хотя бы у кого- нибудь из моих знакомых, которые находились в Доме Герцена. На другой день за обедом он опять спросил меня: «Как насчет той просьбы, с которой я обратился к вам вчера?» Это даже сразу не придумаешь - замечательная система «угостить» на 3 р. и требовать за это 5! Вообще, в Доме Герцена процветает всякая пошлость и грязь. И я чувствую себя хорошо, когда там не бываю. Эти два дня обедал в «Ново-Московской» гостинице6, находя, что там не дороже, и гораздо доброкачественнее. А, главное, не видеть этих надоевших до чертиков физиономий.
Я заметил, что Костя Большаков в последнее время (в последнее ли только?) ужасно прислужничает. Когда он входит в ресторан Дома Герцена, то он осматривает столики и старается сесть обязательно около нужных ему людей или «знаменитостей». Полную противоположность ему представляет Вася Каменский. Я его люблю за настоящую, неподдельную простоту, благодаря которой прощаешь многие его недостатки и наивную любовь его к хвастовству.
На последнем заседании ВССП (19 февр<аля>) произошла следующая сцена: разбирался вопрос о выдаче пособия разбитому параличом поэту Борису Садовскому7. Какая-то пожилая дама из месткома писателей сообщает, что против принятия последнего в члены месткома, есть отвод одного лица, 485
Рюрик/Миед. ДНЕВНИК
написавшего заявление, что Борис Садовский по своему прошлому8 не может быть в настоящий момент членом профсоюза. Тогда поднимается со своего места Абрам Эфрос и с жгучим пафосом восклицает: «Кто этот сукин сын, который посмел написать такую вещь?» Пожилая дама из месткома, скромно опустив глаза, отвечает: «Это не сын, а... дочь. Это Сергей Мятежный» (псевдоним Софи Апраксиной)9. Это сообщение произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Раздались восклицания, смех, шум.
И действительно - более чем смешно: «графиня» Апраксина в качестве судьи за прошлые грехи Садовского. Я никогда не ожидал от нее этого! В это же заседание Леонов10 отличился своей бестактностью. В начале заседания я немного вздремнул. Накануне я почти не спал всю ночь, и кресло было уж очень мягкое. Сережа Буданцев крикнул мне: «Рюрик, не спи!» В конце заседания я позвонил (очень тихо) по телефону. Вдруг Леонов прерывает заседание, поднимается и торжественно заявляет, что если мой сон во время заседания можно оправдать «писательской бездомностью», то мой разговор по телефону есть неуважение к собранию. Я ничего не ответил на этот глупый выпад и продолжал сидеть в своем кресле.
Беленсон11 (который вдруг переменил свою фамилию на Лугин), рассказал, что теперь очень часто авторы, которые составили себе имя каким-нибудь «идеологически выдержанным» романом, пользуются трудами других авторов, т.е. чуть ли не заказывают романы по манере А. Дюма, а сами лишь подписывают, дают «свое имя».
Беленсон уверял меня, что ему даже хвастался этим один такой «писатель» и говорил: «Что ты меня за дурака считаешь, чтобы я сам писал?» Но, признаться, я особенно не доверяю Беленсону. Мне кажется, что он очень любит преувеличивать.
Объявлен сбор железного лома. Обыватели шушукаются, что вот сдирают последние железные заборы, ворота, ставни. Особенно много железных ставень в Замоскворечье. Здесь были купеческие склады. И теперь все это железо собирается. И очень хорошо, т.к. железо пропадало без всякой нужды.
У Коли эта пятидневка работы на заводе с 5 ч. до 12 ночи, и мы видимся немного реже. Я был у него вчера дома. Он был удивительно мил. В нем столько внутреннего такта, деликатности. Еще неделю тому назад за обедом в Доме Герце486
1931 год
на мне очень понравился один его жест. Когда я вижу Колю, я как-то внутренне успокаиваюсь, становлюсь лучше. Я очень люблю его.
В вагоне по дороге в Москву. Все обращают внимание на пожилого, полного человека, крепко держащего портфель. Все думают, иго это кассир, везущий деньги, и волнуются за него, как бы его не ограбили. Оказывается, он - агроном и везет благодарность колхозников за повыш<ение> урожайности.
24 февр<аля>. У индусов и китайцев считается большим оскорблением сказать про кого-нибудь: «Он потерял свое лицо». А у нас часто к этому стремятся, это служит похвалой.
26 февр<аля>. Сегодня опубликовано постановление Ц.К. об исключении из партии Рязанова12 и об отстранении его от должности директора института Маркса и Энгельса. Это произвело громадное впечатление на публику. Сегодня в Доме Герцена об этом шушукались и ломали головы над причиной. В газете глухо сказано: «За прямую помощь меньшевистским интервенционалистам и измену партии».
Ге13 уверял, будто институт Маркса и Энгельса уже месяц как закрыли и на дверях вывешено объявление: «Институт закрыт по случаю дезинфекции».
Филипп Гопп рассказывал про Маяковского, как он пришел в редакцию «Одесские Известия»14 и пробасил: «Много денег мне не надо. Я возьму у вас 400 р.». Редактор был в ужасе. Наконец, видя, что от Маяковского дешево не отделаешься, робко сказал: «Но стихи-то вы, вы, вы, по крайней мере, дадите?» На что Маяковский милостиво ответил: «Да, стихотворение я вам дам». Спрашивается, что заставило редактора согласиться и дать грабить кассу газеты? Гипноз славы?
Вся Москва жужжала про гипнотизера Орнальди15. Рассказывают, что он проделывает настоящие чудеса. Я видел двух людей, которые подверглись гипнозу. Один из них - прошедший, огонь, воду и медные трубы Вывалов46. Все говорят, что в тот момент, когда они засыпают, у них были очень неприятные ощущения. 2 марта: Сеанс в Всеросскомдраме47. Я обязательно пойду.
1 марта. Вчера был на заседании редколлегии газеты рабочих Окт<ябрьского> трамв<айного> парка «Регулятор»18 487
Рюрик Z/guee. ДНЕВНИК
(в кот<орой> я буду зам<естителем> редактора). Пришла какая-то докторша. Прочла стихи ко дню 8 марта (Международный жен<ский> день). Когда она ушла, рабочие и работницы сразу определили основные недостатки этих стихов. Одна даже сказала: «Прямо парфюмерия ТэЖе»19. Общее впечатление от активистов прекрасное. Чувствуешь, ощущаешь вплотную, какое великое дело сделал Октябрь. Разве можно сравнить вчерашнюю атмосферу с той, которая царит в Доме Герцена, где чувствуешь себя заживо разлагающимся.
13 марта. Коля уехал на 2 дня в Серпухов. Сегодня он должен уже приехать. Позавчера я провожал его на вокзал. Была ужасная толчея. Вход был закупорен толпой, и я чуть не уехал. Выскочил из вагона в последнюю минуту.
Сегодня Тучинская заговорила о «Герое романа»20. Я вспомнил Леонида, Хабаровск, Плюснинку21 (маленький домик, сад, № дома помню даже: 40-ой).
Был в узбекском представительстве, говорил насчет переводчика, который нам нужен для работы над узбекским народным эпосом. Вышло очень смешно. Я упомянул о Юрии Матвеевиче Соколове22, у которого сосредоточен сейчас узбекский материал. Заместитель представителя спросил: «Это тот, который умер?» Я ответил: «Нет, то его брат»23.
Я.М. Окунев рассказывал, что когда он верстал газету Па- ростроя, то он заметил в типографии гранки фраз: «пятилетка в четыре года», «ликвидация кулачества как класса». Когда он спросил, в чем дело, ему объяснили, что это своего рода рационализация. Когда наборщики набирают какую-нибудь статью, то, т.к. эти фразы встречаются чрезвычайно часто, они вкладывают соответствующие гранки и т<аким> обр<а- зом> экономят время.
Это напомнило мне предложение заменить часто встречающиеся фразы [коротки<ми>] значками, наподобие китайской грамоты.
Была экскурсия в колхоз. На скотном дворе показывали телят. Файгенберг (библиотекарь ЦБК) спросил, указывая на маленького теленка: «Когда он родился?» Ему ответили: «3 дня 488
1931 год
тому назад». «Как, - воскликнул Файгенберг, - почему же он покрылся шерстью!»!!
На днях было заседание правления ВССП22 * 24. Обсуждался вопрос о пенсиях Андрею Белому, Кузмину, Макс<имилиа- ну> Волошину25 и др. Фадеев стоял за выдачу пенсий.
20 марта. Бесконечная суета, возня с газетой «Регулятор» (Октябр<ьский>26 и Бухаринский трампарки), беготня в типографию. Голова идет кругом. Сегодня должен был отказаться от газеты, времени не хватает.
За это время было много интересного, но для записи не было свободной минуты. Был на сеансе гипнотизера Орналь- ди. Сам он - ужаснейшего вида, тип какого-то мелкого жулика или шулера. Отвратительные, глубоко сидящие в орбитах глаза, лакейские манеры, некультурность, жалкие попытки на остроумие. Все это производит отталкивающее впечатление (все, кто его видели, отзываются о нем так же, как я). Но делает он... действительно чудеса. Как сонные мухи валятся люди от его взгляда. Некоторые так крепко засыпают, что их как бы окаменевшие тела кладут на спинки двух стульев (получается мост). И на этом «мосте» Орнальди становится и прыгает на нем. Когда после всего этого заснувшего пробуждают, он не верит, что с ним был проделан такой опыт.
Приехал Николай Клюев из Ленинграда, хлопочет о пенсии.
На днях он читал у Марии Игнатьевны Сытиной27 свое «Заозерье», 22-го будет читать там же «Погорельщину»28.
У М<арии> И<гнатьевны> я был вместе с Колей. После ужина пошли с Колей ко мне, он остался у меня ночевать. Был очень мил и нежен. Когда я сплю рядом с Колей, мне кажется, что я самый счастливый человек в мире.
22 апреля. Время несется. Много интересного, но я не успеваю или, вернее, не умею успевать все записывать, не
умею организовывать своего времени. Уже тепло. Идет лед
по Москве-реке. Ждут наводнения.
Позавчера был с Колей в студии Вахтангова29 на «Сенса¬
ции». После театра пошли к Сытиным. Они были исключительно милы, обрадованы по-настоящему, искренно нашему
приходу. Сидели там до часу ночи. Потом пошли ко мне но¬
чевать. Коля тронул меня своей нежностью. В эту ночь я был
счастлив, как давно не был счастлив.
489
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
6 мая. С 1 мая на 3 месяца поселился в квартире Пудовкина. А.Н. Пудовкина уехала в Берлин и уступила мне свою прекрасную комнату на Садовой Триумфальной площади. Коля уезжал на первомайские дни в Серпухов. Он вернулся 4-го. Я заехал за ним на завод, и мы поехали ко мне. Я прочел стихотворение, которое написал ему, когда он был в Серпухове:
С тобой бы плыть в широком устье...
Ему очень понравилось. Легли поздно; несмотря на то, что оба были усталые, -эмар ба. Утро было прекрасное. Пили кофе дома, потом побродили в городе. Обедали в доме Герцена. В 3 ч. Коля поехал на завод, на вечернюю смену.
Когда в Москву приехал Клюев, было много забавного. Н<иколай> А<лексеевич> любит комедианствовать. Сидя за столиком ресторана дома Герцена, он спрашивал официанта, держа в руке прейскурант: «У вас написано: “консомэ”30. Что такое “консомэ”?» Официант принял его вопрос за чистую монету и начал ему добросовестно объяснять, что такое «консомэ». Когда я рассказал об этом Клычкову, он много смеялся и сказал про Клюева: «Это консомэ себе на уме». В трамвае, когда Клюев ехал со мной, он спрашивал всех: «А где такая Театральная площадь? Это что, где все театры помещаются? Не знаю я у вас тут в Москве, ничего не знаю». А когда ходил со мной пешком по Москве, то объяснял и рассказывал историю каждого уголка Москвы.
9 мая31. Неожиданный и окончательный разрыв с Колей. Сердце как выжженная пустыня. От неожиданности не успел еще измерить степень боли. Но чувствую только одно: смертельные удары «легче переносить», чем царапины и уколы. Сознание, что это окончательный разрыв, помогает вынести всю эту боль. Это был дом на песке. Так уж лучше окончательно и <на>всегда освободиться от всяких иллюзий.
13 мая. Вчера еще раз встретился с Колей, для того чтобы уже окончательно расстаться. Вчера он много пил, потом мы ездили с ним и Павлом Васильевым32 на такси куда-то к Павелецкому вокзалу, на Малую Татарскую33 к каким-то «цыганкам», но их не оказалось дома (затея была Павла Васильева). Потом пошли к Мальвине. Там засиделись до часу ночи.
490
1931 год
Павел пошел к себе домой, а Коля ко мне ночевать. У нас был разговор. Мы решили мирно расстаться. На душе все же остался какой-то осадок. Я вспомнил (невольно) прошлые дружбы и подумал о том, как «все течет и все проходит». Я тянусь к чему-то невозможному...
16 мая. Вчера возвращаюсь домой около 3 часов дня. Анат<олий> Дмитр<иевич> Головня34 (быв<ший> оператор Пудовкина) говорит мне: «К Вам приходил какой-то парень с густыми сросшимися бровями». Сердце мое забилось. Я сразу понял, что это был Коля. Чтобы окончательно в этом убедиться, я показал Ан<атолию> Дм<итриеви>чу карточку Коли, которую тот тотчас же узнал. Итак, сомнений нет. Приходил Коля. Острая досада, что я не был дома, сжала мое сердце. Я пообедал и лег на диван, не спал, а так, лежал и думал. В 6 ч. вечера раздается телефонный звонок. Беру трубку. Голос Коли: «Рюрик, это ты?» - «Да». - «Это говорит Коля. Ты дома? К тебе можно сейчас приехать?» - «Приезжай. Откуда ты говоришь?» - «От Марии Игнатьевны. Я буду у тебя через сорок минут». Через минут 40-50 звонок. Открываю. Передо мной Коля. Жмет руку, улыбается. Я держу себя нейтрально. Через минут 10 он мне говорит: «Вот я смотрю на тебя в зеркало, и мне кажется, что ты недоволен, что я пришел». Я понял, что это вызов на разговор, и начал говорить. Последовало громадное объяснение, уже совершенно откровенное, обнажено искреннее.
Коля рассказал мне очень многое и много расспрашивал про мое прошлое. Особенно он заинтересовался Леонидом, заставил меня показать его карточку и спросил, кого я больше любил, его или Леонида. «Для Леонида ты поехал на Камчатку, а для меня ездил только в Серпухов и Каширу, значит, ты его любил больше». Говорили про Анатолия. «Тебе должны все завидовать, - сказал он мне, - твои друзья один лучше другого». - «Анатолий красивее меня», - добавил он. Говорили мы до поздней ночи, легли спать и говорили еще на диване. Сегодня он зайдет в 10 ч. вечера, а завтра уезжает на 2 недели в Серпухов.
Он сказал мне еще: «Мы расстаемся, но я знаю, что лучше тебя нет никого и что никто меня так не любил, как ты. У нас не будет больше таких отношений, но мы будем друзьями. Я тебе друг навсегда, не знаю, как ты будешь относиться ко мне?» - спросил он. Я ответил, что буду относиться так же, 491
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
как и к Анатолию после того, как мы расстались. Теперь на душе тихо, как после бури бывает тихо в поле. За эти дни волнений и горечи написал два прекрасных стихотворения. Они написаны кровью. Только такие стихи заслуживают названия стихов.
Я.М. Окунев уже сообщил новое словцо про Горького: «Кому на Руси живется всех вольготней? Максиму Горькому в городе Сорренто»36.
Горький приехал позавчера. Мне сказали, на улице развешены плакаты с его портретами.
На днях видел Буданцева и Большакова. Буданцев потолстел, обрюзг. Костя Большаков рассказывал, будто на чтении стихов в редакции «Нового Мира» был Калинин36 и [так охарактеризовал] после чтения сказал Асееву37, читавшему поэму о ОПТУ: «Вот вы написали поэму о ГПУ Но разве вы не понимаете, что эта тема-трагедийная. Здесь надо было изобразить, как человек убил в себе жалость к человеку ради будущего, а вы сделали из этой поэмы какой-то веселый марш»38. Кирсанову40: «Вот вы осмеиваете Платона. Это дело хорошее, но для того, чтобы его осмеивать, надо его знать, а я уверен, что вы даже не читали Платона». Молчанову40: «Вы пишете хорошую публицистику, но только зачем вы пристегиваете к ней рифмы?» И, наконец, Борису Пастернаку: «Не все у вас в стихах понятно, но это - настоящее».
Не знаю, точно ли он передал слова Калинина (если таковые были), но он говорит, что присутствовал при этом разговоре сам.
18 мая. 11 ч. вечера. Вчера М.Ю. Окунева рассказывала про Е.Ф. Никитину, будто она умудрялась получать за редактуру с листа 150 р. (в из<дательст>ве «Федерация») и будто Шульц41 (зав<едующий> ред<акцией>) сказал: «Нам не нужны такие авантюристки» - и изгнал ее из Из<дательст>ва. Затем будто бы ее недавно покончивший самоубийством сын (юноше 19 лет)42 оставил письмо, в котором написал, что в доме его матери: ложь и разврат. Незадолго до этого Е<вдоксия> Ф<едоровна> вышла замуж (официально) за Этгингофа43 -за- м<естителя>зав<едующего> Главискусства. Но Этгингоф, кажется, уже вылетает из Главискусства, если уже не вылетел. Буданцев по этому поводу острил, что «они соединились на лету».
492
1931 год
18 мая. Ночь. Позавчера Коля зашел около 10 ч. вечера. У меня в это время были: Шура Зелонджев44 и Николай Беренд- гоф45. (Н. Б<ерендгоф> читал прекрасные стихи). Позже зашел Коля Палатченко. Около 12<-ти> они все ушли, а Коля посмотрел на часы и сказал: «Я останусь у тебя». Когда мы остались одни, он спросил - почему я такой грустный. Я понял, что он вызывает меня еще на одно объяснение, но мне как- то не хотелось никаких объяснений, и я, отговорившись усталостью, ничего не объяснил.
Утром мы встали рано. В 9!6 он уехал к себе домой за вещами, чтобы к 12 быть на Курском вокзале. Две недели он пробудет в Серпухове.
Эти дни мне все же было грустно. Сегодня днем гулял на Воробьевых горах, вечером с Палатченко ездил в Петровский парк. Когда смотришь на зелень деревьев, делается еще грустнее.
Мишель рассказал, что как-то, когда ему открыл дверь Ан. Дм. Головня, то на вопрос М<ишеля>, дома ли я, тот, улыбаясь, ответил: «Теоретически, да». В этот момент у меня сидел Коля.
Сегодня написал стих Мишелю - грустный стих об уходящей юности. Кажется, довольно хороший.
19 мая. Много разговоров вызывает приезд Горького. Эрдману46 (Коле) приписывают какую-то злую эпиграмму насчет приезда Горького в СССР. А.Д. Головня дал мне стих Эрдмана «Самоубийца», стих с сомнительным смыслом.
21 мая. Вчера неожиданно приехал Анатолий из Ленинграда в командировку на несколько дней. Такая радость! И так кстати, я уже собирался телеграфировать ему, чтобы он приехал. Одно его присутствие внесло успокоение в мою жизнь. Буду с ним говорить о Коле.
Вчера Осип Эмильевич (Мандельштам) очень хвалил мои последние стихи. Несколько раз прочел их сам и заучивал.
25 мая. Проводил в Ленинград Анатолия. Эти несколько дней, которые он провел в Москве, у меня, были прекрасными днями душевного успокоения. После всех бурь и огненных крещений насчет любви и дружбы все вылилось в такие 493
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
замечательные формы. Я думаю все время - как было заме» чательно, если бы мои будущие отношения с Николаем вылились бы в такие же формы. Это был бы лучший подарок, который мне дала бы судьба. Ни волнений, ни ревности, ни мучений - тихое и глубокое чувство дружбы.
Анатолий стал деловым: выполнил хорошо трудное поручение своего учреждения (отправил вагоны кирпича для завода и т.д.). И, главное, все это его занимает, волнует. От прежней расхлябанности нет следа. Я имею дерзость приписать эту перемену своему влиянию, т.е. тем бесконечным «нравоучениям», которыми я осыпал его, когда мы были вместе.
26 мая. Ездил во Всехсвятское47, лежал в лесу. Отдохнул.
Слышу, как Всевол<од> Пудовкин говорит кому-то по телефону: «Я буду дома. Только перед тем, как выйти ко мне, вы хорошенько покушайте, т.к. у нас буквально ничего нет». А на кухне, в продуктовом шкафчике, рядом с моим, два десятка яиц, масло, хлеб! Чудесное хлебосольство и гостеприимство.
И.А. Новиков рассказывал о грандиозном совхозе (на Се- в<ерном> Кавказе). Произвел большое впечатление на него!
27 мая. В доме Герцена подходит ко мне высокий человек весь в черном. Спрашивает: «Вы - Ивнев?» - «Да». - Смотрю на него удивленно. Он: «Вы меня не узнаете?» - Я: «Нет». - Он (смущенно и с горечью): «Ну, тогда ничего». Я начинаю его уговаривать, чтобы он сказал, кто он, ссылаюсь на мою близорукость и т.д. Наконец, он говорит: «Я - Тренев»48. Мне делается так неловко, как никогда в жизни. Я провел у него два года тому назад несколько дней в Симферополе49. Начинаю извиняться и т.д.
Мне рассказывали, что на днях был скандальный процесс Шнейдера, быв<шего> мужа Айседоры Дункан50 и затем - мужа ее приемной дочери Ирмы51. Это тот самый Шнейдер, с которым мы обедали в «Эрмитаже» в день приезда Есенина из-за границы (кажется, в 1923 году). Шнейдер обвиняется в изнасиловании 20 студиек.
Олег Леонидов рассказывал, будто у Шнейдера невероятных размеров х. и будто бы он даже показывал и хвастался этим. Олег уверял, что сами студийки лезли ему на х.
494
1931 год
2 нюня. Нежное и милое письмо от Коли из Серпухова. Пишет, что 5-го вечером приедет прямо ко мне, чтобы я был дома в этот вечер. Перед тем, как я получил это письмо, у меня было грустное, тягостное состояние. Письмо меня страшно обрадовало. Точно повеяло на меня морским ветерком.
3 нюня. Звонил О.Э. Мандельштам. Положение ужасное. Целую неделю жил на каких-то оладьях, как в 18-м году, вместе с Надеждой Яковлевной52, неизменной и верной своей подругой. Просил достать несколько рублей. У меня сейчас кризис страшный. Я позвонил Шенгели53. Он дал небольшую сумму, которую я сегодня передал 0<сипу> Э<ми- льеви>чу, назначив ему свидание в аптеке Феррейна54 на Никольской.
5 июня. Отвез Осипу Эмильевичу немного сала (подарок Степы - из деревни) и кофе. Приезжаю домой - нахожу у себя ’/г большой белой булки и мой любимый лук. Оказывается, был С.М. Глаголин и, зная, что я еще не получил хлебных карточек, сделал мне этот маленький подарок.
<Коиец июля - ноябрь 1931 г. Синявинские торфоразработки^5.
Корчевка. Парень широкоплечий, попал «за бузу».
Изумит<ельное> добродушие старика: «На лесозаготовках я сделал норму, работал вместе с дочерьми, одной 18, другой 16, и все-таки меня сюда пригнали опять работать» (на принуд<ительные> работы). При этом улыбка и светящиеся глаза голубые, прозрачные. Глаза Северянина56.
Каждый человек рождается, уже сформировавшись внутренне. Как из кокона бабочка, так из зародыша человек. И уже в зародыше определено, будет ли он правонарушителем или надзирателем.
Ощущение озлобления и раздражения на все препятствия, мешающие стране (понимаю суровую, карающую руку ОГПУ, которая расправляется с вредителями), при рассказе Курчевского57(нач<альника> строит<ельст>ва) о препятствиях. Заводы не выполняют обещания прислать машины. Один мотовоз на всю стройку.
495
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Рассказ Курчевского о Дубровской электростанции58 (отдаленное расстоянье от торфоразработок, результат вредительства Промпартии).
Жихарево59. Плохая столовая. Зав<едующий> столовой замучивал рабочих.
Жилки - сухая кровь деревьев.
«А, Ник. Мих.60, в прошлом году ёб нас и теперь приехал еть нас».
Изнасилованный старик: искололи иголками пол<овые> органы. Старик умер.
Торфяники поют частушки про всех.
«Надоедает, когда под юбкой пахнет духами; хочется, чтоб пахло г-ом».
«Привязали за член и водим парня из мести за “отвергнутую любовь”».
Женщин больше, чем мужчин, поэтому женщины охотятся за мужчинами. В Чернораменке61 женский бунт из-за отсут<ствия> мужчин. Пришли в раб<очую> артель и сказали, что они приехали не в монастырь.
Бахилла - брезентовая обувь в виде чулка, сверху лапоть.
Есть люди, у которых при рождении торчит из пупка хлыст. «Хочешь в Москву?» - «Мне бы хоть в Технический поселок». «Где уборная?» - «Живу месяц, а не знаю, где уборная».
«Я еще хочу жить. Мне еще от роду 22 года», - говорит рабочий.
Рассказ СМЕРТЕЛЬНАЯ ОБИДА
Про собаку, кот<орая> утопилась, когда другая соб<ака> назвала ее: «Эх ты, человек!» Собака, кот<орая> живет в ка-
1931 год
пит<алистическом> об<щест>ве, ее другая собака зато, что та отняла ее кость, назвала человеком. Она утопилась.
Кантор установил взгляд на рабоч<ий> комитет. Разговоры рабочих про раб<очий> комитет. Проводится ли свыше эта жестокость к рабочим или это усердие Кантора: «С рабочими не надо стесняться, их надо стирать как пальцы».
МИШЕНЬКА
а) Дрезина. Быстрая езда. Лесок. Дождь. Под плащом.
б) Поселок 2. Похож на Бирмака. «Ты будешь на вечере?» ~ «Да». Вечер. Горящие глаза (искали в толпе).
в) Осмотр панталонов. За занавеской муж артельной кухарки. Под одеялом. Показывал раны на щеке, локтях, животе (шрапнельные). В этот момент вошел Вагнер62.
В колонии. Приказчик кооперации: «Пойдемте посмотреть ледник».
Культработа на Строит<ельст>ве слаба, никто не разъясняет сезонным рабочим значение Строит<ельст>ва. Отношение со стороны администр<ации> довольно грубое. Баня в 1<-м> поселке развалилась. Хоздесят<ник> не обр<ащает> вним<ания>. Печникам не дают дела.
1 кг картофеля очистить - 19 минут 1 человек.
«Мы не даем вам жиров, чтобы вы не бесились, и кормим вас солью, чтобы вы не портились».
Пьеса
Декорации: Магистральный канал, костер в лесу, выкорчевка пней и деревьев (падающая сосна).
Дрезина мчится по узкоколейке среди болот.
Лесозавод. Мотовоз. Контора.
Пуск крана.
I д<ействие>. Вербовка рабочей силы в деревне. Злоупотребление власти на местах. Эта мест<ная> власть арестовывает вербовщика и пом<ощника> нач<ачальника> Строительства «Торф». С большим трудом им удается вырваться.
Вербовка кончена. Парни и девушки едут на торфоразработки. Алексей едет. Невеста Алексея остается.
32 Р. Ивнев. Дневники
497
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
2. Контора. Кипит работа. Вновь прибывшие организуют ударные бригады, вступают в соцсоревнование.
3. Алексей - активист. Осталась часть рабочих, возглавляемых десятником Пустомелевым, начинает ненавидеть его. Мошенник Завхоз (сладчайший голос, лисьи повадки) чувствует, что если Алексей развернет обществ<енную> работу и завоюет авторитет рабочих, то ему придет конец.
Он вступает в сговор с Пустомелевым, чтобы погубить Алексея.
Зав. столовой - вредитель, ворует рабочий паек, дает тухлые обеды и исподтишка натравляет рабочих на Сов<етскую> власть.
Алексей объясняет значение Строит<ельства>ва и выводит на чистую воду завхоза и зав. столовой.
Завхоз и Пустомелев подкидывают под дрезину Алексея аманал (взрывч<атое> вещество).
Однако вместо Алексея едет случайно жена завхоза с рабочим, и они погибают.
Старик: «Машины - нечистая сила». Рассказывает всякие чудеса про болота, но с ним происходит тоже «чудо»: под влиянием Алексея он перерождается и делается ударником.
Выкорчевка пня -хрип живого человека. Ваги63 - палки - рычаги.
Суп во 2-ом поселке:
- Это всегда такой жирный?
- Он немного устоялся.
С чувством боязни поехал я к полям полировки64, на которых работали торфяницы, вспоминая рассказы об их разнузданности.
Рассказ Панченко65. Драки: поселок на поселок. Пом<ощ- ник> нач<альника> строит<ельства> арестован за вербовку на местах.
Торфяницы. Быт и нравы. Маскарады. Вакса, деготь (вымазали парня).
Медикаментов недостаточно. В поселке № 1 - ревматизм. Сергей Алексеев (барак № 7) лежит 27 дней в бараке.
1932 год
10 мая 32. Сочи. «Но ни в чем ее талантливость не сказывалась так ярко, как в ее уменье знакомиться и коротко сходиться с знаменитыми людьми» (Чехов, стр. 163. Том VII. ГИЗ 1931)1.
Написано точно про Мартышку2 Мариенгофа.
Пример художественно оправданной нелепости:
«Подъезжает кайзер. Лошадь перестала перебирать ногами. Форт замер. Каски пожарных перестали блестеть» (Н. Тихонов. Война3. 14<-я> стр.).
«Кто ищет спасения в перемене места, как перелетная птица, тот ничего не найдет, так как для него земля везде одинакова» (Чехов. Т. VII, стр. ПО)4.
«Вечер шатался мимо лавочки, сияющий глаз заката падал в море, и небо было красно, как красное число в календаре» (Бабель. «Отец»)5.
3 мая <19>32. Разговор с грузчиком (вагон Москва - Сочи).
4 мая. Разг<овор> с инженером (только что кончил Нефтяной Институт) - недокончен. Вагон Москва - Сочи.
Адлер. Поворот дороги на Гагры. Возчик 19 л<ет>.
Адлер. Пляж. Солнечный полдень. Моторист судна (по ловле дельфинов).
Худяковский парк6. Принуд<ительная> работа (рабочий одной из центр<альных> областей). Разговор. Деревья. Белые брюки.
16 мая <19>32. Видел Бориса Лавренева7. Он тоже лечится на Мацесте (от ревматизма). Он не плохой человек, но у 499
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
него много смешных сторон, приближающих его вплотную к parvenus*. Так, говоря о том, как трудно ему было достать билеты до Сочи, он бросил как бы вскользь: несмотря на звонки трех наркомов, мне удалось достать билет только на 5-ое, и просидеть в Москве 3 дня.
Затем я вспоминаю (это было несколько лет тому назад) его замечательные слова о причинах, почему он так торопится в Батум: «Там, только там можно купить настоящий шевиот»8. И, наконец, приглашение Венусов на имянины с добавлением, что ужин будет подан на замечательном французском севре, приобретенном им недавно9.
Любопытный разговор был у меня с ним по поводу постановления ЦК партии о ликвидации РАП<П>а’°. Он сказал: «Постановление ЦК партии - это хитроумная форма съедения Союза писателей под видом съедения РАППа. Просто уничтожить Союз писателей было неудобно перед Европой, т.к. и у нас и в Европе все [прекрасно] знают, что большинство настоящих писателей находятся в Союзе писателей, а не в РАППе, поэтому, чтобы добиться включения всех писателей в орбиту РАППа, и было решено соединить всех писателей в один Союз, который является не новым союзом писателей, а новым РАППом».
Задолго до постановления ЦК партии РАПП предпринимал шаги к вовлечению членов Союза сов<етских> писателей в РАПП, однако на вступление в РАПП шли немногие и даже такой чрезмерно левый писатель, как Миша Слонимский”, отклонил предложение РАП<П>а о вступление в его ряды.
Я слышал, что в Москве это постановление произвело сильное впечатление, но мы - ленинградцы - стреляные воробьи, нас легко не проведешь. Что касается смущения и даже недовольства этим решением, наблюдаемых в рядах РАППа, то я отношу это за счет актерского искусства.
А на столбцах прессы Лавренев выступает в других латах и перчатках! К сожалению, эта омерзительная двуликость свойственна очень многим писателям.
16/V. Пусть это трижды трафаретно, но как успокаивает море. Вчера долго бродил по Приморскому Парку, спускался к самому морю, к волнам. Было небольшое волнение, * Выскочка (Фр )-
500
1932 год
шелестел ветер, шуршала галька, и скрипел под ногами песок. Дышал полной грудью. Как всегда в хорошие минуты, было немного грустно.
16/V. Федя (брат Лодика)12 рассказывал. На экзамене (шоферские курсы) спрашивают парня:
- Кто такой Молотов?13
-Скрябин.
- А Скрябин?
- Молотов.
17/V. Утром вышел к морю. Ночью был дождь. Небо хмурое. Над морем низко спустились облака, до невероятности похожие на горы. Часть необъятного моря превратилась в маленькие озера, гористые берега которых были видны простым глазом.
Вчера выступал в санатории Цекпроса14. Читал рассказ «Ян». После чтения была жаркая дискуссия.
17/V 32. Наконец, спустя много лет, совершенно случайно нашел след Павлика Павлова. В воспоминаниях Никулина15 «Записки спутника» («Новый мир» 1931 г., кн. VII, июль, стр. 97):
«Ядовитый критик в длинной кавалерийской шинели, высокий, худой человек с утомленным и бледным лицом, теперь легендарный Павлов, вернувшийся из Черниговского района с остатками своего отряда. И он шутил над временной своей неудачей, и с ним говорили почтительно, хотя в те времена еще не было трех орденов Красного Знамени на его старенькой гимнастерке. Он прошел всю Гражданскую войну с храбростью обрекшего себя на смерть фанатика, непоколебимостью комиссара Конвента и печальным юмором философа. Он прошел невредимым сквозь ураганный огонь, чтобы случайно и жутко утонуть в желтой и мутной китайской реке».
Сердце сжалось болью. Выплыли воспоминания детства, отрочества, морской бой (игрушечный), путешествие по Волге и в Соловецкий монастырь, беседы, споры, фатализм и слова, которые он говорил, начиная с 15 лет: «Я умру не [своей] обычной смертью».
17/V <19>32. На экзамене шоферских курсов:
501
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
- Кто такой Сталин?
- Автоинспектор!
18/V. Лавренев рассказывал, что Павленко16 сказал проворовавшемуся Островеру17: «Лев Иванович, ведь Вы же мерзавец», на что последний ответил: «Петр Андреевич, [зачем же так резко] Вы преувеличиваете. Зачем ставить вопрос так резко».
18/V. Вот уже третий день здесь осенняя ленинградская погода. Дожди, дожди, хмурое серое небо. «Курортники» бесятся и на стену лезут. «Старожилы» говорят, что в мае такой погоды не было ни разу за последние десятилетия.
18/V. «И душа есть и совесть есть, да языка в нем нет».
Чехов. «Новая дача».
«Выпьешь ты рюмку, а у тебя животе делается словно ты от радости помер».
Чехов. «Отставной раб».
Парильня. Миша Катаренко, рабочий Союзтранса. Разговор (Крестьянская ул. 7, дом Союзтранса).
Санаторий Сталина.
Хозчасть. Жуков - Коля Власов.
20 /V. Вечер. Санат<орий> Цекпрос. Нагорный (поэт)18.
Спросить Афанас<ия> Павловича.
Ул. Войкова 23 Ваня Корнеев.
Пролетарская 3. Семен Ахрамович, штукатур.
Приморская 36. Женя Краснов.
«Любезные папаша и мамаша! Посылаю вам фунт цветочного чаю для удовлетворения вашей физической потребности».
Чехов. «В овраге».
«Они уже до такой степени пропитались неправдой, что даже кожа на лице у них была какая-то особенная, мошенническая».
Чехов. «В овраге».
«Глухому подарили золотые часы, и он то и дело вынимает их из кармана и подносит к уху».
Чехов. «В овраге».
502
1932 год
Ваня (маляр). Разговор. Берег моря. Темно. Прибой.
25/V, утром. «Ей принадлежали торговые ряды на ярмарке, и странный дом с балконом и садом, но она каждое утро молилась, чтобы бог спас ее от разорения, и при этом плакала».
Чехов. «Невеста».
«Ведь будет же время, когда от бабушкина дома, где все так устроено, что четыре прислуги иначе жить не могут, как только в одной комнате, в подвальном этаже, в нечистоте, будет же время, когда от этого дома не останется и следа, и о нем забудут, никогда не будут вспоминать».
Чехов. «Невеста»19.
Утопающий хватается за кролика.
Астролог (лекция в Цекпросв<ете>)
- Эти кроткие звездочки, это красное солнышко, эти лохматые гости - кометы.
Проф<ессор>:
- Послушайте, вы знаете, где вы находитесь? Здесь сана- т<орий> научн<ых> работн<иков>.
- А я думал совторгслужащих, но это не имеет значения.
В кабинете директора санатория «Художник», декорации.
Женя Краснов (домик в саду на Приморской ул.). Разгов<о- ры>.
26/V 32. Сочи. Санаторий Совнаркома. Гл<авный> врач Илья Лазаревич.
Сергей Третьяков, должно быть, пережил несколько неприятных минут. На днях в «Известиях» была телеграмма из Парижа (по поводу дела Горгулова20), что он в 1919 г. требовал денег (из Сибири) от Бурцева на борьбу с большевиками. Вспоминаю, как в 1918 г. на квартире у Шершеневича он, укладываясь (перед отъездом в Сибирь), грозил мне расстрелом, если я не порву с большевизмом. Вчера говорил с Лавреневым. Он вспоминал, как Сер<гей> Третьяков в 1918 г. 503
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
встретил его на Петровке и отчитывал за то, что Борис не едет в Сибирь или на Дон к белым. А теперь? С. Третьяков - левее левых!
4/VI. Поездка в Красную Поляну22. Проф. Кулик23. Восхождение на снежную вершину Ачишхо2*. Домик метеорологов, кипячение чая. Муж и жена (как отшельники). Его костюм: валенки, трусики и шляпа.
Обратный путь. Вывих руки. Носилки. Ямы. Кр<асная> Поляна. Больница. Хлороформ.
Павел (рабочий сланцеразработок) - разнор<абочий>.
Шура Гурлев25, аспирант.
По дороге в Кр<асную> Поляну ночевка в Монастыре26 (Колхоз им. Крупской)27. Стены (разобр<анные>). Утром облака под нами. Золотые облака.
Вася Логинов, донбасовец, бетонщик (разговор) у самой базы «Донбас».
7/VI. Гурлев Александр Семенович. Москва, Б. Каляевская 27 кв. 13.
Дорожинский Габриэль Николаевич. Кр<асная> Поляна. База ОПТЭ.
Леонид Алексеевич Кулик. Л<енингра>д. В.О. Университет- <ская> наб<ережная>, 5. Минералогический институт. 5-98-04.
Ослепительное море. Ослепит<ельное> солнце. Новая (желтая краска) лодка. Лодочник 19 л. Ваня. Разговор. Катание от 3 до 4 ч. дня. Изумительные краски.
9-го июня Хоста28. Вечер в доме отдыха «Севкавэнер- го». Столовая. Вечер Ул. Войкова 7, барак рабочих (Зда- н<ие> Горсовета). Мих. Незасторахвенский.
Рабочий (местный) Филат Гренчук. Разговор.
9/VI. Хоста. Дом отдыха «Красный Стрелок». Директор: «Мы рады приезду знаменитых писателей».
Культурник (он же артист) Манкин. Его фокусы.
Веранда. Он переодевается к концерту в комнате, жена тоже готовится к концерту. На сцене лежит темно-красное шелковое платье, как бы стыдливо укрывая стул.
504
1932 год
10/VI. Василий Бибиков (шофер). Полдень. Пляж. Разговор.
(Адрес: Светлана, корпус III, кв. д-ра Бибикова)
Тифлис. Ул. Пурцеладзе, 17, кв. 1. Георгий Иванович Ке- келия.
«Ирена»28, последняя трагедия Вольтера, поставлена 30 марта 1778 г. Чествование Вольтера, вскоре после чего Вольтер скончался.
13/VI - разговор днем. Ваня - рабочий из «Светланы». (Накануне встречи на базаре. Он продавал брюки.)
9/VIII, 10 ч. вечера. Саша (матрос) на берегу моря. Разговор. Его рассказ: хорошо идти около бабы молча и молча ее взять (незнакомую, на улице, вечером, перекинувшись взглядом).
10/VHL На вечере, лит<ературная> викторина, в 7<-м> сан<атории> (Мацеста). Хмуро, скучно. Увидишь чье-то лицо - и вдруг точно фонарь внутри зажжется.
Лето 1932. У моря. Сочи. 6 бутылок мацестинской воды я везу в Москву для племянницы. У нее болит локоть.
На улице одна баба другой: «У него никакой фантазии нет. Пройдет и никогда не поздравкается» (Из случайно услышанного разговора. Это было в Сочи 23 июля).
Название для фантастической вещи: «Двадцать семь спектаклей аббата Тене-де-Шуази»30.
«Ты - добросовестно умеренный энтузиаст» (Тургенев. Новь. 35<-я> стр.).
«Если это и не бог, то по крайней мере его двоюродный брат» (Мирабо31).
Шансене про Мирабо: «У него в душе оспа»32.
Грузчики скатывают новый кунгас33 в море. Дерево скрипит.
Первый грузчик: «Почему он пищит?»
Второй: «Кушать просит».
505
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Третий: «Нет, это он с землей прощается».
Один лектор говорит другому:
- Наденешь серую рубаху, а за столом сидит джентльмен с безукоризненно белым воротничком. Наденешь белую, тебя встречает косоворотка и косо смотрит на белизну твоей рубахи. Вот и вертись.
Доктор говорит своему приятелю: «У вас очень хорошее кожаное пальто» - и берет его бесцеремонно за воротник только потому, что перед этим он дал своему приятелю в долг емкого денег. (Чем-то напомнило Костю Липскерова34у Кости Большакова: «Этот шкаф продается?»).
«Мы все родимся бегунами, а которые сидят долго на одном месте, протухают» («За живой и мертвой водой». Во- ронский35. Т. I, стр. 21).
«Пусть во всем будет капля горечи, пусть во время наших триумфов раздастся вечное шиканье и самый энтузиазм будет проникнут отчаянием» (Флобер. Письма).
«Обычно думают, что единственное назначение солнца - это выращивать капусту» (Флобер. Письма)36.
«Я хочу сокровища, которое заключает в себе все богатства мира. Я хочу молодости» (Слова Фауста Сатане)37.
«Состарилось только ее тело, ее несчастная кожа, эта одежда для костей, мало-помалу поблекшая, истощенная, как обшивка мебели» (Мопассан. «Сильна как смерть»)38.
Ст<анция> Жихарево38.25/XI. «Ты думал, это игумен, а это старик с мельницы» (один рабочий другому).
21 декабря, 6 ч. вечера. Ленинград. <19>32 г. Темный декабрьский день. Как сон вспоминается сочинское голубое небо, зеленые листья пронизанных солнцем деревьев и неописуемое, неподражаемое море с его бесконечно разнообразными оттенками. Вспоминается Лодик, Федя, наши чудесные дни и вечера. Как жаль Лодика и Тоню40. Их постигло 506
1932 год
страшное горе: умер Жоржик, миленький, маленький трехлетний карапузик, который, когда его спрашивали - «Ты кто?», отвечал: «Я жирная собачка дяди Рюрика».
«Если у тебя мастерства на сто тысяч франков, купи еще на 5 су» (Дега41, франц<узский> художник).
В ресторане один говорит другому: «Сядем подальше, чтобы не видеть эти рожи». А сам - ужасная, редкая рожа. Это было в Сочи.
Нестору Кукольнику42 губернатор разрешил вечер, приняв его за фокусника с куклами (60-ые года).
«Какими художниками были бы мы, если бы читали и любили только прекрасное, смотрели только на прекрасное, если бы какой-нибудь ангел-хранитель, пекущийся о чистоте нашего пера, с самого начала устранял бы с нашего пути все дурные знакомства, если бы мы не встречались с дураками и не читали газет» (Флобер43).
Две интонации. Во дворе гостиницы в Серпухове, спрашиваю у рабочего: «Где уборная?» Официально: «Нету-с». - И сейчас же «конфиденциально»: «Браток, зайди за дрова».
Павел Ал<ександрови>ч Калитин44 рассказывал про Петренко45, что он хотел избрать псевдоним: Арарат.
«Невидимые сверчки трещали так громко, что казалось, это трещит высушенное солнцем небо» (М. Горький. «Клим Самгин»46, кн. I, стр. 336).
«На любовь я прежде всего смотрю как на потребность моего организма-низменную и враждебную моему духу»29 (Чехов).
«Он всем уступал дорогу и потому всех толкал» (Горький. «Клим Самгин»).
«Есть люди, которые почувствовали себя только тогда, когда испытали несчастье, и с той поры держатся за него, как за свое отличье от других» (Горький. «Клим Самгин»).
193 3 год
18/133. Л<енингра>д. «Надо уметь учиться любить, надо уметь трудиться в любви».
Ком м иссаржевская.
Мгебров1. «Жизнь в театре». Изд. «Академия».
18/1 33. Л<енингра>д. Мандрагора - взросла на крови (назв<ание> для пьесы).
20/V 33. Ленинград. «Если хочешь прогуляться по Летнему Саду, нет расчета его покупать». Лавренев привел слова Тютчева, говоря о женитьбе Козакова2 на Зое Никитиной3.
Ройзман, рассказывая про свою повесть:
- Она, по-моему, очень удачная. Я ее давал читать сведущим людям. Они сказали, правда, что она немного скучна, но я ввел в нее четыре новых интриги.
[Я спросил:
- Что же ты повести печешь, как сдобное тесто - сначала хлеб, а потом втыкают изюм сверху, да и ты, кажется] <за- писъ обрывается>.
Разве важно то, что я говорю? Важно то, что я думаю.
19 34 год
10/V 34. Москва. Никогда не забуду эту картину, фантастически странную. Иду по Большой Дмитровке в тяжелом, мрачном настроении. В воротах одного дома пересекает мне дорогу воз с какими-то тюками. На тюках лежит молодой парень. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я ответил ему улыбкой. Вдруг он достает откуда-то (кажется, из-за пазухи) букетик красных цветов и протягивает мне, вернее, не протягивает, а, прижав их к груди, делает мне знак, чтобы я подошел и взял у него эти цветы.
В это время воз скрывается в воротах, а я прохожу дальше. Была секунда, когда я хотел войти в ворота, догнать воз, спросить парня - не померещилось ли мне, что он предлагал эти цветы именно мне, и почему ему пришла в голову эта мысль. Но я прошел дальше, решив сохранить в памяти эту шутку или, может быть, что-нибудь более глубокое, чем шутку, решив сохранить в памяти этот неразгаданный поступок, от которого вдруг, подобно тому как от горячего утюга исчезают стеариновые пятна на костюме, исчезло мое мрачное и тяжелое настроение. Я подумал: «Еще можно жить на свете» - и пошел дальше - помолодевший и бодрый, полный благодарности к незнакомому улыбающемуся лицу и к цветам, вытащенным откуда-то из-за пазухи. Я шел и все время думал об этой встрече, втайне жалея, что я не взял цветы, пока у меня не мелькнула мысль: «А может быть, если бы я побежал за цветами, он засмеялся бы и сказал: “Вот дурень, держи карман шире, а ты и поверил, что эти цветы для тебя!”»
12/IX 34 Москва. Слышал разговор в трамвае, на площадке. Один говорил другому: «Вот моя теория: как в стака-
509
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
не воды, если бросать в него камушки и соринки, камушки будут на дне, а соринки плавают наверху, так и в людском обществе: на дне, т.е. внизу, - скромные, хорошие люди. Наверху -ловкачи, выскочки. Есть и “средние”, такие, как мы с тобой, которые то превращаются в камушки, то в соринки. Поэтому мы понимаем этот “закон общества”».
Второй ответил: «Какая чепуха. По-твоему выходит, что лучшие люди Союза - соринки. Они ведь - “наверху”».
«Я не про то, - возразил первый, - ты меня не понимаешь. Я говорю не про эти верхи, а вот про те, которые шумят, суетятся, рекламируют себя - словом, живут и думают о своем “благополучии”».
Я сказал:
- Была «пощечина общественному вкусу»1, а теперь «пощечина общественного вкуса» (по поводу непринятия в Союз СП - Зозули2).
Нет плохих и хороших людей, есть плохие и хорошие обстоятельства.
Кнут и пряник, раскаленная сковорода и ананасы в шампанском3.
У Пушкина: «И мальчики кровавые в глазах»4.
Не правильнее ли: «мальчики окровавленные»^
Большое унижение легче переносить, чем маленькое оскорбление.
19 3 5 год
12 июня.
Он неохотно
Сошел в Охотном,
На всех мальчишек мира зол, А мальчик рьяный И упрямый Его в милицию повел.
И от скандала Лицо пылало, По телу пробегала дрожь. Ах, мальчик рьяный И румяный, Зачем, зачем ты так хорош?
Но вдруг спасенье, Вот наважденье: Схватил мальчишку хулиган, Сказал: обидно, Но очевидно, Что ты залез в чужой карман.
[И мальчик бедный Стал сразу бледный] А оскорбленный Юнец смущенный И слова вымолвить не мог. А тот охотно Пошел в Охотный, От радости не чуя ног.
511
19 3 6 год
Январь <19>36. Баку. Стихотворение Вагифа «Журавли»1 я перевел белым стихом.
Что такое белый стих?
В Наркомпросе. Я диктую фамилии тюркских поэтов, которых буду читать на вечере. Тофисто переспрашивает: «Как? Сулейман Рустам?2 Что такое? Матерони, Машмеро- ни, ах, Мушфик3».
Разговор с братом Самеда Вургуна4 насч<ет> перевода Асеева5 (до и после того, как выяснилось, что этот перевод понравился в Москве).
Гостиница. Лестница. Какая-то женщина посылает куда- то другую женщину и посылает ей вдогонку наставления. Та, посылаемая, идет. Спина ее чуть сгорблена. Пальто клетчатое (крупный рисунок клеток). Какая-то боль, горечь. Вспоминаю «Анчара»6.
24/1 36. Баку. Читаешь или работаешь, потом закроешь глаза, подумаешь о чем-нибудь постороннем, и вот, когда снова обращаешься к книге, чувствуешь, что произошло какое-то еле уловимое изменение, почти неуловимая «перестановка». Оглядываешься вокруг - все то же, те же предметы, тот же воздух, и когда смотришь на книгу или на бумагу, от которой только что оторвал свой взгляд, - видишь, что там снова все по-прежнему, но ты не можешь забыть неуловимой, но ярко ощутимой секунды, когда ты, возвратившись мысленно к книге или бумаге, вдруг понял, что в простран-
512
1936 год
стве тебя как бы переставили на какую-то иную линию и что с этой секунды незаметно для себя ты уже пойдешь (покатишься) не по этой линии, а по другой.
Девочки у дверей кинотеатра, дрожат, мать бросила их.
Нищий просит милостыню неестеств<енным> голосом (с припевом). Когда попросил своим настоящим, никто ничего не дал.
26/136. Баку. Вчера: опера «Наргиз» Магомаева7. В антракте обмен приветствиями между артистами оперы и членами Малярийного съезда8. Анедотически выступал от имени съезда зам<еститель> Наркомздрава грузин Лежава9. Все спутал, перепутал. Вместо «коммунист<ическая> партия» сказал «социалистическая», правда, потом поправился. Исковеркал до неузнаваемости сталинские слова о «веселой и радостной жизни»10. Хохот, движение, шум в театре.
28/136. Баку. Утро. Гостиница. Вспоминая д<окто>ра Ашрафова. Самое страшное - это отвращение к своему труду, своей работе (специальности). Такие люди как будто сами себя приговорили к каторжным работам. Работать с отвращением - это пытка.
28/136. Баку. Утро. Гостиница. Вспомнив вчерашнюю встречу. (Михаил Аркадьевич, фамилию не помню). Есть такие комбинаторы. Оформить здание к торжествам - пожалуйста. Светотехнику наладить? - Пожалуйста. Написать либретто для балета? - С великим удовольствием. «Мы все могим».
28/1 36. Коридор гостиницы. Иногда встречаешь такие до жуткости затасканные лица, точно ими вытирали пол. Делается страшно. Чем они виноваты? Но это не уменьшает отвращения к ним.
29/136. Смешно получилось. Бухгалтер журнала «Лит<е- ратурный> Азербайджан»12 просил меня просмотреть его литературные работы (он - начинающий автор, кот<орый> еще ничего не написал, но собирается писать). Я ему сказал: «Когда что-нибудь будет у вас готово, приносите». Сегодня встречаю
33 Р. Ивнев, Дневники
513
1936 год
начинаются нервные звонки снизу и сверху. На него смотрят, как на вещь, и не могут допустить мысли, что ему необходимо хотя бы, например, пойти в уборную.
30/136. Махач-Кала. Гостиница «Гуниб II». Сегодня утром приехал на несколько дней в Махач-Кала, привез переводы. Вагон. Сначала - купэ, дама, неудобно раздеваться. Проводник перевел в другое, где был только один пассажир. Он вышел в Дербенте. До этого - разговор. Виталий Станиславович-железнодорожник, живет в Баладжарах13. Хотел быть киносценаристом. Рассказ про историю с авторством «Путевки в жизнь». Якобы, какая-то дама написала, потом тему украли, и судом она добилась признания авторства14.
31/136. Вечером. Гостиница. М<ахач>-Кала. Когда читаешь перевод самому автору, он весь - внимание. Начинаешь читать перевод другого автора - картина меняется. На лице - скука, равнодушие. Чужое творчество, пусть оно даже блестящее, не вдохновляет только тех, кто мертв, кто не имеет настоящей «искры», «изюминки».
31/136. М<ахач>-Кала. Вечер. Гостиница. Вспоминая день. В кабинете у Шовкринского15 утром. (Что-то исключительно привлекательное в нем, живое, горячее, человеческое в противоположность Астемирову16 - замкнутому, неприятному.) Он говорил кому-то по телефону, требуя восстановления на работу снятого комсомольца. «Ну, что же, что он переменил фамилию. Я тоже не ношу фамилию Халилава, не хочу носить одну фамилию с это сволочью» (очевидно, имея в виду какого-то родственника - белого или уклониста).
«Сначала убедить, а потом победить. Более мудро: сначала победить, а потом убедить» - из случайно услышанного разговора на улице.
2/II 36. Утро. О вчерашнем дне. Банк. Неясная печать на чеке. Каприз «окошечка № 1». Управляющий банком ставит визу (улыбается: «Здесь печати действительно почти не видно»). «Окошечко» не удовлетворяется визой и идет к управ<ляюще>му. Он (ледяным тоном): «Если ревизия не признает чека, то начет на 400 р. будет не на вас, а на меня». 515
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
его в Союзе Писателей и спрашиваю: «Ну, как у вас?» Он отвечает: «Ничего утешительного не могу вам сказать». Оказывается, он хотел сказать, что он еще ничего не написал, а вышло так, как будто я его о чем-то просил, а он не мог исполнить мою просьбу.
29/136. Вечером. Ресторан «Новая Европа»12. Восемь часов веч<ера>. Почти пустой зал. Пью чай. Входит аккуратно одетый летчик и вызывает какую-то служащую на кухне. Он назвал кассирше фамилию, но ее по фамилии, очевидно, никто не называл и поэтому никто ничего не мог ответить. Вдруг он увидел в кухне (она - судомойка) и так чудно улыбнулся и сказал: «Да вот она». Девушка, конфузливо вытирая руки, вышла из кухни, и они пошли в вестибюль. Вся сцена была овеяна какой-то особенной теплотой, которая может быть только у нас. Нигде в мире это - невозможно. Это был ее брат.
29/1. Вечер. В лифте гостин<ицы> «Нов<ая> Евр<опа>», смотря с отвращением на какого-то лощеного типа. Длинные волосы у мужчин вызывают у меня отвращение.
30/1, утро, солнечное, теплое, почти весеннее. Возвращаясь в гостиницу с переговорной телефонной станции. Обрывки фраз (на улице): «Что тебе? Сыт и всё». Быть может, это - глубокое счастье.
30/136. Утром. «Новая Европа». «Миша, подними нас в 4-ый этаж» - обращается какой-то молодой человек к официанту, пожилому человеку лет 50-ти, проходившему мимо лифта (лифтер куда-то отлучился). Я понимал: сколько еще диких пережитков. Если это официант, то его обязательно надо называть на «ты», просто именем и т.д. Если подумать, какая это нелепость: один человек говорит другому, более пожилому, чем он: «Сделай то-то и то-то, не обижаясь, исполняй просьбу-приказание». А если бы к тому, кто попросил официанта поднять его на 4-й этаж, обратился бы кто- нибудь с такой просьбой, назвав его по имени (без отчества) и на «ты», то он, вероятно, в лучшем случае огрызнулся бы, а то и в драку полез бы!
Кстати, вспомнил о лифтерах. Отношение к ним у публики возмутительное. Стоит ему на минуту отлучиться, как
514
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Приезд конников17. Встреча с Мадаком Алибековым18. Балабанов19. Торжест<венное> засед<ание> в театре, концерт. Нач<ало> пробега. Чудесов20- черкеска, красный башлык. Впечатление производит очень приятное, только страдает многословием. Без конца повторял одни и те же фразы и очень снижал свой успех.
3 февраля. Утром. Вчера: Борис Самойлович Куретов21 (зав<едующий> радиопередачей), милейший человек, культурный, деликатный и штатский до мозга костей, и вдруг... вечером встречаю в магазине - я чуть не ахнул - «свирепая» папаха и военная (без петличек, конечно) шинель. Я посмеялся над ним. Он не обиделся.
Приходили поэты. Пока один читает, другие сидят и громко зевают. Р. Нуров22 пришел потом. Старый партизан. Приятное впечатление. Рассказы про интриги, подвохи, нет солидарности, дружбы среди поэтов. Друг другу роют ямы. Атмосфера нездоровая. У Ханмурзаева23 какие-то недоразумения. Обнаружилось, что он причастен в какой-то степени к белому движению. Из партии он исключен. Теперь выясняется вопрос, останется ли он секретарем Союза.
Трения между Виктором Городецким (племянником Сергея24) и Дмитрием Кулаковым. Глубокий провинциализм, страшно даже, что советские условия - освежающие и оздоровляющие - не вытравили старого душка провинциальных сплетен и склок.
Утренний город. Еще темно. Но уже оживленно. Сегодня в 7 часов утра приехал в Баку. Неожиданная встреча. Рин25. Оказывается, отец его послал из колхоза со своим соседом двух гусей, яиц и т.п. прелести. И, бедный Рин ходит встречать третий день подряд ночные поезда. (Старик не написал, с каким поездом и когда именно.) Я смеялся над Рином, говорю: «Ты пришел встречать двух жирных гусей, а встретил одного “гуся”, да и то тощего».
Ресторан «Новая Европа». Запах кофе. Особенный уют. Выехал из Махач-Кала в 8 ч. вечера. Провожал меня Митя Кулаков, артист М<ахач>-Кал<инского> театра и очень способный поэт. Я советовал ему заняться также и переводами.
516
1936 год
До этого в гостинице: зашел Осепчук26 (пом<ощник> командира конного пробега). Собирается от Пятигорска продолжать путь вдвоем с товарищем до Москвы. Другой конник (кот<орый> был с ним) спросил: «А Кара Караев27 тоже поедет?» Осепчук презрительно: «Куда ему!» Мне это не понравилось.
4 февр<аля> <19>36. Баку. Гостин<ица> «Нов<ая> Европа». На вокзале в М<ахач>-Кале - дежурный по вокзалу. Бумажки от Дагкома. Полное равнодушие. После резолюции на ней нач<альника> станции: «Дорогой, вы получите в первую очередь место в международном вагоне».
Публика в международном всегда меня отталкивает. Деловых людей - 10%, остальные - присоски, крашенные до тошноты баба, кривляющиеся и ломающиеся артисты, и «родственники» каких-нибудь «ответственных». Вчера меня тошнило от этой «шушеры», которой было больше, чем обыкновенно. Исключение - ехавшие со мной в купэ в Эривань28 симпатичнейшая армянка с чудесной девочкой-куклой, которая забавляла меня своими очаровательными разговорами.
4 февр<аля> вечером, у себя в гостинице, вспоминая продавца семечек, которого я встретил в М<ахач>-Кале. Продает кто-нибудь семечки на людном месте, проходишь и не обращаешь внимания, но вот я увидел пожилого человека, стоявшего на безлюдном углу, около порта, на ветру, с лотком, на котором были семечки, и мне стало вдруг как-то жутко.
4 февр<аля>, просматривая предыдущие записи (от 31/1). Астемиров при более близком знакомстве произвел на меня лучшее впечатление.
6 февраля <19>36. Баку. Утро. Вчера на телефонной станции (хотел поговорить с Верой Геевской29) ко мне подошел опрятного вида человек и назвал полувопросительно мою фамилию. Оказалось - бывший секретарь Окружкома Камчатки - Никита Иванович Кузнецов30 (и быв<ший> редактор Камчатской газеты). Я с ним виделся 2-3 раза в 1927 году в Петропавловске-на-Камчатке, и он узнал меня сразу. Говорит. «Вы почти не изменились». Было так приятно его встретить.
517
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Снова нахлынули воспоминанья и самые изумительные страницы моей жизни - связанные с поездкой на Д<альний> В<осток> и Камчатку, рыбалки, Леонид, путешествие пешком по Камчатке и т.д. и т.д. и т.д....
6 февр<аля> утром, вспоминая тени вчерашних людей на перекрестках бакинских улиц. Сколько еще в людях от старого жуткого мира. Идет хромая, оборванная тюрчанка. Две молодые тюрчанки в беретиках-смеются ей вслед.
Инвалид-нищий жалуется, что каждый день, проходя мимо него, один парень обязательно ударяет его ногой или грубо толкает в плечо. Инвалид чуть не плачет: «Что ему от меня надо? Привязался ко мне, как собака».
Мальчик тычет другому хворостинку в лицо. Норовит попасть прямо в глаз.
Как жаль, что у настоящих людей, у «человеков с большой буквы», так мало времени, иначе громадные силы были бы брошены на этот «полувидимый фронт». Такое ужасное несоответствие между громадными чувствами и делами новых людей и этой зыбкой грязью, которая струится то тут, то там по чистому асфальту преображенной жизни.
6 февр<аля> днем, у себя в гостинице. На улице пасмурно, но не холодно. С глаз вдруг точно пелена спала. Вот причина того, что я нахожусь в положении «отверженного»: боязнь трафарета, шаблона, стертых пятаков, казенщины. Все это отпугивает от больших, глубоких тем. Боязнь любовь к матери вынести на площадь (яркое воспоминание детства: самое страшное было услышать матерщину, отношение наивное, детское к этому ругательству не как к чему-то абстрактному (как с гуся вода), а конкретизированное его представление, что оно относится именно к бадосику31 и грязнит ее чуть ли не в буквальном смысле физически); такое же отношение Октябрю, как к матери. Боязнь что вдруг родное, теплое, будет истолковано, как «приспособленчество». Это-тема для потрясающей книги, затмившей бы Исповедь Жан-Жака Руссо32, но чувствую, что нет сил, м<ожет> б<ыть>, даже, таланта ее написать. Где-то в подсознании теплится надежда, что все-таки я ее напишу, но твердой уверенности в этом нет.
Казалось бы, что я по-своему мироощущению должен был бы плавать, как рыба в воде, в советском быту, в октябрьском 518
1936 год
море, а на деле - чувствую печать отверженности, клеймо, тебя только терпят, и все. Какая чудовищная несправедливость. Это чувствуется во всем. (Разговор с Гаприндашви- ли33: «Я считаю, что холодное отношение к вам груз<инско- го> Союза писателей вызвано холодным отношением некоторых московских товарищей, дающих тон Союзу писателей в Москве».) И вот, несмотря на личное, теплое, проверенное многими годами отношение ко мне Валериана Гап- риндашвили, в его статье о переводе упоминаются все, кто переводили грузинских поэтов, все, даже амнистированный белогвардеец Брик34 (не Осип, конечно), кроме меня.
Вспоминаю Сергея Третьякова, 1918 год, Москву, на квартире у Вадима Шершеневича он укладывается, едет в Сибирь к белым, говорит: «Брось якшаться с большевиками, не печатай статей в “Известиях”, это может кончиться плохо, нам трудно будет спасти тебя от расстрела, когда мы свергнем большевиков, не посмотрят, что ты хороший поэт. Послушай меня».
Ник. Асеев на приеме у Колчака35, и целая плеяда других. (Соболев36 говорил Ивану Алексеевичу Новикову в 1918 г.: «Нам надо держаться в стороне от Рюрика Ивнева, он печатается в большевистских “Известиях”» и т.д.). Все эти люди теперь заполняют страницы «Известий», а мои переводы стихов национальных поэтов лежат в ящиках или в корзинах редакции. И, конечно, не потому, что они «плохие». Кому нужна эта «пассивная травля», на чью мельницу льет она воду? Другой бы поднял скандал, бузу, начал бы ходить по всем инстанциям и объясняться. У меня нет на это сил. Останавливает эта боязнь идти по шаблонной, трафаретной дорожке всех «обойденных».
Известную роль играет в этом и «шестипалость». (Замечательный разговор, который запечатлелся в моей памяти, в Москве, перед отъездом в Тифлис.) Я в тупике. Есть вещи, которые я не могу понять. Вернее, я все понимаю и объясняю, кроме одной вещи. Если кто-нибудь мне объяснил бы во всю глубину и ширину это, чтобы я понял это так, как понимаю, например, что если холодно, то надо одеться теплее.
Я помню в детстве, когда я прочел роман Ал. Дюма, меня мучил вопрос, кто был «Железной маской»37. Я так этого и не узнал, а может быть, не было даже никакой «Железной маски». И вот теперь роль этой «Железной маски» играет этот вопрос.
519
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Чувствую, что все, что я сейчас написал, жалкие, крохотные обрывки того, что я должен сказать. А морская вода - голубая, изумрудная, а возьмешь в пригоршню - прозрачная, обыкновенная, умывальничная.
7 февраля, у себя в номере, после «визита» к Алекперову38 в Наркомпрос, наконец, он прочел «Кер-Оглу» Гаджибекова39 и теперь уже можно приступать к переводу. Тянул он это дело месяца 2, несмотря на предписание Рахманова40. Доктор Ашрафов спрашивает меня (в разговоре о диете).
- Что вы называете белым мясом?
Когда я его спросил:
- Можно ли мне есть маслины?
Он удивленно спросил:
- А что такое маслины? - и добавил: - Из чего они делаются?
Внешне же исключительно милый, внимательный молодой врач. (Лечение и диета от зачатков подагры. Прописал «вне очереди» и «вне расписания» четырехкамерные ванны и т.д.)
7 февр<аля> днем, у себя в номере. Как мало людей, которые держат себя просто, естественно, без кривляний, ломаний, поз и т.п.
Вспоминаю случайные встречи в лифте, в ресторане, в вестибюле гостинице, на улицах. Лихое закуривание, расшаркивание (наследственная болезнь, полученная от времен Империи), разговор сквозь зубы, прихорашивание, надутые щеки, сдвинутые брови, сюсюканье, трескотня изъезженных и замызганных фраз вроде «Как живете?» - «Помаленьку»; тысяча непередаваемых движений, мелочей. Человек входит в купэ вагона или в комнату учреждения, где находятся незнакомые и редко кто не «пыжится». Из тысячи один, два войдут просто, естественно, по-человечески (или, вернее, не по-человечески, т.к. все почти люди лишены этого свойства). И невольно любуешься, как замечательной картиной лучшего художника мира, теми редчайшими людьми, лица которых не обезображены омерзительным кривляньем, которое обычно проходит незамеченным (глаз привык) для большинства людей.
520
1936 год
Остров «Точки над и»41 - полуфантастич<еские> рассуждения об устройстве государства после того, когда капиталистическое государство будет окончательно сломлено во всем мире. Рассужд<ения> покажутся смелыми, т.к. консерватизм часто проникает и опутывает мозги самых передовых людей. Для многих даже умных и культ<урных> людей до революции казалось фантастикою коммунист<ическое> устройство общества - национализация банков, ликвидация частн<ой> собств<енности> на землю и дома и т.д. Однако все это осуществилось. Так и с рассуждениями. Это своего рода радиозонд, пущенный в будущее.
7 февр<аля>. Вчера прочел в «Бакинском Рабочем»42 о суде над следователем-вымогателем. Меня изумило легкое наказание - 3 года лишения свободы! Судебные органы должна быть «советской святыней» - и за издевательства над ней одного из активных и ответственных деятелей юстиции - наказание должно быть значительно более суровым!
7 февраля, ночь на 8<-е>. Перед сном. Каждый человек измеряет чужие переживания (радости и боли) «своим аршином». А между тем, если даже физическую боль люди ощущают по-разному, то тем более нельзя провести знака равенства перед душевными переживаниями. Как жаль, что не существует аппарата, который измерял бы, как температуру воздуха и т.п., - глубину радости и горя. Какая бы изумительная графическая карта открылась перед глазами, особенно если эти измерения были бы зафиксированы с момента возникновения хронологии. Как перепутались бы все общепринятые понятия о счастливых и несчастных людях. При свете этого аппарата вдруг выплыли бы из мрака неизвестности какие-нибудь незаметные, может быть, даже внешне жалкие люди, о счастье которых «измеритель» показал бы всему миру. И, наоборот, признанные счастливцы, которым завидует весь мир, оказались бы глубоко несчастными людьми по своему мироощущению.
7 февр<аля> ночь на 8<-е>, в лифте (поднимаясь к Николаю в 5-й этаж). «Володя, как живешь?» А этому Володе лет под 60. «Заботливо» вопрошавший о его здоровье — молодой боров с кумачовым лицом. Я вспомнил недавнюю за521
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
пись (ЗОЛ) про «Миша, подними нас в 4-ый этаж». Как все одинаково. Какая тупость, бестактность. И всем - некогда. И никто не ударяет по этим мелким, но глубоко антисоветским привычкам и повадкам.
7<-е>, ночь на 8-ое февраля. Телевидение. Изображение на расстоянии. Это уже не на грани фантастики, а за гранью ее. И это - существует (еще недавно казалось дикой фантастикой). Если углубить телевидение - следующая ступень - передача изображения людей, когда-то существовавших, сейчас не существующих, умерших. Дальше - мысль для нашего времени совершенно дикая по своей фантастике - вроде машины времени Уэльса43 - ошеломляющего изобретения - тени живших когда-то людей не только вызываются на экран, но и физически воссоздаются. Если допустить, что мир в далекие эпохи уже знал воздухоплавание, о котором сохранился миф (ковер-самолет и т.д.), то можно себе объяснить миф о загробном возмездии за зло. Какое-то поколение в далеком будущем (как это, вероятно, было в «далеком прошлом») сможет «воскрешать, воссоздавать» живших в прежние времена людей - вот и миф о «Страшном Суде». Все преступления, творимые людьми, будут отомщены будущим справедливым поколением людей... Когда-то подобный пример был в мировой истории, и воспоминание об этом создало миф о Страшном Суде, так же как воспоминание о самолетах создало миф о ковре-самолете.
8/IL Продолжая думать о записи 6/II - вспоминаю Тифлис после советизации Грузии. Я приехал через несколько месяцев после советизации. В здании Наркомпроса шовинистический поэт Георгий Леонидзе44 упрекал меня за мои лекции при меньшевиках, которые лили воду на мельницу большевиков. Сейчас Леонидзе приспособился и уже не вспоминает об этом случае. Я не верю в его искренность. Он такой же шовинист в душе, как и был тогда. Рассказ Датико Арсенишвили45 про своего брата Али46. При меньшевиках он был товарищем прокурора Республики, ненавидел большевиков до мозга костей, сейчас он - советский критик!
Помпадуры. Сцена с эстрадными артистами, Потаев, Али- керимов47.
522
1936 год
9/II. У Баскакова в ЦК. Звонок по тел<ефону> к Алекпе- рину48. Переводы стихов. Ю.С. Земский-рассказ про полотно (купающиеся колхозницы). Мелочь - калоши не у порога, а в середине комнаты.
9 февраля днем. Вспоминая вчерашнюю сцену (Пота- ев, Аликернмов). Я понимаю большевизм - как громадное, горячее, человеческое чувство. Как жаль, что теплота, исходящая из больших сердец, не доходит до рядовых работников советских учреждений. Отсюда - замкнутость, холодность, бездушие отдельных лиц, нечуткое отношение к посетителям.
9<-е>, ночь на 10<-е>. Рассказ Николая про Сурена (сына Тамары Борисовны, у которой он жил на Ленцовском пер<еул- ке>49): входит и видит, что Сурен не может надеть новую рубаху. Оказывается, он манжетные запонки пытался всунуть в петельки для воротничковых. Только что ушел, сидел у меня, пил чай.
И февраля. Наркомпрос. Кабинет бухгалтера. После подписания договора на перевод либретто «Кер-Оглу». Круглолицый, веселый деляга-парень, учрежденец, хочет затеять какое-то дело и спрашивает бухгалтера Нарком проса: «Мне нужен ключ к учреждению, ведающему зверьми. Ты не знаешь, в чьем они ведении?» Бухгалтер еще не успел ответить, как сидевший тут же посетитель вмешался в разговор: «Я думаю, что в ведении кукольного театра». Парень улыбнулся. «Нет, я думаю, что куклы - это особая статья».
11 февр<аля> днем. О людях. Чубар50 и Аликеримов. Оба - крупные работники Наркомпроса. Два полюса. От Чубара исходит «теплое сияние» - порядочность, культурность, доброжелательство (не беспринципного, конечно, как это бывает иногда - благодушие в кавычках). Аликеримов по внешнему виду до жуткости напоминает змею, и все в нем змеиное. Юлой вертится, никогда не скажет ничего определенного. Николай говорил, что его не выносят в Рабисе все, «от малого до великого».
11 февр<аля>. Встретив два-три раза одного коридорного в гостинице. Тип коридорного - напоминает Осипа из 523
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
«Ревизора». Ведь бывает же такая нелепость. Так и хочется сказать: старорежимный коридорный. Таких сейчас нигде не сыщешь: всегда заспанный, неуклюжий. Рот полуоткрыт. И одет не как все. Какай-то особенный клетчатый костюм. Ну, прямо из старой уездной России, из каких-нибудь «номеров для приезжих». Мейерхольд52 бы был в восторге. Типаж.
11 февр<аля>. Остроумная статья Кольцова53. Очень хорошо: «Бойкие воробьи уже чирикают на газетных ветках».
И февр<аля>. Улицы Баку. Солнце. Ветер. Оживление. Наука о познавании людей. Чем дальше, тем больше опыта. Этот опыт приходит незаметно, как седые волосы и старость. Как часто «видишь насквозь людей». Знаешь заранее, как такой-то человек поступит, что скажет (по внешности). Редко ошибаешься. Как много еще чудовищно-звериного в людях. Страшнее всего то, что встречаешь абсолютно беспринципных людей, зоологически эгоистичных среди молодежи, получившей воспитание уже после революции. Если у людей старого поколения еще не изжито дурное, что создавалось прежними условиями жизни и воспитанием, то чем объяснить духовное мракобесие у людей новых? Не тем ли, что они были изолированы от советской действительности, точно обмазаны вазелином, к ним не пристала духовная сущность революции? Они «откупались» от нее готовыми фразами, словечками, формулами, газетными цитатами, жили за спиной фанерных сооружений. Они росли в тени шаблона, штампа, бродили среди людей в советских костюмах, выросли редисками, красными с виду, белыми по нутру.
11 февр<аля>. Вспоминая разговор, бывший вчера днем в кабинете Орлицкого. Орлицкий (редактор «Вышки»)54 про Стахановскую пятидневку в гостинице.
- В чем выражается ваша пятидневка?
Уборщица:
- А вот в чем, что не успели убрать сегодня, уберем завтра.
11 февр<аля>. За обедом. Столовая Совнаркома. За столиком против меня сидит ничем не примечательный человек. Подходит официантка:
524
1936 гад
- Есть рассольник, щи, бульон.
- Вы говорите, щи? Ну, а как они сделаны?
Официантка пожимает плечами:
- Обыкновенно.
12 февр<аля>, утро. Чай. Мелькали мысли о конструкции аппарата, дающего тепло без электричества и топлива (замена электр<ической> печки) при помощи трения друг о друга пластинок. Они приводятся в движение, заводятся, как часы.
12 февр<аля>, утро. Два представителя самых крупных газет - «Известия» и «Правда» - в Баку. От «Известий» - Гарин55- культурный, общительный (хотя и есть в нем что-то неуловимо неприятное) и Кушнер- от «Правды» - на лице написано, что это малокультурный, ограниченный человек.
12 февр<аля>. Кабинка лифта. Поднимаюсь к Николаю. Юмористическое совпадение. Три случайно встретившихся человека и у всех - одинаковой формы длинные носы.
12/П. Когда Алекперин был редактором «Вышки», он уделял внимание гораздо меньше тюркской поэзии, чем Ор- лицкий.
14 февр<аля>. Выставка «15 лет Сов<етскому> Азербайджану». Изумительное впечатление. Кажется, что слепой и глухой - и тот должен убедиться, как преобразил большевизм жизнь когда-то отсталой, некультурной провинции. Чудесные ребята (на 3-м этаже). Фанерные стены. Окно. За ним - темнота. Дети:
- А там что? - Медведь. - Живой? - Да.
Сначала поверили, потом - хохот.
14 февр<аля>. На днях статья в «Правде» о грубых ошибках Бухарина. Приводится цитата из его статей от 21 янв<аря> и 2 февр<аля>56. Как раз те места, которые меня покоробили, когда я читал их. Я почувствовал, что Бухарин «заврался», но потом об этом забыл, и вот теперь вспомнил отчетливо.
14/П. Орлицкий на днях говорил, как иногда у нас опошляют Стахановское движение. Вспомнил, прочтя плакат в 525
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
банях: «С 8 по 12 февр<аля> работники такой-то группы бань и водокачки проводят Стахановскую пятидневку».
15/П. Докладчик наркома Шахбазова57, симпатичный, приветливый молодой тюрок. Встречаю несколько раз подряду дверей, снаружи, на лестнице.
- Почему вы здесь стоите?
- Заставляют дежурить.
Я был удивлен. (Новое «правило»: надо раздеваться внизу, и докладчику поручено не пускать в верхнем платье в Нар- компрос!) Другого кандидата на эту работу не могли найти!
15/11. В ожидании четырехамерной ванны (Лечебница). «Поручила соседка смотреть за ребенком. Прихожу домой, а у ребенка глаза во, какие, распухли!» - два дня подряд рассказывает разным лицам какая-то женщина.
15/П. Живописная фигура одного живописного грузчика (муши), «специалиста» по переноске тяжелых несгораемых шкафов. Громадный, грязный, очень пожилой. Говорят, в молодости был неимоверным силачом. Главная достопримечательность в нем - это кожаный мешок, который он носит всегда на груди, и спит с ним. В нем - все его сбережения. Он никому их не доверяет: ни сберкассе, ни банку, ни дому.
15/П. Гостиница. Про Кушнера (предст<авителя> «Правды»). Он сидит в кресле, а она звонит по телефону.
Несколько месяцев тому назад женился на своей машинистке, и она продолжает «обслуживать» его, исполняет его поручения, соединяет его по телефону и т.д.
17/П. Утро. Поднимаясь к Корнелли, Карантинная58 53. Двор, маленький, грязный. Крутая замызганная лестница. И когда поднимаешься по ней, со всех сторон тебя сверлят любопытные взгляды.
17/П. «Новая Европа» (ресторан), присматриваясь к соседнему столику. Пьют пиво, повизгивают, перебрасываются затертыми до потери сознания словечками и фразами «страшно любезными»; думают, вероятно, что они - изыскан526
1936 год
ны и культурны. Это чувствуется в интонациях голоса, в разговоре. Говорят о какой-то кинокартине, о театре БРТ39 и т.д.
18/11, днем, за разборкой рукописей. Завтра еду в Тифлис. Вспомнил лекции в Серпухове (лето <19>30 г. или <19>31 г., Клуб имени Луначарского, лето, отрытая сцена, одна старуха, двое детей и собака, накрапывает дождик) и вечер в гор<одском> театре (несостоявшийся) в Никольско- Уссурийском60 (Леонид, Миша Мечик61). Февраль 1928 г. - полная пустота. Один пожарный.
18/11 вечером. Зеленый абажур лампы. Папиросы. Голубое гостиничное одеяло (прилег на минуту отдохнуть). Сознание, что все проходит («Все течет»62) - превращает громадное чувство (и счастье, и горе) в карточный домик.
18/П перед сном. От страданья одного человека мысль перенеслась к страданьям человечества. Газеты. Тревожные сообщения. Дикий разгул фашизма в Германии, военное бешенство Японии. На фоне этого ужаса за нашу глубоко человеческую, миролюбивую политику можно действительно пойти в огонь и в воду. Тем больнее, когда в какой-нибудь мелочи (сравнительной) расходишься с общепринятым мнением, т. е. не общепринятым в обывательском смысле этого слова, а общепринятым, санкционированным органами, являющимися сердцем и мозгом страны (вспоминая выступления на сессии ЦИКа).
19/П, вагон «Баку - Тифлис». Вспоминая разные случаи, когда люди взвешивают, рассчитывают, как поклониться, как улыбнуться, не слишком ли они приветливы с таким-то, не слишком ли холодны с другим. Когда люди меняют свои отношения, как белье, в зависимости от тех или иных обстоятельств. Сообразно разных мелких выгод, расчетов - вместо прямого честного отношения. Простота отношений - золото. Кривлянье и расчетец - медяшки. Как немногие расплачиваются «золотой монетой» (хотя почти все имеют в душе «золотой фонд»). Большинство предпочитает возиться с медяшками, считая, что это более выгодно, не понимая, что они грабят самих себя.
527
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ЗАПИСКИ ЖАЛКОГО ЧЕЛОВЕКА
Описать потенциальные переживания мелкого, жалкого человека, который сознает все-таки свою ограниченность, величие эпохи и силу героев и энтузиастов. Но он - духовный импотент. Он ничего не может, он ни на что не способен. Он копается в себе, анализирует, сравнивает себя с другими и приходит в ужас. Но в процессе самоуничижения все же в нем происходит перестройка незаметно для него самого. И этот ничтожный человек (при известных обстоятельствах) оказывается нужным для общества. На своем мел<ком> фронте он оказался полезным (подыскать конкретные факты и создать конкретную обстановку).
Тифлис
21/П дома (Тифлис). Вспоминая дорожные встречи. О дорожных встречах. Говоришь с соседом по купэ, как со старым знакомым. Потом устаешь, реакция, равнодушие. Отвращение, когда слышишь, как он в разговоре с другим повторяет то, что говорил тебе. При расставании - какой-то осадок, вроде «квартирьера».
21/П днем, пасмурно, холодновато. Пр<оспект> Руставели. Древняя старуха еле волочит ноги. Лицо розовое. Укутана. Навстречу мальчишка. Бросает зло прямо в лицо: «У, калека старая. Кормить тебя не надо!» Он - худой, зеленый, оборванный. Язык не повернется выругать его за гнусный выкрик. Подумал: «Должно быть, это не от цинизма, не от черствости, а от глубокого страданья».
21/П. Датико Арсенишвили еще не уехал в Москву, живой, остроумный, изобретательный. Из него так и брызжет веселье большого сердца, большого ума.
23/П. Об интернационализме и демократизме.
У некоторых - интернационализм и демократизм - это прирожденное свойство, как, например, дар поэта, художника, математика, а у других - «благоприобретенный», в лучшем случае - от разума, в худшем - от «выгоды» (время, условия и т.д.). Вот почему у многих интер<национализм> и демокр<атизм> шиты белыми нитками, так и вылезает шовинистическое и мещанское нутро.
528
1936 год
23/11, дома, вспоминая эти дни. Семья Амираджиби63. Познакомился 15 лет тому назад. Познакомил Карэн64 и, как это часто бывает, мы подружились, а тот, кто познакомил, отошел, отлетел, стал пустышкой. Мы вспоминаем о нем с улыбкой, скорее даже жалостью, как о смешной и ненужной вещи. А это несправедливо. Мы должны быть ему благодарны, что он был причиной нашего знакомства. Но это, кажется, единственный род неблагодарности, который не носит неблагородного характера. На даче был у них вечером. Чай. Рассказ Конст<ина> Мих<айло>ча о проф<ессоре> Вильямсе65. Много лет тому назад К<онстантин> М<ихайлович> ездил по поручению какого-то профессора к нему в Москву, в Сельскохоз<яйственную> Академию66. Когда он к нему обратился: «Господин профессор», - тот возмущенно его перебил: «Не господин профессор, а ваше высокопревосходительство». Теперь этот 80-летний старец - коммунист. К<онстан- тин> М<ихайлович> считает его приспособленцем и не верит ни на йоту в его искренность.
23/П. Серебряков67 в предъюбилейные дни68 напоминает дальнего родственника именинника. Он бегает, суетится и все торчит в коридорах (Закгиза)69.
Борис (Корнеев)70 как-то его спросил: «Когда вы успеваете работать? Вы все время - в коридорах». Смешнее всего то, что он все время ходит, ходит, потом откроет какую-нибудь дверь, то в редотдел, то в бухгалтерию, посмотрит и снова спрячется за дверь.
Старушка продает на улице какие-то вешалки. Ей холодно. Она подпрыгивает, чтобы согреться. Это уже не простая уличная картина. Это - символ. У нас все делается для того, чтобы такие «картины» были редкостью, чтобы они резали глаза, возмущали душу, а на Западе - обратное. Там весь уклад жизни катится вниз, равняется по подпрыгивающей от холода старушке. Отсюда - другая мысль. Тот, кто не понимает, что у нас все сразу не может измениться, преобразиться, напоминает мне голодного человека, который, сев за великолепный ужин, стал бы бить стаканы и ломать стулья только потому, что ему не сразу дали жареную индейку, а начали с легкой закуски.
34 Р. Ивнев. Дневники
529
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Третьего дня был в ЦК у Кулиджанова71. Внимательный, симпатичный, культурный. Немного смешными показались разговоры о галстучках и платочках. (Он упрекал кого-то из товарищей, который ездил в Москву, что он не предупредил его о дне отъезда и не привез ему каких-то платочков и галстуков.)
23/11. Вспоминая разные встречи с людьми, мелкую хитрость, мелкие замашки, расчетец и все, о чем я недавно записывал (19/11, о чистоте отношений). С каким трудом поддается переделка сознания людей. Мне кажется, что легче выстроить пять гидростанций, чем изменить сознание одного человека.
28/П. 15-летие советизации Грузии. Замечательный день. Солнце. Демонстрация. Парад. С балкона Цинцадзе (на Руставели), Ворошилов72. Обаятельное лицо. В автомобиле-как изваяние. (Немного портила рука, жест приветствия какой- то механический, кукольный.) Вспоминал 15 лет тому назад. Меньшевики. Подпольный Кав<казский> Краев<ой> Комитет партии большевиков. Саша Назаретян73. Встреча у Акопа Акопяна74. Лекции. Высылка. Перед этим попытка ареста75. Как летит время. Сколько воды утекло.
Редактор с Руставели. 500 р., Цагарели76. Расписка. Характер сказывается в мелочах. Так - очень симпатичен, но это - мелочь (мелочность) коробит.
Владимир Эльснер77. История с переводом грузинской народной песни о Ленине по заказу ЦК (Кулиджанов). «Я вам устроил 300 р. - пополам - 150. Сказал, что я вам помогал».
28/П, вечером. В ночь с 27<-е> на 28 февраля изумительный сон. Ленин - как живой, ясно, отчетливо. У стола о чем- то разговаривал. Я наблюдаю и думаю: «Ведь он умер». Как это часто бывает во сне - переплетение всяких мыслей и т.д.
1/Ш. Комиссионерша Меликова. Редкий тип. Карикатура на женщину. Показывая на самое обыкновенное окно: «Громадное окно. Днем вся комната утоплена в солнце».
2/Ш. У Буду Мдивани78. «Кусочек луны и кусочек сыра»... Про Бахтриони79. Истратили 200 тысяч, им надо дать 200 пле530
1936 год
ток. Про оперу «Тихий Дон». «Можно делать революцию где угодно, но не в опере»80.
«Семейная» жизнь Амбарданова (Сережа и Домна) - чудовищный цинизм. «Третий» приезжает, спит с Домной, Сережа отдельно.
З/III» Встретил боржомского старика рабочего (поездка в Боржом с Датико осенью прошлого года). Сначала не узнал, принял за какого-то сумасшедшего, который подходит на улице ко всем и здоровается, хотел уже сказать, что мне некогда, и отойти, как вдруг узнал его. Стало неудобно. Постарался быть любезным, загладить свою вину. Подумал: близорукость и плохая память на лица иногда бывают «роковыми». Если бы я от него отделался и ушел бы, а потом, приехав в Боржом, посетил бы его, он был бы, естественно, холоден, а я бы ломал голову, думая, почему такая перемена, почему он стал таким враждебным. А таких, должно быть, сотни случаев в жизни и в результате - враждебное отношение многих (результат обид за невнимательность, в которой я не виноват).
Встретил вчера Бенедикта Лившица (он на днях приехал из Ленинграда). Раздувшийся, обрюзгший. Вид актера дурного тона (провинциальных гастролеров прежних времен).
4/111» Визит Степана81. Недовольство Петренко, что я редактирую вместе с Эльснером перевод Цагарели Шота Руставели.
Говорят, что есть на камне надпись древняя в Китае: «Кто не ищет дружбы с ближним, тот себе заклятый враг». (Руставели, перевод Цигарели).
В ресторане: «Шницель из курицы»82.
11/111» Датико Арсенишвили о Степана, который ввалился к нему пьяным (вместе с Петренко): «Напившаяся палка».
Вчера в Союзе Писателей вечер Бенедикта Лившица. Паноптикум. Восковые фигуры. Удешевленное издание Осипа Мандельштама. Всегда и при всех условиях - второй сорт.
Гаприндашвили виновно юлил (после своей статьи о переводчиках, в которой он не упомянул обо мне).
Кусочек чужой жизни. Был слышан разговор за стеной. Говорила девушка (няня), которая живет у Сани со своей подругой. Сани не было дома.
531
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
14/IIL Датико сказал про Цагарели, что он похож на ржавые ножницы. Восхищался моим определением Эльснера «рысь» и еще одним про одного: «помесь свиньи и крысы».
16/IIL Встретил Юрия Ник. Тюлина83 (композитор, мой сосед по ленингр<адской> комнате на Чернышевом пер<е- улке>, кот<орой> я обменялся в прошлом году с тифлисской, теперешней моей комнатой). До чего он не симпатичен. Вспомнил, как он считал куски сахара, прятал ключи от своих домашних, как изводил своей мелочностью Софью Викторовну (жену)85. Встретился с ним во время обеда в ресторане «Кавказ». Он спросил меня: «Вы не знаете, сколько здесь принято давать на чай?» Это чтобы случайно не дать лишних 10 к. официанту. В этом вопросе весь он. Через день снова встретил его в «Кавказе», но только издали, ограничившись поклоном. А сегодня, чтобы не встречаться, пообедал в «Пале- Рояле».
17/III. Вчера Датико заговорил на почте с каким-то ленинградцем. Так как Датико внешностью не похож на грузина, то он без труда уверил ленинградца, что он русский. И тот начал болтать всякую чепуху времен Голицына и Воронцова- Дашкова. Так и сыпались словечки: «азиаты», «некультурные», «косо смотрят на русских». Мне было стыдно за русскую молодежь. Откуда берется эта накипь? Национальная ограниченность - это лучший показатель духовного убожества.
Ц агарели показал перевод Н. Тихонова стихотворения Т. Табид- зе86. Возмущался чудовищным извращением грузинского оригинала.
21/П1. Датико возмущается составом делегации. «Ирония судьбы! Попали не те, кто был всегда друзьями сов<етской> власти, а - оголтелые враги. Джавахишвили97, который едва избежал расстрела за восстание 24-го года, артист Васадзе88, шовинист, кричавший грузинскому поэту Гришашвили89: «Как вы смеете писать о грузинской культуре, когда вы армянин» (у Гришашвили не то бабушка, не то мать - полуармянка), и, наконец, художница Елена Ахвледиани90, которая готова утопить большевиков в ложке воды, носящая демонстративно перстень с изображением Георгия Победоносца и т.д., и Тамара Чавчавадзе91.
532
1936 под
23/I1L Тифлис. После бани в персидской чайной вечером 21-го. Драка мусульман. Мелькнул нож. (День Навруз- байрама92.) Милиция. Вызовы нас (я был с Датико), семья военного (после бани). Он, жена и двое детей, одетых одинаково. Во время драки дети прижимались к нему, как цыплята. Летели стулья, табуретки. Датико смеялся. Ему это нравилось, как перекличка с Артуром Рембо93, а не как милицейская хроника. Он воспринимал это так.
Баку
31 марта. Гостиница «Новая Европа» (№ 81) утро. Хотел пойти на гор<одскую> тел<ефонную> станцию, но должен был вернуться, т.к. были тревожные гудки, «газовая атака». Вчера приехал в Баку. Чончик встретил на вокзале. Ник<олай> Вас<ильевич> Рин, Алеша - в вестибюле гостиницы (они опоздали к поезду и пришли прямо в «Но- в<ую> Евр<опу>». Датико провожал меня. Он собирается через дней 5 приехать сюда. В Тифлисе на вокзале, когда я брал перронный билет для мужа Араке, который провожал меня тоже, к окошечку справочного бюро подошел мальчик лет 13—14 и спросил: «До какой станции в сторону Баку я могу доехать за 16 рублей?» Барышня, дающая справки, перелистала путеводитель и ответила: «До станции Евлах94. Заплатишь 15 р. 91 к. и у тебя еще останется 10 коп.». Столь необычайный способ путешествия и покупка билета не до определенного места, а «на 16 рублей», точно покупка сахара или риса, меня очень заинтересовала, но я не успел его расспросить подробнее, в чем дело, и доплатить за его билет, если он доберется до определенного места, а не ехал просто куда глаза глядят, как он уже исчез.
5 апреля. Утро. Гостиница. Вспоминая этот случай (два-три дня назад на Телефонной)95. Какой-то жалкий человек украл в магазине материю. На улице его задержали и привели обратно. Собрался народ, много детей. Откуда берется в детях это жестокое любопытство? Девочки лет 14- 16 готовы были выпрыгнуть из самих себя, лишь бы посмотреть на «преступника». На них это происшествие действовала как наркоз. Они прыгали, смеялись, глаза их блестели. И, наконец, когда их выпроводили из магазина, они, уходя, весело и возбужденно запели марш из «Веселых ребят»96. Ум отказы533
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
вается понимать. В чем тут дело? С человеком случилось несчастье. Он опустился, запутался. И подростки не маленькие, чтобы этого не понять. Откуда тогда эта веселость, этот восторг, упоение, захлебывание от радости?
5 апр<еля>. Утро. Вспоминая тифлисские встречи. Борис Корнеев, Крейтон97 и другие в редакции «На рубеже»98 возмущались тем, что Яшвили" получил орден Трудового Знамени. Корнеев сказал, что это - издевательство над трудом, что величайший бездельник всесоюзного масштаба Паоло Яшвили получает орден Трудового Знамени. В грузинских кругах литературных тоже недовольство этим (Георгий Цагарели и др.).
6/IV днем, улица Свободы или, м<ожет> б<ыть>, ул. Шаумяна100, одна из них. Старый, жалкий, с уродливо вытянутой челюстью человек, похожий на учителя допотопных времен, нес в руке синий глобус. Он держал его перед собой, как свечку (восковую свечку на панихиде). В этой фигуре было что-то и жалкое и страшное в одно и то же время. Какой-то библейский образ.
Может быть, этот старик сейчас окружен веселыми внуками и совсем не так уродлива его челюсть, и может быть, он самый счастливый человек в мире.
6/IV днем. Из случайно услышанного разговора на улице. Захлебываясь от восторга, одна вертлявая дама говорит другой: «Ты знаешь, с кем я познакомилась: с бывшим директором бывшего торгсина»101.
15/TV. Несколько дней тому назад Датико приехал из Тифлиса. Сегодня ночью едем с ним в Дагестан.
30 апреля. Ночь на 1 мая. «Новая Европа» (№ 1). Баку. Сегодня вернулся из Дагестана. 2-го мая еду в Тифлис. Датико пробыл со мной в Махач-Кала несколько дней и вернулся в Тифлис за дней 10 до моего отъезда сюда. В день выезда в Баку ездил утром с Ханмурзаевым102 на машине в аул.
4 мая. Тифлис. Дома. Балкон утром в солнце. Сирень. Вчера приехал в Тифлис. Солнце. Зеленые деревья. Какое-то 534
1936 год
непередаваемое очарование, которого нет ни в дном городе мира (по крайней мере, из тех городов, которые я видел).
По дороге на одной из станций (вечером) вышел на площадку (кажется, Уджары103) и в первый раз за эту весну пахнуло таким изумительным запахом трав и деревьев, что закружилась голова. Какой жалкой и ничтожной кажется человеческая возня на фоне неподражаемой, простой в своем величии и великой в своей простоте природе.
7 мая. Кусок старого Тифлиса. Экзаршеская площадь104. Бывший дворец грузинских царей. Комната, в которой царица Мариам убила посла русского царя генерала Сумбатова105. К удивлению, дворец не сделан музеем. Это - обыкновенный жактовский106 дом.
Вчера ходили туда с Датико. Он постучал в чужую квартиру и попросил разрешения осмотреть историческое место у печки, около которой произошло историческое убийство. Я подумал: «Бедные жильцы этой квартиры, если таких любопытных, как Датико, будет много, то им не будет покоя».
7 мая, утро, дома. Вчера вечером был у Амираджиби. Особенная теплота; дом, в котором отдыхаешь.
11 мая. Вспомнил, как Борис Корнеев в прошлом году, печатая осетинского поэта Сослана Газаты107, возражал против его имени и так и напечатал, С. Газаты, «т.к. иначе - сказал Борис - могут спутать и прочесть вместо Сослан - Сослан, и подумают, что сослан какой-то Газаты».
И мая днем, дома (за редактированием текста перевода Цагарели). «Всякое неподобающее дело коротко и бесплодно» (Шота Руставели. Из главы XXXIV, строфа 1084).
12 мая. Прямо сцена для комедии: я повел Датико к Араке, чтобы она выстирала ему белье. За Датико шел муша с громадным узлом грязного белья. Подходим к комнате Араке. Вдруг со второго этажа голосок: «Датико, вы ко мне?» Такое совпадение, что над самой комнатой Араке живет знакомая Датико. Датико смутился и должен был сознаться, что он идет не к ней, а к прачке. Девушка тоже была смущена.
535
Рюрик Ивнев. ДНЕВ11ИК
Бедняжка, в ее голосе была такая радость, когда она спросила: «Вы ко мне?» - и вдруг такая проза: не к ней, а несу белье в стирку.
16 мая. Встретил Харитона Вардошвили108. Он сказал, что Колу Надирадзе109 написал едкую эпиграмму на Паоло Яш- вили по поводу получения ордена Трудового Знамени.
16 мая, ночь на 17<-е>. Дома перед сном. Тифлис. Окно отрыто. Приятная прохлада. Ночной дождь.
Юго-Осетия. Сталинир
28 мая <19>36. Сталинир. 25-го мая: К вечеру приехал в Сталинир (быв<ший> Цхинвали). Дорога от Гори на автобусе 32 километра по равнине. Маленькая гостиница. Номеров нет, т.е. есть, но они заняты «постоянными жильцами». Общежитие, койки, довольно чисто, опрятно. Не было мест. Поиски Чермена Бегизова110. Письмо пред<седателя> ЦИКа. Встреча в здании ЦИКа с Будаговым. (Он спросил: «Вы меня не узнаете?»). Оказалось, что встречались с ним в одной из редакций. Я это забыл, он напомнил.
Бродячий фотограф. Хождение в Дом Колхозника. Устройство под конец в гостиницу благодаря Будагову.
Компания актеров. Шум, крики (некультурность или, быть может, «высшая степень культуры»).
Геологи. (Разведка в горах 40 килом<етрах> от Джавы111, гудисские112 разведки, они работают там, приглашали летом приехать к ним.)
Лиахва113, берег. Сад, примыкающий к гостинице.
Ресторан. Сценка. Нищий, русский, тип «волжского босяка», обращается трем милицейским, сидящим за отдельным столиком: «Дайте для смеха пятачок». Милицейское начальство разгневано: «Пошел вон» и т.д. Нищий отходит, не торопясь, от столика. Вдруг появляется фигура другого нищего (грузина). Он обнимает русского и говорит, давая ему 10 копеек: «Бедные должны помогать друг другу». Русский целует его. В публике - улыбки. Милицейское начальство подзывает буфетчика и читает ему нотацию за «попустительство» и «неприятие мер» к изгнанию из ресторана нищих.
536
1936 год
28/V36. Сталинир. Вчера ездил в Джаву (курорт, источник вроде «Боржоми»"4). Дорога живописная, в противоположность дороги Гори-Сталинир. Местами напоминала краснополянскую дорогу (Адлер - Красная Поляна, около Сочи).
Шофер. Тетрадь со стихами. Рассказ про жену немку и сына, знающего 7 языков, - шестнадцатилетнего юношу.
28/V 36. Сталинир. Вчера вечером у Чермена Бегизова. Варвара Ивановна Чередниченко115, украинская писательница, жена Чермена.
Художник. Разговор о портретах. (Кого нарисует, на того «обрушиваются бедствия», смерть и т.п.) От него домой в гостиницу. Ночь. Всадник (комсомолец). Шелковая шерсть лошади.
1 июня <19>36. Дома. Тифлис. Приехал в Тифлис 29 мая. На днях еду опять в Сталинир (с Черменом по поводу переводов).
5 июня. Тифлис. Вчера приехал из Сталинира, где пробыл 2, 3 и 4 июня. Автобус. Управделами Наркомзема Юго- Осетии (вместо Союза писателей - Центросоюз).
12 июня. Тифлис. Дача. Перед сном. Третья поездка в Сталинир. Выехал из Тифлиса 10 июня с 8-часовым (утренним), около часа был уже там. 11<-го> заключил договор с Союзом Сов<етских> Пис<ателей> Юго-Осетии и с Госиздатом на перевод 2000 строк стихов осетин<ских> поэтов и фольклора. В этот же день выехал в Тифлис. Пробыл несколько часов в Гори. Осмотрел город. В 8 ч. вечера 11-го был уже в Тифлисе. С 1 июля начну переводы. 15-го еду на две недели в Баку и Махач-Кала.
Вспомнил две сценки из прошлой поездки в Сталинир. В лавке. Входит мальчик. Дайте килограмм черешен. Только хороших. Это для Джиджоева116(Джиджоев - пред<седатель> ЦИК Юго-Осетии). Лавочник: «Какого Джиджоева, Ивана Ивановича? Хорошо. Выберу получше».
Вторая сценка. В кафэ. За столиком со мной физкультурники. Общий разговор об экскурсиях. Предлагают мне пешком в горы. Я: «Когда я был в вашем возрасте, я мог совершать такие прогулки, а сейчас трудно». Один из физкультурников: «А разве такая разница в возрасте?»
537
Рюрик Ивнев. Д1IEBI1ИК
14 июня вечером, дома. Завтра еду в Баку. Не забыть зайти в Союз насчет портрета Ширван-заде117 (для Датико) и позв<онить> в Тюркс<кий> театр118 (насч<ет> коллекции для Датико).
17 июня. Баку. «Новая Европа». Вчера приехал в Баку. В дороге - Вердиев (секретарь Казахского райкома)119, рассказ его про отца Самеда Вургуна120, про детство Самеда. «У каждого казахского старика-крестьянина на спине рубцы от плетей помещика Векилова (отца Самеда)». Как Вердиев успокаивал возмущавшихся тем, что Самед получил орден Ленина121. «Сын за отца не отвечает»122.
Утром - управ<ление> по делам искусств. Академия. Ник<олай> Вас<ильевич>. В 6 ч. в<ечера> забежал Чалки перед тем, как ехать на экзамен. Солнце. Море. Бульвар. Здесь значительно жарче, чем в Тифлисе.
20/VI 36. Баку. Эти дни - беготня, дела. Академия. Совнарком (у Рахманова). «Вышка» (Орлицкий поправился). Вчера Орлицкий прислал мне подстрочник стих<отворения> Мюшфика на смерть Горького, я перевел, сегодня в «Вышке» с опечаткой: вместо «солнце ринулось к закату» набрали «сердце».
Затмение солнца. 7 ч. утра на крыше «Нов<ой> Европы» пленки, стекла. Позже стало прохладно. Как-то по-настоящему почувствовал - какой волшебный дар - солнце.
20/VI-36. Баку. Письмо от Датико. Милое, остроумное.
5 июля <19>36. Тифлис, дома. 23-29/VI - поездка в Махач-Кала, Гергебел встрой123, Гуниб124. От М<ахач>-Кала до Гергебельстроя на легковой машине. От Гергебеля до Гуни- ба на линейке. Фантастика гор, ущелий; тропинка Шамиля125. Скалы, на которых растут пучки трав. В Баку приехал 30 вечером и 1-го днем выехал в Тифлис. 3-го ездил на l’/г дня в Сталинир. Вчера вернулся в Тифлис, в Сталинир поеду после 10-го переводить юго-осет<инских> поэтов.
27 июля <19>36. Тифлис, дома. Это время - поездки в Сталинир, работа над переводами стихов осетинских поэтов, редактура перевода Георгия Цагарели «Носящего тигровую 538
1936 год
шкуру» Шота Руставели (совместно с Эльснером). Сегодня на несколько дней еду в Баку.
Страшная духота. Лежал, читал А. Жида «Путешествие по Конго»126. Вдруг за окном шарманка. Голос приятный. Слезы выступили на глазах. Захотелось узнать, точно книгу прочесть, как, что, почему. Быть может, это и есть настоящая трагедия человеческой жизни. Вышел на балкон. Увидел во дворе мужчину средних лет. Мелькнула белая повязка на лице. Глаза печальные, лицо истомленное. Что он делал до этого, как сложилась его жизнь? И сколько таких жизней разбитых, искалеченных - и по своей, и по чужой вине. Стало невыносимо больно. И мысль: лучше не думать об этом, иначе - нельзя жить!
10 августа 1936-Тбилиси. [Сухум.] [Ереван.] Батум. Ко- булети127. Сталинир. Ереван. Сухум. Тбилиси. Москва. Баку. Тбилиси. Кобулети. Батум. Боржом. Тбилиси.
Батум. Случай с бумажником. Визит в редакцию «Батум- ск<ого> Рабочего»128. До того трафаретный случай с пропажей, что для правдоподобности хотелось выдумать что-нибудь другое. Сказки Андерсена.
10 августа. Вечереет. Тифлис. Дома. Не брался долго за заметки - поездки в Баку, переговоры о переводе Низами129, возвращение на один день в Тифлис и поездка в Сталинир. Из Сталинира вернулся позавчера и теперь готовлюсь к поездке в Сухум и Сочи. За это время начал наброски «Воспоминаний», начиная с самого детства. С того момента, как помню себя. Дошел до пятилетнего возраста (Варшава, Карс).
Вышел на улицу и встретил певца (под шарманку). Рассмотрел, что повязка была не белая, а черная - как иногда ошибается глаз. В глазах явно мелькнуло что-то больное.
14 авг<уста>, утро. Дома. Жара. Закрыты ставни. Кипит электр<ический> чайник.
Картина.
Папа Пий IX130. Галуст131. Поездки между Тифлисом и Карсом на перекладных. Хозяйка-выскочка.
539
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
1905 ГОД
Корпус. Газета «Возрождение». Чичуа, Цицианов132, Ка- хиани, я. Вмешательство 1-ой роты. «Суд и расправа». Бойкот «социалистов». В классе - обсуждение их «поступков».
Патриотическая манифестация. Выстрелы на Головинском. В подъезде (сыплются стекла). Возвращение в корпус. [Игра в сарае.]
Варшава. Игра с Женечкой в бумаж<ные> куклы. Пороли их. Взрослые запрещали, говорили, что это вредно.
Карс. Тамара Принц (Петергоф. Красивый плащ. Делала вид, что под ним - бомба).
Карс. Левицкий, Мак, танцы (в ротонде на «Острове» я танцевал вместе с Людмилой Романус; по мнению дам, держал ее слишком близко).
Коля Афанасьев. Тамара Кочладзе. Поездка на музыку в крепостной сад (кажется, крепостной). Луна. Коля Афанасьев (на подоконнике). «Адрес тот же» (по поводу долгов). Мамин интернационализм.
Карс. Цусима133. (Я в это время катался на трехколесном велосипеде по зале.) 1905 - вечерние чтения, занятия мамы с рабочими на вечерних курсах. Катанье на лодке. Марсельеза. Расхождение с Романус.
Коломийцев. Желтая рота губерн<ского> сада. Карс. Маркс.
Карс. Лавочка Пацвалова.
За границей. Француз<узский> Рев<ольвер> системы Го- люа134. Предложение.
Карс. Качалка.
Карс. Купанье лошадей. Я услышал фразу «иби твою мать» (спр<осил> у мамы, что это значит?).
Карс. Заседания (в гимназии). Подача гол<осов> и лечение.
Карс. Игра в сарае с Ксенькой (сыграл сторожа).
Карс. Игра с девочкой Катей (дочерью кухарки).
Корпус. Тарановский... И снова в Варшаве.
Варшава. Петя Циммерман. Мама раздавила щеткой шар. Рёв. Иногда сама прокалывала шар булавкой. Любил запах резины.
’ Докучаев. Веселовский (петух). Пикуль135, Хирин, Смирнов, Мансветов (свящ<енник>), Зверев (свящ<енник>), Цветков (похож на Тургенева).
Дядька (фам<илию> не помню. Лицо красивое, хищное и конопатое). Портной, старик в очках, одет бедно, почти в лохмотья. Фельдшер Кузнецов.
540
1936 год
Федя Воробьев (экзамен держал с нами, потом доктор).
Базилевич - пр<еподаватель> рус<ского> яз<ыка>, крутил карандаш. Каукевич136- нем<ецкого>. Шеневаль137 - франц<узского>. Горский (матем<атик>) острил: «осетин», «скумбрия». Шермеревич138-география (мамин учитель). Ни- китин<ский> (по русс<кому> яз<ыку> в ст<арших> кл<ас- сах>). Чахоточный Кичкин (космография). Инспектор пол- ковн<ик> Пузанов’39(лысина, уродливый).
Корпус. Зеленый. Амассийский. Липпоман.
Петерб<ург>. Крашенинников. Забыли налить суп140. Петерсон (со звездой). Самодовольство. Откормленные поросята-Алиханов, Зеленый (он называл себя Зеленин), Нахичеванский (один черный, другой рыжий), Андронников (раздача конфет).
Тифлис. Запах акаций. Корпусный двор.
Петербург. Ландрин Максимович141.
Сестрорецк. Дача. Железные (как плетеные) кресла.
Карс 1906 - публич<ный> дом.
Евпат<ория>. 1908 и 1910 - пуб<личный> дом. Рыжий денщик. Катанье на велосип<еде>. Чернушевич. Тетя Маня - желтый куп<альный> костюм. «Пр<оститугка>-это кокотка».
Тифл<ис>. 1909-гостин<ничные> «номера», проститутка. «Почему, когда е-ся, то потеешь?»
Петербург. Фонтанка. У бабушки (вместе с мамой, приезд из Карса), игра в спички (покушения). Невская вода - мягкая.
Открытка Коломийцева. Я хочу взять. Бабушка читает.
Тифлис. Игра с детьми Тарсиадзе в революцию.
Как впервые (1908) бабушка показала дом Циммермана на Каменноостров<ском>. Таня, «бедные родственники».
Тифлис. Грибоедовская, проходил мимо старого здания (где бабушка танцевала в молодости).
Тифлис. Томкеевы. Лилька. Карточные города. <5 слов нрзб> Лувр. Сережа - в ночной рубахе + когда в подтяжках - крик. Куличи с маслом. Сережины фокусы с элекгрич<еством> (лампа тухла). В гости к Томкеевым (когда И<ван> П<етро- вич> был нач<альником> Пет<ербургского> пех<отного> юнке- р<ского> учил<ища>142).
Юденич. «Марис». Крокет.
Карс. Кушкуди, Георгиади, Гашимбеков, Лашкевич, Богословский, Семилуцкий143, m-me Богословс<кая>, Алеша Богачев, Федя Шахназаров.
541
Рюрик Afeweg. ДНЕВНИК
Тифлис. Как я услышал о смерти дедушки, а это был первый год, кот<орый> я отчетливо запомнил - 1900, до этого я не помнил настоящих годов.
Картина, как дядя Жорж бил плеткой извозчика за какую- то провинность.
Тифлис - «Сила внутри нас».
Варшава. Пелагея. (Заблудился в Саксов саду144.)
Петербург<ский> Унив<ерситет>. Гидони. Альбнин145.
Петерб<ургский> Унив<ерситет>. Студ<ент>: Ваши вещи талантливее всех. Адм<иралтейский> бул<ьвар>.
Петербург. «О-во поэтов». Лысенков Евг. Григ. Недобро- во Ник. Влад. Жена Недоброво Любовь Александровна146. Зеленый бокал.
Камчатка.
Боры (устье реки - волны реки против волн моря).
Книга «Путешествие по Индии»...147 (автора забыл, узнать у Эльснера, он, вероятно, знает).
Никогда не могу себе простить, что я не отдал ее Леониду, как ее просил.
Ощущение отъезда (страшная боль и в то же время необходимость, т.к. дальнейшая жизнь с ним превращается в пытку).
Палатки. Ночь, травы. Палаточный городок (точно улей), прогулка, сборка (вред лука).
Как я упал в речку, умываясь (в японской робе). Я повел в палатку, растирал, сушил.
Первые дни в устье реки Семячек. В шалаше (пока не были готовы палатки).
До этого на пароходе от Петр<опавловс>ка-Камчатск<ого> до устья реки Семячек. Ловля рыб. Красная (кета). Как я столкнул пойманную рыбу в воду. Рыбак вернулся и сказал: какая сильная рыба.
30 авг<уста>, вечером. Дома. Недавно был дождь. Прочел «18 Брюмера Луи Бонапарта» К. Маркса148. Блестящий язык, меткость, остроумие. Одно изречение замечательно: «Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас»149.
30 авг<уста>, вечером. На 5 дней ездил в Батум и Кобу- лети (от 15 до 20 авг<уста>). Гостиница «Ривьера» в Кобуле- ти. Кокури, Жгенти150. Морс. Купанье. Эрасси Вачнадзе. Уже 10 дней, как я в Тифлисе - после этого поезда.
542
1936 год
1 сент<ября>, вечером, дома. Перечитываю «Воскресенье». Какая изумительная сила. Толстой точно скальпирует устои самодержавия - суд, церковь, общество.
И какая изумительная простота. Разве может с ним кто- нибудь сравниться?
10 сент<ября>, вечером, дома. Ездил на несколько дней в Сталинир (6-8 сент<ября>). Ко мне присоединился Ванечка Турукин’5’. Подготавливаюсь к поездке в Москву.
15 окт<ября> <19>. 36. Ереван.
Ереван
Приезд (5-го окт<ября> утром). На вокзале Осанна Аракелова.
«Интурист» (гостиница). Зав<едующий> Семен Львович - чрезвычайно любезный. Несмотря на переполненность гостиницы, в этот же день устроил номер. Неожиданная встреча в коридоре гостиницы с Адей Блиновой152. (Она с мужем Анатолием Канторовичем153, журналистом «Известий», очень симпатичным.) Несколько дней вместе. Прогулки за город (ущелье154, ЕрГЭС155). Через несколько дней они уехали. Союз писателей. Абов156-бесцветность, безличность, чиновник до мозга костей.
Художник Сарьян157- обаятелен. (Хороший дом, свой собственный, участок земли, вид на Арарат, семья, вечерний чай, племянница из Ростова «быв<шая> поэтесса»158. Культпросвет У<правления> К<ультуры> - Баши<н>джагян (сын художника)159.
Визит к Гулояну (предсовнаркома)160. Хорошее впечатление. Свидание с Аматуни161 (Секретарь Ц<ентрального> К<о- митета>). Деловое, внимательное. Вместе вышли из кабинета. Все встали.
Опера. Директор - артист Бурджалян162. Культурный, приятный.
Екатерина Калантар163 («чтица») - внимание ко мне.
Наири Зарян164. Гостеприимный, симпатичный, два мальчика, плохо говорят по-русски, славные бутузы, только совсем дикие. Жена любезная, приятная.
543
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Изабелла Исаян - к моему удивлению, я не забыл французский, болтали с ней довольно сносно. (Она знает только армянск<ий>, француз<ский> и турецкий языки.)
Гребенщиков из «Красн<ого> Воина» в Тифлисе перекочевал в качестве замредактора «Коммуниста» в Ереван165. Бываю у него в ред<акции> почти каждый день. Несколько стихотворений.
16 окт<ября> <19>36. Ереван. Вчера вечером выступление в Политехническом Институте. Параллельное чтение Ованеса Туманяна’66 на арм<янском> и русс<ком> яз<ыках>. Большой успех. Цветы. Была Екат<ерина> Леоновна Калантар (было смешно, я принял ее за 19-летнюю, а ей оказалось около 40). Всеволод Чернавин(из ред<акции> «Коммуниста»). Он читал мне свои стихи, сознаваясь сам, что пишет под Есенина.
17 окт<ября> <19> 36. Вчера вечер в Государственном> Университете. Большой успех.
Грустные глаза у коридорного. Почувствовал неловкость.
26 окт<ября>, вечер, дома. Тбилиси. 18-го приехал в Тбилиси. Предполагавшийся вечер в Доме Арм<янской> Культуры. Лусинян167 (вспоминаю Липанченко из романа А. Белого «Петербург»).
Эльснер про Лозинского168 - аванс 10 тысяч под перевод Руставели.
Я сказал: «Эго все равно, что получать под строящийся дом».
Эльснер: «Нет, не под дом, а под будущую паутину в этом доме».
27 окт<ября> Тбилиси. Когда говорят о пустяках, я чувствую себя дураком.
Из записей на клочке бумаги:
Мальчик из ресторана «Интурист» Ваган (его имя) принес горячую воду для бритья. Я дал 50 к. Через час или два встречаю его на лестнице. Он улыбнулся трогательной благодарной улыбкой.
«Мужняя жена» - окруженная горничными гостиницы: «Хорошо, что у меня такой муж, а то я служила бы где-нибудь за 200 р.!»
(Ереван. Гост<иница> «Интурист».)
544
1936 год
27 окт<ября>. Тбилиси. Вечером. Дома. В Ереване - репортеры «Коммуниста» - Савилов и Чернавин, оба пишут стихи; читали мне. Он внук какого-то ген<ерала> Чернави- на169, я спутал с Чернушевич (евпаторийское знакомство 1911 года летом, семья ген<ерала> Чернушевич). Чернавин - поклонник Есенина. Ему 24 года, он говорит уж об усталости, разо- чарованьи в жизни и т.п. ерунде.
2 ноября <19>36. Сухум. Гост<иница> «Рица»168 (№ 9).
Сухум
31-го приехал в Сухум. Ослепительное солнце, изумительное море. Теплынь. Почти все в белых костюмах.
По дороге - Рома Челадзе, очень симпатичный - работник «цветного кино». Остановились вместе в гост<инице> «Рица».
На улице: мне нужен был Инст<итут> Абх<азской> культуры170. Я спрашиваю милиционера. Он не знает. Я спрашиваю - это около Собора17’. А он так вежливо: «Скажите, гражданин, а это какое учреждение - Собор?»
Вечером 1 -го ноября в ред<акции> «Сов<етской> Абхазии» был доклад Вышеславцевой172 о творчестве Маяковского. Чудовищно напыщенный, претенциозный, кощунствен- н<ый> по отношению к Маяковскому. Сама - ужасная, прямо жаба в женском платье. Все это произвело на меня самое отталкивающее, удручающее впечатление-это трупные черви на теле несчастного Маяковского. Я сбежал из редакции, как только представилась возможность, и пошел к морю подышать свежим воздухом и прийти в себя.
Из окна - море, небо, небо, море. Хорошо.
2 ноября, вечер. Смотря в окно на огни теплохода «Крым». Почему-то мне кажется, что боль разлуки острее чувствуешь - когда провожаешь любимого человека, уезжающего на пароходе, чем на поезде.
С улицы доносится шуршание ног, разговор, отдельные слова, смех. Я вспомнил Петропавловск-Камчатский, волненье, боль. Это была самая высокая вершина моих чувств!
3 ноября. Какой ужас! Только сегодня из «Курортной газеты» узнал, что в конце сентября погиб Лодик173 (Саша Пьянков) во время высокогорного альпийского похода.
35 Р. Ивнев. Дневники
545
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
3 ноября, 5 ч. вечера. Какой ужас! Только сегодня узнал из «Курортной Газеты», что в конце сентября погиб мой милый Додик124. Нелепо, чудовищно нелепо оборвалась задорная, молодая жизнь друга, с которым связано столько чудесных воспоминаний, начиная с Владивостока 1927 года и кончая недавними днями. Бедный Додик погиб при переправе через одну из горных речек во время экскурсии по высокогорным тропам от Сочи до Сухума. В «Кур<ортной> Газ<ете>» опубликовано его письмо-корреспонденция из Красной Поляны, около которой я чуть не погиб в 1932 г., когда мы спускались с вершины Ачишхо175 вместе с Додиком, проф<ессором> Куликом, Ю.А. Михайловым и другими.
Какой ужас! Какой ужас! Глупо верить в сны, но удивительно, что в вагоне, когда я ехал из Тбилиси в Сухуми, я видел во сне умершего поэта Хорикова176. У него почему-то был [завязан] заклеен один глаз черным кружком и обе руки перевязаны, и позавчера я видел во сне умершего трагически в Китае Павлика Павлова.
Я не могу опомниться, не могу, не могу представить, что Додика нет в живых... До чего это ужасно, до чего невыносимо. Бедная Тоня, как она все это перенесла, она его любила так самоотверженно!
Из окна вижу то самое море, около берегов которого мы плыли с Додиком на пароходе из Сочи в Сухум осенью 1934 г. То море, которое беспечно напоминает мне моего милого, сильного, любимого Додика!
4 ноября, вечером. Не могу прийти в себя. Как это ужасно. Почему этот нелепый случай, почему бедному Додику захотелось испытывать судьбу? Кто его толкал на этот путь? Сегодня случайно узнал от одного сочинца, что Додик переходил вброд горную речку в таком месте, где ее никак нельзя перейти. Ему захотелось совершить невозможное. Он рассчитывал на худой конец на веревку, но веревка порвалась, и он погиб.
Невыносимо думать об этом! Сегодня ночью под впечатлением гибели Додика видел неприятный сон - земляную насыпь, цветы.
Теперь Сочи перестали для меня существовать. Как больно, как больно! Нельзя передать словами.
546
1936 год
5 ноября. У себя в номере (гост<иница> «Рица»). Сегодня вечером сидел у моря и наблюдал, как постепенно гаснул закат. Какая феерия красок, линий, тончайших оттенков и сочетание гор, облаков, снежных вершин, ясно-синего моря. Сегодня море было изумительно спокойным. Сколько раз я любовался морем вместе с Лодиком. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь примириться с этой потерей: мне кажется, что вместе с ним оборвалась целая полоса моей жизни.
Как невыносимо больно.
7/XI, утро. Встал рано. Волшебный восход солнца на море. Какая-то особенная, ни с чем не сравнимая ясность, нежность, свежесть. Гулял на берегу. И этого никогда не увидит Лодик. Все эти дни такое напряженное состояние.
На другой день после того, как узнал о гибели Лодика, видел неприятный сон (насыпь земляную и как будто я подношу красные цветы маме). Почему это этот сон мне показался неприятным, и я, находясь под впечатлением гибели Лодика и предыдущих снов, послал телеграмму маме, от которой долго не было писем. Сегодня утром получил ответ, что бодосья177 здорова. А я уже совсем впал в панику, особенно после сегодняшнего сна (что у меня соскальзывает с руки обручальное кольцо).
Как ужасно с Лодиком, мне так хотелось его видеть, ведь я собирался в Сочи еще в августе, но поездка в Юго-Осетию помешала.
Когда я вспоминаю глаза Лодика, которые он умел делать грустными (именно это выражение я вспоминаю), то у меня внутри все переворачивается. Невыносимо, ужасно сознание, что его нет.
Как живо, как невероятно выпукло встает передо мной его милый, бесконечно любимый образ. Какая тяжесть, какая ужасная тяжесть.
11 ноября, вечером. Кафэ. После лекции о переводах в Абхазской десятилетке. (Вечер прошел очень хорошо. Были Чанба,78и Гулиа179.)
Вчера читал в Субтропическом Институте. После моих стихов «негритянская песня». Несмолкаемые аплодисменты. Я сказал: «Товарищи, довольно, а то я могу подумать, что здесь сидят одни поэты». Большим успехом пользовался и стих 547
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
«Испания»’80. И всего этого не может услышать Лодик. Как он радовался каждому моему успеху.
Позавчера написал 1 письмо жене Лодика Тоне.
14 ноября, у себя в «Рице» (№ 9), передо мной море, солнце заходит, маленький пароходик весь в золотых лучах, море - зеленовато-синее. 12-го был в парке Выр. Волшебный день - нельзя передать словами красоты и величия природы. Изумительное дерево (вероятно, разновидность осины) с трясущимися ветвями. Я попробовал остановить одну ветку. Секунду, две она была неподвижна, потом снова закачалась, точно движимая каким-то механизмом.
13-го выступал в Гульрипше’81 - в санатории для туберкулезных. Аудитория культурная, но мертвенная. Один из нас сказал мне потом: «Чтобы мы смеялись, нас надо щекотать под мышками. Ничто другое не может вывести из равновесия».
Встретил Бориса Владимировича Бобовича182, которого знал лишь «шапочно» в Москве, в Союзе писателей. Исключительно симпатичный.
Культурный - украинец Соловей, на вид - гренадер. Бедняга туберкулезный.
Сегодня маленький шторм. Море замечательное; ветер, но хорошо.
Все эти дни думал о бедном Лодике. Сил нет о нем думать, и нет сил - не думать.
15/XI, у себя в «Рице». День. Яркое солнце. Открытые окна. Море. Бульвар. Вчера выступал в арм<янской> десятилетке. Директор школы Джи даря н183 сам поэт. Очень симпатичный. Славная молодежь. Успех. 18 * * * * * * * * * *
18 ноября, ночь. Сегодня ездил в Синоп'84. Хороший парк.
Чудесная гостиница. Выступал в грузинской десятилетке 15-го
и в греческой - 18-го. Грузинская молодежь знает прекрасно
литературу, многие из них пишут стихи. Слушали очень хо¬
рошо. После лекции ученица от имени аудитории поднесла
мне цветы. Один молодой поэт - прямо портрет Галактиона
Табидзе185в молодости. Я ему об этом сказал. Он ответил:
«Мне то же самое говорит наш преподаватель, который был
когда-то учителем Галактиона Табидзе».
Вчера неожиданно встретил сестру Лодика и его бывшую
жену - Татьяну Николаевну. Она приехала сюда в связи со
548
* 1936 год
смертью Лодика. Рассказали ужасную подробность. Веревка, оказывается, не оборвалась, а была обрезана. Они считают, что кто-то из команды (была одна неопытная молодежь), испугавшись, обрезал веревку (они все были связаны, чтоб не растерять друг друга при переправе).
Как все это ужасно.
21 ноября, дома. Утро. Пасмурно. Вчера приехал в Тбилиси.
Трогательные проводы, трогательные грузинские поэты из груз<инской> десятилетки.
Кто принес свои стихи, кто портреты Руставели, Ильи Чавчавадзе186, а Илико Шартава подарил мне том Важа Пша- вела187с надписью: «На память Рюрику Ивневу от юного грузинского поэта Илико Шартава».
На такси доехал до Келасури188, посидел немного в буфете. Датико Почкуа все время говорил: «Я не могу найти слов, чтобы [сказать] выразить все, что хочу сказать».
Накануне выезда из Сухуми рано утром вышел к морю. Женщина (уборщица) подметала бульвар. И мусор выкидывала в море. Я подумал: как море не может загрязниться мусором и грязью, которые в него бросают, так и большая человеческая душа (если она велика и глубока, как море) не может загрязниться от грязи и клеветы, которыми ее забрасывают.
5 декабря, вечер. Дома. Ким возится у керосинки. Тбилиси. Эти дни выходил на улицу в те часы, когда я обычно отдыхаю после обеда, и я понял, что пропускаю самое красивое время дня - сумерки, вернее, «предсумерки». Вчера небо было исключительным, я <не> помню давно таких красок. Это был нежнейший хризолит. Когда возвращался домой, около строящегося «дома правительства» небо было огненным, а местами лиловым. Сегодня тоже меня поразил исключительный по красоте закат.
У меня мелькнула мысль: может быть, с годами мы начинаем замечать то, на что в молодости не обращали внимания. Может быть, мы смотрим на краски неба другими глазами, более проницательными...
5 дек<абря>. Сегодня лекция о переводах в армянской десятилетке. Когда читаешь переводы Ованеса Туманяна, - опять, как в Ереване, шумные аплодисменты.
549
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Кроме взрослых на лекции были и дети, которых обычно не было, когда я читал лекции в Сухуме. После лекции одна маленькая девочка меня спросила: «А как вы переводите, не зная армянского яз<ыка>?» Это после часового объяснения, как переводят без знания яз<ыка>. Меня это очень насмешило.
8 дек<абря>, ночь на 9-ое, дома. Андрэ Жид оказался таким же негодяем, как и Панаит Истрати’89. Его так тепло принимали, чествовали у нас в Союзе. Он вместо благодарности опубликовал пасквиль’90. Узнал об этом сегодня из газет. У меня к нему была беспричинная антипатия, которая оправдалась.
19 3 7 год
22 марта. Москва. Дома, утренний чай. Лучше всего - смотреть вперед.
В крайнем случае - назад,
Но никогда не смотри по сторонам и не надейся.
11 апреля <19>37 г.
Москва
Я уже 4 месяца в Москве (приехал из Тбилиси в начале января, кажется, в ночь на 7-ое), и ни одной записи.
Суета, беготня, дела, и вообще как-то не тянуло к столу. Меня очень тронула встреча Датико (Арсенишвили). Поезд опоздал на несколько часов. И он ждал на вокзале. Мы случайно нашли машину, было около четырех часов утра, и поехали к нему в Юшков пер<еулок>'.
Дня два я гостил у него и только потом переехал на Тверскую, к Мишелю. Скучаю ужасно без Тбилиси, рвусь туда, но дела все еще задерживают в Москве.
11/IV-37. Вадим Шершеневич сказал: «Я делаю себе вставные зубы. Будет очень удобно давать их в чистку вместе с ботинками».
Я посоветовал: «Смотри, по ошибке не вставь вместо зубов ботинки».
Он: «Будет гораздо хуже, если я надену вместо ботинок зубы».
«Когда у меня мало денег, я покупаю дорогой галстук». По поводу стремления некоторых «хорошо одеваться».
13/IV-37. Несколько дней длилось общемосковское собрание писателей. Было много интересного. Пильняк читал по бумажке замогильным голосом свою «исповедь»2.
551
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Многие боялись.
Я назвал это в своем выступлении литературные шахсей- вахсей.
Он вдруг понял, что, даже подметая мусор, можно найти счастье (сила жизни) (из старой записи на клочке бумаги).
Рассказывают про чудовищное хулиганство ленинградского поэта Корнилова3, который, уходя из ресторана, потушил папиросу о лоб швейцара. Ему долго прощали многое, но этот гнусный поступок переполнил чашу терпения.
13/IV-37. Ул. Горького. Весенний ветерок. Удивительны однообразия интонации голосов. На улице, в трамвае, в автобусе. Можно было бы установить шкалу голосов, интонаций, приблизительно 10—12 делений - и под эту шкалу подойдут голоса всего человечества.
19 апреля, утро. Вечер у Южиной (Сумбатовой)4.
Повел Датико Арсенишвили.
Первую минуту показалось, что машина времени Уэльса перенесла меня в прошлое: Южина - бодрая для своих лет: «Господа, господа».
Старики и старухи. Самой молодой из них - 60 лет.
Южина вспоминала похороны Н. Рубинштейна5 в Петербурге в 1881 году и спросила, кто присутствовал. Поднялось пять рук.
Вспоминал вчерашний визит к Марии Николаевне и вечер, на кот<ором> мы были с Датико 17 марта - ровно месяц тому назад -М<ария> Н<иколаевна> просила меня прочесть стихи. Я прочел «Пушкин в Грузии» и еще несколько - с большим успехом.
Я сказал Датико: «Увы, успех у стариков не может радовать».
Забавный рассказ Ленской6 (сестры М<арии> Николаевны^ про ее поездку на могилу мужа7. «Я прошла к “голове” (т.е. председатели» исполкома)» и т.д.
30 июня, днем.
Тбилиси
30 мая выехал из Москвы. В Баку приехал 1-го вечером, пробыл там 3 дня и 4-го выехал в Тбилиси.
552
1937 год
5-го угром был уже дома.
Эти дни - беготня. Сегодня первый день сижу дома, разбираюсь, немного занимаюсь. Часто вспоминаю Датико. Жаль, что его здесь нет.
На балконе - солнце. Жара. Настоящее лето (перед этим было несколько прохладных дней).
18 августа. Ночь. Жара. Давно не брался за этот блокнот. Позавчера приехал из Боржома. Был там 5 дней - жил в гостинице, вспоминал нашу поездку в Боржом с Датико в ноябре прошлого года. Было чудесно, тогда была золотая осень, теперь - пышное лето.
Перед этим ездил на 2 недели в Кобулети, где был М.Г. Ква- лиашвили8. Мы с ним закончили там перевод «Даиси»9.
На днях собираюсь в Москву.
19 сентября, утро. Солнце. Поездку в Москву отложил, т.к. постановка «Абесал ома»10 перенесена на январь (мне написал об этом Квалиашвили).
Ночь на 20 сент<ября> (вспомнил утро). Кошка на балконе утром. Изумрудные глаза (против солнца), светлые такие. Стало стыдно, что хотел вспугнуть ее собачкой (маленькой беленькой «Кадо», которая прибегает ко мне утром «завтракать»).
5 октября. Утро. Ездил на один день в Люксембург11 (24 сент<ября>). Ночевал у Эрнтраута, т.к. в гостинице не было свободных мест. На другой день утром выехал обратно. Хотел прочесть там лекцию о Руставели, но раздумал, т.к. в гостинице нельзя устроиться, а останавливаться у Колиной сестры мне не хотелось, равно как и жить у Эрнтраута.
Вспомнил сцену в вестибюле Союза писателей на ул. Ма- чабели12. По лестнице медленно поднимался, опираясь на палку, старик, бедно одетый.
Сторож (тоже старик) грубо спросил: «Кого надо?»
Старик ответил: «Секретаря Союза Бесо Жгенти».
Сторож: «Ну, иди, иди».
Старик: «Что значит: иди, почему говоришь так грубо?» Сторож: «Ну, не сердись, не сердись».
553
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Старик: «Я не сержусь, но нельзя говорить так грубо».
Меня удивляет, откуда эта нелепая жестокосердность по отношению к больным, немощным и, главное, со стороны тех, которые сами вот-вот сделаются такими же.
Вечером того же дня другая сцена. Возвращаюсь из Гос- кинпрома13 в трамвае. Неожиданно с передней площадки входит пьяная женщина с грудным младенцем, сосущим грудь. Раздается ее неистовый крик. Вначале показалось, что она сумасшедшая, но потом выяснилось, что она пьяна. Это было омерзительное, жуткое и жалкое зрелище.
Она просила милостыню, держа в руках жестяную кружку. И почти все, находившиеся в трамвае, опустили какую- нибудь монету в ее кружку, хотя знали, что эти деньги пойдут на водку или вино.
Мне кажется, что если бы кто-нибудь, бросив свое дело, вместе с ней слез на остановке и расспросил бы ее, что заставило ее так опуститься, то этот простой человеческий вопрос так бы ее потряс, что она, может быть, вернулась бы к жизни. Но, конечно, этого не случилось. Все сидели на своих местах, а она слезла на следующей остановке и провалилась в темноту вечера, точно в тартарары.
17 окт<ября>, утро. Поездка в Мцхет14 (ночной праздник народный, с 13-го на 14-ое октября)15.
19 38 год
22 янв<аря>, утро, дома (Тбилиси). Читаю роман Джильберто Беккари «Девственная жизнь»1. Это - Южная Америка. Вспомнилась Камчатка, устье реки Семячек, встал образ Ли.
Из<дательст>во «Время», Ленинград, 1927.
Какое совпадение. Эта книга вышла как раз тогда, когда я был на Камчатке. Вот когда мне надо было ее прочесть!
К РОМАНУ
Женский балет - это несчастье. Мужской - позор.
КРАСАВИЦА ГОРБУНЬЯ, сказка
Дочь могучего царя родилась уродливой. Никто не мог помочь. Наконец, один странник-нищий сказал: «Изменить твою наружность не может никто, но сделать так, что ты будешь казаться всем красивой, - можно. Для этого надо, чтоб ты думала только о добре и делала добро. Когда ты будешь делать добро, ты будешь казаться красивой всем окружающим, но едва в твоей голове промелькнет какая-либо плохая мысль - «недоброжелательная» - зависть, злоба и т.д., ты будешь опять казаться всем такой, какая ты есть».
И затем - ее жизнь и борьба с собой, чтоб казаться всем красивой.
12 марта, утро. На улице, из обрывка долетевшего до меня разговора: «Если Бог существует, пусть он тебе поможет. Если его нет, пусть он родится, чтобы тебе помочь».
555
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
5 мая <19>38. Москва. Гост<иница> «Москва»2.6-го апреля выехал из Тбилиси, 9-го был в Москве. Ездил на несколько дней к маме в Ленинград от 29 апр<еля> до 2 мая. 3-го мая утром был уже в Москве. Числа 15 мая собираюсь обратно в Тбилиси. Здесь пасмурная погода, холодно. Так скучаю без Тбилиси, без тбилисского солнца и какого-то особенного, несравнимого, неповторимого тбилисского воздуха.
Живу на десятом этаже. Из окна видно Кремль и бедного Василия Блаженного.
5/V 38. Вчера подарил Датико две первые книги «Самосожжения» (изд<ания> 1912 и 1914 гг.). На одной из них подписал: «Мудр не тот, который читает книги мудрецов, а тот, кто, не читая их, знает то, что в них написано».
Сегодня утром писал маме и подумал: «Всем близким и полублизким я пишу в конце письма: “твой”, а маме, самой близкой и дорогой, - никогда».
Значит - самое дорогое, драгоценное всегда остается в глубине.
19 мая, утро, гост<иница> «Москва» (№ 1017). Мишель переписал на машинке начало моих мемуаров (около 10 печ<атных> листов).
Веду переговоры с Лит<ера1урным> Музеем3.
9 июня <19>38.26 мая перешел из гостиницы «Москва» на ул. Горького 33 (устроила Софи), нанял комнату на месяц, т.к. в гостинице начался «двойной тариф» - слишком долго засиделся там.
Дела более или менее закончил. Поднимал договор с Муз- гизом (издание «Абес<алом> и Этери») и с Бол<ьшим> Театром на перевод либретто оперы «Кер-Оглу» Гаджибекова (кот<орого> я начал делать еще в Баку в 1936 г.).
Через несколько дней собираюсь выезжать в Тбилиси, в Баку остановлюсь на 2 дня - взять у Гаджибекова клавир.
20 июня, дома. Сегодня приехал в Тбилиси прямо из Москвы. В Баку не останавливался. Поеду туда числа 25- 26 июня.
556
1938 год
2 июля <19>38. Тбилиси. Дома. Завтра еду в Баку на несколько дней за клавиром «Кер-Оглу».
13 июля <19>38 Тбилиси. В Баку пробыл 3 дня. Клавира не получил, т.к. оперный театр на гастролях в Кировобаде. Обещали прислать, но это, вероятно, затянется, так что я теперь решил не ехать с М.Г. Квалиашвили в Кобулети, чтобы, как мы собирались, переводить там «Кер-Оглу».
Со мной в Тбилиси приехал Чончик.
2 сент<ября> <19>38. Тбилиси. Почти весь август и конец июля пробыл в Сухуме, на несколько дней ездил в Н<о- вый> Афон. В Тбилиси приехал 22 авг<уста>. Чонка был со мной в Сухуме и 17<-го> поехал в Баку на учебу. Комнату на ул. Мачабели переменил на более удобную на ул. Энгельса, 64.
10 октября 1938. Тбилиси. На днях зашел пообедать в «Ориант»5. Когда я кончил обедать, в зал вошел какой-то «европеец» (по костюму) с дамой. Перед этим я часто обедал на Майдане6, и глаза мои отвыкли от европейского кривлянья - и потому с особенной выпуклостью я заметил то, чего европейский глаз не замечает, а именно: отлежавшейся, закостенелой манеры, одобренной и утвержденной каким-то неведомым, всемогущим арбитром «хорошего тона».
Я почувствовал внезапный прилив отвращения к этим манерам, пленяющим расторопных посетителей не только Европы, но и всего мира.
Я наблюдал, как элегантный седеющий джентльмен прежде всего подвинул стул своей даме (которая, кстати говоря, могла бы одной рукой поднять обеденный стол), затем присел сам, отдернув брючки со складочкой.
И хотя в этих жестах не было ничего «предосудительного», но они были мне отвратительны. И я сейчас же понял почему: этот дешевый, ни к чему не обязывающий ритуал, это пододвиганье стула даме, это одергиванье брюк с неизменной складочкой - все это является чем-то напоминающим движенья и жесты обезьян.
Здесь «предосудительным» является не форма, а повторяемость, убийственная своим однообразием повторяемость формы. И я подумал: до чего благороднее, красивее, проще и естественнее движения и жесты майданских посетителей чайных и восточных ресторанчиков.
557
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Почему, смотря на них, не испытываешь ни раздраженья, ни досады на человеческую глупость? И почему одинаковость их движений и жестов не раздражает глаза?
Вероятно, потому, что простота (повторяемая миллионы раз) не надоедает и не бросается в глаза, а «претенциозность», повторенная двадцать-тридцать раз, уже начинает вызывать отвращение. С каким удовольствием смотришь на колхозника, приехавшего из какого-нибудь захолустья. Вот он скидывает с плеч свой мешок. Сколько благородной простоты, переходящей в красоту, в его простом, естественном движении. Тайна красоты его движений скрыта в том, что он не старается скинуть свой мешок каким-то особенным, нравящимся всем образом, он скидывает так, как ему это удобно, и не думает в эту секунду ни о чем другом, кроме как о том, что этот мешок ему надо скинуть.
«Европеец» (в кавычках) создал бы из этого скидывания мешка целый ритуал, так скинуть - это хороший тон, а иначе - уже дурной тон и т.д.
И я пришел к парадоксальному выводу, что на Майдане едят изящнее и проще, чем в «Орианте». А когда представишь себе зал вроде «Орианта», наполненный не смешанной публикой, а только одними джентльменами с брючками в складочках и их дамами, томно поправляющими прически, - то делается прямо страшно от воображаемого зрелища того грандиозного «обезьяннего питомника».
11 окт<ября>, вечером, дома, читая Салтыкова. «Литературному исследованию подлежат не те только поступки, которые человек беспрепятственно совершает, но и те, которые он совершил бы, если б умел или смел» (Салтыков-Щедрин. 202 стр., кн. 5, т. П, изд. Маркса. «Помпадуры и помпадурши»).
17 окт<ября> <19>38, утро, дома. История не останавливает своего хода... (302 стр., 9-ая ст<рока> св<ерху>) - до 304 стр., 3 ст<роки> св<ерху>. Т. II, кн. 5. Салтыков-Щедрин.
Замечательные страницы, применимые ко всем шептунам и вздыхающим о прошлом.
30 окт<ября>. Тбилиси, дома. Ездил на несколько дней в Манглис7, волшебные дни листопада, погода была исключительная. Был там 22, 23 и 24 окт<ября>.
19 39 год
19 янв<аря>. 1939 г. Давно не брался за эту тетрадь.
4 ноября < 19>38 г. выехал в Москву и пробыл там до 6 декабря. В начале декабря мама приехала из Ленинграда, остановилась у Микаэлян, я жил у Датико все это время.
6 декабря мы выехали вместе с мамой в Тбилиси, приехали 9-го дек<абря>.
Должен ехать опять в Москву - жду телеграммы от Датико (по поводу перевода поэм Низами).
7 февр<аля> <19>39. Москва. 3 февраля приехал в Москву (из Тбилиси выехал 31 янв<аря> вечером). Датико встретил на вокзале. Меня ожидал «сюрприз»-оказывается, у него в комнате - Геня со своей женой и... грудным младенцем. Потом Датико объяснил, что это, конечно, временно, т.к. у Тени, вернее у его жены, в комнате очень холодно и они боялись простудить младенца и вот... временно переехали к Датико.
Несколько дней я кое-как перемучился. Но когда вдобавок ко всему этому бедный Датико заболел гриппом, я перешел в гостиницу «Москва», в которой решил прожить дней 10-12, а затем вернуться в Тбилиси.
Перевод «Кер-Оглу» я закончил вместе с М.Г. Квалиашви- ли, с Низами вопрос пока не решен. Если бы я жил у Датико - я мог бы пробыть в Москве дольше, но жить в гостинице слишком разорительно. Сегодня Датико сказал, что т.к. уже стало теплее, он попросит Теню с семьей вернуться в их комнату и чтобы я переехал к нему, но я думаю, что уже не стоит.
Сегодня говорил с Лозовским1 по поводу издания книги стихов «Избранное»2, он просил принести, но сказал, что потребуется, вероятно, «строгий отбор».
559
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
7 февраля 1939 года. Сегодня был с Датико в Госиздате, говорил с Лозовским об издании моих стихов «Избранное». Лозовский просил прислать рукопись3.
Не обошлось без курьеза. Лозовский принял меня за грузина, а Датико - за русского. Обращаясь к нему, он сказал: «Садитесь, товарищ Ивнев». Потом он сам засмеялся своей ошибке и сказал, что я больше похож на грузина, чем Арсе- нишвили (Датико - имеретин и, как большинство имеретин, блондин).
30 апр<еля> <19>39, вечером, дома.
Тбилиси
27 апреля приехал в Тбилиси, пробыв в Москве почти 3 месяца. К премьере «Абес<алом> и Этери» надо быть опять в Москве.
За эти дни надо успеть закончить все тбилисские дела.
29/V (вагон). В дороге:
«Всеобщее счастье (довольство) превращается во всеобщее несчастье (недовольство)» (по выходу <из> переполненного вагона-ресторана).
<Начало декабря>. Приехал в Москву на премьеру «Абе- салом и Этери». Остановился в гостинице «Москва».
Премьера состоялась 30 мая 1939 года в Большом театре. Я сидел во втором ряду партера, со мной был Датико Арсе- нишвили. У него было в ту пору великолепное зрение, и он передавал мне свои наблюдения и разные забавные мелочи, без которых не обходится ни одно публичное зрелище.
Датико боялся, что опера будет принята русской публикой холодно. Тут же он вспомнил, что грузинская премьера этой оперы состоялась в 1918 году в меньшевистской Грузии. Ной Жордания4- глава правительства - присутствовал на премьере, которая закончилась очень поздно. По этому поводу Жордания сказал композитору: «Захарий, музыка мне понравилась. Но это не опера, а заутреня». После этого Палиашвили еще работал над оперой и довольно сильно ее сократил. Но волнение было напрасным. Опера имела огромный успех.
На этом спектакле я первый раз увидел И.В. Сталина. До сих пор знал его только по портретам, а в первые годы рево560
1939 год
люции он больше всего бывал на фронте. Он сидел в правительственной ложе во втором ярусе с левой стороны у самого занавеса и не афишировал своего присутствия.
После премьеры я не вернулся, как собирался, в Тбилиси, а задержался в Москве еще на полгода.
В гостинице невозможно было жить так долго, и я жил в наемной комнате на Сретенке в Печатниковом переулке.
За это время вел переговоры с музыкальным театром Немировича-Данченко5 о постановке оперы «Даиси» композитора Захария Палиашвили и о подготовке к юбилею Низами6.
<Декабрь>. В Союзе писателей СССР состоялось заседание Президиума СП, на котором выступил А. Фадеев с рекомендацией моего перевода поэмы Низами «Семь красавиц». В моем архиве сохранилась выписка из Протокола заседания Президиума Союза писателей СССР от 11 октября 1939 года: Присутствовали: Фадеев, Погодин7, Тренев, Толстой8, Уткин9, Федин10, Олеша, Цаголов11 и другие. Председательствовал Константин Федин.
К. Федин-. Предстоит юбилей Низами. Составлен план изданий его произведений. Положение очень тяжелое. У нас имеются два издательства: «Гослитиздат» и «Советский писатель», которые могут выпустить переводы Низами. Юбилейный комитет наметил целую группу поэтов, которые будут переводить отдельные произведения Низами. Получается, что ни один, ни другой, кроме тех, которые намечены, не могут браться за эту грандиозную работу, потому что не гарантированы, что она будет издана. Это положение ненормальное. Мы заинтересованы в том, чтобы переводы делали разные люди, чтобы была возможность для соревнования на лучший перевод, как это было с Руставели, когда издали четыре разных перевода «Витязя». Ивнев и Арсенишвили несколько лет работают над переводом. Конечно, делать такую грандиозную работу, не имея перспективы, трудно. У меня есть предложение: мы имеем издательство «Советский писатель». Нужно попробовать, чтобы были сделаны разные переводы. Я думаю, что нужно рекомендовать «Советскому писателю» заключить договор с Ивневым. Ивнев-квалифицированный поэт. Вместе с Арсенишвили они могли бы это сделать.
36 Р. Ивнев. Дневники
561
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Голос: Правильно. Надо, чтобы выходили разные переводы.
А. Фадеев: Что касается толстых журналов, то мы можем обеспечить печатание переводов разных авторов. Нужно предложить издательству «Советский писатель» выпустить к юбилею Низами «Семь портретов красавиц»12 в переводе Ивнева и Арсенишвили, а также заключить с ними договор.
Через несколько дней после этого в Доме Герцена Юрий Олеша попросил меня ознакомить его с моим переводом «Семи красавиц» Низами. В то время у меня была готова лишь одна новелла о юноше Махане. Рукопись была со мной. Мы нашли какую-то пустовавшую комнату. Юра сел на стул, я - на подоконник. Я хотел начать чтение, но Олеша попросил меня подождать немного и вышел в коридор. Через несколько минут я увидел, как в открывшуюся дверь кем-то вталкивается кресло. Сначала не понял, в чем дело, пока не увидел его слегка раскрасневшееся лицо.
- Читать о красавицах, сидя на подоконнике, не годится.
Я сел в кресло и начал читать.
В этой новелле было около тысячи пятисот строк. Читать все было бы очень утомительно, и поэтому я привел несколько отрывков, наиболее характерных для Низами.
Олеша слушал внимательно, и некоторые строки, особенно ему понравившиеся, просил повторить. Он пришел в особенное оживление и долго смеялся, повторяя строчки из новеллы:
И в том квартале, где смотритель вор, Ты не селись, уму наперекор.
По окончании чтения Олеша спросил:
- А Фадеев читал эти отрывки?
Я ответил, что мой друг Датико Арсенишвили дал Фадееву прочесть эту новеллу. Через несколько дней Фадеев вернул ее и вскоре выступил на заседании Президиума, на котором были и вы. Судя по выступлению, перевод ему понравился.
Олеша спросил меня о Давиде Арсенишвили.
Я объяснил, что Давид не поэт, но хорошо знает восточную литературу и обладает тонким вкусом, поэтому может оказать мне большую помощь в работе.
562
1939 год
- Как мало все-таки мы знаем древние памятники искусства, и как хорошо, что Гослитиздат взялся за это дело. Значит, переводить вы будете один, - продолжал Олеша, - но это огромный труд.
- Труд, если он по душе, становится гораздо легче, чем это себе представляют издатели и читатели.
- Тсс, - никому об этом не говорите, - не удержался Юра от шутки. - Иначе издатели предложат вам такой гонорар, что пропадет охота переводить.
21 декабря <19>39. Тбилиси.
Тбилиси
Вчера приехал в Тбилиси из Баку, где был на Низамийском совещании (от 10 до 14 декабря), после совещания еще несколько дней пробыл в Баку.
В Баку приехал вместе с Датико из Москвы, где я пробыл больше 6 месяцев, с конца мая, когда приехал из Тбилиси на премьеру «Аб<есалома> и Эт<ери>». За это время - низа- мийская эпопея, «Даиси» у Нем<ировича>-Дан<ченко> и в М<алом> Оп<ерном> Т<еатре> в Лен<ингра>де.
За это же время поездка в Лен<ингра>д на 10 дней.
19 40 год
17 февр<аля> <19>40 г., утро, в своем номере (№ 1214).
Москва
Из Тбилиси выехал в Москву 31 декабря - вместе с Датико (с остановкой в Баку). Новый год встречали в вагоне. Вместо вина - боржоми, вместо ужина - плитка шоколада или, кажется, коробка шоколадных конфет.
В Баку пробыли почти 2 недели. Заключил договор на перевод «Славянской»1 из «7-ми Крас<авиц>» Низами с ред<- актором> «Низам<ийского> сборника»2. Был вечер в «Доме Техники»3, выступал я, Даг<ико> и азерб<айджанские> писатели.
В Москву приехали 21 января. Живу в гостинице «Москва». На этот раз - в 12-ом этаже. Из окна видна почти вся Москва.
18 февр<аля>, ночь на 19<-е>. «Москва», № 1214. «Наши печи отапливаются их злобой» (про «дивов»).
Александр Македонский: «Вспотевшая статуя»4. Ему сказали: дурное предзнаменование. (Статуя вспотела перед его походом.) Он ответил: это означает, что поэты и музыканты будут потеть, восхваляя его подвиги.
Чухлома. Столяр спросил: Вы были в Чухломе? - Нет. - А я из Чухломы.
25 мая, ночь на 26<-е>, у себя в гостинице, Xs 1216. Из Москвы выехал в Баку 27 марта. Пробыл в Баку до 5 апреля. 6-го был в Тбилиси, пробыл в Тбилиси до 2 мая. 2-го выехал в Москву; не заезжая в Баку, в Москву приехал 5-го вечером. Прожил у Датико 5 дней. 11-го вечером получил номер в гостинице «Москва» в 8-м этаже. Мне в прошлый приезд так
564
1940 год
понравилось в 12-м, что на другой или третий день я перешел опять в 12-ый этаж. Мне дали №1216, через два номера от моего бывшего 1214-го.
Через несколько дней собираюсь в Баку, а затем домой, в Тбилиси.
15 июня 1940. Гост<иница> «Интурист»5 (№ 225). Из Москвы вылетел на самолете 9-го июня в 514 ч. утра и прилетел в Баку в 1 ч. 15 м. дня. Летели через Сталинград (там была посадка), а потом через калмыцкие степи прямо в Баку. Из-за большой облачности летели на высоте 4000 метров.
Вчера вечером работали с Узеиром Гадж<ибековым> на 5<-й> стр. «Кер-Оглу» до часу ночи. Слушали Москву. Взят Париж.
15/VI40 г. Баку.
От карты Франции не отрываю глаз.
Руан, Уаза. Монмеди и Сена.
Страна горит. Судьба или измена? И в этот задыхающийся час Безмолвна корсиканская арена: Наполеон приходит только раз. Как раненая львица, предо мной Флажками (Значками) искалеченная карта [Взволнованная] Но мысль моя... мысль летит стрелой Не к царственной гробнице Бонапарта.
Чудесный образ в памяти встает Семидесятилетней, вечно юной, Убитой, но не умершей Коммуны И Франции воскреснувший народ6.
19/VI. Тбилиси, дома. Сегодня приехал в Тбилиси на несколько дней. Юбилей Акакия Церетели7. 23-го собираюсь обратно в Баку доканчивать с Гаджибековым новый вариант «Кер-Оглу».
20/VI. Тбилиси. Жан-Гаспер Лафатер8 (1741-1801)- создатель науки физиономики, исходящей из предположения, что черты лица безошибочно обнаруживают определенные черты характера.
Интересно бы прочесть.
565
Рюрик Ивнев. ДНЕВ11ИК
4 июля. Баку. Гост<ица>. «Интурист» (№ 209). Вечер. Балкон. Море тихое, неподвижное. 24 июня в 1 ч. дня вылетел на самолете из Тбилиси, в 4 ч. был в Баку. Случайно в этот же день летел Шура Власов. Мы с ним оказались в одном четырехместном самолете единственными пассажирами; нашими «соседями» оказались мешки с почтой и газетами.
Продолжаю работать с Узеир-беком10 над «Кер-Оглу», при участии его ученика Захара Яковлевича Стальника9- очень симпатичного и культурного человека. 10-го июля читаю лекцию о Низами в парке им. Кирова181. 11-го собираюсь в Тбилиси.
5 июля. Вечер. «Интурист». За обедом в «Новой Европе» спрашиваю чудесного мальчугана, обедавшего за соседним столиком со своими родными:
- Сколько тебе лет?
- Мне уже пять лет, - ответил он.
27/VIII, вечер, дома, Тбилиси. 9-го была лекция (вместо 10-го), и в этот же вечер после лекции выехал в Тбилиси. 10-го приехал в Тбилиси. 19 и 20 июля был в Гори. Ночевал в Гори в новой гостинице «Картли»11. Завтра, 28-го, лечу в Москву на самолете.
2 авг<уста>. Москва, госг<иница> «Дом Востока»12 (№ 83). 28-го в 8 ч. утра вылетел в Москву (с Шурой Власовым) через Сухум - Ростов. В 4 ч. дня был уже в Москве.
Сказочный перелет. Особенно от Тбилиси до Сухума и дальше над черноморским побережьем и горами. Нет слов, чтоб передать красоту и величие, когда мы летели вдоль Кавказского хребта. Изумительна красота облачных скоплений, над которыми мы летели, приближаясь к Москве. Облака, громоздившиеся друг на друга, были похожи на льдины Ледовитого Океана.
9 авг<уста>, вечер. Гост<иница> «Интурист» (№ 453). Весь август провел в Москве. На несколько дней ездил в Ленинград к маме (от 24 до 29 авг<уста>). С 30 авг<уста> по 5 сент<яб- ря>жил в гост<инице> «Москва» (№ 1214). 5-го выехал в Баку, куда приехал в ночь с 7 на 8-ое, т.к. поезд опоздал на несколько часов.
566
1940 шд
Приехал ночью в «Интурист», где мне был уже приготовлен по моей телеграмме номер. Буду читать в Баку лекцию о Низами.
30 сент<ября>. 1940. Тбилиси, дома, вечером. 26 сент<яб- ря> выехал из Баку. В Тбилиси приехал утром 27-го. Эти несколько дней пробуду здесь, 2-го окт<ября> собираюсь обратно в Баку - читать лекцию о Низами.
3 окт<ября>. Баку. Гост<иница> «Интурист», № 220. Сегодня утром приехал в Баку. Был у Гаджибекова. Он уезжает в Москву 10 октября, и к этому времени мы должны окончательно отредактировать мой перевод «Кер-Оглу». Помогает нам Влад. Мих. Козлов, пианист, очень культурный и симпатичный. Если Музгиз включит в план этого года издание клавира «Кер-Оглу», то придется поехать на некоторое время в Москву.
23 ноября <19>40 г. Тбилиси. Вечером. Дома. 19-го октября приехал из Баку в Тбилиси. За это время - со дня приезда домой и до сегодняшнего дня - закончил первую часть мемуаров. (Вышло около 20 форм13.) Дошел до 1919 года.
26-го ноября везу их в Москву. Еду вместе с Шурой Власовым.
9 декабря. Москва (К® 1303). Выехали изТбилиси 28 ноября, в Москву приехали 1 декабря, вечером - со мной ехал Шура Власов и его товарищ Виктор со своей женой Юлией.
Первую ночь я переночевал у Мишеля, Юлия - у своих родственников, а Шура с Виктором - в гост<инице> «Савой»14. На другой день я с Шурой устроился в гост<инице> «Москва» (834), а Юлия переехала к Виктору в «Савой». На днях я получил отдельный номер (1303), а Шура остался в 834-ом. В Тбилиси собираемся опять все вместе после 20-го декабря.
В театре Нем<ировича>-Данченко уже идут репетиции «Даиси». Ставит не Завадский15, а Златогоров16. Он мне звонил. На днях я иду смотреть репетицию17.
1941 год
9 января, вечером, дома. Из Москвы выехали вместе с Виктором 27 декабря, 30<-го> днем были в Тбилиси.
Новый год встретил у Виктора вместе с Шурой. С 1 по 8 янв<а- ря> работал над переводом 5-ой новеллы Низами (из «Семи Красавиц»). Вчерне закончил. Завтра еду на несколько дней в Баку по низамийским делам.
11 янв<аря> <19>41 г. Баку. Гост<иница> «Интурист», № 105. Сегодня приехал в Баку рано утром. Был в Союзе писателей, в Азернешре1, звонил к Гаджибекову. Думаю в несколько дней закончить все дела.
22 янв<аря> <19>41. Баку. «Интурист», № 105. Пока все еще в Баку. Предстоит несколько лекций, но это после 1 февр<аля>, а послезавтра на несколько дней в Тбилиси, чтобы к 1 февр<аля> вернуться в Баку.
3 февр<аля> 1941, утро, дома. 30 января выехал из Баку на 10 дней в Тбилиси. К 10 февр<аля> должен быть в Баку, т.к. с этого дня начинаются мои лекции о Низами. 31 янв<а- ря> рано утром приехал в Тбилиси. Почти закончил перевод «Семи Красавиц».
3 февр<аля>, утро. Я согреваюсь теплом своей фантазии.
«Символически» топится печь. Горят несколько полен, создавая иллюзию тепла, как будто камин. 5
5 февр<аля>, проспект Руставели. «Голодный человек опаснее сытого людоеда» (случайно донесшаяся фраза из
568
1941 год
разговора двух пожилых людей - по внешнему виду старых педагогов или профессоров, несколько разочарованных жизнью).
5 февр<аля>, дома (вспомнив дорогу). По дороге из Баку в Тбилиси, в вагоне, шестилетняя девочка (отец - военный) про маленького брата: «Мама, Толя обратно плачет» (хотела сказать: «опять плачет»). Вероятно, слышала от взрослых это чудовищное «обратно».
20 февр<аля>, дома, Тбилиси. От 9 до 19 февр<аля> был в Баку, прочел 2 лекции о Низами и отшлифовывал «Китайскую»2-для журнала «Литер<атурный> Азербайджан»3, договорился с Дом<ом> Кр<асной> Ар<мии> и др<угими> клубами о дальнейших лекциях о Низами, начиная с 5 марта. Вышел контрольный экземпляр сборника с переводами Низами в изд<ательстве> Азернешра, там напечатан мой перевод «Бишра»4.
По дороге из Баку в Тбилиси интересный случай, напомнивший <19>18-й год: в наш плацкартный вагон ворвались двое вооруженных из ж<елезно>-д<орожной> охраны насильно занять места. С бол<ьшим> трудом проводнику и лейтенанту, ехавшему с нами, удалось их удалить.
Затем рассказ проводницы о ночном скандале: какой-то милиционер (тоже из охраны ж<елезной> д<ороги>) хотел «уединиться» в служебном купэ с какою-то безбилетной пассажиркой то ли в виде «оплаты за проезд», то ли «по любви», но проводница нарушила эту железнодорожно-милицейскую идиллию, и милиционер грозил «снять ее с работы».
И, наконец, мальчик без билета, снятый с поезда и препровожденный милиционером на ст<анции> Алят5. Его рассказ: «Я из Ташкента, бежал из Детдома, там плохо кормили, еду в Тбилиси, там - брат» и т.п.
24 марта. Баку. В Тбилиси был до 3 марта. 4-го приехал в Баку. На этот раз остановился в гостинице «Новый Восток» (№ 74) - почти напротив Союза писателей.
Я уже здесь почти 3 недели. Числа 27-28 собираюсь ехать в Москву.
569
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
9 мая 1941. Баку (перед отъездом в Тбилиси). Вместо отъезда в Москву еду в Тбилиси, и не в конце марта, а в начале мая, т.е. сегодня, 9 мая. За это время много событий. Обмен маминой ленингр<адской> комн<аты> на 2 комн<аты> в Баку. Мама приехала. Я последний месяц жил в «Интуристе» (переел туда из «Нов<ого> Вост<ока>»), а не дома; когда мама приехала, переехал в новую квартиру-солнечную, хорошую. Я очень доволен.
26 мая <19>41. Баку. В Тбилиси пробыл от 9 до 25 мая. Сегодня приехал в Баку. Остановился в квартире мамы на Азиатской ул.6
В Тбилиси не закончил всех дел. Очевидно, придется съездить туда в ближайшие дни опять.
19 42 год
Ночь на 5 мая <19>42 г. Я бедствую, потому что не умею писать чернилами, а пишу кровью, а это неприбыльно.
1943 год
3/VIIL N сказал: «Я боюсь, что я начинаю стареть».
Я продумал: «Это все равно, что рыба сказала бы: “Я боюсь, что я начинаю плавать”».
16/VII-43. «Действительно ли человечество погибнет как биологический вид, если оно не сумеет управлять собой и своими судьбами с помощью добытых им знаний?
Должны ли мы согласиться с теми, кто отчаялся и утверждает, что эта задача свыше сил человеческих?» (Ричард Олдингтон1, роман «Сущий Рай», стр. 152. Изд. Журнал- газоб2, 1938. М<осква>).
16/VII-43. «Он вспомнил об известном конгрессе ученых- психологов, на котором все присутствующие описали совершенно по-разному одно и то же простейшее событие, неожиданно случившееся у них на глазах» (Стр. 75, «Сущ<ий> Рай»).
18/VIL «Тот, кто сказал: “Познай самого себя”3 - кто бы он ни был - задал человечеству трудную задачу» (Стр. 314, «Сущий Рай»).
«Тупой римский легионер убил Архимеда4, но мы до сих пор пользуемся принципами, зародившимися в его мозгу» (Стр. 349, «Сущий Рай»).
30/IX. «Умные и глупые люди схожи в том, что и те, и другие могут не изучать философии. Изучение философии нужно лишь средним людям, чтобы подняться выше средних» (Из «Сущего ада»).
572
1943 год
11/Х. «Он взял от жизни больше, чем она могла дать» (Из романа «Сущий ад»).
Проникновение в суть вещей и полное непонимание смыкаются. Например, для все понявшего человека и ничего не понимающего многие явления одинаково отвратительны - хотя бы театр<альные> представления.
19 44 год
24/1144. Сухуми. Гост<иница> «Абхазия»1. № 61. Вчера приехал в Сухуми. На вокзале встретил меня Жора Гулиа2. Машина, прежде чем довезти меня до гостиницы «Абхазия», перекинула меня своим видом к тем годам прошлого столетия, когда был изобретен первый автомобиль.
День был дождливый и после вчерашнего тбилисского солнца показался еще мрачнее.
Когда подымался по лестнице гостиницы, вспомнил мой приезд в Сухуми летом 1938 года с Чонкой и слезы чуть не брызнули из моих глаз.
Я подымался тогда по этим же ступеням - как много воды с тех пор утекло! Как многое изменилось.
Жора сказал, что заедет за мной через 2 часа, и я остался один в громадном номере «люкс». Он так и не приехал, сегодня очень извинялся, его задержало собрание, и я, позавтракав внизу, в полустоловой, полухарчевне добротной яичницей времен трех мушкетеров, лег рано спать. Затемненные коридоры гостиницы казались мне коридорами старинного замка, а люди, двигавшиеся, как в тумане, - окаменевшими тенями.
Утром такая же яичница в полухарчевне (официально это - столовая для служащих в гостинице), стоящая 50 р., и 2 чурека чады3, стоящие 10 р.
Потом созвонился с Жорой, и он пришел ко мне в гостиницу с извинениями за вчерашнее. Я спросил его, где можно выпить чай или кофе, т.к. в харчевне напитков и чая нет. Он сказал, что против Союзтранса существует «турецкая кофейня», т.е. кафэ, где можно выпить кофе по-турецки. Это кафе я помню еще по старым временам. Я был приятно удивлен, что оно сохранилось, и ринулся туда. Там я выпил 5 чашек чудесного душистого кофе по-турецки. Подавальщица, при-
574
1944 год
неся мне 5-ую чашку, сказала: «Смотрите, чтобы вам не сделалось плохо».
После этого зашел к старику Гулиа. Дмитрий Иосифович был, как всегда, очень внимателен и любезен. Мы долго с ним беседовали, он читал мне свои миниатюрные рассказы из прошлого Абхазии - очень занимательно. Потом пришел Жора, принес отцу билеты (Д<митрий> И<осифович> уезжает сегодня в Москву на месяц).
Обедал я в быв<шем> ресторане «Рица» - когда-то веселом, оживленном, в котором мы обедали с Чонкой, но теперь это - «коммерческая столовая» - мрачная и опустелая.
Вечером ко мне в гостиницу пришел Гулиа и мы разбирали рукопись его будущей книги стихов.
24/11 44 (в быв<шем> ресторане «Рица»), вспомнив картину, как я обедал в 1938 г. в переполненной зале. Слезы чуть не брызнули из моих глаз, но я сдержался, чтобы не закапать кровью <так!> мой единственный костюм.
26/1144. Эти дни в Сухуми то солнечные, то дождливые, но в общем замечательно. Вчера обедал у Жоры. Семья очень тепло приняла. Д<митрий> И<осифович> уже уехал в Москву.
27/1144. Сухуми. Сегодня опять хмурый день. Это так не идет к Сухуми. В гостинице холодно и хмуро. Заходил Коля Маков4. Ходили с ним в турецкое кафэ пить кофе. Вспоминали, как проводили время несколько лет тому назад в солнечном, беззаботном летнем Сухуми.
Завтра собираемся в Тбилиси. С Гулиа5 оформил договор на перевод стихов Д<митрия> И<осифовича> и редактирование стихов Жоры.
29/11-44. Тбилиси. Дома. Сегодня приехал в Тбилиси. Ехал хорошо. Жора Гулиа выполнил все обещания, достал место в международном вагоне и т.д. На вокзале была чудовищно длинная очередь на саносмотр. Мне не хотелось терять время, и я, вспомнив молодость, вместе с какими-то мальчиками прыгнул на площадь с платформы для носильщиков. Было забавно.
19 47 год
В дни юбилея Низами1 Яков Моисеевич Гик2, редактор газеты «Бакинский рабочий», сказал мне о своем стремлении переехать в Москву: «Не хочу сложить голову в Азии».
Тбилиси. Сны необъяснимы. Не есть ли это единственная связь с нашим «прошлым»? Сны - пупок.
19 50 год
ll/VIII 50. Тбилиси. У меня вера в людей растет, как трава. Казалось, осталась одна голая земля, вся трава вырвана, сожжена, но вот из-под обугленной земли вырастает новая травка.
К РОМ<АНУ>
Это новый «Закон Ньютона»: сумма страданий остается на земном шаре неизменной, несмотря ни на какие изменения в мире, начиная от сотворения мира до наших дней (от зрелищ Нерона, убиенных христиан в цирках (на растерз<ание> зверей) через инквизицию средневековья к концлагерям фашистских палачей в Германии — и так до бесконечности).
В отличие от Закона тяготения Ньютона, который признал весь мир, этот «Закон неизменной суммы страданий» никто не признает - ни палачи, ни жертвы. Первые потому, что им незачем даже думать об этом, а вторые потому, что признание этого закона означало бы убить надежду и впасть в отчаяние.
37 Р- Ивнев. Дневник,
19 51 год
1 февраля. Вечер. Вся жизнь построена на том, что одни умирают потому, что не могут убивать, а другие умирают потому, что не могут не убивать.
«И вдруг ей показалось, что все это однажды уже было» (196<-я> стр., «Симона» Л. Фейхтвангер1, ОГИЗ, Москва, 1946).
Почему в обостренные моменты, когда напряжены все нервы, всегда кажется, что все это когда-то уже было!
27 сент<ября>. Учительница выходит в отставку на пенсию. Орден Ленина, быв<шая> нач<альница> Мар<иинского> уч<илища>2. В разговоре вспоминает бывших попечителей Кав<казского> уч<ебного> округа Яновского2, Завадского4, Рудольфа5: «Все было хорошо, и вот полетело все вверх тормашками».
Кто-то сказал, что нет случайно прочитанных книг, что книги попадаются в руки по какому-то неведомому, но мудрому закону. Я вспомнил «Отца Сергия» Л. Толстого и «Гулливера» Свифта (см. стр. 245 изд. ОГИЗа 1947 г.): «Это навело меня на грустные размышления о тщете попыток добиться к себе уважения со стороны людей, находящихся в положении, совершенно не сравнимом с нашим»6.
Сержант (авиачасти) из Мурманска, пьяный, спрашивал дорогу и у всех отвечавших ему целовал руки.
Рушатся и возникают царства, а старик в окне все так же сидит и на углу женщина из окна смотрит с вечно дымящей папиросой.
578
1951 год
15 лет знаю человека. И каждый раз быстрый бег, руку к сердцу: «Как бьется? Зачем мы живем?»
Кесарю - кесарево, слесарю - слесарево7.
Что возможно Руставели,
То нельзя не Руставели8.
Попрыгунья стрекоза Зиму красную пропела, Оглянуться не успела, Как весна катит в глаза9.
Невеждам можно внушать всё, кроме одного: что они невежды.
25/IV 51. В туалетной комнате Союза Писат<елей>. Москва. Если бы глаза могли сжигать своими лучами, они бы меня сожгли. Дмитрий Петровский метнул в меня молнии глаз. Он, вероятно, вспомнил то, что я почти забыл. Это было 33 года тому назад, в 1918 г. Я жил тогда в Москве в Трехпрудном пер<еулке>, только что приехав из Петрограда. У меня ночевал Никс Бальмонт. В 12 ч. ночи звонок. Приходит Петровский. Просит, чтобы я его оставил ночевать. Я вопросительно посмотрел на Никса. Он отозвал меня в сторону и сказал: «Посмотри, какой он грязный. Я боюсь, что эта ночевка может кончиться сыпным тифом».
Я смалодушничал и отказал ему в ночлеге.
В тридцатые годы мы встретились. Он не поклонился и смотрел на меня волком.
И вот теперь, в < 19>51 году, при случайной встрече, - молнии глаз. Я подумал: «Какая великолепная злопамятность. Я был бы неспособен на это» - и в какой-то степени позавидовал ему.
26/IV 51. Москва. Встреча с Рябининой10. Законсервированный, самоутверждающийся, дурной тон. Разговаривая, пудрит нос перед зеркалом, шепчет, указывая глазами на какого-то старого человека: «Посмотрите на ноги. Откуда он взялся?» Я ответил: «Я так близорук, что, если бы мимо нас прошел слон, я бы и то не заметил». Она разочарованно повела плечами.
579
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Когда она отошла, я все же из любопытства внимательно осмотрел человека, на которого она указала. Над чем же она насмехалась? Оказалось, что ее внимание привлекли его ботинки не по сезону: желтые с кремовым полотняным верхом. Кроме того, он тяжело передвигал ногами - от старости или от болезни. Это «усугубляло» его несколько старомодный вид.
Я вспомнил «старорежимных» кривляющихся насмешниц «высшего общества», уничтожающе смотревших в лорнет на «бедных людей». Откуда «сие» у Рябининой? Но сохранилась она внешне изумительно. Ей не меньше 60 лет, а на вид около 40, не больше!
28/IV 51. Москва. Рассказ N.N. о том, как ее любовник, уезжая на войну, дал на сохранение ее мужу всю их любовную переписку, т.к. с собой не мог взять, дома нельзя было оставить из-за жены, а здесь он был уверен в полной безопасности, т.к. знал безупречное благородство обманутого мужа, который никогда не заглянул бы в чужую переписку!
Ночь 28/TV 51. Новое ВладыкиноВ * * 11. Эпизод у церкви во время заутрени. Пьяный на мотоцикле врезался в толпу. На замечание милиционера ответил: «Ты кто? Церковный староста? Я не нарушаю духовного праздника».
Милиционер: «Слезай с мотоцикла, я с тобой поговорю по-духовному!»
28/IV 51. В Союзе Писателей. Про одну из тех, кого называют «финтифлюшками» из серии «секретарш». Манеры низкопробных кокоток.
Спрашиваешь: «Тов. N. пришел?»
Она отвечает: «Нет», - с такими ужимками тряся кудряшками, как будто говорит пристающему к ней парню: «Ах, нет, не “лапайте” меня».
В столовой КЛУБА ПИСАТЕЛЕЙ
«Вчера я трепался до пол-одиннадцатого» (из случайно услышанного).
Мол<одой> чел<ловек> (к официанту): «Скажите, что та¬
кое зразы?»
580
1951 год
В столовой КЛ<УБА> П<ИСАТЕЛЕЙ>
За 1-м столикам
«Понимаешь, старшина безграмотный, понимаешь...» (хватает за рукав собеседника).
За 2-м столиком
Посет<ителъ> (как-то вызывающе громко и смачно): Дайте мозги.
Официант'. Кончились.
Посетитель'. Котлеты.
Оф<ициант>'. Кончились.
Пос<етитель>'. Что же есть?
Оф<ициант>'. Утка.
77ос<етитель>: Ну ее к черту, утку!
За 3-м ст<оликом>.
Две дамы.
1-ая: На конференции читателей было определенно высказано...
2-я: А Федин там был?
1-ая: Ну, конечно; мы сидели рядом.
За 4-м
Неопределенного возраста-вида люди. Среди них - юноша в норвежской куртке. Стол уставлен пивными бутылками. Юнец уплетает пирожки, причем жует так, что щеки разделяются, как паруса. Молчание.
2/V 51. В поликлинике перс<ональных> пенсионеров на Старопанском пер<еулке>!2. Швейцариха пристала с расспросами про причину посещения глазного врача. Я сказал: «Мне нужно подобрать очки». Но она любопытна и навязчива и продолжает расспросы про мои глаза. Я терпеливо объяснил, что я близорук, читаю без очков, а вот для театра и кино мне необходимы очки. Когда я произнес: «Театр и кино», - она сказала: «О каких приятных вещах вы говорите. Театр. Кино. Вы бы еще добавили: фрукты». Я сразу расшифровал ее нелепый ответ, и мне стало мучительно жаль эту бедную женщину, полуинтеллигентную, попавшую «не в свои сани» и страдающую от этого. М<ожет> б<ыть>, в прошлом она имела возможность «жить как все», а теперь для нее недоступны театр, кино и... фрукты. Она не подозревала, что я почти не бываю в театре, и что фрукты недоступны и мне.
581
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Май 1951 г. На именинах Марины Шехтель13 разношерстная компания.
Гайдарский (или Гайдаров)14, на вид «приличный», с седеющей головой, взял бюст Сенеки15 и воткнул ему в рот папиросу, причем он абсолютно не был пьян. Мне стало омерзительно почти так же, когда я читал у Тэна16, как во время террора толпа таскала по пивным отрубленные головы и вливала в рот пиво.
Май 1951 <г.> Нов<ое> Влад<ыкино>. Спящие куры - полная тишина, неподвижность - «мистика».
Рассказ шофера про 83-лет<нюю> бабушку, которая приехала в Москву, не быв там 20 л<ет>, из Тульской области. Когда ей сказал внук: «Выключи электричество», - начала дуть на лампу, как на свечу (т.к. в том месте Тул<ьской> об- л<асти>, где она живет, нет электричества).
К РОМАНУ
Художник должен быть в вечном движении. Быт, квартира, обстановка, среда, соседи, друзья, гости, привычки - это, м<ожет> б<ыть>, и красивая, и спокойная, и приятная, но - страшная трясина, которая засасывает и губит дарование.
Пилюля яда, в центре которой крупица бальзама. Бывают такие сердца. Эта крупица бальзама хочет всех исцелить, но [пилюля] оболочка, в которую она заключена, всех отравляет. Ей хочется спасать, а она губит. Представьте всю глубину страдания этой крупицы, если она дух живой, живая человеческая душа.
«Нас давят, как клопов, ударяют, как собак, отгоняют, как мух, боятся, как змей, нежат, как кроликов».
19 53 год
12 июня.
КУРЬЕЗЫ
(из рассказов Геркена1 о самотечных стихах песнях, присылаемых в отд<ел> Эстрады Ком<тета> Ис<кусства>)
Есть в брюках солдата заветное место, Оно для солдата дороже всего.
Карман - это место. В нем фото невесты, Которая ждет с нетерпеньем его.
На берегу озера девушка
Доила корову.
В воде это отражалось Наоборот.
9/Х 53. М<осква>. Чудовищный цинизм. Три молодых человека (по виду студенты или молодые специалисты) разговаривают о девушках (своих знакомых), стоя у писсуара, обсуждая их качества и степень доступности. А ведь это - обычные молодые люди, так наз<ываемое> обычное большинство.
И самое главное (и страшное!), что это вечное, неизбывное. Вспоминаются психологически подобные случаи из «далекого прошлого». Значит - движение душевной культуры гораздо медленнее, чем мы думаем (или хотим). А между тем врожденный такт не позволил бы даже самому некультурному деревенскому парню говорить о девушках при «таких обстоятельствах». Не позволил бы ни в 1953 году, ни в 1653<-м>, как не позволит и в 2553 году.
583
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Вспоминается так же недавний разговор мол<одого> человека и девушки на Тверском бульваре. Оба - молодые, симпатичные, «хорошо одеты». Разговор мирный, тихий, без единой нотки возбужденья или спора. И вдруг я слышу (проходя мимо), как мол<одой> чел<овек> говорит своей спутнице: «Нет, моя дорогая, из этого ни х-я не выйдет» - так же просто, как если бы он сказал: «Нет, из этого ничего не выйдет».
Головы людей - радиоприемники. Мысли каждого человека не его «собственные», а воспринимаемые из пространства, из «тьмы веков», каждая мелькнувшая мысль есть как бы «живой организм», «духовный микроб», и этими духовными микробами наполнено пространство. Но радиоприемники бывают разные. Так и головы людей. Одни воспринимают одно, другие - другое из пространств
19 54 год
16/IV 54. М<осква>. Выходя из подъезда больницы, я подумал: «Боже мой, как я отстал от жизни. И как этот Иванов просто и наглядно объяснил мне мою оплошность».
«Я написал свои пьесы не для литературы, а скорее всего для самого себя» (А.В. Сухово-Кобылин).
Май. Весна каждый раз напоминает нам, что срок нашей жизни сократился еще на год, а между тем это нас не огорчает - весна нас радует.
На Внуковском аэродроме. (В ночь с 25<-го> на 26 ноября <19>54 г.) Изменение часов. Вместо 2.40 ночи 7 ч. утра.
Ночевка в гост<инице>. Аэропорта в номере люкс. Секретарь комсомола - молодой, но уже сформировавшийся тип «сановника». Полная противоположность ему - мол<одой> инженер, отправлявший самолет на Красноводск1 в Бакинском аэропорту.
27/XI54. Баку. Жорик Сагадеев2 женился на вдове3, имеющей взрослых детей. Ему - лет 27, ей чуть ли не 50. Зашел к его матери. Ее не было дома. А бабушка жаловалась на его женитьбу, объявляя ее так: «Ведь он у нас был “домашний мальчик”, он не знал женщин и вот встретил эту даму и подумал, что кроме нее никого нет».
28/XI54. Баку. Обычно во всех городах уборные делятся на мужские и женские. В Баку есть еще «третий раздел»: для мальчиков.
585
Рюрик Ивнее. ДНЕВНИК
28/XI 54. Баку, гост<иница> «Интурист» (228). Меня поразила учтивость инженера, с которым я разговорился, ожидая автобуса в город, в аэропорте Бакинском. Когда мы говорили, его то-то отозвал и я потерял его из виду. В это время началась посадка на автобус, и я его забыл. Вдруг, перед самым отходом автобуса, он входит в него. Я думал, что он решил ехать в город (ему предстояла ночевка в гостинице аэропорта, чтобы на другой день вылететь в Красноводск). Оказалось, что он пришел только для того, чтобы проститься со мной, т.к. наш разговор прервался, и мы разошлись в разные стороны. Эта особенная и столь редкая учтивость и вообще весь его облик, и разговор, который он вел на общие темы, произвел на меня чарующее впечатление. Я подумал - вот это то, что внушает уверенность в наше будущее.
28/XI54. Баку. В Бакинском сквере (быв<ший> «Парапет»)4 случайно услышанный разговор двух солдат, сидевших рядом со мной на скамейке.
Первый: Дай пять, что поедешь в деревню (очевидно, после демобилизации. - Р.И.).
Второй (нерешительно): Ну, дам...
Первый: Ну, дай пять, что поедешь в деревню...
Второй: Что мне там делать?
Потом оба загорлапанили песню, из которой я запомнил две строчки:
Сколько баб молодых с нами было. В этот вечер хмельного угара5.
28/XI54. Не был в Баку лет 5-6. В первый день приезда, часов в 9 вечера, проходил по одной из главных улиц (быв<- шая> Ольгинская)6. Поразило меня безлюдие, какая-то мертвенность города. Рассказываю об этом Корнелл и (Габриэлю)7. Он объяснил: «Неудивительно. Вечером боятся ходить. В Баку были страшные грабежи на улицах. Теперь немного приутихло, но все же опасно».
На другой день в троллейбусе (возвращаясь из Армени- канда8), спрашиваю одного майора: «Где лучше сойти, чтобы попасть на ул. Ази Асланова (в центре)?» Он ответил: «Вот я сейчас схожу, и вам будет удобнее сойти, и я покажу, как пройти ближе». Мы сошли на остановке и по дороге к центру разгово586
1954 гол
рились. Он сказал то же самое, что и Корнелли, даже в более сгущенных красках, добавив: грабежи бывают и «средь бела дня».
Через полчаса спрашиваю рабочего (русского), где табачный магазин (т.к. ближ<айшие> ларьки были закрыты). Он любезно показал мне и даже немного проводил. Я сказал: «У вас, в Баку, говорят, грабят на улицах». Он удивился: «Кто вам сказал? Ничего подобного. Живу здесь давно и ничего не слышал об этом».
Вот и разбери, кто выдумывает, а кто говорит правду.
Вечером спросил официантку «Интуриста». Она тоже удивленно пожала плечами и сказала: «Ничего подобного нет».
29 ноября <19>54. Баку. Гост<иница> «Интурист» (228). Удивило меня то, что я увидел пьяного азербайджанца, валяющегося на улице. Прежде этого никогда не было. По этому поводу я сказал Гульзаде: «К сожалению, народы друг от друга “первым делом” берут самое отрицательное, совершенно так, как дети разных национальностей раньше всего запоминают ругательства при взаимных общениях и играх».
29 ноября <19>54. Баку. «Интурист» (228). Я часто думаю о том, что наши русские люди делятся на две категории (в основном):
1) на обаятельных, незлобивых, в корне доброжелательных, всепонимающих, отзывчивых, ласковых, беззаветно преданных какой-то внутренней правде, озаряющей всю их жизнь и 2) на грубых, тупых, чудовищно равнодушных ко всему, кроме собственного благосостояния.
Когда встречаешь людей первой категории (вроде крас- новодского инженера на Бакинском аэродроме), чувствуешь, как в душе поднимается хорошая национальная гордость; когда видишь лица или, скорее, морды второй категории - приходишь в отчаяние и с ужасом думаешь о том, что таких немало и что если их встретит человек другой национальности, то он может подумать, что все русские такие. Это - подонки нации. К сожалению, они крепко стоят на ногах, и если неглупы, то их не так легко «сбить».
29 ноября <19>54. «Интурист» (210). Сколько волнений из-за глупых формальностей. Зашел в сберкассу для получе587
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ния денег по аккредитиву. Ведающая выдачей придралась к тому, что мой паспорт просрочен, и, хотя я показал ей прописку до 30 дек<абря> с<его> г<ода>, она все же не выдала и направила меня в центр<альную> сберкассу. Там не было ни «зава» кассой, ни «зама», ни инспектора, и, несмотря на это, я все же получил деньги. Всю эту операцию моментально произвела простая служащая, которой я объяснил, в чем дело.
1 декабря <19>54. Баку. «Интурист» (310). Прочел «Сельские Ромео и Джульета» Готфрида Келлера9(Гослитиздат <19>54 г.). Это поэма о трагической гибели двух влюбленных душ. Рассказ, звучащий, как поэма. «Ничто не сравнимо с богатством и непостижимостью того счастья, которое приходит к человеку в ясном и четком образе существа, получившего при крещении имя, которое звучит иначе, чем все имена на свете» (стр. 28).
«- Ах, - вздохнула Френхен, - ты подарил мне дом (пряничный), и я подарила тебе дом (тоже пряничный) - единственно настоящий, потому что наше сердце-теперь тот дом, в котором мы живем, и мы носим его с собой, точно улитки. А другого дома у нас нет» (стр. 58).
«Мы не можем жить вместе, но расстаться с тобой я не могу ни на одно мгновенье» (стр. 673).
«Ведь те, кто приумножают свои владения, просчитываются не только на тронах, но иногда и в самых бедных хижинах и вместо цели, к которой они стремились, достигают как раз обратного, а щит чести в мгновение ока превращается в позорный столб» (стр. 64).
1 дек<абря> <19>54. Рест<оранный> зал. 8 ч. утра. Баку. «Интурист». Какая-то особенная прелесть в утреннем, почти пустом, огромном двухцветном ресторанном зале «Интуриста», выходящем громадными окнами к морю.
1 дек<абря><19>54. Баку. «Интурист». «...в этом меню самое для Гоголя центральное - вареники. Это - любимое блюдо Гоголя. За варениками он не раз рассказывал, что один из его знакомых на родине, всякий раз, как подавались на стол вареники, непременно произносил к ним следующее воззвание: “Вареныки- побиденыки: сыром боки позапыханы, мас588
1954 год
лом очи позалываны, вареныки, —”. Двумя тире обозначено слово ласковое к вареникам, но несколько неудобное к печати (Н.М. (Кулиш)10. «Записки о жизни Гоголя». СПб., 1856. Т. II, стр. 257)» (С. Дурылин11. «Гоголь и Аксаковы». Стр. 362 сборника «Звенья» III—IV. Academia, 1934).
1 декабря. Баку, «Интурист» (№ 210). Я читал и не поднял головы, когда мне в номер принесли заказанный мной по телефону чай. Официантка меня о чем-то спросила, и я узнал ее по голосу. В 1939 г., т.е. 15 лет тому назад, я видел ее и вспомнил сразу, посмотрев на нее. Только имя забыл, но она напомнила: «Меня зовут Паней». И тогда я так ярко вспомнил все, что было связано с тем приездом в Баку. А затем вспомнил ее (но как это ни странно!) более смутно в приезд 1946 года. А в первый день приезда сюда, т.е. 26 ноября, встретил официанта Авака (ему сейчас 70 лет, но он держится очень бодро). Я его помню с 1934 <г.>. Он тогда работал в гостинице «Баку».
Вообще за эти дни произошло очень трогательные встречи со служащими в ресторане, начиная от Вичхайзера (директора) до горничных. А Краснова (дежурная 4-го этажа) когда узнала, что я приехал, сама ко мне зашла. Я тогда занимал 222-й номер. У меня было такое впечатление, как будто я приехал в свой дом, в котором не был несколько лет.
2 дек<абря> <19>54. Баку. «Интурист» (210). К Тютчеву в полной мере применим известный афоризм Жуковского: переводчик-поэт - не раб, а соперник12. Тютчев никогда не был, как сказали бы теперь, переводчиком по профессии. Он был, прежде всего, поэтом и, кроме того, Тютчевым.
Труд постоянный, усидчивый труд переводчика был ему не по душе. Но не то ли самое, что он всегда оставался поэтом, подсказывало ему многое, часто недоступное переводчику не поэту.
«Говоря словами Гейне - “самую букву подлинника, телесный смысл может передать всякий, выучивший грамматику и запасшийся лексиконом (и, прибавим, знакомый с поэтикой, так как у нас имеется в виду стихотворный перевод. - К.П.). Но не всякому дано переводить дух” (Полное собр. сочин. Генриха Гейне. Прилож. к журналу «Нива» 1904. Т. IV, стр. 403). Этот редкий дар выпал на долю Тютчева» (Кирилл Пигарев13. «Звенья», «Academia». Ill—IV выпуск, стр. 245).
589
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Очень любопытная статья Г. Лурье14 «“Питейные бунты” 1859 и П.П. Линьков-Кочкар» (стр. 427, «Звенья», 11I-IV вып., 1934. «Academia»).
Особенно замечательна история с письмом-жалобой Линь- кова к прусскому королю на злоупотребление русских властей, которое возымело действие (король передал это письмо через посланника Александру Н-му) и спасло его от смерти, хотя и не избавило от Сибири.
6 дек<абря>, ночь на 7-ое. Баку. «Интурист» (210). Мой бывший секретарь (бакинский) Жора Сагадеев, ставший за эти годы сначала актером «Русской Драмы», а потом перешедший в «Кукольный Театр», женился «к ужасу» своей матери на Л.Ю. Штраус, по первому мужу Быстрицкой, которая старше его на двадцать лет (ему 27 л.), если не больше. У нее - трое сыновей, из которых младшему - 14 лет. На этой почве разрыв с матерью (Розой Львовной), которая «умоляет» меня помирить ее с сыном. Я занес записку в театр, извещая Жору о моем приезде, и в тот же вечер он позвонил мне, сказал, что хочет ко мне прийти, но тут же добавил: «Но только не один, а с женой». Я, разумеется, пригласил их вместе. Они пришли через час. Лилия Юрьевна произвела на меня очень хорошее впечатление. На вид ей не больше 33-35 лет. Я считаю, что если никто не возмущается, когда шестидесятилетний мужчина женится на двадцатилетней, то смешно «негодовать», когда 27-летний мужчина женится на 50-летней, тем более если она выглядит почти тридцатилетней. (Есенин и Айседора Дункан, Олег Леонидов и Маргарита Ртищева15.) Да мало ли таких браков. Я ничего не сказал Жорику о просьбе его матери и даже то, что говорил с ней по телефону, и мне предстоит теперь выступить в роли адвоката-примирителя враждующих сторон.
Р<оза> Л<ьвовна> - вздорна, нервозна и несносна, но она- мать, и я хочу ей помочь «вернуть сына», но при условии, что она признает «свершившийся факт» и не станет допекать Жору «обывательскими сетованиями», что он поступил «не как все», т.е. не женился на однолетке.
19 5 5 год
13/III55. Москва. Леонардо да Винчи о злобной критике*. «Суждение врага нередко правдивее и полезнее, чем суждение друга. Ненависть в людях почти всегда глубже любви. Взор ненавидящего проницательнее взора любящего. Истинный друг все равно что ты сам. Враг не похож на тебя, - вот в чем сила его. Ненависть освещает многое, скрытое от любви. Помни это и не презирай хулы врагов»1.
Надо бы добавить: умных врагов, ибо и хвала и похвала глупцов не приносит никакой пользы.
28 марта <19>55 г. Москва. Удивительно, что даже обаятельный и кристальный Чехов грешен в неискренности и двуличии. (Конечно, бессознательной или подсознательной или здесь просто изменение вкуса. Во всяком случае, что бы ни делал Чехов, его как-то невозможно «осудить», так как не веришь в то, что это продиктовано обычными человеческими мотивами. Вот где можно сказать, веришь больше ему, Чехову, чем своим собственным глазам и ушам, и оправдываешь его, даже не понимая, почему именно оправдываешь. Да он даже не нуждается в оправдании. Образ его так дорог и так мил и, главное, так бесконечно любим, что в этой любви сгорает все нехорошее, если оно было когда-нибудь в нем. Больше того: нехорошего в нем не могло быть, а то, что кажется нехорошим, то если бы он объяснил сам, то оно, я в этом уверен, показалось бы мне хорошим или, по крайней мере, не нехорошим.)
Сопоставляя отзывы Чехова о «Мещанах» и «Троих» Горького:
«Ваши “Трое” читаю с большим удовольствием - имейте в виду - с громадным удовольствием» (из письма Горькому, 18/III901 г.).
591
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
«Она (пьеса “Мещане”), как я и ждал, очень хороша, написана по-горьковски, оригинальна, очень интересна...» (из письма Горькому, 22/Х 901 г.).
А через два года:«.. /'Фому Гордеева” и “Трое” читать нельзя, это плохие вещи, а “Мещане”, по-моему, работа гимназическая. ..»(из письма А.И. Сумбатову-Южину, 26/П 903 г.)2.
Пропустил еще один отзыв о «Трое», более резкий: «Читал конец “Троих”, повести Горького. Что-то удивительно дикое. Если бы написал это не Горький, то никто бы читать не стал. Так мне кажется, по крайней мере...» (из письма Книппер, 7/XII901 г.).
А.П. Чехов о литературе и искусстве. Минск, 1954, из- д<ательство> Ак<адемии> наук Белорусск<ой> СССР.
12/IV 55, ночь на 13-ое. Москва. Чехов у нас «вознесен на пьедестал», и все же он еще недостаточно оценен. Его изумительный талант глубже и шире человеческого понимания. Если бы Чехов был не русским и писал бы не по-русски, он был бы таким же гениальным, но это не был бы Чехов. Он не был бы никогда так проникновенен. Чехов - зеркало старой России.
В чем разница между Чеховым и Шолоховым? У Чехова в одном рассказе - сотня проблем. У Шолохова - в одн<ом> романе - одна (и та не проблема).
«Когда не ходишь, так даже ноги болят» (слова старого сотского. Чехов. Рассказ «По делам службы»).
Отец Сисой (иеромонах), старик, про всё и всех говорил: «Не ндравится мне» (рассказ «Архиерей» Чехова).
15-19/VII 55. Москва. Я лежу на берегу моря и перебираю драгоценную коллекцию воспоминаний. Надо мной летают чайки, связывая меня с небом и волнами, ласкающими песок и ракушки. Солнце выбивается из сил, чтобы доставить мне количество лучей, необходимых для моего спокойствия. Палочные удары судьбы мною позабыты. Должно быть, так чувствовал себя сто лет тому назад солдат, которого прогнали сквозь строй и который чудом остался жив. У него были железные мускулы, а у меня, должно быть, были железные нервы.
592
1955 год
Я хочу приласкать этот огромный, находящийся в смятении мир, как маленького, [беззащитного] лохматого щенка, и совершить чудо: чтобы ему было так же хорошо, как в эту минуту хорошо мне, дышащему морем, солнцем и ветром.
Я молча перебираю драгоценную коллекцию воспоминаний. Я вижу образы тех, кого я любил, и тех, кто меня любили. Одни из них живы, хотя для меня умерли. Других уже нет в живых, но для меня они живы. Когда я вспоминаю о последних, из глаз моих падают [прозрачные] слезы на хрустящие под моими ладонями ракушки. И я думаю: «Быть может, это самые лучшие драгоценности моей коллекции, за которую никто не даст ломаного гроша, но которую я не отдал бы ни за какие сокровища мира».
9 авг<уста> <19>55 г. Москва, ул. Горького 3 (бывшая гостиница «Париж»)3. Рано утром торопился к поезду (ночевал у родственников жены Вовы4, который приехал на несколько дней из Донского, привез показать мне моего десятимесячного внучонка Николашу)5.
Вдруг слышу страшный, «душу раздирающий писк». Я и Максим Иванович сразу даже не разобрали, что это. Начали искать, откуда раздается писк. Наконец, Максим Иванович увидел в канавке маленького щенка (овчарки). Это он пищал и скулил, тщетно пытаясь вылезти из канавки.
Я его сейчас же подобрал. Лишь только я взял его на руки, какой перестал скулить. Максим Иванович сказал: «Оставьте его, запачкаетесь» (в канавке была вода, и лапки щенка были мокрые). Но я решил повезти его в Москву, немыслимо было его оставлять на произвол судьбы. Мыс Максимом Ивановичем по его совету сели в «детский вагон», чтобы писк щенка, если он будет пищать, смешивался бы с плачем младенцев. Но щенок не скулил, вел себя тихо и в поезде, и в метро.
Приехав домой, я положил его в коробку и спустился вниз за молоком. Напоил его, он забавно лакал. А через полчаса за мной заехала машина Геркена, чтобы везти меня на дачу (в Катуары6). Утром же зашел Сережа Юдин. Мы все вместе поехали на дачу. Шоферу Николаю Ивановичу щенок так понравился, что я отдал ему найденыша «на воспитание».
В этот же день мы вернулись в Москву с Ниной и ее подругой О. Щиголевой. От щенка все были в восторге. И вот я жду, когда дежурным шофером снова будет Николай Иванович, 38 Р. Ивнев. Дневники
593
Рюрик Ивнев. Д1 И-131 1ИК
чтобы навестить моего найденыша, без которого я скучаю, словно это ребенок. Все это произошло вчера.
10 авг<уста> <19>55. Москва. Ни один гений, хотя бы и ратующий за добро, посвятивший всю свою жизнь кипучей деятельности проповеди добра и справедливости, не совершал ни одного постоянного доброго дела (я в этом уверен). Такие дела тысячам и совершаются маленькими, незаметными людьми, подчас буквально жертвующими собой для других маленьких, незаметных людей, близким им или случайно встретившимся, не думая, что они совершают нечто особенное. Это как душистые цветы. Они пахнут, не думая о том, как бы это получше пахнуть. А женщины душатся духами. Их цель - хорошо пахнуть, чтобы еще более понравиться мужчинам.
Сознание, что ты сделал доброе дело, и связанное с этим любование собой исключает непосредственные порывы к добру. Добро только тогда добро, когда совершающий его, хотя и сознает, что он делает что-то неплохое, но не рассуждает и даже как бы не понимает, что он делает добро; когда добро излучается из него, вытекает естественно, а не вытягивается разумом. Чем меньше человек думает о добре и чем меньше сознательно стремится к «деланию добра» (как Лев Толстой), тем больше он способен на это «делание добра».
15 авг<уста><19>55. Москва. Человек не пом нит день своего рожденья, не помнит первых двух лет. Некоторые помнят себя лишь с трехлетнего возраста, другие - еще позже. Отто Вайнингер7 утверждал, что чем одареннее человек, тем раньше он осознает мир, т.е. помнит себя. Может быть, это и верно.
Человек не помнит себя в самом раннем детстве. Больше того, он не помнит многого, что происходило с ним уже тогда, когда он был взрослым. Запоминаются обыкновенно самые яркие впечатленья жизни или ничем не замечательные события, почему-либо застрявшие в памяти (по каким-то неведомым ассоциациям).
Человеческая память ограничена, и за ее границами начинается мир неведомый. Так что, с человеческой точки зрения, нет никакой разницы между событием, действительно бывшим в жизни и забытым, выпавшим из памяти, - и никогда не бывшим событием. И в то же время нет никакой 594
1955 год
разницы между событием, которое человек помнит и которое прошло (особенно, если это было давно), и каким-либо запомнившимся событием, вычитанным из книг или слышанным по рассказу другого человека.
Доказать, что до рождения человека не существовало его памяти - нельзя, потому что нельзя доказать, что у него не было предыдущего существования. Но и обратного нельзя доказать, т.е. что это существование было.
Хотя это и будет сочтено современными людьми (подавляющим большинством, по крайней мере) нелепостью, «невежеством», а в лучшем случае - «оригинальничаньем», но мне кажется, что гораздо логичнее предположить, что есть какой- то неведомый нам, еще не раскрытый закон природы, по которому мир населен определенным количеством душ, вечно переходящим из одного тела в другое, чем думать, что люди случайно рождаются и случайно умирают, что они какие-то лопающиеся «мыльные пузыри», а не «невидимые винтики» невидимого сложнейшего «механизма».
Я далек от математики, но мне почему-то кажется, что высшая математика может способствовать пониманию и объяснению этой теории, которая, м<ожет> б<ыть>, когда- нибудь и была изложена более вразумительно и не менее «вразумительно» опровергнута.
И мне еще кажется, что гениальные писатели (например, Достоевский, Лев Толстой, Бальзак и др.) не писали свои произведения, а вспоминали и записывали, а такие, как Потапенко8 и Шеллер-Михайлов, описывали то, что видели, и то, что слышали. В этом и разница между настоящими писателями и бытоописывателями. Но это - между прочим.
А самое главное - это то, что под грубым названием «веры в переселение душ» было осмеяно и опровергнуто учеными всего мира и, может быть, справедливо отвергнуто, справедливо для того времени, когда «устройство мира» казалось более простым, чем в наши дни.
Другой вопрос, что мы не можем себе даже представить (пока), как происходит это «переселение душ», но, с другой стороны, мы многое не можем себе представить и многого не можем объяснить.
Возьмем сны. Если бы мы могли объяснить их возникновенье, то мы могли бы и «регулировать» их. Однако - этого невозможно сделать.
595
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Возьмем, наконец, более «реальные вещи» - ну, хогя бы про- сзую капусту. Можем ли мы объяснить, почему ее листья «устроены» так, а не иначе? Куда легче объяснить устройство самых сложных машин. Там все ясно ддя специалистов своего дела.
Не будь человеческого разума и рук, не было бы и самолета. А капуста обходится и без человеческого разума. Устройство самолета и атомных электростанций человек может объяснить, он может их построить, т.е. создать, а «создать» капусту или репу он не может.
Если мы не можем объяснить многих «реальных вещей», ограничиваясь лишь их фиксацией, то как мы можем объяснить явления так наз<ываемого> «нереального мира»? Самое простое, конечно, объявить все непостижимое - несуществующим, но это не решение вопроса.
Если мы «не ощущаем», а, наоборот, поощряем ученых, которые работают над изучением реального мира, то почему большинство (подавляющее большинство) огульно осуждает и подвергает всяческим насмешкам тех, кто хотят заглянуть за пределы «реального мира» (реальное ведь это то, что мы видим, чего мы достигли). Сегодня границы реального одни, завтра - другие. В XIX веке самолеты были за границей реального, в XX в. они - в самом центре реального мира.
Почти до половины XX в. - атомная энергия была за границей реального мира. В наши дни она «перекочевала» в мир реальный. И так без конца. Следовательно, никто не может доказать, что и со многими понятиями «нереального мира», или, как его еще называют для пущего «посрамления», «потустороннего мира», не случится того же, что случилось с самолетами и атомной энергиею. И что эти «таинственные явления» не «перекочуют» из мира «потустороннего» в мир «посюсторонний».
Мне скажут, что нельзя смешивать эти явления. Что самолет и атом<ная> энергия - это достижение человеческого ума, а рассуждения о том, является ли человеческая память принадлежностью одного человека, которая рождается и умирает вместе с ним, или она является [ветвью] беспрерывной цепью существований - не что иное, как «мистический бред».
Но ведь мы знаем, что многое, что наши предки считали «бредом», - теперь стало «реальностью» и, наоборот, многое, что казалось «реальностью» (напр<имер>, китов, на которых «стоит Земля»), - теперь стало считаться бредом.
596
1955 год
Стоит заменить слово «душа» каким-нибудь другим, ну, например, словами «индивидуальная энергия», и построить теорию о том, что эта энергия - вечная и что она переходит от одного «я» к другому таким-то путем, а м<ожет> б<ыть>, даже без точного объяснения пути (на то и существуют <оставлено место для слова>) как «скомпрометированная» в глазах человечества «нелепая теория переселения душ» перестанет быть «нелепой» и станет сначала «терпимой», а потом и «обязательной», как стали «обязательными» многие прежде оспаривавшиеся истины.
Иногда человек вспоминает по какой-нибудь ассоциации идей что-либо «прочно забытое» из своей жизни. Таким же образом он вспоминает иной раз что-либо из своего прежнего существования. Он вспоминает или пейзаж, или лицо, или ситуацию, но, конечно, не может все это связать и понять все до конца, как если бы в темноте вдруг осветилась бы какая- нибудь часть предмета и сейчас же снова погрузилась в темноту? Этого нельзя доказать, но нельзя доказать и обратного, т.е. что этого нет и не может быть. А раз нельзя доказать, то зачем же отдавать предпочтение мнению, что этого не бывает, а если и бывает такое необъяснимое воспоминание, то объяснять его всем чем угодно, но только не тем, чем оно вызвано на самом деле, т.е. просветом памяти, рывком в прежнее существование. А подавляющее большинство людей отвергает эту мысль и, что интереснее всего, из десяти, допустим, миллионов людей, может быть, найдется лишь один человек, который может хотя бы приблизительно объяснить, почему он не верит в возможность прежних существований, а остальные принимают свою отрицательную веру за убеждение. Чем же оно вызвано? Тем, что ни один «авторитет» не утверждал и не доказывал, что это возможно. А людей, не имеющих «авторитета», какие бы истины они ни открывали, принято считать в лучшем случае - фантазерами.
И потом - это так необычно - идти вразрез с «общественным мнением». А самое существенное - это то, что никто «наглядно» не может доказать, что человек до своего рождения существовал на этой земле в другом образе.
Когда Витте, основываясь на смелом плане тибетца д<ок- то>ра Бадмаева9, доложил Александру Ш-му о плане Бадмаева10, предложенном русскому правительству, - путем вне597
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
дрения (торговли) в Китай свергнуть ненавистную китайскую манджурскую династию и мирно «присоединить Китай» к России, Ал<ександр> III сделал на полях доклада резолюцию: «Слишком фантастично». Таких маленьких «александров третьих» у нас миллионы и сейчас. Все из ряда вон выходящее им кажется «слишком фантастичным»11. Надо помнить одно: если ты чего-нибудь не помнишь, из этого не следует, что этого никогда не было. Забвение, затмение памяти отнюдь не уничтожает забытых фактов и предметов.
16 августа 1955 года. Сегодня ездил смотреть щенка... Он в чудесном состоянии. За ним хорошо смотрят. Мне очень понравилась семья шофера Николая Ивановича. Его дочь- лет 14-ти - главная обожательница щенка. Живут они в маленьком домике с палисадником на Рязанском шоссе. Совсем XVIII век под боком у XX <века>!
20 авг<уста> <19>55. Москва. Выписать для памяти интересные мысли Л. Толстого из его дневников, те, которые показались мне или очень правильными, или, наоборот, ошибочными. Выписываю пока только «картину летней Москвы», а потом, когда будет время, выпишу остальное. Кстати сказать, хотя я и знал, что дневники Л. Т<олсто>го выпускались уже с 1953 г., но сейчас заглянул в них впервые. Это очень важно для меня, т.к. некоторые мои мысли (как я убедился при чтении 53-го тома) совпали с некоторыми записями Л. Т<олсто>го, а некоторые очень родственны им. Начал я чтение дневников с 1895-1899 г. (это и составляет 53<-й> том Полного собрания сочин<ений> (изд. Гослитиздата, 53)).
«Летняя Москва: замазанные окна, чехлы, свобода дворников и оставшихся при домах и их детей, летние севшие одежды - ляжки, обтянутые старыми белыми штанами, и чудные сады у домов пустые, и на улице, на раскаленных камнях в пыли мостовщики. И гулянья с папиросами, апельсинами и пьяным и распутным хохотом» (конец 36 стр., начало 37<-й>).
Это - блестящая картина, но разве это не образчик ww- пичного импрессионизма? Скажут, что Толстой — реалист, что эти строки «нетипичны» для него и т.д. Но все же это написал Толстой.
А в сущности, что такое реализм?
598
1955 год
Реализм бывает разный. Реализм Толстого - это реализм с импрессионистическим налетом (в этом сочетании и гениальность Толстого). А реализм Потапенко-«голый» реализм. (И в этом бездарность Потапенко.)
21 августа.
ВЫПИСКИ ИЗ ДН<ЕВНИ>КА л. толстого
«Еще думал: как в старости начинает уничтожаться реальность мирской жизни, начинает прощупываться сквозь мнимо реальные явления жизни, сквозь образы мира - пустота, а за пустотою - Бог, от которого пришел и к которому идешь» (стр. 36).
«Обычное извращение разума, совершаемое насильственно навязанной верой, таково, что человек довольствуется либо идолопоклонством, либо материализмом, что, в сущности, одно и то же. Вера в реальность нашего представления есть вера в идола и последствия те же - надо приносить ему жертвы» (стр. 73).
«Как Паскаль12 (говорит), - есть три рода людей: одни не знают и сидят смирно, так же смирно и те, которые знают, но есть середина - которая не знают и думают, что они знают: от них все зло мира. Это именно люди, в которых проснулось сознание, но которые еще не знают, как надо употребить его» (стр. 75).
Как все это трижды верно, неоспоримо и, однако, эти глубокие мысли, восхищая понимающих людей, ничуть не «исправляют мира». Мир остается таким же, как и во времена Греции, Рима и еще в более древние времена. Меняются события, рушатся и создаются государства, но человек остается, в сущности, таким же, как был. Он меняет одежду, моды, взгляды, но сущность остается все та же. Копни глубже, и в человеке XX в. не отделишь того же «допотопного человека». Отдельные чудесные люди появляются и исчезают, как падают звезды, а человечество остается той же прочной, ничем не пробиваемой человеческой массой.
Какие бы призывы ни раздавались, какие бы глубокие и правдивые мысли ни высказывались, «Кот Васька слушает, да ест»13. Человек правдивый и объективный не может не признать, что если бы человечество имело склонность к исправлению и самосовершенствованию, то за эти десятки тысяч лет, которые мы можем проследить по истории (это, конеч599
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
но, только «крохи», а остальное - гаснет в глубине веков), похожи на кровавую бойню, на извращения разума, совести.
Сколько призывов ни раздавалось, сколько ни являлось мудрецов и пророков - отзывались на эти призывы только отдельные люди, а человечество топталось на месте.
Неужели, если бы человеку было свойственно сильное, непреоборимое стремление хотя бы к элементарной справедливости, то он до сих пор не превратил бы наш мир в цветущий сад, в «земный рай»?
«Нечего пенять на зеркало, коли рожа крива»14. Самое страшное - это то, что человек не меняется или слишком медленно меняется.
Но еще страшнее (и омерзительнее) - это то, когда человек, зная, что он внутри себя не изменился к лучшему, уверяет всех (а м<ожет> б<ыть>, и самого себя), что он - или совершенство, или близок к совершенству.
Мне скажут, что все это могло быть полезно сказать сорок или пятьдесят лет тому назад, но что это «звучит дико» сегодня. Я могу ответить на это только то, что за эти полвека к сокровищнице мудрых призывов прибавился призыв Ленина. Больше того: созданы реальные возможности для улучшения, очеловечивания жизни, но человек все же не исправляется или исправляется так медленно, что человеческой жизни не хватит, чтобы заметить эту перемену в человеке. Страшный холод души и тупость свинцовыми гирями тянут вниз от тех высот, куда зовет мысль Ленина.
Вчера я с Д.В. Ознобишиным15 зашел на летнюю веранду кафе «Метрополь». Когда мы уже заказали завтрак, к нашему столику подошла скромно одетая женщина и попросила разрешения сесть на свободное место. Мы, конечно, «разрешили», и т.к. она сказала сразу, что живет под Москвой и торопится на поезд и что в Москву приезжает очень редко (она оказалась слепой. Д<митрий> В<ладимирович> сразу это заметил, а я - нет, т.к. у нее глаза при первом взгляде ничем не отличались от глаз зрячего человека), то мы помогли ей выбрать блюдо и т.д. И вдруг официантка, принеся нам завтрак, объявила этой женщине, что «место занято».
Д<митрий> В<ладимирович> вспыхнул от негодования, встал со своего места и, отозвав в сторону официантку, что- то сказал ей. После этого она «покорно» приняла заказ этой женщины. Когда мы собрались уходить, она нам сказала так 600
1955 год
простодушно: если вы уйдете, она (т.е. официантка) не подаст мне. Мы ее успокоили, но для своего «успокоения» все же дождались, когда ей принесли заказанное. Я спросил потом Д<митрия> В<ладимировича>, что он сказал официантке. Он ответил: во-первых, то, что она груба, а во-вторых, то, что пришедшая женщина - слепая. Когда я возмутился чудовищной жестокостью к человеку официантки, он, не менее моего возмущенный ее поведением, тут же «раскрыл ее сущность». «Она, - сказал он, - является типом “хищника первоначального накопления” (по Марксу)». И этот случай подтверждает мою мысль, что человек не меняется или меняется слишком медленно. (Да разве мало еще более вопиющих примеров, о которых мы почти ежедневно читаем в фельетонах «Известий», «Правды», хотя бы сегодня ст<атья> в «Изв<естиях>» «Судебная ошибка»16.)
1955 год. Москва. Строительство нашего кооперативного дома17 заканчивается, и в мае я въезжаю в нашу новую трехкомнатную квартиру вместе с моей женой Ниной Георгиевной и ее братом Е.Г. Геркен-Баратынским на 2-ю Аэропортовскую улицу, переименованную позже в ул. Черняховского.
21 авг<уста> <19>55, вечером. Продолжаю делать выписки из дневн<ика> Л. Т<олстого>:
«У всякого искусства есть два отступления от пути: пошлость и искусственность. Между обеими только узкий путь. И узкий путь этот определяется порывом. Есть порыв и направление, ты минуешь обе опасности. Из двух страшнее искусственность» (стр. 77).
«Нельзя заставить ум разбирать и уяснять то, чего не хочет сердце» (стр. 77).
«Возможность убить себя есть простор, данный людям. Бог не хотел рабов в этой жизни, а свободных работников. Если остаешься в этой жизни, то, значит, условия для тебя выгодны. А выгодны - работай. Если же уйдешь от условий здесь, убьешься, то там опять предложат тебе такие же. Так что уйти некуда. Хорошо бы написать историю того, что переживает в этой жизни тот, кто убил себя в предшествующей: как он, натыкаясь на те же требования, которые ему предлагались в той, приходит к сознанию, что надо исполнить. И в этой жизни понятливее других, помня данный урок» (стр. 79).
601
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Как это перекликается с моими мыслями о самоубийцах, которые попадают в следующей жизни в еще худшее положение, чем в прежней. Я все это подробно записал, по-моему, не так давно - год или два тому назад, не помню точно, т.к. мои записи «в хаотическом состоянии» - и лежат где-то в чемоданах вместе с другими рукописями.
«Понемногу умирающий (стареющийся) человек испытывает то, что должно бы испытывать прорастающее зерно, не перенесшее свое сознание из зерна в росток. Он чувствует, что убывает, но не сознает себя там, где “прибывает” - в другой жизни. Я начинаю испытывать это» (стр. 91).
«Есть доброта, которая хочет пользоваться выгодами доброты, а не нести невзгоды ее. Это доброта животная» (стр. 92).
Сейчас хочется читать. Завтра «е. б. ж.»18, как всегда писал в таких случаях Л. Т<олстой>, - буду продолжать выписки. Что может сравниться с наслаждением этими «духовными перекличками»?
22 авг<уста> <19>55. Москва. Неужели надо быть Толстым и Достоевским, чтобы так страстно чувствовать зло, с которым почти все примирились, к которому почти все «приспособились» - каждый по-своему, зло, с которым почти никто не хочет бороться, больше того, которое приняли духовно до того, что кричащих о зле считают чудаками, юродивыми и смеются над ними не только в душе, но громко, на людях, активно, едва ли не рассчитывая на то, <что> эти насмешки, а порой издевательства «отвадят» «чудаков» от громких высказываний, мешающих «спокойно жить во зле», не замечая его или, вернее, не желая его замечать.
Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из современных писателей, даже самый настоящий - если не единственный, - такой, как Шолохов, не только записал свою мысль, но даже подумал (как записывать мысли, которые не приходят в голову\). Как много еще зла и несправедливости, несмотря на самое искреннее желание тех, которые руководят народом, сделать жизнь разумной и справедливой.
В чем секрет? Мне кажется в том, что у них не придают должное значение, глубинам внутреннего мира человека. Очень уж много сил и энергии отнимает у нас внешняя, «по602
1955 гол
казная» сторона - торжественность, парадность, бумажная отчетность о всеобщем благополучии и т.п. И наряду с этим иногда прямо «газетный стон», жалобы в печати, что сколько еще негодяев живут «привольно» в нашем обществе. Смешно возражать против развлечений, игр, спорта и т.п., но у нас все это возводится в какую-то «религию развлечений» со своими идолами.
Молодежи среди бешеной погони за удовольствиями не хватает времени не только на минутную сосредоточенность, но даже на то, чтобы заметить рядом стоящего нищего.
То, что было мне омерзительно полвека назад: самодовольство, самоуверенность, наглость «веселящегося круга обеспеченных людей» - сейчас на моих глазах возрождается в еще более уродливых формах, т.к. этот «веселящийся круг» лишен хотя бы той внешней формы вежливости и такта, в которой нельзя отказать при всем отрицательном к нему отношении прежнему «кругу веселящихся».
И совсем другое ощущение, когда окунешься в народ, в простые крестьянские семьи, в семьи рабочих. Здесь все - здоровое, светлое, простое, душевное. И ведь «поучают», как жить, - не они, а «беспринципные весельчаки», сами порой издевающиеся над своими «поучениями».
Конечно, есть и исключения, но я говорю об общем впечатлении от круга людей, который мне приходится наблюдать. «Основной нерв» в них-жажда наживы. А это противно и страшно.
22 авг<уста>. Вечер. Утром записал о «внешнем и внутреннем» (начиная со слов: «В чем секрет», а вечером читаю у Т<олсто>го (стр. 202-14): «...говорит Эпиктет19, когда укоряет людей зато, что они очень внимательны к явлениям внешнего мира, к тому, что не в нашей власти, и невнимательны к явлениям внутренним, к тому, что в нашей власти».
22 авг<уста> <19>55. М<осква>. Это прямо изумительно! Какие совпадения мыслей. И какая уверенность (у меня), что это-«голая правда». Утром записал о «веселящемся круге», а вечером читаю в дн<евни>ке Т<олсто>го:
«Игры, карты, теннис, скачки заманчивы, потому что они выдуманы для biases (пресыщенных). Недаром мудрые учителя запрещали их. Игры искусственные развращают. Они 603
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
нужны biases, а простым рабочим людям достаточны самые простые, без приготовлений» (стр. 226-18).
22 авг<уста>, вечером. P.S. И теперешние игры (футбол и т.п.), соревнования и т.д. - все это, несмотря на мнимую «народность», - антинародно, развращающе действующее на игроков и на зрителей. Люди, занятые этим до одурения, напоминают животных, но без той прелести, которая присуща последним (лошадям, оленям, собакам, кошкам и др.). Человек, снизошедший до животного, во сто крат хуже животного, потому что животное находится в своем естественном состоянии и поэтому не отталкивает от себя, а человек, сделавшийся животным, - это явление противоестественное и потому вызывает к себе отвращение.
23 авг<уста> <19>55. «С течением годов, как известно, в каждом человеке все более и более выясняется его главная сущность» (стр. 112, часть III; Писемский. «Масоны». Изд. Вольф. СПб. - Москва, 1896)20.
«Разум человека имеет пределы очень недалекие. Он вполне годен только на ответы о том, как жить человеку. Только в этой области он дает окончательные ответы» (Дн<евник> Л. Т<олстого>, стр. 233).
24 авг<уста> <19>55, днем. М<осква>. Подошла женщина с ребенком. Какая-то путаница с путевкой. Живет в Воронеже. 3 дня ночует на вокзалах. Не имеет денег взять билет. Спросила меня, как пройти на Рахмановский. Там Министерство здравоохр<анения>21. Идет туда. Я объяснил, как пройти. Мне было по дороге. И вот за эти 3-4 м<инуты> она мне все и рассказала. Я дал ей Юр. на всякий случай, пока будут идти хлопоты. И вдруг она сказала с таким искренним чувством: «Спасибо. Я вас никогда не забуду». Меня это прямо потрясло. Я шел, и слезы никак не мог удержать. Она меня, конечно, забудет, но вот я ее никогда не забуду.
На какой лед она должна была наталкиваться, чтобы маленькое одолжение и Юр. - могли вызвать у нее этот крик сердца. Иногда кажется, что лучше весь мир погибнул бы, лишь бы не было этой чудовищной нужды рядом с пресыщенными и равнодушными.
1955 юл
27 авг<уста> <19>55. М<осква>. «Я увидел, как голова умирающего верблюда медленно приподнималась на непомерно длинной шее. Вероятно, он валялся здесь уже дня три- четыре, издыхая от усталости и жажды... Заслышав наше приближение, он поднял голову, как сигнальный фонарь. Его лоб, спаленный безжалостным солнцем, обратился в сплошную рану и кровоточил. Он проводил нас покорным взглядом. Он не издал ни стона, не сделал ни одного усилия, чтобы подняться. Казалось, он все понимал и, помня, как умирали подобным же образом многие из его братьев в своих странствиях по пустыням, хорошо знал бессердечие людей. Теперь - его черед - вот и все. Мы прошли мимо» (Гюи де Мопассан, т. X, ОГИЗ. М., 1947. «Алжир», стр. 76)22.
Разве это бессердечие людей распространяется только на верблюдов?
27 авг<уста> <19>55, вечером.«... Потом возникают другие крики - пронзительный визг: это явились шакалы; иногда же слышен только один голос, более сильный и непохожий на другие, - голос гиены, подражающей лаю собаки, чтобы приманить ее и растерзать» (Т. X, стр. 16).
«Старуха, изнемогая, садится в пыли, задыхаясь от тропического зноя. Ее лицо покрыто бесчисленными мелкими морщинами, как измятый в руке лоскут; вид у нее усталый, подавленный, полный отчаяния.
Я заговорил с ней. Это была эльзаска, которую после войны переселили с четырьмя сыновьями в эти безотрадные края. Она спросила:
- Вы приехали оттуда?
При этом “оттуда” у меня сжалось сердце.
-Да.
И она заплакала. Потом рассказала мне свою незамысловатую историю. Им обещали землю. Они приехали. Она и дети. Трое сыновей умерло от этого убийственного климата. Остался один, и тоже больной. Их поля, хотя и большие, ничего не приносят, оттого что нет ни капли воды. И старуха твердила: “Сущая зола, сударь, пережженная зола; ни кочна капусты не вырастить, ни кочна, ни кочна”, - заладила про эту капусту, которая, должно быть, воплощала для нее все земное счастье.
Я никогда не видел ничего более жалкого, чем эта простая женщина из Эльзаса, попавшая на здешнюю раскален605
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ную почву, где не вырастить ни одного кочна. Как часто, должно быть, бедная старуха вспоминала об утраченной родине, о зеленой стране своей молодости!
Прощаясь со мной, она спросила:
- Не знаете, не будут ли давать землю в Тунисе? Говорят, там хорошо. Все будет лучше, чем здесь. И, может быть, там я выходила бы своего мальчика» (стр. 18).
Какой заколдованный круг! Неужели отнимают у французов Эльзас, и вот одна из жертв этого насилия - эльзаска, лишенная родной земли, мечтает о Тунисе - отнятого у туземцев французами. А тунисцы, вероятно, мечтают отнять земли у соседей, если они более слабы.
9 сентября, ночь на 10 сентября. Москва. Сегодня в газетах о торжествах в Софии по поводу 11 -летия освобождения Болгарии.
На днях читал очерк о Югославии, созданной на развалинах Австро-Венгерской империи, и подумал: сбылись пророчества Достоевского о «новом слове, которое скажет русский народ»22 23, и мечты об объединении славян.
Была заметка в газете о приеме в Верх<овном> Сов<е>те сыраевских представителей Югославии, и <я> подумал об игре слов: от Сараево до Сыраево.
10 сентября 1955. Москва. По радио слышу утром: «Кровь льется, человечество позоря» (стихи Райниса24). Кто это перевел на русский, интересно знать? Как бы не было в оригинале, но можно ли выразиться более топорно, холодно, без искорки чувства?25
22 сент<ября> <19>55 г. Кисловодск. Гост<ини>ца «Нарзан»26 (№ 20). 18 сентября выехал из Москвы в Кисловодск. 20-го приехал. Володя М<аслов> встретил меня с огромным букетом цветов. Его сопровождали два мол<одых> человека, соседи по палате санатория «Красная Звезда», в котором они все отдыхают.
Несмотря на большой наплыв приезжих, он молниеносно устроил мне (через Гл<авное> Курорт<ное> Упр<авление>)
чудесный номер в гостинице «Нарзан». Из окна прекрасный
вид на часть города. В Москве в день выезда была «тропиче¬
ская жара». Здесь значительно прохладнее. В первый же день
606
1955 юл
приезда пошел сильный дождь. За окном шумела бурлящая речушка27. На другой день, проснувшись утром, я был удивлен, что речушка не шумит. Посмотрел в окно: никакой речки нет. Оказалось, что она появляется во время дождя и катит свои бурные волны еще некоторое время после дождя, а потом высыхает.
Город очень красивый. Я его почти забыл. Ведь я не был в нем... страшно сказать... целых 43 года! Почти полвека! И попал в него оригинальным образом. Кончив Московский университет (последний учебный год - 1911-1912 - я учился в Москве, переведясь из СПб<ургского> университета), я поехал домой, к маме, круговым путем: по ж<елезной> д<оро- ге> до Ярославля, а оттуда на пароходе по Волге до Царицына. От Царицына я собирался поехать по ж<елезной> д<о- роге> прямо до Тбилиси, а потом - в Карс. Но вышло немного иначе. На Волге со мной произошло приключение, как бы открывавшее первую страницу «взрослой жизни» мол<одо- го> человека, только что окончившего университет.
Я отдыхал после обеда на палубе с книгой в руке. В это время ко мне подходит молодой судейский и, кинув взгляд на мой университетский значок, прикрепленный к студенческой тужурке (штатский костюм я себе еще не сделал), произносит грассирующим голосом: «Коллега, простите, что я вас отрываю от чтения, но наша дама просит вас присоединиться к нашей компании». Я не знал, о какой даме он говорит, т.к. на пароходе их было много, но отказаться мне казалось невежливым и я, с грустью отложив интересную книгу, последовал за ним.
Дама оказалась Диной (отчество забыл) Ведерниковой, лет около 30, очень интересной и экспансивной. Позже она мне рассказала, что заметила меня сразу и что я ей понравился больше всех «кавалеров», окружавших ее, как только она появилась на палубе. Она была очень удивлена, что я не обращаю на нее никакого внимания, занятый бол<ьшей> частью чтением, и, очевидно, это ее еще больше «разожгло». И вот тогда она и попросила одного из ее «оруженосцев» пригласить меня.
С этого момента на всех больших остановках, кажется в Самаре, в Саратове и т.д. (тогда пассажирские пароходы о<бщест>ва «Самолет»28 и «Кавказ и Меркурий» почему-то простаивали на пристани часа 2-3), она, к великому огорчению добивавшихся ее благосклонности ухажеров, выбирала толь607
дн1:вни1<
ко меня своим спутником, и мы на извозчике совершали прогулки по городу.
В Царицыне мы вместе пересели на поезд и оказались (а м<ожет> б<ыть>, и так устроили, сейчас уже не помню) в одном вагоне, кот<орый> назывался «люкс» (теперь таких нет) и состоял из двух отделений: первого и второго класса. Она ехала одна к купэ 1 -го класса, а я - в купэ 2-го. Большую часть времени я проводил у нее в купэ.
В разговоре выяснилось, что она едет в Ессентуки. На ст<анции> «Мин<еральные> Воды» наши дороги расходились. Я должен был ехать дальше в Тифлис, а она - пересаживаться на местный поезд. И вот, еще задолго до Минвод, она стала уговаривать меня поехать с ней в Ессентуки. Я отвечал, что это невозможно по многим причинам, среди которых главная та, что меня ждет мама и что она будет огорчена, если я запоздаю хотя бы на неделю. На это она отвечала, что мама будет только довольна, что ее сын, только что кончивший университет, продолжит хотя бы на неделю свое путешествие по Волге и Кавказу. Наконец, я начал сдаваться, но тут возникло еще препятствие: денег у меня было в обрез и мне не хотелось обременять маму новыми расходами и подражать моему старшему брату Николаю, которого я всегда осуждал за его телеграммы с требованием денег от мамы.
Наконец, я принужден был рассказать обо всем откровенно Дине. Она страшно обиделась, что я «считаю ее за чужую», и потребовала от меня, чтобы я ехал с ней обязательно и считал бы ее деньги за свои.
Наконец, «последний довод» ее был следующий: если я поеду с ней в Ессентуки, то там свершится то, что должно свершиться. И я поехал. У нее уже была заранее заказана дача, состоящая из нескольких комнат. В шесть часов утра я возвращался в отведенную мне комнату. Было чудесное утро. Мне особенно запомнилось благоухание жасминов. Я провел с ней недели две. Мы часто ездили в Кисловодск, гуляли в парке, пили нарзан, ужинали и обедали в ресторанах то в Ессентуках, то в Кисловодске. От мамы я ничего не скрывал и написал ей о своем «романе».
Наконец, мне захотелось уже домой. Дина «отпустила» меня с условием, что через недели 2-3 я вернусь в Ессентуки. Я дал согласие, и мы расстались. Но... другие впечатления меня захватили по приезде домой, и я не приехал в Ессенту608
1955 год
ки. Больше мы не встречались. А в 1928 г., т.е. через 16 лет, в Москве (после моего возвращения из путешествия по Дал<ь- нему> Востоку и Японии) я познакомился с племянником Дины - Колей Мятлевым, который мне рассказал, что Дина была женой банкира Ведерникова29. Таким образом, только через 16 лет я узнал, что у меня был «роман» с женой банкира.
Когда мы с ней познакомились, мы рассказывали друг другу многое, но тогда не было принято спрашивать друг у друга о том, «кто ты и что», а она о муже ничего не говорила.
И вот, через 43 года я гуляю по тому же парку, по которому гулял с Диной Ведерниковой, когда мне было «всего-навсего» 21 год. Где она теперь? На этот вопрос мне не мог ответить и ее племянник Коля Мятлев (умерший через несколько лет после нашего знакомства совсем молодым от сильной простуды), уже в 1928 году не знавший, куда она уехала.
24 сент<ября> <19>55 г. Кисловодск. Гост<иница> «Нарзан». Меня тошнит от седых волос! В гостинице почти ни одного молодого лица! Особенно противно видеть эти «белые парики» в умывальне. Помимо этого, ни одного выразительного лица, всё какие-то отталкивающие, на которых не то что написано, а прямо «выжжено каленым железом» омерзительное себялюбие, повышенная забота о своем «благоустройстве», мелочное услужение своей утробе, дрожание над здоровьем.
Боже мой! Как подумаешь, сколько прекрасных, настоящих людей, которых я встречал в жизни, - рабочих, студентов, женщин, занятых физическим трудом; они никогда не бывают на «курортах», не гоняются, как оглашенные, за килограммами, а если и бывают, то с каким достоинством держат себя и никогда не бывают ни смешными, ни противными. А сколько стариков - «простых» сторожей или отставных военных, которые держатся с таким достоинством, у которых естественная «забота о себе» не выпирает наружу, как уродливый зоб. На их седые бороды и усы смотришь не только без отвращения, но с каким-то умилением. Значит, все дело не «в седине» как таковой, а в этом подлом, животном, преувеличенном до уродливости дрожании над своей персоной.
25 сент<ября> <19>55. Кисловодск, гост<иница> «Нарзан». Читаю Льва Шестова - совершенно забытого филосо-
39 Р. Ивнев. Дневники
609
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
фа, про которого Лев Толстой сказал на замечание Чехова, что он ему не нравится: «А мне нравится, он форсистый»*31 (- Лев Толстой в воспоминаниях современников. Гослитиздат. Изд. 1955 г.). Очень оригинальный и любопытный мыслитель. Делаю выписку из его книги «Добро в учении гр. Толстого и Фр. Ницше» (С.-Петербург, 1900, Типография. Стасюлевича)33.
Отложу до вечера. Сейчас заходил Володя с товарищем. Приглашают меня в их санаторий посмотреть танцы. Если бы в гостинице, т.е. в моем номере (не знаю, как в других), была бы настольная лампа, то я вряд ли бы пошел, но читать и писать при вечернем свете хотя можно совершенно свободно, но неприятно, и я пользуюсь всяким случаем, чтобы читать вечерами меньше, елико возможно.
Они сейчас пошли на час в город и вернутся за мной.
25 сент<ября> <19>55. Совершил хорошую прогулку, несмотря на полудождливую погоду, с Володей и его товарищем. На танцах не остался, Володя проводил меня обратно. Принимаюсь за выписки из книги Шестова:
«“Действительность разумна” у Гегеля34 значило только то, что наука должна быть поставлена впереди всего и что, следовательно, жизнь во что бы то ни стало должна быть изображенной, как вполне соответствующая требованиям разума. Пусть на самом деле этого нет - идеалист об этом не заботится - главное, чтобы с кафедры, из книг эта истина всегда возвещалась. Немецкие идеалисты как нельзя больше понимали своих учителей. В искусствах, в науках (даже в общественных и исторических) действительность обрабатывалась таким образом, что она постоянно свидетельствовала во славу человеческого разума, который до сих пор в Германии продолжает гордиться своими a priori.
Идеализм торжествовал и до сих пор продолжает торжествовать в этой удивительной стране. И вдруг на сцену является Белинский и требует отчета у вселенной за каждую жертву истории, за каждую - слышите. Он не хочет уступить за все мировые гармонии ни единого человека, обыкновенного, среднего, простого человека, которых, как известно, ис-
По другим воспоминаниям, Л. Толстой сказал: «Задиристый».
<Примеч. Р. Ивнева.>
610
1955 год
торики и философы считают миллионами в качестве пушечного мяса прогресса
...как известно, наука обещает, что в будущем жертв уже не понадобится и когда-нибудь да прекратится то нелепое движение истории, при котором условием успеха одного человека являются целые гекатомбы из других людей. Это все, чем располагает наука в утешение жертвам. В будущем обещается обязательное счастье решительно всех людей» (стр. XI—XIII, из предисловия автора).
«...Но под всем этим (движение шестидесятых годов. - Р.И.) для глаз всякого беспристрастного человека ясна была великая и благородная задача молодежи; она надеялась спасти отечество и возродить посредством России чуть ли не все человечество» (стр. 84).
«Повторяем, не вера и христианство привела гр<афа> Толстого к его отрицанию; о вере - у него нет нигде ни слова. Бог умышленно подменивается добром, а добро - братской любовию людей. Такая вера не исключает, вообще говоря, совершенного атеизма, совершенного безверия и ведет обязательно к стремлению уничтожать, душить, давить других людей во имя какого-либо принципа, который выставляется обязательным, хотя сам по себе он в большей или меньшей мере чужд и ненужен ни его защитникам, ни людям» (стр. 98).
Стр. 128 и 129 - стихотв<орение> Гейне35.
На стр. 142 Л. Ш<естов> приводит слова Ницше: «...значит ты еще не узнал, что нет меда более сладкого, чем мед познания, и что тяжелые облака грусти - только полные вымена, из которых ты добудешь укрепляющее молоко. Пусть придет тогда старость и ты поймешь, что ты следовал голосу природы, той природы, которая посредством наслаждения правит миром»36.
«Удивительно ли, что он (т.е. Ницше. -Р.И.) впоследствии называет Милля - “оскорбительною ясностью”, Спенсера, Дарвина - посредственными англичанами!» (стр 146).
«Ему (т.е. Ницше) кажутся младенцами ученые, которые, проживя до глубокой старости, могли за своими занятиями проглядеть трагедию нашего земного существования, открывающуюся ему при столь исключительных условиях. И он “ушел из дому ученых и захлопнул за собой дверь”» (стр. 146)37.
611
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
26 сент<ября> <19>55. Кисловодск. Из дорожных встреч: глубокий старик. Ему 92 года. Родился в Тбилиси и там провел всю свою жизнь. Бодрый, его возраста ему никак не дашь. Держится прямо, не сутулясь. Если бы не несколько замедленная поступь, даже в голову не могла придти мысль, что ему больше 65-66 лет. Вероятно, медик, т.к. он сказал мне в разговоре: «Я давно “на покое", но меня и сейчас просят читать лекции в Мед<ицинском> Инст<иту>те». Как ошибочно бывает иногда первое впечатление. Сначала он показался мне каким-то «чудовищем», правда, по его собственной вине, так как он вел себя довольно странно. Я его увидел впервые около кабинета директора гостиницы. Обращаясь к дежурной по этажу, он спросил про директора: «Он - русский?»
Она ответила: «Русский», - невольно улыбаясь, т.к. вопрос был довольно нелепый. Переглянулись и окружающие.
Потом он вдруг неожиданно спросил: «Где у вас жалобная книга?»
Так как не было ни малейшего повода спрашивать об этом, она пожала плечами и сдержано ответила: «У директора».
Наконец, когда он вышел от директора, он подошел прямо к ней и спросил в упор: «Как ваша фамилия?»
Она, смущенная и, конечно, недовольная таким странным поведением, ответили нехотя:
- Если вам надо знать мою фамилию, то обратитесь к администратору.
- Значит, вы боитесь назвать свою фамилию? - сказал он сердито.
- Я никого не боюсь, - ответила она.
Тогда он саркастически улыбнулся и заметил:
- Ну что ж, а я хотел написать вам благодарность.
Все это было так гадко, что присутствующие при этой сцене опять переглянулись и пожали плечами.
На другое утро я встречаю его при выходе из умывальни, и опять повторилась нелепость. Обращаясь к уборщику, пожилому мужчине, вытиравшему шваброй пол, он остановился, окинул его взглядом и нравоучительно изрек: «У каждого свой труд».
А когда через несколько дней я с ним разговорился, то увидел, что это обыкновенный человек - мягкий, вежливый, доброжелательный. И я понял, что у него один недостаток, который стоит сотни: бестактность, вдобавок - чудовищная. Ког612
1955 год
да же у него нет повода ее проявлять, то он славный, симпатичный старик. Реплика, брошенная уборщику, по существу была беззлобной, но выглядела как издевательство. Прожить такую долгую жизнь и не понимать самых простых вещей!
Это лишнее доказательство тому, что большинству своих качеств человек обязан рождению (т.е. наследственности), а не воспитанию и среде, хотя это считается теперь аксиомой.
26 сент<ября> <19>55. Кисловодск. Завтра выезжаем с Володей. Он - в Тбилиси. Я сойду в Сухуми. Сейчас говорил с Сухуми по телефону (с Тарбой38). Хотя все гостиницы переполнены интуристами, он обещал как-нибудь устроить меня. Укладываюсь, разбираю бумаги. Нашел несколько выписок на бумажках. Выписываю их, чтобы не затерять:
«В русском языке очень богатая рифма по созвучию (теперь ее называют ассонансом. - Р.И.). Я давеча ехал через мост и вспомнил поговорку:
Какой черт тебя нес
На дырявый мост»39.
«Я не отношусь к этому отрицательно. Я признаю это» (Лев Толстой) («Лев Толстой в воспоминаниях современников», 2-ой том, стр. 310, из воспоминаний В.Ф. Булгакова40).
«Всякий тщеславный человек ненавидит себе подобных и высмеивает порок, присущий ему самому» (Жорж Занд. «Консуэло», 2-ой том, стр. 209)41.
Где-то вычитал или кто-то мне прочел, теперь уж не помню, как знаменитый в свое время Дуров42 во времена Империи выступал с такими стихами:
В далекую старинушку
В домах бояр причудливых
Шуты и дураки
Носили колпаки.
613
Рюрик Напев. ДИГВПИК
А в нынешнее время
Мы видим в высшем обществе Шутов и дураков Без всяких колпаков.
«Один из цензоров у автора, у которого татарин говорит: "Клянусь моим пророком”, переменил и поставил: “Клянусь моим лжепророком”» (Писемский. «Люди сороковых годов». Часть III, стр. 209).
26<-е>, ночь на 27 сент<ября> <19>55. Кисловодск. «Да! Когда-то и я был молодым, и Кавказ был молодым, и фазаны были молодые» («Лев Толстой в восп<оминаниях> современников». 2-ой том, стр. 89, из восп<оминаний> Л.О. Пастернака43).
Оттуда же, на стр. 167: «Китайское слово “шу”- уважение.
... проф<ессор> Мечников44 хочет исправить природу!»
Самое главное не успел переписать или что-то помешало, когда я выписывал в Москве это место на бумажке. Это - особенный смысл слова «шу», что это не уважение к чему-нибудь или к кому-нибудь, а «уважение вообще» (т.е. ко всему живущему, ко всему окружающему).
29 сент<ября> <19>55 г. Тбилиси. Сегодня утром приехал в Тбилиси. Остановился у Корнеевых. Взял билет в Сухум на завтра в 5 ч. дня. Вчера мимо Сухуми проезжали ночью, и я не сошел с поезда, т.к. накануне плохо спал (в Армавире была ночная пересадка с поезда на поезд, с длительным ожиданием).
Сегодня был у Володи. Полина Георгиевна напекла вкусных пирожков на радостях, что приехал сын. Сейчас вечер. Устал. Ложусь спать. Завтра буду продолжать запись.
1 октября <19>55 г. Сухуми. Гост<иница> «Абхазия» (№ 12). Сегодня рано утром приехал в Сухуми. Было еще темно. На такси не хотелось ехать в город. Уж больно разбойничий вид был у шофера, предлагавшего мне свои услуги. Вдобавок это была частная машина. Подумал: «От греха подальше» - и остался на вокзале ждать первого автобуса.
614
1955тд
Ждал не больше ’Л часа. Напротив меня сидел и дремал какой-то истощенный молодой человек (одетый, как Жора Зурабов45 в худшие свои времена). Мне стало так досадно, что я не мог ничем ему помочь - так, без всякой просьбы с его стороны.
Приехал на автобусе в город. Сначала зашел в гост<иницу> «Рица», в которой жил больше месяца в 1938<-м> или 1939 г. в прекрасном номере с балконом на море. Там все спали, и от дежурной нельзя было ничего добиться. Тут я вспомнил, что давал накануне телеграмму в С<оюз> П<исателей> - Шин- кубе46. Пошел в гост<иницу> «Абхазия» (это очень близко от «Рицы»). Оказалось, что там меня ожидал номер, и я смог отдохнуть и привести себя в порядок. Звонил Дм<итрий> Иосиф<ович> Гулиа. Завтра буду у него47. Был у Бгажбы48, которому я 10 лет назад посвятил экспромт:
Когда б не Бгажба, Я сдал багаж бы На самолет.
А ныне поезд, Не беспокоясь, Меня везет.
Был на бульваре, у моря, прошелся по городу. Нахлынуло столько воспоминаний. Вспомнил, как я «чуть не сжег» гостиницу «Абхазия», когда забыл выключить электр<ический> чайник. Начали гореть провода, стол, скатерть. Пошел дым из окна. А тут я еще забыл сдать ключ и унес его с собой в гор<одскую> кассу, когда пошел покупать билет в Тбилиси. Прихожу. В гост<инице> паника. В вестибюле встречаю знакомых, сообщивших мне, что чуть не было пожара. «Дым спас».
Город ничуть не изменился.
2 окт<ября> <19>55. Сухуми. Гост<иница> «Абхазия» (№ 12). Утром зашел в кафэ на отрытом воздухе. Подошел молодой человек с девушкой (своей сестрой). Разговорились. Оказался очень симпатичным русским, «осевшим на Кавказе». Только что отбыл военную службу во флоте. Сестра - учится в 6-м классе. Он с ней строг; делал время от времени замечания. Она любовно слушалась и не сердилась.
Отдохнул душой с простыми, благородными людьми от курортных кривляк и бездельников, от трафаретной болтов615
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
ни, дикарских побрякушек, вульгарно косметики, обезьяньих очков (выдумали «защиту от жестокого обращения солн ца!»).
3 окт<ября> <19>55. Сухуми. Гост<иница> «Абхазия» (№ 69). Вчера у газетного киоска в вестибюле ко мне подходит пожилой человек, похожий на похудевшего Игоря Все- волжского49. Происходит след<ующий> разговор:
- Вы - Рюрик Ивнев?
-Да.
- Не узнаете?
- Нет.
- Вспомните Леонтьевский переулок, Сергея Буданцева, Веру Инти ну.
- Боже мой! Ведь это было тридцать лет тому назад! - У меня закружилась голова, точно я заглянул в пропасть. В 1923 г. я вернулся в Москву из Тбилиси, где прожил с середины 1921 по 1923 <г.>. Остановился у Мико Саакянца, который в ту пору был женат на Вахрамеевой и жил в Шереметьевском пер<е- улке>50 в огромной для того времени квартире. Я начал приискивать себе комнату. Сергей Буданцев «сосватал» мне комнату на ул. Станкевича, в доме, который и сейчас стоит на своем прежнем месте, напротив бокового флигеля Моссовета. Сам он жил на Леонтьевском, в доме, который соединялся двором с нашим. Домоуправление было общее. И вот в этом доме и работал молодой человек Григорий Яковлевич, которого я хорошо помню, но которого теперь я, конечно, не узнал, пока он мне не напомнил о себе. Судить о его «стиле» можно по фразе, которую он бросил своей жене, с которой меня познакомил: «Ты должна помнить Рюрика Ивнева, - сказал он, - впрочем, когда мы с тобой начали трепаться?» (т.е. - в переводе на русск<ий> яз<ык> - когда мы с тобой познакомились и поженились).
Сегодня утром ко мне постучали. Я попросил войти. Вошел директор гостиницы и три деж<урных> администратора.
- Мы к вам целой делегацией, - сказал директор, - у нас к вам большая просьба: уступить этот номер интуристам, а вас мы переведем в № 69.
Я, конечно, согласился. Они очень благодарили. Узнав, вернее, вспомнив, что мне предоставлен номер по брони С<ою- за> П<исателей> Абхазии, он еще раз извинился, сказав:
616
1955 год
-Союз писателей! Ой, ой, ой, куда ни обращаемся (т.е. за освобождением номера), всюду - начальство (!!).
Так что в представлении администр<ации> гостиницы, писатели-начальство! Прямо готовая сцена для комедии.
Сегодня зашел в кафэ на главной улице. За столиком оказался 73-летний старик, армянин. Очень симпатичный. Рассказывал про свою жизнь. Жил в Ереване у племянников. Город не понравился. Холодный, частые ветры. Перебрался в Сухум. Нанимает «угол» у какой-то женщины и тихо доживает свою жизнь в понравившемся своим теплым климатом Сухуме. Сказал мне, где можно достать мал<енький> кофейник для варки турецкого кофе.
Взял на завтра билет в Тбилиси. Поезд отходит в 7 ч. в<ече- ра>, и в Тбилиси приходит в 6 ч. утра. Телеграмму Володе не дал, чтобы не беспокоить в такой ранний час.
7 окт<ября> <19>55. Баку. Гост<иница> «Интурист», №214.4-го октября около 7 ч. по местному времени приехал в Тбилиси51. С вокзала - прямо к Корнеевым. Чтобы не забыть, запишу кратко день, проведенный в Сухуме до отхода поезда. Поиски (вместе с Григ<орием> Яковл<евичем> Пор- тен) кофейни с турецким кофе. Вторичная встреча со стариком армянином. Знакомство с армянином, жившим до войны в Болгарии и вернувшимся в Союз в 1947 г. Он вызвался нас проводить. Ресторан «Сухуми» (бывший «Восток»), где мы, наконец, «дорвались» до настоящего турецкого кофе. До этого разговор Гр<игория> Як<овлевича> с продавцом воды в киоске.
Гр. Як.: Скажите, пожалуйста, где здесь можно выпить турецкий кофе?
Продавец: Откуда я могу знать?.
Гр. Як.: Но ведь вы живете в Сухуме и, вероятно, знаете.
Продавец: Меньше всего я думаю о кофе.
Еще раньше, утром, комич<еская> история с 5%<-ным> займом (в сберкассе). Потом - «история» с продажей в сберкассе 2-х бил<етов> 3%<ного> займа.
Гр<игорий> Як<овлевич> проводил меня на машине на вокзал.
Отдохнув немного у Корнеевых, пошел к Татьяне Кипиани243. У нее неизменное сациви. Был позже у Анны Георгиевны 617
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Нацваловой. Там - обедал. Во время чая - чудовищный ливень, гром, который в первую минуту мы приняли за выстрелы.
Ужасная катастрофа на Майдане. На горе прорвалось водохранилище и затопило серные бани, в том числе бани № 5, в кот<орых> я часто бывал. Говорят, что погибло около 300 чел<о- век>. Некоторые называют цифру 500 (об этом мы узнали на другой день)52.
6-го выехал из Тбилиси в Баку. Провожал Алек. История с Ереванским поездом. Алек ушел. Потом пришел Володя.
В дороге знакомство с доктором (военным), кот<орый> вез из Риги в Уджары больного азерб<айджанского> солдата. Приехал в Баку утром, около 1014 ч. 7-го окт<ября>.
8 окт<ября> <19>55. Баку. «Интурист» (№ 214). Сентябрь и октябрь в Баку бывают изумительны. Как люблю смотреть на море из окон «Интуриста». Второй день в Баку. Первый раз за 20 лет я получил номер в «Интуристе» не сразу по приезде, а значительно позже. Приехал я в 10/4 утра, а номер получил в 8 ч. вечера. И в первый раз, если не считать одного случая, когда на один день меня перевели в другой номер, в кот<ором> жил какой-то киноработник, по случаю приезда иностранцев, я получил не отдельный номер, а совместно с одним азербайджанцем. Номер люкс, великолепный, с балконом на море. Азербайджанец оказался очень симпатичным и скромным. Он - финанс<овый> работник. Сегодня дежурный администратор предложил мне перейти в освобождающийся поздно вечером номер, но теперь уже это не имеет значенья, т.к. завтра я беру билет в Москву на послезавтра.
Был сегодня в Инст<итут>е яз<ыка> и литер<атуры>53. Подписал договор на перевод (второе издание) «Семи Крас<а- виц>» Низами54. (Это-новый; первый, подписанный в декабре < 19>54, аннулирован) и получил 2 тома подстрочников, по которым переводил эту поэму в 1946 г., для сличения с оригиналом.
Проходил бульваром от «Интур<иста>» к Азнефти55 и любовался аллеей олеандров.
9 окт<ября> <19>55. Баку. «Интур<ист>» (№ 214). Из Т. Смол<л>еКт>а («Приключения Перигрина Пикля»): «Мы, моряки, зарабатываем деньги, как лошади, а тратим их, как ослы»56 (морская поговорка).
618
1955 год
11 окт<ября> <19>55. Ночь на 12<-е>. Баку, вагон - в минуту отхода поезда. Выезжаю в Москву бакинским скорым. Поезд отходит в час ночи по бакинскому времени. Гр<игорий> Амиранович (Дондаров) предложил мне провести у него вечер и потом проводить меня на вокзал. Это меня очень устраивало, и я в 5 ч. дня перевез нему вещи на такси из «Интуриста». Перед этим, днем, мы были с ним на базаре - я купил немного айвы и гранатов, «для подарков», а сушеный реган57- удивительно ароматную траву - Гр<игорий> Ам<иранович> подарил мне, объяснил мне также, как приготовлять фаршир<ованную> айву.
12 окт<ября> <19>55. (Беслан - Проходная). В купэ мягкого вагона нас всего двое. Мой сосед оказался очень симпатичным.
Не доезжая Махач-Калы (за две остановки, забыл назв<ание> станции)58 на перроне любопытное зрелище. Масса бездомных собак собрались к поезду «просить покушать». Публика кидает им хлеб, остатки пищи. Они все это жадно пожирают. Одна собачка мне очень понравилась. Я протянул ей кусок булки. Она так яростно накинулась на нее, что чуть не прокусила мне палец. На станции Гудермес другое зрелище. Публика осаждает двери вагона-ресторана. На площадке «корзинница» продает батоны. Спрашиваю женщину, купившую 5 батонов, в чем дело? Она говорит, что в Гудермесе нет белого хлеба, да и черного в обрез.
13 окт<ября>, после станции Чертково59 (вагон-ресторан). Мой сосед по купэ - прокурор в Баку - рассказал кошмарный случай (похищение студентки. Ее втащили в машину «Победа» в 8-9 ч. на Коммун<нистической> ул.60). Она до сих пор не найдена.
Вчера ночью появился другой сосед - сотруд<ник> Ми- н<истерства> пут<ей> сообщ<ения> - чудный парень (ему 37). Рассказал про то, как он добился отмены смертн<ого> приговора своему тестю (машинисту, допустившему крушение поезда в 1947 г.), его поездку в Котлас, где был концлагерь, в кот<орой> помещался осужденный тесть (после отмены смерт<ного> приговора) и полное освобождение (пересмотр дела, реабилитация).
619
Рюрик Ивнев. Д1II* ВНИК
-22 окт<ября> <19>55 г. Москва. Приехал из Баку 14 ок- т<ября>. На вокзале меня встретил Геркен. Завезли вещи ко мне на Б. Сухаревский и поехали к нему обедать. Нина еще не уехала в Лен<ингра>д, т.к. там наводнение, вода залила подвальные этажи на Мойке, где она живет.
Вот уже несколько дней, как живу в московской суете. Не было ни времени, ни охоты записывать. Сейчас вернулся от Ознобишиных. Какой контраст. Там рассматривал последние академич<еские> издания - «Опыты» Мишеля Монтеня61 и др., а на Цветном бульваре по дороге домой драка толстого милиционера с таким же толстым, не первой молодости человеком. Солдатик пришел на помощь милицейскому. Драчуна повели в милицию под воркотню и свист хулиганистой молодежи, сочувствующей драчуну. По адресу солдатика - улюлюканье и возгласы: «Премию хочет получить».
Сверху - академическое издание, а внизу разнузданная, еле сдерживаемая в рамках хулиганская толпа.
22 окт<ября> <19>55. Москва. Утром в Лаврушинском встретил Гр. Петникова. Вспоминали Крым 1919 г., Петю Лукомского, А.М. Коллонтай. Рассказ Григ<ория> про Б. Лавренева, над которым подшутил Лукомский, внушив ему, что принимавшей военный парад Коллонтай надо поцеловать руку, «как даме». Лавренев поверил и поцеловал ей руку. В течение недели над ним хохотали все военные. Б. Л<авре- нев> рассказывал сам про этот эпизод Петникову.
23 окт<ября> <19>55. Москва. Утром слышу по радио чей-то голос, показавшийся мне чудовищно-фальшивым. Обращаю внимание на слова: «Меня всегда особенно отталкивали разудало-кабацкие мотивы в творчестве Сергея Есенина». Я понял, что это выступает кто-то из поэтов, «разбирающих» стихи Есенина, и подумал: интересно, кого же из теперешних поэтов могут особенно отталкивать «кабацкие мотивы». Повторяю, что голос был настолько приторным, заведомо неискренним, что я сразу отбросил первую мысль - не Асеев ли это выступает. Он мог обрушиваться на «кабацкий дух», но не таким голосом, от которого на 5 верст разило кабаком.
И что же? Оказалось - неистовствует - Сергей Васильев62, прославившийся больше пьянством и дебошами, чем 620
1955 П)д
стихами. Сергей Васильев, едва вырвавшийся из цепких объятий белой горячки.
Вот, оказывается, кто восстает «всем своим существом» против «кабацкого духа» некоторых есенинских стихов.
Вот оказывается, кто осуждает одни есенинские стихи и благосклонно хвалит другие. Ну и ну! Это уже не ханжество, это - издевательство и над самим собой, и над слушателями. Это - злая насмешка над здравым смыслом! И неужели у Радиокомитета не хватает такта, чтобы понять, что нельзя поручать человеку, прославившемуся пьянством, осуждать Есенина за пьянство. Это вызывает и смех, и возмущение. Это делается анекдотом!
23 окт<ября> <19>55. Москва. В изд<ательст>ве «Со- в<етский> Писат<ель>» вышел сборник стихов современника Пушкина Павла Катенина63 (Лен<ингра>д, 1954). Как бы «в пику» всем поэтам, воспевавшим Кавказ, он разразился таким гневным «антикавказским стихотворением» (сонетом).
Выписываю полностью этот сонет, понравившийся Пушкину, но не напечатанный им и даже не представленный в Ценз<урный> Комит<е>т, из боязни «возмутить цензора» и в уверенности, что цензор все равно не пропустит сонета, хотя бы из-за одной строчки (предпоследней).
КАВКАЗСКИЕ ГОРЫ
Сонет
Громада тяжкая высоких гор, покрытых
Мхом, лесом, снегом, льдом и дикой наготой: Уродливая складь бесплодных камней, смытых Водою мутною, с вершин их пролитой;
Ряд безобразных стен, изломанных, изрытых, Необитаемых, ужасных пустотой, Где слышен изредка лишь крик орлов несытых, Клюющих падеру* оравою густой;
Цепь пресловутая воспетого Кавказа, Непроходимая, безлюдная страна, Притон разбойников, поэзии зараза!
Падаль <Примеч. Р. Ивнева. >
621
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Без пользы, без красы, с каких ты пор славна? Творенье Божье ты иль чертова проказа?
Скажи, проклятая, зачем ты создана?
1834 г.
Это, кажется, единственное русское стихотворение, в котором поэт не только не признает красоты Кавказских гор, но даже ополчается на их, с его точки зрения, мнимую красоту.
И все же оно понравилось Пушкину, в изумительных стихах воспевшему Кавказ.
Значит, Пушкин, восхищенный Кавказом, мог понять и принять точку зрения, противоположную его точке зрения. Он не только «принял» это стихотворение, как оригинальное, но не побоялся сказать, что оно ему нравится. «Твой сонет чрезвычайно хорош» (письмо от 20 апр<еля> 1835 г.; Переписка Пушкина, т. III, СПб., 1911, стр. 177).
Так ли широко смотрят теперешние поэты на стихи, которые не перепевают их перепевы, которые [не только противоположны по своим настроениям их настроениям] хотя бы на йоту отходят от их тенденций, не говоря уже о тех стихах, которые оригинальны и не похожи на их стихи.
Воображаю, что было бы с поэтами, редактирующими какой-нибудь журнал, если бы они получили теперь стихи, идентичные катенинскому сонету?
Короче говоря, все они клянутся Пушкиным, но, поступают далеко не по-пушкински!
29 окт<ября> <19>55. Москва. Датико так охарактеризовал публику, собравшуюся на вечер памяти Гурамишвили64 в «Лит<ера1урном> Музее» на Якиманке65: «Хорошие костюмы, дурные манеры, хитрые глаза».
Про Георгия Леонидзе66 он сказал: «Человек, ненавидящий Россию, занимается тем, что раскапывает литер<атур- ные> архивы, чтобы доказать культурную связь между русскими и грузинами». А я вспоминил, как тот же Леонидзе в 1921 году, когда через несколько месяцев после советизации Грузии я приехал в Тбилиси, сказал мне в Отделе Искусств Наркомпроса: «Вы приехали русифицировать Грузию!» На мой недоуменный вопрос, почему он считает, что я приехал с целью русифицировать Грузию, - он ответил: «Потому что 622
1955 год
большевизация Грузии означает русификацию». Это он намекал на то, что при меньшевиках я читал «большевистские лекции», за которые меня выслало в 1920 г. из пределов Грузии правительство Жордания и Гегечкори67.
Времена меняются. Теперь Леонидзе, «ненавидящий Россию и русских», ходит в тоге поборника русско-грузинского сближения. Хотя «тога» эта взята с чужого плеча, но ему позволяют ее носить, словно на маскараде!
А недавно Датико, смеясь, рассказывал мне про встречу с новоявленным «академиком» Гришашвили и про его кривлянье в стиле Николая Клюева.
Датико очень наблюдателен и замечательно тонок схватывает основные черточки под напускной мишурой. Если бы он не был так «разбросан», из него мог бы выйти талантливый писатель.
19 5 7 год
9 февр<аля> <19> 57. Москва. По существу, между формулой «по пожеланию трудящихся» и «мы, божьей милостью» нет никакой разницы. И в первом, и во втором случае народ лишен возможности проверить «реальную стоимость» этих формул.
Случайно услышанная фраза в вагоне ж<елезной> д<о- роги> (возвращаясь из Мытищ).
2 мая 1957 г. Москва.
К МЕМУАРАМ
Кадетский корпус. Церковь. Кончается служба. Наступает момент целования креста. Священник (старик Мансветов) протягивает крест для целования по старшинству, начиная с директора корпуса, за ним обычно следует инспектор, потом преподаватели и, наконец, кадеты, тоже по старшинству, сначала 1-ая рота, потом 2-ая и затем младшие (3-ая рота).
Когда директором был Томкеев, он обычно приходил в церковь перед самым целованием креста (но никогда не пропускал церк<овных> служб).
Однажды он не пришел, и после минутной заминки Мансветов протянул крест инспектору - высокому, благообразному Цветкову1, похожему на Тургенева. Цветков уже почти приблизил губы к золотому кресту, как вдруг в дверях церкви показывается запоздавший Томкеев, маленький, в сапогах на огромных каблуках, что не делало его выше, но зато вызывало у кадет насмешливые улыбки (его называли «котом в сапогах»).
И вот Мансветов резко отодвигает крест от губ Цветкова (тот так и остался стоять с вытянутыми губами) и подносит крест Томкееву.
Кадеты стараются скрыть улыбки, но это им не удается.
19 58 год
3 марта <19>58 (поезд «Тбил<иси>-Баку»), подъезжая к Баку. «Вы печенья не держите?» - «Мы ничего не держим. Мы еле сдерживаемся».
От этой адской женской фальши Хочу убраться я подальше.
Добро рассыпано вокруг пригоршнями, но мы его не замечаем, мы выискиваем только крупинки зла и превращаем их в горы в своем болезненном воображенье.
9 марта. Баку. «Интурист», № 453. Мы думаем, что смерть - это потеря радости жизни и забвение горести. Если мы счастливы, то думаем, что смерть - самое страшное, что может случиться с нами. Если мы глубоко несчастны, то мы все же думаем, что нет ничего страшнее смерти. Но, может быть, самое страшное не в этом, а в том, что смерть - это временный отдых. Может, настанут времена, когда будущий человек, оснащенный всеми знаниями, вырванными у природы с мясом и кровью тайнами, как дикарь, увешанный скальпами, вытащит нас из могил, восстановит наш прежний облик, и переведет на ленту чудовищного видеомагнитофона наши мысли и чувства и выставит их напоказ будущих уличных зевак, так же оснащенных знаниями, но лишенных наших мыслей и чувств. Эти будущие люди-чудовища, перед которыми Нероны, Гелиогабалы и Калигулы1 невинные дети, устроят себе даровое зрелище, балаган, веселый смотр наших священных чувств, тревог, горечи, любви... Они осквернят наше счастье, втопчут в грязь наши самые святые боли, расщемят атомы наших блаженных минут, обольют их помоями, глядя на наши восстановленные тела и души
40 Р. Ивнев. Дневники
625
Рюрик Ивнев. Д1IEB11ИК
своими холодными, как лед, глазами, познавшими все тайны природы, оседлавшими и оплевавшими их и нашедшими ключ к разгадке всего существующего, приобретя миры и потеряв души. И только тогда мы поймем, что на свете существует более страшная сила, чем смерть, мы вспомним ее, позовем, но она будет также бессильна перед этим человеком-чудовищем, как бессильны перед ним мы сейчас.
7 апреля 1958 г., гост<иница> «Интурист».
«Если полюбишь ты даже другого, Буду любить тебя. Честное слово» (?!) -
песня, кот<орую> услышал по радио (дневная передача, 2 ч. по местному времени).
11% ч. вечера. 11 апреля <19>58. Сталинир. Гост<ини- ца> «Сталинир»2, № 9 (в кот<орой> жил в 1945 г. недели две, когда приезжал из Тбилиси с Виктором Григорьевичем). Какое-то особенное, почти непередаваемое ощущение бодрости и веры в конечную победу советского мира. Оно рождено - трудно даже объяснить - чувством особой близости между советскими людьми, а это можно заметить, уловить особенно рельефно в публичных местах небольших городков. Конкретно я это ощутил особенно сильно сегодня в кафэ при Гостинице «Сталинир». Для более ясного определения этого ощущения я опишу ощущения, приходившиеся испытывать в «старое время».
Вспоминаю 1912 год (поездку по Волге), небольшой ресторан (или трактир) в Ярославле. У меня было какое-то настороженное чувство. Все окружающие мне казались чужими, не было никакой внутренней связи с окружающими людьми. Не было ощущения спокойствия. И это, несмотря на молодость, здоровье, безоблачную жизнь, не омраченную ни нуждой, ни заботой. И вот, через 46 лет (почти полвека! это не шутка!) я ощутил какое-то спокойствие, не только индивидуальное, а как бы общее, какую-то неведомую, но крепкую связь с окружающими, какую-то уверенность во взаимной поддержке. Короче говоря, я ощутил советский мир, основанный на глубокой правде (несмотря на отдельные уродливые явления).
626
1958 год
Объяснил все это, м<ожет> б<ыть>, очень плохо, но надеюсь, что когда-нибудь, если буду жив и здоров, опишу это не так топорно.
13/IV-58. Юго-Осетия. Сталинир. Гостиница, вечером. Сима (Карпеева) высказала очень тонкую и умную мысль, по-настоящему которую поймут немногие (т.е. в том смысле, что ее слова почти все поймут слишком упрощенно, и выйдет извращение). «Я теперь скрываю, как и моя сестра Вера, что наши родители, и отец и мать, были революционерами» (т.е. в том смысле, что она не упоминает об этом при случае, как прежде).
Когда она это сказала, я вспомнил, как во время войны при разных бытовых хлопотах в учреждениях - о «постоянном электросвете»3 - в разговоре об этом с лицами, от которых зависело решение вопроса, не всегда упоминал, что я был выслан за большевизм из меньш<евистской> Грузии в 1920 г. Интуиция подсказывала мне, что иногда это может повредить моему делу, несмотря на то, что лица, с кот<оры- ми> я говорил, официально числились членами партии и занимали высокое положение.
Резюме: уж очень много расплодилось у нас неискренних людей, делающих карьеру, а в душе ненавидящих и высокую правду, и советские идеи.
19 59 год
10, ночь на 11 янв<аря> <19>59. Проснувшись ночью. Тбилиси. Гост<иница> «Тбилиси», № 533. Если ты держишься просто и естественно со всеми встречающимися на твоем пути людьми, то на сто человек девяноста пяти ты будешь казаться смешным и лишь пяти - приятным.
7 июня. Кафэ на Столешниковом <переулке> (во время обеда с Даниилом Долинским1). Пьяный на веранде кафэ какому-то человеку, к нему привязавшемуся: «Ты что меня нюхаешь? Ты разве профессор, чтобы меня нюхать?»
7 июня, кафэ на Столешн<иковом>. По словам Даниила, когда Анат<олий> Софронов2 и др. уговаривали Твардовского3 подписать какое-то обращение в ЦК о том, чтобы «ограничить» евреев в литературе, т.к. они «оттесняют» русских, он сказал: «Плохому актеру яйца мешают. Надо работать над собой, товарищи».
9 июня. Люди, подолгу живущие в прочной обеспеченности, прикрепленные к одному городу, к одной квартире, лишенные прелести странствий, риска, превратностей судьбы, приобретают то спокойствие в глазах, которые малонаблюдательные принимают за надменность. А между тем, это есть не что иное, <как> уверенность в себе, рожденная трусостью потерять хотя бы частицу своего затхлого покоя.
11 июня <19>59 г. утром, выходя из подъезда. Какой-то писатель делает резкий выговор Петру Орестовичу (управдому): «Сколько раз надо говорить, чтобы перед самым моим окном не шумели. Ведь я же ра-бо-таю!»
628
1959 год
Я подумал: «Настоящий писатель никогда бы не говорил таким тоном». А потом подумал еще: «Как избаловались наши писатели и как далеко от коммунизма их поведение. Брали бы пример с Марата, который на вершине славы не гонялся, как охотник за дичью, за удобствами и не покидал скромной комнатушки»4.
5 мая 1959. Речь Уильяма Фолкнера по случаю получения им Нобелевской премии5: «Трагедия нашего времени заключается в том всеобщем животном страхе, в котором мы давно пребываем и с которым мы даже свыклись. Духовные проблемы исчезли. Остался один вопрос: “Когда же меня разорвет на куски?” Поэтому молодые писатели сегодня забыли проблемы человеческой души с ее внутренними противоречиями - забыли об единственной теме, достойной труда писателя и его терзаний. Писателю придется учиться заново. Ему придется понять, что страх - самое низменное из всех чувств, и, постигнув это, навсегда забыть о страхе... И покуда писатель не сделает этого, над его трудом тяготеет проклятие. .. Он пишет о победах, но в них нет надежды и, что хуже всего, в них нет ни жалости, ни сострадания... И пока он не переучится, он будет писать как просто свидетель гибели человека» (стр. 166, 167. У. Фолкнер. «Семь рассказов». Изд<а- тельство> ин<остранной> лит<ературы>. Москва, 1958)6.
Результаты анкеты франц<узского> журнала «Arts», опубликованной в марте 1957 года. На вопрос о любимом писателе из пятисот парижских студентов, ответивших на анкету, 429 назвали Достоевского, а Фолкнер собрал только 25 голосов (стр. 165).
Мозг человека содержит около 14 миллиардов нервных клеток (Л. Остерман7. «Три вечера кибернетики», журнал «Театр»).
14 июня <19>59. У меня всегда бывает какое-то чувство неловкости, - и я не могу от него освободиться, - когда я вижу уборщицу, подметающую пол, моющую в метро лестницу, дворника, собиравшего мусор. Мне кажется, что в будущем этот труд будет механизирован. А пока этого нет, надо было бы установить особую обязанность всего населения (за исключением больных и престарелых) совершать этот труд по очереди.
629
19 61 год
1 февр<аля> 1961 г., вечером. Вся жизнь построена на том, что одни умирают потому, что не могут убивать, а другие умирают потому, что не могут не убивать.
2 марта 1961 <г.>. Москва. Пимен Карпов передал свое поздравление1, написанное почти парализованной рукой, через Д.И. Шепеленко2: «Поздравляю. Целую крепко».
1962 год
15 марта 1962. Москва. Сегодня профессор Альтман1 (Моисей Семенович) вспоминал, как в 1920 г. Вячеслав Иванов2 ему сказал, прочтя мои стихи:
Песня что бритва. Весь рот
От этих песен в крови3, -
«Если бы это сравнение пришло б мне в голову, то я бы испугался и не написал бы стихотворения, а Ивнев не испугался и написал».
Затем добавил: «Гёте не написал ни одной трагедии, т.к. не мог бы их написать».
Его знают только те, кто сталкивался с ним физически (про малоизвестного писателя).
Мешки, набитые злом.
Афиши дружат со столбами.
Дума бьет жену, а на собраниях бьет себя в грудь.
5 апреля <19>62. Москва. Всё - лживо. Правдивы только противоречия.
Официантка на вопрос: «Можно ли получить кефир?» - «Сегодня нет. Отказали даже полякам».
«Ваша фамилия Рублев?» - спросила девушка из пасп<орт- ного> стола гост<иницы> «Москва», смотря на бланк Музея им. Рублева4.
631
19 63 год
12 июля. Теплый солнечный день. Мальчик остановился у того автомата, где желающие пить прополаскивают стоящие здесь стаканы, взял стакан и начал нажимать на кнопку; потом, вместо того чтобы стряхивать, как это делают все, остатки воды, он пил эту воду и делал это несколько раз подряд, пока не удовлетворил свою жажду. Мне кажется, что взрослый не додумался бы до этой махинации. Эта маленькая детская хитрость меня умилила.
А я переборол свою жажду, ибо пить из этих уличных стаканов как-то противно.
МОЛОДОЙ УЧЕНЫЙ
- Я готовил доклад.
- На какую тему?
- «Пушкин и Парни»1.
-Как?
- «Пушкин и Парни».
- Может быть: «Пушкин и девушки»?
- Нет, «Пушкин и Парни».
Оказывается, он хотел сказать: «Пушкин и Парни».
17 ав<густа> <19>63. Грузовики с солдатами у бани на Усачевке2. Один солдат другому: «Подай-ка сюда, товарищ, Микро-подполковника».
Солдат обращается к парню: - Скоро к нам? — Да нет, не скоро. Дней через пять.
СКАЗКА
Каждый поступок человека ведет к его дал ьней<шей> судьбе. Один человек - это одна линия. От него идут миллионы линий того воображаемого человека, кот<орый> поступал бы по-другому. И человек чувствует особенную горечь, если он поступает не так, как надо.
19 64 год
12/III64. Москва. Я никогда не забуду чудовищную жажду напечататься, во что бы то ни стало. Я был искренне уверен, что мои слабые и беспомощные стихи 1908-1911 годов были если не верхом совершенства, то, во всяком случае, не хуже печатавшихся тогда стихов.
Я растерялся от неудачи и готов был на все.
Я взывал к ангелам, но они не помогли. Тогда я воззвал к бесам, но они молчали. Тогда я написал письмо к А. Блоку (это было в ноябре 1911 года). И он мне помог. Он написал мне суровое письмо, которое вывело меня из болота модернизма на тот путь, который указал мне Блок1.
1/IV 64. Голицыне2. Публичное обсуждение стихотворения настоящего поэта есть не что иное, как обыск, как публичное раздевание женщины, как цирковое зрелище для черни, как оскорбление святыни, как оплевывание чувств, как нелепость ради нелепости, как гнусная забава пьяных извергов, как реванш бездарностей, неистовующих от сознания, что сказочная птица таланта пренебрегла их широкими плечами и опустилась на плечи одного, ставшего ненавистным всем.
16/IV 64. Голицыне. Каждый сборник стихов истинного поэта есть не что иное, как «сборник противоречий».
19 65 год
Когда умный человек не умеет владеть своим умом, то ум начинает горячиться, как лошадь под неопытным всадником.
4/VI65. Москва.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ШЕХЕРЕЗАДА Воспоминания
19 66 год
8 января. 1930 г. Сергей Клычков сказал мне как-то: «Когда я говорю: Россия, - я трепещу от радости. Когда при мне говорят: Советская Россия, - я трепещу от страха».
31 января.
ЭПИЗОД
Юра Лагурев. Редактор говорит: «Он бывший имажинист». Юра думал, что он сказал: «машинист».
Валера набирает 07 и заказывает Углич. Ему отвечают: «Звоните 06». Валера набирает 06 и спрашивает: «Это Углич?»
14/IV 66. Земсков1 <сказал>, что у Динерштейна Ефима Абрамовича2есть какой-то документ А.В. Луначарского обо мне.
27 мая. Насч<ет> романов «Богема»3 и «Остров отчаяния и надежды» («Колючий берег»)4. Оба романа были посланы в 1828 в Берлин, в из<дательст>во «Петрополис»5.
Письмо из Кельна 1928 г. от Вальтера6 (рецензент) на- сч<ет> ром<ана> «Колючий берег».
20/VI66. Москва. Эпизод с Лисашвили7. Я сказал в присутствии его и нескольких грузинских писателей, что у Ли- саш<вили> два чудесных произведения. Все посмотрели на меня вопросительно, а Л<исашвили> довольно улыбнулся. Когда же я ответил, что эти произведения - два его сына, все засмеялись, а Л<исашвили> нахмурился. Это было в 1942 г. в Тбилиси.
635
Рюрик Ивнев. Д1IEBI1ИК
1/VII 66. Надсон - наименее театральный поэт. У него нет ни надуманных сложностей, ни вытянутых из недр души тонкостей, ни технических выкрутасов, ни иконостасных образов, ни модничанья, ни панической боязни простых, человеческих слов, и несмотря на это (а м<ожет> б<ыть> вопреки этому), у него есть одна вещь. Это - поэзия.
Его «крик души» не проведен сквозь фильтр «хорошего вкуса», но тем не менее обвинять его в дурном вкусе могут только люди, по горло погрязшие в самом настоящем дурном вкусе.
Человек посредством воспоминаний делает прошлое частью настоящего.
7 июля 1966. Москва.
КАКАЯ ЦЕНА ПОСМЕРТНОМУ БЕССМЕРТИЮ
Каждая травинка, на которую ты обратишь внимание, каждый ручеек, журчанье которого коснется твоего слуха, каждый осенний лист, упавший к твоим ногам во время прогулки по лесу, ценнее бумажного бессмертья, протянутого тебе рукой человека.
1 9 6 7 год
11 авг<уста> <19>67 г. На Арбате. Одинаковое отвращение вызывают как те, которые ничем не интересуются, так и те, которые слишком всем интер<есуются>, всюду суют свой нос, и в музеи, и в архивы, выискивая мелкие подробн<ос- ти> жизни вел<иких> людей.
Он так боится хулиганов, что в восторге смотрит на каждого милиционера; в душе, однако, он дрожит и ненавидит всякое насилие.
11 ав<густа> (пр<оезд> Сер<ебрякова>’. Москва).
13/IX 67. Москва.
К полным «Восп<оминаниям> о Есен<ине>»
Эпизод конца 1920 или начала 1921 <г.>.
Есенин, Мар<иенго>ф и я получили приглашение выступить со стихами в клубе Наркоминдела.
Ес<енин> и Мар<иенго>ф долго готовились, нарядились во все лучшее (и лаков<анные> ботинки). Когда мы пришли, то оказалось, что «настоящий» клуб отв<етственных> раб<от- ников> Нар<комата> Пр<освещения> на Софийской набережной^ а клуб же на Кузнецком для курьеров и канцеляристе в>. Ес<енин> и М<ариенго>ф были возмущены, а я - разочарован.
22/Х 67. Москва. Что такое старость?
Это - плач Ярославны о молодости3.
637
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
27/Х 67. Москва. Все понять - очень легко, но понять все правильно - очень трудно.
Гамбургский счет4 и гамбургский чек.
18/XI 67. Москва. Забыть все хорошее, что делал вам человек, с которым вы разошлись, равносильно оскорблению самого себя.
18/XI 67. Москва. Раз человек забывает зло, причиненное ему другим, значит, он обладает горячей добротой, в которой быстро растворяется злопамятность.
18/11 67. Москва. Когда я сержусь на людей, совершивших плохие поступки по отношению ко мне, мне кажется, что я сам себя грязню.
Когда перестаю сердиться, испытываю такие надежды, которые поручает человек, выкупавшийся после грязной работы.
19 68 год
Ночь на 17 сент<ября> <19>68. Москва. Любовь с широко открытыми глазами гаснет, как спичка на ветру.
Любить можно только с полузакрытыми глазами. Проще говоря, человек, который любит, должен смотреть, как говорится, сквозь пальцы на многое, чтобы не убить в себе любовь.
Такова и дружба.
Чувство редко проходит совсем, даже, скорее, никогда не исчезает. Оно всегда оставляет в душе тот или иной след. Но разрыв между людьми, любящими друг друга (или дружащими), большей частью бывает тогда, когда один из них начинает испытывать терпение другого. Как во время землетрясения, земля как бы напоминает, что она может все разрушить, так и любящий человек может почувствовать, что его любовь сотрясена. И если в данный момент она еще не разрушена, то в следующий раз может быть разрушена до основания.
19 69 год
3 марта 1969 г., вечер. Человек любит самых различных по духу авторов, напоминая мне знание многих иных языков.
11 марта 1969 г., вечер. Москва. Вспоминаю, как в юности я любил Надсона. И что удивительно, у меня было «золотое детство», а меня волновало стихотворение «По темным углам я наплакался вволю, изведав всю тяжесть подачки людской»1.
Й я понял одно: талант писателя именно в том и заключается, что заставляет переживать волнения автора даже в том случае, если он сам никогда не испытывал того горя, о котором повествует автор.
Человеку с тяжелым детством немудрено понять и оценить Надсона, а вот понять и полюбить его, не испытав его страданий в жизни, - это значит быть под гипнозом большого таланта поэта.
Впрочем, многое зависит и от самого читателя. Если он туг на ухо, то тут уж никакой талант не поможет. Все равно, что играть на скрипке перед глухой аудиторией. Такая аудитория заметит только пляску смычка и, может быть, даже будет смеяться, вместо того, чтобы плакать.
15/V 69. А.В. Черепнин: Исторические взгляды классиков русской литературы. Из<дательст>во «Мысль». Москва, 1968. Стр. 158.
Достоевский весьма ярко изображает темные стороны старого социально-политического строя и быта Московской Руси. Здесь было довольно лжи и фальши: «Ложь в общественных отношениях, в которых преобладало притворство,
640
1969 год
наружное смирение, рабство и т.п. Ложь в религиозности, под которой если и не таилось грубое безверие, то по крайней мере скрывались или апатия, или ханжество. Ложь в семейных отношениях, унижавшая женщину до животного, считавшая ее за вещь, а не за личность...» Достоевский подчеркивает, что «в допетровской, московской Руси было чрезвычайно много азиатского, восточной лени, притворства, лжи»; для нее характерны «квиетизм», «унылое однообразие», «внутреннее бессилие» (Ф.М. Достоевский. Статьи, стр. 292. 251)2.
16/V 69. Саша Оз<нобишин>3 сказал, что Светлана Аллилуева4 вышла замуж за амер<иканского> писателя Селинд- жера5.
17/V 69. Вспомнил эпизод, уже где-то записанный мной. Баку. 1938<-й> или <19>39 год. Подготовка к юбилею Низами. Азерб<айджанские> писатели возят нас по достоприме- ч<ательностям> (историч<еским>) местам. Показывают храм огнепоклонников, вернее, то место, где он стоял. Мариэтта Шагинян6 становится на колени, чтобы ближе рассмотреть выемки в камне, где прежде горел «вечный огонь». Кто-то сказал ей шутя: «Мариэтта Серг<еевна>, Вы не боитесь, что Вас обвинят в огнепоклонстве?» М<ариэтта> С<ерге- евна> Ответила: «Во всяком случае это лучше, чем низкопоклонство».
Теперь так часто говорят про больших, настоящих поэтов — великие поэты, а мне кажется, что называть их великими - это, скорее, оскорбленье для них, чем похвала.
Я, не краснея за них, могу назвать великими только Пушкина и Лермонтова. Даже изумительного Тютчева нельзя назвать великим, да и это не нужно ему, как не нужно это ни Блоку, ни Есенину, ни Маяковскому. Преувеличение я считаю как бы скрытой, как бы даже подсознательной насмешкой.
Из писателей тоже могу назвать великими лишь двоих - Толстого и Достоевского.
«Высшее, чего может достигнуть человек в познании, есть чувство изумления (Eerstaunen)» (Гёте)7. Источник: моя ста-
41 Р. Ивнев. Дневники
641
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
рая запись 1916 года на листке бумаги. Дневник Мережковского, стр. 61, изд. Сытина. 1915.
И там же еще одна цитата из Гёте (из какого произведения, или письма, или разговора, не указано): «Я всегда был уверен, что мир не мог бы существовать, если бы не был так прост».
14 нюня 69. 2 ч. дня, дома. Москва. Я чувствую себя счастливым только в двух случаях: когда не могу заснуть от счастья или когда просыпаюсь после крепкого сна от счастья.
14/VI 69. Разница между мной и Ознобишиным в том, что ломать голову над его затруднениями и находить наилучший выход мне доставляет громадное удовольствие, а ему делать что-нибудь для меня - никакого удовольствия, даже некоторую тяжесть, но он все же делает все от него зависящее, вроде как бы для того, чтобы «расквитаться».
28/VI 69. «Три четверти своей жизни он был рабом случайных обстоятельств, а последнюю четверть - рабом своих привычек» (слова пожилого человека пожилой даме. На бульваре против метро Аэропорт)8.
3 июля 1969. К. Леонтьев о Л. Толстом (том VII, стр. 274): «Не оттого ли он так много пишет о любви, что сам по природе не слишком добр»9.
Декабрь 1969. Москва. Каждое неудобство таит в себе множество неудобств.
19 70 год
Ночь на 13/VIII 70. Москва. Мои невольные наблюдения за характером бесчисленных людей, встречавшихся на моем пути, позволяют мне высказать мысль, которая может показаться (и кажется самому мне) парадоксальной, а именно: что скромность может сочетаться с тщеславием.
Декабрь 1970. Москва. Порок всегда ходит с выпяченной грудью. Добродетель - конфузлива и робка.
19 71 год
29/ IV 71. Утро. Переделкино. Статья в «Правде» (29/1V-71): «И потому - старт!»1.
Начал читать и не мог оторваться. Тема обычная, а написано, как будто читаешь Бунина или Цвейга2. «Эти последние минуты наливаются тишиной, как яблоко, готовое сорваться с ветки. Они наваливаются, как тугой степной ветер, замедляющий дыхание. Настоящее выступает в роли хорошего цемента, соединяющего прошедшее и будущее. Время работает, как добрый мастер, знающий себе цену»3.
29/1V 71.Поздно вечером. Поздно вечером вышел опустить в п/я4 письмо. На веранде две домашние собаки. Большая похожа на волкодава, протянула мне лапу и начала ласкаться. Маленькая, виляя хвостом, пыталась подойти ко мне, но большая ее отгоняла. Я пробовал подойти к маленькой собачке, но большая загораживала дорогу и не пускала меня. Я минут десять забавлялся ее ревностью. Глаза у нее были удивительно добрыми. Я вспоминал самых добрых людей, которых встречал в жизни, и не мог вспомнить более добрых глаз, чем у этой большой лохматой собаки.
29/IV 71. Поздно вечером после прогулки по веранде. Несмотря на все разнообразие жизни, как, в сущности говоря, все однообразно. Умные и глупые, красивые и уродливые люди, похожие на марионеток, которых кто-то дергает за невидимые нити и заставляет то плясать, то плакать. Страшно подумать, но ведь вся мировая история, если взять ее суть, ее квинтэссенцию, поместится на четырех страницах почтовой бумаги.
1971 шд
29/1V 71. Поздно вечером после прогулки по веранде. Человек - это определенный механизм. Кроме того, что он может делать, он ничего не может делать. Он ограничен с самого дня своего сотворения. Поэтому история человечества так однообразна, несмотря на свою многокрасочность.
30/1V - утро. С Алексеем Михайловичем Файко5 я ни разу не встречался и вот только здесь познакомился. Образованный, умный, симпатичный, но с хитрецой.
Где-то я вычитал, что история римских императоров - это перечень уголовных преступлений, оставшихся безнаказанными.
1 мая. Утро. Вчера приезжал Суток6 и Боря Большой7. Боря прочел мне стихотворение Евтушенко, в котором такие строчки «Люди не умирают, а умирают миры»8. Перед этим говорится, что каждый человек - планета. Эта мысль перекликается с тем, что я записал 29/IV: «Человек - это определенный механизм» и т.д. Фраза Евтушенко «Люди не умирают» - ключ к теореме: то есть вся внутренняя жизнь любого человека повторяется бесчисленное количество раз, т.е. в этом смысл «люди не умирают», умирает лишь их «внутренний мир».
Как бы внешне люди ни походили друг на друга, но их миры ограничены «таблицей чувств», о которых я писал в дневниках разных лет. Повторяю на память. Любовь, ненависть, щедрость, жадность, благожелательность, зависть, смирение, гордыня, хладнокровие, страсть, честолюбие, доброта, злопамятность, гениальность, бездарность. В этих трех строчках уместилась схема всех миров. Изумительное разнообразие мира является богатейшим запасом вариантов и оттенков короткой схемы однообразия. Это - вывод из моей «таблицы чувств». И мне кажется, что фраза Евтушенко о людях и мирах, явилась результатом раздумий о мире, очень схожих с моими. Так перекликаются голоса разных поколений.
1 мая. Утро. Первый раз увидел Беллу Ахмадулину9 вблизи. Меня познакомил с ней Файко. Внешне она очаровательна и удивительно напоминает Анну Энгельгарт10.
645
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
2/V 71. Приезжали Валера11 и Слава со своими женами и Володя Шиенков. Валера обратил мое внимание на красный цветок кактуса и сказал, что он очень редко цветет. А я вдруг вспомнил Асеева. Он бы не пропустил слова «кактус», сказал бы обязательно: так то-с, вот я и увидел кактус.
Смесь трогательной нежности и отвратительной пошлости.
2 мая. Вечер. Лев Давыдович Давыдов12 сказал: «Наконец мы увидели вас в вашей стихии - среди молодежи». Все они очень понравились А.М. Файко, Давыдову, его жене Доре Григорьевне и другим.
Володя Шиенков переписал из сборника Тарту две статьи о Цветаевой13.
3 мая 1971. В меню предлагается сердце отварное. А.М. Файко сказал: «Отварное сердце - хорошее название для пьесы».
Кто-то рассказывает за табльдотом: «Подхожу к дверям Дома Творчества. Смотрю, какой-то пожилой человек снимает ботинки».
Я спрашиваю: «В чем дело?»
Он отвечает: «На дверях картонная дощечка с надписью “Вытирайте чище ноги”».
Я засмеялся: «Так это же про ботинки сказано».
«Там написано “ноги”, а не ботинки».
Сегодня прекрасный солнечный день. Первый за мое пребывание в Переделкино. Интересный разговор со старым педагогом.
3 мая 1971. Если мелькнула мысль, которая тебе самому не нравится, ее не следует отгонять. Ее надо анализировать. Так, недавно перечитывал «Двенадцать» Блока, у меня мелькнула мысль, что она местами вульгарна до пародийности. И я решил проанализировать эту мысль, показавшуюся мне самому грубой и несправедливой. Наконец-то я понял, что эта поэма есть не что иное, как истошный крик прекрасного поэта, старающегося отогнать от себя всякие сомнения в высшей справедливости Октябрьской революции. «Впереди Иисус Христос» звучало как благословение Октября, несмотря на грубость и вульгарность матросов, которые совершают революцию, веря в ее святость. И Блок интуитивно чув646
1971 год
ствует, что они совершают именно «святое дело» и отгоняет от себя <сомнения>, ибо они все же ютятся в его сознании. Тогда и мне, и тем его современникам, которые интуитивно приняли Октябрь, как самое святое и справедливое дело, все это было понятно, и вульгарные места поэзии не выпирали наружу, ибо они-то и должны были доказать, по мысли автора, силу большой исторической святости, в которой тонули все эти «катьки и бумажки двадцатипятирублевки».
В противоположность фундаментальным историческим событиям, остающимся величественными на долгие века, историческая роль «Двенадцати», как всякая сыгранная роль, потеряла свое величие и при чтении становится иногда даже смешной.
Конечно, в литературе они останутся навсегда, как памятник, но не как стихи.
Иногда артисты и сейчас включают в свой репертуар поэму «Двенадцать», но она не производит, и не может произвести сейчас, такое впечатление, как в двадцатые годы. Ее слушают почтительно, как литературно-исторический документ, но без того энтузиазма, который она вызывала в первые годы революции. Так что мелькнувшая мысль о вульгарности некоторых мест поэмы, мысль, которая мне, как поклоннику Блока, не понравилась после анализа, ее возникновение оказалось в какой-то мере справедливой, и нисколько не обидной для «протеже» Блока.
3 мая 1971.
ИЗ РАССКАЗОВ ПЕДАГОГА
Юноша казах ловил каждое слово учителя, слушал его до того напряженно, что учитель это заметил. Учитель рассказывал легенду о смертельно раненном воине. Умирающий говорил своей лошади, чтобы она отцу и матери <сказала>, что он пал в битве за родину, и перечислял далее, что нужно сказать братьям, сестрам, невесте.
Когда учитель кончил лекцию, юный казах подошел к нему и спросил: «И она им сказала?»
Педагог с 1939 г. был в концлагере. В 1956 г. он был реабилитирован. Когда ему поручили караулить в степи нефтяную базу, он чуть не замерз от холода, если бы заключенный 647
Рюрик Ивнев. Д11ЕВНИК
с ним баптист не пришел бы вечером на базу и не проработал бы до утра, чтобы смастерить ему печь. Баптист ведал продовольствием, и педагог почти каждый день находил у себя под подушкой печеную картофелину или котлету из пшена. Педагог говорил: «Мне было тогда 35 лет. Ему -лет 50. Ведь никакой материально выгоды он не преследовал. Он был просто человеком без всякого горьковского “Человек звучит гордо”14. Как я жалею, что я не знаю о дальнейшей судьбе этого баптиста. Ведь он стал для меня родным».
«В концлагере один из начальников в чине полковника влюбился в заключенную женщину. Когда ее по этапу отправили дальше, он хлопотал, чтобы ее оставили в его лагере, но ничего не помогло, хлопоты не увенчались успехом. Тогда он застрелился».
4 мая 1971. Москва. Приехал в Москву дня на два. Сергей15 приехал за мной на машине с Виктором Ивановичем. На ремонт машины не хватает денег. Отвезли люстру в комиссионный магазин.
Ночь на 22 июня 1971 г. Читал до поздней ночи «Дневник Суворина»16. Вспомнил, сколько мемуаров я прочел за всю свою жизнь, и вот только сегодня (как мне кажется) открыл тайну обаяния всех мемуаров без исключения (я имею в виду исторические, а не современные, ибо современные еще не проверены Историей).
Эта «тайна обаяния мемуаров» заключается в том, что мемуары являлись для меня всегда «спасательным поясом», который бросают утопающим. Бросает его сама Судьба, лучше всех знающая, в какой момент надо спасти человека.
При чтении мемуаров происходит быстрая и почти фантастическая перестановка своих собственных радостей и печалей, успехов и неудач. Все, что казалось важным, становится второстепенным, все, что казалось ничтожным, становится значительным. Короче говоря, прошлые события с давно уже умершими людьми превращаются в огромные фонари, освещающие пути и перепутья, в которых ты заблудился. Или как будто на сцене театра во время спектакля неожиданно появляются новые действующие лица, которые помимо воли автора (но как бы для его спасения) изменяют всю пьесу.
648
1971год
Систематически я никогда не читал мемуаров - я читал их урывками, но часто и много. И, как мне кажется, именно в тот момент, когда плечи мои начинали чувствовать непосильную тяжесть необходимых, но незаконченных дел, как своих собственных, так и тех, кого я считаю своими самыми элизкими друзьями, прочно вошедшими в мою жизнь.
Когда вспоминаешь, какие затруднения испытывали те, о ком ты читаешь в мемуарах, и сравниваешь их со своими, то наступает глубокая «переоценка» всех своих тревог и огорчений. Из озер они превращаются в лужицы. Не это ли почти «чудесное исцеление»?
Если эти строки будут когда-нибудь опубликованы, делаю пояснение, что в мемуарах Суворина (ставших библиографической редкостью), упоминается о Пушкине, Лермонтове, Чехове, Достоевском... и еще о бесконечной веренице писателей и общественных деятелей России).
24/VII 71.
К РАССКАЗУ «ВОР»
Застигнутые врасплох вопросом, ответ на который решал его судьбу, он [собирался] решал про себя, как же ему быть без ответа. Задавшему вопрос человеку казалось, что тот, к кому он обратился с вопросом, думает мускулами лица [и эти думы его были ясны и выпуклы], выдававшими его больше, чем что-либо другое.
19 72 год
27 апреля 1972. Москва.
Л. Г. Закрутки ной1 не только ко дню 1 мая.
Пусть Время мчится, как резвый конь. Его не бойся, его не тронь.
Тогда и конь тебя не тронет И сбережет, а не уронит.
25 /X 72. Москва. Теперь модно писать и говорить о «поисках» чего-то нового в литер<атуре> и в искусстве вообще. А я считаю, что «поиск» - это псевдоним бессилия. У кого есть, что сказать, и уверенность, как сказать, не будет тратить времени на «поиск». У кого есть, тот не ищет. У кого ничего нет, тот ломает голову и чего-то ищет.
Ссылаться на «поиски» Двадца<тых> годов нелепо, ибо никаких поисков тогда не было, а были находки без поисков. Теперешний «поиск» людей, которые ходят стать поэтами, напоминает мне древнюю легенду о хитреце, который откликнулся на просьбу шаха научить осла разговаривать за три тюка золота. Условие было такое: если через три года осел начнет говорить, его «учитель» получит три пуда золота. Если осел не заговорит, то учитель будет казнен. Когда друзья хитреца спрашивали, как он может так рисковать жизнью, хитрец ответил: «Два пуда золота я получу вперед и буду наслаждаться роскошью жизни, а через три года или осел сдохнет, или я умру, или шаха прогонит другой шах».
650
1972 год
26/XI 72. Если такого гиганта, как Сталин, история поставила на его настоящее место, то уж литературных пигмеев [она расшвыряет по их уголкам] сдует с их картонных пьедесталов.
21 декабря 1972, два часа ночи. Интересная фраза: «Он бешено улыбался» - пришла в голову во время разговора по телефону с Татьяной Захаровной2, а Виктор Иванович сидел в кресле и улыбался.
1973 год
30 марта, 11 ч. вечера. Приезжал из Киева Сергей Бура- го1, только что защитивший диссертацию «Стиль художественно-философского мышления и поэзия Блока». Рассказывал, что защиту чуть не сорвала одна «видная дама» (ученая), патологически ненавидящая Достоевского, Александра Блока и Сергея Есенина. Спасло трудное положение то обстоятельство, что на защиту диссертации (оппоненты) приехали из Ленинграда профессор Чичерин2 (племянник министра иностр<анных> дел и друга детства Мих<аила> Кузмина3) и кандидат филолог<ических> наук Долгополов Л.К.4 Чтобы избежать «скандала», противники не только сложили оружие, но не опустили ни одного «черного шара». Теперь мечта Бураго - перебраться в Москву5.
31 марта. Около 12 ч. ночи. В.К. Покровский6 прислал мне выписку из газеты на русском языке, издающейся в Париже, «Русские Новости», от 20/III 1970 г. В этом номере опубликованы были «Воспоминания» Вадима Шершеневи- ча, где упомянут ранний Рюрик Ивнев примерно так: «Скромный студент (1912 г.) юрист М. Ковалев в темном углу прочел мне два стихотворения и рассказал о себе. Впоследствии это был поэт Рюрик Ивнев, всегда куда-то спешащий и недоделывающий своих дел, как и недописывающий стихов. Я его помню и по-детски люблю».
Не помню, в каком «темном углу» я мог читать стихи, ибо квартира его (1912 г.) в Воздвиженском переулке была большая и светлая. Я его любил тоже в начале знакомства. Но уже в период имажинизма, хотя и был союзником по школе имажинизма и журналу «Гостиница для путешествующих в прекрасное»7, охладел к нему, и не потому, чтобы он был пло-
652
1973 год
хим человеком, а потому, что его манера себя держать (развязность и вульгарность) мне не нравилась.
Но теперь, спустя полвека, я вспоминал его с любовью, как фигуру, несомненно, яркую и одаренную. Беда в том, что при всех своих достоинствах, «он не нашел себя» и в конце концов оставил после себя только горсточку хороших стихов.
Ночь на 2/IV 73. Бывали очень интересные встречи всего раз в жизни, о которых жалко - не написал. Я хочу их назвать «Встречи-однодневки», напр<имер>, с Мар<иэттой> Шагинян в Баку в 1937 г.8
9 апр<еля> 1973, вечер. К эссе о Брюсове9 добавить, что я тогда уже знал его стихи «В твои глаза зеленые взглянул в последний раз. В твои глаза зеленые, когда в них свет погас»10.
Мне трудно было себе представить, как этот ученый муж в строгом сюртуке сидел в вагоне, который «летел вагон размеренно, летел своим путем, летел вагон размеренно, качая нас вдвоем».
17 апреля. Утро. Хорошее солнце, но тусклое и неяркое. Набережные Челны. Асеев обязательно добавил бы: «Набережные члены». Наподобие его: продажа овса и сена купца... Отца и Сына.
20 апреля. Вечер. Поднимаюсь на лифте на 10-ый этаж в «из<дательст>ве С<оюза> П<исателей>». Со мной три парня, очевидно, из технич<еского> персонала дома. У одного из парней такие огромные уши, что страшно на них смотреть. Перевожу взгляд на губы и глаза. Делается тоже страшно, хотя они самые обыкновенные по форме, но в них такой ледяной скепсис, которым заражена какая-то часть нашей молодежи. Вспомнил, как вчера Нина Волобуева, когда я спросил ее, какое впечатление произвел на нее Сережа, сын Бориса Попова, сказала: «Ужасное!» Я удивился и сказал: «Не понимаю, он скорее красив, чем безобразен». - «Я не про наружность, - воскликнула Нина, - но скепсис!» - «Когда ты успела узнать его? - спросил я ее. - Ты с нами почти не говорила». Нина: «Ты, знач<ит>, носишь розовые очки и потому ничего не понимаешь, что у нас происходит! Не верится, что он сын Бориса».
653
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
28/IV 73. Один из старых адресов (1911-1912 гг.): Петроград. Петропавловская ул., 8, кв. 62-1913.
Еще два:
Москва. Большой Козихинский, 7, кв. 20 (1913).
Москва. Первая Тверская-Ямская, 3, кв. 32 - 29 мая 1930.
Это квартира Пудовкина. В 1930 г. он с женой уехал за границу и предоставил мне свою квартиру.
Москва. Большой Чернышевский пер., 21, кв. 39 (1924 г.).
29 апреля, утро. Володя Гончаров11 рассказывал один из эпизодов своей жизни, и я по ассоциации идей вспомнил, как бабушка Евгения Ивановна (Принц) говорила своей знакомой даме (мне было тогда лет 7): «Не знаю, как другие, но про себя я скажу, что нет такого места у Пети (т.е. у ее мужа), которое я бы не поцеловала». В тот же день я сказал дедушке: «Бабушка сказала, что нет такого места, которое она у тебя не поцеловала бы». Дедушка засмеялся и рассказал об этом бабушке. Но бабушка рассердилась: «Я никогда этого не говорила Мише». Позвали меня. Я подтвердил, что бабушка это сказала. Бабушка еще более возмутилась. Дедушка едва успокоил ее. Мои тетушки Ксеня, Оля и Таня долго обсуждали, кто же из нас соврал: бабушка или я. Ксеня сказала: «Конечно, мама. Откуда Миша мог выдумать эту фразу». Этот маленький «семейный скандальчик» я вспомнил очень ясно и выпукло.
29/IV. Еще один петербургский> адрес 1915 г. Точно не помню, помню только то, что это было в самом конце процесса Бейлиса, когда суд присяжных его оправдал12. Я жил тогда на 4-ом дворе огромного дома в очень бедной еврейской семье (нанимал комназу). Переехал туда от бабушки Евг. Ив. Принц из очень хор<ошей> комн<аты> со всеми удобств<ами>. Только потому, чтоб жить ближе к «Брод<ячей> Собаке», кот<орая> размещалась почти рядом13.
Итальянская ул., 15, кв. 50.
3/VI73. «Правда», 2/V1 - статья д<окто>ра биологич<ес- ких> наук Б. Яновской14. Очень значительная. Надо узн<ать> ее адрес и побеседовать с нею.
Ночь на 10 июня 1973. Фет. Том I (книга 3). 334 стр.
654
1973 год
Былые дни я различил едва, Когда шептал безумные желанья И говорил безумные слова15.
Если бы сейчас кто-нибудь так написал и прочел, то раздался бы хохот, потому что сейчас даже плохой поэт так не напишет. А если вдуматься и отбросить боязнь шаблона, то эти строки совсем неплохие и, м<ожет> б<ыть>, даже лучше «модных» кривляний.
Август.
ДОБРО И ЗЛО, схема романа
Алеша Туманов - искренний и добрый юноша. Религиозен, но против официальной церкви, подчиненной фактически «Священ<ному> Синоду». Революцию принимает искренно. Ленин для него - пророк, пришедший не с небес, а с земли разрушить царство зла, ибо Алеша понимал если не умом, то сердцем, что Врем<енное> Пр<авительст>во не за бедноту, не за «униж<енных> и оскорбл<енных>»16, а за богачей. Он поступает на скромную работу в сов<етское> учреждение. Он видит и встречает всяких наркомов и говорит с ними лишь о деле. К Ленину он не решается подойти так же, т.к. считает себя «грешником», т.е. недостойным говорить с тем, кого он мысленно окрестил пророком. В связи с этим он, самый искренний и бескорыстный поклонник Ленина, кажется всем немного странным. Описание всех его переживаний.
2 сент<ября>, воскресенье. Днем. «Ситатунга (антилопа, известная своей неуловимостью)».
P.S. Записал потому, что этого не знал или же когда-то знал, но забыл.
Виктор Верстаков17 в большой комнате перепечатывает свои стихи - добавление к сборнику, сданному в «Современник» и получившему хорошую рецензию18. Суша просил передать ему. что для ускорения издания надо добавить еще 10- 15 стихотворений. Я прочел пока некоторые. По-моему, очень талантливо и, главное, неоспоримо свой голос, своя интонация, хотя многие стихи удивительно перекликаются с моими стихами 1913-1916 гг. Но это не подражание, ибо писал он их до знакомства с моими романами и стихами.
655
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Я тоже <поздно> познакомился с некоторыми (далеко не всеми) произведениями Кафки19, однако в 1919 году написал несколько новелл, удивительно напоминающих Кафку.
10 сент<ября> 1973. Москва. Пасмурное утро. Все больше и глубже начинаешь по-настоящему понимать, что такое солнце. В солнечный день (особенно утром) ни о чем не думаешь, кроме прелести жизни. В пасмурное утро думаешь только о том, как было бы хорошо, если бы с тобою был кто- нибудь из близких рядом.
26 окт<ября>. Сдал в редакцию из<дательст>ва «Искусство» директору из<дательст>ва Долгову Конст<антину> Мих<айлови>чу20:
1) «Трагедию царя Бориса»;
2) истор<ические> хрон<ики> «Пугачев»21.
3/XI73, утро. Вспомнил, как в 1917 г. после Февр<альской> рев<олюции> я организовал «Общество нищих и калек», которое назвал «Братством». На одной из афиш моих лекций было напечатано: «Сбор в пользу Братства нищих и калек». Так что фактически «Братство нищих и калек» не получило дальнейшего развития, т.к. вскоре грянула Окт<ябрьская> рев<олюция>, в идеях которой растворилось «Братство», ибо они распространены на всех граждан - и здоровых, и больных.
16 ноября 1973. Вечер. Сегодня прочел в «Лит<ера- турной> Рос<сии>», что умер Дир Туманный22, а 8 ноября я был удивлен, что он поздравил меня с праздником совершенно нормальным голосом здорового человека. О его серьезной болезни я знал давно и потому удивился и обрадовался, он был очень хороший человек. Я знал его с 1918<г.>. Его стихи были оригинальны, нравились многим. Потом он перешел на прозу.
18/XI 73. Я вспомнил, что сына Петра Макарова звали Костей. Он погиб в первые дни войны 1941 г. (род<ился> в Туле). Узнаю о его родных в Мин<истерстве> Обороны.
8 декабря 1973. Москва. Просматривал архив. Нашел конверт Миши Струве; когда он лежал в «Лазарете деятелей
656
1973 год
искусств» в Петрограде (1915 г.)23. На конверте написан мой адрес: Симеоновская ул., 11, кв. 8. Там помещалась библиотека Павловых (родителей Павлика). В этой квартире Есенин читал свои стихи на вечере у меня24. Симеоновская ул. соединяет наб<ережную> Фонтанки с Литейным просп<ек- том>. Теперь эта улица носит другое название25.
20 декабря. О Павлике Павлове в брошюре «Записки Спутника» (изд<ательство> Сов<етский> Писат<ель>5 Лен<ин- гра>д, 1932), есть интер<есные> строки на стр. 4I26.
28/XII73, утро. Тема повести фантастич<еской>. Болячки на руке имеют своеобр<азный> рисунок, незнакомые буквы. Герой повести обращается к мудрому старику. Тот объяснил, что это наблюд<ения> его отдаленных предков, означающие совет предков, как ему поступить - объявить войну или нет соседн<ему> государ<ству>.
Герой отправл<яется> в путешест<вие> в поисках каких- то древних племен, знающих этот алгоритм...
42 Р. Ивнев. Дневники
19 74 год
21 февр<аля> 1974. Москва.
Не надо роз нам дивных -
Приехал Рюрик Ивнев, -
говорил Всев<олод> Эм<ильевич>, когда я приезжал к Мейер- хол<ьдам>. Сейчас это рассказала мне Татьяна Всеволодовна1. Она пришла ко мне с Машей (внучкой В<севоло>да)2.
«СТИСНУТЫЙ ЗНАМЕНИТОСТЯМИ», новелла
23 февр<аля>, 12 ночи. Вл<адимир> Герм<анович> Белоусов3 приехал за мной в 3 ч. дня и увез к себе на обед «в честь» дня моего рождения4. Приехали с ним в 101/? ч. в<ече- ра>. Он меня проводил до дверей и вернулся домой.
У него были его друзья журналист Мих<аил> Васильевич Васильев5 и журналистка Галина Ивановна Терехова6. Написал в его кабинете воспом<инания> о том, как в 1918 г. Маяк<ов- ского>, Есенина, Мар<иенго>фа и Шер<шеневича> пригласили в клуб НаркомИнде<ла> читать стихи (этот эпизод я написал впервые, он никогда не был опубликован)7.
М.В. Васильев дал мне подписать книгу изд<ательства> Худ<ожественная> Лит<ература> «Судьба» (1965 г.)8, кот<о- рую> он купил 9 лет тому назад, а Тереховой я подписал книгу «У подн<ожия> Мтац<минды>»9.
Ночь на 25 февр<аля>. Вчера у Белоусовых, вероятно под впечатлением разговоров о самоубийстве Есенина и Маяковского, мне приснился сон, как бы световой и выпуклый.
658
1974 i пл
Все началось с какого-то судорожного метания (внутреннего) и ощущения безвыходного положения. И в этот момент я оказываюсь на высокой горе у самого берега моря, причем я вижу море и небо такими ярко-голубыми, как иногда видел в Сочи или Сухуме. И я подумал: «Другого выхода нет», и не только подумал, но был настолько уверен в этом, что без всякого колебания кидаюсь в море. И в ту же секунду подумал: «Какую ужасную глупость я сделал». И тут же как бы оспаривал себя, думая: «Все равно другого выхода не было». В следующую минуту меня начинает удивлять, что я лечу слишком долго. Мне казалось, что я не успею опомниться, как упаду в море и сразу захлебнусь. А между тем лечу и лечу, и море все еще далеко. Наконец, я чувствую, что опускаюсь в море, но новое удивление охватывает меня, что я медленно опускаюсь на дно, но дна все еще не достигаю и, главное, совершенно не ощущаю, что я в воде и не только не захлебываюсь, но совершенно спокой<но> дышу, как будто я нахожусь в воздухе, а не на дне.
Еще большее изумление: я вижу внизу очертания города. Еще несколько секунд - и на какой-то площади я сразу же вскакиваю на ступеньку троллейбуса. Едва я успеваю войти в вагон, как троллейбус тронулся с места. Оглядываюсь: публики очень мало. Я выискиваю себе самое близкое кресло к выходу и спокойно сажусь. Понемногу публика высаживается на остановках. Наконец сходит последний пассажир. Боясь остаться одному, я спешу сойти за ним. Опять какая- то площадь. Я обращаюсь к пассаж<иру>, который вышел передо мной, и спрашиваю его: «Как мне доехать...» - и думаю, до какого же места, если я совершенно не знаю города. «А куда вам надо?» - вежливо спрашивает он. «Скажу вам честно, - отвечаю, - ну сам не знаю, ибо в ваш город попал случайно», что долго рассказывать, как я здесь очутился. «Я не хочу вас задерживать. Прошу только назвать гостиницу, в которой я мог бы остановиться».
- А деньги у вас есть?
Я краснею и не знаю, что ответить, т.к. хорошо помню, что прыгал с горы без единой копейки в кармане.
И тут незнакомец достал из моего пиджака бумажник, [туго] набитый ассигнациями.
Я не верил своим глазам и подумал, что он, как фокусник, вертит в руках свой собственный бумажник. Но незнаком<ец> меня успокоил и ласково сказал:
659
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
- Вы, должно быть, чем-то потрясены, но успокойтесь: разе вами деньги, то ничего страшного нет. До гостиницы я вас доведу, возьмете номер. Поживете спокойно несколько дней, придете в себя и закажете себе билет в тот город, из которого приехали. Здесь первая глава сна оборвалась и началась вторая.
Я иду пешком по незнакомому городу. Мелькают улицы, площади, огромные дома и маленькие хижины, а я все иду и иду, сам не зная куда. Я начинаю волноваться и впадаю прямо-таки в отчаяние. И вдруг передо мной вырастает Суша:
- Р<юрик> А<лександрович>, куда вы так спешите?
- Я потерял дорогу, - отвечаю я.
- Какая чепуха, - смеется он. - Да ведь мы же у самого вашего дома. Я только что был у вас, но не застал вас дома. Идемте.
Я чувствую, как горе свалилось с моих плеч и узнаю издали дом, в котором живу.
5 марта 1974. Чем сложнее жизнь, тем пестрее галстуки.
РАССКАЗ ТАКСИСТА
...Из Дворца Бракосочетаний едем по домам. Первой в машину входит невеста, юбка короткая, носик длинный, во рту сигарета. Садится рядом со мной и дымит мне в лицо. Жених с дружком садятся сзади.
- И тоже дымят?
- В том-то и дело, что нет - оба скромные, тихие. Только галстуки громкие. У одного красный, у другого - ярко-синий.
УЧИТЕЛЬ
- Кто из вас любит музыку?
Четыре парня выступают вперед.
- Ну, ребята, только быстрее. Спустите с четвертого этажа рояль.
В МАГАЗИНЕ Человек в фетровой шляпе.
- У вас какое молоко?
1974 год
Продавщица:
- Порошковое.
- Тогда не надо.
В разговор вмешивается женщина в платочке:
- А кто его выдумал, это порошковое молоко? Не мы же, уборщицы, а вы, ученые. Сами выдумали, а теперь нос воротите от него.
В ГУМе
- Папа, почему в ГУМе нет гум<м>иарабика?
9 марта 1974. Вечер. Я вспомнил еще такой эпизод на лекции в Инст<итуте> науч<ной> инфор<ормации>, в кот<о- ром> раб<отал> Гр. Мих. Левин10. Я рассказывал о бригаде писателей (1930 г.) на «бумаж<ной>» фабрике и назвал имена11, кроме своего, Н. Вагнера, Л. Остроумова12 и А. Бондарева13. И в разговорах с аудиторией выяснилось, что все эти далеко не громкие имена все же несколько человек здесь знали и даже сообщили то, чего я не знал - что сын Остроумова живет в Москве и работает в одной из редакций.
Если этот эпизод сравнить с моим выст<уплением> 4-ми- нут<ным> в Музее Маяк<овского>14, то получится «небо и земля».
21 марта 1974. В каком-то споре кто-то воскликнул: «Это не крик времени, а стон времени».
6 августа 1974. Днем. Дубулты. Выехали из Москвы в Ригу 4 июля в 8/2 ч. угра. Провожал нас Алеша Карамаз<ов>15. Был он трогательно внимателен. Случайно оказался с Лид<ией> Изр<аилевной>16в 4-х местном купе (когда заказывал через СП17, думал, что будет двухместный). Но соседи (муж и жена, он - врач) оказались обаятельными, меня и Л<идию> И<з- раилевну> они очаровали.
Рига встретила нас ливнем, почти таким же, как меня в 1967<-м> - 2 июля, когда я приехал с Ник<олаем> Лед. в его Красный Замок18.
Но, как и тогда, на другой день выглянуло солнце. Ходил гулять с Л<идией> И<зраилевной> по огромному проспекту Ленина198. Хотел спуститься к морю, но был такой адский ветер, что мы вернулись.
661
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Из моего окна и сейчас, когда я пишу, видны белые полосы пены, которые накатывают барашками. Они волнами подкатывают к берегу, гонимые ветром.
Встретил бывшего бакинского писателя (сороковые годы), который живет сейчас в Ереване (он по нац<иональности> армянин). Приехал сюда с женой и взрослой дочерью. Он меня сразу узнал и подошел. Потом подозвал жену и дочь, возвращавшихся с прогулки, и познакомил с нами.
Потом он рассказал нам, что в Юрмале сейчас лечится Мариэтта Шагинян. Я еще недавно видел ее в ЦДЛ20 - бодрой и вполне здоровой.
Л<идия> И<зраилевна> и я очень довольны, что «вырвались» на время из Москвы.
Сегодня совершил большую прогулку пешком до стан- ц<ии> Майори21. Обратно хотел вернуться на такси, но не нашел. Дошел до станции и с трудом успел втиснуться в вагон поезда. Через 5-6 минут был уже в Дубулты22. Также с трудом высадился из вагона. Поезд переполнен. От ст<ан- ции> Дубулты шел пешком. Немного утомился, но не раскаиваюсь, что совершил такую большую прогулку.
Места одни красивее других. Чистота улиц, утопающих в зелени, изумляет.
За эти дни написал всего два стихотворения, которые считаю сносными. Записываю их в отдельную тетрадь.
Сегодня утром отправил письма:
1) В Москву Тат<ьяне> Зах<аровне>; 2) в Москву «Алеше Карамазову»; 3) в Таллин Платону Афанасьеву23; 4) в Москву Бор. Попову.
7 августа 1974. Вечером. Дубулты. Наши соседи по табльдоту очень симпатичные. Молодая женщина Людмила с двенадцатилетним сыном. Учтивые, внимательные. Мальчик Вова очень остроумен. Фамилия у них французская Бастол ь. После прогулки, когда мы усталые стояли у лифта, произошла неожиданная встреча с Клавдией Федоровной Платоновой24. Я ее сначала не узнал, но Лид<ия> Изр<аилевна.>, конечно, сразу узнала. Кл<авдия> Фед<оровна> сказала, что книга стихов уже в наборе25. Сообщила она об этом очень радостно. Но мне кажется, что книга выйдет в свет не раньше декабря, т.к. корректор и потом Главлит26 отнимут много времени. Но 662
1974 год
все же приятно было еще раз убедиться в ее доброжелательности.
8 авг<уста>. Днем. Еще раз встретил Клавдию Федоровну. Она живет в 7-ом корпусе. Путевка ее кончается одновременно, 30 ав<густа> (я думаю, что у нас 29 ав<густа>). Мы с Лид<ией> Из<раилевной> поторопились, заказав билеты сегодня же, так как К<7гавдия> Ф<едоровна> сказала, что надо скорее заказать.
После пятичасового чая не забыл опустить письма:
1 ) Валерию Верстакову,
2 ) Тат. Ив. Халиловой27.
9 августа. Днем. Письма отправил. Сегодня опять ездили с Л<идией> И<зраилевной> на другую станцию Майори. Продолжают удивлять изумительно чистые вагоны и корректность публики. Ни одного пьяного или полупьяного. Ни громких разговоров, ни ругани, ни дурного хохота. В то же время нет скованности. Короче говоря, благородная естественность людей, едущих по своим делам. Все держатся естественно, а естественность и есть высшее достоинство, не отклоняющееся ни в ту, ни в другую сторону. И что интересно, что неместные жители невольно ведут себя так, как коренные жители этих мест, то есть следуют их примеру.
Что касается курортной публики, то это как бы выставка образчиков нынешней моды. Это от уже никого не удивляющих брюк на женщинах до всяких сногсшибательных мелочей, в «смак» которых меня посвящал Саша Ознобишин. Мне скучно их перечислять, тем более что они всем известны, но одну мелочь, о которой мне месяца два тому назад <расска- зал> Саша Оз<нобишен>, упомяну. Это огромный кожаный военный пояс на брюках. Вместо заднего кармана фальшивая кобура револьвера.
Но моды, даже самые нелепые, повторяются; например, в 1915 году я носил брюки с большим клешем, на которых без всякой нужды были пуговицы. Помню, как это шокировало моих тетушек, но я был под гипнозом модомании и не обращал внимания на тех, кому это казалось смешным. Некоторые осуждают современную молодежь за увлечение модой, но мне кажется это естественным, во-первых, и, во-вторых, я не могу осуждать молодежь за то, что делал сам.
663
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
Когда сегодня я шел на пятичасовой чай, я встретил девушку как раз в брюках с фальшивой кобурой и вспомнил Сашу Ознобишина, который мне объяснял, что эти брюки с кобурой носят также и женщины. К пестрой одежде я привык на Кавказе, и теперешняя модная пестрота одежд мне нравится.
9 авг<уста>, 16 ч. 30 м<инут>. Дубулты. После ужина совершил первую большую прогулку вдоль моря от Дубулты до станции Ян Дубулты и обратно, примерно 5 километ<ров>. Не говоря об изумительном закате с его красками, было очень приятно идти вдоль берега моря. Усталости не чувствую.
10 авг<уста>. Утро. Проливной дождь. Невозможно выйти из комнаты. Сижу и читаю книгу «На глазах у Клио» Яана Кросса28.
Как хорошо сказано: «Счастье и страх всегда неразлучны» (стр. 19,2 стр<ока> сверху и 5 стр<рока> снизу стр. 42).
«Я представляю себя глазами Иеронима, как вытягиваются лица моих собратьев по цеху, вытягиваются и искажаются, становятся желтоватыми, лиловатыми, зеленоватыми, я сказал бы, нагло-зеленоватыми»*.
10 авг<уста>. Утрою «Иисус Христос - чтобы это воспринимать трагически, нужно относиться к этому всерьез... а меня все это только смешит» (стр. 46, 7-9 строки сверху).
10 августа. Днем. Перестал отмечать особенно понравившиеся страницы, тог<да> пришлось бы переписывать всю книгу. Давно не читал такой оригинальной и талантливой книги.
10 августа. Вечер. Целый день лил дождь, только в 7 ч. в<ечера> перестал, так что мы с Л<идией> И<зраилевной> смогли осуществить наш план и совершить вторую прогулку * Несколько лет тому назад, когда я показал кому-то из очень хорошо понимавших тонкости языка мои стихи, в которых я назвал глаза наглозелеными, он мне сказал: «Почему именно зеленые? Ведь наглыми могут быть и голубые, и серые, и карие глаза». Я никак не мог его убедить, что наглыми бывают только зеленые глаза, т.е. что у наглецов с глазами других цветов это не так выпукло видна наглость. <Примеч. Р Ивнева.>
664
1974 год
вдоль берега моря, теперь в обратную сторону Риги до станции Майори, приблизительно 4 км. Забавно было смотреть, как велосипедист ехал <по> воде... Но закатом уже никто не мог любоваться, так как небо было как будто затянуто «серым сукном» облаков.
11 августа. Солнечное утро. Продолжаю выписки из чудесной книги Яна Кросса:
Стр. 61. «Я надеюсь, что из этих писем» - 19-ая строка снизу до конца 63 стр. (е. б. ж.29, продиктую машинистке). Эта книга достойна пера Марка Твена30.
11 августа, 5 часов дня. После обеда зашли в кафе выпить по чашке кофе и случайно познакомились с соседом по столику, с интересным человеком 74 лет. Он оказался известным эстонским композитором и мемуаристом. Маргерис За- ринь31. Он рассказал нам, что в 1965—<19>67 гг. была напечатана много раз в разных номерах журнала фамилия переводчика-поэта «Карогс»32. Название журнала записала Л<и- дия> И<зраилевна>. Маргерис Зариньтоже в восторге от книги Яна Кросса. Он был удивлен, что я читал эту книгу, так как не знал, что она переведена на русский яз<ык>. Он произвел на нас самое хорошее впечатление. Сказал нам, что придет сюда 18 авг<уста> еще раз и повидается с нами. Он оставил нас свой адрес и телефон. Рига, Баложу, 10, кв. 1; тел.: 611-08.
Перед обедом встретил Симу Фейгину33, приехавшую сюда с мужем34. Симу и Эмму, как звали их близкие, я знаю еще по Тбилиси времен Отеч<ественной> войны. Познакомился с ним в 1941 <-м> в редакции газеты Закавк<азского> воен<ного> округа «Боец РККА» (впослед<ствии> «Лен<ин- ское> Знамя»). Он был зав<едующим> отд<елом> литературы. Сима сказал мне, что Лидия Григ<орьевна> Закруткина вернулась недавно из Америки, куда она уезжала на 2 мес<яца> по вызову своей подруги, жившей там. Я был этому очень рад, т.к. долго не получал от нее писем и начал волноваться, думая, что она заболела. Слава Богу, все обошлось благополучно. Интересно будет послушать ее рассказ о поездке.
11 августа, 5 ч. дня. Если Маргерис Заринь вернется, спросить его, как найти адрес Бориса Чинарова, которого я оставил в марте 1918 г., когда уезжал в Москву, своим замес665
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
тителем у Луначарского. Борис мне говорил, что его фамилия латвийская -латвийское слово «чинар». Может быть такое чудо, что он живет в Риге, хотя он был старше меня лет на пять.
12 августа. Час дня. Теперь не читаю, а уже перечитываю некоторые главы книги Кросса. Надо будет узнать, были ли о нем отзывы и какие, если были.
Сегодня утром, да и сейчас, в час дня, погода пасмурная (а рано утром был сильный дождь), но от 11 до 12 ч. я все же гулял вдоль берега совершенно неузнаваемого моря. Какая- то смесь серого и бледно-коричневого цвета. Но воздух остается все же морским. Л<идия> И<зраилевна> и наша соседка по табльдоту Мила с сыном Вовой поехали кататься на ракете (по реке). Записывались они на билеты заранее и только сегодня утром их получили. Я думал, что они откажутся от поездки в такой пасмурный день, но они все же поехали.
12 авг<уста>, перед пятичасовым чаем. Виктор Николаевич Ильин35 действительно очень любезен и доброжелателен. Мы с Лид<ией> Изр<аилевной> сдали в ЦДЛ бумаги поликлиники насчет слух<овых> аппар<атов> в пятницу 1 августа в конце дня, так что он мог его получить только 6 авг<у- ста> (т.к. по понед<ельникам> он не бывает), а сегодня я уже получил от него копию бумаги Прав<ления> СП, зам. министра здравоохранения Герасимова36, с просьбой предоставить мне слуховой аппарат. (Дело идет о недавно полученных министерством новых японских сл<уховых> аппар<атах>, более усовершенствованных на данном этапе). Любезна и Нат. Старосельская37 (секретарь), которая оформляла бумаги.
9 авг<уста> 1974. Получил письмо от Д.В. Ознобишина, а также копию его письма к Д.С. Лихачеву38.
Посылаю Вам копию письма Лихачеву. А письмо Лихачеву начинается так:
Дорогой Дмитрий Сергеевич!
Я вычитал у Кольриджа невероятно глубокую мысль, которая подтверждалась необходимостью не смешивать мысль и слова. Вот она: «Стихи - тот вид сочинений, который противоположен научным трудам тем, что непосредственной целью ставит себе не истину, а удовольствие» (стр. 183-184)39. Я ду666
1974 год
маю, что предложение Р.А. Ивнева выпустить в Памятке40- слова: «глубокий» и «изящный» - единственно правильное, так как они позволяют сохранить главное. В серии издаются памятники мысли и слова. Академия Наук не может не видеть этого качественного различия, этих качественных граней между памятниками, не считать эти памятники основой основ серии «Литератур<урные> Памятники». Я в восторге от этой мысли Кольриджа потому, что подлинное удовольствие нахожу в понимании истины, ставлю ее выше всего. И не вполне понимаю тех, которые уходят от истины к удовольствию. Хотя я понимаю, что в жизни необходимо и то, и другое. Все это еще раз заставляет <думать> над известным изречением «Истина мне дороже»41. Жду ответа о Памятке.
Ваш Ознобишин.
13 августа. Вечер. Письмо очень интересное, но когда увижу Ознобишина (е. б. ж.), то скажу ему, что на 5<-й> строке его письма противопоставляется истина удовольствию. А на 7-й строке: подлинное удовольствие нахожу в понимании истины. Получается противоречие. В первом «удовольствие» правильно. Во втором «удовольствие» надо заменить другим, более подходящим.
14 авг<уста>. 5У1 дня. Ответил Ознобишину. Утром получил письмо от Тат<ьяны> Зах<аровны>. И сейчас же ответил. Опущу письмо, когда пойду гулять.
15 авг<уста>, утро. Вчера закат был фантастический. Облака превращались то в готические замки, то в многоэтажные дома со светящимися окнами. Долго гуляли вдоль берега моря с Лид<ией> Изр<аилевной>. Сегодня солнечное утро. За завтраком решили поехать на такси в Ригу (после обеда, где-то в 3 ч. дня, вместе с нашими соседями по табльдоту).
15 авг<уста> 9 ч. в<ечера>. Юрмала. Людмила и Вова любезно предложили пойти за такси и привезти его тому месту, где висит п/я. Мы с Лид<ией> Изр<аилевной> ждали недолго. Таксист подвез нас в Ригу. Не буду повторяться, как приятно ехать по латвийским дорогам. Я считал, что таксист повезет нас обратно, но оказалось, что он не может. Выса667
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
дил он нас около универмага. Людмила и Вова пошли за покупками, а мы с Лид<ией> Изр<аилевной> тщетно искали стоянку такси. Когда нашли, то увидели такую очередь, что не было смысла ждать. Искали Красный Замок, но не нашли, а адрес Ник<олая> Лед. я забыл в Москве. Очень устали и раз нельзя было найти такси, спросили, как дойти до трамвая до вокзала. Взрослые куда-то торопились и, указав направление, исчезну- ли, успев сказать нам, что «вот эта девочка вам покажет». Девочка (лет 8) оказалась замечательной. Она нас повела по улицам. На одной из них ее остановили молодые родители. Оба очень приятной наружности. «Ты куда?» - спросили девочку. Она объяснила. Родители не возражали. Отец нагнулся и вынул из кармана платьица девочки ключи от квартиры. Мягко улыбаясь, он сказал: «А то когда ты еще вернешься?» Потом девочка довела нас до остановки и поехала с нами, чтобы сказать, когда надо будет выйти (так как поезд до самого вокзала не доходил).
Мы с Л<идией> И<зраилевной> были изумлены этим «самоотверженным ребенком», который при прощании с нами ни за что не хотел (и не взял ей предложенных денег «на мороженое»). Наконец у вокзала Л<идия> И<зраилев- на> умудрилась поймать такси вне всякой очереди, и мы доехали до самого нашего Дома тв<орчества>. Было около 6 ч. в<ечера>. Через час был ужин, после которого Л<идия> И<зраилевна>, Людм<ила> и Вова пошли в кино, а я вернулся в свою комнату. Мне казалось в Риге, что я очень устал, но сейчас я уже успел отдохнуть, но гулять не тянуло. Начну перечитывать шедевр Иан<на> Кросса.
18 августа. Юрмала. Днем. Два дня была совсем летняя погода, и все начали уверять друг друга, что бюро погоды давно предсказывало, что вторая половина августа будет теплой. Однако предсказание не исполнилось и сегодня опять холодный ветер.
Вчера получил очень милое письмо от «Алеши Карамазова» и сейчас же ответил. Лид<ия> Изр<аилевна> познакомилась с очень пожилым латвийцем (вероятно, писатель), лет 80-ти. Он ей рассказывал, что в давние времена на побережье приезжали в карете и якобы купались чуть ли не во фраках, а теперь... и т.д. Я думаю, что он, скорее всего, балагурит, желая высмеять «нынешние нравы», но и это 668
1974 гад
абсурдно. Я помню пляжи давнего времени* и они ничем не отличаются от теперешних.
Сегодня воскресенье. Пока нашего знакомого артиста (и мемуариста) Маргиса Оттовича еще нет. Он обещал нам приехать 18 августа. Он понравился Лид<ии> Изр<аилевне> и мне, как остроумный собеседник и, вероятно, хороший человек.
1974. 19 августа. 5/4 ч. дня. После обеда писал письма Е.Н. Правдухину, Коле Ивневу42 в Армию, Виктору Верста- кову. Вышел прогуляться, опустил письма в наш п/я, потом вышел к морю. Раздумывал, спускаться или нет, сидел на верхней скамеечке. Прошло минут десять. Я надел очки, чтобы посмотреть, «как себя ведет море». И вдруг вижу, поднимаются по лесенке Самсонов43 и его жена. Мы вспомнили, как в 1946 году летом сидели у меня на балконе в гостинице «Рица» и любовались закатом на море. (Большая гост<иница> «Абхазия» тогда еще не была построена.) Это было 28 лет тому назад, и я, и, должно быть, они помнили эти несколько вечеров, которые мы проводили вместе. У меня был почти разрыв, у них - медовый месяц любви. Оба они сохранились хорошо. Особенно она. В Сухуме он была в юбке, а здесь сейчас в мужских брюках. Кстати, здесь почти все дамы и, особенно, молодые девушки - в брюках.
Вечерний Сухуми, ночной Сухуми. Звезды на небе. В море огни пароходов. Теперь все это кажется волшебным сном.
19 авг<уста>. 5 ч. дня. В кафе встретил Эму Фейгина с его Симой. Лид<ии> Из<раилев>не они нравятся. Перед этим познакомился с ростовским писателем Змеевым с женой. Он - очень симпатичен. Она тоже. Но ее немного портит, что она в разговорах и манерах себя держит подчеркивая, что она жена писателя. Это особенно чувствовалось, по сравнению с тем, как просто себя держит Сима Фейгина.
19 авг<уста> (перед ужином). Записываешь машинально и кажущееся интересн<ым>, и просто так, от нечего делать. В Москве, в суете всяких дел, берешься за дневник сравнительно редко. Лид<ия> Изр<аилевна> рассказала мне про скандал, разыгравшийся здесь несколько дней тому назад. Жена журналиста Полякова(по счету Зики44 в Москве, кажется, 3-ья), она гораздо моложе его. И вот без всякого предупреждения она 669
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
поехала одна с компанией мужчин в Ригу в ресторан и вернулась около часа ночи якобы пьяная. Утром, во время завтрака (их столик рядом с нашим), <муж> начал кричать на нее. Два дня они приходили к табльдоту в разное время. У нее дочь от другого брака, лет 10-11, и она, конечно, все слышала. Но потом все уладилось. Они приходят вместе и любезно разговаривают.
Вова, 12-лет<ний> сын нашей соседки по столу Людмилы, очень смышленый и остроумный мальчик, сообщил, что до этого за ней ухаживал какой-то молодой грузин, «бросив», как выразился Вова, «свою девушку». Но грузин этот вскоре исчез.
20 ав<густа>, около 10 ч. в<ечера> (после прогулки). Сегодня вечером было холодно, ветер, но я надел драповое пальто и совершил большую прогулку вдоль берега один. Лид<ия> Изр<аилевна> с Людмилой и Вовой пошли в кино.
Завтра не забыть ответить Виктору Верстакову. (Сегодня утром получил от него письмо. Он, оказывается, в деревне Псковской обл<асти>, у него отпуск, и моих двух писем в Москву получить не мог.)
21 авг<уста> около часу дня. Сегодня все солнечное утро ушло на получение заранее заказанных билетов в Москву. Вместо того чтобы прислать билеты в конверте администрации Дома, сюда приехала кассирша из Риги и раздавала билеты в комнате администрации. Образовалась длинная очередь. Лид<ия> Изр<аилевна> взяла на себя это нудное дело, а я разгуливал по двору Дома, не имея возможности ни пойти к морю, ни пройтись по нашей большой аллее. Я сказал Кл<авдии> Фед<оровне> Платоновой шутя, что это неудобство создано, вероятно, с хорошей целью: чтобы отдыхающие могли бы проститься друг с другом, т.к. в остальное время все занято прогулками или процедурами. Кл<авдия> Фе- д<оровна> улыбаясь, ответила: «Пли для того, чтобы на прощание поспорить и поссориться, как это часто бывает в очередях».
Лид<ия> Изр<аилевна> подошла к Мариэтте Шагинян и спросила ее насчет эпизода в Баку (юбил<ей> Низами). Она спросила меня о подробностях и сразу вспомнила этот эпизод 670
1974 год
у развалин храма огнепоклонников и сразу вспомнила, что это было не в 1948 г., а в 1938<-м>, во время подготовки к юбилею, когда я приезжал в Баку с Датико Арсенишвили. Я рассказал Мариетте Сергеевне, что этот эпизод записан в моем дневн<ике> 1938 года43 и что теперь я могу уже уверенно сказать, что память не изменила ни ей, ни мне.
21 августа, 10% <ч.> вечера. Зашел разговор о том, что здесь отдыхает очень много иностранцев, не говоря уже о приехавших из Венгрии, Польши и соц<иалистических> республик и со всех концов нашей страны. Подтвердилось то, что мы с Лид<ией> Изр<аилевной> знали, - как трудно было получить путевки в Дубулты. Но не для нас. Мы получили ее молниеносно. По этому поводу я сказал Лид<ии> Из<раилев>не, что мы попали сюда «через Ильинские ворота»46.
Погода сегодня хороша, но все же холодновато. Бывают иногда такие ощущения, что всем абсолютно доволен: прекрасный курорт, прекрасные комнаты, вполне приличное питание и приятные люди, а все же тянет домой в Москву.
Когда-то я не представлял себе, как можно жить не в Петербурге. Куда ни уезжал, всегда тянуло домой в Петербург. И вот теперь Петербург как будто на другой планете. Ленинград по-прежнему прекрасен, но он уже не мой, а Москва - моя. Тифлис мне казался моим до 1908 года, когда я переехал в Петербург. Но в памяти моей Тифлис и Петербург сохранились во всем своем блеске.
23 ав<уста>, 12 ч. дня. Сегодня надо отправить письма Толе (сыну Р. С.) и Жене Анд. в Златоуст, Виктору Верстако- ву и Бор. Попову. Вчера отправил письмо Алеше «Карамазову».
24 авг<уста> 1974 <г>. Сегодня нас просил зайти к нему в номер семидесятипятилетний латвийский поэт Эйжен Августович Веверес47. У него очень интересная биография: «Четыре страшных года, семь фашистских лагерей и тюрем. Скорбный и величественный путь скорби и мучений» (стр. 64). В журнале «Уральский следопыт» № 7 -1974 г. большая статья о нем Александра Воловика48. Я помню хорошо, что в «Лит<ературной> Газ<ете>» была большая статья о нем не то Озерова, не то Осетрова49 с большими цитатами из его книги «Сажайте розы в эту проклятую землю»50. А когда я 671
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
его спросил, читал ли он эту статью, он сказал: «Нет». И даже не знал о ее существовании.
Не забыть найти эту статью и прислать ему в Ригу.
25 августа, 12 ч. 10 м<инут>. Волшебное утро. Это я написал ровно в 11 ч. 40 м<инут> утра. И вдруг будто сглазил. Солнце скрылось так стремительно, будто за ним погналась орда облаков. Я не уверен, что еще через минуту эта самая орда не убежит от солнца так же стремительно, как оно убегало от нее.
Вчера я записал о «визите» к поэту Веверес, но пропустил эпизод, с которого началось знакомство. Первый раз я увидел его в нашем маленьком кафе, примыкающем к табльдоту. Он сидел за одним столик<ом> со мной и рассказывал что-то девушке в черных штанах. Она записывала его слова в блокнот. Я принял его за немецкого поэта из ГДР. Через два дня Лид<ия> Изр<аилевна> сказала, что встретила его в вестибюле. Он сказал ей по-русски: «Какая сегодня плохая погода». Потом они разговорились, и он рассказал о себе, что он латв<ийский> поэт, который выпустил в Москве свою книгу в 1965 г.51, т.е. 20 лет тому назад, когда ему было 65. Теперь ему 75 (а я в первую встречу дал ему 60). В тот же день мы с Лид<ией> Изр<.аилевной. встретились с ним у моря, и она познакомила нас. Мы долго говорили, вернее, он долго говорил о себе. При прощании мы условились о встрече. Он пригласил нас к себе в номер. Об этом у меня уже записано. Посмотрел на часы. Ровно 12 ч. дня. Солнце больше не появлялось, но нет ветра и тепло. Дверь на балкон у меня открыта настежь. Пойду к морю. Мы условились с Лид<ией> Из- р<аилевной> что она будет меня там ждать. Вероятно, будут и наши милые соседи по столику в стол<овой> Мила и ее сын Вова.
Вчера, когда мы все вместе возвращались с пляжа, около 10 ч. в<ечера>, Вова выкидывал такие гимнастические фокусы, что у меня сердце замирало. Я сказал Миле, чтобы она не слишком позволяла бы ему увлекаться «цирковыми прыжками».
25 авг<уста>. 2 час. На пляже встретил Слободскую52. Она рассказывала всякие забавные истории Лид<ии> Изр<аи- лев>не и мне. Лид<йя> Изр<аилевна> осталась на пляже. А я вер672
1974 год
нулся в свой номер. По дороге встретил приятного на вид человека средних лет (скорее старого). Он познакомил меня со своей женой, очень симпатичной. Живет он во флигеле, который здесь, по его словам, называют «Дом с привидениями», комн<ата> № 6. Он зайдет ко мне. Тогда выясню фамилию. Он говорит, что нас познакомил в 1941 году моск<овский> корреспондент ТАСС. Я понял, о ком он говорит, но фамилию забыл. Он сказал, что «занимается литературой» и пишет мемуары.
26 августа 12 ч. дня. Сегодня утром после завтрака с Лид<ией> Изр<аилевной> прогул<ялись> вдоль берега моря. Встретили супругов Самсоновых. Опять вспомнил Сухум 1946 <г.>. Сегодня море совсем не было похоже не только на Черное море, но на само Балтийское. Его как будто не существовало. Было только одно серое сукно, а в его складках спряталось небо и море. Но воздух теплый.
На берегу стояла женщина и кормила хлебом чаек.
Все же здесь в любую погоду хорошо дышится.
26 ав<уста>. 9% ч. вечера. После ужина Л<идия> И<з- раилевна> с Милой и Вовой пошли в кино, а я отправился к морю. Не знаю, как утром, но в 8 вечера до девяти была особенная тишина, не похожая на обычную. Не плескал<ись> волны, не хрустел песок, не разговаривали> курортники. Было такое впечатление, как будто я смотрю «немое кино».
27 авг<уста>. 11 ч. 15 м<инут>, утро. Л<идия> И<зраилев- на> узнала, что вызывать такси на вокзал очень опасно, т.к. администратор Дома не связана с ГАИ и никаких обязательств «доставлять курортников» на себя не берет. Вместо этого она, имея свой автобус, «доставляет курортников» по записи. Так что Л<идия> И<зраилевна> встала сегодня рано утром и записалась на четыре места: два нам и два Миле и Вове. Билеты у нас уже на руках. Автобус отойдет 30 ав<густа> после обеда, т.е. в 3 часа дня, и довезет нас до рижс<кого> вокзала. Мы с Л<идией> И<зраилевной> имеем билет на поезд № 2, отбыва- ющ<ий> в Москву в 6 ч. в<ечера>, а Мила с Вовой - в поезде, от- ходящ<ем> через час, в 7 (т.к. билеты они купили еще в Москве).
«Проблема» отъезда решена. Утром гулял с Л<идией> И<зраилевной> по берегу моря. Л<идия> И<зраилевна> осталась еще на пляже, а я вернулся в свой номер.
43 Р. Ивнев. Дневники
673
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
27 ав<густа> 10/4 вечера. В «Комс<омольской> Правде» печатается 7-я или 8-я статья бесспорно талантливого журналиста Валерия Аграновского53 «Остановите Малахова»54. Это очень своеобразный психол<огический> опыт, устанавл<ива- ющий> связь совершенных преступлений с прошлым правонарушителя и его семьей и т.д. Все это хорошо, но фактически весь «психолог<ический> материал» в перемывании грязного белья, сплетен и описании времяпрепр<овождения> внешне «культурных», но глубоко мещанских семейств, тем более что никаких рецептов не дается, хотя бы потому, что их не существует. Преступн<ость> возрастает везде и особенно в западных странах, и по-настоящему никто не может объяснить вразумительно, в чем дело. Мне кажется, что для правильного ответа надо хорошо знать историю не только со времен Геродота55, но и более далеких времен. Для глубоко знающих Историю она является азбукой, по некоторым буквам которой не знающие Истории могут только предполагать, что когда культура достигает своей высшей степени, она начинает вырождаться, т.е. возвращаться к истокам бескультурья. То немногое, что мы поверхностно знаем о событиях, начиная с Атлантиды до Древней Греции и Рима, дает основание предположить, что человечество само себе роет яму.
Бернард Шоу56 42 года назад (в Ленинграде)57, выступая по радио, сказал (цитирую по памяти): «Человечеству грозит гибель, если западные страны не пойдут по пути Ленина». Для западных журналистов это был «обычный парадокс Шоу», а на самом деле Берн<ард> Шоу говорил искренне то, что он думал. Его мудрому совету западные политики не последовали. И, если и в будущем не последуют, то предсказание Берн<арда> Шоу может исполниться.
Все это гораздо важнее и серьезнее, чем попытки психологически объяснить, как «зарождаются преступления». Автор вместо кита подсовывает нам кильку. Трудно понять, чем руководствовалась редакция «Комс<омольской> Правды», печатая этот огромный, но никчемный фельетон.
27 ав<густа>, И ч. вечера. Сегодня около 4 час. дня ко мне зашел латвийский писатель Эйжен Веверс и принес мою книгу «У подн<ожия> Мтацминды», которую я ему дал прочесть. Зная, что я уезжаю скоро в Москву, он сказал, что с большим сожалением ее возвращает, т.к. не успел прочесть до кон674
1974 год
ца. Я ему ответил, что эту книгу дарю ему на память о нашей встрече. По-видимому, он этого не ожидал, и был очень тронут. Мы обменялись адресами.
1 сент<ября> 1974. Москва. Вчера, 31 ав<густа>, приехал в Москву. Нас встретил Алеша Кар<амазов> и Юра Гусев58. На такси была большая очередь. Мы договорились с Ли- д<ией> Изр<аилевной>, что Юра повезет меня (у него моя машина), а Алеша на такси с багажом: много писем и уйма газет.
1 сент<ября>. 11 ч. вечера. Пришел Алеша. Пили чай. Вдруг звонок в дверь. Пришла Нина Волобуева. Она успела побывать в Севаст<ополе> и на днях уезжает на Волгу к родителям. (У нее 2-го отпуск.) Утром звонил Шура Зел<онд- жев>. Обещал прийти во вторник 3/IX.
2 сент<ября>. 1974. Сейчас перечел и вспомнил, что этот мини-роман принесли мне еще раньше и я, просмотрев, так же отриц<ательно> отнесся к нему и вернул Сер. Вербицкому59. Тот обиделся и сказал: «Ведь автор - крупный ученый. Его роман считается чуть ли не гениальнее многих».
Я сказал: «Мало ли дураков, которые любят такие гадости». Сер. Верб<ицкий> обиделся и сказал тогда, что хвалят не обыватели, а крупные учен<ые>.
Через месяца два я получил по почте пакет, в кот<ором> был этот мини-роман. В небольшом письме (анонимном, было написано: «Ув<ажаемый> М<ихаил> А<лександрович> Мне кажется, что Вам будет интересно прочесть эту рук<о- пись>»). Возможно, что это Сер. В<ербицкий> и прислал.
И вот теперь этот роман оказался у Бор<иса> Суша перед уходом, когда я писал письмо, перекладывал мои папки, я папку на этот раз попросил его взять с собой. Я был рад избавиться от него и, так и не прочтя полностью, дал Суше.
А Суша теперь говорит, что он не брал, ни этого романа, ни рукописей никаких. Бандитизм в перчатке дружбы.
Позавчера (31 ав<густа>) приехал из Рязани вместе с Л<и- дией> И<зраилевной>. Нас встретил Алеша Карам<азов> и Юра Гусев. Сегодня приехал Толя (Отд.) и Саша Ознобишин. Саша приготовил обед не хуже повара.
675
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
<Середина сентября?>. Мария Семеновна Крафт, лет 50- 55, главбух изд<ательст>ва «Сов<етский> Писат<ель>». Очень симпатичная и вежливая. Если войдешь в комнату и увидишь, что она очень занята, и невольно захоче<шь> уйти, она, несмотря на занятость, обязательно скажет: «Заходите! Заходите!» Войдешь и лишь только начнешь произносить «извинительную» фразу, что отрываешь ее от дела, как она скажет: «Дела у меня беспрерывны, ведь на то я и сижу здесь, чтобы отвечать на вопросы посетителей».
Но вот как-то спрашиваю Бориса Яковлевича Шеперови- ча60 (сотрудн<ика> изд<ательст>ва):
- Как поживает главбух, которая, по вашим словам, работала в изд<ательст>ве около 20 лет и весьма симпатична? Я забыл ее фамилию.
- И хорошо сделали, - отвечал Б<орис> Я<ковлевич>. - Ее уже нет в изд<ательст>ве.
- Где же она? - спросил я удивленно.
- Ее выгнали за склоку.
- Вы же сами ее так хвалили.
- Хвалил. Но она оказалась стервой.
Я был изумлен, но что я мог ответи<ть>. Потом полузабыл. А вот сегодня ночью внезапно вспомнил. Числа 15-17 февр<а- ля> 1974 <года> я сидел в больш<ой> комнате и перебирал архив. Звонок. Входит Б<орис> Я<ковлевич> без тел<ефонно- го> звонка. Я удивился, т.к. без тел<ефонного> предупр<еж- дения> он никогда не приходил.
Он увидел мое удив<ленное> лицо и сказал: «Вышло какое-то недоразумение. Вам должны были перечислить деньги в оконч<ательном> расчете (дней 10 тому назад моя рукопись была сдана в набор61). У вас договор далеко? Я хочу взять его с собою, чтобы завтра же бухг<алтер> вам перечислил деньги».
Мне было неудобно спросить его, для чего нужен мой договор, когда в изд<ательст>ве не только мой договор, но и его копия. И дал ему паспорт.
Прошла неделя, прошла другая, а Б<орис> Я<ковлевич> не появляет<ся>. А до этого я уже раза три справ<лялся> по телеф<ону> в сберкас<се>. Отвечали уже с некотор<ым> раздражением: «Нет!»
Звоню к Б<орису> Я<ковлевичу>. Он отвечает, что как раз собирался ко мне. Придя ко мне, он начал говорить о какой-то 676
1974 год
путанице, кот<орая> произошла в бухгал<терии>, и объяснил, что теперь уже окончательно мне завтра перечислят то, что мне причитается, и назвал сумму. Я ответил, что, по-моему, должно быть гораздо больше. Он взял карандаш и бумагу и начал считать и записывать цифры. Вышел целый столбец на больш<ом> листе бумаги, но вычислял он из расчета 200 р. за авт<орский> лист, тогда как в договоре было ясно указано 300 р. Я ему об этом сказал.
Он ответил: «Вы ошибаетесь. В договоре оплата за один авг<Ьрский> лист - 200 р.», а у меня было записано в зап<исной> кн<ижке>: не забыть, что в дог<оворе> 300 р. за авт<орский> лист. Но показывать ему зап<исную> кн<ижку> было нелепо. Он ответил бы, что я забыл, что 200, и написал 300. Я промолчал, решив поехать в изд<ательст>во и выяснить, в чем дело.
Через три дня я получил перевод и установил, что разница между моим договором и получен<ной> сумм<ой> была 1700 руб. Потом я подумал: если я пойду и даже «выцарапаю» у них эту сумму, то это будет означать, что из<дагельст>во больше никогда не напеч<атает> ни одной моей книги, а у меня найд<ется>, что можно издать.
Теперь, когда я неожиданно вспомнил имя и отчество и фамил<ию> главбуха, я решил узнать в справ<очном> бюро ее адрес и повидаться с нею, что<бы> она объяснила мне, в чем было дело, тем более что весьма загадочно ее «изгнание» из из<дательст>ва. Чтобы уволить в три дня служащего 20 лет, <надо> иметь на это право. Но ни один директор не имеет на это права.
Если кому-нибудь рассказать про это, всякий скажет, что этот рассказ из серии фантастич<еских> рассказов. Я не Шерлок Холмс, но все же попытаюсь разгрызть этот таинственный «золотой орех».
22 сентября 1974. Вечер. Разбирал архив. Нашел два хороших письма Суши из Дудинки (Краснояр<ского> Края) и не поверил самому себе, что это Суша.
23 сент<ября> 1974. Утро. Теоретически в старости человек становится менее строгим к порокам и недостаткам людей, потому что опыт долгой жизни ему показал, что безупречных людей очень мало, но практически видишь и та677
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
ких, и совершенно других, т.е. всепрощающих и, наоборот, «всех осуждающих».
24 сент<ября>. Утро. Сейчас звонил Алеша «Карамазов». Сказал, что купил для меня хоз<яйственные> вещи, как я просил, и что привезет завтра после работы. Перед этим звонок. Покровская Нат<алья> Андр<еевна>. Хвалит Алешу за то, что он очень помог им в перевозке вещей из Измайлово к ним на Плющиху. Я сказал ему об этом, а он, как всегда в таких случаях, скромно промолчал. Таких, как Алеша, я не встречал в моей жизни. Я подумал: «А может быть, все же встречал и забыл?» А впрочем, все-таки забыл и вот сейчас вспомнил: Боря Семилуцкий - брат Надежды Федоровны, с которой я познакомился в Карсе в 1912 году, когда мы ездили верхом в развалины бывшей столицы Армении - Ани. У меня есть стихотворение, напечатанное во многих моих сборн<иках> стихов:
Мы въехали верхом в разваленные стены, Остатки древнего величия Ани62.
О фантастической судьбе Нат<альи> Фед<оровны> запишу позже (если уже не записал прежде), а о Боре можно сказать то же, что об Алеше: удивительное благородство души и еще большее благородс<тво> скромности. Я встречался с ним всего два года, и то не так часто, как с Алешей. В 1914 году, через месяц после начала войны с Германией, он был убит. Об этом с большой печалью мы все прочли в газетах. Поместили в газетах много фамилий и портретов героев, среди которых выделялось его скромное и милое лицо.
Вот так одно воспоминание вытягивает, как соломину, другое и третье и т.д. Надеюсь, что судьба Алеши не будет такою печальною, если наша планета не будет уничтожена маниаком Мао63. Если же это случится, то это будет «посмертное торжество» подлецов.
24 сент<ября>. Вечер. Звонил режисс<ер> Трауберг64. Просил принять его ученицу Светлану. Она интересуется моими воспоминаниями о М.А. Кузмине. Я сказал, чтобы она позвонила числа 2-4 октября.
678
1974 год
25 сент<ября>. Вечер. Прочел сегодня в «Известиях» на 2-й стр<анице> статью под заголовком: «Прибытие принца Голяма Реза Пехлеви»65 и вспомнил, как мать рассказывала, кажется в 1910 году, когда я приезжал в Карс из Петербурга, что по<л>ковник Чернозубов, который в то время был командующим Особой (резервной) бригадой66, расположенной в Персии по соглашению с персидским правительств<ом> на территории Персии, <говорил> о своем бывшем денщике, молодом персе, который с удивительным мастерством чистил ему сапоги67. (Может быть, он и не числился официально его денщиком, а был в числе прислуги, предоставленной ему шахом <Ахмадом>68, или вольнонаемным.) Но дело не в его офиц<иальном> положении, а в том, что он был удивительно ловок и сообразителен и умудрился поступить в школу юнкеров и, закончив ее, сделался офицером, а вскоре каким- то образом по воле «его величества случая» войти в доверие к самому шаху. В 1941 году он был уже военным министром Персии69. А так как шах держался ориентации Гитлера, то по соглашению Англии, Франции и Сталина на шаха был сделан нажим и он добровольно покинул Персию, отказавшись от престола70. Не знаю, как это получилось, но таково было объявление военного министра Голивата Пехлеви. Одновременно с этим он попросил Сталина, Англ<ию> и Франц<ию> расположить их войска на территории Перс<ии>. Не помню также, был тот бывш<ий> шах тем самым, который возвысил Пехлеви, или его сын, наследник престола. Вероят<нее> всего наследник. Таким образом зародилась в Персии династия Пехлеви.
Но в истории это случалось не один раз. Например, у нас бывш<ий> крестьян<ский> мальчик Меншик<ов> при Петре II, которого он женил на своей дочери (кажется, Елисавете или Екатер<ине>), был факгичес<ки> императором России71. Как теперь установлено точно, и Павел I был сыном чухонской крестьянки из Курлянд<ии> (см. книгу Кросса о Михельсоне, изданную эстонск<им> изд<ательст>вом и пер<еведен- ную> на русск<ий> яз<ык> в 1972 г.72).
P.S. Самое «главное» упустил. Когда мама рассказыв<ала> мне, как полковник Чернозубов говорил о своем денщике, то он, в сущности говоря, предсказал, что его денщик «далеко пойдет».
P.S.2 США не принимали участия в этом соглашении Персии с тремя державами, т.к. объявили войну Гитлер<овской>
679
Рюрик Ивнев, ДНЕВНИК
Германии [поздно], после нападения японского флота на ам<ери- канскую> базу Пирл-Харбор73, а до этого, когда США «колебались», согл<ашение> 3-х дер<жав> с Персией было принято ими «очень кисло».
25 сент<ября>. 11 ч. вечера. Вчера вечером был Дмитрий Владимирович Ознобишин с «коробкой», в которой, если приходит ко мне их «Дома Ученых»74, приносит мне два обеденных вторых блюда, на этот раз «молдавские лангеты». Он очень заботится о «моем питании», а, зная, что я не каждый день езжу обедать в ЦДЛ, старается, чтобы у меня всегда была «обеденная еда», ибо считает, что масло, сыр, яйца и молоко не могут заменить «настоящий обед». Сегодня днем пришел его сын Саша. Хотя они «не в ладах», вопреки считаю<щемуся> у нас мнению, что нет никакого «конфликта» между поко- лен<иями>.
Саша Ознобиш<ин> был моим офиц<иальным> секрета- р<ем> 10 лет тому назад в течение двух лет и очень привязался ко мне. Я смягчаю их отношения, хотя достигаю своей цели не всегда. Уж очень глубокая трещина в их отношениях. В одном они согласны, что мне нужно правильное питание, как у всех, а не питание «по вдохновению». И вот он принес сегодня массу продуктов, приготовил «настоящий обед» из трех блюд плюс «болгарский виноград» и теперь <си- дит> в соседней комнате над своими записями. Он работал в каком-то Инст<и7уте> информац<ии>73. А я перебираю свой архив, время от времени берясь за свои записи в дневнике.
Вот сейчас я нашел старую запись на старой папке «времен Очаковских и покоренья Крыма»76. Выписал я четверостишие Каролины Павловой77, поэтессы 1840-ых год<ов>, которую воскресил Валерий Брюсов78.
Мне стыдно за него и больно;
И вместо песен, как сперва, Лишь вырываются невольно Из сердца горькие слова79.
Эти строки я вспоминал уже более пол<у>года, когда Суша из «лучшего друга» превратился в самого настоящего подлеца. Но вместо ненависти к нему, которую на моем месте питали бы к нему все, я чувствую большую жалость к нему, ибо знаю, что он «жертва проклятого алкоголизма». Его жена 680
1974 год
Катя, которая с ним развелась, говорила своей подруге, которая пыталась защитить Сушу тем, что все м<у>жья пьют, сказала: «Пьют по-разному. Одни пьют, но не спиваются, а он не только спивается, а уже спился».
Друг Суши Бове Паша несколько раз договаривался с хорошим доктором, который брался вылечить Сушу, а тот, всякий раз согласивш<ись>, всякий раз надувал и не приходил. Так что ненавидеть можно преступление, но ненавидеть больного за его болезнь, не знаю, как другие, но я не могу.
Ночь на 13 октября. На днях звонил В.Г. Белоусов. Сказал. что узнав, что я болен, обеспокоился, и спросил, не надо ли мне какой-нибудь его помощи. Я поблагодарил. Меня очень тронуло его отношением ко мне. Такое же, как во время болезни в 1971 г. Он продолжал разговор: «Кто за вами ухаживает?» Я ответил: Саша Ознобишин, его отец Д<митрий> Вл<адимирович>, Алеша «Карамазов», Митин80 и др.
Сейчас под впечатлением этого разговора, бывшего вчера, мне приснился сон, в котором Вл<адимир> Гер<манович> говорил о каких-то документах, связанных с Есениным. Это было в 2!/г ч. ночи. А лег спать в 10 ч. в<ечера>. Кстати, спала температура. Около 36,6.
Пока держал термом<етр>, перекладыв<ал>. И гениально и неверно. Я говорю о попавшихся на глаза вырезках. Уж очень интересно, завтра... толстовское е<сли> б<уду> ж<ив>81, то выпишу.
23/XIL Понедельник. Не ошибаются только покойники и плакаты. Великий Ленин сказал: «На ошибках мы учимся»82. Но, кроме ошибок, бывают высказывания под горячую руку, о которых потом мы сожалеем.
Но Есенин умер, и поэтому его характеристика поэта Клюева так и осталась им не опровергнутой.
Цитата: «Прочел ст<ихи> Клюева, и в клетке сдохла кана- рей<ка>*83. Но сам Есенин в своей крат<кой> автоб<иогра- фии> говорил о том, что он был в юности под влиянием Клюева64. Из этого вытекает, что Клюев помог Есен<ину> в какой-то мере сделать<ся> большим поэтом.
Недавно в «Лит<ературной> Газ<ете>» была большая обзорная статья, отдавшая должное своеобразн<ому> и ин- тересн<ому> творчес<тву> поэта Клюева.
681
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Я часто встречал<ся> с Николаем Алексеев<ичем> Клюевым в дорев<олюционном> Петербурге, а после Вел<икой> Окт<ябрьской> Рев<олюции> и в Петрог<раде> и в Москве. Поэтому мне хотелось бы, оставя в стороне его творчество, о котором писалось и, несомненно, будет еще писаться в будущем, рассказать про некоторые любопытные эпизоды из его жизни.
Кстати, надо отметить, что он был глубоко образованным, не говоря уже о глубоком знании старин<ного> русск<ого> быта, особенно северного. Он был уроженец Олонец<кой> губернии. Но, подобно гамсуновскому Нагелю85, он скрывал от всех хорошее, что было в нем, и старался показать<ся>, особенно в петербург<ских> гост<иных>, полным невеждой. Это и породило разноречивые мнения о нем в лит<ератур- ных> кругах. Одни считали его оригиналом во всем: и в творчестве, и в жизни, другие называли его комедиантом. Как бухгалтер выщелкивает на счетах цифры исследуемых сумм, так годы выщелкивают истинную «стоимость таланта» и самой жизни поэта. Я уверен, что будь Клюев жив, то он сам бы теперь смеялся над некоторыми своими водевилями, в котор<ых> он делал себя актером. Чувствую, что это слишком длинное продислов<ие> для мален<ькой> новел<лы> «Чудачества Ник. Клюева»; но оно необходима, так как о Клюеве публика почти ничего не знает86.
В 1915 г., когда я стал печататься не только в футур<истских> журналах и альманахах, дамы-патронессы, которые были <го- товы> в Петербурге давать деньги, пытались привлечь меня в свои кружки, начиная от баптистов, кончая известным в ту пору «религиозн<ым>» салон<ом> г-жи Швартц на Знаменской ул. Из любопытства я соглашался посещать хотя бы по одному разу эти салоны. И вот как-то в салоне Швартц я неожиданно встреч<аю> Ник. Клюева. Он тогда, да и гораздо позже, играл роль крестьянина, который, попав в столицу из глухой провинции, изумляется всему, что видит. Я пришел поздно, когда Клюев уже кончил читать свои религ<иозные> былины. Как раз в этот момент к нему подошла какая-то светская дама:
- Николай Алексеевич! Я в восторге от вашего чтения. Не говоря уже о содерж<ании> былин, вы читаете божественно. Сделайте милость. На днях у меня собираются любит<е- ли> вашего творч<ества>.
682
1974 год
Клюев слушал ее, опустив глаза, [переминаясь с ноги на ногу] словно сводило в коленях, но и словно ее похвалы его смущали до того, что вот-вот он сгорит со стыда.
Дама продолжала:
- Дорогой Николай Алексеевич, ради Бога не откажите, приез<жайте>. Я пришлю за вами машину.
Клюев нахмурился:
- Нет, нет, на машине я не поеду. Машина-это дьявольское изобретен<ие>.
- Ну тогда я пришлю за вами карету.
После небольшой паузы Клюев спросил:
- Карету? Это такой черный ящик?
-Да, да, - обрадовалась дама, - совершенно верно. Вроде черного ящика. И домой доставят вас в этом ящике.
Клюев сделал вид, будто он колеблется:
- Но... этот ящик будут везти лошади?
- Ну, конечно, лошади, самые настоящие лошади.
Клюев опять сделал вид, что он призадумался.
И наконец изрек:
- Ну, ежели на лошадях, я приеду к вам.
1 9 75 год
Ночь на 3 февр<аля> 1975. Трудно себе представить, что такой знаменитый русский историк, как Н.И. Костомаров1, главным доказательством, что царевич Дмитрий, как всем известно, больной падучей, не мог зарезать себя сам только потому, что при ранних приступах этой болезни, наносил повреждения не себе, а другим, и «объел» руки у Ондреевой - дочери Нагова2.
Далее идет выписка из протокола Следственной комиссии, во главе которой был Василий Шуйский: «С больным мальчиком делаются по временам припадки, и в один из этих припадков он заколол себя в горло ножом». Костомаров считает это «величайшей невероятностью» в том смысле, что в припадке этой болезни он должен был не себя заколоть, а кого-нибудь другого, как, например, в попытке «съесть руку дочери Нагова».
Но ведь падучая болезнь не меняет своей формы, и как было в 1591 <-м>, так осталось и потом.
Не надо быть врачом, чтобы знать, что сущность этой болезни - припадки, при которых человек как бы теряет сознание, и нет ничего невероятного в том, что он может заколоть и себя, а не только других. Николай Костомаров этого не понял. Он был просто под гипнозом данной версии об убийстве Дмитрия.
Стр. 459. Собр. соч. Костомарова, тома XII, XIII, XIV3.
10 мая 1975 г. Когда Есенин решил сжечь наши письма, я согласился, но потом мне стало жаль расстат<ься> с ними и я начал обдумывать, как бы, не обманывая Есенина, не уничтожать того, что мне было так дорого. Времени было очень мало. Есенин торопил меня, т.к. он собирался уезжать из Петербурга. Тогда я решил хотя бы переписать их, что мне и удалось.
1975 год
И письма были сожжены на глазах Есенина. Я чувствовал себя виновным и тщетно искал оправдания. Но тогда я не смог себя оправдать. Вчера 60 лет, оправдал себя полностью.
P.S. Так как эти письма принадлежали не Есенину и мне, а всей нашей стране4.
Ночь на 28 мая 1975 г. Москва. Вспоминаю Японию. 1927 год5. Роскошный парк на огромной скале над морем. Надо подниматься по извилистой дороге, на каждом повороте надписи на японском, французском, немецком, английском. Цитаты из Библии, Корана и других религий. Гид японец рассказал, что эти надписи сделаны после того, как участились самоубийства людей, поднявшихся на скалу, чтобы броситься в море. А о себе он сказал, что почувствовал однажды, что, не умирая, он умер, продолжая жить так же, как и прежде, но заметил, что все повторяется, и он как бы кружится в небольшом количестве дней. Он вопреки этому спокойно жил и наблюдал, ожидая, что будет дальше. Он был уверен, что это случилось только с ним, и считал это не чудом, а открытием нового, еще не прочитанной страницы истории планеты, на которой мы живем, размышляя по этому поводу и строя гипотезы.
В сер<едине> июня.
БРЕДОВАЯ БОЛТОВНЯ СУШИ 1, Журнал « Человек и Закон»6
«Я пришел к Ахто-Леви7 без телеф<онного> звонка, застал его пьяным, выпили еще с ним, потом чуть не подрались, ну а потом я заставил его устроить мне эту командировку в Новосибирск».
2. После приезда
Вопрос, Ну, как там было?
Ответ, Ничего не делали. Пьянствовали, ездили на рыбалку в запретную зону, опять пили. А начальник их пил су- х<ое> вино. Я подошел к нему и хлопнул по плечу. Сказал: «Давай пить водку, а не вино». Он засмеялся: «Давай!» Выпили водки. Ко мне подошел сотрудник и говорит: «Генерала по плечу не хлопают». Генерал был в штатском. Это их главный начальник. Посмотрел на него - смеется. Говорит мне: «Вот таких парней я люблю».
685
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
4/VII. Заходил Юра Мельник<ов>8. Взял для журн<ала> «Наш совреме<нник>»9 два стих<отворения> о Есенине:
1) Акростих10.
2) Неужели серая пуля.
9/VII. Среда. Был поэт Никита Пономарев". Он прочел свое новое стих<отворение>. Мрачное, но талантливое. Говорили о мол<одых> поэтах. Я его упрекнул в том, что он «не признает» ни одного из них. Речь шла о совсем молодых, лишь начинающих печататься. Он отвечал: «Не могу же я хвалить, если мне не нравятся».
Я сказал ему, что надо быть «объективнее» и не забывать, что мы критикуем «начинающих», а не устанавливаем поэтов. Но мои слова не возымели действ<ия>. Он «вежливо» откланялся, но не изменил своего отношения к людям.
Среда 23/VII. Весь день дома. Обед приготов<ил> Саша Мал.
Поехал в гараж, помог Юре Гусеву докончи<ть> ремонт «Волги».
В 7 ч. приехал с Юрой Гусевым. Он отремонтировал машину. В 10 вечера Саш<а> не уехал в Рязань.
24/VII - Четверг. Неожиданно вернулся из Рязани Саш<а> Мал.
28 апр<еля> <1>975 <г.>.
У Долгих прудов
Мытищ<инский> р<айо>н
Везли мои машины на прицепе с Вас. Гр. Щербаковым.
31/VII Четверг. Был Юра Власов и Платон. Обедали, говорили о машине. Юра Власов вспоминал о мол<одых> поэтах Алике и Сереже, просил просмотр<еть> их стихи. Мне помнится, что в начале июля Сережа приходил.
Получил письмо из парткома, просили к 30 сент<ября> прислать для сборника «Куба - Москва» переводы стих<о- творений> куб<инских> поэтов или свои, посв<ященные>. Кубе.
19 77 год
Сон В НОЧЬ С ПЯТНИЦЫ 19<-ГО> НА СУББОТУ 20 АВГУСТА 1977 <г.>
Я только что лег спать. Меня почти тотчас же разбудил сильный стук в дверь.
- Кто там? - спрашиваю я.
- Вам телеграмма, - отвечает почтальон.
- От кого?
-Сейчас скажу... От вашего секретаря - Платона Афанасьева.
Я был удивлен, потому что в нашей работе в настоящее время нет поводов для телеграмм.
Я нехотя подымаюсь с постели и иду к входным дверям. Почтальон просовывает мне телеграмму. Я беру ее и подхожу к письменному столу, чтобы ее прочесть. В этот момент раздается телефонный звонок. Подымаю трубку. Звонит хорошая знакомая Таня Захарова.
- Я только что получил телеграмму и еще не успел ее прочесть.
Я беру телеграмму и читаю:
«Рюрик Александрович!
Литературная газета напечатала мое письмо к Вам по Вашей просьбе.
Привет. Ваш секретарь Платон Афанасьев».
Я читаю с недоумением текст телеграммы, ибо никаких поводов для этого не было и никогда я его об этом не просил. Платон Захарович также был изумлен, так как был в курсе всех моих дел.
Я, рассерженный тем, что был разбужен 3 раза, бросил телеграмму на письменный стол и лег спать. И вот, точно в кинематографе, началась серия разного приключенческого, граничащего с фантастикой.
Но, однако, это не помешало тому, что надо еще раз прочесть текст телеграммы. На письменном столе ее нет.
687
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Измученный ее исчезновением, я подумал, что, может быть, я забыл и положил ее в другое место. Но после тщательного осмотра письменного стола, порывшись во всех его ящиках и во всех местах около него, я вдруг подумал, вероятно, под влиянием фантастических снов, которые я постараюсь описать позже, что, может быть, мне приснился мой разговор по телефону с Таней Захаровой и что, может быть, я не распечатывал телеграммы, а просил почтальона прочесть ее, тем более что когда дверь моего кабинета не закрыта, а закрытой она бывает очень редко, то если говорить громко вплотную к входным дверям, то бывает все слышно. Но в почтовом ящике дверей были только газеты и письма, не имеющие касательства к моему сну. И вот наконец я понял, что это был самый настоящий сон, наиболее выпуклый из всех снов (их немного), которые мне снились всю жизнь.
19 80 год
Незаметно приближалась старость, а с ней болезни и физическая немощь. Вся чаще и чаще я стал замечать вокруг предлагающих себя в секретари и помощники определенного толка молодых людей - выходцев с периферии. Все они очень стремились в Москву, к славе, богатству, карьере... Называли себя начинающими поэтами и прозаиками и были при этом безграмотными и бесталанными. За эти годы у меня в секретарях-помощниках побывали: Борис Попов, Платон Афанасьев, Анатолий Гуриненко (веселый ангел), Сергей Суша... Много их было - желавших погреть руки на чужих деньгах - наглых, беспринципных, алчных, желающих наследовать мои деньги, дачу, квартиру, машину, имя. Их объединяло одно - неумеренная тяга к алкоголю... Они предлагали свои услуги и просили сделать на них завещание, а получив его, исчезали, прихватив что-нибудь «на память». Так пропали многие ценные вещи, книги, драгоценности жены, машина «Волга»...
Одним из таких соискателей был Сергей Суша - невоспитанный провинциал, с Украины, он довольно быстро «оттеснил» своих конкурентов и всюду стал объявлять себя моим секретарем. Напористый, смышленый, он, усвоив азы стихосложения, стал представляться начинающим поэтом. Мне стоило немалого труда пристроить его в студенты Литинсти- тута1 ввиду отсутствия дарования. Но, как домработник, он неплохо справлялся с этими обязанностями: ходил по магазинам, убирал квартиру, готовил еду, выполнял отдельные поручения и все время пил, пил, пил, приводил с улицы случайных знакомых. Денег на это ему стало не хватать. Как и прочие, требовал завещания в свою пользу, очень хотел, чтобы я его прописал в свою квартиру и «усыновил» (не зная того, что, по действующему законодательству, усыновить можно лишь несовершеннолетнего, да и то с согласия его ро-
44 Р. Ивнев. Дневники
689
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
дителей, если они живы и не лишены родительских прав). Причем делал это в грубой циничной форме. Вскоре из квартиры исчез старинный мужской портрет кисти известного голландского художника, стали пропадать автографы: Есенина, Брюсова, Луначарского... другие ценные вещи. В конце концов с помощью друзей - поэта Юры Денисова2 и соседки с верхнего этажа Зики (Зинаиды Константиновны Зло- чевской-Викторовой, а также адвокатессы Л.И. Розенблюм, при участии участкового милиционера, который провел с ним «воспитательную» беседу и отобрал ключи от квартиры, мы расстались. У меня началась спокойная жизнь. В долгу сей «пиит» не остался и вскоре напечатал в своей книжонке «На гребне времени», изданной в «Современнике»3, куда он втерся, используя мое имя, стихотворение «Поэту»:
Как ястреб, Не взлетал ты, Чтоб застыть в зените, Не падал камнем На чужих стихов стада. При всем желании Не стал ты знаменитым И, видимо, Не станешь никогда.
Не мраморная лестница - Твоя дорога.
Не в листьях лавровых Дошел ты до седин. Не верил никогда Ни в черта ты, ни в бога, Не верящим остался, Словно перст, один.
Вокруг ученики Кишат, как голубята, Седого мастера, Казалось бы, любя, Но, помня о судьбе Рязанского собрата,
690
1980 год
Все чаще с горечью Взирают на тебя.
Копаясь в рухляди Заношенной, музейной, Ты поучаешь, Как достичь высот земных... Но жалок тот, кто жизнь Провел в тиши келейной, Как пустоцвет, - Ни для себя, Ни для других.
Это была его «благодарность» за все хорошее, что он получил от меня за эти годы. Вспоминая этого человека, корю себя за ошибку: он был хорошим рабочим, электромонтером, а я, приняв в нем участие, сделал его плохим поэтом и недостойным человеком - завистливым, злобным, жадным...
Мир, однако, не без добрых людей. После войны, в 1949 году, я познакомился с Лизочкой Леонтьевой4 - юной медсестрой, внучатой племянницей великого русского философа Константина Леонтьева. Она делала мне уколы во время болезни, когда я, как и мой отец, легко одевшись в сильный мороз, подхватил воспаление легких; буквально выходила меня. И в последующие годы приезжала ко мне по мере необходимости: делала уколы, перевязки, ставила банки, компрессы... Тогда у нас как-то не сложилось по-серьезно- му... и она вскоре вышла замуж, да и я женился на артистке Нине Георгиевне Ребезовой - правнучке русского поэта Евгения Баратынского5, после смерти которой, уже в преклонные годы, связал свою жизнь с Елизаветой Константиновной, чьи дворянские корни и воспитание не шли ни в какое сравнение с «современной культурой» иных «литераторов».
Все прежние «секретари», мечтающие о наследстве, были удалены, а помогать мне стал сын Е.К. Леонтьевой Николай6, который родился вскоре после нашего знакомства, после того, как Лизонька вышла замуж. Холостяцкие компании, которые собирались у меня, не нравились ни Лизе, ни Нине.
691
Рюрик Ивнев. ДНЕВНИК
Когда в 1979 году я попал в больницу и там встал вопрос о доме престарелых, куда ехать мне очень не хотелось, я написал на имя главного врача заявление:
«Главному врачу б-цы № 15 Куликову В.В.
Заявление
Прошу меня выписать на попечение Леонтьева Николая Петровича.
Дом престарелых меня не устраивает.
Других лиц, которые могут меня устроить, у меня нет.
19 ноября 1979
Ивнев-Ковалев».
23 февраля 1980 г. И после выписки поехал жить в семью Леонтьевых, давно ставшую мне родной.
КОММЕНТАРИИ
От редакции
В настоящем издании впервые публикуется наиболее полный свод дневниковых записей Рюрика Ивнева за 75 лет (1906-1980). Это тексты, рассредоточенные ныне по государственным архивохранилищам (ОР РНБ, ОРФ ГЛМ, РГАЛИ, РО ИМЛИ) и выявленные на сегодняшний день в обширном архиве поэта, хранящемся у его наследника Н.П. Леонтьева и пока не до конца разобранном.
Фрагменты дневников ранее публиковались в альманахе «Река времен. Книга истории и культуры» (М.: Эллис Лак; Река времен, 1995. Кн. II; публ. Е.И. Ледневой), в киевском журнале «Крещатик» (2008. № 2; 2009. № 2, 3; публ. Н.П. и А.В. Леонтьевых) и в мемуарной книге Р. Ивнева «Жар прожитых лет» (публ. Н.П. Леонтьева; выходные данные см. в Списке условных сокращений в конце преамбулы). Для настоящего издания все эти уже опубликованные тексты были заново сверены с автографами.
Дневники Ивнева - это заполненные его бисерным почерком общие и тонкие «ученические» тетради, блокноты, большие пронумерованные листы и маленькие «записки», сложенные в конверты. В некоторых случаях попадаются почти идентичные записи в сшитых тетрадках и на отдельных листках, что объясняется обыкновением поэта «останавливать мгновение» - фиксировать свои наблюдения и мысли не только за письменным столом в уютном кабинете, но и на улице, в магазинной очереди, в троллейбусе, в кафе, пользуясь подручным материалом (вплоть до салфеток и полей газеты), а позже, уже дома, переписывать набело в блокнот или тетрадь. Можно с уверенностью сказать, что поэт старался не выходить из дому без бумаги и карандаша или ручки в кармане. Благодаря таким дублирующим записям можно было в ряде случаев уточнить нередко довольно неразборчивые написания.
Из-за этой разновременной окончательной фиксации текста, кстати сказать, иногда в дневниках происходил хронологический сбой: записка, датированная более ранним временем, попадалась автору на глаза несвоевременно и ее содержимое вписывалось в тетрадь не в том месте, где ему надлежало бы быть зафиксированным. При подготовке текста эти недочеты были исправлены и восстановлена необходимая последовательность в записях.
695
От редакции
В ранних дневниках (1906-1907) Ивнев регулярно сам себя цензуровал, опасаясь, что они будут украдкой прочтены его товарищами по кадетскому корпусу; поэтому страницы пестрят лакунами - вырезаны отдельные имена, выражения и целые строки. Тем не менее эти повреждения, как правило, не мешают восприятию текста и связь между описываемыми событиями легко восстанавливается последующими записями. Все утраченные фрагменты обозначены примечаниями публикаторов в ломаных скобках с примерным обозначением объема этих вырезок.
Дневники Ивнева созданы в оригинальном синтетическом жанре: здесь традиционные поденные записи перемежаются с заготовками фраз для будущих произведений, наметками творческих замыслов, нравственными максимами и даже небольшими философскими эссе, в состав дневников включаются фрагменты мемуаров и созвучные настроению выписки из читаемых поэтом книг, обрывки разговоров, слышанных на улице, и образцы городского фольклора.
Вся эта сложная мозаичная конструкция скрепляется скрупулезно проставленными датами, регистрирующими точное время событий (а иногда, дополнительно, момент более поздней фиксации записи в дневнике). Поскольку в ранних дневниках Ивнев проставлял даты только в начале записей, потом, уже в 1910-х гг., - в конце, а в последующие периоды встречаются оба варианта вперемежку, то ради унификации все авторские датировки в настоящем издании вынесены вперед и предшествуют соответствующим записям.
Сохранены (заключены в квадратные скобки) наиболее существенные вычерки - они позволяют продемонстрировать как хро- нологически-многослойный разрез текста (в тех случаях, когда автор возвращался к своим записям позднее), так и особенности работы над дневником в процессе его создания: волнение писавшего, сам его мыслительный процесс, а также стилистические предпочтения.
Орфографическая и пунктуационная унификация производилась выборочно - только тогда, когда написания, зафиксированные в автографе, кардинально противоречили современной норме, а также содержали неоправданные отступления от традиции, характерной для соответствующего временного периода в продолжение XX столетия, и объяснялись, например, небрежностью из-за спешки. Как правило, бережно сохранялись все особенности произношения и написания, присущие индивидуальной манере Ивнева и, в целом, свойственные литературе его времени.
Безусловно удерживались как изредка встречавшиеся шероховатости в синтаксисе, так и вносящие некоторый лексический разнобой, но тем не менее весьма колоритные написания: «мятель», «конфекты», «кэпи», «купэ», «кафэ» и др. В ряде случаев составляла трудность непротиворечивая унификация употребления пропис696
От редакции
ной и строчной букв. Например, Ивнев обычно пишет названия учреждений и изданий так, как было принято в его детстве и юности, на рубеже веков: Главный Дорожный Комитет, «Комсомольская Правда», «Преступление и Наказание» и т.п.
Как уже отмечалось, угловые скобки означают редакторскую конъектуру; зачеркнутые автором фрагменты текста введены в квадратные скобки. Отсылки к разделу «Комментарии» даются в тексте по главам с отдельной нумерацией арабскими цифрами внутри каждой главы. Под звездочками даны постраничные сноски, составленные автором или переводы с иностранных языков, выполненные публикатором. Все даты, относящиеся к событиям до 31 января 1918 г., приводятся в примечаниях по старому стилю.
Текст дневников подготовлен Н.П. и А.В. Леонтьевыми при участии и под общей редакцией А.П. Дмитриева; комментарии составлены А.П Дмитриевым. Поскольку издание снабжено Указателем имен, в комментариях, как правило, отсутствуют перекрестные ссылки на имена лиц, упоминаемых не впервые: читатель легко найдет нужные сведения, пользуясь этим справочным аппаратом.
Текст печатается по автографам. Наиболее объемная часть рукописей находится в ОРФ ГЛМ - это тетради и разрозненные листы с записями за 1909-1910, 1916-1921, 1925, 1930-1933, 1943- 1961 гг. (9 единиц хранения: Ф. 372. On. 1. № 237-241; Оп. 2. № 15- 18) и в домашнем архиве Н.П. Леонтьева - тетради, блокноты и листы с записями за 1906-1907, 1914-1916, 1919-1934, 1936-1980 гг. (19 единиц хранения, от 14 до 58 л. в каждой). Кроме того, в РГАЛИ хранится дневниковая тетрадь Ивнева «Мои путевые заметки (и крымская жизнь)» (1907) (Ф. 226. On. 1. № 19. 62 л.) и альбом со стихотворениями и автобиографическими заметками (Там же, № 1. 37 л.), где встречаются отдельные дневниковые записи, а в РО ИМЛИ - фрагменты ранних («кадетских») дневников (1906-1908) и разрозненные листы 1960-1970-х гг. (фонд Р. Ивнева здесь находится в стадии обработки).
Участники настоящего издания выражают свою признательность генеральному директору издательства «Эллис Лак» Алле Михайловне Смирновой, без всемерной поддержки и деятельного сотрудничества которой проект комментированного издания полного свода дневников Р. Ивнева не был бы реализован как должно.
УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ
Адрес-календарь — Адрес-календарь: Общая роспись начальствующих и прочих должностных лиц по всем управлениям в Российской империи.
Богема—Ивнев Р. Богема: Роман / Сост., предисл., примеч. Н. Леонтьева. М.: Вагриус, 2005.
Жар прожитых лет - Ивнев Р. Жар прожитых лет: Воспоминания. Дневники. Письма / Подгот. текста, вступ. ст. Н.П. Леонтьева. СПб.: «Искусство-СПб», 2007.
НИОР РГБ — Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки.
ОРФ ГЛМ - Отдел рукописных фондов Государственного литературного музея.
РГАЛИ — Российский государственный архив литературы и искусства.
РО ИМЛИ — Рукописный отдел Института мировой литературы Российской Академии наук.
РО ИРЛИ - Рукописный отдел Института русской литературы Российской Академии наук.
1906 год
1 Речь идет о Тифлисском кадетском корпусе (учрежден 22 июля 1882 г. на основе военной гимназии), где Р. Ивнев обучался в 1900- 1908 гг.
2 Названы проживавшие в тот период в Петербурге тетка Ивнева по матери, эсерка Тамара Петровна Принц, и его старший брат Николай Александрович Ковалев (1887’1924). О гибели Тамары Принц в Одессе при попытке совершить террористический акт см. коммент. 39.
3 Вера и упомянутая ниже Татьяна, так же как и Тамара (и еще Ольга), - младшие сестры матери Ивнева.
4 Эти слухи не оправдались.
5 Речь идет о группе кадетов, которым за их «социалистические» взгляды был объявлен бойкот (см. запись от 14 августа 1936 г.).
6 Генерал-майор Федор Федорович Грязнов (1855-1906), в 1905 г. назначенный начальником штаба Кавказского военного округа, 16 января 1906 г. был смертельно ранен в Тифлисе бомбой, брошенной на улице революционером.
7 Алексей Беликов (ок. 1892 - не позднее 1915), ближайший друг Ивнева в детстве и в первые пять лет его учебы в Тифлисском кадетском корпусе.
8 Точнее: Морской кадетский корпус - военно-морское учебное заведение в Петербурге. В 1906-1916 гг. именовался Морским корпусом, затем, вплоть до марта 1918 г. - Морским училищем.
9 Мать Ивнева, Анна Петровна Ковалева (урожд. Принц; ок. 1865- 1942), после кончины мужа (1894), с 1895 г. была смотрительницей в Мариинском женском училище (позже гимназия) в г. Карсе и там же преподавала геометрию, анатомию, физику и французский язык; в 1906 г. стала начальницей этого учебного заведения. Карс располагался в Западной Армении, в 346 верстах к юго-западу от Тифлиса (в 1921 г. передан Турции). См. «Послужной список о службе начальницы Карской женской гимназии Анны Петровны Ковалевой» от 1 августа 1918 г. (архив Леонтьева).
699
Комментарии. 1906 год
10 Александр Климантов - кадет, друг юности Ивнева, который одно время был влюблен в его сестру Элю, поступил в Михайловское артиллерийское училище; в мемуарах Ивнев называет его «первым учеником нашего класса» и отмечает, что в корпусе они сидели «за одной партой» (Жар прожитых лет. С. 86, 96).
11 Сергей Иванович Томкеев, друг юности Ивнева; в Тифлисском кадетском корпусе был на один класс младше (см.: Там же. С. 96).
12 Семья полковника (с 1913 г. генерал-лейтенант) Ивана Петровича Томкеева (1859-1916), с 1 марта 1905 г. по 6 марта 1916 г. занимавшего должность директора Тифлисского кадетского корпуса.
13 Эта опера в 3 действиях на музыку Даниэля Обера (режиссер Н.Н. Боголюбов) шла в этот день в 12 часов дня в Тифлисском Казенном театре («Соединенное оперное товарищество артистов, оркестра, хора и балета») «в пользу недостаточных учеников старших классов тифлис. реал, училищ» (Тифлисский листок. 1906.29 янв. №23. С. 1).
14 Жившая в Тифлисе бабушка Ивнева по отцу Ольга Афанасьевна Ковалева (урожд. Соловьева; 7-1910) - вдова надворного советника Эриванской губернии. С нею жила ее младшая сестра Софья Афанасьевна Романова, вдова генерал-майора, которую Ивнев называл «бабулей».
15 Бывший Головинский проспект вместе с другой центральной улицей Тифлиса - Дворцовой - ныне составляют проспект Руставели. В доме 31 по Головинскому проспекту размещался Кадетский корпус.
16 Издательство «Донская речь» было основано в 1903 г. в Ростове-на-Дону крупным предпринимателем, владельцем шахт и заводов Николаем Елпидифоровичем Парамоновым (1876-1951), преследовавшим как просветительские, так и политические цели. Сразу завоевало популярность среди читающей публики благодаря исключительной дешивизне своих беллетристических книжек и хорошему подбору авторов (М. Горький, В. Короленко, А. Куприн, Л. Андреев, В. Вересаев, Л. Толстой, А. Серафимович, Э. Амичис, Г. Гауптман, И. Бунин и др.). Недорого издавались и модные брошюры с произведениями К. Маркса, А. Бабеля, К. Либкнехта, Ф. Лассаля. После 1905 г. издательство из-за цензурных гонений перенесло свою деятельность в Петербург, но вскоре было вынуждено закрыться. См. подробнее: Травушкин Н.С. Издательство «Донская речь» // Книга: Исследование и материалы. М., 1990. Сб. 21. С. 106-123.
17 Товарищ Ивнева по Тифлисскому кадетскому корпусу Павел Андреевич Павлов (1892-1924) был младше него на один класс. По окончанию корпуса (1909) ввиду слабого здоровья отказался от военной службы и поступил на механическое отделение столичного Политехнического института. Здесь вошел в состав под700
Комментарии. 1906 год
польной социал-демократической организации, примыкал к большевикам. Сотрудничал с газетой «Правда», где ведал корреспонденцией по отделу стачек. Дважды подвергался аресту на сроки по два месяца. В 1914 г. был исключен из института и, как военнообязанный, призван в армию и поступил в Ораниенбаумскую школу прапорщиков, по окончании которой (1915) был зачислен в лейб- гвардии Волынский полк в качестве взводного командира. В 1917 г. дослужился до капитана. С 1919 г. - член РКП(б), руководил подавлением восстания в Белой Церкви, вел борьбу с бандами, возглавил отдельную стрелковую бригаду в составе ударной группы Южного фронта. Сменив ряд должностей, в 1922 г. стал командующим Бухарской группой войск. С 1923 г. командовал 13-м стрелковым корпусом в Восточной Бухаре, с 1924 г. находился в Китае в качестве главного военного советника Сун-Ят-Сена. 18 июля 1924 г. при переходе с лодки на пароход на р. Дунцзян упал с мостков и утонул.
18 Речь идет о семье генерал-лейтенанта Андрея Павловича Павлова, выслужившегося из рядовых и в тот период состоявшего для особых поручений при наместнике Кавказа гр. И.И. Воронцове- Дашкове (в отставке с 1914 г.). А.П. Павлов купил в Петрограде библиотеку, принадлежавшую семье поэта В.А. Пяста, и при ней трехкомнатную квартиру (Симеоновская ул., д. 11, кв. 8). Тут жила одна из родственниц Павловых; когда она съехала, в квартире предложили поселиться Ивневу.
19 Анастасия Александровна Павлова (урожд. Хотяинцева).
20 Офицер-воспитатель Александр Петрович Константинов {Адрес-календарь. 1908. Ч. I. Стб. 838), с. 1909 г. - подполковник.
21 Георгий Аркадиевич Докучаев (1864 - после 1921), выпускник Михайловского Воронежского кадетского корпуса и 1-го военного Павловского училища; в 1903-1908 гг. подполковник, офицер- воспитатель Тифлисского кадетского корпуса; впоследствии (1915) генерал-майор, командир бригады 5-й Кавказской стрелковой дивизии (с 1916 г.); в 1920 г. интернирован в Грузии.
22 «Пляска жизни» - комедия в 4 действиях кн. В.В. Барятинского; была разыграна 5 апреля 1906 г. в 8 часов вечера в тифлисском Театре Артистического общества, помещение которого в тот период было предоставлено Л.Б. Яворской «с труппой петербургского Нового театра» (Тифлисский листок. 1906. 2 апр. № 72. С. 1).
23 Лидия Борисовна Яворская (по мужу - княгиня Барятинская, во 2-м браке Поллок; 1871-1921)-пользовавшаяся большим успехом петербургская актриса.
24 Упомянутая среда приходилась на 12 апреля 1906 г.
25 Поэт Семен Яковлевич Надсон (1862-1887) был все еще популярен в то время, но пик увлечения его творчеством в России приходился на 1880-1890-е гг.
701
Комментарии, 1906 год
26 Речь идет о «Колыбельной песне» («Спи в колыбельке нарядной...», 1886) поэта и драматурга К. Р. (великого князя Константина Константиновича Романова; 1858-1915), президента (с 1889 г.) С.-Петербургской Академии наук. В 1900 г. он был назначен Главным начальником Военно-учебных заведений; с 1910 по 1911 г. занимал пост генерал-инспектора Военно-учебных заведений. Генерал- адъютант (1901), генерал от инфантерии (1907).
27 Кахиани - товарищ Ивнева по корпусу; увлекался стихотворством.
28 Феликс Липпоман, поляк по происхождению, товарищ Ивнева по корпусу. В недатированном мемуарном очерке Ивнева «Смерть отца и поездка в Варшаву» о нем сказано: «Поляк Феликс Липпоман, уехал в Америку и стал знаменитым радиокомментатором» (архив Леонтьева).
29 Сергей Юльевич Витте (1849-1915) - государственный деятель; министр путей сообщения (1892), министр финансов (1892- 1903), председатель Комитета министров (1903-1906), председатель Совета министров (1905-1906).
30 После отставки Витте должность председатель Комитета министров была упразднена.
31 Лагодехи - основанное русскими селение в Кахетии на одноименной реке (притоке Алазани), недалеко от которого, на южном склоне Восточного Кавказа, в 1912 г. был основан Лагодехский заповедник. (В 1962 г. получил статус города, ныне центр Лагодехского района в Кахетинском регионе Грузии.)
32 Не исключено, что имеется в виду речь кн. С.Н. Трубецкого о «народном представительстве» на приеме земской депутации у Николая II в Петергофе 6 июня 1905 г. и ответе Государя на нее. См.: Слова его величества государя императора Николая Александровича при приеме городских и земских деятелей и речи князя С.Н. Трубецкого и М.П. Федорова во время приема их 6-го июня 1905 г. <М., 1905>.
33 Упомянутая суббота в 1906 г. приходилась на 6 мая - день рождения Николая II.
34 Речь идет о горе святого Давида (Мтацминде).
35 Так называемый «царский день» - день венчания Николая II и Александры Федоровны (1894).
36 Ежедневная общественно-политическая и литературная газета правого направления «Голос Кавказа» выходила в Тифлисе в 1906-1917 гг.; ставила своей целью «охрану интересов русского населения края и преданных России инородцев и поддержку русского национального государственного дела на Кавказе».
37 Евгения Ивановна Принц (урожд. Юрченко) - бабушка Ивнева по матери, вдова генерал-лейтенанта Петра Петровича Принца, в свое время (1872-1881) командовавшего Кутаисским конно-ир702
Комментарии. 1907 год
регулярным полком. Ивнев жил в Варшаве, у бабушки Принц, больше года в раннем детстве (1894-1895), затем навещал в семилетием возрасте (1898) и позднее, учась в Тифлисском кадетском корпусе. В Варшаве служил дед Ивнева, он тогда «был генерал-майор, командовал сводной бригадой» {Жар прожитых лет. С. 12). В просторной квартире на Маршалковской улице вместе с родителями жили и четыре тетки Ивнева - младшие сестры его матери: Татьяна, Ольга, Вера и Тамара. Позднее Ивнев так характеризовал «варшавскую бабушку»:«.. .умная, образованная, безукоризненно тактичная, все понимающая, доброжелательная ко всему светлому, глубоко принципиальная женщина. Ее отталкивало малейшее отступление от порядочности и честности, даже в мелочах...» {Там же. С. 98).
38 Упомянута бабушка по отцу. См. коммент. 14.
39 Тетка Ивнева по матери, эсерка Тамара Петровна Принц, была знакома с дочерьми командующего войсками Одесского военного округа (1905-1909) генерала от кавалерии барона Александра Васильевича Каульбарса (1844-1925), друга своего покойного отца. Поэтому ей было поручено убить барона. Волей случая ридикюль с бомбой выпал у Принц на улице (ее задел пробегавший мальчик). В смятении она вернулась в гостиницу и покончила жизнь самоубийством. См. телеграмму в газете «Русское слово» (№ 146 от 30 июля 1906 г.): «ОДЕССА, 29. VII. Труп застрелившейся дочери генерал- лейтенанта Принца, Тамары, отправлен на кладбище для погребения. <...> В номере застрелившейся среди вещей найдено много компрометирующих бумаг. Между прочим, два письма. В одном Принц сообщает властям, что принадлежит к летучему отряду со- циал-революционеров и что на нее пал жребий убить (командующего войсками в Одессе барона) Каульбарса».
1907 год
1 Образ из стихотворения Пушкина «К***» («Я помню чудное мгновенье...», 1825).
2 Скорее всего, имеется в виду пространный (88-станичный) «Биографический очерк», предпосланный изданию «Стихотворения С.Я. Надсона» (СПб., 1885; 22-е изд.: 1906).
3 Имя преподобного Серафима Саровского (в миру Прохор Исидорович Мошнин; 1754 или 1759-1833), основателя и покровителя Дивеевской женской обители, было тогда на слуху, поскольку в 1903 г. он по инициативе Николая II был прославлен в лике святых.
4 Виктор Петрович Буренин (1841-1926) - литературный и театральный критик, поэт-сатирик, драматург. Надсон язвительно отозвался о творчестве Буренина в газете «Заря» в июне - июле 1886 г. Тот отомстил тремя чрезвычайно резкими фельетонами, опубликованными в газете «Новое время» в ноябре 1886 г. и январе 1887 г., 703
Комментарии, 1907 год
где умиравший от туберкулеза поэт назывался «недугуюшим паразитом», который «притворяется калекой, недужным, чтоб жить за счет друзей». Эти личные оскорбления воспринимались Надсоном и его поклонниками как травля; сложилась легенда о том, что, прочтя январскую статью Буренина, поэт почувствовал себя плохо и от последовавших кровотечения и нервного паралича.
5 Комедия (1889) прозаика и драматурга Ивана Леонтьевича Щеглова (наст. фам. Леонтьев; 1856-1911).
* Тетки по отцу Мария и по матери Вера, жившие в Тифлисе.
7 Двоюродный брат Ивнева С.М. Амбарданов.
8 Семья тетки Ивнева по отцу, его младшей сестры Марии Самойловны Амбардановой (урожд. Ковалевой), муж которой служил в канцелярии наместника.
9 Как и другие далее упоминающиеся «издания» («Огонек», «Дилетант»), эта газета была рукописной и изготавливалась воспитанниками Тифлисского кадетского корпуса в одном или нескольких экземплярах.
10 Запись сделана в среду на 1-й неделе Великого поста (в 1907 г. начался 5 марта; Пасха - 22 апреля), когда было принято принимать причастие. Перед ним обыкновенно не менее трех дней говеют (соблюдают пост, читают особые молитвы).
11 При Тифлисском кадетском корпусе была своя церковь - освященная во имя Собора Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных (храмовый праздник - 8 ноября).
12 Еще в 1905 г. Н.Е. Парамонов фиктивно продал издательство своему сотруднику А.Н. Сурату и книги «Донской речи» стали выходить под маркой книгоиздательства «К свету». Тем не менее будто бы ликвидация «Донской речи» была удобным поводом, чтоб отказать никому неведомому поэту-дебютанту в публикации его стихов.
13 Введенский - товарищ Ивнева по кадетскому корпусу. Возможно, его имя - Леонид Алексеевич, впоследствии штабс-капитан лейб-гвардии Волынского полка.
14 В недатированном мемуарном очерке Ивнева «Смерть отца и поездка в Варшаву» он характеризуется так: «Андроников (забыл имя), ставший известным авантюристом и другом Распутина в годы первой войны с Германией 1914-1918 гг.» (архив Леонтьева).
15 Первый сборник своих стихотворений граф Алексей Константинович Толстой (1817-1875) опубликовал в 1867 г.
16 Записки о России генерала Манштейна. 1727-1744 / Пер. с фр. СПб., 1875. Христофор Герман фон Манштейн (Manstein; 1711- 1757) - генерал-майор прусской службы
17 Фамилия установлена по очерку Ивнева «Смерть отца и поездка в Варшаву», где изложена история кражи книг у товарища кадетом Фенстором, сыном действительного статского советника, в свое время крупного военного врача, а в тот период бухгалтера част- 704
Комментарии. 1907 год
кого банка, крещеного еврея. Когда Фенстор был уличен, «он “заболел" и некоторое время не ходил в корпус. <...> Через некоторое время отец взял его из корпуса и определил в гимназию, и о нем почти забыли» (архив Леонтьева).
>8 Леон Владимирович Смирнов, преподаватель математики и физики, в 1907 г. надворный советник, в том же году оставил службу в Тифлисском кадетском корпусе (см.: Адрес-календарь. 1907. Ч. 1. Стб. 797; 1908. Ч. I. Стб. 839).
19 Контаминация образа из стихотворения С.Я. Надсона «В ответ. Из случайных песен» («Ночь жизни, как тебя, и нас собой гнетет...», 1886) и встречающегося во многих его произведениях словосочетания «глухая ночь»; см., например, стихотворение «Я видел сон: мне снилась ночь глухая...» (1884).
20 Одновременно с подцензурными изданиями романа Л. Толстого, его варианты выходили без искажений за границей и имели довольно широкое распространение в России. См., например, издание: Толстой Л. Н. Воскресение: Роман в 3 ч.: Полная, не искаженная цензурой версия. 5-е изд., испр., удешевленное. Purleigh; Maldon (Essex): «Свободное слово» A. Tchertkoff, 1900.
21 Речь идет о драматической трилогии А.К. Толстого: «Смерть Иоанна Грозного» (1862-1864), «Царь Федор Иоаннович» (1864- 1868) и «Царь Борис» (1868-1869).
22 В отношении части учебной, дисциплины и общего порядка Тифлисский кадетский корпус состоял в ведении Главного управления военно-учебных заведений Российской империи.
23 Гипнотерапия - метод психотерапии, использующий гипнотическое состояние в лечебных целях.
24 Неточно цитируется стихотворение Пушкина «Поэт и толпа» (1828).
25 Петр Самойлович Ковалев (1867 или 1868-1919) - дядя Ивнева по отцу (его младший брат). Выпускник Тифлисского пехотного юнкерского училища, ротмистр (1901), подполковник (1913). В 1902-1909 гг. командир Бакальского отряда 1-го отдела Крымской бригады пограничной стражи (пос. Бакал). П.С. Ковалев «был убит на улице шальной пулей во время какой-то перестрелки» (Жар прожитых лет. С. 232).
26 Подразумевается князь Мышкин - герой романа Достоевского «Идиот» (1868).
27 Вероятно, этот журнал так и не выходил: ни в одном из крупных книгохранилищ он не зарегистрирован.
28 Роман (1880) прозаика Константина Михайловича Станюковича (1843-1903), известного произведениями на темы из жизни военных моряков.
29 Не исключено, что имеется в виду Сергей Гурьевич Курин (1878-1918), выпускник Оренбургского казачьего юнкерского учи45 Р. Ивнев. Дневники
705
Комментарии. 1907 год
лища (1905); офицер, позднее Георгиевский кавалер, командир Саратовского фронта и руководитель обороны г. Уральска; генерал- майор.
30 Вероятно, кадет Константин Макарович Ткачев (7-1927), впоследствии офицер лейб-гвардии 2-го стрелкового полка, позднее генерал-майор; в эмиграции в Харбине.
31 Черносотенники (черносотенцы) - представители консервативных, часто ультраправых антисемитских, монархических, православных кругов, пытавшиеся противостоять революционному движению начала XX в. Свое прозвище возводили к нижегородским «черным (низовым) сотням» Кузьмы Минина, которые вывели Россию из состояния Смутного времени.
32 Александр Александрович Романус (1890 - после 1920) - соученик Ивнева по Тифлисскому кадетскому корпусу, выпускник Морского корпуса (1913), затем лейтенант службы связи, белогвардеец; в 1920 г. служил в дирекции маяков и лоций Белого моря.
3314 (а не 13-го!) мая - день венчания на Царство Николая Александровича и Александры Федоровны (1896).
34 Речь идет об Эле Климантовой.
35 Упомянутая среда в 1907 г. приходилась на 16 мая.
36 Возможно, подразумевается игра в «морской бой».
37 На 25 мая приходился «царский день» - день рождения императрицы Александры Федоровны (1872).
38 Полковник Иван Васильевич Хирин, офицер-воспитатель (1886-1901), ротный командир (1901-1909) Тифлисского кадетского корпуса.
39 Акстафа- селение в долине реки Куры (с 1941 г. город, районный центр в Азербайджане), через него проходила железная дорога и шоссе Тифлис - Баку.
40 Царицын - с 1589 по 1925 год название нынешнего Волгограда.
41 Обширный и густой парк был разбит в Кисловодске за каменным зданием Нарзанной галереи в 1850-1860-х гг.
42 Возможно, Иосиф Иосифович Лебединский, служивший впоследствии в Вооруженных силах Юга России, в 1919 г. - в Сводном полку гвардейской кирасирской дивизии. Георгиевский кавалер. Был эвакуирован на о. Лемнос, но в 1920 г. выехал в Крым.
43 То есть месье Ковалева (Ивнева).
44 Станица Белоглинская основана в 1820 г., входила в Медве- женский уезд Ставропольской губернии; ныне село Белая Глина, районный центр Краснодарского края.
45 Не исключено, что упомянутое событие связано с Александром Васильевичем Караджевым-Течкиным (1895-1984), родившимся в Иране, в 1916 г. закончившим юридический факультет Московского университета; в 1926 г. эмигрировал во Францию.
706
Комментарии, 1907 год
46 Подразумевается Степан Тимофеевич Разин (ок. 1630-1671), предводитель восстания 1670—1671 гг., казненный на Болотной площади в Москве.
47 Пароходное общество «Кавказ и Меркурий» было основано в 1850 г. (до 1858 г. называлось «Меркурий», ас 1913 г. -«КАМВО»), ликвидировано в 1918 г.; суда ходили по Волге от Рыбинска до Астрахани и в Каспийском море.
48 Радищевский музей (ныне Саратовский государственный художественный музей им. А.Н. Радищева) - первый общедоступный художественный музей в провинциальной России. Основан художником Алексеем Петровичем Боголюбовым (1824-1896), внуком А.Н. Радищева. Здание построено в 1883-1885 гг. по улице Радищева, д. 39. (В Саратовской губернии - фамильном имении Верхнее Аблязово - Радищев родился и провел первые годы.)
49 «Перестрелка за холмами» - первая строка стихотворения Пушкина «Делибаш» (1829; опубл.: 1832).
50 В скульптурном отделении Радищевского музея находится вариант статуи М.М. Антокольского «Петр Великий» (1872). Оригинал - в Русском музее в Петербурге.
51 Сад «Липки» был разбит в центре Саратове в 1824 г. вокруг кафедрального собора Александра Невского, расположенного на Соборной площади (до 1876 г. сад назывался Александровским, затем Городским бульваром).
52 Приведено выражение из первой строки стихотворения без названия (1881) С.Я. Надсона: «Друг мой, брат мой, усталый, страдающий брат...»
53 Имеется в виду стихотворение «Смерть поэта» (1837).
54 Собор во имя Живоначальной Троицы в Саратове, памятник московского барокко, был возведен в 1694 г. на Соборной (позже Старособорная, ныне Музейная) площади города.
55 Имеется в виду лютеранская кирха на Никольской улице (ныне Радищева), возведенная в 1879 г. по проекту архитектора К. Тиде- на. Высокий каменный храм имел пирамидальный силуэт и увенчивался шатром с острием, терявшимся в облаках (закрыт в 1935 г.).
56 Спасский затон - залив и фабрично-заводское селение на левом берегу Волги, в Спасском уезде Казанской губернии. Тут находился судостроительный механический завод общества «Кавказ и Меркурий» (с 1956 г. вся эта местность находится на дне Куйбышевского водохранилища).
57 Симбирский кадетский корпус был открыт в 1873 г. как военная гимназия (корпус с 1886 г., закрыт в 1918 г.). В 1877 г. для него построено здание в Троицком переулке (ныне Краснознаменный) по проекту капитана С.Б. Залесского. В настоящее время в здании размещается Ульяновское суворовское военное училище.
707
Комментарии. 1907 год
54 Судя по контексту и упоминанию далее расположенного по соседству Николаевского сада, гостиница (предположительно «Казанское подворье», позднее - «Казань») находилась на центральной улице города — Воскресенской (ныне Кремлевская).
59 Улица князя Александра Чавчавадзе, который и жил в ее начале, ответвляется от Головинского проспекта, поднимаясь в горе Мтацминда.
60 Если в Казани электрическое трамвайное движение было пущено еще в 1899 г., то в Петербурге - только в сентябре 1907 г.
61 Панаевский сад принадлежал к числу излюбленных мест гуляний казанцев: здесь находились ресторан, театр, павильоны, фонтан. Панаевским его называли по фамилии владельцев - статского советника Лиодора Александровича Панаева (1819-1886) и его сына Ахиллеса Лиодоровича (1862-1919). (Ныне на его месте стадион «Динамо».)
62 См. телеграмму в газете «Русское слово» (№ 146 от 20 июня 1907 г.): «ТИФЛИС, 19. VI. Утром полицеймейстер Балабанский был вызван генерал-губернатором <гр. И.И. Воронцовым-Дашковым^ а затем он имел беседу с помощником наместника <И.В.> Мицкевичем и, наконец, был принят заступающим наместника генералом <Н.П.> Шатиловым. Выйдя от него, Балбанский, в сопровождении стражника-ингуша, поехал на Кукийское кладбище и, передав стражнику ордена, на могиле матери застрелился». Капитан Александр Егорович Балабановский (7-1906) до назначения на пост полицеймейстера исправлял должность начальника Ахалкалакского уезда.
63 Кондитерская Дозе находилась на Воскресенской улице Казани.
64 «Союз русского народа» - черносотенная правомонархическая общественно-политическая организация (1905-1917).
65 Речь идет о так называемом «Кремлевском элеваторе» - подъемнике (гидравлическом фуникулере), два вагончика которого работали в режиме маятника: они были соединены между собой гибким шлангом. Когда емкость с водой верхнего вагона заполнялась, он спускался вниз. Тогда же в нижнем вагоне сливалась вода и он скользил вверх. Протяженность линии Кремлевского элеватора составляла 173 м, перепад высот - 63 м. Построен компанией «Hartmann & Со» в 1895-1896 гг., закрыт в 1919 г.
66 Нижегородский кадетский корпус, основанный в 1834 г., поначалу был дислоцирован в 28 верстах от города; в 1866 г. переведен в Нижний Новгород и располагался на территории кремля. В 1882 г. переименован в Нижегородский графа Аракчеева кадетский корпус (на средства А.А. Аракчеева он и был в свое время открыт); распущен в 1918 г.
™ Ивнев преувеличивает: в Кинишме в начале XX в. имелись только следующие училища: духовное, городское 3-классное со 708
Комментарии. 1907 год
столярным отделением» 2-классное женское с рукодельным классом и приходское.
* В 1891 г. в Карсе, согласно Всероссийской переписи, проживало 10 477 человек.
69 Московская газета «Утро» (1906-1911) придерживалась право-либерального направления, выступая за конституционную монархию. В период цензурных запретов (1907-1910) выходила под названиями «Утро свободы» и «Столичное утро».
70 Памятник царю Михаилу Федоровичу и крестьянину Ивану Сусанину был воздвигнут в 1851 г. в центре Костромы, посреди Сусанинской площади (скульптор В.И. Демут-Малиновский); разрушен в 1918-1928 гг.
71 Свято-Троицкий Ипатьевский мужской монастырь (основан в 1275 г.) находится в Костроме при впадении реки Костромы в Волгу. В 1613 г. здесь был совершен обряд призвания на царство 16-летнего Михаила Романова.
72 Демидовский юридический лицей - высшее учебное заведение в Ярославле (1803-1924 гг.; под этим названием существовало в 1868-1918 гг.), основанное на средства П.Г. Демидова.
73 Ярославский кадетский корпус был основан в 1895 г. и размещался в зданиях военного ведомства за рекой Которосль, по Московскому тракту.
74 Речь идет о Казанском бульваре (ныне Первомайский), разбитом в 1821 г. рядом с Казанскими собором и монастырем; часть бульвара с 1902 г. называлась Некрасовской в честь поэта.
75 Вероятно, имеется в виду не первый железнодорожный вокзал Ярославля (сооружен в 1870 г.; ныне Ярославль-Пассажир- ский), а станция Всполье, построенная в 1898 г. в виде одноэтажного деревянного здания, но в 1913 г. ставшая главным вокзалом города.
76 Троицкий проспект - центральная городская магистраль, тянется от нынешней площади Профсоюзов на юге до улицы Гагарина на севере, повторяя изгиб Северной Двины.
77 Оставлено место для названия, но оно так и не было вписано.
78 Возможно, Владимир Николаевич Чикалин, в чине капитана встретивший Первую мировую войну.
79 Товаро-пассажирский двухвинтовой пароход «Королева Ольга Константиновна» Товарищества Архангельского-Мурманского срочного пароходства построен в1896 г. на верфи William Dobson &Со, Ньюкасл (Великобритания). Назван в честь великой княжны Ольги Константиновны, жены греческого короля. В 1917 г. получил имя «Новая Земля». В 1918 г. захвачен англичанами в Кандалакше, вскоре продан в Англии. С 1921 г. «North Shore» английской компании «D.A. Clarke & Со». В 1933 г. разбился в Канаде.
709
Комментарии. 1907 год
’° В 1854 г. Соловецкий монастырь был обстрелян английскими паровыми 60-пушечными фрегатами «Бриск» и «Миранда». После 9-часовой, практически безрезультатной канонады интервенты вынуждены были ретироваться.
81 На Секирной горе в 1862 г. был устроен Свято-Вознесенский скит Соловецкого монастыря, а в Сосновой губе Большого Соловецкого острова в 1863 г. - Савватьевский скит.
82 Стеклянный фонарь маяка увенчивал высокую столпообразную Вознесенскую церковь, возведенную из местного кирпича на валунном цоколе по проекту архитектора А.П. Шахларева в 1862 г.
83 Речь идет о Голгофе ко-Рас пяте ком ските на соловецком Ан- зерском острове, основанном в 1702 г.; монашеская жизнь на нем протекала в особенно суровых условиях (масло, молоко и рыба не употреблялись даже в праздники).
84 Вероятно, подразумеваются события Декабрьского восстания (мятежа) 1905 г. в Москве - массовых беспорядков, происходивших 7-18 декабря.
85 Знаменитая «Лоскутная» гостиница находилась в том месте в центре Москвы, где нынешняя Манежная площадь примыкает к Тверской улице (д. 3).
86 «Мюр и Мерилиз» - российский торговый дом (1857-1922), основанный шотландцами Арчибальдом Мерилизом и Эндрю Мюром. Имеется в виду торговое здание на Петровке, принадлежавшее этой фирме. В настоящее время магазин ЦУМ.
87 Находился недалеко от «Лоскутной гостиницы», основан в 1872 г., до 1917 г. официально назывался Императорским Российским Историческим музеем им. Императора Александра III.
88 Румянцевский музей - крупное собрание книг, монет, рукописей, других этнографических и исторических материалов, принадлежавшее дипломату графу Н.П. Румянцеву. В 1861 г. переведен из Петербурга в Москву и размещен в доме Пашкова. Подразделялся на три отдела - живописный, гравюрный и особый Дашков- ский музей, в который вошли собрания русских путешественников. Книжный фонд музея в 1862 г. был реорганизован в библиотеку.
89 Большая Московская гостиница находилась в самом начале Тверской улицы, на углу Воскресенской площади; в 1895 г. реконструирована в «Гранд-отель»; ныне на этом месте гостиница «Москва».
90 Михаил Петрович Чернушевич (1857 - после 1916) - командир Крымской бригады 5-го пограничного Одесского округа (1901- 1908), первый историограф Отдельного корпуса пограничной стражи.
91 Князь Павел Николаевич Гагарин (7-1964), выпускник Одесского кадетского корпуса (1908) и Александровского военного училища; офицер лейб-гвардии Егерского полка; скончался в эмиграции.
92 Свято-Николаевский собор в Евпатории, освященный в 1899 г. (архитектор А.О. Бернардацци).
710
Комментарии. 1907 год
93 Тетя Шура - Александра Алексеевна Ковалева, жена П.С. Ковалева.
94 Ксеня и ниже упомянутая Таня - очевидно, младшие дочери М.П. Чернушевича.
95 Первый общественный сад Евпатории, устроенный гласным городской думы, директором Тюремного комитета Садуком Ильичом Шакаем (1822-1895), который приобрел несколько десятин прибрежной земли и насадил различные декоративные деревья.
96 Подразумевается Императорское училище правоведения, основанное в Петербурге в 1835 г. на набережной реки Фонтанки, д. 6; ликвидировано в 1918 г.
97 Стихотворение С.Я. Надсона без названия (1883), первая строка - «Только утро любви хорошо: хороши...».
98 Роман К.М. Станюковича (1880).
99 В мемуарном очерке «Кадетский корпус в Тифлисе» Ивнев писал: «...по существующим тогда правилам, окончив Кадетский корпус и получив аттестат, <я> не был обязан поступать в юнкерское училище, а мог продолжать образование в любом высшем учебном заведении, при условии дополнительной сдачи экзамена по латинскому языку, который, в отличие от гимназий, в Кадетском корпусе не преподавался» (Жар прожитых лет. С. 21).
100 Точнее: Мойн аки - озеро лиманного типа на западной окраине Евпатории, на дне которого залегают лечебные грязи (илы). В 1887 г. здесь был открыт бальнеологический курорт «Мойна- ки».
101 Музей-панорама, посвященный первой обороне Севастополя, создавался Ф.А. Рубо в 1901-1904 гг.; открыт в 1905 г.
102 К тому времени после публикации в Лондоне в 1902 г. перевод с английского мемуаров революционера, теоретика анархизма князя Петра Алексеевича Кропоткина (1842-1921) был издан в Петербурге: дважды в 1906 г. и дважды в 1907 г.
103 См. телеграмму об этом происшествии, опубликованную в газете «Русское слово» (№ 146 от 30 июня 1907 г.): «СОЧИ, 30. VII. В ночь на 29-е июля между Джубги и Туапсе шайкой разбойников в 15 человек ограблен пароход “Российского общества пароходства и торговли” “Черномор”; отобраны у пассажиров деньги и драгоценные вещи, взята пароходная касса. Совершив ограбление, разбойники принудили капитана высадить их на берег, пригрозив, что если он зайдет в Туапсе, то будет убит. Пароход прошел прямо в Сочи. Один из пассажиров ранен грабителями в живот».
104 Тетя Маня - вдова М.Г. Амбарданова.
105 Книга революционного народника, публициста и беллетриста Сергея Михайловича Степняка-Кравчинского (наст. фам. Кравчин- ский; 1851-1895) «Подпольная Россия» в России с 1880-х гг. распространялась в литографированных списках; после публикации 711
Комментарии. 1907 год
в Лондоне в 1893 г. первое русское издание появилось в Петербурге в 1905 г. и по два издания там же - в 1906 и 1907 гг.
106 «Короли в изгнании» — роман французского прозаика и драматурга Альфонса Доде (Daudet; 1840—1897), написанный в 1879 г.
107 Петр Петрович Черепанов (1865—1948) — подполковник, воспитатель и ротный командир Тифлисского кадетского корпуса, позднее полковник; умер во Франции.
108 Валерий Михайлович Бебутов (1885-1961) - режиссер. Выпускник историко-филологического факультета С.-Петербургского университета. В 1912-1917 гг. работал в Московском художественном театре. В 1924 г. возглавил Театр музыкальной комедии.
109 Двунадесятый церковный праздник Рождества Пресвятой Богородицы.
Тифлисское реальное училище было основано в 1865 г., преобразовано в 1873 г.
1 ,1 В 1908 г. в Тифлисский кадетский корпус пришли два новых офицера-преподавателя - штабс-капитан Данилов и поручик Обыденский. По штату они числились как преподаватели математики (см.: Адрес-календарь. 1909. Ч. I. Стб. 879).
1 ,2 В рассматриваемое время в Тифлисском кадетском корпусе в должности офицера-воспитателя служил, в частности, подполковник Николай Николаевич Клопотовский (см.: Адрес-календарь. 1908. Ч. I. Стб. 838), позднее он на той же должности, но в чине полковника служил во Владимирском кадетском корпусе.
1 ,3 Вероятно - Оле Чернушевич.
114 Двунадесятый церковный праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня.
115 Дочь И.П. Томкеева (или его жена).
116 Владимир Иванович Базилевич, преподаватель русского языка Тифлисского кадетского корпуса, «считавшийся самым умным и передовым из учителей» (Жар прожитых лет. С. 102); в 1908 г. статский советник (см.: Адрес-календарь. 1908. Ч. I. Стб. 839).
1,7 Деизм—религиозно-философское учение, признающее существование Бога, сотворившего вселенную, но отрицающее большинство сверхъестественных и мистических явлений, а также религиозный догматизм.
Имеется в виду Никитский.
119 Речь идет о протоиерее Евфимии Александровиче Рыбчин- ском (1866-1940), прославленном в лике святых как новомученик. С 1896 по 1900 год он был приписан к 44-му Драгунскому Нижегородскому полку, стоявшему в Тифлисе, затем почти 10 лет—к Кавказской кавалерийской дивизии. Одновременно он являлся законоучителем в Тифлисском кадетском корпусе, где учились его сын и Ивнев.
712
Комментарии, 1907 год
120 Заключительная строка стихотворения Пушкина «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...» (1836).
121 Цитата не вполне точна (ср.: Быт 2: 24; Еф 5:31).
122 Протоиерей Евгений Ипполитович Зверев, законоучитель и священнослужитель Тифлисского кадетского корпуса (см.: Адрес- календарь. 1908. Ч. 1. Стб. 839).
123 Имеется в виду Никитский.
124 В Тифлисе до революции было шесть мужских гимназий.
125 «Дубровский», опера в 4 действиях Э. Направника (1895) по одноименной повести Пушкина, шла в воскресенье 30 сентября 1907 г. в 8 часов вечера в Тифлисском Казенном театре (Товарищество оперных артистов) (Тифлисский листок. 1907.30 сент. №211. С. 2), основанном в Тифлисе в 1851 г. (ныне Грузинский театр оперы и балета им. 3. Палиашвили, расположенный на проспекте Шота Руставели).
126 Покров Пресвятой Богородицы.
127 Полковник Федор Григорьевич Чернозубов (1863—1919), впоследствии генерал-лейтенант, с 1900 г. был начальником штаба 1-й Кавказской казачьей дивизии, с 1902 г. состоял в распоряжении командующего войсками Кавказского военного округа и вскоре был назначен заведующим обучением персидской кавалерии и командиром Персидской казачьей бригады. С июня 1906 г. он состоял без должности при штабе Кавказского военного округа с зачислением по Терскому казачьему войску. В 1908 г. стал начальником штаба Терского казачьего войска, а в 1910 г. возглавил Азербайджанский отряд на персидско-российской границе. В 1917 г. Чернозубов получил в командование 5-й Кавказский армейский корпус, позднее вернулся на Дон и присоединился к Добровольческой армии.
128 О Лагодехах см. коммент. 31 к Дневнику 1906 г.
129 В этот день отмечается память Святителей Московских: Петра (1326), Алексия (1378), Ионы (1461), Филиппа (1569) и Ермоге- на(1612).
130 Сестрорецк приобрел статус климатического бальнеологического курорта в 1898 г. Сюда, в лесопарковую зону на берегу Финского залива, была специально построена Приморская железная дорога для дачников, а в районе нынешнего петербургского метро Черная речка до 1930-х гг. существовал Приморский вокзал.
131 В записи от 15 сентября 1907 г. это стихотворение названо иначе: «Куда идешь».
132 Андрей Двораковский, впоследствии дипломат, советский посол в Болгарии.
133 «Черевички» - комико-фантастическая опера П.И. Чайковского в 4-х действиях и 8 картинах (1885; 1-я редакция под названием «Кузнец Вакула»: 1874); либретто Я.П. Полонского по повести Гоголя «Ночь перед Рождеством». 3 ноября 1907 г. в 8 часов вечера была пред713
Камментирии. 1907 год
ставлена на сцене Тифлисского Казенного театра (Общество оперных артистов) (см.: Тифлисский листок. 1907. 3 нояб. № 239. С. I).
, м Очевидно, имеется в виду тетя Ивнева, Т.П. Принц.
, 3? Речь идет о воскресной обедне в корпусной церкви.
Граф Илларион Иванович Воронцов-Дашков (1837-1916) - крупный государственный и военный деятель. В 1905 г. был назначен наместником Кавказа, главнокомандующим войсками Кавказского военного округа и войсковым наказным атаманом Кавказских казачьих войск. В 1914-1915 гг. на год возглавил Кавказскую армию.
137 Имеется в виду портрет Николая И.
138 В ноябре 1905 г. в Тифлисе начались столкновения между татарами, азербайджанцами и армянами. 28 ноября 1905 г. в газете «Новое обозрение» сообщалось о собрании, на которое «были приглашены представители всех существующих в городе организаций, городского самоуправления, армян и мусульман. Всеми присутствовавшими одобрено было предложение социал-демократов (меньшевиков): 1) просить у наместника оружия для пролетариата, который в таком случае берет на себя защиту населения и умиротворение враждующих сторон, и 2) дать сознательных солдат для подавления беспорядков». Неожиданно для офицерства и администрации Воронцов-Дашков это предложение принял и вооружил «туземцев»: 25 ноября среди социал-демократов было распределено по партийным спискам 500 ружей.
139 См. коммент. 26 к Дневнику 1906 г.
140 Унтер-офицер - категория младшего командного состава; условно соответствуют нынешнему сержантскому званию.
141 Подразумевается вел. кн. Константин Константинович (поэт К. R). См. коммент. 26 к Дневнику 1906 г.
142 8 ноября - престольный праздник Тифлисского кадетского корпуса - Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных.
143 Святитель Иоанн Златоуст (ок. 347-407), архиепископ Константинопольский, богослов, скончался 14 сентября 407 г., но ради праздника Воздвижения Креста Господня его память в Православной церкви перенесена на 13 ноября.
14414 ноября в России праздновалось Рождение Ее Император- скаго Величества, Государыни Императрицы Марии Феодоровны; этот день вплоть до 1917 г. был неприсутственным.
145 Подразумевается Боярская дума - высший совет, состоявший из представителей феодальной аристократии и просуществовавший до конца XVII в. (позднее преобразован в Сенат).
146 Имеются в виду два первых (из четырех) созыва Государственной думы Российской империи, представлявшей собой нижнюю палату парламента (верхняя - Государственный совет). Дума I созыва 714
Комментарии. 1907 год
работала с 27 апреля по 8 июля 1906 г., II созыва - с 20 февраля по 2 нюня 1907 г.; обе были распущены императором.
147 В 1908 г. Е.И. Принц снимала квартиру в Петербурге на Московской ул., д. 6; жила вместе с дочерью Татьяной (см.: Весь Петербург на 1908 год. СПб., 1908. Ч. III. С. 616).
141 Вероятно, бабушка поздравила внука с именинами (Михайловым днем 8 ноября).
144 Намек на то, что герой автобиографической трилогии Л. Толстого - alter ego автора.
lS0 Возможно, перепев строки из песни П.Ж. Беранже, посвященной Э. Парни (1814): «Угас певец, замолкла лира» (перевод И.Ф. и А.А. Тхоржевских). Как раз в Тифлисе в их переводе было издано «Полное собрание песен Беранже» (1892-1893).
151 «Без догмата» - психологический роман (1889-1890) польского прозаика Генрика Сенкевича (Sienkiewicz; 1846-1916), лауреата Нобелевской премии (1905). Ивнев цитирует перевод Вукола Михайловича Лаврова (1852-1912), который публиковался четырежды отдельными изданиями в Москве в 1891-1898 гг.
152 Фамилия восстанавливается по черновым записям в блокноте к задуманным мемуарам: «Чахоточный Кичкин (космография)» (Архив Леонтьевых).
153 ГА. Докучаев в этот период (1907-1910) командовал батальоном 261-го резервного Шемахинского полка.
154 Речь идет о вел. кн. Константине Константиновиче. См. коммент. 26 к Дневнику 1906 г.
155 Александр Константинович Шеллер-Михайлов (псевдоним А. Михайлов, наст. фам. Шеллер; 1838-1900)-беллетрист, публицист, поэт демократического направления, популяризировавший в своем творчестве идеи 1860-х гг.
156 Об этой француженке Ивнев вспоминает в своих мемуарах: «Мы имели взрослого союзника в лице m-le Sime, гувернантки Сережи Томкеева, умной и обаятельной француженки, убежденной республиканки» {Жар прожитых лет. С. 21).
157 «Исторический роман из эпохи императора Павла Первого» (таков его подзаголовок) прозаика, поэта, публициста, литературного критика Николая Александровича Энгельгардта (1867-1942) печатался частями в журнале «Исторический вестник» в продолжение всего 1907 г. Отдельным изданием в тот период не выходил.
158 Цитата из романа Достоевского «Подросток» (1875; ч. I, гл. Ill, подглавка I).
159 Продолжение предыдущей цитаты из романа «Подросток».
160 В конце романа умирает от паралича кишок героиня Анелька Кромицкая, а любящий ее Леон Плошовский решает свести счеты с жизнью.
715
Комментарии, 1909 год
1909 год
1 Очевидно, речь идет о курорте Минеральные Воды.
2 Как становится ясно из одной из последующих записей (от 1 декабря 1910 г.), М. Афанасьева хотела поступить (и ей это удалось) на Женские политехнические курсы, которые были открыты в Петербурге в январе 1906 г. и стали первым в России высшим техническим учебным заведением для женщин.
3 Сарыкамыш-селение, в прошлом древний город, к юго-западу от Карса (ныне город на территории Турции).
4 Бестужевские курсы - неофициальное название (по фамилии учредителя и первого директора, профессора К.Н. Бестужева-Рюмина) высших женских курсов в Петербурге с систематическим, университетским характером преподавания (1878-1918). Здание для курсов было построено в 1885 г. на 10-й линии Васильевского Острова (дома 31-35).
5 Ротондами на Кавказе в рассматриваемый период было принято называть летние помещения для клубов. Здесь имеется в виду клуб 156-го Дербентского пехотного полка.
6 «Веселая вдова» - оперетта в трех актах (1905) австро-венгерского композитора Франца Легара (Lehar; 1870-1948); либретто Виктора Леона и Лео Штейна по мотивам комедии французского драматурга Анри Мельяка «Атташе из посольства» (1862).
7 Скиталец - псевдоним прозаика, поэта и мемуариста Степана Гавриловича Петрова (1869-1941).
* Имеется в виду клуб Дербентского полка в Карсе.
9 Упомянута электроактивированная «электролитная вода» пермского изобретателя и журналиста Г.И. Кобяка. Она пользовалась большим успехом как якобы универсальное лечебное средство - считалось, в частности, что она убивает все микробы, останавливает кровотечение и др. В 1908 г. на международных выставках в Риме и Карлсбаде Кобяку за это изобретение были присуждены высшие награды.
10 Имеется в виду Карсский крепостной пехотный полк, входивший в Трапезундский укрепленный район.
11 Одноактная поэтическая драма (1877) французского прозаика, поэта, драматурга Франсуа Эдуара Иоахима Коппе (Соррее; 1842 - 1908), впервые поставленная в России (в Малом театре) в 1885 г. Ивнев играл роль красавца Сандро, соперничавшего с горбуном Филиппо за сердце девушки Джанины.
12 Тетка Павла Павлова по матери, художница Александра Александровна Хотяинцева (1865-1942), между прочим задушевная приятельница А.П. Чехова и его сестры Марии, имела дачу в Новом Мисхоре (этот поселок артистов и художников в Крыму начал формироваться с 1889 г.).
716
Комментарии. 1909 год
13 Речь идет о Георгии Самойловиче Ковалеве, дяде Ивнева (младшем брате отца), проживавшем в Тифлисе вместе с матерью и женой Ольгой Александровной в квартире на Грибоедовской улице. Он одно время занимал пост елизаветпольского губернатора. Дядя Жорж, отлично знавший латынь, помог племяннику подготовиться к университетскому экзамену по этому предмету летом 1908 г. (см.: Жар прожитых лет. С. 88).
14 Имеется в виду Юрьевский университет, как в 1893-1918 гг. назывался нынешний Тартуский университет (в 1802-1893 гг. - Дерптский). Основан шведами в 1632 г. под названием Academia Gustaviana.
15 Автобиографический роман «Сын служанки» шведского прозаика и драматурга Юхана Августа Стриндберга (Strindberg; 1849- 1912) был создан в 1886-1887 гг.
16 Норвежский писатель Кнут Гамсун (Hamsun, наст, имя Кнуд Педерсен; 1859-1952) и шведская писательница Сельма Оттилия Лувиса Лагерлёф (Lagerlof; 1858-1940); вскоре стали лауреатами Нобелевской премии по литературе - соответственно, в 1920 и 1909 гг.
17 Андрей Григорьевич Быков (7-1914), в 1908 г. коллежский секретарь, состоял в должности смотрителя зданий Императорских театров (см.: Адрес-календарь. 1908. Ч. I. Стб. 79). Дирекция находилась на плошади Александрийского театра, в д. 6.
18 Скандальный роман австрийского прозаика и публициста Эльзы Иерузалем (Эрузалем, Jerusalem, урожд. Котани, во 2-м браке Видакович; 1877-1942) «Der heilige SkarabSus» («Священный скарабей», 1909), посвященный теме проституции и выдержавший в России в 1910 г. несколько изданий под названиями «Красный дом», «Красный фонарь», «Навозный жук».
19 Подразумевается городское предместье на Выборгской стороне, названное по находившемуся там С.-Петербургскому лесному институту (основан в 1803 г.; под этим названием в 1877-1914 гг.; ныне Лесотехнический университет); там же располагался и Политехнический институт, в который поступил П.А. Павлов.
20 Приведем текст заметки: «Студенческий литературный “кружок реалистов” в СПб. университете, переименовавшийся в более скромный “литературно-художественный кружок”, начинает сегодня свою деятельность. Одним из членов кружка будет прочитан реферат на злободневную тему: “Параллель между произведениями А.И. Куприна «Яма» и Эльзы Иерузалем «Красный фонарь»”. Вход на собрание исключительно для членов литературно-художественного кружка» (Биржевые ведомости. 1909. 8 окт., веч. вып. № 11352. С. 6).
21 Первая публикация Ивнева, по его утверждению, - стихотворение «Наши дни» («В былые дни, в былые годы...»), помещен717
Комментарии. 1909 год
ное в «Студенческом сборнике» (Выш. Волочек, 1909. С. 58) с подписью «М. Ковалев». При сплошном просмотре номеров петербургских газет от 1 по 9 октября 1909 г. обнаружить стихов за подписью Руновский не удалось. Предположительно речь идет о студенческой газете - рукописной либо литографированной.
22 Официально аэродром в Гатчине был открыт 26 марта 1911 г., но первые показательные полеты на летном поле демонстрировались еще 11 октября 1909 г. французским авиатором Жоржем Леганье (Legagneux; 1882-1914) на биплане «Вуазен», которые оказались не вполне удачными. Его самолет - так называемый трехстоечный биплан с передним рулем высоты и довольно несовершенным воздушным винтом - был изготовлен фирмой братьев Габриэля (1880-1973) и Шарля (1882-1912) Вуазенов (Voisin), пилотов и авиаконструкторов, начавших свою деятельность в 1907 г.
23 Речь идет о кинотеатре «Мулен Руж», устроенном в доме № 51 по Невскому проспекту в 1908 г.
24 См. газетное объявление: «Екатерининский театр (Екатерининский кан., 90-2). Сегодня, во вторник, 29-го сент<ября> и ежедневно новая сенсационная пьеса “Дети из XX века (Огароч- ники)”. В 4-х действ<иях> Н.А. Смурского. Начало в 8% ч<аса> веч<ера>. Главн<ый> режиссер И.К. Самарин-Эльский» (Биржевые ведомости. 1909. 12 окт., веч. вып. № 11358. С. 1). Мнение Ивнева об этом спектакле разделялось и газетными рецензентами. См., например, неподписанную заметку под рубрикой «У рампы»: «Об особых достоинствах этой пьесы говорить не приходится. Сшита она грубыми нитками и, конечно, художественными достоинствами ни в какой мере не отличается. Это - провинциальное пьесомахерство» (Taw же. 30 сент., веч. вып. № 11338. С. 4). «Сенсационность» пьесы в том, что ее герои - дети купца - стали, соответственно: сын - «экспроприатором из недоучек», а дочь - «членом лиги свободной любви» {Там же).
25 Премьера пьесы прозаика и драматурга Леонида Николаевича Андреева (1871-1919) «Анфиса» состоялась 10 октября 1909 г. на сцене Нового драматического театра (бывшего театра В.Ф. Ком- миссаржевской) в постановке А.А. Санина, затем пьса шла до конца октября ежедневно. Ивнев присутствовал на одном из первых спектаклей.
26 «Анфиса» успеха не имела. В критике господствовало мнение, что новая пьеса Андреева - «дурного тона», поскольку ее содержание сводится к «обыкновенному распутству» (Обозрение театров. 1909. 13 окт. № 878. С. 8-10). Крайне неудачной оказалась и сама постановка, и игра актеров (см.: Смоленский <Измайлов А.А.>. «Анфиса». Драма Л. Андреева// Биржевые ведомости. 1909. 12 окт., веч. вып. № 11358. С. 6).
718
Комментарии. 1910 год
27 Знаменитые актрисы Вера Федоровна Коммиссаржевская (1864-1910) и Лидия Борисовна Яворская (см. о ней коммент. 23 к Дневнику 1906 г.) в этот период совершали свои гастрольные поездки: первая - по России, вторая - по Европе.
28 Константиновское артиллерийское училище (основано в 1807 г., под этим названием с 1859 г.) начиная с 1837 г. было расположено на Московском проспекте, д. 17.
29 См. неподписанную заметку «Студенческая драматическая артель»: «На днях организовалась новая студенческая группа, под названием: “Драматическая артель студентов СПб. университета”. Предполагая широко развить свою деятельность в будущем, драматическая артель озаботилась приглашением в качестве руководителей и лекторов - артистов, профессоров, литераторов и др. <.. .> Намечен ряд спектаклей» (Биржевые ведомости. 1909. 9 окт., веч. вып. № 11354. С. 6).
30 Евгений Николаевич Чириков (1864 -1932) - прозаик, драматург, публицист.
31 Не исключено, что Е.Н. Чириков читал свой рассказ «Девьи горы», позднее вошедший в сб. «Волжские сказки» (М., 1916).
32 Речь идет о наиболее усовершенствованной модели самолета французского инженера, авиаконструктора и летчика Луи Блерио (Bleriot; 1872-1936), созданной в 1908 г.; на моноплане «Блерио XI» с трехцилиндровым двигателем мощностью 25 лошадиных сил он 25 июля 1909 г. первым в мире перелетел через Ла-Манш, из Кале в Дувр.
33 Авиатор Альберт Гюйо (Guyot; 1881-1947) совершал в этот день свой полет при 19-градусном морозе.
34 1 ноября 1909 г. на Коломяжском ипподроме Императорского скакового общества (ныне здесь Коммендантский аэродром) Гюйо на аэроплане «Блерио-IX» совершил два полета на высоте 12-15 метров общей продолжительностью 8 минут, а затем выполнил еще один круг над ипподромом.
1910 год
1 Аджикент - армянское селение близ Карса, ныне на территории Азербайджана, курортный поселок на высоте 1200 метров над уровнем моря, с горным озером Гек-Гель и минеральными источниками.
2 Очевидно (судя по упоминанию ниже главной героини Зиночки), ставилась популярная в тот период пьеса Сергея Александровича Недолина (наст. фам. Попперэк; 1880-1954) «Зиночка» (опубл.: М., 1907), с сюжетом из студенческой жизни.
3 Мурут - церковное селение к востоку от Карса (ныне село Учбулаг на территории Гёйгёльского района Азербайджана).
719
Камментирии. 1910 год
4 Зурнабад - селение к востоку от Карса (ныне на территории Гёйгёльского района Азербайджана).
5 Имеется в виду река Гянджа (Ганджа, Гянджачай) из бассейна Куры.
6 Ешак (эшак) - употребительная на Кавказе форма обозначения ишака (ср. армянское эш «осел»).
7 Мирзик - селение в семи верстах к западу от Мурута и в четырех к северо-западу от Зурнабада (ныне также на территории Гёй- гёльского района Азербайджана).
8 Очевидно, имеются в виду высшие женские курсы при Университете Гренобля (центр департамента на юго-востоке Франции).
9 Имеется в виду семья тети Ивнева - Евгении Петровны Циммерман (урожд. Принц; 7-1916), старшей сестры его матери; она проживала в доме, возведенном мужем А.Ф. Циммерманом, с ним, двумя сыновьями-студентами Федором и Сергеем, дочерью Женей и свекровью по адресу: Каменноостровский пр., д. 61. Ивнев позднее вспоминал: «Из всех семейств, с которыми мне приходилось иметь дело в студенческий период моей жизни, семья Циммерман была самой чистоплотной и добропорядочной, не лишенной пуританства в самом хорошем смысле этого слова» (Жар прожитых лет. С. 98).
10 Юрий (Георгий) Павлович Ясницкий (1891-1942) - юрист, экономист, литератор, автор нескольких пьес; товарищ Ивнева по университету. Известно издание на украинском языке: Ясницкш Юрш. Драми. Т. I. М.: Видавництво «Гай», 1914. 96 с. В этой книге анонсировались II и III тома (с драмами «Чад», «Серце», «Ненужш», «Каламутте»). В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксированы адреса Ясницкого: петроградский (Б. Московская, д. 7, кв. 36), московский (Сытинский пер., д. 7, кв. 23) и мелитопольский (Межевая ул., д. Исаева). Позднее Ивнев вспоминал: «Мы подружились настолько, что в следующем году < 1909-м. - А. Д.> поселились вместе в одной комнате, которую сняли в складчину» (Жар прожитых лет. С. 94).
11 Далее идет набросок рассказа (он продолжается в записях от 6 и 9 сентября).
12 Знаменитый петербургский ресторан, с 1840-х до 1887 г. именовавшийся «Cafe de Paris», а позднее (официально) - ресторан «Кюба», по имени владельца (до 1894 г.), французского повара Жоржа Кюба (Cubat); славился как заведение высшего разряда, среди завсегдатаев были представители аристократии и столичной богемы, предприниматели; тут встречались балетоманы и «золотая молодежь».
13 Имеется в виду одна булочных, принадлежавших династии Филипповых, наследников Дмитрия Ивановича Филиппова (1855- 1908), а также его отца и деда и расположенных неподалеку от «Cafe de Paris»: по Гороховой ул., д. 29, или по Невскому пр., д. 45/2.
720
Комментарии. 1910 год
14 Питейное заведение на Караванной улице, популярное среди литераторов того времени.
15 Николаевским назывался в 1851-1924 гг. нынешний Московский вокзал; располагался по адресу: Знаменская пл. (ныне Восстания), д. 2.
16 В субботу, 18 сентября 1910 г., в театре «Невский фарс» (Невский пр., д. 56) давались фарсы «Я задушил бестию» (в трех действиях) в постановке Л.М. Николаева и «Бэбэ дают слабительное» (в одном) в постановке главного режиссера театра К.А. Гарина. В объявлении указывалось: «Гг. студентам на своб<одные> места по 1 р. 10 к.» (Петербургская газета. 1910. 17 сент. № 255. С. 1).
17 Оценка Ивнева совпадает с мнением рецензента пьесы «Я задушил бестию»: «Если фарс вообще представляет собой малоправдоподобную шутку, нередко жертвующую здравым смыслом ради веселья или злой иронии над действительностью, то в первой пьесе всего было качеством похуже и числом побольше... Виконт Савиньен <...> задался целью спасать и перевоспитывать падших женщин, стараясь, при знакомстве с ними, задушить в себе “бестию”, т.е. мужские инстинкты, тогда как кокотки ищут в нем более существенного, чем назидательные разговоры. Весь шарж и комизм в жизни виконта постороен на этом столкновении совершенно различных настроений» (А.Ф. <Фаресов А.И>. Театральное эхо: «Невский фарс» // Там же. 16 сент. № 254. С. 5).
18 Пьеса «Чудаки» была закончена М. Горьким не позднее августа 1910 г.: дата цензурного разрешения к представлению на сцене - 2 сентября. Поставлена Новым драматическим театром в Петербурге (основан в 1904 г. на Офицерской ул., д. 39; нынешнее название: Санкт-Петербургский государственный академический драматический театр им. В.Ф. Комиссаржевской). Представлялась 24 (премьера), 25 и 26 сентября.
19 Драма из японской жизни венгерского прозаика, драматурга и сценариста Мельхиора Ленгиеля (в современной транскрипции: Меньхерт Лендьел; 1980-1974). Только в 1910 г. ее перевод с немецкого был опубликован восемь раз в Москве, два - в Петербурге и один - в Ростове-на-Дону. Постановку этой пьесы в столице сопровождал скандал. См., например, газетное сообщение: «Дирекция одного театра в Петербурге давно объявила постановку пьесы “Тайфун”, а дирекция другого театра успела поставить пьесу ранее. Это находят неэтичным, и об этом в театральных кругах много говорят. В Москве ту же пьесу поставили три театра, причем лучшей оказалась постановка последняя. Может быть, то же случится и в Петербурге. Пускай состязаются в постановках, но причем тут этика, ведь привилегий на исполнение перевода не заявляется. Кто хочет, тот и ставит» (<Без подписи>. Театральная этика // Петербургская газета. 1910.15 сент. № 253. С. 4). Ивнев, вероятно, 46 Р. Ивнев. Дневники
721
Комментарии. 1910 год
смотрел спектакль в «Новом драматическом театре» 18 (премьера), 19, 21 или 23 сентября. Но мог и в Театре Литературно-художественного общества (Малом театре), где нашумевшая пьеса шла 11 (премьера), 15-17, 20, 21,23 и 25 сентября.
20 «Травиата» («La traviata» - «падшая», «заблудшая») (1853)- опера в трех действиях итальянского композитора Джузеппе Верди (Verdi; 1813-1901) на либретто Франческо Мария Пьяве (Piave; 1810-1876) по мотивам романа «Дама с камелиями» (1848) Александра Дюма-сына (Dumas fils; 1824-1895). Петербургская консерватория была основана в 1862 г.; здание на Театральной пл., д. 3, отстроено для нее в 1896 г. В воскресенье, 26 сентября 1910г., «Травиата» шла в Большом зале Консерватории «при участ<ии> солиста Его Величества Н.Н. Фигнера» (Петербургская газета. 1910.26 сент. №264. С. 1).
21 «Жидовка» («Иудейка», «La Juive») (1835) - опера в пяти действиях французского композитора Фроманталя Галеви (Halevy; 1799-1862) по оригинальному французскому либретто Эжена Скри- ба (Scribe; 1791-1861). Ивнев приобрел билет, по всей видимости, на представление, состоявшееся в Большом зале консерватории в среду, 29 сентября, «при участии артиста Л.Б. Зиновьева (тенор)» (Там же. 27 сент. № 265. С. 1).
22 В этот период, в сентябре - декабре 1910 г., Петербург охватила эпидемия холеры.
23 Ивнев говорит о поездке на водопад Иматранкоски (Imatran- koski) в финской деревне Иматра (с 1971 г. город), мода на посещение которого восходит к 1772 г., когда здесь побывала Екатерина II со своей свитой. Мощный водопад и многочисленные пороги образует тут река Вуокса. Любопытно, что как раз в 1910 г. петербургским кинотовариществом «Аполлон» был снят видовой цветной фильм «Водопад Иматра и его окрестности зимой». Не исключено, что его просмотр и подвиг Ивнева запланировать экскурсию в эти места.
24 На этом запись обрывается.
25 Авиатор капитан Лев Макарович Мациевич (1877-1910) погиб 24 сентября 1910 г. в Петербурге на Первом Всероссийском празднике воздухоплавания, проходившем с 8 сентября по 1 октября в Коломягах, на Комендантском поле (аэродроме Товарищества «Крылья»). В этот день он совершил на своем «Фармане» несколько показательными полетов, катал высших офицеров, влиятельных особ; в конце он решил взлететь на возможно максимальную высоту; ровно в 18 часов его самолет начал разваливаться в воздухе и Мацеевич упал с высоты 450 м.
26 Михаил Никифорович Ефимов (1881-1919)- знаменитый авиатор, в марте 1910 г. совершивший первые публичные полеты на территории России (в Одессе), причем с пассажирами на борту 722
Комментарии. 1910 год
(видимо, этот факт и заставил Ивнева, мечтавшего о полете, познакомиться с пилотом). Через месяц, выиграв соревнования авиаторов в Ницце, на призовые деньги приобрел собственный самолет. Ефимов прибыл в Петербург для участия в Первом Всероссийском празднике воздухоплавания, здесь он завоевал множество призов. В начале октября 1910 г. убыл в Севастополь, где стал инструктором в военной авиашколе.
27 17 октября 1905 г. был обнародован Высочайший манифест «Об усовершенствовании государственного порядка», разработанный в связи с Всероссийской октябрьской политической стачкой, охватившей 2 млн человек. Манифестом был учрежден парламент (Государственная Дума) и провозглашены гражданские свободы: совести, слова, собраний и формирования объединений.
28 Текст этого стихотворения, правда начинающегося несколько иначе («Добьемся кровавой ценою...»), Ивнев привел в очерке «Петербург. Университет» (см.: Жар прожитых лет. С. 93).
29 Повесть Тургенева «Призраки» (1864) отличается сгущением мистических мотивов.
30 Дата обведена в жирную рамку (возможно, это обозначение траура в связи с кончиной Л. Толстого). Дневниковая запись отсутствует.
31 Оставив 28 октября Ясную Поляну, Л. Толстой отправился в Оптину пустынь и оттуда в Шамардинский женский монастырь, а затем решил ехать в Ростов-на-Дону. В дороге он заболел и мог доехать только до Астапова Данковского уезда (ныне станция Лев Толстой), где высадился 31 октября в 7 часов вечера. Здесь и скончался через неделю.
32 В Астапово по желанию самого Толстого прибыл из Оптиной пустыни игумен Варсонофий (в миру Павел Иванович Плиханков; 1845-1913). Несмотря на его настояния, он не был приглашен родственниками и друзьями к больному, и тот умер без покаяния.
33 Ср.: «С утра 11 ноября огромная толпа студентов собралась на Невском проспекте. Более 10 000 человек с лозунгом “Долой смертную казнь!” двигалось к Городской думе. Трамвайное движение было остановлено. Попытки полиции разогнать демонстрантов не имели успеха. Вызванные на помощь ей казаки атаковали студентов. Громадная толпа, перекатываясь с одной улицы на другую, продолжала шествие. Только под вечер войскам и полиции удалось восстановить порядок. Так прошло наиболее яркое политическое выступление в “толстовские дни”» (Лифшиц Г.М. Политическая борьба вокруг смерти Толстого // Литературное наследство. М., 1961. Т. 69: Лев Толстой. Кн. 2. С. 328).
34 Екатерининский сквер был разбит в 1820-х гг., перепланирован в 1873-1880 гг. В центре в 1873 г. установлен знаменитый памятник Екатерине Великой. «Екатерининский садик» - его неофициальное название.
723
Комментарии. 1914 год
35 В мемуарном очерке «Смерть Л.Н. Толстого» Ивнев уточняет название родины Ю. Ясницкого в Екатеринославской губернии - «село Покровское Мариупольского уезда» (Жар прожитых лет. С. 129).
36 Елисаветполь - с 1804 до 1918 г. название г. Гянджа в Азербайджане.
37 Александринка- Александрийский театр, основанный в 1756 г. (такое название с 1832 г.; ныне Российский государственный академический театр драмы им. А.С. Пушкина). Находится на пл. Островского (до 1923 г. пл. Александрийского театра), д. 6.
38 «Свадьба Кречинского» (1854)- комедия в трех действиях философа и драматурга Александра Васильевича Сухово-Кобыл и- на (1817-1903).
39 Названы исполнители главных ролей в комедии: Константин Александрович Варламов (1848-1915) - Муромский; Владимир Николаевич Давыдов (наст, имя и фам. Иван Николаевич Горелов; 1849-1925)- Расплюев; Василий Пантелеймонович Далматов (наст, фам. Лучич; 1852-1912) - Кречинский; Варвара Васильевна Стрельская (наст. фам. Старова, по мужу Стуколкина; 1838-1915)- Атуева.
40 Варвара Васильевна Панина (урожд. Васильева; 1872-1911) - известная исполнительница цыганских и классических романсов, обладавшая необычно низким голосом (контральто); пела в московских ресторанах «Стрельна» и «Яр»; начиная с 1902 г. с большим успехом давала концерты на эстраде.
1914 год
1 Выражение из Пасхального песнопения, относящееся к Христу.
2 Татьяна Николаевна Кладо (1899-1972) - поэт и переводчик, первая женщина-аэролог в мире; ее мать, Анна Карловна (урожд. Боане; 1869-1939), в 1908-1917 гг. была владелицей журнала «Новый журнал для всех».
1915 год
1 Знакомый Ивнева Петр Петрович Погодин, проживавший на Загородном пр. (д. 36, кв. 12), - см. Записную книжку Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева).
2 Имеется в виду поэт-акмеист Михаил Александрович Струве (1890-1948); с начала 1920-х гг. - в эмиграции в Париже. В рассматриваемый период жил на Б. Сампсониевском пр. (д. 4, кв. 23), - источник см. выше. Ему посвящен первый роман Ивнева «Несчастный ангел» (Пг., 1917).
724
Камментарии. 1916 год
3 Царский Дар (или Кумысное)-селение («кумысный курорт») в Бузулукском уезде Самарской губернии.
4 Имеется в виду Сергей Кочкуров.
5 Гороховая улица проходила в центре города от Адмиралтейского проспекта до Семеновского плаца (с 1962 г. Пионерская площадь).
6 По протекции двоюродного брата своей матери, государственного контролера П.И. Харитонова, Ивнев в 1915-1917 гг. служил в Канцелярии Государственного контроля (набережная реки. Мойки, д. 76) помощником 9-го класса, в чине губернского секретаря (см.: Весь Петроград на 1917 год. Пг., 1917. Ч. I. Стб. 366).
7 Екатерина Генриховна Гуро - дочь генерала от инфантерии, сестра Елены (Элеоноры) Гуро (в замуж. Матюшина; 1877-1913), поэтессы, близкой к кругу кубофутуристов-будетлян, прозаика и художницы. Ек. Гуро была замужем за архитектором Александром Марковичем Эрлихом (1874 - после 1913). См. воспоминания Ивнева о ней (Жар прожитых дней. С. 165).
8 «Летучая .мышь» - московский театр-кабаре (1908-1922), возникший из пародийно-шуточных представлений актеров Московского Художественного театра. В 1910-1915 гг. «Летучая мышь» размещалась в подвале дома № 16 по Милютинскому переулку, затем переехала в подвал доходного дома № 10 по Большому Гнездниковскому переулку.
9 Георгий Николаевич Соколов, надворный советник, чиновник из Канцелярии Государственного контроля, сослуживец Ивнева (см.: Адрес-календарь. 1917. Ч. I. Стб. 366).
1916 год
1 Эта дневниковая запись зафиксирована на отдельном листке, вероятно, вскоре после кончины П.А. Харитонова (21 апреля 1916 г.). См. о нем ниже коммент. 44. Далее упомянуты сановники: министр внутренних дел в 1915-1916 гг. Алексей Николаевич Хвостов (1872-1918) и премьер-министры в 1914-1916 гг. Иван Логгинович Горемыкин (1839-1917) и в 1916 г. Борис Владимирович Штюрмер (1848-1917).
2 В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксирован адрес Анны Алексеевны Харитоновой: Фурштатская, д. 39; П.А. Харитонова жила на набережной реки Мойки, в доме 74.
3 В той же Записной книжке Ивнева указан адрес Г.Е. Распутина: «Гороховая, 64». Однако о его встречах со «старцем» сведений не сохранилось. Распутин выведен в романе Ивнева «Несчастный ангел» (Пг., 1917) - он стал здесь прототипом Гавриила Дорожина.
4 Кирву- финская деревня, с 1858 г. центр лютеранского прихода (с 1948 г. поселок Свободное Выборгского района Ленинградской области).
725
Комментарии. 1916 год
5 Возможно, Леонид Яковлевич Амассийский (1895-1976), впоследствии полковник, старший офицер 6-го бронепоездного дивизиона.
6 Николаевское кавалерийскоеучилшце - элитное военное училище (1823-1917; существовало в эмиграции в 1921-1924 гг.); располагалось по адресу: Лермонтовский (Ново-Петергофский) проспект, д. 54.
7 Имеются в виду острова, расположенные к северу от Петербургской стороны (Елагин, Крестовский, Аптекарский и др.), -традиционные места гуляний петербуржцев.
8 Пантел симоновская церковь (официальное название - церковь святого великомученика и целителя Пантелеймона), сооруженная в 1735-1739 гг. в стиле барокко, находится на пересечении улицы Пестеля и Соляного переулка (ул. Пестеля, д. 2а).
9 Лахтинская улица (названа так в 1877 г., ранее - Петровская) проходит по Петербургской стороне от Большого проспекта до Порховской улицы (с 1952 г. Чкаловский проспект).
10 Церковь святых и праведных Симеона Богоприимца и Анны Пророчицы, возведенная в 1731-1734 гг., находилась на углу улицы Симеоновской (с 1923 г. Белинского) и Моховой улицы (дом 48).
11 Ермоловская - станция под Сестрорецком на территории поселка Ермоловка (с 1925 г. в черте г. Сестрорецка). До наших дней сохранилось название Ермоловский пляж для приморской полосы, расположенной между Дубковским пляжем и пляжем Сестрорецкого курорта.
12 Подразумевается книга богослова, философа, ученого и поэта священника Павла Александровича Флоренского (1882-1937) «Столп и утверждение Истины», имела жанровый подзаголовок «Письма к другу» (изд. 1908 г.), позднее замененное на «Опыт православной феодицеи в двенадцати письмах» (изд. 1914 г.).
13 Имеется в виду Первый Передвижной драматический театр (1905-1928), созданный в Петербурге супругами Павлом Павловичем Гайдебуровым (1877-1960) и Надеждой Федоровной Скарской (урожд. Коммиссаржевская; 1868-1958). В рассматриваемый период спектакли шли в летнем театре на Ермоловском проспекте Сестрорецка. См.: Рейснер Л. Передвижной театр и народная сцена в Сестрорецке // Новая жизнь. 1917. 16 июля. № 76. С. 5.
14 Великокняжеская улица в Тифлисе - ныне улица Узнадзе.
15 Отец Ивнева, Александр Самойлович Ковалев (19.Х.1859- 14.XII.1894), - штабс-капитан 39-й артиллерийской, бригады, помощник военного прокурора Кавказского военно-окружного суда. Он был четвертым из восьми детей преподавателя словесности в Тифлисском Институте благородных девиц Самойлы Васильевича Ковалева и служившей там же помощницей классной дамы Ольги Афанасьевны Соловьевой. См.: «Полный послужной список помощ726
Комментарии. 1916 год
ника военного прокурора Кавказского военно-окружного суда капитана Ковалева» от 20 ноября 1894 г. (архив Леонтьева). Ивнев писал в мемуарном очерке «На пороге жизни»: «Мне не было и трех лет, когда отец получил роковую командировку в город Карс. Как ни уговаривала его мама надеть теплое пальто, отец почему-то поехал в легкой шинели, хотя все ему говорили, что в Карсе в декабре бывают сильные морозы. 14 декабря 1894 года он скончался от воспаления легких. Мать приехала в Карс и похоронила мужа на единственном кладбище для православных» (Жар прожитых лет. С. 9-10).
16 Ямке-Николай Константинович Бальмонт(1890-1924)-талантливый пианист; сын поэта К.Д. Бальмонта от первого брака, сводный брат А.Н. Энгельгардт, ставшей женой Н.С. Гумилева; приятель Ивнева. В 1911 г. Н. Бальмонт поступил в С.-Петербургский университет на китайское отделение факультета восточных языков, через год перевелся на отделение русской словесности, где проучился до 1914 г. Затем в учебе наступил двухгодичный перерыв. В 1916 г. юноша возобновил занятия (в связи с чем в августе «был на испытании»), но курс так и не кончил.
17 Би-ба-бо-кукла в виде перчатки. Голова имеет внутри отверстие для указательного пальца, а большой и средний палец служат для движения рук куклы.
18 Генерал-лейтенант И.П. Томкеев скончался 6 мая 1916 г. Возможно, 28 августа был день его Ангела.
19 Ординарная улица находится на Петроградской стороне, проходит от Большой Пушкарской улицы до набережной реки Карповки.
™ Же-де-пам (фр. jeu de раите, oTjeu - игра и раите - ладонь) - старинная игра с мячом, который перебивался через сетку или веревку ракетками (поначалу руками, затем битами). Же-де-пом входил в программу Олимпийских игр 1908 г. «Домом для игры в мяч» («Jeu de pomme») называли «здание Старофизического кабинета», построенное в 1771-1773 гг. в глубине университетского двора, но, по-преданию, «эта, как говорили в старом Петербурге, “несуразная постройка” была возведена еще при Петре I пленными шведами. Она предназначалась для игры в мяч» (Синдаловский Н.А. Санкт-Петербург: Энциклопедия. СПб., 2008. С. 525). Ивнев вспоминал в связи с литературным кружком: «Помню аудиторию, которая называлась “же-де-пом” (“игра в мяч”). Спортивного там ничего не было. Насколько мне помнится, одно из заседаний кружка происходило там» (Жар прожитых лет. С. 93).
21 «Тиха украинская ночь» - строка из поэмы Пушкина «Полтава» (1828-1829).
22 Мухлис- селение с крепостными сооружениями в районе Карса.
23 Ср. название второго сборника Ивнева-«Пламя пышет» (М.: Мезонин поэтов, 1913. 16 с.).
727
Комментарии. 1916 год
24 Филимон Петрович Уловим - выпускник Волынской семинарии, Варшавского ветеринарного института и Киевской духовной академии, кандидат богословия (1908). В 1917 г. имел чин надворного советника и служил помощником 8-го класса в Канцелярии Государственного контроля, жил в доме 14 по Алексеевской ул. (Весь Петроград на 1917 год. Ч. 1. Стб. 366; Ч. III. С. 698).
25 Имеется в виду Большая Московская улица, которая проходит в центре Петербурга от Владимирской площади до Разъезжей улицы (название дано в 1857 г.; ранее -2-я Офицерская улица).
26 Колокольная улица соединяла Владимирский проспекте Николаевской улицей (с 1918 г. ул. Марата).
27 Зверинская улица проходит по Петроградской стороне от Большого проспекта до Кронверкского проспекта. Названа в 1871 г. по расположенному в ее створе главному входу в Зоологический сад.
28 Белозерские улицы (Большая и Малая)-до 1927 г. нынешние Кропоткина и Воскова, проходили по Петроградской стороне, соответственно, от Большой Пушкарской до Кронверкской улицы и от Кронверкской до Малой Пушкарской улицы; где именно снимал комнату Ивнев, не ясно.
29 Матвеевской улицей до 1923 г. называлась часть нынешней улицы Ленина, проходившей по Петроградской стороне от Сыт- нинской улицы до Большого проспекта.
30 Евгения Петровна Циммерман (урожд. Принц) - тетка Ивнева по матери. Он упоминал в своих мемуарах о «строго нравственной семье Циммерман», а также писал: «По настоянию матери, заботившейся о моем здоровье, я должен был <...> обедать не в столовых и ресторанах, а у тети Жени, ее старшей сестры» (Жар прожитых лет. С. 98, 97).
31 Это «огромное шестиэтажное здание с башней высотой в два этажа» (Там же. С. 97), возведенное в 1906-1907 и 1913 гг. по проекту архитектора Ф.И. Лидваля, по праву считается одним из архитектурных шедевров стиля модерн.
32 Упомянутая поездка была предпринята в связи с тем, что мать Ивнева находилась в этот период за границей. В его Записной книжке конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) указан почтовый адрес: «М-me Anna Kovaleff. Post restante. General Post-office. London. Англия».
33 Архиерейской улицей с 1798 по 1918 г. называлась нынешняя улица Льва Толстого, проходящая по Петроградской стороне от площади Льва Толстого до Большой Монетной улицы. Названа по бывшему подворью архиепископа Феофана (Прокоповича) (участок домов 6-8).
34 Малая Монетная улица походила по Петербургской стороне от Большой Посадской до Большой Монетной улицы. Названа по 728
Комментарии. 1916 год
располагавшейся здесь во второй половине XVIII в. слободе «работных людей» Монетного двора.
35 Сергей Николаевич Сирин. В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксирован его домашний адрес: «Елисаветполь. Губернская, 2».
36 Столовый переулок -проходит в центре Москвы от Медвежьего до Скатертного переулка, с внешней стороны от Никитского бульвара.
37 Александр Васильевич Чичкин (1862-1949) —купец 1-й гильдии, миллионер, основатель молочной империи, организатор образцовых сетевых магазинов.
38 Большой Козихинский переулок находится в центре Москвы, проходит от улицы Большой Бронной до Ермолаевского переулка.
39 Николай Христофорович Саакянц (1893-1938) - приятель Ивнева; в 1930-х гг. - зам. председателя внешнеторгового объединения «Техноэкспорт»; был репрессирован и 9 мая 1938 г. расстрелян.
40 В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксирован московский адрес М.Л. Шлакейзен: Трехпрудный пер., д. 10, кв. 12.
41 Ивнев Рюрик. Самосожжение: (Откровение). М., 1913. Кн. I: <В 3 л.>. Лист I. 16 с.
42 Ивнев не случайно поставил здесь знак вопроса - он ошибается: в его же Записной книжке конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксирован адрес его кузена Федора Артуровича Циммермана: «Большой пр., д. 83, кв. 20».
43 Петропавловская улица проходит Петроградской стороне от улицы Льва Толстого до набережной реки Карповки (названа в 1883 г. по выходящей на нее Петропавловской больнице с церковью свв. Петра и Павла).
44 Петр Алексеевич Харитонов (1852-1916) - государственный деятель; статс-секретарь Его Императорского Величества (1911), сенатор и член Государственного совета (с 1906 г.), действительный тайный советник (1913), Государственный контролер (1907-1916).
45 Петр Михайлович фон Кауфман-Туркестанский (1857-1926)- помощник статс-секретаря Государственной канцелярии, товарищ главноуправляющего Собственной Его Императорского Величества канцелярии по учреждениям Императрицы Марии Федоровны, министр народного просвещения в правительстве П.А. Столыпина (1906-1908), член Государственного совета, сенатор и обер-гоф- мейстер Императорского двора.
46 Итальянская улица проходит параллельно Невскому проспекту от набережной Екатерининского канала (ныне Грибоедова) до набережной реки Фонтанки.
47 «Бродячая собака» - артистическое кафе-кабаре (1912-1915); находилось по адресу: Михайловская площадь (с 1940 г. площадь Искусств), д. 5.
729
Камментарии. 1916 год
48 «Новое общество поэтов “Физа"» было создано в 1913 г. Е.Г. Лисенковым и Н.В. Недоброво при участии А.Д. С кал ди на, названо по одноименной поэме Б.В. Анрепа.
49 Речь идет о сестре матери Ивнева, Ольге Петровне Принц, воспитательнице Екатерининскою института (Фонтанка, д. 36), там же и проживавшей. Позднее, судя по Записной книжке Ивнева начала 1920-х гг., жила в Ораниенбауме, в доме Голубева (архив Леонтьева). Предполагался ее брак с овдовевшим А.Ф. Циммерманом.
'° Свеаборг (Sveaborg- «Шведская крепость») - шведское название бастионной системы укреплений Суоменлинна, расположенных на семи островах близ столицы Финляндии Хельсинки (Гельсингфорса). В 1809-1917 гг. тут находился русский гарнизон.
51 Ортопедический институт (1906-1924) находился в самом центре Петербурга, в Александровском парке возле Петропавловской крепости, и занимал трехэтажный корпус в стиле модерн и два каменных строения для подсобных служб. Среди пациентов института преобладали лица с туберкулезными поражениями позвоночника и суставов, врожденными пороками, вялыми параличами, последствиями травм. Нынешний наследник Ортопедического института - НИИ травматологии и ортопедии им. Р.Р. Вредена (с 1988 г. расположен на улице академика Байкова, д. 8).
52 Анастасьевская улица в Тифлисе - ныне улица Ахвледиани.
53 Владимир Степанович Чернявский (1889-1948), чтец, мемуарист.
54 Эдвард Вильгельм Любек (Lybeck; 1864-1919)- шведский доктор, в 1911-1917 гг. владевший природным противотуберкулезным санаторием в волости Кирву в 10 км от станции Сайрала (совр. пос. Бородинское), где он применял свои методы леченья (голод, особые ванны, вегетарианская пища и др.).
55 Ивнев говорит о своей знакомой Софье Исаевне Аносовой. Он вспоминал об их разговорах, происходивших в 1917 г.: «Одна из талантливых слушательниц известного профессора Зелинского, Софья Аносова, жившая со мной на одной площадке дома на Лах- тинской улице, не прерывая знакомства, ежедневными душевными беседами пыталась “спасти меня от гибели" и помешать “погрузиться в бездну большевизма"» (Жар прожитых лет. С. 173).
56 Улица Жуковского (до 1902 г. - Малая Итальянская улица) проходит в центре Петербурга от Литейного до Лиговского проспекта.
57 Название романа Ф.М. Достоевского (1861).
58 «Лукоморье» - русский еженедельный иллюстрированный литературно-художественный и сатирический журнал (1914-1917), издававшийся сыном покойного издателя газеты «Новое время» Михаилом Алексеевичем Сувориным (1860-1936), главным редактором отцовской газеты, а также издателем журналов «Русская будущность» и «Русско-британское время». Благодаря хорошим го730
Камме нтврии. 1916 год
норарам в числе авторов «Лукоморья» было немало именитых писателей и художников, несмотря на неоднозначное отношение в обществе к суворинской «марке». Осенью 1915 г. многие из них (Г. Иванов, А. Рославлев, Б. Садовский, Ю. Слезкин, Ф. Сологуб и др.) разорвали отношения с журналом, поместив 30 октября 1915г. в «Биржевых ведомостях» открытое письмо с обвинением редакции в «тенденциозной окраске» ряда материалов. Уход знаменитых авторов способствовал появлению новых, среди них - Р. Ивнев и Н. Гумилев, здесь дебютировавший в № 50 от 12 декабря 1915 г. (в этом же номере помещен рассказ Ивнева «Скупой рыцарь»).
5 Q Редакции журнала и газеты находились в собственном доме Сувориных по ул. Жуковского, д. 6 (ныне здесь Торгово-экономический техникум).
60 Наталия Юльевна Жуковская (псевд. Лисенко; 1874-1940) - драматург.
61 Варвара Александровна Попова (урожд. Лохвицкая) - литератор, автор пьес и театральных миниатюр; сестра поэтессы Мирры Лохвицкой (Жибер) и писательницы Тэффи (Н.А. Лохвицкой); в 1916-1917 гг. сотрудничала в «Новом времени», печатая заметки под псевдонимом «Мюргит», взятым из одноименного стихотворения Мирры.
62 Неустановленное лицо. Среди сослуживцев Ивнева было пять чиновников, фамилия которых начиналась на букву «Г» (см.: Адрес-календарь. 1916. Ч. I. Стб. 366).
63 Имеется в виду редакция «Аполлона» - иллюстрированного журнала по вопросам изобразительного искусства, музыки, театра и литературы (1909-1917), с 1913г. ставшего трибуной акмеистов. В 1909-1917 гг. редакция располагалась в доме 8 по Разъезжей улице.
64 Александр Николаевич Лавров имел типографию в доме 6 по Александровскому (с 1923 г. Добролюбова) проспекту (см.: Весь Петроград на 1917 год. Ч. III. С. 379).
Ма Юлия Александровна Немилова (1876-1937) - филолог.
65 Речь идет о докторе медицины, статском советнике Артуре Оскольдовиче фон Вале, почетном профессоре Императорского клинического института великой княгини Елены Павловны; он принимал пациентов по месту жительства: Знаменская ул. (с 1923 г. ул. Восстания), д. 6.
66 Ср. название книги В.В. Розанова «Люди лунного света» (СП6.3 1911), осмысляющей явление однополой любви.
67 Йонас Густав Вильгельм Цандер (Zander; 1835-1920) - шведский физиотерапевт, изобретатель ряда аппаратов для лечебной гимнастики. Ивнев мог пользоваться пособием: LevertinA. <и др.> Медико-механическая гимнастика Цандера, ее принципы и применение / Пер. с фр. изд. в Стокгольме 1896 г. д-ра мед. М. Шмигель- ского. М., 1903. Альфред Левертин (1843-1919)-сподвижник Цан731
Комментарии. 1916 год
дера, Михаил Ерофеевич Шмигельский (1860-1925) - доктор медицины, общественный деятель.
68 Гельсингфорс - шведское (и в тот период официальное) название города Хельсинки, столицы Великого княжества Финляндского.
69 Торнео- шведское название древнего города Торнио в финской Лапландии (основан в 1621 г.). Сюда Ивнев поехал по заданию Та- тьянинского комитета (см. запись от 21 мая 1918 г.).
70 Этот день отмечается 17 сентября (к нему относится неприятное воспоминание Ивнева).
71 Николаевским мостом в 1855-1918 гг. назывался нынешний Благовещенский, содиняющий Адмиралтейскую часть города с Васильевским островом.
72 Церковь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» при приюте для детей калек и паралитиков, расположенная на Лахтинской ул., д. 12 (возведена архитектором П.Ю. Майером в 1902 г.).
73 5 октября, в день памяти Святителя Алексия, митрополита Московского и всея России чудотворца (в миру Елевферий Бяконт; 1292 или 1304-1378), праздновалось тезоименитство наследника цесаревича Алексея Николаевича (1904-1918).
74 Грибоедовская улица - с 1881 г. название бывшей Комендантской улицы в Тифлисе.
75 Правильно: «Аннона». Ресторан располагался в самом центре Тифлиса - на Головинском проспекте, в доме 21.
76 Роман «Юность» (1912), впервые опубликованный посмертно в киевском журнале «Крещатик» (2007. № 4). Этот дебютный роман Ивнева своим названием отсылает к ранней повести Л. Толстого. В центре этого очень смелого для своего времени (и во многом автобиографического) произведения - смятение чувств, обуревающее Бориса Анайцева, который осознал, что равнодушен к женщинам и не может согласиться с тем, что мир не только не принимает «тайну его сердца», но и морально осуждает ее. Свое несогласие с таким положением вещей он возносит напрямую к небесному престолу: «Почему это ужасно, а то - нет? И опять на колени: “Боженька! Боженька!”». Явление гейства вместе с тем изображается в романе без какого-либо публицистического нажима, не в виде социальной проблемы, но как эстетически отстоявшийся факт. Важно и то, что «Юность» - традиционный для европейской культуры роман «воспитания чувств». Герой Ивнева при этом активно действует в поисках своего места в отвергающем его мире и, борясь за счастье, проходит немало испытаний (страсть к корыстному вокзальному носильщику, самоубийство друга, смерть на дуэли покровителя). Автор вводит в свое произведение эпизоды, открывающие для литературы потаенные уголки интимного быта, связанные с трансвестизмом, флагелляцией, связыванием, изнасилованием, психологическим садизмом, но в этих от732
Комментарии. 1916 год
кровенных картинах нет любования пороком - они помогают пока крайне неустойчивому в своих пристрастиях герою осознать бездны человеческого эротизма и важны для его самоопределения. Отсюда эмоционально «взвихренная» стилистика романа, уравновешиваемая, впрочем, его продуманной архитектоникой, которая свидетельствует, что для начинающего автора не прошли даром уроки Андрея Белого («Петербург»), Ф. Сологуба («Мелкий бес»), М. Кузмина («Крылья»).
77 Окончательное название романа - «Несчастный ангел» (Пг.: Дом на Песочной, 1917. 202 с.). Датирован 1913-1914 гг.
78 Реалисты - ученики реального училища, среднего или неполного среднего учебного заведения, в котором профилировали предметы естественной и математической направленности (в России открываются с 1864 г. под наименованием «реальные гимназии»),
79 В общественных местах в тот период разрешалось играть только в шахматы, шашки и домино, карточные азартные игры были запрещены.
80 С Евдоксией Федоровной Никитиной (урожд. Плотникова, по первому мужу Богушевская, наст, имя Евдокия; 1895-1973), литературным критиком, редактором и издателем, Ивнев дружил до конца ее жизни.
81 Михаил Алексеевич Кузмин (1872-1936) - поэт, переводчик, прозаик, композитор. См. мемуарные очерки: Ивнев Р. 1) Встречи с М.А. Кузминым // Звезда. 1982. № 5. С. 160-165; 2) О Михаиле Кузмине // Богема. С. 355-367.
82 М.А. Кузмин написал предисловие к первому сборнику А. Ахматовой «Вечер» (СПб., 1912).
83 Возможно, Владимир Георгиевич Гельфрейх (1885-1967)-в будущем выдающийся архитектор.
84 Вероятно, имеется в виду Михайловский сад, расположенный между Итальянской улицей, где жил Ивнев, и Марсовым полем.
85 Карповка -один из рукавов Невы (длина 3 км), разделяющий Петроградский и Аптекарский острова.
86 Елена Константиновна Бальмонт (урожд. Цветковская; 1880— 1943) - третья жена К.Д. Бальмонта, дочь генерала, с которой поэт познакомился в начале 1900-х гг. в Париже, где та училась на математическом факультете Сорбонны.
87 Речь идет о литературно-артистическом театре-кабаре «Привал комедиантов» («Звездочет»), размещавшемся в 1916-1919 гг. в подвале дома Адамини (Марсово поле, д. 7) и ставшем преемником кафе-кабаре «Бродячая собака». Ивнев был постоянным гостем «Привала комедиантов».
88 Натан Венгров (наст, имя и фам. Моисей Павлович Вейнгров; 1894-1962) - поэт, сын врача, член ВКП(б). За участие в революционном движении в войну 1914-1918 гг. был арестован, но после 733
Комментарии. 1916 год
Февральской революции амнистирован. С 1912 г. сотрудничал в журналах «Современный мир», «Северные записки», «Современник», «Летопись», газете «Новая жизнь» и др. Автор довольно ироничной рецензии на 3-й лист сб. Ивнева «Самосожжение» (Летопись. 1916. № 1. С. 416-417). В 1918 г. выпустил сборники стихов («Сегодня» и «Себе самому») антимилитаристической направленности. После революции педагог, краевед, детский писатель.
89 Поэма Лермонтова, датированная 1830 г.
90 Ивнев позднее писал: «Наталья Савишна из толстовского “Детства” была для меня не литературным образом, а живым человеком в образе няни моей Пелагеи, которая нянчила еще мою мать, любила и баловала меня» {Жар прожитых лет. С. 129-130).
91 Очевидно, имеется в виду находившийся неподалеку от Тифлисского фуникулера Закавказский девичий институт Императора Николая I (Ново-Бебутовская ул., 10), где одно время служила воспитательницей мать Ивнева.
92 Мардарий (в миру Иван Ускокович; 1889-1935)-черногорец, выпускник Кишиневской семинарии (1912) и Петроградской духовной академии (1916, в сане иеромонаха); позже - архимандрит, с 1920 г. игумен Раковицкого монастыря; с 1926 г. епископ Сербской епархии в Америке. В мемуарах Ивнев писал: «Я лично знал Мар- дария, познакомившись с ним в “духовном салоне” Швартц на Знаменской улице» {Жар прожитых лет. С. 161). Там же он сообщал, что о. Мардарием «часть придворных хотела заменить Григория <Распутина>».
93 Троицкий мост через Неву, построенный в 1827 г., соединяет Суворовскую площадь перед Марсовым полем и Троицкую площадь на Петроградской стороне.
94 Беляны - ныне городской район на северо-западе Варшавы.
95 Имеется в виду часовня, построенная в 1869-1872 гг. по проекту архитектора Г.И. Винтергальтера на углу Моховой (д. 48) и Симеоновской улицы (с 1923 г. Белинского).
96 Реальное училище, основанное в 1898 г. князем Вячеславом Николаевичем Тенишевым (1844-1903); размещалось в построенном для него здании на Моховой улице (дома 33-35, ныне - здание Учебного театра «На Моховой» Санкт-Петербургской государственной Академии театрального искусства). Общий курс здесь был шире, чем в других учебных заведениях. С 1922 г. в здании училища разместился Театр юного зрителя.
97 Александр Иванович Эртель (1855-1908)- прозаик, автор романа «Гарденины, их дворня, приверженцы и враги» (1889).
98 Околоточный (околоточный надзиратель) - чин городской полиции, ведавший околотком - минимальной частью полицейского участка (3-4 тыс. чел.). Термин возник с принятием «Временных правил об устройстве полиции в городах и уездах губерний» (1862).
734
Комментарии. 1917 год
99 Крестьянин Григорий Ефимович Распутин (Новых; 1869- 1916), имевший репутацию «старца», прозорливца и целителя, с 1905 г. был другом семьи Николая II и благодаря этому оказывал значительное влияние и на политические события. Был убит в ночь на 17 декабря 1916 г. во дворце Юсуповых на Мойке великосветскими заговорщиками: Ф.Ф. Юсуповым, В.М. Пуришкевичем, великим князем Дмитрием Павловичем, офицером британской разведки Освальдом Рейнером.
100 В 1914-1918 гг. Аким Львович Волынский (наст. фам. Флек- сер; 1863-1926), критик, историк искусства и философ, состоял театральным рецензентом газеты «Биржевые ведомости».
101 Рассказ Ивнева с таким названием опубликован позднее: Пламя. 1918. № 16. С. 247-249.
102 Стихотворение под таким названием было опубликовано Ивневым в газете «Жизнь» 19 (6) июня 1918 г.
103 Повесть Н.В. Гоголя (1832-1833).
104 «Сим победиши!» - старославянский перевод фразы, которую, по преданию, римский император Константин I Великий увидел в небе рядом с крестом перед победоносной битвой с тогдашним правителем Италии Максентием недалеко от Рима в 312 г.
105 Беломраморный саркофаг, в котором покоится прах Павла I, находится в Петропавловском соборе, среди других императорских захоронений. Интересно, что такого рода «нравственная реабилитация» Павла I Ивневым находилась в русле исканий ряда писателей его эпохи (В.Ф. Ходасевич, Б.А. Садовской, В.Я. Ирецкий и др.) и противостояла, например, стремлению Д.С. Мережковского художественно канонизировать в его «драме для чтения» «Павел I» (1908; первая часть трилогии «Царство зверя»).
106 Художник-авангардист Марк Захарович Шагал (урожд. Мой- ша Сегал; 1887-1985) жил в Париже в 1911-1914 гг. и начиная с 1923 г.
1917 год
1 Имеется в виду здание Немецкой реформатской церкви (возведено в 1862-1865 гг., перестроено в 1872-1874 гг.) на углу реки Мойки и Большой Морской улицы. В 1932-1940 гг. полностью реконструировано в стиле конструктивизма и превращено в Дом культуры Союза связи.
2 Эта запись не сохранилась - была вырезана из дневника.
3 Эрзерум (Эрзурум) - древний город на северо-востоке Турции, на территории Западной Армении. Во время Первой мировой войны город с апреля 1916 г. до лета 1917 г. был занят русскими войсками Кавказского фронта.
4 Митрополит Макарий (в миру Михаил Андреевич Парвицкий- Невский; 1835-1926) возглавлял Московскую и Коломенскую кафед735
Комментарии. 1917 год
ру с ноября 1912 г. до марта 1917 г., с 1920 г. был митрополитом Алтайским. В 2000 г. прославлен в лике святых.
5 Митра - головной убор архиереев, архимандритов, а также митрофорных священников (которым право ношения митры дается в качестве награждения).
6 Аркадий Вениаминович Руманов (1878-1960) - юрист, журналист, заведовал провинциальным отделом в «Биржевых ведомостях», затем - петербургской редакцией московской газеты «Русское слово», был директором журнала «Нива»; меценат, коллекционер картин; с 1919 г. в эмиграции.
7 Ср. это впечатление с характеристикой Руманова художественным критиком С.К. Маковским: «Заговоришь с Румановым о ком угодно из писателей - непременно улыбнется. Чуть снисходительно, быть может, но, конечно, - не злонасмешливо. Уж очень Аркадий Веньяминович - общий друг, ко всем благожелателен, умно и ласково отзывчив. С каким бы отвлеченным вопросом не прийти к нему (или по личному делу), тотчас весь насторожится, взволнуется сочувственно, все поймет с полуслова, готов долго “делиться мыслями”. Словно случайный гость - самый близкий ему человек» {Маковский С. К восьмидесятилетию журналиста И Русская мысль. 1958.4 дек.).
8 После нанесенного русскому войску поражения в битве на реке Калке (1223) татары убедили князей сдаться, пообещав, что не убьют их, а отпустят за выкуп. Те поверили, сдались и были раздавлены: их положили под доски, на которые сели пировать победители.
9 Имеется в виду М.А. Струве. См. коммент. 2 к Дневнику 1915 г.
10 Роман «Несчастный ангел».
11 Ивнев Р. Самосожжение: Кн. стихов, 1912-1916 гг. Пг.: Фелана, MCMXVII. 109 с.
12 В 1917 г. первая неделя Великого поста пришлась на 13-19 февраля.
13 Геслеровским переулком в 1871-1946 гг. называлась часть нынешнего Чкаловского проспекта на Петроградской стороне (участок от Большой Разночинной улицы до реки Карповки).
14 Морской улицей с 1902 по 1918 г. называлась нынешняя Большая Морская; проходит от Дворцовой площади до пересечения Мойки и Крюкова канала.
15 Николай Александрович Бруни (1891-1938) - живописец музыкант, поэт, прозаик; летчик, священник (1919-1928) и авиаконструктор; в 1911-1914 гг. Бруни входил в Цех поэтов, печатался в ряде литературных журналов.
16 Феокрит (ок. 300 - ок. 260 до н.э.) - древнегреческий поэт прославившийся своими идиллиями.
17 Вероятно, Татьяна Генриховна Капустина (Тенгер), сотрудница Наркомпроса в 1919-1921 гг.
736
Комментарии. 1917 год
18 В разгар событий Февральской революции, 25 февраля 1917 г., указом Николая II заседания Государственной Думы IV созыва были прекращены с 26 февраля до апреля того же года. Официально она была распущена указом Временного правительства только 6 октября 1917 г. в связи с назначением выборов во Всероссийское Учредительное собрание.
19 Александр Дмитриевич Протопопов (1866-1918)- политик, крупный помещик и промышленник, министр внутренних дел (1916-1917). Борис Владимирович Штюрмер (1848-1917) - государственный деятель из обрусевших немцев; в 1916 г. (с 20 января по 10 ноября) был Председателем Совета министров, одновременно, до 7 июля того же года, был министром внутренних дел, а затем министром иностранных дел. Митрополит Питирим (в миру Павел Васильевич Окнов; 1858-1920)- митрополит Петроградский и Ладожский (1915-1917). Все трое были обязаны своему назначению Григорию Распутину и в обществе имели нелестную репутацию его ставленников. Слухи, дошедшие до Ивнева, оказались отчасти верны: 28 февраля 1917 г. Протопопов, Штюрмер и митрополит Питирим были арестованы революционерами.
20 Федор Измайлович Родичев (1854-1933)-либеральный политический деятель, один из основателей Конституционно-демократической партии (Партии народной свободы); член Государственной Думы всех четырех созывов (1906-1917); адвокат, оратор. Семеновской лейб-гвардии полк одним из первых присоединился к революционным войскам.
21 Елизавета Петровна Кауфман (урожд. Принц) - тетка Ивнева, вдова инженер-генерала М.П. фон Кауфмана. Проживала вместе с семьей сына Петра в доме 22 по Ново-Исаакиевской улице (так в 1874-1923 гг. называлась нынешняя ул. Якубовича). Елизаветой Петровной (урожд. Эльсен) звали и ее невестку, жену сына.
22 Имеется в виду небольшой срок (всего 20 месяцев) пребывания Кауфмана во главе Министерства народного образования. Кроме того, внесенный им на рассмотрении Думы законопроект о введении всеобщего начального образования долго дебатировался ив 1912 г. был окончательно отклонен.
23 Эти слухи не оправдались.
24 Михаил Владимирович Родзянко (1859-1924) - политический деятель, лидер партии октябристов; председатель Государственной Думы III и IV созывов. В ходе Февральской революции возглавил Временный комитет Государственной Думы. В конце февраля - начале марта обсуждал с Николаем II по телеграфу переговоры об отречении.
25 Екатерининский зал - центральное помещение Таврического дворца (площадь 1500 кв. м).
26 Великий князь Михаил Александрович (1878-1918)- младший брат Николая II; генерал-лейтенант, генерал-адъютант. С 1899 г. 47 Р. Ивнев. Дневники
737
Комментарии. 1917 год
до рождения у Николая 11 сына Алексея в 1904 г. был наследником престола.
27 Литейный проспект - проходит в самом центре Петербурга от Литейного моста до Невского проспекта; название официально утверждено в 1738 г.
28 Очевидно, речь идет об упоминаемом и в записи от 21 декабря 1917 г. Николае Александровиче Мягкове, капитане, слушателе Академии Генерального штаба (см.: Российский архив. М., 1998. Т. VIII. С. 81, 197).
29 Знаменская площадь - до 1918 г. название площади Восстания у Николаевского (Московского) вокзала - по находившейся здесь в 1765-1941 гг. Знаменской церкви (Церкви во имя Входа Господня во Иерусалим).
30 Утром 27 февраля 1917 г. не весь Волынский лейб-гвардии пехотный полк, а только его полковая учебная команда (350 человек), убив своего командира, перешла на сторону революции.
31 На Шпалерной улице (д. 47) и расположен Таврический дворец.
32 Имеется в виду Исполком Петросовета - невыборный орган, состоявший из радикальной интеллигенции, представлявшей различные социалистические партии.
33 Александр Федорович Керенский (1881-1970) - политический и общественный деятель; министр, затем министр-председатель Временного правительства (1917); один из лидеров партии эсеров.
34 Павел Николаевич Милюков (1859-1943) - политический деятель, историк и публицист; министр иностранных дел Временного правительства (1917); лидер партии кадетов.
35 Имеется в виду внутренний двор здания Государственного контроля (набережная реки Мойки, д. 76).
36 Троицкой улицей в 1887-1929 гг. называлась нынешняя улица Рубинштейна; проходит от Невского до Загородного проспекта.
37 Имеется в виду Андреевский рынок, основанный в 1730-х гг. между 2-й и 3-й линиями Васильевского острова и названный так по расположенному вблизи Андреевскому собору.
38 Апраксин двор (рынок) - исторический торговый центр Петербурга, начало строительства которого было положено в 1754 г. на земельном участке, принадлежавшем ранее графу Ф.М. Апраксину и ограниченном Садовой улицей, Чернышевым переулком (с 1948 г. ул. Ломоносова), набережной Фонтанки и Апраксиным переулком.
39 Адмиралтейская набережная (длиной 414 м) проходит по левому берегу реки Большой Невы от Дворцового моста до Сенатской площади.
40 Кузмин М. Плавающие путешествующие: Роман. Пг., <1915>. 277 с.
41 Правильнее: Мазурские озера, до 1945 г. находились на территории Восточной Пруссии (ныне на северо-востоке Польши);
738
Комментарии. 1917 год
впрочем, в их районе имеется немало торфяных болот. В 1914- 1915 гг. здесь происходили кровопролитные бои между русскими и германскими войсками. Не исключено, что Ивнев отсылает к так называемой «Офицерской песне лейб-гвардии Семеновского полка»: «Ты ушла в Мазурские болота, / Сохраняя Франции престиж, / Русская разутая пехота, / Понаслышке знавшая Париж...»
42 Альбер Тома (Albert Thomas; 1878-1932) - французский министр-социалист, почетный гражданин Москвы. С 1916 г. был министром вооружений. После Февральской революции ездил в Россию, где вел переговоры с Временным правительством и Петроградским советом. В 1919-1932 гг. являлся председателем Международной организации труда.
43 Николай Виссарионович Некрасов (с 1919 г. Голгофский; 1879-1940) - политический деятель, инженер; кадет, член Государственной Думы III и IV созывов; министр путей сообщения, а затем финансов Временного правительства (1917), последний генерал-губернатор Финляндии (сентябрь-ноябрь 1917); член правления Центросоюза РСФСР и СССР (1921-1930), участник строительства ряда каналов и гидроузлов; репрессирован и расстрелян.
44 Вера Ивановна Засулич (1849-1919) - народница, террористка, публицист, литературный критик, переводчик, мемуарист.
45 Лозунг войны до победного конца преобладал в публицистике периода Первой мировой войны; только большевистская печать в противовес ему выдвинула лозунг поражения правительства, позднее немедленного мира «без аннексий и контрибуций». 6 марта 1917 г. Временное правительство опубликовало воззвание, которое «первой своей задачей ставило „доведение войны до победного конца"» (Милюков П.Н. История второй русской революции. М., 2001. С. 56).
46 Ср. название брошюры бывшего дипломата барона Р.Р. Розена «Мир или война во что бы то ни стало?» (Пг., 1917), также подвергшего критике лозунг Временного правительства «Война до победного конца».
47 Когда в 1809 г. было образовано Великое княжество Финляндское в составе Российской империи ив 1811 г. в него включили Выборгскую губернию вместе с Сестрорецком, граница Финляндии с Санкт-Петербургской губернией прошла по реке Сестре, в 2 км от Сестрорецка; она же стала государственной границей в 1918— 1940 гг., когда Карельский перешеек принадлежал финнам.
48 Кронштадт в рассматриваемый период был одним из центров анархистского движения. Ср. очерк В.Я. Шишкова «Вольный город Кронштадт», опубликованный 17 и 22 июня 1917 г. в газете «Воля народа».
49 Имеется в виду Народный дом, называвшийся «Заведением для народных развлечений императора Николая II», возведенный 739
Каиментарии. 1917 год
в 1899-1901 гг. в Александровском парке (в 1932 г. здание сгорело; ныне на его месте театр «Балтийский дом»).
50 Аптека Майзечя (Матвеевская) располагалась в доходном доме (Большой пр., д. 43), возведенном в 1901 -1902 гг. и вплоть до 1917 г. принадлежавшем провизору Семену Исаевичу Майзелю, состоявшему попечителем Убежища для призрения детей, оставшихся без пристанища (ранее его аптека находилась в соседних домах - № 51, затем № 41). Название получила от проходившей рядом Матвеевской ул. (ныне включенной в ул. Ленина). В настоящее время здесь по- прежнему аптека.
51 Введенская улица проходит от Большого проспекта до Кронверкского.
52 Имеется в виду перегон через Троицкий мост. Троицкая п/ю- щадь в советский период дважды переименовывалась: в 1918-1923 гг. называлась площадью Коммунаров, в 1923-1991 гг. - площадью Революции.
53 Красное Село, возникшее в начале XVIII в. к юго-западу от Петербурга, в 1925 г. получило статус города, а в 1973 г. включено в черту Ленинграда.
54 Александр Александрович Конге (1891-1916) - поэт, поручик лейб-гвардии Павловского полка, Георгиевский кавалер, был убит 17 июля 1916 г.
55 «Николаем Кровавым» был прозван радикальной оппозицией Николай II - в связи с событиями на Ходынском поле 18 мая 1896 г. (в дни торжеств по случаю его коронации) и «Кровавым воскресеньем» 9 января 1905 г. (разгон мирного шествия петербургских рабочих к Зимнему дворцу).
56 Американский поэт Уолт Уитмен (1819-1892) к тому времени издавался отдельными книгами в переводах К.И. Чуковского (1907, 1914) и К.Д. Бальмонта (1911).
57 Официально этот деревянный вокзал Приморской железной дороги назывался Сестрорецким; он был открыт в 1893 г. на Новодеревенской набережной чуть западнее границы Строгановского сада - между Улеаборгским и Коломягским переулками (позднее застроены) на месте нынешнего дома № 17 по Приморскому проспекту, недалеко от современной станции метро «Черная Речка». Вокзал демонтирован в 1925 г.
58 Речь идет об общественном туалете: своеобразный номер (ноль- ноль) обычно присваивался этому заведению в гостиницах, медицинских и др. учреждениях с принятым нумерованием помещений.
59 Новая Деревня - исторический район Петербурга на правом берегу Большой Невки, напротив Каменного острова. Деревня здесь возникла в середине XVIII в., и ее стали называть Новой по отношению к Старой Деревне, расположенной напротив Елагина острова. В районе Новой Деревни находился Сестрорецкий вокзал.
740
Комментарии. 1917 год
0 0 Отсылка к названию одноименного романа Ф. Сологуба (1892-1902; опубл, частично: 1905, полностью: 1907).
61 Канотье (фр. canotier - «гребец») - французская соломенная шляпа с цилиндрической тульей и прямыми полями, модный мужской аксессуар в 1900-1930-х гг.
Лигово - исторический район на юго-западе Петербурга (бывшая ижорская деревня Лихала). В 1899 г. здесь образовался дачный поселок Новые Места, в 1913 г. переименованный в Романовский, а в 1918-м - в Урицк (с 1925 г. город); с 1950 г. в черте Ленинграда.
63 3-5 июля 1917 г. в Петрограде проходили антиправительственные выступления, с целью захвата власти организованные большевиками под лозунгами немедленной отставки Временного правительства, передачи власти Советам и переговоров с Германией о заключении мира. В волнениях участвовали кронштадтские матросы, солдаты 1-го пулеметного полка, рабочие петроградских заводов.
64 Дмитрий Владимирович Веневитинов (1805-1827) - поэт- романтик, переводчик, прозаик, философ. Ивнев имеет в виду «Сочинения» Веневитинова, изданные в Петербурге книгопродавцем А.Ф. Смирдиным в 1855 г. в серии «Полное собрание сочинений русских авторов».
65 Лахта (от фин. lahti - залив) - исторический район Петербурга на берегу Финского залива; в черте города с 1963 г. (ныне в составе Приморского района). В 1894 г. была открыта станция Лахта Приморской железной дороги.
66 Гласный - член собрания с решающим голосом: с 1785 г. депутат городской думы, а со времени введения в действие земских учреждений (1864) - и член земского собрания, уездного либо губернского.
67 Ер.молаевская - промежуточная станция (ныне «остановочный пункт») между станциями Сестрорецк и Курорт.
68 «Общественно-литературная социал-демократическая газета», издававшаяся в Петрограде под названием «Новая жизнь» с 18 апреля по 31 августа 1917 г. (далее, со 2 по 8 сентября, - «Свободная жизнь»).
69 Видимо, речь идет об аллегорической политической сказке М. Горького без названия (IV из цикла «Сказки»), повествующей об освобождении из-под гнета «бабы Матрены» (России), которая «работала на чужого дядю - скажем - на Никиту» (царя) и которую «ежечасно обижала» «пьяная, нахальная челядь Никитина». Однако это «освобождение» привело к новым мытарствам, к тому, что «все идет по-старому, как в дядины времена» (Новая жизнь. 1917. 7 июля. №68. С. 1).
70 Поварской переулок проходит в центре Петербурга от Колокольной до Стремянной улицы.
741
Комментарии, 1917 год
70 Маврикий Осипович Вольф (1825-1883) - издатель, книгопродавец, типограф. В 1882 г. он основал издательство на паях «Товарищество М.О. Вольф» (Гостиный двор, Невская линия, помещение № 18), национализированное в 1918 г.
71 Эта и следующие записи (вплоть до слов «сличая по книжечкам...») не датированы, записаны на задней сторонке обложки записной книжки (ОРФ ГЛМ. Ф. 372. Оп. 2. № 15. Л. 59 об.).
72 Гигантские шаги - столб с вертушкой наверху, к которой прикреплены веревки с лямками внизу: играющие, сидя в лямках, кружатся вокруг столба, разбегаясь и взлетая.
73 Николай Васильевич Де-Скалон (Скалой) (1900-1941)-сын известного общественного деятеля и публициста В.Ю. Скалона; в конце жизни служил в 105-м полку НКВД по охране железнодорожных мостов и сооружений, пропал без вести в августе 1941 г.
74 Имеется в виду Абрам Леонтьевич Крахмальников, проживавший в доме 19 по ул. Пантелеймонской (см.: Весь Петроград на 1917 год. Пг., 1917. Ч. III. С. 353).
75 Погоны с тремя звездочками, которые здесь имеет в виду Ивнев, соответствовали чину поручика.
76 Евгения Артуровна Печаткина (урожд. Циммерман) - кузина Ивнева, дочь тетки Е.П. Циммерман.
77 Месяц указан ошибочно. Надо: августа.
78 Кронверкский проспект (назван так в 1845 г.) проходил по Петроградской стороне от Троицкой площади и Большой Дворянской улицы (ныне Куйбышева) до Мытнинской набережной, полукругом огибая Кронверк Петропавловской крепости и Александровский парк.
79 Вероятно, Всеволод Николаевич Матякин (1901-?)-уроженец Варшавы, позднее солдат Белой армии.
80 Василеостровский сад был ограничен Средним и Большим проспектами, 25-й линией и Безымянным (с 1940 г. Клубный) переулком; в 1932 г. на его месте разбит сад «Василеостровец».
81 Развалины средневекового города Ани, древней столицы Армении (упоминается с V в., опустел в XV в.), расположены в 40 км от Карса в сторону нынешней армянской границы. В 1892-1917 гг. здесь проводились раскопки под руководством Н.Я. Марра. См.: Орбели И. 1) Путеводитель по городищу Ани. СПб., 1910; 2) Развалины Ани: История. Современное состояние. Раскопки. СПб., 1911.
82 Деревянный цирк «Модерн» был основан как «Новый цирк» в 1909 г. на месте нынешнего дома 9 по Кронверкскому проспекту, в 1911 г. переименован, а в 1919-м сгорел. В цирке «Модерн» в 1917-1918 гг. проходили многолюдные митинги. Ивнев вспоминал: «Цирк “Модерн” стал в это время цитаделью большевиков» (Жар прожитых лет. С. 196). В 1932 г. здесь построен Институт сигнализации и связи, ныне здание (памятник конструктивизма) исполь742
Комментарии. 1917 год
зуется как студенческое общежитие Строительного факультета Университета путей сообщения.
83 Граф Карл фон Штюргк (Stllrgkh; 1859-1916), возглавивший в 1911 г. австрийское правительство ив 1914 г. установивший авторитарный режим, погиб от руки радикального социал-демократа Фридриха Адлера (Adler; 1879-1960), который мотивировал преступление нежеланием Штюргка созвать парламент. 21 октября 1916 г. в ресторане венской гостиницы «Майссл унд Шадн» Адлер трижды выстрелил в министра-президента и убил его, за что был приговорен к смертной казни, позже замененной на 18 лет заключения, но после революции 1918 г. освобожден; позже играл видную роль в социалистическом движении.
84 Реплика Фауста в ответ на слова его собеседников - Ростислава и Вячеслава, персонажей сборника философских эссе и рассказов «Русских ночей» князя Владимира Федоровича Одоевского (1803-1869), прозаика, мыслителя, педагога, музыковеда.
85 Лавр Георгиевич Корнилов (1870-1918) - генерал от инфантерии, герой Русско-японской и Первой мировой войн; Верховный главнокомандующий Русской армии (июль-август 1917 г.). 20 августа А.Ф. Керенский согласился объявить Петроград и его окрестности на военном положении и вызвать в город военный корпус для борьбы с большевиками. Но вскоре, 27 августа, не желая делиться властью, Керенский объявил Корнилова мятежником, а поскольку тот отказался оставлять свой пост, 29 августа Керенский отдал приказ о предании его суду.
86 Процитирована реплика Ростислава из «Русских ночей» В.Ф. Одоевского. У Ивнева описка в названии произведения. «Белые ночи» - повесть Ф.М. Достоевского (1848).
87 Эти межнациональные и социальные конфликты обострились в связи с приближением линии фронта, вынудившим уехать многих балтийских немцев; они были смещены с административных постов.
88 Михаил Александрович Бакунин (1814-1876)- мыслитель, революционер, анархист, один из идеологов народничества. Андрей Иванович Желябов (1851-1881) - революционер-народник, член Исполнительного комитета «Народной воли», один из организаторов убийства императора Александра II. Степан Валерианович Балмашев (1881-1902) - эсер, студент; убийца министра внутренних дел Д.С. Сипягина.
89 Императрица Александра Федоровна (урожд. принцесса Алиса Виктория Елена Луиза Беатрис Гессен-Дармштадтская; 1872- 1918)-супруга Николая II (с 1894 г.).
90 Благовещенской площадью называлась в 1891-1918 гг. нынешняя площадь Труд, расположенная на 2-м Адмиралтейском острове между Английской набережной, Конногвардейским бульва743
Комментарии. 1917 год
ром, Новой Исаакиевской улицей (ныне Якубовича) и набережной Крюкова канала.
91 Абоский мостом назывался до 1918 г. деревянный мост с разводным пролетом через Крепостной пролив, соединяющий историческую часть Выборга и остров Твердыш. Название связано с положением Выборга как конечного пункта древней Королевской дороги, уходившей из города Турку (по-шведски -Або) на восток. С 1929 г. Замковый мост, ныне - Крепостной (в 1979-1980 гг. был полностью перестроен).
92 Доктор медицины Анатолий Федорович Флеминг (Флемминг; 1866-?)- известный гомеопат, редактор журнала «Врач-гомеопат». В тот период проживал в доме 71 по набережной реки Мойки.
93 Брики жили на ул. Жуковского, в доме 7.
94 Осип Максимович (Меерович) Брик (1888-1945) - публицист, литературовед и литературный критик, участник художественных объединений левого искусства.
95 Артур Федорович Циммерман - почетный гражданин, инженер; владелец дома 61 по Каменноостровскому проспекту, муж тетки Ивнева.
96 Имеется в виду один из старинных лютеранских храмов Васильевского острова: либо собор Св. Михаила (Средний пр., д. 18), либо кирка Св. Екатерины (Большой пр., д. 1). Более вероятен второй вариант, поскольку далее в дневнике упоминается прогулка по бульвару - видимо, идущему широкой полосой вдоль Большого проспекта.
97 Имеется в виду один из лаврских мостов через речку Монастырку, вытекающую из Невы и впадающую в Обводный канал.
98 Митрополит Вениамин (в миру Василий Павлович Казанский; 1873-1922) с 17 июня 1917г. возглавлял Петроградскую и Гдовскую епархию (митрополит с 13 августа). Был расстрелян; прославлен в лике святых в 1992 г.
99 Сайрала - финская деревня (ныне поселок Бородинское Выборгского района). См. также коммент. 54 к Дневнику 1916 г.
100 Речь идет о первом с конца XVII в. Всероссийском поместном соборе, открывшемся 15 августа 1917 г. в Успенском соборе Московского Кремля и заседавшем до 7 сентября 1918 г. 28 октября собор восстановил Патриаршество в Российской церкви.
101 Владыка Геннадий (в миру Александр Владимирович Тубе- розов; 1875-1923)- с 20 марта 1914 г. - епископ Нарвский, третий викарий Петербургской епархии (с 14 июня 1917 г. - второй викарий). В 1919-1920 гг. возглавлял Рижскую епархию, а в 1920-1922 гг. - Псковскую.
102 Николай Алексеевич Клюев (1884-1937) - поэт, представитель так называемого новокрестьянского направления. См.: Ивнев Р- Воспоминания о Клюеве // Байкал. 1984. № 4. С. 132-139.
744
Комментарии, 1917 год
103 Слова из детской песенки неизвестного автора «Жил-был у бабушки серенький козлик», представляющей собой вольный перевод с польского; песенка включена в текст комедии И.С. Тургенева «Месяц в деревне» (1855).
104 Вероятно, Е.С. Горский, автор 10 популярных политических брошюр (1917-1918).
105 Борис Маркович Гельперн - в тот период помощник присяжного поверенного и присяжного стряпчего; проживал в доме 8 по Николаевской ул. (с 1918 г. ул. Марата).
106 Приведена молитва евангельского мытаря (Лк 18: 13).
107 Цитата из «Выбранных мест из переписки с друзьями» Гоголя (СПб., 1847) не вполне точна.
108 Тут неточность, вероятно допущенная в газетном сообщении, которое прочел Ивнев. Речь идет не о знаменитом броненосце «Петропавловск» (1894-1904), а об одноименном линейном корабле (заложен в 1909 г., спущен на воду в 1911 г., в 1921-1943 гг. назывался «Марат», с 1950 г. - «Волхов», в 1953 г. разобран на металл).
109 Дмитрий Михайлович Кандыба (1896-1917) - выпускник Морского корпуса (1917), мичман линкора «Петропавловск». Убит большевиками 28 августа 1917 г. в Гельсингфорсе.
110 Точная цитата из заключительной части «Авторской исповеди» Гоголя (1847).
1 ,1 Основанный в 1857 г. Металлический завод в 1900-1910-е гг. выпускал паровые турбины и котлы, а также имел артиллерийский отдел, который занимался проектированием и изготовлением корабельных и береговых башенных артиллерийских установок и торпедных аппаратов.
1 ,2 Тимофеевская улица (с 1952 г. Ватутина) проходит по Выборгской стороне от Полюстровской набережной (с 1925 г. Свердловская) до Минеральной улицы.
113 Зал Офицерского собрания армии и флота на Кирочной ул., д. 1 (здание в неорусском стиле построено в 1898 г., ныне Дом офицеров Лениградского военного округа).
1,4 Владимир Александрович Сухомлинов (1848-1926) - генерал от кавалерии, военный министр (1909-1915). В апреле 1916 г. он был заключен в Петропавловскую крепость по подозрению в связях с германской разведкой, в октябре переведен под домашний арест. Рассмотрение дела происходило с 10 августа по 12 сентября 1917 г. Сухомлинов был признан виновным в государственной измене, в бездействии и превышении власти и в подлогах; осужден на лишение всех прав состояния и ссылку в каторжные работы. Ему разрешили отбывать наказание в Петропавловской крепости, после Октябрьского переворота он был переведен в тюрьму «Кресты». Вскоре ему удалось тайно перебраться в Германию через территорию Финляндии.
745
Комментарии. 1917 год
115 Цитируется разговор Чичикова с Собакевичем из гл. V поэмы Гоголя, приобретший явную двусмысленность в контексте дневниковой записи Ивнева.
116 Улица Большая Зеленина располагалась между Малым проспектом Петроградской стороны и Колтовской набережной (с 1952 г. набережная Адмирала Лазарева).
117 Этот образ проходит через все творчество Ивнева революционного периода. См., например, его статью «Распятая Россия» (Известия ВЦИК. 1918. 23 февр. № 32. С. 1).
118 Не исключено, что имеется в виду друг Ивнева, послуживший прототипом для одного из центральных персонажей его повести «Юность» - любовника главного героя Василия Ивановича Шатрова, носильщика на вокзале, позднее извозчика.
119 Подразумевается ресторан гостиницы «Астория» (Большая Морская ул., д. 39), возведенной в 1911-1912 гг.; с августа 1917 г. она официально называлась «Петроградской военной гостиницей»; с сентября 1918 г. в ней размещался «Первый дом Петроградского Совета»; ныне пятизвездная гостиница.
120 Эта и ближайшая дневниковая запись Ивнева обращены предположительно к М.А. Струве.
121 Михаил Васильевич Матюшин (1861-1934) - художник, музыкант, теоретик искусства, муж Елены Гуро, с сестрой которой дружил Ивнев; Матюшин жил в доме на Песочной улице (современный адрес - ул. профессора Попова, д. 10).
122 Крестный ход в честь двунадесятого праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня.
123 Подразумевается сборник стихов: Тринадцать поэтов. Пг., 1917. 32 с. Авторы: Г.В. Адамович, А.А. Ахматова, Н.С. Гумилев, М.А. Зенкевич, Г.В. Иванов, Рюрик Ивнев, М.А. Кузмин, В.В. Курдюмов, М.Л. Лозинский, О.Э. Мандельштам, М.А. Струве, М.И. Цветаева, В.К. Шилейко. Нас. 14-15 сборника Ивнев опубликовал свое стихотворение «Лес, лес, и покой, и покой...» (1916).
124 «Молодое, только молодое» (СПб., 1915) - сборник рассказов прозаика и поэта Александра Александровича Добровольского (1886-1964), изданного под псевдонимом Александр Тришатов; в 1914-1916 гг. секретаря редакции «Нового журнала для всех», где публиковался и Ивнев. Прозу Добровольского довольно высоко ценили современники.
125 Георгий Викторович Адамович (1894-1972) — поэт-акмеист и литературный критик, переводчик; с 1923 г. в эмиграции.
126 Иронически использована традиционная судопроизводственная формула.
127 Имеется в виду следующая строфа из стихотворения Г.В. Адамовича «Отступление из Польши», открывавшего сборник: «Огонь, огонь! Я, верно, в сердце ранен, / А ты вскочил на легкого коня / 746
Комментарии, 1917 год
И вдруг качнулся тихо... Ваня, Ваня, / Ты видишь еще, ты слышишь меня?» (с. 3).
128 Поэзия Льва Александровича Мея (1822-1862) и Якова Петровича Полонского (1819-1898) во многом близка к тому направлению, которое в 1860-х гг. было принято называть «искусством для искусства».
129 Всероссийское демократическое совещание ~ совещание представителей политических партий и общественных организаций, проходившее в Петрограде 14-22 сентября 1917 г. Итогом Совещания стало создание Временного совета Российской республики (Предпарламента).
)3° Посвященный проблеме любви философский диалог «Пир» (385-380 гг. до н.э.) древнегреческого философа-идеалиста Платона (428 или 427-348 или 347 до н.э.), в 1900-1910 гг. выходил пять раз, в переводах А.Г. Пресса и И.Д. Городецкого.
131 Речь идет о событиях, произошедших 16 января 1906 г. См. соответствующую дневниковую запись.
132 Названы три тетки Ивнева по матери.
133 Бабушка Е.И. Принц.
134 Сергей Владимирович Печаткин (1891-1915) - выпускник Морского корпуса (1914), мичман, вахтенный начальник заградителя «Енисей», на котором он погиб 22 мая 1915 г.
135 Выражения из молитв, составленных св. Иоанном Златоустом и св. Василием Великим.
136 Михайловской площадью в 1834-1920 гг. называлась нынешняя площадь Искусств, расположенная в центре города между Инженерной и Итальянской улицами.
137 Военное министерство размещалось в доме 67 по набережной реки Мойки, после Октябрьского переворота здесь находился Народный комиссариат по военным делам.
138 Владимир Васильевич Пруссак (1895 - не ранее 1918) - поэт, творчество которого стилистически и идейно было близко к эгофутуризму; эсер, осужден большевиками и сослан бесследно в Сибирь.
139 Речь идет о заседании «второго» Цеха поэтов (1916-1917), действовавшего под руководством Г.В. Иванова и Г.В. Адамовича.
140 Иван Михайлович Михайлов, коллежский секретарь, младший делопроизводитель, служивший в 3-м делопроизводстве Канцелярии (Ивнев - в 5-м). См.: Адрес-календарь. Ч. I. Стб. 1214,1215.
141 Владимир Львович Бурцев (1862-1942) — публицист и издатель, разоблачавший секретных сотрудников Департамента полиции. Исторический журнал «Былое» (1900-1904,1908-1913,1917, 1933), имевший в 1908-1913 гг. подзаголовок «Сборник по истории русского освободительного движения», Бурцев издавал в Париже и Петрограде.
747
Комментарии, 1917 год
142 Судя по контексту, речь идет о Борисе Яковлевиче Авидоне. Его типография располагалась на Моховой ул., в доме 41.
143 Валентин Николаевич Сперанский (1877-1957) - правовед и историк, профессор Петроградского университета и Бестужевских курсов (1909-1918).
144 Михайловский театр был основан в 1834 г. на одноименной площиди (ныне пл. Искусств), но до 1918 г. не имел постоянной труппы.
145 «Бесприданница» - пьеса А.Н. Островского (1878).
146 Инженерный (Михайловский) замок - бывший императорский дворец в центре Петербурга (Садовая ул., д. 2), построенный в 1797-1801 гг. по заказу императора Павла I и ставший местом его гибели. Название «Инженерный» произошло от находившегося в замке с 1823 г. Главного (Николаевского) инженерного училища (ныне Военный инженерно-технический университет).
147 7 октября 1917 г. состоялось первое заседание Временного совета Российской республики (Предпарламента) - совещательного органа при Временном правительстве.
148 Летом 1917 г. из запасного батальона Кекс гольм с ко го лейб- гвардии полка, находившегося в Петербурге, был развернут Кекс- гольмский лейб-гвардейский резервный полк, который размещался в казармах на Конногвардейском бульваре, д. 4.
149 Возможно, генерал-лейтенант Казимир Иванович Чехович, проживавший в доме 12 по Рыночной ул.
150 Подразумевается Русско-турецкая война 1877-1878 гг.
151 Речь идет о 2-м городском реальном училище (совр. адрес: 8-я Красноармейская ул., 3 / Якобштадтский пер., 3), основанном в 1873 г.; 3-этажное здание для него в стиле неоренессанса строилось в 1898-1900 гг. (арх. А.Н. Иосса, А.В. Малов). (Ныне здесь Гимназия № 272.)
152 Меблированные комнаты «Париж» располагались по адресу: Невский пр., 66 / Караванная ул., 28 (дом П.И. Лихачева, 1877- 1878, архитектор А.В. Иванов).
153 Почтамтский переулок (на нем, в д. 3, находится Почтамт) проходит от Конногвардейского бульвара до набережной реки Мойки.
154 На 9-й линии, в доме 6, находилось 4-этажное здание Василеостровской женской гимназии (ныне школа № 700), возведенное в 1871-1872 гг.
155 Названа Ижевская минеральная вода, помогавшая при болезнях печени и желудочно-кишечного тракта. Активно рекламировалась в России с 1908 г. На Международной Казанской выставке 1909 г. получила большую серебряную медаль и такую же награду - на Петербургской гигиенической выставке в 1913 г.
748
Комментарии. 1917 год
156 Приведем полностью эту корреспонденцию, напечатанную под рубрикой «Хроника» в «вечернем выпуске» «Биржевых ведомостей» (1917. 19 окт. № 16502. С. 2): «Сегодня ночью настоявшего на посту на Парголовской улице милиционера Чигринца напали 20 человек неизвестных, которые, связав его, заставили лаять по- собачьи в течение 4 час., когда же Чигринец отказывался исполнять требование неизвестных, последние ихбивали его. После 4-часовых глумлений и истязаний неизвестные освободили его, причем каждый из них нанес ему удар по лицу».
157 Так в рукописи (возможно, фраза недописана).
158 Александр Николаевич Буткевич - полковник интендантского ведомства, в тот период ухаживавший за овдовевшей в 1915 г. К.П. Шевцовой, теткой Ивнева. В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксирован ее адрес: 6-я Рождественская ул., д. 31.
159 Экономическое общество офицеров Гвардейского корпуса (1891-1918) - корпоративное акционерное общество, учрежденное в Петербурге с целью доставлять своим потребителям качественные и недорогие обмундирование, снаряжение, обувь и белье. В 1898 г. благодаря Обществу было возведено здание Петербургского офицерского собрания (ныне Дом офицеров), целое крыло которого вдоль Кирочной улицы занял универсальный магазин, а в 1909 г. состоялось открытие Центрального универмага Гвардейского экономического общества на Большой Конюшенной (позднее Дом Ленинградской торговли).
160 Штаб Петроградского округа тогда размещался на Дворцовой площади (д. 2-4), в 4-этажном здании Штаба Гвардейского корпуса, построенного в 1837-1843 гг. в позднеклассическом стиле (архитектор А.П. Брюллов); после марта 1918 г. Штаб округа переместился в здание Главного штаба.
161 Предположительно «советский патруль» был выставлен у Автоконюшенной базы Временного Правительства, парк которой (62 автомобиля) находился частично на Конюшенной площади, в доме 1 (здание Главных Императорских конюшен), и уже 24 октября 1917 г. был реквизирован в пользу Военно-Революционного Комитета.
162 Вероятно, подразумеваются слухи о залпах крейсера «Аврора».
163 Речь идет о Декрете о мире - первом декрете Советской власти, разработанном Лениным и единогласно принятом 26 октября 1917 г. на Втором съезде Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Он был обращен ко «всем воюющим народам и их правительствам», которым предлагалось «начать немедленно переговоры о справедливом демократическом мире» - о «немедленном мире без аннексий и контрибуций». Ивнев упоминает об одной из публикаций Декрета о мире в газетах от 27 октября: в «Правде» (№ 170) или в «Известиях ЦИК» (№ 208).
749
Комментарии. 1917 год
164 Имеются в виду члены коалиции государств, находившихся в состоянии войны с блоком так называемых Центральных держав во время Первой мировой войны. Помимо стран Антанты (Великобритания, Франция и Российская империя), сюда входили Италия Япония, Бельгия, Сербия, Черногория, Греция, Румыния, Португалия, США и другие страны.
165 Названы петроградские эсеровские газеты 1917 г.: «Воля народа», издававшаяся под редакцией ряда членов партии с 29 апреля, и «Дело народа» (официальный «орган ЦК Партии социалистов-революционеров»), выходившая с 15 марта. Имеются сведения о выходе газет и в начале 1918 г., однако в библиотеках этих номеров не сохранилось.
166 Поэт-символист и прозаик Алексей Дмитриевич Скалдин (1889-1943) и его жена переводчица Елизавета Константиновна (урожд. Бауман; 1885-1933) в тот период жили неподалеку от Лахтинской, д. 20 (где снимал жилье Ивнев), - в доме 30 по набережной реки. Карповки (Весь Петроград на 1917 год. Ч. III. С. 626). В этот период Ивнев был нередко желанным гостем в доме Скалдиных. Сохранилось его письмо от 30 декабря 1917 г. с извинением, что не может их посетить: «Дорогой Алексей Дмитриевич! Я был нездоров и не мог воспользоваться Вашим приглашением. Надеюсь, что наступающий год будет более удачным и нам удастся с вами встретиться. Крепко жму Вашу руку. Душевно Ваш М. Ковал<ев>» (РГАЛИ. Ф. 226. On. 1. № 23. Л. 1). В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксирован и другой адрес Скалдиных: Каменноостровский пр., д. 26, кв. 1.
167 Трехэтажное здание (набережная реки Фонтанки, д. 62) для Петровского торгово-коммерческого училища С.-Петербургского купеческого общества было построено в 1882-1883 гг. (архитекторы Ф.С. Харламов, В.И. Токарев, П.И. Гилёв). (Ныне в нем средняя школа № 206 Центрального района.)
168 Название книги В.В. Розанова (СПб., 1901. 271 с.; 2-е изд.: 1904. 362 с.).
169 Возможно, имеется в виду «Социал-христианская лига», созданная в сентябре 1917 г. Об А.П. Миронове Ивнев упоминает и в своих воспоминаниях: Жар прожитых лет. С. 177-178.
170 В Смольном Ивнев в эти дни бывал по делам своей новой службы - как секретарь наркома просвещения А.В. Луначарского. Кроме того, он в тот период публиковался в «Известиях ЦИК», редакция которых находилась также в Смольном.
171 Подразумевается Собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву (1555—1561), на Красной площади в Москве.
172 Борис Георгиевич фон Гельфрейх (1884-1941), проживавший на ул. Глинки, (д. 3, кв. 59), - старший брат известного архитектора В.Г. Гельфрейха.
750
Комментарии. 1917 год
173 Указание на строку (здесь и ниже) имеет в виду начало фразы, в данном случае ее окончание - на 1-й строке сверху с. 182.
174 Здесь П.А. Флоренский рассуждает о том, что «при наличии цинизма, “любви ко злу” и - по выражению Эдгара По - “демона извращенности”, душа клянет самое прощение Божие, отрицает и неприемлет его». Об эротических аспектах этой темы Флоренский не говорит.
175 Здание Военно-окружного совета Окружного интендантского управления находилось на ул. Б. Ружейной (ныне Мира), в доме 15 (построено в 1910-х гг.).
176 Сходные суждения звучат во многих работах Ленина, например - в очерке «Об отношении рабочей партии к религии» (1909): «Почему держится религия в отсталых слоях городского пролетариата, в широких слоях полупролетариата, а также в массе крестьянства? По невежеству народа...»(ДенинВ.И. Поли. собр. соч. 5-е изд. М., 1968. Т. 17. С. 418^119).
177 Чубаровым переулком до 1935 г. назывался нынешний Транспортный переулок в центре города, он проходит от Лиговского проспекта до изгиба (далее начинается Днепропетровская, ранее Ека- теринославская, улица).
178 О «Физе» см. коммент. 48 к Дневнику 1916 г.
179 Николаевской в 1856-1917 гг. называлась (в память о Николае 1) нынешняя улица Марата.
180 Ивановской улицей (по несохранившейся церкви Иоанна Предтечи) в 1821-1918 гг. называлась нынешняя Социалистическая улица, проходящая от Загородного проспекта до Боровой улицы (неподалеку от Чубарова переулка).
181 На деле 19 ноября 1917 г. было воскресным днем.
182 Семен Дмитриевич Дунаев (1899-1970)-впоследствии журналист, поэт, переводчик, с 1931 г. связавший свою жизнь с Бурятией, куда был направлен по окончании партийных курсов.
183 По всей видимости, речь идет об экономисте Анатолии Александровиче Каплане, авторе фундаментального исследования: Каплан А.А. Северные железные дороги и экономика районов, тяготеющих к ним: Материалы к экон, обследованию. М.: Транспечать, 1924 (напеч. в Ленинграде). XIV, 1066,52 с., 19 л. табл., диагр.: табл.
184 Максимилиановским переулкам (по находившейся здесь Максим илиановской больнице, ныне больница № 28) в 1871-1952 гг. назывался нынешний пер. Пирогова, проходящий от от Вознесенского пр. до дома 21 по ул. Декабристов (до 1918 г. Офицерская).
185 Велимир (наст, имя Виктор Владимирович) Хлебников (1885- 1922) - поэт и прозаик, один из основоположников русского футуризма, реформатор поэтического языка. Когда в феврале 1916 г. Хлебников основал утопическое «Общество председателей Земного шара», или «Союз 317», которое должно было состоять из лучших 751
Комментарии. 1917 год
людей со всей планеты, правителей идеального всемирного «Государства времени», он ввел в число этих «председателей» и Ивнева. См. также очерк Ивнева «Велимир Хлебников в Петербурге и Астрахани»: Богема. С. 373-380.
186 Видимо, Н.А. Бруни. См. о нем выше коммент. 15. В 1911- 1914 гг. Николай Бруни входил в Цех поэтов и был знаком с Ивне- вым. Дядя Бруни и его полный тезка(1856-1935) с 1912 г. был заведующим мозаичным отделением Академии художеств.
187 М.Н. Шевцова - видимо, золовка Ксении Петровны, тетки Ивнева; сестра ее мужа, полковника Генерального штаба Ивана Николаевича Шевцова (1875-1915).
188 Под художественно обобщенным понятием «член Совещания» подразумевается участник одного из «Совещаний», учрежденных в 1917 г.: общественных деятелей, при военном министре по реорганизации армии, по судостроению и др., членами которых были наиболее выдающиеся специалисты в той или иной области.
189 Широкой улицей до 1923 г. называлась часть нынешней улицы Ленина от Большого до Левашовского проспекта.
190 Оятъ - железнодорожная станция и поселок, ныне - на территории Лодейнопольского района Ленинградской области (до 1927 г. уезд Олонецкой губернии).
191 Борис Георгиевич Широков - брат петербургской знакомой Ивнева Е.Г. Широковой.
192 Михаил Михайлович Карнаухов (1892-1955) - металлург, главный инженер Онежского тракторного завода (1918-1920); профессор, член-корреспондент АН СССР (1939), действительный член АН СССР (1953).
193 Братский дом (с 1901 г. «Назарьевский») для народных чтений (с несколькими библиотеками, древлехранилищем и лекционным залом на 200 мест) был заложен в Петрозаводске в 1899 г. в основном на средства епископа Назария (Кириллова) - для учрежденного в 1892 г. Православного Александро-Свирского братства Олонецкой и Петрозаводской епархии. Располагался на углу Старо-Полицейской (ныне Пушкинская) и Соборной (ныне часть пр. К. Маркса) улиц, напротив здания Олонецкой духовной консистории.
194 Пьер Жозеф Прудон (Proudhon; 1809-1865) - французский политик, публицист, экономист и социолог; первый называл себя анархистом.
195 Вероятно, имеется в виду издание, подготовленное польским историком Людвигом Станиславовичем Кульчицким (1866—1945): Кульчицкий Л. Современный анархизм: Изложение, источники, критика / Пер. с польск. С. Штерн. СПб., 1907; 2-е изд.: Пг., 1917. IV, 284 с.
752
Комментарии. 1917 год
196 Главное промышленное предприятие Петрозаводска сандровский снарядоделательный завод - с 1773 по 1881 г. именовался чугуноплавильным и пушечно-литейным и производил в основном чугунные пушки, затем - снаряды (с 1892 г. и стальные). Находился в центре города, в долине реки Лососинки. С 1918 г.- Онежский механический и металлургический завод, с 1948 г. - Онежский машиностроительный, с 1956 г. - Онежский тракторный завод.
197 Не исключено, что речь идет о морском инженере Павле Иннокентьевиче Розене, литераторе, авторе брошюры «Автогеновая сварка металлов» (Пг., 1917).
198 Библейское выражение (Дан 9: 27; Мф 24: 15).
‘"Возможно, имеется в виду крупнейший в городе Святодухов- ский кафедральный собор, возведенный в 1859-1872 гг. на Соборной площади (ныне Кирова), через которую проходила Мариинская улица (в 1936 г. взорван).
200 Мариинской улицей в Петрозаводске называлась в 1880- 1900-х гг. часть нынешнего проспекта Карла Маркса от площади Кирова до площади Ленина (ранее Петровская, в 1918-1960 гг. «пл. 25-го октября 1917 года»), - в память о посещении города в 1884 и 1885 гг. великой княгиней Марией Павловной с супругом.
201 Предположительно, Владимир Сергеевич Коржевин (1894- 1930).
202 См. название романа Достоевского (1861).
203 «Духовный» салон Александры Владимировны Швартц (также Шварц, урожд. Томилова), супруги камергера, действительного статского советника Евгения Григорьевича Швартца (1843-1932), предводителя дворянства Новоладожского уезда, размещался в их трехэтажном особняке на Знаменской ул. (ныне Восстания), 38 (архитектор П.Е. Луизе, 1850), которым они владели с апреля 1880 г. Их дом был знаменит обширным собранием русской живописи, впоследствии поступившим в Русский музей. В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксирован адрес Швартц и указано время регулярных приемов в ее салоне: «Понедельник, 8*/2 ч. в<ечера>».
204 Отсылка к словам Базарова, героя романа Тургенева «Отцы и дети» (1862): «...я и возненавидел этого последнего мужика, Филиппа или Сидора, для которого я должен из кожи лезть и который мне даже спасибо не скажет... да и на что мне его спасибо? Ну, будет он жить в белой избе, а из меня лопух расти будет; ну, а дальше?»^. XXI).
205 С.И. Аносова. См. о ней коммент. 55 к Дневнику 1916 г.
206 Александр Карлович Закржевский (1886-1916) - литературный критик, философ-идеалист, популяризатор символизма и фу48 Р. Ивнев. Дневники
753
Комментарии. 1917 год
туризма; секретарь киевского журнала модернистского направления «В мире искусств» (1907-1910). Вероятно, имеется в виду публикация с изложением суждений Закржевского о стихах Ивнева: Платонов С. Лекция А.К. Закржевского И Футуристы. 1914. № 1/2. С. 152. См. также: Закржевский А. Рыцари безумия (футуристы). Киев, 1914. 164 с. Закржевский скончался 30 мая 1916 г. в 30-летнем возрасте (у него были туберкулез и нефрит). Не исключено, что Ивнев обменивался с ним письмами, потому как в его Записной книжке конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксирован адрес Закржевского: «Киев, Жилянская, 94, кв. 4».
207Речь идет об изд.: Из рукописей Анны Николаевны Шмидт: О будущности. Третий Завет. Из дневника. Письма к ней и пр.: С <крат. биогр. очерком и> письмами к ней Вл. Соловьева. М., 1916. А.Н. Шмидт (1851-1905) - нижегородская журналистка, автор религиозно-мистических сочинений, которые высоко ценили С.Н. Булгаков, Вл. Соловьев, А. Блок, А. Белый, Н. Бердяев и др.
208 Манеж лейб-гвардии Гренадерского полка на Большой Вуль- фовой улице (совр. адрес: ул. Чапаева, д. 30-Б) был возведен в 1803-1807 гг. в стиле классицизма по проекту архитектора Луиджи Руска. Уже в июле 1917 г. находившиеся в Петрограде подразделения полка перешли на сторону большевиков и манеж стал использоваться для агитационных выступлений, митингов, лекций.
209 Виктор Михайлович Чернов (1873-1952)- политический деятель, революционер, один из основателей партии социалистов- революционеров. Первый и последний председатель Учредительного собрания (1917-1918). С 1920 г. в эмиграции.
2,0 Владимир Николаевич Гордин (1882-1926) - прозаик, журналист. Р. Ивнев вспоминал о его непримиримом отношении к новой власти: «...Владимир Гордин, редактор журнала “Вершины”, любивший меня искренне и часто печатавший мои рассказы, подошел ко мне недавно на лекции и сказал: “Так вот вы какой оказались? Одумайтесь, иначе погибнете!”» Есенин так отреагировал на рассказ Ивнева об этом, посоветовав: «А ты плюнь на него. Что тебе, детей с ним крестить, что ли?» {Ивнев Р. О Сергее Есенине // С.А. Есенин в воспоминаниях современников: В 2 т. М., 1986. Т. 1.С.330).
2 ,1 Вероятно, поэтесса Мария Михайловна Шкапе кая (урожд. Андреевская; 1891-1952), в тот период проживавшая по адресу: Кирочная ул., д. 43-В. У нее в гостях бывали Клюев, Есенин, Куз- мин и другие литераторы из близкого окружения Ивнева.
2 ,2 Большая Монетнаяулица проходит от Кронверкской до Вуль- фовой улицы (ныне Чапаева).
2 ,3 Имеется в виду усадьба Рапти в Лужском уезде, принадлежавшая сенатору, статс-секретарю Александра III Александру Алек754
Комментарии, 1917 год
сандровичу Половцеву (1831-1909), с великолепным дворцом в стиле рококо (архитекторы И.А. Стефаниц и Л.Х. Маршнер), была окончательно разрушена в годы Великой Отечественной войны. До революции Рапти называли «маленьким Версалем». Кроме того, 50 десятин имения Половцева занимали ухоженный плодовый сад и пасека, 3 десятины - плантация ландышей; разводились фазаны.
214 Кафе «Ампир» было открыто в 1915 г. (возобновлено в 1990-х гг.) в знаменитом «доме с четырьмя колоннадами» (Садовая ул., 12; Итальянская ул., д. 23), возведенном в 1750 г. и перестроенном в 1809 г. (архитектор С.П. Берников и Л. Руска).
215 Отсылка к словам Христа народу: «Что смотреть ходили вы в пустыню? Трость ли ветром колеблемую?» (Мф 11: 7).
216 Кузьма Сергеевич Петров-Водкин (1878-1939) - живописец, график, теоретик искусства, писатель и педагог. Знакомство с ним Ивнева поначалу было заочным: 28 ноября 1912 г. он послал художнику свое стихотворение «Кроваво-красный конь, к волнам морским стремящийся...», навеянное знаменитой картиной «Купание красного коня» (см.: Жар прожитых лет. С. 136-137).
217 Большой Ружейной улицей начиная с 1760-х гг. вплоть до 17 ноября 1918 г. называлась нынешняя улица Мира (по Оружейному двору, построенному здесь в начале XVIII в.), проходящая от Кронверкской до Вульфовой ул. (ныне Чапаева).
218 Кондратий Селиванов (ок. 1732-1832) - беглый крепостной крестьянин Орловской губернии, создатель секты скопцов; выдавал себя за «Петра III», отца императора Павла. Так называемые «Страды Кондратия Селиванова», написанные от его имени, представляют собой его жизнеописание; они широко распространялись в списках с начала XIX в.
219 Преподобные Антоний Великий (ок. 251-356) и Макарий Египетский (ок. 300-391), раннехристианские подвижники и пустынники, считаются основателями отшельнического монашества.
220 Вероятно, имеется в виду брошюра: Изречения Св. Отцов об охранении души и тела в чистоте целомудрия против искушений блудной страсти: Взято из 2-го тома «Добротолюбия» в рус. пер. еп. Феофана. М., 1893; 2-е изд.: 1910.
221 В Смольном, на втором этаже его основного корпуса, редакция газеты «Известия ЦИК Советов рабочих и солдатских депутатов» (как она называлась в тот период) размещалась с августа 1917 г. по март 1918 г., вплоть до переезда правительства в Москву.
222 Офицерской улицей до октября 1918 г. называлась нынешняя улица Декабристов, расположенная в районе Коломна; проходит от Вознесенского проспекта до Набережной реки Пряжки.
223 Ивнев приходил к Блоку как секретарь А.В. Луначарского, чтобы пригласить поэта на митинг «Интеллигенция и народ», за755
Комментарии. 1917 год
планированный на 2 января 1918 г. в зале Армии и Флота (Литейный пр., 20). По поздним воспоминаниям Ивнева, которым у нас нет оснований не доверять (ср., однако, противоположное мнение: Иванова Е.В. Александр Блок: последние годы жизни. СПб., 2012. С. 106-108), Блок ответил если и не предварительным согласием участвовать в митинге, то явно не отказался категорично от этого; однако 28 декабря 1917 г. в «Известиях», анонсировавших митинг, было заявлено, что А.А. Блок и К.П. Петров-Водкин признали «необходимым работать под руководством Советской власти» (скорее всего, эта эмоциональная статья с неосторожными выражениями и была написана Ивневым). 31 декабря это сообщение было подвергнуто сомнению в правоэсеровской газете «Дело народа». В результате и Блок, и Петров-Водкин (которого, видимо, также приглашал, и небезуспешно, Ивнев), и Иванов-Разумник (близкий к эсерам) решительно отказались от участия в митинге. Впоследствии, уже во время предсмертной болезни, Блок во многом переосмыслил события, связанные с этим митингом, они рисовались в его памяти одной черной краской. Но не надо забывать, что именно в те январские дни 1918 г. создавались статья «Интеллигенция и революция», поэма «Двенадцать» и стихотворение «Скифы». См. также: Ивнев Р. 1) Александр Блок и Октябрь// Собеседник. М., 1981. Вып. 2. С. 254-257; 2) Александр Блок на берегах Невы // Богема. С. 342-350.
223 Блок жил в доходном доме 21/9 по Большой Монетной (кв. 27). В 1910-1912 гг. Ивнев приносил ему свою повесть (скорее всего «Юность», созданную в тот период), которая не понравилась Блоку, пенявшему автору на незрелую искусственность и беспочвенность его прозы. Ивнев обиделся, о чем свидетельствует его письмо к поэту от 18 ноября 1911 г.: «...все, что я писал, я искренно и глубоко переживал и уже поэтому одному в моей прозе не может быть, как мне кажется, беспочвенности. Почва одна - это личные, субъективные переживания особенных надломленных ощущений. Я не могу Вам в письме высказать все, что я переживал, когда <писал> эту повесть, скажу только, что я не “из пера ее высосал”. Из Вашего письма я заключаю, что мои переживания непонятны и, может быть, недостаточно ясно обрисованы. Во всяком случае, за Ваше письмо спасибо, оно указало мне те недостатки, которых можно избежать» (РГАЛИ. Ф. 55. Оп. 2. № 41. Л. 1 об. - 2 об.).
224 Иван Иванович Козлов (1779-1840)- поэт-романтик, переводчик. Речь идет о книге: Стихотворения И.И. Козлова / Изд. испр. и значит, доп. Арс. И. Введенским; С биогр. очерком и с портр. Козлова, грав, на стали Ф.А. Брокгаузом в Лейпциге. СПб.: А.Ф. Маркс, 1892. (Сборник «Нивы»; Июль, № 7, 1892). Загл. обл.: Полное собрание сочинений И. И. Козлова, изданное под редакцией А.И. Введенского. — Ежемесячное бе с пл. прилож. к журн. «Нива».
756
Комментарии, 1918 год
225 Виктор Владиславович Шимановский (1890-1954) - актер, театральный режиссер, дружил с Есениным и Клюевым.
226 Газета «Знамя труда» - орган ЦК партии левых социалистов- революционеров, выходила с 23 августа 1917 г. по 6 июля 1918 г.
227 «Биржевые ведомости» - ежедневная политическая, экономическая и литературная газета, выходившая в Петербурге в 1861— 1879 и в 1880-1917 гг.
228 Лица, имевшие этот гражданский чин (4-го класса по Табели о рангах), занимали должности директоров департамента, губернаторов, градоначальников.
229 Имеется в виду знаменитый «Перцов дом» - доходный дом (Лиговский пр., д. 44) красноярского инженера Александра Николаевича Перцова, возведенный в стиле модерн в 1910-1912 гг. (архитектор С.П. Галензовский, при участии И.А. Претро).
250 «Огарочники» - другое название имевшей успех у неразборчивого зрителя пьесы Н.А. Смурского «Дети из XX века» (см. коммент. 24 к Дневнику 1909 г.). Члены обществ огарочников проповедовали идеи свободной любви.
1918 год
1 Письмо о митинге было опубликовано в «Известиях» анонимно 28 декабря.
2 Юрий Михайлович Стеклов (наст, имя Овший Моисеевич Нахам кис; 1873-1941) - революционер и публицист, государственный и политический деятель, историк; редактировал «Известия ЦИК» в 1917-1925 гг.
3 Константин Юлианович Ляндау (1890-1969) - поэт, драматург. После 1917 г. Ляндау занимался режиссерской деятельностью, состоял в труппе Театра экспериментальной Студии при Пролеткульте. Жил в доме 23 по набережной реки Фонтанки, близ Невского проспекта. В 1920 г. эмигрировал в Германию, потом перебрался во Францию.
4 Присяжный поверенный и присяжный стряпчий Григорий Моисеевич Переплетник проживал по адресу: Литейный пр., д. 29 (см.: Весь Петроград на 1917 год. Пг., 1917. Ч. III. С. 525).
5 Речь идет о трех «листах» первого сборника «Самосожжение», выходивших в 1913-1916 гг. в виде брошюрок объемом по 16 с. каждая.
6 Андрей Белый (наст, имя и фам. Борис Николаевич Бугаев; 1880-1934) - прозаик и поэт-символист, критик, стиховед.
7 Ученый-правовед и консервативный мыслитель Константин Петрович Победоносцев (1827-1907) занимал пост обер-прокурора Св. Синода в 1880-1905 гг.; в свое время преподавал законоведение и право будущему императору Александру III и в последую757
Комментарии. 1918 год
щем имел большое влияние на него и на Николая II. Фигура Победоносцева воспринималась современниками во многом сквозь блоковские строки из его поэмы «Возмездие» (1911): «...Победоносцев над Россией / Простер совиные крыла...», а также образы Каренина из романа Л. Толстого и сенатора Аблеухова из романа «Петербург» Андрея Белого.
8 Маскарад состоялся в бывшем доме духовного ведомства по адресу: Литейный пр., 62 (арх. Гаральд-Юлиус Боссе, 1843, 1856- 1858), где в 1880-1900-х гг. и находилась казенная квартира Победоносцева. В годы Первой мировой войны в доме был оборудован так называемый Синодальный лазарет на 400 коек, в советское время в здании размещался Музей Октябрьской железной дороги.
9 Речь идет о митинге «Интеллигенция и революция». См. коммент. 223 к Дневнику 1917 г.
10 См. гл. III, ч. I романа Достоевского «Преступление и наказание».
11 Речь идет о строках из стихотворения Н.А. Клюева «Меня Распутиным назвали...»(1918): «...И ледовитый плеск Онеги / В са- мосожженческих стихах».
12 В период с лета 1917 г. по весну 1918 г. Клюев находился на своей родине в Вытегорском уезде Олонецкой губернии, где, в частности, готовил к изданию двухтомник своих стихотворений.
13 Василий Львович Величко (1860-1903)- поэт и публицист националистического направления. Ивнев мог запомнить, как выглядел Величко, не только по его портретам в газетах в связи с его ранней кончиной, но и по литературно-общественной деятельности последнего в Тифлисе, где тот возглавлял газету «Кавказ» (1896-1899).
14 Разумник Васильевич Иванов-Разумник (наст. фам. Иванов; 1878-1946) - литературовед, социолог, мемуарист. С 1917 г. был близок клевым эсерам; этим, видимо, и объясняется его неприязнь к Ивневу, служившему при Наркомпросе. Иванов-Разумник руководил литературным отделом в «Знамени труда».
15 Постскриптум, датированный 19 января, вписан между строк задним числом.
16 Спасский переулок проходил от набережной Екатерининского канала (ныне Грибоедова) до Сенной площади.
17 Имеется в виду сцена из гл. V, ч. V романа Достоевского «Преступление и наказание».
18 Цитата из гл. X ч. 1 романа Л. Толстого «Анна Каренина».
19 Доходный дом и лечебница доктора Бруно Морицевича (Михайловича) Кальмейера (1861- не ранее 1918) (Большой проспект Петроградской стороны, д. 100) был возведен в стиле неоренессанса в 1911-1912 гг. (архитектор А.Ф. Нидермейер).
20 Лена - судя по контексту, соседка К.П. Шевцовой по квартире на Лахтинской, д. 20 (где в тот период жил Ивнев).
758
Комментарии. 1918 год
21 Подразумевается сцена, изображенная в гл. XXII-XXIII, ч. II романа Л. Толстого «Анна Каренина».
22 Вероятно, имеется в виду описание Л. Толстым оставления Москвы жителями и пленными перед вхождением в город Наполеона (гл. XVII, ч. III, т. II романа «Война и мир»).
23 О своем знакомстве в 1910 г. с поэтом-символистом, прозаиком, драматургом и публицистом Федором Сологубом (наст, имя и фам. Федор Кузьмич Тетерников; 1863-1927) и последующих встречах с ним Ивнев рассказал в мемуарном очерке «Федор Сологуб» (Жар прожитых лет. С. 117-127). Они нередко встречались в революционные годы. См. письмо Ивнева к жене Сологуба, Анастасии Николаевне Чеботаревской, от 19 марта 1917 г., написанное в ответ на приглашение посетить их (РО ИРЛИ. Ф. 289. Оп. 5. № 112. Л. 1).
24 Луи Антуан Фовеле де Бурьенн (Буриен, Bourrienne; 1769- 1834) - личный секретарь Наполеона I (1797-1802), дипломат, министр (1815). Его мемуары (1829) в России были опубликованы в 10 полутомах: Записки г. Буриенна, государственного министра о Наполеоне, директории, консульстве, Империи и восстановлении Бурбонов / Пер. с фр. С.С. де Шаплет. СПб., 1834- 1836. Т. I-V.
25 Афоризм из книги Фр. Ницше «Так говорил Заратустра» (1885). Возможно, Ивнев цитирует его по трактату Д.С. Мережковского «Л. Толстой и Достоевский» (гл. «Я хотел Наполеоном сделаться» из тома И), где он приведен буквально так же.
26 Очевидно, подразумевается главный труд итальянского мыслителя и политического деятеля Николло Макиавелли (Machiavelli; 1469-1527) «Государь» (ок. 1513; оп.: 1532), к тому времени переведенный четырежды. Наиболее доступное в тот период русское издание: Макиавелли Н. Князь (II prinsipe) / Пер. с ит. С.М. Роговина. М., 1910.
27 Имеются в виду политические события в Германии, предшествовавшие Всеобщей январской стачке (28 января - 4 февраля 1918 г.) и вызванные аннексионистскими требованиями военного руководства страны на мирных переговорах в Брест-Литовске. В стачке участвовало свыше миллиона человек.
28 Георгий Владимирович Иванов (1894-1958) - поэт, прозаик, переводчик.
29 Иванов вплоть до 1921 г. жил в доме 38 по Каменноостровскому проспекту; расстояние от него до лечебницы Кальмейера - около 150 м.
30 Габриэль Эводовна Иванова (урожд. Тернизьен, Gabrielle Temisien; 1892-1971)- первая жена Г.В. Иванова, актриса и танцовщица, -жила в доме 16 по 10-й Рождественской улице (Весь Петроград на 1917 год. Ч. III. С. 268).
759
Комментарии. 1918 год
31 Тучков мост соединяет Петроградскую сторону с Васильевским островом.
32 Анатолий Васильевич Луначарский (1875-1933) -общественный и политический деятель, прозаик, драматург, переводчик, публицист, критик, искусствовед; первый нарком просвещения (1917- 1929). В «Автобиографии» (нач. 1920-х) Ивнев писал: «Октябрьская революция застала в Петербурге. Еще до нее я сблизился с большевиками и с первых дней октября начал работать в Нарком просе, сначала в качестве секретаря Луначарского, а затем - заведующего организационным бюро поезда имени Луначарского» (РГАЛИ. Ф. 226. On. 1. № 25). Ивнев, в частности, мог официально получать контромарки в театры. См., например, записку Луначарского в дирекцию Мариинского театра от 22 января 1918 г.: «Прошу дать место на спектакль 23<-го> т. Ивневу, кот<орому> поручено составить отчете вечере. Нар<одный> Комиссар А. Луначарский» (НИОР РГБ. Ф. 218. К. 1304. № 18). В блокноте 1966 г. Ивнев записал (видимо, это заготовка для мемуарного очерка): «О Луначарском: стальная твердость в принципиальных вопросах и восковая мягкость в отношении к людям» (архив Леонтьева). См. также мемуарный очерк «Вместе с Луначарским»: Богема. С. 413-432.
33 В мемуарном очерке «Маяковский и его время» (1933) Ивнев так описывал апартаменты А.В. Луначарского в Зимнем дворце: «Вход был с набережной. Там у него было две комнаты, в одной кабинет, а в другой - приемная. И была еще столовая, куда в определенные часы царские лакеи, в перчатках, подавали завтракивсем советским сотрудникам» (Арион. 1995. № 1. С. 77).
34 Виктор Борисович Шкловский (1893-1984) - прозаик, литературовед, критик, киновед и киносценарист. После Февральской революции стал помощником комиссара Временного правительства; в этом качестве он был направлен в Северный Иран, где следил за эвакуацией русских войск и откуда возвратился в начале 1918 г. Позже участвовал в антибольшевистском заговоре эсеров. Скрывался сначала в Саратове, потом в Киеве. По ходатайству М. Горького перед руководством ЧК был прощен и принял решение отойти от политики. В начале 1919 г. Шкловский вернулся в Петроград, где преподавал в Студии художественного перевода при петроградском издательстве «Всемирная литература» теорию литературы.
35 Неустановленное лицо.
36 По-видимому, речь идет об Анатолии Александровиче Соколове (1891-1971), выпускнике Николаевского кадетского корпуса, Тверского кавалерийского училища и Гатчинской авиационной школы (сходство в образовании могло способствовать дружескому сближению с Ивневым). Мастер батальной живописи. С 1942 г. в эмиграции.
760
Комментарии. 1918 год
37 Царевич Дмитрий Иванович (1582-1591) - князь Углицкий, младший сын Ивана Грозного от Марии Федоровны Нагой. Его загадочная гибель во многом инициировала Смутное время. Царица и ее брат Михаил утверждали, что Дмитрий был зарезан по прямому приказу Москвы Осипом Волоховым, Никитой Качаловым и Данилой Битяговским.
38 Имеется в виду второй ультиматум (первый - от 9 февраля) с крайне тяжелыми условиями мира, который был получен в Петрограде утром 23 февраля. Позднее эти претензии были оформлены как Брест-Литовский (Брестский) мирный сепаратный договор, подписанный 3 марта 1918 г. в Брест-Литовске представителями Советской России, с одной стороны, и Центральных держав (Германии, Австро-Венгрии, Турции и Болгарии) - с другой.
39 См. анонс: «В воскресенье, 24 февраля 1918 года, в Михайловском театре состоится очередной спектакль для народа. Поставлено будет “Ипполит” Овербека <так\>. Билеты распространяются исключительно между трудовыми коллективами» (Известия ВЦИК. 1918.22 февр. № 31. С. 4). Музыку к спектаклю по трагедии Еврипида «Ипполит» в переводе Д.С. Мережковского написала немецкий композитор Агнета Элизабет Овербек (Overbeck; 1870-1919).
40 Речь идет о стихотворных циклах И.В. Гёте «Венецианские эпиграммы» и «Римские элегии» (оба - 1790), в которых воспеваются радости чувственной любви (оригинальное название первого цикла - «Erotica Romana»).
41 См. об этом запись от 20 августа 1917 г. и коммент, к ней.
42 Псков, где находился большой русский гарнизон, капитулировал перед наступавшими немецкими войсками 24 февраля, а на следующий день большевики оставили Ревель (ныне Таллин).
43 Соловьев С.М., свящ. Гёте и христианство // Богословский вестник. 1917. Т. I. Февр. / март. С. 238-266; Апр. / май. С. 478- 522; отд. отт.: Сергиев Посад, 1917. 76 с. Священник Сергей Михайлович Соловьев (1885-1942) - поэт; внук историка С.М. Соловьева, племянник философа и поэта Вл. С. Соловьева.
44 Газетные сетования о «вероломстве Германии» должны были подготовить общественное мнение к позорному для страны Брестскому миру, заключенному по настоянию Ленина. Советская делегация возвратилась в Брест-Литовск 1 марта, а 3 марта состоялась церемония подписания договора.
45 Тото - 7-летний сын А.В. Луначарского от первой жены писательницы Анны Александровны (урожд. Малиновская; 1884— 1959)-Анатолий Анатольевич Луначарский (1911-1943), впоследствии прозаик, драматург, поэт, журналист.
46 Александр Львович Каменев (наст. фам. Розенфельд; 1906- 1937) - военный летчик, сын партийных и государственных деяте761
Комментарии. 1918 год
лей Каменевых (Розенфельдов) Льва Борисовича (1883-1936) и Ольги Давидовны (Давыдовны) (урожд. Бронштейн; 1883-1941); племянник по матери Л.Д. Троцкого. В 1927 г. родители развелись.
47 Упомянуто изд.: Толкование на Господи помилуй / Пер. старца Паисия <Величковского>; Изд. Козельско-Введенской Оптиной пустыни. М., < 1906>. 4 с. Имеется в виду так называемая Иисусова молитва, основанная на молении евангельского мытаря (Лк 18: 13).
48 Очевидно, это название задуманного Ивневым стихотворного цикла либо поэтического сборника.
49 Имеется в виду Спасо-Преображенский собор (официальное название - собор Преображения Господня всей гвардии) в Петербурге, расположенный на Преображенской площади. Построен по проекту В.П. Стасова в 1829 г.
50 В начале 1918 г. Луначарский с семьей жил в Манежном переулке, начинающемся от Преображенской площади.
51 Ямбургом в 1703-1922 гг. назывался нынешний Кингисепп, районный центр Ленинградской области. Наступление немцев на Ямбург началось 3 марта 1918 г., но не было завершено из-за подписания мира в Брест-Литовске.
52 Артур Винцент Лурье (вариант отчества - Сергеевич, наст, имя Наум Израилевич Лурье, при рождении -Лурья; англ. Arthur- Vincent Lourie; 1892-1966)- композитор, теоретик, критик, крупный деятель русского музыкального авангарда XX в. В 1918-1921 гг. являлся начальником Музыкального отдела Наркомпроса. С 1922 г. в эмиграции.
53 Петр Кузьмич Ваулин (1870-1943) - керамист-технолог и художник-керамист. В 1918 г. был включен в состав художественной коллегии Отдела изобразительных искусств Наркомпроса и назначен комиссаром Фарфорового завода им. Ломоносова.
54 Знакомый Ивнева Борис Викторович Чинаров, как зафиксировано в Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева), жил сначала на Зверинской ул. (д. 44, кв. 32), затем перебрался на Загородный пр. (д. 14, кв. 10). Про него известно, что он был рижанин и в 1917-1918 гг. являлся сотрудником Наркомпроса.
55 Не вполне точно (с пунктационным разночтением) процитирована первая строка стихотворения без названия (датировано 1916 г.) из сборника: Ивнев Рюрик. Самосожжение: Кн. стихов, 1912-1916 гг. Пг.,<1917>. С. 96.
56 Основная мысль стихотворения выражена в его заключительных строках, весьма характерных для умонастроения Ивнева в тот период: «О горе, горе! - Возлюбил бы ближних, / Да не могу я ближних возлюбить!»
57 Осип Эмильевич Мандельштам (1891-1938) - поэт, прозаик, эссеист, переводчик и литературный критик. О его взаимоотношениях с Ивневым см. главу «Осип Мандельштам»: Богема. С. 59-63.
762
Камме нт арии. 1918 год
58 Речь идет о IV Чрезвычайном Всероссийском Съезде Советов, состоявшемся 14-16 марта 1918 г. Он окончательно ратифицировал Брестский договор, за который проголосовало большинство депутатов (784 против 261 при 115 воздержавшихся), и принял решение о переносе столицы из Петрограда в Москву в связи с опасностью германского наступления.
59 Меблированные комнаты «Бельгия» находились на Тверской улице, в доме 61.
60 Вадим Габриэлевич Шершеневич (1893-1942) - поэт, переводчик, один из основателей и главных теоретиков имажинизма. Его первая жена - актриса Евгения Давидовна Шор (1890-?).
61 Маршалковская улица - опна из главных магистралей в центре Варшавы, поименована по воинскому званию маршала Франтишека Белинского (Bielicski; 1683-1766).
62 Татъянинский комитет, или Комитет вел. кж. Татьяны Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных действий, был создан в сентябре 1914 г. и включен в состав Верховного совета по призрению семей лиц, призванных на войну, а также семей раненых и павших воинов, под председательством императрицы Александры Федоровны. Располагался по адресу: ул. Жуковского, д. 59. Состоял под почетным председательством ее императорского высочества вел. кж. Татьяны Николаевны (1897—1918). Комитет был ликвидирован не ранее февраля 1917г.
63 См. коммент. 69 к Дневнику 1916 г.
64 Гостиница «Метрополь» была возведена в 1899-1905 гг. по проекту В.Ф. Валькота в самом центре Москвы (Театральный проезд, д. 2).
65 Трехпрудный переулок расположен в центре Москвы, между Большим Палашевским и Благовещенским переулками. Назван по расположению близ трех Патриарших прудов, два из которых были засыпаны в начале XIX в.
66 Глава семьи - действительный статский советник Николай Владимирович Аратовский (7-1919), бывший начальник Московской женской гимназии Ведомства учреждений императрицы Марии Федоровны. Его жена - Лидия Семеновна и дочь Евгения.
67 Имеется в виду здание Катковского лицея, как неофициально, по фамилии основателя М.Н. Каткова, назывался Московский Императорский лицей в память Цесаревича Николая (соврем, адрес: Остоженка, 53/2), - привилегированное закрытое высшее учебное заведение для детей из дворянских семей, существовавшее с 1868 по 1917 год. В 1918 г. в здании разместился Народный комиссариат просвещения РСФСР; потом здесь находился один из корпусов Института международных отношений, затем (и поныне) Дипломатическая академия МИД России.
763
Комментарии. 1918 год
68 Карская область отошла от России по условиям Брестского мира.
69 Этой церковью Бориса и Глеба, построенной в 1763-1767 гг. архитектором К.И. Бланком, начинался Никитский бульвар. Ее снесли в 1930 г. «в связи с новой планировкой города» и как «стесняющую движение».
70 В прилегающих к Трехпрудному переулках (Благовещенском, Ермолаевском и Большом Палашевском) в тот период стояло по церкви-соответственно: Благовещенская, Ермолаевская и Рождества Христова. Все три были снесены в 1929-1936 гг.
71 Граф Вильгельм фон Мйрбах-Харф (Mirbach-Harff; 1871- 1918) - германский дипломат, с апреля 1918 г. посол Германской империи при правительстве РСФСР. Убит 6 июля того же года левыми эсерами Я.Г. Блюмкиным и Н.А. Андреевым с целью спровоцировать возобновление войны с Германией. Это убийство послужило сигналом к началу левоэсеровского мятежа.
72 Площадь Никитские ворота расположена на пересечении Бульварного кольца и Большой Никитской улицы. Когда-то здесь были проезжие ворота Белого города.
73 V Всероссийский съезд Советов, состоявшийся 4-10 июля 1918 г., принял Конституцию РСФСР. Во время съезда левые эсеры открыто выступили против большевиков, своих бывших союзников, но не получии поддержки и приступили к восстанию. Съезд исключил левых эсеров из состава Советов.
74 Брестским вокзалом в 1871-1922 гг. назывался Белорусский вокзал.
75 Царевойаровкой в 1861-1927 гг. называлось нынешнее украинское село Ботиево Приазовского района, Запорожской области, расположенное на берегу реки Корсак, в 4 км от Азовского моря.
76 Пурня - хлебопекарня на Кавказе, наземная печь из кирпича для выпечки хлеба и сушки фруктов.
77 Чурек - плоский пресный белый хлеб.
78 Вячеслав Александрович Александрович (наст. фам. Дмитриевский; 1886-1918)-член партии левых эсеров с марта 1917 г., один из основных участников мятежа в начале июля 1918 г., организатор убийства посла Мирбаха. В ночь на 9 июля 1918 г. был расстрелян.
79 Прозаик Иван Алексеевич Новиков (1877-1959) в 1917 г. переехал в Москву; в 1930-е гг. обратился к жанру исторического романа, среди которых особенно знамениты «Пушкин в Михайловском» (1936) и «Пушкин на юге» (1943). Его жена, переводчик Ольга Максимилиановна (1882-1949), первым браком была замужем за родным дядей Ивнева по матери, инженером-путейцем Николаем Петровичем Принц; Ивнев с начала 1910-х гг. был дружен с кузиной Мариной и кузеном Ростиславом. Эта семья была ему родной. Ивнев часто бывал у Новиковых, после того как в 1918 г. перебрался в 764
Комментарии, 1918 год
Москву, куда и они переехали из Орла незадолго до этого и обосновалась в Еропкинском переулке. В 1982 г. М.Н. Новикова-Принц написала интересные воспоминания о Р. Ивневе «Жизнь - это солнце и угрюмый лес» (49 л. машинописи, архив Леонтьева), где, в частности, отмечала: «В семье Рюрика считали фантазером, молодым человеком с причудами. К его стихам относились как к баловству, юношеской забаве. <...> Единственный, кто понимал Рюрика из родни, ощущал в нем поэта, поэтическую личность, исполненную истинным творческим духом, была наша мать. Она всячески поддерживала начинающего поэта и всегда с большим интересом слушала стихи, едва вышедшие из-под пера» (л. 1, 2). Даря ей свой сборник «Самосожжение» (Пг., 1917), Ивнев так надписал его: «Дорогой Ольге Максимилиановне, родной и близкой душе. Миша. Пасха, 1917 г. Петербург». Об И.А. Новикове Ивнев вспоминал: «...в нем не было ни претенциозности, ни ходульности, ни напыщенности - черты, столь свойственные, к сожалению, многим писателям. В нем была та безукоризненная блоковская простота, которая так выгодно отличалась от фиглярства Андрея Белого» (Жар прожитых лет. С. 319-320).
80 Подразумеваются латышские стрелки - личный состав восьми стрелковых частей, сформированных в 1915 г. во время Первой мировой войны из жителей Лифляндской, Курляндской и Витебской губерний и после Октябрьского переворота поддержавших большевиков. Обычно именно они использовались для подавления антибольшевистских восстаний.
81 Вера Оскаровна Анисимова (урожд. Станевич; 1890-1967) - прозаик, переводчица, деятельница антропософского движения; печаталась под девичьей фамилией.
82 См. запись от 29 ноября 1917 г.
83 В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) этот адрес указан точно: Архиереская ул., д. 2а, кв. 3.
84 Кузен Ивнева Николай Николаевич Принц. В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. (архив Леонтьева) указан его петербургский адрес: Кирочная ул., д. 44. Служил сверх штата чиновником особых поручений V класса при Государственном контролере. См.: Адрес-календарь. 1916. Ч. 1. Стб. 1215.
85 Натан Исаевич Альтман (1889-1970) - живописец, художник- авангардист (кубист), скульптор и театральный художник.
86 Борис Владимирович Лунин (1899-1976) - журналист, публицист, литературовед. В 1918 г. был политработником в отделе народного образования Московско-Курской и Нижегородской железной дороги, работал также во внешкольном отделе Наркомпроса.
87 Правительственная Конюшенная база находилась в подчинении Наркомата имущества РСФСР, ранее принадлежала Временному правительству.
765
Комментарии. 1918 год
88 Ольгинскаяулица в Тифлисе (названа в честь великой княгини Ольги Федоровны; ныне ул. М. Костава) являлась продолжением Головинского проспекта и переходила в Военно-грузинскую дорогу.
89 Н.Х. Саакянц, согласно Записной книжке Ивнева того периода (архив Леонтьева), жил близ Тверской ул. (Пименовский пер., д. 8, кв. 8); позднее - на ул. Большая Ордынка, д. 13/9, кв. 7.
90 Крымская площадь находится в Хамовниках на Садовом кольце; возникла после сноса в 1820 г. Крымского вала Земляного города.
91 Алексеевское военное училище (1864-1917) - престижное пехотное училище; названо Алексеевским в 1906 г. в честь наследника цесаревича Алексея, назначенного шефом училища. Располагалось в Красных казармах (соврем, адрес: Краснокурсантский проезд, д. 5/5).
92 Лубянскую площадь, находящуюся в центре Москвы, недалеко от Красной площади, позднее, в 1926 г., переименовали в площадь Дзержинского. Ныне вернули прежнее название.
93 Имеется в виду шоколад, изготовленный на национализированной «Паровой фабрике шоколада, конфект и чайных печений “Эйнем”», берущей свое начало от основанной в 1851 г. арбатской кондитерской мастерской Теодора Фердинанда фон Эйнема (Einem). В 1922 г. фабрика получила название «Красный Октябрь».
94 Артистическое кафе «Бом» находилось в доме 37 по Тверской улице (примерно на месте современного дома 17) и принадлежало музыкальному клоуну-эксцентрику Мечиславу Антоновичу Ста- невскому (1879-1927), выступавшему в 1901-1920 гг. под сценическим именем Бом в дуэте с Бимом - Иваном Семеновичем Радунским (1872-1955). В ноябре 1919 г. в помещении кафе «Бом» открылось кафе имажинистов «Стойло Пегаса».
95 Не исключено, что речь идет о протоиерее Георгии Ивановиче Титове (1841-1919), специалисте по пастырскому богословию, который одно время служил в Тифлисе, а в 1910-е гг. жил в Петрограде, состоял членом Учебного комитета при Св. Синоде.
96 Николай Николаевич Подъяпольский (1883-1934) - агроном, автор атеистических брошюр; с февраля 1918 г. был заведующим отделом высшей школы Комиссариата народного образования Астраханской губернии; в конце 1919 г. переехал в Москву, работал в Наркомпросе.
97 Антонина Андреевна Подъяпольская (урожд. Крашенникова) - врач, педагог.
98 Этот случай описан Ивневым в рассказе «На станции Красный Кут» (архив Леонтьева).
99 Покровск (Покровск-Самарский) — название в 1914-1931 гг. нынешнего г. Энгельса Саратовской области.
766
Комментарии. 1918 год
100 Мамоновский переулок расположен в центре Москвы между Трехпрудным переулком и Тверской улицей.
101 Предположительно - речь идет о Сытинском переулке.
102 К.Ю. Ляндау после 1917 г. организовал в Петрограде «Книжную лавку писателей», где работала его жена.
103 Синяя книга: Сборник тайных документов, извлеченных из архива бывшего Министерства иностранных дел / Ред. и введ. К.М. Трояновский. М.: Нар. ком. по иностр, делам, 1918. XII, 115 с. На обл. перед загл.: Индия-индийцам. Какую именно статью востоковеда Константина Михайловича Трояновского (1876- 1951) читал Ивнев, неясно.
104 «Голос Труда» - русская анархо-синдикалистская газета (1911-1929), основанная в Нью-Йорке, в 1917-1918 гг. выходившая в Петрограде, а затем в Москве. Указанный Ивневым номер газеты в отечественных книгохранилищах обнаружить не удалось.
105 См. объявление: «Сегодня, в среду, 16 октября: Советская опера: 1-й раз по возобн<облении> “Евгений Онегин”» (В театрах И Известия ВЦИК. 1918. 16 окт. № 225. С. 4).
106 Имеются в виду самоистязание во время религиозных церемоний, связанных с Ашуройэ - днем поминовения имама Хусейна, мученически погибшего в 680 г. (ему, по преданию, были нанесены 33 колотые и 34 рубленые раны). Участники процессий бичуют себя, восклицая: «Шах Хусейн, вах, Хусейн!», что было воспринято европейцами как «Шахсей - вахсей!», наносят себе раны саблями, кинжалами.
107 Это стихотворение было включено Ивневым в его сборник «Солнце во гробе» (М.: Имажинисты, 1921). Любопытно, что Ивнев, очевидно для конспирации, датировал его «царским временем» - октябрем 1913 г.
108 Кафе «Hat noir» («Черная шляпа»), располагавшееся близ Страстного женского монастыря (1654-1928). Постройки обители были снесены в 1937 г. - на их месте находится памятник А.С. Пушкину и кинотеатр «Россия».
109 Семен Яковлевич Рубанович (1888-1930) — поэт и переводчик.
110 Юрий Николаевич (Вениамин Абрамович) Флаксерман (1895— 1995) - государственный деятель, энергетик; с ноября 1917 г. по декабрь 1919 г. работал с А.В. Луначарским, был одно время заместителем наркома имуществ республики.
1 ,1 О Л.В. Смирнове см. коммент. 18 к Дневнику 1907 г.
1 ,2 «Село Степанчиково и его обитатели» по повести Ф.М. Достоевского (1859) было принято к постановке на заседаниях Совета Московского Художественного театра в декабре 1915 г. Сезон 1918 г. снова открылся этой пьесой (26 сентября). Нарочито педалированная злободневность пьесы была в политических ассоциациях - прежде всего в сходстве Фомы Опискина и Григория Распутина.
767
Комментарии, 1918 год
113 Евгений Дрябин - друг М.А. Струве, который и познакомил Ивнева с ним в 1914 г., когда приятели собрались у Н.К. Бальмонта.
114 Театральный отдел Наркомпроса находился в доме 9 по Неглинной улице.
1,5 Организаторами этого вечера выступили поэты В.В. Каменский и В. Г. Шершеневич.
1,6 Начальная строка стихотворения Есенина «Товарищ», написанного в марте 1918 г. и трижды опубликованного в том же году. Его читал, предположительно, студент актерского отделения школы Государственного камерного театра Камерного театра Александр Борисович Оленин (1897-1962), в дальнейшем (с 1919 г.) актер и режиссер.
1,7 Здание Введенского народного дома (1903 г., архитектор И.А. Иванов-Шиц) было сильно перестроено в сталинский период; ныне это Театрально-концертный зал «Дворец на Яузе» (пл. Журавлева, д. 1).
1,8 Василий Васильевич Каменский (1884-1961)- поэт-футурист, беллетрист, драматург, авиатор.
119 Всероссийский Союз поэтов в 1918 г. располагался в кафе «Домино» на Тверской, в д. 18 (на углу с Камергерским переулком). Там было два зала: для публики и для поэтов, которые разделялись занавесом.
120 Федор Евсеевич (Ясеевич, Иесеевич) Долидзе (1883-1977)- импресарио, один из инициаторов создания в 1918 г. Всероссийского Союза поэтов. В многочисленных других источниках (см.: Литературная жизнь России 1920-х годов. М., 2006. Т. 1, ч. 1. С. 293- 294) собрание в его квартире (ул. Тверская, 29, кв. 32), ставшее первым общим собранием Союза поэтов, датируется 14 ноября. Ивнев был избран в президиум Союза.
121 В 1918 г. Борис Леонидович Пастернак (1890-1960) посвятил Ивневу стихотворение «В расчете на благородство...»; Ивнев вспоминал о своей дружбе с ним в мемуарном романе «Богема» и в отдельной статье «Борис Пастернак» (Богема. С. 465-468).
122 Это знаменитое кафе на углу Неглинной и Кузнецкого моста (д. 11) было открыто в помещении бывшего пассажа Сан-Галли в январе 1918 г. под названием «Питтореск», но, когда оно к осени того же года перешло в ведение Наркомпроса, О.Д. Каменева переименовала его в кафе «Красный петух». Ивнев свидетельствовал: «В клубе “Красный петух”, организованном левыми художниками, в его обширном помещении, проходили диспуты на тему о связи искусства с народом» (Жар прожитых лет. С. 195).
123 Александра Михайловна Коллонтай (урожд. Домонтович; 1872-1952) - революционерка, государственный деятель, дипломат. Одно время в 1918 г. была секретарем Луначарского.
124 Это издание не было осуществлено.
768
Комментарии, 1918 год
125 Газета «Воля труда» (14 сентября - 4 декабря 1918 г.) - печатный орган партии революционного коммунизма, образованной в сентябре 1918 г. в Москве в результате откола от партии левых эсеров группы, выступавшей за сотрудничество с большевиками.
126 Московский Екатерининский институт благородных девиц, основанный в 1802 г., был упразднен в конце 1917 г. С 1928 г. в его помещении разместился Центральный дом Красной армии (ныне Центральный дом Российской армии).
127 Т.е. упомянутые события происходили до августа 1900 г.
128 Александр Борисович Кусиков (наст. фам. Кусикян; 1896- 1977) - поэт-имажинист, автор романсов. См. главу «Семья Куси- ковых»: Богема. С. 101-106.
129 Чествовали А.В. Луначарского в бывшем ресторане «Ампир» (ул. Петровские Линии, д. 2) артисты московских театров, в том числе Вл. И. Немирович-Данченко, К.С. Станиславский, М.Н. Ермолова, А.В. Нежданова, Е.В. Гельцер.
130 Александр В. Речицкий-Логинов (1891-1957) - в годы Первой мировой войны подпоручик; жил в эмиграции.
131 Константин Аристархович Большаков (1895—1938) - поэт, прозаик; в 1937 г. был арестован и позднее расстрелян.
132 Новослободская улица находится в центре Москвы, между улицами Тихвинской и Бутырский Вал; названа по Ново-Дмитровской слободе XVII в.
133 Филипповский переулок расположен в районе Арбата между Сивцевым Вражком и Малым Афанасьевским переулком.
134 Остоженка-улица, соединяющая площадь Пречистенские Ворота с Крымской площадью; названа по старинному урочищу Остожье. Здесь, в доме 53/2, в 1918 г. находился Наркомпрос (см. выше коммент. 67).
135 Возможно, упомянут петроградский литератор Леонид Мостовой, автор «Двух сценок для кабарэ» (Пг., 1916).
136 Видимо, подразумевается комментарий Д.С. Мережковского к стихотворению Ф.И. Тютчева «Silentium!» (1830): «Самоубийцы так и не знают, что цианистый калий, которым они отравляются, есть Молчание: «Молчи, скрывайся и таи / И чувства, и мечты свои... / Лишь жить в самом себе умей...». Его болезнь - наша: индивидуализм, одиночество, безобщественность» (Мережковский ДС. Две тайны русской поэзии. Некрасов и Тютчев. Пг., 1915. С. 13).
137 «Заза» («Zaza», 1898) - популярный французский водевиль Пьера Бертона и Шарля Симона; в 1900 г. Руджеро Леонкавалло написал по этой пьесе либретто и музыку к нему, создав оперу в 4 действиях. В Южном театре «Заза» шла 29 декабря (см.: В театрах // Известия ВЦИК. 1918. 28 дек. № 286. С. 4).
49 Р. Ивнев. Дневники
769
Комментарии. 1919 год
138 Народный комиссариат продовольствия РСФСР в 1918-1921 гг. находился в Верхних торговых рядах (в 1921 г. здесь основан ГУМ) на Красной площади.
139 Знаменитый ресторан «Мартьяныч» был создан в 1905 г. в подвалах Верхних торговых рядов купцом Петром Николаевичем Мартьяновым (1862-1911) по проекту архитектора И.А. Ива- нова-Шица. Это был целый «город» со своими улицами, по обеим сторонам которых находились кабинеты с витражными окнами.
140 Анатолий Борисович Мариенгоф (1897-1962) - поэт-имажинист, драматург, мемуарист. См. мемуарный очерк Ивнева «Об Анатолии Мариенгофе» (Богема. С. 400-407).
141 Григорий Романович Колобов (1893-1952) - ответственный работник Народного комиссариата путей сообщения, член «Ассоциации вольнодумцев».
1919 год
1 Иван Сергеевич Рукавишников (1877-1930) - поэт-символист, прозаик, переводчик украинской поэзии.
2 Партийный и государственный деятель Борис Григорьевич Зуль (1887- не ранее 1938), член Реввоенсовета в годы Гражданской войны, сотрудник Наркомата внешней торговли (с 1922 г.), в 1926 г. стал одним из первых «невозвращенцев», выехавших на Запад. См. его «Письмо к Сталину» 1938 г. (Вопросы истории. 2007. № 11. С. 65-78).
3 Владимир Михайлович Каабак( 1888-1938)-художник, книжный иллюстратор; в 1937 г. был арестован и позже расстрелян.
4 Михаил Осипович Гершензон (имя при рождении - Мейлих Иосифович; 1869-1925) - литературовед, философ, публицист и переводчик. Жил с семьей близ Арбата, в доме 13 по Никольскому переулку.
5 Речь идет о квартире отца поэта-имажиниста Александра Ку- сикова коммерсанта Бориса Карповича Кусикяна в доме 5 по Б. Сергиевскому переулку, где он жил с сыном Рубеном, письмоводителем в штабе Красной тяжелой артиллерии, и дочерью Тамарой (в замуж. Бакалейникова), балериной. Позже А.Б. Кусиков проживал в доме 5 по Б. Афанасьевскому переулку.
6 Церковь Пимена Великого (Троицы Живоначальной) в Новых Воротниках расположена в районе Тверской (Нововоротниковский переулок, д. 3); в советский период не закрывалась.
7 Михаил Васильевич Бабенчиков (1890-1957) - искусствовед, мемуарист, педагог; дружил с поэтами есенинского круга.
8 Иван Иванович Старцев (1896-1967) - поэт-имажинист, журналист, издательский работник, библиограф, педагог; до 1921 г. жил
770
Комментарии. 1919 год
в Пензе, затем перебрался в Москву, где работал заведующим кафе имажинистов «Стойло Пегаса».
9 Книга имела подзаголовок: «Опыт адогматического мышления». Опубл, впервые: СПб., 1905; 2-м изд. - как т. IV Собрания сочинений Л. Шестова: СПб.: Шиповник, 1911.
10 Алексей Иванович Свирский (1865-1942) - прозаик, драматург; участник Гражданской войны; в 1922 г. работал управляющим Дома Герцена в Москве, принадлежащего Всероссийскому союзу писателей.
11 Упомянуты герои повести Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели» и романа Ф. Сологуба «Мелкий бес». Любопытно, что и Н. Венгров в своей вышеупомянутой рецензии (см. коммент. 88 к Дневнику 1916 г.) писал: «Исповедь Ивнева - это нечто от карамазовщины, передоновщины» (Летопись. 1916. № 1. С. 417).
12 Извозчик - зд.: наемный экипаж с кучером.
13 Видимо, здесь Дима - вариант имени Вадим и речь идет о В.Г. Шершеневиче.
14 Федор Артурович Плестерер проживал на площади Арбатские Ворота, в доме 2; до революции преподавал в Коммерческом училище своего отца, Артура Людвиговича Плестерера.
15 Сведения оказались ложными: оба двоюродных брата Ивнева, Кауфманы-Туркестанские, скончались позднее в Париже - сенатор Петр Михайлович (см. о нем коммент.45 к Дневнику 1916 г.) в 1926 г., а генерал от кавалерии, командир лейб-гвардии Гродненского гусарского полка Алексей Михайлович (1861-1934) - восемью годами позже.
16 Пимен Иванович Карпов (1886-1963) - поэт, прозаик, драматург.
17 Слова, проходящие рефреном через пасхальное песнопение «Акафист Воскресению Христову».
18 Сад Муштаид - ныне парк им. Орджоникидзе. О Давид веской горе Ивнев позднее писал, вспоминая Тифлис детства: «...над родным моим городом по-прежнему высится Мтацминда, которую раньше называли горой святого Давида...» (Жар прожитых лет. С. 239).
19 Драматический театр «Соловцов» (1898-1924) был основан в Киеве актером и режиссером Николаем Николаевичем Соловцовым (наст. фам. Федоров; 1857-1902).
20 Драма испанского писателя Лопе де Вега (Vega; 1562-1635).
21 Александр Маркович Дубянский (1900-1920) - пианист, концертировавший с 13 лет. Покончил жизнь самоубийством в Киеве.
22 Пророчество-заклятие, предвещавшее гибель Петербурга («Месту сему быть пусту!»), по преданию, было изречено царицей Евдокией Лопухиной перед насильственной отправкой ее в монастырь. Об этом свидетельствовал ее сын царевич Алексей в его показаниях под следствием (от 8 февраля 1718 г.).
771
Комментарии. 1920 год
23 Григорий Николаевич Петников (1894-1971)-поэт, переводчик; друг Ивнева на протяжении полувека. В 1913-1922 гг. примыкал к футуристическому лагерю. В 1919 г. возглавлял Всеукраин- ский литературный комитет Наркомпроса Украины. В 1925-1931 гг. был сотрудником издательства «Academia» в Ленинграде; затем жил в Москве, а с конца 1950-х гг. - в Крыму.
24 Куня - М.Б. Венус. См. коммент. 93 к Дневнику 1930 г.
25 Этими строками начинается стихотворение Ивнева, опубликованное в харьковском журнале «Пути творчества» (1920. № 6/7. С. 17).
26 Петр Ильич Лукомский (1892-1935) - герой Гражданской войны, затем - уездный и областной военком.См. о нем воспоминания Ивнева (Жар прожитых лет. С. 226).
27 Мал а кан с кий (Молоканский) сад (с 1925 г. Мариинский; с 1991 г. сад Хагани) был заложен в центре Баку в 1870 г.; назван по располагавшимся по соседству караван-сараям, где в XIX в. останавливались молокане, приезжавшие с товарами в город.
28 Сергей Львович Рафалович (1875-1943) - поэт и драматург, редактор тифлисского журнала «Орион» (1919).
29 Мустафа Шокай (Чокаев; 1890-1941)-казахский (не киргиз!) деятель, идеолог Единого Туркестана.
30 Сергей Юрьевич Судейкин (1882-1946) - художник.
1920 год
1 Мальвина Мироновна Марьянова (1896-1972)-поэтесса, мемуарист; приятельница Ивнева. См. о ней мемуарный очерк Ивнева «Жена волшебника»: Богема. С. 408-412.
2 Вячеслав Александрович Ковалевский (1897-1977) - поэт, прозаик, критик.
3 Петер Альтенберг (Altenberg, наст, имя и фам. Рихард Энглен- дер; 1859-1919)-австрийский прозаик-декадент.
1922 год
1 Подразумевается известное место из трактата Цицерона «О гадании»: «Очень хорошо известны слова Катона, который говорил, что он удивляется, почему не смеется гаруспик, когда видит другого гаруспика». То есть у Катона речь шла о лицемерных гаруспи- ках, гадателях по внутренностям птиц, а не об авгурах, гадателях по полету и крику птиц. Однако именно о смеющихся авгурах упоминал Пушкин в черновых строфах к «Путешествию Онегина» и Лермонтов в «Княжне Мери».
2 Процитированная Ивневым надпись на плакате отсутствует в опубликованном цикле Маяковского «“Окна” РОСТа и Главполит772
Комментарии, 1923 год
просвета» (1919-1922), но вполне могла быть написана им. Ср. сходные по смыслу его строки: «Рабочий зданье Коммуны возносит...», «Цель их Коммуны здание возвесть. <...> Становись, возноси и скорей дострой!»
3 Ставшее крылатым выражение министра внутренних дел и шефа жандармов (1911-1912) Александра Александровича Макарова (1857-1919). В связи с расстрелом рабочих на Ленских золотых приисках он, давая объяснения в Государственной думе (11 апреля 1912 г.), обвинил самих рабочих в том, что они первыми напали на воинскую часть, пытаясь ее разоружить: «Когда потерявшая рассудок под влиянием злостных агитаторов толпа набрасывается на войско, тогда войску ничего другого не остается делать, как стрелять. Так было и так будет впредь».
4 Вероятно, назван ученый-нартовед Николай Михайлович Дря- гин (1899 - после 1932).
1923 год
1 Цитируется гимн «Интернационал».
2 Цитата (с. 5 указанного номера газеты) буквально точна.
3 Упомянуто изд.: Его превосходительство Эжен Ругон: Роман Эмиля Зола / Пер. Л.Я. Сороченковой. СПб., 1894. С 1876 по 1909 г. насчитывается пять изданий в трех переводах.
4 Упомянут Жоаким Франсуа Мамер де Конзье (Conzid; 1736 или 1738-1795), возглавлявший Турскую архиепископию в 1775-1795 гг.
5 Речь идет об изд.: Записки князя Таллерана-Перигора, бывшего епископа Отенского, члена Национального собрания, министра, посланника, владетельного князя Беневентского..., собранные и изданные графинею О.... дю К..., сочинительницей записок одной знатной дамы / Пер. с фр. М., 1861. Ч. I—IV. Автор - барон Этьен Леон де Ламот-Лангон (Lamothe-Langon; 1786-1864) - установлен по изд.: Catalogue de la Bibliotheque Nationale. T. 87. P. 722. Шарль Морис де Талейран-Перигор (Talleyrand-Perigord; 1754-1838)- французский политик и дипломат, занимавший пост министра иностранных дел при трех режимах, начиная с Директории и кончая правительством Луи-Филиппа; знаменит как мастер политической интриги.
6 Вероятно, Юлия Станиславовна Гурко, до революции жившая в доме 20 по Малой Якиманке. Не упомянута в «Списке постоянных жителей» справочника «Вся Москва» (М., 1923).
7 Знаменитая парфюмерная фирма Пиверов ведет свою историю с 1774 г. и славится оригинальными утонченными ароматами, она была поставщиком ряда королевских дворов. Династия Пиверов (Piver) началась с Луи Туссена Пивера (1787-1877).
8 Николай Иванович Бухарин (1888-1938) - политический, государственный и партийный деятель; член Политбюро ЦК ВКП(б) в 1924-1929 гг.
773
Комментарии. 1923 год
9 Речь идет о знаменитом «Письме к съезду» Ленина (22-26 декабря 1922 г.), содержащем нелицеприятные характеристики вождей партии. См.: Ленин В. И. Избранные произведения: В 4 т. 2-е изд. М., 1988. Т. 4. С. 440-443.
10 Цитата из «Речи т. Бухарина» (с. 4 указанного номера газеты) буквально точна.
11 См.: Записки графа Сегюра о пребывании его в России в царствование Екатерины II (1785-1789) / Пер. с фр. с примеч. пер. СПб., 1865. С. 150. У Ивнева эта фраза приведена в другом переводе. Граф Луи (Людовик) Филипп де Сегюр (Segur; 1753—1830) — французский историк и дипломат, был послом Франции при российском дворе (1784-1789).
12 Матвей Давидович Ройзман (1896-1973)- поэт-имажинист, прозаик, мемуарист. Ивнев опубликовал рецензию на поэтический сборник Ройзмана «Хевронское вино» (М., 1823): Гостиница для путешествующих в прекрасном. 1923. № 2. С. 19.
13 Неточная цитата из корреспонденции Давида Маркович Хаита (1899-после 1942) «Как живут рабочие. У ткачей» (с. 7 указанного номера газеты).
14 Фрума Мордуховна Фрумкина (1873-1907) - революционерка-террористка, акушерка; состояла в партии эсеров с 1903 г. Повешена 1 июля 1907 г. по приговору военного суда за покушение на убийство начальника Бутырской тюрьмы Багрецова.
15 Александр Данилович Меншиков (1673-1729) - ближайший сподвижник Петра 1, военачальник в период Северной войны 1700— 1721 гг., а затем президент Военной коллегии и генерал-губернатор Петербурга. По преданию, он в юности торговал в Москве пирогами.
16 Сергей Михайлович Третьяков (1892-1937) - публицист, драматург, поэт-футурист; был репрессирован и расстрелян.
17 Ср. запись от 26 мая 1932 г. Покинув Москву, в 1919-1922 гг. жил и работал во Владивостоке, Пекине, Харбине, Чите; участвовал в Гражданской войне на Дальнем Востоке.
18 Имеется в виду проспект № 2 (апрель/май) «журнала левого фронта искусств» «ЛЕФ», где под шапкой «1 мая» были напечатаны стихотворения В. Маяковского, Н. Асеева, В. Каменского, П. Нез- намова, Б. Пастернака, С. Третьякова и др.
19 Стихотворение Пастернака «1 мая» («О город! О сборник задач без ответов...») заканчивается стихом: «То будет последний решающий бой», являющимся перифразом начальных слов рефрена «Интернационала» (а не «последней строчкой» его). См.: ЛЕФ. 1923. №2. С. 15.
20 В справочнике «Вся Москва» (М., 1923) указаны два москвича с такой фамилией: В.Е. Рагозин («Б. Якиманка, 19») и Ю.Н. Рагозин («Уг. Митьковской и Сокольнической, 1, кв. 3»), врач (Отд. IV. Стб. 315).
774
Комментарии. 1923 год
21 Город был украшен портретами Ленина, очевидно, в честь его дня рождения - 22 апреля, а также к празднику 1 Мая. Он тяжело заболел еще в мае 1922 г. (сказались последствия покушения 30 августа 1918 г. и сильная перегруженность), а с мая 1923 г. почти безвыездно жил в подмосковном имении Горки.
22 Пародируются ритм и содержание стихотворения С.М. Третьякова «1-ое мая», где есть такие строки: «Руку, товарищ! Враг, не замай! / Каждому труднику май дан» (ЛЕФ. 1923. № 2. С. 18).
23 ХП съезд РКП (б) проходил в Москве с 17 по 25 апреля по 1923 г.
24 Григорий Евсеевич Зиновьев (наст. фам. Радомысльский; 1883-1936) - революционер, политический и государственный деятель.
25 По этому вопросу 23 апреля выступил И.В. Сталин с докладом «Национальные моменты в партийном и государственном строительстве».
26 Названа группа так называемых национал-уклонистов, в которую входили Филипп Иесеевич Махарадзе (1868-1941), Коте М. Цинцадзе (1886-1930), Сергей Иванович Кавтарадзе (1885- 1971) и др., которые составляли большинство в ЦК КП Грузии и выступали за сохранение автономии Грузии в составе СССР; между ними и членами Кавказского бюро РКП (б) во главе с С. Орджоникидзе и Закавказского краевого комитета партии, планировавшими соединить Грузию, Армению и Азербайджан в ЗСФСР, возникли существенные разногласия еще в начале 1922 г. Кто такой Квиркония, упомянутый Ивневым, выяснить не удалось; возможно, имелся в виду С.И. Кавтарадзе.
27 Часовня со списком Иверской иконы Божией Матери у Воскресенских ворот в Москве, ведущих на Красную площадь (кон. XVII - нач. XIX в.), была разрушена в 1929 г., воссоздана в 1994-1995 гг.
28 Сергей Иванович Малашкин (1890-1988) - прозаик, очеркист.
29 Иван Васильевич Грузинов (1893-1942)- поэт-имажинист, критик.
30 Дмитрий Васильевич Петровский (1892-1955) - прозаик, поэт; примыкал к ЛЕФу.
31 Имеется в виду недатированное письмо А.Б. Мариенгофу, которое Есенин начинает так: «Милый Рыжий! В июне буду в Москве...» (Есенин С.А. Собр. соч.: В 6 т. М., 1980. Т. VI. С. 137). Вернулся поэт в Москву только 3 августа. С мая 1922 г. Есенин со своей женой А. Дункан находился в турне по странам Европы и США.
32 Айседора Дункан (Isadora Duncan, урожд. Дора Энджела Дункан; 1877-1927)- американская танцовщица, основоположница свободного танца; жена Есенина в 1922-1924 гг., была старше его на 18 лет.
33 О В.А. Ковалевском см. коммент. 2 к Дневнику 1920 г. Он жил на Чистопрудном бульваре, д. 23, кв. 3 (Вся Москва. М., 1924. Отд. IV. С. 207).
775
Комментарии. 1923 год
34 Вацлав Вацлавович Воровский (1871-1923) -революционер, публицист, литературный критик; советский дипломат. В 1923 г. в составе советской делегации выехал в Швейцарию на Лозаннскую конференцию. 10 мая был убит в ресторане отеля «Сесиль» в Лозанне бывшим белогвардейцем М.М. Конради, которого оправдал суд присяжных.
35 Речь идет о так называемом «Ультиматуме Керзона» - ноте правительства Великобритании, составленной министром иностранных дел лордом Джорджем Натаниэлем Керзоном (Curzon; 1859- 1925) и врученной Советскому правительству 8 мая 1923 г. Оно 11 мая отвергло ультиматум и инспирировало массовые демонстрации, а 23 мая выразило готовность принять почти все требования Керзона.
39 Подразумевается знаменитое сражение, произошедшее 2 сентября 1870 г. во время Франко-прусской войны под Седаном, где попал в плен император Наполеон III.
37 В газетах сообщалось о двух выступлениях Маяковского 12 мая с «Левым маршем» - на площади Свердлова (Театральной) и на Советской площади на митингах протеста против убийства В.В. Воровского и ультиматума лорда Керзона.
38 Названы входившие в «Цех поэтов» литературные деятели Владимир Иванович Нарбут (1888-1938) и Михаил Александрович Зенкевич (1886-1973), яркая, подчас причудливая образность поэзии которых в чем-то предвещала поиски имажинистов.
39 Екатерина Васильевна Гельцер (1876-1962)- прима балета 1920-х гг. Народная артистка Республики (1925).
40 Имеется в виду Евдокия Аполлоновна Нагродская (урожд. Головачёва; 1866-1930) - прозаик, автор имевших шумный успех романов с откровенными эротическими сценами.
41 Михаил Петрович Гальперин (1882-1944)-поэт, критик, переводчик.
43 Борис Алексеевич Прозоровский (1895-1925) - композитор.
43 Жена А.Б. Мариенгофа с 1923 г. Анна Борисовна Никритина (1900-1982) - актриса Камерного театра в Москве, затем Большого драматического театра им. А.М. Горького в Ленинграде, заслуженная артистка РСФСР.
44 Борис Федорович Малкин (1890-1942) - издательский работник.
45 Патриарх Тихон (в миру Василий Иванович Беллавин; 1865- 1925) - с 1917 г. Патриарх Московский и всея России, первый после восстановления патриаршества. Речь идет о «Втором Поместный Всероссийский Собор» (первый обновленческий), открывшемся 29 апреля 1923 г. в Москве, в храме Христа Спасителя; он высказался в поддержку советской власти и 3 мая вынес решение о лишении сана «бывшего патриарха Тихона», а также лишении его монашества. Однако, освободившись из-под стражи 26 июня 1923 г., Тихон 15 июля сделал с амвона собора Донского монастыря публичное заявление 776
Комментарии, 1923 год
о своем возвращении к церковному управлению всею Российскою Церковью и признании ничтожными всех действий обновленцев.
46 Антирелигиозный ежемесячный журнал в формате газеты (а затем еженедельная газета) «Безбожник» издавался в 1922-1941 гг. (с перерывом с января 1935 г. по март 1938 г.). Он являлся печатным органом Центрального Совета Союза воинствующих безбожников.
47 Настасьинский переулок находится в центре Москвы между Тверской улицей и Малой Дмитровкой. На углу этого переулка и Тверской одно время после революции располагалось «Кафе поэтов».
48 М.М. Марьянова (см. о ней коммент. 1 к Дневнику 1920 г.).
49 О Катковском лицее см. коммент. 67 к Дневнику 1918 г.
50 Николай Сергеевич Крашенинников (1857-1918) - тайный советник, сенатор, старший председатель С.-Петербургской судебной палаты.
51 Указано изд.: Генри О. Рассказы / Под ред. и с предисл. Евг. Замятина. Пб.; М.: Гос. изд., 1923. (Всемир. лит.). Этой фразой начинается рассказ ОТенри «Полное описание жизни Джона Гопкинса» (в современном переводе «Один час полной жизни»). Перевод О.И. Поддячей. ОТенри (О. Henry, псевдоним; наст, имя Уильям Сидни Портер; 1862-1910) - американский новеллист.
52 Точнее: «Приконченный фашистской шайкой воровской, / в последний раз Москвой пройдет Воровский», т.е. тут не строгая рифма, а дополнительное созвучие, эти строки рифмуются с другими. Впервые стихотворение В.В. Маяковского «Воровский» опубл.: Известия ВЦИК. 1923. 20 мая. № 110. С. 1.
53 М.Н. Емельянов - автор издания «Таблицы для быстрой тра- сировки и разбивки железнодорожных закруглений с переходными кривыми по новому рациональному методу, существенно облегчающему проектирование железных дорог и согласованному с требованиями технических условий» (СПб., 1909).
54 Ивнев Р. Точки над «и» // Гостиница для путешествующих в прекрасном. 1923. № 2. С. 8-10.
55 Коган П.С. Белинский (1848-1923) И Известия ВЦИК. 1923. 8 июня. № 1925. С. 2. Петр Семенович Коган (1872-1932) - историк литературы, критик, переводчик.
56 Николай Михайлович Мешков (1885-1947) - поэт, рецензент.
57 Кузнецкий - одно из старых названий нынешнего Камергерского переулка (в 1923-1992 гг. - проезд Художественного театра).
31 Центральный печатный орган сменовеховцев газета «Накануне» выходила в Берлине с марта 1922 г. по июнь 1924 г.
39 Троцкий Л. Вопросы быта: Эпоха «культурничества» и ее задачи. 2-е доп. изд. М., 1923. 164 с.
60 Суханов Ник, Записки о революции. Берлин; Пб.; М., 1922. Кн. П. Николай Николаевич Суханов (наст. фам. Гиммер; 1882- 1940) -революционер, экономист и публицист. Выписанная фраза 777
Комментарии. 1923 год
относится к следующим воспоминаниям автора об Исполкоме Петроградского Совета в марте 1917 г.: «Приходили с прошениями, с договорами, с наказами - все насчет земли. “Земля” становилась на очередь» (с. 279).
61 ВЦУ- Высшее церковное управление - высший орган управления в обновленческом расколе, созданный в 1922 г.
62 Видимо, поэт В.В. Каменский.
63 «Эрмитаж» - фешенебельный ресторан с гостиницей и банями на углу Петровского бульвара и Трубной площади, основанный в 1864 г.; был знаменит своей французской кухней. С 1918 г. в его здании размещалась американская благотворительная миссия АРА (Американская администрация помощи голодающим), а в 1923 г. сюда въехал Дом крестьянина. Однако название «Эрмитаж» неофициально удерживалось еще долго.
64 Айседоре Дункан 26 мая 1923 г. исполнилось 46 лет.
65 Александр Иванович Введенский (1889-1946)- один из лидеров обновленческого движения в церкви. 6 мая 1923 г. был хиротонисан во обновленческого епископа Крутицкого, викария Московской епархии. На момент хиротонии он был женатым протоиереем, что допускалось обновленцами. Впоследствии женился еще раз.
66 Речь идет о диспуте на тему: «Раскаяние Тихона - кто такое <так\> Тихон: патриарх или самозванец - за кем пойдет народ: за Тихоном или за обновленцами и собором», состоявшемся 31 июля 1923 г. в Большом зале Консерватории.
67 Упомянутая неподписанная заметка «Религиозный диспут» была опубликована под рубрикой «Среди церковников» не «на другой день» после диспута, а спустя три дня: Известия ВЦИК. 1923. 3 авг. № 173. С. 5.
68 Знаменитый артистический ресторан-подвал в Тифлисе, со стенами, расписанными С.Ю. Судейкиным.
69 Лидия Ивановна Колобова (урожд. Эрн) - известная московская красавица, жена Г.Р. Колобова.
70 Речь идет о жене государственного и политического деятеля Георгия Ипполитовича Ломова-Оппокова (наст. фам. Оппоков; 1888-1938). В 1921-1923 гг. он был членом Сиббюро ЦК РКП(б) и Сибревкома, председателем Сибпромбюро ВСНХ; членом Урал- бюро ЦК РКП (б), председателем Уралэкономсовета. А в 1923 г. перешел на работу в Москве.
71 Анна Александровна Баркова (1901-1976) - поэтесса, прозаик, публицист; секретарь А.В. Луначарского в 1922-1923 гг.
72 Кирилл Анатольевич Мариенгоф (1923-1940) - сын А.Б. Мариенгофа.
73 Возможно, Наталья Евгеньевна Флейшер, умершая в 1952 или 1853 г. в лагере под Ташкентом.
778
Комментарии» 1923 год
74 Имеется в виду указ Николая II от 25 февраля 1917 г. о прекращении занятий Думы IV созыва до апреля того же года; Дума отказалась подчиниться, собираясь в частных совещаниях.
75 Речь идет о стихотворении Александра Жарова «Гладиаторам воздуха», где есть такие строки: «Пилот- заоблачный лазутчик / И агитатор РКП»; «Пилот - отчаянный застрельщик / Советизации небес!» (Известия ВЦИК. 1923.4 апр. № 74. С. 1). Александр Алексеевич Жаров (1904-1984)- поэт, автор текстов ряда популярных песен. Ивнев, очевидно впервые слыша имя этого поэта, принял его за псевдоним какого-то литератора.
76 Филипп Филиппович Вигель (1786-1856) - мемуарист.
77 Александра Осиповна Смирнова (урожд. Россет; 1809-1882) - фрейлина двора, мемуаристка.
78 Михаил Иванович Пыляев (1842-1899) — прозаик, журналист.
79 Великий князь Николай Михайлович (1859-1919) - внук Николая I; военачальник, историк.
80 См. запись от 4 августа 1923 г.
81 Горев Мих. Судьбы церкви: (Размышления после религиозного диспута) И Известия ВЦИК. 1923. 4 авг. № 174. С. 3. Михаил Владимирович Горев (наст. фам. Галкин; 1889-1930) - бывший священник Спасо-Колповской церкви Петрограда. В 1917-1918 гг. редактор газеты «Свободная церковь», с мая 1918 г. сотрудник VIII (V) отдела Наркомата юстиции; с 1922 г. помощник редактора газеты «Безбожник».
82 Очевидно, речь идет о будущем изд.: Юркун Юр. Шведские перчатки: Роман в 3 ч. / С предисл. М. Кузмина. СПб., 1914. Юрий Иванович Юркун (наст, имя и фам. Иосиф Юркунас; 1895—1938) — прозаик, художник-график, близкий друг М.А. Кузмина.
83 Кузмин М. Условности: Статьи об искусстве. Пг., 1923. 188 с.
84 Сергей Антонович Клычков (1889-1937)- поэт, прозаик и переводчик.
85 Имеется в виду фраза, обращенная к Есенину: «Помнишь, мы встретились на Невском, через несколько дней после Февральской революции. Ты шел с Клюевым и еще с каким-то поэтом» (Ивнев Р. Четыре выстрела в Есенина, Кусикова, Мариенгофа, Шершеневи- ча. <М.>: Имажинисты, <1921>. С. 8). Таким образом, в Дневнике Ивнев нечаянно упомянул П.В. Орешина вместо Н.А. Клюева.
86 Упомянута Мария Николаевна Менжинская (урожд. Ростовцева; 7-1925) - вторая жена Менжинского. Вячеслав Рудольфович Менжинский (1874-1934)- партийный деятель, чекист, в тот период, с 1923 г., первый заместитель председателя ОГПУ Ф.Э. Дзержинского, в 1926-1934 гг. - его преемник.
87 Коротков К. Асархаддон: (Поэма в 4 ч.). М., 1918. Загл. обл.: Асаргадон: Поэзия великой космической революции. Карп Егорович Коротков (1879-1954) - поэт, прозаик.
779
Комментарии. 1924 год
88 Антонин (в миру Александр Андреевич Грановский; 1865- 1927) - епископ Владикавказский и Моздокский; в обновленчестве - митрополит Московский (1922-1923); с 1923 г. именовал себя «Московский и всея Руси»; один из лидеров обновленческого движения, глава Союза «Церковное возрождение».
89 Лучинская А.В. Великий провокатор Евно Азеф. Пг.; М.: Радуга, 1923. 128 с. Евно Фишелевич (Евгений Филиппович) Азеф (1869-1918) - революционер-провокатор, один из руководителей партии эсеров и одновременно секретный сотрудник Департамента полиции. Анна Васильевна Лучинская - историк.
90 Позднее Ивнев вспоминал: «Два студента, уже в летах, - Альбин и Гидони, - они были, кажется, третьекурсники, соперничали, как настоящие политические деятели: боролись за председательское кресло в кружке» (Жар прожитых лет. С. 93). Александр Иосифович Гидони (1885-1943?) - искусствовед, художественный критик, драматург, прозаик. По окончании университета в 1909 г. служил помощником присяжного поверенного.
91 Аркадий Сергеевич Бухов (1889-1937)- прозаик, сатирик, фельетонист.
92 Яков Григорьевич (Симха-Янкев Гершевич) Блюмкин (1900- 1929) - революционер, чекист, советский разведчик, террорист и государственный деятель.
93 Речь идет о первом публичном выступлении Есенина после возвращения из-за границы; он читал стихи из цикла «Москва кабацкая» и отрывки из драмы «Страна негодяев».
94 Приведены строки из стихотворений Есенина «Вот оно, глупое счастье...» (1918) и «Пой же, пой. На проклятой гитаре...» (1922).
95 Инна Самойловна Чернецкая (1894-1963) - танцовщица, хореограф, теоретик танца, литератор.
96 Семен Вениаминович Минц (1893 - после 1925) - юрист, теоретик промышленного права.
1924 год
1 Возможно, упомянут московский инженер и литератор Григорий Полевой. См. его брошюру «За Илью пророка или за электрификацию?» (М., 1924).
2 Сигизмунд Иосифович Боркусевич (?-1930) - государственный деятель, дипломат; в 1928-1929 гг. ректор Одесского медицинского института.
3 Возможно, журналист Владимир Семенович Мрозовский.
4 В фельетоне «Испорченный праздник» (Рабочая газета. 1923. 22 нояб.) публицист Лев Семенович Сосновский (1886-1937), обвинив Есенина в антисемитизме, потребовал закрыть перед ним все «литературные двери».
780
Комментарии. 1929 год
5 Тимофей Владимирович Сапронов (1887-1937)-революционер, большевик; один из лидеров левой оппозиции в партии; с 1927 г. подвергался репрессиям.
6 Исаак Юльевич (Ицхак Дов Бер) Маркой (1875-1949) - историк, литературовед, общественный деятель; автор научных трудов по древнееврейской истории, истории караимов, средневековой еврейской поэзии. В 1920-1922 гг. преподавал в Петрограде и Минске: эмигрировал в 1926 г. В 1929-1933 гг. - библиотекарь еврейской общины Гамбурга.
1925 год
1 П.А. Павлов погиб 18 июля 1924 г., близ Гуанчжоу (Кантона), при переправе через реку Дунцзян (утонул, оступившись при переходе с катера на паром).
2 Пантелеймон Александрович Зайцев (1898-1944) - военачальник, военный инженер, участник Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной войн, генерал-майор (1940).
3 По имени героя романа «Мелкий бес» Ф. Сологуба (1892-1902), злобного провинциального учителя-садиста Ардальона Борисовича Передонова. См. коммент. 11 к Дневнику 1919 г.
4 Слова из молитвы «Трисвятое» («Трисвятая песнь»), входящей в состав обычного начала церковных служб.
5 Царевна Софья Алексеевна в 1689 г. была насильственно заточена братом, Петром I, не в Донской, а в Новодевичий монастырь.
6 Вячеслав Владимирович Пакулин (1901-1951) -художник-пейзажист, живописец, и график.
1927 год
1 В одной из записных книжек Ивнев указал фамилию этой своей знакомой - Бернштейн (архив Леонтьева).
2 Заготовка к трилогии Ивнева «Двадцатые годы».
1929 год
1 Всеволод Илларионович Пудовкин (1893-1953) - кинорежиссер, актер, сценарист, художник, педагог. Жена (с 1924 г.)-актриса Анна Николаевна (урожд. Земцова; экранный псевдоним АннаЛи); сыграла главную героиню в фильме Пудовкина «Шахматная горячка» (1925) и роль курсистки-революционерки Анны в «Матери» (1926), затем, с 1927 г., перестала сниматься.
2 Улицей Станкевича в 1922-1993 гг. назывался нынешний Вознесенский переулок в центре Москвы, проходящий от Большой Никитской до Тверской улицы.
781
Комментарии. 1929 год
3 Святитель Димитрий Ростовский (в миру Даниил Саввич Туп- тало; 1651—1709) - церковный деятель, митрополит, духовный писатель, оратор. Названо его сочинение против старообрядцев «Розыск о раскольнической Брынской вере, о учении их, о делах их и изъявление, яко вера их неправа, учение их душевредно и дела их не богоугодны» (1745).
4 Лазарь (Баранович; 1616-1693) - церковный, политический и литературный деятель, архиепископ Черниговский и Новгород- Северский, местоблюститель Киевской митрополии. Издал в Чернигове свои сочинения «Меч духовный» (1666,1668) и «Труби словес проводуючих» (1674, 1679).
5 Стефан (в миру Симеон Иванович Яворский; в унии Станислав; 1658-1722)- митрополит Рязанский и Муромский (с 1700 г.). Речь идет об изд.: Проповеди блаженныя памяти Стефана Яворского, преосвященного митрополита рязанского и муромского, бывшего местоблюстителя престола патриаршего, высоким учением знаменитого, и ревность по благочестии преставного. М., 1804. Ч. I—II.
6 «Христианское чтение» - старейший русский научно-богословский журнал Санкт-Петербургской духовной академии (1821-1918).
7 Цитируются воспоминания А.И. Герцена «Былое и думы» (ч. I, гл. II). «Синенькая бумажка» - пятирублевый кредитный билет.
8 Строки из послания И.С. Аксакова «А.О. Смирновой» (I. «Вы примиряетесь легко...», 1846).
9 Откомхоз - отдел коммунального хозяйства.
10 Прокопий Петрович Ляпунов (?-1611) - политический и военный деятель Смутного времени. Здесь ошибка памяти: историческая драма К.С. Аксакова, где выведен Ляпунов, называется «Освобождение Москвы в 1612 году» (М., 1848). Трагедию «Прокофий Ляпунов» в 1834 г. написал В.К. Кюхельбекер.
11 Епископ Иринарх (в миру Яков Дмитриевич Попов; 1790- 1877)-архиепископ Рязанский и Зарайский, проповедник.
12 Газета издается в Свердловске (Екатеринбурге) с 1920 г.
13 Буквально: «Я понимаю, что Гейне ее возненавидел и назвал “La Sultanne de la pensee”, та всегда носила красный тюрбан» (Смир- нова-Россет А.О. Дневник. Воспоминания. М., 1989. С. 149. (Лит. памятники)).
14 Анна-Луиза Жермена де Сталь (баронесса де Сталь-Гольштейн; Б1ал1-Но151еш; 1766-1817) - французская писательница. Генрих Гейне (Heine; 1797-1856) - немецкий поэт, публицист и критик.
15 Петр Федорович Вронченко, саратовский губернатор в 1810-х гг.
16 Эти слова Ф.И. Тютчева А.О. Смирнова-Россет привела в дневниковой записи от 3 марта 1845 г.
17 Август Федорович фон Гримм (1806—1878) - воспитатель детей Николая I (с 1835 г.).
782
Комментарии. 1930 год
18 Упомянуты герои трех пьес французский драматург и публицист Пьера-Огюстена Карона де Бомарше (Beaumarchais; 1732- 1799) и созданных на их основе опер.
19 В древнегреческой мифологии Адонис до такой степени славился своей красотой, что в него влюбилась богиня любви Афродита.
20 Уралапповец - член Уральской ассоциации пролетарских писателей (1925-1932).
20 Выражение из сочинения «Жизнь Агриколы» (гл. XXX) римского историка Публия Корнелия Тацита (Publius Cornelius Tacitus; ок. 56 - ок. 117 н.э.).
1930 год
1 Николай Александрович Гейнике (1876-1955) - москвовед, один из основателей экскурсионного движения; позднее преподаватель Института методов внешкольной работы и Московского университета.
2 Петр Гермогенович Смидович (1874-1935) - партийный и государственный деятель, член ВЦИК, президиума ВЦИК и ЦИК СССР. В 1924-1835 гг. - председатель Комитета содействия народностям северных окраин (Комитет Севера) при ЦИК СССР.
3 Тучинская - очевидно, сотрудница Школьного отдела Глав- соцвоса - одного из главных управлений Наркомпроса РСФСР.
4 Корней Иванович Чуковский (имя при рождении - Николай Эммануилович Корнейчуков; 1882-1969) - поэт, публицист, критик, переводчик, литературовед, детский писатель.
5 Илья Александрович Груздев (1892-1960) - литературовед, литературный критик, драматург, прозаик; один из «Серапионовых братьев».
6 Лидия Моисеевна Варковицкая (урожд. Фельдман; 1892— 1975) - литератор и переводчица. В 1926-1932 гг. была секретарем- редактором и переводчиком в Ленинградском отделении Госиздата, в редакции художественной литературы.
7 Павел Николаевич Медведев (1891-1938) - теоретик и историк литературы, критик; сподвижник М.М. Бахтина. В конце 1920-х гг. сотрудник Госиздата.
8 И.А. Груздев является наиболее значительным биографом М. Горького, составителем и редактором многих книг о писателе.
9 Василий Дмитриевич Александровский (1897-1934) - пролетарский поэт; в 1918-1819 гг. - член московской организации Пролеткульта, затем - литературного объединения «Кузница». После публикации в 1919-1926 гг. 13 книг стихотворений и поэм его литературно-творческая активность пошла на спад.
10 Владимир Александрович Луговской (1901-1957) - поэт.
783
Кайме и тар ни. 1930 год
11 Считается, что предки поэта вышли из Олонецкой губернии, но дворянами не были. Его дед Феодор Андреевич Луговской (1848- 1898) служил полковым священником, и только отец Александр Федорович получил личное дворянство. Но Луговскому «нравилось причислять себя к Рюриковичам» и вести происхождение от «То- милы Луговского, который принимал участие в “литовском сидении”, а потом был бит кнутом и сослан на Север» и «какого-то Луговского, служившего секретарем у поэта Гаврилы Романовича Державина». См. подробнее воспоминания внучки В.А. Луговского Людмилы Голубкиной «Милка, девочка моя...» (Зеркало. 2011. № 37, 38).
12 Подражание (известно несколько вариантов) предсмертной записке Маяковского: «Всем. В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил. <...> Лиля - люби меня. Товарищ правительство, моя семья - это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь - спасибо». И в приписке: «...В столе у меня 2000 руб. - внесите в налог». Мать поэта - Александра Алексеевна (урожд. Павленко; 1867-1954); две сестры: Людмила (1884-1972) и Ольга (1890-1949). Вероника (Нора) Витольдовна Полонская (1908-1994) - актриса театра и кино.
13 Иван Приблудный (наст, имя Яков Петрович Овчаренко; 1905— 1937) - поэт.
14 Павел Никитич Сакулин (1868-1930)-литературовед, академик АН СССР (1929); написал предисловие к роману Ивнева «Любовь без любви» (М., 1925).
15 Названы братья: Иван Иванович Шуйский-Пуговка (ок. 1566- ок. 1638), государственный и военный деятель, и Василий Иванович Шуйский (1552-1612), русский царь в 1606—1610 гг. (как Василий IV Иоаннович).
16 Моисей Львович Рухимович (1889-1938) - государственный деятель; член ЦИК СССР I-VII созывов, член ЦК ВКП(б) (1924- 1938), член Оргбюро ЦК ВКП(б) (1927-1930). Возглавлял Народный комиссариат путей сообщения в 1930-1931 гг.
17 Пассажирский цеппелин LZ 127 «Граф Цеппелин» был построен в Германии в 1928 г. и являлся в то время крупнейшим жестким дирижаблем в мире. 10 сентября 1930 г. «Граф Цеппелин» прилетел в Москву, а 26-30 июля 1931 г. он с научными целями пролетел над значительной частью советской Арктики, произведя при этом подробную аэрофотосъемку. Назван в честь Фердинанда Адольфа Хайнриха Августа, графа фон Цеппелина (Zeppelin; 1838-1917) - немецкого изобретателя и военного деятеля.
18 Коля - рабочий Николай Палатченко, близкий друг Ивнева.
19 См.: Бедный Д. «Перерва» // Правда. 1930. 11 сент. №251. С. 4. Фельетон написан белым стихом; название отсылает к про784
Комментарии. 1930 год
изошедшему в те дни столкновению пассажирских поездов на платформе Перерва Московско-Курской железной дороги. Катастрофа, повлекшая человеческие жертвы, объяснялась просчетами поездной бригады. Демьян Бедный (наст, имя Ефим Алексеевич При- дворов; 1883-1945) - поэт, прозаик, публицист и общественный деятель.
20 Алексей Елисеевич Кручёных (1886—1968) - поэт-футурист, введший в поэзию заумь, то есть абстрактный, беспредметный язык, очищенный от житейской грязи.
21 «Дом Герцена» (усадьба дяди писателя, сенатора А.А. Яковлева, перестроенная в 1882 г. архитектором А.С. Каминским), в котором помещались различные литературные организации, находится в доме 25 по Тверскому бульвару (ныне здесь Литературный институт). Внизу, в подвальчике, помещался популярный в писательской среде ресторан.
22 Андрей Сергеевич Бубнов (1884-1938) - политический и военный деятель, нарком просвещения РСФСР (с 1929 г.); в 1937 г. был арестован и позже расстрелян.
23 Яков Маркович Окунев (наст. фам. Окунь; 1882-1932)- писатель-фантаст, журналист, редактор, и его жена М.Ю. Окунева.
24 Инна Павловна Маслова (7-1930) - сотрудница ЦБК (Центрального бюро краеведения) - общественной организации, координировавшей краеведческую работу в стране (1922-1937).
25 Рабиндранат Тагор (Тхапур; 1861-1941)- индийский прозаик, поэт, композитор, художник, общественный деятель. В 1926 г. в Берлине принял приглашение А.В. Луначарского посетить СССР. С 11 по 25 сентября 1930 г. навестил с визитом Москву, где была устроена выставка его акварелей; позднее опубликовал «Письма о России», где писал: «Целью Советов является не расширение сфер влияния, а создание лучшей системы народного образования и базиса для повышения благосостояния народа. В первую очередь им нужен мир».
26 Сергей Евгеньевич Нельдихен (наст. фам. Нельдихен-Ауслен- дер; 1891-1942) - поэт. В этот период выпустил в Москве сборников: «С девятнадцатой страницы», «Основы литературного синтетизма» (оба - 1929), «Он пришел и сказал», «Он пошел дальше» (оба - 1930). Но вскоре, в 1931 г., был арестован и 5 лет провел в ссылке в Средней Азии. Снова попал в заключение в 1941 г., где и погиб.
27 Имеется в виду М.Ю. Окунева.
28 Давид Иоаннович Марьянов (1989- не ранее 1944) упоминается среди подписавших в 1919 г. устав «Ассоциации вольнодумцев в Москве» (наряду с С. Есениным, А. Мариенгофом, В. Шер- шеневичем и еще восемью поэтами). Марьянов был представителем Московского общества драматических писателей и композиторов (МОДПИК) в Берлине.
50 Р. Ивнев. Дневники
785
Комментарии. 1930 год
29 Ситценабивная фабрика «Старая мыза», основанная Максимом Коншиным в 1814 г. В. Володарский (наст, имя и фам. Моисей Маркович Гольдштейн; 1891-1918)-деятель российского революционного движения.
30 Марья Никифоровна - мать Коли Палатченко.
31 Александр Самойлович Балагин (наст. фам. Гершенович; 1894-1937) - грузинский поэт, сценарист, режиссер, драматург.
32 Виктор Александрович Сытин (1907-1991) - ученый-физик, автор военной прозы, путевых очерков, научной фантастики.
33 Марго Эйнштейн-Левенталь (Einstein-Lowenthal; 1899-1986)- скульптор; не родная дочь, а падчерица Альберта Эйнштейна, дочь его второй жены - кузины Эльзы Левенталь (урожд. Эйнштейн; 1876—1936).
34 Александр Аркадьевич Литвинов (1898-1977) - кинорежиссер; в 1927-1937 гг. работал на Московской кинофабрике «Совки- но» (будущей киностудии «Мосфильм»). Имеется в виду премьерный показ фильма «Неведомая земля (Камчатка)», выпущенного на широкий экран в 1931 г.
35 Экспедиция проходила по территории Камчатской области и Корякского национального округа: «Кинопоход продолжался с марта 1929 по июнь 1930 г. по следующему маршруту: Москва - Владивосток - Хакодатэ - Петропавловск - Командоры - Усть-Кам- чатск - Ключи - Козыревск - Седанка - Тигиль - Каменское - Пен- жино - Парень - Ново-Мариинск - Гижига - Петропавловск» (Див- нина Н.В. «Каюры культуры»: (К истории первой киноэкспедиции на Камчатку в 1929-1930 гг.) // Люди великого долга: Материалы международных исторических XXVI Крашенинниковских чтений. Петропавловск-Камчатский, 2009. С. 85).
36 Владимир Владимирович Королевич (наст. фам. Королёв; 1894-1969) - поэт, примыкавший к кругу эгофутуристов; актер, кинорежиссер и кинокритик.
37 Владимир Иванович Немирович-Данченко (1858-1943)-режиссер, педагог, драматург и театральный деятель; один из руководителей Московского Художественного театра.
38 Названа актриса Наталья Александровна Розенель (урожд. Сац; 1900-1962), игравшая в московском Малом театре и снимавшаяся в немом кино. Ее первым мужем был Лев Розенель, погибший в Гражданскую войну, вторым - нарком А.В. Луначарский.
39 Ирина Львовна Розенель.
40 Михаил Александрович Вербов (1896-1996) - живописец, график, выдающийся художник-портретист; с 1924 г. в эмиграции.
41 Василий Павлович Беляев (1901-1942) - график, иллюстратор, живописец, прозаик.
42 Супруги Сатаровы: Григорий Моисеевич, литератор, и Генриэтта Григорьевна (1895-1985) - режиссер-монтажер Центральной киностудии документальных фильмов.
786
Комментарии. 1930 год
43 В тот период в стране возникли серьезные перебои с продовольствием. Стремясь посеять в народе версию о том, что эти трудности являются результатом «вредительства», И.В. Сталин приказал «все показания вредителей по мясу, рыбе, консервам и овощам опубликовать немедля и надо бы их опубликовать с сообщением, что ЦИК или СНК передал это дело на усмотрение коллегии ОГПУ (она у нас представляет что-то вроде трибунала), а через неделю дать извещение от ОГПУ, что все эти мерзавцы расстреляны. Их всех надо расстрелять» (Коммунист. 1990. № 11. С. 104). Согласно этому указанию, 25 сентября 1930 г. центральные газеты опубликовали сообщение о расстреле 48 работников продовольственных и торговых организаций как «вредителей рабочего снабжения».
44 Михаил Яковлевич Козырев (1882-1942) - писатель-сатирик, автор романсов; был репрессирован, расстрелян.
45 Сергей Федорович Буданцев (1896-1940) - прозаик, поэт; автор романа «Командарм» (1922) и фантастической повести «Эскадрилья Всемирной Коммуны» о всемирной революции.
46 ИвневР. Стальной корабль//Красная нива. №26/27 (30 сент.). С. 18.
47 Комически обыгран центральный образ стихотворения Ивнева: «...Плывет по бушующему морю / Эскадра партсъездовских кораблей. / Всего их - шестнадцать». XVI съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) проходил в Москве с 26 июня по 13 июля 1930 г., на нем было решено добиться выполнения пятилетки в четыре года. Вошел в историю как «съезд развернутого наступления социализма».
48 Свен - псевдоним Ильи Львовича Кремлева (наст. фам. Шехт- ман; также печатался под псевдонимами Кремлёв-Свен, Свэн; 1897- 1971) - прозаика и драматурга. В соавторстве с М.Я. Козыревым написал утопический роман «Город энтузиастов» (1930).
49 Владимир Тимофеевич Кириллов (1890-1937) - поэт, имевший репутацию «пролетарского поэта», «рабочего краснопева» (Н.А. Клюев).
50 Степан Петрович Белецкий (1873-1918) - государственный деятель, с 1909 г. вице-директор, а с 1912 г. директор Департамента полиции; с 1914 г. сенатор; расстрелян в дни красного террора. После смерти Белецкого под его именем была издана книга «Григорий Распутин (Из записок)» (Пг.: Былое, 1923), которая является вольным изложением его письменных показаний Чрезвычайной следственной комиссии.
51 Борис Викторович Шергин (1893-1973) - прозаик, фольклорист, публицист и художник. С 1922 г. жил в Москве.
52 Леонид (Ли) Улов - близкий друг Ивнева во второй половине 1920-х гг., не был чужд литературных интересов, сочинял стихи (любимый жанр - эпиграмма). В одном из его писем Ивневу (от 24 мар787
Комментарии, 1930 год
та 1927 г.) указан его адрес: Владивосток, 4-я Матросская, д. 2, кв. 2 (архив Леонтьева).
53 Илья Ефимович Репин (1844-1930) - художник, живописец, мастер портретов, исторических и бытовых сцен. Скончался 29 сентября 1930 г. в своем доме в деревне Куоккала (ныне пос. Репино).
54 Василий Львович Львов-Рогачевский (наст. фам. Рогачевский; 1873-1930)-участник революционного движения (до 1917 г.), литературовед, педагог. Скончался 30 сентября 1930 г. в Москве.
55 В этот период резко обострились отношения с Финляндией, которые удалось уладить в начале следующего года, когда СССР подписал с северным соседом договор о ненападении (21 января 1931 г.). Ивнев имеет в виду ноту Финляндии от 16 сентября 1930 г. и ответную советскую ноту от 21 сентября.
56 Максим Максимович Литвинов (наст, имя и фам. Меер-Генох Моисеевич Валлах; 1876-1951) - революционер, дипломат и государственный деятель; занимал пост наркома по иностранным делам СССР с 21 июля 1930 г. по 5 декабря 1936 г.
57 Георгий (Юрий) Васильевич Чичерин (1872-1936) - дипломат, нарком иностранных дел РСФСР и СССР с 9 апреля 1918 г. по 21 июля 1930 г.; музыковед.
58 Тевфик Рушди-бей (1883-1972) - представитель Республиканской народной партии, занимал пост министра иностранных дел Турции в 1925-1938 гг., посла Турции в Великобритании-в 1939- 1943 гг. Речь идет о сообщении ТАСС, озаглавленном «Дружба СССР и Турции - могущественный фактор мира. Ничто не может омрачить доброе согласие между этими странами» (Известия. 1930. 3 окт. №273. С. 1).
59 Юрий Карлович Олеша (1899-1960)- прозаик, поэт, драматург, сатирик; лучший свой роман «Зависть» опубликовал в 1927 г. См. о нем мемуарный очерк Ивнева «Рыцарь без панциря» (Богема. С. 469-471).
60 Елизавета Яковлевна Стырская (1898-1947) - поэтесса, мемуаристка. Эмиль Кроткий (наст, имя и фам. Эммануил Яковлевич Герман; 1892-1963) - поэт, сатирик, фельетонист.
61 Лев Вениаминович Никулин (наст, имя и фам. Лев Владимирович Ольконицкий; 1891-1967)- прозаик, журналист.
62 Евграф Дольский, автор многочисленных юмористических рассказов, предназначенных для клубной самодеятельности.
63 Владимир Львович Любин (1889-1962) - автор пьес для клубной самодеятельности, киносценариев и либретто.
64 Виктор Александрович Дмитриев (1905-1930) - журналист, прозаик.
65 В.А. Дмитриев, безнадежно влюбленный в молодую писательницу Ольгу Николаевну Лященко, секретаря редакции журнала «Красная новь», договорился с нею о том, что сначала, по ее 788
Комментарии. 1930 год
просьбе, застрелит ее, а потом себя. Они сняли номер в Доме крестьянина на Трубной площади и совершили задуманное. Согласно свидетельствам современников, драма объясняется тем, что Ольга была соблазнена и брошена А.А. Фадеевым. Тот вышел сухим из воды благодаря заступничеству своего приятеля критика Л.Л. Авербаха, на сестре которого, помощнике прокурора Москвы Иде Леонидовне, был женат Г.Г. Ягода, в тот период заместитель председателя ОГПУ Отец девушки - известный в тот период прозаик Николай Николаевич Ляшко (наст. фам. Лященко; 1884—1953), автор повести «Доменная печь» (1925).
66 Сергей Михайлович Глаголин (? - не ранее 1947)- прозаик.
67 Николай Павлович Брюханов (1878-1938)- государственный деятель; возглавлял Наркомат финансов с 16 января 1926 г. по 18 октября 1930 г.; был арестован в 1938 г. за участие в оппозиции и расстрелян.
68 Георгий Леонидович Пятаков (1890-1937) - партийный и государственный деятель. Председателем Правления Государственного банка СССР был назначен весной 1929 г., а в октябре 1930 г. снят с этой должности из-за неудачи в проведении первого этапа кредитной реформы. В 1936 г. был арестован и вскоре расстрелян.
69 Речь идет о краеведе Иване Григорьевиче Клабу невском (? - не ранее 1957), в конце 1920-х - начале 1930-х гг. заведующем Музейным подотделом Московского отделения народного образования (МОНО), члене Общества изучения Московской области. В 1936-1939 гг. он был директором Ставропольского государственного педагогического института, позднее - профессором МГУ, заведующим кафедрой советской литературы. Указав второй инициал (М.), Ивнев ошибся.
70 Алексей Феодосьевич Вангенгейм (1881-1937)- ученый- метеоролог; первый руководитель (1929-1935) Гидрометеорологической службы СССР; организатор (1930) Бюро погоды СССР (ныне Росгидромет); в 1924-1929 гг. - заместитель начальника Главнауки Наркомпроса РСФСР, в 1929-1934 гг. - член Президиума Государственного ученого совета. С. Н.А. Гейнике Вангенгейм мог сталкиваться в связи с тем, что в 1920-1931 гг. состоял заместителем председателя Центрального бюро краеведения.
71 Имеется в виду популярный в те годы подвальчик Клуба работников искусств в Старопименовском переулке (основан 25 февраля 1930 г.; с 1939 г. Центральный дом работников искусств; позднее переведен на Пушечную улицу), где проходили театральные вечера, встречи с известными актерами, художниками, писателями и др.
72 Николай Альфредович Адуев (наст. фам. Рабинович; 1895- 1950) - поэт, драматург, либреттист.
73 Вера Михайловна Инбер (урожд. Шпенцер; 1890-1972) - поэтесса и прозаик.
789
Комментарии, 1930 год
74 Давид Федорович Виленский (1896-1937)-в молодости поэт- футурист, позднее детский поэт и писатель; был репрессирован.
75 Так в рукописи (ОРФ ГЛМ. Ф. 372. On. 1. № 240. Л. 14 об.).
76 Вероятно, Михаил Наумович Скачков (1896-1937)-бывший казачий офицер, поэт, переводчик с чешского; был репрессирован и расстрелян.
77 Вера Федоровна Шехтель-Тонкова (урожд. Шехтель; 1896— 1958) - художница, мемуаристка.
78 Нина Яковлевна Серпинская (1893-1955) - поэтесса, мемуаристка.
79 Николай Николаевич Фатов (1887-1961) - литературовед, профессор МГУ (с 1928 г.), затем, с 1929 г., последовательно^профессор университетов и институтов в Алма-Ате, Ставрополе, Йошкар-Оле и Черновцах.
80 Выражение из стихотворения Н.А. Некрасова «В больнице» (1855).
81 Татьяна Александровна Майская (наст. фам. Майзель; 7-1940) - прозаик, драматург.
82 Олег Леонидович Леонидов (наст. фам. Шуманский; 1893- 1951) - кинодраматург, сценарист, прозаик и критик.
83 Персонаж романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы».
84 Федор Федорович Раскольников (наст. фам. Ильин; 1892- 1939) - военный и государственный деятель, дипломат; прозаик и журналист, в 1929-1930 гг. - главный редактор журнала «Красная новь». С 1938 г. невозвращенец.
85 Имеется в виду дневниковая запись А.А. Блока от 17 октября 1911 г.: «Клюев - большое событие в моей осенней жизни. <...> ...рассказы о том, что меня поют в Олонецкой губернии, и как (понимаю я) из “Нечаянной Радости” те, благословляющие меня, сами не принимают ничего полусказанного, ничего грешного. Я-то не имел права (веры) сказать, что сказал (в “Нечаянной Радости”), а они позволили мне: говори». Ивнев цитирует текст по изд.: Дневник Ал. Блока. 1911-1913 / Под ред. П.Н. Медведева. Л.: Изд-во писателей в Ленинграде, 1928.
86 Бенедикт Константинович (Наумович) Лившиц (1886-1938) - поэт, переводчик и литературовед; был арестован в 1937 г. и позже расстрелян.
87 Борис Алексеевич Федченко (1872-1947) - ботаник-систематик, гляциолог, путешественник; профессор Ленинградского университета (1925-1931).
88 Николай Михайлович Маторин (1898-1936)-этнограф, фольклорист, организатор музейной работы; был арестован в 1935 г. и вскоре расстрелян.
89 Сергей Дмитриевич Спасский (1898-1956) - поэт, прозаик, драматург, переводчик, критик; в 1951-1954 гг. был в заключении.
790
Комментарии. 1930 год
90 Валентин Осипович Стенич (наст. фам. Сметанич; 1897—1938) - переводчик, критик; был арестован в 1937 г. и позже расстрелян.
91 Ошибка: скульптор и антропософка Софья Гитмановна Спасская (1901-1962), жена С.Д. Спасского, была урожденная Каплун, а фамилию Урицкая носила ее мать (известный партийный деятель М.С. Урицкий приходился ей родным дядей).
92 О.Э. Мандельштам был командирован в Армению благодаря хлопотам Н.И. Бухарина и находился там с женой Н.Я. Мандельштам с мая до осени 1930 г. По впечатлениям от этой поездки были созданы стихотворный цикл «Армения» (1930) и цикл эссе «Путешествие в Армению» (1931-1932).
93 Куня - Мария (Мирра) Борисовна Кагарлицкая (7-1964), приятельница Ивнева по Евпатории 1919 г., которую Ивнев познакомил с прозаиком Георгием Давидовичем Венусом (1898-1939), они поженились. Ивнев писал о ней: «Это была миловидная девушка с необыкновенно отзывчивой душой. Она окружила меня такой теплотой и таким вниманием, что я скоро почувствовал, что встретил настоящего друга» (Жар прожитых лет. С. 229).
94 Бобочка - Борис Георгиевич Венус (род. 1924), сын писателя, географ.
95 Институт по изучению народов СССР (ИПИН) был создан в феврале 1930 г. на базе Комиссии по изучению племенного состава населения СССР при Академии наук; в феврале 1933 г. вошел в состав вновь образованного Института антропологии и этнографии.
96 Михаил Георгиевич Худяков (1894-1936) - археолог, исследователь истории и культуры народов Поволжья; был арестован в 1936 г. и расстрелян.
97 Евдокия Апполоновна Нагродская жила в д. 91 по набережной реки Мойки.
98 Этот биографический эпизод нашел отражение в первом романе Ивнева «Юность» (1912).
99 Александр Иннокентьевич Толмачёв (1903-1979) - ботаник, специалист в области ботанической географии, систематики растений и флористики.
100 Второй Международный полярный год (1932-1933) объединил усилия ученых из 44 стран в исследовании арктического и антарктического полярных регионов.
101 Ученый-физик Владимир Иванович Попов (1883-1937) занял должность директора Главной Геофизической Обсерватории Гидрометеорологического комитета Союза ССР при Совете Народных Комиссаров СССР в сентябре 1927 г. Был арестован в 1937 г. и вскоре расстрелян.
102 О.Д. Каменева была председателем правления ВОКС (Всесоюзного общества культурной связи с заграницей) с момента основания этой общественной организации в 1925 г. вплоть до 1929 г.
791
Комментарии. 1931 год
103 В г. Рапалло 16 апреля 1922 г. был заключен договор между РСФСР и Веймарской республикой.
,1М Имеются в виду встречи советской делегации во главе с наркомом М.М. Литвиновым в ходе сессии Подготовительной комиссии по разоружению - с министрами иностранных дел Турции Руш- ди-беем (8 ноября) и Италии графом Гранди (24 ноября) в Милане. Их беседы широко освещались в прессе. Граф Дино Гранди (Grandi; 1895-1988) - итальянский политик-фашист, пост министра иностранных дел занимал в 1928-1932 гг.
105 Яков Данилович Розенталь (1893-1966) - в 1925-1931 гг. директор ресторанов Дома Герцена, Дома Союза писателей и Дома печати.
106 Константин Георгиевич Шильдкрет (1896-1965) - прозаик, киносценарист.
107 Абрам Маркович Эфрос (1888-1954)- искусствовед, литературовед, театровед, поэт и переводчик.
108 Александр Иосифович Дейч (1893-1972)- писатель, литературовед, театральный критик, переводчик. «Прожектор» - иллюстрированный литературно-художественный и сатирический журнал, выходивший в Москве в 1923-1935 гг.
109 Теплый переул ок -до 1965 г. название нынешней московской улицы Тимура Фрунзе в районе Хамовников.
1931 год
1 Стихотворение, начинающееся этой строфой, Ивнев 9 декабря 1932 г. впишет в альбом актрисе и художнице Ольге Николаевне Арбениной-Гильдебранд (сценич. псевд. Арбенина; 1897-1980). Та впоследствии рассказывала, что стихи навеяны ее акварелью, изображающей, как вдаль уходит пароход, а на берегу девушка протягивает к нему руки. См.: Черникова Галина. Комментарии к автографам // Дикое поле. 2005. № 7. Ивнев начал это стихотворение в 1927 г. на Тихом океане, его окончательный вариант получил название «В открытом море».
2 Песочной улицей до 1940 г. называлась нынешняя улица Профессора Попова, переименованная в честь профессора А.С. Попова, который в 1901-1906 гг. жил здесь.
3 Гостиница «Селект» (Большая Лубянка, д. 21) с 1918г. была в ведении ЧК.
4 Петр Владимирович Слётов (1897-1981) - прозаик, очеркист. Филипп Ильич Гопп( 1906-1978)-прозаик, журналист, мемуарист.
5 «Сгоночъ»-роман К.А. Большакова, вышедший в свет в 1927 г.
6 «Новомосковской» гостиницей в 1928-1932 гг. называлась нынешняя гостиница «Балчуг Кемпински Москва» (ул. Балчуг, д. 1), находящаяся в реконструированном бывшем доходном доме у старого Москворецкого моста (1898, архитектор А.В. Иванов).
792
Комментарии. 1931 год
7 Борис Александрович Садовской (наст. фам. Садовский, 1881-1952) - поэт, прозаик, критик и литературовед. В 1903 г. перенес сифилис и вследствие интенсивного лечения препаратами ртути страдал сухоткой спинного мозга; с 1916 г. был парализован и лишился способности ходить; с 1920-х гг. жил в квартире, расположенной в одной из келий Новодевичьего монастыря.
8 Садовской был потомственным дворянином во втором поколении (его отец выслужил дворянство).
9 Софья Александровна Апраксина-Лавринайтис (псевд. Сергей Мятежный; 1885 - не ранее 1938) - драматург, переводчица, журналист, театральный и общественный деятель.
10 Леонид Максимович Леонов (1899-1994)- прозаик, драматург, публицист и общественный деятель.
11 Александр Эммануилович (Менделевич) Беленсон (Бейлен- сон) (псевд. Лугин; 1890-1949) - поэт-юморист и песенник. Под псевдонимом стал писать с конца 1920-х гг.
12 Давид Борисович Рязанов (наст. фам. Гольдендах; 1870-1938) - общественный деятель, академик (1929-1931), основоположник отечественного марксоведения. Основатель и первый руководитель Института Маркса и Энгельса (1921-1931). В ночь с 15 на 16 февраля 1931 г. арестован, исключен из партии, снят со всех постов; позже работал в Саратовском университете. Вторично арестован в 1937 г. и вскоре расстрелян.
13 Возможно, Григорий Григорьевич Ге (1868-1942), актер и драматург, или Федор Михайлович Ге, драматург и переводчик.
14 20-24 февраля 1924 г. в Одессе Маяковский прочел четыре лекции, в одесской газете «Известия» 24 февраля было напечатано его стихотворение «Дипломатическое».
15 Николай Андреевич Орнальдо (наст. фам. Смирнов; 1883 - не ранее 1853) - врач, артист оригинального жанра, специализировавшийся на ментальной магии и сеансах гипноза, в том числе массового. В 1935 г. он организовал в Ленинграде иллюзионный театр, показавший две сюжетные постановки - «Человек-невидимка» и «Тысяча первая ночь Шехеразады». Почему у Ивнева его фамилия звучит как Орнальди, не ясно.
16 Евгений Сергеевич Бывалов (1875-1943) - прозаик, автор повестей и рассказов на морскую тему; начал писать в 46 лет.
17 Всеросскомдрам - Всероссийское общество драматургов и композиторов.
18 На работу в этот ведомственный печатный орган Ивнев был направлен от Союза писателей в феврале 1931 г.
19 ТэЖэ - Государственный трест высшей парфюмерии жировой и костеобрабатывающей промышленности; ему в 1930-е гг. подчинялись все парфюмерные фабрики страны.
793
Комментарии. 1931 год
20 Назван роман Ивнева, заключающий его трилогию «Двадцатые годы». Вышел в свет в 1928 г. в «Издательстве писателей в Ленинграде».
21 Плюснинка-река в Хабаровске, названная по фамилии купца Андрея Федоровича Плюснина (1827-1880) и в настоящее время пущенная в коллекторе под землей (под Уссурийским бульваром).
22 Юрий Матвеевич Соколов (1889-1941) - литературовед, этнограф, фольклорист, специалист по организации изучения фольклора.
23 Имеется в виду Борис Матвеевич Соколов (1889-1930) - литературовед, этнограф, фольклорист.
24 ВССП - Всероссийский союз советских писателей (1920- 1932).
25 Максимилиан Александрович Волошин (фам. при рождении - Кириенко-Волошин; 1877-1932) - поэт, переводчик, художник-пейзажист, художественный и литературный критик.
26 Имя Н.И. Бухарина с 1920-х по 1937 год носил Золоторожский трамвайный парк (нынешний Трамвайно-ремонтный завод).
27 Мария Игнатьевна Сытина - жена В.А. Сытина.
28 Поэма «Заозерье» (1927) была опубликована в «сборнике стихов Ленинградского союза поэтов» «Костер» (Л., 1927), а «Пого- рельщина» (1928)-втоме II Собрания сочинений поэта (Нью-Йорк, 1954), в России же-в журнале «Новый мир» (1987. № 7).
29 Ивнев по привычке называет Театр им. Евг. Вахтангова студией (возникла в 1921 г. как 3-я студия МХТ; статус театра приобрела в 1926 г.). Евгений Багратионович (Багратович) Вахтангов (1883-1922) - актер, театральный режиссер. Спектакль «Сенсация» по одноименной комедии (1928) американских драматургов Бена Хекта (Hecht; 1894-1964) и Чарльза Гордона Мак-Артура (MacArthur; 1895-1956) был впервые поставлен в 1930 г. режиссером Рубеном Николаевичем Симоновым (1899-1968).
30 Консоме (фр. Consomme) - осветленный бульон.
31 В рукописи здесь и в следующей дате описки: апреля.
32 Павел Николаевич Васильев (1909-1937)- поэт.
33 Малая Татарская улица - до 1954 г. название нынешней Татарской улицы в районе Замоскворечья.
34 Анатолий Дмитриевич Головня (1900-1982) - кинооператор, теоретик кино, педагог. Был оператором 12 фильмов, поставленных В.И. Пудовкиным в 1925-1950 гг., в том числе знаменитой «Матери» (1926).
35 На постоянное жительство в Сорренто (в 54 км от Неаполя) М. Горький с семьей переехал весной 1924 г.
36 Михаил Иванович Калинин (1875-1946) - государственный и партийный деятель, первый председатель ЦИК СССР от РСФСР (1922-1938). Упомянутое чтение стихов в редакции «Нового мира» состоялось 27 апреля 1931 г.
794
Комментарии, 1931 год
37 Николай Николаевич Асеев (наст. фам. Штальбаум; 1889- 1963), поэт-футурист, сценарист.
38 Поэма Н.Н. Асеева «ОГПУ» осталась неизданной; отрывок был напечатан 14 апреля 1931 г. в «Литературной газете» к годовщине самоубийства Маяковского.
39 Семен Исаакович Кирсанов (наст. фам. Кортчик; 1906-1972) - поэт.
40 Иван Никандрович Молчанов (1903-1984) - поэт.
41 Герман Михайлович Шульц, позднее председатель правления и заведующий издательством «Федерация».
42 Олег Николаевич Богушевский(1911-1931)-сын Е.Ф. Никитиной от первого брака, студент Московского химико-технологического института; в 1931 г. был обвинен в плагиате.
43 Борис Евгеньевич Этингоф (1887-1958) - государственный деятель; в 1929-1931 гг. директор типографии ВЦИК, заведующий издательствами «Власть Советов» и «Федерация»; в 1932-1933 гг. директор Музея изобразительных искусств Наркомпроса РСФСР; в 1933-1934 гг. заместитель начальника Главного управления по делам искусств Наркомпроса РСФСР; затем член Верховного Суда СССР. В 1936-1954 гг. был исключен из партии.
44 Александр Михайлович Зелонджев - фотограф.
45 Николай Сергеевич Берендгоф (1900-1990) - поэт-имажинист. Любопытно, что в письме к Ивневу от 18 ноября 1937 г. Берендгоф писал, между прочим, об их общих друзьях - М.Я. Козыреве и Аде Владимировой: «Он ей как-то сказал, что из меня со временем выйдет “Рюрик Ивнев”, чем я был крайне польщен. Думаю, что он не ошибся, т.к. родственное в нас находил не только он, но даже Вы сами, а также другие» (архив Леонтьева). Упомянута жена Козырева Ада Владимирова (наст, имя и фам. Олимпиада Владимировна Ивойлова; 1890-1985) - поэтесса, переводчик.
46 Николай Робертович Эрдман (1900-1970) - драматург, поэт, киносценарист. В 1933 г. был арестован и приговорен к трем годам ссылки в г. Енисейск за сочиненные им и не предназначенные для печати политически острые стихи и пародии.
47 Всехсвятское - бывшее село Московской губернии; с 1917 г. в черте Москвы (районы Аэропорт и Сокол).
48 Константин Андреевич Тренев (1875-1945) - драматург, прозаик.
49 К.А. Тренев в 1926-1931 гг. жил с семьей в Симферополе на бульваре Крым-Гирея (ныне Франко), в доме 45.
50 Илья Ильич Шнейдер (1891-1980) - журналист, театральный работник, мемуарист. После приезда Айседоры Дункан в Россию летом 1921 г. по распоряжению А.В. Луначарского помогал ей в создании школы танца, директором которой вскоре стал; позднее руководил Московским театром-студией им. Айседоры Дункан.
51 Шнейдер не был мужем Айседоры Дункан; его отношения с ее приемной дочерью Ирмой Дункан (наст, имя и фам. Ирма Доретта 795
Ксмментарии. 1931 год
Генриетта Эрих-Гримм; 1897-1977) были официально оформлены в середине 1920-х гг., но в начале 1930-х, когда Ирма, находившаяся на гастролях в США, решила не возвращаться в Россию, они развелись.
52 Надежда Яковлевна Мандельштам (урожд. Хазина, 1899- 1980)- мемуарист, лингвист, педагог, жена О.Э. Мандельштама.
53 Георгий Аркадьевич Шенгели (1894-1956)- поэт, переводчик, критик, филолог-стиховед.
54 Имеется в виду аптечный комплекс со своей лабораторией и научным центром, устроенный в 1873 г. фармацевтом Владимиром Карловичем Феррейном (1834-1918) в здании на Никольской улице, где прежде располагалась Ремесленная управа (д. 21), и в прилегающих к нему пристройках и сооружениях. В 1884-1899 гг. здание отстроили заново.
55 Ивнев был командирован на Синявинские торфоразработки в составе писательской «бригады», куда помимо него входили еще Л.Е. Остроумов, Н.П. Вагнер и А.Я. Бондаревский. В мемуарах он писал: «Госкино СССР поручило мне написать киносценарий фильма из быта торфяников под условным названием “Земля горит”» (Жар прожитых лет. С. 394).
56 Игорь Северянин (наст, имя Игорь Васильевич Лотарёв; 1887- 1941)- поэт; с 1918 г. в эмиграции.
57 Иосиф Антонович Курчевский (1885-1937) - в 1927-1937 гг. директор торфоразработок «Назия»; был арестован в 1937 г. и вскоре расстрелян.
58 Строительство Дубровской ГРЭС (до 2005 г. - им. С.М. Кирова), стоящей у истоков г. Кировска Ленинградской области, было начато в 1931 г. впервые без технической помощи и участия иностранных специалистов.
59 Жихарево - в тот период деревня в Кировском районе Ле- нин-градской области близ одноименной железнодорожной станции.
60 Николай Михайлович Львович (фамилия установлена по записи на обложке дневниковой тетради).
61 Чернораменка (ныне поселок Гидроторф) Балахнинского района Нижегородской области - центр торфоразработок на Чернораменском болоте, начатых в 1921 к
62 Николай Петрович Вагнер (1898-1988) - прозаик, очеркист.
63 Вага - длинный шест, рычаг для поднятия тяжестей.
64 Полировка болота - приведение его поверхности в пригодное д ля работ состояние и снятие очеса (поверхностного слоя мха).
63 Николай Васильевич Панченко (имя и отчество установлены по записи Ивнева на обложке дневниковой тетради).
796
Комментарии. 1932 год
1932 год
1 Цитируется гл. II рассказа А.П. Чехова «Попрыгунья» (1891).
2 А.Б. Никритина.
3 Тихонов НС. Война. Л., 1931; 3-е изд.: 1933. У Ивнева неточность: приведенная цитата - на с. 15.
4 Цитируются слова Лаевского из гл. XVII повести А.П. Чехова «Дуэль» (1891).
5 Новелла из цикла прозаика и драматурга Исаака Эммануиловича Бабеля (фам. при рождении - Бобель; 1894-1940) «Одесские рассказы».
6 Худяковским паркам, заложенным в 1889 г. в своем имении драматургом, беллетристом, журналистом и издателем Сергеем Николаевичем Худяковым (Худеков; 1837-1928), Ивнев продолжал называть Сочинский дендрарий, размещенный на территории парка в 1922 г.
7 Борис Андреевич Лавренев (наст. фам. Сергеев; 1891- 1959) - прозаик и драматург.
8 Традиционный шевиот - ткань, производимая из из шерсти шевиотских овец (обитающих в Чевиотских горах в Великобритании).
9 Подразумеваются изделия знаменитой Севрской мануфактуры по производству фриттового фарфора, известной с 1756 г.
10 Имеется в виду Постановление ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций» от 23 апреля 1932 г., расформировывавшее РАПП (Российскую ассоциацию пролетарских писателей) и ряд других писательских организаций и вводившее единый Союз писателей СССР.
11 Михаил Леонидович Слонимский (1897- 1972)- прозаик.
12 Упомянуты сочинские приятели Ивнева Федор и Александр (Лодик) Георгиевичи Пьянковы. С Лодиком Ивнев познакомился в 1927 г. во Владивостоке (см.: Жар прожитых лет. С. 396).
13 Вячеслав Михайлович Молотов (наст. фам. Скрябин; 1890- 1986)- политический и государственный деятель; председатель Совета народных комиссаров СССР (1930-1941), народный комиссар, министр иностранных дел СССР (1939-1949, 1953-1956).
14 Цекпрос- Центральный комитет профсоюза работников просвещения.
15 Имеется в виду Л.В. Никулин.
16 Петр Андреевич Павленко (1899-1951) - известнейший прозаик сталинского времени, один из ведущих литературных функционеров.
17 Леон Исаакович (Лев Иванович) Островер (1890-1962) - прозаик, автор беллетризованных жизнеописаний революционеров.
18 Возможно, Семен Григорьевич Нагорный (наст. фам. Вайс- бейн-Нагорный; 1905-1922), впоследствии сценарист.
797
Комментарии. 1932 год
19 Цитата не точна: у Чехова «никто не будет помнить».
20 Павел Тимофеевич Горгулов (1895-1932) - русский эмигрант- психопат, автор стихов и прозы, пропагандист националистических теорий, 6 мая 1932 г. смертельно ранивший 75-летнего французского президента Поля Думера. Был казнен на гильотине.
21 Видимо, здесь Ивнев путает двух Третьяковых: поэта-футуриста Сергея Михайловича с его однофамильцем Сергеем Николаевичем (1882-1943), видным деятелем кадетской партии, который в 1919 г. стал заместителем председателя Совета Министров в правительстве А.В. Колчака, а с 1920 г. жил в эмиграции (с 1929 г. агент ОГПУ; был казнен нацистами). В.Л. Бурцев в 1919-1920 гг. находился в Крыму и на Северном Кавказе, где, в частности, встречался с А.И. Деникиным и П.Н. Врангелем.
22 Красная Поляна - ныне поселок городского типа в Адлерском районе города Сочи Краснодарского края. Расположен в среднем течении реки Мзымта, в 39 километрах от берега Черного моря.
23 Леонид Алексеевич Кулик (1883-1942) - советский специалист по минералогии и исследованию метеоритов. В 1939 г., после организации при АН СССР Комитета по метеоритам, стал его первым ученым секретарем. О знакомстве с Куликом, которого Ивнев «полюбил с первого взгляда», он рассказал в очерке «Кавказские встречи» {Жар прожитых лет. С. 396-Л00).
24Лчимш>(Недежуи-Кушх; адыг. «Козлиная гора»)- гора(2391 м; в 10 км к северо-западу от Красной Поляны) и сам горный хребет на Западном Кавказе (Краснодарский край), высшей точкой которого она является.
25 Александр Семенович Гурлев - биолог, специалист по тепличному овощеводству.
26 Речь идет о так называемом «Лебяжьем мужском монастыре» (официальное название - Екатерино-Лебяжская Свято-Николаевская общежительная пустынь), основанном здесь в 1794 г. исключительно для воинских чинов, как правило, из кубанского казачества (разрушен в 1921 г., возрождается с 2011 г.). Ныне на территории Брюховецкого района Краснодарского края.
27 Образцовый колхоз им. Н.К. Крупской был создан в 1930— 1932 гг. на основе разрозненных хуторов.
28 Хоста - курортный поселок, ныне центр Хостинского района в муниципальном образовании город-курорт Сочи.
29 Полное название трагедии французского просветителя Вольтера (Voltaire, имя при рождении - Франсуа-Мари Аруэ; 1694- 1778): «Ирена, или Алексей Комнин».
30 Вероятно, замысел основывался на автобиографических сочинениях французского писателя аббата Франсуа Тимолеона де Шуази (Choisy; 1644-1724), известного трансвестита.
798
Комментарии. 1932 год
51 Слова умирающего графа Оноре Габриэля Рикетти де Мирабо (Mirabeau; 1749- 1791), знаменитого деятеля Великой Французской революции, буквально звучат так: «Si се n’est pas la Dieu, c’est du moins son cousin germain» (Если там не Бог, то по меньшей мере его двоюродный брат). Процитированы в гл. VII книги Томаса Карлейля «Французская революция» (рус. пер. В.И. Яковенко: СПб., 1907). Интересно, что они приведены и в книге Ю.К. Олеши «Ни дня без строчки» (опубл.: 1961).
32 В романе А. Дюма «Графиня де Шарни» (1853-1855) эти слова французского публициста монархического направления Луи де Шансене (Champcenetz; 1759-1794) приводятся в таком варианте: «У Мирабо вся душа изрыта оспой!»
33 Кунгас - дальневосточное деревянное парусно-гребное судно с малой осадкой.
34 Константин Абрамович Липскеров (1889-1954) - поэт, переводчик, драматург, художник.
35 Александр Константинович Воронский (1884-1937)- революционер, литературный критик и теоретик искусства; был арестован в 1935 г. и расстрелян.
36 Здесь и далее цитируется изд.: Флобер Г. Письма. 1831-1854. М.; Л.: ГИХЛ, 1933. Гюстав Флобер (Flaubert; 1821-1880) - французский романист.
37 Известная фиоритура из оперы французского композитора и музыкального критика Шарля Франсуа Гуно (Gounod; 1818-1893) Фауст» (1859).
38 Роман 1889 г. цитируется изд.: Мопассан Гюи де. Сильна как смерть / Пер. Ф. Сологуба. Л.: Сеятель, <1925>. Анри Рене Альбер Ги де Мопассан (Maupassant; 1850-1893) - французский прозаик.
39 Жихарево - промежуточная железнодорожная станция Октябрьской железной дороги, расположенная в Кировском районе Ленинградской области в поселке Назия.
40 Антонина Константиновна Пьянкова, жена Лодика; проживала в Сочи, доме 5 по Маячной ул. (Записная книжка Р. Ивнева из архива Леонтьева).
41 Эдгар Дега (Degas; 1834-1917) - французский живописец, один из виднейших и оригинальнейших представителей импрессионистского движения. Процитированное выражение - старинная французская пословица, которую, действительно, любил повторять Э. Дега.
42 Нестор Васильевич Кукольник (1809-1868)- прозаик, поэт, переводчик и драматург.
43 Цитата из письма Г. Флобера к поэтессе Луизе Коле от 15 июля 1853 г.
44 Павел Александрович Калитин (1908-1938) - ленинградский литератор, выпускник Рабочего литературного университета; был арестован в 1937 г. и расстрелян.
799
Комментарии, 1933 год
45 Пантелеймон Антонович Петренко (1908-1936) - поэт, переводчик, художник, живший в Грузии.
46 Здесь и ниже цитируется изд.: Горъкий М. Жизнь Клима Самгина: (Сорок лет): Повесть. 2-е изд. М.; Л., 1932. Ч. I.
47 Слова Орлова из гл. V «Рассказа неизвестного человека» (1893) А.П. Чехова.
1933 год
1 Александр Авельевич Мгебров (1884-1966) -театральный режиссер и актер. Его мемуары вышли в двух томах в 1929-1932 гг.
2 Михаил Эммануилович Козаков (1897-1954) - прозаик, драматург.
3 Зоя Александровна Никитина (урожд. Гацкевич; 1902-1973)- литературовед, редактор «Издательства писателей в Ленинграде»; вторая жена М.Э. Козакова.
1934 год
1 «Пощечина общественному вкусу» - первый поэтический сборник кубофутуристов (петербургская поэтическая группа «Ги- лея»), увидевший свет 18 декабря 1912 г. В сборнике были опубликованы получивший громкую известность манифест и стихи всех поэтов-кубофутуристов - В. Хлебникова, В. Маяковского, Д. Бур- люка, А. Кручёных, В. Каменского, Б. Лившица.
2 Ефим Давидович Зозуля (1891-1941)- прозаик, мастер психологического рассказа; в 1930-х гг. печатался мало.
3 Ставшее крылатым выражением название сборника «поэз» И. Северянина 1915 г.
4 Крылатая фраза из трагедии А.С. Пушкина «Борис Годунов» (монолог Годунова в сцене первой «Царские палаты»).
1936 год
1 Молла Панах Вагиф (ок. 1717-1797) - азербайджанский поэт и государственный деятель.
2 Сулейман Рустам (Рустамзаде; 1906-1989) - азербайджанский поэт и драматург, общественный деятель.
3 Мушфик (Мюшфик, наст, имя и фам. Микаил Кадыр оглы Исмаилзаде; 1908-1939) - азербайджанский поэт и переводчик; советская критика боролась с «мелкобуржуазным эстетизмом» его лирики.
4 Самед Вургун (наст, имя и фам. Самед Юсиф оглы Векилов; 1906-1956)-азербайджанский поэт, драматург и общественный деятель. Упомянут единственный брат С. Вургуна Мехтихан Юсиф 800
Комментарии, 1936 год
оглу Векилов (1902-1975), прозаик, педагог, общественный деятель.
5 Вероятно, речь идет о стихотворении С. Вургуна «Память», переведенном Н.Н. Асеевым.
6 Стихотворение А.С. Пушкина (1828).
7 Абдул Муслим Магомет оглы Магомаев (1885-1937)- азербайджанский композитор и дирижер; дед певца. Опера «Наргиз» создана в 1935 г.
8 20-26 января в Баку проходил III Закавказский съезд по борьбе с малярией и другими тропическими заболеваниями.
9 Андрей Матвеевич Лежава (1870-1937) - государственный и партийный деятель; начальник Главного управления субтропических культур СССР (1930-1937); был репрессирован. Народный комиссариат здравоохранения СССР был образован только 20 июля 1936 г., речь идет о наркоме здравоохранения республики.
10 Имеется в виду фраза, произнесенная И.В. Сталиным 17 ноября 1935 г. в его выступлении на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц - стахановцев: «Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится... Если бы у нас жилось плохо, неприглядно, невесело, то никакого стахановского движения не было бы у нас». Более известен краткий вариант этих слов: «Жить стало лучше, жить стало веселее!»
11 Журнал «Литературный Азербайджан» - орган Оргкомитета Союза советских писателей Азербайджана - был основан в 1931 г., не выходил в период с 1942 по июнь 1952 г.
12 Фешенебельный ресторан с гостиницей «Новая Европа» был возведен в Баку до Первой мировой войны на ул. Горчаковской (ныне Тагиева), д. 13.
13 Баладжары - поселок на Апшеронском полуострове в Азербайджане.
14 «Путевка в жизнь» (1831)- снискавший мировую известность звуковой художественный фильм о перевоспитании подростков в подмосковной Болшевской трудовой коммуне в первые годы советской власти. Среди авторов сценария, наряду с режиссером Н.В. Эк- ком и А.Б. Столпером, была литовская актриса, драматург и критик Регина Викентьевна Янушкевич (1896-1978), о которой и идет речь.
15 Юсуп Нажмутдинович Шовкринский (1902-1943)-участник Гражданской войны, заведующий культурно-пропагандистским отделом Дагестанского обкома ВКП(б); арестован в 1937 г., умер в заключении в Воркутлаге.
16 Багаутдин Аджиевич Астемиров (1898-1967) - кумыкский поэт и государственный деятель, возглавлял писательскую организацию Дагестана. С 1924 по 1936 был членом ЦИК ДАССР (1924— 1936), Дагестанского обкома ВКП(б) (1925-1936); в 1937 г. репрессирован (реабилитирован в 1955 г.); оставил воспоминания о ГУЛАГе.
51 Р. Ивнев. Дневники
801
Комментарии. 1936 год
17 Речь идет об участниках знаменитого 9-недельного «колхозного конного пробега» вокруг хребта Кавказа, который стартовал 11 декабря 1935 г. с ипподрома в Пятигорске и там же финишировал 14 февраля 1936 г. 2 февраля конники прибыли из Дербента в Махачкалу.
18 Возможно, репрессированный дагестанец Мадак Алибеков (1879-1937).
19 Возможно, историк и публицист Михаил Соломонович Балабанов (1873-1941).
20 А.И. Чудесов - возглавлявший конный пробег начальник военно-хозяйственного довольствия 78-го кавалерийского полка Северо-Кавказского военного округа.
21 Борис Самойлович Куретов (наст, имя и фам. Бер Самуилович Куперштейн; 1888 - не ранее 1942) - литератор, публицист, корреспондент М. Горького; в конце 1920-х гг., спасаясь от ареста, перебрался в Махачкалу.
22 Рабадан Нуров (1889-1942) - даргинский поэт и драматург; был репрессирован. Ивнев переводил его стихотворения, опубликованные, в частности, в изд.: Нуров Р. Стихи. М., 1936.
23 Наби Ибрагимович Ханмурзаев (1897-1950) - кумыкский поэт и драматург; работал заведующим Буйнакского районо и Махачкалинского гороно, председателем обкома Союза работников просвещения.
24 Упомянут поэт С.М. Городецкий.
25 Как выясняется из записи от 31 марта 1936 г., это бакинский знакомый Ивнева Алексей Рин, сын Николая Васильевича Рина.
26 Осепчук (Осипчук) был командиром взвода 78-го кавалерийского полка Северо-Кавказского военного округа.
27 Кара Рабаданович Караев (Кара-Караев; 1891-1973) - герой- партизан Гражданской и Великой Отечественной войны; заведующий отделом Дагестанского Центрального исполнительного комитета, заместитель наркома внутренних дел ДАССР; в 1935-1936 гг. инициатор конного пробега и его парторг.
28 Эриванъю в русской транскрипции официально именовался Ереван.
29 Вера Николаевна Геевская - дочь тифлисского мирового судьи, в 1908-1914 гг. жена антрепренера полковника В.Г. Воскресенского, впоследствии одного из директоров «Русской Оперы в Париже».
30 Никита Иванович Кузнецов (1896-?) - партийный деятель, в период знакомства с Ивневым ответственный секретарь Камчатского окружного бюро ВКП(б) (1926-1928).
31 Интимно-«детским» ласковым словом бодосик (бодосья) Ивнев с детства любовно называл свою мать.
32 «Исповедь» («Les Confessions», 1789) - знаменитый роман французского писателя, мыслителя, композитора Жан-Жака Руссо (Rousseau; 1712-1778).
802
Комментарии, 1936 год
33 Валериан Иванович Гаприндашвили (1888—1941) - грузинский поэт, переводчик.
34 Борис Ильич Брик(1904-1942)-поэт, переводчик; репрессирован и расстрелян. Особенно был знаменит как переводчик грузинской поэзии. См., например, изд.: Поэты Советской Грузии / Авториз. пер. Бориса Брика. М., 1934; 2-е изд.: 1936.
35 Александр Васильевич Колчак (1874-1920)- политический деятель, вице-адмирал (1916), ученый-океанограф, руководитель Белого движения, Верховный правитель России (1918—1920). Н.Н. Асеев в 1917-1920 гг. находился в Сибири и на Дальнем Востоке; в этот период он и попал на прием к Колчаку; позже запечатлел его в своей поэме «Семен Проскаков» (1928).
36 Вероятно, профессор Михаил Николаевич Соболев (1867- 1947) - социолог, экономист, химик; в 1917 г. член Московской просветительской комиссии при Временном комитете Государственной думы.
37 Имеется в виду роман А. Дюма «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя» (1847-1850), одна из частей которого называется «Человек в железной маске». Достоверно неизвестно, кто был этот таинственный узник времен Людовика XIV, содержавшийся в различных тюрьмах, включая (1698-1703) Бастилию.
38 Возможно, Мамед Гамид оглы Алекперов (1899-1959) - в конце 1930-х гг. чиновник Наркомпроса, заместитель директора Бакинского пединститута; в 1946-1952 гг. министр просвещения Азербайджанской ССР.
39 «Кёр-Оглу» («Кёроглу», 1932-1936) - пятиактная опера азербайджанского композитора, дирижера, публициста и драматурга Узеира Абдул-Гусейна оглы Гаджибекова (1885-1948), получившая мировое признание. Либретто оперы написано самим Гаджибековым в соавторстве с композитором и кинорежиссером Габибом (Хабибом) Акпер оглы Исмайловым (1906-1966) и поэтом, прозаиком и драматургом Мамедом Саидом Ордубади (наст, имя Мамед Гаджи-ага оглы; 1872-1950). Сюжетную основу оперы составил ашугский дастан «Кёроглы». Ивнев перевел либретто для русской сцены.
40 Усейн Паша Оглы (Павлович) Рахманов (1902-1938) - азербайджанский политический и государственный деятель, председатель Совнаркома Азербайджанской ССР (1933-1937).
41 Так называлась статья Ивнева 1923 г. (см. коммент. 54 к Дневнику 1923 г.).
42 «Бакинский рабочий» - общественно-политическая газета на русском языке, издававшаяся с 1906 г. с перерывами в 1908-1917 и 1918-1920 гг.; была органом ЦК КП(б) Азербайджана.
43 Отсылка к роману английского прозаика и публициста Герберта Джорджа Уэллса (Wells; 1866-1946) «Машина времени» (1895).
803
Комментарии. 1936 год
44 Георгий Николаевич Леонидзе (1899-1966) ~ грузинский поэт.
45 Давид (Датико) Ильич Арсенишвили (1905-1963)-энтузиаст музейного дела, основатель Театрального и Литературного музеев в Тбилиси и первый директор Центрального музея древнерусской культуры и искусства им. Андрея Рублева в Москве (с 1949 г.); приятель Ивнева.
46 Алексей Ильич Арсенишвили (псевд. Али; ок. 1893-1939)- литературный критик.
47 Возможно, имеется в виду Али Керимов - партийный деятель, в 1930-х гг. председатель Союза композиторов Азербайджана, не имевший музыкального образования.
48 Ниже, в записи от 12 февраля 1936 г., этот Алекперин упоминается как редактор газеты «Вышка», куда Ивнев пристраивал свои переводы стихов азербайджанских поэтов.
49 Ленцовский переулок - до 1925 г. название переулка Шаумяна в Баку.
50 Егия Гаспарович Чубар (1897-1938) - армянский прозаик, сценарист, журналист, публицист, общественный деятель; во второй половине 1930-х гг. заместитель наркома просвещения Азербайджанской ССР; был репрессирован и расстрелян.
51 РАБИС - Всесоюзный профессиональный союз работников искусств - массовая добровольная организация в СССР (1919- 1953).
52 Всеволод Эмильевич Мейерхольд (наст, имя и фам. Карл Казимир Теодор Майергольд; 1874-1940) - театральный режиссер, актер и педагог. См. очерк Ивнева «Воспоминания о Всеволоде Мейерхольде» {Богема. С. 433-452).
53 Имеется в виду статья публициста, журналиста и прозаика Михаила Ефимовича Кольцова (наст. фам. Фридлянд; 1898-1940 или 1942) «Похвала скромности», опубликованная в «Правде» 10 февраля 1936 г., где в юмористическом ключе обыгрывается обыкновение газетчиков прославлять любое новое событие или достижение как «лучшее в мире».
54 «Вышка» - массовая рабочая «общественно-политическая» газета, выходящая в Баку с 1928 г.
55 Михаил Давидович Гарин (1900-1980) - журналист, публицист, социолог, сотрудник «Известий» в продолжение четверти века; в 1937 г. репрессирован. По реабилитации, в 1955-1969 гг., - собственный корреспондент «Известий» по Смоленской и Брянской областям.
56 Речь идет о неподписанной статье «Об одной гнилой концепции», где говорилось об «антиленинской концепции» Н.И. Бухарина, о том, что он «не в ладах с марксистско-ленинской диалектикой», и в вину ему, в частности, ставилось выражение из его статьи, посвященной Ленину (опубликована 21 января в «Известиях»), 804
Комментарии. 1936 год
будто бы в дореволюционной России «господствовала магния Обломовых» (Правда. 1936. 10 февр. № 40. С. 3).
v Мусеиб Шахбазов (1898-1937) - азербайджанский педагог, нарком просвещения республики (1935-1936); был репрессирован.
58 Карантинной улицей до 1933 г. называлась нынешняя улица Ази Асланова в историческом центре Баку.
5Q Театр БРТ- Азербайджанский государственный русский драматический театр им. Самеда Вургуна, действующий с 1920 г.; в 1923-1937 гг. назывался Бакинским рабочим театром - отсюда аббревиатура БРТ, которая в ходу по сей день.
60 Николъск-Уссурийский-ь 1898-1935 гг. название нынешнего г. Уссурийска Приморского края.
61 Видимо, Михаил Исаакович Мечик, старший брат театрального режиссера Доната Мечика (1909-1995) и дядя писателя Сергея Довлатова (1941-1990). Михаил писал стихи и дружил с молодым А.А. Фадеевым, использовавшим его фамилию в романе «Разгром». В 1929 г. Михаил с братом перебрался в Ленинград, где во время блокады умер от туберкулеза.
62 Начало известной фразы «Все течет, все меняется», приписываемой Гераклиту Эфесскому.
63 Семья Амираджиби состояла из пяти человек: Константина Михайловича (Арчиловича), его жены Кетеван Джебраиловны, дочери Вари и двух сестер хозяина, пианисток Варвары (1873-?) и Елизаветы. Очевидно, отец Константина с сестрами был известный в Тифлисе генерал-лейтенант, князь Михаил Кайхосрович Амираджиби (1833-1903), Георгиевский кавалер, командир 1-го Кавказского корпуса.
64 В мемуарном очерке «Возвращение в Тифлис» Ивнев несколько иначе описывает свое знакомство с семьей Амираджиби: к нему на одной из его лекций подошла в перерыве «молодая грузинка» (Варя) и «легко и просто, без тени смущения» пригласила прийти к ним домой почитать стихи «в тесном семейном кругу» (Жар прожитых лет. С. 249).
65 Василий Робертович Вильямс (1863-1939) - почвовед-агро- ном, академик. Член ВКП(б) с 1928 г., депутат Моссовета и Верховного Совета СССР 1-го созыва.
66 Имеется в виду Петровская земледельческая и лесная академия (основана в 1865 г.; с 1923 г. - Сельскохозяйственная академия им. К.А. Тимирязева).
67 Борис Яковлевич Серебряков (1890-1959) - поэт, переводчик.
68 Имеется в виду 15-летие «советизации» Грузии (см. ниже запись от 28 февраля 1936 г.). 16 февраля 1921 г. Ревком Грузии провозгласил «Грузинскую советскую республику» и обратился с просьбой о военной помощи к правительству РСФСР, а уже 25 февраля части российской 11-й армии без боя вошли в Тифлис.
805
Комментарии. 1936 год
69 Закгиз - Закавказское государственное издательство, находившееся в Тифлисе.
70 Борис Иванович Корнеев (1896-1958) - поэт, редактор, директор издательства «Закгиз». См. воспоминания Ивнева о его встречах с Корнеевым в 1920 г: Жар прожитых лет. С. 252-253.
71 Александр Николаевич Кулиджанов (7-1938) - крупный партийный работник, отец знаменитого кинорежиссера; был арестован в 1937 г. и вскоре расстрелян.
72 Климент Ефремович Ворошилов (1881-1969) - военачальник, государственный и партийный деятель; в 1934-1940 гг. нарком обороны СССР.
73 Амаяк Макарович Назаретян (1889-1937) - партийный деятель; в прошлом близкий друг Сталина и Кирова, в 1920-1922 гг. секретарь Кавказского бюро ЦК РКП(б); был репрессирован и расстрелян.
74 Акоп Мнацаканович Акопян (186-1937) - армянский пролетарский поэт, переводчик; жил в Тифлисе. См. воспоминания Ивнева об этой и других встречах у Акопяна: Жар прожитых лет. С. 257- 260.
75 О своих лекциях о Советской России в меньшевистском Тифлисе и о высылке в конце июня 1920 г. из республики Ивнев рассказал в своих мемуарах: Там же. С. 252-275.
76 Георгий Константинович Цагарели (1893-1955) - грузинский поэт, кинодраматург, переводчик, соавтор Ивнева в переводах грузинской поэзии. Ивнев редактировал вместе с В.Ю. Эльснером его перевод «Витязя в тигровой шкуре» Шота Руставели. Однако, когда книга вышла, в ней имя Ивнева было опущено: Руставели Шота. Витязь в тигровой шкуре / Пер. с груз. Георгия Цагарели; Под ред. Вл. Эльснера; <М.>: Гослитиздат, 1937.
77 Владимир Юрьевич Эльснер (1886-1964) - поэт; петербургский знакомый Ивнева, после 1917 г. жил в Тифлисе, преподавал.
78 Буду (Поликарп Гургенович) Мдивани (1877-1937) - государственный и партийный деятель, один из лидеров грузинской оппозиции. В 1931 г. подал заявление об отходе от оппозиции и был восстановлен в ВКП(б), назначен председателем СНХ Грузии и народным комиссаром легкой промышленности республики; также по июнь 1936 г. занимал пост Первого заместителя председателя СНК Грузии. Вскоре был арестован и затем расстрелян.
79 Бахтрион (Бахтриони) - деревня в Кахетии и крепость, возведенная в ней персами в XVII в.
80 «Тихий Дон» - опера в 4 действиях, 6 картинах, композитора Ивана Ивановича Дзержинского (1909-1978); либретто Леонида Ивановича Дзержинского (1891-1974) по 1-й и 2-й книгам романа Михаила Шолохова. Впервые опера была поставлена 22 октября 1935 г. в Ленинграде, в Малом оперном театре, затем, 25 марта 806
Комментарии. 1936 год
1936 г., - в Москве, в Большом театре. Необычным новшеством оперы было то, что ее основой стала народная песня, при этом музыка оказалась лишена симфонического развития и автор полностью отказался от ансамблей.
81 Степанэ- литературный псевдоним поэта-переводчика Александра Георгиевича Степанова (1907-1988).
82 Название «шницель» первоначально относилось к блюду венской кухни, приготовленному исключительно из телятины.
83 Юрий Николаевич Тюлин (1893-1978) - музыковед, педагог и композитор; в 1925-1967 гг.-преподавательЛенинградской консерватории, затем переехал в Москву, где продолжил свою педагогическую деятельность.
84 Чернышевым переулком до 1948 г. называлась нынешняя улица Ломоносова в Петербурге.
85 Софья Викторовна Штембер (по мужу Тюлина; 1895-1946) - певица (меццо-сопрано), дочь двоюродного брата Н.К. Метнера - В.К. Штембера, первая жена Ю.Н. Тюлина.
86 Тициан Юстинович Табидзе (1895-1937)- грузинский поэт; был репрессирован и расстрелян. Н.С. Тихонов перевел его стихотворения «Автодор пустыни», «В Кахетии», «Осенний день в Окроха- нах», «Апрель в Орпири», «Дагестанская весна», цикл «В Армении» и др.
87 Иван (Иванэ) Александрович Джавахишвили (1876-1940)- грузинский историк, академик; основатель Тбилисского университета, который носит его имя. Вследствие грузинских волнений в августе 1924 г. был уволен с должности второго ректора университета как «не марксист» (1926).
88 Акакий Алексеевич Васадзе (1899-1978) - грузинский актер, в 1935-1955 гг. главный режиссер Грузинского театра им. Ш. Руставели.
89 Иосиф Григорьевич Гришашвили (наст. фам. Мамулаишви- ли; 1889-1965) - грузинский поэт и литературовед.
90 Елена Дмитриевна Ахвледиани (1901-1975) - грузинский живописец, график, театральный художник.
91 Тамара Ираклиевна Чавчавадзе (1900-1968) - грузинская актриса театра и кино.
92 Навруз-байрам (букв, «праздник нового дня»), отмечаемый 21 марта, - праздник нового года по астрономическому солнечному календарю у иранских и тюркских народов.
93 Жан Николя Артюр Рембо (Rimbaud; 1854-1891) - французский поэт-символист.
94 Евлах - станция Азербайджанской железной дороги в одноименном поселке (город с 1938 г.), заложенном в конце XIX в. при строительстве линии Тифлис - Баку (расстояние от Тифлиса - около 280 км). До революции он входил в Елисаветскую губернию; 807
Комментарии. 1936 год
интересно, что в поместье близ Евлаха родился о. Павел Флоренский.
95 Телефонной улицей называлась до революции нынешняя улица 28 Мая (в честь дня провозглашения независимости Азербайджана в 1918 г.), в советское время - улица 28 Апреля.
96 «Марш веселых ребят», ставший заглавной темой музыкальной комедии Г.В. Александрова «Веселые ребята» (1934), стал необычайно популярен во многом благодаря своей фольклорной подоснове: он был вдохновлен народной мексиканской песней времен революции 1910-1920-х гг. «La Adelita». Александров поначалу представлял себе «Веселых ребят» как своеобразную пародию на увиденный им за границей американский фильм «Вива, Вилья!» (1934).
97 Георгий Владимирович Крейтон (Крейтан; 1900-1951)- поэт, литературный критик.
98 Видимо, имеется в виду тифлисская газета 1930-х гг. «На рубеже Востока», ставшая продолжением одноименного «литературного ежемесячника», который в 1928-1932 гг. был органом Закавказской ассоциации пролетарских писателей.
99 Паоло (Павел Джибраэлович) Яшвили (Иашвили; 1895- 1937) - грузинский поэт и общественный деятель, член Закавказского ЦИК (с 1934 г.); основатель литературной группы поэтов-символистов «Голубые роги» (1915); покончил с собой в ожидании ареста.
100 Улицей Свободы называлась в Баку нынешняя ул. Узеира Гаджибекова (до революции Биржевая), а улицей Шаумяна - нынешняя ул. Зарифы Алиевой (дореволюционная Меркурьевская).
101 Торгсин - Торговый синдикат - Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами, созданное в январе 1931 г. и ликвидировано в январе 1936 г. (за три месяца до этой записи Ивнева).
102 Имеется в виду кумыкский писатель Н.И. Ханмурзаев (см. запись от 3 февраля 1936 г. и коммент. 23).
103 Уджары (Уджар)- пристанционный поселок (с 1941 г. город) в 250 км к западу от Баку.
104 Экзаршеской площадью, на которой находилась Канцелярия экзарха Грузии, называлась нынешняя площадь Ираклия II.
105 Речь идет о Мариам (Марии) Георгиевне Цицишвили (1768— 1850) - второй супруге царя Георгия XII, царица Картли-Кахетии (1798-1800). В январе 1801 г. был издан указ об упразднении Кар- тли-кахетинской монархии и присоединении Грузии к Российской империи. Чтобы предотвратить народные волнения, решено было вывезти всех представителей династии Багратиони за пределы Грузии. 12 апреля 1803 г. русские солдаты окружили Тбилисский дворец на Экзаршеской площади и командующий российскими войсками в Грузии генерал-майор Иван Петрович Лазарев (1763-1803),
Комментарии. 1936 год
войдя в царские покои, где в окружении спящих детей сидела бывшая царица, потребовал немедленно их разбудить и выходить во двор для следования в Петербург. В ответ на отказ Мариам генерал взял ее за ноги и попытался стянуть с тахты. Оскорбленная царица нанесла Лазареву колотый удар кинжалом, и тот скончался мгновенно. (В 1803-1811 гг. Мириам с детьми и свитой пребывала в Белгородском Рождественском женском монастыре, затем ей было разрешено жить в Москве.) Таким образом, Ивнев ошибочно назвал убитого генерала Сумбатовым.
,Оь Жакт (жилищно-арендное кооперативное товарищество) - добровольное объединение граждан (1931-1937) для использования жилого фонда; позднее жакты были заменены домоуправлениями.
107 Сослан Георгиевич Газаты (Газзаев; 1910-1939) - осетинский поэт, прозаик, драматург.
108 Харитон Иванович Вардошвили (наст. фам. Николаишвили; 1895-1970) - грузинский поэт и переводчик.
109 Колау (Николай) Галактионович Надирадзе (1895-1990) - грузинский поэт-символист и переводчик.
110 Чермен Давидович Бегизов (Беджызаты; 1898-1937) - осетинский прозаик, поэт, драматург; был репрессирован и расстрелян.
111 Джава (Дзау) - селение (с 1961 г. поселок городского типа) в Южной Осетии.
112 Имеется в виду Гудисское ущелье, расположенное в центре Южной Осетии на юго-востоке Дзауского района.
113 Лиахва (Лиахви) - две реки (Большая и Малая) на территории Южной Осетии и Грузии. Видимо, речь идет о Большой Лиахве (левом притоке Куры), на которой располагался Сталинир (Цхинвал).
114 Минеральные воды Джавы («Дзау-Суар») стали применяться с лечебными целями с 1927 г., когда здесь был построен пансионат на 50 мест (в 1937 г. - санаторий на 200 мест).
115 Варвара Ивановна Чередниченко (1896-1949) - украинский прозаик, критик, исследователь украинско-осетинских литературных связей, переводчица; жена Ч.Д. Бегизова (Беджызаты) с 1928 г. После ареста мужа, в 1938 г., ей удалось вернуться на Украину.
1,6 Иван Петрович Джиджоев (7-1937) - председатель ЦИК Автономной области Юго-Осетии; был репрессирован и расстрелян. Ниже его отчество указано неверно (Иванович).
117 Александр Минасович Ширванзаде (наст. фам. Мовсисян; 1858-1935) - армянский прозаик и драматург.
118 Имеется в виду Бакинский тюркский рабочий театр (1927— 1932), в 1932 г. переведенный в Кировобад и впоследствии поименованный Азербайджанским театром им. Дж. Джабарлы.
119 Асад Таги оглы Вердиев (7-1937) - партийный деятель, секретарь райкома ВКП(б) в районном центре Казах на западе Азербайджана.
Каушентарми. 1936 год
120 Семья Векиловых (наст. фам. С. Вургуна) с 1918 г. проживала в г. Казах. Отец поэта, Юсиф ага Векилов, скончался в 1922 г.
121 С. Вургун был награжден орденом Ленина в начале 1936 г.
122 Слова Сталина, сказанные им на совещании передовых комбайнеров (1 декабря 1935 г.) в ответ на заявление одного из выступавших, А.Г. Тильба: «Хоть я и сын кулака, но я буду честно бороться за дело рабочих и крестьян» (опубл, в «Правде» 4 декабря 1935 г.).
125 Точнее: Гергебильстрой - поселение в районе дагестанского села Гергебиль, возникшее в ходе возведения по плану ГОЭЛРО Гергебильской гидроэлектростанции на реке Каракойсу в Гергебиль- ском районе Дагестана.
124 Гуниб - дагестанское горное село (аул), в 172 км к юго-западу от Махачкалы.
125 Речь идет о единственной в тот период тропинке на Гуниб- ское плато, которое в августе 1859 г. стало последним убежищем для предводителя кавказских горцев имама Шамиля (1797-1871), его семьи и 400 мюридов, преследуемых русским войском. Шамиль укрепил тропу высокой стеной с бойницами. Однако охотники из солдат сумели взобраться наверх на веревках по расщелине, и имам был принужден сдаться.
126 Жид А Путешествие по Конго / Под ред. С.В. Шервинского; Пер. с фр. АЛ. Вейрауб. М., 1931. Позднее это произведение было включено в т. IV Собрания сочинений писателя (Л., 1936). Андре Жид (Gide; 1869-1951)- французский прозаик-модернист, поэт, публицист.
127 Курортное селение (с 1944 г. город) в Аджарии (Грузия), в 21 км к северу от Батуми.
128 «Батумский рабочий» - русскоязычная газета в Аджарии, основанная в марте 1921 г. как «Известия» Батумского революционного комитета, затем переименованная в «Трудовой Батум» и в 1922 г. получившая название «Батумский рабочий». Впоследствии называлась «Советской Аджарией», ныне - «Аджария».
129 В этот период началась подготовка к празднованию 800-летнего юбилея со дня рождения классика персидской поэзии Низами Гянджеви Абу Мухаммеда Ильяса ибн Юсуфа (ок. 1141 - ок. 1209), родившегося в Гяндже (современный Азербайджан), и Ивнев надеялся получить заказ на перевод его поэм (впоследствии он и перевел его «Семь красавиц»). Политическая кампания по приданию Низами статуса национального азербайджанского поэта основывалась на явной научной фальсификации, поскольку формирование азербайджанского этноса завершилось в основном к концу XV в., через 300 лет после кончины Низами.
130 Пий IX (Pius РР. IX; в миру Джованни Мария, граф Мастай де Ферретти; 1792-1878) - римский папа в 1846-1878 гг.; провозгласил догмат о непорочном зачатии Пресвятой Девы Марии и со810
Комментарии. 1936 год
звал 1 Ватиканский Собор, утвердивший догматическое учение о безошибочности римского первосвященника.
111 Галуст - карский сумасшедший-оборванец, повредившийся в разуме от потери имущества. Ивнев знал о его прошлом по рассказам матери, после которых «начал чувствовать непрочность благополучия и бренность могущества денег» (Жар прожитых лет, С. 13). Он писал: «В одну несчастную для Галуста ночь сгорел его самый большой в Карсе магазин колониальных товаров; очевидно, он не был застрахован. Про его владельца говорили: лег спать миллионером, а проснулся нищим» (Там же. С. 13-14).
152 Об этом сотоварище по Тифлисскому кадетскому корпусу Ивнев позднее вспоминал:«...я встретил его в Тифлисе в 1919 году, когда у власти были меньшевики, и увидел, что он забыл свои юношеские увлечения и занялся коммерцией, совершая частые поездки между Тифлисом и Константинополем. Позднее он стал прототипом образа Везникова в моем романе “У подножия Мтацмин- ды”» (Там же. С. 23-24).
153 Подразумевается Цусимское морское сражение 14-15 мая 1905 г. в районе острова Цусима, в которой российская эскадра потерпела поражение от японского флота.
!34 Французские револьверы системы «Голюа» были удобны своей плоской формой, позволявшей их прятать, как портсигар, в карман; они стреляли с оглушительным шумом и вспышкой огня. Поэтому их нередко использовала революционно настроенная молодежь в качестве «пугачей» (чтоб в нужный момент пугать и вводить в заблуждение полицию).
135 Ротный командир Тифлисского кадетского корпуса полковник Николай Иванович Пикуль (Адрес-календарь. 1909. Ч. I. Стб. 679).
136 Иван Христофорофич Каукевич, преподаватель немецкого языка Тифлисского реального училища (Там же. Стб. 428.) В корпусе мог работать по совместительству.
137 Франц Иванович \11енеъапъ(Адрес-календаръ. 1908. Ч. I. Стб. 839).
138 Григорий Григорьевич Шермеревич (Там же).
139 Николай Александрович Пузанов (1853 - не ранее 1918) — полковник, инспектор классов Тифлисского кадетского корпуса (1901-1908); генерал-майор, директор Оренбургского Неплюевского кадетского корпуса (1908-1916).
140 См. об этом запись от 19 мая 1923 г.
141 Названа знаменитая карамельная фабрика «Георг Ландрин», начавшаяся с мастерской по производству леденцовой карамели (1848), затем и шоколада с бисквитами. К началу 1892 г. фабрика принадлежала Евдокии Ивановне Максимович, затем ее наследникам; в 1911 г. была переименована в Паровую фабрику конфет, шоколада и бисквита. Вскоре на Сампсониевском проспекте (д. 95) возвели для нее новое здание.
811
Комментарии. 1936 год
142 И.П. Томкеев был начальником Тифлисского пехотою юнкерскою училища с 14 марта 1901 г. по 1 марта 1905 г. (в чине полковника).
145 Борис Федорович Семилуцкий. В Записной книжке Ивнева кон. 1910-х гг. (архив Леонтьева) зафиксирован петербургский адрес Семилуцкого: 17-я линия Васильевского Острова, д. 28, кв. 11.
144 Саксов (Саксонский сад) сад-старейший общественный парк в Варшаве в английском романтическом стиле; он основан во второй половине XVII в., а с 1727 г. он был открыт для всех; находится между Маршалковской улицей, где жила семья Принц, и площадью Пилсудского. Здесь стоял Саксонский дворц, разрушенный в 1944 г.
145 См. о них запись от 10 августа 1923 г.
146 В Записной книжке Ивнева конца 1910-х гг. зафиксирован адрес супругов Недоброво: Кавалергардская, д. 20 (архив Леонтьева). Любовь Александровна Недоброво (урожд. Ольхина; 1875- 1924) - общественная деятельница.
147 Скорее всего имеется в виду вышедшее в тот период изд.: Голичер А. Волнующаяся Азия: Путешествие по Индии, Китаю, Японии / Пер. с нем. С. Бернер, Г. Ярхо. <Москва>: Молодая гвардия, 1927. Артур Голичер (Holitscher; 1869-1941)-немецкий прозаик, памфлетист и журналист.
148 «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» (1851-1852) - произведение К. Маркса, в котором на опыте классовой борьбы во Франции в 1848-1851 гг. развиваются положения исторического материализма.
149 Под этим девизом (буквально: «Eher Ende mit Schrecken als Schrecken ohne Ende») прусский офицер и патриот Фердинанд Баптиста фон Шилль (Schill; 1776-1809) в городе Арнебург встал во главе своего гусарского полка на путь борьбы с наполеоновскими войсками (1809). В том же году Шилль погиб: он был схвачен французами и по приказу Наполеона расстрелян.
150 Вероятно, Виссарион (Бесо) Давидович Жгенти (1903-1976) - грузинский литературовед и театральный критик, секретарь Союза писателей Грузии.
151 Возможно, Иван Петрович Турукин (1905-1942).
152 Аделаида Леонидовна Блинова (в первом браке Лазаревская; во втором - Канторович; 1901-1975), личный секретарь министра иностранных дел М.М. Литвинова (1-я пол. 1930-х), переводчик, ботаник.
153 Анатолий Яковлевич Канторович (1896-1944) - специалист по истории и экономике Китая и Японии; сотрудник Наркомата иностранных дел (1924-1932); журналист, заместитель заведующего иностранным отделом «Известий»; арестован в 1937 г., погиб в заключении.
154 Речь идет о расположенном в Ереване Разданском ущелье, которое славится живописным парком.
812
Комментарии. 1936 год
, 5' Очевидно, подразумевается первая и вторая очереди Ереван* ской гидроэлектростанции (ЕрГЭС-1 и ЕрГЭС-2), пущенные соответственно в 1926 и 1932 гг.; находились в черте города, на Арта- шатском ирригационном канале.
1 5ь Геворг Аршакович Абов (Абовян; 1897-1965) - поэт, переводчик, литературовед.
, s7 Мартирос Сергеевич Сарьян (1880-1972) — армянский живописец-пейзажист, график и театральный художник.
158 Речь идет о Мариам Галустовне Дохсанян (в замуж. Бояд- жян; 1903-1994).
159 Упомянуты армянский живописец-пейзажист Геворк Захарович (Георгий Захарьевич) Башинджагян (1857-1925) и его сын, кавказовед-лингвист и поэт Левон Геворкович Башинджагян (1893- 1938), который был репрессирован и погиб в ГУЛАГе.
lt>0 Абрам Абрамович (Арам Арамович) Гулоян (1893-1938)- государственный деятель; был ректором Закавказского коммунистического университета, наркомом земледелия, затем председателем Госплана Армянской ССР, наконец, занял пост председателя Совнаркома (1935-1937); был репрессирован и расстрелян.
161 Аматуни Симонович Аматуни (наст. фам. Вардапетян; 1900- 1937)- армянский государственный и партийный деятель; в 1935- 1936 гг. - второй секретарь, а в 1936-1937 гг. - первый секретарь ЦК КП(б) Армении; был репрессирован и расстрелян.
162 Аркадий Сергеевич Бурджалян (1879-1946) - армянский и русский актер и режиссер. В 1896-1917 гг. играл в Москве; в 1933- 1938 гг. - главный режиссер Армянского театра оперы и балета им. А. Спендиарова.
163 Екатерина Леоновна Калантар - актриса, прозаик.
164 Наири Зарьян (наст, имя и фам. Айастан Егиазарьян; 1900- 1969) - армянский прозаик, поэт, драматург.
165 Красноармейская газета «Красный воин» была основана в Тифлисе в 1921 г., а газета «Коммунист», орган ЦК, ЭК КП(б) Армении и ЦИК республики, - в Ереване в 1934 г. (с 1991 г. переименована в «Голос Армении»).
166 Ованес Тадевосович Туманян (1869-1923) - армянский поэт и прозаик, общественный деятель.
167 Артем Гайкович Лусинян (1910-1963) - армянский актер; выступал в составе труппы Армянского театра в Тбилиси; обладал большим сценическим обаянием.
168 Михаил Леонидович Лозинский (1886-1955)- поэт и переводчик. Проект перевода им «Витязя в тигровой шкуре» не был осуществлен.
169 Очевидно, речь идет о генерал-лейтенанте Всеволоде Владимировиче Чернавине (1859-1938), в 1917 г. назначенном командиром 2-го гвардейского корпуса и перешедшего с ним на сторону боль813
Комментарии. 1936 год
шевиков. Участвовал в Гражданской войны, затем служил на штабных должностях; с 1931 г. в отставке; по некоторым данным, был расстрелян.
170 «Рица» - фешенебельная трехэтажная гостиница-дворец в стиле модерн, возведенная в центре Сухуми на Михайловской набережной (ныне Махаджиров) в 1914 г. промышленником Х.П. Спана- ки (до 1929 г. называлась «Сан-Ремо»).
171 Наименование этого института менялось четыре раза, но в 1935-1939 гг. он назывался именно Институтам абхазской культуры (с 1994 г. - Абхазский институт гуманитарных исследований Академии наук Абхазии им. Д.И. Гулиа).
172 Институт расположен в Сухуми в доме 44 по ул. Аидгылара, Благовещенский кафедральный собор (построен в 1909-1917 гг. как Греческая церковь Св. Николая) - на углу улиц Абазинской и 4 Марта.
173 Софья Григорьевна Вышеславцева (1890-1975) - искусствовед, переводчик, чтец-декламатор, преподаватель хорового чтения, мемуаристка.
174 Предыдущая запись об этом сделана на отдельном листке и, вероятно, постфактум.
175 См. запись за 4 июня 1932 г.
176 Николай Павлович Хориков (1899-1937?) - поэт, прозаик, литературный критик; один из руководителей рязанского отделения Всероссийского союза поэтов. В 1928 г. он написал стихотворение «Солнцу из гроба - Рюрику Ивневу (“Я люблю твою душу и тело...”)» (РГАЛИ. Ф. 226. On. 1. № 1. Л. 21).
177 То же, что бодосик. См. запись от 6 февраля 1936 г.
178 Самсон Яковлевич Чанба (1886-1937) - абхазский прозаик, поэт, драматург и государственный деятель; народный комиссар просвещения Абхазии (1922-1925, 1930-1932), председатель ЦИК республики (1925-1930); был арестован и расстрелян.
179 Дмитрий Иосифович Гулиа (имя при рождении-Гач Урысо- вич; 1874-1960) - выдающийся абхазский прозаик и поэт.
180 В это время, с июля 1936 г. по апрель 1939 г., в Испании шла Гражданская война, которая рассматривалась в СССР как противоборство испанского народа с фашизмом, - отсюда и успех стихотворения Ивнева об Испании.
181 Курортное село Гульрипш (Гулрипш) находится в 12 км к юго- востоку от Сухуми.
182 Борис Владимирович Бобович (1896-1975) - одесский поэт, журналист, критик.
183 Аршавир Саркисович Джидарян (1906-1989) - прозаик, драматург, поэт.
184 Ныне селение Синоп находится в черте Сухуми и составляет одноименный городской район; славится своим дендропарком и песчаными пляжами.
814
Комментарии, 1937 год
185 Галактион Васильевич Табидзе (1892—1959) - грузинский поэт, академик АН Грузинской ССР (1944).
|8Ь Илья Григорьевич Чавчавадзе (1837-1907), князь - грузинский поэт, публицист, борец за национальную независимость и суверенитет Грузии. Канонизирован Грузинской православной церковью как Святой Илья Праведный (1987).
187 Важа Пшавела (наст, имя и фам. Лука Павлович Разикашви- ли; 1861-1915) - выдающийся грузинский поэт и прозаик.
188 Келасури (Клисура, Кяласур) - река в Абхазии, в 5 км от центра Сухуми впадающая в Черное море.
189 Румынский писатель Панаит Истрати ([strati, наст, имя и фам. Панагис Валсамис; 1884-1935) в 1927 и 1928 гг. посетил СССР и в 1929 г. выпустил резко критическую книгу очерков о советской бюрократии «К другому огню. Исповедь проигравшего» (она была написана в соавторстве с Борисом Сувариным и Виктором Сержем, что не было указано в ее издании); в СССР развернулась пропагандистская кампания по дискредитации Истрати как якобы «фашиста».
190 А. Жид, в середине 1930-х гг. увлекшийся социалистической идеей, неоднократно посещал СССР и выступал в его поддержку. Однако вскоре (во многом под влиянием откровенных бесед с Б.Л. Пастернаком, приезжавшим в Париж на антифашистский конгресс в 1935 г.) Жид разочаровался в советском строе и выпустил книгу «Возвращение из СССР» (1936), где осудил тотальный контроль за литературой и общественной жизнью в СССР.
1937
1 В центре Москвы в прошлом было сразу три Юшковых переулка-. одно время так называлась часть Большого Афанасьевского переулка, до 1922 г. - Бобров переулок, а до 1928 г. - Никольский переулок; вероятно, речь идет о последнем.
2 Борис Андреевич Пильняк (наст. фам. Вогау; 1894-1938) - прозаик. В 1929 г. за публикацию за границей повести «Красное дерево» был отстранен от руководства Всероссийским Союзом писателей; в октябре 1937 г. был арестован и затем расстрелян. На Общемосковском собрании писателей от Пильняка требовали признания в том, что он испытывал влияние на свое творчество «фашистско-троцкистской банды».
3 Борис Петрович Корнилов (1907-1938) - поэт. В середине 1930-х гг. злоупотреблял спиртным и за «антиобщественные поступки» в октябре 1936 г. был исключен из Союза советских писателей. 19 марта 1937 г. (за месяц до этой записи Ивнева) Корнилов был арестован и впоследствии расстрелян.
4 Мария Николаевна Сумбатова-Южина (урожд. бар. Корф; 1860-1938), княгиня - актриса, мемуаристка, вдова директора Ма815
Каиментарни. 1937 год
лого театра А.И. Сумбатова-Южина; жила по соседству с Ивневым на углу Трехпрудного и Большого Палашевского переулка (в 1927— 1994 гг. Южинский) в трехэтажном здании № 5/1 (кв. 7).
5 Николай Григорьевич Рубинштейн (1835-1881)-пианист-виртуоз и дирижер, первый директор Московской консерватории; похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.
6 Лидия Николаевна Ленская (урожд. бар. Корф; по мужу также Вервициотти; 1862-1946) - переводчица.
7 Александр Павлович Ленский (до 1897 г. Вервициотти; 1847— 1908) - актер, режиссер, театральный педагог; внебрачный сын князя П.И. Гагарина и итальянской певицы О. Вервициотти, гастролировавшей в России.
8 Михаил Григорьевич Квалиашвили (1898 - не ранее 1969) — грузинский оперный режиссер; в 1935-1941 гг. работал в Москве в Большом театре. В записной книжке Ивнева (архив Леонтьева) зафиксирован его тбилисский адрес (ул. Бараташвили, д. 6, кв. 63) и имя жены (Жанна Петровна).
9 Квалиашвили совместно с Ивневым перевел на русский язык либретто всех трех опер грузинского композитора и педагога Захария Петровича Палиашвили (1871-1933): помимо «Даиси» (1923) еще «Абесалом и Этери» (1919) и «Латавра» (1927). Автором оригинального либретто оперы «Даиси» («Сумерки»), в котором использованы стихи ряда выдающихся поэтов Грузии, стал драматург, артист и режиссер Валериан Леванович Гуния (1862-1938).
10 Либретто к опере в четырех актах «Абесалом и Этери» З.П. Палиашвили написал поэт Петр Мирианашвили (1860-1940) по мотивам средневекового грузинского сказания «Этериани» с использованием поэзии Ш. Руставели и И. Чавчавадзе. Первая постановка на русской сцене состоялась только 19 июня 1939 г. Большой театр (режиссер Р.Н. Симонов). Датируемая 1937 г. рукопись переведенного Ивневым, М. Квалиашвили и А. Канчели либретто оперы «Абесалом и Этери» находится в РГАЛИ (Ф. 648. Оп. 4. № 211. 21 л.). Клавир с этим переводом был издан Госиздатом Грузинской ССР в 1941 г.
11 Люксембургам (в честь немецкой коммунистки Розы Люксембург) в 1921-1944 гг. назывался современный город Болниси (до 1967 г. поселок) в грузинском крае Квемо-Картли.
12 Особняк Союза писателей Грузии располагается в доме 13 по ул. Мачабели.
13 Госкинпромом Грузии в 1923-1938 гг. называлась нынешняя тбилисская киностудия «Грузия-фильм» (в тот период кинематографический трест).
14 Мцхет (Мцхета) - город в Грузии, при впадении реки Арагви в реку Кура, в нескольких километрах севернее Тбилиси.
15 Имеется в виду праздник древней столицы Грузии «Мцкетоба».
816
Комментарии. 1939 год
1938
’См.: БеккариДж. Девственная жизнь: Роман / Пер. с ит. Е. Фортунато; Под ред. М. Лозинского. Л., 1927. Джильберто Беккари (Beccari)-итальянский прозаик и литературовед. Евгения Ивановна Фортунато (наст. фам. Власова; 1875-1968)-прозаик, переводчица.
: Гостиница «Москва» - одна из крупнейших гостиниц Москвы (Охотный Ряд, д. 2); построена в 1933-1935 гг. по проекту архитекторов Л.И. Савельева, О.А. Стапрана и А.В. Щусева, разобрана в 2004 г.
3 В этот период Ивнев передал Литературному музею десятки своих рукописей и подлинников писем к нему ряда видных деятелей культуры (впоследствии эти материалы поступили в РГАЛИ и частично составили фонд 226, а частично были рассредоточены по другим фондам).
4 Улицей Энгельса в советский период называлась нынешняя улица Ладо Асатиани в историческом центре Тбилиси.
5 Фешенебельная гостиница «Ориант» с рестораном была построена в 1880-х гг. на Головинском проспекте (ныне Руставели); впоследствии ее переименовали в «Интурист».
6 Майдан (Мейдан) - бывшее, а также традиционно-обиходное название торговой площади Горгасали в историческом центре Тбилиси.
7 Манглис - высокогорное дачное место в 60 км к западу от Тбилиси, на южном склоне Триалетских гор, поросшем сосновым лесом; традиционное место отдыха горожан.
1939
1 А. Лозовский (наст, имя и фам. Соломон Абрамович Дридзо; 1878-1952) - революционер, литератор, общественный деятель, дипломат; генеральный секретарь Профинтерна (1921-1937), директор Гослитиздата (1937-1939), заместитель министра иностранных дел СССР (1939-1946); был репрессирован и погиб в заключении.
2 В Гослитиздате книга Ивнева тогда не была издана. Она вышла в Грузии сразу после войны: Ивнев Р. Избранные стихотворения. Тбилиси, 1945. 80 с.
3 Идентичность сообщений здесь и в предыдущей записи объясняется тем, что эта была сделана на листке бумаги, а вышеприведенная вписана в блокнот, где дневник велся с 10 августа 1936 г. (архив Леонтьева).
4 Ной Николаевич Жордания (1869-1953) - политический деятель, меньшевик; в 1918-1921 гг. возглавлял правительство Грузии.
52 Р. Ивнев. Дневники
817
Камментарии. 1940 год
5 Официальное название - Музыкальный театр имени народного артиста Республики Вл. И. Немировича-Данченко. Учрежден в 1926 г. на основе Музыкальной студии МХТ, образованной в 1919 г.; располагался в здании на Большой Дмитровке, д. 17.
6 Специальный комитет при Совете народных комиссаров Азербайджанской ССР по подготовке и проведению 800-летнего юбилея «великого азербайджанского поэта Низами», намеченного на 1941 г., был создан в мае 1939 г. Однако война помешала этим планам. В мае 1945 г. в Баку был открыт музей Низами. А основные торжества состоялись только в мае 1947 г. См. подробнее: Тама- зишвили А.О. Из истории изучения в СССР творчества Низами Гянджеви: вокруг юбилея - Е.Э. Бертельс, И.В. Сталин и другие И Неизвестные страницы отечественного востоковедения. М., 2004. С. 173-199.
7 Николай Федорович Погодин (наст. фам. Стукалов; 1900-1962) - сценарист и драматург.
8 Алексей Николаевич Толстой (1882-1945)- прозаик, публицист, общественный деятель.
9 Иосиф Павлович Уткин (1903-1944) - поэт, журналист.
10 Константин Александрович Федин (1892-1977) - прозаик, публицист, общественный деятель.
11 Видимо, Афанасий Саввич Цаголов (Цагол; 7-1962) - ученый-экономист, профессор; в 1934 г. вошел в московское отделение осетинских писателей в составе Союза писателей СССР; после войны в эмиграции.
12 Видимо, это промежуточное название перевода. Название поэмы «Семь красавиц» («Хафт пейкар»), действительно, дословно можно перевести как «семь портретов», также возможен перевод «семь принцесс».
1940 год
1 Имеется в виду вставная новелла в «Семи красавицах» Низами о том, как герой поэмы Бахрам провел ночь во дворце одной из своих жен - славянской красавицы.
2 См.: Низами Гянджеви. Поэмы: (Отрывки). Баку, 1941. VIII, 148 с.
3 «Дом техники» в Баку располагался на проспекте Ленина (ныне Азадлыг).
4 Имеется в виду событие перед осадой Фив войском Александра Македонского в сентябре 335 до н. э.: на рыночной площади этого города-государства запотели статуи. Тем не менее полководец взял Фивы штурмом и разрушил их до основания.
5 Эта пятиэтажная гостиница была построена в 1934 г. по проекту А.В. Щусева на проспекте Сталина (с 1961 г. Нефтяников); в 818
Комментарии. 1940 год
1988 г. ее восстановили после оползня. В нынешнем Баку ее принято называть «Старым Интуристом».
6 Это стихотворение, получившее название «Франция», Ивнев включил в свой сборник «Часы и голоса» (М., 1978). В окончательном варианте 8 и 9-я строки звучат так: «...Булавками исколотая карта. / Но мысль летит сквозь пуль и ветра вой...»
7 21 июня исполнялось 100 лет со дня рождения видного грузинского поэта и публициста Акакия Ростомовича Церетели (1840- 1915)-просветителя и идейного предводителя национально-освободительного движения Грузии.
8 Знаменитая книга Иоганна Каспара Лафатера в русском переводе под названием «Новейший полный и любопытный способ, как узнавать каждаго человека свойства, нравы и участь, по его сложению, или Опытный физиогном и хиромантик» вышла тремя изданиями в 1808-1817 гг. и в 1930-х гг. уже представляла собой библиографическую редкость.
8 Подразумевается У. Гаджибеков.
9 Захар Яковлевич Стельник (1915 - не ранее 1989) - композитор и педагог; преподаватель Музыкального училища и Музыкальной школы-десятилетки при Азербайджанской консерватории (1934-1941, 1945-1973); лектор Азербайджанской филармонии (с 1948 г.).
10 Полное название - Нагорный парк культуры и отдыха им. С.М. Кирова; был разбит в 1936 г. по проекту архитектора Л.А. Ильина.
11 Название гостиницы отсылает к наименованию края Шида- Картли (буквально «Внутренняя Картлия»), центром которого является г. Поти.
12 В середине 1920-х гг. в «Дом Востока» была переименована бывшая гостиница «Россия» в центре Москвы.
13 Видимо, Ивнев тут под формой понимает будущий типографский набор определенного объема (размером с небольшую глав- ку).
14 Гостиница «Савой» в Москве (ул. Рождественка, д. 3/6, стр. 1) была построена по заказу Страхового от огня товарищества «Саламандра» и открыта в 1913 г.
15 Юрий Александрович Завадский (1894-1977)- актер и режиссер, педагог. Именно он окончательно был утвержден постановщиком «Даиси».
16 Павел Самойлович Златогоров (наст. фам. Гольдберг; 1907- 1969) - режиссер оперного театра; с 1933 г. работал в Музыкальном театре им. Вл. Немировича-Данченко.
17 Ю.А. Завадский приступил к репетициям оперы «Даиси» только в апреле 1941 г., но они прекратились из-за начавшейся в июне войны.
819
Комментарии. 1941 год
1941
1 Азербайджанское государственное издательство «Азернешр» («Азгосиздат»), основанное в 1924 г., находилось на Базарной улице (ныне Гуси Гаджиева), д. 4.
2 Имеется в виду вставная новелла в «Семи красавицах» Низами о том, как герой поэмы Бахрам провел ночь во дворце своей жены- китаянки.
3 Ивнев публиковал в этом журнале фрагменты поэмы по мере их готовности.См.: Низами Гянджеви. Семь красавиц: (Отрывок из поэмы) / Перевел Р. Ивнев //Литературный Азербайджан. 1941. № 1. С. 28-32; № 2. С. 23-36; № 3. С. 24-28; № 5. С. 27-30.
4 Имеется в виду публикация: Низами Гянджеви. «Семь красавиц»: Пребывание Бехрама в понедельник в зеленом павильоне и сказывание сказки дочерью царя третьего пояса земли / Перевел Р. Ивнев // Низами Ганджеви. Поэмы: (Отрывки). Баку, 1941 .С. 101— 106. Юноша Бишр - персонаж, о котором повествуется в опубликованном на с. 101-110 фрагменте поэмы.
5 Алят - узловая железнодорожная станция в Азербайджане на линии Баку - Тбилиси, в 75 км к югу от Баку, в границах одноименного поселка городского типа, расположенного на берегу Каспийского моря.
6 Азиатской улицей называлась в Баку нынешняя улица Алиовсата Гулиева.
1943
1 Ричард Олдингтон (Aldington; наст, имя Эдвард Годфри; 1892— 1962) - английский поэт, прозаик, литературный критик.
2 Журналгазоб - аббревиатура, обозначающая «Журнально-газетное объединение»; официально: Государственное журнальногазетное объединение «Жургаз» Наркомата просвещения РСФСР (1931-1938).
3 Выражение начертано на храме Аполлона в Дельфах. Платон в своем диалоге «Протагор» сообщает, что оно явилось плодом совместных раздумий «семи великих мудрецов» Древней Греции, живших в VI в. до н.э.
4 Архимед был убит осенью 212 г. до н.э. при взятии римлянами его родного города Сиракузы.
1944 год
1 Четырехэтажное здание гостиницы «Абхазия» было возведено в 1938 г. почти в центре набережной Махаджиров в Сухуми по 820
Комментарии. 1951 год
проекту архитекторов Ю.С. Голубева и Ю.В. Щуко (в 1985 г. сильно пострадало от пожара; с 2008 г. реконструируется).
2 Георгий Дмитриевич Гулиа (1913-1989) - абхазский прозаик и сценарист; сын Д.И. Гулиа.
3 Чады - грузинская кукурузная лепешка.
4 Видимо, Николай Иванович Маков (1900-1966)-ленинградский поэт-юморист, детский писатель и журналист. Он мог отдыхать в Сухуми.
5 Ивнев и раньше переводил поэзию Д.И. Гулиа, - например, в сборнике «Избранные произведения писателей Советской Абхазии» (Тбилиси, 1938) был помещен его перевод стихотворения Гулия «Ходжан-ду» (1910).
1947 год
1 Имеются в виду торжества, состоявшиеся в Баку в мае 1947 г.
2 Яков Моисеевич Гик (1905-1963) - журналист. Работая в партийной печати, был близок к Л.Б. Каменеву и Г.Е. Зиновьеву; спасаясь от ареста, сумел бежать в Благовещенск, где редактировал местную газету, потом работал инспектором группы контроля в г. Свободном Амурской обл. В 1938 г. был репрессирован, но подпал под амнистию; перебрался на Кавказ и стал главным редактором газеты «Бакинский рабочий», поэтому не попал на фронт. Затем работал в Ростове, потом в Москве, в редакции журнала «Огонек», где заведовал Отделом информации.
1951 год
1 Роман «Симона» выдающегося немецкого романиста, драматурга и переводчика Л иона Фейхтвангера (Feuchtwanger; 1884-1958) создан в 1943 г. В упомянутом издании он опубликован в переводе Иры Аркадьевны Горкиной (1895-?).
2 По всей видимости, этот абзац представляет собой наметки предполагаемого рассказа, где прототипом героини являлась бы мать Ивнева, А.П. Ковалева, при ниже перечисленных попечителях бывшая сначала смотрительницей, затем начальницей Мариинского женского училища в Карсе.
3 Кирилл Петрович Яновский (1822-1902) - педагог-новатор, географ, этнограф; помощник попечителя С.-Петербургского учебного округа (1871-1978), попечитель Кавказского учебного округа (1878-1900).
4 Михаил Ромуальдович (Ромулович) Завадский (1848 - после 1917) - педагог-языковед; издатель-редактор журнала «Педагогический вестник» (1880- 1882), окружной инспектор (1886-1901) и попечитель (1901-1906) Кавказского учебного округа; составитель абхазского букваря и первой мегрельской грамматики.
821
Комментарии. 1953 год
5 Николай Федорович Рудольф (1962 - после 1917) - инженер- механик, педагог - поборник «трудовой школы» и «промышленного образования», попечитель Кавказского учебного округа (1906- 1917).
6 В этом издании книга Дж. Свифта «Путешествия в некоторые отдаленные страны света Лемюэля Гулливера сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей» была опубликована в переводе Адриана Антоновича Франковского (1888-1942).
7 Шутливый перепев евангельского выражения «Кесарю кесарево, а Богу Богово» (Мф 22: 21; Мк 12: 17; Лк 20: 25).
8 Перефразирована древнегреческая пословица «Что можно Юпитеру, то нельзя быку».
9 В этом перепеве басни И.А. Крылова «Стрекоза и Муравей» (1808), возможно, содержатся намеки на разные периоды сталинских репрессий («зима красная», «весна»).
10 Александра Петровна Рябинина (1897-1977) - редактор Гос- литиздата, заведующая отделом литератур народов СССР; в Гражданскую войну комиссар санитарной части 2-й Иркутской дивизии.
11 Новое Владыкино - местность в районе нынешней станции метро «Владыкино». Здесь в 1870-х гг. возник одноименный дачный поселок, в 1919 г. вошедший в черту Москвы.
12 Имеется в виду дом 3 по Старопанскому переулку (1863, архитектор Н.В. Никитин), в котором в настоящее время размещается консультативно-диагностическая поликлиника при Управлении делами Президента РФ.
13 Марина Сергеевна Лазарева-Станищева (фам. по матери - Шехтель; 1919-?) - театральный художник, внучка архитектора и живописца Ф.О. Шехтеля. Праздновали, конечно, не именины ее, приходящиеся на 13 марта или 30 июля, а день рождения: Лазарева- Станищева родилась 16 мая.
14 Возможно, ленинградский актер Владимир Георгиевич Гайдаров (1893-1976), в молодости (до 1934 г.) живший в Москве и имевший там немало друзей.
15 Луций Анней Сенека (Lucius Annaeus Seneca; 4 до н.э. - 65) - римский философ-стоик, поэт и государственный деятель.
16 Ипполит Адольф Тэн (Taine; 1828—1893) -французский философ- позитивист, эстетик, историк, психолог. Ивнев упоминает эпизод из трехтомного исторического труда Тэна о Великой Французской революции - «Происхождение современной Франции» (1876—1893).
1953 год
1 Евгений Георгиевич (Юрьевич) Геркен (Геркен-Баратынский; 1886-1962)-поэт, драматург, переводчик. Его знаком822
Комментарии, 1954 год
ство с Ивневым состоялось не позднее 1915 г. Впоследствии родная сестра Геркена, актриса и певица Нина Георгиевна (Юрьевна) Ребезова (урожд. Геркен-Баратынская), стала первой женой Ивнева.
2 Имеется в виду Комитет по делам искусств при СНК СССР, учрежденный в 1936 г., а в 1953 г. преобразованный в Министерство культуры.
1954 год
1 Красноводском в 1969-1993 гг. назывался нынешний город Туркменбаши в Туркмении.
2 Георгий Сагадеев - литературный секретарь Ивнева в Баку, актер.
3 Как становится ясно из записи от 6 декабря 1954 г., здесь подразумевается некая Лилия Юрьевна Штраус (в первом браке Быстрицкая).
4 Тенистый сквер «Парапет» на Колюбакинской площади Баку был разбит в 1914-1918 гг. В советский период он был переименован в Сад им. К. Маркса, а после реконструкции 1984 г., когда его оборудовали фонтанами, стал называться площадью Фонтанов.
5 Строки из известной тюремной («блатной») песни «Я родился на Волге, в семье рыбака...» (в другом варианте: «Что так низко склонилась твоя голова...»).
6 Ольгинская улица (с 1929 г. ул. П.А. Джапаридзе, с 1992 г. — Мамед Эмина Расулзаде), являлась одной из двух основных осей между кварталами центра Баку и Набережной. Эта улица была названа Ольгинской в честь Ольги Федоровны, жены наместника на Кавказе великого князя Михаила Николаевича; несмотря на переименование, называлась так бакинцами и в советское время.
7 Габриель Васильевич Корнелли (Корганов-Корнелли) - актер Азербайджанского государственного театра русской драмы им. Са- меда Вургуна.
8 Арменикенд - бакинский район, где в прошлом компактно проживали армяне (находился в окрестностях нынешнего Насиминско- го базара).
9 Готфрид Келлер (Keller; 1819-1890) - швейцарский прозаик. В упомянутом издании новелла Келлера опубликована в переводе с немецкого Аси (Хаси) Абрамовны Ариан (Ариан-Горкиной).
10 Пантелеймон Александрович Кулиш (1819-1897)- украинский прозаик, поэт, фольклорист, этнограф, переводчик, критик, историк, издатель. Названный труд был первой подробной биографией Гоголя.
823
Комментарии, 1955 год
11 Сергей Николаевич Дурыл ин (1886-1954) - педагог, богослов, литературовед и поэт.
12 Буквально эта фраза из статьи В.А. Жуковского «О басне и баснях Крылова» (1809) звучит так: «Переводчик в прозе есть раб; переводчик в стихах - соперник».
13 Кирилл Васильевич Пигарёв (1911-1984) - литературовед и музеевед; правнук Ф.И. Тютчева. Далее цитируется статья Пигарё- ва «Что переводил Тютчев».
14 Григорий Исаакович Лурье (1878-1938) - публицист, деятель профсоюзного движения; был репрессирован и расстрелян.
15 Маргарита Ивановна Ртищева (фам. по мужу Шуманская; 1884-1938) - актриса театра и эстрады, антрепренер. Она была старше своего мужа, О.Л. Леонидова (Шуманского), на 9 лет.
1955 год
1 Ивнев цитирует эти слова по роману Д.С. Мережковского «Воскресшие боги, или Леонардо да Винчи» (1900).
2 Александр Иванович Сумбатов-Южин (наст. фам. Сумбатов, Сумбаташвили; 1857- 1927)- актер, драматург, театральный деятель.
3 После Октябрьского переворота в бывшей гостинице «Париж» располагалось общежитие Коминтерна (в 1970-2002 гг. здесь стояла гостиница «Интурист», с 2006 г. находится гостиница «The Ritz- Carlton, Moscow»).
4 Упомянут Владимир Михайлович Титов, усыновленный Ив- невым в 1947 г.; впоследствии этот факт был признан юридически незаконным в связи с тем, что на момент усыновления Титов был совершеннолетним.
5 Николай Владимирович Титов (р. 1954).
6 Кутуары - ныне Лесной городок, здесь была дача писателя И.А. Новикова.
7 Отто Вейнингер (Weininger; 1880-1903)- австрийский философ и психолог. Далее Ивнев приводит суждение из его книги «Пол и характер. Принципиальное исследование» (1902). В 1907-1914 гг. эта книга имела такой успех, что была издана в России 12 раз.
8 Игнатий Николаевич Потапенко (1856-1929) - в конце XIX в. весьма популярный прозаик и драматург.
9 Петр Александрович Бадмаев (Жамсаран; ок. 1851-1920)- врач тибетской медицины; крестник императора Александра III; лечил членов семьи Николая II.
10 Имеется в виду поданная Бадмаевым на Высочайшее имя памятная записка «О задачах русской политики на азиатском Востоке» (1893), в которой он убеждал императора включить в состав России Тибет, Монголию и Китай.
824
Комментарии. 1955 год
11 Буквально: «Все это так ново, необычайно и фантастично, что с трудом верится в возможность успеха».
12 Блез Паскаль (Pascal; 1623-1662) - французский математик, физик, литератор и философ.
13 Цитата из басни И.А. Крылова «Кот и повар» (1813).
14 Точнее: «На зеркало неча пенять, коли рожа крива» - пословица, взятая в качестве эпиграфа к комедии Н.В. Гоголя «Ревизор».
15 Дмитрий Владимирович Ознобишин (1916-1990) - историк, литературовед; в 1955-1986 гг. - ученый секретарь академической серии «Литературные памятники».
16 Степанова Р. Судебная ошибка: Записки юриста // Известия. 1955. 21 авг. № 198. С. 2. В статье приводится целый ряд случаев опротестования решений народного суда в Одессе либо в ходе прокурорского надзора, либо в связи с разбором кассационных жалоб и делается вывод о необходимости повышения квалификации судей.
17 Речь идет об известном жилищно-строительном кооперативе «Московский писатель» - семи-(частично восьми-)этажном доме № 4 по ул. Черняховского, построенном только к 1957 г. Улица получила название в честь генерала армии И.Д. Черняховского в 1961 г. Сначала Ивнев жил в трехкомнатной квартире № 26, но, поскольку впоследствии он стал занимать ее один, собратья по перу (кооперативщики) вынудили его переселиться в двухкомнатную № 21, а прежнюю уступить семье пролетарского поэта Александра Ильича Безыменского (1898-1973).
18 Сокращение выражения «если буду жив». См., например, запись Л. Толстого от 18 марта 1895 г.: «Напишу вечером или завтра, е<сли> б<уду> ж<ив>».
19 Эпиктет (ок. 50-138) - древнегреческий философ-стоик.
20 Алексей Феофилактович Писемский (1821-1881)- прозаик. Цитируется его последний роман «Масоны» (1880-1881).
21 Министерство здравоохранения СССР (ныне Минздравсоцразвития РФ) занимало дом 3 по Рахмановскому переулку.
22 Имеется в виду 10-й том Полного собрания сочинений Г. де Мопассана, вышедшего в 13 томах в 1939-1950 гг. Название тома (на титуле): «Под солнцем. На воде. Бродячая жизнь». Очерк «Алжир» (1884) опубликован в переводе поэтессы и переводчицы Наталии Николаевны Соколовой (1892-?).
23 Эта мысль наиболее выпукло прозвучала в статье Достоевского «Ответ редакции “Времени” на нападение “Московских ведомостей”» (1863; опубл.: 1882): «...русская земля скажет свое новое слово, и это новое слово, может быть, будет новым словом общечеловеческой цивилизации и выразит собою цивилизацию всего славянского мира».
825
Комментарии. 1955 год
24 Райнис (Rainis, наст, имя и фам. Ян Плиекшанс; 1865-1929)- латышский поэт, драматург, переводчик, политик, общественный деятель.
25 Ивнев слышал чтение стихотворения Райниса «Ты снова в бой пойдешь» (1929) в переводе Александра Ивановича Корчагина. Приведем строки, возмутившие Ивнева: «Смотри: свобода гибнет, льется кровь... / Ты видишь? Человечество позоря, / Гниющий строй преступно давит новь» (Райнис Я. Сочинения: В 2 т. М., 1955. Т. 1.С. 397).
26 Гостиница «Нарзан» была построена в Кисловодске в 1879 г. купцом В.Н. Смирновым (ныне на ее месте гостиница «Гранд- Отель»).
27 Имеется в виду протекающая через Кисловодск река Ольхов- ка, правый приток реки Березовая, которая принадлежит к бассейну реки Кумы.
28 «Самолет» - третье (после обществ «По Волге» и «Кавказ и Меркурий») большое пароходное общество, созданное на Волге для перевозки пассажиров и грузов (1853). Общество имело в 1914 г. 40 комфортабельно устроенных пассажирских судов американского типа, а накануне национализации, в 1918 г., -42 парохода.
29 В мемуарном очерке «Возвращение архива» Ивнев, упоминая эту историю, писал, однако, что уже тогда получил известие о семейном положении Дины, которое и стало причиной разрыва: «На мысленной машине времени я перенесся в июльский день 1912 года, когда я приезжал сюда <в Кисловодск. -А.Д> из Ессентуков с Диной Ведерниковой, с которой познакомился на волжском пароходе и на которой хотел жениться, пока не узнал, что она уже замужем и не настолько любит поэзию, чтобы бросать своего мужа - известного сибирского банкира» (Жар прожитых лет. С. 523).
30 Лев Исаакович Шестов (при рождении Иегуда Лейб Шварцман; 1866-1938)-философ-экзистенциалист; с 1923 г. в эмиграции.
31 Имеется в виду следующее место из очерка М. Горького «Лев Толстой» (1919—1923): «Помню-в Гаспре, после выздоровления, прочитав книжку Льва Шестова “Добро и зло в учении Ницше и графа Толстого”, он сказал, в ответ на замечание А.П. Чехова, что “книга эта не нравится ему”:
- А мне показалась забавной. Форсисто написано, а - ничего, интересно. Я ведь люблю циников, если они искренние».
32 Фридрих Вильгельм Ницше (Nietzsche; 1844-1900) - немецкий мыслитель, эссеист.
33 Михаил Матвеевич Стасюлевич (1826-1911)- историк и публицист, редактор журнала «Вестник Европы» (1866-1908). Принадлежавшая ему типография находилась в Петербурге в доходном доме 7 по 2-й линии Васильевского Острова.
826
Комментарии. 1955 год
34 Имеется в виду знаменитое утверждение немецкого философа Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (Hegel; 1770-1831) из Предисловия к его труду «Основания философии права» (1820): «Что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно».
35 В этом месте книги Шестова цитируется в оригинале XI стихотворение из цикла Г. Гейне «К Лазарю» (сб. «Романсеро», 1846- 1851), начиная со слов «Auf Wolken sitzen, Psalmen singen...» («Сидеть на облаках, распевая псалмы...»).
36 Эта цитата снабжена у Л. Шестова сноской: N<ietzsche>. W<erke>. II, 267. Имеется в виду второе Собрание сочинений мыслителя (1894).
37 Названы выдающиеся английские мыслители-позитивисты: экономист Джон Стюарт Милль (Mill; 1806-1873), социолог Герберт Спенсер (Spencer; 1820-1903) и естествоиспытатель Чарлз Роберт Дарвин (Darwin; 1809-1882).
38 Иван Константинович Тарба (1921-1994) - абхазский поэт и прозаик; председатель абхазского отделения Союза писателей СССР (с 1958 г.). В Записной книжке Ивнева зафиксирован телефон И.К. Тарбы: «3-19», а также его адрес: «Ленина, 22» (архив Леонтьева).
39 Строки из известных городских куплетов «Ах, где ж ты была, моя нечужая?» (приводятся, например, Н.С. Лесковым в гл. XXXVII его повести «Загадочный человек», 1870).
40 Валентин Федорович Булгаков (1886-1966)- последователь учения Л. Толстого и его последний секретарь, мемуарист; в 1923- 1948 гг. в эмиграции. Имеются в виду воспоминания Булгакова «Л.Н. Толстой в последний год его жизни» (1911).
41 Роман «Консуэло» (1843) французской писательницы Жорж Санд (George Sand, наст, имя и фам. Амандина Аврора Люсиль Дюпен, в замуж, баронесса Дюдеван; 1804-1876) цитируется не вполне точно по изданию «Academia» (М., 1936), где он опубликован в переводе Александры Андреевны Бекетовой (по первому мужу - Блок, по второму - Кублицкая-Пиоттух; 1860-1923), матери поэта.
42 Приведен сатирический «монолог» циркового артиста Анатолия Леонидовича Дурова (1864-1916).
43 Леонид Осипович Пастернак (1862-1945) - живописец и график; с 1921 г. в эмиграции; отец поэта. Цитируется его очерк «Как создавалось “Воскресение” (Из моих воспоминаний о Толстом)» (1939).
44 Илья Ильич Мечников (1845-1916)- выдающийся зоолог, эмбриолог, иммунолог, физиолог и патолог.
45 Георгий Леванович Зурабов (1912-1977) - художник.
46 Баграт Васильевич Шинкуба (1917-2004) - абхазский прозаик, поэт, историк, лингвист; политик. Ивнев переводил его лирику, - например, в сборнике «Избранные произведения писателей Совет827
Комментарии. 1955 год
ской Абхазии» (Тбилиси, 1938) были помещены его переводы стихотворений Шинкубы «Бригадир», «Берег» и «Осенний сад» (все- 1935).
47 В Записной книжке Ивнева записан телефон Д.И. Гулиа: «5-02» и его адрес: «ул. Чавчавадзе, 37» (архив Леонтьева).
48 Хухут Соломонович Бгажба (1914-2001) - абхазский лингвист, литературовед, фольклорист; директор Абхазского института гуманитарных исследований им. Д.И. Гулиа (1953-1966); председатель Союза писателей Абхазии (1945-1948). В той же Записной книжке записан адрес Х.С. Бгажбы: «ул. Руставели, 2».
40 Игорь Евгеньевич Всеволожский (1903-1967)- прозаик и драматург, автор произведений о море.
50 Шереметьевским (Шеремет веским) переулком до 1920 г. назывался нынешний Романов переулок, проходящий от Большой Никитской до Воздвиженки. В 1920-1993 гг. именовался улицей Т.Н. Грановского, однако Ивнев продолжал называть его по-старо- режимному.
51 Здесь явная описка: если Ивнев взял 3 октября билет в Тбилиси «на завтра», т.е. на вечер 4 октября, то он прибыл в столицу Грузии только утром 5 октября.
52 См. подробнее об этой трагедии: Партугимов В. Месть Даба- ханки // Вечерний Тбилиси. 2011. 6 июля. № 49.
53 Институтом языка и литературы им. Низами в 1951- 1969 гг. назывались нынешние Институт литературы им. Низами и Институт языкознания им. Насими Национальной Академии наук Азербайджана (основан в 1932 г. как Институт языковедения, литературы и искусства). Располагался на проспекте Нариманова (ныне Г. Джавида), д. 31.
54 Книга вышла в свет спустя четыре года в академическом издании: Низами Гянджеви. Семь красавиц / Пер. Р. Ивнева. 2-е пе- рераб. и доп. изд. Баку: Изд-во АН АзССР, 1959. XIII, 395 с.
55 «Азнефть» (ул. Ага Нейматуллы, д. 39) - производственное объединение по разведке и разработке нефтяных и газовых месторождений на суше в Азербайджанской ССР Министерства нефтяной промышленности СССР (ныне Производственное объединение Государственной нефтяной компании Азербайджанской Республики). Было создано в 1920 г. и поначалу имело называние «Аз- нефтеком».
56 Это, ставшее крылатым, выражение из романа шотландского прозаика Тобайаса Джорджа Смоллетта (Smollett; 1721—1771), Ивнев цитирует по изданию «Academia» (1934-1935), в переводе супругов Александры Владимировны Кривцовой (1896-1958) и Евгения Львовича Ланна (наст. фам. Лозман; 1896-1958).
57 Реган - то же, что базилик.
58 За «две остановки» до Махачкалы находится станция Уйташ.
828
Комментарии. 1958 год
59 Упомянута станция Чертково Юго-Восточной железной дороги, заложенная в 1869 г. и названная в честь Войскового атамана Михаила Ивановича Черткова (1829-1905).
60 Каимунистической улицей в 1929-1991 гг. называлась нынешняя бакинская улица Истиглалият.
61 Речь идет о 1-й книге трехтомного академического издания «Опытов» французского мыслителя Мишеля Экема де Монтеня (Montaigne; 1533-1592), вышедшего в серии «Литературные памятники» в 1954 г. (2-я - в 1958-м, 3-я - в 1960 г.).
62 Сергей Александрович Васильев (1911-1975) - поэт, переводчик.
63 Павел Александрович Катенин (1792-1853) - поэт, драматург, литературный критик, переводчик, театральный деятель. Речь идет о книге Катенина «Стихотворения», вышедшей в «Малой серии» «Библиотеки поэта».
64 Князь Давид Георгиевич Гурамишвили (1705-1792) - поэт, крупнейший представитель предромантизма в грузинской литературе. Вечер памяти был приурочен к 250-летию его рождения.
65 Литературный музей с конца 1930-х гг. находился в старинном доме с мезонином на Большой Якиманке (д. 38). В 1970-х гг. он был снесен: тогда улицу расширяли и застраивали типичными зданиями тех лет.
66 Г.Н. Леонидзе в 1921-1922 гг. работал помощником начальника Литературного отдела Главполитпросвета при Нарком просе Грузинской ССР.
67 Евгений Петрович Гегечкори (1881-1954)- революционер- меньшевик; с ноября 1917 г. - председатель Закавказского комиссариата; с ноября 1918 г. - министр иностранных дел правительства Грузии; с 1921 г. министр юстиции; после советизации Грузии эмигрировал во Францию.
1957 год
1 Алексей Васильевич Цветков - действительный статский советник (1909), до августа 1908 г. помощник инспектора; затем, вплоть до закрытия корпуса в 1917 г., - инспектор.
1958 год
1 Названы три римских императора, ставших символами необузданной жестокости и морального разложения: Тиберий Клавдий Нерон (Tiberius Claudius Nero; 37-68), правивший в 54-68 гг., Марк Аврелий Антонин Гелиогабал (Marcus Aurelius Antoninus Helio- gabalus; 204-222), стоявший у власти в 218-222 гг., и Гай Юлий Цезарь Август Германик (Gaius Julius Caesar Augustus Germanicus), по прозвищу Калигула (Caligula) (12-41), император в 37-41 гг.
829
Комментарии. 1959 год
2 Трехэтажная гостиница «Сталинир» была построена в 1934 г., вскоре после того как было принято решение о переименовании Цхинвала в Сталинир.
3 Подразумеваются события, описанные Ивневым в мемуарном очерке «Г.Ф. Стуруа», посвященном председателю Президиума Верховного Совета Грузии (1942-1948) Георгию Федоровичу Стуруа (1884-1956), с которым у него с первой же встречи установились теплые отношения. В частности, по звонку Стуруа Ивневу установили «постоянный свет», необходимый ему для работы ночами. Дело в том, что всю войну в Тбилиси сильно ощущался недостаток электроэнергии, которая «подавалась по районам вечерами с соблюдением определенной очереди» (Жар прожитых лет. С. 453-458).
1959 год
1 Даниил Маркович Долинский (1925-2009) - поэт и переводчик.
2 Анатолий Владимирович Софронов (1911-1990)- прозаик, поэт, публицист, сценарист и драматург; секретарь Союза писателей СССР (1948—1953).
3 К июню 1959 г. Александр Трифонович Твардовский (1910— 1971) был в глазах властей весьма авторитетной фигурой: и как лауреат трех Государственных (Сталинских) премий, и как кавалер четырех высших орденов, и как главный редактор либерального журнала «Новый мир» (1950-1954; 1958-1970).
4 Жан-Поль Марат (Marat; 1743-1793) - политический деятель, врач, радикальный журналист, один из лидеров якобинцев, ярый сторонник террора. Закрепившийся в советской печати идеализированный образ Марата, представлявший его аскетом-бессребреником, не вполне соответствовал действительности: его квартира на улице Кордельеров (теперь rue de L“Ecole de Medecine) состояла из четырех комнат: столовой, гостиной, кабинета и спальни, а в небольшой каморке рядом помещалась ванна (предмет роскоши для его времени), где каждую удобную минуту и пребывал Марат: он очень страдал от кожной сыпи, и только вода утоляла его страдания. Именно поэтому он и не выходил из дому, где за ним преданно ухаживала его гражданская жена Симон Эврар, которая была на двадцать лет его моложе.
5 Поскольку американский прозаик Уильям Катберт Фолкнер (Faulkner, 1897-1962) стал лауреатом Нобелевской премии по литературе в 1949 г., его речь носит приметы того времени, в частности в ней содержится отклик на атомные бомбардировки американцами японских городов Хиросима и Нагасаки.
6 Издание подготовлено Иваном Александровичем Кашкиным (1899-1963)-переводчиком, литературоведом, поэтом.
830
Комментарии. 1964 год
7 Остерман Л. Три вечера кибернетики: Научно-популярный очерк // Театр. 1959. № 5. С. 157-166. Лев Абрамович Остерман (1923-2009)-ученый-биохимик, историк, социолог, мемуарист.
1961 год
1 В 1961 г. Р. Ивнева чествовали в связи с 70-летием.
2 Дмитрий Иванович Шепеленко (1897-1972) - поэт, прозаик, художник, литературный критик
1962 год
1 Моисей Семенович Альтман (1896-1986) - поэт, литературовед, филолог-классик, переводчик с древнегреческого и латыни; ученик Вяч. И. Иванова в Бакинском университете.
2 Вячеслав Иванович Иванов (1866—1949) — поэт-символист, философ, переводчик, драматург, литературный критик. О своих встречах с ним Ивнев написал небольшой очерк «Вячеслав Иванов»: Жар прожитых лет. С. 94-96.
3 Приведены заключительные строки адресованного А. Мариенгофу стихотворного послания «Короткого, горького счастья всплеск...», которое датировано апрелем 1920 г. и включено Ивневым в его сборник «Солнце во гробе» (М., 1921).
4 Этот музей, основанный в 1949 г., возглавлял приятель Ивнева Д.И. Арсенишвили.
1963 год
1 Эварист Дезире де Форж Парни (Рату; 1753-1814) - французский поэт, весьма ценимый Пушкиным начиная с лицейского периода.
2 «Усачевкой» в обиходе называется крупный жилой массив, построенный в 1925-1927 гг. неподалеку от завода «Каучук» и Новодевичьего монастыря. Это был первый район массового жилищного строительства в Москве.
1964 год
1 См. запись от 22 декабря 1917 г. и коммент, к ней, где, в частности, цитируется ответ Ивнева на это письмо Блока.
2 Голицыно - поселок (с 2004 г. город) в Одинцовском районе Московской области, в 40 км к западу от столицы. С 1932 г. здесь находится Дом творчества Союза писателей, который размещается в небольшом двухэтажном особняке антрепренера и драматурга Ф.А. Корша, перешедшем к Литфонду. Несомненно, что Ивнев отдыхал здесь.
831
Комментарии. 1966 год
1966 год
1 Владимир Федорович Земсков-литературовед, музейный работник; специалист по творчеству В.В. Маяковского.
2 Ефим Абрамович Динерштейн (род. 1924) - историк, книговед.
3 Роман-воспоминание «Богема» (окончательный вариант: 1981) выдержал четыре издания (всюду публикатор Н.П. Леонтьев)-впервые с купюрами: Ивнев Р. Избранное. М.: Правда, 1988. С. 113— 314: затем дважды без изъятий роман вышел в свет отдельно в московском издательстве «Вагриус» (2005, 2006); наконец, в «Роман- газете» (2006. № 21).
4 Роман закончен в 1927 г. Впервые опубликован Н.П. Леонтьевым под названием «Остров отчаяния и надежд» в московском журнале пенитенциарного ведомства «Преступление и наказание» (2000. № 7-12; 2001. № 1); улучшенное переиздание: Ивнев Р. Герой романа. СПб.: ООО «Полиграф», 2011. С. 621-761.
5 Издательство «Петрополис» поначалу, в 1918-1924 гг., действовало в Петрограде; в 1922 г. открыло отделение в Берлине, которое, став в 1924 г. самостоятельным, функционировало до конца 1930-х гг. Выпускались произведения эмигрантов и авторов из советской России, не имевших возможности публиковаться на родине.
6 Рейнгольд фон Вальтер (Walter; 1882-1965) - переводчик с русского на немецкий, искусствовед, поэт; в молодости гимназический учитель в Томске и Петербурге, позднее чиновник Министерства торговли и промышленности, надворный советник; с 1917 г. в эмиграции; в 1926-1949 гг. преподаватель русского языка в Кёльнском университете.
7 Якинте (Иакинте) Барнабович Лисашвили (наст. фам. Хоме- рики; 1897-1972) - грузинский прозаик и драматург.
1967 год
1 Проезд Серебрякова - важнейшая магистраль и самая длинная улица московского района Свиблово, на севере города. Название присвоено в 1967 г. в честь танкиста А.М. Серебрякова.
2 Подразумевается улица Кузнецкий Мост. Вероятно, имеется в виду помещение бывшего кафе «Красный петух» (д. 11), находившегося в ведении Театрального отдела Наркомпроса и закрытого в 1919 г.
3 Шутливая отсылка к героине «Слова о полку Игореве».
4 Гамбургский счет - выражение, восходящее к рассказанной В.Б. Шкловским в его одноименной книге (Л., 1928) истории о русских цирковых борцах рубежа XIX-XX вв., которые обычно заранее договаривались о том, кому победить в схватке, но раз в году сходились будто бы в Гамбурге, вдали от публики и работодателей,
832
Комментарии, 1971 год
чтобы в честной борьбе выяснить, кто же из них на самом деле сильнее.
1969 год
1 Приведены строки из стихотворения С.Я. Надсона «Мать» («Тяжелое детство мне пало на долю...», 1886).
2 Цитируется изд.: Достоевский Ф.М. Статьи за 1845-1878 годы. М.; Л.: Гос. изд-во, 1930. (Поли. собр. худож. произведений; Т. 13).
3 Александр Дмитриевич Ознобишин (род. 1947) - правовед, сын историка Д.В. Ознобишина.
4 Светлана Иосифовна Аллилуева (урожд. Сталина, в эмиграции Лана Питерс; 1926-2011)- филолог-переводчик, дочь В.И. Сталина; в 1967-1984 и с 1986 г. в эмиграции.
5 Имеется в виду Джером Дэвид Сэлинджер (Salinger; 1919— 2010)- известный американский прозаик, не публиковавшийся после 1965 г. Слух, переданный А. Ознобишиным, оказался не совсем беспочвенным, хотя имя Сэлинджера тут упомянуто всуе: Аллилуева в 1970-1972 гг. была замужем за американским архитектора Уильямом Уэсли Питерсом (Peters; 1912-1991).
6 Мариэтта Сергеевна Шагинян (1888-1982) - в молодости поэт- символист; позднее прозаик, автор тетралогии «Семья Ульяновых» (1937-1968), очеркист, мемуарист.
7 Ивнев приводит слова Гёте по очерку Д.С. Мережковского «Гёте» (впервые: Русское слово. 1913. 23 июня. № 144), перепечатанному в изд.: МережковскийД.С. Было и будет: Дневник, 1910— 1914 гг. Пг., 1915. Иван Дмитриевич Сытин (1851-1934)- предприниматель, книгоиздатель.
8 Ивнев жил в непосредственной близости от станции метро «Аэропорт»: через дом, в начале улицы Черняховского на площади Э. Тельмана, расположен вход на эту станцию.
9 Цитата из статьи К.Н. Леонтьева «Два графа: Алексей Вронский и Лев Толстой» (впервые: Гражданин. 1888. № 15, 19, 24,28), входящей в цикл «Записки отшельника». Ивнев приводит ее по Собранию сочинений Леонтьева (т. VII вышел в свет в 1912 г.). Константин Николаевич Леонтьев (1831-1891)- дипломат; философ, религиозный публицист, прозаик, литературный критик.
1971 год
’ Автор статьи, привлекшей внимаеие Ивнева, - Юрий Сергеевич Апенченко (род. 1934), журналист и прозаик, специальный корреспондент «Правды» (1966-1981). Он писал из Байконура о пуске корабля «Союз-10» и о впечатлениях космонавтов и конструктора после полета (статья опубликована в № 119, на с. 3).
53 Р. Ивнев. Дневники
833
Кайме н ширин. 1971 год
2 Ивнев исключительно высоко ценил мастерство русскою и австрийского прозаиков: Ивана Алексеевича Кунина (1870 1953) и Стефана Цвейга (Zweig; 1881 -1942).
’ В цитате выпущено одно предложение (после второго предложения).
4 П я - почтовый ящик.
5 Алексей Михайлович Файко (1893-1978) - драматург, либреттист, переводчик; в молодости - театральный актер.
6 Сушок - прозвище литературного секретаря Ивнева Сергея Михайловича Суша (1937-2011). Уроженец Сумской области, он в 1955 г. приехал в Москву, работал землекопом, слесарем, электриком. Посещая литературные объединения, он в 1965 г. познакомился с Ивневым, с которым дружил до конца 1970-х гг. В 1974 г. окончил Литературный институт им. А.М. Горького, был редактором издательств «Современник» и «Советский писатель». В 1978 г. по протекции Ивнева стал членом Союза писателей СССР. Автор романа «Скарабей» (2005), в котором, возможно пристрастно, изобразил Ивнева и его окружение в последние 15 лет жизни поэта.
7 Вероятно, приятель Ивнева поэт и переводчик Борис Сергеевич Попов.
8 Речь идет о стихотворении поэта, прозаика, режиссера, сценариста и публициста Евгения Александровича Евтушенко (урожд. Гангнус; род. 1932) «Людей неинтересных в мире нет...» (1961; опубл.: 1962). Упомянутые строки в оригинале звучат так: «Не люди умирают, а миры», «Их судьбы как истории планет».
9 Белла (Изабелла) Ахатовна Ахмадулина (1937-2010) - поэтесса, эссеист, переводчица.
10 Анна Николаевна Энгельгардт (1895-1942) - вторая жена Н.С. Гумилева.
11 Не исключено, что речь идет о Валерии Верстакове, упомянутом Ивневым в записи от 8 августа 1974 г.
12 Давыдов Лев Давыдович (1911-?) - прозаик, автор беллетри- зированных жизнеописаний партийных деятелей.
13 Очевидно, здесь нечаянная ошибка, поскольку о М.И. Цветаевой в «Ученых записках Тартуского государственного университета» вплоть до 1975 г. статей не было. Предположительно, речь идет об опубликованных в 1968 г. двух статьях о раннем, дооктябрьском периоде жизни А.А. Ахматовой, которые не могли не заинтересовать Ивнева: 1) Koop М. Материалы к библиографии А.А. Ахматовой (1911-1917) // Труды по русской и славянской филологии. XI: Литературоведение. Тарту, 1968. С. 279-294. (Учен. зап. Тарт. гос. ун-та; Вып. 209); 2) Крюков А.С. О первых публикациях А.А. Ахматовой // Там же. С. 295-296. Авторы - библиограф Миральда Эдуардовна Коор (по мужу - Исакова; род. 1944) и литературовед и критик Александр Самуилович Крюков (род. 1940).
834
Камме нтарии. 1973 год
14 Выражение из драмы М. Горького «На дне» (1902) - слова Сатина (д. 4): «Человек! Это - великолепно! Это звучит... гордо!».
15 Видимо, С.М. Суша.
10 Дневник А.С. Суворина / Ред., предисл. и примем. Мих. Кричевского. М.; Пг., 1923.
1972 год
1 Лидия Григорьевна Закруткина (урожд. Шкреба) - первая жена (1932-1960) прозаика и литературоведа Виталия Александровича Закруткина (1908-1984).
2 Татьяна Захаровна Лежепёкова - московская знакомая Ивнева, машинистка, перепечатывающая по договоренности его произведения.
1973 год
1 Сергей Борисович Бураго (1945-2000) - литературовед, сотрудник Киевской центральной научной библиотеки (1973-1976), преподаватель Киевского университета, главный редактор киевского журнала «Collegium» (1993-1995). Автор книг «Александр Блок» (Киев, 1981), «Мелодия стиха (Киев, 1999) и др.
2 Алексей Владимирович Чичерин (1899-1989) - литературовед, поэт, педагог. Главный труд - «Очерки по истории русского литературного стиля» (М., 1977; 2-е изд.: 1985).
3 Будущий нарком иностранных дел Г.В. Чичерин подружился с М.А. Кузминым осенью 1884 г., когда семья последнего переехала в Петербург и он поступил на учебу в 8-ю гимназию. Чичерин, будучи ближайшим другом Кузмина вплоть до 1900-х гг., оказал на него огромное влияние, введя в круг его интересов итальянскую и немецкую культуры; впоследствии оберегал его от арестов. Обширная интеллектуально насыщенная переписка друзей, являющаяся важным историко-культурным памятником, опубликована за период 1905-1908, 1914 гг. (Кузмин М, Стихотворения. Из переписки. М., 2006).
4 Леонид Константинович Долгополов (1928-1995) - литературовед, специалист по творчеству Блока и А. Белого.
5 Эта мечта С.Б. Бураго осуществилась только в 1986 г., когда он возглавил кафедру в Институте международных отношении (находился в этой должности до 1990 г.).
6 Владимир Константинович Покровский (1899- не ранее 1975) - публицист, переводчик с французского; был известен двумя своими публичными лекциями о Есенине (вышедшими в 1928 г. брошюрами), где рассуждал о «лицемерии и безграничном эгоизме» «деклассированного» поэта.
835
Комментарии. 1973 год
7 Имажинистский журнал «Гостиница для путешествующих в прекрасном» выходил в 1922-1924 гг. (всего увидели свет 4 выпуска), в нем регулярно печатался Ивнев. В.Г. Шершеневич вспоминал, что «редактировал один Мариенгоф, но помнится, ни у кого разногласий не было» {Шершеневич В. Великолепный очевидец// Мой век, мои друзья и подруги: Воспоминания Мариенгофа, Шер- шеневича, Грузинова. М. 1990. С. 592).
8 См. об этом запись от 17 мая 1969 г.
9 Речь идет об очерке: Ивнев А Первая встреча в Валерием Брюсовым //Публ. Н. Леонтьева//Поэзия: Альм. М., 1982. Вып. 34. С. 63-65; то же: Богема. С. 351-354. Даря Брюсову свой сборник «Солнце во гробе» (М., 1921), Ивнев так надписал книгу: «Валерию Брюсову - одному из любимых русских поэтов. Автор. 23/1V 21. Москва» (НИОР РГБ. Ф. 386. Книги. № 1094).
10 Неточно процитировано стихотворение Брюсова «В вагоне» («В ее глаза зеленые...», 1904-1905). Надо: «В ее глаза зеленые / Взглянул я в первый раз...» Оно так и не было упомянуто в мемуарном очерке о поэте.
11 Возможно, Владимир Андреевич Гончаров - поэт, издавший шесть книг в 1983-1986 гг.
12 Судебный процесс по обвинению еврея Менахема Менделя Бейлиса (1874-1934) в ритуальном убийстве 12-летнего ученика приготовительного класса Киево-Софийского духовного училища Андрея Ющинского, совершенном 12 марта 1911 г., состоялся в Киеве 23 сентября - 28 октября 1913 г.
13 См. коммент. 47 к Дневнику 1916 г.
14 В статье Б.И. Яновской «Витамины - стимуляторы жизни», опубликованной под рубрикой «Проблемы и суждения» (Правда. 1973.2 июня. № 153. С. 3), говорилось о «суточной норме приема» витаминов, их «неоднозначном действии» на организм и их «избирательной пользе».
15 Приведены строки из стихотворения А.А. Фета «Вчера я шел по зале освещенной...» (1858).
16 Выражение, которым Достоевский назвал свой роман 1861 г.
17 Виктор Глебович Верстаков (род. 1951) - поэт и прозаик; выпускник Военно-инженерной академии им Дзержинского, полковник запаса. Дружил с Ивневым в курсантские годы; по его словам, «дневал и ночевал у него, даже приводил знакомых девчонок; правда, когда вздумал жениться, Рюрик внезапно обиделся: “Ну, если поэзия для тебя ничего не значит, то, конечно, женись”».
18 Верстаков В. Традиция: Стихи. М.: Современник. 1975. 77 с. (Сер. «Первая книга в столице»)
19 Причудливые по форме произведения немецкоязычного прозаика Франца Кафки (Kafka; 1883-1924) пронизаны абсурдом и безысходностью.
836
Комментарии, 1974 год
-°Константин Михайлович Долгов (род. 1931) - историк философии, эстетик, культуролог; издательство «Искусство» возглавлял в 1973-1975 гг.
21 Эти драматические произведения, соответственно, 1957 и 1922 гг. в настоящее время готовятся к изданию.
22 Дир Туманный - псевдоним Николая Николаевича Панова (1903-1973), поэта и писателя-мариниста, в ранний, «конструктивистский», период его творчества. См.; Слово прощания / Секретариат правления СП и др. //Литературная Россия. 1973.16 нояб. № 46. С. 14.
2' Лазарет деятелей искусства в Петрограде (Большая Белозерская, д. 1) был создан на пожертвования музыкантов, художников, актеров и других деятелей искусства с началом Первой мировой войны; после 1917 г. закрыт.
24 Р. Ивнев, живший в квартире Павловых, попросил у них разрешения провести в марте-апреле 1915 г. молодежный вечер в большом библиотечном зале. Здесь С. Есенин, недавно прибывший в Петроград, читал свои стихи молодым поэтам.
25 В 1923 г. Симеоновская ул. была переименована в ул. Белинского.
26 См. запись от 17 мая 1932 г., где речь идет о журнальном варианте того же произведения.
1974 год
1 Татьяна Всеволодовна Воробьева (урожд. Мейерхольд; 1902- 1986)-средняя дочь режиссера, приятеля Ивнева В.Э. Мейерхольда (см. о нем коммент. 52 к Дневнику 1936 г.) и Ольги Михайловны Мундт (1874-1940); зоотехник-коневод.
2 Мария Алексеевна Валентей (урожд. Воробьева; 1923-2003) - учительница русского языка и литературы; с 1991 г. заведующая музеем-квартирой деда.
3 Владимир Германович Белоусов - литературовед, автор трех книг о С. Есенине (1967-1970).
4 Ивнев родился 11 (23) февраля.
5 Михаил Васильевич Васильев (наст. фам. Хвастунов; 1920- 1978) - журналист, популяризатор научных достижений, заместитель главного редактора журнала «Юный техник», заведующий отделом науки «Комсомольской правды».
6 Галина Ивановна Терехова (по мужу Хвастунова) - очеркист, журналист; жена М.В. Васильева (Хвастунова).
7 В архиве Леонтьева хранится упоминаемый мемуарный очерк под названием «Вечер в клубе НАРКОМИНДЕЛА»:
«Хочу описать один эпизод, который никогда еще не был опубликован. В 1918 г. Есенина, Мариенгофа, Шершеневича и меня пригласили выступать в клубе Наркоминдела. Есенин этому приглаше837
Комментарии. 1974 год
нию очень обрадовался и отменил свое выступление в каком-то другом клубе и уговорил нас обязательно приехать в клуб Наркоминдела. Он говорил, улыбаясь:
- Это будет очень интересно. Увидим Чичерина. Про него говорят, что он работает в наркомате только по ночам, а днем спит.
Никто из нас этого не опроверг, так как это было действительно так, и все об этом знали, но мы все в том не были уверены, что Чичерин придет слушать стихи или откажется. Есенин не был почему-то уверен в этом. И вот началась подготовка к вечеру. Разговаривали о костюмах, галстуках, лакированных ботинках и т.п. Я никогда не одобрял этот “маскарад” и на вопрос Есенина, в каком пиджаке я поеду, ответил, что в том, в каком хожу всегда.
- Но ты понимаешь, что там будут дипломаты? Они всегда в смокингах одеты. Нельзя являться в мятом пиджаке.
- Во-первых, мой пиджак не мятый, - начал было я, - но <он> меня перебил:
- Ну, одевайся, как хочешь, хоть в трико, смеяться будут не над нами, а над тобой.
Мариенгоф и Шершеневич тоже нарядились в лучшие костюмы и самые элегантные, по их мнению, галстуки. Шли споры еще о том, какие стихи читать. Есенин и Мариенгоф настаивали, чтобы читать именно те стихи, которые ругала тогдашняя пресса.
Но вот, наконец, долгожданный вечер. Мы собрались в компании Есенина и Мариенгофа и с ними пошли пешком на Кузнецкий мост, где помещалось тогда здание Наркоминдела. Как только мы вошли в раздевалку, нам сразу бросилась в глаза какая-то мелкая суета. Перед нами проходили, как театральные статисты, какие-то молодые люди, похожие на официантов и парикмахеров и мужчины и девушки, которым нехватало только накидок, до того они были похожи на горничных. Больше всех растерялся Есенин, он оглядывался по сторонам, как заблудившийся в лесу ребенок. Лицо Мариенгофа заметно побледнело. Шершеневич прошептал, удивляясь:
- Может быть, мы вошли не в тот подъезд? - спросил Есенин у Мариенгофа.
- Скорее всего нас разыграл кто-то, - ответил Анатолий, криво улыбаясь.
В это время Шершеневич остановил одного молодого человека.
- Скажите, пожалуйста, как войти в клуб Наркоминдела?
- Да ведь вы находитесь в нем.
- Позвольте, но как же наш вечер...
- Вы что, артисты? Вон висит ваша афиша.
- Какие там артисты, - раздраженно ответил Шершеневич. - Мы поэты, которых пригласил Чичерин.
- Сам Чичерин, - удивленно переспросили меня, - так это вам надо ехать на Софийскую набережную. Там они и собираются.
838
Комментарии. 1974 год
В это время к нам подошла пышная особа и вежливо сказала:
- Не слушайте этого дурака... Я секретарь месткома, и это была моя инициатива вас пригласить. Пойдемте наверх, там разденетесь и чайку попьете, если хотите.
Мы молча пошли за ней. Есенин нахмурился. Мариенгоф смотрел нарочито весело, а Шершеневич ехидно улыбался. Есенин имел такой вид, будто вместо бокала ожидаемого шампанского ему предложили стакан жидкого киселя. Но делать было нечего. Однако когда Есенин первым начал читать свои стихи, аудитория встретила его так тепло и радушно, что он вскоре забыл, перед кем он читает: перед самим Чичериным или пред такими же простыми людьми, каким был он сам. Мариенгоф и Шершеневич вошли в свою колею и перестали дрожать. На другой день пошли вместе в клуб Нарко- индела. Есенин, улыбаясь, мне сказал:
- Когда ждешь чего-то особенного, а получается обычное, то это обычное всегда кажется каким-то смешным и даже наивным.
Я ему ответил:
- Прежде всего, нельзя судить об аудитории по двум или трем смешным персонажам, прежде всего бросающимся в глаза.
-Да, некоторые персонажи были действительно особенно смешны?
- Французы говорят, что от великого до смешного один шаг, - сказал я, но я не знал, сколько километров от смешного до великого».
8 Речь должна идти о книге: Ивнев Р. Избранные стихи. М.: Худож. литература, 1965. Предположительно, «Судьба» - ее авторское название, не принятое издательством.
9 Ивнев Р. У подножия Мтацминды: Мемуары. Новеллы разных лет. Повесть. М.: Сов. писатель, 1973.
10 Григорий Михайлович Левин (1917-1994)-поэт, на протяжении более 50 лет - руководитель легендарной московской литературной студии «Магистраль».
11 Ивнев перечислил группу («бригаду») писателей, командированных вместе с ним на Синявинские торфоразработки в конце июля-ноябре 1931 г. (см. соответствующие дневниковые записи).
12 Лев Евгеньевич Остроумов (1892-1955) - поэт, прозаик, детский писатель, переводчик. Известен своим обменом письмами с Л.Н. Толстым в сентябре 1907 г. (по вопросу о возможности преодолеть «искушение» онанизмом), памяти Толстого посвятил свой роман «День жатвы» (М., 1925).
13 Ошибка памяти: имеется в виду Анатолий Яковлевич Бон- даревский (1905-1971) - поэт и переводчик, творчество которого близко по направлению к поэзии Павла Васильева и Бориса Корнилова.
14 Государственный музей В.В. Маяковского был открыт в январе 1974 г. по адресу: Лубянский проезд, д. 3/6, стр. 4, во дворе дома № 6
839
Комментарии. 1974 год
по Мясницкой улице, где располагался жилой дом и в 1919-1930 гг. жил Маяковский.
15 Есть основания предполагать, что так, именем героя «Братьев Карамазовых» Достоевского, Ивнев ласково, по-домашнему называл в тот период поэта и прозаика Александра Тихоновича Волобуева (род. 1939), по профессии авиаконструктора. Он одно время был литературным секретарем Ивнева. В архиве Леонтьева сохранилось его прочувствованное стихотворение «Поэзия начала века» («Тот мир как миф, как таинства и вздохи...»), подписанное «Алексей Волобуев» и посвященное Ивневу (датировано 27 ноября 1969 г.).
16 Лидия Израилевна Розенблюм (1890—1981) считалась первой женщиной-адвокатом в СССР, в 1930-е гг. заведовала правовым отделом Журнально-газетного объединения; знакомая Ивнева, забота которой о пожилом поэте подчас имела корыстную подоплеку.
17 СП - Союз писателей.
18 «Красным замком» называли самое знаменитое рижское кабаре («дансинг-бар») «Альгамбра» (в переводе с арабского «красная», названо в честь знаменитого лондонского кабаре «Alhambra Theatre»), основанное в середине 1920-х гг. на первом этаже бывшей гостиницы «Франкфурт-на-Майне» на ул. Бривибас, д. 25 (ныне д. 49/53). После 1945 г. его закрыли, построив в 1970-х гг. на этом месте гостиницу «Ригас модес». В 1960-х гг. помещения бывшего «Красного замка» сдавались под жилье и учреждения.
19 Проспектом Ленина в 1950-1991 гг. называлась центральная рижская улица Бривибас.
20 ЦДЛ-Центральный дом литераторов им. А. А. Фадеева - первый московский писательский клуб, основанный в 1934 г. Новая часть фасада (1959) выходит на Большую Никитскую ул., д. 53, а старая (сер. XIX в.) - на Поварскую ул., д. 50 (знаменитый «Дом Ростовых»).
21 Майори - центральная часть Юрмалы, лежащая в 24 км от Риги; железнодорожная станция (1877).
22 Дубулты - часть города Юрмала в 22 км от Риги. Санаторий («Мариенбад») здесь действовал с 1870 г.
23 Платон Сократович Афанасьев (1932-2005)-поэт, писавший верлибром; до 1944 г. жил с семьей в Таллине.
24 Клавдия Федоровна Платонова (1906-?) - главный редактор издательства «Художественная литература» (бывшего ГИХЛ).
25 Речь идет об издании: Ивнев Р. Избранные стихотворения, 1912- 1972 / Предисл. В. Перцова. М.: Худож. литература, 1974.400 с. Книга была сдана в набор 23 января, а подписана в печать 23 августа 1974 г.
26 Главлит - Главное управление по делам литературы и издательств (1922-1991) - орган государственного управления, осуществлявший цензуру печатных произведений и защиту государственных секретов в средствах массовой информации. Официальное 840
Комментарии, 1974 год
наименование в 1966-1990 гг.: Главное управление по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР.
27 Татьяна Ивановна Халилова - редактор издательства «Художественная литература»; в частности она редактировала сборник Ивнева 1974 г. (см. выше коммент. 25).
28 Книга издана в Таллине в 1973 г. в переводе Ольги Самма. Яан Кросс (Kross; 1920-2007) - выдающийся эстонский поэт, прозаик, переводчик; в 1946-1954 гг. был репрессирован, находился в заключении. Ольга Адольфовна Самма (урожд. Левина, в первом браке Смолян; 1912-1985)-германистка,литературовед,переводчица с немецкого и эстонского.
29 См. запись от 21 августа 1955 г. и коммент. 18 к Дневнику 1955 г.
30 Здесь критерием оценки для Ивнева становятся афористичность и стилистическое изящество прозы Кросса, роднящие ее с сочинениями американского прозаика, журналиста и общественного деятеля Марка Твена (Mark Twain, наст, имя и фам. Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс; 1835-1910).
31 Маргер Оттович Заринь (Зариньш, ZariTp; 1910-1993) - латвийский композитор, дирижер и прозаик.
32 «Карогс» («Karogs» - «Знамя») - ежемесячный литературнохудожественный и общественно-политический журнал, орган Союза писателей Латвийской ССР; издается в Риге с 1940 г.
33 Серафима Ароновна Фейгина - литератор.
34 Эммануил Абрамович Фейгин (1913-1985)-прозаик, писавший на военную тему.
35 Виктор Николаевич Ильин (1904-1990) - оргсекретарь Московского отделения Союза писателей (1956-1977), генерал-майор КГБ в отставке; в 1943-1953 гг. находился в заключении.
36 П.И. Герасимов - хирург, один из организаторов развития сети лечебно-профилактических учреждений.
37 Наталья Давидовна Старосельская (род. 1951) -литературный и театральный критик, литературовед.
38 Дмитрий Сергеевич Лихачёв (1906-1999) - филолог, искусствовед, сценарист, академик. С 1952-1971 гг. член, ав 1971-1991 гг. - председатель редколлегии академисческой серии «Литературные памятники», ученым секретарем которой являлся Д.В. Ознобишин.
39 Цитируется издание: Кольридж С.Т. Стихи / Изд. подгот. А.А. Елистратова, А.Н. Горбунов. М.: Наука, 1974. (Лит. памятники). Сэмюэл Тэйлор Кольридж (Coleridge; 1772-1834) - английский поэт-романтик, критик и философ.
40 Имеется в виду «Памятка подготовителям и редакторам книг серии “Литературные памятники”», утвержденная Редколлегией серии «Литературные памятники» АН СССР 17 мая 1974 г. Судя по тому, что в нынешнем варианте отсутствуют эпитеты, не понравившиеся Ивневу и Ознобишину, она впоследствии редактировалась.
841
Комментарии. 1974 год
41 «Сократ (или Платон) мне друг, но истина дороже» - известная древнегреческая крылатая фраза, идущая из сочинений Платона и Аристотеля.
42 Колей Ивневым назван Николай Владимирович Титов - сын бывшего приемного сына Ивнева.
43 Возможно, московский историк Александр Михайлович Самсонов (1907-1992), впоследствии (1981) академик.
44 Зикой Ивнев называл свою соседку по дому (ул. Черняховская, 4) с верхней лестничной площадки Зинаиду Константиновну Злочевскую-Викторову (род. 1921), жену журналиста В.Я. Викторова.
45 В архиве Ивнева дневниковых фиксаций этого события за 1930-е гг. не обнаружено. См., однако, мемуарное свидетельство в его записи от 17 мая 1969 г.
46 Проездные Ильинские ворота в Москве (сооружены в 1535— 1538 гг., разобраны в 1934 г.) находились на месте нынешней площади Ильинские Ворота. Намек на протекцию власти: у Ильинских Ворот, на Старой площади, располагалось административное здание ЦК КПСС.
47 Эйжен Августович Веверис (1899-1976) - латышский поэт, мемуарист. У Ивнева здесь и далее ошибочно: Веверес.
48 Воловик А. Утверждая жизнь! // Уральский следопыт. 1974. № 7. С. 62-66. Александр Михайлович Воловик (1931-2003) - поэт, переводчик, критик; писал на русском языке и на иврите.
49 Евгений Иванович Осетров (1923-1993) - литературовед, литературный критик, очеркист.
50 Веверис Э. Сажайте розы в проклятую землю!: Поэтический дневник узника Маутхаузена / Авториз. пер. с латыш. Г. Горского. Рига: Лиесма, 1969. (Григорий Наумович Горский (1911-1987) - рижский переводчик, поэт.) Возможно, речь идет о статье Л. А. Озерова «Огонь, пепел, поэзия», опубликованной в августовской книжке журнала «Юность» за 1972 г.
51 Книг Э. Вевериса, изданных ранее 1969 г., выявить не удалось. Не исключено, что здесь ошибка памяти и он говорил об окончании работы над рукописью в 1965 г.
52 Предположительно речь идет о литературоведе Екатерине Александровне Слободской-Ермаковой.
53 Валерий Абрамович Аграновский (1929-2000) - журналист, литературный критик, драматург.
54 См. отд. изд.: Аграновский В. Остановите Малахова!: Социально-педагогическая повесть. М., 1976. Книга выдержала еще три издания.
55 «Отец истории» Геродот Галикарнасский жил приблизительно в 484-425 гг. до н.э.
56 Джордж Бернард Шоу (Shaw; 1856-1950) - британский драматург, прозаик, общественный деятель-социалист.
842
Комментарии. 1974 год
57 Б. Шоу посетил СССР с 21 по 31 июля 1931 г.
58 Видимо, Юрий Павлович Гусев (род. 1939) - литературовед, переводчик с венгерского языка.
59 Вероятно, Сергей (Соломон) Ильич Вербицкий (род. 1922) - историк-японист, публицист.
60 Правильно: Борис Яковлевич Шиперович - известный библиограф.
61 Речь идет о книге Ивнева «Избранные стихотворения» (см. коммент. 24).
62 Приведены первые строки стихотворения Ивнева «В развалинах Ани» (1912).
63 Мао Цзэдун (1893-1976)- китайский государственный и политический деятель, возглавлял Компартию Китая с 1943 г. После вооруженных столкновений в районе острова Даманский (15 марта 1969 г.) отношения между СССР и южным соседом были крайне напряженными и Мао стал в советской пропаганде символом агрессии и зла.
64 Леонид Захарович Трауберг (1902-1990) - кинорежиссер и сценарист. В юности был знаком с М.А. Кузминым, о чем свидетельствует запись в Дневнике последнего от 20 октября 1927 г.: «Были и еще киномальчики Трауберг и Мещанинов, те тоже с виду ничего, хотя и нахалы по происхождению».
65 Голям Реза Пехлеви - иранский принц, брат шаха; председатель Национального олимпийского комитета; приезжал в СССР неоднократно.
66 Речь идет о Персидской казачьей бригаде (1879-1920), полковник Ф.Г. Чернозубов командовал ею в 1903-1906 гг.
67 По дальнейшему изложению становится ясно, что речь идет о Реза Пехлеви (1878-1944), основоположнике новой иранской шахской династии (Пехлеви), шаханшахе Ирана с 1925 г. Он начинал рядовым Персидской казачьей бригады и впоследствии дослужился до генерала.
68 Пропущено место для имени, вставленного нами. Султан Ах- мад-шах (1898-1930) - последний шах Персии (1909-1925) из династии Каджаров.
69 Неточность: уже в 1921 г. Ахмад-шах назначил Реза Пехлеви военным губернатором и главнокомандующим, а через некоторое время - военным министром; в 1923 г. Пехлеви стал премьер-министром; через два года - шахом.
70 Союзники принудили шаханшаха Реза Пехлеви к отречению от престола 16 сентября 1941 г. военной силой, поскольку тот отказал Великобритании и СССР в размещении их войск на территории Ирана.
71 Выдающийся государственный и военный деятель А.Д. Меншиков (см. о нем коммент. 15 к Дневнику 1923 г.), сподвижник и 843
Комментарии, 1974 год
фаворит Петра I, стал фактическим правителем России в 1725— 1727 гг., после смерти последнего. Ныне считается, что он происходил из белорусских дворян, а устоявшуюся легенду о том, что он «торговал пирогами» в Москве, распространяли его недоброжелатели. С Петром II (1715-1730)25 мая 1727 г. была обручена старшая дочь Меншикова фрейлина Мария (1711-1729). У Меншикова была еще одна дочь-Александра (1712-1736), в 1732 г. вышедшая замуж за майора Г. Бирона, младшего брата фаворита.
72 Точнее: в 1973 г. См. коммент. 28 о книге Я. Кросса «На глазах у Клио». Иван Иванович Михельсон (1740-1807) - военачальник, генерал от кавалерии, известный окончательной победой над Е.И. Пугачевым. Он стал героем повести Кросса «Имматрикуляция Михельсона» (1971).
73 Нападение на базу Пёрл-Харбор (на острове Оаху на Гавайях) произошло 7 декабря 1941 г.
74 Центральный Дом ученых АН СССР (ныне РАН) находится в Москве, на Пречистенке, д. 16, в особняке 1910 г.
75 А.Д. Ознобишин являлся сотрудником Всероссийского научно-исследовательского и проектно-конструкторского института экономики, информации и автоматизированных систем управления рыбного хозяйства.
76 Ставшее крылатым выражение из монолога Чацкого из комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума» (д. II, явл. 5).
77 Каролина Карловна Павлова (урожд. Яниш; 1807-1893) - поэтесса, переводчица.
78 Подразумевается издание В.Я. Брюсовым двухтомного Собрания сочинений К.К. Павловой в 1915 г.
79 Приведена заключительная строфа из послания К.К. Павловой «Н.М. Языкову» («Нет! Не могла я дать ответа...», 1846).
80 Возможно, московский фельетонист Владимир Васильевич Митин (род. 1931), специальный корреспондент журнала «Крокодил» с 1962 г.
81 Эта дневниковая запись представляет собой заготовку для будущих мемуаров. Ср. опубликованные посмертно воспоминания о встречах с поэтом в 1920-х - начале 1930-х гг. (см.: Ивнев Р. Воспоминания о Клюеве // Байкал. 1984. № 4. С. 132-139).
82 Слова из речи Ленина на митинге-концерте сотрудников Всероссийской чрезвычайной комиссии 7 ноября 1918 г. См. в контексте: «У нас выхватывают отдельные ошибки ЧК, плачут и носятся с ними. Мы же говорим - на ошибках мы учимся» (Ленин В.И. Поли, собр. соч. 5-е изд. М., 1969. Т. 37. С. 173).
83 Имеется в виду следующая строфа из стихотворения Есенина «На Кавказе» (1924): «И Клюев, ладожский дьячок, / Его стихи как телогрейка, / Но я их вслух вчера прочел -/Ив клетке сдохла канарейка».
Комментарии. 1975 год
84 Подразумевается признание Есенина из его автобиографии «О себе» (1925): «Из поэтов-современников нравились мне больше всего Блок, Белый и Клюев. Белый дал мне много в смысле формы, а Блок и Клюев научили меня лиричности».
85 Упомянут Юхан Нильсен Нагель - герой романа норвежского писателя Кнута Гамсуна «Мистерии» (1892), оказавшего большое влияние на модернистскую литературу рубежа веков.
86 Далее следует эпизод, в другом варианте изложенный Ивне- вым в очерке «О Николае Клюеве»: Богема. С. 389-390. См. также запись от 4 декабря 1917 г.
1975 год
1 Николай Иванович Костомаров (1817-1885) - историк, публицист, поэт, общественный деятель.
2 Андрей Федорович Нагой - боярин; брат царицы, жены Ивана Грозного.
3 Упомянуто изд.: Костомаров Н.И. Собрание сочинений: Исторические монографии и исследования. М., 1903-1906. Кн. I-VIII (т. I-XXI). Тома XII-XIV составили книгу V этого издания.
4 Эти письма Есенина к Ивневу, датируемые 1915 г., по рукописным спискам последнего впервые были опубликованы Н.П. Леонтьевым в газетах «Новые рубежи» (Одинцово Московской обл.) 1 октября 1987 г. (№ 118) и «Подмосковье» 15 февраля 1992 г. (№ 7. С. 10). Наиболее полная публикация (14 текстов): Жар прожитых лет. С. 511-517. Литературовед С.В. Шумихин, исследовавший рукопись Ивнева, писал: «...в РГАЛИ поступила <...> школьная тетрадь, в которой дрожащим почерком восьмидесяти с чем-то летний Рюрик Ивнев записывал простой шариковой ручкой “автографы”, так сказать, этих писем, да еще с правкой сочинителя, наглядно показывающей его работу над текстом» (De visu. 1994. № 5/6. С. 167). Поскольку нет автографа Ивнева с переписанными в 1915 г. письмами Есенина, исследователь предположил, что они были восстановлены по памяти.
5 Ивнев сумел получить транзитную визу на посещение Японии по пути с Камчатки во Владивосток; прожил сентябрь и октябрь 1927 г. в г. Хакодата, «в маленькой японской гостинице на самом берегу» (Жар прожитых лет. С. 348).
6 «Человек и закон» - ежемесячный научно-популярный журнал Министерства юстиции СССР, издаваемый в Москве с 1971 г.
7 Ахто Леви (наст, имя и фам. Леви Ахтович Липпу; род. 1931)- эстонский прозаик, автор нашумевшей книги «Записки Серого Волка», изданной в 1969 г. в качестве приложения к журналу МВД СССР «К новой жизни». Видимо, прозвищем «Ахто Леви» назван основатель и главный редактор журнала «Человек и закон» Сергей 845
Комментарии. 1980 год
Александрович Высоцкий (род. 1931) - прозаик (автор детективов), сценарист, журналист.
8 Юрий Иосифович Мельников (1922-1997) - поэт.
9 «Наш современник» - общественно-политический и литературный ежемесячный национально ориентированный журнал, выходящий с 1964 г. в Москве (с 1956 г. в качестве альманаха 4-5 раз в год).
10 Имеется в виду стихотворение «Сурова жизнь - и все ж она...» (1919); первые буквы каждой строки составляют посвящение: Сергею Есенину. Есенин тогда же написал акростих Ивневу-«Радость, как плотвица быстрая...».
11 Литератор с таким именем не выявлен, но среди московских писателей того периода числился поэт Николай Андреевич Пономарев (род. 1934), автор книги стихов «Созвездия строк» (М., 1978).
12 Юрий Петрович Власов (род. 1935) - тяжелоатлет, прозаик, политический деятель.
13 Имеется в виду поэт П.С. Афанасьев.
1980 год
1 С. М. Суша окончил Литературный институт в 1974 г.
2 Юрий Васильевич Денисов (род. 1936) - поэт, переводчик. Рекомендуя этого поэта в члены Союза писателей, Ивнев писал в мае 1972 г.: «За стихами Юрия Денисова слежу около десяти лет. Свидетельством творческого роста поэта явился сборник “Этажи”, за который автор получил премию, впервые учрежденную издательством “Молодая гвардия” за лучшую книгу года в серии “Молодые голоса”» (РГАЛИ. Ф. 226. On. 1. № 1. Л. 22). См. также письмо Ивнева к Денисову от 19 сентября 1963 г. (Таи же. Л. 24).
3 Суша Сергей. На гребне времени: Стихи и поэма. М.: Современник, 1979. 110 с. Циклы: За солнцем...; Весенняя пристань; Золотая баба: Поэма.
4 Елизавета Константиновна Леонтьева (род. 1925) - медсестра, вторая жена Ивнева.
5 Евгений Абрамович Баратынский (Боратынский; 1800- 1844) - поэт.
6 Николай Петрович Леонтьев (род. 1950) - прозаик, полковник внутренней службы
УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН*
А., кадет 88
А.Ф., петерб. миллионер 159
А.Ф. см. Фаресов А.И.
Аб. Коля, кадет 89
Аб-е (А-зе, А-е), кадет 40, 91
Абов (Абовян)Г.А. 543,813
Авак, официант 589
Авербах И.Л. 789
Авербах Л.Л. 789
Авидон Б.Я. 256, 748
Аграновский В.А. 674,842,843
Агрикола (Гней Юлий Агрикола) 783
Адамини Д.Ф. 733
Адамович Г.В. 251,430,746,747
Адлер Ф. 237, 743
Адуев (Рабинович) Н.А. 472, 789
Азеф Е.Ф. 435, 780
Аким Львович см. Волынский А.Л.
Акимов, зав. клубом 461
Акопян А.М. 530, 806
Аксаков И.С. 453, 454, 782
Аксаков К.С. 453, 782
Аксаков С.Т. 230, 453
Аксаковы, семья 589
Алек, тбилис. знакомый 618
Алекперин, редактор 523,525, 804
Алекперов М.Г. 520, 803
Александр I, имп. 454
Александр II, имп. 278, 590, 743
Александр III, имп. 211, 597, 598,710, 757, 758, 825
Александр Македонский 564, 819
Александр Невский, св. 707
Александра, служанка 164, 192, 234
Александра Федоровна, имп. 239, 350, 702, 706, 743, 763
Александров (Мормоненко)
Г.В. 808
Александрович (Дмитриевский) В.А. 340, 341,764
Александровский В.Д. 460,783
Алексеев С. 498
Алексеевы, семья 480
Алексей Николаевич, царевич
211,732, 738, 766
Алексей Петрович, царевич 455,771
Алексий (Бяконт), свт. 178, 713,732
Алеша см. Волобуев А. Т.
Алибеков М. 516, 802
Алиева 3. 808
Алик, поэт 686
Аликеримов (Али Керимов) 522,523,804
Алиханов, кадет 541
Аллилуева (Сталина) С.И. 641, 833
Альбин, студент 435,542,780
Альпер, новорос. знакомый 407
Альтенберг П. 410, 772
Альтман М.С. 631, 765, 831
льтман Н.И. 343, 765
Амассийский Л Л. 145,541,726
Аматуни (Вардапетян) А.С. 543,813
Амбарданов, брат последующего 36, 52
’ Имена в Указателе, как правило, представлены упрощенно ~ без дополнительных сведений о вариантах имен и отчеств, необщеизвестных псевдонимах и т.п.; при указании фамилий, полученных в замужестве или девичьих, опускаются традиционные ремарки: «урожд.», «наст, фам.» и др. (см. эту информации в комментариях).
847
Указатель имен
Амбарданов М.Г. 36, 82, 711
Амбарданов С.М. 17,21,25,34, 58,68, 82, 84, 85,91,97-99, 103, 114, 116, 118
Амбарданова Д. 531
Амбарданова (Ковалева) М.С. (тетя Маня) 23,24,34, 84,85,91, 92, 162, 167, 541,704,711
Амбардановы, семья 17, 21, 24,25,35,36, 53,91,407
Амираджиби В.К. 805
Амираджиби В.М. 805
Амираджиби Е.М. 805
Амираджиби К.Д. 805
Амираджиби К.М. 529, 805
Амираджиби М.К. 805
Амираджиби, семья 85, 529, 535,805
Амичис Э. 700
Анастасия Александровна см.
Павлова А.А.
Анатолий (Тосик), моек, друг 460,462,468-470,472,473,480- 482, 491^94
Анатолий Васильевич см. Луначарский А. В.
Анд. Женя 671
Андерсен Г.К. 539
Андреев Л.Н. 127, 700,718
Андреев Н.А. 764
Андрей Павлович см. Павлов А.П.
Андроников (Андронников), кадет 39, 124, 541, 704
Анисимова (урожд. Станевич) В.О. 765
Анна Иоанновна, имп. 40
Аносова С.И. 168, 195, 242, 260,270,274,291,332, 730, 753
Анисимова В.О. 341
Анреп Б.В. 730
Антокольский М.М. 707
Антоний (Марк Антоний) 382
Антоний Великий, при. 298, 755
Антонин (в миру А.А. Грановский), митр. 434, 435, 779, 780
Апенченко Ю.С. 644,833,834
Апраксин Ф.М., гр. 738
Апраксина-Лавринайтис С.А. 486, 793
Аракел Сергеевич, бухгалтер 480
Аракелова О. 543
Араке, тифлис. знакомая 533, 535
Аракчеев А.А., гр. 66, 708
Аратовская Е.Н. 378, 763
Аратовская Л.С. 763
Аратовские, семья 336, 378
Аратовский Н.В. 377-379,763
Арбенина-Гильдебранд О.Н. 792
Ариан (Ариан-Горкина) А.А. 824
Аристотель 842
Арсенишвили А.И. 522, 804
Арсенишвили Д.И. 522, 528, 531-535,538,551-553,556,559, 564, 622, 623,671,804, 831
Арташес, карский знакомый 87
Артур Федорович см. Циммерман А. Ф.
Архимед 572, 821
Асатиани Л. 817
Асеев (Штальбаум) Н.Н. 542, 519, 620, 646, 653, 774, 795, 801,803
Асланов А. 586, 805
Астемиров БА. 515,517,801,802
Афанасий Павлович, администратор 502
Афанасьев Коля 33,35,42,46, 52,85-87, 89,90,93,95-97, 108, 115,540
Афанасьев П.С. 662,686,687, 689, 840, 846
Афанасьев Ф. 89, 90, 92, 115
Афанасьева М. 87,89,90, 115— 117, 119, 124, 125, 128, 136,716
848
Указатель имен
Афанасьевы, семья 90, 116
Ахвледиани Г.С. 730
Ахвледиани Е.Д. 532, 807
Ахмад-шах 679, 843
Ахмадулина Б.А. 645, 834
Ахматова А.А. 183,251,733, 746, 834, 835
Ахрамович С. 502
Ашрафов, врач 513, 520
Б.Д., кадет 48
Бабель А. 700
Бабель И.Э. 499, 797
Бабенчиков М.В. 380, 770
Багратиони, династия 808
Багрецов, тюремщик 774
Бадмаев П.А. 597, 825
Базилевич В.И. 19,26,30,32, 40-42, 46, 94, 96, 540,712
Байков А.А. 730
Байрон Дж.Г. 90,434
Бакалейникова Т.Б. 770
Бакунин М.А. 240, 743
Балабанов М.С. 516, 802
Балабанский А.Е. 63, 708
Балагин (Гершенович) А.С. 464,786
Балмашёв С.В. 239, 743
Бальзак О. де 595
Бальмонт (Цветковская) Е.К. 185, 733
Бальмонт К.Д. 9, 184-186, 416, 727, 733, 740
Бальмонт Н.К. (Никс) 9,156, 185,204,205,221,225,236,244, 249,251,258,294,354,375,380, 579, 727, 768
Бараташвили Н.М. 816
Баратынский (Боратынский) Е.А. 691, 846
Баркова А.А. 431, 778
Баркусевич С.И. см. Боркусе- вич С.И.
Бархатный, пассажир 62
Барятинский В.В., кн. 701
Баскаков, партиец 523
Бастоль В. 662,666-668,670, 672, 673
Бастоль Л. 662,666-668,670, 672, 673
Бахтин М.М. 783
Башинджагян Г.З. 543, 813
Башинджагян Л.Г. 543, 8)3
Бгажба Х.С.615, 828
Бебутов В.М. 91,99, 712
Бегизов (Беджызаты) Ч.Д.
536, 537, 809
Бедный Д. (При дворов Е.А.)
642, 784, 785
Безыменский А.И. 825
Бейлис М.М. 654, 836
Бекетова (Кублицкая-Пиот- тух) А.А. 827
Беккари Дж. 555, 817
Беклешов, кадет 34
Беленсон (Бейленсон) (Лу- гин) А.Э. 486, 793
Белецкий С.П. 467, 787
Беликов Алеша 16, 19-21, 26, 42, 47, 52, 88, 92, 106, 124, 146, 153, 178, 189,235,251,699
Беликова, сестра предыдущего 124
Белинский В.Г. 428, 610, 734, 777, 837
Белинский Фр. 763
Белоусов В.Г. 658, 681, 837
Белоусовы, семья 658
Белый Андрей (Бугаев Б.Н.) 307,370,478,489,544,733,754, 757, 758, 765, 835, 845
Беляев В.П. 465, 786
Беранже П.Ж. 715
Берендгоф Н.С. 493, 795
Бердяев Н.А. 754
Бернардацци А.О. 710
Бернер С. 812
Берников С.П. 755
Бернштейн М.К. 747, 781
Бертельс Е.Э. 818
54 Р. Ивнев. Дневники
849
Указатель имен
Бертон П. 769
Бестужев-Рюмин К.Н. 716
Бетховен Л. ван 238
Бибиков В. 505
Бим см. Радунский И.С.
Бирмак, знакомый 497
Бирон (Меншикова) А.А. 844
Бирон Г. 844
Бирон Э.И. 40,418
Битяговский Д.М. 761
Бланк К.И. 764
Блерио Л. 129, 719
Блинова (Канторович) А.Л. 543,812
Блок А.А. 7, 10,299,416,475, 633,641,646,647,652,754,758, 765,790, 831,835, 845
Блюмкин Я.Г. 435,436,764,780
Бобович Б.В. 542, 814
Бобочка см. Венус Б.Г.
Бове П. 681
Богачев А. 541
Боголюбов А.П. 707
Боголюбов Н.Н. 700
Богословская, карская знакомая 541
Богословский, карский знакомый 541
Богушевский О.Н. 492, 795
Большаков К.А. 369,380,484, 485, 492, 506, 769, 792
Бом см. Станевский М.А.
Бомарше П.О.К. де 455, 782
Бонапарт см. Наполеон I
Бондаревский А.Я. 661, 796, 839, 840
Борис см. Попов Б.С.
Борис Георгиевич см. Широков Б. Г.
Борис, св. 336, 764
Борис Годунов, царь 442,656, 800
Боркусевич С.И. 438,461,780
Борсук В.Н. 479
Боссе Г.Ю. 758
Брежнев Л.И. 9
Брик Б.И. 519, 803
Брик Л.Ю. 460, 784
БрикО.М. 240, 474,519, 744
Брики, семья 7,240, 744
Брокгауз Ф.А. 756
Бруни Н.А. 208, 752
Бруни Н.А., свящ. 207, 280, 736, 752
Брюллов А.П. 749
Брюсов В.Я. 7, 416, 653, 680, 690, 836, 844
Брюханов Н.П. 472, 789
Бубнов А.С. 462, 785
Будагов, партиец 536
Буданцев С.Ф. 466, 486, 492, 616, 787
Булгаков В.Ф. 613, 827
Булгаков С.Н., прот. 292, 303, 754
Бунин И.А. 6,7, 416, 644, 700, 834
Бураго С.Б. 652, 835
Бурбоны, династия 759
Бурджалян А.С. 543, 813
Буренин В.П. 30, 703, 704
Бурлюк Д.Д. 800
Бурцев В.Л. 254,276,503,747, 798
Бурьенн (Буриен) Л.А.Ф. де 319, 759
Буткевич А.Н. 265, 266, 276, 279, 334, 749
Бухарин Н.И. 417, 418, 461, 476,489,525,773,774,791,794, 804, 805
Бухов А.С. 435, 780
Бывалов Е.С. 487, 793
Быков А.Г. 125,717
Ваган, коридорный 544
Вагиф М.П. 512, 800
Вагнер Н.П. 497, 661,796
Вайнингер О. см. Вейнингер О.
Вакилов, кадет 5
850
Указатель имен
Валентен (Воробьева) М.А. 658, 837
Валера см. Верстаков Вал.
Валера, угличанин 635
Валь А.О. фон 172, 731
Валькот В.Ф. 763
Вальтер Р. фон 635, 832
Вангенгейм Ф.Ф. 472, 789
Ваня, лодочник 504
Ваня, маляр 503, 505
Вардошвили (Николаишви- ли) Х.И. 536, 809
Варечка, петрогр. знакомая 263
Варковицкая (Фельдман) Л.М. 460, 783
Варламов К.А. 136, 724
Варсонофий (Плиханков), игум. 723
Васадзе А.А. 532, 807
Василий III, царь 104
Василий, воин 174
Василий, извозчик 249
Василий Великий, свт. 747
Василий Шуйский, царь 461, 684, 784
Васильев (Хвастунов) М.В. 658, 837
Васильев П.Н. 490, 491, 794, 840
Васильев С.А. 620, 829
Вася, моек, знакомый 461
Ватолин М. 108
Ватутин Н.Ф. 745
Ваулин П.К. 331, 762
Вахрамеева (Саакянц) 616
Вахтангов Е.Б. 489, 794
Вачнадзе Э. 542
Введенский Ал-др И. 430,433, 778
Введенский Арс. И. 756
Введенский Л.А. 39, 704
Веверис Э.А. 671, 672, 674, 675, 842
Вега Л. де 397, 771
Ведерников, банкир 609, 826
Ведерникова Д.П. 164, 607- 609, 826
Вейнингер О. 594, 824
Вейрауб А.Л. 810
Векилов М. 512, 801
Векилов Юсиф ага 538, 810
Векиловы, семья 810
Величко В.Л. 311, 758
Венгров Н. (Вейнгров М.П.)
187, 220, 733, 734, 771
Веневитинов Д.В. 228, 741
Вениамин, иеродиак. 242
Вениамин (Казанский), митр.
242, 243, 774
Венус Б.Г. (Бобочка) 477, 791
Венус Г.Д. 791
Венус М.Б. (Куня) 402, 477, 772, 791
Венусы, семья 500
Вера Самойловна, квартирная хозяйка 438
Вера, мч. 175
Вера, тетя см. Принц В.П.
Вербицкий С.И. 675, 843
Вербов М.А. 465, 789
Вервициотти О. 816
Верди Дж. 134, 722
Вердиев А.Т. 538, 810
Вересаев (Смидович) В.В. 700
Вержбицкий, кадет 194
Верстаков Вал. 663, 646, 834
Верстаков Викт.Г. 655, 669- 671, 836
Веселовский, кадет 540
Вигель Ф.Ф. 432, 779
Виктор Григорьевич, тбилис. знакомый 626
Виктор Иванович, шофер 648, 651
Виктор, тбилис. знакомый 567, 568
Викторов В.Я. 842
Виленский Д.Ф. 473, 789
Вильямс В.Р. 529, 805
851
Указатель имен
Винтергальтер В.И. 734
Винчи Л. да 591, 824
Виталий Станиславович, железнодорожник 515
Витте С.Ю. 23, 597, 702
Вичхайзер, ресторатор 589 Влад (Владя) см. Скробецкий В.
Владимиров, кадет 31,33, 35, 39, НО
Владимирова (Ивойлова) А. 795
Власов А. 502, 566-568
Власов Коля 502
Власов Ю.П. 686, 846
Вова см. Бастоль В.
Вова, Володя см. Титов В.М.
Волентей М.А. 658, 837
Волобуев А.Т. 661, 662, 668, 671,675, 678,681,840
Волобуева Н. 653, 675
Воловик А.М. 671, 842 Володя см. Маслов В.
Володарский В. (Голдштейн М.М.) 463, 785
Володя см. Чернявский В.С.
Володя, лифтер 521
Волохов О. 761
Волошин М.А. 489, 794
Волынский (Флексер) А.Л. 197, 204, 207, 735
Вольтер (Аруэ Ф.М.) 5, 94, 505,798
Вольф М.0.230,235,604,742
Воробьев Ф. 541
Воробьева (Мейерхольд) Т.В. 658, 837
Воробьевы, семья 407
Воровский В.В. 424,427,775- 777
Воронский А.К. 506, 799
Воронцов см. Воронцов-Дашков И.И., гр.
Воронцов-Дашков И.И., гр. 102, 103,532, 701,708,714
Ворошилов К.Е. 530, 806
Восков С.П. 728
Воскресенский В.Г. 802
Врангель П.Н. 798
Вреден Р.Р. 730
Вронченко П.Ф. 454, 782
Всеволожский И.Е. 616, 828
Вуазен Г. 127,718
Вуазен Ш. 127, 718
Вургун (Векилов) С. 512,538, 800, 801,805,810
Высоцкий С.А. 685, 846
Вышеславцева С.Г. 545, 814
Г., карская знакомая 86
Г., моек, знакомый 471
Г., чиновник 171
Гагарин П.И., кн. 816
Гагарин П.Н., кн. 77-82, 704, 710
Гагарин Ю.А. 709
Гаджибеков У. 520, 556, 565, 566-568, 803, 808,819
Гаджиев Г.Г. 820
Газаты (Газзаев) С.Г. 535, 809
Гайдаров В.Г. 589, 822
Гайдарский 582
Гайдебуров П.П. 153, 726
Галеви Ф. 134, 722
Галензовский С.П. 757
Галуст, коммерсант 539, 811
Гальперин М.П.425,480, 776
Гам су н (Педерсен) К. 125,682, 717, 845
Гаприндашвили В.И. 519,531, 803
Гарин К.А. 721
Гарин М.Д. 525, 804
Гарцман, тифлисский знакомый 97
Гауптман Г. 700
Гашимбеков, карский знакомый 541
Ге Г. Г. 487, 793
Ге Ф. М. 487, 793
Гегель Г.В.Ф. 610, 827
852
Указатель имен
Гегечкори Е.П. 623, 829
Геевская (Воскресенская) В.Н. 517, 802
Гейне Г. 416, 454, 589, 611, 782,827
Гейнике Н.А. 458,472,783,789
Гелиогабал (Марк Аврелий Антонин Гелиогабал) 625, 829
Гельперн Б.М. 244, 745
Гельфрейх Б.Г. фон 272, 750
Гельфрейх В.Г. фон 183, 184, 733, 750
Гельцер Е.В. 425, 769, 776
Геннадий (Туберозов), еп. 243, 244, 744
Геня, моек, знакомый 559
Георгиади, карский знакомый 541
Георгий ХИ, грузин, царь 808
Георгий Победоносец, вмч.532
Гераклит Эфесский 805
Герасимов П.И. 666, 841
Геркен (Геркен-Баратынский) Е.Г. 583, 593, 601, 619, 620, 823
Геродот Галикарнасский 674, 843
Герцен А.И. 239,418,420,452, 453,460,462,466,471,479-^81, 484,485-488,494,562,771,782, 785
Гершензон М.0.379,391,770
Гёте И.В. 228, 326-328, 455, 631,641,642, 761,833
Гидони А.И. 435, 542, 780
Гийо А. см. Гюйо А.
Гилёв П.И. 750
Гиппиус З.Н. 398, 416
ГикЯ.М. 576, 821
Гитлер А. 679
Глаголин С.М. 472,495, 789
Глеб, аджикент. знакомый 131
Глеб, св. 336, 764
Гога, знакомый 407
Гоголь Н.В. 8,39,50,195,197, 247,249,300,346,365,371,452, 524,588,589,713,735,745,746, 824, 825
Голицын Г.С., кн. 532
Головня А.Д. 491,493, 794
Голиват Пехлеви 679
Голичер А. 812
Голям Реза Пехлеви 679, 843
Голубев, домовладелец 730
Голубев Ю.С. 821
Голубкина Л.В. 784
Гончаров В.А. 654, 836
Гончаров И.А. 18
Гопп Ф.И. 484,485, 487, 792
Горбунов А.Н. 841
Горгулов П.Т. 503, 798
Гордин, офицер 153
Гордин В.Н. 293, 754
Горев (Галкин) М.В. 433, 779
Горемыкин И.Г. 145, 725
Горкина И.А. 821
Городецкий В. 516
Городецкий И.Д. 747
Городецкий С.М. 423, 428, 432, 479, 480,516, 802
Горский, учитель 155, 541
Горский Г.Н. 842
Горский Е.С. 244, 745
Горький М. 7, 134, 230, 460, 492,493,507, 538, 552, 556,591, 592,648,700, 721,741, 760, 776, 783, 794, 800, 802, 826, 834, 835
Готя см. Эрлих Г.
Гранди Д., гр. 479, 792
Грановский Т.Н. 828
Гребенщиков, журналист 544
Гренчук Ф. 504
Грибоедов А.С. 26, 481, 680, 729, 732, 844
Григорий Яковлевич см. Пор- тен Г.Я.
Григорьева, член месткома 474
Гримм А.Ф. фон 455, 782
Гринберг Е. 245
853
Указатель имен
Гришашвили (Мамулаишви- ли) И.Г. 532, 623, 807
Гришин А.И. 458
Груздев И.А. 459, 460, 783
Грузинов И.В. 423, 424, 432, 775, 836
Грузинчик см. Грузинов И.В.
Грязнов Ф.Ф. 16, 251,699
Гулиа Г.Д. (Жора) 574,575,821
Гулиа Д.И. 547, 575,615,814, 821,828
Гулиев А.Н. 820
Гулоян А.А. 543, 813
Гульзаде, бакин. знакомый 587
Гумилев Н.С. 727, 731,746
Гуния В.Л. 816
Гуно Ш. 506, 799
Гурамишвили Д.Г., кн. 622,829
Гуревич, композитор 323,331
Гуриненко А. 689
Гурко Ю.С. 417, 773
Гурлев А.С. 504, 798
Гуро (Матюшина) Е.Г. 725,746
Гуро (Эрлих) Е. Г. 142,149,150, 160, 207,255, 308, 326, 329, 333, 483, 725, 746
Гусев Ю.П. 675, 686, 843
Гусейнов, кадет 16, 251, 252
Гюйо А. 129,719
Д..., студент 98
Давид, св. 25, 702, 771
Давид Иоаннович см. Марьянов Д. И.
Давыдов (Горелов) В.Н. 136, 724
Давыдов Л.Д. 646, 834
Давыдова Д.Г. 646
Далматов (Лучич) В.П. 136, 718
Данилов, преподаватель 92, 712
Дарвин Ч. 611, 827
Дарья Романовна, квартирная хозяйка 162
Датико см. Арсенишвили Д.И.
Дашкова Е.Р., кн-ня 418-420, 710
Двораковский А. 101,106,107, 713
Дега Э. 507, 799
Деген, бакин. знакомый 407
Дегтярев Н.С. 411
Дейч А.И. 480, 792
Демидов П.Г. 68, 709
Демут-Малиновский В.И. 709
Демаре, m-me 167
Деникин А.И. 798
Денисов Ю.В. 690, 846
Державин Г.Р. 784
Де-Скалон (Дескалон) Н.В. см.
Скалой Н.В.
Джабарлы Дж. 809
Джавахишвили И.А. 532, 807
Джавид Г. 828
Джидарян А.С. 548, 815
Джапаридзе П.А. 823
Джиджоев И.П. 537, 809
Дзержинский И.И. 531, 806
Дзержинский Л.И. 806, 807
Дзержинский Ф.Э. 767,779,836
Дивнина Н.В. 786
Дидро Д. 418, 419
Дима см. Шершеневич В.Г.
Димитрий Ростовский (Тупта- ло), свт.452, 781,782
Динерштейн Е.А. 635, 832
Дир Туманный см. ПановН.Н.
Дмитревский, смотритель 364
Дмитревские, семья 364
Дмитриев А.П. 12, 697
Дмитриев В.Д. 471,788
Дмитриев Ив. 483
Дмитрий Иванович, царевич
324,684, 761
Дмитрий Павлович, вел. кн. 735
Дмитрий Федорович, партиец 458
Дмитрий Ростовский см. Димитрий Ростовский
854
Указатель имен
Добровольский (Тришатов) А.А. 250, 746
Добролюбов Н.А. 731
Довлатов (Довлатов-Мечик) С.Д. 805
Доде А. 87, 712
Дозе, кондитер 64, 708
Докучаев Г.А. 4,19,22,31,49, 50, 55,91, НО, 540, 701
Долгов К.М. 656, 837
Долгова Мила 25, 36, 37, 124, 127
Долгополов Л.К. 652, 835
Долидзе Ф.Е. 359, 768
Долинский Д.М. 628, 830
Дольский Е. 471, 788
Дондарев Г.А. 619
Дорожинский Т.Н. 504
Достоевский Ф.М. 5, 41, 47, 104, 111, 112,276,309,311,312, 314,316,317,320,326,358,382, 414,469,475,482,483,595,602, 606,629,640,641, 652,705, 715, 730,743,753,758,759,767,771, 790, 825, 833, 836, 840
Дохсанян (Бояджян) М.Г. 543, 813
Дрябин Евг. 358, 473, 768
Дрягин Н.М. 414,441,461,773
Дубов, муж последующей 217
Дубова Нина 116,128,130,217
Дубовы, семья 116
Дубянский А.М. 398, 771
Думер П. 798
Дунаев С.Д. 278, 751
Дункан А. 423, 429, 431, 494, 590, 775, 778, 795
Дункан (Эрих-Гримм) И. 494, 795
Дуров А.Л. 613, 827
Дурылин С.Н. 589, 824
Дюма-отец А. 486, 519, 699, 803
Дюма-сын А. 722
Евгения Ивановна см. Принц Е.И.
Евгения Николаевна см. Аратов с кая Е.Н.
Евдокия Лопухина, царица 771
Еврипид 8, 325, 761
Евтушенко (Гангнус) Е.А. 12, 645, 834
Екатерина, вмч. 744
Екатерина II, имп. 418, 419, 722, 723, 774
Елена Бонифациевна 302
Елена Ивановна см. Томкее- ваЕ.И.
Елена Павловна, вел. кн. 731
Елисавета, служанка 140
Елистратова А.А. 841
Емельянов М.Н. 428,441,443, 461,482, 777
Еремин Коля 133
Ермоген, свт. 713
Ермолова М.Н. 769
Есенин С.А. 3-5, 7, 9, 11, 306, 307,310,359,382,423,425,429- 431,433-43 8,459,460,467,484, 494,544,545, 590,620,621,637, 641,652,657,658,681,684,685, 690,754,757,768, 775,779,780, 785, 836-839, 845, 846
Есенины, семья 304, 306
Ефимов М.Н. 134, 722, 723
Жаров А.А. 778, 779
Жгенти, кадет 98, 103 ЖгентиВ.Д. 542, 553,812 Желябов А.И. 240, 743 Женечка см. Печаткина Е.А. Женя, тетя см. Циммерман Е.П. Жид А. 539, 550,810,815 Жичкин Н. 420
Жордания Н.Н. 9,560,623,818
Жорж, дядя см. Ковалев Г.П.
Жоржик см. Пьянков Г.А.
Жоржик (Зюка) см. Ковалев Г.П.
Жужукин, кадет 48, 49
Жуков, работник хозчасти 502
855
Указатель имен
Жуковская (Лисенко) Н.Ю. 170, 731
Жуковский В.А. 168,169,277, 589, 730, 731,744, 763,824
Журавлев И.Ф. 768
Завадский М.Р. 578, 822
Завадский Ю.А. 567, 819, 820
Зайцев П.А. 440, 781
Закржевский А.К. 291,753,754
Закруткин В.А. 835
Закруткина (Шкреба)Л.Г. 650, 835
Залесский С.Б. 707
Замятин Е.И. 777
Занд Ж. см. Санд Ж.
Заринь (Зариньш) М.О. 665, 669, 841
Зарьян Н. 543,813
Засулич В.И. 218, 739
Захарова Т. 687, 688
Зверев Е.И., свящ. 5, 96, 540, 713
Зеленый, кадет 541
Зелинский Н.Д. 730
Зелонджев А.М. 493,675,795
Земский Ю.С. 523
Земсков В.Ф. 635, 832
Земцова А.Н. (Анна Ли) см.
Пудовкина А.Н.
Зенкевич М.А. 425, 746, 776
Зика см. Злочевская-Викторо- ва З.К.
Зиновьев Г.Е. 421, 775, 821
Зиновьев Л.Б. 722
Златогоров (Гольдберг) П.С. 567, 820
Злочевская-Викторова З.К.
(Зика) 669, 690, 842
Змеев, писатель 669
Змеева, жена предыдущего 669
Зозуля Е.Д. 510, 800
Золя (Зола) Э. 417,419,422,773
Зуль Б.Г. 377, 570
Зурабов Г.Л. (Жора) 615, 827
Зюка см. Ковалев Г.П.
И.Н., карская знакомая 90
И-цев (И-в), кадет 45,46,50,55
Иван Грозный см. Иоанн IV Грозный
Иван Петрович см. Томкеев И. П.
Иванов, врач 585
Иванов, надзиратель 420
Иванов А.В. 748, 793
Иванов Вяч. И. 4, 631, 831
Иванов Г.В. 320, 430, 433, 731, 746, 747, 759
Иванов-Разумник Р.В. 312, 756, 758
Иванов-Шиц И.А. 768, 770
Иванова (Тернизьен) Г.Э. 320, 759
Иванова Е.В. 756
Ивкова, тетя В.С.Чернавского 246
Ивнев Коля см. Титов Н.В.
Идельсон, коммерсант 414
Иерузалем (Катани) Э. 126, 717
Измайлов А.А. 718
Иисус Христос (библ.) 38,152, 158, 192,222,223,230,233,235, 236,249,256,274,291,297,299, 304,318,320,324,328,329,345, 346,360,368,382,387,395,397, 399,412,422,450,646,664,724, 755, 762, 764
Ильин В.Н. 666, 841
Ильин Л.А. 819
Илья Лазаревич, врач 503
Инбер (Шпенцер) В.М. 473, 798
Инна Павловна см. Маслова И.П.
Интина В. 616
Иоанн IV Грозный 104, 761
Иоанн Богослов, ап. 305
Иоанн Златоуст, свт. 104, 714, 747
Иоанн Предтеча, св. 751
Иона, свт. 713
Иосса А.Н. 748
856
Указатель имен
Ипатьев Н.Н. 455
Ираклий II, царь 808
Ирецкий В.Я. 735
Иринарх (Попов), еп. 453,782
Исаев, домовладелец 720
Исаян И. 544
Исмайлов Г. 803
Истрати (Валсамис) П. 550,815
К.Т., моек, знакомый 471
К-ий, кадет 91
К-льский см. Ковальский, кадет
КаабакВ.М. 378,380,381,770
Кавтарадзе С.И. 775
Казненькины, семья 16, 17
Калантар Е.Л. 543, 544, 813
Калигула (Гай Юлий Цезарь
Август Германик) 625, 830
Калинин М.И. 492, 794
Калитин П.А. 507, 799
Кал ьмейер Б.М. 313,316,317, 320, 758, 759
Каменев (Розенфельд) А.Л. 328, 761,762
Каменев Л.Б. 762, 821
Каменева (Бронштейн) О.Д. 328, 434, 479, 762, 768, 791
Каменский В.В. 359,368,429, 485, 768, 774, 778, 800
Каминский А.С. 785
Кандыба Д.М. 246, 745
Кантор, администратор 497
Канторович А.Я. 543, 812
Канчели А. 816
Каплан А.А. 278, 343,751
Капустина (Тенгер) Т.Г. 207, 736
Караджев-Течкин А.В. 59,706
Караев (Кара-Караев) К.Б. 517, 802
Карамазов Алеша см. Волобуев А.Т
Карасева О. 36, 86, 116, 117, 124,127
Карлейль Т. 799
Карнаухов М.М. 283, 286, 288, 293, 752
Карпеева В. 627
Карпеева С. 627
Карпов П.И. 387, 630
Карэн, тбилис. знакомый 529
Катаренко М. 502
Катенин П.А. 621,622, 829
Катков М.Н. 427, 763, 777
Катон (Публий Валерий Катон) 772
Катя, дочь кухарки 540
Каукевич И.Х. 541, 811
Каульбарс А.В., бар. 703
Кауфман (Принц) Е.П. фон 209, 737
Кауфман (Эльсен) Е.П. фон 209, 737
Кауфман (Кауфман-Туркестан- ский) А.М. фон 386, 771
Кауфман М.П. фон 737
Кауфман (Кауфман-Туркестан- ский) П.М. фон 7, 164, 209, 265,386,729, 737, 771
Кафка Ф. 656, 837
Кахиани, кадет 22, 540, 702
Качалов Н. 761
Кашкин И.А. 831
Квалиашвили Ж.П. 816
Квалиашвили М.Г. 553, 557, 559,816
Квиркония, политик 421, 775
Кедия С. 9
Кекелия Г.И. 505
Келлер Г. 588, 824
Керенский А.Ф. 211,218,265, 269, 291,296, 351,738, 743
Керзон Дж. Н. 424, 776
Ким, тбилис. друг 549
Кипиани Т. 617
Кириллов В.Т. 467,468, 787
Киров (Костриков) С.М. 566, 753, 796, 806,819
Кирсанов (Кортчик) С.И. 492, 795
857
Указатель имен
Кичкин, учитель 109, 541
Клабуновский И. Г. 472, 789
Клавдия Федоровна см. Платонова К. Ф.
Кладо (Боане) А.К. 138, 724
Кладо Т.Н. 724
Климантов А. 16, 23, 27, 31- 34,36,41,43-45,49-53,55,58, 60, 68, 78, 88, 90-93, 95-97, 99, 101,104,105,107,108,110,112, 113, 124, 126, 700
Климантова Э. 33,34, 51,700
Климантовы, семья 29,31,34, 113, 116
Клопотовский Н.Н. 92, 712
Клычков С.А. 434, 435, 454, 460, 467, 779
Клюев Н.А. 244, 290, 310, 454,467,473-475,489,490,623, 681,683,744,754,757,758,779, 787, 790, 794, 845
Книппер-Чехова О.Л. 592
Ковалев А.С. (отец) 7, 89, 122, 155, 159,252, 328,356, 357, 691, 699, 705, 726, 727
Ковалев Г.П. (Жоржик, Зюка) 77
Ковалев Г.С. (дядя Жорж) 122, 131,162,164,166,217,264,542, 711,717
Ковалев Е.С. (дядя Женя) 376
Ковалев Н.А. (брат Коля) 7,15, 16, 23, 34, 60, 80, 92, НО, 123, 125.127,159,160, 162,202,252, 259,283,376,431,440,608,699
Ковалев П.С. (дядя Петя) 45, 73,76, 77, 80-82, 114, 369, 705
Ковалев С.В. (дед) 726
Ковалева А.А. (тетя Шура) 79, 80, 705,710
Ковалева (Принц) А.П. (мама) 4,7, 16-18,21,22,25-27,29,34, 38, 39,41,45—47, 50,51,54, 55, 58-60, 68, 73, 76, 77, 79-81,83, 85,87,88,90,91,93,96,97, 100,
102,109-116,128,131,155,159- 162,164,167,168, 170, 172,173, 181, 188,202,252,270,342,352, 357,365,369,373,374,388,394, 403,431,432,518, 540,541,547, 556,559,566,570,608,679,699, 703,720,727,728,734,747,764, 802,811,814
Ковалева О.Ал. (жена дяди Жоржа) 122, 134,216,217,711, 717
Ковалева (Соловьева) О.Аф. (бабушка) 17, 21, 22, 26, 27, 39, 41,58, 84, 97, 98, 103, 118, 134, 179,282,394,717, 726
Ковальский, кадет 30, 32, 48.
49, 88,91
Ковалевский В.А. 409, 424, 772, 775
Коган П.С. 428, 777
Козаков М.Э. 508, 800
Козлов В.М. 567
Козлов И.И. 303,756
Козырев М.Я. 466, 467, 469, 787, 795
Козьмин, кадет 108 Коко см. Принц Н. Н.
Кокури, абхазский знакомый 542
Коле Л. 799
Колидзе Н.М. 89
Колечка (Коля) см. Шевцов Н.И.
Коллонтай А.М. 8, 362, 431, 620,768
Колобов Г.Р. 375, 391, 430, 770, 778
Колобова (Эрн) Л.И. 431,778 Коломийцев, карский знакомый 540, 541
Колумб X. 412
Колчак А.В. 519, 798, 803
Кольридж С.Т. 666, 667, 841 Кольцов (Фридлянд) М.Е.
524, 804
Коля см. Афанасьев Коля.
858
Указатель имен
Коля см. Ковалев И.А.
Коля см. Палатченко Н.
Коммиссаржевская В.Ф. 127, 508,718,719, 721
Конан Дойл А. 677
Конге А.А. 224,279, 740
КонзьеЖ.Ф.М. де 417, 773
Конради М.М. 776
Константин, воин 174
Константин I Великий, имп.
735
Константин Константинович, вел. кн. 19,22, 103. 110, 702
Константинов А.П. 19, 701
Коншин М. 785
Коор (Исакова) М.Э. 834, 835
Коппе Фр. 120,716
Коржевин В.С. 289, 753
Корнеев Б.И. 529, 534, 535, 806
Корнеев Ив. 502
Корнеевы, семья 614, 617
Корнелли (Корганов-Корнел- ли) Г.В. 526, 586, 587, 823
Корнилов Б.П. 552, 816, 840
Корнилов Л.Г. 238, 239, 286, 743
Королевич (Королёв) В.В. 464, 786
Короленко В.Г. 700
Коротков К.Е. 434, 779
Корчагин А.И. 826
Корш Ф.А. 832
Костава М.И. 766
Костомаров Н.И. 684, 845
Кот см. Эрлих Г.
Кочкуров С. 141, 167, 725
КочладзеЛ.Н. 115
Кочладзе Н. 115
Кочладзе Т. 33, 35-37, 42, 46, 85-87, 115-117, 540
Кравченко Женя 163
Краснов Е. 502, 503
Краснова, дежурная в гостинице 589
Крафт М.С. 676, 677
Крахмальников А.Л. 232, 742
Крахмальникова, жена предыдущего 232
Крашенинников Н.С. 427, 541,777
Крашенинников С.П. 786
Крашенинникова 427
Крейтон (Крейтан) Г.В. 534, 808
Кремлев (Шехтман) ИЛ. 467, 480, 787
Крестовский В.Д., свящ. 370
Кривцова А.В. 828
Кричевский М.И. 835
Кропоткин П.А., кн. 83,711,728
Кросс Я. 664-666, 668, 679, 841,844
Кроткий (Герман) Э.Я. 471,788
Крупская Н.К. 427, 504, 798
Крученых А.Е. 462, 465, 475, 785, 800
Крылов И.А. 822, 824, 825
Крюков А.С. 834, 835
Ксеня, Ксения, тетя см. Шевцова (Принц) КП.
Кузмин М.А. 183, 216, 433, 477,478,489,652,678,733, 738, 746, 754, 779, 835, 843
Кузнецов, фельдшер 540
Кузнецов Н.И. 517, 802
Куйбышев В.В. 742
Кукольник Н.В. 507, 799
Кулаков Дм. 516
Кулиджанов А.Н. 530, 806
Кулиджанов Л.А. 806
Кулик Л.А. 504, 546, 798
Куликов В.В. 692
Кулиш П.А. 589, 824
Кульбарс А.В., бар. 703
Кульчицкий Л.С. 752
Куприн А.И. 126,717
Курдюмов В.В. 746
Куретов (Куперштейн) Б.С. 516, 802
859
Указатель имен
Курин С.Г. 48, 705, 706
Курчевский И.А. 495,496,796
Кусиков (Кусикян) А.Б. 367, 371,433,769, 770. 779
Кусиковы, семья 379, 769
Кусикян Б.К. 770
Кусикян Р.Б. 770
Кусикян Т.Б. см. Бакалейнико- ва Т.Б.
Кутузов (Голенищев-Кутузов)
М.Й., кн. 409
Кушкуди, карский знакомый
388,541
Кюхельбекер В.К. 782
Кушнер, журналист 525, 526
Кюба Ж. 720
Л., чиновник 173
Л.С., моек, знакомый 380
Л-ий, знакомый матери 161
Лавренев (Сергеев) Б.А. 499, 500, 502-504, 508, 620, 797
Лавров А.Н. 171,731
Лавров В.М. 715
Лагерлёф С. 125, 717
Лагурев Ю. 635
Лазарев И.П. 809
Лазарев М.П. 746
Лазарева-Станищева (Шех- тель) М.С. 582, 822
Лазарь (Баранович), архиеп. 452, 782
Ламот-Лангон Э.Л. де 773
Ландрин Г. 541, 811, 812
Ланн (Лозман) Е.Л. 829
Лассаль Ф. 700
Лафатер И.К. 565, 819
Лашкевич, карский друг 86, 541
Лебединский И.И. 58, 706
Лев см. КочладзеЛ.Н.
Левертин А. 731, 732
Леви, доктор 102, 103, 105
Леви Ахто (Липпу Л.А.) 685, 846
Левин Г.М. 661, 839
Левицкий, карский знакомый 540
Леганье Ж. 127, 128,718
Легар Ф. 118, 716
Лед. Николай 661,668
Лежава А.М. 513, 801
Лежепёкова Т.3.651,662.667, 835
Лена, соседка 189, 314, 322
Ленгиель (Лендьел) М. 134, 721
Ленин (Ульянов) В.И. 9, 11, 267,277,304,312,335,357,360- 362,409,416-418,421 -423,427, 443,530,538,600,655,674,681, 728, 740, 749, 751-753,761,774, 775, 804, 805, 840, 844, 845
Ленский (Вервициотти) А.П. 552,816
Ленская Л.Н. 552, 817
Леон В. 716
Леонид см. Улов Л.
Леонидзе Г.Н. 522, 622, 623, 804, 829
Леонидов О.Л. 474, 494, 590, 790,824
Леонкавалло Р. 769
Леонов Л.М. 486, 793
Леонтьев (архив) 697, 699, 702, 704,720,724,725,727-729, 750,753,754,760, 762,765,766, 781,787,799,812,816,818,827, 828, 837, 845
Леонтьев А.В. 695, 697
Леонтьев К.Н. 642, 691,833
Леонтьев Н.П. 12, 691, 692, 695, 698, 832, 836, 846
Леонтьева Е.К. 691, 846
Леонтьевы, семья 692
Лермонтов М.Ю, 60, 61, 188, 382, 641,707, 734, 772
ЛероковаО. 118-120
Лесков Н.С. 155, 827
Ли см. Улов Л.
Указатель имен
Либкнехт К. 700
Лившиц Б.К. 475, 476, 531, 790, 800
Лившиц ГМ. 723
Лидваль Ф.И. 728
Лидия Израилевна см. Розен- блюм Л. И.
Лилька см. Тамке ева Л.И.
Лимаров, краевед 480
Линьков-Кочкар П.П. 590
Липпоман (Лёп), кадет 22,23, 42,51,92,101,102,106,107,109, 112, 124, 127, 541,702
Липпоманы, братья 5
Липскеров К.А. 506, 799
Лисашвили (Хомерики) Я.Б. 635, 832
Лисенков Е.Г. 542, 730
Литвинов А.А. 464, 786
Литвинов (Валлах) М.М. 468, 479, 788, 792,812
Лихачев Д.С. 666, 667, 841
Лихачев П.И. 748
Логинов В. 504
Лодик см. Пьянков А.Г.
Лозинский М.Л. 544,746, 814, 817
Лозовский А. (Дридзо С.А.) 559, 560,817
Ломов-Оппоков Г.И. 778
Ломова (Ломова-Оппокова) 431,778
Ломоносов М.В. 738, 762, 807
Лохвицкая (Жибер) М.А. 731
Луговской, секретарь Г.Р. Державина 783
Луговской А.Ф. 783
Луговской В.А. 460, 783
Луговской Т. 784
Луговской Ф.А., свящ. 783
Луи Бонопарт см. Наполеон III
Луизе П.Е. 753
Лукомский П.И. 402, 403, 620, 772
Луначарская (Малиновская) А А. 761
Луначарский А.А. (Тото) 328, 761
Луначарский А.В. 8, 9, 321- 323,328,330,331,334,335,343, 356,358,361,368,421,427,430, 431,434,440,441,461,527,635, 665, 690, 750, 755, 760-762, 767-769, 778, 785, 786, 795
Лунин Б.В. 343, 765
Лурье А.С. 331, 333, 762
Лурье Г.И. 590, 824
Лусинян А.Г. 544, 813
Лучинская А.В. 435, 780
Лисенков Е.Г 542
Львов-Рогачевский В.Л. 468, 788
Львович Н.М. 496, 796
Любек Э.В. 168,334, 730
Любин В.Д. 471, 788
Любовь, мч. 175
Людовик XIV, король 803
Люксембург Р. 816
Ляндау, жена последующего 354, 430, 767
Ляндау К.Ю. 306, 307, 354, 430, 757, 767
Ляпунов П.П. 453, 782
Ляшко (Лященко) Н.Н. 789
Лященко О.Н. 471, 788, 789
Магалов, кадет 96
Магомаев А.М. 513, 801
Магамаев М.М. 801
Майер П.Ю. 732
Майзель С.И. 221, 297, 322, 740
Майская Т.А. 474, 790
Мак, карский знакомый 540
Мак-Артур Ч.Г. 794
Макарий (Парвицкий-Нев- ский), митр. 202, 735, 736
Макарий Египетский, прп. 298, 755
Макаров, работник клуба 462
861
Указатель имен
Макаров А.А. 773
Макаров К.П. 656
Макаров П. 656
Макиавелли Н, 319, 759
Макиевская, соседка 189
Маков Н.И. 575, 821
Маковский С.К. 736
Максентий, имп. 735
Максим Иванович, шофер 593
Максимович Е.И. 541, 812
Мал. Саша 686
Малашкин С.И. 423, 775
Малевская, тифлис. знакомая 103
Малевский, муж предыдущей 103
Малкин Б.Ф. 426, 776
Малов А.В. 748
Мальвина см. Марьянова М. М.
Мама см. Ковалева А.П.
Мандельштам А.Э. 397
Мандельштам (Хазина) Н.Я. 495, 791,796
Мандельштам О.Э. 3, 9, 11, 333, 335,379,396, 397,476,493, 495,531,746, 762, 791,796
Маниев, студент 131
Манкин, артист 504
Мансветов, свящ. 540, 624
Манштейн Х.Г. 40, 704
МаньковаО.А. 134
Маня (Маша), тетя см. Ам- барданова М.С.
Мао Цзэдун 678, 843
Марат Ж.П. 629,728,745,751, 830
Маргарита, эмигрантка 466
Маргис Оттович см. Заринь М.О.
Марданов К. 35, 41,42, 108
Мардарий (Ускокович), еп. 190, 191,734
Мариам (Мария) Георгиевна Цицишвили, царица 535, 808, 809
Мариенгоф А.Б. 375,377,391, 423,425,431,434,436,437,454, 455,469,499,637, 658,770,775, 776,778, 779,785,831,836,838, 839
Мариенгоф К.А. 431, 778
Мария Игнатьевна см. Сытина М. И.
Мария Константиновна см.
Бернштейн М.К.
Мария Львовна см. Шлакей- зен М.Л.
Мария Михайловна см. Шкапская М.М.
Мария Никифоровна см. Палатченко М.Н.
Мария Николаевна см. Сумба- това-Южина М.Н.
Мария Павловна, вел. кн-ня 753
Мария Федоровна, имп. 714, 729,763
Марк Твен (Клеменс С. Л.) 665,841
Маркозов А. 394
Маркой И.Ю. 439, 781
Маркс А.Ф. 303, 558, 756
Маркс К. 416, 487, 540, 542, 601,700, 752,753, 793,805,812, 823
Марр Н.Я. 742
Мартышка см. НикритинаА.Б.
Мартьянов П.Н. 770
Маруся см. Афанасьева М.
Маруся см. Чернушевич М.М.
Маршнер Л.Х. 755
Марьянов Д.И. 463^465, 785
Марьянова М.М. 409, 427, 463-465, 490, 772
Маслов Вл. 606,610,613,614, 617,618
Маслова И.П. 458, 462, 463, 480, 785
Маслова П.Г. 614
Матвей, курьер 247
862
Указатель имен
Маторин Н.М. 476, 790
Матрон, жена П.И. Лукомского 402,403
Матюшин М.В. 250,329,333, 746
Матякин В.Н. 236, 742
Махарадзе Ф.И. 421, 775
Мациевич Л.М. 134, 722
Мачабели И.Г. 553, 557,816
Маша см. Афанасьева М.
Маяковская (Павленко) А.А. 460, 784
Маяковская Л.В. 460, 784
Маяковская О. В. 460, 784
Маяковский В.В. 7,413,420, 424, 425, 427, 435, 460, 473, 487, 545, 641, 658, 661, 760, 772. 774, 776, 777, 784, 793, 795, 800, 832, 840
Мдивани Б. (П.Г.) 530, 806
Мгебров А.А. 508, 800
Медведев П.Н. 460, 783, 790
Медвежонок (прозвище друга) 482
Мей Л.А. 251,747
Мейерхольд В.Э. 524, 804, 658, 837
Мейерхольд (Мундт) О.М. 837
Мелецкая, сестра последующей 89
Мелецкая А. 89
Меликова, комиссионерша530
Меликовы, семья 405
Мельников Ю.И. 686, 846
Мельяк А. 716
Менжинская (Ростовцева) М.Н. 434,779
Менжинский В.Р. 779
Меншиков А.Д., кн. 420, 679, 774, 844
Меншикова А.А. см. Бирон А,А.
Меншикова М.А. 679, 844
Мережковский Д.С. 261, 278, 316,398,641,735, 759,761,769, 824, 833
Мерил из А. 75, 710
Метнер Н.К. 807
Мечик Д.И. 805
Мечик М.И. 527, 805
Мечников И.И. 614, 827
Мешков Н.М. 429, 777
Микаэлян, знакомая 559 Мико см. Саакянц Н.Х. Мила см. Бастоль Л.
Мила см. Долгова М.
Милль Дж.С. 611, 827
Милюков П.Н. 211,218, 738, 739
Минин К. (Захарьев-Сухору- кий К.М.) 706
МинцС.В. 437,440, 780
Мирабо О.Г.Р. де, гр. 505,798, 799
Мирбах (Мирбах-Харф) В. фон 338-340, 764
Мирианашвили П. 816
Мириманов, кадет 49 Миронов А.П. 269, 750 Митин В.В. 681, 844 Митька, моек, знакомый 439 Михаил, св. 704, 714, 744 Михаил, банщик 157,195,196 Михаил Александрович, вел. кн. 209,210, 737, 738
Михаил Аркадьевич, бакин. знакомый 513
Михаил Михайлович см.
Карна-ухов М.М.
Михаил Николаевич, вел. кн. 823
Михаил Федорович, царь 67, 709
Михайлов И.М. 254,747
Михайлов М. 387
Михайлов Ю.А. 546
Михеев М.Ю. 5
Михельсон И.И. 679, 844
Мицкевич И.В. 708 Миша см. Карасев М. Миша см. Струве М.А.
863
Указатель имен
Миша, официант 514, 522
Мишель, друг 462, 493, 551, 556, 567
Молотов (Скрябин) В.М. 501, 797
Молчанов И.Н. 492. 795
Монтень М. де 620, 829
Мопассан Г. де 506, 605, 606, 799, 825
Мори, доктор 100
Мостовой, офицер 367, 368
Мостовой Л. 372, 769
Мрозовский(Мразовский) В.С.
438,439, 780
Мума, племянница 256
Мушфик (Мюшфик; Исмаил- задеМ.) 512, 538, 800
Мюр Э. 75,710
Мюргет см. Попова В.А.
Мягков, подпоручик 142
Мягков Н.А. 210, 298, 738
Мяновская И. 12
Мятежный Сергей см. Апрак- сина-Лавренайтис С.А.
Мятлев Н. 609
Н., кадет 92
Н.Н., петерб. знакомый 150, 172
Навохатный, тифлис. знакомый 153
Нагая М.Ф. 761
Нагой А.Ф. 684, 845
Нагой М.Ф. 761
Нагорный С.Г. 502, 794
Нагродская (Головачёва) Е.А.
425,477,478, 776, 791
Надежда, мч. 175
Надеждины, семья 407
Надирадзе К.Г. 536, 809
Надсон С.Я. 3, 22, 29, 39, 41, 43, 61, 81, 160, 636, 649, 701, 703-705, 707, 711, 833
Назаретян А.М. 530, 806
Назарий (Кириллов), еп. 852
Наполеон 1, имп. 319,408,565, 759,812
Наполеон 111, имп. 542, 776, 812
Направник Э. 96, 713
Нарбут В.И. 425, 776
Нариманов Н.К. 828
Нарышкин, кн. 460
Насими (Саид Имадеддин) 828
Наташа см. Кочладзе Н.
Нахамкес см. Стеклов Ю.М.
Нахичеванский, кадет 541
Нацвалова А.Г. 618
Недоброво (Ольхина) Л.А. 542,812
Недоброво Н.В. 542, 730, 812
Недолин С.А. 719
Нежданова А.В. 769
Незасторахвенский М. 504
Незнамов П.В. 774
Нейматуллы А. 828
Некинов, кадет 93
Некрасов Н.А. 769, 790
Некрасов Н.В. 218, 739
Нельдихен С.Е. 463, 785
Немилова Ю.А. 172, 731
Немирович-Данченко Вл.И. 464,561,563,567,769,786,818, 820
Нерон (Тиберий Клавдий Нерон) 577, 625, 829
Несторов, карский знакомый 120
Нидермейер А.Ф. 758
Нижинский, кадет 36
Низами Гянджеви 539, 559, 561-564,566-569,676,618,641, 670,810,818, 828
Никитин Н.В. 822
Никитина (Плотникова) Е.Ф. 183,369, 492, 733,795
Никитина (Гацкевич) З.А. 508, 800
864
Указатель имен
Никитский, учитель 93-95,99, 104, 107, 123, 541,712,713
Никки см. Бальмонт И.К.
Николаев Л. М. 721
Николай, бакин. приятель 521, 523,525
Николай 1, имп. 455,734, 751, 779, 782
Николай II, имп. 101, 103, 209-211,225,252,385,432,454, 702,703,706,708,714,735,737- 740, 743, 757, 778, 725
Николай Васильевич, партиец 538
Николай Владимирович см.
Аратовский Н.В.
Николай Иванович, шофер 593, 598
Николай Мирликийский, свт. 814
Николай Михайлович, вел. кн. 432,779
Никритина А.Б. 425, 431, 499, 776, 797
Никс см. Бальмонт Н.К.
Никулин (Ольконицкий) Л.В. 471,501,788, 797
Нил Столбенский, прп. 267
Нина см. Ребезова Н.Г.
Нина см. Дубова Н.
Ницше Фр. 319,610,611,759, 826
Новиков И.А. 464, 474, 494, 519,764, 824
Новикова О.М. 464, 764, 765
Новикова-Принц М.Н. 764,765
Новиков-Принц Р.Н. 764
Нуров Р. 516, 802
Ньютон И. 54
Обер Д. 700
Обыденский, учитель 92, 712
Овербек А.Э. 761
О’Генри (Портер У.С.) 427, 777
Одоевский В.Ф., кн. 237,238, 743
Озеров (Гольдберг) Л.А. 671, 842
Ознобишин А.Д. 641, 663, 664, 675, 680, 681,833,844
Ознобишин Д.В. 600, 601, 666,667,680,681,825, 833, 842
Ознобишины, семья 620
Окунев Я.М. 472, 488, 492, 785
Окунева М.Ю. 461, 463, 492, 785
Окуневы, семья 462 Олдингтон Р. 574, 575, 820
Оленин А.Б. 768
Олеша Ю.К. 471, 480, 484, 485, 561,562, 788, 799
Олимпиада Соломоновна, бакинская знакомая 404
Ольга Афанасьевна см. Ковалева О. А.
Ольга Давидовна см. Камнева ОД.
Ольга Константиновна, королева 70,709
Ольга Максимилиановна см.
Новикова О.М.
Ольга Федоровна, вел. кн-ня 766,823
Оля, няня в Карсе 176, 189 Оля см. Чернушевич О.М. Оля К. см. Карасева О. Оля, тетя см. Принц О.П.
Ондреева (Нагая) 684, 845
Орбели И.А. 742 Орджоникидзе С. 771, 775
Ордубади М.С. 803
Орешин П.В. 304, 306, 307, 434, 779
Орлицкий, редактор 524,525, 538
Орнальди см. Орнальдо Н.А.
Орнальдо (Смирнов) Н.А. 487, 489,793
55 Р. Ивнев. Дневники
865
Указатель имен
Осанна см. Лерокова О.
Осепчук (Осипчук), офицер 517, 802
Осетров Е.И. 671, 842
Осип Эмильевич см. Мандельштам О.Э.
Остерман Л.А. 629, 831
Островер Л.И. 502, 797
Островский А.Н. 256,724,748
Остроумов Л.Е. 661,796, 839 Отд. Толя 675
Отец см. Ковалев А.С.
Павел 1, имп. 197-199, 679, 715, 735, 748, 755
Павел, ап. 729
Павел (Павлик, Павлуша) см. Павлов П.А.
Павел, рабочий 504
Павленко П.А. 502, 797
Павлов А.П. 18, 37, 50, 52, 55, 60, 61, 64, 65, 68, 69, 75, 76, 92, 96, 109, 126,386, 701
Павлов П.А. 4, 5, 18, 22, 23, 25,31,32,35,37,39, 43,45,46, 50-55, 58, 60-62, 64, 65, 67-81, 73,75,76,79,88,92.96. 98, 100- ЮЗ, 105-107, 109, 111, 112, 121, 124,126,127, 136, 153, 167,369, 3 86,411,440,441,501,546,657, 700, 701,716,717, 781
Павлова (Хотяинцева) А.А. 18,61, 109, 168, 201,701
Павлова (Яниш) К.К. 680,844
Павловы, семья 18,34, 51,55, 57,76,153,154,164,168,200,216, 277,334,386,478, 657,701, 837
Павлуша см. Гагарин П.Н., кн.
Паисий (Величковский), прп. 762
Пакулин В.В. 443, 781
Палатченко Н. (Коля) 461- 464, 466, 471, 473, 481-484, 486-491, 493-495, 553, 784, 786
Палиашвили 3. 553, 556, 560, 561,713,816
Панаев А.Л. 63, 708
Панаев Л.А. 63, 708
Панина (Васильева) В.В. 136, 724
Панов Н.Н. 656, 837
Пантелеймон, вмч. 726
Панченко Н.В. 498, 796
Паня, официантка 589
Парамонов Н.Е. 700, 704
Парни Э. 632,715, 831
Партугимов В. 828
Паскаль Б. 599, 825
Пассек В. 126
Пастернак Б.Л. 361, 370, 375, 420, 492,768, 774,815, 827
Пастернак Л.О. 614, 827
Патабеков С. 162, 164
Пацвалов, купец 540
Пашков П.Е. 710
Пейсиц, знакомая 392
Пелагея, няня 188, 230, 280, 357, 542, 728, 734
Переплетник Г.М. 307, 757
Перцов А.Н. 757
Перцов В.О. 840
Петерсон, сановник 541
Петников Т.Н. 407, 620, 772
Петр 1 Великий, имп. 60, 72, 76, 296, 418, 420, 455, 707, 727, 774, 781
Петр П, имп. 679, 844
Петр Орестович, управдом 628
Петр, дядя см. Ковалев П.С.
Петр, кадет 18
Петр, свт. 713
Петренко П.А. 507, 531, 800
Петров-Водкин К.С. 7. 296, 755, 756
Петровский Д.В. 423,579,775
Печаткин С.В. 254, 747
Печаткина (Циммерман) Е.А. 234, 256, 301, 302, 323, 720, 742
866
Указатель имен
Пивер Л.Т. 417, 773
Пигарёв К.В. 589, 824
Пий IX, папа 539, 811
Пикуль Н.И. 540, 811
Пилсудский Ю. 812
Пильняк (Вогау) Б. А. 551,815
Пимен Великий, прп. 380,770
Пирогов Н.И. 751
Писемский А.Ф. 604,614,825
Пиотровский, врач 184
Питерс У.У. 833
Питирим (Окнов), митр. 208, 737
Платон см. Афанасьев П.С.
Платон, философ 251, 842
Платонов С. 754
Платонова К.Ф. 662,663,670, 840
Плестерер А.Л. 771
Плестерер Ф.А. 384-386, 771
Плюснин А.Ф. 794
По Э. 751
Победоносцев К.П. 307, 757, 758
Погодин (Стукалов) Н.Ф. 561, 818
Погодин П.П. 140, 296, 370, 375, 724
Поддячая О.И. 777
Подъяпольская (Крашенникова) А.А.350, 766
Подъяпольский Н.Н. 350, 766
Покровская Н.А. 678
Покровский В.К. 652,835,836
Полевой Гр. 438, 780
Полина Георгиевна см. Маслова П.Г.
Половцев А.А. 295, 754, 755
Полонская В.В. 460, 784
Полонский Я.П. 251,713,747
Поляков, журналист 669, 670
Полякова, жена предыдущего 669, 670
Помпей (Гней Помпей Великий) 382
Пономарев Н.А. 686, 846
Попов, кадет 37
Попов А.С. 746, 792
Попов Б.С. 645,662,675,689, 834
Попов В.И. 479, 791
Попов С.Б. 653
Попова (Лохвицкая) В.А. 170, 731
Портен Г.Я. 616, 617
Потаев, партиец 522, 523
Потапенко И.Н. 595,599, 824
Потоцкий, офицер 218
Почкуа Д. 549
Правдухин Е.Н. 669
Пресс А.Г. 747
Претро И.А. 757
Приблудный Ив. (Овчаренко Я.П.) 460, 784
Принц, семья 812
Принц В.П. (тетя Вера) 15,22, 29, 34, 91, 106, 157, 181, 188, 699, 703, 704
Принц (Юрченко) Е.И. (бабушка) 26, 105, 111, 114, 115, 161,166,193,321,342.427,541, 654, 702, 703, 747
Принц К.П. см. Шевцова К.П.
Принц Н.Н. (Коко), кузен 342, 765
Принц Н.П. 764
Принц (Циммерман) О.П. (тетя Оля) 167, 170, 174, 186, 241, 247, 252, 253, 259, 302, 431,654, 699, 703,724, 730
Принц П.П. (дед) 7, 193, 232, 259, 321,542, 654, 702, 703
ПринцТам.П.4,15-17,19-22, 26, 34,45, 47, 57, 74, 75, 85, 102, 146, 231, 252, 367, 540, 699, 703, 714
Принц Тат.П. 15, 252, 380, 541, 654, 699, 703
Прозоровский БА. 425,465,776
Протопопов А.Д. 208, 737
867
Указатель имен
Прудон П.Ж. 286» 752
Пруссак В.В. 254, 747
Пугачёв Е.И. 656, 844
Пудовкин В.И. 452, 490, 491, 494, 654, 781,794
Пудовкина (урожд. Земцова) А.Н.452, 490, 654, 781
Пудовкины, семья 452 Пузанов Н.А. 541, 811 Пуришкевич В.М. 735 Пушкин А.С. 45, 60, 61, 96, 104, 160,370,382,455,510,552. 621,622.641,703,705,707,713, 724.727,752,764,767,772,800, 801, 83!
Пшавела В. (Разикашвили Л .П.) 549,815
Пыляев М.И. 432, 779
Пьяве Ф.М. 722
Пьянков А.Г. (Лодик) 501,506, 545-549, 797, 799
Пьянков Г.А. (Жоржик) 507
Пьянков Ф.Г. 501, 506, 797
Пьянкова А.К. (Тоня) 506,546, 548, 799
Пьянкова Т.Н. 548
Пяст (Пестовский) В.А. 701
Пятаков Г.Л. 472, 789
Р., студент 85
Р.С., мать Анатолия 671
Рагозин В.Е. 774
Рагозин Ю.Н. 774
Рагозины, семья 421 Радищев А.Н. 60, 707 Радунский И.С. 766 Разин С.Т. 59, 359, 707 Разумник см. Иванов-Разумник Р.В.
Райнис (Плиекшанс Я.) 606, 826
Распутин (Новых) Г.Е. 145, 196,211,221,239,284,341.350, 365,436,454, 455, 467, 704, 725, 734,735,737,758, 767, 787
Расулзаде М.Э. 823
Рафалович С.Л. 405, 772
Рахманов У.П. 520, 538, 803
Ребезова (Геркен-Баратынская) Н.Г. 593,601,620.689,691, 823
Реза Пехлеви 679, 843, 844
Рейнер О. 735
Рейснер Л.М. 726
Рембо А. 533, 807
Репин И.Е. 468, 788
Речицкий-Логинов А.В. 369, 769
Ридигер, кадет 145
Рин А.Н. 516, 533, 802
Рин Н.В. 516, 533, 802
Роговин С.М. 759
Родзянко М.В. 209, 737
Родичев Ф.И.208, 218, 737
Роза Львовна см. Сагадеева Р.Л.
Розанов В.В. 10,297,299,301, 303,731,750
Розен Анна 60
Розен П.И. 288, 289, 753
Розен Р.Р. 739
Розенблюм Л.И. 661-673,675, 690, 840
Розенель И.Л. 465, 786
Розенель Л. 786
Розенель (Луначарская) Н.А. 465, 786
Розенталь Я.Д. 479, 480, 792
Ройзман М.Д. 419,435,508,774
Романова (Соловьева) С.А. 700
Романовы, династия 211,274, 341,452, 455
Романус, семья 159, 264
Романус А.А. 49, 86, 92, 95, 540,706
Романус К. 264
Романус Л. 540
Романус ГО. 264
Рондинелли (Григорович) Е.К. 293
868
Указатель имен
Рославлев А.С. 731
Ростик, приятель 442
Ртищева М.И. 590, 824
Рубанович С.Я. 356, 767
Рубинштейн А.Г. 738
Рубинштейн Н.Г. 552
Рублев Андрей, прп. 631, 804
Рубо Ф.А. 711
Рудольф Н.Ф. 578, 822
Рукавишников И.С. 377, 382, 770
Руманов А.В. 203, 736
Румянцев Н.П. 710
Руска Л. 754, 755
Руссо Ж.Ж. 518, 803
Руставели Ш. 528, 530, 531, 535,539,544,549,453,561,568, 579,700,713,806, 807,814,816
Рустам (Рустамзаде) С. 512, 800
Рыбчинский Е.А., прот. 44,95, 96, 101,712
Рыбчинский, кадет 19,95,101
Рюриковичи, династия 784
Рябинина А.П. 579, 580, 822
Рязанов (Гольдендах) Д.Б. 487, 793
СаакянцН.Х.(Мико) 163,164, 344,377,407,431,434,616,729, 766
Савватий, прп. 72
Савельев Л.И. 817
Савилов, репортер 545
Сагадеев Г. 585, 590, 823
Сагадеева Р.Л. 585, 590
Сагал см. Шагал М.З.
Садовской Б.А. 485, 486, 731, 735, 793
Сакулин П.Н. 461. 784
Салтыков-Щедрин М.Е. 475, 558
Самарин-Эльский И.К. 718
Самир Асорович, тифлис. знакомый 100
Самма (Левина) О.А. 841 Самсонов А.М. 669, 842 Самсоновы, супруги 673
Санд Жорж (Дюдеван А.) 613, 827
Санин А.А. 718
Сапронов Т.В. 439, 780
Сарьян М.С. 543, 813
Сатаров Г.М. 465, 786
Сатарова Г.Г. 465, 786 Саша см. Романус А.А.
Саша, матрос 505
Свен см. Кремлев И.Л.
Свердлов Я.М. 745, 776
Светлана, режиссер 678
Свирский А.И. 382, 771
Свифт Дж. 578, 822
Северянин (Лотарев) И.В. 495, 496, 800
Сегал см. Шагал М.З.
Сегюр Л. Ф. де, гр. 419, 774
Селиванов К. 297, 301, 755
Селинджер Дж.Д. см. Сэлинджер Дж. Д.
Семен Львович, зав. гостиницей 543
Семеницкий Боби (Бобби) 156, 159
Семилуцкая Н.Ф. 678
Семилуцкий Б.Ф. 146, 541, 678, 812
Сенека (Луций Анней Сенека) 582.822
Сенкевич Г. 5,6,108, 109, 111, 112,715
Серафим Саровский, прп. 29, 141,703
Серафимович (Попов) А.С. 700
Сергеев, карский актер 116 Сергей см. Кочкуров С.
Сергей см. Суша С.М.
Сергей Митрофанович см. Городецкий С.М.
Серебряков А.М. 637, 832
Серебояков Б.Я. 529. 805
869
Указатель имен
Сережа см. Амбарданов С.М.
Сережа см. Есенин С.А.
Сережа см. Сирин С.Н.
Сережа см. Томкеев С.И.
Сережа, поэт 686
Серж (Кибальчич) B.JL 815
Серпинская Н.Я. 473, 790
Силаев, офицер 217, 264
Симон Ш. 769
Симонов Р.Н. 794. 816
Синдаловский Н.А. 727
Сипягин Д.С. 743
Сирин С.Н. 131,134, 136,162, 164,729
Скалдин А.Д. 730, 750
Скалдина (Бауман) Е.К. 293,
750
Скалдины, семья 268
Скалой В.Ю. 742
Скалой Н.В. 233, 261, 742
Скарская (Коммиссаржев-
ская) Н.Ф. 726
Скачков М.Н. 473, 790
Скиталец (Петров С.Г.) 118,
716
Скриб Э. 722
Скробецкий Влад 162,163,387
Слава, моек, знакомый 646
Слезкин Ю.Л. 731
Слётов П.В. 484, 792
Слободская-Ермакова Е.А.
672,842
Слонимский М.Л. 500, 797
Смидович П.Г. 458, 783
Смирдин А.Ф. 741
Смирнов, кадет 358
Смирнов В.Н. 826
Смирнов Л.В. 40, 41, 358, 540,
705, 767
Смирнова А.М. 697
Смирнова (Россет) А.О. 432, 452-456, 779, 782
Смоленский см. Измайлов А.А.
Смоллетт Т.Дж. 618, 828
СмурскийН.А. 127, 718, 757
Соболев М.Н. 519, 803
Соколов А.А. 323, 760
Соколов Б.М. 488, 793
Соколов Г.Н. 142, 183, 725
Соколов Ю.М. 488, 793
Соколова Н.Н. 825
Солик, тифлис. знакомый 91
Соловей, курортник 548
Соловцов Н.Н. 397, 771
Соловьев Вл.С. 754, 761
Соловьев С.М. 761
Соловьев С.М., свящ. 327, 328, 761
Соловьев Юр. 136, 162, 163, 258,260,262,335,339,445,459
Сологуб (Тетерников) Ф.К. 7, 315,398,416,428,441,474,731, 733,741,759, 771,781,799
Солон 32
Сороченкова Л.Я. 773
Сосновский Л.С. 438, 780
Софи, актриса 454, 556
София, мч. 175
Сооронов А.В. 628, 830
Софья Алексеевна, царевна 442,781
Софья Исаевна см. Аносова С.И.
Спанаки Х.П. 814
Спасская (Каплун) С.Г. 476,791
Спасский С.Д. 476, 790, 791
Спекторы, семья 407
Спендиаров (Спендиарян) А.А. 813
Спенсер Г. 611, 827
Сперанский В.Н. 256, 748
Сталин (Джугашвили) И.В. 9, 473, 502, 513, 560, 561, 651, 679, 768, 770, 774, 786, 787, 801, 806,810,818,819, 833
Сталь-Гольштейн А.Л.Ж. де, бар. 454, 782
Станевич В. см. Анисимова В. О.
Станевский М.А. 766
Станиславский К.С. 769
Станкевич Н.В. 452, 616, 781
870
Указатель имен
Станюкович К.М. 48, 81, 711
Стапран О. А. 817
Старосельская Н.Д. 666, 841
Старцев И.И. 380, 436, 770, 771
Стасов В.П. 762
Стасюлевич М.М. 826, 827
Стеклов (Нахамкес) Ю.М. 306, 757
Стельник З.Я. 566, 819
Стенич В.О. 476, 791
Степа, моек, знакомый 495
Степанова Р. 825
Степана (Степанов А.Г.) 531, 807
Степняк-Кравчинский С.М. 86,711
Стефан (Яворский), митр. 452,782
Стефаниц И.А. 755
Столпер А.Б. 801
Столыпин П.А. 729
Стрельская (у Ивнева: Стре- ленская) 136, 724
СтриндбергА. 125, 126,717
Струве М.А. 140, 141, 153, 166,167,169,176, 192,204,206, 224,253,254,277,279,312,342, 354,356,357,386,387,403,430, 656, 724, 736, 746, 767
Стуруа Г.Ф. 830
Стырская Е.Я. 471, 788
Суварин (Лившиц) Б.К. 815
Суворин А.С. 648, 649, 730, 731,835
Суворин М.А. 730, 731
Судейкин С.Ю. 406, 772, 778
Судейкина (де Боссе) В.А. 8
Сулла (Луций Корнелий Сулла) 382
Сумбатов, кн. 535, 809
Сумбатов-Южин А.И. 592, 816, 824
Сумбатова-Южина (Корф) М.Н. 552,816
Сун-Ят-Сен 701
Сурат А.Н. 704
Сурен, бакинский знакомый 523
Сусанин И.О. 67, 709
Суханов (Гиммер) Н.Н. 429, 777
Сухово-Кобылин А.В. 136, 585, 724
Сухомлинов В.А. 248,273,745
Суша Ек. 681
Суша С.М. 645,648,655,660, 677, 680, 681, 685, 689-691, 834-836
Сытин В.А. 464, 786, 794
Сытин И.Д.388, 641,833
Сытина М.И. 489, 491, 794
Сытины, семья 489
Сэлинджер Дж.Д. 641, 833
Табидзе Г.В. 548, 815
Табидзе Т.Ю. 532. 807
Тагиев Г.З. 801
Тагор Р. 463. 465, 785
Таиса П., аджикент. знакомая 130, 131
Талейран-Перигор Ш.М. де 417, 773
Тамазишвили А.О. 818
Тамара (Тамарочка) см. Коч- ладзе Т.
Тамара, тетя см. Принц ТамЛ.
Тамара Борисовна, моек, знакомая 523
Таня (Таточка), тетя см. Принц Т.П.
Тарановский, кадет 540
Тарба И.К.613, 827
Тарсаидзе, семья 15,407, 541
Татьяна Генриховна см. Капустина (Тенгер) Т.Г.
Татьяна Захаровна см. Лежепё- кова Т.З.
Татьяна Ивановна см. Халилова Т.П.
871
Указатель имен
Татьяна Николаевна см. Пьянкова Т.Н.
Татьяна Николаевна, вел. кж. 763
Тацит (Публий Корнелий Тацит) 783
Твардовский А.Т. 628, 830
Тельман Э. 833
Тенишев В.Н., кн. 276, 734
Терехова (Хвастунова) Т.Н. 658, 837
Тиден К. 707
Тильба А.Г 810
Тимирязев К.А. 805
Титов В.М. 593, 824, 842
Титов Н.В. 593, 669, 824, 842
Титов Г.И., прот. 348, 766
Тихон (Беллавин), патр. 426, 429, 430, 441-443, 776, 778
Тихонов Н.С. 499,532,797,807
Ткачев К.М. 48, 49, 706
Токарев В.И. 750
Толмачёв А.И. 478, 791
Толстой А.К. 39,42,61,704,705
Толстой А.Н. 561, 818
Толстой Л.Н. 10,41,47, 107, 135,313,314,316,344,382,388, 390,398,429,474,543, 578,594, 595,598,599,601 -603,610,611, 613,614,641,681,700,705,715, 723,724, 728,729,732,734,758, 759, 825-827, 833, 839
Толя, корреспондент 671
Тома А. 219, 739
Томкеев И.П. 40, 41, 55, 103, 106, 158,541,624, 700,710,727
Томкеев С.И. 16,24,25,47,111, 126, 127, 133, 136,210,440, 541, 700,715,812
Томкеева Е.И. 20, 25, 93, 95, 102,710
Томкеева Л.И. 541
Томкеевы, семья 17-21,24,25, 29, 35, 36, 39, 46, 48, 54, 93-95, 101,102, 104, 111,541
Тонкова В.Ф. см. Шехтелъ- Тонкова В.Ф.
Тоня см. Пьянкова А.К.
Тосик (Тося) см. Анатолий Тото см. Луначарский А.А.
Тофисто, чиновник 512
Травушкин Н.С. 700
Трауберг Л.З. 679, 843
Тренев К.А. 494, 561,795
Третьяков С.М. 420,421, 503, 504,519, 774, 775,798
Третьяков С.Н. 503, 798
Троцкий (Бронштейн) Л.Д. 11, 391,416,418,421-423,429,435, 436, 439, 473, 762. 777
Трояновский К.М.355,767
Трубецкой С.Н., кн. 23, 702
Туманян О.Т. 544, 549, 813
Тургенев И.С. 60, 135, 505, 540, 629, 723, 745, 753
Турукин И.П. 543, 812
Тучинская Е.А. 458,488, 783
Тхоржевская (Пальм) А.А. 715
Тхоржевский И.Ф. 715
Тырков, офицер 478
Тэн И. 582, 823
Тэффи (Лохвицкая Н.А.) 731
Тюлин Ю.Н. 532, 807
Тюлина С.В. 532
Тютчев Ф.И. 363, 373, 375, 455, 508, 589, 641, 769,782, 824
Тюфанов, лектор 472
Уайльд О. 6
Узнадзе Д.Н. 726
Уитмен (Уитман) У. 225, 251
Улов Л. (Ли) 467, 468, 488, 491, 518, 527, 542,555,740,787
Улович Ф.П. 149,160,179,728
Ульяновы, семья 833
Урицкий М.С. 791
Уткин И.П. 561,818
Уэллс (Уэльс) Г.Дж. 522, 552, 804
Ф., пом. инспектора 4, 50
872
Указатель имен
Фадеев А.А. 489,561,562,789, 805
Файгенберг, библиотекарь 488, 489
Файко А.М. 645, 646, 834
Фаресов А.И. 721
Фатов Н.Н. 473, 790
Федин К.А. 561,581,818
Федор см. Пьянков Ф.Г.
Федор Артурович см. Плестерер Ф.А.
Федоров М.П. 702
Федченко Б.А. 476, 479, 790
Федя см. Циммерман Ф.А.
Фейгин Э.А. 665, 669, 841
Фейгина С. А. 665, 669, 841
Фейхтвангер Л. 578, 821
Фенстор, кадет 40, 704, 705
Феокрит 208, 736
Феофан (Прокопович), архи- еп. 728
Феофан Затворник (Говоров), свт. 755
Феофилактов, режиссер 163
Феррейн В.К. 495, 796
Фет (Шеншин) А.А. 654, 655, 836
Фигнер Н.Н. 722
Филатова Е.А. 335
Филипп, свт. 713
Филиппов Д.И. 132,389,714,720
Фима, прислуга 425
Флаксерман Ю.Н. (В.А.) 356, 357, 767
Флейшер Н.Е. 431, 461, 778
Флеминг (Флемминг) А.Ф. 240. 744
Флобер Г. 506, 799
Флоренский П.А., свящ. 152, 270,275, 726, 751,808
Фолкнер У.К. 629, 830
Фортунато (Власова) Е.И. 817
Франковский А.А. 822
Франциск Ассизский 141
Фрумкина Ф. М. 420, 774
Фрунзе Т.М. 792
Хагани Ширвани 772
Хаит Д.М. 774
Халилава 515
Халилова Т.Н. 663, 841
Ханмурзаев Н.И. 516, 534, 802,808
Харитонов П.А. 7, 145, 164, 279, 725, 729
Харитонова А.А. 145, 725
Харламов Ф.С. 750
Харламова, режиссер 130
Хвостов А.Н. 145, 725
Хект Б. 794
Хирин И.В. 54, 83, 103, 105,
ПО, 540, 706
Хлебников В.В. 280у 751.752, 800
Ходасевич В.Ф. 735
ХориковН.П. 546, 814
Хотяинцева А.А. 716
Христос см. Иисус Христос
Хрущёв Н.С. 9
Худяков М.Г. 477, 791
Худяков (Худеков) С.Н. 499, 797
Хусейн, имам 767
Цагарели Г.К. 530-532, 534, 535, 538, 806
Цаголов^Цагол) А.С. 561,818
Цандер И.Г.В. 173,731,732
Цвейг С. 644, 834
ЦветаеваА.И. 12
Цветаева М.И. 251,646,746,834
Цветков А.В. 540, 624, 829
Цезарь (Гай Юлий Цезарь) 382
Цеппелин Ф.А.Х.А. фон, гр.
461,784
Церетели А.Р. 565, 819
Циммерман, мать последующего 188, 720
Циммерман А.Ф. 7, 170, 172, 188, 140,295,302, 720,730, 744
873
Указатель имен
Циммерман (урожд. Принц) Е.П. (тетя Женя) 161, 165, 166, 168, 172, 186,253.302,540,720, 728, 742
Циммерман Е.А. см. Печат- кина Е.А.
Циммерман П. 540
Циммерман С.А. 720
Циммерман Ф.А. 163,720,729
Циммерманы, семья 131, 133, 164-166,205,267,280,295, 319, 323,432, 541
Цинцадзе К.М. 421,530, 775
Цицерон (Марк Туллий Цицерон) 772
Цицианов, кадет 540, 811
Ч-вский, кадет 105
Чавчавадзе А.Г., кн. 708
Чавчавадзе И.Г., кн. 549, 815, 816
Чавчавадзе Т.И., кн. 532, 807, 828
ЧайковскийП.И. 102,713,767
Чалки, бакинский знакомый 538
Чанба С.Я. 547,814
Чеботаревская А.Н. 759
Челадзе Р. 545
Червянов, кадет 39, 100, 101, 105
Чередниченко (Бегизова) В.И. 537, 809
Черепанов П.П. 91, 706, 94, 97, 99, 100, 110,712
Черепнин А.В. 640
Черешков А.П. 476
Чернавин Вс. 544, 545
Чернавин В.В. 545, 814
Чернецкая И.С. 437, 780
Черникова Г. 792
Чернов, кадет 35
Чернов, студент 161
Чернов В.М. 293,294,300,301, 754
Чернозубов Ф.Г. 96, 431, 432, 679, 707,713,843
Чернушевич К.М. 77, 79-82, 121, 711
Чернушевич М.М. 77-81,121
Чернушевич М.П. 77, 545, 710,711
Чернушевич О.М. 77-82, 92, 121,712
Чернушевич Т.М. 77, 79,711
Чернушевичи, семья 79, 81- 83, 121,541, 545
Чернявский В.С. 168,189,246, 263,277,303,306,308,310,320, 326, 730
Черняховский И.Д. 601, 825, 833
Чертков М.И. 829
Чехов А.П. 5, 111, 344, 434, 499,502, 503, 507,591,592,610, 700,716, 797, 798, 826
Чехова М.П. 716
Чехович К.И. 258, 748
Чигринец, милиционер 749
Чикалин В.Н. 70, 709
Чинаров Б.В. 331,665,762
Чириков Е.Н. 128, 719
Чирин, кадет 30, 34, 41
Чичерин А.В. 652, 835
Чичерин Г.В. 468, 652, 835, 838, 839
Чичу а, кадет 93,101-103,111, 540
Чокаев см. Шокай М.
Чонка (Чончик), бакинский знакомый 533, 657, 574, 575
Чубар Е.Г. 523, 804
Чудесов А.И. 516, 802
Чуковский К.И. (Корнейчуков Н.Э.) 459, 476, 740, 783
Шагал М.З. 198, 735
Шагинян М.С. 641, 653, 662, 670, 671,833
Шакай С.И. 80,711
874
Указатель имен
Шамиль, имам 538, 810
Шандалевский П.С. 384
Шансене Л. де 505, 799
Шаплет С.С. де 759
Шартава И. 549
Шатилов Н.П. 708
Шаумян С.Г. 534, 804, 808
Шахбазов М. 527, 805
Шахларев А.П. 710
Шахназаров Ж. 403
Шахназаров Ф. 541
Шахназарова, карская знакомая 131
Шахназаровы, семья 130
Швартц (Томилова) А.В. 290, 682, 734, 753
Швартц Е.Г. 753
Шварц см. Швартц
Шевцов И.Н. 752
Шевцов Н.И. (Колечка) 154, 168,184,219,236,239,276,314, 334, 433
Шевцова (Принц) К.П. (тетя Ксеня) 168, 172, 193, 239, 240, 247,252,253,265,268,278,279, 293,298,315, 324,334,407,433, 540, 654, 749, 752
Шевцова М.Н. 281, 752
Шекспир У. 11, 50, 87
Шеллер-Михайлов А.К. 5, 111, 595,715
Шенгели Г.А. 495, 796
Шеневаль Ф.И. 541
Шепеленко Д.И.630, 811, 831
Шервинский С.В. 810
Шергин Б.В. 467, 787
Шермеревич Г.Г. 541, 811
Шершеневич В.Г. 334, 356, 377,384,407,466, 503,519,551, 652,653,658,763,771,779,785, 836, 838, 839
Шершеневич (Шор) Е.Д. 334, 335, 359, 420, 763, 768
Шершеневичи, семья 334,335, 341
Шестов (Шварцман) Л.И. 382, 383,609-611,771,826,827
Шехтель М. см. Лазарева- Станищева М.С.
Шехтель Ф.О. 822
Шехтель-Тонкова (урожд.
Шехтель) В.Ф. 473, 790
Шиенков В. 646
Шилейко В.К. 746
Шиллер Фр. 87, 88,455
Шилль Ф.Б. фон 812
Шильдкрет К.Г 479, 792
Шимановский В.В. 303, 312, 320, 757
Шинкуба Б.В. 615, 828
Шиперович Б.Я. 676,677,843
Ширванзаде (Мовсисян) А.М. 538 809
Широков Б.Г. 283,284,288,752
Широкова Е.Г. 179,227,281,752
Шишков В.Я. 739
Шкапская (Андреевская) М.М.
293, 754
Шкловский Б.В. 322,760,832
Шлакейзен, семья 163, 336
Шлакейзен М.Л. 163, 729
Шмигельский М.Е. 731, 732
Шнейдер И.И. 494, 795
Шовкринский Ю.Н. 515, 801
Шокай (Чокаев) М. 772
Шолохов М.А. 592. 602, 807
Шоу Б. 674, 843
Штейн Л. 716
Штембер (Тюлина) С.В. 807,
532
Штембер В.К. 806
Штерн С. 752
Штраус (Быстрицкая) Л.Ю.
585, 590, 823
Штюргк (Штюрк) К. фон 237,
743
ШтюрмерБ.В. 145,208,725,737
Шуази Ф.Т. де, аббат 505,798
Шуйский В. И. см. Василий
Шуйский
875
Указатель имен
Шуйский (Шуйский-Пуговка) И.И. 461,784
Шульц Г.М. 492, 795
Шумихин С.В. 845
Шура см. Власов А.
Шура, тетя см. Ковалева А.А.
Щеглов (Леонтьев) И.Л. 31,704
Щербаков В.Г. 686
Щиголева О. 593
ЩукоЮ.В. 821
Щусев А.В. 817,819
Эврар С. 830
Эйнем Т. Ф. фон 346, 766
Эйнштейн (Левенталь) Э. 464, 786
Эйнштейн А. 464, 786
Эйнштейн-Левенталь М. 464, 786
Экк (Ивакин) Н.В. 801
Эльснер В.Ю. 530-532, 539, 542, 544, 806
Эля см. Клемантова Э.
Эма (Эмма) см. Фейгин Э.А.
Энгельгардт (Гумилева) А.Н. 645, 727, 834
Энгельгардт Н.А. 111,715
Энгельс Фр. 487, 557, 793
Эпиктет 603, 825
Эрдман Н.Р. 493, 795
Эрлих А.М. 725
Эрлих Готя (Кот) 326,327,333
Эрн Л. см. Колобова Л.И.
Эрнтраут, знакомый из г. Бол- ниси 553
ЭртельА.И. 195, 391,734
Этингоф (Эттингоф) Б.Е. 492, 795
Эфрос А.М. 480, 486
Юденич Н.Н. 541
Юдин С. 593
Южина (Сумбатова) см. Су.м- батова-Южина М. Н.
Юлия, тбилис. знакомая 567
Юлия Александровна см. Не- милова Ю.А.
Юра см. Соловьев Ю.
Юра см. Ясницкий Ю.П.
Юркун (Юркунас) Ю.И. 433.
477, 779
Юсупов Ф.Ф., кн. 735
Юсуповы, кн. 735
Ющинский А.Ф. 836
Яблонский, кадет 22
Яворская Л.Б. 21, 127, 701, 719
Ягода Г.Г. 789
Языков Н.М. 844
Яковенко В.И. 799
Яковлев А.А. 785
Яковлева А.Г. 388
Якубович А.И. 737. 744
Яновская Б.И. 654, 836
Яновский К.П. 578, 821,822
Янушкевич Р.В. 514, 801
Ярошенко, учитель 92
Ярхо Г. 812
Ясницкая Л. 340
Ясницкий Ю.П. 132-136,159, 161-163,299, 340, 720, 724
Яшвили (Иашвили) П.Д. 534, 536, 808
KovalefFA. см. Ковалева А.П.
Levertin А. см. Левертин А.
М-11е см. Sirrie, m-lle
Sirrie, m-lle, гувернантка 24, 100, 111,715
Tchertkoff А. 705
Z, кадет 20, 30
СОДЕРЖАНИЕ
А. Дмитриев, H. Леонтьев. «...Я хотел писать только одну правду...» (О дневниковой прозе поэта Рюрика Ивнева)
1 90 6 год 15
1 9 0 7 год 29
1 9 0 9 год 114
1 9 1 0 год 130
19 14 год 137
19 15 год 140
19 16 год 144
19 17 год 200
19 18 год 306
1 9 1 9 год 377
1 9 2 0 год 408
1 92 1 год 411
1 92 2 год 413
1 92 3 год 415
1 9 2 4 год 438
1 9 2 5 год 440
1 9 2 7 год 447
192 8 год 451
1 92 9 год 452
19 3 0 год 458
1 9 3 1 год 481
1 9 3 2 год 499
193 3 год 508
1 9 3 4 год 509
1 93 5 год 511
1 9 3 6 год 512
J 93 7 год 551
1 9 3 8 год 555
1 9 3 9 год 559
877
Содержание
1 94 0 год 564
194 1 год 568
1 942год 571
1 9 4 3 год 572
19 4 4 год 574
19 4 7 год 576
1 95 0 год 577
195 1 год 578
1 95 3 год 583
1 9 5 4 год 585
1 9 5 5 год 591
1 9 5 7 год 624
1 9 5 8 год 625
1 9 5 9 год 628
196 1 год 630
1 9 62 год 631
1 96 3 год 632
1 9 6 4 год 633
1 965 год 634
1 9 66 год 635
1 9 67 год 637
1 96 8 год 639
1 9 6 9 год 640
1 9 7 0 год 643
19 7 1 год 644
1 9 72 год 650
1 973 год 652
1 9 7 4 год 658
1 9 7 5 год 684
1 97 7 год 687
1 9 80 год 689
Комментарии 693
От редакции 695
Условные сокращения 698
Указатель имен 847
Рюрик Ивнев.
И 25 Дневник. 1906-1980. Сост. Н.П. Леонтьева, подгот. текста А.П. Дмитриева, Н.П. Леонтьева и А.В. Леонтьева, коммент. А.П. Дмитриева. Под общей ред. А.П. Дмитриева. М.: Эллис Лак. 2012.-880 с.
ISBN 978-5-902152-89-7
Дневники Рюрика Ивнева (настоящее имя Михаил Александрович Ковалев; 1891-1981), поэта, прозаика, переводчика, мемуариста, охватывают почти семьдесят лет прошлого столетия, передают атмосферу литературной и общественной жизни страны той эпохи, показывают нравы и противоречия времени, описываемые без всяческих прикрас.
Автор дневника прожил долгую жизнь. Работал у А.В. Луначарского, встречался со многими представителями литературной элиты. Среди них: А.А. Блок, С.А. Есенин, Н.А. Клюев, М.А. Кузмин, О.Э. Мандельштам, А.Б. Мариенгоф, Ю.К. Олеша, Б.Л. Пастернак, В.В. Хлебников и др.
В полном объеме дневник публикуется впервые.
Все тексты сверены по автографам.
ББК 84(2Рос=Рус)-4
УДК 821.161.1-95
РЮРИК ИВНЕВ
Дневник 1906 — 1980
Подписано в печать 12.11.2012 г.
Формат 84 x108 Бхмага офсетная.
Печ. л. 27,5. Тираж 2500 экз.
Заказ № 3389
ЛР № 01716 от 05.05.2000 Издательство «Эллис Лак»
123242, Москва, Красная Пресня, д. 6/2, к. 16 Тел. (495) 605-37-97. Факс (495) 605-89-47 http:// www.ellisluck.ru e-mail: ellisluck@mail.ru
ISBN 978-5-902152-89-7
9'785902 1 52897
Отпечатано в полном соответствии с качеством предоставленных диапозитивов в ГУП РМ «Республиканская типография „Красный Октябрь ’» 430000, Мордовия, г. Саранск, ул. Советская, 55а
E-mail: tko-saransk@mail.ru