ИСТОРІЯ

АНГЛІЙСКАГО НАРОДА
Джона Ричарда ГРИНА.

томъ ТРЕТІЙ.
Пуританская Англія..................................... 1603—1660.

Революція....................................................... 1660—1683.

Переводъ съ Англійскаго П. НИКОЛАЕВА.

'знаніе.

Цѣна 2 р. 50 к.

МОСКВА.
Типо-литографія В. Рихтеръ, Тверская, Мамоновскій пер., свой домъ.

1892.

Изданія К. Т. Солдатенкова.
(продаются

во всѣхъ извѣстныхъ книжныхъ магазинахъ).

Бенъ А. Стилистика и теорія устной и письменной рѣчи. Перев. А. Грузинскаго.
M. 1886 г. Ц. 1 р. 50 к.
Брайса Д. Американская республика. Томъ I, II и III. Пер. В. Н. Невгъдомскаго.
11. 1890 г. Цѣна 10 р. 50 к.
Буасье Гастона. Римская религія. Пер. ЛГ. Корсакъ. N. 1878 г. Ц. 5 р.
—
—
Цицеронъ и его друзья.
—
N. 1880 г. Ц. 2 р.
Бэра.
Исторія Всемірной торговли. 3 ч. Пер. Э. Циммермана. М. 1876 г.
Цѣна 7 р. 50 к.
Вебера Георга.Всеобщая исторія. N. 1886.Переводъ со втораго изданія г. Анд­
реева. T. I, II, III, IV, V, VI, VII,VIII,IX, X, XI, XII, XIII и XIV.
Цѣна 69 р.
Вегеле, Франца. Дантъ Алигьери, его жизнь и сочиненія. Перев. А. Н. Весе­
ловскаго. N. 1881 г. Ц. 3 р.
Вейса. Внѣшній бытъ народовъ съ древнѣйшихъ до нашихъ временъ.—5 частей
(съ 1945-ю рисунками въ текстѣ) въ пер. В. Киева и И. Васильева.
N. 1879 г. Цѣпа 20 р.
Викторова П. П. Ученіе о личности, вып. I. N. 1887 г. Ц. 1 р. 50 к.
Гаймъ. Р. Гердеръ, его жизнь и сочиненія, Пер. В. Невидомскаго, 2 тома. N. 1889 г.
Цѣна 10 р.
— Романтическая школа въ Германіи. Пер. В. Н. Невгьдомскаго, N. 1891 г.
Ц. 5 руб.
Гартмана. Сущность міроваго процесса или философія безсознательнаго. А. Козлова.
N. 1876 г. T. II. Ц. 2 р. 50 к.
Геттнера. Исторія всеобщей литературы XVIII вѣка. T. III. кп. I и III. N. 1872 г.
Ц. 4 р. 75 к.
Гиббона. Исторія упадка и разрушенія Римской имперіи (съ портр. автора).
Перев. В. Н. Иевгъдомскаго. Въ 7-ми томахъ. N. 1886 г. Ц. 26 руб.
Гизо. Исторія цивилизаціи во Франціи. T. Ill и IV. Перев. II. Г. Виноградова.
N. 1877 г. Ц. 4 р.
Гнейста Рудольфа. Исторія государственныхъ учрежденій Англіи, переводъ съ
нѣмецкаго С. А. Венгерова. Москва, 1885 г. Ц. 4 р. 50 к.
Гринъ Д. Исторія Англійскаго народа. T. I, II и III. N. 1892 г. Пер. II. Ни­
колаева, Ц. 8 р
Гюббаръ Г. Исторія современной литературы въ Испаніи. Перев. ІО. Допгге.гъмайеръ. N. 1892 г. Ц. 2 р.
Давидъ-Соважо А. Реализмъ и натурализмъ въ литературѣ и искусствѣ. Пер.
А. Серебряковой. М. 1891 г. Ц. 2 р.
Дройзена. Исторія Эллинизма. T. I. Пер. М. Піелгунова. N. 1891 г. Ц. 3 р. 50 к.
Забѣлина И. Е. Кунцево и древній Сѣтунскій станъ. N. 1872 г. Ц. 2 р.
Зибера Н. И. Соч. Очерки первобытной экономической культуры. N. 1883 г.
Ц. 4 р. 50 к.
Игеринга. Борьба за право. Пер. II. Волкова. N. 1872 г. Ц. 75 к.
Ингрэма Д. Исторія политической экономіи. Перев. подъ редакц. II. II. Янжула.
N. 1891 г. Ц. 1 р. 50 к.
Кавелина. Сочиненія, въ 4 томахъ. Цѣна 5 руб.
(Продолженіе на 3 и 4 стр. обертки).

ИСТОРІЯ

англійскаго народа
Джона Ричарда ГРИНА.

томъ ТРЕТІЙ.
1603—1660.

Пуританская Англія
Революція

....................................................... 1660—1683.

Переводъ съ Англійскаго П. НИКОЛАЕВА.

МОСКВА.
Типо-литограФІя В. Рихтеръ, Тверская, Мамоновскій пер.

1892.

НИИ
2020245565

ОГЛАВЛЕНІЕ.
КНИГ! СЕДЬМАЯ.
Пуританская Англія 1603—1660.
Стр.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Англія и Пуританство 1603—1660 .........................................................................

6

ГЛАВА ВТОРАЯ.
Король Шотландіи . .........................................................................

32

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

........................................

47

Фавориты 1611 —1625....................................................................................................

68

Разрывъ съ Парламентомъ 1603—1611 . .

. .

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.

ГЛАВА ПЯТАЯ.

Карлъ Первый и Парламентъ 1625—1629............................................................

101

ГЛАВА ШЕСТАЯ.
Личное управленіе 1629—1635..................................................................................

118

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.

Возстаніе въ Шотландіи 1635—1640 ......................................... •............................. 142
ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
Долгій Парламентъ 1640—1644 ............................................................................. » 158

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.

Гражданская война 1642—1646

.................................................................................. 1^8

II

Стр.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.

. .

200

.

215

Протекторатъ 1653 —1660 . .......................................................................................

227

Арміи и Парламентъ 1646—1649

.............................................................

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.
Республика 1649—1653 ..........................................................................................

ГЛАВА ДВѢНАДЦАТАЯ.

КНИГА ВОСЬМАЯ.
Революція 1660—1760.
ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Реставрація 1660—1667

. .

..............................................................................

267

ГЛАВА ВТОРАЯ.
Заговоръ Папистовъ 1667 — 1683

..........................................................................

314

КНИГА СЕДЬМАЯ.
Пуританская Англія.
1603-1660.

1

источники.
1603—1660.
Источниками для исторія царствованія Іакова Перваго могутъ слу­
жить Камдена: «Annals», Гудмана: «Court of James I», Уэльдона «Se­
cret History of the Court of James I», Рожера Кока: «Detection», кор­
респонденція въ «Cabala», письма, изданныя подъ заглавіемъ: «The
Court and Times of James I», документы въ произведеніи Уинвуда: «Me­
morials of State» и отчеты о преніяхъ двухъ послѣднихъ парламентовъ.
Камденское общество публиковало переписку Іакова съ Сесилемъ и
«Diary» Вальтера Йонга. Письма и произведенія Бэкона, изданныя
Спеддингомъ, представляютъ необходимый источникъ для пониманія
истиннаго характера этого времени. «Life of Williams» Гаккета и «Nugae Antiquae» Гаррингтона тоже очень важны для пониманія полити­
ческихъ событій того времени. Но для яснаго представленія о поли­
тической системѣ Стюартовъ необходимы, главнымъ образомъ, госу­
дарственные документы царствованія Іакова и Карла, сборникъ кото­
рыхъ изданъ недавно Государственнымъ Архивомъ. Значеніе ряда со­
чиненій Гардинера, посвященныхъ этому періоду нашей исторіи, со­
стоитъ именно въ томъ, что онъ съ большимъ умѣньемъ и здра­
вымъ смысломъ пользовался этими документами; таковы его «History
of England from the Accession of James the First», «History of the Spanish
Marriages», «England under the Duke of Buckingham» и «The personal governement of Charles the First». Эти сочиненія доведены пока до 1637-го
года. Гардинеру мы также обязаны изданіемъ Камденскаго общества
отчетовъ о засѣданіяхъ нѣкоторыхъ изъ парламентовъ во времена
Стюартовъ. «Исторія Англіи въ семнадцатомъ вѣкѣ»—Ранке имѣетъ
тоже самое документальное значеніе, такъ какъ оно передаетъ со­
держаніе государственныхъ документовъ, хранящихся какъ въ Англій­
скихъ, такъ и въ иностранныхъ архивахъ и очень важныхъ для уясне­
нія иностранной политики королей изъ дома Стюартовъ. Это сочи­
неніе заключаетъ исторію всего времени царствованія Стюартовъ. Со

4

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

времени царствованія Карла Перваго количество источниковъ увели­
чивается. Относительно дѣятельности Лоуда мы имѣемъ его замѣча­
тельный «Diary», относительно Страффорда: «Strafford Letters». Галламъ,
основательно призналъ «History of the Rebellion» Кларендона «относя­
щейся скорѣй къ разряду мемуаровъ», чѣмъ къ исторіи; суровый разборъ
этого сочиненія Ранке доказалъ, насколько различную цѣнность имѣютъ
его различныя части. Хотя это сочиненіе и интересно благодаря прево­
сходному языку и ряду характерныхъ портретовт> современниковъ, на­
рисованныхъ авторомъ, по отчетъ о событіяхъ, предшествующихъ
войнѣ, теряетъ почти всякое значеніе въ силу контраста между
поведеніемъ автора въ это время и его позднѣйшимъ описаніемъ дѣй­
ствій парламента, а также въ силу обдуманной и злонамѣренной
неточности, съ которой онъ извращаетъ всю дѣятельность его про­
тивником, въ Парламентѣ. Но относительно времени начала войны
показанія автора очень цѣнны, онъ даетъ прекрасный отчетъ о
возстаніи въ Корпвалисѣ; относительно же времени окончанія ея егоразсказъ дѣлается скучнымъ и неимѣющимъ никакого значенія. «His­
tory of the Long Parliament» Мэя очень точное и безпристрастное со­
чиненіе; но основой для изложенія исторіи Долгаго Парламента дол­
жны служить его акты, сохраненныя для насъ въ запискахъ сэра
Ральфа Бернея и сэра Симондса Б’Евса. Записки послѣдняго не изданы,
но изъ нихъ много заимствовано Форстеромъ въ его двухъ сочи­
неніяхъ: «The grand Remonstrance» и «Arrest of the Five Members».
Собраніе государственныхъ бумагъ Рушвортомъ и Нальсономъ со­
вершено пебходимы для исторіи этого періода. Для уясненія харак­
тера этого времени полезны мемуары, имѣющія весьма различную
цѣнность, вродѣ мемуаровъ Уитлока, Людлоу, сэра Филиппа Варвика
Гольса и майора Гутчинсона, а также сочиненія, вродѣ воспоминаній
г-жи Гутчинсонъ о ея мужѣ, «Autobiography» Бакстера или воспо­
минаній о послѣднихъ двухъ годахъ царствованія Карла-Томаса Гер­
берта. Дневникъ Нееміи Валлингтопа, изображаетъ обычную жизнь
пуританъ въ это время волненій. Главнымъ источникомъ для исто­
ріи Кромвеля можетъ служить «Life and Letters of Cromwell» Кар­
лейля, сочиненіе, представляющее неоцѣненную сокровищницу доку­
ментовъ, изданныхъ съ старательностію антикварія и съ геніально­
стію поэта. Дѣятельность Ферфэкса можно изучать по «Fairfax Cor­
respondence» и по документамъ, находящимся въ его жизнеописаніи
Клементса Маркгама. «Anglia Rediviva» Спригге даетъ отчетъ объ ар­
міи Кромвеля и объ ея дѣйствіяхъ, Государственные документы Тюрлоу
заключаютъ громадную массу оффиціальныхъ источниковъ для періода
протектората; а «Diary» Бёртона даетъ отчетъ о дѣятельности вто­
раго парламента протектора. Относительно ирландскихъ дѣлъ имѣется
большое количество матеріаловъ въ документахъ Ормонда и пись­
махъ, собранныхъ Картомъ; относительно Шотландіи имѣется «Bail-

источники.

5

lie’s Letters», «Lives of the Hamiltons», Бернета и «Memoir of the Scotch
Invasion», сэра Джемса Тёрнера. Изъ общихъ отчетовъ о царствованіи
Карла Перваго мы можемъ назвать: «Commentaries of the Reign of Char­
les I», Дизраэли, сочиненіе, изображающее событія съ точки зрѣнія
одной партіи н «History of the British Empire» Броди и «History of the
Commonwealth» Годвина, сочиненія, представляющія ихъ съ точки
зрѣнія другой. Гизо въ трехъ сочиненіяхъ: «Карлъ I и Революція»,
«Кромвель и Протекторатъ» и «Ричардъ Кромвель и Реставрація»,
достаточно точенъ и безпристрастенъ, а документы приложенные имъ
къ этимъ работамъ цѣнны для исторіи иностранной политики этого
періода. Много свѣдѣній можно найти въ «Lives of the Statesmen of
the Commonwealth» Форстера и въ « «Illustrations of the Great Rebellion»
«Сандорфа.

ГЛАВА ПЕРВАЯ
Англія и Пуританство.

1603—1660.

Время смерти Елизаветы было переходнымъ временемъ въ исторіи
Англіи. Вѣкъ Возрожденія и Повой монархіи заканчивался со смертію
Елизаветы, королевы. Въ теченіи послѣднихъ лѣтъ ея царствованія положеніе
Англійскаго общества медленно и постепенно измѣнялось. Опасности,
угрожавшія до того времени національному существованію и націо­
нальному единству Англіи,исчезли. Королевство, спасенное всего только
пятьдесятъ лѣтъ тому назадъ отъ погибели благодаря раздорамъ его
сосѣдей, стояло теперь па ряду съ великими Европейскими государ­
ствами; Франція дорожила его дружбой, Испанія трепетала отъ его
ударовъ; Папскій престолъ волей не волей былъ вынужденъ отказаться
отъ безплодной борьбы съ еретическимъ островомъ. Послѣднее изъ
усилій покойной королевы подчинило ей Ирландію и ея смерть соеди­
нила съ Англіей ея стараго врага, королевство Шотландское, узами
личной уніи. Въ самой Англіи произошли столь же значительныя изі мѣненія. Религіозный расколъ, самая ужасная изъ всѣхъ опасностей,
j могущихъ угрожать національному единству, былъ устраненъ терпѣ­
ніемъ и безпощадной суровостью короны. Католики были слабы и
немилосердно преслѣдовались; протестанты-сектанты столь же неми­
лосердно изгонялись изъ государства. Система церковнаго компромисса,
поддерживаемая Тюдорами, была въ концѣ концовъ признана всей
страной. Общественныя измѣненія, происшедшія въ Англіи, были не
менѣе значительны. Естественный ростъ богатства и хорошее управ­
леніе положили копецъ общественной анархіи. Опасенія предъ рево­
люціей исчезли навсегда. Паденіе сѣверныхъ графовъ, Норфолька и
Эссекса, навсегда разрушило могущество старой аристократіи. Бароны
окончательно уступили мѣсто новой аристократіи, и эта аристократія,
вышедшая изъ рядовъ придворныхъ королей изъ дома Тюдоровъ и
Англія во

время смерти

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

7

вполнѣ зависящая отъ милостей короны, не имѣла традиціоннаго влі- Англія и Ну­
нція па пародъ,—вліянія, дѣлавшаго феодальныхъ лордовъ столь опас- рптанство.
пыми для общественнаго порядка.
1603—1660
Если старыя свободолюбивыя стремленія Англичанъ па время и
исчезли ВЪ ВИДУ опасностей, грозившихъ такъ ДОЛГО даже Національ- Увеличеніе
ному существованію, то исчезновеніе этихъ опасностей должно было богатства
естественно повести къ возрожденію желаній добиться свободы и само- страны,
управленія. А разъ такое стремленіе пробудилось, оно нашло твердую
опору въ матеріальномъ прогрессѣ страны, въ появленіи новыхъ об­
щественныхъ классовъ, въ умственномъ развитіи народа, и въ смѣ­
лости и энергіи народнаго характера, получившаго эти черты въ
предшествующую историческую эпоху. Продолжительный миръ, спо­
койствіе, господствующее въ королевствѣ, незначительность налоговъ
до войны съ Испаніей, способствовали процвѣтанію страны. Да и
самая война не помѣшала обогащенію торговыхъ классовъ населенія.
Нидерланды были центромъ Европейской торговли и изъ всѣхъ Евро­
пейскихъ государствъ Англія въ теченіи болѣе чѣмъ полувѣка больше
всѣхъ воспользовалась выгодами торговли съ этол страной. Вт> теченіи
шестнадцати лѣтъ, изъ которыхъ восемь предшествовали воцаренію
Елизаветы, а восемь слѣдовали за нимъ, въ то время, какъ торговля
Испаніи съ Нидерландами удвоилась, п торговля съ ними Франціи и
Германіи увеличилась втрое, торговля Англіи съ Антверпеном!, вы­
росла въ двадцать разъ. Увеличеніе въ этой пропорціи продолжалось
по крайней мѣрѣ въ теченіи еще сорока послѣдующихъ лѣтъ и по­
стройка роскошныхъ домовъ, брачныя связи ст. аристократическими
семьями, покупки большихъ помѣстій доказывали быстрый ростъ
богатства и общественнаго вліянія торговаго класса. Общее развитіе
страны принесло пользу особенно Лондону. Быстрота его роста даже
возбудила недовольство въ Королевскомъ Совѣтѣ. Одинъ Лондонскій
купецъ, Томасъ Суттопъ, основалъ большой госпиталь и школу въ
Чартеръ-Гаузъ. Другой, Гугъ Миддльтопъ провелъ Нью-Риверъ отъ
ея источниковъ въ Чадуэллѣ и Амуэллѣ для снабженія Лондона
чистой водой. Но не одинъ только торговый классъ получилъ такое
общественное значеніе. Крупные аристократы, правда, не управляли
теперь государствомъ, по церковныя земли, попавшія въ руки не­
значительныхъ раньше среднихъ поземельныхъ собственниковъ, и
общій ростъ народнаго богатства, сдѣлали этотъ классъ общества
повой соціальной силой. Вліяніе джентри, сквайровъ, какъ ихъ вскорѣ
начали называть,—вліяніе, игравшее такую большую роль въ послѣ­
дующей исторіи Англіи,—все болѣе и болѣе сказывалось на направ­
леніи Англійской политики. Руководители этого класс» ничѣмъ, кромѣ
титуловъ, не уступали пэрамъ, которыхъ они замѣнили въ качествѣ
вліятельнаго общественнаго класса. Люди, вродѣ Уэнтвортовъ па сѣ­
верѣ пли Гампденовъ на югѣ, моглп похвастаться, что они получаютъ

8

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Англія и Пу- съ своихъ помѣстій не меньше ренты и пользуются не меньшимъ
рптанство. мѣстнымъ вліяніемъ, чѣмъ многіе изъ древнихъ аристократическихъ
1603—1 БбОродовъ. Отношеніе Палатъ Общинъ къ Палатѣ Лордовъ во все время
царствованія Стюартовъ основывалось главнымъ образомъ на сознаніи
Палаты, что купцы и провинціальное джентри, составлявшіе больший
ство въ этол Палатѣ, по своему богатству и политической важности
значительно выше пэровъ.
Развитіе наВъ то время, какъ такимъ образомъ на развалинахъ старой феоціоналыіаго дальной Англія созидалось новое Англійское общество, на его раздухивитіе повліяли и другія условія. Громадныя успѣхи, сдѣланные всѣмъ
народомъ въ знаніяхъ и интеллигентности во время всего царство­
ванія Елизаветы, представляли уже сами по себѣ революцію. Сила тра­
диціи, никѣмъ пеоспариваемое благоговѣніе, составлявшіе главную
опору трона при Тюдорахъ, подкапывались и ослаблялись всей умствен­
ной дѣятельностію эпохи Возрожденія, безконечными ея сомнѣніями,
историческими изслѣдованіями, философскимъ скептицизмомъ. Писатели
и государственныя люди обсуждали вопросы о притязаніяхъ и правахъ
короны и о болѣе разумныхъ и прочныхъ правительственныхъ фор­
махъ; путешественники огь изученія фрескъ Джіорджіоне переходили
къ изученію аристократическаго строя Венеціи, а Іезуиты заимство­
вали у схоластиковъ среднихъ вѣковъ ученіе о народныхъ правахъ,
—ученіе, составляющее и до сихъ поръ теорію современной демокра­
тіи. Съ другой стороны, нація выучилась полагаться сама на себя,
вѣрить въ свою собственную силу и въ свою энергію и желать уча­
стія въ управленіи общественными дѣлами. Борьба Англіи съ двумя ве­
ликими властями христіанства, съ духовной и съ свѣтской, съ пан­
ствомъ и съ Испаніей возбудили въ душѣ каждаго Англичанина со­
знаніе силы, сознаніе, вліявшее хотя и медленно, на отношеніе граж­
данъ къ коронѣ. Морякъ, утлая ладья котораго боролась съ бурями
сѣвернаго океана, молодой сквайръ, переплывавшій проливъ, чтобы
испробовать свой дѣвственный мечъ при Иври пли Остенде, прино­
сили съ собой въ Англію смѣлость, сознаніе неисчерпаемыхъ рессурсовъ, помогавшихъ имъ па морѣ и на полѣ битвы. Нація, отдав­
шаяся теперь подъ власть Стюартовъ, была совсѣмъ не похожа па
пораженный ужасомъ пародъ, предавшійся во время періода разру­
шенія общественнаго и религіознаго порядка въ руки Тюдоровъ. Было
очевидно, что должна была начаться новая эра въ нашей исторіи,
когда возвышенный патріотизмъ, необузданная энергія, всепобѣждаю­
щее сознаніе національныхъ тріумфовъ, достигшія своего апогея во
времена войны съ Испаніей, найдутъ исходъ не въ борьбѣ съ внѣш­
нимъ врагомъ, а въ энергической внутренней дѣятельности.
религіозность.
Вліянію этихъ новыхъ силъ на общественныя дѣла до сихъ поръ
мѣшала широта идей и настроенія эпохи Возрожденія. Въ теченіи
послѣднихъ пятидесяти лѣтъ вниманіе Англичанъ отвлекалось отъ

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

9

узкой дѣятельности въ самой Англіи къ дѣятельности въ далекихъ Англія и ІЬземляхъ и моряхъ, и ихъ умственная энергія расходывалась на ританство.
столько же на поэзію и па науку, какъ па религію и на политику. 1603 — 1660
Но теперь вся эта энергія была концентрирована и направлена на
единую цѣль. Въ теченіи послѣднихъ ста лѣтъ народъ Англіи жилъ
въ атмосферѣ религіозной революціи. Измѣнился не только внѣшній
міръ, цо и міръ индивидуальныхъ идей и чувствованій совершенно пре­
образовался. Дѣятельность человѣческой мысли въ теченіи шестнад­
цатаго вѣка разбила традиціи религіи, знанія, политическаго и об­
щественнаго порядка,—традиціи, признаваемыя въ среднія вѣка без­
спорными. Освобожденіе человѣческаго духа отъ этихъ старых'ь узъ
давало людямъ такое сознаніе своего могущества, какого они ни­
когда не знавали раньше; неутомимая энергія, міровая дѣятельность
эпохи Возрожденія были только внѣшнимъ выраженіемъ гордости,
жизнерадостности, удивительнаго самодовѣрія, съ которыми чело­
вѣкъ созналъ существованіе въ себѣ, въ своей душѣ этой раньше
усыпленной традиціями энергіи. Но гордость и самодовѣріе человѣка
скоро были подавлены чувствомъ страха; вмѣстѣ съ глубокимъ со­
знаніемъ человѣческой индивидуальности появилось и глубокое убѣж­
деніе въ существованіи не имѣющихъ границъ человѣческихъ спо­
собностей. Человѣкъ созналъ—и созналъ это не какъ теологическую
догму, а какъ реальный фактъ,—что онъ обладаетъ почти безгра­
ничнымъ могуществомъ какъ на добро, такъ и па зло. Драма дохо­
дила до возвышеннаго пафоса въ изображеніи борьбы огромныхъ
силъ, таившихся въ груди Отелло или Макбета. Поэты стано­
вились метафизиками, когда они старались описать работу сознанія
въ душѣ человѣка. Съ этого времени человѣческая дѣятельность
руководится однимъ преобладающимъ вліяніемъ; вся та разнообраз­
ная энергія, воторая была вызвана теперь ушедшей въ вѣчность
эпохой, концентрируется и направляется религіознымъ духомъ къ
единой цѣли.
Настроеніе націи измѣнилось, и это измѣненіе повліяло и на ходъ Библія,
общественной жизни. «Здѣсь управляютъ теологи»—писалъ объ Ан­
гліи Гроцій спустя двадцать лѣтъ послѣ смерти Елизаветы; когда
Казобонъ былъ приглашенъ ея наслѣдникомъ къ его двору, онъ
нашелъ, что какъ король, такъ и пародъ совершенно равнодушны
къ литературѣ. «Въ Англіи много теологовъ—писалъ онъ—всѣ ра­
ботаютъ въ этомъ направленіи». Даже провинціальные джентельмены,
вродѣ полковника Гутчипсопа, поддались этому всеохватывающему
вліянію. «Когда онъ усовершенствовалъ свой разумъ пріобрѣтеніемъ
знаній, то первыя занятія, которымъ онъ посвятилъ себя, были
запятія и изученіе принциповъ религіи».Естественно, что литература
отражала современное направленіе умовъ, и скучныя маленькія кни­
жечки iu quarto, предметомъ которыхъ были вопросы религіи и бого-

10

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО

парода.

Англія и Пу-служенія,—книги, которыми и до сихъ поръ переполнены наши старыя
ританство. библіотеки,—замѣняютъ переводы классиковъ и итальянскіе разсказы
1603—1 ббОвѣка Возрожденія. Вліяніе этихъ произведеній было, однако, ничтожно
по сравненію съ вліяніемъ библіи. Популярность библіи быстро уве­
личивалась съ того времени, какъ епископъ Боннеръ отдалъ первые
шесть экземпляровъ ея въ соборъ св. Павла. Даже и въ то время,
разсказываютъ очевидцы, «многіе благомысленные люди часто соби­
раются слушать библію, особенно, когда они найдутъ человѣка,
обладающаго звучнымъ голосомъ, чтобы читать ее». «Нѣкто Джонъ
Портеръ обыкновенно занимался этимъ богоугоднымъ дѣломъ, по­
учался и самъ, поучалъ и другихъ. Этотъ Портеръ здоровый моло­
дой человѣкъ и крѣпко сложенъ; и многіе приходили туда (т. е. въ
соборъ св. Павла) слушать его, потому что онъ читалъ хорошо и
звучнымъ голосомъ». Но «богоугодное запятіе» чтецовъ, вродѣ Пор­
тера, скоро замѣнилось чтеніемъ Стараго и Новаго Завѣта во время
общественнаго богослуженія, а женевскія библіи небольшаго формата
появились во всякомъ домѣ и сдѣлались частью домашней жизни
каждаго Англійскаго семейства.
Вліяніе библіи
Пробужденіе религіознаго духа было только одной изъ причинъ этой
на литературу. ПОСТОЯННО растущей ПОПуЛЯрПОСТІІ БіібЛІИ. Она ІІМѢЛЭ, Кромѣ ТОГО,
громадное вліяніе и па общее умственное развитіе всего парода. Про­
заическая литература Англіи, если не считать забытыхъ трактатовъ Виклефа, появилась со времени перевода св. Писанія Тиндалемъ и Ковердэлемъ. Если мы будемъ имѣть въ виду массу Англійскаго парода, какъ
читающую публику, то смѣло можемъ утверждать, что до того вре­
мени, когда было приказано читать въ церквахъ Библію, на Англій­
скомъ языкѣ не было ни историческихъ сочиненій, ни беллетристи­
ческихъ произведеній, не было даже поэзіи, кромѣ малоизвѣстныхъ
стиховъ Чосера. Каждое воскресеніе, даже каждодневно, толпы, со­
биравшіяся въ соборѣ св. Павла слушать Библію или семьи, въ
своемъ домашнемъ кругу упивающіяся ея поученіями, усвоивалп неза­
мѣтнымъ для себя образомъ духъ повой литературы. Легенды и лѣ­
тописи, военныя пѣсни и псалмы, государственныя документы и біо­
графіи, могучая проповѣдь пророковъ, притчи Евангелистовъ, раз­
сказы о путешествіяхгь миссіонеровъ, объ опасностяхъ, выносимыхъ
ими па морѣ и среди язычниковъ, философскіе аргументы, апокаллипсическія видѣнія—все это вкладывалось въ умы людей, по боль­
шей части несвѣдущихъ, незнакомыхъ съ свѣтскими пауками. Откры­
тіе сокровищъ Греческой литературы произвело революцію въ вѣкъ
Возрожденія; открытіе произведеній Еврейской литературы произвело
революцію въ вѣкъ Реформаціи. Эта послѣдняя революція по своимъ
послѣдствіямъ была глубже и шире первой. Никакой переводъ не
могъ передать на чужомъ языкѣ ту прелесть стиля, которая обусло­
вливала вліяніе авторовъ Греціи и Рима. Потому классическая лите-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

11

ратура всегда была достояніемъ ученыхъ, т. е. немногихъ; да и на Англія и Пунііхъ, за исключеніемъ Колета и Мора или педантовъ, возрождавшихъ ританство.
язычество въ садахъ Флорентійской Академіи, вліяніе этой литера-івоз—іббо
туры было чисто интелектуалыіымъ. Но языкъ Еврейскій, языкъ
Эллиновъ-Христіанъ легче поддавался переводу. Англійскій переводъ
Библіи, если на него смотрѣть просто какъ на литературное про­
изведеніе, остается до сихъ поръ прекраснымъ образчикомъ Англій­
скаго языка и такимъ онъ сдѣлался съ самаго времени его по­
явленія.
На нѣкоторое время литературное вліяніе библіи было, однако, Вліяніе библіи
незначительнымъ по сравненію съ ея соціальнымъ вліяніемъ. Это па разговорный
вліяніе на массу Англійскаго народа проявлялось въ тысячѣ незна- язьиъчителыіыхъ подробностей домашней и общественной жизни, но всего
замѣтнѣе оно оказалось на обыкновенномъ разговорномъ Англійскомъ
языкѣ. Библія, повторяемъ, была единственнымъ литературнымъ про­
изведеніемъ, доступнымъ рядовому Англичанину; и когда мы припом­
нимъ количество обычныхъ намъ теперь выраженій и фразъ, вошед­
шихъ въ нашъ языкъ изъ произведеній великихъ нашихъ писателей:
Шекспира, Мильтона, Диккенса и Теккерея, мы будемъ въ состояніи
понять, какую странную мозаику представляли библейскія выраженія
и фразы, составлявшія необходимую принадлежность Англійскаго раз­
говорнаго языка двѣсти лѣть тому назадъ. Ту массу художествен­
ныхъ образовъ и иллюстрацій, которыя мы заимствуемъ теперь изъ
тысячи книгъ, наши предки должны были заимствовать изъ одной
библіи; и это заимствованіе было тѣмъ легче и естественнѣй, что
въ библіи имѣлся готовый матеріалъ для выраженія всѣхъ фазъ чув­
ства. Когда Спенсеръ въ своемъ «Epithalamion», пѣлъ свою страст­
ную любовную пѣснь, онъ только заимствовалъ слова псалмопѣвца,
приказывающаго отворить своей невѣстѣ двери. Когда Кромвель ви­
дѣлъ туманъ, ползущій по холмамъ Дунбара, онъ привѣтствовалъ
восходящее солнце словами Давида. «Да воскреснетъ Богъ и расто­
чатся враги его. Яко исчезаетъ дымъ, да исчезнутъ!>—Это знаком­
ство съ великими поэтическими образами пророковъ и апокалипсиса
давало даже обыкновеннымъ людямъ возвышенность и горячность
выраженій, которыя, не смотря на склонность къ преувеличеніямъ и
напыщенность, мы все таки можемъ предпочесть современной лавоч­
ной вульгарности.
Вліяніе библіи на самый характеръ всего народа было еще зпачп- Религіозное
телыіѣе ея вліянія на литературу и разговорный языкъ. Библія была вліяніе библіи,
пока единственной книгой, знакомой всякому Англичанину и въ душѣ
всякаго Англичанина, если только опа не была притуплена силой при­
вычки, ея прекрасныя и сильныя изреченія зажигали пламень энту­
зіазма. Всѣ тѣ нравственные эффекты, которые производятся въ
наши дни религіознымъ журналомъ, трактатомъ, статьей, отчетомъ

12

ИСТОРІЯ

англійскаго народа.

Англія и 1Ь -миссіонеровъ, проповѣдью, производились тогда одной только библіей,
ританство. и этотъ производимый библіей эффектъ, какъ бы безстрастно мы те1603 —ІббОперь не смотрѣли па дѣло, былъ просто поразителенъ. Вся нація
сдѣлалась церковью. Вопросы о жизни и смерти, вопросы, не нахо­
дившіе отвѣта въ умахъ самыхъ геніальныхъ изъ современниковъ
Шекспира, требовали въ этомъ вѣкѣ послѣ Шекспира отвѣта не
только у благородныхъ и ученыхъ, но и у фермеровъ и лавочниковъ.
Ихъ отвѣтъ на эти великіе вопросы былъ почти по необходимости
Кальвинистскимъ. Казалось, что духъ Кальвинизма былъ рѣзкой
противопожностыо духа Возрожденія; но они имѣли одну точку со­
прикосновенія — а именно возвышеніе индивидуальности. Великая
борьба добра и зла въ душѣ человѣка, поражавшая воображеніе
драматурга и поэта, сдѣлалась духовной концепціей въ умѣ Пурита­
нина. Кальвинистъ смотрѣлъ на церковь и на религіозную общину,
какъ на удобное средство группированія во едино благочестивыхъ
христіанъ, они могли даже представляться ему необходимымъ усло­
віемъ христіанскаго порядка. Ио религія въ глубокомъ и истинномъ
смыслѣ этого слова, по его мнѣнію, имѣла дѣло не съ церковью,
выражалась не въ ней, а только въ душѣ отдѣльнаго человѣка. Каж­
дый христіанинъ въ своей совѣсти долженъ былъ рѣшать великій
вопросъ о жизни и смерти-, въ совѣсти каждаго христіанина велась
великая борьба между Небомъ и Адомъ; каждый христіанинъ, какъ
обладающій безсмертной душой, имѣлъ право на участіе въ таинствѣ
Искупленія. Въ внѣшней обрядности богослуженія и дисциплины
кальвинистъ признавалъ себя однимъ изъ братіи, но во всякій мо­
ментъ своего внутренняго существованіямъ часы искупленія и борьбы,
въ мрачной и тяжелой борьбѣ съ грѣхомъ, вт> славѣ обращенія, въ
въ часъ примиренія съ Богомъ — онъ былъ совершенно одинокимъ.
При подобномъ пониманіи человѣческой жизни Пуританство представ­
ляло естественную форму, въ которую должна была вылиться Ан­
глійская религія въ такое время, когда было развито то чувство
индивидуальности, съ которымъ всего легче могла соединиться рели­
гія. Ремесленникъ, съ благоговѣніемъ и страхомъ смотрѣвшій съ
своего мѣста въ «колодцѣ» театра, какъ буря, происходившая в'ь
душѣ Лира, заглушаетъ даже бурю элементовъ, легко становился
Кальвинистомъ, который начиналъ смотрѣть на себя, на свою душу,
какъ на арену борьбы между силами добра и зла, какъ на арену
вѣчнаго столкновенія между Небомъ и Адомъ.
Ростъ КальТакимъ образомъ настроеніе Англичанъ въ силу естественнаго разввнпзма. витія ихъ народнаго характера стало исключительно религіознымъ и
ихъ религія въ большинствѣ случаевъ получала форму Кальвинизма.
Ио быстрому росту Кальвинизма помогали не одни внутреннія при­
чины, а также и внѣшнія. Все царствованіе Елизаветы было непре­
рывной борьбой за національное существованіе. Когда нога Шекспира

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

13

впервые вступила на Лондонскія улицы, былъ поднятъ вопросъ: должна Англія и Пу­
Англія оставаться свободной страной или она будетъ покорнымъ рптайСтво.
вассаломъ Испаніи? Въ этой продолжительной борьбѣ за національную! 603—1660
свободу вѣра, созданная Генрихомъ и Елизаветой, этотъ странный
компромиссъ старыхъ традицій съ новыми убѣжденіями, которыя
страна постепенно переработывала въ новую религію, сдѣлала много
/ для побѣды, одержанной Англіей. Она, эта вѣра, дѣлала Англичанъ
единымъ пародомъ, она воспрепятствовала непоправимому раздѣленію
націи на двѣ борящіяся церкви. Но все это она совершила незамѣт­
нымъ образомъ и постепенно. Для большинства, для массы представ­
лялось, что Англія своей побѣдой всецѣло обязана преданности и
энергіи Кальвинистовъ. Римъ стоялъ во главѣ враговъ Англіи, а
Кальвинистъ—Пуританинъ былъ непримиримымъ врагомъ Рима. Пу­
ританинъ дрался съ Испанцами во Франціи и Нидерландахъ; Пури­
танинъ плавалъ по Испанскимъ морямъ и «пѣлъ» въ Кадиксѣ «подъ
носомъ у Филиппа»; Пуританинъ же своей упорной проповѣдью и
неустаннымъ поученіемъ постепенно привлекъ народную массу къ
дѣйствительному признанію протестантизма. И по мѣрѣ того, какъ война
продолжалась, по мѣрѣ того, какъ ненависть къ Испаніи и раздраже­
ніе противъ папскаго престола дѣлалось все сильнѣе и сильнѣе, помѣрѣ
того наконецъ, какъ патріотизмъ все болѣе и болѣе отожествлялся
съ протестантизмомъ, а протестантизмъ все болѣе и болѣе отожест­
влялся съ ненавистью къ Риму, то направленіе Англійской религіи,
которое было всего дальше отъ всякаго соприкосновенія съ тради­
ціями прошлаго, дѣлалось все болѣе и болѣе популярнымъ въ Англіи.
Для Елизаветы, какъ въ силу религіозныхъ, такъ и въ силу по- Пуританство
литическихъ основаній Кальвинизмъ представлялся самымъ ненави- и народъ,
стнымъ изъ ея враговъ. Но опа тщетно старалась остановить его
развитіе суровой дисциплиной и преслѣдованіями. Ея дисциплинарныя
мѣры могли вліять только на духовенство, а религіозное движеніе
было скорѣе свѣтскимъ, чѣмъ клерикальнымъ. Въ дѣйствительности
же политика королевы противъ ея воли благопріятствовала дѣлу пу­
ританъ. Невозможно было поддерживать Кальвинизмъ за границей,
не поощряя его развитіе дома. Солдаты и авантюристы, стекавшіеся
изъ Англіи въ Гугенотскій лагерь, возвращались домой людьми, за­
каленными въ гугенотской теологіи. Изгнанники, стекавшіеся въ
Англію изъ Франціи и изъ Нидерландъ, распространяли свои рели­
гіозныя убѣжденія въ городахъ, гдѣ они находили убѣжище. Ио мѣрѣ
того, какъ борьба съ Римомъ становилась все раздраженнѣе, пра­
вительство было вынуждено наполнить парламентъ и магистратуру
людьми, ревностный протестантизмъ которыхъ ручался за ихъ вѣр­
ность въ случаѣ возстанія католиковъ. А всякій ревностный проте­
стантъ былъ почти неизбѣжно Кальвинистомъ; отдать администрацію
страны въ руки Кальвинистовъ значило давать новый импульсъ разли

14

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Англія п Пу-витію Пуританства. На сколько Елизаветѣ не удалось достичь ея
ританство цѣлей сдѣлалось очевиднымъ въ началѣ царствованія ея наслѣдника.
1 603—1 ббоБольпіинство провинціальныхъ джентльменовъ, большинство богатыхъ
; торговцевъ къ этому времени были уже пуританами. Въ первомъ
, парламентѣ царствованія Іакова Палата Общинъ отказалась имѣть
засѣданія по воскресеньямъ. Второй парламентъ этого царствованія
для принятія св. причащенія избралъ церковь св. Маргариты, а не
г' Вестминстерское аббатство, «изъ страха къ рясамъ и освященнымъ
облаткамъ».
Пуританство
Тѣ же затрудненія встрѣтила Елизавета и въ своихъ стараніяхъ
и церковь, остановить ростъ пуританства въ самой церкви. Въ самомъ началѣ
ея царствованія необходимость замѣнить епископовъ времени Маріи
послѣдовательными протестантами принудила ее отдать епископскія
кафедры Англіи людямъ, которыхт, убѣжденія въ большинствѣ слу­
чаевъ имѣли Кальвинистскій оттѣнокъ. Большинство низшаго ду­
ховенства, правда, не было лишено своихъ мѣстъ; но, по мѣрѣ вы­
миранія старыхъ пасторовъ, ихъ мѣста, по большей части, занима­
лись пуританами. Разсадникомъ новаго духовенства были универси­
теты, а къ концу царствованія Елизаветы направленіе университе­
товъ было пуританскимъ. Даже внѣшнее единовѣріе, на которомъ
такъ настаивала королева, все болѣе и болѣе принимало Пуританскій
характеръ. Употребленіе молитвенника было сдѣлано обязательнымъ, но
весь видъ Англійскихъ церквей и Англиканскаго богослуженія все болѣе
и болѣе принималъ форму Женевской церкви. Необходимость слѣдить
за службой по молитвеннику требовала болѣе правильнаго освѣщенія
въ церквахъ и это обстоятельство послужило поводомъ для уничто­
женія цвѣтныхъ и разрисованныхъ стеколъ въ церковныхъ окнахъ.
Столъ для причащенія почти вездѣ начали ставить среди церкви. Вс
время службы священники еще носили ризы, но проповѣдники часто
входили на кафедру въ костюмѣ Женевскихъ пасторовъ. Можно про­
слѣдить эти послѣдовательныя измѣненія по измѣненіямъ, произво­
димымъ въ капеллѣ самихъ примасовъ Англіи. Капелла въ Ламбетѣ
была однимъ изъ самыхъ видныхъ церковныхъ строеній того времени,
она была мѣстомъ, «куда сходились многіе дворяне, судьи, духовные
лица и личности всякаго рода, какъ туземцы, такъ и иностранцы».
Вся пышность богослуженія постепенно была устраняема въ этомъ
важнѣйшемъ изъ храмовъ Англіи. При Кранмерѣ изъ его окопъ вы­
нули разноцвѣтныя стекла; во времена Елизаветы столъ для прича­
щенія выдвинули па средину храма и исповѣдальня была уничтожена.
При Іаковѣ Первомъ архіепископъ Абботъ нанесъ послѣдній ударъ
всѣмъ попыткамъ возстановленія церковнаго церемоніала. При при­
чащеніи пасторы перестали надѣвать ризы, примасъ и его капелланы
перестали преклонять головы при произнесеніи имени Христова: ор­
ганъ и хоръ были уничтожены и служеніе доведено до простоты,
которая удовлетворила бы самаго Кальвина.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІИ. 16ü3—1660.

15

Усилія Елизаветы воспрепятствовать распространенію пуританства Англія и ІЬ потерпѣли неудачу, по они со всѣмъ не были простымъ капризомъ или ританство.
проявленіемъ религіознаго ханжества. Ихъ причиной было ясное по-іеоз—1660
нмманіе невозможности согласить новое настроеніе націи съ системой
личнаго управленія, установленной Тюдорами. Англійскіе Кальвинисты, Пуританство
правда, совсѣмъ не симпатизировали республиканскимъ и антимо-11 политическія
иархпческнмъ теоріямъ, бывшимъ послѣдствіемъ распространенія Кальидеивинизма въ другихъ Европейских^ странахъ. Теорія сопротивленія,
теорія нрава народа судить и низлагать своихъ государей, проповѣ­
дуемыя во времена преслѣдованій Маріи, давно уже исчезли. Пре­
данность трону пуританскихъ джентльменовъ была столь же сильна,
какъ и преданность его собратій другаго вѣроисповѣданія. Но у Каль­
винистовъ съ ихъ религіозными убѣжденіями рука объ руку по не­
обходимости развивалось новое и высшее сознаніе политическаго по­
рядка. Старыя представленія о личномъ управленіи, о зависимости
судьбы всей націи отъ произвола ея государя, все болѣе и болѣе
противорѣчплп какъ религіознымъ, такъ и философскимъ идеямъ того
времени. Люди самыхъ разнообразныхъ политическихъ убѣжденій не­
прерывно прогрессировали въ смыслѣ развитія идеи законности.
Бэконъ искалъ всеобщихъ законовъ вещественной природы; Гукеръ
остаивалъ идею о господствѣ закопа въ духовномъ мірѣ. Точно также
и пуританинъ лекалъ божественнаго закопа, при помощи котораго свѣт­
скія государства сдѣлались бы царствомъ Божіимъ. Старательность,
съ которой онъ изучалъ св. Писаніе, происходила, главнымъ обра­
зомъ, отъ его серьезнаго стремленія попять Божественную Волю, кото­
рой бы онъ могъ бозусловію повиноваться во всемъ, какъ въ маломъ,
такъ и въ великомъ. По только одной Божественной волѣ онъ счи­
талъ себя обязаннымъ повиноваться безусловно, человѣческіе же за­
коны, по его мнѣнію, получали свою силу только отъ ихъ согласія
съ Откровеннымъ закопомъ Божіимъ. Пуританинъ былъ обязанъ въ
силу своихъ религіозныхъ убѣжденій подвергать изслѣдованію всякія
притязанія свѣтской власти на его повиновеніе; какъ въ мірскихъ,
такъ и въ религіозныхъ дѣлахъ онъ былъ обязанъ признавать или
отвергать эти притязанія, смотря потому, согласовались они или нѣтъ
съ его высшей обязанностью предъ Господомъ. «Въ дѣлахъ вѣры—
разсказываетъ о своемъ мужѣ одна пуританка — его разумъ всегда
подчинялся слову Божію, но во всемъ другомъ самые величайшіе автори­
теты на свѣтѣ не могли руководить его поступками вопреки разуму».
Очевидно, что между подобнымъ общественнымъ настроеніемъ и Пуритане л вобезспорной и ни въ чемъ не сомнѣвающейся преданностью коронѣ, ролевст
которую Тюдоры называли лойяльностію, лежала непроходимая бездна; власть,
это настроеніе было не только преисполнено чувствомъ законности,
оно было даже педантическимъ въ своихъ стремленіяхъ къ легаль­
ности-, благодаря своему сознанію моральнаго порядка и законности

16

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Англія и Пу- оно было противно беззаконію и безпорядочности личной тираніи;
ритАнство. это было настроеніе критики, разсужденія и, если являлась необходи1603 —1660’юсть, то и упорнаго и непреодолимаго сопротивленія. Не слѣдуетъ
полагать, чтобы настроеніе Пуританъ было чисто революціоннымъ;
ихъ сопротивленіе, если они видѣли себя вынужденными къ сопротив­
ленію, вызывалось не какимъ-либо презрѣніемъ къ королевской вла­
сти, но ихъ преданностію къ власти, болѣе высокой и болѣе свя­
щенной, чѣмъ власть короля. Пуритане на столько же твердо вѣрили
въ божественное право государя, въ священный характеръ трона,
какъ и весь народъ Англіи. Они и повііновались-то власти государя
именно потому, что она въ ихъ глазахъ имѣла божественное про­
исхожденіе. Но для Пуританъ и нація, стоящая вокругъ трона, пред­
ставлялась тоже имѣющей божественное происхожденіе, она была
устроена тоже волей Божіей; голосъ Бога живаго, и управляющій
и вдохновляющій людей, говорилъ вт, исторіи и законахъ парода;
Богъ руководилъ по пути мудрости сердца Англичанъ, собравшихся
въ Парламентѣ, также, какъ Онъ руководилъ по пути мудрости сердца
королей. Уваженіе къ положительному закону никогда не было столь
сильнымъ, почтеніе къ Парламенту никогда не было столь глубокимъ,
какъ во время смерти Елизаветы. Въ то время еще не было стрем­
ленія имѣть короля, царствующаго, но не управляющаго; ни въ
комъ не проявлялось сколько-нибудь сознательнаго желанія вмѣши­
ваться въ дѣятельное отправленіе администраціи короля. По Пури­
тане могли представить себѣ только одну законную королевскую
власть—власть, основанную на конституціонныхъ традиціяхъ, контро­
лируемую конституціонными законами и дѣйствующую въ доброволь­
номъ согласіи съ своими конституціонными совѣтниками, собравши­
мися въ двухъ палатахъ, представлявшихъ мудрость и волю коро­
левства.
Пуританизмъ
Такое настроеніе общественнаго мнѣнія Англіи, бывшее созданіемъ
и Общество. Пуританства, представляетъ самый крупный даръ пуританства Ан­
глійской политикѣ. Оно дало еще болѣе цѣпный даръ всему Англій­
скому обществу введеніемъ въ него идей соціальнаго равенства.
Общее призваніе, общее братство во Христѣ, уничтожили въ умѣ
Англичанъ тѣ представленія объ общественныхъ отличіяхъ, которыя
были характерными для эпохи царствованія Елизаветы. Открытаго
разрыва съ общественными традиціями еще не было, не было и
открытаго возмущенія противт> подчиненія одного изъ общественныхъ
классовъ другому. По въ эти формы стараго міра впервые былъ
влитъ духъ, характеризующій новую эпоху. Самый смиренный изъ
крестьянъ чувствовалъ себя облагороженнымъ, какъ сынъ Божій,
самый гордый изъ дворянъ признавалъ свое духовное равенство съ
самымъ бѣднѣйшимъ изъ «святыхъ». Великій соціальный переворотъ,
произведенный гражданскими войнами и протекторатомъ, уже начи-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603 —1660.

17

налъ чувствоваться въ поведеніи Англійскихъ джентльменовъ. «Онъ Англія и Пупроявлялъ любящую и кроткую вѣжливость къ самымъ бѣднымъ РИТАНСТВО.
людямъ—говоритъ очевидёцч. объ одномъ изъ нихъ—онъ часто про-1603 —1660
водилъ свободные часы съ самыми простыми солдатами и бѣдными
работниками; онъ никогда не презиралъ низшихъ и не льстилъ
высшимъ». Но близившійся соціальный переворотъ еще замѣтнѣе
чувствовался въ достоинствѣ и самоуваженіи, которыя сознаніе ихъ
«призванія», давало классамъ, стоявшимъ на общественной лѣстницѣ
ниже джентри. Возьмите, напримѣръ, такой портретъ Лондонской
хозяйки, нарисованный однимъ ремесленникомъ Истчипа, Нееміей
Уиллингтономъ, съ своей матери: «она была очень любяща — раз­
сказываетъ онъ—и покорна своимъ родителямъ, любяща и добра къ
своему мужу, очень нѣжна къ своимъ дѣтямъ, она любила все добро­
дѣтельное и сильно не любила злое и легкомысленное. Она была
образцомъ скромности и очень рѣдко выходила изъ дому куда-нибудь,
кромѣ церкви; когда другіе развлекались по праздникамъ или въ
другое время, опа брала свое шитье и говорила: «вотъ мое раз­
влеченіе»..... Богъ одарилъ ее выдающимся умомъ и превосходной
памятью. Она прекрасно изучила всѣ библейскіе разсказы, а также
и всѣ исторіи мучениковъ и умѣла хорошо разсказывать ихъ; она
также прекрасно знала Англійскія хроники и генеалогію Англійскихъ
королей. Она жила съ своимъ мужемъ въ святомъ бракѣ двадцать
лѣтъ, безъ четырехъ дней».
Новое понятіе о жизни сказалось еще болѣе сильно на личномъ Вліяніе Пуринастроеніи и на поведеніи людей. Исчезла страстность, капризность, тавства на
изящная и тонкая игра чувства, шпрота симпатій, живость наслаж- личное пове­
денія жизнью, характеризующія вѣкъ Елизаветы; но съ другой сто- ден1Сропы личная жизнь и личное поведеніе выиграли въ моральномъ ве­
личіи, въ сознаніи мужественнаго достоинства, въ порядочности и
правильности, въ правдивости и прямотѣ. Талантливость проходив­
шей эпохи замѣнилась напряженной нѣжностью въ узкомъ домаш­
немъ кругу. Домашній очагъ въ томъ видѣ, въ какомъ онъ суще­
ствуетъ теперь въ Англіи, былъ созданіемъ Пуританства. Жена и
дѣти изъ простыхъ рабовъ воли мужа и отца сдѣлались равноправ­
ными членами семьи, такъ какъ мужъ и отецъ начали видѣть въ
нихъ такихъ же «святыхъ», какъ и они сами, начали признавать въ
нихъ души, освященныя дуновеніемъ Божественнаго Духа и при­
званныя Духомъ также, какъ были призваны и они сами. Сознаніе
духовнаго товарищества придавало особенную нѣжность и утончен­
ность обычнымъ семейнымъ привязанностямъ. «Онъ былъ добрымъ
отцомъ—пишетъ одна Пуританка о своемъ мужѣ—милымъ братомъ,
добрымъ хозяиномъ и вѣрнымъ другомъ». Своевольныя и незакон­
ныя страсти эпохи Возрожденія замѣнились мужественной чистотой.
«Ни въ юности, пи въ зрѣлые годы самая прекрасная, самая со-

18

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Англія и Пу-блазнительная женщина не могла увлечь его въ какую либо пзлишританство. нюю фамильярность или ухаживанье. Онъ любилъ разумныхъ и
lg03—ІббОДОбродѣтельныхъ женщинъ, любилъ всякія чистыя, святыя и похваль­
ныя отношенія съ ними, но только вч> такихъ предѣлахъ, которые
не вели къ скандалу пли къ искушенію. Онъ ненавидѣлъ неприличные
разговоры даже среди мущинъ и хотя онъ и не прочь былъ иногда отъ
остроумія и веселья, но не могъ выносить ничего, въ чемъ при­
мѣшивалось что-либо нечистое». Высокое понятіе о долгѣ давало осо­
бый возвышенный отѣнокъ самымъ обыденнымъ дѣйствіямъ человѣка.
Разнузданность и нерегулярность жизни, которую вели люди эпохи
Возрожденія, представлялись Пуританамъ недостойными характера че­
ловѣка и возвышенности цѣли его жизни. Они стремились достичь
власти надъ собой, надъ своими чувствами, мыслями, словами и дѣй­
ствіями. Извѣстная важность и обдуманность вкладывалась во всѣ,
даже въ самыя ничтожныя отношенія съ окружающимъ міромъ. Пури­
танинъ, хотя бы онъ по природѣ былъ человѣкомъ живаго темпе­
рамента, постоянно и строго слѣдилъ за собой. Онъ остерегался
болтливости и легкомыслія въ своихъ разговорахъ, старался гово­
рить обдуманно и «заранѣе придумывала, слова». Жизнь его была
правильной, методической, она. былъ воздержена. въ пищѣ и избѣ­
галъ всякиха. излишествъ; вставалъ онъ рано и «никогда не былъ
безъ дѣла и ненавидѣлъ, чтобы и другіе бездѣльничали». Умѣрен­
ность и самовоздержаніе проявились и въ измѣненіяхъ, пропсшедшихъ ва. костюмахъ. Кричащіе цвѣта и брилліанты эпохи Возрож­
денія были оставлены. Пуританскій сквайръ «перестала, носить до­
рогія платья, но и ва. самой простой и небрежной одеждѣ казался
всегда джентльменомъ».
Вліяніе ПуриИсчезновеніе блеска и разнообразія въ костюмѣ несомнѣнно было
танства на указателемъ утраты блеска и разнообразія въ самой жизни. Но пока
вулиуру. пуритане были еще далеки отъ своей позднѣйшей вражды къ без­
вреднымъ увеселеніямъ окружающаго общества. Легкія и изящныя
стороны культуры временъ Елизаветы пока еще не противорѣчіи!
душевному настроенію пуританскаго джентльмена. Фигура такого пу­
ританина, какъ полковникъ Гутчинсонъ ва. изображеніи, данпома.
намъ его женой, представляется граціозной и нѣжной, какъ порт­
реты Вапдика. Она говоритъ о его замѣчательной красотѣ въ дни
его юности, о «его ровныхъ п бѣлыхъ, точно чистѣйшая слоновая
кость, зубахъ», о его «каштановыхъ волосахъ, очень густыхъ въ
юности, мягкихъ, кака, самый нѣжный шелкъ, и завивающихся въ
большіе локоны». Какъ ни быль серьезенъ въ серьезныхъ дѣлахъ
молодой Овторпскій сквайръ, онъ находила, удовольствіе въ соколи­
ной охотѣ и хвалился своимъ искусствома. въ танцахъ и въ фехто­
ваньи. Его артистическіе вкусы проявлялись въ его любви къ жи­
вописи, скульптурѣ и ко всѣмъ свободнымъ искусствамъ, а также

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

19

il въ его любви къ своему саду, «къ улучшенію его помѣстья, къ Англія и 11» насажденію парковъ, аллей п лѣсныхъ деревьевъ». Онъ былъ при- ританство.
леженъ въ изученіи св. Писанія, но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ «сильно 1603—1660
любилъ музыку и часто развлекался скрипкой, на которой онъ иг­
ралъ мастерски»,
Сила новаго религіознаго движенія заключалась скорѣе въ сред- Мильтонъ,
нихъ и профессіональныхъ классахъ общества, чѣмъ въ джентри:
и именно въ одномъ человѣкѣ изъ этого класса мы находимъ самое
полное и самое благородное выраженіе тѣхъ новыхъ идей, которыя
вліяли на созданіе новаго общественнаго настроенія. Джонъ Миль­
тонъ представляетъ не только высочайшій, по и самый полный типъ
пуританства. Его жизненный путь абсолютно совпадалъ по времени
съ вѣкомъ пуританства. Онъ родился въ то время, когда это тече­
ніе религіознаго мышленія начало оказывать прямое вліяніе па Ан­
глійскую политику и національную религію, и умеръ въ то время,
когда старанія пуританъ придать свою форму общественной и рели­
гіозной жизни потерпѣли пораженіе и когда пуританство сдѣлалось
снова просто одной изъ многихъ общественныхъ силъ, вліявшихъ
на созданіе народнаго характера. Первыя его поэтическія произве­
денія, памфлеты его зрѣлыхъ лѣтъ и великій эпосъ его старости
съ замѣчательной точностью отражаютъ три великія стадіи исторіи
пуританства. Его юность доказываетъ, что въ пуританскихъ семь­
яхъ продолжали жить веселость, поэтическій комфортъ и умственная
культура эпохи Возрожденія. Его отецъ, нотаріусъ, не смотря на
весь свой ригоризмъ, былъ искустнымъ музыкантомъ, и Джонъ на­
слѣдовалъ отъ него свое искусство играть на лютнѣ и на органѣ.
Въ одномъ изъ лучшихъ мѣстъ его сочиненія о планѣ воспитанія,
написанномъ имъ въ позднѣйшее время, онъ говоритъ о музыкѣ,
какъ о необходимомъ факторѣ моральнаго воспитанія. Семья Миль­
тона, его учитель, его школа были строго пуританскими; но въ его
воспитаніи не было узкости, ограниченности, деспотизма позднѣйша­
го пуританства. «Мой отецъ—разсказываетъ Мильтонъ—съ самых'ь
дѣтскихъ лѣтъ предназначилъ меня для изученія литературы, и я
съ такимъ жаромъ занимался ей, что въ двѣнадцатилѣтнемъ возра­
стѣ я едва ли когда либо отрывался отъ своихъ уроковъ и ложил­
ся спать раньше полуночи». Къ греческому, латинскому и Еврей­
скому языкамъ, которые Мильтонъ изучалъ въ школѣ, отецъ посовѣтывалъ ему прибавить изученіе Итальянскаго и Французскаго язы­
ковъ. Мильтонъ усердно занимался и Англійской литературой; Спен­
серъ повліялъ па первыя произведенія поэтическаго генія мальчика.
Не смотря на неизбѣжную борьбу между актеромъ и ригористомъ,
юноша пуританинъ въ дни юности Мильтона могъ еще признаваться
въ своей любви кч, сценѣ, «гдѣ ученая муза Джонсона надѣваетъ
своп котурны, гдѣ сладчайшій Шекспиръ, сынъ фантазіи, поетъ

20

ІІСТОІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Англія и Пу-своп естественныя пѣсни лѣса», онъ могъ еще отъ «маекъ и
рптанстно. древнихъ празднествъ» двора заимствовать кое-что для своихъ
1603-1660будущихъ произведеній, вродѣ «Cornus» и «Arcades». Тѣнь гряду­
щей борьбы съ церковью еще не падала на молодаго студента,
когда въ своихъ уединенныхъ и мечтательныхъ прогулкахъ онъ
прохаживался «подъ высокими сводами храма съ его массивными
античными колоннами и богато раскрашенными цвѣтными окнами,
въ которыя проходитъ таинственный священный полусвѣтъ, полу­
мракъ» и когда онъ слушалъ «гремящій органъ, аккомпанирующій
своими высокими и чистыми топами звучному хору внизу».
Наслажденіе жизнью въ юные годы Мильтона представляется яркимъ
контрастомъ мрачнаго и суроваго пуританизма позднѣйшаго време­
ни, пуританизма, созданнаго борьбой и преслѣдованіями. Не смотря
на «нѣкоторую сдержанность естественнаго расположенія», не смо­
тря на устраненіе отъ «праздниковъ и шутокъ, къ которымъ
онъ признавалъ себя не особенно способнымъ», юный поэтъ могъ
все-таки наслаждаться «шутками и юношскимъ весельемъ» окружаю­
щаго его общества, его «шалостями, насмѣшками и легкомысленными
выходками», онъ могъ присоединиться къ свитѣ Радости и смотрѣть
съ удовольствіемъ па деревенскую ярмарку, гдѣ «веселые звуки
скрипки раздаются для юношей и дѣвушекъ, танцующихъ въ густой
древесной тѣни». Въ наружности Мильтона, въ его гибкомъ и силь­
номъ тѣлѣ, въ его лицѣ, полномъ изящной, по серьезной красоты,
въ роскошныхъ каштановыхъ волосахъ, оттѣнявшихъ его высокій
лобъ, не было ничего аскетическаго; приведенныя нами выше цитаты
изъ его стихотвореній доказываютъ, что онъ питалъ любовь ко всему
прекрасному. Но всѣ его удовольствія были «непредосудительны».
Юный пуританинъ ст. отвращеніемъ избѣгалъ всего грубаго, всего
чувственнаго: «извѣстная сдержанность характера, честная гордость
и самоуваженіе—говоритъ онъ—поддерживали меня выше уровня
этихъ низкихъ движеній духа». Произведенія Спенсера внѣдрили въ
его душу возвышенныя представленія объ идеальномъ рыцарствѣ, но
его религіозность и чистота заставляли его съ презрѣніемъ отвер­
тываться отъ внѣшности, на которой была построена система ры­
царской чести. «Всякій свободный и благородный человѣкъ—пишетъ
Мильтонъ—и безъ рыцарской клятвы долженъ былъ прирожденным'!,
рыцаремъ». Съ такимъ душевнымъ настроеніемъ Мильтонъ перешелъ
изъ своей Лондонской школы св. Павла въ коллегію церкви Христа
въ Кембриджѣ и тоже настроеніе сохранялъ онъ во все время своей
жизни въ университетѣ. «Я оставилъ Кембриджъ», разсказываетъ
онъ, «свободнымъ отъ всякаго упрека и одобряемый всѣми честными
людьми» съ цѣлью посвященія себя «жизненному призванію, высо­
кому или низкому, къ которому поведетъ меня жизнь и воля
Неба».

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—16(50.

•21

Уже въ тихой il покойной красотѣ подобной жизни мы можемъ Англія и Пузамѣтить суровый оттѣнокъ пуританскаго настроенія. Самая возвы- ританство.
шенность цѣлей пуританизма, самая напряженность нравственнаго} g()3—1660
міра пуританина вели къ утратѣ имъ искренняго наслажденія всѣмъ
человѣчнымъ,—того наслажденія, которое придавало такую прелесть Узость вруговѣку Елизаветы. «Если Богъ когда-либо вкладывалъ въ душу кого- зора Пурилибо изъ людей сильную любовь къ нравственной красотѣ, то онъ т,,н1>вложилъ ее въ мою душу»—говоритъ великій поэтъ-пуританинъ.
«Любовь есть добродѣтель—такими словами заканчиваетъ опъ свой
«Cornus»—она одна свободна!» Но эта страстная любовь къ добро­
дѣтели и къ моральной красотѣ, хотя она и давала человѣческому
поведенію силу и энергію, ограничивала предѣлы человѣческихъ сим­
патій и съужпвала умственный кругозоръ людей. Уже въ Мильтонѣ
замѣчается «извѣстная сдержанность характера», и презрѣніе къ «лож­
ному приговору вульгарныхъ людей», гордое отчужденіе отъ окру­
жавшей его низменной и грубой жизни. Какъ ни сильно онъ любилъ
Шекспира, мы не можемъ представить себѣ, чтобъ ему могъ нра­
виться Фальстафъ. У менѣе культурныхъ людей такая напряженность
нравственнаго чувства несомнѣнно должна была вести къ суровому,
необщежительному расположенію духа, къ строгости и жестокости
характера. Рядовой пуритянянъ любилъ «все добродѣтельное и не­
навидѣлъ все злое и легкомысленное». Съ другими людьми его свя­
зывало не сознаніе общихъ человѣческихъ свойствъ, а признаніе
братства избранныхъ. Внѣ круга «святыхъ» находился міръ, нена­
вистный «святымъ», потому что этотъ міръ былъ врагомъ пх'ь дѣла.
Такое полное изолированіе отъ всего «недобродѣтелыіаго» объяс­
няетъ намъ удивительный контрастъ душенной нѣжности пуританъ
ст> безпощадностью нѣкоторыхъ изъ ихъ поступковъ. Кромвель,
сердце котораго было поражено смертью его сына, говоря его соб­
ственными словами, какъ «кинжаломъ», который грустный и утом­
ленный ѣхалъ съ ноля битвы при Марстонъ-Мурѣ, грубо радовался,
когда подписалъ смертный приговоръ короля Карла.
Люди, утратившіе симпатію КЪ ЖИЗНИ ПОЛОВИНЫ окружающаго ИХЪ Крайности
общества, едва ЛИ МОГЛИ симпатизировать СО всѣми проявленіями Пуританства,
пхъ собственной жизни. Юморъ, та способность духа, которая всего
больше исправляетъ преувеличенія и крайности, исчезъ въ виду
трудностей борьбы существованіи. Абсолютная покорность пурита­
нина Высшей Волѣ все болѣе и болѣе лишала его чувства мѣры
въ дѣлахъ обыденной жизни. При свѣтѣ религіозныхъ убѣжденій,
религіозной ревности мелочи жизни представлялись ему серьезными
вещами; «добродѣтельный человѣкъ» смотрѣлъ съ такимъ же отвра­
щеніемъ на ризу священника пли на рождественные пирожки, какъ
на всякую безнравственность или ложь. Ио и это было еще не все:
самоограниченіе и разсудительность Кальвиниста примѣнялись только

22

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Англія и Пу-къ явленіямъ внѣшняго міра; въ мірѣ духовныхъ явленій его раритАнэтно. зумъ, здравый смыслъ, здравое мышленіе часто подавлялись ужасной
1603—1660РеальІ10стью невидимаго. Мы впервые знакомимся съ Оливеромъ
Кромвелемъ, когда онъ былъ молодымъ провинціальнымъ сквайромъ
и обрабатывалъ свои болотистыя помѣстья близь Гёнтингдона л
С-тъ Ивса и по временамъ погружался въ глубокую меланхолію п
въ мысли о будущей своей смерти, «Я пребываю въ Мстакъ—пи­
шетъ онъ одному своему другу—что, какъ говорятъ, обозначаетъ
Неизмѣняемость во времени, и въ Кедарѣ, что обозначаетъ Тьму,—
но Господь не оставляетъ меня». Таковое сознаніе Божественной
Чистоты заставляло такихъ людей считать обыденную жизнь людей
грѣхомъ. «Вы знаете—прибавляетъ Кромвель—какую жизнь я велъ.
0! Я жилъ во мракѣ и любилъ мракъ п ненавидѣлъ свѣтъ. Я не­
навидѣлъ добродѣтель». Вѣроятно, что худшимъ изъ всѣхъ грѣховъ
молодаго сквайра было то, что онъ не былъ чуждъ естественной
бурности молодости, что у него еще не было той глубокой серьез­
ности, которая, обыкновенно, появляется въ зрѣломъ возрастѣ. У
людей, у которыхъ воображеніе является преобладающимъ духовнымъ
свойствомъ, вродѣ Буніана, эта внутренняя борьба «добродѣтели»
со «зломъ» принимала болѣе художественныя формы. Джонъ Буніанъ
былъ сыномъ бѣднаго красильшика въ Ельстоу въ Бедфордширѣ и
съ самаго дѣтства его фантазія съ любовью останавливалась па
ужасныхъ видѣніяхъ Неба и Ада. «Когда мнѣ было только девять или
десять лѣтъ —разсказываетъ онъ—эта мысль такъ волновала мою душу
что среди своихъ веселыхъ игръ и дѣтскаго тщеславія, среди моихъ
легкомысленныхъ товарищей, я часто былъ подавленъ ими и въ душѣ
моей было горе и, однако, я не могъ оставить свои грѣхи». Этими
грѣхами, которые онъ не могъ оставить, были игра въ лапту и
танцы па деревенскомъ лугу, потому что единственный реальный
порокъ, въ которомъ онъ могъ упрекнуть себя, привычка ругаться
и клясться была оставлена имъ разъ навсегда послѣ суроваго выго­
вора, даннаго ему одной старухой. Его страсть къ колокольному
звону оставалась у него долго послѣ того, какъ онч. отказался отъ
удовольствія звонить въ колокола, какъ отъ «легкомыслія» и онъ
лазилъ на колокольни и стоялъ тамъ, пока ему не приходило въ го­
лову, что колокола» можетъ упасть и раздавить его погрязшаго
въ его грѣхахъ, что и заставляло его въ ужасѣ бѣжать. Пропо­
вѣдь противъ танцевъ и игръ на время отвлекла его отъ такихъ
грѣховныхъ удовольствій, но вскорѣ искушеніе побѣдило это рѣ­
шеніе воздерживаться отъ нихъ. «Я выбилъ изъ своей головы про­
повѣдь и съ великой радостью снова вернулся къ своимъ старымъ
привычкамъ и увеселеніямъ, и къ грѣхамъ. Но въ тотъ же самый
день, когда я предавался игрѣ въ мячъ и только что выбилъ его
изъ ямки и хотѣлъ выбивать второй разъ, голосъ съ Неба внезапно

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

23

проникъ въ мою душу и сказалъ мпѣ: «Желаешь ли ты отказаться Англія и Пу­
сть своихъ грѣховъ и идти въ Рай или не хочешь отказаться отъ ританство.
нихъ и хочешь идти въ Адъ?» II я былъ чрезмѣрно смущенъ этимъ,1608—1660
потому, оставивъ свою лапту на землѣ, я глядѣлъ на небо и мнѣ
казалось, что я своими духовными очами вижу Господа Іисуса, смо­
трящаго на меня и сильно разгнѣваннаго на меня, какъ будто бы
онъ сурово угрожалъ мнѣ какимъ-либо страшнымъ наказаніемъ за
эти и другія моя недобрыя дѣла».
Живое сознаніе своей близости къ сверхъестественному міру, Вѣра въ
сознаніе, которымъ полны эти слова Буніана, благоговѣніе и тре- колдовство,
петь, переполнявшіе всю жизнь подобныхъ ему людей, всего ужас­
нѣе отразились въ ихъ вѣрѣ въ колдовство. Страхъ предъ вмѣша­
тельствомъ сатаны въ дѣла людей не былъ, конечно, спеціальной
особенностью пуританъ, онъ ведетъ свое начало съ первыхъ вѣковъ
распространенія христіанства п дошелъ до крайняго напряженія
въ концѣ среднихъ вѣковъ благодаря матеріальнымъ бѣдствіямъ и
умственному скептицизму, овладѣвшему несчастнымъ омраченнымъ
человѣчествомъ. Для всякаго Англичанина свѣтлая личность Жанны
Д’Аркъ была сатанинской личностью п жена герцога Гумфри была
признана колдуньей и проведена со свѣчей въ рукѣ въ одеждѣ, каю­
щейся грѣшницы по улицамъ Лондона. Но только въ то время,
когда хаось и волненія эпохи Реформаціи произвели переворот!,
въ душѣ человѣка, когда они разстроили его воображеніе, вѣра въ
могущество демоновъ превратилась въ всеобщую панику. Эта паника
охватила и католиковъ и протестантовъ, но въ католических'!, стра­
нах'!. преслѣдованіе мнимыхъ колдупій было болѣе продолжительным'!,
и болѣе безпощаднымъ. Англія изъ протестантскихъ странъ позже
всѣхъ заразилась этой общей паникой, и Парламентскій Актъ 1541-го
года, первый Англійскій статутъ противъ колдовства, былъ все-такп
мягче сравнительно съ законами другихъ Европейских'!, государствъ.
Колдовство въ томі. случаѣ, если нельзя было доказать, что его послѣдствіем'і. была чья либо смерть, наказывалось только позорнымъ
столбомъ и тюремнымъ заключеніемъ: въ томя, случаѣ, если отъ
колдовства послѣдовала чья-либо смерть, то она наказывалась по­
вѣшеніемъ, а не смерыо на кострѣ. Въ слѣдующее царствованіе
этотъ Статутъ былъ, впрочемъ, отмѣненъ. Но ожесточенная рели­
гіозная борьба въ царствованіе Маріи возбудила мрачный фанатизмъ
въ борющихся партіяхъ и при воцареніи Елизаветы проповѣдники
убѣждали ее, что В'ь Англіи существуютъ цѣлыя тьмы колдунов'!, и
колдупій. «Колдуны и колдуньи — восклицалъ епископъ Іевель— въ
теченіи этихъ немногихъ лѣтъ удивительно размножились въ коро­
левствѣ Вашего Величества. Подданные Вашего Величества доводятся
ими до смерти, цвѣтъ лица ихъ блекнетъ, пхъ тѣло гніетъ, языкъ
ихъ нѣмѣетъ и они лишаются разума!» Благодаря подобным'!, авто-

24

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Англія и Пу- ритетньщъ увѣщаніямъ былъ снова изданъ Статутъ противъ колдовритАнстно. ства; но хотя литературныя произведенія и, въ особенности, драма
1603—ІббОДОказываютъ, что вѣра въ могущество дьявола уже овладѣвала народ­
ной фантазіей, по народъ былъ все таки на столько интелегептенъ,
его характеръ былъ на столько энергиченъ, его настроеніе было на
столько мірскимъ, что въ Англіи не могло создаться той атмосферы пани­
ки и трепета, въ которой обыкновенно процвѣтаетъ всякій фанатизмъ.
Только въ концѣ царствованія Елизаветы, когда надежды проте­
стантизма померкли, когда пуританство возбудило в'ь народѣ новую
вѣру въ сверхъестественное, вѣра въ колдовство п преслѣдова­
ніе несчастныхъ, которыхъ считали колдуньями, сдѣлалось сколько
нибудь замѣтнымъ и характернымъ признакомъ времени. Для людей,
которые смотрѣли, на внѣшній міръ и на свою собственную душу,
какъ на арену никогда непрекращающейся борьбы между Богомъ и
дьяволомъ, было естественно приписывать всякое зло, случавшееся
съ человѣкомъ, съ его душой и съ его тѣломъ, невидимому вмѣ­
шательству духа зла. Они полагали, что духъ зла ведетъ несчаст­
ныхъ къ ихъ погибели обѣщаніемъ даровать имъ часть его сверхъ­
естественнаго могущества и вѣрили, что въ особенности женщины
склонны продавать своп души за обладаніе могуществомъ, позво­
лявшимъ имъ стать выше обычныхъ слабостей ихъ пола. Совершенно
разсудительныя люди вѣрили, что старуха, за которой гонялись
уличные мальчишки и которая пзъ-закуска хлѣба занималась знахар­
ствомъ, можетъ уничтожить на корню весь хлѣбъ, поразить хромо­
той яремнаго быка, наказать своихъ преслѣдователей болѣзпіямп и
страданіями, что она въ состояніи возбудить бурю и усѣять весь
берегъ обломками разбитыхъ кораблей и трупами несчастныхъ мо­
ряковъ, что ночью она садится верхомъ на метлу и улетаетъ на
сатанинскій шабашъ, гдѣ п отдается душой и тѣломъ демонамъ зла.
Скептицизмъ, уже пробуждавшійся тогда в'ь умахъ и заставлявшій
нѣкоторыхъ сомнѣваться въ правдивости подобныхъ сказокъ, дол­
женъ былъ умолкнуть в'ь виду свидѣтельства библіи, потому что
оспаривать существованіе колдуновъ или одержимыхъ злымъ духомъ
казалось равнозначптельпымь сомнѣнію въ истинѣ св. Писанія. Со­
жалѣніе умолкало предъ суровой заповѣдью: «ты не долженъ остав­
лять въ живыхъ колдунью», п какой нибудь провинціальный сквайръ,
который съ ужасомъ взглянулъ-бы на всякую другую сознательную
жестокость, равнодушно видѣлъ, какъ палачъ втыкаетъ въ тѣло кол­
дуньи иглы и бросаетъ ее вт. прудъ или ведетъ ее на костеръ.
Вліяніе неУжасъ, охватывающій пуританина при видѣ этихъ живыхъ свидѣудачъ про- гелей могущества силъ зла. находилъ болѣе широкую сферу прилотестантпзма. женія, когда онъ видѣлъ, что эти силы зла энергично и успѣшно
вліяютъ и на весь окружавшій его религіозный и политическій міръ.
Въ началѣ царствованія Елизаветы протестанты съ твердой вѣрой

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

25

ожидали всемірнаго торжества Евангелія. Если Италія и Испанія были Англія и lb слѣпо преданы папскому престолу, въ другихъ странахъ, вездѣ, какъ ританство.
на Дунаѣ, такъ и на Рейнѣ, какъ па Эльбѣ, такъ и на Сенѣ,народыу603—1660
Европы возстали противъ Рима, и ихъ примиреніе съ нимъ казалось
невозможнымъ. Ио надежды протестантовъ на торжество Евангелія
давно уже рухнули. Въ самую критическую минуту борьбы католиче­
ской реакціи удалось остановить распространеніе протестантизма и
послѣ многихъ лѣтъ отчаянной борьбы Римъ окончательно началъ
одерживать побѣды. Мирныя побѣды Іезуитовъ поддерживались ору­
жіемъ Испаніи и Европа была снова возвращена въ лоно католициз­
ма, такъ что Филиппъ Второй могъ направить свои удары на послѣд­
нія опоры Кальвинизма на Западѣ. Филиппъ былъ, правда, разбить
въ этой борьбѣ; Англія была спасена пораженіемъ Армады. Соединен­
ныя провинціи Нидерландъ сдѣлались великимъ государствомъ, какъ
благодаря ихъ упорному героизму, такъ и благодаря политическому
генію Вильгельма Молчаливаго. Въ ту самою минуту, когда протесстанты потеряли всякія надежды, Франція была спасена огь власти
католической лиги несокрушимой энергіей Генриха Баварскаго. Но
католицизмъ тѣмъ не менѣе даже при своемъ пораженіи выигрывалъ
поле битвы. Одна Англія оставалась еще неприкосновенной отъ его
завоеваній. Въ Нидерландахъ Реформація была окончательно изгнана
изъ Валонскпхъ провинцій, изъ Фландріи и Брабанта. Во Франціи
Генрихъ Четвертый былъ вынужденъ купить Парижъ за мессу и об­
ращеніе короля въ католицизмъ повело къ мирному распаденію Гу­
генотской партіи. Аристократія и ученые оставили дѣло ереси и хотя
Кальвинизмъ оставался господствующей религіей къ югу отъ Луары,
онъ потерялъ всякую надежду привлечь на свою сторону всю Францію.
Потому во время смерти Елизаветы настроеніе всякаго серьезнаго Нетерпимость
протестанта, какъ въ Англіи, такъ и вч> другихъ странахъ походило Пуритаиъ.
на настроеніе человѣка, питавшаго надежды на полную и окончатель­
ную побѣду и потерпѣвшаго ужасное и непоправимое пораженіе.
Мечта о всемірной реформированной церкви была окончательно остав­
лена. Хотя суровая религіозная борьба казалась на время окон­
ченной, но предѣлы протестантизма каждодневно съуживались и не
было признаковъ, чтобы Папскій престолъ пересталъ одерживать
побѣды. Даже старое лютеранство Германіи видѣло себя въ опасно­
сти и многіе предвидѣли борьбу, которая должна была закончить­
ся тридцатилѣтней войной. Англійскіе пуритане не могли смотрѣть
равнодушно на такую борьбу. Война въ Палатинатѣ ожесточала Ан­
глійскій парламентъ сильнѣе, чѣмъ всѣ покушенія короны на его
прерогативы; Англичане съ болѣе живымъ интересомъ слѣдили за по­
ходами Густава, чѣмъ за дѣломъ Гампдена. Мы будемъ говорить даль­
ше о томъ, какую крупную роль играла эта симпатія къ Европей­
скому протестантству въ исторіи борьбы между Англіей и Стюартами,

26

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Англія и Пу-по она играла не менѣе важную роль и въ опредѣленіи отношенія
ританство. пуританъ къ религіознымъ дѣламъ самой Англіи. По мѣрѣ того, кань
1603 —іббоисчезали надежды, по мѣрѣ того, какъ дѣло протестантизма терпѣло
одно пораженіе за другимъ, настроеніе пуританъ становилось все бо­
лѣе суровымъ и болѣе нетерпимымъ. Система компромисса, при помо­
щи которой Тюдорамъ удавалось поддерживать единство Англіи въ ре­
лигіозныхъ вопросахъ, дѣлалась имъ все болѣе и болѣе ненавистной.
Для людей, которые смотрѣли на себя, какъ на солдатъ Бога живаго
и при томъ какъ на солдатъ, бьющихся за потерянное дѣло, борьба
съ папствомъ было совсѣмъ не такое дѣло, гдѣ былъ бы возможенъ
комромиссъ. Для нихъ это была борьба между мракомъ и свѣ­
томъ, между жизнью и смертью. Всякое нововведеніе въ вѣрѣ и въ
богослуженіи было важнымъ дѣломъ, если оно было въ пользу Рима.
Дѣйствительно, опасность была слишкомъ велика, чтобы допустить
умѣренность и терпимость. Въ то время, когда все то, что ненави­
дѣли пуритане, побѣждало все то, что они любили, они видѣли един­
ственное спасеніе для истины въ томъ, чтобы тѣсными рядами сомк­
нуться вокругъ нее и отстаивать ее отъ того, что, по пхъ мнѣнію,
было заблужденіемъ.
Гуверъ.
Такое упорное концентрированіе мышленія и чувства имѣло роко­
выя послѣдствія для Пуританской теологіи. Духъ эпохи Возрожденія
былъ па время изгнанъ съ поля религіозныхъ вопросовъ борьбой
между католиками и протестантами и при появленіи на сцену суро­
выхъ догматическихъ системъ, какъ съ той, такъ и съ другой изъ
враждующихъ сторонъ, дѣло Томаса Мора и Колета, казалось, было'
разрушено. Но едва борьба потеряла свою прежнюю напряженность,
едва среди волненій появилось новое христіанство, какъ почувство­
валось снова вліяніе идей Возрожденія. Это вліяніе всего сильнѣе
сказалось въ произведеніяхъ Ричарда Гукера, пастора бывшаго сна­
чала магистромъ Тампля, но изгнаннаго своимъ отвращеніемъ къ ре­
лигіознымъ спорамъ съ своей Лондонской кафедры въ Уильтшпрскій
викаріатъ ігь Воскомбѣ, который онъ впослѣдствіе перемѣнилъ на при­
ходъ Бишопсбурпъ среди покойныхъ луговъ Кента. Во время послѣд­
нихъ лѣтъ царствованія Елизаветы въ этомъ тихомъ убѣжищѣ онъ соз­
далъ величественное знаніе своей «Ecclesiastical Polity». Шпрота взгля­
довъ, бывшая отличительной чертой всѣхъ благородныхъ умовъ того
времени, философская шпрота мысли, па столько же присущая Шекспи­
ру, какъ и Бэкону, соединилась у Гукера съ красотой и величавостью
слога, сдѣлавшихъ его однимъ изъ самыхъ великихъ прозаическихъ
писателей Англіи. Не смотря па его духовный санъ, его духъ и методъ
были скорѣе философскими, чѣмъ теологическими. Противъ церков­
наго догматизма пресвитиріапъ и католиковъ онъ выставилъ автори­
тетъ разума. Оіп> покинулъ недостаточно широкую основу аргумен­
товъ изъ св. Писанія и построилъ свои выводы на общихъ принци-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

27

пахъ моральной и политической науки, на вѣчной обязательности есте- Англія и Пуствепныхъ законовъ. Система Пуританской теологіи основывалась ританство.
на предположеніи, что неизмѣнныя правила человѣческой дѣятельности! ßOß — ißßo
во всѣхъ религіозныхъ дѣлахъ, въ вопросахъ богослужебныхъ, въ
вопросахъ о церковной дисциплинѣ и устройствѣ церкви, могутъ быть
заимствованы только изъ одного источника, а именно изъ изреченій
св. Писанія. Гукеръ же доказывалъ, что божественный порядокъ по­
знается не изъ одного только писанаго откровенія, но и изъ нрав­
ственныхъ отношеній между людьми, изъ историческаго развитія и
изъ человѣческихъ соціальныхъ и политическихъ учрежденій. Онъ
защищаетъ право человѣческаго разума опредѣлять законы этого по­
рядка, различать, что подлежитъ въ нихъ измѣненію и что неизмѣнно,
что вѣчно и что временно въ самой библіи. Для него было легко
прокладывать новую дорогу въ области религіозныхъ споровъ, на
поприщѣ, на которомъ такіе люди, какъ Картрайтъ, защищали пре­
свитеріанство и доказывать, что ни одна изъ формъ управленія цер­
ковью не является необходимо обязательной и что обрядовая сторона
вѣрованія всегда была предоставлена на усмотрѣніе отдѣльныхъ церк­
вей и опредѣлялась временными условіями.
Со времени появленія «Ecclesiastical Polity», вліяніе этого иропз- Вліяніе при­
веденія Гукера проявилось въ широтѣ и общности религіознаго на- изведеніи Густроенія, господствующаго въ національной церкви. Гукеръ, дѣйстви- кеР» 1111 А"
тельно, далъ теоретическую основу и построилъ на аргументахъ глпкансвую
разума ту систему религіознаго компромисса, кч> которой Тюдоры были «еРк0ВЬвынуждены силой обстоятельствъ въ силу необходимости поддержаніи
религіознаго единства Англіи и слѣдствіемъ которой было устройство
Англиканской церкви въ томъ видѣ, въ какомъ она теперь сущест­
вуетъ. Но общее положеніе, на которомъ Гукеръ основывалъ свои
аргументы, были гораздо важнѣе, чѣмъ эти аргументы. Признаніе
божественнаго порядка въ человѣческой исторіи, божественнаго за­
кона, отражающагося въ человѣческомъ разумѣ, согласовалось съ
благороднѣйшими инстинктами вѣка Елизаветы. Попытка Ралейга охва­
тить всю исторію -человѣчества, какъ единаго цѣлаго, попытка Бэ­
кона подчинить весь внѣшній міръ вѣдѣнію человѣческаго разума
были рѣшительными проявленіями двухъ главныхъ сторонъ совре­
менной имъ жизни,—раціонализма и гуманности. Обѣ эти стороны
нашли выраженіе и въ произведеніи Гукера и повліяли чрезъ него
на послѣдующую исторію Англиканской церкви. Историческое направ­
леніе проявилось въ желаніи связать религію настоящаго съ религіей
протекшихъ вѣковъ, найти единство вѣрованій и обрядовъ съ цер­
ковью св. Отцовъ, потребовать доли вт> великомъ наслѣдіи католи­
ческой традиціи, какъ въ вѣрованіяхъ, такъ и въ богослуженіи,—
той традиціи, которую папы признавали только за католицизмомъ.
Такія стремленія раздѣлялись какъ нѣжными и поэтическими харак-

28

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Англія п ІЬ-терами, вродѣ Георга Герберта, такъ и положительными практичесріітапство. кили людьми, вродѣ Лоуда. Первый отворачивался отъ сухаго, на1603 — 1б60пРяжеинаго Спиритуализма Пуританъ и искалъ пищи для своей на­
божной души во внѣшнемъ единеніи съ набожностью прошедшихъ
вѣковъ, въ святыхъ мѣстахъ и священныхъ предметахъ, въ тишинѣ
храма п алтаря, въ пафосѣ и въ молитвенныхъ восторгахъ, въ благо­
говѣйномъ трепетѣ при совершеніи Таинства. Узость взглядовъ вто
рого, неспособнаго найти прочную почву въ чисто личныхъ отноше­
ніяхъ между человѣкомъ и Богомъ, составлявшихъ основу кальви­
низма, заставляли его обращаться къ сознанію живаго христіанства,
сохранившаго въ теченіи вѣковъ опредѣленныя вѣрованія и устано­
вившееся богослуженіе.—христіанства, которое не смотря на свою
кажущуюся разрозненность, должно было скоро вернуться къ своему
прежнему единству.
Армшііане.
Въ то время какъ историческое направленіе произведенія Гукера
принимало форму любви къ традиціи и церемоіііалпзму, его воззваніе
къ человѣческому разуму породило школу философскихъ мысли­
телей, появленіе которыхъ прошло совершенію незамѣченнымъ среди
столкновенія воинствующихъ вѣрованій, но которымъ было суж­
дено—въ качествѣ латитудинаріанцевъ позднѣйшаго времени—оставить
столь же глубокій отпечатокъ па религіозномъ мышленіи Англичанъ,
как'ь и ихъ догматическіе противники. До сихъ поръ, однако, раці­
оналистическое движеніе не шло дальше предѣловъ системы вѣрованій,
па которую оно послѣ такъ смѣло нападало; оно пока ограничивалось
скорѣе дѣломъ умѣренности и примиренія, признаніемъ вмѣстѣ съ
Калпкстомъ незначительности различіи, раздѣлявшихъ христіанство и
наоборотъ важность вопросовъ, на которыхъ сходились всѣ церкви,
и возмущеніемъ вмѣстѣ съ Армииіемъ противъ крайнихъ положеній
Кальвина и его послѣдователей и желаніемъ нѣкотораго содѣйствія
со стороны людей дѣлу Божественнаго милосердія—-желаніемъ, ко­
торое высказывалъ тотъ же Армпній. До сихъ поръ Арминіанство
было только реакціей противъ системы, противорѣчившей всѣмъ ося­
зательнымъ и очевиднымъ фактамъ, желаніемъ хотя сколько нибудь
согласить теологію съ человѣческой жизнью, но въ скоромь времени
ио роковой необходимости Арминіанизмъ перешелъ въ оппозицію и
собралъ подъ свое знамя всѣ стремленія къ возмущенію противъ
Кальвинизма, господствовавшаго теперь въ Протестантской теологіи.
Доктринальное
Пуритане постоянію враждебно относились къ вѣрѣ въ гуманность
ханжество п въ разумъ, дававшей силу этой оппозиціи. Въ яркомъ блескѣ пдеПуританетва. ;1ЛИЗма человѣческія усилія представлялись имъ слабостью, человѣче­
ская добродѣтель—грѣхомъ, человѣческій разумъ—безуміемъ. Погло­
щенные одной мыслью о Богѣ, стремящіеся къ Божественному совер­
шенству, божественной мудрости, божественному могуществу, пури­
тане признавали библію единственнымъ закономъ Божіимъ и сосре-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1G03—1660.

29

доточили всю свою энергію па усиліяхъ повиновенія ел. Догматъ Англія и Пуоправданія, вѣра, что и безъ заслуги или безъ дѣлъ Богъ спасетъ ританство.
и призоветъ къ святости избранныхъ своихъ, была средоточіемъ!еоз—1660
пуританскаго вѣроученія. Пуритане сознавали, что гуманизмъ эпохи
Возрожденія, философія мыслителя, терпимость государственнаго че­
ловѣка были противны и даже враждебны такой догмѣ. Политика
компромисса и терпимости представлялась имъ просто невѣріемъ въ
Бога; церемоніи, на которыя во время торжества дѣла пуританства, они
могли бы смотрѣть, какъ па утѣшенье болѣе слабыхъ изъ его братьевъ,
въ часъ пораженія представлялись пмъ измѣной. Тѣмъ менѣе они бы­
ли способны внимать предложеніямъ о примиреніи съ системой, въ
которой они видѣли только ложь, о какихъ либо уступкахъ вч.
томъ, что пмъ казалось единой истиной. На стремленіе Арминіанъ къ
болѣе раціональной теологіи они отвѣчали горячей преданностію своей
догматикѣ. Архіепископъ Уитгифтъ старался навязать Англійской церкви
рядъ статей, излагавшихъ положенія крайняго Кальвинизма; однимъ
изъ самыхъ разумныхъ актовъ Елизаветы было непризнаніе ихъ. По
какъ ни былъ ненавистенъ пуританамъ на основаніи всѣхъ другихъ
соображеній самъ Уитгифтъ, они по переставали требовать принятія его
.Іамбетскпхъ статей.
Пуритане точно также не допускали терпимости въ сферѣ церкой- Ненависть Пу­
ной дисциплины, какъ и въ сферѣ церковной доктрины. Всякій изъ рптань къ
нихъ твердо держался того мнѣнія, что какъ въ вопросахъ объ сектантамъ,
обрядности, такъ и въ вопросахъ о доктринѣ церковь Англіи должна
запять болѣе опредѣленное положеніе въ направленіи протестантизма;
но они не требовали пока какихъ либо радикальныхъ измѣненій въ
системѣ управленія церкви и въ ея отношеніяхъ къ государству. Же­
ланіе сблизиться съ реформированными церквами другихъ странъ,
правда, заставляло ихъ склоняться къ пресвитеріанской формѣ орга­
низаціи, принятой этими церквями, но только немногія личности из'ь
числа Англійскаго духовенства, а въ особенности немногіе изъ свѣт­
скихъ лицъ признавали пресвитеріанство, какъ обязательную систему
церковной дисциплины. Большинство пуританъ были очень далеко
отъ стремленія къ разрушенію системы религіознаго единовѣрія, ко­
торую такъ упорно отстаивала Елизавета; напротивъ, они именно
и требовали болѣе послѣдовательнаго примѣненія этой системы. Они
съ негодованіемъ относились къ тому факту, что въ протестант­
скомъ государствѣ католикамъ могло быть позволено сохранять свои
вѣрованія и богослуженія, хотя-бы и съ ограниченіями и подъ стра­
хомъ разныхъ наказаній и штрафовъ. Но они были не болѣе терпимы
и по отношенію къ протестантскимъ сектамъ, начинавшимъ находить
лоно Государственной церкви слишкомъ узкой ареной для проявленія
ихъ религіознаго энтузіазма. Сама Елизавета не чувствовала болѣе
сильнаго отвращенія къ «Броунистамъ» (какъ называли секту огь

30

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Англія и Пу- имени ея основателя Роберта Броуна), отвергавшимъ всякую мысль
ританство. о національной церкви и отстаивавшимъ право всякой конгресаціи
1603—166043 совершенную независимость вѣрованій и богослуженія. Для рев­
ностнаго пуританина, поглощеннаго единственной мыслью о борьбѣ
съ Римомъ такіе взгляды представлялись равнозначительными съ мя­
тежомъ солдатъ въ военное время. Такое утвержденіе ревностнымъ
пуританамъ, поглощеннымъ мыслью о борьбѣ съ Римомъ, каза­
лось намѣреніемъ разбить протестантскую Англію на безконечное
количество сектъ, слишкомъ слабыхъ для такой борьбы. Самъ Карт. райтъ напалъ па Броунистовъ, какъ на еретиковъ, и парламентъ,
не смотря па свой пуританизмъ, издалъ въ 1593 году противъ нихъ
спеціальный Статутъ; всѣ одобряли суровыя мѣры подавленія, за­
ставившія самаго Броуна бѣжать въ Нидерланды. Двое изъ его со­
товарищей были схвачены и казнены по обвиненію въ бунтѣ и ереси;
изъ петиціи 1592 года видно, что многіе изъ его послѣдователей
отправились въ изгнаніе, а «остальные, которые еще остались въ
землѣ Ея Величества, сильно пострадали отъ заключенія въ тюрьму
и другихъ великихъ заботъ». Преслѣдованія сдѣлали свое дѣло. «Что
касается до людей, которыхъ мы называемъ Броунпстами—писалъ
Бэконъ—то ихъ очень немного и при толъ они по большей части
принадлежатъ къ невѣжественнымъ и низшимъ классамъ народа;
теперь, благодаря Бога, они подавлены и истреблены тѣми добрыми
мѣрами, которыя примѣнены съ нимъ—такъ что обч> нихъ почти ни­
чего и не слышно». За казнью трехт. нонкоформистовъ въ слѣдую­
щемъ году дѣйствительно послѣдовало почти окончательное ихъ
истребленіе, и противъ такихъ преслѣдованій не протестовалъ ни
одинъ пуританинъ.
Стремленіе
Пуритане требовали только одного: измѣненія въ обрядностяхт.
Пуританъ къ богослуженія, которыя соотвѣтствовали бы съ стремленіями къ болѣе
реформамъ. Пр0ГрессивН0Му протестантизму,—стремленію, охватившему всю на­
цію во время царствованія Елизаветы. Они, какъ и въ прошлые
годы, хотѣли только оставленія «суевѣрныхъ церемоній». Для на­
шихъ современниковъ тѣ измѣненія, которыхъ они требовали, мо­
гутъ представиться достаточно ничтожными, но на самомъ то дѣлѣ
они имѣли важное значеніе. Отверженіе креста при совершеніи кре­
щенія означало отреченіе отъ всякихъ старыхъ обрядовъ, остатком!,
которыхъ былъ этотъ обрядъ. Оставленіе ризы уничтожало послѣд­
нее внѣшнее отличіе, отдѣлявшее священника отъ конгрегаціи и
было очевиднымъ для всѣхъ доказательствомъ духовнаго равенства
свѣтскаго человѣка и духовнаго лица. Колѣнопреклоненіе при при­
чащеніи могло быть простымъ актомъ почтенія, но формальный от­
казъ отъ этого акта означалъ формальное доказательство невѣрія въ
сакраментальныя теоріи Католицизма. Уваженіе къ Елизаветѣ въ по­
слѣдніе годы ея царствованія препятствовало Пуританамъ предъявлять

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

31

■серьезныя требованія реформъ, на которыя королева никогда бы не Англія и lbсогласилась; но всѣ полагали, что послѣ ея смерти произойдутъ какія- ританство.
либо измѣненія въ этомъ направленіи. Даже люди съ свѣтскимъ напра-1603—1660
вленіемъ въ дѣлахъ религіи полагали, что небходимы нѣкоторыя уступки
религіознымъ чувствамъ націи. Они держались обычаевъ, па которые
нападали теперь Пуритане, только потому, что считали ихъ средствами
устраненія религіозныхъ раздоровъ въ народѣ; но они полагали, что
какое бы значеніе пи имѣло раньше удержаніе этихъ церемоній для
облегченія спокойнаго перехода большинства Англійскаго народа отт.
стараго богопочитанія къ новому, теперь это значеніе было утрачено
ими. Англія сдѣлалась протестантской и людей, остававшихся еще
католиками, невозможно было привлечь къ національной церкви по­
добными пустяками. Спорные обряды не только перестали быть сред­
ствомъ устраненія религіозныхъ раздоровъ, они создавали ихъ. На
этомъ то основаніи государственные люди, даже совсѣмъ не симпа­
тизирующіе съ религіознымъ настроеніемъ общества, желали купить
религіозное и національное единство цѣной реформъ. «Почему—спра­
шивалъ Бэконъ—государственный порядокъ можетъ и долженъ быть
возстанавливаемъ добрыми и полезными законами, издаваемыми чрезъ
каждые три года собирающимся парламентомъ, изобрѣтающимъ сред­
ства устраненія производимыхъ временемъ злоупотребленій? И, на
оборотъ, почему церковный порядокъ долженъ оставаться испорчен­
нымъ и неизмѣннымъ въ теченіи послѣднихъ сорока пяти лѣтъ или
даже еще дольше?»

ГЛАВА ВТОРАЯ.
Король Шотландіи.

Іаковъ
Стюарта.

Таково было настроеніе Англійскаго общества при смерти Елиза­
веты; ни въ одну историческую эпоху рѣшеніе столь важныхъ во­
просовъ не находилось въ такой зависимости отъ характера госу­
даря, какъ во время воцаренія Іакова. Если бы онъ раздѣлялъ сим­
патіи народа, раздѣлялъ его чувства, отъ которыхъ зависѣло могу­
щество Тюдоровъ, то распредѣленіе и перестановка политическихъ
силъ, которыя сдѣлались необходимыми благодаря развитію Англій­
скаго общества, совершилось бы постепенно и мирнымъ путемъ.
Если бы онъ обладалъ геніальностью великаго государственнаго че­
ловѣка, онъ могъ бы различить среди смѣшанной массы теченій
общественнаго мнѣнія національное отъ чисто сектантскаго и могъ
бы дать просторъ благороднымъ проявленіямъ духа пуританства,
рѣшительно подавляя все, что было въ немъ сектантскаго и нетер­
пимаго. Къ несчастію Англіи въ такую критическую минуту на ея
тронъ сѣлъ государь, не имѣвшій ни геніальности, ни пониманія
общественныхъ условій, государь, прервавшій естественное прогрес­
сивное движеніе народа столкновеніемъ между всей страной и ея
королемъ.
Въ послѣдніе дни царствованія Елизаветы большинство политическихъ людей Англіи ожидало, что начнется ожесточенная борьба за •
корону. Наиболѣе ревностные изъ католиковъ поддерживали права
Изабеллы, старшей дочери Испанскаго короля Филиппа Втораго. Родъ
Суффольковъ, представляемый теперь лордомъ Бошампомъ, сыномъ лэди
Екатерины Грей и лорда Гертфорда, отстаивалъ свои права па осно­
ваніи завѣщанія Генриха Восьмаго и парламентскаго Статута. Нѣ­
которые, допуская право дома Стюартовъ па престолъ Англіи, по­
лагали, что Шотлансдкій король, какч, чужестранецъ, не имѣлъ права
на наслѣдіе престола и что это право принадлежитъ другой наслѣд­
ницѣ Стюартовъ, Арабеллѣ Стюартъ, внучкѣ лэди Ленноксъ отъ ея

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—16(50.

33

младшаго сына, брата Дарнлея. Но притязанія всѣхъ этихъ лицъ Король
не пользовались общей поддержкой-, по особенно счастливому стече- Шотландіи.
пію обстоятельствъ всѣ крупныя Англійскія партіи надѣялись, что
ихъ желанія будутъ достигнуты чрезъ посредство короля Іакова.
Большинство католиковъ, всегда бывшихъ готовыми поддерживать
права Шотландскихъ королей, были убѣждены, что сыпь Маріи Стю­
артъ будетъ относиться благосклонно къ единовѣрцамъ своей матери;
они видѣли отвращеніе Іакова къ пресвитеріанству и постоянно проя­
вляемую пмъ склонность къ религіозному компромиссу и потому до­
вѣрчиво слушали его эмиссаровъ. Съ другой стороны Пуритане ви­
дѣли въ Іаковѣ короля кальвинистовъ, воспитаннаго въ ученіяхъ
церкви, отвергавшей ненавистные пмъ обряды и поддерживающей
доктрины, къ господству которыхъ они стремились; они видѣли въ
немъ человѣка, который, хотя и боролся съ притязаніями кальви­
нистскихъ священниковъ, но не проявлялъ никакой охоты къ от­
ступничеству огь самой церкви или желанія отказаться огь ея обря­
довъ. Для государственныхъ людей, бывшихъ главными руководителями
совѣта Елизаветы, Іаковъ тоже представлялся достаточно желатель­
нымъ государемъ. Большинство ихъ понимало всю выгодность сое­
диненія обоихъ королевствъ подъ властью одного монарха настолько
ясно, что ни на минуту не сомнѣвалось въ правахъ Іакова. Елиза­
вета отказывалась отъ формальнаго Парламентскаго признанія его
притязаній, но обязалась не позволять Парламенту сдѣлать что-либо
во вредъ его правамъ; и въ послѣдніе дни ея царствованія Сесиль
своимъ вмѣшательствомъ спасъ молодаго короля огь его безум­
ныхъ интригъ съ Англійскими партіями и католическими державами
и обезпечилъ ему поддержку своихъ приверженцевъ. П дѣйствительно,
немедленно послѣ смерти Елизаветы Іаковъ Стюартъ былъ едино­
гласно признанъ Совѣтомъ королемъ Англіи.
Для самаго Іакова это измѣненіе его положенія было громаднымъ. Юность
Онъ былъ, правда, королемъ съ самаго дѣтства, но его королевство Іакова,
было самымъ малымъ и самымъ безсильнымъ изъ Европейскихъ го­
сударствъ, и его реальное могущество было меньшимъ, чѣмъ мо­
гущество многихъ изъ Англійскихъ пэровъ. Въ теченіи многихъ лѣтъ
онъ былъ простой игрушкой враждующихъ други съ другомъ ари­
стократовъ, управлявшихъ отъ его имени страной. Ихъ управленіе
было чистой анархіей; въ теченіи нѣкотораго времени послѣ бѣгства
Маріи Шотландіей управлялъ Муррей, проявлявшій способности ис­
тиннаго правителя, но въ началѣ 1570-го года его карьера была прер­
вана выстрѣломъ Гамильтона. «Что сдѣлано приверженцами Ботвеля—
писала при этомъ извѣстіи изъ своей темницы Марія Стюартъ—сдѣлано
безъ моего приказа, но тѣмъ не менѣе благодарю его за это дѣло».
Убійство, дѣйствительно, снова ввергло Шотландію въ хаосъ граж­
данской войны, которая, какъ совершенно вѣрно предполагала ко3

34

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Король ролева, должна была повести къ будущему торжеству короны. Черезъ
Шотландіи, годъ слѣдующій регентъ, дѣдъ короля, лордъ Ленноксъ, былъ убитъ
въ свалкѣ при Стирлингѣ и только въ концѣ 1572 го года, когда
регепство попало въ сильныя руки Мортона, и когда Англія вмѣ­
шалась въ дѣла Шотландіи, эта страна отдохнула на время. Эдин­
бургъ, послѣдняя крѣпость, занятая приверженцами Маріи, сдалась
арміи, посланной Елизаветой; начальникъ крѣпости, Киркальди Гранжъ,
былъ повѣшенъ на базарной площади, какъ измѣнникъ, и суровое
правосудіе Мортона принудило воюющихъ другъ съ другомъ лордовъ
прекратить междуусобія. Но едва прошло пять лѣтъ, какъ лига,
составленная врагами Мортопа, и коронованіе Іакова положили ко­
нецъ регенству Мортопа и дали возможность борющимся партіямъ
снова разрывать Шотландію на части. Цѣлью ихъ усилій съ этихъ
поръ было захватить въ свои руки короля и управлять отъ его
имени королевствомъ. Юноша былъ безопасенъ только въ Стирлингѣ,
по даже и тамъ свалка при воротахъ крѣпости едва не вырвала его
изъ рукъ Ерскиновъ. Тщетно Іаковъ искалъ безопасности въ казар
махъ гвардіи, тщетно онъ старался разрушить планы лордовъ, при­
звавъ изъ Франціи своего кузена, Эсма Стюарта и передавъ ему
управленіе дѣлами. Только торопливое бѣгство въ Стирлингъ спасло
его отъ плѣна въ Доунѣ; а черезъ нѣсколько мѣсяцевъ послѣ этого,
когда Іаковъ охотился въ Рутвенѣ, владыка Гламиса схватилъ за
узду его лошадь. «Лучше пусть дѣти поплачутъ, чѣмъ плакать бо­
родатымъ мущинамъ»—былъ рѣзкій отвѣтъ на слезы Іакова, когда
его фаворитъ убѣжалъ въ изгнаніе -и король увидалъ себя снова
плѣнникомъ въ рукахъ лордовъ.
Таковы были люди, среди которыхъ росъ Іаковъ; это были гру­
бые солдаты, предъ которыми мальчикъ, боявшійся одного вида
меча, былъ совершенно безпомощенъ. Но если у Іакова не было
физической храбрости, то въ нравственной смѣлости ему отказать
было нельзя. Онъ довѣрялъ своему уму и дѣйствительно по умствен­
нымъ способностямъ онъ былъ много выше окружающихъ. Съ са­
маго ранняго дѣтства Іаковъ отличался раннимъ развитіемъ,—еще
ребенкомъ онъ удивлялъ своихъ серьезныхъ совѣтниковъ своими
«рѣчами о знаніи и невѣжествѣ». Его удивительная самоувѣренность
позволяла ему выносить его одиночество. Унего не было ничего
общаго съ мятежными аристократами, крики которыхъ онъ слышалъ
со стѣнъ замка Стирлинга въ то время, когда они на улицахъ располо­
женной внизу крѣпости убивали его дѣда. Но онъ столь же мало сочувст­
вовалъ духовнымъ и политическимъ стремленіямъ, появившимся въ Шот­
ландскомъ обществѣ во время его дѣтства. Учителемъ его былъ рес­
публиканецъ Буканапъ и онъ былъ воспитанъ въ религіозной школѣ
Нокса; но онъ инстиктпвно отворачивался отъ Кальвинизма, бывшаго
освященіемъ мятежа, отстаивающаго равенство людей, требующаго

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

35

отвѣтственности королей и въ то же время онъ понималъ и йена- Король
видѣлъ республиканскія наклонности мыслителей эпохи Возрожденія. Шотландіи.
В'ь послѣдствіи Іаковъ называлъ хроники Буканана и Нокса «гнус­
ными инвективами» и хотѣлъ, чтобы читающіе ихъ были наказы­
ваемы «даже если бы встали опять изъ могилъ ихъ авторы». Въ
сущности говоря, стремленія Іакова были тѣ же самыя, какъ и
стремленія всѣхъ его предшественниковъ. Онъ былъ истиннымъ
Стюартомъ и съ самыхъ юныхъ лѣтъ рѣшился придерживаться той
политики, какой всегда придерживались всѣ Стюарты.
Стюарты всегда ставили себѣ одну задачу—задачу созданія Шот- Полетим
лапдскаго королевства, освобожденія его отъ власти борющихся Стюартовъ,
аристократическихъ партій. Никогда свобода не покупалась такой
дорогой цѣной, какой была куплена свобода Шотландіи въ ея про­
должительной войнѣ за независимость. Благосостояніе страны и по­
рядокъ были разрушены, матеріальный прогрессъ былъ пріостанов­
ленъ; дѣло цивилизаціи прервано насильственнымъ путемъ, а съ
нимъ почти погибло и дѣло національнаго единства. Жители Верхней
Шотландіи рѣзко отличались отъ жителей Нижней, и въ этой по­
слѣдней части королевства феодализмъ господствовалъ надъ коро­
ной. Дворяне сдѣлались почти совершенно независимыми. Королев­
ская власть при непосредственныхъ наслѣдникахъ Брюса, потеряла
всякое значеніе. Старые Шотландскіе короли со стѣнъ Стирлинга
глядѣли на свою страну, по которой они не смѣли проѣхать на
тридцать миль къ югу или къ сѣверу от'ь своей крѣпости безъ во­
оруженнаго экспорта. Со времени Іакова Перваго среди этого хаоса
анархіи начинается работа созиданія монархіи, но вырвать Шот­
ландію изъ рукъ аристократіи можно было только отчаянной борьбой
на жизнь и на смерть. Нѣтъ ничего трагичнѣе въ исторіи, какъ
судьба молодыхъ Шотландскихъ королей, разбивающихся о желѣз­
ную стѣну окружавшей ихъ аристократіи въ отчаянныхъ усиліяхъ
спасти корону отъ рабства. Ихъ жизнь была въ рукахъ лордовъ,
судьба была противъ нихъ и всѣ они умирали молодыми и насиль­
ственной смертью. Одинъ заколотъ заговорщиками въ его спальной;
другой въ крестьянской хижинѣ, гдѣ онъ искалъ послѣ пораженія
убѣжища; третій убитъ пушечнымъ выстрѣломъ; Іаковъ Четвертый
налъ болѣе почетнымъ образомъ при Флодденѣ; Іаковъ Пятый умеръ
отъ разбитаго сердца при извѣстіи о пораженіи при Солвей Моссъ.
11 несмотря па всѣ эти преслѣдующія Шотландскихъ королей не­
счастія, не смотря на то, что за ними охотились, какъ за дикими
звѣрями, и ихъ убивали, они упорно преслѣдовали свою задачу.
Стюарты были почти совершенно одиноки, Шотландскій народъ Стюарты и
былъ СЛИШКОМЪ Слабъ, ЧТОбЫ ОНЪ МОГЪ ІірОТІІВусТОЯТЬ могуществу реформація,
бароновъ и поддерживать корону; единственной силой, на которую
могла разсчитывать послѣдняя, была сила церкви. Потому то все-

36

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Король гдашней политикой Стюартовъ было обогащеніе церкви, дарованіе
Шотландіи, ея прелатамъ общественнаго и политическаго могущества и обез­
печеніе себя ихъ поддержкой. Еще большая сила состояла въ край­
немъ упорствѣ королей въ преслѣдованіи ихъ цѣли и мало по малу
имъ удалось застигнуть ее. Могущественный домъ Дугласовъ былъ
въ концѣ концовъ разбитъ и обезсиленъ, за нимъ послѣдовала по­
гибель менѣе крупныхъ родовъ и ври Іаковѣ Пятомъ Шотландія
оказалась подчиненной твердой власти короля. Ио едва Стюартамъ
удалось достичь своихъ цѣлей, какъ все ихъ дѣло казалось снова
разрушенымъ благодаря реформаціи. Прелаты пали, а аристократія за­
владѣла ихъ огромными богатствами, такимъ образомъ король снова
стоялъ лицомъ къ лицу съ баронами. Марія Стюартъ могла сопро­
тивляться баронамъ, соединившимся для униженія короны, только
при помощи интригъ и пользованія ихъ соперничествомъ и раздо­
рами. Одинъ разъ она разрушила ихъ союзъ своимъ бракомъ съ
Дарнлеемъ, а послѣ несчастнаго исхода этого брака она снова по­
пробовала разрушить этотъ союзъ бракомъ съ Ботвеллемъ. Эта по­
пытка снова пеудалась, и Марія убѣжала изъ Шотландіи; а дворяне,
восторжествовавъ въ концѣ концовъ въ своей борьбѣ съ короной,
управляли Шотландіей отъ имени ея сына.
Іаковъ и
Такимъ образомъ Іакову съ дѣтства пришлось быть свидѣтелемъ
аристократія, разрушенія всего, сдѣланнаго его отцемъ. По это крушеніе дѣла
Стюартовъ было далеко не столь полнымъ, кака, казалось; даже во
время бурь реформаціи сознаніе о необходимости королевской власти
не было совершенно утрачено, стремленіе къ общественному по­
рядку и убѣжденіе, что этотъ порядокъ можетъ быть достигнутъ
только при помощи королевской власти, поддерживались борьбой
партіи и управленіе Муррея и Мортона доказало, какъ легко подавить
мятежную аристократію энергическими дѣйстіями. Іаковъ казался
одинокимъ и безпомощнымъ, но онъ былъ все же королемъ, и при­
томъ королемъ, вѣрившимъ въ свою королевскуію власть. Вѣра въ
божественное происхожденіе прав'ь короля повелѣвать самымъ знат­
нымъ людямъ королевства давала Іакову могущество, но крайней
мѣрѣ, столь же большое, какъ и могущество регента. Въ семнад­
цать лѣтъ Іаковъ былъ на столько силенъ, что могъ низвергнуть
иго Дугласовъ и прогнать ихъ въ Англію, въ восемнадцать онъ от­
правилъ на плаху самаго могущественнаго изъ протестантскихъ
лордовъ, графа Говрп. Чрезъ годъ, правда, лорды вернулись на ро­
дину, потому что Армада была близко, и Елизавета недовѣряла мо­
лодому королю, ведущему интриги въ Парижѣ и Мадридѣ. Помощь
Англіи дала возможность изгнанникамъ возвратиться: «нѣтъ надоб­
ности въ словахъ—съ горькой ироніей сказал и Іаковъ лордамъ, пре­
клонившимъ предъ нимъ колѣно и увѣрявшихъ его въ своей пре­
данности-оружіе достаточно громко произнесло свое слово». Тѣмъ

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

37

не менѣе возвращеніе лордовъ далеко не уничтожило всего сдѣлай- Король
наго Іаковомъ. Обязательство Елизаветы въ вопросѣ о престолона- Шотландіи.
слѣдій, союзъ съ ней противъ Армады, возвратили дружбу Англіи
п король, освободившись отъ опасности Англійскаго вмѣшательства,
легко возстановилъ свою власть. Многозначительная церемонія, имѣв­
шая мѣсто въ это время, доказала, что борьба короны съ аристо­
кратіей закопчена. Іаковъ вызвалъ ихъ въ Эдинбургъ и потребо­
валъ, чтобы они прекратили свои междусобія. Они дали торжествен­
ное обѣщаніе и всѣ, «держа каждый за руку своего врага», тор­
жественно прошли ио городской площади, а пародъ громко пѣлъ
отъ радости.
Политика Стюартовъ въ концѣ концевъ достигла своей цѣли, и ШотланкЮй
Іаковъ сталъ повелителемъ крупныхъ родовъ, столь долго боровшихся народъ,
съ короной и побѣждавшихъ ее. Il тѣмъ не менѣе онъ далеко не
былъ абсолютными, повелителемъ своего королевства. Среди бурь
реформаціи на историческую арену выступаетъ новая сила — этой
силой былъ самъ Шотландскій народъ. До сихъ поръ крестьяне и
бюргеры не имѣли въ странѣ никакого значенія: города были тогда
еше простыми деревушками; крестьяне, разсѣлившіеся рѣдко по до­
линамъ и холмамъ и получавшіе скудное пропитаніе отъ неблагодар­
ной почвы, были и не многочисленны и слишкомъ бѣдны, чтобы они
могли сдѣлаться политической силой: Они всецѣло зависѣли отъ своихъ
лордовъ и въ теченіи цѣлыхъ вѣковъ феодальной анархіи, послѣдо­
вавшей за войнами за независимость, борьба лордовъ между собой
дѣлала ихъ жизнь простой борьбой за существованіе. Не знать ни
покоя, ни безопасности, ежечасно подвергаться опасностямъ, пахать
•ниву, па которой рядомъ съ проводимой бороздой лежало оружіе,
внимательно слѣдить за каждымъ человѣкомъ, появившимся на бли­
жайшемъ холмѣ, съ опасеніемъ, что это можетъ быть врагъ, про­
сыпаться отъ рева разбойниковъ Верхней Шотландіи пли отъ кри­
ковъ пограничныхъ жителей, угонявшихъ овецъ и коровъ изъ фермъ
равнины, выносить голодъ и жажду, холодъ и неимѣніе одежды,
дрожать въ какомъ пибудь овинѣ или прятаться въ болотахт, въ то
время, какъ немилосердное пламя пожирало амбары и избы, садиться
на коня и ѣхать по призову своего лорда въ такіе же безжалостные
набѣги,—такова была суровая школа Шотландскаго крестьянина въ
теченіи цѣлыхъ двухсотъ лѣтъ. Но въ этой школѣ онъ выучился
мвюгому; страданія, которыя менѣе одаренный народъ сдѣлали бы
рабами, закалили и возвысили характеръ Шотландцевъ. Въ теченіи
этихъ вѣковъ угнетенія и беззаконія Шотландцы пріобрѣли грубую
вѣрность, несокрушимую выносливость, ясность ума, осторожность,
хитрость, суровое трудолюбіе, благородную самоувѣренность, тер­
пѣніе и смѣлость, сдѣлавшіяся съ этого времени отличительными
чертами ихъ народнаго характера. Нигдѣ реформація не совершила

3b

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Король такого крупнаго переворота, какъ въ Шотландіи, и именно потому,
Шотландіи, что нигдѣ люди не были столь приготовлены для этого переворота.
Въ Шотландіи почва была готова для посѣва; развитіе благороднаго
мужества вело за собой жажду свободнаго духовнаго и политическаго
существованія и по призову Реформатовъ Шотландскій народъ сразу
сдѣлался и націей и единой церковью.
Ноксъ.
Одна всѣмъ извѣстная историческая личность вмѣщала въ себѣ
моральную силу новаго движенія. Въ дни дѣтства короля, среди вол­
неній, послѣдовавшихъ за паденіемъ Муррея, можно было видѣть па
улицахъ Эдинбурга старика, согбеннаго годами и трудомъ, идущаго
при помощи своего секретаря къ церкви св. Жпльса. Но и годы и
труды не могли сломить энергіи Джона Нокса. «При входѣ па ка­
федру, онъ полагалъ, что долженъ будетъ скоро уйти, ио къ копцу
своей проповѣди онъ былъ столь энергиченъ и силенъ, что, каза­
лось, что онъ способенъ расколоть кафедру въ щепы и спрыгнуть
съ нее». Напрасно слушатели старались записать огненныя слова
великаго проповѣдника. «Въ началѣ его проповѣди—разсказываетъ
одинъ набожный слушатель—онъ былъ довольно умѣренъ, но когда
онъ переходилъ къ разъясненію псалмовъ, его слова приводили меня
въ такой трепетъ, что я не могъ даже держать перо въ рукахъ».
Ученію Нокса особое величіе придавала его рѣшительная проповѣдь
христіанскаго порядка, предъ которымъ всѣ общественныя и поли­
тическія силы окружающаго міра представлялись ничтожными. Самый
смиренный крестьянинъ, призванный Богомъ, чувствовалъ себя мо­
гущественнѣе самаго могущественнаго изъ аристократовъ, сознавалъ
себя обладающимъ мудростью, которой уступало всякое государствен­
ное искусство королей. Въ этомъ возвышеніи народной массы, къ'
которому неизбѣжно вели Кальвинистскіе доктрины объ избраніи и
милости уже таились зародыши современныхъ принциповъ человѣ­
ческаго равенства. Плоды такого ученія скоро проявились въ народ­
номъ настроеніи. «Здѣсь —говорилъ Мельвпль надъ гробомъ Джона
Нокса —лежитъ человѣкъ, никогда не боявшійся лица человѣка», и
если Шотландцы до сихъ поръ чтятъ память реформатора, то потому,
что на его гробѣ Шотландскій крестьянинъ и Шотландскій ремеслен­
никъ выучились смотрѣть въ лицо аристократовъ и королей и «не
устыдиться».
Кирка и паМоральная сила, созданная Ноксомъ, должна была проявляться
родъ.
чрезъ посредство церковныхъ формъ, созданныхъ геніемъ Кальвина.
Новая сила общественнаго мнѣнія концентрировалась и формулиро­
валась въ правильной системѣ сессій кирки п въ собраніяхъ пре­
свитеровъ и провинціальныхъ синодовъ, а избранные ими делегаты
составляли общее собраніе кирки. Шотландія благодаря такой орга­
низаціи своей церкви впервые получила дѣйствительную представи­
тельную систему, дѣйствительное народное управленіе. Въ Парла-

‘пуританская Англія. 1603—1660.

39

ментѣ крестьянинъ не имѣлъ голоса, а горожанинъ не имѣлъ пика- Король
кого вліянія. Шотландскій Парламентъ de facto былъ простымъ Шотландіи.
собраніемъ прелатовъ и аристократовъ, дѣятельность которыхъ была
связана прерогативами короны. Въ этихъ собиравшихся вокругъ
Шотландскихъ королей Парламентахъ невозможно открыть и слѣдовъ
настоящей парламентской жизни, такой, какая существовала уже въ
то время въ Англіи; но парламентская жизнь, и при томъ очень
бойкая и напряженная, появилась немедленно въ собраніи свѣтскпхч.
и духовныхъ делегатовъ, составлявшихъ общее собраніе кирки. Пре­
свитеріанство не только было такой связью всего Шотландскаго на­
рода, какой для него никогда не могла сдѣлаться административная
организація страны, но, благодаря вліянію свѣтскихъ лицъ въ каж­
дой конгрегаціи и благодаря созыву на первыя собранія кирки свѣт­
скихъ лицъ въ преобладающемъ большинствѣ, оно давало голосъ
всему народу—и при томъ голосъ рѣшающій —въ управленіи дѣлами
церкви. Управленіе церкви священниками давало церковному строю
внѣшній видъ клерикальнаго деспотизма, ио въ сущности и на прак­
тикѣ нигдѣ строй церкви не былъ столь демократичнымъ, какъ въ
Шотландіи. Ея вліяніе на пробужденіе въ націи сознанія ея силы
доказывалось измѣненіями, происшедшими со времени ея устройства
во всемъ ходѣ Шотландской исторіи.
Сфера дѣятельности, къ которой церковь призвала народъ, была Кирка и
de facto не только церковная, но и національная. Формально собраніе, король,
церкви должно было заниматься только религіозными вопросами, но
по религіознымъ убѣжденіямъ кальвинистовъ, также какъ и по убѣж­
деніямъ католиковъ, между свѣтскими и духовными дѣлами существо­
вала неразрывная связь. Обязанностью церкви было поощреніе доббра и наказаніе зла и въ предѣлы ея дисциплины входила и обще­
ственная и политическая дѣятельность людей. Феодализмъ подвер­
гался смертельному удару, когда аристократъ, оскорблявшій свою
жену пли убившій своего вассала, униженно сидѣлъ на скамьѣ по­
каянія предъ старѣйшинами крестьянами. Деспотизмъ, развивавшій­
ся подъ монархическими формами, принужденъ былъ уступить предъ
обвиненіями кирки. Когда Іаковъ призвалъ съ свой Совѣтъ пропо­
вѣдника и обвинялъ его въ незаконныхъ и мятежныхъ сборищахъ,
«Андрю Мельвиль не могъ вынести этого и прервалъ короля столь
ревностнымъ, энергическимъ п несокрушимымъ образомъ, что хотя
король гнѣвно и раздраженно сослался на свою королевскую власть,
Андрю Мельвиль унизилъ его п сослался на власть, полученную
имъ отъ Бога всемогущаго и называя короля просто, «ничтожнымъ
слугой Бога» и взявъ его за рукавъ, сказалъ такимъ образомъ, хо­
тя и былъ прерываемъ нѣсколько разъ и хотя не безъ горячихъ
споровъ удалось ему это: «Государь, мы всегда униженно чтимъ
Ваше Величество публично. Но такъ какъ теперь мы говоримъ съ

40

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

*

Король Вашимъ Величествомъ не публично, то мы обязаны сказать Вамъ
Шотландіи, правду, что Вы подвергаете крайней опасности и свою жизнь и ко­
рону, а съ Вамп можетъ погибнуть п страна и церковь Божія; по­
тому, не говоря вамъ правды и не давъ вамъ искренняго совѣта,
мы не исполнимъ нашего долга и будемъ измѣнниками предъ Богомъ
и предъ вами! И поэтому то, государь, теперь, какъ и въ другихъ
случаяхъ, я долженъ сказать Вамъ, что въ Шотландіи существуютъ
два короля и два королевства. Есть король Іисусъ Христосъ п Его
королевство—церковь, и есть Его подданный Іаковъ Шестой и въ
этомъ королевствѣ Христа онъ не король, не повелитель, не госпо­
динъ, а членъ кирки. И тѣ люди, которыхъ Христосъ призвалъ
бодрствовать надъ Его церковью и управлять Его духовнымъ цар­
ствомъ, обладаютъ достаточной силой и властью управлять ей и
всѣ вмѣстѣ и порознь, и управлять ими и отрѣшить ихъ не можетъ
ни одинъ христіанскій король и государь, а долженъ онъ помогать
имъ и поддерживать ихъ, иначе онъ не будетъ вѣрнымъ слугой
Христа и членомъ кирки!».
Священники
Не возможно считать подобныя слова простымъ явленіемъ фанаII народъ, тизма или простой дерзостью священника. Іаковъ и его совѣтъ
съумѣли бы быстро управиться съ простыми фанатиками или. ст.
дерзкими попами. Мелышль могъ остаться безнаказаннымъ только
потому, что за нимъ стоялъ народъ, въ которомъ внезапно прояви­
лось сознаніе своей воли—народъ, суровый въ своей вѣрѣ, что
его долгъ состоитъ въ томъ, чтобы заставить королей исполнить
эту волю. За всей теократической фразеологіей Шотландскихъ свя­
щенниковъ виднѣется пародъ, стоящій лицомъ къ лицу съ короной.
Подъ покровомъ Шотландской кирки на историческую арену появ­
ляется Шотландскій народъ. Люди, бывшіе его руководителями, не
имѣли ни общественнаго положенія, ни матеріальной силы, потому
что дворяне отняли у церкви ея огромныя богатства, которыя рань­
ше заставляли сыновей ихъ п незаконныхъ дѣтей королей посту­
пать въ ряды духовенства. Священники новой церкви происходили
изъ семей горожанъ и изъ крестьянства или въ нѣкоторыхъ слу­
чаяхъ изъ родовъ мелкаго дворянства и ихъ общественное положе­
ніе не могло помочь имъ въ ихъ сопротивленія аристократіи или
королю. Ихъ сила была только въ народной симпатіи къ нимъ, въ
возможности при посредствѣ кафедры возбуждать общественное мнѣ­
ніе въ собраніяхъ кирки. Притязанія подобныхъ людей, въ какую бы
клерикальную форму они не облекались, по необходимости должны
были быть по своимъ послѣдствіямъ общенародными. Въ своей
борьбѣ противъ епископальнаго устройства церкви они de facto бо­
ролись противъ разрушенія пли противъ нарушенія религіозной ор­
ганизаціи, которая одна только позволяла Шотландіи противиться
притязаніямъ короны. Въ своемъ упорномъ требованіи права об-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

41

щаго собранія кирки собираться каждогодно и обсуждать всѣ во- Король
просы, которые оно считаетъ нужнымъ, они отстаивали единственно Шотландіи.
возможнымъ для нихъ путемъ право націи управлять парламентар­
нымъ путемъ своими дѣлами. Отстаивая свободу кафедры, они впер­
вые въ исторіи Европы признавали силу общественнаго мнѣнія и
боролись за свободу мысли и слова. Какъ ни странны кажутся
намъ пхъ слова теперь, какъ пи полнымъ ханженства и узости мысли
кажется намъ ихъ настроеніе, мы обязаны помнить, чѣмъ мы, Ан­
гличане, обязаны имъ. Пхъ суровая рѣшительность, ихъ энергія, ихъ
выдержанность спасли Шотландію отъ гражданскаго и религіознаго
деспотизма и, спасая свободу Шотландіи, спасли и свободу Англіи.
Замѣчательнѣйшимъ изъ наслѣдниковъ Нокса былъ Андрыо Мель-Андрью Мыьвпль. Два года послѣ смерти Нокса Мельвиль пріѣхалъ изъ Фран- ВИІЬціи, гдѣ онъ учился у Гугенотовъ и взялъ па себя продолженіе
дѣла великаго проповѣдника. Обладая меньшимъ пророческимъ вдо­
хновеніемъ, онъ обладалъ такой же, какъ и Ноксъ, неукротимой
смѣлостью, еще большимъ презрѣніемъ къ компромиссамъ, возвы­
шенной гордостью своимъ призваніемъ, п фанатической вѣрой въ
Кальвинизмъ—вѣрой, не знавшей ни покоя, ни отдыха до полнаго
признанія его во всей странѣ. До сихъ поръ система пресвитеріан­
скихъ вѣрованій и дисциплины, ихъ синоды и собранія, служившіе
выраженіемъ этихъ вѣрованій, не были легально санкціонированы,
хотя de facto она господствовала во всей южной Шотландіи. Требо­
ваніе священниковъ о возвращеніи церковныхъ земель и рѣшеніе
дворянъ не разставаться съ ихъ добычей повело къ отказу сосло­
вій Шотландіи признать «Книгу Дисциплины». Тѣ же мотивы
заставляли дворянъ удержать поминальныхъ епископовъ. Хотя
названіе: епископы и архіепископы казалось многимъ предосуди­
тельнымъ, каігь «остатокъ Папизма». Въ вакантныя анархіи про­
должали назначать епископовъ и архіепископовъ, въ видѣ дой
пыхъ коровъ, чрезъ посредство которыхъ доходы кафедры мог­
ли попадать въ руки крупныхъ аристократовъ. Противъ такихъ
«Tulchan—bishops», какъ презрительно называлъ ихъ народъ (отъ
слова Tulchan—телячья шкура, набиваемая сѣномъ и употребляемая
при доеніи коровъ, у которыхч. отняли ихъ телятъ), Ноксъ не
считалъ нужнымъ протестовать; онъ заботился только о томъ,
что бы подчинить ихъ Общему Собранію кирки н лишить ихъ вся­
кой юрисдикціи и власти, кромѣ власти, принадлежащей пресвитері­
анскому «суперинтенданту». Здравый политическій смыслъ Нокса
воспрепятствовалъ ему начать борьбу съ свѣтской властью по этому
поводу, а было очевидно, что безъ борьбы невозможны никакія из­
мѣненія. Регентъ Мортонъ, несмотря на свою преданность Кальви­
низму, поддерживалъ епископовъ, и то обстоятельство, что епископы
составляли часть государственныхъ сословій дѣлало всякое требова-

42

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Король nie ихъ уничтоженія ненавистнымъ для большинства народа, всегда
Шотландіи, избѣгающаго всякаго измѣненія въ конституціи страны.
Признаніе преМельвиль не хотѣлъ знать ни о какихъ компромиссахъ. Въ 1580-мъ
свитеріанства году Общее Собраніе кирки объявило, что званіе епископовъ унпчтогосподстную- жается, какъ не имѣющее «никакой власти и никакого права, и пи­
щей религіей какихъ основаній въ словѣ Божіемъ». Въ 1581-мъ году это же
Шотландіи. Со0рапіе одобрило вторую «Книгу Дисциплины», устроивающую цер­
ковь по чисто Кальвинскому образу и признало совершенно Кальвинисткое положеніе о ея духовной независимости и главенствѣ въ
государствѣ. Сословія отказались санкціонировать эту «книгу», но
собраніе разослало ее во всѣ пресвитерства и постепенное призна­
ніе ея священниками рѣшило вопросъ о церковной организаціи. Въ
эту то критическую для исторіи Шотландской церкви минуту появ­
леніе при дворѣ Эсма Стюарта привело къ первой реакціи вт> пользу
возстановленія королевской власти; королевскій совѣтъ, руководимый
фаворитомъ, немедленно же взялся за нападавшихъ на этого послѣд­
няго и на его политику проповѣдниковъ. Ио его старанія «дать
тонъ кафедрѣ» были встрѣчены смѣлымъ сопротивленіемъ. —«Хотя
бы всѣ короли на землѣ назвали мои слова измѣной—отвѣтилъ одинъ
изъ священниковъ, вызваннный въ совѣть—я готовъ надлежащимъ
образомъ доказать, что они—сущая истина и, если нужно, готовъ
заплатить за нихъ своей кровью». Андрыо Мельвиль, вызванный по тѣмъ
же обвиненіямъ въ проповѣди мятежа, положилъ па столъ совѣта
Еврейскую библію и «рѣшилъ изслѣдовать выводы только на осно­
ваніи ея». Совѣтъ отказался «изслѣдовать выводы», и народный
энтузіазмъ поддержалъ протесты своихъ проповѣдниковъ. Когда
Джонъ Дури былъ изгнанъ за свою проповѣдь, весь Эдинбургъ вы­
шелъ ему на встрѣчу при его возвращеніи и «идя по улицамъ съ
обнаженными головами, народъ громкими голосами пѣлъ во славу
Божію, такъ что и небо и земля были полны звуковъ».
Іаковъ и
Именно эта популярность проповѣдниковъ заставила короля приКирка,
бѣгнуть къ энергическимъ мѣрамъ. Не смотря на то, что ему было
всего восемнадцать лѣтъ, не смотря на то, что ему еще недавно
пришлось выдержать борьбу съ аристократіей, огь власти которой
ему удалось недавно освободиться, ниспровергнувъ Дугласовъ и
казнивъ лорда Говри, онъ уже былъ готовъ начать борьбу съ но­
вымъ врагомъ. Его теологическія мнѣнія были на столько же Кальвішнсткпмп, какъ и мнѣнія самого Мельвиля, но въ церковномъ
строѣ Кальвинизма, въ его организаціи, въ ежегодныхъ собраніяхъ
кирки, въ общественномъ обсужденіи и критикѣ правительственныхъ
дѣйствіи съ кафедры онъ видѣлъ организованную демократію, угро­
жавшую его коронѣ. И съ этой демократіей онъ началъ борьбу
столь же смѣлую, какъ и та борьба, которую вели его предки про­
тивъ феодализма. Аристократія, трепетавшая за земли, отнятыя ею

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603 — 1660.

43

у церкви, была за короля, и въ 1584-мъ году Актъ Шотландскихъ Kopo.ii>
Сословіи объявилъ судебную и законодательную власть, присвоен- Шотландіи.
ную себѣ общимъ собраніемъ кирки незаконной, такъ какъ ни одинъ
подданный, какъ свѣтское лицо, такъ и духовное «не имѣлъ права
созывать соборы, конвенціи пли собранія и собираться па нихъ», и
потребовалъ отъ всѣхъ священниковъ обѣщанія въ повиновеніи.
Священники подчинились и Іаковъ рѣшился воспользоваться своей
побѣдой для проведенія политики религіознаго балансированія. Като­
лическіе лорды были еще сильны въ сѣверной и западной Шотландіи,
и хотя король относился враждебно къ догматамъ Католицизма, онъ
понялъ, что католики представляютъ удобное для него орудіе для
ограниченія власти конгрегаціи. Съ этой цѣлью онъ защищалъ лорда
Гёптли, главу католическихъ дворянъ и велъ интриги съ Гизами.
Но подобная политика Шотландскаго короля вызвала вмѣшательство
Англіи. Елизавета понимала, что въ такое время, когда въ Таго
снаряжается Армада, необходимо спасти Шотландію отъ возрожде­
нія Католицизма и ея помощь дала возможность изгнаннымъ лор­
дамъ возвратиться на родину въ 1585-мъ году. Въ теченіи слѣдую­
щихъ десяти лѣтъ Іаковъ былъ всецѣло въ ихъ рукахъ; опт, былъ
вынужденъ соединиться сь Елизаветой, предложить ей помощь про­
тивъ Армады, вступить въ бракъ съ протестанткой, угрожать Фи­
липпу войной, напасть па Гёптли и католическихъ лордовъ сѣвера
Шотландіи по поводу ихъ сношеній съ Испаніей и изгнать ихъ изъ
королевства. Побѣда протестантскихъ лордовъ были побѣдой кирки.
Въ 1592-мъ году Акты 1584-го года были отмѣнены, епископства
формально уничтожены, и Кальвинистская организація церкви нако­
нецъ получила легальную санкцію. Іаковъ могъ спасти только свое
право присутствовать па Общемъ Собраніи и назначать время и
мѣсто его ежегоднаго созыва. Тщетно король спорилъ и аргументи­
ровалъ, тщетно онъ рѣшительно отстаивалъ свои права на главен­
ство какъ въ духовныхъ, такъ и въ свѣтскихъ дѣлахъ, тщетно онъ
проявлялъ своп схоластическія и теологическія знанія. Проповѣдники
бранили его сь своихъ кафедръ и требовали, чтобы онъ, «на колѣ­
няхъ просилъ прощенія за свое тщеславіе». Собраніе Кирки дѣлало
ему выговоры за его «ругательства и проклятія», и послало къ ко­
ролевѣ депутацію вести сь пей переговоры относительно «недостатка
благочестія въ ея дѣвушкахъ».
Горькое воспоминаніе объ этихъ годахъ униженія навсегда оста- Іаковъ и прелось въ душѣ Іакова; онъ вспомнилъ о нихъ и отмстилъ впослѣдствіе, свитеріаиство.
когда получилъ престолъ Англіи. «Шотландское пресвитеріанство—съ
горячностью восклицалъ онъ вовремя конференціи въ Гамптопъ Кур­
тѣ—на столько же согласуется съ монархіей, какъ дьяволъ съ Богомъ».
Годъ отъ году Іаковъ ждалъ минуты своего освобожденія и сь каждымъ
годомъ эта.минута приближалась. Смерть его матери увеличила его могу-

44

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Король іцество, союзъ съ Англіей, обязательство Елизаветы не противиться
Шотландіи, его вступленію на престолъ Англіи дѣлало его de facto наслѣдникомъ
этого престола. Освободившись отъ страха католической реакціи, коро­
лева могла уступить своей ненависти къ Кальвинизму, она имѣла
возможность проявить свое сочувствіе Іакову въ его борьбѣ съ нимъ.
Отношеніе Елизаветы, а также и увѣренность въ своемъ будущемъ
величіи, какъ государя двухъ королевствъ, несомнѣнно должно было
вліять на укрѣпленіе положенія короля, и его могущество проявилось
въ новой нобѣбѣ надъ Шотландскими лордами. Эта побѣда надъ фео­
дализмомъ была началомъ рѣшительной борьбы съ Кальвинизмомъ.
Іаковъ поразилъ Гёнтли и Католическихъ лордовъ, но онъ совсѣмъ
не желалъ держать ихъ въ изгнаніи и удовлетворить требованія цер­
кви, что бы онъ отказался отъ ихъ службы на религіозныхъ осно­
ваніяхъ. Онъ утверждалъ, что онъ желаетъ быть королемъ всей
націи, а не части ея. Это утвержденіе, конечно, имѣло разумныя ос­
нованія, но настоящая причина отношенія короля къ католикамъ,
какъ и будущаго отношенія къ нимъ его сына состояло въ «Коро­
левскомъ искусствѣ», въ стремленіи пользоваться раздорами религіоз­
ныхъ партій въ пользу короны. «Мудрость совѣта—говорилъ одинъ
смѣлый проповѣдникъ—состоитъ въ томъ, что ему для его цѣлей и
для величія могутъ служить люди всякаго рода, Евреи и язычники.
Паписты и протестанты. 11 такъ какъ священники и протестанты въ
Шотландіи чрезмѣрно сильны и контролируютъ дѣйствія короля, то
ихъ нужно ослѣпить и подавить».
Борьба съ
Поставивъ себѣ такую задачу, Іаковъ окончательно взялся за осущецервовыо. ствленіе ея въ 1597-мъ году. Молодой король, хладнокровный, ловкій,
твердый въ своихъ убѣжденіяхъ, воспользовался нѣкоторыми изъ рѣз­
кихъ заявленій проповѣдниковъ для того, чтобъ предъявить свои при­
тязанія на право надзора за кафедрой; мятежъ въ Эдинбургѣ для за­
щиты Священниковъ далъ ему поводъ подчинить своей власти городъ,
наводнивъ его улицы бандами, состоявшими изъ жителей Верхней
Шотландіи и пограничныхъ жителей; общее собраніе было подчинено
вліянію короля созывомъ его въ Пертѣ, гдѣ болѣе хладнокровное
настроеніе священниковъ сѣвера Шотландіи могло быть противопо­
ставлено горячему пресвитеріанизму священниковъ Лотіана. Само это
собраніе согласилось па ограниченіе свободы проповѣди и свободы
собраній пресвитеровъ и синодовъ, и на то, что бы для назначенія
каждаго священника и спрашивалось согласіе короля. Іаковъ, кромъ
того, твердо рѣшился возстановить Епископатъ; онъ желалъ не толь­
ко обуздать, но и управлять церковью, а управлять ею съ успѣхомъ
онъ могъ только при помощи епископовъ. Старыя традиціи рода Стю­
артовъ говорили ему, что поддержанія правъ короны онъ можетъ ожи­
дать только отъ прелатовъ, и іаковч, отлично понималъ, что новыя
общественныя силы, ниспровергнувшія прелатовъ, угрожали ниспро-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

45

верженіемъ самой монархіи. Какъ на первыхъ, такъ и на вторую папа- Король
далъ народъ, какъ сила религіозная, или какъ сила политическая. И Шотландіи.
такъ какъ врагъ у монархіи и у прелатовъ былъ общій, то Іаковъ
съ свойственной его роду узкой практичностью, неспособной предви­
дѣть дальнѣйшія слѣдствія, утверждалъ, что и дѣло ихъ общее.
«Нѣтъ епископа, нѣтъ короля:»—гласила его знаменитая пого­
ворка. Потому то съ этого момента своего царствованія онъ упорно
стремится къ возстановленію епископата. Но дѣйствительное возста­
новленіе его послѣдовало только послѣ неудачной попытки заставить
собраніе Кирки назначать своихъ представителей въ Сословія. При­
сутствіе подобныхъ представителей въ парламентѣ усилило бы нрав­
ственное вліяніе духовенства, по уменьшило бы вліяніе самаго Соб­
ранія Церкви, а и то и другое послужило бы на пользу коронѣ. IIо
какъ ни были запуганы въ это время священники, никакое давленіе
не могло заставить пойти дальше того, что бы назначить простыхъ
делегатовъ, которые вотировали бы въ Парламентѣ сообразно ясно вы­
сказанной волѣ собранія Кирки; и такъ какъ подобный проэкгъ былъ
совершенно противоположенъ всѣмъ планамъ Іакова, то онъ и былъ
вынужденъ воспользоваться Статутомъ, дающимъ ему право назначать
епископовъ, какъ прелатовъ, на мѣста въ Парламентъ, хотя бы они
и не имѣли пи духовной юрисдикціи, ни церковнаго положенія. Въ
1660-мъ году въ Парламентѣ появилось два такихъ прелата, и Іаковъ
послѣ этой побѣды издалъ свое .сочиненіе «Basilicon Dôron», въ ко­
торомъ онъ отстаивалъ божественныя нрава и абсолютную власть
короля надъ всѣми сословіями его королевства.
Только припомнивъ жизнь Іакова Стюарта мы можемъ понять по­
ложеніе п настроеніе Шотландскаго монарха въ то время, какъ смерть
Елизаветы призвала его на престолъ Англіи. Онъ явился въ этой
странѣ полный торжества своей побѣдой надъ Кальвинизмомъ и де­
мократіей, раздраженный прежними своими униженіями, которыя
ему пришлось вынести отъ нихъ, п боявшійся ихъ, какъ смертель­
ныхъ враговъ своего трона. Получивъ, наконецъ, такое могущество,
о которомъ онъ едва смѣлъ мечтать раньше, оігь наврядъ ли былъ
способенъ теперь подчиниться религіозному пли политическому дав­
ленію, противъ котораго онъ такъ упорно боролся даже въ часы
своей слабости. Надежда на церковныя реформы не могла возбуждать
сочувствія въ королѣ, въ ушахъ котораго еще звучали смѣлыя слова
Мельвиля и его сотоварищей священниковъ и для котораго изъ всѣхъ
прелестей королевской власти въ Англіи всего привлекательнѣе была
ея благоустроенная и покорная королю церковь, синоды, собирав­
шіеся по приказу короля, церковные суды, исполнявшіе его ордо­
нансы, епископы, считавшіеся королевскими слугами. Надежды на
политическій прогрессъ были не болѣе симпатичны Іакову Стюарту.
Для всякаго Стюарта политическая дѣятельность означала борьбу за

46

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Король прерогативы короны. Въ этой борьбѣ успѣхъ давался не уваженіемъ
Шотландіи, къ закону, не разсчетомъ на поддержку народа, а просто личной
энергіей, слѣпой вѣрой въ монархію и ея неотъемлемыя права, без­
застѣнчивымъ пользованіемъ всякимъ орудіемъ, какое только было
въ рукахъ короля. На хитрость отвѣчали хитростью, на насиліенасиліемъ. Юстиція дѣлалась орудіемъ королевской воли, святость
закопа уничтожалась въ борьбѣ, въ которой все, что могло служить
для спасенія правъ короны, казалось законнымъ. Этими средствами
былъ униженъ феодализмъ, ими была въ концѣ концовъ завершена
продолжительная борьба съ баронами. Теперь нужно было вести
борьбу съ народомъ. Въ какой бы формѣ пи предстояла эта борьба,
въ старомъ королевствѣ Іакова или въ новой его странѣ, она должна
была вестись имъ и его наслѣдниками съ одинаковымъ настроеніемъ
и съ одинаковой вѣрой—съ вѣрой, что благосостояніе націи зависитъ
отъ неограниченности власти короны, съ настроеніемъ, заставляв­
шимъ считать всѣ средства для достиженія такой власти законными.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
Разрывъ съ Парламентомъ.

1603—1611.
Послѣ торжественнаго путешествія по своимъ новымъ владѣніямъ, іаивъ первый,
король Іаковъ въѣхалъ въ Лондонъ шестаго мая 1603-го года. На­
ружность и поведеніе его сильно противоречили тѣмъ представленіямъ
о личности государя, которыя составили Англичане во время прав­
ленія Плантагенетовъ и Тюдоровъ. Его огромная голова, его заиканье,
самый его костюмъ, его искривленныя отъ ревматизма ноги—все
это настолько же сильно противорѣчью съ идеаломъ государя, со­
ставленнымъ людьми, помнившими Генриха и Елизавету, какъ и его
болтовня и родомонтады, отсутствіе личнаго достоинства, его шутов­
ство, грубость въ рѣчахъ, педантизмъ и личная трусливость. Ио
подъ этой смѣшной внѣшностью скрывался не малый запасъ нрав­
ственной смѣлости и умственныхъ способностей. Іаковъ былъ обра­
зованнымъ человѣкомъ съ значительнымъ запасомъ остроумія, про­
ницательности, всегда готовымъ на ловкій и удачный отвѣтъ, инъ
умѣлъ своимъ юморомъ освѣщать современные ему политическіе и
теологическіе споры рѣзкими и мѣткими фразами, шутками и эпи­
граммами, ироніей, и до сихъ поръ не потерявшей своей силы.
Онъ обладалъ огромной начитанностью, особенно въ теологиче­
скихъ вопросахъ, онъ былъ авторомъ объемистыхъ проэктовъ о
всякаго рода предметахъ, отъ табаку до доктрины предопредѣле­
нія включительно. По при всемъ своемъ остроуміи и проницатель­
ности онъ былъ говоря словами Генриха Четвертаго Французскаго—
«самымъ мудрымъ дуракомъ въ христіанствѣ». П дѣйствительно,
у него былъ характеръ педанта, надутость, любовь къ теоріямъ и
неспособность педанта хоть сколько нибудь согласовать свои теоріи
съ дѣйствительностью. Этотъ роковой недостатокъ извращалъ всѣ его
политическія способности. Въ своей политической дѣятельности въ

48

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Разрывъ съ Шотландіи онъ доказалъ, что обладаетъ значительными способностями
Парламен- государственнаго человѣка; его хладнокровіе и спокойствіе импонитомъ. ровалп даже людямъ, вродѣ Мельвилля; онъ умѣлъ и ждать и во
1603—1611вРемя нанести ударъ, и его терпѣніе и смѣлость были вознаграждае­
мы успѣхомъ. Онъ занимался иностранными дѣлами столь же усердно,
какъ и Шотландскими, и вѣроятно, что о настроеніи и планахъ ино­
странныхъ дворовъ онъ имѣлъ свѣдѣнія большія, чѣмъ кто либо изъ
Англичанъ, кромѣ развѣ Роберта Сесиля. Но онъ никогда не имѣлъ
никакого представленія объ Англіи и объ Англичанахъ и ни какъ не
могъ выучиться понимать ихъ. Онъ явился въ Англію Шотландцемъ,
чужестранцемъ, чуждымъ жизни, мышленію и традиціямъ Англійскаго
народа, и онъ остался па всегда имъ чуждымъ. Болѣе молодой че­
ловѣкъ могъ бы незамѣтнымъ образомъ усвоить себѣ настроеніе
окружающихъ людей; болѣе геніальный человѣкъ погрузился бы въ
новый міръ мышленія и чувства и усвоилъ бы его себѣ; но Іаковъ
былъ и не молодъ и не геніаленъ. Въ то время, какъ онъ сѣлъ на
тронъ Англіи, онъ уже достигъ среднихъ лѣтъ и его умъ и его само­
увѣренность ослѣпляли его относительно необходимости согласовать
свои мнѣнія и свои предразсудки съ фактами жизни.
Такое отчужденіе отъ міра мышленія и чувствъ окружающихъ лю­
дей клало особую печать на управленіе Стюартовъ. Англія не въ
первый разъ повиновалась волѣ чужестранныхъ королей, но она
впервые испытывала чужестранное управленіе. Иностранныя понятія
о религіи, иностранныя государственныя положенія, иностранныя
представленія объ отношеніи народа и аристократіи къ коронѣ ле­
жали въ основаніи политики какъ Іакова, такъ и его наслѣдниковъ.
Стюарты до конца оставались чужестранцами, они занимали Англій­
скій тропъ болѣе восьмидесяти лѣтъ, но они, какъ и Бурбоны, ни­
чего не забыли и ничему не научились. Они, правда, были доста­
точно доступны всѣмъ вліяніямъ, кромѣ Англійскихъ. Какъ Іаковъ
придерживался Шотландскихъ традицій, такъ Карлъ Первый былъ
доступенъ традиціямъ Испанскимъ, а Карлъ Второй и Іаковъ Второй
до извѣстной степени усвоили настроеніе Франціи; но ни одинъ изъ
Стюартовъ не былъ, кажется, способенъ усвоить и представлять на­
строеніе Англіи. Странная смѣсь противорѣчивыхъ свойствъ, соста­
вляющихъ Англійскій характеръ: любовь къ свободѣ п любовь къ
порядку, его предразсудки и откровенность, его религіозный энту­
зіазмъ и его холодный здравый смыслъ до самаго копца оставались
имъ непонятными. И какъ имъ не удавалось попять Англіи, такъ и
Англіи не удалось понять ихъ. Она была очень плохого мнѣнія объ
ихъ способностяхъ и не умѣла отдать справедливости ихъ стремле­
ніямъ. Для Англичанъ политика, которая была скорѣе Европейской,
чѣмъ политикой независимаго отъ Европы острова, не имѣла при­
влекательности; ихъ практическій здравый смыслъ заставлялъ пхъире-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

49

зпрать тѣ непрактическія качества, которыя позволяли Стюартамъ Разрывъ съ
очень рѣдко говорить глупости, ио за то не позволяли имъ дѣлать Парламенничего разумнаго.
томъ.
Съ самаго начала чувствовалось очень рѣзкое различіе между чув-| 603—1611
ствами и настроеніемъ Англійскаго народа и чувствами и настрое­
ніемъ новаго короля Англіи. Война и тяжелые налоги были причи- Политика
ной уменьшенія вч> послѣдніе годы царствованія Елизаветы ея попу- Стюартовъ,
лярпости; но Англія все еще чувствовала уваженіе къ королевѣ, сдѣ­
лавшей ее великой державой. Іаковъ же, едва только онъ въѣхалъ вт>
предѣлы своего новаго королевства, выразилъ публично свое презрѣніе
къ личнымъ качествамъ и къ политикѣ своей предшественницы. Онъ
рѣшился какъ во внутренней, такъ и въ иностранной политикѣ, дер­
жаться совершенно противоположной системы. Люди, дравшіеся про­
тивъ Испанцевъ и лигеровъ бокъ о бокъ съ Голландцами и Гугено­
тами, съ негодованіемъ услыхали, что новый король ищетъ мира съ
Испаніей, что онъ ведетъ переговоры съ папой, и въ то же время
съ замѣтной холодностью относится къ авансамъ Франціи, а Гол­
ландцевъ считаетъ просто мятежниками противъ ихъ государя.
Съ едва ли меньшимъ негодованіемъ они увидали, что суровая
система религіозныхъ репрессій, установившаяся въ послѣдніе годы
царствованія Елизаветы, послабляется въ пользу католиковъ и что
отпавшихъ («рекузантевъ») освобождаютъ отъ уплаты штрафовъ.
Выло очевидно, что Іаковъ намѣревался отказаться какъ отъ внут­
ренней, такъ и отъ внѣшней борьбы съ католицизмомъ, а на эту
борьбу горячіе протестанты смотрѣли какъ на борьбу за дѣло Бо­
жіе. Въ дѣйствительности, король имѣлъ въ виду просто безопас­
ность своего престола. Одни только католики сомнѣвались въ за­
конности его правъ, и формальное отлученіе его отъ церкви заста­
вило бы ихъ открыто оспаривать ихъ. Іаковъ отвратилъ эту опас­
ность своими интригами съ папскимъ дворомъ и съ Англійскими
католиками—интригами, которыя онъ велъ въ послѣдніе годы цар­
ствованія Елизаветы; его неопредѣленныя увѣренія обманули пер­
вый и помѣшали вторыми дѣйствовать. Разочарованіе католиковъ,
когда при воцареніи новаго короля не произошло никакихъ измѣне­
ній, выразилось въ формѣ нелѣпаго плана заговора, составленнаго
однимъ священникомъ, по имени Ватсономъ, завладѣть личностью
короля, и паника, возбужденная этимъ заговоромъ, дала Іакову по­
водъ попытаться исполнить свои обязательства. Въ іюлѣ 1603-го года
руководители католиковъ Англіи были вызваны въ Совѣтъ и ихч>
увѣрили, что штрафы сч> нихъ за отказъ посѣщать Англиканское
богослуженіе взиматься не будутъ, и въ тоже время были сдѣланы
попытки завязать переговоры съ Римомъ и добиться отъ Папы под­
держки новому правительству. Но дѣйствительная то сила партіи ка­
толиковъ состояла въ возможности полученія помощи и отъ Испаніи.
4

50

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Разрывъ съ До тѣхъ поръ, пока продолжалась воііпа съ Испаніей, они могли
Парламен- ожидать этой помощи и вліяніе Испаніи направлялось на поддержатомъ. ніе ихъ антагонизма съ короной. Это было не единственнымъ осно1603—1611вап*ем'ь Для прекращенія военныхъ дѣйствій; настроеніе Іакова было
миролюбивое, казначейство было пусто и продолженіе войны дѣлало,
кромѣ того, необходимымъ поддержаніе близкихъ и дружескихъ отно­
шеніи съ Кальвинистами и республиканцами Голландіи. Потому
въ то самое время, какъ католиковъ увѣрили въ смягченіи уголов­
ныхъ закоповъ, направленныхъ противъ нихъ, съ Испаніей нача­
лись переговоры о мирѣ.
Іаковъ и
Какъ бы разумны и необходимы пи казались подобныя дѣйствія,
Пуритане, было очевидно, что они должны были возбудить страхъ il недовольство среди послѣдовательныхъ протестантовъ. Нѣкоторое время, ка­
залось, что уступки, сдѣланныя одной религіозной партіи, будутъ
уравновѣшены уступками ея противникамъ, что терпимость оказывае­
мая католикамъ, будетъ распространена п па пуританъ. Едва Іаковъ
переѣхалъ границу Англіи, какъ ему была подана «Millenary Petition»,
названная такъ въ томъ предположеніи, что эту петицію подписала
\ тысяча человѣкъ изъ среды Англійскаго духовенства; на самомъ дѣлѣ
ч, петицію подписали около восьмисотъ человѣкъ т, е. около десятой
части духовенства Англіи. Петиціонеры не требовали никакихъ измѣ­
неній въ управленіи и организаціи церкви, а только реформы ея су­
довъ, исключенія изъ книги общихъ молитвъ суевѣрныхъ обычаевъ,
отверженія апокрифическихъ книгъ св. Писанія, болѣе строгаго со­
блюденія воскреснаго дня и обученія для священниковъ, которые могли
бы проповѣдывать народу. Уступки, сдѣланныя правительствомъ
этимъ требованіямъ, удовлетворили бы большинство пуританъ и нѣ­
которое время полагали, что уступки будутъ сдѣланы. Король не толь­
ко принялъ петицію, но и обѣщалъ созвать конференцію епископовъ
и богослововъ для ея обсужденія. Прошло, однако, десять мѣсяцевъ и
обѣщаніе не было исполнено, а горячій протестъ Оксфордскаго уни­
верситета по этому поводу подавалъ мало надежды па мирное согла­
шеніе. Университетъ объявилъ пуританскія требованія предвѣстни­
ками пресвитеріанства, системы, при которой духовенство «имѣло
бы власть наложить на своего короля узы,заковать своего государя
въ желѣзныя цѣни, по ихъ ученію имѣло бы власть укорять его,
накладывать па него покаяніе, отлучать его отъ церкви и даже въ
томъ случаѣ, если найдутъ къ тому поводъ, поступать противъ него,
какъ противъ тирана».
Конференція
Іаковъ наврядъ ли нуждался въ подобныхъ предостереженіяхъ. Ро­
въ Гаиптонъ- лосъ Мельвилля еще звучалъ въ его ушахъ, когда онъ потребовалъ,
Куртѣ,
что бы четыре пуританскихъ священника сошлись съ Архіепископомъ
и восьмью изъ его суффрагаповъ въ Гамптонъ—Куртѣ въ 1604-мъ
году. Съ самого начала король показалъ, что онъ не желаетъ обсу-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

51

ждать требованія, изложенныя въ прошлогодней петиціи; онъ просто Разрывъ съ
радовался случаю проявитъ свою теологическую ученость и при этомъ Парламенонь взглянулъ па требованія пуританъ съ чисто политической точки томъ,
зрѣнія. Онъ обвинилъ петиціонеровъ въ томъ, что цѣль ихъ стре-ц^з—^бц
мленій состоитъ въ желаніи добиться Шотландскаго пресвитеріанства,
«при которомъ Жакъ и Томъ, Билль и Дикъ будутъ сходиться и
сколько имъ угодно укорять меня, и мой Совѣтъ, и всѣ паши дѣй­
ствія. Подождите—продолжалъ онъ съ забавной горячностью—подо­
ждите, прошу васъ, пока не пройдетъ годковъ семь, и тогда просите
этаго у меня и если я тогда буду задыхаться и ожирѣю чрезмѣрно, я,
можетъ быть, и послушаюсь васъ, потому что тогда, если вы устано­
вите такое правительство, я увѣренъ, что выздоровѣю». Эти слова
доказывали, что король совершенно не сознавалъ, что онъ теперь
живетъ въ странѣ, гдѣ парламентъ былъ реальностью и гдѣ «уко­
рять» короля и совѣтъ сдѣлалось національной традиціей. Но ни тео­
логическія убѣжденія короля, ни его политика не встрѣтили въ па­
латахъ никакого протеста; напротивъ, епископы объявили, что оскорб­
ленія, которыя Іаковъ сыпалъ на ихъ противниковъ, были внушены
ему святымъ духомъ. Пуритане еще осмѣливались сомнѣваться въ
его непогрѣшимости, и король прервалъ конференцію угрозой, указы­
вающей на политику, которой онъ былъ намѣренъ держаться. «Я
заставлю ихъ быть конформистами—сказалъ онъ объ петиціонерахъ—
или выгоню ихъ вонъ изъ Англіи».
Только ВЪ ТОМЪ случаѣ, если МЫ будемъ ПОМНИТЬ О настроеніи Парламентъ
Англійскаго общества въ это время, мы можемъ представить себѣ, 1604-го года,
какое глубокое волненіе было возбуждено подобными угрозами короля.
Черезъ три мѣсяца послѣ конференціи въ Гамитонъ Куртѣ былъ соз­
ванъ первый парламентъ царствованія Іакова и этотъ Парламентъ
1604-го года собрался въ настроеніи совершенно отличномъ отъ
настроенія всѣхъ прежнихъ парламентовъ, собиравшихся въ теченіи
ста лѣтъ. При Тюдорахъ палаты во времена крптпческикъ эпохъ на­
шей исторіи неоднократно противились политикѣ королей, но эта
политика въ общихъ своихъ чертахъ была политикой всей Англіи, и
это сознаніе единства цѣлей парламента и короны предупреждало
окончательный разрывъ между ними даже во время борьбы Парла­
мента съ Елизаветой. Теперь это довѣріе въ единеніе націи и короны
было потрясено. Сквайры и купцы, засѣдавшіе на скамьяхъ Вестмин­
стерской залы, холодно и подозрительно выслушали самоувѣренныя
слова короля. «Я приношу Вамъ два дара—сказалъ Іаковъ—миръ
съ иностранными государствами и союзъ съ Шотландіей». Палатамъ
быль, дѣйствительно, предложенъ проэктъ соединенія обоихъ коро­
левствъ и наименованіе ихъ Великобританіей. «По какимъ законамъ—
спросилъ Бэконъ — будетъ управляться эта Британія?». Какъ ни
значительны, дѣйствительно, были выгоды подобнаго соединенія,

52

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Разрывъ съ оно представляло серьезныя политическія затрудненія и потому
ііарламеп- Палата передала его проэктъ спеціальной комиссіи. Іаковъ проя­
томъ. вилъ недовольство этимъ нежеланіемъ палаты принять его про1603— 16 і рктъ, не принявъ предложеній выкупить за опредѣленную сумму
денегъ тяжелыя для населенія права королевскаго двора требовать
провіанта при его передвиженіяхъ. Палата, главнымъ образомъ,
стремилась произвести церковную реформу и первымъ шагомъ ея
было назначеніе комитета для составленія биллей объ исправле­
ніи наиболѣ вопіющихъ изъ церковныхъ злоупотребленій. Коронѣ
благодаря ея вліянію на лордовъ удалось добиться отверженія этихъ
биллей Верхней Палатой, и раздраженная Палата Общинъ пред­
ставила королю откровенный адресъ. Парламентъ, говорилось въ
этомъ документѣ, сошелся съ мирными намѣреніями. «Мы желали
только мира и нашимъ девизомъ было единство». Палата стремилась
положить конецъ продолжительнымъ несогласіямъ между священни­
ками установленной церкви и сохранить единовѣріе устраненіемъ
«нѣкоторыхъ незначительныхъ церемоній», исправленіемъ нѣкоторыхъ
церковныхъ злоупотребленій и устройствомъ надлежащаго обученія
для проповѣдниковъ. Она не рѣшалась отстаивать свое право зани­
маться этими вопросами во время послѣднихъ лѣтъ царствованія
Елизаветы, но теперь она твердо стояла за такое право. «Да бу­
детъ благоугодно Вашему Величеству принять общественное извѣще­
ніе отъ Вашихъ Общинъ о злоупотребленіяхъ какъ въ церкви, такт,
и въ государствѣ и въ правительствѣ». Слова еще болѣе смѣлыя п
звучавшіе, какъ прелюдія къ «Петиціи о правахъ» были отвѣтомъ
на притязанія абсолютизма, столь часто заявляемыя королемъ «Ваше
Величество получили бы неосновательныя свѣдѣнія—гласитъ этотъ
адресъ —если бы кто-либо вздумалъ утверждать, будто короли Анг­
ліи обладаютъ сами по себѣ абсолютной властью измѣнять религію
или издавать какіе либо законы относительно ея, иначе какъ въ
свѣтскихъ дѣлахъ и съ согласія Парламента».
Каноны
На адресъ король отвѣтилъ сердитымъ ворчаніемъ и такъ какъ
1604- го гоп. Палата Общинъ холодно встрѣтила требованіе короля о субсидіяхъ,
то засѣданія Парламента были отложены. Іаковъ немедленно принялъ
титулъ, на который Палаты еще не дали своего согласія, титулъ
короля Великобританіи, и поддержка короля дала смѣлость еписко­
памъ для новыхъ преслѣдованій Пуританъ. Актъ Елизаветы, да­
вавшій Парламентскую санкцію тридцати девяти статьямъ повелѣ­
валъ, чтобы священники обязательно подписывали тѣ изъ нихъ,
которыя относились къ вѣрованіямъ и къ таинствамъ и такимъ обра­
зом ь воспрещалъ требовать отъ нихъ подписи статей, относившихся
къ вопросамъ дисциплины и церковнаго управленія. Такой компро­
миссъ соблюдался отъ 1571-го года, по конвокація 1604-го года
своими Канонами потребовала, чтобы духовенство подписывало и тѣ

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

53

статьи, которыя имѣли отношеніе къ обрядовой сторонѣ религіи. Разрывъ съ
Іаковъ показалъ, что онъ одобряетъ эту мѣру возведеніемъ предло- Парламенжившаго ее Банкрофта на вакантную Кентербюрійскую кафедру и томъ.
Банкрофтъ къ требованію подписи присоединилъ требованіе стро-рбоз—yen
гаго единовѣрія отъ всѣхъ духовныхъ, имѣвшихъ бенефиціи. Весной
1605-го года триста пуританскихъ священниковъ были изгнаны изъ
своихъ приходовъ за отказъ подчиниться этимъ требованіямъ.
Если Іаковъ вступилъ на престолъ своего новаго королевства съ Разрывъ съ
надеждой на примиреніе И объединеніе СВ0ИХТ> подданныхъ, ТО ЭТИ Католиками,
надежды были быстро разрушены. Въ то время, какъ преслѣдованія
Банкрофта указывали на окончательный разрывъ между короной и
Пуританами, возобновленіе прежнихъ строгостей повело къ раз­
рыву между короной и католиками. Освобождая «рекузантовъ» отъ
штрафовъ, Іаковъ совсѣмъ не намѣревался позволить католицизму
возродиться въ Англіи, и въ началѣ 1604 года прокламація, пред­
писывающая всѣмъ Іезуитамъ и «семинарскимъ священникамъ» оста­
вить Англію доказывала, что король намѣренъ придерживаться поли­
тики Елизаветы относительно католиковъ. До сложеніе штрафовъ за
непосѣщеніе церкви немедленно повело къ увеличенію числа католи­
ковъ. Въ эпархіи Честерской число «рекузантовъ» увеличилось на
цѣлую тысячу человѣкъ. Слухи объ массѣ обращеній въ католи­
цизмъ распространили панику, выразившуюся въ Актѣ Парламента
1604 года, подтвердившемъ Статуты Елизаветы; Іаковъ согласился
на этотъ актъ. Онъ обѣщалъ, правда, что этотъ Статутъ не будетъ
примѣняться, но слухи объ его собственномъ обращеніи въ католи­
цизмъ-слухи, вызванные его переговорами съ Римомъ,—такъ раз­
сердили короля, что весной 1605 года онъ потребовалъ отъ судей
примѣненія этого акта и при этомъ штрафы за отказъ посѣщать
Англиканское богослуженіе взыскивались строже, чѣмъ раньше. Ра­
зочарованіе католиковъ въ ихъ надеждахъ, нарушеніе обѣщаній,
столь торжественно данныхъ королемъ, довело ихъ до отчаянія. Это
разочарованіе снова вызвало заговоры, которые не переставали,
хотя и безплодно до сихъ поръ, составляться немногими фанатиками со
времени воцаренія Іакова. Катесби, фанатикъ, принимавшій участіе
въ возстаніи Эссекса во время послѣднихъ лѣтъ царствованія Ели­
заветы, приготовлялъ возстаніе на случай ея смерти и искалъ по­
мощи Испаніи своимъ проэктамъ. Къ его планамъ пристали два дру­
гіе фанатика, Винтеръ и Райтъ; но заговорщики были еще не го­
товы, когда Іаковъ мирно вступилъ на престолъ; на время данное
имъ католикамъ обѣщаніе въ вѣротерпимости прекратило всѣ подоб­
ныя попытки. Но послѣ изгнанія священниковъ ревность заговор­
щиковъ снова увеличилась и они въ копцѣ концовъ рѣшились взор­
вать на воздухъ обѣ палаты Парламента и воспользоваться ужасомъ,
который будетъ слѣдствіемъ такого преступленія. Катесби нашелъ

54

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Разрывъсъво Фландріи новаго помощника для осуществленія своихъ плановъ.
Парламен- нѣкоего Гвидо Фокса, Англичанина, служившаго въ войскѣ Эрцгертомъ. нога; при возвращеніи въ Англію къ нему присоединился Томасъ
1603—ІбнПерси, кузенъ графа Нортумб ер ланда, служившій въ королевской
гвардіи. Въ маѣ 1604 года эта небольшая компанія заговорщиковъ
наняла помѣщеніе близъ дома Парламента и начала подкопъ подъ
его стѣны.
Пороховой
Заговорщики были одиноки; большинство католиковъ довольствозаговорі.
вались смягченіемъ уголовныхъ законовъ и благодаря отсутствію
ихъ помощи, заговорщикамъ пришлось остановить свою работу.
Только внезапное измѣненіе политики короля оживило ихъ надежды,
съ возобновленіемъ преслѣдованія Катесби снова принялся за свою
дѣятельность и въ копцѣ 1604 года случайное открытіе погреба подъ
домомъ Парламента облегчило осуществленіе его плановъ. Въ по­
гребъ были пронесены бочки съ порохомъ и заговорщики ждали
пятаго ноября 1605 года, когда снова должны были собраться па­
латы. 11 въ это время ихъ планъ расширился, заговоръ при­
нялъ болѣе широкіе размѣры; было условлено, что при погибели
короля и парламента католики поднимутъ знамя возстанія, зах­
ватить молодыхъ принцевъ, воспользуются общей паникой для
захвата власти и призовутъ къ себѣ на помощь Испанцевъ изъ
Фландріи. Съ этими цѣлями Катесби вошелъ въ сношенія съ бога­
тыми католиками, вродѣ сэра Эверарда Дигби и Франциска 'Грешама,
и они дали ему денегъ для исполненія его плановъ. Во Фландріи
было закуплено оружіе, были приготовлены лошади и условлено, что­
бы католическіе дворяне собрались какъ будто для охоты и это
сборище должно было послужить началомъ возстанія. Заговорщики
соблюдали строгую тайпу, но въ послѣднюю минуту Трешамъ стру­
силъ и послалъ своему родственнику лорду Монтпглю письмо, въ
которомъ предупреждалъ его, чтобы онъ не былъ въ парламентѣ въ
роковой день; послѣдующее слѣдствіе повело къ открытію погреба
и Гвидо Фокса, которому было поручено его охраненіе. Собравшіеся
па охоту дворяне въ отчаяніи разъѣхались по домамъ, заговорщики,
преслѣдуемые сыщиками изъ одной провинціи въ другую, были или
перебиты или посланы па эшафотъ; Гарнетъ, провинціалъ Англій­
скихъ Іезуитовъ, преданъ суду и казненъ. Хотя онъ и не прини­
малъ прямого участія въ'заговорѣ, но существованіе его было ему
извѣстно отъ Іезуита Грпнвея и хотя онъ при этомъ извѣстіи былъ
пли казался пораженнымъ ужасомъ, но не донесъ и предоставилъ
парламентъ его судьбѣ.
Таможенныя
Неудача этого заговора, конечно, усилила правительство; парлапошины. ментъ на нѣкоторое время сблизился съ королемъ самымъ фактомъ
спасенія отъ грозившей пмъ общей опасности. Когда палаты сош­
лись снова въ 1606 году, они благосклонно приняли требованіе ко-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

55

роля о субсидія. Нужда въ деньгахъ была, дѣйствительно, край- Разрывъ съ
няя. Елизавета оставила неунлоченными военные расходы и долгъ Парламенвъ четыреста тысячъ фунтовъ; эти долги надо было уплатить, и томъ,
расточительность Іакова довела расходы короны въ мирное время Доддов—1611
такой суммы, которой при его предшественницѣ они достигали толь­
ко въ военное время. Палата общинъ вотировала субсидію, доста­
точную для покрытія долга; постоянные же расходы короны, по ея
мнѣнію, могли покрываться обыкновенными доходами; но Іаковъ
совсѣмъ не намѣревался сокращать своп расходы. Расширеніе Анг­
лійской торговли давало ему средство пополнить свое казначейство
и онъ полагалъ, что на основаніи обычая онъ имѣетъ право вос­
пользоваться этимъ средствомъ. Право короны налагать пошлины
на всѣ ввозимые и вывозимые товары, кромѣ шерсти, кожъ и цин­
ка, были послѣдней изъ финансовыхъ прерогативъ короны за ко­
торую боролись Эдуарды. Они были вынуждены отказаться отъ пея,
но традиція о такомъ правѣ короны существовала еще въ Королев­
скомъ Совѣтѣ и при Тюдорахъ имъ пользовались, хота и не въ
особенно большихъ размѣрахъ. Въ двухъ пли трехъ случаяхъ при
Маріи были собираемы ввозныя пошлины, а Елизавета наложила
таковыя на куранты и на вино. По эти прецеденты были слишком'!,
незначительны и исключительны, что бы они могли считаться об­
щимъ обычаемъ; болѣе опаснымъ прецедентомъ были пошлины, ко­
торыя было позволено взимать крупнымъ торговымъ обществамъ,
вродѣ компаніи Левантской или Индѣйской, съ купцовъ въ обмѣнъ
за покровительство, оказываемое имъ въ далекихъ и опасныхъ мо­
ряхъ. Левантская компанія была уничтожена, и Іаковт. призналъ,
что взимаемыя ей пошлины по обычаю должны переходить къ
коронѣ.
Парламентъ немедленно же протестовалъ противъ такихъ сборовъ, дѣло Батса.
ио для короля опасность новой борьбы съ Палатой Общинъ пред­
ставлялась пустяками по сравненію съ надеждой получить доходъ,
который могъ бы совершенно освободить его отъ зависимости отъ
палаты. Его фанатическая вѣра въ права и могущество короны мѣ­
шала ему составить правильное сужденіе объ этомъ вопросѣ. Для
Іакова было настолько же важно отстоять свои абсолютныя нрава,
какъ и наполнить свое казначейство. Потому то въ 1606 году въ
палату казначейства («Exchequer Chamber») было внесено дѣло Ле­
вантскаго купца, нѣкоего Батса, отказавшагося платить пошлины.
Рѣшеніе суда оправдало довѣріе короля въ правильности его при­
тязаній. Это рѣшеніе выходило изъ предѣловъ самаго дѣла, оно не
ограничивалось вопросомъ о правѣ короны взимать пошлины на
основаніи оказываемаго ей торговцамъ покровительства,—основаніи,
на которомъ оиѣ, какъ сказано, взимались торговыми компаніями—
оно признавало за королемъ право собирать всякія пошлины, какія

56

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Разрывъ съ ему будетъ угодно. «Всѣ пошлины, рѣшили судьи, суть слѣдствія
ііарламеп- иностранной торговли, а всѣ дѣла о торговлѣ и договорахъ съ ино
томъ, странными націями лежатъ въ компетенціи абсолютной власти ко1603—1611Р°ЛЯ- Потому онъ, какъ имѣющій власть надъ причиной, имѣетъ
власть и надъ ея слѣдствіями». Такое рѣшеніе имѣло громадную важ­
ность; Англійская торговля быстро развивалась: Англійскіе купцы
проложили себѣ дорогу къ Индѣйскимъ островамъ и устроили коло­
ніи во владѣніяхъ великаго Могола. Рѣшеніе суда давало Іакову
доходъ, который долженъ былъ быстро ростп и ростъ котораго
освободилъ бы корону отъ всякой необходимости обращаться за суб­
сидіями къ Парламенту.
Post-Nati.
Для приведенія въ исполненіе этого рѣшенія суда не было при­
нято никаких'!, непосредственныхъ мѣръ и Палата въ концѣ сессіи
1606 года ограничилась протестомъ противъ взиманія пошлинъ. Когда она
снова сошлась въ слѣдующемъ году, то ей пришлось исключительно
заниматься вопросами, вытекавшими изъ новыхъ отношеній Шотлан­
діи къ Англіи. Теперь уже вопросъ шелъ не о національномъ един­
ствѣ. Коммиссія, которой было передано обсужденіе этого дѣла, пред­
ставила свой отчетъ, въ которомъ рекомендовалось уничтоженіе враж­
дебныхъ Шотландіи законовъ, установленіе свободы торговли между
обоими королевствами и натурализацію въ Англіи всѣхъ шотландцевъ,
родившихся до вступленія короля на престолъ Англіи. Суды уже
раньше высказали мнѣніе, что всѣ рожденные послѣ этого событія,
являются Англичанами въ силу самаго факта ихъ подданства Госу­
дарю, сдѣлавшемуся Англійскимъ королемъ. Конституціонная опас­
ность подобной теоріи была слишкомъ очевидна. Если бы отъ брака
Филиппа съ Маріей родился сынъ, то при его правленіи всякій Ис­
панецъ или Фламандецъ на основаніи такой теоріи дѣлался бы Ан­
гличаниномъ и Англія потонула бы въ массѣ Испанскихъ владѣніи.
Вышеупомянутое мнѣніе судей означало въ дѣйствительности просто
то, что національность зависитъ не отъ существованія самой націи,
а отъ еа отношеній къ королю. Чтобы избѣжать послѣдствій по­
добной теоріи Палата общинъ просила оставить этотъ вопроса, не­
рѣшеннымъ и предложила натурализировать всѣхъ Шотландцевъ про­
стым!. парламентскимъ Статутомъ. Но Іаковъ не хотѣлъ согласиться
на это, для него признаніе правъ короны было важнѣе мирнаго ула­
женія спорнаго вопроса, билль о свободѣ торговли былъ оставлен!,
и послѣ отсрочки засѣданій Парламента дѣло было внесено въ Па­
лату казначейства п натурализація Post-Nati, какъ называли Шотланд­
цевъ, родившихся послѣ воцаренія Іакова, была рѣшена формаль­
нымъ судебнымъ приговоромъ.
Іаковъ п
Іаковъ одержалъ побѣду въ этомъ вопросѣ о прерогативахъ коШотзандія. ропы, но эта побѣда была выиграна на счетъ Шотландіи. Для этой
небольшой и бѣдной страны уничтоженіе всѣхъ ограниченій торговли

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

57

съ Англіей принесло бы громадные выгоды. Сношенія, которыя бы-Разрывъ съ
ли бы неизбѣжнымъ послѣдствіемъ свободы торговли, повели бы со- Парламенвременемъ къ полному соединенію двухъ королевствъ. Но во времена томъ,
царствованія Іакова такое соединеніе казалось менѣе возможнымъ,]603—1611
чѣмъ когда либо; вопросъ Бэкона: какими закопами будетъ управ­
ляться эта Британія?—получилъ особенное значеніе, когда сдѣла­
лось очевиднымъ, что Іаковъ добивается въ Шотландіи почти абсо­
лютной власти и разрушаетъ единственное доселѣ мѣшавшее ему
конституціонное ограниченіе. Энергія, проявленная имъ въ его преж­
ней борьбѣ съ силами демократіи, сосредоточившимися въ Шотланд­
ской Киркѣ, не ослабѣла при его воцареніи въ Англіи. Въ общемъ
собраніи Кирки новая сила общественнаго мнѣнія получала за­
конодательныя и административныя формы; Іакову еще до своего
пріѣзда въ Англію удалось добиться права созывать Общее Собраніе
л лично присутствовать па его засѣданіяхъ. Сдѣлавшись королемъ
Англіи, онъ рѣшился нанести ему болѣе тяжелый ударъ. Не смотря
па свое согласіе на актъ, узаконившій ежегодный созывъ Собранія,
Іаковъ въ теченіи цѣлыхъ пяти лѣтъ откладывалъ созывъ его. Онъ
не обращалъ никакого вниманія на протесты духовенства. Когда въ
1605 мъ году въ Абердинѣ съѣхались девятнадцать священниковъ и
ле смотря на отсрочку созыва Общаго Собранія, открыли его засѣ­
данія, ихъ вызвали въ Королевскій Совѣтъ и послѣ пхъ отказа приз­
нать юрисдикцію этого учрежденія, изгнали какъ измѣнниковъ. Изъ ос­
тавшихся руководителей Шотландскаго духовенства наиболѣе смѣ­
лые, п въ числѣ пхъ Андрыо Мельвиль, были вызваны въ 1606-мъ
году въ Англію для переговоровъ съ королемъ о его проэктахъ ре­
формы. При ихъ отказѣ измѣнить дѣлу свободы церкви они были
отправлены въ тюрьму и эпиграммой, написанной Мельвиллемъ на
обряды Англиканскаго причащенія, воспользовались какъ основаніемъ,
что бы предать его суду Англійскаго Частнаго Совѣта короля йодъ
предсѣдательствомъ Банкрофта. Но надменный Примасъ имѣлъ те­
перь дѣло не съ такимъ покорнымъ и терпѣливымъ человѣкомъ, какъ
тѣ пуритане, которыхъ онъ осыпалъ оскорбленіями въ ГамптонъКуртѣ. Мельвплль, стоя у стола Совѣта, схватилъ Архіепископа за
рукава его рясы и «дергая за нихъ, назвалъ пхъ Папскими лох­
мотьями и знаками звѣриными». Онъ былъ отправленъ въ Тоуэръ и
послѣ многихъ лѣтъ заключенія былъ освобожденъ и изгнанъ.
Преданіе Шотландцевъ иностранному судилищу, заточеніе ихъ въ Подчиненіе
иностранной темницѣ доказывали, что Іаковъ неспособенъ ни по- Кирм.
нпмать, ни соблюдать основныхъ принциповъ права, и тѣмъ не ме­
нѣе эти мѣры достигли своей цѣли. Онѣ привели Шотландское ду­
ховенство въ трепетъ. Его единственное оружіе состояло въ энту­
зіазмѣ народа, но народный энтузіазмъ могъ очень сильно вліять на
короля, живущаго въ Эдинбургѣ и былъ совершенно безсиленъ предъ

58

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Разрывъ съ королемъ, живущимъ въ Лондонѣ. Настало время, когда Іаковъ могъ
Парламен- осмѣлиться отъ простого насилія надъ свободой преній Общаго Со­
томъ. бранія перейти къ мѣрамъ, дѣлавшимъ это собраніе орудіемъ иора1603—1G1 рощенія церкви. Ему удавалось до сихъ поръ обуздывать проповѣд­
никовъ и заставить молчать собраніе, но не удавалось еще возста­
новить власть короны надъ церковью при посредствѣ возстановле­
нія епископовъ. Онъ, правда, уже раньше назначилъ нѣсколькихъ
епископовъ и заставилъ пхъ занять пхъ прежнія мѣста въ Парламен­
тѣ, ио эти епископы оставались чисто свѣтскими аристократами,
непрпзнаваемыми церковью въ ихъ духовномъ сапѣ и не имѣвшими
никакой духовной юрисдикціи. Тщетно Іаковъ старался заставить
Мельвплля и его собратій признать прелатовъ. Но послѣ пхъ изгна­
нія и ареста было возможно приступить къ болѣе энергическимъ
дѣйствіямъ. Шотландскіе священники, лишенные своихъ руководи­
телей, угрожаемые тюремнымъ заключеніемъ и изгнаніемъ, оставлен­
ные аристократіей, плохо поддерживаемые и народной массой, для
которой была непонятна вся важность спорныхъ вопросовъ, въ
концѣ концовъ должны были смириться и уступить волѣ короны.
Они все еще не хотѣли формально признать епископатъ, ио они
признали епископовъ несмѣняемыми модераторами, пли президентами
синодовъ ихъ пресвитерствъ.
Возстановленіе
Правительство могло теперь разрѣшить созывъ Общаго Собранія
епископата ш. поди, предсѣдательствомъ такихъ »модераторовъ». Пхъ вліяніе, дѣйШотландіп. ствптельно, обезпечивало выборъ королевскихъ приверженцевъ въ
Собранія, созванныя въ 1608-мъ и въ 1610-мъ годахъ; и во вто­
ромъ изъ этихъ Собраній Шотландская церковь наконецъ формально
признала епископатъ. Епископы были признаны несмѣняемыми гла­
вами каждаго изъ провинціальныхъ синодовъ, они получили право
посвященія, церковные приговоры синодовъ и пресвитерствъ должны
были съ этого времени подлежать ихъ утвержденію. Новая органи­
зація церкви была немедленно введена; на вакантныя кафедры наз­
начены епископы; въ С-тъ Андрыо и Гласго были назначены два
архіепископа и они сдѣлались предсѣдателями судовъ Верховныхъ
Коммпссій для ихъ анархій : трое изъ прелатовъ были отправлены
въ Англію для пхъ посвященія и по возвращеніи въ Шотландію по
святили и остальныхъ епископовъ. Іаковъ удовлетворился этими
успѣхами. Созданный имъ епископатъ всетакп не былъ похожъ на
Англійскій; въ глазахъ догматиковъ, вродѣ Доуда онъ казался не
многимъ лучше пресвитеріанства, которое онъ замѣнилъ. Но Іаковъ
преслѣдовалъ скорѣе политическія цѣли, чѣмъ религіозныя, онъ не
чувствовалъ ненависти къ пресвитеріанству, какъ къ системѣ цер■ ковнаго управленія, онъ просто боялся тѣхъ народныхъ силъ, ко­
торымъ давало просторъ пресвитеріанство своими синодами и собра­
ніями Кирки, и которыя, прикрываясь формами независимости пер-

ПУРИТАНСКАЯ АНГДГЯ. 1603—1660.

59

квн, дѣлались равными силѣ короны. Захвативъ при посредствѣ op-Разрывъ съ
ганизаціп церкви власть надъ ней въ свои руки, Іаковъ полагалъ, Парламенчто онъ захватываетъ власть надъ самыми силами, проявлявшимися томъ,
чрезъ посредство церкви, и получаетъ снова то господство надъ ко-] 003—щц
ролевствомъ, которое было вырвано изъ рукъ Шотландскихъ коро­
лей реформаціей.
Въ Дѣйствительности Же ІаКОВЪ ДОбиЛСЯ ТОЛЬКО ТОГО, ЧТО СЪ ЭТИХЪ Англіи п ирепоръ Шотландская корона вступаетъ въ борьбу съ религіозными рогативы мстремленіями народа. Дѣло епископата было на вѣки погублено этой 1)О"Ыпобѣдой короля; вѣра въ святость сапа епископовъ сдѣлалась невозмож­
ной для Шотландцевъ, когда епископы были навязаны Шотландіи,
какъ орудія королевской воли. Пресвитеріанство сдѣлалось тожест­
веннымъ съ націонализмомъ и оно перестало быть простой систе­
мой церковнаго строя, оно сдѣлалось формой, въ которой націо­
нальная свобода и даже національное существованіе боролись про­
тивъ произвола—противъ правленія, все болѣе и болѣе дѣлавшагося
правленіемъ чужестраннаго монарха. Въ Англіи эта побѣда короля
тоже не прошла незамѣтной. Англія не питала любви къ пресвите­
ріанству, не чувствовала ненависти къ епископамъ, но когда она
увидала, что послѣднее препятствіе абсолютизму короля въ сосѣд­
ней странѣ было разрушено, она съ большимъ опасеніемъ слѣдила
за всякой попыткой Іакова разрушать подобныя препятствія и ио сю
сторону границы. Елизавета очень рѣдко пользовалась своимъ пра­
вомъ издавать прокламаціи, да притомъ и издавала ихъ въ большинствѣ
случаевъ только за тѣмъ, чтобы принудить къ исполненію закона. При
Іаковѣ же не только число королевскихъ прокламацій увеличилось,
но il самый характеръ ихъ измѣнился; онѣ создавали новыя престу­
пленія, налагали новыя наказанія и предоставляли рѣшеніе вопросов'!.
о преступленіяхъ такимъ лицамъ, юрисдикціи которыхъ они не подлежа
ап по закону. Политика короля, казалось, была спеціально направлена
на то, чтобы ограничить сферу дѣйствія общаго закопа; четыре граф
ства на западной границѣ были отдѣлены отъ остальной Англіи и
поставлены подъ юрисдикцію Президента и Совѣта Валлисскаго—суда,
устройство котораго и веденіе дѣлъ основывалось на произволѣ ко­
роны. Юрисдикція духовныхъ судовъ была тоже чрезмѣрно увеличена.
Тщетно судьи, несомнѣнно руководимыя старой враждой между ду­
ховными и свѣтскими юристами, поддерживали аппеляціи противъ
Верховной коммпссіи и старались рядомъ рѣшеній поставить пре­
дѣлы ея совершенно безпредѣльнымъ притязаніямъ или ограничить
ея право заключить обвиненныхъ въ тюрьму дѣлами о расколѣ и
ереси; судьи были безсильны противъ короны, а Іаковъ усиленно и
открыто поддерживалъ духовные суды, какъ имѣющія непосредствен­
ную связь съ его прерогативами. На что Іаковъ разсчитывалъ въ
этой поддержкѣ духовныхъ судовъ и въ расширеніи сферы ихъ дѣ-

60

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Разрывъ съ ятельности, очевидно изъ заявленія нѣкоего юриста Коуэлля, что
ііарламеп- не смотря на свою присягу онъ можетъ измѣнять и пріостанавлитомъ. ватъ дѣйствіе всякаго частнаго закона, который кажется ему вред1603—1611 чымъ для общественнаго блага.
Книга Коуэлля па основаніи протеста Палаты Общинъ была запреПратязанія щепа, но партія пассивнаго повиновенія все увеличивалась. Еще
короля,
раньше своего восшествія на тропъ Англіи Іаковъ формулировалъ
свою теорію государственнаго управленія въ сочиненіи: «Истинный
законъ свободной монархіи» («The true Law of free Monarchy») гдѣ
онъ утверждалъ, что «хотя добрый государь будетъ всегда согласо­
вать свои дѣйствія съ закономъ, но онъ не обязанъ дѣлать этаго,
а поступаетъ такъ по собственной своей волѣ и для того, чтобы по­
казать примѣръ своимъ подданнымъ». Для государственныхъ людей
временъ Тюдоровъ, употреблявшихъ фразы: «абсолютный король»,
пли «абсолютная монархія», онѣ обозначали просто государя или
управленіе, полновластныхъ сами по себѣ и независимыхъ отъ ино­
страннаго или отъ панскаго вмѣшательства; Іаковъ же употреблялъ
эти выраженія, какъ означающіе свободу монарха отъ всякаго за­
коннаго контроля и отъ всякой отвѣтственности кому бы то нибыло, кромѣ своей королевской воли. Теорія короля уже сдѣлалась
правительственной системой и вскорѣ она стала доктриной, которую
проповѣдывали епископы съ своихъ кафедръ и за которую честные
люди несли свои головы на плаху. Церковь очень быстро усвоила
открытіе своего государя. Чрезъ три года послѣ его воцаренія Конвокація въ своей книгѣ каноновъ объявила роковымъ заблужденіемъ
то утвержденіе, будто «гражданская власть и свѣтская юрисдикція
получены впервые отъ народа и безпорядочной толпы и будто они
имѣютъ свое начало въ народѣ и получаются отъ него естествен­
нымъ путемъ но его согласію, и что будто они не повеленіе Божіе, исхо­
дящее отъ Него и отъ Него зависимое». Эти богословы объявляли,
строго придерживаясь теорій короля, что суверенитъ по своему про­
исхожденію есть право, принадлежащее королю въ силу самаго права
его рожденія и проповѣдывали пассивное повиновеніе коронѣ, какъ
религіозную обязанность. Доктрина пассивнаго повиновенія скоро
начала проповѣдываться въ школахъ. За нѣсколько лѣтъ до смерти
короля Оксфордскій университетъ торжественно объявилъ, что «под­
данные нп при какихъ обстоятельствах!, не имѣютъ права употреб­
лять силу противъ ихъ государей или выступать противъ нихъ съ
оружіемъ въ рукахъ, какъ для нападенія, такъ и для защиты». Осо­
бенное значеніе такимъ ученіямъ давали постоянныя заявленія въ
томъ же духѣ самаго Іакова. Если «надменныя рѣшенія» короля воз­
буждали гнѣвъ въ Парламентѣ, къ которому онъ обращался, они въ
силу простого частаго повторенія ихъ создавали нѣкоторую вѣру въ
произвольную власть короны. Одна сентенція изъ рѣчи, сказанной

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

61

королемъ въ Звѣздной Палатѣ, можетъ служить образчикомъ пхъ Разрывъ съ
тона. «Какъ оспаривать то, что дѣлаетъ Богъ—есть атеизмъ и ко- Парламенщунство,—говорилъ Іаковъ,—такъ для подданнаго оспаривать то, томъ.
что дѣлаетъ король или говорить, что король не можетъ дѣлать тогоібоз—ібц
пли другого—есть надменность и дерзость».
«Если такія положенія будутъ приводиться въ исполненіе—замѣ­
чаетъ одинъ изъ мыслящихъ современниковъ Іакова по поводу подоб­
ныхъ изрѣченій — то мало вѣроятія, чтобы мы оставили нашимъ
дѣтямъ свободу, унаслѣдованную нами отъ нашихъ предковъ». Самымъ
худшимъ послѣдствіемъ ихъ было измѣненіе отношенія всей націи
къ коронѣ. Англія довѣряла Тюдорамъ и не довѣряла Стюартамъ.
Взаимныя отношенія короля и народа испортились, они смотрѣли
другъ па друга подозрительно и, хотя эти подозрѣнія были неизбѣжны,
ио они часто мѣшали каждому изъ нихъ отдавать справедливость
стремленіямъ другого. Король Іаковъ смотрѣлъ на сквайровъ и куп­
цовъ Палаты общины такими глазами, какими его предшественники
Стюарты смотрѣли на Шотландскихъ бароновъ. На ихъ обсужденія,
отсрочки, протесты онъ смотрѣлъ не какъ на естественное колебаніе
людей, внезапно призванныхъ, не имѣя основательныхъ свѣдѣній о
дѣлѣ, рѣшать важные и сложные вопросы, а какъ па доказательство
заговора, имѣющаго цѣлью мѣшать и ограничивать дѣятельность ко­
роны. Палата Общинъ съ другой стороны смотрѣла на изреченія
короля не какъ на простую болтовню ловкаго и словоохотливаго теоре­
тика, а какъ на доказательство твердаго намѣренія измѣнить харак­
теръ монархіи. Однимъ словомъ, въ теченіи семи лѣтъ своего управ­
ленія Іаковъ успѣлъ совершенно разрушить взаимное пониманіе между
подданными и короной, на которомъ должно по необходимости осно­
вываться всякое правительство, кромѣ открытаго деспотизма.
Это взаимное недовѣріе повело къ окончательному разрыву между Роверть
королемъ и Парламентомъ. Вопросъ о ввозныхъ и вывозныхъ пошлинахъ Сесиль,
па время казался оставленнымъ. Палаты удовольствовались протестомъ
противъ пхъ взиманія, а Іаковъ въ теченіи двухъ лѣтъ колебался дѣй­
ствовать па основаніи судебнаго рѣшенія, признававшаго его право
взимать пхъ. По нужды казначества вскорѣ сдѣлались слишкомъ
значительны, чтобы допускать дальнѣйшее колебаніе и въ 1608-мъ
году королевская прокламація объявила подлежащимъ обложенію пошли­
нами нѣкоторые вывозимые и ввозимые товары. Поступленіе отъ новыхъ
пошлинъ росло быстро, но, къ несчастію, королевскій долгъ росъ еще
быстрѣе. Для короля, привыкшаго къ пустому казначейству Голируда
богатства Англіи казались безконечными: деньги расточались па при­
дворные праздники и па фаворитовъ, и съ каждымъ годомъ расходы
Іакова увеличивались. Тщетно Робертъ Сесиль самъ занимался дѣлами
казначейства и старался придерживаться скромныхъ традицій цар­
ствованія Елизаветы. Расточительность короля разрушала всѣ ста-

62

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Разрывъ съ ранія министра; въ 1610-мъ году Сесиль былъ вынужденъ доложить
Парламеп- своему повелителю, что ежегодный доходъ короны долженъ доиолтомъ. пяться новыми субсидіями Парламента. Планъ, предложенный Сеси1603—1611лемъ королю и Палатамъ до чрезвычайности важенъ, какъ послѣднее
усиліе политики Тюдоровъ, такъ долго задерживающей начало борьбы
между націей и короной. Па сколько ни отличались другъ отъ друга
короли изъ дома Тюдоровъ, они были похожи другъ на друга въ
пониманіи народныхъ чувствъ и въ желаніи чтобы народное настро­
еніе было за нихъ. Какимъ повелительнымъ характеромъ ни отли­
чались Генрихъ и Елизавета, они «цѣнили всего дороже», какъ го­
ворила королева, «любовь и расположеніе своихъ подданныхъ». Они
дорожили ими потому, что знали, какую силу давала имъ эта любовь
и расположеніе. Зналъ это и Сесиль; не даромъ онъ выросъ среди
традицій управленія Тюдоровъ, недаромъ его отецъ обучилъ его си­
стемѣ управленія Елизаветы; и въ качествѣ ея министра и въ ка­
чествѣ министра ея наслѣдника онъ старался приводить въ испол­
неніе эту систему. Его убѣжденіе въ супрематіи короны было столь
же сильно, какъ и убѣжденіе самого Іакова, но оно умѣрялось оди­
наково сильнымъ убѣжденіемъ въ необходимости народнаго благо­
расположенія. Онъ понималъ, какую силу страстный энтузіазмъ къ
личности Елизаветы давалъ ея внутренней и иностранной политикѣ,
онъ понималъ, что приближается время, когда эта сила будетъ осо­
бенно нужна для политики короны.
Протеста»Медленію скапливались и нависали тучи близившейся религіозной
тизмъ въ Гер-борьбы въ Средней Европѣ. Англія не могла въ случаѣ такой борьбы,
маніи,
оставаться въ сторонѣ, если только она не хотѣла совершенно от­
казаться отъ своей прежней политики. Л до тѣхъ поръ, пока былъ
живъ Сесиль, какимъ бы измѣненіямъ не подвергалась внутренняя
политика, Англія придерживалась въ иностранныхъ дѣлахъ политики
Елизаветы. Съ Испаніей, конечно, былъ заключенъ миръ, но близкій
союзъ Англіи съ Соединенными провинціями, и болѣе сдержанныя,
но дружелюбныя отношенія съ Франціей сдерживали честолюбіе.
Испаніи почти съ такимъ же успѣхомъ, какъ и война съ ней.
Дѣйствительно, миръ позволялъ Англіи принять предупредительныя
мѣры противъ опасностей, гораздо болѣе важныхъ, чѣмъ опасности,
которыми грозило Испанское нападеніе на Нидерланды. Война въ
этой странѣ тянулась долго, но было очевидно, что Голландцы
могли удержаться, и что все, на что только могли надѣяться Испа­
нія и Католицизмъ, было спасеніе изъ подъ власти протестантовъ
остальныхъ Нидерландскихъ провинцій По едва прошла опасность,
грозившая протестантизму со стороны Испанской отрасли Австрій­
скаго дома, ему пришлось защищаться отъ нападеній на него Германской
отрасли этаго дома. Огромныя владѣнія Карла Пятаго были раздѣ­
лены между его братомъ и сыномъ. Филиппъ получилъ Испанію,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

63

Италію, Нидерланды и Новый Свѣтъ, а Фердинандъ—Германскія вла-Разрывъ съ
дѣнія: наслѣдственное герцогство Австрію, Швабскія земли, Тироль, ПавламенШтирію, Каринтію и Корніолію Браки и счастье принесло Герман- томъ,
скоп вѣтви Австрійскаго дома полунезависимыя государства: Венгрію, 1603—1611
Богемію, Моравію и Силезію, кромѣ того ему удалось удержать
и Императорскую корону. Разумность и умѣренность Фердинанда и
его наслѣдника обезпечивали спокойствіе Германіи въ теченіи почти
полувѣка. Они честно сохраняли Иассаускій миръ, котораго Морицъ
Саксонскій добился отъ Карла Нятаго и который обезпечивалъ за
протестантами и католиками права и владѣнія, имѣвшіяся за ними
въ моментъ заключенія мира. Оба эти государя были по характеру
склоны къ терпимости л они спокойно смотрѣли на распространеніе
протестантизма въ Южной Германіи и разрѣшали всѣ сомнительные
вопросы, вытекавшіе изъ трактата, въ свою пользу. На основаніи
условій Пассаускаго мира всѣ секуляризированныя церковныя земли
оставались таковыми, но о позднѣйшихъ секуляризаціяхъ церковныхъ
земель въ немъ не было ничего сказано. Но условіямъ мира госу­
дарства, принявшія протестантизмъ, должны оставаться протестант­
скими, по миръ не говорилъ ничего о нравахъ другихъ государствъ
принимать протестантизмъ. Всѣ эти сомнѣнія были устранены рели­
гіозной пропагандой, новыя государства дѣлались Лютеранскими, и
восемь крупныхъ епископствѣ па сѣверѣ были секуляризированы. Въ
то же время новыя вѣрованія быстро распространялись во владѣ­
ніяхъ Австрійскаго дома. Аристократы самой Австріи приняли пхъ-,
Моравія, Силезія, Венгрія почти совершенно отреклись отъ католи­
цизма. Во время первыхъ лѣтъ царствованія Елизаветы казалось,
что вся Германія сдѣлается протестантской путемъ мирнаго и посте­
пеннаго обращенія.
Католицизмъ ВЪ Германіи былъ спасенъ католическимъ возрож- Католическая
депіемъ и энергіей Іезуитовъ и, можетъ быть, еще болѣе борьбой, реакція,
начавшейся среди германскаго протестантизма между Лютеранами и
Кальвинистами. По ревностныя католики далеко не были удовлетво­
рены тѣмъ, что имъ удалось остановить успѣхи ихъ противниковъ,
они желали разрушить все сдѣланное ими. Они не оспаривали Пас­
саускаго трактата и его опредѣленій, но оспаривали протестантское
истолкованіе его пробѣловъ, они требовали возвращенія всѣхъ цер­
ковныхъ земель, секуляризированныхъ послѣ заключенія трактата и
возстановленія католицизма во всѣхъ государствахъ, отпавшихъ отъ
старой вѣры. Пхъ дѣятельность не возбуждала особенныхъ опасе­
ній въ Лютеранскихъ государствахъ; трактатъ обезпечивалъ пхъ
права и ихъ географическое положеніе въ Сѣверной Германіи каза
лось дѣлало пхъ безопасными отъ всякихъ нападеній католиковъ.
Но Кальвинистскія государства: Гессенъ, Баденъ и Палатинатъ да­
леко не чувствовали себя столь безопасными. Если бы трактатъ

64

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Разрывъ съ соблюдался строго, то они совсѣмъ не имѣли права на существоПарламен- ваніе, потому что Кальвинизмъ появился уже послѣ заключенія трак­
томъ. тэта, да и географическое ихъ положеніе было опасное. Опп были
1603—161 [Почти со всѣхъ сторонъ окружены католическими государствами—съ
одной стороны епископствами Рейнской земли, которыхъ всегда могли
поддержать Испанцы изъ Франшъ Конте и Нидерландовъ, а съ дру­
гой Баваріей и Майнцскимъ епископствомъ. Съ такими врагами Каль­
винисты еще могли легко справиться, но за ними стоялъ Австрій­
скій домъ и вліяніе Католическаго возрожденія сказалось въ концѣ
концовъ па поведеніи Австрійскихъ государей. Въ 16116 году по­
пытки императора Рудольфа снова навязать своему народу Католи­
цизмъ повели къ возстанію вл, герцогствѣ Австріи, и хотя волненія
улеглись послѣ его низложенія, его наслѣдникъ Матвѣй преслѣдо­
валъ, хотя и болѣе умѣренными средствами, туже аптипротестаптскую политику.
Унія и Лиг».
Присоединеніе Австрійскаго дома къ врагамъ Кальвинизма возбу­
дило панику въ Кальвинистскихъ государствахъ и въ 1608 году они
составили Протестантскую унію, во главѣ которой сталъ Христіанъ
Ангальтскій. Этотъ шагъ въ свою очередь возбудилъ опасенія въ
католикахъ и образованіе уніи повело къ образованію Католической
Лиги изъ государствъ, сосѣднихъ съ Уніей, подъ главенствомъ Мак­
симиліана, герцога Баварскаго. II Унія и Лига были составлены для
цѣлей зашиты, и тѣмъ не менѣе Европейскій миръ былъ нарушенъ
немедленно. Вездѣ начали строиться честолюбивые планы. Испанія
видѣла вт, этихъ событіяхъ поводъ обезпечить себѣ путь чрезъ за­
падъ Германіи, что дало бы ей возможность направить всѣ своп
силы противъ Нидерландскихъ мятежниковъ. Франція, съ другой сто­
роны, поправилась въ это время отъ истощенія ея собственныхъ
религіозныхъ войнъ и желала снова преслѣдовать политику Франци­
ска Перваго и его сына, политику ослабленія и ограбленія Герма­
ніи, возбуждая религіозную борьбу за Рейномъ и пользуясь ею для
своихъ выгодъ. Въ 1610 году вопросъ о Клеве далъ ей поводъ для
вмѣшательства и только кинжалъ убійцы помѣшалъ Генриху Четвер­
тому сдѣлать то, что впослѣдствіе сдѣлалъ Ришелье. Одна Англія
могла помѣшать началу новой религіозной войны, по первымъ ша­
гомъ для подобной политики должно было быть примиреніе короля
съ Парламентомъ. Іаковъ могъ сколько ему угодно хвастаться могу­
ществомъ короны, но дѣйствовать за границей своего государства
сколько-нибудь успѣшно онъ могъ только при благорасположеніи
націи. Безъ войскъ и безъ субсидій его угрозы войной были бы
только смѣшны и Сесиль зналъ, что безъ поддержки угрозъ военны­
ми приготовленіями посредничество Англіи превращается въ пустую
шутку. Для правильнаго веденія дѣла какъ дома, такъ и за грани­
цей, было необходимо окончаніе спора между королемъ и Ііарламеп-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

65

томъ, спора, который съ каждымъ годомъ становился все болѣе и Разрывъ съ
болѣе раздраженнымъ и съ опредѣленными цѣлями примиренія меж- ііарламенду ними. Сесиль уговорилъ Іакова созвать въ 1610 году Парла- томъ.
ментъ1603-1611
Сесилю никогда и въ голову не приходило добиться примиренія съ
Палатой Общинъ при посредствѣ безусловнаго подчиненія ея требо- «Великій да­
ваніямъ; право взиманія пошлинъ онъ считалъ легально признан- говоръ»,
нимъ, и Тюдоры па столько же, какъ и Іаковъ, охотно пользова­
лись тѣми правами, какихъ имъ удавалось добиться законнымъ пу­
темъ. Но Сесиль, какъ опытный государственный человѣкъ, пони­
малъ, что корона можетъ пользоваться своимъ правомъ съ пользой
для себя только въ томъ случаѣ, если этимъ правомъ она пользуется
съ благорасположенія и согласія народа. Для того же, чтобы добиться
этого благорасположенія было необходимо легализировать право ко­
роны взимать пошлины, а для успѣшнаго веденія государственныхъ
дѣлъ было необходимо постоянно увеличивать доходъ короны. По
теоріи государственнаго права, которой придерживались Тюдоры, это
была уступка, дѣлаемая націей королю, и Тюдоры придерживались обы­
чая покупать такія уступки уступками же, дѣлаемыми королемъ націи.
Возможность заключенія такого договора заключалась въ феодальныхъ
правахъ короны, особенно въ ея правѣ опекъ надъ малолѣтними и
въ правѣ отдавать замужъ и женить наслѣдницъ и наслѣдниковъ
феодальныхъ помѣстій,—правахъ, которые были отяготительны для
народа и вмѣстѣ съ тѣмъ приносили мало пользы казначейству.
Палаты неоднократно просили о выкупѣ этихъ правъ короны, и Се­
силь воспользовался этой просьбой, какъ основаніемъ для соглаше­
нія. Онъ предложилъ Іакову, чтобы онъ отказался отъ своихъ фео­
дальныхъ правъ, чтобы онъ испросилъ санкцію Парламента па взи­
маемыя уже пошлины и чтобы онъ обязался не взимать болѣе тако­
выхъ на основаніи своей прерогативы съ тѣмъ условіемъ, чтобы
Палата Общинъ согласилась па эти предложенія, уплатила королев­
скіе долги и увеличила доходы короля па двѣсти тысячъ фунтовъ
въ годъ.
Таковъ быль «великій договоръ», предложенный Сесилемъ Пала­
тамъ, когда они собрались въ 1610 году. Палаты должны были чув­
ствовать сильное желаніе принять его, потому то, какъ ни были
тяжелы для нихъ его условія, онъ все же отвращалъ огромную опас­
ность-опасность произвольно взимаемыхъ налоговъ, и при этомъ
договоръ снова устанавливалъ конституціонныя отношенія между
короной и Парламентомъ. По подозрительность, съ которой Парла­
ментъ смотрѣлъ на Іакова, помѣшала принятію договора. Право тре­
бовать поставокъ необходимыхъ жизненныхъ продуктовъ для двора
(Purveyance) и таможенныя пошлины были не единственными зло­
употребленіями, противъ которыхъ протестовалъ Парламентъ; онъ
5

66

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Разрывъ съ жаловался на увеличеніе прокламацій, на устройство новыхъ и проііарламен- изволыіыхъ судовъ, на расширеніе сферы духовной юрисдикціи; со­
томъ. гласиться на договоръ для того, чтобы устранить только два изъ
1603—Ібіівсѣхъ злоупотребленій значило отказаться отъ всякой возможности
устранить всѣ остальныя. Разъ казначейство не будетъ нуждаться
въ деньгахъ, не будетъ никакихъ средствъ заставить корону вы­
слушать протесты противъ злоупотребленій церковныхъ, противъ
отставки богобоязненныхъ священниковъ, противъ практики соеди­
ненія въ однихъ рукахъ многихъ приходовъ и абсентеизма священ­
никовъ, противъ недостатка надлежащаго образованія для духовен­
ства. Палата Общинъ къ тому же совсѣмъ не хотѣла обойти молча­
ніемъ беззаконія, совершенныя вч> предъидущіе годы. Въ томъ даже
случаѣ, если бы Палата согласилась дать легальную санкцію пошли
намъ, она рѣшилась протестовать противъ ихъ взиманія безъ закон­
ной санкціи. Іаковъ воспретилъ Палатѣ касаться этого вопроса, и
тѣмъ не менѣе она энергически протестовала. «Принимая во внима­
ніе, что Ваше Величество, не спрося мнѣнія и Совѣта Парламента
въ мирное время взимало большія пошлины и въ большемъ количе­
ствѣ, чѣмъ кто либо изъ Вашихъ благородныхъ предковъ въ военное
время», Палата Общинъ просила, «дабы всѣ пошлины, взимаемыя
безъ согласія Парламента, были уничтожены и устранены» и чтобы
«законнымъ путемъ было объявлено, что всѣ налоги па Вашъ па­
родъ, его имущество пли товары, накладываемыя иначе, какъ ио
общему согласію въ Парламентѣ, признаются теперь и впредь не­
законными». Требованія Палаты относительно церковныхъ злоупо­
требленій были составлены въ такомъ же духѣ; опа просила, чтобы
отставленнымъ священникамъ было разрѣшено проповѣдывать и чтобы
юрисдикція Верховной комиссіи была регулирована законами—дру­
гими словами, чтобы дѣла церкви также, какъ и финансовыя были
изъяты изъ сферы прерогативъ короны и признаны принадлежащими
къ сферѣ вѣдѣнія Парламента.
Распущеніе
Несомнѣнно, что именно послѣднее требованіе всего болѣе возбуПарланента. дИЛ0 ГНѢВЪ КОрОЛЯ,. ОіГЬ бЫЛЪ ГОТОВЪ

уступить

ОТНОСИТСЛЬНО НѢКО-

торыхъ изъ требованій Палаты; онъ уже раньше совѣтывался съ
судьями относительно законности своихъ прокламацій и судьи объ­
явили, что они незаконны. Іаковъ былъ не такой человѣкъ, чтобы
признать свой отказъ отъ притязаній, которыя, какъ ему теперь
было извѣстно, совершенію незаконны п потому онъ держалъ въ
тайнѣ мнѣніе судей; но онъ все таки былъ готовъ включить отказъ
отъ прокламацій въ свой договоръ съ Палатой Общинъ, бели опа
дастъ ему большую субсидію. Такимъ же образомъ онъ относился
и къ вопросу о судѣ княжества Валлисскаго. По по вопросу о цер­
ковныхъ дѣлахъ, о реформѣ церкви и церковной юрисдикціи онъ не
хотѣлъ дѣлать никакихъ уступокъ. Онъ только что одержалъ свою

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

67

великую побѣду надъ Шотландской Киркой, ему удалось, какъ онъ Разрывъ съ
полагалъ, передать контроль надъ духовной жизнію Шотландіи Парламенизъ рукъ народа въ руки королей; понятно, что онъ не хо- томъ
тѣлъ согласиться, чтобы въ Англіи контроль надъ духовной жиз-^оз—^ц
пію страны перешелъ изъ рукъ королей въ руки парода. При­
тязанія Палаты обозначали, что Англія желаетъ чрезъ своихъ пред­
ставителей въ Парламентѣ имѣть долю въ управленіи своими рели­
гіозными дѣлами. Такое притязаніе вытекало, какъ логическое слѣд­
ствіе изъ самаго факта Реформаціи. Настоящій строй Англиканской
церкви былъ установленъ соединенной дѣятельностію короны и пар
ламента и казалось труднымъ отрицать, что такая же соединенная
дѣятельность необходима и для проведенія дальнѣйшихъ реформъ.
Но Палата Общинъ тщетно выставляла такое притязаніе. Елизавета
поступала благоразумно, сопротивляясь ему, но ей приходилось
управлять Англіей, еще на половину Католической, при Парламентѣ
пуританскомъ и вопреки конституціоннымъ формамъ королева была
болѣе вѣрной представительницей общественнаго мнѣнія въ вопросихъ о религіи, чѣмъ Палата Общинъ. Но въ послѣдніе годы ея
царствованія положеніе дѣлъ измѣнилось; Палата Общинъ при ея
наслѣдникѣ на столько же вѣрно представляла религіозныя мнѣнія
Англійскаго народа, па сколько вѣрно представляла пхъ раньше
Елизавета. Іаковъ, съ своей стороны, не видѣлъ причинъ для измѣ­
ненія политики короны. Контроль надъ церковью и чрезъ церковь
надъ религіей Англійскаго парода находится и долженъ находиться
въ сферѣ его прерогативъ и по этому вопросу онъ рѣшилъ не дѣ­
лать никакихъ уступокъ. Палаты были столь же рѣшительны, какъ
и король. Запутанные и продолжительные переговоры были оставле­
ны обѣими сторонами и въ февралѣ 1611 года первый Парламентъ
Іакова былъ распущенъ.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
Фавориты.

1611-1625.
Англія п
корона.

Распущеніе перваго Парламента Іакова составляетъ эпоху въ Ап
глійской конституціонной исторіи. Система правленія Тюдоровъ остав­
ляется; единство цѣли, благодаря которому нація и правительство
благополучно пережили бурю реформаціи, болѣе не существуетъ,
наоборотъ, цѣли націи находятся теперь въ прямомъ противорѣчіи
съ цѣлями правительства. Англія хотѣла, чтобы всѣ государственныя
дѣла: суды, налоги, прерогативы были санкціонированы и ограни­
чены закономъ; король же стремился къ сохраненію возможно боль­
шей доли государственныхъ дѣлъ въ своей личной власти. Іаковъ,
дѣйствительно, имѣлъ притязаніе на болѣе личное и болѣе исклю­
чительное управленіе дѣлами, чѣмъ кто либо изъ его предшествен­
никовъ; а Англія, напротивъ, требовала такаго большаго участія въ
управленіи своими дѣлами, какимъ она не пользовалась со времени
войнъ Алой и Бѣлой Розъ. 11 эти притязанія обѣихъ сторонъ далеко
не были только спекулятивными и теоретическими. Теоритическія не­
согласія въ вопросахъ объ управленіи или о предѣлахъ юрисдикціи
церкви и государства могли быть предоставлены, какъ и въ прежнее
время, каѳедрѣ и королевскому кабинету. Но споръ между королемъ
и народомъ шелъ о практическихъ вопросахъ и притомъ такихъ,
которые интересовали всѣхъ. Вопросъ о религіи былъ важенъ для
совѣсти всѣхъ, вопроса. о налогахъ былъ не менѣе важенъ для кар­
мана всѣхъ. Самые сильные изъ импульсовъ, которыми руководятся
люди: импульсъ религіозный и импульсъ личнаго интереса—побуж­
дали Англію вести энергическую борьбу съ короной. Еще большее
практическое значеніе этой борьбѣ придавало то обстоятельство, что
Іаковъ далъ національнымъ страстямъ конституціонную точку опоры.
Существовала только одна сила, которая могла равняться уваженію

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

69

Англичанъ къ коронѣ, эта сила—было уваженіе ихъ къ Парламенту, Фавориты.
и это уваженіе никогда не было столь сильно, какъ въ ту минуту,1611 — 1625
когда произошелъ окончательный разрывъ Іакова съ Парламентомъ.
Распущеніе Палатъ въ 1611-мъ году сообщило всему пароду о раз­
рывѣ между двумя силами, на которыя онъ до сихъ поръ привыкъ
смотрѣть, какъ на объединенныя. Оно не только разогнало по всѣмъ
уголкамъ королевства толпы крупныхъ поземельныхъ собственниковъ
и богатыхъ купцовъ, сдѣлавшихся центрами мѣстной оппозиціи ко­
ролевской системѣ, но оно занесло въ каждое графство, въ каждое
мѣстечко извѣстіе, что монархія разошлась с/ь Великимъ Совѣтомъ
королевства.
Для Сесиля эта неудача его плановъ была роковой. Онъ на столько іаповъ дКіаетпривыкъ къ системѣ Тюдоровъ, что не могъ понять вѣка, когда эта ся самъ свосистема сдѣлалась невозможной; и настроеніе Палаты Общинъ и на-,,мъ собственстроеніе короля были одинаково непонятны для него. Опъ не могъ ИЬІИЪ иннп’
понять другой причины неудачи «великаго договора» кромѣ той, что СТРОИЪ«Богъ не благословилъ его». Но у него не было времени удивляться
появленію новыхъ общественныхъ силъ, потому что черезъ годъ
послѣ распущенія, вт> маѣ 1612-го года, онъ умеръ, убитый чрез­
мѣрной работой. Съ нимъ исчезло и послѣднее препятствіе для по­
литики Іакова. Пока жилъ Сесиль, традиціи вѣка Елизаветы, хотя и
ослабленныя и разбитыя, продолжали существовать. Въ вопросахъ,
иностранной политики Совѣтъ все еще придерживался того убѣжденія,
что невозможно оставить протестантскихъ государствъ безъ поддер­
жки въ какой пибудь новой борьбѣ ихъ съ Австрійскимъ домомъ.
Въ вопросахъ внутренней политики существовало убѣжденіе, что на­
ціональная сила зависитъ отъ хорошихъ отношеній между націей и
короной. Теперь эти традиціи перестаютъ мѣшать политической си­
стемѣ короля. Для него смерть Сесиля представлялась только пово­
домъ для дальнѣйшихъ дѣйствій въ направленіи чисто личнаго управ­
ленія государствомъ. Въ теченіи восьми лѣтъ Іаковъ былъ вынужденъ
выносить оппозицію могущественнаго министра; теперь же онъ рѣ­
шился не имѣть другого министра, кромѣ себя самого. Замѣчательная
способность Сесиля къ работѣ, а также и его жажда къ власти уже
раньше проложила дорогу къ подобному положенію дѣлъ. Великій госу­
дарственный человѣкъ создалъ вокругъ себя пустыню, нѣкоторые изъ
его товарищей умерли, а нѣкоторые были устранены его подозритель­
ностію. Ралейгъ сидѣлъ въ тюрьмѣ, а Бэконъ не могъ найти коронной
службы. Послѣ смерти Сесиля не осталось ни одного министра, ха­
рактеръ и способности котораго Сдавали бы ему право занять его
мѣсто. Іаковъ могъ теперь сдѣлаться своимъ собственнымъ мини­
стромъ; управленіе казначействомъ было поручено комиссіи, постъ
государственнаго секретаря оставленъ вакантнымъ и было объявлено,
что король самъ будетъ исполнять эти обязанности. Такое положеніе

70

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, дѣлъ было, впрочемъ, скоро уничтожено и важныя государственныя
1611—1625должности были опять заняты людьми, въ преданности и зависимости
которыхъ Іаковъ былъ вполнѣ увѣренъ. По кто бы номинально не
занималъ эти должности, со времени смерти Сесиля дѣйствительное
управленіе дѣлами находилось вт> рукахъ короля.
Устраненіе коКоролевскій Совѣтъ все-таки оставался пока нѣкоторой конституролевскаго ціопной сдержкой личнаго управленія. Во время войнъ Алой и Бѣлой
совѣта.
Розъ, когда вліяніе Парламента было ничтожнымъ, вліяніе Совѣта
до нѣкоторой степени заняло его мѣсто. Онъ былъ составленъ не
изъ однихъ только министровъ короны, а и изъ членовъ высшей ари­
стократіи и изъ наслѣдственныхъ государственныхъ сановниковъ, и
при Тюдорахъ также, какъ при Плантагеііетахъ, служилъ довольно
сильнымъ препятствіемъ проявленію произвола государя. Даже дес­
потическая натура Генриха VIII должна была считаться съ Совѣтомъ-,
послѣдній ставилъ препятствія многимъ изъ актовъ Маріи и игралъ
большую роль въ царствованіе Елизаветы. Въ административныхъ
дѣлахъ въ послѣднее сто лѣтъ Совѣтъ сдѣлался всесильнымъ и кромѣ
того чрезвычайно нужнымъ для короны; опт, служилъ средствомъ
соприкосновенія короны съ общественнымъ мнѣніемъ, средствомъ,
правда, менѣе дѣйствительнымъ, но за то болѣе постояннымъ, чѣмъ
даже Парламентъ-, онъ давалъ актамъ короны импонирующую санкцію
и обезпечивалъ для нихъ сильную поддержку, и что было всего важнѣе—
Совѣтъ составлялъ такое учрежденіе, которое во всякую критическую
минуту могло стать между націей и монархіей, которое при всякомъ
конфликтѣ между ними смягчало его, которое могло, наконецъ, стать
посредникомъ въ случаѣ возникновенія открытой борьбы, при чемъ
Государь могъ уступить, не теряя своего достоинства. Но Іаковъ
совершенно не могъ попять практическихъ удобства, и традиціоннаго
значенія подобнаго учрежденія. Его педантичная натура заставляла
его относиться съ нетерпѣніемъ къ преніямъ Совѣта, его надмен­
ность заставляла его негодовать на его контроль, а иностранныя тра­
диціи, принесенныя имъ изъ чужой страны, заставляли его видѣть
въ крупныхъ аристократахъ, составлявшихъ Совѣтъ, силу, которая
могла сдѣлаться выше короны. Потому однимъ изъ главныхъ стре­
мленій Іакова съ самаго начала было уменьшеніе вліянія Совѣта. До
тѣхъ поръ, пока Сесиль жилъ, это было невозможно, потому что
такой практическій и въ тоже время такой консервативный человѣкъ,
какъ Сесиль, не согласился бы на такое рѣшительное измѣненіе. Но
едва онъ умеръ, какъ Іаковъ спѣшилъ исполнить свои планы. Лорды
Совѣта поняли скоро, что ихъ голосу не придается никакого значе­
нія, они были фактически исключены изъ всякаго участія въ прави­
тельствѣ, все управленіе дѣлами перешло въ руки короля и зависн
мыхъ отъ него министровъ, дѣлающихся ст, этого времени про­
стыми агентами королевской воли.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

71

Подобная система личнаго управленія, концентрировавшая все уп- Фавориты.
равлепіе дѣлами въ рукахъ одного человѣка, требовала посвященія!611—1625
всей жизни, всего времени правителя общественнымъ дѣламъ. И,
дѣйствительно, такіе государи, какъ Фердинандъ Аррагонскій или Фавориты.
Фридрихъ Великій работали, какъ каторжные. Такая работа сломила
энергію Вольсея, она разрушила даже желѣзную натуру Оливера Кром­
веля. По Іаковъ совсѣмъ и не думалъ работать такъ усиленно; его
умъ былъ живой, изобрѣтательный, ловкій, неутомимый въ состав­
леніи плановъ; и кромѣ того онъ самъ вѣрилъ въ мудрость сво­
ихъ плановъ. Но онъ не имѣлъ ни одного изъ свойствъ, отлича­
ющихъ настоящую умственную силу отъ простой ловкости, онъ не
обладалъ способностями не только составлять планы, но и знать,
какіе планы могутъ быть въ дѣйствительности приведены въ испол­
неніе и какими средствами можно привести ихъ въ исполненіе. Какъ
и большинство только ловкихъ людей онъ былъ не особеннымъ охот­
никомъ заниматься подробностями. Должности, которыя оставались
вакантными, были скоро заняты и прежде чѣмъ прошло нѣсколько
мѣсяцевъ Іаковъ пересталъ быть своимъ собственнымъ казначеем'!,
пли своимъ собственнымъ государственнымъ секретаремъ; тѣмъ не
менѣе онъ имѣлъ притязанія на абсолютное направленіе всѣхъ дѣлъ;
онъ рѣшилъ быть своимъ собственнымъ первымъ министромъ. Даже
и тутъ, однако, онъ скоро почувствовалъ необходимость помощи бо­
лѣе дѣятельной и практической натуры, чтобы дать опредѣленность
планамъ, которыхъ у него было такъ много и онъ, какъ и прежде,
возвратился къ традиціямъ своего рода. Англія такъ давно не ви­
дала королевскихъ фаворитовъ, что воспоминанія о Гавестонѣ или
Де Верѣ давно утратились; у Шотландскихъ королей, напротивъ,
фавориты составляли, такъ сказать, часть ихъ правительственной
системы. Тѣснимые мятежными баронами, неспособные среди ари­
стократіи найти совѣтниковъ, которымъ интересы короны были бы
дороже интересовъ ихъ сословія или интересовъ ихъ рода, Стюарты
были вынуждены искать министра и совѣтника въ какомъ пибудь
зависимомъ человѣкѣ, связанномъ съ ними узами личной преданно­
сти и общей опасности. Шотландскіе аристократы управлялись сч>
такими фаворитами по своему: одного они повѣсили, другихъ зако­
лоли; послѣдній, Давидъ Риччіо, палъ подъ ударами ихъ кинжаловъ
у ногъ Маріи. Представленіе о лично зависящемъ лицѣ, чрезъ ко­
тораго онъ бы могъ проводить свои планы, было столь же дорого
Іакову, какъ и его предшественникамъ и вскорѣ послѣ смерти Се­
силя при дворѣ появились фавориты.
Въ характерѣ Стюартовъ имѣлась эстетическая жилка, проявив- Карръ,
шаяся въ поэмахъ и архитектурномъ искусствѣ предшественниковъ
Іакова и въ послѣдствіи проявившаяся въ артистическихъ и лите­
ратурныхъ вкусахъ его наслѣдника. У самого Іакова, не смотря на

72

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, его собственную смѣшную и грубую внѣшность, она проявилась въ
1611—1625формѣ страстнаго удивленія къ мужской красотѣ. Возможно, что раз­
дѣляя до нѣкоторой степени мечтательный платонизмъ современной
ему эпохи, онъ видѣлъ въ красотѣ внѣшнихъ формъ соотвѣтству­
ющую ей душевную красоту. Если это было такъ, то онъ грубо
ошибался. Первый его фаворитъ, Шотландскій пажъ, по имени Карръ,
былъ настолько же негодный человѣкъ, на сколько онъ былъ кра­
сивъ. Но король не замѣчалъ его недостатковъ. Не имѣя никакихъ
правъ па отличія, кромѣ королевской милости, Карръ сразу удосто­
ился такихъ почестей, въ которыхъ Елизавета отказывала Ралейгу
и Дрэку. Опт, былъ причисленъ къ Англійскому дворянству и возве­
денъ въ званіе пэра, какъ виконтъ Рочестеръ. Не смотря па свою
молодость, онъ сдѣлался единственнымъ министромъ; лорды Совѣта
должны были молчать передъ нимъ. «За столомъ Совѣта—писалъ
Испанскій посланникъ черезъ годъ послѣ смерти Сесиля—-Виконтъ
Рочестеръ проявляетъ много характера и скромности и дѣлаетъ видъ,
что онъ ни на чемъ не настаиваетъ и не имѣетъ никакого вліянія
па дѣла управленія, но послѣ засѣданія король рѣшаетъ всѣ дѣла
по совѣту его одного». Такой внезапный и полный переворотъ
въ системѣ государственнаго управленія долженъ былъ возбудить
недовольство аристократіи даже въ томъ случаѣ, если бы Рочес­
теръ и оказался достойнымъ довѣрія короля. Но онъ, кажется,
только и желалъ проявить свое ничтожество. Въ теченіи всего
1613-го года вся Англія съ удивленіемъ и съ отвращеніемъ слѣ­
дила за его стараніями развести лорда Эссекса съ его женой, Фрэнсизъ Говардъ. Супруги были обвѣнчаны, когда были еще очень мо­
лоды, страстная женщина скоро возненавидѣла своего холоднаго и
суроваго мужа и съ готовностью отдалась убѣжденіямъ блестящаго
фаворита. Политическіе придворные интриганы съ жадностью вос­
пользовались преступной страстью фаворита для своихъ интригъ.
Фрэнсизъ была дочерью Говарда, графа Суффолька и ея отецъ и дядя,
графт, Нортгемптонъ, видѣвшіе, что ихъ вліяніе уступаетъ мѣсто
вліянію фаворита, видѣли въ позорѣ своей дочери и племянницы
средство снова возстановить это вліяніе. Въ виду этого они рѣши­
лись уничтожить ея бракъ съ Эссексомъ и выдать ее замужъ за
Рочестера. Противъ Эссекса, какъ поводъ для развода, было вы­
ставлено обвиненіе въ неспособности къ брачному сожитію и для
изслѣдованія была назначена комиссія. Обвиненіе было отвергнуто,
и дѣло пришлось оставить, по былъ выставленъ новый поводъ, что
графъ находится подъ вліяніемъ колдовства, вт, силу чего опт, не
способенъ имѣть отношенія съ своей женой, хотя только съ ней
одной, а не съ другими женщинами. Скандалъ былъ ужасный, такъ
какъ скоро сдѣлалось очевиднымъ для всѣхъ, что король поддержи­
ваетъ дѣло лэди Эссексъ. Іаковъ отвѣтилъ на рѣшительный про-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603 —1660.

73

тестъ архіепископа Аббота рѣзкимъ выговоромъ и когда члены ко- Фавориты.
миссіи раздѣлились въ мнѣніяхъ, то король, чтобы добиться благо-1611—1625
пріятнаго приговора назначилъ въ комиссію еще двухъ членовъ, из­
вѣстныхъ партизановъ графини. Подобными то средствами послѣ
четырехъ мѣсяцевъ скандала и позора добились наконецъ приговора
и развода, и лэди Эссексъ могла выдти замужъ за королевскаго фа­
ворита.
Въ этомъ грязномъ дѣлѣ о разводѣ Іаковъ былъ пли обманутымъ Убійство
или сообщникомъ; но въ эти четыре мѣсяца онъ сдѣлался пли сооб- Овербюрп.
щипкомъ или обманутымъ въ гораздо болѣе ужасномъ дѣлѣ. Роче­
стеру въ достиженіи его величія помогали совѣты сэра Томаса Овер­
бюрп. Овербюрп былъ молодой человѣкъ, очень умный и талантли­
вый, по такой же безстыдный, какъ п его патронъ, и онъ былъ
настолько же готовя, служить похотливости послѣдняго, какъ и его
честолюбію. Онъ диктовалъ королевскому фавориту письма, при по­
средствѣ которыхъ тотъ побѣдилъ сердце лэди Эссексъ. Но несмотря
на то, что онъ устраивалъ эту интрижку, по какимъ то причинами,
онъ былъ, повидимому, противъ брака. Его вліяніе на Рочестера
было такъ сильно, что Говарды считали необходимымъ убрать его
съ дороги, пока шло дѣло о разводѣ, для этой цѣли они возбудили
въ королѣ ревность къ его вліянію на Карра. Іаковъ теперь столь
•же сильно желалъ отдѣлаться отъ него, какъ и Говарды; онъ
предложилъ ему постъ посланника, если тотъ пожелаетъ оставить
Англію, и когда Овербюрп отказался, то король призналъ этотъ от­
казъ оскорбленіемъ Величества. Овербюрп былъ посаженъ въ Тоуэръ
и оставался тамъ до тѣхъ поръ, пока шло дѣло о разводѣ. Имѣли
ли въ виду Говарды что нпбудь большее, чѣмъ тюремное заключеніе
Овербюрп, какую, вообще, роль они играли въ послѣдующихъ собы­
тіяхъ—рѣшить трудно. Еще труднѣе рѣшить, какую роль въ нихъ
играли Рочестера, и самъ Іаковъ. Но за всей этой путаницей поли­
тическихъ интригъ скрывалась женская страсть и роль лэди Эссексъ
въ убійствѣ очевидна. Овербюрп могъ открыть ея позорныя тайны
и опа рѣшилась отдѣлаться отъ него навсегда. Черезъ нѣсколько
дней послѣ произнесенія приговора о разводѣ, опт. умеръ въ тюрьмѣ,
отравленный агентами графини. Преступленіе осталось пока неиз­
вѣстнымъ и даже шопотъ о немъ не нарушалъ радости короля объ
успѣхахъ его фаворита. Въ концѣ 1613-го года скандалъ былъ за­
вершенъ возведепіемт. Рочестера въ достоинство графа Сомерсета и
его бракомъ съ Фрэнсизъ Говардъ. Убійца и распутница шла къ
вѣнцу съ такимъ торжествомъ, которое было прилично только для
брака королевы. Бракъ совершался въ присутствіи короля; ВэнъДжонсонъ написалъ брачный гимнъ, Бэконъ истратилъ двѣ тысячи
фунтовъ на свадебный маскарадъ; Лондонскія компаніи поднесли
роскошныя подарки; самъ Іаковъ принудилъ лорда мэра предложить

74

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, невѣстѣ банкетъ въ домѣ «Merchant Taylors» п пышный брачный
1611 —1625поѣздъ торжественно проѣхалъ изъ Вестминстера въ Сити.
Безстыдный бракъ былъ достойнымъ заключеніемъ безстыднаго
Безнравствен- развода; и бракъ и разводъ были одинаково оскорбительны для чувность двора ства общественной нравственности; но за то они гармонировали съ
Іакова,
распущенностью и расточительностью двора Стюартовъ. Вопреки
экономіи Сесиля, казначейство было истощено маскарадами и балами
небывалой роскоши и блеска. Долги оставались неуплаченными, а
молодымъ авантюристамъ, красивыя лица которыхі, понравились ко­
ролю, раздавались земли и брилліанты. Два года тому назадъ Карръ
былъ авантюристомъ, не имѣвшимъ ни гроша; теперь же, хотя его
опредѣленные доходы и были не особенно велики, онъ могъ вт> те­
ченіи двѣнадцати мѣсяцевъ истратить девяносто тысячъ фунтовъ.
Дворъ быль настолько же распущенъ и безстыденъ, какъ и расто­
чителенъ. Если дворъ Елизаветы и былъ столь же безнравствен­
нымъ, какъ при ея наслѣдникѣ, то, по крайней мѣрѣ, его безнрав­
ственность скрывалась за граціей и рыцарственностью. Но унизи­
тельная грязь и грубость двора Іакова были слишкомъ открыты и
видны всѣмъ. Іаковъ не былъ пьяницей, по пилъ онъ много и
народу его привычка пить казалась пьянствомъ. Когда Датскій ко­
роль посѣтила. Англію, то маскированные при дворѣ валялись пья­
ные у его ногъ. Дѣло лэди Эссексъ доказало, что знать и государ­
ственные сановники способны играть роль сводниковъ для своей
родственницы, еще болѣе скандальный процессъ скоро доказалъ, что
они не прочь вступать въ соглашенія съ плутами, астрологами и от­
равителями. Іаковъ не постыдился публично вмѣшаться въ дѣло о
разводѣ и въ празднованіе брака. Въ виду подобныхъ событій полуидолопоклонническое почтеніе, съ которымъ пародъ смотрѣлъ на го­
сударей во времена Тюдоровъ перешло въ чувство отвращенія и
презрѣнія. Придворные прелаты могли расточать, сколько имъ было
угодно, свои восхваленія мудрости и добродѣтелей помазанника Бо­
жія, но актеры открыто насмѣхались па сценѣ надъ королемъ, а
Пуритане, вродѣ г-жи Гутчинсопъ, говорили объ оргіяхъ Уитгалля
въ выраженіяхъ столь же страстныхъ, какъ выраженіе пророка Иліи,
нападавшаго па Іезавель.
Парламентъ
Дворъ былъ легкомысленъ и распущенъ и Сомерсету пришлось
1614 года, имѣть дѣло сч> суровой фактичностью пустаго казначейства; долгъ
короля все увеличивался; от, выросъ уже до семисотъ тысячъ; п
ежегодный дефицитъ, не смотря на взиманіе пошлинъ, доходилъ до
двухъ сотъ тысячъ фунтовъ. Король не желалъ снова имѣть дѣло
съ Парламентомъ, но даже незначительная опытность, которую прі­
обрѣлъ теперь Карръ, нѣсколько умѣрила его надменность и кромѣ
того въ Совѣтѣ были еще люди, которые, какъ раньше Сесиль, на­
стаивали на необходимости для короны примиренія съ палатами. Ко-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

75

роль, наконецъ, былъ убѣжденъ увѣреніями нѣкоторыхъ изъ офиці- Фавориты.
алыіыхъ посредниковъ, такъ называемыхъ «предпринимателей» («ип-1611—1625
dertakers»), обѣщавшихъ ему устроить выборъ въ Палату Общинъ
большинства, благопріятнаго требованію субсидіи. Но всѣ эти увѣ­
ренія оказались безсильными въ виду общаго возбужденія при извѣстіи
о созывѣ новаго Парламента. Никогда выборы не возбуждали еще
такихъ страстныхъ сценъ въ народѣ, какъ въ 1614-мъ году. Во
всѣхъ случаяхъ, гдѣ только было возможно, кандидаты двора были
не избраны, всѣ руководящіе члены «Сельской партіи» какъ теперь
мы будемъ называть оппозицію, были собраны снова. Но триста
членовъ были совершенно новыми людьми въ этомъ Парламентѣ. Въ
первый разъ мы встрѣчаемъ имена руководителей въ будущей борьбѣ
съ короной. Калыіъ выбралъ Джона Пима, Йоркширъ послалъ въ
Парламентъ Томаса Уэнтворта, а Сентъ-Жерменсъ Джона Эліота.
Небывалое возбужденіе общественнаго мнѣнія проявилось въ бурныхъ
привѣтствіяхъ и свисткахъ, впервые слышавшихся во время засѣда­
ній Палаты Общинъ. Но не смотря на возбужденіе Палаты, она при­
держивалась той же политики, какъ и Парламентъ, распущенный
королемъ три года тому назадъ. Іаковъ теперь былъ дальше отъ
всякихъ мыслей объ уступкѣ, чѣмъ когда-либо; онъ не намѣревался
снова предлагать Палатамъ «великій договоръ» и даже позволять имъ
касаться вопроса о пошлинахъ. Но Парламентъ былъ столь же рѣ­
шителенъ, какъ и король; онъ отказался вотировать субсидіи до тѣхъ
поръ, пока не будутъ разсмотрѣны общественныя жалобы и объявилъ что первыми изъ этихъ жалобъ, подлежащими его разсмотрѣнію,
должны быть вопросы о пошлинахъ и о церковныхъ злоупотребле­
ніяхъ. Къ несчастію большинство Палаты Общинъ были люди не­
опытные и это повело пхъ къ раздору по вопросу о привиллегіяхъ
съ Палатой Лордовъ и Іаковъ, не смотря на то, что Палаты засѣ­
дали всего два мѣсяца, воспользовался этимъ споромъ, какъ пово­
домъ для распущенія Парламента.
Придворные насмѣхались надъ «пустоголовымъ Парламентомъ», но Беневоленціи.
государственные люди нашли бы серьезное поученіе въ гнѣвѣ и воз­
бужденіи, съ которымъ велись его бурныя пренія. Во время сессіи
король противъ своего обыкновенія испугался тона Палаты Общинъ,
но единственное впечатлѣніе, оставшееся въ его умѣ, было впечат­
лѣніе оскорбленной гордости и упорнаго сопротивленія. Онъ отпра­
вилъ четырехъ изъ руководителей оппозиціи Нижней Палаты въ
'Гоуэръ и рѣшительно высказалъ свою волю управлять безъ помощи
Парламента. Это рѣшеніе исполнялось въ теченіи слѣдующихъ семилѣтъ; на протесты Палаты Общинъ Іаковъ смотрѣлъ, какъ на вы­
зовъ коронѣ и онъ рѣшилъ дѣйствовать вопреки ихъ протестамъ.
Злоупотребленія, о которыхъ говорилъ одинъ Парламентъ за другимь,
не только не были устраненны, по даже увеличились сравнительно

76

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Флвориты. съ прежнимъ. Король поощрялъ церковныя суды въ ихъ вторжені1611 —1625яхъ въ сферу общихъ судовъ. Хотя коронные юристы признавали
прокламаціи незаконными, онѣ издавались въ большемъ количе­
ствѣ, чѣмъ прежде. Таможенныя пошлины продолжали взиматься,
какъ и раньше. Но эта политика вызова общественнаго мнѣнія не
могла пополнить пустое казначейство. Большая сумма была добыта
продажей Голландіи городовъ, оставленныхъ ей въ закладѣ у Елиза­
веты, но эта сумма была скоро издержана, и роковая необходимость
принудила Іакова къ формальному и сознательному нарушенію за­
кона. Если о легальности пошлинъ еще можно было спорить, то
невозможно было спорить, что со времени Статута Ричарда Третьяго
беневоленцій были незаконны. Неоспоримо было и то, что сборъ
беневоленцій долженъ былъ возбудить сильное и постоянное негодо­
ваніе всего народа. Даже Вольсей во время апогея развитія могу­
щества Тюдоровъ былъ вынужденъ оставить этотъ финансовый рессурсъ, который чуть не довелъ Англіи до возстанія. Но коронные
юристы признали, что хотя Статута,, дѣйствительно, воспрещалъ
принудительные займы, онъ предоставлялъ королю право просить
денегъ, у частныхъ лицъ и Іаковъ рѣшилъ собирать деньги путемъ
беневоленцій. Потому еще до закрытія Парламента 1614-го года
были отъ имени Совѣта разосланы посланія, съ просьбой денегь
взаймы у богатыхъ поземельныхъ собственниковъ. На эти посланія
не воспослѣдовало отвѣта, осенью были отправлены новыя посланія
съ этой же цѣлью, при чемъ война, угрожавшая теперь Германскимъ
Протестантамъ въ Палатинатѣ, была употреблена какъ средство
возбудить въ странѣ преданность престолу. Судьямъ королевскихъ
судовъ было предписано настаивать на исполненіи требованія короля.
Но и просьба и давленіе не имѣли никакого успѣха. Въ теченіи
трехъ лѣтъ послѣ распущенія Парламента всѣ старанія шерифовъ
повели къ тому, что была собрана сумма въ шестьдесятъ тысячъ
фунтовъ—то есть сумма, составляющая менѣе двухъ третей субсидіи.
Девонширъ, Ноттпнгамширъ и Варвикшііръ протестовали противъ
беневоленцій, а Сомерсетширъ сослался па воспрещавшій ихъ статутъ.
Тщетно совѣтъ угрожалъ западнымъ графствамъ за ихъ протесты
противъ беневолецій, тщетно цѣлые округа были оштрафованы за
ихъ медленность въ уплатѣ беневоленцій. Два графства, Герефордъ
и Стаффордъ, такъ до самаго конца ничего и не заплатили.
Возведенія въ
Король въ своихъ поискахъ за деньгами былъ вынужденъ къ средзваніе пэра, ству, еще болѣе усилившему недовольство джентри. Онъ отказался
разстаться съ феодальными правами, удержанными Англійскими ко­
ролями со временъ среднихъ вѣковъ: съ правомъ опеки за мало­
лѣтними и съ правомъ выдавать замужъ наслѣдницъ. Теперь же
онъ воспользовался этими правами, какъ средствомъ вымогательства.
Подобныя же злоупотребленія королевской прерогативой раздражили

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

77

среднее сословіе. Лондонъ, бывшій центромъ торговли и богатства, Фавориты.
росъ очень быстро л его увеличеніе возбудило въ правительствѣ!6И—1625
страхъ; въ 1611-мъ году королевской прокламаціей были воспреще­
ны новыя постройки. Ута прокламація оставалась безч> дѣйствія,
потомъ ей начали пользоваться, какъ средствомъ вымогательства.
Въ 1614-мъ году была назначена комиссія съ полномочіемъ штра­
фовать всѣхч> ослушниковъ воли короля и при ея помощи казначей­
ство собрало значительныя суммы. Теперь королю оставалось толь­
ко раздражить аристократовъ, и Іаковъ успѣлъ добиться и этого
при помощи мѣры, при которой политическія цѣли шли рука объ
руку съ нуждами казначейства. Тюдоры смотрѣли на бароновъ по­
дозрительно, но они не дѣлали попытокъ унижать пхъ, какъ сосло­
вія. Они посылали аристократовъ въ темницу и на плаху, по ихъ
рангъ и почести оставались такими достоинствами, которыми корона
скупо одаряла даже самыхъ благородныхъ изъ ея слугъ. Елизавета
въ теченіи сорока пяти лѣтъ своего царствованія возвысила въ
званіе пэра только семь человѣкъ и. за исключеніемъ Бурлейга, всѣ
они были люди знатнаго происхожденія. Число свѣтскихъ пэровъ остава­
лось почти неизмѣннымъ въ теченіи двухъ столѣтій; ихъ было око­
ло пятидесяти при воцареніи Генриха Пятаго и только шестьдесятъ
при воцареніи Іакова. Въ такомъ незначительномъ по численности
собраніи, гдѣ корона могла расчитывать па неизмѣнную поддержку
со стороны министровъ, придворныхъ и епископовъ, королевское
вліяніе въ теченіи послѣднихъ ста лѣтъ было вообще преобладаю­
щимъ. Но среди лордовъ «старой крови», какъ называли тѣхъ изъ
пэровъ, которыя имѣли это званіе со временъ Плантагенетовъ,
оставался духъ надменной независимости, правда, уступавшій волѣ
Тюдоровъ, но проявлявшій признаки оппозиціи теперь, когда Тюдо­
ровъ уже не было. Іаковъ хотѣлъ создать новую аристократію, бо­
лѣе зависимую отъ двора, аристократію, которая служила бы уздой
для старыхъ лордовъ, при чемъ увеличеніе числа бароновъ въ силу
пожалованія званія пэра уменьшало значеніе, которыми, они пользо­
вались вт, силу своего особеннаго привилегированнаго положенія
въ королевствѣ. Это политическое стремленіе Іакова совпадало и съ
нуждами казначейства. Онъ могъ не только унизить пэровъ, щедро
возводя новыхъ людей въ это званіе, но онъ могъ еще болѣе уни­
зить ихъ, продавая это званіе. Изъ сорока пяти свѣтскихъ пэровъ,
возведенныхъ имъ въ это достоинство въ теченіи его царствованія,
большинство получило его за деньги. Баронства продавались по де­
сяти тысячи фунтовъ; титулъ бароновъ получили сразу десять чело­
вѣкъ; званія пэровъ жаловалось Шотландскимъ дворянамъ, приве­
зеннымъ Іаковомъ, Юму и Гэю, Брюсу и Рамсею, а также и его
фаворитамъ, Карру и Вилльерсу. Робертъ, изъ Корнвалисса, человѣкъ,
разбогатѣвшій отъ Корнвалисскихъ рудниковъ, жаловался, что онъ

78

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, быль вынужденъ получить баронскій титулъ, за который и запла1611—1625тилъ фавориту десять тысячь фунтовъ.
Что такая щедрая раздача титуловъ норовъ не была только слѣдОтставка ствіемъ временнаго затрудненія короля, это доказывается тѣмъ, что
кУ“а- и наслѣдники Іакова придерживались топ же политики. Карлъ Пер­
вый раздалъ не меньше пятидесяти шести пэрствъ, Карлъ Второй—
сорокъ восемь. Но по непосредственному примѣненію эта мѣра бы­
ла, безъ сомнѣнія, просто однимъ изъ финансовыхъ исходовъ, при
посредствѣ котораго король изо дня въ день откладывалъ необхо­
димость снова созывать собраніе, могшее постоянно останавливать
его стремленія къ введенію въ Англіи деспотическаго управленія.
Но вь Англіи была еще одна корпорація, традиціи которой были
настолько сильны, что могли, если не остановить эти стремленія,
то во всякомъ случаѣ помѣшать имъ. Юристы болѣе всѣхъ другихъ
общественныхъ классовъ Англіи были преданы коронѣ. Ихъ узкій
педантизмъ заставлялъ ихъ тогда, пакт, и въ настоящее время,
рабски поклоняться отдѣльнымъ прецедентамъ, и ихъ незнаніе ис­
торіи страны мѣшало имъ понимать условія, при которыхъ эти пре­
цеденты имѣли мѣсто и благодаря которымъ они имѣютъ весьма
разнообразное значеніе. Именно по такимъ причинамъ судьи и под­
держивали Іакова въ вопросѣ о Post—Nati и въ вопросѣ о сборѣ
пошлинъ. По даже судьи отказывались идти дальше прецедентовъ.
Они дѣлали, что могли, въ дѣлѣ ограниченія юрисдикціи церковныхъ
судовъ въ легальныхъ и опредѣленныхъ предѣлахъ, и эти ихъ ста­
ранія немедленно навлекли на нихъ гнѣвъ короля. Все, что касает­
ся церковной юрисдикціи,—говорила, онъ,—касается и его прерога­
тивы п при всякомъ случаѣ, когда дѣло въ какомъ либо судѣ шло
объ его прерогативахъ, онъ утверждалъ, что король имѣетъ при­
рожденное право давать совѣтъ относительно рѣшенія суда. Судьи
боязливо, хотя и твердо, отказались признать такое право, какъ
неизвѣстное законодательству. Для короля, котораго понятія о за­
конѣ п о судахъ были привезены съ собой изъ Шотландіи, гдѣ
правосудіе въ теченіи вѣковъ было орудіемъ короля, подобный про­
тестъ Англійскихъ судей былъ совершенно непонятенъ. Іаковъ
призвалъ ихъ въ свой кабинетъ, овч, бранилъ ихъ, какъ школь­
никовъ, а они пали на колѣна и всѣ, кромѣ одного, обязались по­
виноваться его волѣ. Единственнымъ исключеніемъ былъ главный
судья, сэръ Эдуардъ Кукъ, человѣкъ съ узкими взглядами и раз­
дражительнымъ характеромъ, но замѣчательный юристъ, у котораго
уваженіе къ закону преодолѣвало всѣ другіе ипстикты. Онъ на нѣ­
которое время былъ вынужденъ избѣгать вопросовъ короля и при­
зыва въ его кабинетъ («Closetings») по судебнымъ дѣламъ и бо­
язливо сторониться отъ двора. Но теперь, когда ему пришлось от­
вѣчать королю, онъ отвѣтилъ по совѣсти. Онъ сказалъ, что когда

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

79

ему придется разбирать какое-либо дѣло, онъ будетъ дѣйствовать Фавориты.
такъ, какъ долженъ дѣйствовать судья. Кукъ немедленно получилъ 1611—1625
отставку изъ членовъ Совѣта и опредѣленіе, въ силу котораго судьи
считались смѣняемыми по волѣ короля, опредѣленіе, давно уже за­
бытое и не примѣняемое, было примѣнено теперь для того, чтобы
унизить закопъ въ лицѣ его главнаго представителя. Въ ноябрѣ
1616-го года Кукъ былъ лишенъ своей должности главнаго судьи.
Кажется, что ни одинъ изъ поступковъ Іакова не возбуждалъ въ корона и
Англичанахъ такого гнѣва, какъ эта мѣра, указывающая на его законъ,
рѣшеніе вмѣшиваться въ ходъ правосудія. Твердость Кука при его
отказѣ совѣтываться съ королемъ въ дѣлахъ, имѣвшихъ отношеніе
къ прерогативамъ послѣдняго, оправдывалась послѣдующими собы­
тіями. Іаковъ понималъ фразу: совѣтываться съ королемъ, такимъ
образомъ, что судьи должны просто повиноваться волѣ короля от­
носительно рѣшенія дѣлъ. Въ томъ случаѣ, о которомъ шло дѣло,
онъ просто потребовалъ, чтобы судьи постановили угодное ему рѣ­
шеніе, и судьи обѣщали исполнять его волю. Поведеніе короля было
прямымъ оскорбленіемъ растущему чувству законности, по его уда­
ча въ этомъ отношеніи имѣла и полезные результаты. Желая от­
стаивать свою личную волю, какъ источникъ всякой власти, судеб­
ной и административной, Іаковъ лишилъ корону одного изъ ея мо­
гущественнѣйшихъ орудій. Онъ разрушилъ нравственное вліяніе ко­
ролевскаго суда. Здравый смыслъ Англичанъ возмущался протпвч.
ихъ рѣшеній въ пользу прерогативъ короны, но уваженіе Анг­
личанъ къ закону заставляло пхъ досихъ поръ подчиняться этимъ
рѣшеніямъ; теперь же всякій слѣдъ независимости судей исчезъ,
судьи сдѣлались просто органами воли короля и ихъ рѣшенія пере­
стали имѣть какое либо вліяніе на общество. Нація преклонялась
предъ ихъ рѣшеніемъ въ вопросѣ о Post-Nati, но она отказывалась
преклоняться предъ рѣшеніемъ судовт, въ пользу корабельной
пошлины.
Какая пропасть раздѣляла понятія Англійскаго общества о пра- Паденіе Совосудіи отъ понятій Іакова, доказывается съ еще большей очевид- мерсета.
ностыо погибелью человѣка, который стоялъ много выше на лѣст­
ницѣ государственной службы и почестей, чѣмъ Кукъ. Вт, началѣ
1615 года вліянія Сомерсета было еще преобладающимъ; онъ имѣлъ
рангъ лорда Камергера, но на дѣлѣ онъ былъ первымъ министромъ
короля, какъ въ иностранныхъ, такъ п во внутреннихъ дѣлахъ. Со
времени его брака Говарды поддерживали его своимъ вліяніемъ; его
тесть, Суффолькъ, былъ лордомъ казначеемъ. Но онъ былъ окру­
женъ соперниками и врагами. Королева съ завистью смотрѣла па
его вліяніе на Іакова, Архіепископъ Абботч> боялся его интригъ съ
Испаніей,—интригъ, имѣвшихъ особенное значеніе въ силу католи­
ческихъ симпатій Говардовъ; и, что всего важнѣе, старые лорды

80

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты. Королевскаго Совѣта, которыхъ онъ лишилъ почти всякаго участія
1611—1625въ управленіи дѣлали, съ нетерпѣніемъ поджидали минуты, когда
они могутъ снова захватить власть, низвергнувъ его. Когда онъ
проходилъ среди аристократовъ, онъ слышалъ какъ аристократы
толковали, что «не всегда же одинъ человѣкъ будетъ управлять
всѣми ими». Но дерзость и надменность Сомерсета увеличивались съ
опасностью. Новый фаворитъ уже прокладывалъ себѣ дорогу, и ко­
роль съ каждымъ днемъ становился холоднѣе къ Сомерсету, но по­
слѣдній только бранилъ Іакова за его холодность, требовалъ, чтобы
тотъ отпустилъ новаго фаворита и не принималъ отъ струсившаго
короля никакихъ оправданій. Но у враговъ Сомерсета было въ ру­
кахъ страшное оружіе; лѣтомъ 1615 года начали толковать объ
убійствѣ Овербюри и объ участіи въ немъ Сомерсета. Это обвине­
ніе было по секрету сообщено королю и тайное слѣдствіе, начатое
ио его приказанію, бросало все болѣе и болѣе мрачныя тѣни на
исторію преступленія. Сомерсетъ ничего не подозрѣвалъ о грозившей
ему опасности; извѣстіе о томъ, что арестованы нѣкоторыя пеъ
низшихъ агентовъ въ этомъ дѣлѣ, было получено имъ, когда онъ
находился еще при королѣ, при чемъ послѣдній оказывалъ ему, по
видимому, свои милости по прежнему. Сомерсетъ немедленно отпра­
вился въ Лондонъ и Іаковъ разстался съ нимъ съ обычными изъ
явленіями расположенія. «Онъ не будетъ ни ѣсть, ни пить—гово­
рилъ король—пока не увидитъ его снова». Но едва фаворитъ вы­
шелъ, Іаковъ прибавилъ: «я никогда не увижу его». П дѣйстви­
тельно, его погибель была рѣшена королемъ. Черезъ нѣсколько дней
и онъ и его жена оказались арестантами въ Тоуэрѣ; ея агенты въ
этомъ мрачномъ дѣлѣ были преданы суду и приговорены къ повѣ­
шенію, а въ маѣ 1616 года и сама она была предана суду лорда
министра двора («Lord Steward’s court») и призналась въ своей винѣ.
Самъ Сомерсетъ держался болѣе смѣло, онъ угрожалъ королю, что
онъ сдѣлаетъ нѣкоторыя открытія,—какія? такъ и осталось неиз­
вѣстнымъ,—и при своемъ осужденіи продолжалъ отрицать свою ви­
новность. Но его защита была безполезна, и онъ и графиня были
приговорены къ смертной казни.
Если когда либо правосудіе взывало къ строгому исполненію за­
кона, такъ именно въ дѣлѣ Фрэнсизъ Говардъ. Графиня не была
простой убійцей, ея преступленіе выходило изъ ряда обыкновен­
ныхъ. Несмотря на свою молодость во время совершенія преступ­
ленія, она проявила хладнокровіе и обдуманность опытной преступ­
ницы. Благодаря разнымъ случайностямъ ея попытка нѣсколько разъ
не удавалась; но она въ теченіи нѣсколькихъ мѣсяцевъ создавала
новыя планы убійства, мѣняла своихъ агентовъ и способы преступ­
ленія до тѣхъ поръ, пока ея жертва не была убита. Ея преступ­
леніе принесло ей выгоду; она получила все, что ей было нужно.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

81

Тайна ея измѣны мужу была скрыта, не было больше свидѣтелей. Фавориты.
могущихъ разоблачить ея поведеніе въ дѣлѣ развода, честолюбіе и 1611—1625
страсть ея были удовлетворены. Она сдѣлалась женой человѣка, котораго
любила; ея родственники завладѣли дворомъ, а мужъ управлялъ королемъ
Если преступленіе можно измѣрять неуклонностью въ преслѣдованіи
преступныхъ цѣлей, если виновность увеличивается степенью до­
стигнутаго успѣха, то ни одна женщина, когда либо стоящая передъ
судомъ, не была преступнѣе жены Рочестера. Но и это еще не
все—несчастные агенты ея преступленія были отправлены на висѣ­
лицу; вина двухъ изъ нихъ была по крайней мѣрѣ сомнительна съ
юридической точки зрѣнія, и тѣмъ не мепѣе эта сомнительность
вины не послужила имъ на пользу. Только по отношенію къ одному
человѣку, въ преступности котораго не было сомнѣній, по отноше­
нію къ женщинѣ, подкупившей убійцъ, приговоръ суда былъ не
исполненъ. Если ей оставляли жизнь, ей, столь преступной,—то
повѣшеніе простыхъ агентовъ ея воли было юридическимъ убійствомъ.
По Іаковъ рѣшилъ такъ и притомъ рѣшилъ съ самаго начала про­
цесса, па его рѣшеніе теперь никто не вліялъ; соперникамъ Сомер­
сета не была нужна его кровь; совѣтники и новые фавориты хотѣли
только его погибели и самъ Іаковъ довольствовался тѣмъ, что осво­
бождается изъ-подъ вліянія своего фаворита, сдѣлавшагося его вла­
стелиномъ. Вѣроятно, онъ отчасти боялся, что публичная казнь
такого преступника и по такому обвиненію броситъ тѣнь и на него
самого и на корону; его врожденное добродушіе влекло его къ по­
милованію; а требованій правосудія, справедливости онъ не пони­
малъ. Еще раньше начала суда онъ рѣшилъ, что ни графъ, ни его
жена не будутъ казнены, и приговори суда былъ замѣненъ легкимъ
тюремнымъ заключепіем'ь на нѣсколько лѣтъ въ 'Гоуэрѣ.
Паденіе Сомерсета, казалось, возстановило старую систему упра- Вилдьерсъ.
вленія, на короткое время Совѣтъ снова получилъ свое прежнее
вліяніе. По когда королева помогла ниспроверженію Сомерсета, она
предупреждала Архіепископа Аббота, что это паденіе поведетъ просто
къ передачѣ вліянія Сомерсета новому фавориту; и новый фаворитъ
уже имѣлся, да и низвергнуть прежняго возможно было только при
условіи появленія при дворѣ новаго. Осенью 1614-го года Іакову
представился сынъ рыцаря изъ Лейчестершира, Георгъ Вилльерсъ: онъ
былъ бѣденъ и безт> друзей, но замѣчательно красивъ и именно своей
красотой онъ разсчитывалъ добиться милости короля. Его надежды
скоро исполнились. Королева, Примасъ, совѣтники воспользовались
красивымъ юношей, какъ орудіемъ противъ фаворита; не смотря на
сопротивленіе этого послѣдняго онъ быстро шелъ ио лѣстницѣ при­
дворныхъ почестей, а погибель графа окончательно установила его
вліяніе. Онъ сдѣлался начальникомъ конницы («Master of the Horse»),
къ концу года 1616-го года онъ сдѣлался пэромъ, въ качествѣ ви6

82

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, конта Вилльерса, и получилъ въ подарокъ помѣстья, цѣной въ во1611—1625семьдесятъ тысячъ фунтовъ. Въ слѣдующемъ году онъ сдѣлался
графомъ Букингамомъ, а въ 1619-мъ году былъ назначенъ лордомъ
верховнымъ адмираломъ; маркпзатъ и герцогство скоро поставили
его во главѣ Англійской аристократіи. Но всего важнѣе было его
вліяніе на короля; люди помогавшіе красивому юношѣ добиться
высокаго положенія съ цѣлью утвердить свою собственную власть,
обманулись въ своихъ ожиданіяхъ. Съ той минуты, какъ Сомерсета
отправили въ Тоуэръ, Вилльерсъ фактически занялъ его мѣсто пер­
ваго министра. Совѣтники снова оказались не у дѣлъ, вліяніе новаго
фаворита было даже больше, чѣмъ вліяніе его предшественника.
Дать ему взятку или жениться на какой-нибудь изъ его родствен­
ницъ сдѣлалось единственной дорогой для достиженія высокаго по­
ложенія на государственной службѣ; всякое сопротивленіе его волѣ
неизбѣжно влекло за собой отставку. Самые могущественные и са­
мые вліятельные изъ аристократовъ должны были трепетать предъ
этимъ молодымъ выскочкой.
«Никто, я полагаю, ни въ одномъ вѣкѣ и ни въ одной странѣ не
достигалъ въ такое короткое время такихъ почестей, власти и бо­
гатства, не имѣя никакихъ способностей и талантовъ, кромѣ личной
красоты и изящества»—-говорилъ Кларендонъ о странной карьерѣ
новаго фаворита. Несомнѣнно, что современники иначе и не могли
объяснять себѣ его возвышенія, и это объясненіе было бы правильно,
если бы было вѣрно такое мнѣніе о характерѣ Вилльерса. Глупость
и расточительность красивыхъ миньоновъ обыкновенно скользятъ
но поверхности жизни народа, но, къ несчастію, Вилльерсъ своими
успѣхами обязанъ и другимъ качествамъ, кромѣ личной красоты.
Онъ былъ поразительно невѣжественнымъ человѣкомъ, жадность его
была ненасытна, а гордость доходила до совершеннаго безумія. Но
при этомъ опт. обладалъ довольно значительными способностями: онъ
былъ находчивъ и рѣшителенъ; труда онъ не боялся; его смѣлость
и самоувѣренность позволяли ему не бояться пи одного дѣла, ко­
торое было только необходимо для короля; п притоми, они. быль
искренно, отъ души преданъ коронѣ. Вліяніе его на Іакова было
вліяніемъ, какое обыкновенно имѣютъ люди съ бурнымъ и безстраш­
нымъ характеромъ надъ людьми, безконечно болѣе пхъ образован­
ными, безконечно болѣе вдумчивыми и разсудительными, но съ не­
ясными. и колеблющимся умомъ, п именно потому, что эти послѣдніе
надменны, гордятся своими теоретическими фантазіями и при томъ имѣ­
ютъ склонность ко всему непрактическому и нереальному. Для подоб­
ныхъ люден такой мелкій, пустой, но блестящій авантюристъ, какъ Вил­
льерсъ, просто находка. Іаковъ видѣлъ, какъ его мудрыя глупости и
политическія фантазіи преобразуются въ ловкихъ рукахъ новаго фа­
ворита въ дѣйствительность. Онъ потому все болѣе и болѣе привя-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

83

зывался къ совѣтнику, незнавшему сомнѣній и всегда готовому дѣй- Фавориты.
ствовать; благодаря самоувѣренности фаворита онъ и самъ чувство-1611—1625
валъ себя сильнымъ. Рочестеръ преклонялся предъ величіемъ умныхъ
людей и часто, даже вовремя своего величія, слушался ихъ совѣтовъ.
Ио для дерзкаго Вилльерса предупрежденія'Аббота, совѣты Бэкона
были пустыми словами. Онъ никого не хотѣлъ слушать, и показ­
ной, смѣлый характеръ авантюриста проявлялся во всѣхъ его дѣй­
ствіяхъ. Благодаря этимъ качествамъ характера Вилльерса его вы­
боръ въ фавориты короля имѣлъ большее значеніе для исторіи Англіи,
чѣмъ выбора, Карра. Въ ту минуту, когда для короны были болѣе,
чѣмъ когда либо необходимы примиреніе и уступка общественному
мнѣнію, характеръ Вилльерса дѣлалъ всякое примиреніе, всякія
уступки невозможными. Іакову его новый совѣтникъ представлялся
орудіемъ, необходимымъ для пораженія оппозиціи всей страны.
Ему и въ голову не приходило, что надменный молодой фаворитъ,
въ объятіяхъ котораго онъ такъ любила, нѣжиться и щеки котораго
онъ любилъ покрывать поцѣлуями, увлечетъ за собой въ своемъ
паденіи и тронь Стюартовъ.
Характеръ Вилльерса пока еще былъ мало извѣстенъ какъ пароду, ИсвдниіИ
такъ и самому королю. Но замѣна стараго фаворита новымъ имѣла бРакъзначеніе, попятное для всякаго Англичанина. Она доказывала несом­
нѣннѣйшимъ образомъ, что система личнаго управленія, воплощав­
шаяся въ личности всецѣло зависимаго огь короля министра, сов­
сѣмъ не случайный и скоро преходящій капризъ Іакова, а прочно
установившаяся система. И нужно замѣтить, что никогда еще въ
исторіи Англіи отъ рѣшенія короля придерживаться той или другой
системы не зависѣли столь важныя событія. Сколь ни были значи­
тельны слѣдствія внутренней борьбы, они заслонялись па время зна­
ченіемъ борьбы, начинавшейся въ Европѣ. Опасенія, которыя уже
имѣлъ Сесиль, начали осуществляться. Этому государственному че­
ловѣку не удалось поставить Англію въ такое положеніе, что-бы она
могла устранить ихъ, но онъ, по крайней мѣрѣ, оставался вѣренъ
своей традиціонной политикѣ. Въ 1612-мъ году онъ добился брака
дочери короля, Елизаветы, съ наслѣдникомъ Палатина, бывшимъ
тогда руководителемъ протестанткой Уніи. Такой бракъ являлся обя­
зательствомъ, что Англія не намѣрена допускать нападенія католи­
ковъ па протестанскую Унію, и его популярность доказывала, какъ
внимательно наблюдала Англія надъ грозившими германскому проте­
стантизму опасностями и насколько она была готова защищать ихъ.
Но вскорѣ же послѣ заключенія этого брака смерть Сесиля дала
королю возможность слѣдовать своей собственной политикѣ. Король
на столько же желалъ предупредить военныя дѣйствія, какъ и его
министръ, и бракъ его дочери дѣлалъ его человѣкомъ, лично заин­
тересованнымъ въ дѣлѣ; по онъ совсѣмъ не думалъ, какъ это ду-

84

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, малъ Сесиль, что поддержка Англіи необходима для успѣха дѣла;
1611—1625напротивъ, онъ думалъ, что ему удалось найти средства сдѣлать,
корону независимой въ дѣлахъ внутреннихъ и вмѣстѣ съ тѣмъ до­
ставить ей вліяніе за границей. Этимъ средствомъ было, по его
мнѣнію, соединеніе съ Испаніей. Испанія была ослаблена своей
борьбой съ Нидерландами и было извѣстно, что новыя волненія въ
Германіи будутъ ей нежелательны, и потому то Іаковъ могъ разсчи­
тывать на ея союзъ для дѣла поддержанія мира. Ея вліяніе на Гер­
манскую вѣтвь Австрійскаго дома, а также и значеніе ея мнѣнія
для всѣхъ Католическихъ государствъ дѣлало ея поведеніе даже бо­
лѣе важнымъ, чѣмъ вліяніе Іакова па Кальвинистовъ. Король никогда
не сомнѣвался, что подобный союзъ возможенъ. Теперь его сынъ
достигъ совершеннолѣтія, и въ теченіи уже многихъ лѣтъ Испанія
подавала Іакову надежду на заключеніе дружественнаго союза при
посредствѣ брака принца съ Инфантой. Подобный бракъ не только
удовлетворилъ бы гордость государя, который въ своей молодости
въ своемъ прежнемъ незначительномъ королевствѣ трепеталъ предъ
великой католической монархіей, и на воображеніе котораго она и
до сихъ поръ производила извѣстное очарованіе, но онъ кромѣ того
далъ бы попять всей Европѣ, что два государства соединяются для
поддержанія Европейскаго мира, и при этомъ давалъ Іакову возмож­
ность дѣйствовать. Какъ ни была бѣдна въ дѣйствительности Испа­
нія, на нее смотрѣли, какъ на самую богатую страну на свѣтѣ;
король полагалъ, что невѣста принесетъ съ собой приданое около
полумиліона. Такая сумма освободила бы его отъ необходимости
обращаться къ Парламенту и дала бы ему возможность приступить
къ энергическимъ дѣйствіямъ па Рейнѣ.
Политика
Іаковъ не могъ не знать, какія затрудненія представляетъ подобііспаііііі. ная политика, не могъ онъ не знать и того, что Испанія потребуетъ
уступокъ для Англійскихъ католиковъ, что королевой Англіи сдѣ­
лается католичка, что будущій наслѣдникъ Англійской короны будетъ
воспитанъ матерью католичкой, и всего больше не могъ онъ не
знать, что подобные планы больше, чѣмъ когда-либо, уничтожатъ
симпатію націи къ коронѣ. Онъ могъ бы понять также, если бы онъ
былъ дѣйствительно умнымъ, а не просто ловкимъ человѣкомъ, что
если такой союзъ и очень удобенъ для него, то онъ совсѣмъ ужъ
не такъ удобенъ для Испаніи. Да и на самомъ дѣлѣ отъ Испаніи
ожидали, что она должна заплатить долги разорившагося короля и
доставить ему средства фигурировать въ качествѣ покровителя про­
тестантизма въ Германіи, и за все это она получила только руку
принца Карла для Инфанты. Но Іаковъ никогда не умѣлъ смотрѣть
на своп планы съ точки зрѣнія другихъ людей. Послѣ распущенія
Парламента въ 1614-мъ году онъ предложилъ Испанскому двору свой
проектъ брака. Каковы бы ни были настоящія намѣренія Испаніи,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660 .

85

она поддерживала надежды, обезпечивающія, хотя бы только и вре- Фавориты.
менно, болѣе мирныя отношенія короля къ католикамъ, и дающіяі 611—1625
■при этомъ возможность удерживать его отъ всякихъ фактическихъ
дѣйствій въ пользу Германскихъ протестантовъ. Ея любезность уве­
личилась, когда она увидала, что вопреки ея протестамъ кризисъ
близится. Одинъ изъ членовъ Австрійскаго дома, Фердинандъ, открыто
заявилъ и началъ приводить въ исполненіе свое намѣреніе насиль­
ственно подавить ересь въ своемъ государствѣ, въ Тироли, въ Каринтіи, Карніоліп и Штиріи, а полученіе имъ послѣ бездѣтнаго Мат­
вѣя остальной части Австрійскихъ владѣній неизбѣжно должно было
повести къ подобнымъ же преслѣдованіямъ и тамъ. — Потому для
протестантовъ. Австрійскаго герцогства, Богеміи и Венгріи воцареніе
Фердинанда было равнозначительно пли погибели или, по крайней
мѣрѣ, гражданской войнѣ, а гражданская война ст. быстротой лѣс­
наго пожара распространилась бы съ Дуная на Рейнъ. Матвѣй, тѣмъ
не менѣе, рѣшился настоять на признаніи Фердинанда своимъ на­
слѣдникомъ и Испанія поняла, что настало время связать руки
Іакову. Въ случаѣ наступленія религіозныхъ волненій и политика и
религіозное чувство указывали Испаніи, что она должна дѣлать; она
не могла поддерживать еретиковъ и, напротивъ, имѣла весьма осно­
вательныя причины поддерживать ихъ враговъ. Всѣ ея государствен­
ные люди преслѣдовали только одну цѣль,—удержать за собой остав­
шуюся часть Нидерландовъ какъ противъ Франціи, такъ и противъ
Голландіи, и такъ какъ она потеряла свою власть надъ морями, то
для этой цѣли ей была абсолютна необходима дорога изъ ея Италь­
янскихъ владѣній въ Нидерланды по Рейну черезъ Франшъ-Конте
Эта дорога вела чрезъ Палатинатъ, и въ случаѣ войны Испанія
должна была добыть Палатинатъ или для себя, пли для какого нибудь
католическаго государя, на благорасположеніе котораго она могла бы
разсчитывать. Сопротивленіе Голландцевъ подобному плану было не­
избѣжно, и поддержать Голландію могъ только Іаковъ, а Іакова можно
было обмануть только поддерживая его планы на бракъ Ііарла съ
Инфантой. Потому въ 1614-мъ году были начаты между Лондонскимъ
и Мадрптскпмъ дворами формальные переговоры объ этомъ бракѣ.
Вся Англія пришла въ негодованіе, когда узнала, что Іаковъ на- Смерть На­
мѣренъ посадить на ея тронъ католичку; даже при дворѣ болѣе «йга.
разсудительные изъ государственныхъ людей были обезпокоены проек­
тами короля. Старыя традиціи политики Сесиля еще существовали
у сильной партіи, имѣвшей представителей и среди королевскихъ
министровъ; какъ ни были они безсильны въ смыслѣ вліянія па по­
веденіе короля, они все такъ полагали, что могутъ, но крайней мѣрѣ,
помѣшать ему. Если бы какимъ-нибудь образомъ между Англіей и
Испаній началась война, то переговоры о бракѣ неизбѣжно бы
окончились, и Іаковъ былъ бы вынужденъ вступить въ соглашеніе

86

ИСТОРІЯ

англійскаго народа.

Фавориты, съ протестантами и какъ ііибудь примириться съ Парламентомъ. ІІе1611—1625лѣпый проектъ, при помощи котораго они попробовали вызвать войну,
могъ быть, однако, изобрѣтенъ только человѣкомъ болѣе смѣлымъ, чѣмъ
эти министры короля. Изъ великихъ государственныхъ людей и вои­
новъ временя, Елизаветы въ живыхъ оставался только одинъ сэръ
Вальтеръ Ралейгь. Въ началѣ царствованія Іакова опт, былъ обви­
ненъ въ государственной измѣнѣ, по приговоръ суда не былъ испол­
ненъ в его продолжали держать въ Toy эрѣ. Съ годами Новый Свѣтъ,
гдѣ оігь основалъ Виргинію и гдѣ оігь мечталъ лапти страну золота,
все болѣе и болѣе привлекалъ его пылкое воображеніе, п какъ разъ
въ описываемое памп время опт, сообщилъ Іакову, что ему извѣстно
существованіе на Ориноко золотыхъ рудниковъ; опт, просилъ при
этом'ь короля позволить ему уѣхать туда и разрабатывать эти руд­
ники для государства. Онъ утверждалъ, что тамъ пѣтъ ни одного
Испанскаго поселенія, да п вообще онъ, какъ п всѣ люди временъ
Елизаветы, не обращала, ппкакаго вниманія на Испанскія притязанія
на всѣ земли вт> Америкѣ, какъ заселенныя, такт, и незаселенныя.
Король пошелъ на эту приманку, по онъ не намѣревался ссориться
ст, Испаніей и потому потребовалъ отъ 1’алейга обязательства не
нападать па Испанскую территорію, прибавивъ угрозу, что пролитіе
хоть одной капли Испанской крови будетъ стоить ему головы. Эта
угроза не могла имѣть вліянія па человѣка, такт. часто рисковав­
шаго своей головой; Ралейгь къ тому же дѣйствительно вѣрилъ въ
то, что онъ утверждалъ и зналъ при этомъ, что если между Ан­
гліей л Испаніей вспыхнетъ война, то для него будетъ открыта но­
вая карьера. Опт, нашелъ берегъ занятымъ Испанскими войсками и,
избѣгая дать прямой приказъ напасть на нихъ, опт, тѣмъ не менѣе,
отправилъ своихъ людей па берегъ. Они разграбили Испанскій го­
родъ, по золотыхъ рудниковъ не нашли и вскорѣ были разбиты
Испанцами и вернулись назадъ. Вт, этой стычкѣ палъ сынъ Ралейга,
но этотъ смѣлый человѣкъ, не смотря па то. что быль убитъ этимъ
разочарованіемъ и потерей сына, нашелъ повое поприще для своей
энергіи. Онъ предложилъ захватить по дорогѣ въ Англію Испанскій зо­
лотой караванъ, привезти золото въ Англію и, какъ Дрэкъ, вскружить
этой огромной добычей головы и короля H народа. Ио теперешніе
Англійскіе моряки не обладали прежней смѣлостью букапёровъ и
Ралейгь былъ вынужденъ вернуться домой пи съ чѣмъ. Іаковъ не­
медленно приказалъ исполнить прежній приговоръ суда и смерть Ра­
лейга па эшафотѣ удовлетворила Испанію за нанесенное ей оскор­
бленіе.
Волненіи въ
Эгон, неудачный набѣгъ Р-а.тейга совпалъ ст, критическимъ моБогеиін.
ментомъ въ исторіи Германіи. Вт, 1617 году, въ то время, какъ
онъ плылъ по опаснымъ морямъ, Матвѣй представилъ Фердинанда
Діэтѣ Богеміи и она признала его своимъ будущемъ королемъ. Какъ и

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

87

предвидѣли современники, онъ немедленно же началъ прибѣгать къ Фавориты.
тѣмъ же насильственнымъ мѣрамъ обращенія в'ь католицизмъ, ко-1611 — 1625
торыя оказались столь успѣшными въ другихъ его владѣніяхъ. Но
Богемскія дворяне не имѣли намѣренія безъ боя отказаться отъ
своихъ религіозных'ь вѣрованій; въ маѣ 1618 года они подняли знамя
бунта, выбросили пословъ Фердинанда изъ окна Пражскаго дворца
и призвали населеніе страны къ оружію. Для Германія наступилъ
давно ожидавшійся кризисъ, но, какъ бы предчувствуя тѣ ужасныя
страданія, которыя должна была принести религіозная борьба, Нѣм­
цы старались смотрѣть на Богемское, возстаніе, какъ на мѣстное
дѣло. Лютеранскіе государи старались только о томъ, чтобы «по­
тушить огонь», Кальвішская Унія отказалась помочь Чехамъ, Като­
лическая Лига тоже не проявляла признаковъ жизни. Бездѣятель­
ность протестантовъ отчасти объясняется тѣмъ, что Чехи могли
удержаться и безъ ихъ помощи; они были на столько сильны,
что могли сопротивляться всѣмъ усиліямъ Фердинанда и всю осень
и зиму храбро держались противъ него. Весной 1619 года Чехи даже
двинулись къ Вѣнѣ и чуть-чуть не захватили столпцу своего врага.
Но въ это время смерть Матвѣя совершенно измѣнила положеніе
дѣли. Фердинандъ сдѣлался властелиномъ всѣхъ земель Австрій­
скаго дома въ Германіи и поставилъ свою кандидатуру на Имперскую
корону. Соединеніе всѣхъ протестантовъ могло помѣшать ему полу­
чить ее и вмѣстѣ ст. тѣмь устранить опасность ужасныхь Европей­
скихъ страданій. Но безумный раздоръ между Лютеранами и Каль­
винистами помѣшалъ ихъ соединенію. Въ августѣ 1619 года Ферди­
нандъ сдѣлался Императором!.. Чехи понимали, что ихъ силы недо­
статочны для борьбы съ столь могущественнымъ врагомъ и черезъ
два дна послѣ его торжественнаго избранія Богемскіе дворяне объ­
явили тропъ Богеміи незанятымъ и избрали своимъ королемъ Фрид­
риха, молодаго Палатина.
Фридрихъ принялъ корону, но вскорѣ послѣ его коронаціи вт> Прагѣ, Начало трид
Чехи поняли, что надежды, которыя они возлагали на этотъ выборъ, цатп-лѣтнвй
были неосновательны. Опп полагали, что выборъ Фридриха обезпе- войиычитъ имъ поддержку Кальвпнской Уніи, главой которой онъ былъ и
Іакова, па дочери котораго онъ былъ женатъ. Но поддержкѣ Уніи
мѣшала подозрительность французскаго правительства, возбужденная
увеличеніемъ могущества Кальвинистскаго государства, простиравша­
гося отъ Богеміи до французской границы и имѣвшаго вліяніе вт>
самой Франціи въ силу своихъ отношеній ст. Гугенотами. Іаковъ же
былъ страшно разсерженъ поведеніемъ Фридриха; онъ не могъ при­
знать права подданныхъ низлагать своего государя, онъ не могъ
поддерживать возстаніе въ Богеміи и Фридриха, котораго онъ счи­
талъ узурпаторомъ. Его отказъ помочь протестантской Уніи и да­
вленіе Франціи парализировали дѣятельность Уніи; Іаковъ даже утро-

88

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, жалъ войной Голландіи, единственному государству, серьезно же1611 — 1625лавшему помочь дѣлу Палатина. Тщетно въ Англіи и дворъ и на­
родъ единодушно требовалъ войны, тщетно Архіепископъ Абботъ на
своемъ смертномъ ложѣ умолялъ Іакова вступиться за дѣло проте­
стантизма; Іаковъ требовалъ удаленія Фридриха изъ Богеміи и про­
должалъ надѣяться, что соединенныя старанія Англіи и Испаніи по­
ведутъ къ возстановленію мира. Но Фридрихъ не соглашался па пла­
ны своего тестя, и осенью 1620-го года и Испанія была уже гото­
ва сбросить маску. Наступало время, когда она должна была обез­
печить себѣ дорогу въ Нидерланды и запять свою прежнюю позицію
бойца католицизма. Слухи о ея намѣреніяхъ начали распространяться
въ Англіи в Іаковъ былъ, наконецъ, вынужденъ позволить сэру Го­
рацію Веру отправиться съ небольшимъ отрядомъ Англійскихъ во­
лонтеровъ въ Палатинатъ. Но помощь запоздала. Спинола, Испан­
скій генералъ въ Нидерландахъ, получилъ приказъ идти на помощь
къ Императору и знаменитые Испанскіе батальоны двинулись по
Рейну. Ихъ походъ превратилъ мѣстную борьбу въ Европейскую
войну. Положеніе дѣлъ внезапно измѣнилось. Колебанія Уніи пре­
кратились въ виду необходимости самозащиты; но она могла по­
лучить возможность дѣйствовать противъ Испанцевъ, только под­
писавъ договора, съ католической Лигой о нейтралитетѣ. Этотъ
договора, рѣшила, судьбу Богеміи. Она. далъ возможность арміи Ли­
ги, состоявшей подъ начальствомъ Максимиліана Баварскаго, дви­
нуться внизъ по долинѣ Дуная; Австрія была вынуждена безусловно
подчиниться Фердинанду и въ августѣ мѣсяцѣ, когда Спинола до­
шелъ до границы Палатината, соединенная армія Фердинанда и Лиги
приготовлялась къ вступленію въ Богемію.
Парламентъ
Извѣстія объ этихъ событіяхъ были для Іакова громовымъ уда1621 года, ромъ; онъ понялъ, что онъ былъ обманутъ и па время почувство­
вал!. необходимость уступить взрыву народной ярости, вызванной во
всей странѣ опасностями, грозившими Германскому протестантизму. Тре­
бованія созыва Парламента, какъ необходимаго предварительнаго ус­
ловія объявленія войны, побѣдили сопротивленіе короля. Палаты бы­
ли созваны; но прежде, чѣмъ онѣ могли собраться, дѣло Протестан­
тизма уже погибло. Спинола оттѣснилъ войска Уніи къ Вормсу и
почти безъ сопротивленія занялъ Палатинатъ; 8-го ноября армія Лиги
принудила Фридриха къ битвѣ подъ стѣнами Праги и до заката солнца
онъ уже бѣжалъ въ сѣверную Германію. Таковы были извѣстія, по­
лученныя Палатами при пхъ собраніи въ Вестминстерѣ въ январѣ
1621-го года. Политическій инстинктъ Англичанъ говорилъ имъ, что
теперь уже нѣтъ мѣста для посредничества п для дипломатіи. Те­
перь было уже не время—арміи двигались, страсти были возбужде­
ны, а вмѣстѣ съ ними были возбуждены и широкіе честолюбивые и
воинственные планы; въ подобную минуту единственнымъ возмож-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

89

■дымъ вмѣшательствомъ было вмѣшательство меча. Германскіе госу- Фавориты.
дари требовали, чтобы Іаковъ послалъ имъ па помощь войско. «Дѣлоі 611 — 1625
зашло слишкомъ далеко, чтобы его можно было поправить одними
словами» — говорилъ Датскій король, приготовлявшійся помогать
имъ,—«и я надѣюсь на Бога, что съ помощью Его'Величества ко­
роля Великобританіи и другихъ нашихъ друзей, мы можемъ предло­
жить графу Палатину хорошія условія. Если мы можемъ сдѣлать
что-нибудь путное для свободы Германіи и для религіи, то только
теперь». По отвѣтомъ па это воззваніе Датскаго короля были «одни
слова», и Данія съ отчаяніемъ отказалась отъ борьбы. Іаковъ по
прежнему продолжалъ вѣрить въ свое дипломатическое искусство,
по даже и онъ понялъ наконецъ необходимость его поддержки во­
оруженной силой и для этой цѣли онъ потребовалъ отъ Парламента
субсидій.
Палата Общинъ была страшно раздражена. Она собралась въ пол- Обвиненіе
ной увѣренности, что созывъ Парламента обозначаетъ намѣреніе ко- монополистовъ,
ропы соединить протестантовъ Европы подъ знаменами Англіи и по­
мочь Датчанамъ. Всего больше Палата надѣялась на войну съ госу­
дарствомъ, воспользовавшимся религіозной борьбой для своихъ вы­
годъ, пославшимъ свои войска въ Палатинатъ, сломившимъ этимъ
силы Германскаго Протестантизма и позволившимъ Лигѣ разбить Фрид­
риха подъ стѣнами Праги. П вмѣсто всего этого Палата нашла толь­
ко просьбу о субсидіи и прежнія старанія о сохраненіи мира. Къ
Императору было отправлено новое посольство ст> просьбой даро­
вать Фридриху прощеніе и ст, убѣжденіями Испанцевъ оставить вла­
дѣнія Палатина. При подобномъ образѣ дѣйствій нечего было и ду­
мать о войнѣ съ Испаніей, а приходилось, напротивъ, искать ея
благоволѣнія, давши разрѣшеніе вывозить изъ Англіи въ Испанію
■оружіе. Палата могла только доказать все свое недовѣріе ігь подоб­
ной политикѣ, вотировавъ очень незначительную сумму субсидій и
■отказавъ во всякой дальнѣйшей помощи въ будущемъ. Но если гнѣвъ
Палаты не могъ ничѣмъ выразиться относительно веденія иностран­
ныхъ дѣлъ, онъ выразился въ дѣлахъ внутреннихъ. Самымъ вопі­
ющимъ изъ злоупотребленій власти, самымъ тревожнымъ изъ нару­
шеній конституціи было возобновленіе монополій, вопреки обязатель­
ству Елизаветы уничтожить ихъ. Для короны онѣ не представляли
особыхъ выгодъ, но за то удовлетворяли короля расширеніемъ сферы
его прерогативы и давали хорошіе доходы его жаднымъ царедвор­
цамъ. Парламентское право, которымъ Парламентъ не пользовался
со времени царствованія Генриха Восьмаго,—право Нижней Палаты
предавать суду палаты лордовъ важныхъ преступниковъ,—было во­
зобновлено противъ монополистовъ, и Іаковъ въ виду общаго него­
дованія былъ принужденъ предоставить пхъ своей судьбѣ. По мо­
нополіи были просто однимъ изъ признаковъ подкупности двора. Та-

90

ИСТОРІЯ

англійскаго народа.

Фавориты, кое же общее негодованіе возбуждали и продажа званія паровъ и
1611—1625продажа высшихъ государственныхъ должностей, и это негодованіе
проявилось въ обвиненіи самыхъ высшихъ изъ государственныхъ
сановниковъ.
Паденіе
При воцареніи Іакова лучи королевской милости, которой такъ долго
Бамна. п такъ ТщеТ|І0 ожидалъ Бэконъ, наконецъ пали и на него. Онъ сдѣ­
лался сначала, Солиситоромъ, а дотомъ генералъ,‘Атторнеемъ; в'ь годъ
смерти Шекспира онъ был ь призванъ въ Частный Совѣтъ короля и,
наконецъ, оправдалось и предсказаніе Елизаветы—онъ сдѣлался Лор­
домъ Канцлеромъ. Такимъ образомъ, его честолюбивыя мечты были
осуществлены. Онъ связалъ свою судьбу сь судьбой новаго фаворита
и въ 1618-мъ году милость Букингама сдѣлало его лордомъ Канцле­
ромъ. Онъ полумил ь и званіе пэра, какъ баронъ Веруламскій, а позже
титулъ виконта Сенгь-Альбапсъ. Но за то благородныя стремленія,
для осуществленія которыхъ Бэконъ искалъ этихъ почестей, не мог­
ли быть осуществлены; его проэкты такъ и оставались нроэктами,
и желая удержаться В’Ь своей должности, онъ унизился до сообщни­
чества съ худшими изъ злоупотребленій власти Букингама и его пове­
лителя. Время, въ теченіи котораго онъ былъ канцлеромъ, было, дѣй­
ствительно самыми позорными годами позорнаго царствованія. Въ это
время Ралейгъ былъ казненъ, Палатинатъ принесенъ въ жертву, ко­
роль требовалъ беневоленціи, монополіи были увеличены, и Букингамъ
пользовался верховной властью въ государствѣ. Бэконъ ограничивался
только протестомъ противъ безумныхъ и зловредныхъ актовъ, отли­
чавшихъ царствованіе Іакова; а въ нѣкоторыхъ изъ нихъ, п особенно
въ попыткахъ принудить судей сдѣлать законъ орудіем ъ королевской
воли, онъ даже принималъ участіе. Но даже и слабые протесты Бэко­
на раздражили фаворита, считавшаго канцлера простой креатурой, вы­
веденной въ люди его милостью. Тщетно Бэкон ъ унижался до просьбъ
о милости герцога, и умолялъ его простить за единственный при­
мѣръ оппозиціи его капризамъ. Созывъ Парламента быль неминуемъ
и Букингамъ рѣшилъ отвратить отъ себя приближавшуюся бурю,
пожертвовавъ своими агентами.
Для обыкновенныхъ смертныхъ постъ Канцлера представлялся
вершиной человѣческаго благополучія. Джонсонъ только что воспѣлъ
Бэкона, какъ человѣка, «пить жизни котораго Парки сплели изъ
самой лучшей и самой бѣлой шерсти», но въ это время надъ его
головой уже повисла грозная туча; Палата Общинъ обвинила Бэко­
на во взяточничествѣ при исполненіи его служебныхъ обязанностей.
Въ Англіи былъ обычай, что Канцлеры получали отъ истцовъ послѣ
выигрыша ими дѣла въ его судѣ подарки. Бэконъ, навѣрное, бралъ
такіе подарки отъ истцовъ, дѣла которыхъ еще были не рѣшены
и. хотя возможно, что эти подарки не вліяли на его рѣшенія, са­
мый фактъ ихъ пріема былъ уже ничѣмъ не оправдываемымъ пре-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

91

ступлеиіемъ по должности. «Я открыто и искренне сознаюсь во Фавориты.
взяточничествѣ и отказываюсь отъ всякой защиты»—говорилъ онъібі 1 — 1625
въ Палатѣ лордовъ. «Я умоляю Васъ,—прибавилъ онъ,—сжалиться
надъ сломаннымъ тростникомъ». Большой штрафъ, къ которому при­
судила его Палата лордовъ, былъ сложенъ съ пего королемъ, но
онъ былъ лишенъ большой печати и объявленъ лишеннымъ права
занимать государственныя должности и засѣдать въ Парламентѣ. Къ
счастію для славы Бэкона, его жизнь не кончилась этимъ позорнымъ
заключеніемъ его политической карьеры. Его паденіе возвратило ему
то истинное величіе, отъ котораго такъ долго отвращало его често­
любіе. «Па мое уваженіе къ его личности—говорила, Бэігь Джон­
сонъ—никогда не вліяло его мѣсто и его почести. Я уважалъ и
уважаю его за величіе, присущее ему самому, за его труды, кото
рые мнѣ кажутся великими, достойными удивленія и несравненными
съ трудами самыхъ великихъ людей прошлаго. Я всегда молилъ
Бога, чтобъ Онъ даль ему силу въ его несчастій, потому что въ
величіи у него недостатка пѣтъ». И дѣйствительно, интеллектуаль­
ная дѣятельность Бэкона была всего интенсивнѣе, въ четыре, послѣд­
нихъ года его жизни. Онъ началъ истолкованіе законовъ и исторію
Англіи при Тюдорахъ, пересмотрѣлъ и исправилъ своп статьи. За
годъ до своего паденія онъ поднесъ Іакову «Novum Organum», а
чрезъ годъ послѣ паденія онъ написалъ «Natural and Experimental
History». II въ это же время онъ занимался физическими опытами,
которые должны были служить для подтвержденія принциповъ, из­
ложенныхъ въ этихъ произведеніяхъ; изучая вліяніе холода на гні­
еніе животныхъ тканей, онъ вышелъ изъ своей кареты, чтобы на­
бить убитую птицу снѣгомъ, о захватилъ горячку, отъ которой
и умеръ.
Іаковъ былъ слишкомъ проницателенъ, чтобы не понять все зна- Іаковъ и
челііе суда падь Бэкономъ, но вражда Букингэма кт, Канцлеру и соз- Испанія,
наніе Бэкона въ своей виновности дѣлали затруднительным'!, помѣ­
шать его осужденію. Какъ ни были рѣшительны мѣры Парламента
противъ взяточничества и монополій, онъ уважалъ предразсудки ко­
роля въ другихъ дѣлахъ, и даже тогда, когда его засѣданія были
отсрочены, онъ единодушно рѣшился поддерживать короля во всѣхъ
серьезных'!, его усиліяхъ помогать дѣлу протестантизма. Воинствен­
ная рѣчь одного изъ членовъ Палаты въ концѣ сессіи Парламента
въ іюнѣ, возбудила энтузіазмъ, напоминавшій дни Елизаветы. Палата
Общинъ отвѣчала па его воззваніе единодушнымъ вотированіемъ,—
«поднявъ шляпы такъ высоко, какъ только могли ,—что для спа­
сеніи Палатината они готовы пожертвовать своими, состояніемъ, по­
мѣстьями и жизнью. «Эта декларація имѣетъ большее значеніе, чѣмъ
выступленіе въ походъ десяти тысячь человѣкъ»—воскликнулъ одинъ
изъ руководителей Сельской партіи, когда Спикеръ прочиталъ рѣше-

92

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, nie Палаты. На время, дѣйствительно, казалось, что энергическая
1611—1625декларація придала новую энергію политикѣ короля. Іаковъ стре­
мился къ тому, чтобы посредствомъ возвращенія Фердинанду Боге­
міи заставить Императора при посредничествѣ Испаніи воздержаться
отъ всякихъ покушеній на Палатинатъ. На время онъ, казалось,
освободился отъ оковъ дипломатіи и поддержалч> свое требованіе,
чтобы владѣнія его зятя остались неприкосновенными, угрозой вой­
ной. Военныя дѣйствія были пріостановлены въ теченіи всего лѣта
1621-го года, но добиться большаго одними угрозами было невоз­
можно. Фридрихъ продолжалъ отказываться отъ уступокъ, на кото­
рыхъ настаивалъ Іаковъ и армія Лиги, двинувшись изъ Богеміи,
прогнала войска Фридриха изъ верхней или восточной части Пала­
тината. Снова то общее status quo ante bella, па которомъ настаивалъ
Іаковъ, сдѣлалось невозможнымъ, благодаря успѣхамъ католиковъ, а
король не имѣлъ намѣренія принять этотъ вызовъ. Онъ продолжалъ
упорно держаться своей политики посредничества при помощи Испа­
ніи. Всѣ враждебныя манифестаціи были прекращены. Переговоры
о бракѣ Карла съ Инфантой, никогда не прекращавшіеся, теперь
велись особенно усердно. Гондомаръ, Испанскій посланникъ, быв­
шій въ то время всемогущимъ при Англійскомъ дворѣ, увѣрилъ,
что въ Палатинатъ не будетъ послано никакихъ войскъ. Англійскій
флотъ, крейсировавшій близь Испанскихъ береговъ, былъ отозванъ.
Король далъ отставку тѣмъ изъ министровъ, которые противились
Испанской политикѣ и угрожалъ по соворшенно ничтожному поводу
войной съ Голландіей, единственной великой протестантской держа­
вой, бывшей въ союзѣ съ Англіей и готовой поддерживать Фридриха.
Распущеніе
Іакову приходилось все таки считаться съ своимъ Парламентомъ,
Парламента, и первымъ актомъ послѣдняго вч> ноябрскую ссесію было требованіе
объявленія войны съ Испаніей. Инстиктъ народа былъ разумнѣе
дипломатіи короля. Испанія, не смотря на свое ослабленіе и разо­
реніе, была въ глазахъ всей Европы борцомъ за католицизмъ. Всту­
пленіе ея войскъ въ Палатинатъ превратило мѣстную Богемскую
войну въ Европейскую борьбу за подавленіе Протестантизма па
Рейнѣ; Испанское вліяніе и подержпваемыя ей надежды па бракъ
сына Іакова съ Инфантой привели короля къ роковой зависимости
отъ великаго врага протестантскаго дѣла. Палата Обшивъ пошла
даже дальше требованія войны; было невозможно избѣгать больше
вопроса о бракѣ наслѣдника престола, вопроса столь важнаго для инте­
ресовъ Англіи, и Палаты въ своей петиціи, кромѣ требованія объявле­
нія войны, изъявили требованіе, чтобъ ихъ будущей король вступилъ
въ бракъ съ протестанткой, Впослѣдствіи опытъ доказалъ, какъ
опасно для свободы Англіи воспитаніе наслѣдника короны матерью
католичкой, но теперь Іаковъ былъ внѣ себя отъ гнѣва при этой
дерзости палаты, осмѣливающейся касаться вопросовъ, облеченныхъ

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

93

государственной тайной. «Принесите стулья для посланниковъ»—съ Фавориты.
горькой ироніей воскликнулъ онъ, когда къ нему явился Комитетъ 1611 — 1625
Парламента. Онъ отказалъ въ удовлетвореніи петиціи, воспретилъ
всякое дальнѣйшее обсужденіе государственной политики и угрожалъ
спикерамъ отправить ихъ въ 'Гоуэръ. «Помолимся — спокойно замѣ­
тилъ одинъ изъ членовъ Палаты Общинъ, послѣ прочтенія посланія
короля—и потомъ перейдемъ къ этому важному вопросу». Настроеніе
Палаты было очевидно изъ протеста, съ которымъ она встрѣтила
королевскій приказъ воздержаться отъ обсужденія дѣла. Палата рѣ­
шила, «что свобода, привпллегіи и юрисдикція Парламента составля­
ютъ древнее и несомнѣнное право и наслѣдіе подданныхъ Англіи и
что трудныя и нетерпящія отсрочки дѣла относительно короля, го­
сударства и защиты королевства и церкви Англіи, принятіе и испол­
неніе законовъ, исправленіе злоупотребленій, ежедневно происходя­
щихъ въ этомъ королевствѣ, составляетъ законный предметъ для
совѣщанія и преній Парламента; и что при веденіи и обсужденіи
этихъ дѣлъ всякій членъ Палаты имѣетъ и по праву долженъ имѣть
свободу рѣчи, чтобъ предлагать, трактовать, разсуждать и рѣшать
таковыя дѣла». Король отвѣтилъ на этотъ протестъ оскорбленіемъ.
Онъ послалъ за журналами засѣданій Палаты и собственноручно
вырвалъ изъ нихъ страницы, па которыхъ былъ вписанъ протеста.
«Я хочу управлять—сказалъ онъ—для общаго блага, а не на осно­
ваніи общей воли». Черезъ нѣсколько дней, девятнадцатаго декабря,
онъ распустилъ Парламентъ.
«Это самое лучшее изъ всего, что произошло въ интересахъ Ис-Оттъ Hemin
паніп и религіи съ того времени, какъ Лютеръ началъ свою пропо- °тъ брачнаго
вѣдь»—писалъ къ Испанскому королю графъ Гондомаръ, выражая договора,
радость, что теперь всякая опасность прошла. «Лучше бы я умеръ,
раньше, чѣмъ быть вынужденнымъ предвидѣть наступающія тяжелыя
времена» —сказавъ на своемъ смертномъ одрѣ сэръ Генрихъ Савиль.
Іаковъ былъ абсолютно одинокъ въ своей рѣшимости держаться
союза съ Испаніей; не только старая аристократія и государствен­
ные люди, сохранившіе традиціи вѣка Елизаветы, но даже минист­
ры короля, кромѣ Букингэма п Кранфильда, казначея, также какъ и
Палата Общинъ недовѣряли Испаніи. Но Іаковъ продолжалъ упор­
ствовать въ своихъ планахъ. Благодаря сбору новыхъ беневоленцій,
онъ получилъ возможность содержать войско Вера въ теченіи не­
многихъ мѣсяцевъ, пока его дипломаты вели переговоры въ Герма­
ніи и въ Мадритѣ. Палатинатъ, правда, былъ потерянъ, несмотря
на его дипломатическія депеши, но онъ полагалъ, что благодаря его
вліянію па Испанію ему удастся вернуть ихъ Фридриху. Для обез­
печенія этого вліянія онъ и настаивалъ на союзѣ съ великой като­
лической державой. Но главнымъ образомъ такой политики застав­
ляло его держаться положеніе дѣлъ въ самой Англіи. Іаковъ забо-

94

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, тіілся о возстановленіи Палатината, ио еще болѣе онъ заботился о
1611—1625спстемѣ управленія, проводимой имъ съ 1610 года, и онъ отлично
понималъ, что эта система несогласима съ Парламентаризмомъ.
Война должна была неизбѣжно заставить его искать поддержки
Парламента и опытъ 1621 года указывалъ, какой цѣной пришлось
бы купить такую поддержку. Да и кромѣ того, Іаковъ былъ чело­
вѣкъ, который боялся войны, какъ и вооще всякихъ рѣшительныхъ
дѣйствій. Онъ надѣялся вступить въ такія отношенія съ Испаніей,
чтобы обязанность понужденія боряіцихся сторонъ къ миру падала
исключительно на его союзницу. Основой такого союза и долженъ
былъ быть бракъ его сына Карла съ Инфантой. Но чѣмъ болѣе
Іаковъ настаивалъ па заключеніи этого брака, тѣмъ болѣе отклады­
вала его Испанія. Она была готова къ обшей дѣятельности съ Іако­
вомъ, но только до тѣхъ поръ, пока эта общая дѣятельность отвѣ­
чала ея цѣлямъ. Испанскіе государственные люди были противъ
войны въ Германіи, даже теперь они были не прочь возвращеніемъ
Палатината купить общее замиреніе; но они не хотѣли отказаться
отъ выгодъ, пріобрѣтенныхъ католицизмомъ, и потому имѣли намѣ­
реніе отдать Палатинатъ не самому Фридриху, а его сыну, котораго
хотѣли воспитывать въ Вѣнѣ въ правилахъ католической церкви.
Мадридскіе государственные люди настолько же мало думали о про­
стомъ возстановленіи религіознаго и политическаго равновѣсія, къ
которому стремился Іаковъ, какъ и объ осуществленіи его плана
женить Карла на Инфантѣ. Испанія уже добилась отъ переговоровъ
о бракѣ всего, чего ей было нужно; опа удержала Іакова отъ фак­
тическаго вмѣшательства, а теперь такое вмѣшательство было еще
менѣе возможным!,, такъ какъ Испаніи удалось поссорить Іакова
съ Палатой Общинъ. Если бы, благодаря браку, можно было надѣ­
яться на обращеніе Англіи въ католицизмъ пли хотя бы на полную
терпимость для католиковъ, то Испанія могла бы согласиться на
бракъ своей принцессы съ еретикомъ. Но подобные результаты
представлялись маловѣроятными, и Испанскій дворъ не видѣлъ въ
бракѣ такихъ выгодъ, которыя вознаградили бы ее за потерю Па­
латината и за уплату полмилліона въ видѣ придапаго, на что разсчи­
тывалъ Іаковъ.
Но чѣмъ больше уклонялась отъ заключенія брака Испанія, тѣмъ
болѣе увеличивалась нетерпѣніе Іакова и Букингэма. Въ концѣ кон­
цовъ фаворитъ предложилъ произвести давленіе на Испанскій дворъ,
пославъ въ Мадридъ самаго принца Карла. Букингэмъ полагалъ,
что при личномъ его появленіи Испанія не посмѣетъ отказать ему
въ рукѣ Инфанты и въ возвращеніи Палатината. Іаковъ на врядъ-ли
вѣрилъ въ подобныя несбыточныя мечтанія, но не смотря на его
оппозицію принцъ оставилъ въ 1623-мъ году Англію и въ началѣ
марта вмѣстѣ съ Букингэмомъ появился въ Мадридѣ требовать обѣ-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

95

щанной ему руки Инфанты. Испанскій дворъ намѣренно все увеличивалъ Фавориты.
и увеличивалъ своп требованія. Англія соглашалась на все. Испаніяібі 1 — 1625
требовала уничтоженія наказаній за совершеніе католическаго богослу­
женія въ частныхъ домахъ, католическаго воспитанія дѣтей принца,
католическаго двора для Инфанты, устройства для нея при дворѣ
католической церкви, въ которую допускались бы всѣ желающіе,— и
Букингэмъ безъ всякаго спора давалъ свое согласіе на всѣ эти тре­
бованія. «Мы построимъ часовню для дьявола», сказалъ Іаковъ,
когда ему доложили о послѣднемъ изъ условій; тѣмъ не менѣе онъ
согласился на трактатъ п принудилъ совѣтниковъ присягнуть испол­
нять его. И все-таки заключеніе брака откладывалось. Онъ былъ бы
возможенъ только при условіи обращенія Карла въ католицизмъ, а
принцъ, хотя и выслушивалъ безъ возраженій убѣжденія Испанцевъ,
но не проявлялъ охоты сдѣлаться католикомъ. Испанскіе министры,
видимо, хотѣли мирно и безъ раздоровъ отдѣлаться отъ брачнаго
договора, для этого они должны были откладывать дѣло; въ виду
этого Испанскіе теологи рѣшили, что Инфанта должна во всякомъ
случаѣ оставаться въ Испаніи на годъ послѣ заключенія брака, до
тѣхъ поръ, пока Англія не исполнять всѣхъ своихъ обязательствъ.
Карлъ тщетно возставалъ противъ подобнаго условія. А въ это время
вліяніе новой политики Англіи сильно сказывалось на веденіи войны
въ Германіи. Католическая Лига и ея армія, стоящая подъ началь­
ствомъ графа Тилли, одерживала надъ своими разъединенными вра­
гами одну побѣду за другой. Взятіе Гейдельберга и Мангейма завер­
шило завоеваніе Палатината. Фридрихъ убѣжалъ въ Голландію и
его званіе курфюрста было передано Императором!, герцогу По­
варскому. А Испанія, на вмѣшательство которой надѣялся Іаковъ,
и не думала вмѣшиваться. Въ концѣ концовъ настоянія Карла по
вопросу о Палатинатѣ новели къ открытію тайныхъ плановъ Испа­
ніи. «Мы придерживаемся такого правила, что Испанскій король ни­
когда не долженъ драться съ Императоромъ»—.сознался герцогъ Оливарецъ, когда принцъ потребовалъ энергическаго вмѣшательства
въ дѣла Германіи,—«мы не можемъ послать нашихъ войскъ противъ
Императора». «Если высмотрите надѣло такимъ образомъ — отвѣ­
чалъ принцъ—тогда все кончено». Оставивъ Мадридъ, онъ сѣлъ на
Англійскій корабль въ Сантандерѣ и пятаго октября вмѣстѣ съ
Букингэмомъ вернулся въ Англію.
Его возвращеніе возбудило восторгъ во всемъ народѣ. Весь Лои-Принцъ Карлъ,
.донъ былъ иллюминованъ въ честь неудачи Испанскаго брака и
въ честь неудачи политики, которая такъ долго привязывала Анг­
лію къ Испаніи и повергала честі. первой къ ногамъ католической
державы. Война казалась неизбѣжной, потому что не только честь
вынуждала Англійскаго короля къ войнѣ для возвращенія Палатината
дѣтямъ его дочери, но и раздраженіе Карла и Букингема было столь

96

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, сильно, что оно должно было побѣдить миролюбіе короля. Со вре1611—1625мени возвращенія ихъ въ Англію фактическое управленіе дѣлами
переходитъ изъ рукъ Іакова вч. руки фаворита и принца. Карлъначалъ свою правительственную дѣятельность въ минуту внезапной
и незаслуженной популярности; для людей, знавшихъ его близко,,
путешествіе въ Мадридъ доказало, что въ характерѣ принца имѣется«
странное смѣшеніе упорства и слабости, двуличіе, позволяющее ему
быть щедрымъ на обѣщанія, которыхъ онъ и не думалъ исполнять,
мелочная гордость, заставлявшая его подчинять важныя политиче­
скія соображенія личному тщеславію и личному капризу. Карлъ со­
гласился на требованія Испанцевъ до того охотно, что они не могли
довѣрять его искренности. Съ гнѣвомъ въ душѣ на неудачу своихъ
плановъ, онъ тѣмъ не менѣе еще наканунѣ своего отъѣзда возоб­
новилъ свое сватовство съ единственной цѣлью оскорбить Инфанту
презрительными, отказомъ отъ ея руки, когда онъ благополучно
вернется домой. Ио Англія еще не знала объ этихъ низкихъ чер­
тахъ его характера; величественная сдержанность, личное достоин­
ство, приличныя манеры, отличавшія принца, составляли удивитель­
ный контрастъ ст. болтливостью и неприличіями короля. Придвор­
ные, знавшіе Карла съ дѣтства, часто молили Бога, чтобы «онъ
направилъ его на истинный путь, когда онъ будетъ царствовать,
потому что, если онъ пойдетъ по ложному пути, то окажется са­
мыми. деспотическимъ изъ когда-либо царствовавшихъ въ Англіи
королей»; но народъ пока принималъ его упорство за твердость, а
оскорбленное самолюбіе, руководившее его поведеніемъ послѣ воз­
вращенія изъ Испаніи, за патріотизмъ и за намѣреніе придержи­
ваться болѣе благородной системы управленія.
Парламентъ
За спиной Карла стоялъ Букингамъ—и въ этомъ было все дѣло..
1624 года. Политическая система Іакова повела къ уничтоженію самого короля;
возвышая своихъ фаворитовъ Іаковъ разсчитывалъ сдѣлаться въ
концѣ концовъ ни отъ кого независимымъ; онъ разсорился съ Пар­
ламентомъ, онъ покончилъ съ старыми административными формами
именно для того, чтобы его личная воля могла свободно дѣйство­
вать при посредствѣ этихъ креатуръ. Теперь же, когда эта система,,
повидимому, достигла своей цѣли, его воля была устранена именно
этими людьми, возвышенными имъ для исполненія своихъ плановъ.
Желая утвердить могущество короны, онъ довелъ ее до такого уни­
женія, какого она никогда раньше не испытала. Часто въ исторіи
Англіи церковь, бароны, палата Общинъ навязывали королю свою,
политику, но никогда какой-нибудь министръ не могъ навязать ко­
ролю свою политику. Букингамъ именно этого и добивался и добился.
Національная гордость, поддержка принца и энергія фаворита побѣдили
колебанія и сопротивленіе Іакова. Король дѣлалъ отчаянныя усилія
для сохраненія мира, онъ не хотѣлъ и созыва Парламента; но Бу-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

97

книгамъ преодолѣлъ всѣ затрудненія. Въ февралѣ 1624-го года Фавориты.
Іаковъ былъ вынужденъ собрать Парламентъ и уступить въ вопросѣ,1611—1625
изъ за котораго онъ разсорился съ предъидущимъ ПарламентомъT. е. представить ему все дѣло объ Исланскихъ переговорахъ.
Букингэмъ и принцъ поддерживали требованіе палатъ уничтожить
договоръ съ Испаніей и объявить ей войну. Субсидія была вотиро­
вана съ воодушевленіемъ и какъ бы для того, чтобы оттѣнить,
поворотъ въ политикѣ Стюартовъ, преслѣдованіе католиковъ, такъ
давно пріостановленное изъ страха вмѣшательства Испаніи, началось
съ новой силой. Фаворитъ далъ новое ручательство въ своихъ кон­
ституціонныхъ стремленіяхъ, согласившись на преслѣдованіе одного
изъ министровъ. Лордъ Казначей, Кранфильдъ, графъ Мидльэссексъ,
сдѣлалъ очень много для лучшаго устройства финансовъ; по онъ
былъ главой Испанской партіи и теперь еще продолжалъ уговари­
вать короля придерживаться союза съ Испаніей и мирной политики.
Потому Букингэмъ и Карлъ хладнокровно смотрѣли на его обвине­
ніе въ подкупности и на его отставку.
ІаКОВЪ бЫЛЪ увлеченъ ПОТОКОМЪ Общественнаго МНѢНІЯ, НО ОНЪ Планы Буясно понималъ, какой оборотъ принимаютъ теперь дѣла; только книгам,
благодаря упорному давленію на его волю, фавориту удалось до­
биться его согласія на немилость Кранфильда. «Вы вырѣзываете
палку для своей собственной спины» — говорилъ король, по Букин­
гэмъ и Карлъ настаивали иа своихъ воинственныхъ планахъ; ихъ
совсѣмъ не безпокоило то обстоятельство, что ихъ планы были со­
вершенно отличны отъ плановъ Парламента. Палата Общинъ воти­
ровала деньги съ тѣмъ условіемъ, чтобы война велась исключительно
противъ Испаніи, и притомъ, чтобы эта война была исключительно
морской. Здравый смыслъ Палаты говорилъ ей, какъ опасно вмѣши­
ваться въ запутанную сѣть религіозныхъ и политическихъ раздоровъ,
превратившихъ въ то время всю Германію въ какое то мѣсто адскихъ
страданій; опа понимала, что Англія можетъ помочь Германскому
протестантизму только однимъ путемъ: освободивъ его отъ испан­
скихъ армій. Мадридскіе министры настолько же хорошо, какъ и
руководители Палаты Общинъ, понимали, что самый опасный пунктъ
для Испаніи, гдѣ нападеніе для нея всего страшнѣе—это ея моря;
они боялись не пораженія въ Палатинатѣ, а того, чтобы ихъ флотъ
не оказался отрѣзаннымъ отъ гаваней Новаго Свѣта, и чтобы не
возгорѣлась война въ ея колоніяхъ, которыя опа считала самым',,
дорогимъ украшеніемъ ихъ короны. Блокада Кадикса и захватъ Ис
паньолы произвелъ бы большее волненіе въ Испанскомъ Совѣтѣ,
чѣмъ дюжина Англійскихъ побѣдъ па Рейнѣ. Но для Букингэма по­
добная военная дѣятельность не представляла ничего интереснаго;
его надменному характеру льстила надежда сдѣлаться заправилой
Европы, затѣвать фантастическіе союзы, повелѣвать фантастическими

98

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, арміями. Съ Голландіей былъ заключенъ трактатъ, съ лютеранскими
16J 1—1625Государями сѣверной Европы, которыя хладнокровно смотрѣли на
погибель графа Палатина, по которые, наконецъ, поняли грозившую
имъ самимъ опасность, были начаты переговоры. Еще болѣе важ­
ные переговоры завязались съ Франціей. Возстановленіе тройной
лиги между Англіей, Франціей и Голландіей означало возстановленіе
системы Елизаветы; эта лига, въ дѣйствительности, имѣла бы до­
статочно силы, чтобъ бороться съ Австрійскимъ домомъ и спасти
Германскій Протестантизмъ и въ то же время она помѣшала бы Фран­
ціи воспользоваться разъединеніемъ Германіи, какъ она воспользова­
лась имъ при Ришелье. Но Іаковъ, какъ и прежде, никакъ не могъ по­
нять политики, основывавшейся только на національныхъ интересахъ.
Единственной надежной основой общаго дѣйствія государствъ пред­
ставлялся ему только союзъ династій, и потому то проэктъ союза
съ Франціей превратился въ проэкъ брака съ Французской принцессой.
Французскій
Этотъ послѣдній проэктъ удовлетворялъ гордости Карла и Букнн.
бракъ,
гама; по слухи о немъ возбудили оппозицію въ Палатѣ Общинъ.
Палата считала возведеніе на тронъ Англіи католички дѣломъ опас­
нымъ, тѣмъ болѣе опаснымъ представлялось имъ обязательство вѣро­
терпимости, которое приходилось давать иностранному правительству,
обязательство, которое доставило бы послѣднему постоянный поводъ
вмѣшиваться въ управленіе Англіей. Такое вмѣшательство неиз­
бѣжно должно было повести къ враждебнымъ отношеніямъ. Потому,
прежде, чѣмъ дать свое согласіе на субсидію, Палата потребовала
обѣщанія не давать подобныхъ обязательствъ п такъ какъ отъ со­
гласія Іакова зависѣло вотированіе субсидіи, опт, торжественно далъ
его. По скоро оказалось, что въ этомъ отношеніи Франція столь же
упорна, какъ и Испанія, и что обѣщаніе терпимости для католиковъ
составляетъ необходимое условіе заключенія брачнаго договора. Па
короля было снова произведено давленіе со стороны Карла и Букин­
гэма. Обѣщаніе, данное Палатѣ, было нарушено, и брачный догоц воръ подписанъ. Ио скоро оказалось, какія затрудненія встрѣтить
,г исполненіе его; было невозможно созвать Парламентъ зимой, и суб­
сидій, на которыя приходилось разсчитывать, просить было невоз­
можно. Несмотря па это, двѣнадцать тысячъ Англичанъ было со­
брано подъ начальствомъ авантюриста, графа Мансфельда, для по,і іиіда на Рейнъ. Они прибыли въ Голландію, но оказалось, что тамъ
•)№ было приготовлено для нихъ провіанта, и имъ прпшиось умирать
,!О1ГЫ голода и болѣзней.
Смерть іаеоваші ЭіІ'а неудача не смутила легкомысленнаго фаворита, по она была
лОНіШЬ тяжела для короля. Іаковъ уже приближался къ гробу и въ
. мартѣ 1625-го года оігь умеръ съ сознаніемъ, что всѣ его планы
и крив рушены. Даже его сангвиническій темпераментъ не выдержалъ въ
щшцѣ концовъ въ виду постоянныхъ неудачъ его политики; онъ бо-

ПУРИТАНСКАЯ

АНГЛІЯ.1603—1660.

99

ролей съ Парламентомъ, п Парламентъ былъ сильнѣе, чѣмъ когда- Фавориты.
либо; онъ давилъ Пуританъ, и Англія съ каждымъ годомъ дѣлалась 1611 — 1625
все болѣе и болѣе Пуританской; онъ поддерживалъ такія прерога­
тивы короны, какими опа никогда до этихъ поръ не пользовалась—
и Палата Общинъ предавала суду и смѣняла его министровъ; онъ
возвышалъ фаворитовъ съ цѣлью установленія системы чисто лич­
наго управленія—и его фаворитъ подчинилъ теперь его самаго своей
волѣ; онъ поставилъ па ставку все въ своей борьбѣ съ Англійской
свободой—а Англійская свобода побѣдила почти па всѣхъ пунктахъ.
Самъ Іаковъ уничтожилъ энтузіазмъ преданности, бывшій главной
опорой трона Тюдоровъ; онъ уничтожилъ въ народѣ его слѣпую
вѣру въ монархію своей внутренней и иностранной политикой, протпворѣчащей національнымъ стремленіямъ. Онъ отдалилъ отъ тропа
и аристократію и дворянъ и купцовъ. Въ своемъ безумномъ стрем­
леніи къ личному управленію онъ погубилъ главныя опоры монархіи;
онъ уничтожилъ авторитетъ Совѣта; онъ пріучилъ людей смотрѣть
на министровъ, какъ на пѣшекъ, пріучилъ ихъ видѣть, какъ пре­
зрительно трактуютъ ихъ его фавориты, какъ ихъ выгоняютъ изъ
службы за взятки. Онъ унизилъ и судей и ослабилъ народное ува­
женіе къ ихъ рѣшеніямъ, какъ къ выраженію закона. Церковь онъ
превратилъ въ простую машину для исполненія королевской волн.
U при всемъ томъ онъ создалъ силу, которая могла теперь бороть­
ся съ короной. Онъ спорилъ съ Палатами и оскорблялъ ихъ такъ,
какъ не оскорблялъ ихъ ни одинъ государь Англіи; и постепенно
тотъ авторитетъ, которымъ онъ такъ хвастался, переходилъ къ ос­
корбляемому имъ Парламенту, и Іаковъ не могъ помѣшать этому.
Въ его насмѣшкахъ надъ «посланниками» не было недостатка въ
проницательности: дѣйствительно, Палата Обіципъ сдѣлалась силой,
•съ которой монархіи приходилось считаться. Не смотря па бурные
взрывы гнѣва короля Парламентъ отстоялъ свое исключительное
право собирать налоги, онъ уничтожилъ монополіи; опт. исправлялъ
злоупотребленія въ судебномъ вѣдомствѣ; онъ обвинялъ и прогонялъ
со службы самыхъ высшихъ сановниковъ королевства; онъ смѣло
отстаивалъ свои прнвиллегіи на свободное обсужденіе всѣхъ вопро­
совъ, связанныхъ съ благосостояніемъ королевства; онъ защищалъ
своп притязанія обсуждать религіозные вопросы; онъ даже объявилъ
свою волю вмѣшиваться въ священныя «мистеріи» иностранной по­
литики. Можно понять полноту разрушенія плановъ Іакова,сравнивъ
настроеніе Палатъ предъ его смертью съ ихъ настроеніемъ въ послѣ­
дніе годы царствованія Елизаветы. Иностранная политика короля была
не болѣе удачна; при его воцареніи Англія была одной изъ великихъ
Европейскихъ державъ, и онъ унизилъ ее, сдѣлавшись прихвостнемъ
Испаніи; а теперь изъ положенія прихвостня онъ перешелъ въ по­
ложеніе обманутаго. Онъ могъ полагать, что ему удался только одинъ

100

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Фавориты, изъ его плановъ; если его сыну не удалось получить руку Испан1611—1625СК0Й Инфанты, за то онъ женился па французской принцессѣ. Ио
этотъ единственный успѣхъ Іакова былъ болѣе роковымъ для Англіи
и для Стюартовъ, чѣмъ всѣ его неудачи; бракъ Карла съ Генріетой
Маріей привелъ къ погибели его дѣла. Раздражительный и деспоти­
ческій характеръ этой француженки болѣе, чѣмъ всѣ другія вліянія,
побудилъ Карла вести роковую борьбу противъ свободы Англіи; ея
набожность, какъ и предвидѣла Палата Общинъ, совратила въ като­
лицизмъ ея сыновей. Великое значеніе французскаго брака для исто­
ріи Англіи проявилось во всемъ своемъ значеніи въ то время, когда
съ воцареніемъ Іакова Втораго при дворѣ Англіи начали господство­
вать религіозныя и политическія идеи Генріетты—и эти идеи были
причиной паденія Стюартовъ.
*

ГЛАВА ПЯТАЯ.
Карлъ Первый и Парламентъ.

1625-1629.
Еслибы Карлъ вступилъ на престолъ послѣ своего возвращенія изъ КарлъПервыН.
Испаніи, его воцареніе было бы привѣтствовано страстнымъ энтузіаз­
момъ всего народа. Онъ выдавалъ себя за горячаго протестанта, ус­
тоявшаго противъ католическихъ соблазновъ и убѣдившаго своего
отца держаться политики, соотвѣтствующей интересамъ религіи и на­
роднымъ желаніямъ. Но нѣсколько мѣсяцевъ, прошедшихъ со времени
послѣдней сессіи Парламента, уничтожили все очарованіе его герои­
ческаго поведенія. Постепенно начали понимать дѣйствительный ха­
рактеръ той роли, которую Карлъ игралъ въ Испаніи; узнали, что
онъ былъ настолько же невѣренъ дѣлу протестантизма, па сколько
изъ-за жажды мщенія онъ былъ невѣренъ Инфантѣ. Не менѣе ковар­
ства было п въ его отношеніяхъ къ самой Англіи. Опъ вмѣстѣ съ
отцомъ далъ обѣщаніе, что его бракъ съ французской принцессой ни­
коимъ образомъ не будетъ обусловленъ смягченіемъ уголовныхъ зако­
новъ противъ католиковъ. Подозрѣвали—и это подозрѣніе скоро обра­
тилось въ увѣренность,—что вопреки этому обѣщанію такое смягченіе
уголовныхъ преслѣдованій было включено въ договоръ о бракѣ и что
иностранному правительству снова дано было этимъ право вмѣши­
ваться въ дѣла внутренняго управленія. Общее недовѣріе къ новому
королю увеличивалось веденіемъ войны. Парламентъ, вотируя субси­
діи, въ 1624-мъ году прибавилъ условіе, чтобы они были употре­
блены только для цѣлей морской войны и при томъ только съ Ис­
паніей. Это было сдѣлано послѣ обсужденія и отверженія болѣе ши­
рокихъ плановъ Букингэма, предлагавшаго вмѣшательство Англіи въ
континентальную войну въ Палатинатѣ. Ио немедленно же послѣ во­
тированія субсидіи планы Букингэма были исполнены безъ всякаго
противорѣчія со стороны короля. Были заключены союзныя договоры,

102

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Карлъ Пер- Даніи была обѣщена субсидія и двѣнадцать тысячъ человѣка, отправвый и Пар-лены въ Рейнскія арміи. Было очевидно, что воля націи будетъ имѣть
ламентъ. также мало вліянія па политику короны, какъ и въ дни короля Іако1625— 1629ва’ что опа будетъ всецѣло завѣсить отъ самодовольной неспособно­
сти королевскаго фаворита.
Политика
Нѣсколько мѣсяцевъ дѣятельности показали Англіи, что БукинКороля,
гамъ просто тщеславный, легкомысленный, смѣлый и блестящій аван­
тюристъ, не обладавшій ни политическими свѣдѣніями, ни практи­
ческими способностями, что онъ на столько же плохой администра­
торъ, на сколько онъ былъ плохъ, какъ государственный человѣкъ.
Безчисленные проекты кишѣли въ его безпокойномъ мозгу, заключа­
лись союзы, на бумагѣ собирались громадныя арміи—и въ то же
время единственная практическая мѣра новаго министра окончилась
голодовкой нѣсколькихъ тысячъ Англичанъ па пустынныхъ бере­
гахъ Голландіи; было очевидно, что для того, чтобы сдѣлать Англій­
скую политнчку серьезной и вліятельной, была необходима отставка
Букипгама. Но Карлъ еще сильнѣе своего отца былъ привязанъ къ
нему. Боязливая осторожность и медлительный упорный характеръ
новаго короля находили опору въ открытой веселости, въ быстрой
сообразительности, вч> дерзкой смѣлости, съ которой фаворитъ устра­
нялъ всякія предостереженія и оппозицію. Іаковъ смотрѣлъ на Бу­
кингэма, какъ на своего воспитанника, а Карлъ былъ привязанъ къ
нему, какъ къ другу. Политика новаго короля въ церковныхъ дѣлахъ не болѣе соотвѣтствовала желаніямъ народа, чѣмъ въ дѣлахъ го­
сударственныхъ. Война снова возбудила въ Англіи горячій религіоз­
ный энтузіазмъ; патріотизмъ Пуританъ соединился у нихъ съ на­
божностью. Для большинства Англичанъ война съ Испаніей обозна­
чала борьбу съ католицизмомъ; а раздраженіе противъ католицизма
возбуждало и раздраженіе противъ католиковъ—Англичанъ. Для про­
тестантовъ всякій католикъ-Англичанпнъ представлялся измѣнникомъ,
за которымъ надо слѣдить, котораго нужно остерегаться, какъ са­
маго опаснаго изъ внутреннихъ враговъ. Протестантъ, имѣвшій нѣ­
которую склонность къ католическимъ обычаямъ пли къ католиче­
ской догмѣ, представлялся еще болѣе опаснымъ; въ немъ приходи­
лось видѣть измѣнника, забравшагося въ самые ряды борящейся
противъ измѣны арміи. А Карлъ, казалось, благоволилъ именно къ
1 людямъ съ подобными склонностями. Епископъ Лоудъ признавался
главой оппозиціи пуританизму, той оппозиціи, члены которой были
извѣстны нодт. названіемъ Арминіанъ; именно онъ сдѣлался со­
вѣтникомъ короля въ вопросахъ церкви. Вся партія, предводитель­
ствуемая Лоудомъ, увеличилась численно, и пріобрѣла значительную
смѣлость. Естественно, что она искала опоры своимъ религіознымъ
мнѣніямъ въ неумѣренномъ возвеличеніи могущества короны; это
соединеніе политическихъ заблужденій и теологической ереси каза-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

103

лось протестантамъ очевиднымъ, когда Монтагю, придворный ка-Карлъ Пер
пелланъ, осмѣлился публично оскорблять реформированныя церкви выіі и Парконтипента, защищать Римскую церковь и отстаивать вч> своихъ ламентъ.
проповѣдяхъ догматъ пресуществленія и божественное происхожденіе (G25—1629
королевскихъ правъ.
Немедленно послѣ собранія Парламента въ маѣ 1625 года его настрое- Парламентъ
nie относительно религіозныхъ вопросовъ было высказано имь очень 1625 годаопредѣленно. «При всякомъ случаѣ, когда упоминается оба, опасностяхъ
для религія h о папизмѣ, Палаты дѣлаются очень возбужденными» —
писалъ одинъ изъ членовъ Парламента, записывавшій отчеты о за­
сѣданіяхъ Парламента. Первымъ дѣломъ Нижней Палаты былъ вы­
зовъ Монтагю къ своей рѣшеткѣ и отправленіе его въ тюрьму; при
вотированіи субсидіи коронѣ, Палата не проявляла, правда, недо­
вольства политикой короля, но дѣйствовала, однако, съ большой
осторожностью; опа подозрѣвала, что обѣщаніе не дѣлать Франціи
религіозныхъ уступокъ было нарушено; опа знала, что условія, на
которыхъ была дана послѣдняя субсидія, не были исполнены коро­
ной. Карлъ, требуя новой субсидіи, показалъ тоже желаніе слѣдо­
вать своей собственной политикѣ, не обращая никакого вниманія на
волю націи, и потому просилъ субсидіи для войны, не опредѣляя
суммы и не указывая, какъ и гдѣ будетъ вестись война. Палата вч>
отвѣтъ на это требованіе короля вотировала сто сорокъ тысяча,
фунтовъ; для покрытія обязательствъ короля былт, необходимъ, по
крайней мѣрѣ, милліонъ фунтовъ и понятію, что Карлъ былъ сильно
раздраженъ. Еще болѣе была, онъ раздраженъ отсрочкой въ вотиро­
ваніи Палатой постояннаго дохода короны. Палата Община, не имѣла
намѣренія отказать королю въ сборѣ главныхъ таможенныхъ пошлина,
(«tonnage» и «poundage»), въ сборѣ, право на который предоставля­
лось всякому государю Англіи со времена, Эдуарда Четвертаго по­
жизненно; но относительно добавочныхъ пошлинъ, собираемыхъ Іако­
вомъ, требовалось обсужденіе и для того, чтобы дать время для ула­
женія этого спорнаго вопроса, Палата вотировала королю сбора, по
шлинъ только на одинъ годъ. Такое ограниченіе возбудило негодо­
ваніе Карла, онъ видѣлъ въ нема, ограниченіе правъ короны, отка­
зался принять вотированіе па подобныхъ условіяхъ и отсрочилъ за­
сѣданія Парламента. Когда она, снова собрался въ Оксфордѣ, то его
настроеніе было уже болѣе суровымъ, потому что Карлъ бросила,
ему вызовъ, освободивъ Монтагю, сдѣлавъ его своимъ капелланомъ,
и начава, собирать спорныя пошлины, не утвержденные Парламентомъ.
«Англія — воскликнулъ сэръ Томасъ Филипсъ—единственная страна,
сохранявшая до сихъ поръ свою свободу. Опа не должна утратить
ее и теперь». Едва Палаты показали свое рѣшеніе приступить кт,
разсмотрѣнію общественныхъ нужда, прежде, чѣмъ займутся другими
вопросами, какъ въ августѣ мѣсяцѣ онѣ уже были распущены.

104

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА

Карлъ Пер- Букингэму казалось, что осторожная твердость Палатъ обусловливый и Пар- вается просто естественнымъ недовольствомъ ихъ на военные неламентъ. удачи. Распуская Палаты, онъ былъ вполнѣ увѣренъ, что можетъ
1525—1629УстРаі111ть ихъ конституціонныя требованія будущими побѣдами. Едва
онъ отдѣлался отъ Парламента, какъ отправился въ Гагу для за­
висали» въ ключенія общаго союза противъ Австрійскаго дома; и въ то же время
Кадисѣ, флотъ, состоявшій изъ девяноста кораблей, на которыхъ посадили
десять тысяче солдатъ, былъ въ октябрѣ мѣсяцѣ отправленъ изъ
Плимута къ берегамъ Испаніи. Всѣ эти проэкты рушились, благодаря
административной неспособности Букингама, его планы союзовъ ока­
зались неудачными, послѣ безплодной высадки близь Кадпкеа экспе­
диція вернулась домой, деморализованная бунтами и болѣзнями: огром­
ный долгъ, сдѣланный для снаряженія этой экспедиція, заставилъ
фаворита посовѣтывать королю новый созывъ Парламента въ буду­
щемъ году. Букингамъ понималъ, впрочемъ, какая опасность грозитъ
ему послѣ его неудачъ, онъ зналъ, что противъ пего составлена
коалиція изъ руководителей Парламента п изъ соперниковъ при дворѣ.
Старая аристократія жаждала его погибели, чтобъ возстановить влія­
ніе Совѣта и руководители Палаты Общинъ поддерживали ее въ
этомъ намѣренія. Дерзкая смѣлость Букингама заставила его при­
бѣгнуть къ рискованнымъ мѣрамъ; онъ рѣшился предупредить опас­
ность, нанеся тяжелые удары, которые должны были поразить его
враговъ ужасомъ. Совѣтники были унижены отправленіемъ въ Тоуэръ
лорда Арунделя; сэръ Ричардъ Фплиппсъ, Кукъ и четыре другіе ру­
ководители патріотовъ были назначены шерифами ихъ графства и
такимъ образомъ лишены нрава засѣдать въ будущемъ Парламентѣ.
Элліотъ.
Исключеніе изъ Палаты Общинъ этихъ вождей патріотовъ оста­
вило поле дѣйствія свободным!, для болѣе опаснаго для короны врага.
Гампденъ и Нимъ были воплощеніемъ позднѣйшаго сопротивленія
націи притязаніямъ короны, а первая борьба за парламентскую сво­
боду воплотилась въ личности сэра Джона Элліотта. Онъ происхо­
дилъ изч. старой фамиліи, поселившейся при Елизаветѣ близь ры­
бачьей деревушки Сентъ Жермепсъ; маленькій городокъ Портъ Эл­
ліотъ на рѣкѣ Тамаръ получилъ свое названіе отъ величественнаго
замка Элліотовъ; Джонъ Элліотъ состоялъ подъ покровительствомъ
Букингама и получилъ постъ Вице-Адмирала Девоншира, но за свою
дѣятельность въ дѣлѣ уничтоженія пиратства въ проливѣ былъ воз­
награжденъ несправедливымъ арестомъ. Джонъ былъ теперь въ
цвѣтѣ лѣтъ, онъ былъ человѣкомъ очень образованнымъ п знако­
мымъ съ поэзіей и современной наукой, человѣкомъ съ натурой воз­
вышенной, набожнымъ, съ характеромъ безстрашнымъ и рѣшитель­
нымъ. Горячность и импульсивность его натуры проявились еще въ
дни его юности, когда онъ обнажилъ мечъ противъ одного сосѣда,
пожаловавшагося на пего его отцу: эти свойства его характера при-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

105

дали впослѣдствіе особенный пылъ его краснорѣчію. Но его интел- Карлъ Перлектъ былъ настолько же ясенъ и холоденъ, на сколько его характеръ вый п Парбылъ импульсивенъ. Оігь твердо вѣрилъ въ права Англійскаго Пар- ламентъ.
ламента; въ немъ оігь видѣлъ коллективный разумъ Англіи, и въі625—1629
этотъ разумъ онъ вѣрилъ больше, чѣмъ вт> дппломатичическую
хитрость королей. Во время пробужденія общественнаго энтузіазма
послѣ неудачи испанскаго брака, Элліотъ былъ почти единствен­
нымъ человѣкомъ, требовавшимъ признанія правъ парламента, какъ
предварительнаго условія сколько-нибудь дѣйствительнаго и проч­
наго примиренія съ короной. Сч> самаго начала своей парламентской
карьеры оігь началъ настаивать на отвѣтственности предъ парла­
ментомъ министровъ короля, какъ на существенной необходимости
для Англійской свободы.
Какъ поводомъ для предъявленія такого требованія Элліотъ вое- Парламента
пользовался тѣмъ, что Букингэмъ пожертвовалъ гнѣву Палаты Обr°wшипъ лордомъ казначеемъ, Кранфпльдомъ. «Чѣмъ знатнѣе преступ­
никъ—говорилъ онъ—тѣмъ больше преступленіе. Опп счастливы, эти
знатные люди и сановники—если они хороши, тогда они составля­
ютъ великое благо для страны; но могущество, направленное на злое
дѣло, есть величайшее проклятіе, какое только можетъ пасть на
страну». Въ Парламентѣ 1626-го года Элліотъ рѣшился напасть па
преступника, поважнѣе Кранфильда. Слова его были столь угрожаю­
щи. когда онъ потребовалъ разслѣдованіи причинъ неудачи экспеди­
ціи въ Кадиксъ, что Карлъ рѣшился отвѣчать на угрозы угрозой.
«Я вижу—писалъ онъ Палатѣ Общинъ —что спеціальной цѣлью ва­
шихъ нападокъ вы хотите избрать герцога Букингэма. Я обязанъ
сообщить вамъ, что я не позволю, чтобы кто-либо изъ моихъ слугъ
подвергался вами отвѣственности, а тѣмъ болѣе тѣ изъ нихъ, кото­
рые занимаютъ выдающееся положеніе и близки ко мнѣ». Едва ли
можно и представить себѣ болѣе прямое нападеніе на права Парла­
мента, права уже признанныя въ дѣлѣ обвиненія Бэкона и Кран­
фильда, но Элліотъ не испугался королевской угрозы, и не желалъ
покинуть запятой имъ конституціонной позиціи. Король былъ по
закону неотвѣтствененъ, онъ «не могъ дѣлать несправедливаго»; по
тому, если страну можно было спасти отъ чистаго деспотизма, то не
иначе, какъ отстаивая принципъ отвѣтственности министровъ, давав­
шихъ ему совѣты и исполнявшихъ его повелѣнія. Элліотъ поэтому
продолжалъ настаивать на обвиненіи Букингэма въ неспособности и
въ подкупности, и Палата Общинъ рѣшила, что вопросъ о субсидіи,
требуемой короной, будетъ внесенъ тогда, «когда мы изложимъ паши
жалобы и получимъ на нихъ отвѣтъ Его Величества». Карлъ при­
звалъ Палату въ Уитгалль и приказалъ ей уничтожить эту оговорку;
онъ готов’ь дать имъ—говорилъ онъ—«свободу совѣта, по не право
контроля», и закончилъ свою рѣчь многознаменательной угрозой.

106

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Карлъ Пер- «Припомните—сказалъ онъ —что Парламентъ находится совершенно'
выйиПар-въ моей власти относительно его созванія, засѣданій и распущенія;
.іаменть. и потому онъ будетъ существовать пли нѣтъ смотря потому, како1625-1629выми й найду плоды его: полезными или вредными». Ио Палата Об­
щинъ была рѣшительна не менѣе короля. Преданіе суду Букингэма
было вотировано и переслано въ Палату Лордовъ.
Преданіе суду
Фаворитъ занялъ свое мѣсто въ Палатѣ Лордовъ и выслушалъ
Букиигала. обвиненіе съ такимъ дерзкимъ видомъ презрѣнія, что одинъ изъ
депутатовъ, посланныхъ Палатой Общинъ внести это обвиненіе, рѣзко
обратился къ нему. «Вы шутите, лордъ Букингэмъ! — сказалъ сэръ
Дудлей Диггсъ, — я могу напомнить Вамъ, что человѣкъ, гораздо
болѣе знатный, чѣмъ Ваша Свѣтлость,—занимавшій такой же вы­
сокій ноетъ, какъ и вы, столь же могущественный и пользовавшійся
такой же милостью короля, —былъ повѣшенъ за такое же преступ­
леніе, о какомъ говорится въ этихъ обвинительныхъ пунктахъ».
Дерзость Букингэма раздражила еще болѣе страшнаго, чѣмъ сэръ
Дудлей Диггсъ, врага. Гордое поведеніе герцога вызвало нападеніе
Элліота, составлявшее новую эпоху въ Парламентскомъ краснорѣ­
чіи. Съ самаго начала парламентскаго поприща сила и страстность
рѣчей Элліота составляли поразительный контрастъ съ важными, но
безцвѣтными разсужденіями прежнихъ ораторовъ. Его противники
жаловались, что Элліотъ стремится кч> «возбужденію страстей».
Живыя эмфатическія сентенціи, которыми онъ замѣнилъ тяжелые
періоды прежнихъ ораторовъ, живая аргументація, смѣлые и остро­
умные намеки, страстныя воззванія, рѣзкія инвективы были совер­
шеннымъ нововведеніемъ въ Англійскомъ Парламентскомъ краснорѣ­
чіи. Легкомысленная надменность Букингэма, даже его блестящій золо­
томъ и брилліантами костюмъ, давали Элліоту поводъ для страстнаго
нападенія. «Онъ разбилъ всѣ нервы и мускулы нашей страны, онъ раз­
рушили. запасы и сокровищницы нашего короля. Разыскивать этихъ
растрата, по зачѣмъ, онѣ слишкомъ очевидны; его долги, его эксцессы
и кутежи—все это только видимые признаки крайняго истощенія го­
сударства, все это лѣтопись громадныхъ растратъ доходовъ короны».
Съ такой же поражающей смѣлостью Элліотъ каралъ вт> своихъ рѣчахъ жадность и подкупность герцога, его ненасытное честолюбіе,
захватъ имъ власти, пренебреженіе къ общественнымъ обязанностямъ,
злоупотребленіе захваченной имъ власти для эгоистических!, цѣлей.
«Воля Его Величества, и всѣмъ извѣстныя указанія, его обществен­
ныя акты, акты его совѣта, декреты судовъ —все это должно пре­
клоняться предъ волей этого человѣка. Ничье право, ничей интересъ
не могутъ противустоять ему. Онъ осмѣливается употреблять для
своих!, цѣлей государственную власть и даже самое правосудіе».—
«Лорды—окончилъ онъ свою рѣчь проведя, живую параллель между
Букингэмомъ и Сеяномъ — вы видите этого человѣка! Вы знаете,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603 —1660.

107

каковы были его дѣйствія и что онъ изъ себя предоставляетъ! Я Карлъ ііерпредоставляю его вашему суду. Мы, рыцари, граждане и горожане вый и ПарПалаты Общинъ, знаемъ только одно, что оіп. причина всѣхъ на- ламентъ.
шихт. бѣдствій, въ немъ причина нашихъ болѣзней и исцѣленіе отър^э—1629
нихъ состоитъ въ его паденіи. Pereat qui perdere cuncta festinat. Opriniatur ne onines opprimât»!
Требуя отставки Букингэма Палаты пользовались только своимъ Распущеніе
правомъ, ИЛИ, вѣрнѣе сказать, ИСПОЛНЯЛИ СВОЙ ДОЛГЪ, присущій ИМЪ Парламента,
въ качествѣ совѣтниковъ короны. Съ самаго начала существованія
Англійскаго парламента онъ всегда пользовался этимъ правомъ тре­
бовать отставки дурныхъ совѣтниковъ короля. То, что въ старину
дѣлалось возстаніями бароновъ, съ тѣхъ поръ, какъ Палаты начали
собираться въ Вестминстерѣ, дѣлалось ихъ протестами, въ ка­
чествѣ представителей королевства. Палаты еще не мечтали пока о
правѣ, которыми, пользуется современный Парламентъ — правѣ наз­
начать министровъ; онѣ пока не желали вмѣшиваться въ управленіе
королевствомъ. Только въ исключительныхъ случаяхъ, когда какой
шібудь фаворитъ, вродѣ Букингэма, нарушалъ единеніе между націей
и королемъ, они требовали перемѣны совѣтника. Тѣмъ не менѣе
требованіе парламента казалось Карлу покушеніемъ па его верховную
власть. Его отвѣтъ былъ столь же рѣзокъ и внезапенъ, какъ и напа­
деніе Элліота; онъ отправился въ палату лордовъ и призналъ тамъ,
что все, совершенное Букингэмомъ, все, въ чемъ его обвиняютъ,
совершено имъ по приказанію его, короля; Элліотъ и Диггсъ были
потребованы къ нему и отправлены въ 'Гоуэръ. Палата Общинъ от­
казалась продолжать своп запятія общественными дѣлами до тѣхъ
поръ, пока не будутъ возвращены ел члены; послѣ десятидневных'!,
переговоров!. Элліотъ былъ освобожденъ. Но это освобожденіе было
предвѣстникомъ закрытія Парламента. «Пи на минуту»!—отвѣтилъ
король на просьбу своего Совѣта объ отсрочкѣ; на послѣднее увѣ­
щаніе Палаты Общинъ отставить Букингэма онъ отвѣтилъ шестнад­
цатаго іюля распущеніемъ Парламента. Это увѣщаніе было сожжено
ио королевскому приказу, Элліотъ лишенъ своей должности Вице Ад­
мирала; на основаніи прежняго соображенія, изобрѣтеннаго Іаковомъ
для того, чтобы обойти законъ—соображенія, будто законъ воспре­
щаетъ коронѣ требовать только принудительныхъ даровъ, а совсѣмъ
не добровольныхъ займовъ — тѣ субсидіи, которыя Парламент’!, от­
казался вотировать до тѣхъ поръ, пока не будутъ исполнены его
требованія, начали собираться пода, формой беневоленцій.
Общество не хотѣло, однако, подчиняться королевскому произволу, принудителъ
Изъ всѣхъ графствъ получались отказы давать хоть грошъ иначе, иыа заемъ,
какъ «по рѣшенію Парламента». Когда собственниковъ Мидльэссекса
H Вестминстера уговаривали подчиняться, они отвѣчали бурными
криками: «Парламентъ! Парламентъ! Иначе никакихъ субсидій»! Фри-

108

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Карлъ Пер-гольцеры Корнвалисса отвѣчали, что «если бы у нихъ было только
вый H Нар- двѣ короны, они продали бы одну изъ нихъ для взноса субсидіи Его
ламентъ. Величеству, по только по рѣшенію Парламента». Неудача сбора доб1025—іегэровольиаго займа принудила Карла прибѣгнуть къ открытому нару­
шенію закона; въ 1627-мт. году онъ начала, собирать принудитель­
ный заемъ. Тщетно верховный судья Крыо («Crew») отказался
признать законность подобныхъ займовъ; законъ снова попирался
ногами деспота, какъ и при его предшественникѣ, Кукѣ; Крыо былъ
отставленъ отъ должности. Для опредѣленія количества налога, ко­
торый былъ обязанъ уплатить каждый поземельный собственникъ,
были назначены особые коммисары, они имѣли право спрашивать подъ
присягой всѣхъ отказывающихся платить назначенную ими сумму.
, При этомъ употребляли всяческія средства убѣжденія и насилія.
Священники Лоуда съ своихъ кафедръ проповѣдывалп ученіе о «пас­
сивномъ повиновеніи». Д ръ Мэнверингъ проповѣдывалъ предъ са­
мимъ Карломъ, что король не нуждается для сбора налоговъ въ
Парламентскомъ дозволеніи, что сопротивленіе королевской волѣ бу­
детъ наказано вѣчнымъ осужденіемъ на Страшномъ Судѣ. Въ сопро­
тивляющихся незаконнымъ требованіямъ короны бургахъ были рас­
квартированы солдаты. Бѣдняковъ, отказывающихся давать въ займы,
насильственно забирали въ армію и во флотъ; упорно отказываю­
щихъ купцов'!, сажали въ тюрьмы; самъ Букингамъ взялъ на себя
обязанность устрашить аристократовъ и джентри. Пзъ всѣхъ епи­
скоповъ только Примасъ и епископъ Линкольнскій Вилльямсъ сопро­
тивлялись волѣ короля; первый изъ нихъ был ь временно устраненъ
отъ исправленія своихъ обязанностей подъ пустымъ предлогомъ,
второй впалъ въ немилость. Тѣмъ не менѣе сопротивленіе было
всеобщимъ.—Сѣверныя графства бросили прямой вызовъ коронѣ;
Линкольширскіе фермеры выгнали изъ города коммисаровъ; Шроп­
ширъ, Депонт, и Варвикшпръ «отказались на отрѣзъ». Восемь пэровъ,
во главѣ, которыхъ были лордъ Эссексъ и лордъ Барвикъ, отказались
исполнить требованіе коммисаровъ, какъ незаконное. Двѣсти провин­
ціальныхъ джентльменовъ, которыхъ упорство не могли сломить пе­
реводомъ ихъ изъ одной тюрьмы въ другую, были вызваны въ Со­
вѣтъ, и Джонъ Гампденъ, въ то время простой молодой Букипгамширскій сквайръ, появился предъ Совѣтомъ—это было началомъ его
патріотичейской дѣятельности, сдѣлавшей его имя столь дорогимъ для
всякаго Англичанина. «Я согласится бы дать денегъ въ займы—ска­
залъ онъ —если бы не боялся навлечь на себя то проклятіе въ
Magna Charta, которая должна бы читаться дважды въ годъ, противъ
всѣхъ, нарушающихъ ее». За его протестъ онъ былъ подвергнутъ
такому суровому заключенію въ Гэгъ Гаузѣ (<Gate House»), что «впоКар.п. и слѣдствіи онъ не былъ похожъ на человѣка, какимъ былъ раньше»
Франція.
Энергія, съ которой Букингамъ настаивалъ на собираніи прпну-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

109

дятельнаго займа, вызывалась не однимъ раздраженіемъ деспота, Карлъ Первстрѣтившаго сопротивленіе парода. Корона крайне нуждалась въ вый и Парденьгахъ; ошибки и коварство фаворита повели въ концѣ концовъ ЛАмеитъ.
къ войнѣ съ его собственными!! союзниками. Англіи говорили, что^э —1629
дружба Франціи, обезпеченная бракомъ короля съ французской прин­
цессой, была основой, па которой Карлъ создаетъ систему великой
Европейской лиги противъ Испаніи, —и вдругъ оказалось, что ей при­
ходится воевать и съ Франціей и съ Испаніей. Мѣры, при посредствѣ
которыхъ удалось добиться такихъ поразительныхъ результатовъ,
бросаютъ яркій свѣтъ на способности молодого короля и его ми­
нистра. Занятіе Палатината заставляло Францію подумать объ ея соб­
ственной безопасности; Испанія и безъ того уже была ея сосѣдкой
и со стороны Пиринеевъ и на границѣ Нидерландовъ; если бы Па­
латинатъ былъ присоединенъ къ Испанской провинціи Франшъ-Конте,
то Испанія дѣлалась бы сосѣдкой Франціи и на западѣ. Стало быть,
въ то время, какъ Карлъ и Букингэмъ искали союза Франціи про
тивъ Испаніи, война для перваго изъ этихъ государствъ была не­
обходима, и ничто не мѣшало ему начать враждебныя дѣйствія, кро­
мѣ мятежа протестантскаго города Ла Рошель. Людовикъ Тринад­
цатый говорилъ о невозможности начать войну съ Испаніей до тѣхъ
поръ, пока Гугеноты могутъ начать въ тылу его арміи возстаніе и
онъ требовалъ у Англіи помощи, требовалъ, чтобъ опа дала ему
кораблей для блокады Рошеля, чтобы такимъ образомъ добиться по­
корности во время до начала весны 1625-го года. Принцъ и Букин­
гэмъ принудили короля Іакова согласиться на это требованіе Людо­
вика, но Карлъ при своемъ воцареніи побоялся послать флотъ про­
тивъ протестантскаго города и секретно побуждалъ его экипажъ воз­
мутиться противъ начальства при полученіи приказа къ отплытію.
Онъ полагалъ, что такимъ путемъ опт, добьется того, что флотъ
придетъ къ Ла Рошели слишкомъ поздно и не будетъ принимать участія
въ осадѣ; къ несчастію для интригановъ, флотъ нашелъ городъ еще
подъ ружьемъ и только появленіе Англійскихъ кораблей принудило
Ла Рошельцевъ сдаться. Такимъ образомъ вышло, что Англичане не­
годовали, что ихъ корабли послужили орудіемъ противъ протестан­
тизма, а Франція сердилась на попытку короля уклониться отъ обя­
зательства. Французскій дворъ еще болѣе негодовала. на колебанія
Карла, боявшагося въ виду сопротивленія Парламента исполнять дан­
ное имъ при заключеніи брачнаго трактата обязательство не преслѣ­
довать католиковъ за отправленіе ими богослуженія по ихъ обрядамъ;
и его негодованіе 'еще болѣе увеличилось изгнаніемъ изъ Англіи фран­
цузской свиты королевы,—мѣрой, на которую Карлъ былъ вынуж­
денъ наконецъ дерзостью и интригами этой свиты. Съ другой сто­
роны Французскіе государственные люди были оскорблены захватомъ
Французскихъ кораблей подъ тѣмъ предлогомъ, будто они перевозили

110

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Карлъ Пер- оружіе въ Испанію и попыткой Карла искупить свое нападеніе на
вый и Пар- Ла Рошель и сдѣлаться посредникомъ между Французскимъ правительламвитъ. ствомъ и Гугенотами.
1625 1629 Не смотря, однако, на то, что такимъ образомъ постепенно на­
коплялось взаимное недовольство, Ришелье совсѣмъ не намѣревался
Осада Ла
воевать съ Англіей. Ему удалось, наконецъ, побѣдите католическую
Рошели,
партію, желавшую раздувать раздоръ между короной и гугенотами
для того, чтобы заставить правительство примириться съ Испаніей;
онъ понималъ, что въ предстоящей Европейской борьбѣ для Франціи
существенно необходима дружба Англіи или, по крайней мѣрѣ, ея
нейтралитетъ, и, хотя онъ собралъвъ Ламаншѣ флотъ и въ своихъ
депешахъ говорилъ достаточно вызывающимъ языкомъ, онъ все же
дѣлалъ одну уступку .за другой и старался избѣжать войны. Но Букшігашъ рѣшился па войну; фаворитъ не имѣлъ никакого понятія о
политикѣ въ настоящемъ смыслѣ этого слова; онъ совсѣмъ не без­
покоился о реальныхъ интересахъ Англіи или объ Европейскомъ рав­
новѣсіи; во всемъ этомъ столкновеніи ст> Франціей онъ видѣлъ
только поводъ нанести ударъ государству, которое онъ началъ не­
навидѣть и притомъ шансъ добиться популярности. Посредничество
Карла въ пользу Ла Рошели убѣдило Ришелье, что полное покоре­
ніе города составляем, рѣшительную необходимость для сколько по­
будь дѣятельнаго вмѣшательства вч> дѣла Германіи; если Людовикъ
хотѣлъ быть властелиномъ въ сосѣдней странѣ, ему нужно было
сначала сдѣлаться повелителемъ у себя дома. Но для постороннихъ
наблюдателей было трудно узнать намѣренія кардинала и догадаться
о причинахъ его рѣшенія добиться во чтобы то ни стало подчиненія
Ла Рошели. Въ Англіи, гдѣ нападеніе па этотъ протестантскій го­
родъ казалось частью общаго нападенія католиковъ на протестантизмъ,
энтузіазма, къ дѣлу гугепотовь былъ огромный, и Бу книгамъ рѣ­
шился воспользоваться такимъ настроеніемч. общественнаго мнѣнія,
чтобы добиться для оружія короля славы и военными подвигами за­
ставить оппозицію умолкнуть. Для такой цѣли онъ такъ энергично
и сбиралъ принудительный заемъ; въ іюлѣ 1627-го года флоть, со­
стоящій изъ ста кораблей, подъ начальствомъ самого Букингэма
отплылъ изъ Англіи для освобожденія Ла Рошели Какъ пи значи­
тельны были этп силы, Букингэмъ оказался такимъ же неспособнымъ
въ качествѣ воина, какъ и въ качествѣ государственнаго человѣка.
Англійскія войска высадились на островкѣ Pé, противъ гавани Ро­
шели, и послѣ безполезной осады замка Св. Мартина имъ въ октяб­
рѣ мѣсяцѣ пришлось по узкому перешейку отступить къ своими
кораблямъ и при этомъ отступленіи пало двѣ тысячи человѣкъ, не
нанеся никакого урона непріятелю.
Парламентъ
Первымъ результатомъ неудачи Рошельской экспедиціи былъ со1628 года, зывъ новаго Парламента. Карлъ былъ подавленъ долгами и покрытъ

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

Ill

позоромъ, н тѣмъ ne менѣе весной 1628 года опт. былъ вынужденъ Карлъ Перкъ созыву Палатъ. Выборы не предвѣщали двору ничего добраго; вый и Пар
кандидаты королевской партіи были вездѣ отвергнуты, вожди патрі- ламентъ.
отовъ, напротивъ, избраны огромнымъ большинствомъ; самой вѣрной}1629
рекомендаціей для полученія мѣста въ Парламентѣ было то, что канди­
датъ пострадалъ за свое сопротивленіе произвольнымъ налогамъ;
этотъ вопросъ поглощалъ всѣ другіе п являлся вопросомъ первой
важности. Теперь даже вопросъ объ отставкѣ Букингама являлся не
столь важнымъ, какъ вопросъ о воздаяніи за личныя страданія; нѣ­
которые изъ главныхъ руководителей Палаты Общинъ не усумпплпсь
уговорить Карла на созывъ Парламента, Обѣщавъ ему воздерживать­
ся отъ нападеній па Букпнгама. Элліотъ тщетно протестовали.
противъ такого рѣшенія. Во всякомъ случаѣ по вопросу о личной
свободѣ членовъ Парламента топъ Палаты Общинъ, когда опа отк­
рыла въ мартѣ своп засѣданія, былъ столь же рѣшителенъ, какъ и
рѣчи самого Элліота. «Мы должны отстаивать нашу древнюю свободу-говорилъ сэръ Томасъ Уэнтвортъ—п эти слова послѣ были вспо­
мянуты противъ него самого —мы должны хранить закопы, изданные
нашими предками. Мы должны запечатлѣть ихъ, чтобъ никто не ос­
мѣливался и впослѣдствіе нападать на нихъ». Не обращая вниманія
на рѣзкія и угрожающія посланія короля, на его требованія, чтобы
Палата удовольствовалась его «королевскомъ словомъ», ручавшимся
за ея свободу, она начала свое великое дѣло, составленія Петиціи
о правахъ. Тутъ были формально перечислены всѣ статуты, защи­
щавшіе подданныхъ отъ произвольнаго сбора налоговъ, отъ займовъ
и бененоленцій, отъ наказаній, объявленія внѣ закопа или лишенія
имущества иначе, какъ на основаніи законнаго суда, отъ пропзвольііых'ь арестовъ безъ опредѣленію констатированнаго обвиненія, отъ
расквартированія солдатъ въ частныхъ домахъ и огь примѣненія
военнаго закопа въ мирное время. Столь же формально были пере­
числены всѣ нарушенія этихъ статутовъ въ царствованіе двухъ пос­
лѣднихъ государей и въ особенности со времени распущенія послѣд­
няго Парламента. Въ концѣ этого многозначительнаго документа Па­
лата Общинъ просила: «что бы въ послѣдующее время пи одинъ
человѣкъ не подвергался принужденію давать какой пибудь даръ,
заемъ, беневолепцію, подать пли какой пибудь другой налогъ, безъ
общаго согласія, выраженнаго Парламентскимъ актомъ; что бы
никто не былъ призванъ къ отвѣту или къ принятію присяги и не
подвергался заточенію или какому-либо иному ограниченію свободы и
наказанію по_ сему поводу или за отказъ отъ таковыхъ уплатъ;
чтобы ни одинъ свободный человѣкъ не былъ вышеупомянутымъ
образомъ арестованъ пли задержанъ. II да будетъ Вашему Величе­
ству благоугодію отозвать вышеупомянутыхъ солдатъ и моряковъ,
чтобы на будущее время вашъ народъ пе подвергался такому отяго-

112

ИСТОРІЯ

англійскаго народа.

Карлъ Пер-щепію и чтобы королевскія порученія («комиссіи») для поступленія
вый и Пар по военными, законами, были отмѣнены и уничтожены, в чтобы въ
ламентъ. послѣдующее время никакія подобныя порученія не могли даваться
1625—1629КОЫУ либо; чтобы по этимъ порученіямъ кто либо изъ поддан­
ныхъ Вашего Величества не могъ быть вопреки законамъ и привиллегіямъ страны, уничтоженъ и подвергнутъ смертной казни. Обо­
вьемъ этомъ мы униженно просимъ у Вашего Величества, какъ о
своихъ правахъ и привиллегіяхъ, согласно съ законами и статутами
королевства. II да будетъ благоугодію Вашему Величеству объявить,
что всѣ дѣла и поступки, противные въ чемъ либо изъ вышепере­
численнаго правамъ Вашего народа не будутъ впослѣдствіи призна­
ваемы, какъ образецъ и какъ имѣющіе законную силу. II не будетъ
ли благоугодію Вашему Величеству для дальнѣйшаго спокойствія и
безопасности Вашего парода милостиво объявить свою королевскую
волю и желаніе, чтобы во всемъ вышеупомянутомъ всѣ Ваши санов­
ники и служащіе служили бы вамъ согласно законами, и статутамъ
королевства, для чести Вашего Величества и преуспѣянія коро­
левства».
Петиція о
Тщетно Палата Лордовъ старалась умиротворить Карла оговоркой
правахъ,
о его «верховной власти». «Паша петиція — спокойно отвѣчали, на
эту оговорку Нимъ—касается законовъ Англіи, а такая власть пред­
ставляется намъ властью отличной отъ власти закопа». Палата
лордовъ подчинилась, но Карлъ далъ уклончивый отвѣтъ, и эта не­
удача Палаты вч. ея умѣренныхъ предложеніяхъ снова заставила Эл­
ліота выступить съ рѣшительными предложеніями. Въ замѣчательно
смѣлой рѣчи оігь предложилъ представить королю ремонстрацію о по­
ложеніи государства. По когда онъ упомянулъ объ оставкѣ Букиигама, какъ объ необходимой мѣрѣ, безъ которой невозможны ника­
кія реформы, Спикеръ Палаты прервалъ его: «ему приказано — ска­
залъ онъ—прерывать всякаго, кто сдѣлаетъ какія либо указанія
противъ королевскихъ министровъ». Такое нарушеніе свободы слова
въ Парламентѣ было поводомъ сцены, невиданной до сихъ норъ въ
залѣ Вестминстера. Элліотъ внезапно сѣлъ среди торжественнаго
молчанія всей Палаты. «Тогда началось такое зрѣлище—разсказывается
въ одномъ современномъ письмѣ—какого никогда не видапо въ по­
добномъ собраніи: нѣкоторые плакали, другіе кричали, третьи пред­
сказывали роковое паденіе нашего королевства; нѣкоторые же каялись
въ своихъ грѣхахъ и грѣхахъ страны, за которые на паси, ниспослано
такое наказаніе, другіе же нападали па тѣхъ, кто плакалъ. Больше
ста человѣкъ плакали и многіе, которые хотѣли говорить не могли
проговорить пи слова, задыхаясь отъ слезъ». Самъ Нимъ всталъ
было, но немедленно же опустился на свое мѣсто, задыхаясь отъ
рыданій. Наконецъ сэръ Эдуардъ Кукъ заговорилъ, обвиняя себя за

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

113

боязливые совѣты, которые остановили Элліота въ началѣ сессіи, и Карлъ Перобъявплъ «что причина и источникъ всѣхъ этихъ страданій пикто вцй и Лар­
иной, какъ герцогъ Букингамъ». Криками согласія Палата привѣт- ламептъ.
ствовала рѣшеніе упомянуть о герцогѣ въ своей ремонстраціи. ÏÏO1625-1629
въ это время король уступилъ. Новая экспедиція, посланная къ Ла
Рошели, вернулась, ничего не сдѣлавъ, и для того, чтобы снять
осаду было необходимо прибѣгнуть къ болѣе серьезнымъ и болѣе
дорого стоящимъ усиліямъ. Букингамъ рѣшилъ, что осаду снять нуж­
но во что бы то ни стало; вся его энергія была теперь направлена
па это дѣло; для того, чтобы получить субсидіи для снаряженія
флота, онъ уговорилъ короля согласиться па петицію о правахъ.
Это согласіе, если принять во вниманіе, какъ Карлъ истолковывалъ
петицію, было и не особенно важно. Единственнымъ ея пунктомъ
котораго онъ дѣйствительно опасался, это было лишеніе его права
держать людей въ тюрьмѣ, не предавая ихъ суду и не указывая
причинъ ихъ ареста. Объ этомъ пунктѣ онъ и совѣщался съ судь­
ями; они отвѣчали, что его согласіе па Петицію оставляетъ его пра­
ва въ этомъ отношеніи неприкосновенными; Петиція, утверждали
они, также какъ и всѣ другіе закопы будетъ подлежать истолкова­
нію суда и прерогатива короля останется неприкосновенной. Что ка­
сается до всего остальнаго, то, отказываясь отъ всякихъ притяза­
ній собирать налоги, невотироваиые Парламентомъ, Карлъ сохра­
нялъ за собой право собирать пошлины, платимыя коронѣ по обы­
чаю, а въ числѣ такихъ пошлинъ онъ считалъ и главныя таможен­
ныя т. е. «tonnage» и «poundage». Палата Общинъ, конечно, ничего
не знала объ этихъ оговоркахъ. Послѣ согласія короля она вотиро
вала субсидію, и начался такой звонъ колоколовъ и иллюминація,
какихъ было невидапо со времени возвращенія его Величества изъ
Испаніи».
Также, какъ и всѣ уступки Карла, и эта послѣдняя его уступка Смерть
была сдѣлана слишкомъ поздно для достиженія той цѣли, для кото- Вукпигаиа.
рой она была сдѣлана. Палата Общинъ настаивала на представленіи
своей ремонстраціи. Карлъ принялъ ее холодно и немилостиво, а Бу­
кингамъ, надменно стоявшій рядомъ съ королемъ при чтеніи обви­
неній противъ него, упалъ на колѣна и хотѣлъ заговорить. «Пѣтъ,
Георгъ!»—сказалъ король, поднимая его и своимъ обращеніемъ ясно
доказывая, что герцогъ по прежнему пользуется его милостью. «Если
ты погибнешь, Георгъ, — сказалъ онъ потомъ, — то мы погибнемъ
вмѣстѣ». Онъ получилъ необходимыя для него субсидіи и ему было
легко прекратить всѣ обвиненія противъ Букингама, оторочивъ вт>
концѣ іюля засѣданія Парламента; самъ герцогъ совсѣмъ не безпо­
коился объ угрожавшей ему опасности, онъ разсчитывалъ избѣжать
ее среди блеска ожидающаго его торжества. Онъ снова собралъ силь­
ный флотъ и превосходный отрядъ войскъ, и его фантазія уже пред8

114

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Карлъ Пер-ставляла ему, какъ онъ завладѣлъ Рошельской гаванью и спасъ говый и Пар-родъ. Блестящій фаворитъ не предчувствовалъ грозящей ему оиасламентъ. пости, когда онъ въ августѣ выѣхалъ изъ Лондона, чтобы принять
1625 -1 б29па’іальств0 паДъ экспедиціей. Одинъ лейтенантъ арміи, нѣкто Джонъ
Фельтопъ, раздраженный нанесеннымъ ему оскорбленіемъ, видѣлъ въ
ремонстраціи воображаемую санкцію задуманнаго имъ мщенія; вмѣ­
шавшись въ толпу, наполнявшую ратушу въ Портсмутѣ, онъ ударомъ
кинжала въ сердце убилъ Букппгама. Карлъ при полученіи извѣстія
о смерти фаворита съ рыданіемъ бросился па постель, но вездѣ,
кромѣ двора, новость была привѣтствована изъявленіями радости.
Молодые оксфордскіе бакалавры и почтенные Лондонскіе Альдермены
одинаково рьяно пили за здоровье Джона Фельтопа. «Да благословитъ
тебя Богъ, маленькій Давидъ»,— кричала одна старуха, когда прово­
дили по улицамъ закованнаго убійцу. «Да утѣшитъ тебя Богъ»,—
кричала толпа, когда за нимъ заперлись ворота Тоуэра. Даже войска
въ Портсмутѣ кричали королю, осматривавшему ихъ при отъѣздѣ,
прося его «пощадить Джона Фельтона, ихъ бывшаго товарища сол­
дата». По надежды, возбужденныя смертью Букппгама, скоро разсѣ­
ялись. Вестонъ, креатура герцога, получилъ постъ лорда казначея и
система управленія не измѣнилась.
Церковники и
Казалось, что Карлъ ничѣмъ больше не могъ такъ раздражать
Лоудъ.
народъ, какъ своими вопіющими беззаконіями. По у Англичанъ было
нѣчто, болѣе дорогое имъ, чѣмъ право свободнаго парламентскаго
слова, чѣмъ безопасность, собственность, даже чѣмъ свобода лично­
сти и это нѣчто, говоря языкомъ того времени, было «Евангеліе».
Горе, наполнявшее въ началѣ царствованія Карла сердца всѣхъ Пу­
ританъ, съ каждымъ проходившимъ годомъ дѣлалось все болѣе на­
пряженнымъ и болѣе жгучимъ. Шансы въ великой Европейской борьбѣ
были съ каждымъ годомъ все болѣе и болѣе противъ протестантизма
и въ это время дѣло протестантовъ казалось почти погибшимъ. Въ
Германіи и Лютеране и Кальвинисты были повергнуты къ ногамъ
католическаго Австрійскаго дома; паденіе Ла Рошели, послѣдовавшее
вскорѣ послѣ смерти Букппгама, казалось, повергало Французскихъ
католиковъ къ ногамъ Римскаго кардинала. Въ подобное то время,
когда Англія дрожала отъ возбужденія при мысли, что и для нея мо­
жетъ наступить такой же часъ смертельной опасности, какую она
пережила въ дни Армады, Пуритане съ ужасомъ видѣли быстрый
ростъ Арминіанства. Лоудъ сдѣлался Лондонскимъ епископомъ и фак­
тическимъ распорядителемъ въ церковныхъ дѣлахъ, а для возбуж­
денныхъ протестантовъ Англійскихъ провинцій Лоудъ и церковники,
во главѣ которыхъ онъ стоялъ, представлялись даже болѣе страш­
ной опасностью, чѣмъ папизмъ. По мнѣнію Пуританъ они были из­
мѣнниками—измѣнниками и предъ Богомъ и предъ своей родиной.
Они стремились, по возможности, отдѣлить Англиканскую церковь

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

115

отъ Протестантизма и сблизить ее съ церковью, которую Протестанты Карлъ Перпризнавали развращеннымъ Вавилономъ; они подражали церемоніямъ вый и ПарРпмской церкви, осторожно и постепенно они вводили и Римскія ламентъ.
доктрины. И при этомъ у нихъ не было той духовной независимости, 1625—1629
которую во всякомъ случаѣ сохранялъ Римъ; ихъ зависимость отъ
короны доходила до униженія; благодарность королю за его защиту,
позволявшую имъ пе обращать никакого вниманія па религіозныя
идеи народа, довела ихъ до того, что самыя опасныя изъ претензій
монархіи они сдѣлали религіозными догматами. Образецъ такихъ цер­
ковниковъ, епископъ Андрьюсъ, объявилъ, что Іаковъ получилъ
внушеніе отъ Бога; они проповѣдывали о пассивномъ повиновеніи
худшей изъ тираній; они утверждали, что личность и имущество под­
даннаго находится въ полномъ распоряженіи короля. Для этихъ цер­
ковниковъ религія превратилась въ орудіе систематическаго напа­
денія на Англійскую свободу и этому нападенію было не легко со­
противляться. До времени царствованія Карла они представляли очень
незначительную кучку среди духовенства, потому что большинство
священниковъ также, какъ и паства, были послѣдовательными пу­
ританами; ио извѣстная всѣмъ энергія Лоуда и открытое покрови­
тельство двора обѣщало быстрый ростъ ихъ численности и ихъ вліянія.
Такіе факты, какъ назначеніе послѣ отсрочки Парламента 1628-го
года, Монтэгю епископомъ, и полученіе Мэнверпнгомъ, называвшаго
Парламенты нулями въ государственной жизни Англіи, богатаго при­
хода, имѣли серьезное значеніе. Подобные примѣры должны были
имѣть вліяніе на массу священниковъ и можно было ожидать, что
со всѣхъ каѳедръ начнутся проповѣди о пассивномъ повиновеніи,
нападенія на Кальвинизмъ и апологіи Римской Церкви.
Изъ всѣхъ членовъ Палаты Общинъ Элліотъ былъ паимѣпіе фа- Исповѣдываніе
патичнымъ ПО СВОИМЪ убѣжденіямъ, ПО религіозный кризисъ заста- Пуританизма
вилъ и его отложить на время всѣ другія соображенія. «Опасность Парламентомъ,
увеличилась до такой степени—писалъ онъ изъ провинціи—что толь­
ко одно Небо можетъ спасти насъ отъ отчаянія». Когда Палаты
снова собрались въ январѣ 1629-го года, то оказалось, что они
раздѣляютъ настроеніе Элліоти; прежде всего они занялись религіоз­
ными вопросами. Палата Общинъ отказалась разсматривать—вопросъ
о субсидіяхъ и даже вопросъ о «tonnage» и «poundage»,—вопросъ,
остававшійся еще до сихъ поръ нерѣшеннымъ, хотя Карлъ продол­
жалъ безъ согласія Парламента взимать эти пошлины — впредь до
обсужденія вопросовъ религіозныхъ. «Евангеліе — съ горячностью
восклицалъ Элліотъ — есть истина, благодаря которой это королев­
ство было счастливо, благодаря которой оно наслаждалось продолжи­
тельнымъ и рѣдкимъ преуспѣяніемъ. Пусть же эта Истина будетъ по­
ложена въ основу воздвигаемаго вами знанія, будемъ защищать эту
Истину не словами, а дѣлами!» —«Въ Восточныхъ церквахъ —продол-

116

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Карлъ Пер-жалъ онъ—есть обычай вставать при чтеніи Символа Вѣры и, чтовый и Нар-бы доказать свое намѣреніе отстаивать его, не только выслушивать
лАМЕнть. его, стоя, но даже съ обнаженными мечами. Да будетъ мнѣ позво1625—1629ле1!О назвать этотъ обычай весьма похвальнымъ!» Палата Общинъ
отвѣтила на такое воззваніе своего руководителя открытымъ испо­
вѣдываніемъ Пуританизма-, она заявила, что признаетъ за истину
такое истолкованіе статей, установленныхъ Парламентомъ, которое
заключается въ общественныхъ церковныхъ актахъ и въ обычномъ
и общепринятомъ изложеніи писателей церкви. Можно, пожалуй,
смотрѣть па такое исповѣдываніе вѣры, какъ на простой порывъ
пуританскаго фанатизма, можно признавать оппозицію Карла защи­
той свободы религіознаго мышленія; но дѣйствительное значеніе
этого заявленія Парламента какъ для пего самого, такъ и для ко­
роля, состояло въ его политическомъ вліяніи. Въ устахъ членовъ
Палаты Общинъ это заявленіе было возобновленіемъ притязанія, что­
бы всѣ дѣла государства, какъ духовныя, такъ и свѣтскія, подле­
жали вѣдѣнію Парламента. Для Карла заявленіе обозначало, что
Палата, вопреки всѣмъ его правамъ, какъ главы церкви, беретъ па
себя «истолкованіе статей вѣры, рѣшеніе же въ вопросахъ о док­
тринѣ—говоря его собственными словами —по праву принадлежитъ
только духовенству и его конвакаціи». Говоря другими словами ко­
роль настаивалъ на положеніи, что нація должна получать свои
религіозныя вѣрованія изъ рукъ короны и духовенства. Нація же,
чрезъ посредство своего Парламента, утверждала, что право опре­
дѣленія ея вѣрованій принадлежитъ только ей самой.
Распущеніе
Пренія о религіи были внезапно прерваны. Мы уже говорили, что,
Парламента, принимая Петицію о правахъ, Карлъ не имѣлъ намѣренія отказаться
отъ своего права произвольныхъ арестовъ и собиранія пошлинъ.
На дѣлѣ онъ и продолжалъ пользоваться этими правами, и иму­
щества купцовъ, отказывающихся платить пошлины съ груза и съ
вѣса («tonnage» и «poundage»), конфисковались теперь, какъ и преж­
де. При открытіи сессіи король, правда, предложилъ Палатѣ воти­
ровать ему этотъ сборъ и при этомъ не упоминать о томъ, что
дѣлалось раньше по этому поводу чиновниками короны; но Палата
была несогласна на такое истолкованіе Петиціи и было рѣшено от­
стаивать ее, какъ закопъ. Палата рѣшила отложить вотированіе о
предоставленіи королю сбора этихъ таможенныхъ пошлинъ до тѣхъ
поръ, пока не будутъ исправлены злоупотребленія, вытекавшія изъ
ихъ противозаконнаго собиранія, и вызвала откупщиковъ этихъ сбо­
ровъ къ своей рѣшеткѣ. Откупщики явились, но при этомъ приз­
нали основаніемъ своего отказа отвѣчать на обвиненіе Палаты пря­
мое приказаніе короля. Палата рѣшила протестовать, но второго
марта спикеръ объявилъ, что онъ получилъ приказъ отложить за­
сѣданіе. Очевидно, что Карлъ былъ намѣренъ немедленно распус-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

117

тить Парламентъ и долго сдерживаемое негодованіе проявилось въ Карлъ Перволненіяхъ и безпорядкѣ. Спикера заставили остаться на его мѣстѣ вый и ПарII Элліотъ, продолжая придерживаться своего великаго принципа от- ламентъ.
вѣтственности министровъ, обвинилъ новаго лорда казначея, какъ^гб—1629
совѣтника въ этой мѣрѣ короля. «Всякій, кто пробовалъ нарушать
права Парламента, въ копцѣ концовъ былъ пораженъ Парламен­
томъ» —сказалъ онъ, il послѣдующія событія доказали, что эти сло­
ва были пророчествомъ. Двери Палаты заперли и вопреки протес­
тамъ спикера, вопреки стуку стража Парламента («usher») въ дверь
и все болѣе увеличивающемуся шуму въ самой Палатѣ, громкими
криками: «да, да!» большинство членовъ поддержали Элліота въ его
послѣдней защитѣ Англійской свободы. Палата Общинъ приняла рядъ
резолюцій, опредѣлявшихъ, что всякій, производящій нововведенія
въ религіи и всякій министръ, получающій сборъ субсидій, не вотированныхъ въ Парламентѣ, есть «врагъ королевства и общества», и
что всякій подданный, добровольно согласившійся подчиниться про­
тивозаконнымъ актамъ и требованіямъ, есть «измѣнникъ Англійской
свободѣ и врагъ ея».

ГЛАВА ШЕСТАЯ.
Личное управленіе.

1629-1635
Политика
Карла.

При открытіи третьяго Парламента своего царствованія Карлъ наг
мекнулъ, что существованіе Парламента вполнѣ зависимо отъ егопокорности волѣ короля. «Если вы не будете исполнять свой долгъ—
говорилъ Карлъ—мой долгъ будетъ состоять въ томъ, что бы употре­
бить другія данныя мнѣ Богомъ средства». Когда эти угрожающія
слова не подѣйствовали и Палата Общинъ не отказалась отъ своего
сопротивленія королю, политика короля сдѣлалась опредѣленной въ
этомъ направленіи. «Мы доказали—гласила прокламація отъ десятаго
марта, изданная послѣ распущенія Палатъ—частымъ обращеніемъ къ
своему народу пашу любовь къ Парламенту. Но такъ какъ послѣднія
злоупотребленія его въ настоящее время заставляютъ насъ сойти съ
этого пути, мы будемъ считать дерзостью, если кто либо вздумаетъ
предписывать намъ обязанность созывать въ извѣстное время Пар­
ламентъ». И, дѣйствительно, Парламентъ не созывался въ теченіи
цѣлыхъ одиннадцати лѣтъ. По было бы несправедливо обвинять коро­
ля, что онъ имѣлъ съ самаго начала этого періода какой-нибудь опре­
дѣленный планъ установить тиранію пли измѣнить старую консти­
туцію Англіи, покрайней мѣрѣ, такъ какъ онъ самъ понималъ эту
конституцію. Онъ «ненавидѣлъ самое имя Парламента» и тѣмъ не
менѣе не смотря на эту ненависть онъ не имѣлъ намѣренія уничто­
жать его. Онъ надѣялся, что Англія опомнится со временемъ, и что
тогда Парламентъ можетъ собираться безъ всякихъ неудобствъ для
короны. А до тѣхъ поръ, какъ бы много времени не прошло до этого
отрезвленія общества, онъ намѣревался управлять самъ, употребляя
«другія данныя ему Богомъ средства». Во всякомъ же случаѣ онъ
твердо рѣшился подавить всякое сопротивленіе. Руководители Сель­
ской партіи въ послѣднемъ Парламентѣ были заключены въ тюрьму,.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

119

и Эліотъ умеръ въ Тоуэрѣ, какъ первый мученикъ за Англійскую Личное
свободу. Было воспрещено говорить о новомъ созывѣ Парламента, управленіе.
но король остановился пока па этомъ. То, что было бы для Ришельеіб29—1635
поводомъ для попытки организовать деспотическое управленіе, было
для Карла только поводомъ для попытки наполнить его казначей­
ство. У него на самомъ дѣлѣ не было ни великихъ качествъ, пи низ­
менныхъ инстинктовъ настоящаго тирана; онъ не стремился къ пріо­
брѣтенію абсолютной власти надъ своимъ народомъ, потому что онъ
полагалъ, что абсолютная власть короля и безъ того составляетъ
часть конституціи страны. Онъ не завелъ постоянной арміи для укрѣ­
пленія этой власти, отчасти потому, что быль бѣденъ, по еще
болѣе потому, что онъ настолько твердо вѣрилъ въ свое положеніе,
что не могъ вѣрить въ серьезное сопротивленіе его волѣ. Онъ
вѣрилъ въ свою прерогативу и не сомнѣвался, что въ концѣ кон­
цовъ и его подданные будутъ вѣрить въ нее. Его система основы­
валась не па силѣ, а на моральномъ чувствѣ, на обращеніи отъ лож­
ныхъ идей къ идеямъ, которыя онъ считалъ истинными. Онъ пола­
гался не на солдатъ, а на судей. Судьи были обязаны время отъ
времени доказывать законность его притязаній и Англія должна была
наконецъ подчиниться силѣ убѣжденія.
Во ВСЯКОМЪ случаѣ ОНЪ рѣшился освободить корону ОТЪ ея зави- Заключеніе .
спмости отъ Парламента, и его средства освобожденія отъ этой возму- МІ,Ращавшей его гордость, какъ государя, зависимости, были очень про­
сты: миръ il экономія. Съ Франціей послѣ паденія Ла Рошели было
установлено въ 1624-мъ году соглашеніе', условія, па которыхъ Ришплье сошелся съ побѣжденными гугенотами, доказали истинное на­
правленіе его политики; примиреніе Англіи и Франціи позволяло Карлу
помочь Германіи въ эту роковую для нея минуту. Надъ лютеранскими
государями сѣвера Германіи готова была разразиться буря, подобная
той, какая погубила кальвинистскихъ государей юга. Саксонія и Бран­
денбургъ были по справедливости наказаны за свой эгоистическій
нейтралитетъ ихъ безсиліемъ предъ торжественнымъ побѣднымъ ше­
ствіемъ войскъ Императора. Императорскій генералъ, Валенштейнъ.
стоялъ лагеремъ у Балтійскаго моря, и вся надежда Германскаго
протестантизма покоилась на сопротивленіи Штральзунда. Неминуемая
опасность заставила скандинавскія государства придти къ нему на
помощь; Данія и Швеція составили союзъ для обороны противъ Валепштейпа, а Карлъ послалъ флотъ въ устье Эльбы и обратился къ
къ Голландіи съ предложеніемъ соединиться въ четвертной союзъ
противъ Императора. Ришплье обѣщалъ поддержать этотъ союзъ
флотомъ Франціи и не смотря на измѣну Даніи, объявившей себя
благодаря тому, что ей вернули ея континентальныя владѣнія, ней­
тральной, сила союза осталась весьма значительной. Густавъ Швед­
скій оставался непреклоненъ въ своемъ рѣшеніи вступить въ Гер-

120

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Личное манію и просилъ помощи и у Англіи и у Франціи. Но какъ разъ въ
управленіе, это время у Карла благодаря распущенію Парламента пе было денегъ;

1629—ІбЗэопъ рѣшился преслѣдовать мирную политику, отказался помочь Гу­
ставу, отозвалъ свой флотъ изъ Балтійскаго моря п началъ перего
воры съ Испаніей, кончившіеся къ копцу 1630-го года заключеніемъ
трактата, па основаніи котораго Палатинатъ предоставлялся своей
судьбѣ. Несчастье преслѣдовало Карла п въ мирной его политикѣ
также, какъ и въ войнѣ. Онъ удалился съ поля битвы и оставилъ
свои старанія вернуть своему зятю его владѣнія какъ разъ въ та­
кую минуту, когда эти усилія могли быть увѣнчаны успѣхомъ. Едва
былъ заключенъ трактатъ съ Испаніей, какъ Густавъ высадился въ
Германіи и началъ свою замѣчательную побѣдоносную дѣятельность.
Карлъ старался воспользоваться его успѣхами и въ 1631-мъ году
позволила, маркизу Гамильтону присоединиться къ Шведскому королю
съ отрядомъ, состоящимъ изъ Шотландскихъ и Англійскихъ полковъ.
Этотъ отрядъ служилъ нѣкоторое время въ Силезіи, потомъ помогалъ
Густаву въ битвѣ при Брейтенфельдѣ и послѣдовалъ за нимъ въ его
завоеваніяхъ Палатината. Но завоеватель требовалъ отъ Карла, какъ
условія возвращенія Палатината Фридриху, объявленія войны Испаніи—
Карлъ не хотѣла, заплатить такой цѣной за Палатинатъ. Опасность
въ Германіи прошла, могущество Франціи и Голландіи угрожало власти
Англіи надъ морями и если бы у Карла даже и пе было такихъ при­
чинъ жить въ дружбѣ съ Испаніей, онъ пе хотѣлъ ни за что начи­
нать войну, которая снова заставила бы его обратиться къ Пар­
ламенту.
Финансовыя
Карла всего больше занимали теперь финансовые вопросы. Долгъ
мѣры, короны былѣ значительный, а обыкновенный доходъ короны, безъ
помощи Парламентской субсидіи, не могъ покрыть и обыкновенныхъ
расходовъ. Самъ король былъ умѣреннымъ и трудолюбивымъ чело­
вѣкомъ, и бережливость Вестона, новаго лорда казначейства, воз­
веденнаго теперь въ званіе графа Портланда, представляла выгод­
ный контрастъ съ расточительностью и безуміями правительства при
Букпигамѣ. Но экономія все таки не могла наполнить пустаго каз­
начейства, и мѣры, къ которымъ Карлъ былъ вынужденъ прибѣг­
нуть въ силу крайней нужды, доказывали, насколько благоразумію
дѣйствовала Палата Общинъ, настаивая па обсужденіи вопроса о
произвольныхъ налогахъ, какъ новой опасности для конституці­
онной свободы. Гордость короля была вынуждена прибѣгать къ раз­
нымъ уверткамъ въ своемъ стремленіи наполнить казначейство, п
въ то же время избѣгать, на сколько можно, прямаго нарушенія
закона,т.е. сбора налоговъ самовольнымъ рѣшеніемъ короны безъ со­
гласія Парламента. Прерогативами короны, давно забытыми, поль­
зовались до крайнихъ предѣловъ: такъ, напримѣръ, припомнили о
нравѣ короны навязывать поземельному дворянству званіе рыцарей

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

121

для того, чтобы принудить его уплачивать взятки за позволеніе от- Личное
казаться отъ этой чести; за исправленіе недостатковъ въ позсмель-управленіе.
пыхъ актахъ взимались штрафы; лѣсная комиссія требовала отъіб29—1635
сосѣднихъ собственниковъ крупныхъ суммъ за ихъ захваты корон­
ныхъ земель. При помощи подобныхъ средствъ въ одномъ Эссексѣ
было собрано триста тысячъ фунтовъ. Лондонъ, бывшій за его упор­
ный пуританизмъ спеціальнымъ предметомъ ненависти двора,подвергся
■особымъ вымогательствамъ королевскаго казначейства при посредствѣ
приведенія въ исполненіе совершенно незаконной прокламаціи, из­
данной Іаковомъ и воспрещавшей новыя постройки. Всѣ дома въ
большомъ предмѣстьи Лондона, гдѣ это воспрещеніе не исполнялось,
были спасены отъ срытія только при посредствѣ уплаты казначей­
ству трехгодпчной ренти. Казначейство этой ловкой штукой полу­
чило сто тысячь фунтовъ, а Карлъ добился ожесточенной вражды
великаго города, сила и богатство которайо были роковыми для
него въ будущей войнѣ. Хотя католиковъ и не подвергали больше
дѣятельному преслѣдованію и самъ лордъ казначей былъ тайнымъ
папистомъ, но безденежье заставляло корону придерживаться старой
системы штрафовъ за отказъ посѣщать Англиканское богослуженіе.
Всѣ эти вымогательства были гораздо менѣе вредны для государ- Штрафы и
ства, чѣмъ превращенія правосудія въ простое средство удовлетво- монополіи,
рять нужды королевскаго казначейства при помощи Звѣздной Пала,
ты. Юрисдикція Королевскаго Совѣта была возстановлена Вольсеемъ
для обузданія аристократіи и предѣлы этой юрисдикціи, въ особен­
ности уголовной, очень расширились въ царствованіе Тюдоровъ.
Главными преступленіями, подлежащими вѣдѣнію этого суда, были
подлоги, ложпая присяга, бунты, мошенничества, клевета и заго­
воръ; но потомъ юрисдикція суда распространилась на всякое на­
рушеніе общественнаго порядка, въ особенности на тѣ преступленія,
относительно которыхъ низшіе суды, благодаря несовершенствамъ
общаго законодательства пли особенно вліятельному положенію пре­
ступниковъ, не могли постановить рѣшенія. Процессуальная сторо­
на этого суда напоминала процедуру суда Канцлера, онъ дѣйство­
валъ обыкновенно па основаніи доклада королевскаго атторнея. Спе­
ціальные слѣдователи подвергали опросу подъ присягой какъ свидѣ­
телей, такъ и обвиненныхъ, и судъ имѣлъ право присудить винов­
ныхъ къ любому наказанію, кромѣ смертной казни. Обладаніе та­
кимъ страшнымъ орудіемъ, какъ этотъ судъ, было роковымъ для
свободы въ рукахъ крупнаго тирана, а въ рукахъ Карла оно слу­
жило только средствомъ для пополненія казначейства. Большее ко­
личество дѣлъ, которыя должны бы были подлежать обыкновеннымъ
судамъ («Courts of Common Law»), разбиралось въ Звѣздной Палатѣ
•съ единственной цѣлью собирать штрафы въ пользу короны. Той
же причиной объясняется п громадность штрафовъ, налагаемыхъ въ

122

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

наказаніе за ничтожные проступки. Одинъ джентльменъ за женитьбу
на племянницѣ быль наказанъ штрафомъ въ двѣнадцать тысячъ
1629-ІбЗбфунтовъ; за ссоры между придворными лордами присуждались штра­
фы въ четыре и пять тысячъ фунтовъ. Подобные штрафы, конеч­
но, падали на сравнительно незначительную группу людей сравни­
тельно съ мѣрой, къ которой прибѣгъ Вестонъ—съ возобновленіемъ
монополій. Монополіи, отъ которыхъ отказалась Елизавета, которыя
были при Іаковѣ уничтожены Парламентскимъ актомъ, па которыя
съ согласія самого Карла указывалось, какъ на злоупотребленіе
въ петиціи о правахъ, были снова возстановлены и притомъ по­
ставлены на гораздо болѣе широкую ногу, чѣмъ прежде; компаніи
платили за уступку имъ королемъ какой либо монополіи большую
сумму денегъ, и кромѣ того извѣстный ежегодный процентъ съ ихъ
барышей. Торговля винами, мыломъ, солью, почти всѣми предме­
тами необходимости попала въ руки монополистовъ и, конечно,
продукты поднялись въ цѣнѣ совсѣмъ не пропорціонально барышамъ,
получаемымъ короной. «Они ѣдятъ въ нашей чашкѣ—говорилъ впослѣдстіе о монополистахъ въ Долгомъ Парламентѣ Кольпепперъ—они
макаютъ свой хлѣбъ въ пашемъ блюдѣ, они сидятъ при нашемъ
каминѣ; мы видимъ ихъ въ нашихъ корытахъ для бѣлья, въ на­
шихъ красильныхъ чанахъ. Они дѣлятъ барыши съ мелкими ла­
вочниками. Они заштемпелевали и припечатали насъ отъ йогъ до
головы».
Таможенныя
Не смотря на всѣ эти финансовыя мѣропріятія казначейство было
пошлины и бы пусто, если бы король не продолжалъ прибѣгать къ мѣрамъ,
беневоленщи. вызвавшимъ протесты Парламента. Взиманіе таможенныхъ пошлинъ
продолжалось во всѣхъ портахъ Англіи, какъ и прежде. Звѣздная
Палата сурово наказывала Лондонскихъ купцовъ за ихъ нежеланіе
платить этотъ налогъ; альдерменъ, говорившій, что въ Англіи лю­
дямъ живется хуже, чѣмъ въ Турціи, былъ разоренъ уплатой на­
ложеннаго на пего штрафа въ двѣ тысячи фунтовъ. Приказы о
беневоленціяхъ подъ прежнимъ именемъ займовъ, были публикованы
во всѣхъ графствахъ. По съ фригольдерами было труднѣе вѣдаться,
чѣмъ съ Лондонскими купцами; когда въ Бодминѣ собрали фриголь­
деровъ Корнвалисса для распредѣленія между ними суммы добро­
вольнаго займа, половина сотенъ отказалась, и сумма, внесенная
другой половиной, доходила только до двухъ тысячь фунтовъ. Одинъ
изъ фригольдеровъ оставилъ намъ забавное описаніе сцены, про­
исшедшей вт> присутствіи комиссаровъ, назначенныхъ для распредѣ­
ленія суммы займа. «Нѣкоторыхъ еаставляли согласиться бранью и
угрозами—писалъ онъ—а нѣкоторыхъ убѣждали. У меня чуть не
выманили ласками и комплиментами моихъ денегъ; но зная, съ кѣмъ
я имѣю дѣло, я во все время разговора съ ними крѣпко держался
за своп карманы».

Личное
управленіе,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

1'23

Финансовыя затрудненія были кое-какъ устранены подобными сред- Личное
ствами. Во время пятилѣтняго управленія финансами Вестономъ управленіе.
долгъ, доходившій до сто шести десяти тысячъ фунтовъ, уменьшился!629-1635
на половину. При этомъ въ обществѣ не замѣчалось особенныхъ
признаковъ дѣятельнаго недовольства. Какъ ни были незаконны и
непріятны для общества мѣры правительства, въ первые годы личнаго
управленія общество казалось не питало опасеній предъ грозящей
ему потерей свободы. Есть что-то невыразимо трогательное въ об­
щей вѣрѣ общества того времени въ конечную побѣду закона. Карлъ
былъ упорнымъ человѣкомъ, но упрямство было слишкомъ обычной
слабостью Англичанъ, чтобы оно могло возбуждать сильный гнѣвъ;
народъ былъ также упрямъ, какъ и король, и политическій инстинктъ
подсказывалъ ему, что самое незначительное замѣшательство въ дѣ­
лахъ должно потрясти всю финансовую систему, столь энергично,
хотя п постепенно, созидаемую Карломъ и заставить его снова про­
сить субсидій у Парламента. А пока народъ былъ готовъ ждать луч­
шихъ дней,—и ждать ему быле не трудно, благодаря общему про­
цвѣтанію Англіи. Великія континентальныя войны помогли Англи­
чанамъ скопить огромныя богатства; сношенія между Испаніей и
Фландріей велись исключительно на Англійскихъ корабляхъ и Ан­
глійскій флагъ прикрывалъ сношенія Португаліи съ ея колоніями
въ Африкѣ, Индіи и въ Тихомъ Океанѣ. Продолжительный миръ по­
велъ къ расширенію торговли и къ основанію мануфактуръ въ го­
родахъ Вестъ-Ридинга, въ Іоркширѣ. Земли, лежавшія раньше впу­
стѣ, начали обрабатываться и были уже приняты мѣры для при­
веденія болотъ Фенса въ культурное состояніе. Богатство провин­
ціальнаго джентри, увеличившееся въ силу роста ренты, было за­
мѣтно въ роскоши устройства его домовъ. Контрастъ этого мир­
наго времени съ разореніемъ и кровопролитіями, свирѣпствовавшими
па континентѣ, представлялъ достаточно сильный аргументъ въ
пользу системы короля. Внѣшній видъ страны былъ настолько спо­
коенъ, что придворные круги утратили всякое сознаніе обт> опас­
ности. «Многіе изъ государственныхъ людей и частныхъ совѣтни­
ковъ короля—говорить Мэй—насмѣялись бы до сыта, если бы при
нихъ заговорили о «свободѣ подданныхъ». Были и такіе придвор­
ные, которые рѣшались выразить свои надежды, что «королю ни­
когда не будетъ нуженъ Парламентъ».
По ПОДЪ ЭТИМЪ внѣшнимъ спокойствіемъ «страна была полна гор- Уэнтвортъ
дости, мятежа и недовольства»—такъ утверждаетъ Кларендонъ, го­
рячій защитникъ мирной политики Карла. Люди тысячами оставляли
Англію il отправлялись въ Америку. Джентри устранились отъ двора.
«Простой народъ и деревенскія фригольдеры толково разсуждали
о своихъ правахъ и объ угнетеніи ихъ правительствомъ». Карлъ
могъ обманывать себя, но среди его министровъ былъ человѣкъ,

124

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

понимавшій, что народъ былъ правъ въ своей политикѣ терпѣнія и
выжиданія, что если не будутъ приняты другія мѣропріятія, то си1629—1635стема деспотизма падетъ при первой же неудачѣ, при первомъ же
толчкѣ. Сэръ Томасъ Уэнтвортъ, крупный Іоркшпрскій собственникъ,
одинъ изъ представителей своего графства въ Парламентѣ, 1628-го
года, былъ однимъ изъ выдающихся членовъ Сельской партіи въ
Палатѣ Общинъ. По Уэнтвортъ былъ непохожъ па Элліота. Онъ
не видѣлъ вч. Парламентѣ ничего, кромѣ простаго средства ограни­
ченія и уничтоженія случайныхъ злоупотребленій. Онъ не вѣрилъ
вч> общую мудрость государства и въ пригодность этой мудрости,
представителемъ которой являлся Парламентъ, какъ средства воз­
становленія разумнаго управленія страной. Его умъ былъ могучъ;
но онъ былъ надменнымъ человѣкомъ и презиралъ людей; онъ со­
знавалъ свои государственныя способности и съ презрѣніемъ смо­
трѣлъ па неспособность другихъ, обыкновенныхъ людей. Онъ былъ
прирожденнымъ администраторомъ; и также, какъ Бэконъ, онъ
жаждалъ случая проявить свои административные таланты въ един­
ственной сферѣ политической дѣятельности, которая представлялась
ему возможной. Съ первой минуты своего появленіе на аренѣ обще­
ственной дѣятельности онъ страстно желалъ найти коронную службу.
Въ концѣ предшествующаго царствованія оіп> уже имѣлъ связи при
дворѣ, онъ добылъ мѣсто представителя Іоркшира одному изъ
королевскихъ министровъ и полагалъ, что теперь ему открыта до­
рога къ званію пэра. Но Букингэмъ видѣлъ въ немъ политическаго
соперника съ большими способностями, и надменность и гордость
Уэнтворта были раздражаемы постоянными оскорбленіями, заставив­
шими его вступить въ ряды оппозиціи, гдѣ онъ сдѣлался страшнымъ
для двора своимъ краснорѣчіемъ — менѣе серьезнымъ и выдержан­
нымъ, чѣмъ краснорѣчіе Элліота, по болѣе страстнымъ и порыви­
стымъ. Его интриги при дворѣ заставили Букингэма раздавить со­
перника, геніальности котораго герцогъ инстинктивно боялся. Во
время засѣданія въ судѣ въ качествѣ шерифа Іоркшира, Уэнтвортъ
получилъ извѣстіе объ отставкѣ и передачѣ этого званія сэру Джону
Савилю, его сопернику по вліянію въ родномъ графствѣ. «Такъ
какъ имъ было угодно нанести мнѣ это оскорбленіе публично предъ
лицомъ моей страны—презрительно сказалъ Уэнтвортъ—то я желаю
заставить ихъ изгладить его столь же открыто и столь же легко».
Всѣ его представленія о сильной и разумной личной власти застав­
ляли его возмущаться противъ презрѣннаго управленія фаворита,
противъ злоупотребленій его администраціи, противъ неудачь и по­
зора его иностранной политики. Цѣлью Уэнтворта было принудить
короля не къ уступкамъ, какихъ желалъ Элліотъ, а къ системѣ,
которой придерживались Тюдоры и при которой благородная поли­
тика, преслѣдующая широкія цѣли, дѣлала короля естественнымъ
Личное
управленіе,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

125

главой народа, къ системѣ, при которой Парламентъ былъ простымъ Личное
орудіемъ и помощникомъ короля. Ио прежде, чѣмъ подобная цѣль управленіе.
могла быть достигнута, нужно было раздѣлаться съ Букингэмомъ иіб29—1635
системой злоупотребленій и безсмысленныхъ колебаній. Потому то
Уэнтвортъ и поддерживалъ столь энергично въ Палатѣ Общинъ пети­
цію о правахъ. Трудно сказать, не примѣшивались ли къ его жаждѣ
мщенія въ эту критическую эпоху его жизни и другіе болѣе благород­
ные мотивы, не было ли у него и нѣкоторой доли любви къ сво­
бодѣ, которую онъ впослѣдствіи попиралъ ногами. Ио его рѣчь бы­
ла полна огненнаго краснорѣчія. «Если онъ и не съумѣлъ наста­
ивать на сохраненіи во всей неприкосновенности и полнотѣ свободы
гражданъ—такъ заключилъ онъ одну изъ своихъ рѣчей о Петиціи—
то онъ хотѣлъ бы быть похожимъ на маякъ, поставленный на холмѣ,
чтобы всѣ могли видѣть его».
Такимъ маякомъ и сдѣлалось, дѣйствительно, его имя для потом­
ства. Онъ не даромъ проявилъ своп ораторскія и политическія спо­
собности; послѣ отсрочки засѣданій Парламента Уэнтвортъ пере­
шелъ на службу короны. Онъ сдѣлался президентомъ Сѣвернаго Со­
вѣта, суда, устроеннаго съ цѣлью ограниченія юрисдикціи обыкно­
венныхъ судовъ и имѣвшаго почти неограниченную власть къ сѣверу
отъ Гумбера. Въ 1629-мъ году смерть Букппгама уничтожила един­
ственное препятствіе, стоявшее между цѣлью, къ которой онъ стре­
мился и его честолюбіемъ. Всѣ претензіи па патріотическія чувства
были оставлены; Уэнтворту дали мѣсто въ Королевскомъ Совѣтѣ и
при своемъ вступленіи въ Совѣтъ онъ обѣщался «отстаивать всегда
монархію отъ всякихъ условій и ограниченій со стороны поддан­
ныхъ». Онъ съумѣлъ возбудить въ своемъ повелителѣ такую вѣру
въ свои способности и въ свою преданность, что онъ немедленно
получилъ званіе пэра и занялъ вмѣстѣ съ Лоудомъ первое мѣсто
среди совѣтниковъ короля. Карлъ имѣлъ основанія довѣрять своему
новому министру. Въ Уэнтвортѣ, казалось, воплотился самый геній
тиранніи; онъ скоро пошелъ дальше своей первоначальной цѣли воз­
становленія системы Тюдоровъ. Онъ былъ слишкомъ проницателенъ,
чтобы раздѣлять вѣру своего повелителя, что деспотическая власть
Карла составляетъ часть старой конституціи страны, и чтобъ лелѣ­
ять мечты, что время можетъ измѣнить настроеніе народа и при­
мирить его съ деспотизмомъ. Онъ зналъ, что абсолютное правленіе
въ Англіи—дѣло новое, и что единственный путь для прочнаго его
установленія состоитъ не въ разрушеніи предубѣжденій, не въ силѣ
привычки, а только въ силѣ страха. Система управленія Уэнтворта
была выраженіемъ его характера: мрачное выраженіе лица, суро­
вые глаза, изображенныя па портретѣ Страффорда, представляютъ
лучшій комментарій его политики «послѣдовательности». Онъ заста­
вилъ дворъ подчиниться ему силой своихъ талантовъ, ужасомъ, ко-

126

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Личное торый внушала его энергія посредственностямъ, оставшимся послѣ
управленіе, смерти Букингэма правителями государства, и сознаніемъ людей, что
1629—16350НИ имѣютъ дѣло съ человѣкомъ сильнаго характера. Онъ не обла­
далъ мелочностью обыкновеннаго придворнаго; самая его внѣшность
была внѣшностью молчаливаго, гордаго, страстнаго человѣка; когда
онъ въ первый разъ явился вт> Уитгалѣ, его грубыя манеры, въ ко­
торыхъ не было ничего придворнаго, вызвали улыбки въ кругу при­
дворныхъ. Но насмѣшка скоро перешла въ общую ненависть къ но­
вому министру. Королева, легкомысленная и сварливая женщина,
возненавидѣла его, его сотоварищи министры интриговали противт,
него и пользовались его горячими нападками на знатныхъ лордовъ,
его ссорами сч> королевскимъ дворомъ, его страстными выходками
во время засѣданій Совѣта, чтобы дискредитировать ненавистнаго
имъ человѣка въ глазахъ короля. Самъ Карлъ, постоянно поддер­
живавшій его противъ его соперниковъ, былъ совершенно неспо­
собенъ понять его систему. Онъ цѣнилъ Уэнтворта, какъ админи­
стратора, не преслѣдующаго никакихъ личныхъ цѣлей, давящаго и
знатныхъ людей и простолюдиновъ съ одинаковымъ надменнымъ рав­
нодушіемъ къ лести и ненависти окружающихъ и преданнаго един­
ственной задачѣ увеличить могущество короны. Но для своей за­
дачи приготовиться къ великой борьбѣ съ свободой,—къ борьбѣ,
которую Уэнтвортъ предвидѣлъ—создать въ Англіи силой такую же
деспотическую систему управленія, какую создалт> во Франціи Рпшилье, и такимъ образомъ сдѣлать Англію’ такой же великой Евро­
пейской державой, какой сдѣлалъ Францію кардиналъ—для этой за­
дачи Уэнтвортъ не могъ ожидать отъ короля ни сочувствія, ни
помощи.
Ирландія во
Уэнтвортъ жаждалъ сферы дѣятельности, въ которой онъ могъ равреяена уп- ботать одинъ, не затрудняемый препятствіями, встрѣчаемыми имъ у
раиленія Стю-се(')я дОма ОНЪ СТЭрЭЛСЯ ПРИГОТОВИТЬСЯ ДЛЯ будущей борьбы, ДЭВШИ
артовъ.
КОрОНѣ опредѣленые доходы, устроивши для нея арсеналы, крѣпости
и постоянную армію, и онъ рѣшился найти все это въ Ирландіи.
До сихъ поръ эта несчастная страна была всегда въ убытокъ Ан­
глійскому казначейству. При управленіи ей наслѣдникомъ Монтжуа,
сэромъ Артуромъ Чичестеромъ, было сдѣлано рѣшительное усиліе
устроить завоеванную страну введеніемъ вч> ней чисто Англійской
системы управленія, судовч, и собственности. Всѣ остатки стараго
Кельтскаго устройства страны были уничтожены, какъ «варварство».
Законъ уничтожилъ старую племенную власть главъ клановъ; эти
главы сдѣлались простыми крупными аристократами и поземельными
собственниками, п члены ихъ клановт, изъ положенія подданных!,
перешли въ положеніе «tenants» (арендаторовъ), обязанныхъ упла­
чивать своимъ лордамъ опредѣленную и обычную ренту и извѣстныя
повинности. Племенная система общинной собственности не призна-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

127

валясь Англійскимъ закономъ и общинное землевладѣніе членовъ пле- Личное
пени превратилось въ «Copyholds» (не полную собственность) Ан- управленіе.
гліііскаго законодательства. Точно также главы были лишены своейіб29—1635
наслѣдственной юрисдикціи и Англійская система судопроизводства
и судоустройства замѣнила ихъ судопроизводство по Бретонскимъ
законамъ или по обычному Ирландскому праву. Ирландцы противи­
лись всѣмъ этимъ измѣненіямъ съ упорствомъ, свойственнымъ ихъ
расѣ; ирландскіе присяжные тогда, какъ и теперь, отказывались
признавать преступниковъ виновными, члены клановъ были, правда,
рады освобожденію отч> произвольныхъ требованій ихъ главъ, но
они все таки признавали ихъ главами. Попытка, сдѣланная Чичесте­
ромъ подъ давленіемъ Англійскаго правительства ввести Англійское
единовѣріе кончилась полной неудачей; Англичане «Pale» (Англійской
территоріи) оставались такими же упорными католиками, какъ и ту­
земцы; единственнымъ результатомъ такой попытки было созданіе
па основаніи общей религіи новой Ирландской народности. Тѣмъ не
менѣе твердое, ио умѣренное управленіе намѣстника сдѣлало очень
много и было уже признано, что нѣкоторая часть народа имѣетъ
расположеніе постепенно подчиниться нововведеніямъ, когда Англій­
скій Совѣтъ при Іаковѣ внезапно рѣшилъ и привелъ въ исполненіе
чисто революціонную мѣру, извѣстную подъ именемъ колонизаціи
Ульстера. Въ 1610-мъ году мирная и консервативная политика Чи­
честера была оставлена и замѣнена политикой ограбленія Ирланд­
скаго народа. Двѣ трети земель на сѣверѣ Ирландіи были объявлены
конфискованными въ пользу государства за участіе землевладѣльцевъ
въ попыткѣ возстанія, и пріобрѣтенныя такимъ путемъ земли были
розданы новымъ колонистамъ изъ Англіи и Шотландіи. Если судить
по матеріальнымъ успѣхамъ, то слѣдуетъ признать, что эта коло­
низація Ульстера была очень удачной мѣрой. Среди пустынь Тирона
быстро построились фермы и замки, церкви и фабрики. Лондонская
корпорація взяла на себя колонизацію Дерри и дала этому малень­
кому городку имя, сдѣлавшееся столь знаменитымъ по его героиче­
ской защитѣ. Основанія экономическаго преуспѣянія, отличавшія «по­
слѣдствіе Ульстеръ отъ остальныхъ частей Ирландіи, не только по
богатству, но и по образованности, были несомнѣнно заложены этой
конфискаціей 1610-го года. Эта мѣра при томъ не возбудила скольконибудь серьезной оппозиціи со стороны Ирландцевъ; изгнанные ту­
земцы удалились на земли, оставленныя имъ Англійскими грабителями,
но Ирландцы съ этихъ поръ утратили всякое довѣріе къ справед­
ливости Англичанъ и такимъ образомч, были посѣяны сѣмена роко­
ваго недовѣрія и недовольства, сѣмена, созрѣвшія въ будущіе вѣка
и породившія тиранію и убійства.
Эти горькія воспоминанія О завоеваніи И грабежѣ сдѣлали ДЛЯ Уэнт- Уэнтвортъ въ
Ворта Ирландію наиболѣе удобной страной, ВЪ которой ОНЪ МОГЪ Ирландіи.

128

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО

народа.

Личное продѣлать своп эксперименты. Равновѣсіемъ силъ католиковъ и проуправленіе, тестантовъ можно было, по его мнѣнію, воспользоваться для того,
1629—1635чтобы сдѣлать обѣ эти религіозныя партіи зависимыми отъ королев­
ской воли; право завоеванія, передававшее по теоріи Уэнтворта всю
страну въ полную собственность короны, давало ему возможность
проявить своп административныя способности во всемъ ихъ блескѣ;
что касается до всего остальнаго,то онъ довѣрялъ- и довѣрялъ вполнѣ
основательно—силѣ своего генія и своей воли. Лѣтомъ 1633-го года
онъ отправился въ Дублинъ въ званіи лорда депутата и чрезъ пятъ
лѣтъ его цѣль, казалось, была достигнута. «Король — писалъ онъ
Доуду — здѣсь па столько абсолютный государь, насколько можетъ
быть абсолютенъ какой либо государь». Управленіе новаго намѣст­
ника Ирландіи было чисто террористическимъ. Архіепископъ Ушеръ
и всѣ уважаемые въ Ирландіи люди сдѣлались спеціальнымъ объек­
том'!. его оскорбленій и угнетенія; его тиранія превосходила всякое
вѣроятіе, опт. нарушалъ всѣ закопы. Уэнтвортъ былъ единственнымъ
государственнымъ человѣкомъ Англіи въ то время, котораго можно
считать лишеннымъ всякаго чувства законности; его презрѣніе къ
закону проявлялось въ насиліяхъ надъ судами и надъ Парламентомъ.
Самые знатные изъ Ирландскихъ дворянъ должны были трепетать,
когда имъ пришлось видѣть, что нѣсколько дерзкихъ словъ, истол­
кованныхъ, какъ возбужденіе кт. бунту, были достаточнымъ поводомъ
для преданія лорда Моуптнорриса военному суду и для произнесенія
приговора къ смертной казни. Несомнѣнно, что тиранія Уэнтворта
преслѣдовала общественныя, а не личныя цѣли и что тяжелая рука
единаго властелина освободила народныя массы отъ мѣстнаго деспо­
тизма цѣлыхъ сотенъ мелкихъ тирановъ. Впервые въ исторіи Ир­
ландскіе поземельные собственники поняли, что и для нихъ есть
судъ и законъ. Правосудіе было неподкупно, насилія подавлялись,
положеніе духовенства до нѣкоторой степени улучшилось и Ирланд­
скія моря были освобождены отъ пиратовъ. Основаніе льняныхъ
фабрпк'ь въ Ульстерѣ дало этой провинціи Ирландіи ея богатства,
и начало торговли Ирландіи можно считать со времени управленія
ей Уэнтвортомъ. Но для пего хорошее управленіе было только сред­
ствомъ для достиженія дальнѣйшихъ цѣлей. Самой благородной ра­
ботой, которую предстояло сдѣлать въ Ирландіи, было примиреніе
католиковъ и протестантовъ, и устраненіе гнѣва и жажды къ мще­
нію, возбужденныхъ мѣрами колонизаціи Ульстера. Но Уэнтвортъ
раздражилъ Протестантовъ вѣротерпимостью, съ которой онъ отно­
сился къ богослуженію католиковъ и пріостановилъ преслѣдованія
противъ священниковъ и въ то же время опт. возбудилъ раздраже­
ніе и въ католикахъ, настаивая въ 1635-мъ году на новой колони­
заціи Коннаута. Опт. имѣлъ въ виду поддерживать раздоры между
двумя религіозными партіями, раздоры, дѣлавшіе ихъ обѣихъ одинаково

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

129

зависимыми отъ поддержки и покровительства короны. Эта политика Личное
въ концѣ концовъ повела къ ужасамъ Ирландскаго возстанія, къ ище- управленіе.
нію Кромвеля, къ длинному ряду жестокостей, совершенныхъ обѣими]629—1635
сторонами, жестокостей, о которыхъ тяжело разсказывать историку
страны, погубленной Уэнтвортомъ. Но за то это политика дѣлала
Ирландію безпомощной и отдавала ее въ руки Уэнтворта. Памѣст
никъ удвоилъ доходы короны, онъ собралъ армію; для того, чтобы
давать ей средства существованія, онъ рѣшился вопреки ужасу, съ
которымъ Карлъ относился къ его проэкту, созвать въ 1634-мъ
году Ирландскій Парламентъ. Онъ имѣлъ при этомъ въ виду дать
Англіи и ея королю поучительный примѣръ и доказать имъ, на сколько
это страшное учрежденіе, этотъ Парламентъ, можетъ быть превра­
щенъ въ простой органъ королевской воли—и ему, дѣйствительно,
удалось доказать это. Правда, устрашить Ирландскій Парламентъ
было дѣломъ не особенно труднымъ. Двѣ трети членовъ Палаты Об­
щинъ были представителями несчастныхъ деревушекъ, бывшихъ со­
вершенно въ рукахъ у правительства, а отсутствующіе пэры были
вынуждены передать свои полномочіи Совѣту, который могъ восполь­
зоваться ими, какъ ему было угодно. Ио эти предосторожности были
едва ли и необходимы. Палаты трепетали предъ суровымъ повелите­
лемъ, который приказывалъ ихъ членамъ остерегаться, чтобы король
<не нашелъ ихъ ропщущими или, говоря вѣрнѣе, мятежными по
угламъ», и вотировали съ полной покорностью субсидію, достаточ­
ную для содержанія войска, состоявшаго изъ пяти тысячъ пѣхоты
а пяти сотъ кавалеріи. Но еслибы Палата и отказала въ субсидіи,
дѣло отъ того не измѣнилось бы. «Я рѣшилъ—писалъ Уэнтвортъ —
съ опасностью своей жизни сдѣлать возможнымъ существованіе ко­
ролевской арміи и добиться, чтобъ она прокармливалась па ихъ
счетъ, хотя бы п безъ пхъ помощи».
Въ то время какъ Уэнтвортъ проводилъ свою систему «послѣдо- Лоудъ.
вателыюсти» по одну сторону пролива св. Георга, она была прово­
дима на другой его сторонѣ человѣкомъ, который былъ, несомнѣнно,
несравненно ниже его по политическимъ способностямъ, но почти
равенъ ему по своему упорству и энергіи. Вилльямъ Лоудъ, чело­
вѣкъ холодный, педантическій, суевѣрный (въ своемъ дневникѣ онъ
отмѣчаетъ, какъ чрезвычайно важное и знаменательное событіе, какъ
въ его библіотеку залетала птичка), выдѣлялся изъ толпы придвор­
ныхъ прелатовъ своимъ трудолюбіемъ, безкорыстіемъ и замѣчатель­
ными административными способностями. Въ позднѣйшее время, когда
онъ былъ погруженъ въ занятія государственными дѣлами, онъ на­
шелъ время настолько близко познакомиться съ коммерческими дѣ­
лами, что даже Лондонскіе купцы признавали его мастеромъ въ этомъ
дѣлѣ. Но онъ не обладалъ способностями настоящаго государствен­
наго человѣка. Отъ проницательности Іакова не укрылся настоящій
9

130

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Личное характеръ этого человѣка, когда Букингэмъ настаивалъ на его наупрАнлЕШЕ значеніи на кафедру св. Давида. «У пего безпокойный характеръ—
1629—1635сказалъ старый король—п онъ не можетъ видѣть, что дѣла идутъ
ладно, онъ любитъ путать и передѣлывать и доводить дѣло до край­
нихъ предѣловъ реформъ, которыми полна его голова. Возьмите его,
но клянусь своей душой, вы въ этомъ раскаетесь». Вліяніе Лоуда
въ дѣйствительности и обусловливалось этой ограниченностью и един­
ствомъ его цѣлей. Онъ направилъ всю силу своего яснаго, по узкаго
ума и упорной воли на достиженіе единственной цѣли; онъ рѣшилъ
дать Англиканской церкви то положеніе, какое по его мнѣнію соотвѣт­
ствовало ея дѣйствительному характеру, какъ отрасли—хотя и ре­
формированной, но все такъ отрасли—великой міровой католической
церкви, протестуя одинаково противъ нововведеній Рима п противъ
нововведеній Кальвина и основывая доктрины и обычаи Англикан­
ской церкви на доктринахъ и обычаяхъ Христіанскихъ Общинъ вѣ­
ковъ, предшествующихъ Никейскому Вселенскому Собору. Первымъ
шагомъ для осуществленія на практикѣ такой теоріи церковнаго
устройства было уничтоженіе узъ, соединявшихъ до тѣхъ поръ Ан­
гликанскую церковь съ реформированными церквями континента. По
мнѣнію Лоуда сущность церковнаго устроенія состояла въ преемствѣ
епископской власти, такъ что Лютеранскія и Кальвинистскія церкви
Германіи и Швейцаріи, отвергавшія епископальное устройство, этимъ
самымъ переставали быть церквями. Свобода богослуженія, дозволен­
ная Гугенотскимъ изгнанникамъ изъ Франціи или Валлонцамъ изъ
Фландріи, была отнята у нихъ и требованіе единовѣрія и признанія
Англиканскаго ритуала заставило ихъ массами выселяться изъ юж­
ныхъ портовъ Англіи въ Голландію. Тѣ же условія были поставлены
Англійскимъ солдатамъ и купцамъ за границей, до сихъ поръ без­
боязненно посѣщавшимъ Кальвинистскія церкви; Англійскому послан­
нику въ Парижѣ было воспрещено посѣщать Гугенотскую часовню
въ Шарантонѣ.
Лоудъ и Пу- По мѣрѣ того, какъ Лоудъ разрывалъ сношенія съ протестантами
ритане. континента, онъ, сознательно или безсознательно, все больше и
больше приближался къ Риму. По его теоріи Римская церковь при­
знавалась отраслью всемірной церкви, хотя и отличной отъ Англи­
канской церкви заблужденіями и нововведеніями, противъ которыхъ
примасъ энергически протестовалъ. Но при устраненіи этихъ пре­
пятствій естественно должно было воспослѣдствовать возсоединеніе;
и примасъ мечталъ закопать бездну, вырытую Реформаціей между
двумя церквами. Тайное предложеніе кардинальской шапки доказы­
вало, что Римъ понималъ, что Лоудъ работалъ за папизмъ; а его
отказъ принять эту шапку и неоднократные протесты противъ на­
низма доказывали, что онъ дѣлаетъ дѣло Рима безсознательно. Воз­
соединеніе съ католицизмомъ Примасъ считалъ задачей далекаго бу-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

131

дутаго, но онъ полагалъ, что можетъ приготовить Англиканскую Личное
церковь къ этому возсоединенію, поставивъ ее на высоту католн-управленіе.
цизма по настроенію и по обрядности. Самымъ крупнымъ препят-1ß29—1635
ствіем'ь для осуществленія подобной задачи былъ пуританизмъ девяти
десятыхъ Англійскаго народа и Доудъ началъ немилосердно преслѣ­
довать Пуританъ. До 1633 года его сфера дѣятельности ограничи­
валась только его Лондонской анархіей, хотя его вліяніе на короля
давало ему возможность до значительной степени вліять и на общее
направленіе правительственныхъ мѣръ въ церковныхъ дѣлахъ. Но
послѣ смерти Аббота Доудъ былъ назначенъ Архіепископомъ Кентербюрійскпмъ, и тотчасъ, какъ онъ сдѣлался главой Англиканской
церкви, онъ превратилъ Верховную Коммиссію въ центръ постоян­
ныхъ нападеній на пуританскихъ священниковъ. Ректорамъ и вика­
ріямъ дѣлали выговоры, ихъ смѣняли и лишали сана за «проповѣды­
ваніе Евангелія». Отъ всѣхъ священниковъ требовалось соблюденіе
обрядовъ и церемоній, оскорблявшихъ чувство Пуританъ. Чтенія въ
городахъ, бывшихъ особенно преданными дѣлу пуританизма, были
строго преслѣдуемы. Пуританскіе проповѣдники находили убѣжище
въ домахъ провинціальныхъ дворянъ и Архіепископъ отнялъ у по­
слѣднихъ право имѣть капеллановъ, право, которымъ до того вре­
мени пользовалось Англійское провинціальное дворянство. По мѣрѣ
того, какъ приходы становились вакантными, епископы Высокой
церкви замѣщали ихъ людьми, враждебными кальвинизму и проповѣдывавшими, что пассивное повиновеніе Государю составляетъ за­
повѣдь Господа. Пуританамъ приходилось плохо и они пробовали из­
бѣжать неизбѣжныхъ послѣдствій политики Лоуда покупкой права
патронатства въ приходахъ и назначеніемъ въ тѣхъ приходахъ,
гдѣ они были патронами, протестантскихъ священниковъ, но въ 1633
году Лоудъ отдалъ надзоръ надъ правомъ патронатства Звѣздной
Палатѣ в фактически уничтожилъ это право.
Преслѣдованіе не ограничивалось однимъ духовенствомъ. Во время соблюденіе
ПОСЛѢДНИХЪ двухъ царствованій небольшія карманныя библіи, извѣст- Воскреснаго
ныя подъ названіемъ Женевскихъ библій, были очень популярными
дня.
въ Англійскомъ обществѣ, но замѣтки, печатавшіяся на поляхъ такихъ
библій, были признаны Кальвинистскими и ввозъ ихъ въ Англію
былъ воспрещенъ. Обычай принимать причастіе сидя сдѣлался общимъ
въ Англійской церкви; Лоудъ требовалъ, чтобы при причащеніи пре­
клоняли колѣно, и множество людей было отлучено отъ церкви за
отказъ подчиняться этому требованію. Еще болѣе непріятностей воз­
будили несогласія двухъ религіозныхъ партій по вопросу о соблю­
деніи воскреснаго дня. Пуритане отожествляли день Господень съ
Еврейской субботой и требовали строгаго соблюденія этого дня. Пар­
тія же Лоуда, напротивъ, считала день Господень просто однимъ
изъ церковныхъ праздничныхъ дней и поощряла свою паству къ

132

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Личное времяпровожденію и увеселеніямъ, обычнымъ въ Англіи до времени
.управленіе. Реформаціи. Королевская власть при Іаковѣ стояла за духовенство
1629—1635ЭТОЙ послѣдней партіи; правительствомъ была издана «Book of Sports»
(«книга объ увеселеніяхъ»), гдѣ нѣкоторыя игры рекомендовались,,
какъ позволенныя и желательныя вч> день Господень. Парламентъ,
понятно, придерживался противоположныхъ мнѣній и его статуты
воспрещали увеселенія по воскресеньямъ. Общее религіозное настрое­
ніе Англіи было несомнѣнно на сторонѣ строгаго соблюденія воскре­
сенія, но Лоудъ внезапно и совершенно неожиданно рѣшилъ этотъ
спорь. Онъ вызвалъ въ Совѣтъ верховнаго судью Ричардсона, тре­
бовавшаго исполненія статута Парламента въ западныхъ графствахъ
и такт, сурово разбранилъ его, что старикъ вышелъ, жалуясь, что
его чуть-чуть не заковали въ кандалы. Послѣ этого Лоудь приказалъ
всѣмъ священникамъ читать съ кафедры декларацію о воскресныхъ,
увеселеніяхъ. Одинъ изъ Пуританскихъ священниковъ нашелся: онъ
повиновался и закончилъ чтеніе деклараціи многознаменательными сло­
вами: «Вы слышали, добрые люди, чтеніе заповѣдей Божьихъ и при­
казовъ человѣка; повинуйтесь тѣмъ изъ нихъ, которымъ захотите!»
По большинство Пуританскихъ священниковъ отказалось подчиниться
волѣ Архіепископа. Результатъ этого отказа былъ такой, на которыя
Лоудъ несомнѣнно и разсчитывалъ. Пуританскіе священники были
вызваны въ Верховную Коммиссію и были принуждены подчиниться
пли были лишены сапа. Въ одной Норвичской анархіи тридцать свя­
щенниковъ были прогнаны съ своихъ мѣстъ.
Лоудъ и духоПодавленіе Пуританизма въ рядахъ духовенства было только нредвенство. варительной мѣрой въ политикѣ архіепископа, стремившагося къ воз­
соединенію съ католицизмомъ при посредствѣ приближенія духовен­
ства кт. католическимъ ученіямъ и обрядамъ. Лоудь открыто выска­
зывалъ свое предпочтеніе неженатымъ духовнымъ лицамъ; нѣкоторые
изъ епископовъ п большая часть новаго духовенства, занявшаго
мѣста, съ которыхъ были прогнаны Пуританскіе священники, проповѣдывали ученія п отстаивали обычаи, на которые реформисты
смотрѣли, какъ па папистскіе, такъ наир, исповѣдь, ученія о пре­
существленіи и молитвы за усопшихъ. Одинъ изъ прелатовъ Монтэгю
въ глубинѣ души былъ папистъ, другой—Гудманъ, предъ смертью
призналъ себя католикомъ. Въ то же время Лоудъ быль неумолимъ
въ своихъ усиліяхъ поднять гражданское и политическое положеніе
духовенства до того уровня, на которомъ оно стояло до Реформаціи.
Въ архивахъ его анархіи хранится большой и роскошный томъ въ
бархатномъ переплетѣ, содержащій копіи тѣхъ отчетовъ и докумен­
товъ 'Гоуэра, которые имѣютъ отношеніе къ привилегіямъ духовен­
ства. Сокращеніе этихъ копій содержится въ дневникѣ Архіепископакакь одно изъ «двадцати одного дѣлъ, которыя я намѣренъ сдѣлать,
если Богу будетъ угодно» и, какъ одно изъ пятнадцати, при пере-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

133

численіи которыхъ онъ до своего паденія могъ отмѣтить торжест- Личное
ненію: «сдѣлано». Полномочія судовъ епископовъ, давно забытыя, управленіе.
были возстановлены Лоудомъ, въ 1636 году ему удалось убѣдить короля і G29—1635
назначить прелата, епископа Лондонскаго Юксона, на высочайшій граж­
данскій постъ въ государствѣ, па должность лорда Верховнаго Ка­
значея. «Ни одинъ церковникъ пе занималъ этой должности со вре­
мени Генриха Седьмаго—съ гордостью отмѣчаетъ въ своемъ днев­
никѣ Лоудъ—я молю Бога благословить его на исполненіе этой обя­
занности съ честью для церкви и для пользы п удовольствія госу­
дарства. II если теперь церковь не будетъ въ состояніи удержать
■свое вліяніе, клянусь Богомъ, я пе могу сдѣлать ничего больше».
Лоудъ стремился такимъ образомъ къ приближенію къ доктринамъ Лоудъ и
католицизма и въ то же время онъ стремился къ введенію въ обще- церковная
•ственное богослуженіе католической пышности и католическихъ обря- обрядность,
довъ. Его поведеніе въ его собственномъ жилищѣ въ Ламбетѣ съ
особенной ясностью указываетъ намъ па ту безстрашную смѣлость,
■съ которой онъ рѣшился противиться религіознымъ инстинктамъ въ
такое время, когда духовная сторона богослуженія для большинства
Англичанъ замѣняла собой ея эстетическую сторону. Лондонскіе, жи­
тели считали роковымъ предзнаменованіемъ случай, сопровождавшій
■его первый въѣздъ въ Ламбетъ: чрезмѣрно нагруженная барка при
переѣздѣ чрезъ рѣку опрокинулась и хотя лошадей и слугъ спасли,
но карета Архіепископа такъ и осталась на днѣ Темзы. Примасъ
•старательно отмѣтилъ въ своемъ дневникѣ и этотъ случай, но онъ
не могъ ни на минуту усумниться въ своей задачѣ и отказаться отъ
ея исполненія. Первымъ его дѣломъ —хвалился онъ — было возста­
новленіе его капеллы, и это возстановленіе Лоудъ устроилъ такъ, что
оно представлялось разрушеніемъ всего сдѣланнаго со времени Реформа­
ціи его предшественниками. Онъ своими собственными руками помогалъ
вставлять въ окна разрисованныя стекла и мучился самолично надъ
•склеиваніемъ ихъ разбитыхъ кусковъ. Стекольщикъ былъ сканда­
лизированъ приказомъ Примаса исправить и вставить снова «раз­
битое распятіе» въ восточное окно капеллы. Священный столъ
былъ взятъ изъ средины капеллы и поставленъ въ видѣ алтаря у
восточной стѣны, сзади его былъ устроенъ балдахинъ, на которомъ
была вышита картина Послѣдней Вечери Господней. Рѣзьба алтаря,
богатыя ризы капеллана, серебряные подсвѣчники, столъ исповѣ­
дальни, органъ и хоръ, величественное служеніе, преклоненіе го­
ловъ при произнесеніи имени Божія, колѣнопреклоненія предъ алта­
ремъ дѣлали Архіепископскую капеллу образцомъ храма, какіе же­
лалъ видѣть въ Англіи Лоудъ. Если онъ и не могъ требовать, что
бы въ другихъ храмахъ была введена такая же пышность, то онъ
требовалъ всетаки, чтобы богослуженіе было сколь возможно вели­
чественнѣе. Преклоненіе предъ алтаремъ было введено во всѣхт.

134

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

кафедральныхъ храмахъ. Королевскимъ приказомъ было повелѣно
перемѣщеніе стола, за которымъ совершалось Причащеніе и кото1629— ІбЗэРьИі въ послѣдніе пятьдесятъ лѣтъ почти во всѣхъ храмахъ стоялъ
по срединѣ церкви, на прежнее мѣсто, занимаемое имъ до Реформа­
ціи т. е. къ алтарю, при чемъ онъ был ь отгороженъ отъ молящихся
рѣшеткой. Это перемѣщеніе обозначало—и такъ оно и было понято
вѣрующими— признаніе ученія о пресуществленіи и отрицаніе докт­
рины о Вечери Господней, какъ ее принимали почти всѣ Англичане.
Не смотря па упорное сопротивленіе этимъ реформамъ Архіеписко­
па, его суровость и настойчивость побѣдили всѣ препятствія. Свя­
щенники, нападавшіе на измѣненія въ обрядахъ церкви, были обла­
гаемы штрафами, подвергались тюремному заключенію и лишались
своихъ бенефицій. Приходскіе попечители, отказавшіеся повиновать­
ся королевскому приказу, вызывались въ Верховную коммиссію, под­
вергались выговорамъ и принуждены были въ виду угрозъ под­
чиниться.
Пуритане.
Палата Общинъ въ своей послѣдней ремонстраціи обвиняла Лоуда
какъ человѣка, стремившагося къ уничтоженію Протестантскаго ха­
рактера Англиканской церкви; и, дѣйствительно, принимаемыя имъ
мѣры доказывали справедливость такого обвиненія. Его политика не
была похожа па чисто консервативную политику Паркера или Уитгифта—это была политика аггрессивная и революціонная. Его «но­
выя мѣры» передавали всю силу, которая обыкновенно таится въ
консервативныхъ чувствахъ, въ руки Пуританъ, потому что теперь
Пуритане являлись защитниками прежняго направленія Англійской
церкви противъ нападеній Примаса этой церкви. Но при поддержкѣ
мѣръ Лоуда королемъ всякая борьба съ нимъ съ каждымъ днемъ
дѣлалась все болѣе и болѣе безнадежной. Католики признавали, что
они никогда дотолѣ пе пользовались такимъ спокойствіемъ, штрафы
за отказъ отъ посѣщенія Англиканскаго богослуженія не собирались
и въ частныхъ домахъ разрѣшалось католическое богослуженіе; а
Пуританамъ, напротивъ, пришлось безъ протеста выносить, что ихъ
священниковъ преслѣдовали и лишали сана, что день Господень про­
фанировался и самый священный актъ пуританскаго богослуженія
все болѣе и болѣе дѣлался похожимъ на католическую мессу. На
кафедрѣ проповѣдывались римскія доктрины, въ храмахъ соверша­
лись Римскіе обряды. Было очевидно, что Лоудъ имѣетъ въ виду
конечное уничтоженіе Пуританизма, то есть религіи, дорогой боль­
шинству Англичанъ. Правда, были уже признаки измѣненія настрое­
нія, признаки, которые могли бы заставить менѣе смѣлаго, чѣмъ
Лоудъ, человѣка пріостановиться съ его мѣрами. Тысячи «лучшихъ»:
ученыхъ, купцовъ, адвокатовъ, фермеровъ бѣжали за Атлантическій
океанъ искать въ пустыняхъ Америки свободы и неприкосновенно­
сти ихъ религіи; за ними были готовы слѣдовать п крупные собст-

Личное
управленіе,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603-1660.

135

веннпки я аристократы. Священники соглашались лучше оставить Личное
свои приходы, чѣмъ выносить оскорбленія святости Воскреснаго дня; управленіе.
Пуритане, еще бывшіе среди духовенства, хотѣли лучше оставить 1629—1635
своп дома, чѣмъ согласиться на замѣну священнаго стола алтаремъ
пли на прекращеніе ихъ протестовъ противъ получившаго новую
форму папизма. Самые лучшіе люди среди Англійскаго общества от­
казывались сдѣлаться священниками церкви, въ которой этотъ санъ
могъ «быть купленъ рабствомъ и клятвопреступленіемъ».
Мы оставили Джона Мильтона окончившимъ курсъ въ Кембриджѣ Мильтонъ въ
II ПОСВЯТИВШИМЪ Себя «жребію, ВЫСОКОМУ ИЛИ Низшему, КЧ> КОТОрО-

му ведетъ меня время и воля небесъ». Но жребій, къ которому
призывала его воля небесъ, не былъ призваніемъ священника, —
призваніемъ', къ которому онъ предназначался съ самаго дѣтства.
Впослѣдствіи онъ разсказывалъ, какъ онъ былъ «выкинутъ прела­
тами изъ церкви»: «достигнувъ зрѣлаго возраста и замѣтивъ, что въ
церкви господствуетъ полная тиранія, такъ что человѣкъ, желавшій
получить посвященіе, долженъ признать себя рабомъ и принять
клятву, которую, если онъ не принимаетъ ее сознательно, онъ дол­
женъ пли немедленно нарушить или погубить свою вѣру—я рѣшилъ,
что лучше предпочесть похвальное молчаніе священному призванію
поученія, призванію, покупаемому рабствомт. и клятвопреступлені­
емъ». Потому не смотря на сожалѣнія своего отца Мильтонъ уда­
лился въ 1633 году въ новый домъ, устроенный въ Гортонѣ, де­
ревушкѣ въ сосѣдствѣ Виндзора и предался мирнымъ занятіямъ
наукой и поэзіей. Поэтическое настроеніе временъ Возрожденія
медленно замирало при Стюартахъ; драматическія произведенія были
полны грубости и всякихъ ужасовъ; Шекспиръ умеръ въ Страфордѣ,
когда Мильтонъ былъ еще мальчикомъ; послѣдняя и худшая изъ
піесъ Бена Джонсона появилась въ годъ его поселенія въ Гортонѣ
и хотя Фордъ и Массингеръ еще были живы, но у нихъ не было
наслѣдниковъ, кромѣ Ширли и Давенанта. Философское и созерца­
тельное настроеніе эпохи, правда, создавало свою поэтическую
школу; поэтическая сатира имѣла своими представителями Галля,
лучше извѣстнаго впослѣдствіи въ званіи епископа, и Георга
Унтера; такъ называемая «метафизическая» поэзія, энергическое
и могучее выраженія холоднаго и практическаго здраваго смысла,
началась съ сэромъ Джономъ Дэвисомъ и перешла въ фантасти­
ческую аффектированность у Донне; религіозная поэзія сдѣлалась
популярной въ мрачныхъ аллегоріяхъ Кварльса (Quarles) и нѣж­
ная утонченность пробивалась чрезъ путаницу шутливыхъ выхо­
докъ и экстравагантностей у Георга Герберта. По истинная поэти­
ческая жилка оставалась только въ ласкающей фантазіи и живой
болтовнѣ лирическихъ пѣвцовъ, вродѣ Геррика, въ граціозныхъ про­
изведеніяхъ котораго отсутствуетъ страсть и нѣжность часто обе-

Гортонѣ,

136

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

зображивается педантизмомъ и грубостью; п въ школѣ болѣе прямыхъ наслѣдниковъ Спенсера,—въ школѣ, члены которой Броунъ въ
1629~1635своихъ пастораляхъ и два Флетчера, Финеасъ и Джильсъ въ пхъ
аллегоріяхъ сохранили до нѣкоторой степени прелесть стиха пхъ
учителя, хотя у нихъ нѣтъ и признаковъ его силы.
Первыя поэмы
Мильтонъ былъ самъ Спенсеріанецъ ; впослѣдствіи онъ самъ
Милиона. говорилъ Драйдену, что «Спенсеръ былъ его оригиналомъ» и въ
нѣкоторыхъ изъ своихъ первыхъ стихотвореній, написанныхъ въ
Горгонѣ, онъ съ любовью говоритъ о «мудрыхъ и торжественных!,
словахъ» «королевы фей», объ ея «лѣсахъ и мрачныхъ горахъ,
подъ которыми подразумѣвается нѣчто большее того, что слышитъ
паше ухо». Но у Мильтона не замѣтно той слабости и аффектаціи,
какія замѣчаются у наслѣдниковъ Спенсера. Въ его «Allegro» и
«Penseroso» первыхъ плодахъ его деревенскаго уединенія въ Гортонѣ,
мы снова встрѣчаемъ фантастичность и мелодичность Елизаветин
ской поэзіи, богатство образовъ и широкую симпатію къ природѣ и
человѣку. Можетъ быть, утратилась прежняя свобода и естествен­
ность поэзіи эпохи Возрожденія, можетъ быть у молодаго поэта
больше реторпки, чѣмъ страстности; можно отмѣтить также пора­
зительное отсутствіе драматической силы и недостатокъ точности и
опредѣленности даже въ наиболѣе живыхъ изъ его образовъ. Вооб­
раженіе Мильтона не достаточно сильно, чтобы онъ могъ слиться
съ изображаемымъ имъ міромъ, онъ стоитъ внѣ его и смотритъ на
него, какъ бы издали, устраивая и распредѣляя его по своему же­
ланію. Но если въ этомъ отношеніи Мильтонъ и въ первыхъ и въ
позднѣйшихъ своихъ поэмахъ ниже Шекспира и Спенсера, этотъ
недостатокъ его произведеній почти вполнѣ искупается благород­
ствомъ чувства и выраженій, строгостью поэтическаго вкуса, вы­
держаннымъ достоинствомъ и совершенствомъ и обработапностыо
стиха. Во всякой строчкѣ произведеній Мильтона, даже въ этихъ
легкихъ поэмахъ, написанныхъ имъ въ молодости, дышетъ нрав­
ственное величіе Пуританскаго настроенія. «Genius», который онъ
составилъ для празднества графа Бриджватера въ Лудлоу Кэстль,
представляетъ страстную апологію любви къ добродѣтели.
Пуританскій
Историческій интересъ «Cornus»’а Мильтона состоитъ въ томъ,
фанатизмъ, цто онъ выражаетъ протестт. наиболѣе изъ образованныхъ совре­
менныхъ ему Пу ритант. противъ мрачнаго религіознаго фанатизма, охва­
тившаго всю эту религіозную партію благодаря выносимымъ ею пре­
слѣдованіямъ. П,дѣйствительно, терпѣніе Англичанъ въ концѣ кон­
цов!, истощилось. Начали появляться рѣзкіе памфлеты стараго типа
Мартина Марпрелата. Люди, совершенно неизвѣстные публикѣ и лич­
ностями которыхъ публика не интересовалась, разносили памфлеты
неизвѣстныхъ авторовъ изъ домовъ купцовъ въ дома сквайровъ.
По мѣрѣ того, какъ надежда на созывъ Парламента исчезала и Ан-

Личное
управленіе.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

137

глпчане начали отчаиваться въ возможности легальныхъ средствъ, Личное
на первый планъ общественной -жизни, какъ всегда бываетъ въ управленіе.
такихъ случаяхъ, начали выдвигаться горячіе и слабоумные фана-1629—1635
тики. Сочиненія Лейтона, отца святаго архіепископа, представляютъ
образчикъ тона подобныхъ господъ въ началѣ этого періода; оігь
говоритъ объ епископахъ, какъ о кровопійцахъ, объ епископальной
церкви, какъ объ Антихристѣ, о паписткѣ-королевѣ, какъ о дочери
Ада. «Historia-mastix»—Прайнна, адвоката, знаменитаго по своимъ
свѣдѣніямъ по вопросамъ конституціоннаго права Англіи, но при
этомъ самаго упрямаго и узколобаго человѣка, доказывала, насколь­
ко Пуританскій фанатизмъ росъ благодаря преслѣдованіямъ Лоуда.
Эта книга полна нападокъ па актеровъ, какъ на жрецовъ сатаны,
на театры, какъ па чортовы капеллы, на охотниковъ, па майское
дерево, на украшеніе домовъ на Рождествѣ зеленью, на карты, на
музыку и на парики. Нападки на театры были также непріятные
наиболѣе образованнымъ людямъ изъ Пуританъ, какъ и двору; Сел­
денъ и Уитлокъ принимали выдающееся участіе въ празднествѣ, ко­
торымъ общество Лондонскихъ юристовъ («Inne of Court») рѣшилось
отвѣтить па этотъ вызовъ и въ слѣдующемъ году Мильтонъ напи­
салъ для Людлоу Кэстль своего «Cornusа». Но гнѣвный Примасъ былъ
недостаточно благоразуменъ, чтобы предоставить дѣло Прайнна не­
одобренію болѣе просвѣщенныхъ его собратій. Ни раньше, ни поз­
же ни одного человѣка еще не сажали въ тюрьму за подобныя не­
лѣпости, но одно мѣсто въ его книгѣ было истолковано, какъ на­
мекъ на королеву, имѣвшей намѣреніе во время печатанія книги
принимать участіе въ одномъ спектаклѣ, и приговоръ суда доказалъ
Англіи, какъ суровъ и жестокъ Примасъ ея церкви. Въ 1634-мъ
году Прайннъ былъ отставленъ отъ своей должности, лишенъ сво­
его университетскаго диплома и поставленъ къ позорному столбу.
У него отрубили уши и потомъ упорнаго адвоката снова посадили
въ тюрьму, чтобъ держать въ ней впредь до повѣленія короля. Не
удивительно, что при подобныхъ условіяхъ люди, не отличавшіеся
такимъ фанатизмомъ, какъ Прайннъ, предавались отчаянію. По
именно въ этотъ часъ отчаянія Пуританизмъ и одержалъ свою бла
породнѣйшую побѣду. Они «обратились къ Новому свѣту—можемъ
мы сказать словами Каннинга, примѣняя ихъ въ гораздо болѣе бла­
городномъ значеніи, чѣмъ то значеніе, какое онъ придалъ имъ—для
того, чтобы исправить равновѣсіе Стараго». Въ теченія нѣсколь­
кихъ лѣтъ, протекшихъ со времени распущенія третьяго Парламен­
та Карла Перваго, великое Пуританское переселеніе основало Штаты
Новой Англіи.
Высадка Ралейга на берегу Виргиніи, бывшая первой попыткой Виргинія.
Англичанъ присвоить себѣ Сѣверную Америку, оказалась неудачной.
Ввозъ табаку и картофеля въ Европу былъ результатомъ его ну-

138

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

тешествія, но энергія привезенныхъ имъ колонистовъ была пзрасходована на безплодныя поиски золота; вражда туземныхъ племенъ
1629—1635прогнала ихъ отъ берега п послѣдующія поколѣнія колонистовъ да­
ли имя Ралейга столпцѣ сѣверной Каролины въ благодарность за
то, что Ралейгъ старался сдѣлать, а не за то, что ему удалось сдѣ­
лать. Первая прочная колонія на Чпзапикѣ была основана въ на­
чалѣ царствованія Іакова Перваго и успѣхъ этой колоніи обусловли­
вался убѣжденіемъ колонистовъ, что тайна завоеванія Новаго Свѣта
состоитъ просто въ трудѣ. Пзъ ста пяти первыхъ высадившихся
на берегъ колонистовъ сорокъ восемь были джентльмены и только
двѣнадцать человѣкъ были земледѣльцами. II тѣмъ не менѣе ихъ
руководитель, Джонъ Смитъ, пе только изслѣдовалъ заливъ Чизапикъ
и открылъ Потомакъ и Сусквеганну, но и умѣлъ держать въ ру­
кахъ небольшую общину несмотря на голодъ и дезертирство до тѣхъ
поръ, пока колонисты не выучились работать. Въ своихъ письмахъ
къ Англійскимъ колонизаторамъ онъ рѣшительно возсталъ противъ
всякихъ мечтаній о золотѣ. «Здѣсь можно разсчитывать только на
работу»—писалъ онъ о новой колоніи. Подвозъ рабочихъ и разум­
ное надѣленіе каждаго пзъ колонистовъ землей послѣ пятилѣтней
борьбы съ природой обезпечило благосостояніе Виргиніи. «Люди за­
нялись постройкой домовъ и воздѣлываніемъ пашни»; даже улицы
Джемстоуна, какъ назвали столицу Виргиніи въ честь царствующаго
тогда въ Англіи короля, были засѣяны табакомъ и черезъ пятнад­
цать лѣтъ въ колоніи было уже около пяти тысячъ душъ.
Отцы Пили.
Черезъ нѣсколько лѣтъ послѣ поселенія Смита въ Виргиніи, обще­
гримы.
ство Броунистовъ или Ппдеиендентовъ, которымъ пришлось во время
царствованія Елизаветы удалиться въ Амстердамъ, рѣшилось оста­
вить Голландію и искать убѣжища въ пустыняхъ Новаго Свѣта. Они
не смущались разсказами о страданіяхъ, которыя пришлось вынести
Виргинскимъ колонистамъ. «Мы питались щедрымъ молокомъ нашей
родины—писалъ ихъ священникъ Джонъ Робинзонъ—и не привыкли
къ трудностямъ чужой страны, но нашъ народъ трудолюбивъ и скро­
менъ. Мы соединились во едино тѣло и едину душу священнымъ
союзомъ Господа нашего, и мы боимся нарушить сей союзъ и въ
силу его мы считаемъ себя обязанными строго заботиться о благѣ
другъ друга и о благѣ всей нашей церкви. Потому мы не похожи
на другихъ людей, которыхъ могутъ смутить всякіе пустяки-. Броунисты, вернувшись изъ Голландіи въ Соутгамптонъ, отправились
пзъ этого порта на двухъ небольшихъ судахъ; одинъ изъ кораблей
скоро вернулся назадъ, а другой Mayflower («Майскій цвѣтокъ»)
вмѣстимостью въ сто восемьдесятъ тоннъ, съ сорока однимъ эмигран­
тами и ихъ семьями, продолжалъ путешествіе. Въ 1620 мъ году
небольшая компанія «Отцовъ Пилигримовъ», какъ ихъ называли
впослѣдствіи, высадилась на пустынномъ берегу Массачузетса въ
Личное
управленіе.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

139

мѣстѣ, которое они назвали Плимутомъ, въ память о послѣднемъ Личное
Англійскомъ портѣ, въ который заѣзжали. Имъ пришлось вынести управленіе.
суровую сѣверную зиму, болѣзни и голодъ; и даже, когда эти годыі 629—1685
труда и страданія прошли, бывали времена, когда они «ложась ночью
спать не знали, будетъ ли у пихъ утромъ кусокъ хлѣба». Не смотря
па рѣшительность и энергію колонистовъ, развитіе колоніи было
медленнымъ; черезъ десять лѣтъ ихъ было только триста душъ.
Но какъ ни мала была эта колонія, она устроилась прочно и въ
борьбѣ за существованіе она оказалась побѣдительницей. «Не огор­
чайтесь тѣмъ, что вамъ пришлось прокладывать другимъ дорогу—
писали нѣкоторые изъ Индепендентовъ изъ Англіи бѣднымъ эмигран­
тамъ выносившимъ всѣ страданія нужды —до конца свѣта васъ бу­
дутъ чтить».
Вниманіе Англійскихъ Пуританъ было устремлено на эту малень- Выселеніе
кую пуританскую колонію въ сѣверной Америкѣ съ самаго начала Пуританъ,
ея основанія. Во время первыхъ лѣтъ царствованія Карла состав­
лялись проекты объ устройствѣ новой колоніи близь маленькаго
Американскаго Плимута, помощь купцовъ изъ Бостона въ Линкольн­
ширѣ дала возможность осуществить этотъ проэктъ и новая колонія
получила поэтому названіе Бостона. Карлъ въ то время, какъ онъ
распустилъ свой третій Парламентъ, даровалъ хартію колоніи Массачузетсу и Пуритане вообще считали эту хартію голосомъ Прови­
дѣнія. Благодаря ихъ пораженію в'ь великой конституціонной борьбѣ,
благодаря опасности, грозившей «благочестію», Пуритане Англіи меч­
тали о странѣ па западѣ, которая была бы прочнымъ и безопаснымъ
убѣжищемъ для религіи п свободы. Едва Парламентъ разошелся,
какъ «заключенія» объ устройствѣ большой колоніи за Атлантиче­
скимъ океаномъ, начали циркулировать среди купцовъ и джентри и
во всякомъ Пуританскомъ домѣ Англіи начались разговоры о повой
странѣ, Массачусетсѣ. Предложеніе было принято съ спокойнымъ и
суровымъ энтузіазмомъ, бывшимъ характерной чертой той эпохи; ио
слова одного извѣстнаго эмигранта доказываютъ, какъ трудно было
отрываться отъ родной земли даже такимъ горячимъ энтузіастамъ.
Я долженъ считать своей родиной—писалъ въ отвѣтъ па колебанія
Пуританъ молодой Уинтропъ — такую страну, гдѣ я могу свободно
славить Бога и наслаждаться обществомъ своихъ дорогихъ друзей».
Этотъ лозунгъ былъ принятъ Пуританами и Пуританское выселеніе
началось въ такихъ размѣрахъ, какихъ Англія пе знала никогда
раньше. За двумя стами человѣкъ, отплывшими въ Салемъ, скоро
послѣдовалъ Джонъ Уинтропъ съ восемью стами спутниковъ; за ни­
ми отправились еще семьсотъ эмигрантовъ прежде, чѣмъ прошелъ
годъ личнаго управленія Карла. Эти эмигранты пе были похожи на
первыхъ колонистовъ юга, они не были «разбитыми людьми», аван­
тюристами, банкротами и преступниками; они не были и простыми

140

Личное
управленіе,

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

бѣдняками ремесленниками, вродѣ Отцовъ Пилигримовъ, отплывшихъ
на Мауіімѵег’ѣ. По большей части они принадлежали къ профессіо1629—1б351,г1льным'ь 11 среднимъ классамъ; нѣкоторые изъ нихъ имѣли даже
крупную поземельную собственность, другіе были набожными духов­
ными лицами, вродѣ Коттона, Гукера и Рожера Вильямса, третьи
извѣстными Лондонскими адвокатами или молодыми Оксфордскими
учеными. Большинство состояло изъ богобоязненныхъ фермеровъ
изъ Линкольншира и Восточныхъ графствъ. Они желали, чтобъ въ
ихъ предпріятіи участвовали только <лучшіе», что бы эти участники
были людьми, которыхъ гонитъ съ родины не матеріальная нужда,
не жажда голода, не страсть къ приключеніямъ, а страхъ Божій и
ревность къ истинной вѣрѣ. По какъ пи была горяча ихъ ревность
къ вѣрѣ, не безъ горя и слезъ раставались они съ своей родиной.
«Прощай, дорогая Англія»!—такой крикъ вырвался изъ устъ пер­
выхъ эмигрантовъ, когда берега родины скрылись изъ глазъ ихъ.
«Сердца наши — писали спутники Уинтропа оставшимся въ Англіи
собратьямъ—будутъ источниками слезъ и молитвъ о вашемъ благѣ,
когда мы будемъ сидѣть въ своихъ бѣдныхъ избушкахъ въ пустынѣ».
Новин
На нѣкоторое время, когда первая паника, возбужденная преслѣАнглія.
дованіями, прошла, прекратилась и эмиграція. Но едва Пуритане
поняли стремленія Лоуда, какъ снова «благочестивые люди Англіи
начали видѣть въ основаніи этой колоніи (т. е. Массачузетса) спе­
ціальное велѣніе Провидѣнія и сердца ихъ снова устремились къ
ней». Болѣе слабые изъ эмигрантовъ, правда, возвращались назадъ
и разсказывали на родинѣ о трудностяхъ и опасностяхъ колониза­
ціи, о томъ, какъ двѣсти эмигрантовъ погибли въ первую же зиму.
Письмо Уинтропа ободрило Пуританъ разсказомъ о мужественной
борьбѣ оставшихся въ колоніи. «Мы радуемся теперь о Господѣ
нашемъ Іисусѣ Христѣ — писалъ онъ на родину — и развѣ этого
не достаточно? Мнѣ, благодаря Бога, такъ хорошо здѣсь, что я не
раскаиваюсь, что поѣхалъ. Да я и не измѣнилъ бы своего рѣшенія,
если бы и предвидѣлъ всѣ вынесенныя огорченія. Духомъ я ни­
когда не былъ такъ спокоенъ». Пуритане, вмѣстѣ съ своимъ муже­
ствомъ и энергіей, перенесли за Океанъ и свой фанатизмъ и узость
міровоззрѣнія. Рожеръ Вилльямсъ, молодой ссвященникъ, защищав­
шій свободу совѣсти, былъ изгнанъ изъ новаго поселенія и сдѣлался
проповѣдникомъ среди колонистовъ Родъ-Псланда. Гнѣвъ, возбуж­
даемый въ эмигрантахъ преслѣдованіями ихъ единовѣрцевъ въ Анг­
ліи, проявился въ томъ, что опп уничтожили епископальное устрой­
ство церкви и воспретили употребленіе при богослуженіи Англикан­
скаго молитвенника. Напряженность ихъ религіозныхъ чувствованій
сдѣлала ихъ колонію теократіей. «Для цѣлей общества честныхъ и
добрыхъ людей, мы согласились н опредѣлили чтобъ на будущее
время ни одинъ человѣкъ, не принадлежащій къ церкви, призван-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

141

ной въ колоніи, не былъ допущенъ къ пользованію политическими Личное
правами въ ея предѣлахъ». Но это фанатическое настроеніе колони-управленіе.
стовъ не только не препятствовало колонизаціи, а скорѣе помогало 1629—1635
росту колоній. По мѣрѣ того, какъ въ Англіи религіозная борьба
становилась все болѣе и болѣе горячей, число эмигрантовъ увеличи­
валось. Вт. одинъ только годъ изъ Англіи прибыли три тысячи но­
выхъ колонистовъ; въ періодъ времени, прошедшій съ отплытія
экспедиціи Уинтропа до созыва Долгаго Парламента, т. е. въ те­
ченіи десяти или одиннадцати лѣтъ, двѣсти кораблей съ эмигран­
тами переплыли Атлантическія Океанъ и двадцать тысячь Англичанъ
искали убѣжища ла Западѣ.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ.
Возстаніе въ Шотландіи.

1635—1640.
Англія въ
1635 году,

Когда Вестонъ умеръ въ 1635-мъ году, то прошло уже шесть
лѣтъ со времени созыва послѣдняго Парламента и королевская власть
достигла крайняго предѣла своего могущества. Финансовыя затруд­
ненія короны, казались покопченными; продолжительный миръ, стро­
гая экономія, управленіе страной, пользованіе забытыми правами ко­
роны и монополіями покрыли половину долга и увеличили доходы
короны до уровня ея обыкновенныхъ расходовъ. Король не нуж­
дался въ Парламентскихъ субсидіяхъ, а не нуждаясь въ ппхъ онъ
не видѣлъ основанія рисковать созывомъ Парламента. Религіозныя
затрудненія тоже не особенно заботили его. Если Лоуду и не уда­
валось справиться съ Пуританами, то, казалось, его суровыя мѣры
были успѣшными въ борьбѣ съ Пуританизмомъ, какъ религіознымъ
направленіемъ. Наиболѣе способныя изъ Пуританскихъ священниковъ
замолкли или были лишены сана, самыя серьезные изъ свѣтскихъ
лицъ, придерживающихся пуританизма, бѣжали изъ Англіи, и мѣры
Примаса и Верховной Коммиссіи повидимому пе встрѣчали серьезной
оппозиціи. Въ двухъ зависимыхъ отъ Англіи королевствахъ дѣла,
кажется, тоже шли прекрасно. Въ Шотландіи Карлъ началъ поле­
гоньку исполнять планы своего отца относительно введенія рели­
гіознаго единовѣрія и при этомъ не раздалось пи одного протестую­
щаго голоса. Въ Ирландіи Парламентъ былъ покоренъ велѣніямъ
Уэнтворта; тамъ была прекрасная армія, готовая къ услугамъ ко­
роля по ту или по другую сторону пролива св. Георга. Дѣйстви­
тельно, единственное, что могло озабочивать Карла, —это положеніе
иностранныхъ дѣлъ. Соединеніе Голландіи и Франціи сдѣлало то,
чего ее удалось сдѣлать Англіи т. е. ему удалось спасти германскій
протестантизмъ отъ власти Австрійскаго дома. По если это соеди-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

143

неніе было полезно для Германіи, оно было опасно для Англіи. Возстаніе
Франція была ея старымъ врагомъ, а торговое превосходство Гол- въ ІПотланлапдіи угрожало Англійской торговлѣ. Соединенные флоты двухъ
ДІИ.
государствъ позволяли бы имъ оспаривать у Англіи право обладанія}(535—у640
проливомъ, право, которое было такъ дорого для Англіи. А кромѣ
того въ то время уже ходили и слухи о раздѣлѣ Нидерландовъ между
Франціей и Голландіей, причемъ хотѣли, будто-бы, напасть па Дюнкирхенъ и отдать его Франціи.
Англійскіе государственные люди со времени царствованія Елиза- Корабельная
веты считали совершенно не возможнымъ допустить расширеніе пре- подать,
дѣловъ Франціи ио берегамъ Нидерландовъ. Національная гордость
возмущалась при мысли о потерѣ власти надъ проливомъ. Даже Вес­
тонъ, не смотря на свое миролюбіе, считалъ необходимымъ снаря­
женія сильнаго флота и въ 1634 мъ году Испанія обязалась покрыть
часть издержекъ па снаряженіе такого флота въ надеждѣ на то. что
это вынудитъ короля къ войнѣ съ Голландіей и Франціей. Но нужно
было найти денегъ для покрытія своей части издержекъ и такъ какъ
Карлъ не хотѣлъ и слышать о созывѣ Парламента, то пришлось
прибѣгнуть снова къ натяжкѣ въ истолкованіи правъ короны. Из­
слѣдованія Ноя (Noy), одного изъ коронныхъ юристовъ, открыли
прецеденты въ отчетахъ, хранящихся въ архивѣ 'Гоуэра, о снаря­
женіи кораблей для короля портовыми городами Англіи и о достав­
леніи для нихъ провіанта приморскими графствами. Эти прецеденты
имѣли мѣсто въ такое время, когда не существовало постояннаго
флота и когда морскую войну можно было вести только на кораб­
ляхъ, взятыхъ па время изъ разныхъ портовъ. И тѣмъ не менѣе
этими прецедентами воспользовались, какъ средствомъ снарядить
постоянный флотъ, который бы ничего пестоилъ казначейству; обя­
зательство доставлять корабли было замѣнено требованіемъ денегъ
для снаряженія ихъ и приказы объ уплатѣ корабельной подати, на­
ложенной на Лондонъ и другіе портовые города, сопровождались угро­
зами подвергать ослушниковъ штрафамъ и тюремному заточенію.
Деньги были унлочены и въ 1635-мъ году флотъ отплылъ въ от­
крытое море. Но Испанія была слишкомъ бѣдна, чтобы уплатить
свою часть расходовъ, какъ было условлено, и не дала ни денегъ,
ни кораблей; и Карлу пришлось уклониться отъ войны съ Франціей
и Голландіей. Послѣ смерти графа Портлапда бразды правленія по­
пали въ руки болѣе рѣшительныхъ людей. Система управленія Вес­
тона не одобрялась ни Лоудомъ, ни Уэнтвортомъ. Въ ихъ перепискѣ
они обвиняли короля въ чрезмѣрной осторожности, Звѣздную Палату
въ слабости, а судей въ излишней совѣстливости. «Я стою за «не­
послѣдовательность»—писалъ одинъ изъ этихъ министровъ короля
другому въ порывѣ нетерпѣнія на медленное веденіе дѣла въ же­
лательномъ для нихъ направленіи. Уэнтвортъ боялся, чтобы сдѣлай-

144

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Возстаніе ное илъ не было «испорчено на той сторонѣ пролива». Лоудъ развъ Шот.іаіі- дѣлилъ его опасенія и даже завидовалъ лорду Намѣстнику, такъ какъ
д1П.
тотъ могъ дѣйствовать, какъ ему было угодно. «Вы здѣсь въ боль}^35_К;4(|Ш0Й милости за вашу дѣятельность—писалъ онъ ему—продолжайте
во имя Божіе. Я потерялъ надежду па «послѣдовательность» здѣсь».
Съ подобнымъ то настроеніемъ Лоудъ взялъ на себя управленіе
дѣлами и немедленно же прибѣгъ къ энергическимъ и безцеремон­
нымъ мѣрамъ. Онъ убѣдилъ Карла не оставлять его проэктовъ, не
смущаться измѣной Испаніи и попробовать осуществить свои планы
одному. Было рѣшено усилить составъ флота, деньги для этой цѣли
должны были быть собраны при посредствѣ новой корабельной по
дати. О всякихъ прецедентахъ забыли и Лоудъ рѣшился найти по­
стоянный доходъ въ превращеніи «корабельныхъ денегъ», до сихъ
лоръ собираемыхъ только съ портовъ и съ приморскихъ графствъ,
въ общій налогъ, собираемый по королевской волѣ во всей Англіи.
Отъ этого налога ожидали не меньше четверти милліона фунтовъ
ежегодно. «Я не вижу причины — началъ Уэнтвортъ—почему вы не
можете принудить законниковъ въ Англіи къ тому, къ чему я, бѣд­
ный приходскій сторожъ, принудилъ ихъ здѣсь»; когда же судьи объ
явили, что новый налогъ совершенно законенъ, онъ сдѣлалъ весьма
многознаменательныя выводы изъ этого рѣшенія. «Такъ какъ закон­
но, чтобы король собиралъ налоги для снаряженія флота, то столь
же законно собирать ихъ и для арміи и тѣ же причины, которыя
даютъ ему право собирать армію для сопротивленія, даютъ ему право
и отправить эту армію за границу, чтобъ предупредить нападенія.
Кромѣ того, все то, что законно въ Англіи, законно и въ Шотлан­
діи и въ Ирландіи. Потому то рѣшеніе судей дѣлаетъ короля абсо­
лютнымъ въ его государствѣ и сильнымъ въ Европѣ. Пусть онъ
только воздержится отъ войны въ теченіи нѣсколькихъ лѣтъ, чтобы
пріучить своихъ подданныхъ къ уплатѣ этого налога и въ концѣ
концовъ онъ будетъ болѣе могущественнымъ и болѣе уважаемымъ,
чѣмъ кто либо изъ его предшественниковъ». «Когда тяжесть долга
будетъ снята съ короны—писалъ онъ Карлу—вы можете управлять
страной по вашему желанію».
Джонъ
Въ Англіи были люди, видѣвшіе въ собираніи корабельной подати
Гаптенъ, опасность для свободы не менѣе ясно, чѣмъ самъ Уэнтвортъ. Боль­
шинство Сельской партіи оставило всякую надежду па удержаніе сво­
боды. Эмиграція въ Новую Англію снова начала увеличиваться, а
люди богатые и знатные рѣшились искать новаго отечества на За­
падѣ. Лордъ Барвикъ позаботился пріобрѣсти долину Коннектикута;
Лордъ Сей-Сель и Лордъ Брукъ начали переговоры о переселеніи
въ Новый Свѣтъ; утверждаютъ, будто Оливеру Кромвелю помѣшало
переселиться въ Америку только королевское воспрещеніе выпускать
корабли изъ портовъ Англіи — хотя слѣдуетъ замѣтить, что такое

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

145

утвержденіе не только недостовѣрно, а даже и сомнительно; но вѣрно Возстаніе
то, что Джонъ Гампденъ купилъ себѣ землю на Наррагансетѣ. Такой въ Шотлаичеловѣкъ, какъ Гампденъ, не сталъ бы думать объ эммиграціи, если
ДІИ.
бы опасность, грозившая дѣлу свободы, не была дѣйствительноі635—1640
серьезной. Гампденъ происходилъ изъ стараго рода, остававшагося
вѣрнымъ все время войны Алой и Бѣлой Розъ дому Ланкастерскому
и за свою вѣрность вознагражденнаго милостью Тюдоровъ. На гра­
ницахъ Чайльтернса просѣка въ лѣсу, прочищенная Гриффитомъ
Гампденомъ во время посѣщенія его роскошнаго дома Елизаветой,
носила имя «просѣки королевы» («the Queen's Gap»). Внукъ Гриф­
фита, Джонъ, родился въ концѣ царствованія королевы; удоволь­
ствія юности скоро были брошены имъ, такъ какъ онъ въ двадцать
лѣтъ женился на любимой женщинѣ, и съ этихъ поръ молодой сквайръ
предается наукамъ и религіи. Его богатство и происхожденіе могли
открыть ему блестящую карьеру при дворѣ Стюартовъ. У немногихъ
изъ Англійскихъ комолнёровъ были такія большія помѣстья, какъ у
Гампдена, а при Іаковѣ было легко пріобрѣсти званіе пэра при день­
гахъ и при покорности королевской волѣ. «Если мой сынъ хочетъ
пріобрѣсти почести—писала его мать, бывшая при дворѣ Іакова —
скажите ему, чтобъ онъ пріѣзжалъ сюда, здѣсь теперь многихъ
дѣлаютъ лордами!» Но Гампденъ имѣлъ болѣе благородныя цѣли.
Съ самаго начала свой общественной дѣятельности онъ рѣшился идти
рука объ руку ст. борцами за Англійскую свободу; двадцати шести
лѣтъ отъ роду онъ уже занялъ мѣсто въ знаменитомъ Парламентѣ
1620-го года. Не смотря на его молодость, онъ сразу выдвинулся на
первый планъ; онъ былъ выбранъ для «веденія переговоровъ съ
лцрдами и для другихъ важныхъ дѣлъ» и подружился съ Элліотомъ
и Пимомъ. Потомъ онъ былъ избираемъ въ два первые парламента
царствованія Карла и его рѣшительный отказъ подчиниться требова­
нію принудительнаго займа послѣ закрытія втораго Парламента ука­
зывали на твердость его характера. «Я бы согласился дать взаймы
денегъ—отвѣтилъ онъ на требованіе Совѣта—еслибы не боялся на­
влечь на себя проклятіе Magna Charta противъ людей, нарушающих!,
ее, проклятіе, которое должно бы читаться публично дважды въ
годъ». За это онъ подверся столь суровому заключенію въ Гоуэрѣ,
«что онъ послѣ не былъ похожъ па того человѣка, какимъ былъ
раньше». Но тюремное заключеніе пе могло сломить патріотизма Джона
Гампдена и въ Парламентѣ 1628 го года онъ снова занималъ выдаю­
щееся положеніе, особенно въ дебатахъ о религіозныхъ вопросахъ.
Послѣ распущенія Парламента Гампденъ снова вернулся въ свои
домъ, который и теперь еще, не смотря на то, что онъ испорчен!,
передѣлками фасадовъ, существуетъ, безъ измѣненіи внутри, на
на возвышенности Чайльтернса:, и теперь еще зала временъ Елиза­
веты стоитъ окруженная галлереями и величественными корридорами,
10

14(5

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Возстаніе полными темныхъ портретовъ. Домъ Гампдена стоитъ въ неровной,
въ Шотлан-холмистой мѣстности, полной склоновъ, покрытыхъ зеленой травой
діи.
или красноватыми глинистыми пашнями, прерываемыхъ холмами, на
1635—1640КО'ГОРЫХЪ ростутъ густые лѣса. Эта мѣстность съ прекраснымъ про­
зрачнымъ воздухомъ, съ открывающимися во всѣ стороны далекими
перспективами, съ холмами, окутанными полупрозрачнымъ туманомъ,
дышущая какой то особой цвѣтущей и изящной граціей, казалась
какъ бы нарочно созданной для того, чтобы произвести такого
человѣка, какъ Гампденъ.—При взглядѣ на эту мѣстность, мнѣ не­
вольно вспоминается его «вѣжливость со всякимъ», «его кажущаяся
кротость и скромность его мнѣній», «рѣдкое добродушіе п умѣрен­
ность вт> спорахъ», возбуждавшія удивленіе и уваженіе къ нему
даже наиболѣе ожесточенныхъ изъ его враговъ. Но подъ этой внѣш­
ностью скромнаго и деликатнаго человѣка скрывался желѣзный ха­
рактеръ. Великій патріотъ, по видимому, углубленный въ домашнія
дѣла, преданный исключительно семьѣ и друзьямъ, ожидалъ наступ­
ленія часа свободы, въ которой онъ никогда не отчаивался. Вокругъ
него собирались люди, которые впослѣдствіе въ великой борьбѣ за
свободу Англіи шли съ нимъ рука объ руку. Онъ былъ близкимъ
другомъ Элліота до самой смерти въ 'Гоуэрѣ этой первой жертвы
королевскаго гнѣва, теперь опт, былъ столь же близкимъ другомь
Пима. Его мать происходила изъ великаго дома Кромвелей, въ Гит
чинбрукѣ (Hitchinbrooke) и такимъ образомъ онъ былъ близкимъ род­
ственникомъ Оливера Кромвеля и болѣе отдаленнымъ Оливера С-тъ
Джона. Вракъ двухъ его дочерей соединялъ его съ Найтлеями и съ Лай
нами. Сельденъ и Уитлокъ принадлежали тоже къ числу его близ­
кихъ друзей. Онъ не прерывалъ сношеній съ всѣми ними, хотя въ
глазахъ публики онъ былъ просто образованнымъ пуританскимъ
сквайромъ, популярнымъ среди своихъ фермеровъ, усердно посѣщав
шимъ судебныя сессіи (Quarter-Sessions) и имѣвшимъ «чрезвычайную
склонность къ полевому спорту» и «занятымъ украшеніемъ своего
помѣстья, которое онъ очень любилъ».
Гампденъ и
Покойная жизнь, которую велъ Гампденъ, была нарушена пзвѣкорабельная стіемъ о сборѣ корабельной подати и полученіемъ приказа, адресоподать,
ваннаго верховному шерифу, сэру Петеру Тамплю, пзъ Стэве (of Stave)
и повелѣвавшаго ему собрать съ графства Букингамъ 4500 фунтовъ.
Рѣшеніе Гампдена въ этомъ дѣлѣ сдѣлалось скоро извѣстнымъ. Въ
январѣ 1636-го года былъ посланъ отчетъ объ уплатѣ корабельной
пошлины деревней Большой Кимбль («Great Kimble»), лежащей на
склонахъ Чайльтернса, гдѣ была главная часть помѣстья Гампдена и
въ началѣ списка отказавшихся отъ уплаты налога находилось имя
Джона Гампдена. Нѣкоторое время дѣло объ отказѣ не получало дви­
женія, только въ концѣ іюня Королевскій Совѣтъ потребовалъ отъ
Верховнаго Шерифа отчета въ недоимкѣ. Гампденъ въ это время со-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

147

вѣщался съ Уитлокомъ и съ другими своими друзьями относительно Возстаніе
средствъ веденія своего дѣла судебнымъ путемъ. Карлъ настолько въ Шотланже желалъ аипелировать къ закону, какъ и самъ Гампденъ; но онъ
дШ.
по примѣру своего отца предварительно совѣтывался частнымъ 06-1635—1640
разомъ съ судьями по вопросу о своихъ прерогативахъ и только въ
февралѣ мѣсяцѣ 1637-го года получился ихъ отвѣтъ, въ которомъ
они признавали законность притязаній короля. Карлъ немедленно
объявилъ публично мнѣніе судей и былъ вполнѣ увѣренъ, что те­
перь всякое сопротивленіе прекратится. Но прошло то время, когда
Англичане покорно считали мнѣніе судей велѣніемъ закона; не даромъ
они были свидѣтелями отставки Кука и Крью; не даромъ они знали,
что въ вопросахъ о прерогативѣ короны судьи допускали право
вмѣшательства и повелѣнія короля. «Судьи — говорилъ вп'ослѣдствіе
въ Долгомъ Парламентѣ сэръ Гарботтль Гримстонъ — ниспровергли
закопъ, какъ епископы ниспровергли религію!» Гампденъ хотѣлъ не
рѣшенія подобныхъ судей, а открытаго суда, въ которомъ вся
Англія могла бы услыхать, при отсутствіи парламента, обсужденіе
великаго вопроса о нарушеніяхъ ея свободы. Его желанія были, на­
конецъ, осуществлены изданіемъ въ маѣ приказа казначейства съ
требованіемъ, что бы онъ указалъ причину, почему онъ не хочетъ
уплатить корабельной подати за свои земли.
Извѣстіе объ отказѣ Гампдена уплатить корабельную подать рас- Карлъ и
пространплось по Англіи въ то время, когда она была возбуждена Шотландія,
извѣстіями о сопротивленіи на сѣверѣ. Со времени воцаренія Іакова
Шотландія казалась совершенно безгласной не смотря на то, что
королевская власть нарушала одинъ законъ за другимъ. Шотландская
церковь была обуздана; наиболѣе смѣлые изъ ея священниковъ
были въ изгнаніи; Общее Собраніе церкви было покорно волѣ короны;
оно было вынуждено принять епископовъ, хотя и не со всѣми ихъ
прежними полномочіями, по все таки имѣвшихъ большую власть,
какъ постоянные предсѣдатели (суперинтенденты) эпархіальиыхъ
синодовъ. Священники и старѣйшины были лишены права отлу­
ченія отъ церкви людей, совершившихъ проступокъ иначе какъ
съ разрѣшенія епископовъ. Судъ Верховной Коммиссіи отстаивалъ
главенство короля надъ церковью. Но Іаковъ довольствовался этимъ
признаніемъ его королевской власти надъ церковью, онъ не желалъ
вводить измѣненій въ ученіяхъ и настаивать па строгомъ единовѣ­
ріи съ Англиканской церковью. Тщетно Лоудъ убѣждала. Іакова за­
ставить его Шотландскихъ подданныхъ войти въ «болѣе близкое
возсоединеніе съ литургіей и канонами Англійской церкви». «Я от­
правилъ его домой—сказалъ старый король- съ его легкомысленнымъ
нроэктомъ. II не смотря на это онъ не испугался моего гнѣва и
опять присталъ ко мнѣ съ другой неблагоразумной программой для
сближенія этой упорной Кирки съ Англійской церковью: но я не

1-18

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Возстаніе хочу идти такъ скоро и играть своимъ словомъ. Онъ не знает
въ Шотлли-какое нутро у этого народа. (Не knows not the stomach of dial people)!»
діи.
Карлъ сначала слѣдовалъ политикѣ своего отца; онъ вернулъ церкви
1635- ібіотолько незначительную часть ея денегъ, которыя лорды были при­
нуждены отдать. Но энергія Лоуда заставила его идти дальше ио
этой дорогѣ; первыя его дѣйствія были, однако, направлены ско­
рѣе на обрядовыя различія, и не представляли прямаго нападе­
нія на самый строй пресвитеріанской церкви. Шотландскій парла­
ментъ былъ вынужденъ отнять управленіе церковными дѣлами у
Общаго Собранія п передать его коронѣ; за этой мѣрой послѣдовало
возвращеніе Шотландскихъ епископовъ къ ихъ прежнему епископ­
скому облаченію. Первымъ примѣромъ употребленія епископской ризы
во времена реформаціи было появленіе на кафедрѣ въ Эдинбургѣ
епископа Морен въ такой ризѣ въ 1633-мъ году при посѣщеніи ко­
ролемъ своей Шотландской столпцы. За этимъ нововведеніемч, по­
слѣдовало изданіе королевскаго приказа, предписывавшаго всѣмъ
священникамъ употребленіе при богослуженіи ризы.
Новая
Этотъ приказъ пробудилъ Шотландію отъ ея летаргіи; вся страна
литургія,
встрепенулась отъ ужаса. Во всѣхъ приходахъ были назначены со­
бранія вѣрующихъ, съ постомъ и молитвой рѣшившихъ совѣщаться
объ угрожавшихъ религіи опасностяхъ; священники, соблюдавшіе
новые обряды, подверглись осужденію и были оставлены своей кон­
грегаціей. Народное недовольство нашло руководителей въ Шот­
ландскомъ дворянствѣ. Могуществу этого дворянства угрожало стара­
ніе короны ограничить его юрисдикцію, его карману угрожало возвра­
щеніе церкви конфискованныхъ епископскихъ земель; оно было
раздражено возстановленіемъ прелатовъ, вступленіемъ пхъ въ Пар­
ламентъ и въ Королевскій Совѣтъ, назначеніемъ архіепископа Спотнсвѵда на должность канцлера и всего болѣе возстановленіемъ нена­
вистныхъ народу епископскихъ судовъ; потому-то Шотландскіе дво­
ряне, во главѣ которыхъ стоялъ лордъ Лорнъ, съ недовѣріемъ смо­
трѣли на новую систему управленія. Ио Карлъ, конечно, не обра­
щалъ вниманія на недовольство, возбуждаемое его мѣрами; ио на­
стоянію Лоуда опт. рѣшилъ уничтожить пресвитеріанскій строй
Шотландской церкви и довести ее и въ вопросахъ организаціи и
въ вопросахъ объ обрядности до одного уровня съ Англиканской
церковью. Съ этой цѣлью по единоличной волѣ короля была издана
въ 1636-мъ году книга каноновъ. Эти каноны отдавали управленіе
церковью вполнѣ въ руки епископовъ и для права на обученіе и
для печатанія книгъ требовали разрѣшеніе епископа. Тѣмъ не ме­
нѣе власть прелатовъ была подчинена власти короля. Только ко­
роль могъ созывать Собранія церкви, всякое измѣненіе въ бого­
служеніи и въ дисциплинѣ могло быть вводимо только но его поз­
воленію. Столь же смѣлое пользованіе королевской прерогативой за-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

149

мѣняло такъ называемую «литургію Нокса»—книгу общаго порядка Возстаніе
(«■Common Order»), составленную по Женевскому образцу великимъ въ ПіотлаііШотландскимъ Реформаторомъ и употребляемую во всѣхъ церквахъ
дПі.
въ Шотландіи — новой литургіей, заимствованной изъ Англійской]035-1640
книги «Общихъ молитвъ» (Англиканскаго молитвенника).
Литургія и каноны были произведеніемъ одного Лоуда; въ ихъ
составленіи не участвовало Общее Собраніе Кирки: каноны состав­
ляли кодексъ политической и церковной системы, имѣвшей цѣлью
полное подчиненіе Шотландіи королевской власти. Навязать ихъ
Шотландіи значило произвести серьезную политическую и соціаль­
ную революцію. Но книга каноновъ имѣла за себя поддержку ко­
роля и Лоудъ льстилъ себя надеждой, что эту революцію произ­
вести будетъ не трудно; оказалось однако, что терпѣніе Шотланд­
цевъ лопнуло; лѣтомъ 163'7-го года, когда ожидали начала великаго
процесса о корабельной подати, приказъ короля повелѣвалъ Эдин­
бургскому духовенству ввести въ ихъ церквахъ повое богослуженіе;
23-го іюля молитвенникъ былъ введенъ въ церкви С-тъ Жпльса:
но едва священникъ открылъ книгу, какъ въ конгрегаціи раздался
ропотъ, очень скоро перешедшій въ страшный шумъ. Церковь очи­
стили и литургію прочли, по все растущее народное недовольство
принудило судей къ рѣшенію, будто королевскій приказъ повелѣваетъ
только продажу, а пе употребленіе при богослуженіи молитвенника
и послѣ этого рѣшенія молитвенникъ перестали употреблять. На
сердитое предписаніе изъ Англіи употреблять его при богослуженіи
посыпались протесты со всѣхъ сторонъ. Священники Файфа ука­
зывали, что книга не утверждена Общимъ Собраніемъ. «Наша цер­
ковь—восклицали они—церковь свободная H независимая точно также,
какъ и наше королевство—королевство свободное и независимое».
Одинъ герцогъ Леноксъ увезъ ко двору шестьдесятъ восемь петицій:
священники, аристократы, джентри съѣхались въ Эдинбургъ съ
цѣлью организовать національное сопротивленіе.
Вліяніе Шотландскихъ событій было ВИДІЮ ВЪ открытомъ проявленіи Настроеніе
недовольства въ Англіи. Тюремное заключеніе, которымъ Лоудъ пака- Англіи,
залъ Прайнна за его огромный трактатъ, па столько мало смутило его,
что онч. вч> новомъ трактатѣ, написанйомъ уже въ тюрьмѣ, напалъ
на епископовъ, какъ па прожорливыхъ волковъ и лордовъ Люци­
фера. Другой арестованный, нѣкто Джонѣ Баступкъ объявилъ въ
своей «Litany», что «адъ разверзся и дьяволы въ рясахъ, ризахъ,
капюшонахъ и епископскою, облаченіи появились среди насъ». Бёр­
тонъ, Лондонскій церковникъ, которому Верховная коммиссія воспре­
тила проповѣдь, обращался ко всѣмъ христіанамъ съ призывомъ
сопротивленія епископамъ, этимъ «грабителямъ душъ, членамъ
звѣря и факторамъ Антихриста». На подобныя глупости можно бы
было совсѣмъ пе обращать вниманія, если бы общая симпатія къ

150

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Возстаніе Прайнну и его сообщникамъ памфлетистамъ, когда Лоудъ привлекъ
въ Шот.іаи-ихъ въ 1637-мъ году къ суду Звѣздной Палаты, какъ «трубачей
.ни.
бунта», не доказывала, какъ быстро увеличивается недовольство
іе35—]04ОНарода правительствомъ. Четверо обвиняемыхъ смѣло выслушали
приговоръ, присуждавшій ихъ къ позорному столбу и къ пожизнен­
ному тюремному заключенію; толпа, наполнявшая Palace Yard, чтобъ
присутствовать при ихъ наказаніи, застонала, когда у нихъ были
отрѣзаны уши и «громко закричала», когда Прайннъ началъ доказы­
вать, что,приговоръ противузаконенъ. Сто тысячъ Лондонцевъ сто­
яли по дорогѣ, когда ихъ вели въ тюрьму, и проходъ этихъ «муче­
никовъ», какъ называли ихъ зрители, былъ подобенъ тріумфальному
шествію. Лоудъ былъ удивленъ этимъ внезапнымъ проявленіемъ на­
роднаго недовольства, но не смутился имъ. Защитники Прайнна были
имъ вызваны въ Звѣздную палату, а цензура наносила суровые
удары Пуританской печати. По дѣйствительная опасность состояла
не въ памфлетахъ безумныхъ фанатиковъ, а въ враждебномъ къ
правительству отношеніи Шотландіи и въ впечатлѣніи, произведенномъ
въ Англіи судомъ надъ Гампдепомъ. Уэнтвортъ наблюдалъ съ холод­
ной надменностью изъ Ирландіи за этимъ споромч> между подданнымъ
и короной. «Господинъ Гампденъ—писалъ онъ—«великій братъ», и
настроеніе этой партіи парода всегда ведетъ ихъ къ оппозиціи, какъ
въ гражданскихъ и церковныхъ дѣлахъ, всему, что повелѣваетъ
власть». Но Англія смотрѣла на это дѣло иначе. «Глаза всѣхъ—гово­
ритъ Кларендонъ—были устремлены на него, какъ на Отца отече­
ства и на кормчаго, который долженъ провести корабль государства
чрезъ угрожающія ему бури и штормы». Въ ноябрѣ и въ декабрѣ
1637-го года дѣло о корабельной подати торжественно обсуждалось
• въ теченіи двѣнадцати дней предъ полнымъ собраніемъ судей; было
доказано, что въ прежнія времена подать собиралась только въ край­
нихъ случаяхъ и ограничивалась только прибрежными графствами и
портовыми городами и что она не имѣетъ теперь даже и тѣни за­
конности на основаніи формальнаго статута и въ силу петиціи о
правахъ.
Рѣшеніе суд«
Дѣло было отложено, но его обсужденіе повліяло не только на
по дѣлу о ко- Англію, но и на настроеніе Шотландцевъ. Карлъ отвѣчалъ на ихъ
рабедьноа по- петиціи простымъ приказомъ всѣмъ пріѣзжимъ въ столпцу выѣхать:.
датпно Эдинбургскій совѣть не имѣлъ возможности исполнить его при­
казаніе, и аристократія и джентри прежде, чѣмъ разъѣхаться по
домамъ, составили петицію противъ епископовъ, рѣшили не при­
знавать юрисдикцію ихъ судовъ и назначили въ ноябрѣ 1637-го года
комитетъ изъ делегатовъ подъ довольно страннымъ названіемъ «Сто­
ловъ» («the tables»). Эти делегаты всю зиму вели переговоры съ
короной: переговоры были прерваны весной 1638-го года новымъ
приказаніемъ разойтись и требованіемъ принятія молитвенника; а

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

151

въ Англіи въ это время въ іюлѣ объявили наконецъ столь долго Возстаніе
откладываемое рѣшеніе дѣла Гампдена. Только двое изъ судей объ■ въШотланявпли себя въ его пользу, трое согласились съ ними только па
дІП,
техническихъ основаніяхъ; а большинство, числомъ семеро, указали-] 635—1640
на принципъ, что ни одинъ статутъ, воспрещающій произвольный
сборъ налоговъ, не можетъ имѣть законной силы противъ воли
короля. «Я никогда не слыхалъ и не читалъ—сказалъ судья Берклей,—чтобы lex былъ тех, но общепризнанно и безусловно вѣрно,
что тех есть Іех». Финчъ, Верховный Судья, выразилъ мнѣніе сво­
ихъ сотоварищей судей слѣдующимъ образомъ: «Акты Парламента,
отнимающіе у короля его королевскую власть въ дѣлѣ защиты его
королевства, не имѣютъ силы; акты Парламента, обязывающіе ко­
роля пе повелѣвать своими подданными, пе распоряжаться ихъ лич­
ностью и имуществомъ и ихъ деньгами,—такъ какъ въ этомъ отно­
шеніи всѣ акты Парламента равнозначительны,—не имѣютъ силы».
Такимъ образомъ дѣло было окончено п Карлъ надѣялся, что Ковенантъ.
Пуритане смирятся. Но болѣе его проницательные люди поняли, что
этотъ судъ возбудитъ въ Англіи новый духъ сопротивленія. Над­
менность Уэнтворта оставила его и замѣнилась выраженіемъ серди­
таго страха. «Я желалъ бы, чтобы Гампдена и подобныхъ ему гос­
подъ—съ горечью писалъ лордъ Намѣстникъ—розгами заставили
образумиться». Въ то время, какъ дворъ радовался рѣшенію судей,
Уэнтвортъ отлично понималъ, что Гампденъ добился своего. Его
поведеніе было легально и умѣренно, по оно пробудило въ Англіи
сознаніе грозящей ея свободѣ опасности и уяснило ей настоящій
характеръ королевскихъ притязаній. Насколько сурово и раздражи­
тельно становилось настроеніе даже самыхъ умѣренныхъ и благо­
роднѣйшихъ изъ Пуританъ, это можно заключить изъ поэмы, на­
писанной въ это время Мильтономъ, пзъ его элегіи «Licydas». Тор­
жественная грусть стиховъ элегіи прерывается внезапными взрывами
негодованія противъ угрожающихъ церкви опасностей, при видѣ
«слѣпцовъ, которые не умѣютъ носить свой пастырскій жезлъ», па
которыхъ смотрятъ голодныя овцы, не получая пищи «въ то время,
какъ «мрачный волкъ» Рима «пожираетъ ежедневно по одной овцѣ
своей кровавой пастью,—и при этомъ всѣ молчатъ!» Суровое рѣ­
шеніе народа потребовать отч. ихъ тирановъ справедливости выска­
зывается въ поэмѣ угрозой топоромъ. Страффордъ и Лоудъ и самч>
Карлъ должны считаться съ «этимъ у двери лежащимъ орудіемъ.,
готовымъ разить одинъ только разъ и не повторяющимъ больше удара»
Но какъ ни была сурова общая рѣшимость народа, въ непосредствен­
ной дѣятельности надобности не было, потому что затрудненія прави­
тельства па сѣверѣ неизбѣжно должны были заставить его искать под­
держки у народа.Требованіе королемъ немедленнаго подчиненія. прислан­
ное въ Шотландію въ то время, какъ въ Англіи ожидали рѣшенія дѣла

152

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Возстаніе Гампдена, весной 1638 года, соединило всѣ оппозиціонные элементы
въ Шотлан-вокругъ «Столовъ», засѣдавшихъ въ Стирлингѣ: за протестомъ, проліи.
читанномъ въ Эдинбургѣ, послѣдовало по предложенію Джонстона
1635—1640У°РРист°па, возобновленіе «Ковенанта» т. е. договора съ Богомі,.
который былъ составленъ и которому Шотландцы присягали въ преж­
нее время, когда Марія интриговала противъ протестантовъ и Испа­
нія снаряжала свою Армаду. «Мы обѣщаемъ и клянемся—гласило
торжественное обязательство, которымъ заканчивался этотъ актъ—
великимъ именемъ Господа Бога нашего, исиовѣдывать истинную ре­
лигію и повиноваться ей и защищать ее и сопротивляться всѣмъ
противнымъ ей ересямъ и заблужденіямъ, соотвѣтственно нашему
призванію и данной намъ Богомъ возможности во всѣ дни нашей
жизни».
Карлъ и
Ковенантъ былъ подписанъ па церковномъ дворѣ «Grey Friars»
Шотландія, въ Эдинбургѣ перваго марта.среди взрывовъ энтузіазма, «съ такимъ
удовольствіемъ и радостью, какія чувствуютъ люди, находившіеся
долго внѣ закона и бывшіе мятежниками, и снова допущенные къ
общенію съ Богомъ». Джентльмены и аристократы объѣзжали про­
винціи съ документами въ карманахъ и собирали подписи, а свя­
щенники въ своихъ проповѣдяхъ настаивали на общемъ согласіи ст.
Ковенантомъ. Но въ настояніяхъ не было и надобности. «Ревность
подписывавшихся была такова, что многіе подписывали, проливая
слезы»; утверждали, что нѣкоторые даже «пускали себѣ кровь и ей.
вмѣсто чернилъ, подписывали свои имена». Сила, которую придало
дѣлу Шотландской свободы это возрожденіе религіозныхъ чувствъ
въ пародѣ, было замѣтно въ тонѣ, принятомъ Ковенантерамп. Мар­
кизъ Гамильтонъ, прибывшій въ Шотландію въ качествѣ королев­
скаго коммпссара для прекращенія раздоровъ, былъ встрѣченъ тре­
бованіями объ уничтоженіи суда Верховной Коммпс.сіп, объ изъятіи
изъ употребленія книги Каноновъ и Англиканскаго молитвенника, о
свободномъ Парламентѣ и о свободномъ Общемъ Собраніи церкви.
Гамильтонъ угрожалъ войной, но эти угрозы не испугали Шотланд­
цевъ и даже Шотландскій Совѣтъ уговаривалъ Карла удовлетворить
желаніямъ народа. «Я скорѣе умру—писалъ король Гамильтону—чѣмъ
подчинюсь этимъ дерзкимъ и достойнымъ осужденія требованіямъ».
Но Карлу было необходимо выиграть время. «Число недовольныхъ
въ Англіи—писалъ Уэнтворту лордъ Нортумберландъ—скорѣе уве­
личивается, чѣмъ уменьшается»—у Карла же не было ни денегъ,
пи войска. Напрасно онъ вымаливалъ у Испаніи денегъ обязатель­
ствомъ объявить Голландіи войну, напрасно онъ пробовалъ добыть
двухтысячное войско во Фландріи, при помощи котораго онъ могъ бы
завладѣть Эдинбургомъ. Ему отказали и въ деньгахъ и въ войскахъ,
а контрибуціи, предложенныя ему Англійскими католиками, были
слишкомъ незначительны для наполненія пустаго казначейства.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

153

Карлъ приказалъ Гамильтону избѣгать рѣшительнаго разрыва до Возстаніе
тѣхъ поръ, пока въ фортѣ не появится королевскій флотъ—во сна- въ Шотланрядить этотъ флотъ было дѣломъ не легкимъ. Въ дѣйствительности,
1ИІ
Шотландія была скорѣе готова къ войнѣ, чѣмъ король. Шотландскіе1635—1640
волонтеры, служившіе въ Тридцатилѣтней войнѣ, спѣшили домой по
призыву своихъ земляковъ и генералъ Лесли, ветеранъ, воспитан- Шя-мандтя
пый въ школѣ Густава, прибылъ изъ Швеціи, чтобъ начальствовать революція,
повой арміей. Во всѣхъ графствахъ собирался добровольный воен­
ный налогъ. Карлъ былъ настолько захвачено въ расплохъ, что ему
ничего больше не оставалось, какъ подчиниться, хотя бы только на
время, требованіямъ Шотландцевъ. Гамильтонъ объявилъ, что ко­
роль признаетъ Ковенантъ, молитвенникъ былъ изъятъ изъ употреб­
ленія, полномочія епископовъ будутъ уменьшены, въ будущемъ году
обѣщанъ созывъ Парламента и немедленно же созывалось Общее
Собраніе. Собраніе сошлось въ Глазго въ ноябрѣ 1638 года; оно
было избрано по старому, уничтоженному Іаковомъ, обычаю и въ немъ
144 священника поддерживались 96 свѣтскими старѣйшинами, средн
которыхъ находились всѣ выдающіеся Ковепантеры. Ио едва собра­
ніе открыло своп засѣданія, какъ Гамильтонъ, узнавъ, что оно на­
мѣрено напасть на епископовъ, объявилъ его распущеннымъ. Цер­
ковь, однако, отстаивала свое старое право собраній помимо коро­
левскаго разрѣшенія и почти единодушно Собраніе рѣшило продол­
жать своп засѣданія. Оно своими рѣшеніями уничтожило все, сдѣ­
ланное Стюартами. Двѣ книги Каноновъ и молитвенникъ, Верховная
коммиссія, Пертскія статьи были уничтожены, какъ не имѣющія за­
конной силы: епископальное устройство церкви уничтожались, епи­
скопы были низложены и система пресвптеріанизма возстановлена въ
полномъ своемъ объемѣ.
Шотландія боролась пе ТОЛЬКО за свое Дѣло, НО ІІ за Дѣло Шотландская
Англіи. Смѣлое утвержденіе права парода рѣшать вопросъ о сво- война,
ей религіи было практическимъ приведеніемъ въ исполненіе при­
тязанія, защищаемаго Англійскимъ Парламентомъ въ 1629 году.
Карлъ рѣшился сопротивляться такимъ притязаніямъ; онъ твердо
рѣшился на войну и настойчивымъ увѣщаніямъ и протестамъ Шот­
ландскихъ совѣтниковъ противъ войны было противупоставлено энер­
гія и настойчивость Уэнтворта и Лоуда. Эти два министра понимали,
что теперь дѣло идетъ совсѣмъ не объ одной Шотландіи, они знали,
что всякая уступка Шотландцамъ будетъ роковой для политической
и церковной системы, созданной ими въ Англіи и въ Ирландіи.
Въ обѣихъ этихъ странахъ всѣ противники правительства съ не­
терпѣніемъ ожидали возстанія въ Шотландіи. Министры подозрѣвали,
что между Пуританами въ Англіи и Шотландскими вождями имѣются
сношенія; вѣрны были эти подозрѣнія пли нѣтъ—неизвѣстно, по
нельзя было сомнѣваться въ симпатіи Англичанъ къ тому, что про-

154

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Возстаніе исходило въ сѣверномъ королевствѣ. Два министра настаивали на
въ Шотлан-войнѣ, вполнѣ убѣжденные, что дѣло идетъ о всей системѣ управдіи.
ленія Стюартовъ. Но не смотря на весь свой гнѣвъ, Карлъ быль
] 635— £64<)Шотландецъ и король Шотландіи и ему было нежелательно вступать
въ свое наслѣдственное королевство во главѣ Англійскихъ войскъ;
онъ предпочиталъ разсчитывать скорѣе на преданность сѣверныхъ
клановъ и главъ ихъ, на родъ Гунтли, на впечатлѣніе, которое произ­
ведетъ появленіе Гамильтона и флота въ Фортѣ и на прекращеніе
торговли Шотландіи въ Голландіи, чѣмъ на силу оружія. Двадцати­
тысячная армія, собранная имъ въ Іоркѣ, должна была служить ско­
рѣе простой военной демонстраціей и защитой границы, чѣмъ напа­
дающей арміей. Но и тутъ его планы были разрушены дѣятельностью
и рѣшительностію Шотландцовъ. При извѣстіи, что Карлъ собираетъ
въ Іоркѣ армію и что онъ разсчитываетъ на поддержку сѣверныхъ
клановъ, весной 1639 года Эдинбургъ, Думбартонъ и Стирлингъ
были захвачены инсургентами; десятитысячная прекрасно вооружен­
ная армія подъ начальствомъ Лесли и графа Монтроза заняла Абер­
динъ и взяла въ плѣнъ графа Гунтли. Появленіе королевскаго флота
въ Фортѣ вмѣсто того, чтобы испугать инсургентовъ, было сигналомъдля похода Лесли съ двадцатитысячной арміей къ границѣ Англіи.
Карлъ едва только переправился черезъ Твидъ, какъ «старый ма­
ленькій скрюченный солдатъ» расположился лагеремъ на холмѣ Дунса,
Лоу (Duase Law), въ нѣсколькихъ миляхъ отъ Бервика и предложилъ
ему сраженіе.
Шоыандія и
Угрозы короля были безполезны; у Карла было нѣсколько болѣе
Франція,
многочисленное войско, чѣмъ у Лесли, но его солдаты не хотѣли
драться, и онъ былъ принужденъ избѣжать сраженія, давъ обѣщаніе
созвать свободное Общее Собраніе и Шотландскій Парламентъ. Ноопъ не имѣлъ при этомъ намѣренія считать себя связаннымъ усло­
віями, насильственно вырванными у него мятежными подданными.
Въ его глазахъ Бервикское соглашеніе было просто перемиріемъ, и
вызови Уэнтворта изъ Ирландіи былъ доказательствомъ, что король
намѣренъ прибѣгнуть къ насильственнымъ мѣрамъ. Шотландскіе
вожди не обманывались относительно намѣреній короля и для борьбы,,
начало которой предвидѣли, они искали помощи у державы, на ко­
торую Шотландцы по традиціи смотрѣли въ теченіи многихъ вѣкова,
какъ на естественную союзницу ихъ родины. Вражда между Англіей
и Франціей давно уже тлѣла подъ пепломъ и только слабость Карла
и осторожность Ришелье мѣшали ей вспыхнуть яркимъ пламенемъ.
Въ утомительныхъ переговорахъ, которые продолжала, вести англій­
скій король о возстановленіи своего племянника въ Палатинатѣ, онъ
разсчитывала, скорѣе на дружественное посредничество Испаніи у
Императора, чѣмъ па усилія Франціи и ея протестантскпхт, союз­
никовъ. Въ это время, однако, странная игра счастья произвела

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

155

внезапный переворотъ въ его политикѣ. Испанскій флотъ, на ко- Возстаніе
торый Голландцы напали въ проливѣ, ушелъ подъ защиту пушекъ въ ШотланДувра и Испанія въ виду грозившей ему опасности искала дружбы
дІИ,
короля,—Но Карлъ видѣлъ въ этомъ случаѣ шансъ получить безъ](535—1 640
бою Палатинатъ; онъ немедленно началъ переговоры съ Ришелье;
онъ предложилъ ему допустить погибель Испанскихъ кораблей, если
только Франція обязуется отдать его племяннику Палатинатъ; Ри­
шелье согласился бы па возвращеніе Палатината только въ томч>
случаѣ, если бы Карлъ принялъ дѣятельное участіе въ войнѣ. Всѣ
эти переговоры были внезапно прерваны смѣлостью Голландцевъ;
вопреки угрозамъ короля они напали па Испанскій флотъ въ то
время, какъ онъ былъ въ Англійскихъ водахъ и прогнали его въ
Остенде. Такой поступокъ могъ только увеличить вражду Карла къ
Франціи и къ ея союзницѣ Голландіи, и Ришелье воспользовался
Шотландскимъ возстаніемъ, какъ средствомъ помѣшать Англіи вмѣ­
шаться въ войну. Его агенты начали переговоры съ Шотландскими
вождями, и Шотландцы просили формально помощи у французскаго
двора.
Открытіе этой корреспонденціи снова возбудило надежды короля; Короткій
онъ рѣшился не подчиняться мятежникамъ, а дѣйствія Шотландцевъ Парламентъ,
со времени Бервикскаго соглашенія казались ему простымъ бунтомъ.
Новое Общее Собраніе признало всѣ рѣшенія предшествующаго Соб­
ранія дѣйствительными. Парламентъ, созванный королемъ, требовалъ
отвѣтственности Совѣта за его управленіе. Король отложилъ засѣ­
данія и Общаго Собранія и Парламента, чтобы воспользоваться ору­
жіемъ, которое давала ему въ руки корреспонденція Шотландскихъ
вождей съ Франціей. Онъ не сомнѣвался, что если онъ обратится
къ Англіи, то Англійская вѣрность поддержитъ его противъ Шотланд­
ской измѣны: въ концѣ концовъ онъ рѣшился послушаться совѣтовъ
Уэнтворта. Послѣдній стоялъ за войну; онъ не переставалъ требо
вать, что Шотландцевъ надо прогнать бичами за ихъ границы, и
король призналъ свое согласіе съ этой политикой, сдѣлавъ его гра­
фомъ Страффордомъ и давъ ему титулъ Лорда Лейтенанта Ирландіи,
вмѣсто Лорда Депутата. Страффордъ былъ согласенъ съ Карломъ въ
необходимости созыва Парламента, въ томъ, чтобы представить ему
найденную корреспонденцію Шотландскихъ вождей и воспользоваться
взрывомъ негодованія, па который разсчитывалъ король, чтобы до­
биться большой субсидіи. Но онъ предвидѣлъ, что Парламентъ мо­
жетъ и отказать въ субсидіи, и графъ и Совѣтъ полагали, что въ
такомъ случаѣ король будетъ имѣть право прибѣгнуть къ «чрезвы­
чайнымъ мѣрамъ». Самъ Страффордъ спѣшилъ въ Ирландію, чтобы
дать урокъ Англійскому Парламенту: въ теченіи двухъ недѣль опт,
добился отъ Ирландской Палаты четырехъ субсидій, и поставилъ па
ноги армію въ 8000 человѣкъ для войны съ Шотландцами. Гордясь

156

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Возстаніе своимъ успѣхомъ, онъ вернулся въ Англію какъ разъ во время къ
въ Шотлая-сбору Парламента въ Вестминстерѣ въ апрѣлѣ 1640-го года. Но дандіи.
ный имъ урокъ не произвелъ впечатлѣнія, на которое онъ разсчп1640тывалъ. Такіе государственные, люди, какъ Гампденъ и Нимъ, не
могли быть па столько увлечены, чтобы помогать великому врагу
Англійской свободы противъ людей, возставшихъ за Твидомъ въ за­
щиту ихъ свободы. Всякій членъ Палаты Общинъ понималъ, что
Шотландцы борятся и за свободу Англіи; всякія надежды заставить
пхъ помочь нападеніямъ на Шотландію были напрасны. Перехвачен­
ные Карломъ письма были отложены въ сторону и Палата Общинъ
объявила, какъ и прежде, что исправленіе злоупотребленій должно
предшествовать вотированію субсидій. Субсидія не могла быть воти­
рована до тѣхъ поръ, пока не будутъ обезпечены религія, собствен­
ность и свобода Парламента. Предложеніе прекратить сборъ кора­
бельной подати тоже не произвело вліянія и послѣ трехнедѣльныхъ
засѣданій «Короткій Парламентъ» былъ распущенъ. «Дѣла должны
идти хуже прежде, чѣмъ они пойдутъ лучше»—хладнокровію замѣтилъ
С-тъ Джонъ. Вся Англія волновалась; послѣ семилѣтняго личнаго
управленія ея надежды возродились было при созывѣ Парламента
въ Вестминстерѣ п теперь, когда послѣ кратковременной сессіи Пар­
ламентъ былъ распущенъ, всякое терпѣніе лопнуло. «Такого недо­
вольства во всемъ королевствѣ люди и не запомнятъ»—писалъ Лордъ
Иортумберландъ.
Война
Одинъ Страффордъ не былъ устрашенъ положеніемъ дѣлъ; онъ
епископовъ. уЖе раньше предвидѣлъ возможность отказа въ субсидіяхъ и добился
рѣшенія Совѣта, что въ подобномъ случаѣ король можетъ прпбѣг
путь къ «рѣшительнымъ мѣрамъ» и теперь онъ доказывалъ, что въ
силу поведенія Палаты Общинъ король свободенъ отъ «всякаго конт­
роля» и имѣетъ право собирать деньги для арміи самовольно. Ир­
ландская армія, говорилъ онъ Карлу, находится въ распоряженіи
короля и Шотландію можно подчинить одной лѣтней компаніей. Онъ
рѣшился воевать и ему поручили командывать королевской арміей,
снова двинувшейся къ сѣверу. Шотландцы были также готовы къ
войнѣ, какъ и Страффордъ. Уже въ мартѣ мѣсяцѣ они собрали ар­
мію и Шотландскій Парламентъ поручилъ Комитету Сословій, самымъ
вліятельнымъ членомъ котораго былъ Аржиль, управлять государ­
ствомъ. Ободренный отказомъ Англійскаго Парламента вотировать
субсидію, комитетъ опубликовалъ манифестъ и рѣшился вторгнуться
въ Англію па встрѣчу Страффорду. Двѣнадцатаго августа Шотланд­
ская армія перешла границу, Монтрозъ первый вступилъ на Англій­
скую землю. Пробивъ себѣ проходъ черезъ Тайнъ въ виду Англій­
скаго отряда, они заняли Ныокастль и отправили изъ этого города
свои предложенія о заключеніи мира. Они просили короля разсмот­
рѣть пхъ жалобы и «по совѣту и съ согласія сословій Англіи, соб-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

157

ранныхъ въ Парламентѣ, установить прочный и желательный миръ». Возстаніе
Эта просьба была поддержана приготовленіемъ къ походу на Іоркъ, въ Шотлапгдѣ Карлъ теперь предавался отчаянію. Воинственный пылъ СтрафДІП
форда совершенно пропалъ, когда ему пришлось выступать въ 110-1535—1640
ходъ; его войско состояло изъ голодной сволочи и пи угрозы, ни
просьбы не могли заставить ихъ исполнять ихъ долгъ. Страффордъ
былъ вынужденъ признаться, что его войска будетъ готовы къ войнѣ
не раньше, какъ черезъ два мѣсяца. Карлъ снова былъ вынужденъ
начать переговоры съ Шотландцами и купить перемиріе обѣщаніемъ
уплатить ихъ арміи жалованье и оставить въ ихъ рукахъ Нортумберлапдъ и Дургамъ въ качествѣ залога за исполненіе его обяза­
тельствъ. Но перемиріе устраняло только часть затрудненій, предъ
королемъ стояла Англія, готовая возмутиться. Казначейство было
пусто, Лондонъ и купцы Восточной Индѣйской компаніи отказывали
въ займѣ. Лондонская чернь напала на Лоуда въ Ламбетѣ и пре­
рвала засѣданія Верховной Коммиссіи у Св. Павла. Па войну вездѣ
нападали, какъ на «войну епископовъ» и собираемые милиціонеры
убивали офицеровъ, подозрѣваемыхъ ими въ папизмѣ, разбивали на
походѣ рѣшетки алтарей во всѣхъ храмахъ и разбѣжались по до­
мамъ. Для всѣхъ, кромѣ Страффорда, было очевидно, что система Карла
безнадежно и па всегда рушилась. Два пэра, лордъ Уартонъ и лордъ
Говардъ осмѣлились представить самому королю петицію о мирѣ съ
Шотландіей, — и хотя Страффордъ арестовалъ и даже предложилъ
разстрѣлять ихъ, какъ бунтовщиковъ, Англійскій Совѣтъ не рѣшался
прибѣгнуть къ такимъ рѣшительнымъ мѣрамъ. Но если нельзя было
прибѣгнуть къ рѣшительнымъ мѣрамъ, то приходилось уступать.
Безъ денегъ, безъ арміи, въ виду парода, готоваго возмутиться,
король все таки по своему упорству хотѣлъ избѣжать униженія со­
зыва Парламента. Онъ созвалъ въ Іоркѣ великій Совѣтъ пэровъ,
Но этотъ проэктъ тоже не удался благодаря общему отказу аристо­
кратіи и, съ гнѣвомъ въ душѣ, посрамленный король былъ вынуж­
денъ снова созвать Палаты.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ.
Долгій Парламентъ.

1640—1644.
Джонъ

Нимъ.

Если Страффорда можно считать воплощеніемъ духа тираніи, то
Джонъ Нимъ, лидеръ Палаты Общинъ, съ первой минуты собранія
новаго Парламента въ Вестминстерѣ представляется потомству вопло­
щеніемъ духа законности. Сомерсетширскій джентльменъ хорошаго
происхожденія и обладатель значительнаго состоянія, онъ вступилъ
на арену общественной жизни въ Парламентѣ 1614-го года и при
закрытіи его былъ за свой патріотизмъ посаженъ въ тюрьму. Онъ былъ
выдающимся членомъ Парламента 1620-го года и однимъ изъ «двѣнад­
цати посланниковъ», для которыхч. Іаковъ велѣлъ поставить въ Уптгаллѣ стулья. Изъ всѣхъ патріотовъ, съ которыми Нимъ шелъ рука
объ руку въ конституціонной борьбѣ противъ деспотизма Карла въ
первые годы его царствованія, остался въ живыхъ только онъ одинъ:
Кукъ умеръ отъ старости, сердце Коттона было разбито угнетеніемъ,
Элліотъ погибъ въ Тоуэрѣ, Уэнтвортъ сдѣлался отступникомъ. Но
Лимъ сохранился такимъ же, какимъ онъ и былъ: рѣшительнымъ и
терпѣливымъ; общество все болѣе и болѣе въ теченіи одиннадцати
лѣтъ деспотизма и злоупотребленій сознавало величіе характера Пима;
и его надежды и вѣрованія на лучшее будущее сосредоточивались въ
человѣкѣ, никогда несомнѣвавшемся въ конечномъ торжествѣ свободы
и закопа. Въ концѣ этого періода, разсказываетъ Кларендонъ,—и его
слова особенно многознаменательны по ихъ раздраженному тону, ио
той ненависти, которая проглядываетъ въ нихъ—Нимъ былъ «са­
мымъ популярнымъ человѣкомъ, который могъ такъ вредить, какъ ни
одинъ когда либо жившій на свѣтѣ человѣкъ». Ппмъ доказалъ, что
онъ умѣетъ ждать, а когда время выжиданія прошло, онъ доказалъ,
что умѣетъ дѣйствовать. При выборахъ въ Долгій Парламентъ онъ
объѣхалъ Англію, чтобы возбудить въ избирателяхъ сознаніе близив-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

159

шагося политическаго кризиса и при собраніи Палатъ онъ занялъ Долгій Пармѣсто, не только какъ членъ Палаты за Тавистокъ, но какъ и при- ламентъ.
знапный руководитель Палаты. Изъ провинціальныхъ джентльменовъ,!640-1644
составлявшихъ большинство членовъ Палаты только немногіе раньше
засѣдали въ Палатѣ Общинъ и изъ этихъ немногихъ ни одинъ не
былъ въ такой степени представителемъ Парламентской традиціи, па
почвѣ которой должна была вестись будущая борьба. Краснорѣчіе
Пима по смѣлости п по оригинальности уступало краснорѣчію Элліотта
и Уэнтворта, но по своей логичности и тяжеловѣсности было наибо­
лѣе пригоднымъ для руководительства большой партіи и для убѣжде­
нія Палаты; но кромѣ краснорѣчія Пимъ обладалъ спокойствіемъ ха­
рактера, ловкостью и умѣніемъ завѣдывать общественными дѣлами,
практической способностью вліять находъ преній, что придавало Пар­
ламентской дѣятельности форму и методичность, какими раньше опа
не обладала.
Какъ ни важны были эти качества характера Пима, но у него было
еше болѣе важное свойство, дѣлавшее его пи только первымъ, но и
наиболѣе великимъ изъ Парламентскихъ лидеровъ; изъ пятисотъ че­
ловѣкъ, засѣдавшихъ теперь въ Вестминстерѣ, онъ былъ единствен­
нымъ человѣкомъ, ясно предвидѣвшимъ предстоявшія затрудненія и
готовымъ рѣшительно преодолѣть ихъ. Было очевидно, что Парла­
ментъ долженъ будетъ вступить съ короной въ борьбу; было вѣро­
ятно, что въ этой борьбѣ Палата Общинъ встрѣтитъ противодѣйствіе,
какъ она встрѣчала его и раньше, со стороны Палаты Лордовъ.
Законники антикваріи старой конституціонной школы стояли въ сму­
щеніи предъ этой проблемой столкновенія двухъ координированных!,
государственныхъ властей, столкновенія, непредвпдѣнпаго закономъ,
п для котораго въ конституціонномъ законодательствѣ не имѣлось
ни какихъ опредѣленій, да и прецендепты въ этомъ случаѣ были сом­
нительны и не ясны. Пимъ, обладая знаніями о прецендентахъ не
меньшими, чѣмъ свѣдѣнія такихъ знатоковъ конституціоннаго права
Англіи, былъ выше ихъ по своему пониманію основныхъ конститу­
ціонныхъ отношеній. Онъ былъ первымъ Англійскимъ государствен­
нымъ человѣкомъ, открывшимъ и примѣнившимъ къ современнымъ
ему политическимъ условіямъ ученіе, которое можно назвать ученіемъ
о конституціонныхъ отношеніяхъ: онъ сознавалъ, что въ качествѣ
элемента конституціонной жизни Парламентъ имѣетъ большее значе­
ніе, чѣмъ корона, онъ сознавалъ также, что въ самомъ Парламентѣ
существенную часть составляетъ Палата Общинъ. На этихъ двухъ
соображеніяхъ онъ основалъ всю свою политику въ предстоящей
борьбѣ. Когда Карлъ отказался дѣйствовать за одно съ Парламен­
томъ, Пимъ призналъ въ въ этомъ отказѣ временное отреченіе го­
сударя, отреченіе, передававшее исполнительную власть двумъ пала­
тамъ до тѣхъ поръ, пока не будетъ достигнуто новое соглашеніе:

160

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Долгій Пар- когда Полата Лордовъ явилась препятствіемъ веденію общественныхъ
ламентъ. дѣлъ, онъ предупреждалъ ее, что ея противодѣйствіе вынудитъ Па1640— 1644-іату Общинъ «спасти единовластно государство». Такіе принципы
могли представляться современникамъ революціонными, но со временя»
Пима они начали признаваться основаніемъ Англійской конституціи.
Первый пзъ нихъ былъ установленъ Конвентомъ и Парламентомъ,
созваннымъ послѣ бѣгства Іакова Втораго; второй изъ нихъ былъ
установленъ Палатой Общинъ со времени билля о реформѣ 1832-го года
признаніемъ, что управленіе страной въ дѣйствительности находится
въ рукахъ Палаты Общинъ и можетъ быть ведено только министрами,
представляющими большинство этой палаты.
Дѣятельность Пима, руководившагося такой политической теоріей,
произвела политическую революцію болѣе знаменательную, чѣмъ всѣ
перевороты, совершившіеся въ Англіи съ того времени; и тѣмъ не ме­
нѣе Пима едва ли можно было назвать революціонеромъ. Немногіе люди
были способнѣе его питать болѣе широкія симпатіи и болѣе его были
пригодны къ разнообразной общественной дѣятельности. Его стремле­
нія были серьезными, по его манеры напоминали манеры придворнаго;
отъ инвективъ противъ Страффорда онъ съ замѣчательной легкостью
переходилъ къ легкой болтовнѣ сълэди Карлиль; грація и игривость
его обращенія даже въ такое время, когда заботы и тяжесть лежащихъ
на немъ общественныхъ обязанностей вели его къ могилѣ, были пово­
домъ тысячи глупыхъ и скандальныхъ анекдотовъ, расказывающихся
его политическими врагами. Эта поразительная комбинація разнообразія
и силы въ его натурѣ съ первой же минуты его власти дѣлала его при­
рожденнымъ правителемъ людей. Нимъ былъ самымъ тонкимъ изъ ди­
пломатовъ и самымъ великимъ изъ демагоговъ; онъ съ одинаковымъ ус­
пѣхомъ умѣлъ слѣдить за хитросплетенной сѣтью интригъ роялистовъ
и возбуждать народныя страсти своими огненными словами. Хотя онъ
уже былъ не молодъ, когда началась его энергическая общественная
дѣятельность, онъ родился въ 1584-мъ году—за четыре года до напа­
денія Армады—съ самаго начала сессіи Долгаго Парламента онъ про­
явилъ всѣ свойства великаго администратора:огромную способность
къ труду, къ организаціи, терпѣніе, тактъ, способность внушать
довѣріе всѣмъ, съ кѣмъ приходилъ въ соприкосновеніе, спокойствіе и
умѣренность какъ въ счастьи, такъ и въ несчастьи, непоколебимую
храбрость и желѣзную волю. Пи одинъ правитель Англіи пе прояв­
лялъ такого благородства характера, такой способности управлять
государствомъ, какъ этотъ Сомерсетширскій сквайръ, довольно мѣтко
названный его врагами, ненависть которыхъ сдѣлала ихъ проница­
тельными, «Королемъ Томомъ».
Собраніе
Наканунѣ выборовъ онъ вмѣстѣ съ Гампденомъ объѣхалъ Англію
Парламента, и возбудилъ въ избирателяхъ сознаніе близившагося кризиса. Но
эта поѣздка наврядъ ли была необходима для этой цѣли, ибо со-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

161

зывт, Парламента и безъ того возбудилъ энергію всей страны. Пу- Долгій Парритапская эмиграція въ Новую Англію внезапно совершенно пріоста- ламентъ.
повилась: «измѣненіе въ положеніи дѣлъ—говоритъ Уинтропъ—за-1640—1644
ставило всѣхъ оставаться въ Англіи въ ожиданіи новыхъ событій».
Всякая кафедра пуританскихъ проповѣдниковъ сдѣлалась орудіемъ
общественнаго недовольства, оно выражалось въ громадномъ коли­
чествѣ политическихъ памфлетовъ, предвѣстникахъ тѣхъ тридцати
тысячъ памфлетовъ, которые появились въ теченіи двадцати послѣ­
дующихъ лѣтъ и которые сдѣлали Англію практической школой об­
сужденія политическихъ вопросовъ. Рѣшительное настроеніе Палаты,
собравшейся въ Вестминстерѣ третьяго ноября 1640-го года, представ­
ляло поразительный контрастъ съ колебаніями короля, выразившимися
Вт. его тропной рѣчи; каждый изъ членовъ привезъ съ собой изъ пред­
ставляемаго имъ мѣстечка или графства петицію объ устраненіи какого
либо изъ злоупотребленій. Ежедневно въ Палату вносились новыя
петиціи горожанъ или фермеровъ; первая недѣля была вся занята
пріемомъ этихъ петицій и назначеніемъ сорока комитетовъ для раз­
смотрѣнія ихъ и для составленія отчета — эти отчеты и послужили
основаніемъ для послѣдующихъ актовъ Парламента. Послѣ этого Па­
лата Общинъ перешла кч. обсужденію дѣйствій агентовъ королевской
системы. Было условлено, что имя короля останется въ сторонѣ, по
было предписано, чтобы во всякомъ графствѣ былъ составленъ спи­
сок!. чиновниковъ, приводившихъ въ исполненіе планы правитель­
ства и чтобы этотъ списокъ былт> представленъ Палатѣ. Но Пала­
ты не имѣли въ виду ограничиться преслѣдованіемъ этихъ мелкихъ
«преступниковъ» («delinquents»), они рѣшились нанести ударъ лю­
дямъ, совѣты которыхт, были причиной всего зла въ годы тираніи
и первое ихъ обвиненіе пало на главныхъ министровъ короля.
Даже самъ Лоудъ не возбуждалъ такой сильной и всеобщей пена- Обвиненіе
влети, какъ графъ Страффордъ. Вина этого послѣдняго не была ви- Страффорда,
ной простаго покорнаго орудія тираніи; это была вина «великаго
измѣнника государству, который не можетъ быть прощенъ въ этомъ
мірѣ до тѣхъ поръ, пока оігь не будетъ отправленъ въ другой» —
такими ужасными словами закапчивались инвективы противъ пего
лорда Дигби. Страффордъ сознавалъ, какая опасность угрожаетъ
ему, во Карлъ принудилъ его остаться при дворѣ; сч. характерной
для этого человѣка смѣлостью, Страффорда, рѣшился предупредить
нападенія, обвинивъ парламентскихъ вождей въ измѣннической кор­
респонденціи съ Шотландцами. Оігь появился въ Лондонѣ чрезъ не­
дѣлю послѣ открытія Парламента и па другой же день спѣшилъ по­
видаться съ королемъ; но ему пришлось на этотъ разъ имѣть дѣло
ст, людьми, не менѣе его энергичными. Едва онъ успѣлъ изложить
королю свои планы, какъ получилъ извѣстіе, что Нимъ уже отправ­
ленъ кт, рѣшеткѣ Палаты лордовъ съ обвиненіемъ его въ государ11

162

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Долгій Пар-ственной измѣнѣ. Утромъ 11-го ноября двери Палаты Общинъ были
ламентъ. заперты, обвиненіе Страффорда вотировано и отнесено Пимомъ въ
1640—1644сопровожденіи 300 членовъ Палаты въ Палату Лордовъ. Графъ спѣ­
шилъ въ Парламентъ. «Быстро прибѣжалъ онъ въ Палату—разска­
зываетъ очевидецъ—громко закричалъ у дверей ея и съ гордымъ и
мрачнымъ видомъ пошелъ къ своему мѣсту. Но тутъ многіе изъ
членовъ Палаты Лордовъ потребовали, чтобы онъ вышелъ и въ сму­
щеніи онъ былъ принужденъ выйти и ждать, пока его не позовутъ».
Онъ былъ призванъ, наконецъ, и ему объявили, что онъ долженъ
отправляться въ Тоуэръ. Тѣмъ пе менѣе онъ рѣшилъ отстаивать
свое обвиненіе враговъ въ измѣнѣ и «пробовалъ говорить, по ему
приказали молчать и отправляться». «Хранитель Чернаго Жезла» по­
требовалъ у него его меча и арестовалъ его. «Когда это было сдѣ­
лано, онъ прошелъ чрезъ многочисленную толпу зрителей къ своей
каретѣ и ни одинъ человѣкъ не поклонился этому человѣку, предъ
которымъ еще въ то же утро самые знатные люди Англіи стояли
съ непокрытыми головами».
Паденіе
За этимъ первымъ ударомъ быстро послѣдовали и другіе. Уипдминистровъ. банкъ, государственный секретарь, былъ обвиненъ въ томъ, что
онъ бралъ взятки съ рекузантовъ (т. е. съ отказывающихся посѣ­
щать Англиканское богослуженіе) и бѣжалъ во Францію; Финчъ,
лордъ хранитель печатей, тоже подвергся обвиненію и тоже бѣжалъ.
Въ декабрѣ былъ арестованъ и самъ Лоудъ. Тѣни будущей судьбы
падаютъ на страницы его дневника и смягчаютъ суровость этого
человѣка своими странными и нѣжными топами. «Я оставался въ
Ламбетѣ до вечерд— пишетъ Архіепископъ — чдюбы избѣжать глазъ
народа. Я потомъ пошелъ въ свою комнату для вечерней молитвы.
Псалмы и пятидесятая глава Исаіи сильно меня утѣшили. Дай Богъ,
чтобы я былъ достоинъ ихъ п могъ воспринять ихъ. Когда я са­
дился въ свою лодку, сотни моихъ бѣдныхъ сосѣдей стояли тутъ и
молились о моей безопасности и благополучномъ возвращеніи домой.
За это благодарю Бога и ихъ». Въ февралѣ сэръ Робертъ Беркелей, одинъ изъ судей, доказывавшихъ, что корабельная подать за­
конна, былъ арестованъ во время засѣданія суда и отправленъ въ
тюрьму. Въ самые первые дни засѣданій Парламента было дано еще
болѣе очевидное доказательство окончательнаго паденія королевской
системы управленія освобожденіемъ изъ тюрьмы Прайна и его со­
товарищей «мучениковъ» и торжественнымъ вступленіемъ ихъ въ
Лондонъ среди криковъ толпы, усыпавшей ихъ дорогу лаврами.
Эти быстрые удары, наносимые Палатой Общинъ, произвели силь­
ное вліяніе на короля; Карлъ перемѣнилъ свой прежній повелитель­
ный тонъ; онъ пересталъ протестовать противъ воли Палаты и молча
смотрѣлъ, какъ одинъ изъ беззаконныхъ актовъ его правительства
за другимъ были уничтожаемы ей. Корабельная подать была объяв-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

163

лена незаконнымъ сборомъ п рѣшеніе суда по дѣлу Гампдена было Долгій Паротмѣнепо. Въ февралѣ 1641-го года статутъ, объявлявшій «старымъ ламеитъ.
нравомъ подданныхъ этого королевства, что никакая субсидія,1640—1644
пошлина, налогъ или какая либо подать не должна и не можетъ
быть наложена на какой-либо ввозимый или вывозимый подданными
гражданами или чужестранцами товаръ, безъ общаго согласія въ
Парламентѣ», положилъ навсегда конецъ всѣмъ претензіямъ на
право произвольнаго сбора налоговъ со стороны короны. «Трехго­
дичный Билль» (Triennial Bill) предписывалъ собраніе Палатъ чрезъ
каждые три года и обязывалъ чиновниковъ, завѣдывающихъ дѣломъ
выборовъ, приступать къ нимъ и въ томъ случаѣ, если они не
получатъ на это королевскаго приказа.
Вопросъ о религіи представлялся болѣе затруднительнымъ. Стрем- Церковныя
ленія руководителей Парламента и въ церковныхъ и въ политпче- реформы,
скпхъ вопросахъ были строго консервативными: они желали возста­
новить то положеніе Англиканской церкви, въ которомъ она была
при Елизаветѣ и освободить ее отъ «новшествъ», введенныхъ Лоу­
донъ и другими прелатами. Съ этой цѣлью въ январѣ 1641 года по
графствамъ были разосланы комиссары, чтобы «изгладить, уничто­
жить и изъять изъ всѣхъ церквей и капеллъ всѣ изображенія, ал­
тари или столы, устроенные въ формѣ алтарей, распятія, суевѣр­
ныя изображенія, монументы и идолопоклонническія реликвіи». Но
большинство членовъ Палаты Общинъ, также какъ и Палата лордовъ,
совсѣмъ не желали какой либо радикальной реформы какъ въ уст­
ройствѣ, такъ и въ ученіи церкви. Тѣмъ не менѣе всѣ были сог­
ласны относительно необходимости реформъ; однимъ изъ первыхъ ак­
товъ Парламента было назначеніе Комитета Религіи для разсмотрѣ­
нія этого вопроса. Въ самой Палатѣ, также какъ и внѣ ея, общее
мнѣніе было направлено въ пользу ограниченія власти и богатства
прелатовъ, а также и юрисдикціи церковныхъ судовъ. Даже наибо­
лѣе выдающіеся изъ епископовъ понимали необходимость согласить­
ся на уничтоженіе капитуловъ и судовъ епископовъ, а также и па
избраніе совѣта священниковъ въ каждой анархіи, совѣта предло­
женнаго архіепископомъ Ушеромъ. какъ средство ограниченія епис­
копскаго самовластія. Такой планъ церковныхъ реформъ былъ со­
ставленъ епископомъ Линкольнскимъ, Вилльямсомъ, но онъ далеко не
удовлетворялъ желаній большинства Палаты Общинъ. Роль, которую
играли высшіе духовные лица, бывшіе орудіемъ политическихъ плаі
новъ короны, была еще слишкомъ памятна всѣмъ, и кромѣ реформъі
предлагаемыхъ Вилльямсомъ, Нимъ и лордъ Филькландъ требовали,'
чтобы духовенство не занимало никакихъ свѣтскихъ и государствен­
ныхъ должностей и чтобы епископы были исключены изъ Палаты
лордовъ. Подобная мѣра казалась необходимой для возстановленія
независимой дѣятельности пэровъ, потому что численность и по-

164

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Долгій Нар-кор постъ епископовъ коронѣ мѣшали Верхней Палатѣ принимать каламеитъ. кія либо непріятныя дли короля мѣры.
1640—1644 Большинство Палаты Общинъ не хотѣло идти дальше этихъ мѣръ.
По въ ней были члены, настаивавшіе на дальнѣйшихъ мѣропріятіяхъ.
Епископы и Постоянно увеличивающаяся партія требовала совершеннаго уничтоженія
Парламентъ, епископій. Доктрины Картрайта получили благодаря преслѣдованіямъ
Доуда популярность и пресвитеріанство сдѣлалось большой силой
среди среднихъ классовъ общества. Всего сильнѣе оно было въ Во­
сточныхъ графствахъ и въ Лондонѣ, гдѣ нѣсколько духовныхъ лицъ,
вродѣ Калами и Моршалля, составили комитетъ для его распростра­
ненія; въ Парламентѣ пресвитеріанство представлялось лордомъ Бру­
комъ, лордомъ Мапдевиллемъ и лордомъ Сей и Сель. Въ lia латѣ Об­
щинъ сэръ Гарри Ванъ былъ представителемъ крайней партіи ре­
форматоровъ, будущихъ индепендептовъ, настроеніе которыхъ было
едва ли менѣе враждебно пресвптеріапизму, чѣмъ епископальной цер­
кви; но эта партія въ настоящее время дѣйствовала за одно съ
пресвитеріанами и составляла часть партіи, извѣстной впослѣдствіи
йодъ именемъ партіи «корпя и вѣтвей», (root and branch party) такъ
какъ опа требовала полнаго уничтоженія прелатовъ. Отношенія Шот­
ландіи къ борьбѣ Англіи съ тираніей и политическія выгоды рели­
гіознаго соединенія обоихъ королевствъ давали силу пресвитеріан­
ской партіи, и начатая ею агитація нашла энергическую поддержку
въ Шотландскихъ комиссарахъ, посланныхъ вести съ Парламентомъ
переговоры о мирѣ. Многіе изъ вдумчивыхъ и идейныхъ людей ру­
ководились желаніемъ покрѣпче связать Англиканскую церковь съ
континентальнымъ протестантизмомъ. Мильтонъ, который послѣ из­
данія своей элегіи «Lycidas» провелъ годъ за границей, вернувшись
вмѣшался въ теологическую борьбу и сталъ па сторону такихъ лю­
дей. Онъ полагалъ, что «было неосновательно и несправедливо, что
Англія отличается отъ всѣхъ реформированных!, церквей». Несмотря,
однако, на давленіе на Парламентъ пресвитеріанской партіи и па
представленіе при самомъ открытіи Палатъ пресвитеріанской петиціи
отъ Лондона, покрытой пятнадцатью тысячами подписей, Парламентъ
оставался враждебнымъ всякой реформѣ въ устройствѣ церкви. Ко­
митетъ религіи далъ отчетъ въ пользу реформъ, предложенныхъ
Фалькландомъ и Иимомъ.и десятаго марта 1641 года билль объ уда­
леніи изъ Палаты пэровъ епископовъ прошелъ почти единогласно.
Судъ надъ
До сихъ поръ все шло хорошо; Карлъ не проявлялъ желанія сопроСтраф^ордомъ. тивляться. Было извѣстно, что онъ стоитъ рѣшительно противъ
уничтоженія епископій, но онъ не проявлялъ намѣренія сопротив­
ляться удаленію епископовъ изъ палаты пэровъ. Жизнь Страффорда
онъ рѣшилъ спасти, по при этомъ онъ не препятствовалъ его об­
виненію. Судъ надъ графомъ начался двадцать втораго марта. Палата
Общинъ въ полномъ своемъ составѣ появилась въ Вестминстеръ-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

165

Галлѣ поддерживать обвиненіе, и страсти, возбужденныя этимъ дѣ- Долгій Пав­
ломъ, проявились въ громкихъ крикахъ симпатіи и ненависти, раз- ламентъ.
дававшихся съ наполненныхъ людьми скамей, когда Страффордъ въібІО—1644
теченіи пятнадцати дней съ замѣчательной храбростью и искусст­
вомъ боролся противъ предъявленныхъ ему обвиненій и пафосомъ
своей защиты доводилъ до слезъ слушателей. Ио судъ былъ вне­
запно прерванъ; хотя тиранія и злоупотребленія были въ концѣ кон­
цовъ доказаны противъ графа, по юридическихъ доказательствъ въ
измѣнѣ не было. »Законы Англіи—говоря словами Галлама—молчатъ
относительно заговора противъ нихъ»; измѣна на основаніи статута
Эдуарда Третьяго ограничивалась только веденіемъ войны противъ
короля и покушеніемъ па его жизнь. Палата Общинъ попробо­
вала усилить свое обвиненіе предъявленіемъ записокъ о засѣ­
даніи Совѣта, въ которомъ Страффордъ доказывалъ, что его Ир­
ландскія войска могутъ послужить орудіемъ для «приведенія этаго королевства въ повиновеніе», но лорды соглашались допу­
стить это новое доказательство только при условіи полнаго пе­
ресмотра дѣла. Нимъ и Гампденъ оставались убѣжденными, что
обвиненіе Страффорда достаточно, по Палата въ этомъ случаѣ ус­
кользнула изъ подъ ихъ вліянія. Подъ руководствомъ Сгь Джона
и лорда Фалькланда опа рѣпгйла пріостановить судъ надъ Страффор­
домъ и прибѣгнуть къ старому рсссурсу, къ биллю объ государственной
измѣнѣ (bill of Attainder). Билль былъ проведенъ въ Нижней Палатѣ
21-го апрѣля большинствомъ 204 голосовъ противъ 59 и 29-го числа
онъ получилъ согласіе Верхней Палаты. Поведеніе Парламента въ
этомъ дѣлѣ подвергалось строгому осужденію лицъ, мнѣнія которыхъ
заслуживаютъ уваженія. По, хотя преступленіе Страффорда и не подходи­
ло подъ опредѣленія Статута объ измѣнѣ, тѣмъ не менѣе его поведеніе
было преступнымъ. Въ самомъ дѣлѣ, невозможно формальнымъ Ста­
тутомъ предусмотрѣть всякую опасность, которая можетъ угрожать
народной свободѣ. Даже въ настоящее время министръ можетъ вос­
пользоваться настроеніемъ Парламента, избраннаго въ какой нибудь
моментъ общественной паники и потомъ, хотя бы нація и опомнилась
уже, онъ можетъ управлять вопреки ея волѣ и упорно отказываться
обратиться къ избирателямъ. Такое поведеніе юридически будетъ за­
коннымъ, и тѣмъ не менѣе подобный министръ будетъ преступни­
комъ. Поведеніе Страффорда, подходило оно или не подходило подъ
опредѣленія Статута объ измѣнѣ, сначала до копца было нападеніемъ
на свободу всей націи. Въ концѣ концовъ нація имѣетъ право па
самозащиту и bill of Attainder есть выраженіе подобнаго права нака­
занія врага общества въ тѣхъ случаяхъ, когда его дѣянія не под­
ходятъ подъ опредѣленія писаннаго закопа.
Мнѣніе Пима и Гампдена по этому вопросу вызывалось, конечно, Военный
не сомнѣніями въ законности Bill of Attainder; они полагали, что за- заговоръ.

166

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Долгій Пар-конное обвиненіе окажется успѣшнымъ и кромѣ того въ это время
ламентъ. онп желали примириться съ королемъ. Реальное обеспеченіе прочно1640—1644НОСТИ произведенныхъ имъ реформъ состояло въ измѣненіи въ коро­
левскомъ Совѣтѣ и имъ казалось, что теперь возможно произвести
подобное измѣненіе. Карлъ для того, чтобы спасти епископальный
строй церкви и Страффорда, выслушалъ весной 1641-го года предло­
женіе довѣрить государственныя должности руководителямъ Парламена; на основаніи этого предложенія графъ Бедфордъ долженъ быль
сдѣлаться лордомъ Казначеемъ, Нимъ — канцлеромъ казначейства,
Голльсъ—государственнымъ секретаремъ, а лорды Эссексъ, Ман­
девиллъ, Сей и Сель получали различные посты въ администраціи.
Управленіе министерствомъ иностранныхъ дѣлъ должно было быть
поручено лорду ГоллэнДу, стоявшему за. союзъ съ Ришелье и съ
Голландіей противъ Испаніи; такая политика должна была быть скрѣп­
лена бракомъ дочери Карла съ принцемъ Оранскимъ. Съ замѣчатель­
ной проницательностію Гампденъ желаль получить только обязан­
ность воспитателя принца Уэльскаго; онъ понималъ, что лучшимъ обез­
печеніемъ для свободы въ будущемъ будетъ патріотическій король. Карлъ,
повидимому, былъ готовъ согласиться на такой планъ; единственнымъ
условіемъ онъ ставилъ, чтобы епископальная церковь не была унич­
тожена и чтобы Страффордъ не былъ казненъ; хотя на время смерть
лорда Бедфорда положила конецъ этимъ переговорамъ, но Парламентскіе
вожди, кажется, не оставили своихъ надеждъ вступить въ Королев­
скій Совѣтъ. По въ это то время Карлъ разсчитывалъ совсѣмъ на дру­
гое; его супруга, раздраженная дѣйствіями Парламента, въ которыхъ
она видѣла оскорбленіе королевской власти и еще болѣе раздражен­
ная преслѣдованіями католиковъ, уговаривала его прибѣгнуть къ на­
сильственнымъ мѣрамъ. П какъ разъ въ это время, насильственныя
мѣры представлялись возможными. Въ Ирландіи армія Страффорда отка­
залась разойтись, въ Шотландія согласіе дворянъ было разрушено ста­
рыми партійными раздорами, лордъ Монтрозъ, завидывавшій могуще­
ству своего наслѣдственнаго врага, графа Аржиля, составилъ партію
изъ другихъ крупныхъ аристократовъ и настаивалъ, чтобы Карлъ
явился въ Шотландію и произвелъ контръ-революцію. Кромѣ того Ан­
глійская армія, еще стоявшая въ Іоркѣ, была не довольна неуплатой
ей жалованья и милостями, оказываемыми Шотландскимъ солдатамъ;
офицеры раздували это недовольство своихъ солдатъ и Карлу на­
мекнули, что онъ можетъ воспользоваться такимъ настроеніемъ арміи,
идти во главѣ ея на Лондонъ, завладѣть 'Гоуэромъ и освободить
Страффорда. Имѣя во главѣ графа, солдаты могли устрашить Палаты
и освободить- Карла отъ ихъ ига. Король съ одобреніемъ выслу­
шавъ эти проэкты, отказался выразить свое согласіе открыто, но онъ
сохранилъ переговоры втайнѣ и позволилъ заговору идти своимъ
чередомъ, а самъ продолжалъ переговоры съ Парламентскими вождями.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

167

Но теперь Карлъ имѣлъ дѣло съ людьми, по искусству въ интри-Долгій Паргахъ пе уступавшими ему, а по рѣшительности и быстротѣ дѣй- ламентъ.
ствій значительно превосходившими его. В'ь началѣ мая, вѣроятно 1640—1644
благодаря болтовнѣ заговорщиковъ, военный заговоръ сдѣлался
извѣстный Пиму. Минута была критическая, энергія и единеніе СиеРть
въ Парламентѣ до значительной степени ослабѣли; лорды начина- Страффорда,
ли понемногу снова играть свою прежнюю роль союзниковъ дво­
ра. Они держали не вотированнымъ билль объ изгнаніи епископовъ
съ ихъ мѣстъ въ Верхней Палатѣ, пересланный къ нимъ изъ Ниж­
ней Палаты, хотя эта мѣра имѣла въ виду освобожденіе пэровъ,
какъ законодателей, исключивъ изъ ихъ среды людей, бывшихъ
по своей покорности коронѣ ея орудіями, и въ то же время она
отвращала — хотя бы п на время только — опасность уничтоже­
нія епископскаго сана. Положеніе дѣлъ оставалось безъ измѣне­
ній, когда открытіе военнаго заговора измѣнило общественное на­
строеніе. Пэры могли колебаться, но они не хотѣли быть обману­
тыми королемъ и управляемы солдатчиной. Въ Палатѣ Общинъ воз­
будились снова ея прежняя энергія, Лойдонъ былъ охваченъ пани­
кой при мысли попасть въ руки мятежной и голодной арміи. Общая
паника рѣшила судьбу Страффорда; заговорщики, стремясь къ его
освобожденію, этимъ самымъ указывали на пего, какъ на человѣка,
жизнь котораго представляется крайней опасностью для новаго об­
щественнаго движенія. Страффордъ продолжалъ надѣяться на своего
повелителя, Карлъ обязался спасти его жизнь и, дѣйствительно, пер­
ваго мая въ формальномъ посланіи къ Парламенту король отказалъ въ
своемъ согласіи на bill of Attainder; по королева совсѣмъ не желала,
чтобъ ея мужъ пострадалъ за ненавистнаго ей министра и король
въ концѣ концовъ уступилъ ея настояніемъ. Десятаго мая онъ далъ
свое согласіе па билль и двѣнадцато числа Страффордъ былъ каз­
ненъ. Онъ умеръ также храбро, какъ жилъ. Его друзья сообщили
ему, что большая толпа собралась предъ Тоуэромъ, чтобы посмо­
трѣть на его казнь. «Я умѣю смотрѣть въ лицо смерти и стоять
противъ народа—гордо отвѣчалъ графъ—я, благодаря Бога, пе бо­
юсь больше смерти и также весело сниму мой камзолъ, какъ всегда,
когда я ложусь спать». Когда топоръ палача опустился надъ его
головой, молчаніе толпы перешло въ громкія крики радости; на
улицахъ зажгли иллюминацію, па всѣхъ колокольняхъ Лондона раз­
дался звонъ. «Многіе—разсказываетъ современный наблюдатель—
пріѣхавшіе въ городч. посмотрѣть на казнь, съ торжествамъ воз­
вращались по домамъ, махая шляпами и радостно крича по всѣмъ
городамъ, чрезъ которыя они проѣзжали: ему отрубили голову! Ему
отрубили голову!».
Неудача попытки устроить парламентское министерство, открытіе
военнаго заговора, казнъ Страффорда составляютъ поворотный пунктъ

168

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Долгій Пар-въ исторіи Долгаго Парламента. До .мая мѣсяца 1641-го года еще
ламентъ, была надежда на соглашеніе между Палатой Общинъ и короной —
1G40—16441'оглашеніе, но которому достигнутая націей свобода могла сдѣлать­
ся основой для новой системы управленія. По теперь согла­
шеніе было дѣломъ невозможнымъ; Парламентъ не могъ довѣрять
королю. Самый воздухъ Вестминстера со времени открытія военнаго
заговора дышалъ паникой; трескъ расшатанныхъ досокъ пола вне­
запно оживилъ воспоминаніе о Пороховомъ заговорѣ и члены вы­
бѣжали изъ залы засѣданій въ полной увѣренности, что подъ до­
домомъ подкопъ. Карлъ также оставилъ всякую мысль о примире­
ніи; онъ далъ свое согласіе на казнь Страффорда, по не могъ ни­
когда простить людямъ, вынудившимъ у него это согласіе. Съ это­
го времени король считалъ свое согласіе на всѣ новыя мѣры, какъ
на вынужденное и подлежащее отмѣнѣ при нервомъ же удобномъ
случаѣ. Его враги поняли, что король рѣшился на контръ револю­
цію и обѣ Палаты, охваченныя ужасомъ, клялись защищать проте­
стантскую религію и политическую свободу—эта клятва впослѣдствіи
требовалась отъ всякаго занимающаго какую либо общественную
должность л большинство парода добровольно давало ее. Тотъ же
самый страхъ предъ контръ революціей заставилъ Гайда и «умѣ­
ренныхъ людей» въ Палатѣ Общинъ внести билль, вч> силу, кото­
раго настоящій Парламентъ не могъ быть распущенъ иначе, какъ
съ собственнаго его согласія и таже комиссія, которая дала согла­
сіе короля на казнь Страффорда, дала его согласіе и на этотъ билль
о непрерывности засѣданій Парламента.
Карлъ въ
Изъ всѣхъ требованій Парламента это было первымъ, которое
Шотландіи, можно было назвать открыто революціоннымъ; согласиться па него
значило установить власть постоянно сосуществующую съ короной;
но Карлъ подписалъ билль безъ всякаго протеста. Онъ пересталъ
считать своп дѣйствія свободными и въ это время уже составлялъ
планы распущенія Парламента. Ему во всѣхъ его планахъ до сихъ
поръ мѣшали возстаніе Шотландіи и опасность, представляемая
Шотландской арміей. Но нельзя было долѣе откладывать уплату ей
жалованья и ея удаленія. За смертью Страффорда немедленно по­
слѣдовало заключеніе мирнаго соглашенія между двумя странами;
сумма, необходимая для распущенія обѣихъ армій Шотландской и
Англійской, должна была быть собрана поголовнымъ налогомъ (Polltax). А въ это время Палаты спѣшили довершить свое дѣло ре­
формы; гражданская и судебная юрисдикція Звѣздной Палаты и суда
Верховной Коммисіи, неправильная юрисдикція Сѣвернаго Совѣта,
герцогства Ланкастерскаго, графства Честеръ были уничтожены,
также какъ и множество мелкихъ трибуналовъ. Дѣло было сдѣлано
торопливо, но торопливость была необходима. Шестаго августа были
распущены обѣ арміи; но едва Шотландцы собрались двинуться до-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

16!)

мой, король рѣшился помѣшать ихъ возвращенію. Не смотря на Долгій Парпросьбу Парламента, онъ выѣхалъ изъ Лондона въ Эдинбургъ, со- ламентъ.
гласился на всѣ требованія Шотландскаго Общаго собранія и Шот-ібЮ—1644
ландскаго Парламента, посѣщалъ пресвитеріанское богослуженіе,
расточалъ титулы и милости графу Аржилю и руководителямъ па­
тріотовъ и получилъ на время популярность, возбудившую недо­
вольство въ Англійскомъ Парламентѣ. Страхъ послѣдняго пред'ь
намѣреніями короля увеличивался, когда оказалось, что онъ интри­
говалъ все время съ графомъ Монтрозомъ, заговоръ котораго былъ
открытъ до пріѣзда короля, за что онъ и былъ заключенъ въ Эдин­
бургскомъ замкѣ, и когда Гамильтонъ и Аржиль сердито удалились
изъ столицы и обвинили Карла въ измѣнническомъ намѣреніи захва­
тить ихъ и вывезти изъ Шотландіи.
Страхъ перешелъ ВЪ ярость при полученіи внезапныхъ извѣстій Ирландское
изъ Ирландіи. Спокойствіе этой несчастной страны при управленіи возстаніе.
Страффорда было простымъ спокойствіемъ ужаса, католики—Англи­
чане были разгнѣваны на намѣстника за нарушенія даннаго имъ
•слова. Прежде пріѣзда Уэнтворта Карлъ обѣщалъ отказаться въ за­
мѣнъ уплаты 120,(ХЮ фунтовъ отъ требованія присяги въ призна­
ніи супрематііі короны надъ церковью, позволить рекузантамъ прак­
тику въ судахъ и остановить постоянное отнятіе у нихъ земель
путемъ судебныхъ придирокъ. Деньги были уплачены, но по при­
казанію Уэнтворта эти уступки не получили санкціи Ирландскаго
Парламента; Лорду намѣстнику хотѣлось удерживать рекузантовъ въ
зависимости отъ короны; ему дѣйствительно удалось лишить ихъ
всякой надежды на справедливость и на честность правительства.
Ирландцы были еще больше раздражены поведеніемъ Намѣстника въ
дѣлѣ колонизаціи Коннаута. Подъ тѣмъ предлогомъ, что въ качест­
вѣ жителей завоеванной страны Ирландцы не имѣютъ никакихъ
правъ на землю, иначе какъ по пожалованію короны, Намѣстникъ
отобралъ у нихъ половину земель въ этой провинціи съ цѣлью
основать новую Англійскую колонію. Новые колонист ы прибывали очень
медленно, но изгнаніе и грабежъ возбудили снова такое же раздраженіе,
какъ и въ прежнее время колонизація Ульстера. Все, однако, остава­
лось спокойнымъ до тѣхъ поръ, пока паденіе Страффорда положило
конецъ этому кажущемуся спокойствію. Распущенные солдаты собран­
ной имъ арміи разошлись по всей странѣ, недовольство разгорѣлось
яркимъ пламенемъ. Въ 1641-го года, заговоръ, организованный съ
удивительнымъ искусствомъ сэромъ Фелимомъ О’Неалемъ, вспыхнулъ
въ Ульстерѣ, гдѣ до сихъ поръ не могли забыть конфискацій, и
распространился съ быстротой лѣснаго пожара въ центрѣ и па за­
падѣ острова. Дублинъ былъ спасенъ чистой случайностью, но въ
провинціи убійства совершались безъ всякаго милосердія. Въ нѣ­
сколько дней погибли цѣлыя тысячи Англичанъ, а слухи удваивали

170

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Долгій Пар-и утраивали это число. Чуть не каждодневно изъ за Ирландскаго
ламентъ. пролива въ Англію приходили извѣстія о совершаемыхъ въ Ирландіи
1640—1644У®асахъ вродѣ тѣхъ извѣстія изъ Коунпора, которыя въ наше время
доводили все Англійское общество до бѣшенства. Свидѣтели подъ
присягой показывали, что видѣли, какъ мужей разрѣзывали на куски
въ присутствіи ихъ женъ, какъ дѣтямъ разбивали головы на глазахъ
у ихъ матерей, какъ ихъ дочерей насиловали и потомъ голыхъ вы­
брасывали въ лѣса на смерть отч> голода и холода. «Многихъ—раз­
сказываетъ Мэй — сожигалп, другихъ для забавы и времяпровож­
денія топили, а если имъ удавалось выплыть, ихъ отталкивали отъ
берега шестами пли стрѣляли въ нихъ и убивали въ водѣ; многихъ
зарывали живыми, а другихъ закапывали вт> землю до груди и ос­
тавляли умирать съ голоду».
Несомнѣнно, что въ этихъ разсказахъ было много преувеличеній т
вызванныхъ паникой, но и того, что дѣйствительно происходило въ
Ирландіи, было достаточно для возбужденія въ сердцахъ Англичанъ
ужаса. Возстаніе не походило на прежніе Ирландскія мятежи по
своему религіозному характеру, оно не было, какъ прежде, борьбой
Кельтовъ противъ Саксонцевъ, борьбой католиковъ противъ про­
тестантовъ. Паписты Англійской территоріи Ирландіи стали союз­
никами дикихъ туземцевъ внѣ ея. Когда центральный комитетъ возстанцевъ собрался слѣдующей весной въ Кельсѣ, онъ далъ инсур­
гентамъ названіе «соединенныхъ католиковъ» и рѣшила, защищать
«публичное и свободное исповѣдываніе истинной католической Рим­
ской Религіи». Паника протестантовъ сдѣлалась еще больше, когда
оказалось, что инсургенты утверждаютъ, будто они дѣйствуютъ по
порученію короля и въ защиту его власти; инсургенты объявили,
что они будутъ стоять за Карла и его наслѣдниковъ противъ всѣхъ,
«кто осмѣлится прямо или непрямо нападать на королевскія преро­
гативы»; они показывали королевское порученіе, будто бы дан­
ное королемъ вт, Эдинбургѣ и называли себя «арміей короля». До­
кументъ былъ подложный, по въ его подлинность вѣрили, такъ какъ
Карлъ въ этомъ случаѣ проявилъ полное отсутствіе симпатіи къ
чести націи; ему Ирландское возстаніе казалось просто счастливымъ
шансомъ въ борьбѣ съ его врагами. «Я надѣюсь—писалъ онъ, уз­
навъ о возстаніи—что дурныя извѣстія изъ Ирландіи помѣшаютъ
нѣкоторымъ безразсудствамъ въ томъ же родѣ въ Англіи». Во вся­
комъ случаѣ, возстаніе дѣлало необходимымъ созывъ арміи, а имѣя
въ своихъ рукахъ армію, Карлъ могъ сдѣлаться снова повелителемъ
въ Англіи, могъ справиться съ Парламентомъ. Парламентъ съ своей
стороны, получивъ чрезъ нѣсколько дней послѣ своего собранія въ
октябрѣ извѣстія о возстаніи, видѣлъ въ немъ просто начало осу­
ществленія широкихъ плановъ контръ-революціи, и удаленіе Шот­
ландской арміи, примиреніе короля съ Шотландіей, интриги его въ

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

171

Эдинбургѣ казались ему отдѣльными эпизодами этой предполагаемой Долгій Парконтръ-революціи. Страхъ Палатъ перешелъ въ панику при видѣ ламентъ.
радости роялистовъ при возвращеніи въ копцѣ ноября короля и приіб40—1644
появленіи въ самомъ Парламентѣ роялистской партіи.
Роялистская партія постепенно организовалась въ Палатахъ Гай- Роялисты,
домъ, будущимъ лордомъ Кларендономъ. Гайду и людямъ, руководи­
телемъ которыхъ онъ сдѣлался, казалось, что сдѣлано уже довольно;
они стояли за законный порядокъ,—и законный порядокъ былъ воз­
становленъ; они негодовали на систему Страффорда и Лоуда — и
система эта была уничтожена; они вѣрили, что Англійская свобода
зависитъ отъ созывовъ. Парламента и отъ честнаго содѣйствія ко­
роны съ этимъ Великимъ Совѣтомъ государства—но теперь созывъ
Парламентовъ былъ обезпеченъ трехгодичнымъ биллемъ и король
объявлялъ, что онъ готовъ управлять по совѣту Парламента. Съ
другой стороны новая партія желала сохранить за короной право и
власть, которыя она имѣла при Тюдорахъ, она возмущалась попыт­
ками предоставить Палатамъ участіе въ дѣйствительной работѣ ад­
министраціи. Па основаніи политическихъ и религіозныхъ сообра­
женій новая партія рѣшила не позволять произвести измѣненія вт>
отношеніяхъ церкви къ государству или ослабить прерогативы короны
установленіемъ пресвитеріанской церкви, отстаивающей свою духов­
ную независимость. Болѣе сложные импульсы вліяли на поведеніе
лорда Фалькланда. Фалькландъ былъ ученый и талантливый человѣкъ,
бывшій центромъ кружка, состоявшаго изъ наиболѣе свободомысля­
щихъ людей своего времени; онъ былъ способный теоретикъ и пре­
красный ораторъ. По при этомъ онъ былъ руководителемъ партіи
Латитударіанцевъ, постепенно увеличивающейся и пріобрѣтавшей
вліяніе въ силу естественной реакціи противъ господствующаго дог­
матизма и стоявшей за свободу религіознаго мышленія. Система
Стюартовъ не была особенно сильнымъ препятствіемъ такой свободѣ:
Лоудъ настаивалъ главнымъ образомъ на единообразіи въ практикѣ
и обрядахъ, на оборота, настроеніе пуританъ было чисто догма­
тическимъ, а настроеніе Парламента угрожало еще болѣе, чѣмъ
прежде, съузить предѣлы спекулятивной теологіи, обязательной для
Англиканской церкви. Такое опасеніе отчуждало Фалькланда отъ Пар­
ламента, и боязнь конфликта съ короной, страстная любовь къ
миру, симпатія къ слабымъ, заставляли его бороться за короля,
которому онъ не довѣрялъ и въ концѣ концовъ повело его къ смерти
за дѣло, бывшее ему чуждымъ. Вокругъ Фалькланда и Гайда
скоро собралась большая партія, состоящая изъ рыцарственныхъ
воиновъ вродѣ сэра Эдмунда Вернея («я ѣлъ хлѣбъ короля и слу­
жилъ ему тридцать лѣтъ—говорилъ онъ—и не сдѣлаю столь под­
лаго дѣла, чтобы не довѣрять ему»), изъ людей, испугавшихся
быстраго переворота въ обществѣ и опасностей, угрожавшихъ еші-

172

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Долгій Пар- скопальной церкви и коронѣ. За нихъ же были немногочисленныя,
ламентъ. но преданныя партизаны двора и масса людей , увлеченныхъ
1640—164411«1 время приливомъ общественнаго мнѣнія , но теперь полагав­
шихъ, что время реформъ прошло и ожидавшихъ новыхъ побѣдъ
короны.
Ремонстрація.
При такомъ настроеніи въ Парламентѣ, при опасностяхъ, грозив­
шихъ свободѣ внѣ его, Нимъ рѣшился аппелпровать къ пароду. Въ
ноябрѣ Палатѣ Общинъ была съ этой цѣлью представлена Торже­
ственная Ремонстрація; она дѣйствительно была аппеляціей ко всему
пароду, и эта цѣль объясняетъ ея необычную форму; Ремонстрація
была скорѣе обработанный государственный документъ, чѣмъ пети­
ція къ королю. Она начиналась подробнымъ перечисленіемъ всего,
сдѣланнаго Парламентомъ, потомъ она говорила о побѣжденныхъ имъ
затрудненіяхъ и о новыхъ грозившихъ ему опасностяхъ. ■ Парла­
ментъ обвиняютъ въ намѣреніи уничтожить епископскій санъ — го­
ворилось въ Ремонстраціи- но онъ стремится только къ уменьшенію
власти епископовъ; далѣе отрицались всякія обвиненія въ попыткѣ
произвести политическую революцію; Парламентъ требуетъ только
исполненія существующихъ законовъ противъ рекузантовъ, обезпе­
ченій для правильнаго отправленія правосудія и министровъ, кото­
рые пользовались бы его довѣріемъ. Новая партія короля отчаянно
боролась противъ принятія ремонстраціи; дебаты слѣдовали за де­
батами, засѣданія затягивались до поздняго вечера и только въ
полночь, и то только большинствомъ одиннадцати голосовъ, ремон­
страція была принята. При попыткѣ меньшинства протестовать про­
тивъ нея при послѣдующемъ вотированіи объ ея публикаціи снова
начинались бурныя дебаты, вызвавшіе въ Палатѣ страстныя сцены.
«Многіе махали надъ головой своими шляпами, другіе вытащили свои
мечи въ ножнахъ и держали ихъ за рукоятки, поставивъ остріе къ по­
лу». Только хладнокровіе и тактичность Гампдена предотвратили столк­
новеніе. Обѣ партіи сознавали, что ремонстрація составляетъ кри­
тическій моментъ борьбы; «если бы опа была отвергнута,—говорилъ
Кромвель, выходя изъ засѣданія,—я продалъ бы завтра все, что у
меня есть и оставилъ бы Англію на всегда!» Ремонстрація была
перваго декабря представлена Карлу и онъ молча и угрюмо выслу­
шалъ ее; на общество она произвела сильное впечатлѣніе. Лондонъ
клялся жить и умереть съ Парламентомъ; во всѣхъ графствахъ были
составлены общества для защиты Палатъ и когда отрядъ гвардіи,
который выпросила у короля Палата во время охватившей ее па­
ники при извѣстіи о военномъ заговорѣ, былъ отнятъ у нея, чернь
толпами стекалась въ Вестминстерѣ занять его мѣсто.
Кавалеры и
Накопившіяся въ обществѣ страсти должны были повести къ отврумогою- крытой борьбѣ. Нимъ и его сотоварищи понимали, что разъединеніе
вые. въ ихъ рядахъ происходитъ главнымъ образомъ отъ разногласій по

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

173

вопросамъ о церкви. Съ одной стороны стояли горячіе пресвите- Долгій Парріапцы, требующіе уничтоженія епископата; съ другой консерваторы, ламентъ.
которые изъ страха предъ подобными требованіями начинали видѣтьі (540—1644
въ поведеніи Парламента угрозу противъ дорогой для нихъ церкви.
Для того, чтобы положить копецъ настояніямъ одной партіи и страху
другой, Нимъ стоялъ за компромиссъ, предложенный еще весной Ко­
митетомъ Религіи. Билль объ исключеніи изъ Палаты лордовъ епи­
скоповъ былъ отвергнуть Верхней Палатой наканунѣ путешествія
короля въ Шотландію. Теперь этотъ билль былъ внесенъ снова; но
несмотря па бурныя увѣщанія Палаты Общинъ, онъ возбуждалъ
сильные споры въ Верхней Палатѣ и вызванныя этими спорами от­
срочки возбудили негодованіе Лондонцевъ, толпами собравшихся во­
кругъ Уитгалля. Кареты епископовъ были остановлены, и сами епи­
скопы по дорогѣ въ Палату подвергались оскорбленіямъ черни. Въ
копцѣ декабря епископъ Вилльямсъ убѣдилъ десятерыхъ изъ его
сотоварищей прелатовъ объявить, что имъ не позволяютъ посѣщать
засѣданій Парламента и что они не признаютъ актовъ, принятыхъ
въ Палатѣ Лордовъ въ ихъ отсутствіе, имѣющими законную силу.
Такой протестъ епископовъ былъ совершенно не конституціоненъ, и
даже тѣ изъ пэровъ, которые поддерживали права епископовъ, по­
давали голоса за отправленіе въ 'Гоуэръ епископовъ, подписавшихъ
протестъ. Но эти раздоры были на руку] королю; придворные от­
крыто объявили, что оскорбленія, нанесенныя епископамъ чернью,
доказываютъ что «свобода Парламента не существуетъ» и старались
вызвать новыя волненія, собравъ толпы офицеровъ и искателей при­
ключеній, искавшихъ службы въ Ирландіи и возбуждая ихъ противъ
толпы, собиравшейся у Уитгалля. Враждебныя толпы давали другъ
другу прозвища, потомъ перешедшія въ исторію. Въ то время джентль­
мены, какъ Пуритане, такт, и аптппуритане, носили длинные доходя­
щіе почти до плечъ волосы, слуги и подмастерья, на оборотъ, стриг­
ли волосы почти подъ гребенку. Толпа, собиравшаяся въ Вестмин­
стерѣ. состояла главнымъ образомъ изъ подмастерьевъ и ихъ вра­
ги ругали ихъ «круглоголовыми»; они отвѣчали имъ тоже бранью,
называя придворныхъ, собиравшихся у Уитгалля, искателями при­
ключеній, «кавалерами». Джентльмены, окружавшіе короля въ его
борьбѣ съ Парламентомъ, конечно небыли простыми солдатами аван­
тюристами, точно также, какъ и джентльмены, стоявшіе за Парла­
ментъ, совсѣмъ не были подмастерьями, по эти прозвища сдѣлались
скоро общими для обозначенія роялистовъ и патріотовъ.
ОТЪ браИП СОЛДаТЫ И ПОДМаСТерЬИ

СКОрО

ПереШЛІІ КЪ Дракамъ, И Попытка ко-

эти столкновенія у самыхъ дверей Парламента возбудили въ немъ роля аресто­
новую панику. Но Карлъ продолжалъ отказывать имъ въ стражѣ, вать пятерыхъ
«Честью короля» онъ обѣщался защищать ихъ отъ насилія также членовъ Ни­
какъ онъ защищалъ бы своихъ дѣтей, по вскорѣ послѣ такого от- латы-

174

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Долгій Пар- пѣта его Атторней явился при рѣшеткѣ Палаты Лордовъ и обвинилъ
ламентъ. Гампдена, Пима, Голлиса, Строда и Гасельрига въ государственной
1640—1644измѣнѣ за ихъ сношенія съ Шотландцами, Герольдъ появился при
рѣшеткѣ Палаты Общинъ и потребовалъ выдачи пятерыхъ ея чле­
новъ; всѣ конституціонные законы нарушались подобнымъ обвине­
ніемъ, исходившимъ непосредственно отъ короля, лишавшимъ обви­
ненныхъ ихъ законнаго права судиться ихъ пэрами и вызывавшимъ
ихъ къ трибуналу, юрисдикціи котораго они совсѣмъ не подлежали.
Палата Общинъ отвѣтила, что приметь во вниманіе королевское тре­
бованіе и снова просила о стражѣ.« Я отвѣчу па это завтра»—объ­
явилъ король; на самомъ же дѣлѣ онъ рѣшился захватить членовъ
въ самой Палатѣ и утромъ четвертаго января 1642 года онъ созвалъ джентльменовъ, толпившихся около Уитгалля и просилъ ихъ
слѣдовать за пимъ, и, обнявъ королеву, подговорившую его къ это­
му акту насилія, обѣщалъ ей, что черезъ часъ онъ вернется вла­
дыкой своего королевства. Толпа кавалеровъ послѣдовала за нимъ
изъ дворца и оставалась въ Вестминстеръ Галль въ то время, какъ
Карлъ въ сопровожденіи своего племянника, курфюстра—палатина,
вошелъ въ Палату Общинъ. «Господинъ спикеръ — сказалъ онъ—я
долженъ на время запять ваше мѣсто»—и онъ внезапно смутился п
остановился, увидѣвъ, что мѣсто, гдѣ обыкновенно сидѣлъ Пииъ,
незанято: при извѣстіи о его приходѣ Палата велѣла пятерымъ
членамъ удалиться. «Джентльмены — началъ медленно и съ останов­
ками говорить король —мнѣ грустно, что мнѣ пришлось посѣтить
васъ по такому поводу. Вчера я посылалъ герольда по нѣкоторому
важному обстоятельству, а именно взять нѣкоторыхъ личностей, об­
виненныхъ по моему приказанію въ измѣнѣ, и при этомъ я ожи­
далъ повиновенія, а не посланія отъ васъ». «Измѣна, продолжалъ
онъ, не можетъ пользоваться привилегіями и потому я явился сюда,
чтобы узнать, не находится ли здѣсь кого нибудь изъ этихъ обви­
няемыхъ мной личностей». Воцарилось мертвое молчаніе, время отъ
времени прерываемое только повторяемыми восклицаніями короля:
«я долженъ имѣть ихъ. гдѣ бы ихъ не нашелъ». Онъ опять замол­
чалъ, но всѣ продолжали молчать; тогда онъ воскликнулъ: «здѣсь ли
господинъ Пимъ?» -Отвѣта не было и Карлъ, обратившись къ спи­
керу, спросилъ у него, здѣсь ли находятся пятеро членовъ. .Іенталль палъ на колѣна и отвѣчалъ, что у него нѣтъ глазъ, пѣть
ушей, что онъ видитъ и слышитъ только то, что прикажетъ ему
Палата. «Хорошо, хорошо — гнѣвно проговорилъ король — это все
равно. Мои глаза не хуже, я полагаю, чѣмъ у всякаго другого».
Снова продолжительная пауза, во время которой король угрюмо ос­
матривалъ тѣсные ряды членовъ Палаты. «Я вижу,—проговорилъ онъ,
наконецъ, —что птицы улетѣли, во я буду ждать, что вы ихъ приш­
лете ко мнѣ». Если же Палата не исполнитъ этого — прибавилъ

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

175

онъ—онъ поищетъ ихъ самъ; и заявивъ въ заключеніе, что онъ не Долгій Парбыл'ь намѣренъ прибѣгать къ насилію «онъ вышелъ изъ Палаты ламентъ.
такъ разсказываетъ очевидецъ —болѣе недовольный и разгнѣванный,1640—1644
чѣмъ вошелъ въ нее».
ТОЛЬКО ОТСуТСТВІе ПЯТИ ЧЛеНОВЪ И СИОКОЙНОе

ДОСТОИНСТВО ПаЛЭТЫ Отъѣздъ Карла

помѣшало кровопролитію, которымъ могла закончиться эта сцепа. ,ІЗЪ Лондона.
Присутствующій при ней Уитлокъ говоритъ: «всѣ полагали, что если
бы король нашелъ ихъ въ Палатѣ и призвалъ бы свою гвардію,
чтобъ арестовать ихъ, члены Палаты попытались бы непремѣнно за­
щищать ихъ и дѣло могло было кончиться очень грустно и повести
къ большимъ несчастіямъ». Дѣйствительно, сомнительно, чтобы
пятьсотъ джентльменовъ изъ лучшихъ фамилій Англіи хладнокровно
смотрѣли, какъ авантюристы Уитгалля арестуютъ въ залѣ Парла­
мента ихъ руководителей. Но Карлъ не понималъ всей опасности
своего поведенія; пятеро членовъ искали убѣжища въ Сити и ко­
роль на слѣдующій день потребовалъ отъ алдерменовъ Гильдгалля
ихъ выдачи. Крики «привиллегія» раздавались изъ толпы, ког­
да онъ возвращался изъ Гильдгалля; приказы, изданные имъ
объ арестѣ пятерыхъ членовъ были оставлены шерифами безъ
исполненія, и прокламація, изданная черезъ четыре дня и объявляв­
шая пхъ измѣнниками, осталась безъ всякихъ послѣдствій. Страхъ
заставилъ кавалеровъ оставить Уитгалль и Карлъ оказался абсо­
лютно одинокимъ; нанесенное имъ Парламенту оскорбленіе на время
разсорило его съ его новыми приверженцами въ Парламентѣ и съ
новыми министрами, Фалькландомь и Колыпіеромъ, выбранными изъ
ихъ среды. Тѣмъ не менѣе не смотря па свое полное одиночество
Карлъ твердо рѣшился на войну. Графъ Ныокастль былъ отправленъ
.для сбора королевскихъ войскъ на сѣверъ, и извѣстія, полученныя
десятаго января, что пятеро членовъ съ торжествомъ вернулись въ
Вестминстеръ, вынудили Карла оставить Уитгалль. Онъ удалился
въ Гамптонъ Куртъ и въ Виндзоръ, а Лондонская и Саутваркская
пѣхотная милиція («Trained Bands») и Лондонскіе барочники присяг­
нули «охранять Парламентъ, королевство и короля» и эскортировали
Пима и его сотоварищей вдоль Темзы до Палаты Общинъ. Обѣ сто­
роны приготовлялись къ борьбѣ, сдѣлавшейся теперь неизбѣжной.
Королева выѣхала изъ Дувра, увозя съ собой коронные брилліанты,
закупать военные снаряды; кавалеры снова собрались вокругъ ко­
роля и роялистская пресса наводнила страну государственными до­
кументами, составленными Гайдомъ. Съ другой стороны Палата Об­
щинъ вотировала охраненіе большихъ Англійскихъ арсеналовъ: Гулля,
Портсмута и 'Гоуэра; а конные отряды фригольдеровъ изъ Букингамишира а Кента, проѣзжая Лондонъ по дорогѣ къ св. Стефану, кля­
лись жить и умереть съ Парламентомъ.
Приготовленія
Въ виду смѣлаго извѣщенія, сдѣланнаго Пимомъ, о намѣреніяхъ въ войнѣ.

176

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Долгій Пар- Палаты Общинъ, Верхняя Палата была вынуждена оставить свою
ламентъ. прежнюю систему обструкціи. «Палата Общинъ—говорилъ ея ли1640—ІбНДсръ—будетъ очень рада заручиться вашимъ содѣйствіемъ и помощію
для спасенія государства; но если она не получить ихъ отъ васъ,
это не можетъ заставить ее уклониться отъ исполненія своего долга.
Будет'!, ли спасено государство или оно погибнетъ, во всякомъ слу­
чаѣ будетъ очень грустно, если исторія настоящаго Парламента ска­
жетъ потомству, что въ виду такихъ великихъ опасностей, въ виду
такой крайности. Палата Общинъ была вынуждена одна спасать государ­
ство». Вліяніе этихъ словъ немедленно проявилось въ проведеніи билля
объ исключеніи епископовъ изъ Палаты лордовъ,—это было послѣднимъ
актомъ Парламента, па который Карлъ далъ свое согласіе. По всего
важнѣе было добиться вооруженной поддержки всей арміи и въ этомъ
отношеніи обѣ борющіяся стороны встрѣтили еначптельныя затруд­
ненія. Прежде реформъ, произведенныхъ Тюдорами и теперь унич­
тоженныхъ биллемъ противъ насильственныхъ наборовъ солдатъ,
король самовластно не имѣлъ права призывать своихъ подданныхъ
къ оружію иначе, какъ для цѣли возстановленія порядка и для отра­
женія иностраннаго нашествія. Съ другой стороны никто не могъ
утверждать, чтобы Палаты пользовались когда-либо подобными пра­
вами безъ согласія короля, и Карлъ упорно отказывался согласиться
на билль о милиціи (Militia bill), въ силу котораго командованіе на­
ціональнымъ войскомъ отдавалось въ каждомъ изъ графствъ людямъ,
преданнымъ дѣлу Парламента. Потому обѣ партіи нарушили консти­
туціонные прецеденты: Парламентъ назначилъ лордовъ лейтенантовъ
милиціи ордонансомъ Палатъ, а Карлъ собиралъ войска по преж­
нимъ королевскимъ порученіямъ.
Начало войны
Величайшее затрудненіе для короля состояло въ недостаткѣ орумежду Парла- жія и двадцать третьяго апрѣля онъ внезапно явился предъ Гуллемъ,
ментомъ и арсеналомъ Сѣвера, и потребовалъ, чтобъ его впустили. Новый
королемъ, губернаторъ Гулля, сэръ Джонъ Готамъ, упалъ на колѣна, но отказался
отворить ворота; за одобреніемъ Парламентомъ поведенія губернатора
въ копцѣ мая послѣдовало удаленіе изъ Палаты роялистской партіи.
Фолькландъ, Кольпепперъ и Гайдъ, съ тридцатью двумя пэрами и
шестидесятые членами Палаты Общинъ, присоединились къ Карлу
въ Іоркѣ; за пили послѣдовалъ и Литтльтонъ, лордъ хранитель пе­
чати, увозя съ собою большую государственную печать. По при
этомъ всѣ они имѣли въ виду заставить короля отказаться отъ его
воинственныхъ плановъ; ихъ усилія поддерживались оппозиціей всей
Англіи. Большой митингъ Іоркширскихъ фригольдеровъ, собранный
Карломъ въ Гейвортъ Мурѣ принялъ петицію, въ которой фриголь­
деры просили короля примириться съ Парламентомъ; не смотря па то,
что университетъ и аристократы королевской партіи послали Карлу
въ подарокъ свои серебряныя сервизы—у него не было ни денегъ,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1 (>03—1660.

177

ни оружія для собираемыхъ вновь рекрутъ. Палаты же, напротивъ, Долгій Партолько выиграли въ единствѣ и энергіи благодаря удаленію рояли- ламентъ.
листовъ. Милиція быстро собиралась, лордъ Нарвикъ былъ назначенъ]640-1644
начальникомъ флота и въ Сити былъ открытъ заемъ, причемъ жен­
щины приносили даже свои обручальныя кольца. Тонъ обѣихъ Па­
латъ дѣлался смѣлѣе по мѣрѣ того, какъ увеличивалась опасность.
Наконецъ сдѣлалось очевиднымъ, что только принужденіе можетъ
заставить Карла управлять, какъ конституціонный государь и по­
слѣднія предложенія Парламента требовали полномочія назначать
и давать отставку министрамъ, назначать опекуновъ королевскихъ
дѣтей и права дѣйствительнаго контроля въ военныхъ, гражданскихъ
и религіозныхъ дѣлахъ. «Если я соглашусь на ваши требованія —
отвѣчалъ Карлъ—то я превращусь въ простой призракъ короля.».

12

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
Гражданская война.

1642-1646.

За перерывомъ переговоровъ съ обѣихъ сторонъ послѣдовали приЭджгиыѣ. готовленія къ войнѣ. Гампденъ, Пимъ п Голлисъ были наиболѣе
вліятельными и дѣятельными членами Комитета Общественной Безо­
пасности, избраннаго Парламентомъ въ качествѣ его административ­
наго органа. Двѣнадцатаго іюля 1642-го года Палаты приказали со­
брать армію «для защиты короля и Парламента» и назначили графа
Эссекса начальникомъ ея, а графа Бедфорда начальникомъ кавалеріи.
Войско скоро возросло до двадцати тысячъ пѣхоты и четырехъ ты­
сячъ кавалеріи, изъ Нидерландовъ были вызваны Англійскіе и Шот­
ландскіе офицеры. Парламентъ твердо вѣрилъ въ успѣхъ своего дѣла.
«Всѣ мы полагали, что первая битва рѣшитъ все дѣло»—призна­
вался Бакстеръ послѣ первой стычки, потому что у короля не было
ни денегъ, пи оружія и не смотря на всѣ свои старанія при сборѣ
рекрутъ ему сильно мѣшало нежеланіе его приверженцевъ вступить
въ военныя дѣйствія. Тѣмъ пе менѣе король рѣшился принудить ихъ
къ войнѣ h поднялъ въ Ноттиигамѣ королевское знамя «въ очень
бурный и дождливый вечеръ» двадцать третьяго августа, но Англія
не отвѣтила на его призывъ. П въ то же время лордъ Эссексъ, оста­
вившій Лондонъ при крикахъ толпы съ приказомъ отъ Парламента
послѣдовать за королемъ и «битвой или другимъ путемъ освободить
его отъ коварныхъ совѣтниковъ и возвратить его Парламенту», со­
биралъ свою армію въ Нортгамптонѣ. У Карла было не много сол­
датъ и нападеніе нѣсколькихъ полковъ кавалеріи покончило бы войну,
но Эссексъ уклонялся отъ рѣшительной битвы и полагалъ, что онъ
заставитъ короля подчиниться безъ боя, простыми военными демон­
страціями. Пока Эссексъ медлилъ, Карлъ въ концѣ сентября отсту­
пилъ къ Шревсбюрп и положеніе дѣлъ совершенно измѣнилось. Ка-

Сраженіе при

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

179

толики и роялисты собрались вокругъ его знамени, и королевское Гражданвойско сдѣлалось достаточно сильнымъ, чтобы выдти въ открытое скан война.
поле. Съ обычной своей смѣлостью Карлъ рѣшила, немедленно дви-1642—1646
путься на столицу и принудить Парламентъ подчиниться силѣ его
оружія; но извѣстія о его походѣ наконецъ вывели Эссекса изъ его
бездѣйствія. Онъ пошелъ къ Ворчестеру для наблюденія за движе­
ніями короля и спѣшилъ потомъ на защиту Лондона. Двадцать третьяго
октября 1642-го года обѣ арміи сошлись на полѣ Еджгилль близь
Банбюри. Встрѣча была внезапной и послѣдующая за ней битва была
просто стычка кавалерійскихъ отрядовъ. Съ самаго начала измѣна
сэра Фетфуль Фортескью съ цѣлымъ отрядомъ привела въ безпоря­
докъ парламентскія войска и роялистская кавалерія съ обѣихъ флан­
говъ оттѣснила парламентскую кавалерію, по резервъ лорда Эссекса
разбилъ пѣхоту, составлявшую центръ королевской арміи и хотя
племянникъ короля, принцъ Руппертъ. во время привелъ назадъ свои
эскадроны и спасъ Карла отъ плѣна или отъ бѣгства, къ ночи успѣхъ
битвы остался нерѣшительнымъ.
Во всякомъ случаѣ моральная побѣда была па сторонѣ короля. Карлъ въ
Эссексъ долженъ былъ понять, что его милиція не годится противъ Оксфордѣ,
кавалеровъ и его удаленіе къ Варвику оставляло дорогу къ столицѣ,
открытой. Руппертъ настаивалъ па немедленномъ движеніи на Лондонъ,
гдѣ приближеніе войска короля возбудило крайнюю панику; ио это
предложеніе встрѣтило упорное сопротивленіе умѣренныхъ роялистовъ,
боявшихся полной побѣды Карла настолько же, какъ и его пораже­
нія; ихъ настоянія заставили короля на время остановиться въ
Оксфордѣ, гдѣ онъ былъ принятъ съ торжествомъ. Когда благодаря
трусости гарнизона городъ Ридипгъ былъ отданъ кавалеріи Рупперта
il самъ Руппертъ въ ноябрѣ мѣсяцѣ смѣлымъ нападеніемъ захватилъ
Брентфордъ, армія роялистовъ приблизилась почти къ самымъ стѣ­
намъ столпцы, но паника Лондонцевъ прошла и сліяніе ихъ милиціи
съ арміей Эссекса принудило Карла снова отступить къ Оксфорду.
Но хотя Парламентъ быстро оправился послѣ Еджгилльскаго пора­
женія, военный успѣхъ, по мѣрѣ расширенія арены военныхъ дѣй­
ствій, былъ постоянно па сторонѣ короля. Оксфордскія укрѣпленія
давали ему господство надъ всѣми срединными графствами; равно­
вѣсіе обѣихъ борящихся сторонъ па сѣверѣ было нарушено походомъ
графа Ныокастля съ собраннымъ имъ въ Нортумберлаидѣ войскомъ
на Іоркъ. Лордъ Ферфаксъ, парламентскій полководецъ въ этомъ
графствѣ, былъ оттѣсненъ нападеніемъ Ныокастля къ мануфактур­
нымъ городамъ Западнаго Ридинга, гдѣ Пуританство было особенно
сильно; прибытіе въ февралѣ 1643 го года королевы съ обозами
оружія ободрило королевскую армію и позволило ей распространить
ея набѣги за Трентъ и угрожать восточнымъ графствамъ, твердо
стоявшимъ за Парламентъ. Положеніе дѣлъ было опасно и Палата

180

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

дѣйствовала съ необычайной энергіей. Переговоры, начатые было
весной, были прерваны возобновленіемъ прежняго требованія, чтобы
1642—164бкороль вернулся кт. своему Парламенту; Лондонъ былъ укрѣпленъ и
на округа, преданные Парламентскому дѣлу, была наложена подать
въ два милліона въ годъ.
Возстаніи въ
Весной 1643-го года лордъ Эссексъ, армія котораго была вновь
Корнвдлиссь. экипирована, получилъ приказаніе двинуться на Оксфордъ. Но хотя
король былъ готовь отступить къ западу, графъ снова не рѣшался
рисковать съ своей неопытной арміей на битву. Онъ ограничился
взятіемъ Пидинга и цѣлый мѣсяцъ бездѣятельно стоялъ лагеремъ
близъ Брнлля. Болѣзни уменьшили численность его арміи, роялисты
отбивали его обозы, а военные шансы все болѣе и болѣе клонились
на сторону короля. Бездѣйствіе Эссекса дало Карлу возможность по­
слать часть своей небольшой арміи изъ Оксфорда для поддержки
роялистскаго возстанія на западѣ. Нигдѣ дѣло короля не защищалось
такъ храбро и такъ благородно, какъ въ Корнвалиссѣ. Это графство
жило своей обособленной жизнью, отрѣзанное отъ остальной Англіи
не только различіями крови и языка, но и феодальными стремленіями
населенія, преданнаго съ свойственной Кельтамъ вѣрностью своими
мѣстнымъ главамъ, и поддерживающаго послѣднихъ въ ихъ вѣрно­
сти коронѣ. До сихъ поръ жители Корнвалпсса только защищали
свое графство, но походъ небольшаго отряда парламентскихъ войскъ
подъ начальствомъ лорда Стамфорда на Лаунценстонъ принудилъ ихъ
перейти къ наступленію. Въ маѣ 1643-го года небольшой отрядъ корнвалпсцевъ собрался вокругъ человѣка съ рыцарственнымъ характеромъ,
сэра Бевпля Гренвилля; у нихъ было «такъ мало провизіи, что даже са­
мые знатные изъ ихъ офицеровъ имѣли только по сухарю вь сутки» и
только незначительное количество пороху для всего отряда, и тѣмъ не
менѣе не смотря на свою малочисленность и недостатокъ провіанта
они прошли крутизны Страттонъ Билля съ мечомъ въ рукахъ и про­
гнали Стамфорда назадъ къ Экзетеру съ потерей двухъ тысячъ че­
ловѣкъ, штаба и багажнаго обоза. Сэръ Ральфъ Гоптопъ, способ­
нѣйшій изъ роялистскихъ генераловъ, принялъ команду надъ ихъ
войскомъ, когда оно вошло въ Сомерсетъ и началъ военныя дѣй­
ствія па западѣ. Эссексъ отправилъ копейщиковъ подъ начальствомъ
Вилльяма Уоллера, чтобы остановить ихъ движеніе, но Сомерсетъ
былъ уже потерянъ прежде, чѣмъ онъ дошелъ до Бата и Корнваллисцы пе смотря на его пушки взяли штурмомъ его сильную пози­
цію при Дансдоунъ Билль. Въ упорной битвѣ обѣ арміи лишились
своихъ предводителей; Боптонъ былъ раненъ, а Бренвилль убитъ, и
ст ними пали и два героя маленькой арміи сэръ Николай Сланііингъ
и сэръ Джонъ Треваніонъ, «оба молодые — такъ какъ каждому изъ
нихъ было не больше двадцати восьми лѣтъ—оба они питали друж­
бу другъ къ другу и къ сэру Бевилю Бренвилю». Уоллеръ, несмот-

Граждансвая война,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

181

ря па понесенное имъ пораженіе, преслѣдовалъ ослабленное войско Гражданроялистовъ, когда оно двигалось къ Оксфорду чтобъ получить под-ская война.
крѣпленіе, и успѣлъ окружить королевскую пѣхоту въ Девизѣ (Devises). 1642—1646
Но въ іюлѣ кавалерія роялистовъ пробилась чрезъ его линіи и, сое­
динясь съ войскомъ, посланнымъ Карломъ для ея спасенія, верну­
лась назадъ и разбила армію Уоллера на голову при Рундвей Доунѣ.
Возстаніе ВЪ КорНВаЛИССѢ, КазаЛОСЬ, рѢШИЛО ПОЛОЖеНІе ВОЙНЫ; ПО- Гампденъ.
мощь, приведенная Карлу его супругой изъ‘Сѣверной арміи, побу­
дила Карла снова двинуться къ Лондону. Опт. приготовлялся къ
этому походу, когда Руппертъ двинулся изъ Оксфорда, чтобы на­
пасть на отряды арміи Эссекса, еще стоявшаго лагеремъ около Тем­
зы. Авангардъ этого парламентскаго войска состоялъ изъ «Зеленокафтаннпковъ» Джона Гампдена. Сч> самаго начала военныхъ дѣй­
ствій Гампденъ проявилъ на полѣ битвы такую же энергію, какч> п
въ парламентскихъ битвахъ. Онъ внесъ двѣ тысячи фунтовъ въ
сумму займа, собираемаго Палатами для снаряженія арміи; и изъ
своихъ фермеровъ образовалъ отдѣльный полкъ, капелланомъ кото­
раго былъ приходскій пасторъ его имѣнія. Солдаты носили его зе­
леную ливрею также какъ солдаты Голлиса, Брука пли Мандевилла
носили ливреи своихъ вождей: красную, пурпурную и голубую; един­
ственнымъ знакомъ ихъ принадлежности къ парламентской арміи
былъ шарфъ оранжеваго цвѣта, цвѣта лорда Эссекса; этотъ шарфа,
всѣ носили поверхъ мундира. Съ самаго начала войны «зелеиокафтапппкп» составляли авангардъ. Въ то время, какъ Эссексъ бездѣй­
ствовалъ и наблюдалъ, какъ король собираетъ армію, Гампденъ уже
имѣлъ стычки съ королевскими аванпостами: храбрость его солдатъ
рѣшила битву при Еджгпллѣ; они спасли лорда Брука отъ погибе­
ли въ сраженіи съ королевским ъ войскомт. при Бреппифордѣ. Энергіи
Гампдена спасла Ридипгъ отт. вторичнаго взятія его королевской ар­
міей; во время тяжелой зилы, когда дѣла Палатъ шли особенно
несчастливо, его энергія удвоилась; его присутствіе было па столько
же необходимо въ полѣ, какъ и въ Парламентѣ и онъ постоянно
разъѣзжалъ между Лондономъ и Вестминстеромъ. Вт. теченіи этой
зимы оігь добился созданія лиги, которой было предназначено сдѣ­
латься главной опорой дѣла Парламента; нигдѣ Пуританизмъ не былъ
такъ силенъ, какъ въ графствѣ, сосѣднемъ съ Лондономъ, па ро­
динѣ Гампдена въ Букпнгампшпрѣ, въ Гертфордширѣ, Бедфортширѣ и
въ восточныхъ графствахъ: Гунтпнгдонъ, Кэмбрвджъ и Нортгамптонъ.
Вліяніе Гампдена и его двоюроднаго брата, Оливера Кромвеля, ко­
торый также участвовалъ въ военныхъ дѣйствіяхъ, было направлено
на то, чтобы связать эти графства въ одну ассоціацію, имѣвшую
цѣлью помогать Парламенту общимъ для всѣхъ графствъ вой­
скомъ, общимъ капиталомъ на содержаніе этого войска, во главѣ
котораго стоялъ лордъ Манчестеръ. Эта ассоціація была, наконецъ,
устроена, и Гампденъ занялся подкрѣпленіемъ арміи Эссекса.

182

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Армія была усилена, но ничто не могло заставить ея вождя рѣ. шиться на энергическія дѣйствія. Эссексъ обучался военному пскус1642— Ібібству во время тридцатилѣтней войны и подобно большинству про­
фессіональныхъ военныхъ людей, онъ не высоко цѣнилъ недисциплпНаГ.ѣгъ
цированныя войска. Кромѣ того, въ качествѣ аристократа оігь уклоРуиперта. нялся отт> рѣшительныхъ дѣйствій противъ короля. Онъ полагалъ,,
что въ копцѣ концовъ недостатокъ денегъ и людей принудитъ таки
Карла положить оружіе и рѣшиться на мирное соглашеніе съ Пар­
ламентомъ. Для подобнаго мирнаго улаженія дѣла побѣда Парламен­
та, по его мнѣнію, была-бы столь же вредна, какъ и побѣда короля.
Гампденъ тщетно боролся противъ подобной политики бездѣйствія,
тщетно онъ настаивалъ, чтобы Эссексъ послѣ битвы при Еджгиллѣпреслѣдовалъ Карла и чтобы онъ послѣ битвы при Брентфордѣ на­
палъ па него; также тщетно онъ настаивалъ въ началѣ 1643-го
года на нападеніи на Оксфордъ. Эссексъ, дѣйствительно, нѣсколько
придвинулся къ этому городу, по при извѣстіяхъ о соединеніи войскъ
короля и королевы и объ успѣхахъ Корнвалисцевъ, онъ отступилъ
къ своей прежней позиціи у Темзы. Гампденъ, хорошо знавшій
мѣстность, предупреждалъ его объ опасности раскпнутостп его ар­
міи, онъ требовалъ, чтобы Эссексъ призвалъ свои аванпосты и уси
лилъ своп позиціи, но Эссексъ не обратила, никакого вниманія на
его предупрежденія. Войска Парламента были такъ безпечны, что
Руппертъ рѣшился сдѣлать па нихъ набѣгъ; оставивъ Оксфордъ,
къ вечеру въ субботу 17 іюня онъ захватилъ мостъ черезъ Темзу
при Шпзельгамптопѣ и, оставивъ пѣхоту для прикрытія своего от­
ступленія, смѣло бросился съ своей кавалеріей въ самую середину
парламентской арміи. Эссексъ ст, большей частью арміи мирно по­
коились въ нѣсколькихъ миляхъ къ сѣверу отъ Темзы, когда Руп­
пертъ въ ночной темнотѣ пробился черезъ поросшіе кустами холмы
по дорогѣ къ Чайльтернсу и прошелъ мимо деревень, лежащихъ
подъ этими холмами; въ три часа утра онъ напалъ на войска, сто­
явшія при Посткомбѣ, а потомъ па отрядъ стоявшій при Шинорѣ.
Около 50 человѣкъ было убито и многіе взяты въ плѣнъ, въ то
время какъ они полураздѣтые вскочили съ постелей. Деревня была
сожжена и Руппертъ созвалъ своихъ солдатъ чтобы идти дальше;
но ужеріачало свѣтать, было слишкомъ поздно, чтобы напасть на
Уикомбъ, какъ расчитывалъ Руппертъ, и кавалерія поскакала обратно
чрезъ Тетсуортъ, чтобы обезпечить себѣ отступленіе за Темзу.
Смерть
Да и было время подумать объ отступленіи,—такъ какъ Гампденъ
Гампдена. уже пустился преслѣдовать ихъ; онъ ночевалъ въ Уотлингтонѣ, из­
вѣстіе о набѣгѣ на ближайшую деревню подняло его и опт, немед­
ленно отправилъ гонца къ Эссексу съ просьбой послать пѣхоту и
кавалерію и отрѣзать Рупперту отступленіе отъ Шпзельгамптонскаго
моста. Графъ возражалъ и медлилъ, пока Гампденъ не вышелъ изъ

Гражданская война

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

183

терпѣнія. Мысль о его деревнѣ, въ это воскресное утро горѣвшей Граждаііпламенемъ, о его друзьяхъ фермерахъ, лежащихъ теперь мертвыми ская война.
на деревенской улицѣ, выводила его изъ себя и заставила забытьі642—1646
о всѣхъ соображеніяхъ благоразумія. Отрядъ конныхъ волонтеровъ
послѣдовалъ за нимъ; несмотря на его малочисленность онъ немед­
ленно поскакалъ съ нимъ къ мосту. Дѣло шло уже къ полудню и
Руппертъ достигъ уже Шальгровъ Фильдъ, широкаго поля безъ из­
городей, гдѣ онъ оставилъ свою пѣхоту для прикрытія себѣ отступ­
ленія. Это мѣсто было памятнымъ Гампдену; тутъ, если вѣрить роя­
листской легендѣ, «онъ впервыя собиралъ и училъ солдатъ возму­
титься противъ короля». Но ему теперь было не до воспоминаній;
онъ рѣшился удерживать Рупперта до прибытія Эссекса, и прибытіе
конницы и небольшаго количества драгуновъ дало ему возможность
начать аттаку; эта аттака была отбита и нападающіе пришли въ
замѣшательство, но Гампденъ собралъ снова разбитый отрядъ и снова
повелъ ихъ на врага. Опт. былъ снова разбитъ и Руппертъ пере­
брался за рѣку. Только храбрость Гампдена могла воспламенить его
солдатъ къ этому отчаянному нападенію на кавалеровъ, но теперь
онъ не могъ уже болѣе вести пхъ—во второй аттакѣ онъ былъ ра­
ненъ пулей въ правое плечо. Съ склоненной головой, съ рукой, опу­
шенной на шею лошади, онъ уѣхалъ съ поля раньше окончанія
битвы, «чего никогда раньше съ нимъ не случалось». Въ этой мѣст­
ности разсказывали долго послѣ этого, какъ раненый поѣхалъ сперва
къ Ниртону, Нортонъ—это деревушка, гдѣ онъ женился на любимой
имъ женщинѣ и за ней среди березовыхъ рощь Чайльтернса нахо­
дился его родной домъ Гампденъ. Но умереть ему пришлось не въ
родномъ домѣ; отрядъ роялистовъ отогналъ его отъ Пиртона и, по­
ѣхавъ къ сѣверу, онъ остановился на время при ручейкѣ, протекав­
шемъ по дорогѣ, потомъ, собравъ силы, онъ перепрыгнулъ черезъ
него и поѣхалъ, чуть не падая въ обморокъ, къ Темзѣ. Сперва врачи
надѣялись на его выздоровленіе, но скоро исчезла всякая надежда;
въ теченіи шести дней онъ лежалъ въ агоніи, посылая въ Парла­
ментъ одного посла за другимъ съ своими совѣтами; двадцать чет­
вертаго іюня насталъ его конецъ. <0, Боже! Спаси мою родину —
такъ кончилъ Гампденъ свою молитву--Боже, сжалься.... — тутъ
рѣчь его прервалась и онъ опустился бездыханенъ на свои подушки.
Его солдаты съ опрокинутыми внизъ дуломъ ружьями и съ свернутыми
знаменами прошли черезъ холмы и лѣса, которые были такъ зна­
комы ему, въ небольшую церковь близъ его дома, которая до сихъ
норъ осталась неприкосновенной въ прежнемъ своемъ видѣ. На полу
ея вырѣзанныя на мѣдныхъ дощечкахъ имена его дѣда и отца ука­
зываютъ мѣсто ихъ гробницъ; ближе къ алтарю, безъ дощечекъ и
безъ эпитафіи, находится могила, куда со слезами и воплями его
зеленнокафтаннпкп положили своего любимаго вождя. «Никогда не

184

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО

НАРОДА.

раздавалось такого горькаго плача при погребеніи человѣка, какъ
при погребеніи мистера Гампдепа». Съ его смертью все казалось по1642—1646Г1[бло. Ио какъ пи горьки были слезы, благородная вѣра спасла
Пуританъ отъ отчаянія. Когда они несли тѣло Гампдена они пѣли
девяностый псаломъ, пѣли, какъ преходяща предъ, лицомъ Вѣчнаго
жизнь человѣка. Но когда они возвращались съ похоронъ, благород­
ныя слова сорокъ третьяго псалма были на устахъ ихъ, и они мо­
лились, чтобы Богъ, поразившій ихъ горемъ, снова послалъ имъ
Свой Свѣтъ и Свою истину, чтобы онъ руководилъ ими и привела,
ихъ на Его Святую гору и въ обители его. «Что унываешь ты, душа
моя, и что смущаешься; Уповай на Бога: ибо я буду еще славить
его, Спасителя моего и Бога моего».
Спасеніе
Роялистамъ также, какъ и Парламентарпстамъ, смерть Гампдена
Глочестера. представлялась предвѣстникомъ погибели дѣла, которому онъ служилъ.
Несчастье слѣдовало за несчастіемъ; Эссексъ, все болѣе и болѣе скло­
нявшійся къ миру, отступилъ къ Уксбриджу; позорная сдача Бристоля
принцу Рупперту отдавала въ руки Карла второй городъ королевства
и власть надъ Западомъ. Извѣстіе о потери Бристоля было для Пар­
ламента «смертными приговоромъ». Палата Лордовъ только и зани­
малась вопросомъ о мирныхъ предложеніяхъ, даже жители Лондона
начинали склоняться къ миру. «Большая толпа женъ богатыхъ граж­
данъ», собравшаяся у дверей Палаты Общинъ, требовала мира, бѣг­
ство шести человѣкъ изъ небольшаго числа пэровъ, остававшихся
еще въ Вестминстерѣ, въ Оксфордскій лагерь, доказывало, что ни­
кто больше пе вѣрилъ въ успѣхъ Парламентскаго дѣла. Но именно
съ этого времени твердость Парламентскихъ вождей начинаетъ влі­
ять на военныя дѣла; Гампдена не было больше, но Пилъ замѣнила,
его, и вт> то время, какъ болѣе слабые люди приходили въ отчая­
ніе, Пимъ работалъ и день и ночь и организовалъ будущія побѣды.
Настроеніе Палаты Общинъ было достойнымъ ея великаго вождя:
Уоллеръ при своемъ возвращеніи послѣ пораженія при Рундвеп Гилль
былъ принятъ такъ, «точно опт, привезъ съ собой плѣннаго короля».
Комитетъ Общественной Безопасности не щадилъ ни денегъ, ни лю­
дей, Эссексъ снова получилъ подкрѣпленія; новая армія соединен­
ныхъ графствъ, которой начальствовалъ лордъ Манчестеръ, полу­
чила приказаніе остановить движеніе Пьюкастля къ сѣверу. Но опас­
ность всего больше угрожала на западѣ: принцъ Морицъ продолжала,
побѣды своего брата Рупперта, и запятіе имъ Барнстепля и Екзе
тера обезпечило за королемъ Девонъ. Одинъ только Глочестеръ пре­
рывалъ сообщенія между королевской арміей, въ Бристолѣ п его
сѣверной арміей; въ началѣ августа Карлъ двинулся къ этому го
роду въ надеждѣ быстро справиться съ нимъ. Но городъ храбро
защищался и Эссексъ спѣшилъ спасти его. Въ городѣ, оставалась
только одна бочка пороху, когда приближеніе Эссекса вынудило Карла
Гражданскаіі война,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603 — 1660.

185

шестаго сентября снять осаду, и пуританская армія снова отступила Гражданкъ Лондону послѣ нерѣшительной стычки близь Ныобюри, вт> кото-ская война.
рой палъ лордъ Фалькландъ «со стопомъ: мира! мира!» и въ которой 1642 164В
Лондонская милиція прогнала кавалерію Рупперта.
Спасеніе Глочестера было поворотнымъ пунктомъ войны. Дѣло было Сонмъ съ
не въ томъ только, что Карлъ впервые потерпѣлъ пораженіе, а въ ШотлпщЫ.
томъ, что ему не удалось одержать побѣду—а при существующемъ по­
ложеніи дѣлъ только крупная побѣда могла спасти короля. Въ тотъ
день, когда Эссексъ съ торжествомъ вернулся къ Лондону, Палаты
торжественно признали Ковенантъ. Пимъ рѣшился, наконецъ, бросить
мечъ Шотландіи на колеблющіяся чашки вѣсовъ, и въ самую мрачную
для дѣла Парламентаристовъ минуту сэръ Гарри Ванъ былъ отпра­
вленъ въ Эдинбургъ для переговоровъ объ условіяхъ, на которыхъ
Шотландцы согласятся помочь Парламенту Англіи. Первымъ изъ
этихъ условій было требованіе «единства религіи»,то есть, говоря
иными славами, принятіе Англійской церковью Пресвитеріанской
системы. Пимъ постоянно сопротивлялся подобной реформѣ, онъ
даже противился Гампдену, когда тотъ, послѣ проведенія билля объ
исключеніи епископовъ изъ Палаты пэровъ, настаивалъ на уничто­
женіи епископата. Но событія со времени первыхъ дебатовъ о цер­
ковныхъ вопросахъ шли столь быстро, что нѣкоторое соглашеніе
по этому вопросу было необходимо. Всѣ епископы и большинство
духовныхъ лицъ, державшихся епископальной церкви, пристали къ
дѣлу короля и были изгнаны изъ ихъ приходовъ, какъ «деликвенты».
Религіозныя нужды страны требовали настоятельно какой нпбудь
новой системы церковнаго управленія, и хотя Пимъ и другіе, руко­
водящіе государственные люди Парламента были по убѣжденіямъ
умѣренными Епископаліаіщамп, но увеличивающееся вліяніе пресви­
теріанства и еще болѣе абсолютная необходимость въ помощи Шот­
ландіи и военныя событія заставляли ихъ искать такой системы цер­
ковнаго управленія въ принятіи Шотландской церковной десциилпны.
Шотландія со своей стороны сознавала, что торжество Парламента Англіи »ригнабыло необходимо для ея безопасности. Всѣ затрудненія, представляв-етъ Кшинантъ.
шіяся при переговорахъ съ Вапомъ, были фактически устранены по­
литикой самого короля. Въ то время какъ Парламентъ ожидалъ по­
мощи съ сѣвера, Карлъ искалъ помощи у Ирландскихъ мятежниковъ.
Ихъ убійства сдѣлали ихъ предметомъ столь сильной ненависти вь
Англіи, какую Англичане наврядъ ли когда либо чувствами къ кому
пибудь, но для короля они были просто пѣшками въ его шахматной
игрѣ за власть. Въ это время простой мятежъ въ Ирландіи превра­
тился въ организованное возстаніе; въ октябрѣ 1642 года собраніе
соединенныхъ католиковъ сошлось въ Килькенп. Одиннадцать като­
лическихъ епископовъ, четырнадцать пэровъ и двѣсти двадцать шесть
коммодоровъ, какъ Англійскаго происхожденія, такъ и туземцевъ.

186

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

составляли это собраніе, принявшее всѣ прерогативы власти, ведущее
всѣ переговоры съ иностранными государствами п собравшее армію
1642—1646Д-'ІЯ защиты Ирландской независимости. Ие смотря па все это Карлъ
въ теченіи года велъ съ конфедератами переговоры чрезъ лорда Гла­
моргана и, хотя его старанія добиться отъ нпхъ помощи были въ
теченіи нѣкотораго времени безплодными, въ сентябрѣ ему удалось
добиться примиренія между пхъ войсками и арміей графа Ормонда, до
сихъ поръ державшаго ихъ въ уздѣ. Это перемиріе оставляло армію
Ормонда въ распоряженіи короля для войны въ Англіи и кромѣ того
Карлъ добился отт> католиковъ обѣщанія поддерживать его дѣло.
Карлъ полагалъ, что при ихъ помощи онъ будетъ въ состояніи на­
нести ударъ Эдинбургскому правительству; Ирландскіе католики обѣ­
щали своей высадкой въ Аржилынпрѣ поддержать возстаніе Верхней
Шотландіи, гдѣ за короля былъ Монтрозъ. Ии одинъ изъ планово,
короля не принесъ такого вреда его дѣлу, какъ этотъ планъ. При
открытіи этихъ интригъ Карла, одинъ офицеръ за другимъ оставляли
службу ВТ) его арміи, пэры, убѣжавшіе въ Оксфордъ снова вернулись
въ Лондонъ и роялистская партія въ самомъ Парламентѣ была окон­
чательно уничтожена. Шотландія, трепетавшая за свою независимость,
спѣшила подписать Ковенантъ и двадцать пятаго сентября 1643-го
года Палата Общинъ «съ поднятыми вверхъ руками» присягнула въ
церкви св. Маргариты соблюдать его. Члены Палаты обязывались
«привести церкви Божіи въ трехъ королевствахъ въ ближайшее
соединеніе и единообразіе въ религіи, въ исповѣдываніи вѣры, въ
формахъ церковнаго управленія, въ богослуженіи и обученіи вѣрую­
щихъ, дабы мы и послѣ насъ наше потомство могли жить, какъ
братья въ вѣрѣ и любви и чтобы Господу было угодно пребывать
среди пасъ»; они обязывались далѣе искоренить Папизмъ, прелатовъ,
суевѣріе, расколъ и всякую профанацію святаго, «сохранять права
и привпллегіи Парламента и свободу королевства», наказывать «зло­
козненныхъ» («малиньянтовъ») и враговъ реформа, въ церкви и го­
сударствѣ, и «соединить на вѣки два королевства въ прочномъ мирѣ
и единствѣ». Ковенантъ заканчивался торжественнымъ признаніемъ
національныхъ грѣховь и обѣтомъ исправленія. «Наша истинная,
непритворная цѣль, желаніе и стремленіе для насъ самихъ и для
всѣхъ, находящихся подъ нашей властью и нашей опекой, какъ въ
общественной, такъ и въ частной жизни, во всѣхъ нашихъ обязанностяхт. къ Богу и людямъ, состоитъ въ исправленіи нашего пове­
денія и въ томь, чтобы давать другъ другу примѣръ въ истинном!,
исправленіи».
Планы Нп.чі
Присяга Ковенанта была послѣднимъ дѣломъ Пима; онъ скончална 1644 годъ, ся 6-го декабря 1643-го года и «комитетъ обоихъ королевствъ»,
которому послѣ его смерти было поручено веденіе войны и пноетраиныхт. дѣлъ, дѣлалъ все, что могъ для приведенія въ исполнеГражданспая война,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

187

nie составленныхъ имъ па будущій годъ плановъ. Обширность этихъ Граждан
плановъ доказываетъ удивительныя государственныя способности ская война.
ихъ автора. Три большія арміи, состоящія всего изъ пятидесяти 1642—1С 46
тысячь человѣкъ, весной 1644-го года были собраны для общаго
дѣйствія въ будущей кампаніи съ Шотландцами.—Присутствіе Шот­
ландской арміи совершенно измѣняло положеніе дѣлъ, опа, предво­
дительствуемая лордомъ Левеномъ, перешла въ январѣ «при боль­
шомъ снѣгѣ и морозѣ» границу Англіи, и Ньюкастль, надѣявшійся
получить подкрѣпленія отрядами арміи Ормонда, былт> вынужденъ
теперь, спѣшить къ сѣверу, не получивъ этихъ подкрѣпленій, что­
бы остановить походъ Шотландцевъ. Ему удалось остановить Левепа въ Супдерландѣ, по за то его уходъ освободилъ Фэрфекса, ко­
торый, несмотря на понесенное имъ пораженіе, все еще стоялъ въ
западномъ Ридингѣ. Съ талантливостью настоящаго полководца Фэрфексъ бросился на отряды Ормонда, высадившіеся въ Честерѣ, и
двадцать пятаго января, разбивъ ихъ на голову при Нантвичѣ, быст­
ро двинулся къ Іорку. Здѣсь къ нему присоединилась армія соеди­
ненныхъ графствъ, состоявшая изъ четырнадцати тысячь человѣкъ
подъ начальствомъ лорда Манчестера—въ этой арміи имя Кромвеля
сдѣлалось вскорѣ знаменитымъ. Двѣ соединенныхъ арміи заставили
войско, оставленное Пьюкастлемъ, удалиться въ Іоркъ и начали
осаждать этотъ городъ. Опасность, грозившая Іорку, заставила Ныо­
кастля спѣшить назадъ, чтобъ спасти его. Но силы были слишкомъ
незначительны, чтобы заставить Парламентское войско снять осаду
и единственнымъ результатомъ его возвращенія было соединеніе
Шотландцевъ съ осаждающей арміей. Планы Пима были теперь ис­
полнены. Въ то время, какъ Манчестеръ и Ферфексъ соединились
съ Левеномъ подъ стѣнами Іорка, Уоллеръ, съ западной арміей
удерживающій въ Дорсетширѣ принца Рупперта, быстро двинулся на
соединеніе съ Эссексомъ, армія котораго наблюдала за арміей Кар­
ла. Два эти отряда Уоллера и Эссекса начали осаду Оксфорда.
Такимъ образомъ Карлъ внезапно оказался въ положеніи защи- Марстонъ
щающагося. Ирландскія войска, на которыя онъ разсчитывалъ, какъ Муръ,
на противовѣсъ Шотландцамъ, были побиты Фэрфексомъ и Уолле­
ромъ, и па сѣверѣ и па югѣ его дѣла шли плохо. Тѣмъ не менѣе
Карлъ не приходилъ въ отчаяніе. До прихода Эссекса къ Оксфорду
на требованіе Ныокестлемъ помощи онъ отправилъ принца Рупперта
собирать войска па Валлійской границѣ и этотъ блестящій парти­
занъ, снявъ осаду съ Ныоварка и Латамъ Гауза, пробился черезъ
холмы Ланкашира въ Іоркширъ, проскользнулъ мимо Парламентской
арміи и вступилъ, не потерпѣвъ никакихъ уроковъ, въ Іоркъ. Но
успѣхъ этого блестящаго похода побудилъ его къ новой отчаянной
выходкѣ. Онъ рѣшилъ дать рѣшительную битву и второго іюля
1644-го года ружейная перестрѣлка двухъ армій, стоявшихъ другъ

188

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

противъ друга при Марстонъ Мурѣ, повела къ вечеру къ стычкѣ.
На одномъ крылѣ аттака королевской кавалеріи разстроила рады Шот1642—1646ландцевъ, на другомъ крылѣ бригада Кромвеля «желѣзнобокіе» («Iron­
sides») разбилатрупёровъ Рупперта. «Богъ отдалъ пхт> нашимъ мечамъ,
какъ солому жнецу»—писалъ генералъ на другой день битвы. Въ
жару побѣды онъ отозвалъ свою бригаду отъ преслѣдованія вра­
говъ, чтобы поддержать Манчестера въ его аттакѣ на королевскую
пѣхоту и чтобъ разбить королевскую кавалерію, возвращавшуюся
послѣ преслѣдованія разбитыхъ Шотландцевъ. На этомъ крылѣ бит­
ва была особенно ожесточенная; молодой Пуританинъ, умиравшій на
полѣ битвы, сказалъ наклонившемуся надъ нимъ Кромвелю, что
одно только смущаетъ его душу. «Я спросилъ его, что именно —
писалъ впослѣдствіи Кромвель—и онъ отвѣтилъ мнѣ, что Богъ не
далъ ему счастья быть больше палачомъ Его враговъ».
Ньюбюри.
Къ ночи все было окончено; дѣло роялистовъ на сѣверѣ погиб­
ло окончательно. Пыокастль убѣжалъ за море, Іоркъ сдался, а Руппертъ, почти безъ свиты, ускакалъ къ югу, къ Оксфорду. Ударъ
былъ тѣмъ ужаснѣе для Карла, что онъ палъ на пего въ то время,
когда его опасности въ Шотландіи прошли и когда благодаря ряду
блестящихъ и неожиданныхъ успѣховъ, его дѣло тамъ, казалось,
восторжествовало. Послѣ осады, продолжавшейся въ теченіи мѣся­
ца, королю удалось уйти изъ Оксфорда; онъ ждалъ, пока Эссексъ,
раздраженный тѣмъ, что упустилъ добычу, двинулся па западъ,
чтобъ напасть тамъ на армію Морица, которую онъ считалъ зна­
чительнѣйшей изъ армій короля; и потомъ, двинувшись внезапно на
Уоллера, стоявшаго при Кропреди Бриджъ, разбилъ его и прогналъ
къ Лондону, за два дня до битвы при Марстоігь Мурѣ. Карлъ послѣ
этой удачи поспѣшилъ за Эссексомъ, надѣясь раздавить его между
своей арміей и арміей Морица. Когда по роковой ошибкѣ Эссексъ
вступилъ въ Корнваллисъ, во враждебную Парламенту страну, ко­
роль послѣдовалъ за нимъ среди холмовъ этого графства и окру­
жила. его со всѣхъ сторонъ. Втораго сентября вся пѣхота Парла­
ментскаго войска была вынуждена сдаться королю, а кавалеріи уда­
лось пробиться и самъ Эссексъ моремъ ушелъ въ Лондонъ. Это
пораженіе Парламента было не единственнымъ, возбудившимъ на­
дежды въ роялистахъ. Въ тотъ день, когда армія Эссекса сдалась
королю, дѣло роялистовъ восторжествовало и въ Шотландіи, такъ
что, казалось, побѣда при Марстоігь Мурѣ не принесетъ никакой
пользы дѣлу Парламента. Ирландскіе католики исполнили данное
Карлу обѣщаніе, высадивъ въ Аржиль своихъ солдатъ, Монтрозъ,
какъ было условлено раньше, отправился въ Верхнюю Шотландію
и призвалъ къ оружію ея кланы. Двинувшись съ своей новой ар­
міей па войска ковенантеровъ въ Тиипермуирѣ, онъ одержалъ надъ
ними побѣду, давшую ему возможность запять Пертъ, разграбить
Гражданскан война.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

189

Абердинъ и распространить ужасъ до самаго Эдинбурга. Эти побѣ- Гражданды немедленно повліяли па ходъ воины; Шотландская армія въ Ан-скан война.
гліи отказалась двинуться далѣе отъ своихъ границъ и воспользо-і642-1646
валась осадой Ныокастля, какъ поводомъ остаться поближе къ
своей родинѣ. При такомъ положеніи дѣлъ, когда армія Эссекса
была уничтожена, когда Шотландцы были далеко, казалось, что король
можетъ безпрепятственно двинуться къ Лондону и, дѣйствительно, воз­
вратясь съ запада, Карлъ пошелъ къ столицѣ. Но если Шотландцы были
удержаны осадой Ныокастля, то остальное войско, побѣдившее при
Марстонъ Мурѣ, стояло въ Ньюбюри на путь короля, и оно получило
подкрѣпленіе солдатами, сдавшимися въ Корнваллпсѣ и теперь снова
снаряженными для похода благодаря энергіи Парламента. Двадцать
седьмаго октября Карлъ сошелся съ этой арміей, бывшей подъ на­
чальствомъ лорда Манчестера. Аттака роялистовъ не могла разбить
эскадроновъ Парламентской конницы, и солдаты Эссекса смыли по­
зоръ своего пораженія, бросившись на отнятыя у нихъ пушки и съ
тріумфомъ привезя ихъ къ своими позиціямъ. Кромвель воспользо­
вался этимъ моментомъ и умолялъ, чтобы ему позволили идти ва>
аттаку съ одной своей бригадой. Но Манчестеръ также, какъ и
Эссексъ, боялся полной побѣды надъ королемъ: Карлу позволили
увести свою армію въ Оксфорда, и даже снова безпрепятственно
появиться на полѣ своего пораженія.
Раздорт. Кромвеля съ лордомъ Манчестеромъ при Ныобюри дала. Кромвель,
совершенно повое направленіе войнѣ. Дѣйствительно, едва Пима
опустили въ могилу въ Вестминстерскомъ Аббатствѣ, какъ Англія
инстинктивно признала въ побѣдителѣ при Марстонт. Мурѣ его на­
слѣдника и притомъ наслѣдника, еще болѣе его геніальнаго. Оливеръ
Кромвель родился въ концѣ царствованія Елизаветы, отецъ его былъ
младшимъ сыномъ знатнаго дома Кромвелей въ Гинчинбрукѣ; Оли­
веръ былъ родственникомъ Гампдена и С-тъ Джона по ихъ мате­
рямъ; послѣ недолгаго пребыванія въ Кембриджѣ смерть отца выз­
вала его вч> маленькое родовое помѣстье при Гунтингдонѣ, откуда
она. переселился на ферму при С-тъ Ивсъ. Мы уже говорили о его
настроеніи во время личнаго управленія Карла, когда Кромвель пре­
бывалъ «в.о мракѣ», предавался фантазіямъ о близкой смерти и ме­
ланхоліи, бывшей основной чертой его характера и завладѣвшей
имъ особенно въ эти годы бездѣйствія. Но съ той поры, кака, ти­
ранія была ниспровергнута, энергія Кромвеля проявилась во всей
ея силѣ. Его отецъ, а также и трое изъ его дядей, засѣдали въ по­
слѣднихъ Парламентахъ царствованія Елизаветы, самъ Оливеръ былъ
избранъ въ Парламентъ 1628-го года, городъ Кембриджъ послала,
его своимъ представителемъ сначала въ «Короткій Парламентъ», а
потомъ въ «Долгій». Одина, придворный, нѣкто сэръ Филиппъ Нар­
викъ, описываетъ наружность Кромвеля во время его появленія въ

190

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Граждан- этомъ послѣднемъ Парламентѣ. «Однажды утромъ — разсказываетъ
Ская война, онъ — я отправился въ Палату и замѣтилъ произносящаго рѣчь
1642—1646Джентльмепа, котораго я не зналъ, одѣтаго довольно плохо, въ
простой суконный кафтанъ, сшитый, повидимому, плохимъ деревен­
скимъ портнымъ. Бѣлье па немъ было очень простое и не особенно
чистое, и я вспоминаю, что на его галстухѣ, который былъ не
шире его воротника, видны были одно пли два пятна крови. Шляпа
его была безъ ленты. Росту онъ былъ высокаго, на боку у него
былъ мечъ, лицо его было опухлое и багровое, голосъ рѣзокъ и
незвученъ, но рѣчь его была полна страсти».
«ЖелѣзноКромвеля уже тогда «много слушали», по настоящимъ его призбокіе» вапіемъ было дѣло, а не слова. При началѣ войны онъ явился во
главѣ солдатъ, собранныхъ имъ самимъ, въ битвѣ при Эджгпллѣ:
и тутъ же онъ сразу понялъ всѣ недостатки арміи Эссекса. «Не­
счастные половые и городскіе подмастерья—говорилъ онъ Гампдену—
никогда не выстоятъ противъ благородныхъ людей», и указывалъ
при этомъ на религіозный энтузіазмъ, какъ па единственное орудіе,
которымъ можно бороться съ военнымъ искусствомъ кавалеровъ.
Даже Гампдену его планы казались непрактичными, но полкъ, со­
стоявшій изъ тысячи человѣкъ и собранный Кромвелемъ для ассо­
ціаціи Восточныхъ графствъ и сдѣлавшійся вскорѣ знаменитым!,
подъ именемъ «желѣзнобокихъ», былъ составленъ изъ «людей ре­
лигіи». Кромвель истратилъ все свое состояніе па содержаніе этого
полка. «Дѣло это... стоило мнѣ тысячу сто пли тысячу двѣсти фун
товъ, потому мое частное состояніе мало можетъ помочь государ­
ству.... У меня осталось мало денегъ для содержанія моихъ сол­
датъ»—говорилъ Кромвель впослѣдствіи. Но эти солдаты были «пре­
красные люди» — съ солдатской гордостью увѣрялъ Оливеръ сво­
ихъ друзей. — Въ ихъ рядахъ не дозволялось ни кощунства, ни
пьянства, ни безпорядковъ, пи отсутствія благочестія. «За всякое
ругательство солдатъ платилъ двѣнадцать пенсовъ штрафа». Выборъ
«людей религіи» былъ не единственнымъ новшествомъ, введенным!.
Кромвелемъ въ свой полкъ. Общественныя традиціи, въ силу ко­
торыхъ командованіе предоставлялось людямъ благороднаго происхож­
денія, не соблюдались у «желѣзнобокихъ». «Можетъ быть — писалъ
Кромвель въ отвѣтъ на жалобы Комитета Ассоціаціи — васъ
оскорбляетъ, что такіе простые люди назначаются кавалерійски­
ми капитанами. Было бы хорошо, конечно, чтобы люди почетные
и знатные являлись для занятія этихъ мѣстъ, по почему же они
не являются? —А такъ какъ необходимо, чтобы дѣло шло, лучше
простые люди, чѣмъ отсутствіе людей, и лучше имѣть людей тер­
пѣливыхъ въ нуждѣ, вѣрныхъ и совѣстливо исполняющихъ своп
обязанности, и такими—я надѣюсь—они окажутся». Эти слова весьма
ярко обрисовываютъ характеръ Кромвеля; это скорѣе характеръ

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

191

практическаго полководца, чѣмъ реформатора, по его геніальность Гражданпостоянно разрывала узы его аристократическихъ и консервативныхъ ская война.
симпатій, и до нѣкоторой степени позволяла ему предвидѣть соціаль-1642—1646
ную революцію, бывшую неизбѣжнымъ слѣдствіемъ гражданской войны.
«Я лучше желаю имѣть простаго, одѣтаго въ панку, капитана, кото­
рый знаетъ, за что онъ дерется и любитъ дѣло, за которое де­
рется—рѣзко замѣчаетъ онъ—чѣмъ человѣка, котораго вы называете
джентльменомъ и который не представляетъ изъ себя ничего больше.
Я, тѣмъ не менѣе, уважаю джентльменовъ!»—кончаетъ онъ, воз­
вращаясь снова къ своимъ обычнымъ взглядамъ,—и тѣмъ не менѣе
эти слова остаются характерными для Кромвеля.
Такая же практичность замѣтна и въ другомъ важномъ нововве- Пнкненденты.
деніи Кромвеля. Пресвитеріане столь же враждебно относились къ
диссидентамъ, не подчинявшимся установленному богослуженію церкви^'
какъ и самъ Лоудъ. Но къ этому времени нонконформисты настолько
увеличились численно, что ихъ притязанія на вѣротерпимость, па
свободу отправленія богослуженія, сдѣлались однимъ изъ важнѣй­
шихъ современныхъ вопросовъ. Секты, отвергавшія во времена Ели­
заветы всякую мысль о національной церкви и отстаивающіе право
каждой конгрегаціи на свободу богослуженія, почти исчезли къ копцу
царствованія королевы. Нѣкоторые изъ диссидентовъ, какъ напри­
мѣръ та конгрегація, изъ которой вышли потомъ «Отцы Пилигримы»,
нашли убѣжище въ Голландіи, по большинство въ силу преслѣдо­
ванія было вынуждено примириться съ установленной государствен­
ной церковью. Ііо вскорѣ послѣ того, какъ Абботъ сдѣлался при­
масомъ, и у диссипдептовъ явилась надежда на болѣе мягкія къ нимъ
отношенія, сепаратисты-эмигранты начали понемногу возвращаться въ
Англію. Во время ихъ изгнанія въ Голландіи главная масса дисси­
дентовъ ограничивалась свободнымъ развитіемъ системы незави­
симыхъ конгрегацій, изъ которыхъ каждая сама по себѣ состав­
ляла церковь — этихъ диссидентовъ впослѣдствіе и называли инде•пепдептами. Но меньшинство диссидентовъ стремилось къ болѣе
опредѣленному отдѣленію отъ ученій установленной церкви, особенно
въ ихъ ученіи о необходимости крещенія взрослыхъ—отъ этого уче­
нія незначительная по численности Лейденская конгрегація получила
названіе Баптистовъ. Обѣ эти секты въ срединѣ царствованія Іакова
образовали въ Лондонѣ церковь, по при наслѣдникѣ Іакова преслѣ­
дованія Лоуда препятствовали распространенію ихъ религіозныхъ
ученій и только въ послѣднее время при созывѣ Долгаго Парламента,
когда численность Конгрегаціоналистовъ или индепендентовъ внезапно
увеличилась возвращеніемъ въ Англію эмигрантовъ изъ Новой Англіи,
во главѣ которыхъ стоялъ Гутъ Петерсъ, они начали обращать на
себя общественное вниманіе.
Парламентъ и
Лильбурнъ и Бёртонъ объявили себя приверженцами того, что единовѣріе.

192

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Граждан- было тогда извѣстно подъ именемъ «Ново - Англійской манеры» и
Ская война, чрезъ годъ послѣ этого въ одномъ Лондонѣ появились «восемьдесятъ
1642 підйкоіігрегацій разныхъ сектантовъ — презрительно говоритъ епископъ
Галль—получающимъ поученія отъ достойныхзъ ихъ руководителей,
отъ башмачниковъ, портныхъ, валяльщиковъ войлока и тому подоб­
ной сволочи». Но пока движеніе конгрегаціоналистовъ не имѣло осо­
беннаго значенія. Бакстеръ въ это время не слыхалъ даже о су­
ществованіи какихъ либо индепендентовъ; въ первыхъ памфлетахъ
Мильтона совсѣмъ не замѣтно ихъ вліянія. Нзт. ста пяти священ­
никовъ, присутствовавшихъ на собраніи въ Вестминстерѣ, только
пятеро были конгрегаціоиалпстами по своимъ симпатіямъ и всѣ они
вернулись изъ Голландіи. Изъ ста двадцати Лондонскихъ священни­
ковъ въ 1643-мъ году только трехъ подозрѣвали въ склонности къ
сектантамъ. Борьба съ Карломъ имѣла слѣдствіемъ то, что дѣлу ре­
лигіозной свободы предстояли все новыя и новыя затрудненія. Боль­
шинство Парламента было враждебно всякимъ измѣненіямъ въ строѣ
и ученьи церкви и только отказъ епископовъ согласиться на огра
пиченіе ихъ власти и доходовъ, увеличеніе партіи, враждебной епис­
копальному строю церкви, необходимость купить помощь Шотландіи
объединеніемъ въ вопросахъ какъ религіи, такъ и политики, и всего
больше настоятельная необходимость создать какую нибудь новую
церковную организацію вмѣсто старой, сдѣлавшейся невозможной
вслѣдствіе политической вражды епископовъ, принудили Парламентъ
принять ковенантъ. Но для большинства Англичанъ такое измѣненіе
строя церкви, признаніе пресвитеріанской системы ея управленія
представлялось не имѣющимъ особенно важнаго значенія. Очень не­
многіе признавали ученія о необходимости существованія еписко­
повъ, большинство одобряло нововведенія, произведенныя Парла­
ментомъ, какъ сближавшія Англиканскую церковь съ Шотландской
и съ Реформатскими церквами континента. Никому не приходило
въ голову, что церковь Англіи, въ силу ввѳденыхъ въ ея адми­
нистраціи измѣненій, переставала быть Англиканской, что она утра­
чивала свое право требовать единовѣрія и признанія со стороны
всего народа и посѣщенія всѣми Англичанами ея богослуженія. Тео­
рія Тюдоровъ объ отношеніяхъ церкви къ государству, объ ея правѣ
включать въ свое лоно всѣхъ Англичанъ и распоряжаться ихъ вѣ­
рованіями и формой ихъ богослуженія — оставалась безспорной для
всѣхъ сколько-нибудь вліятельныхъ людей Англіи. Чувства, въ ко­
торыхъ черпала эта теорія свою силу, сила исторической традиціи,
отожествленіе «диссидентства» съ опасностью для государства, чисто
Англійская любовь къ порядку, столь же чисто англійское отвра­
щеніе къ «новшествамъ», отвращеніе къ «индефферентизму», какъ
признаку холодности въ религіозныхъ вопросахъ—все это получило
новую силу благодаря борьбѣ съ королемъ.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

193

Потому-то парламентъ среди волненій и заботъ военнаго времени, Гражданне переставалъ настаивать на необходимости новой системы цер-ская война.
ковнаго управленія. Собраніе богослововъ, созванное въ 1643-мъ 1642—1646
году въ Вестминстерѣ и засѣдавшее въ Іерусалимской Палатѣ въ
теченіи послѣдующихъ пяти лѣтъ, получило приказаніе пересмотрѣть
Статьи Вѣры, составить исповѣдываніе Вѣры и наказъ (Directory) для
общественнаго богослуженія; составленныя имъ статьи и наказа,
вмѣстѣ съ планомъ церковнаго управленія—планомъ, отличав­
шимся отъ Шотландскаго церковнаго устройства только прибавле­
ніемъ верховнаго свѣтскаго аппеляціоннаго суда, созданнаго парла­
ментомъ для надзора надъ всей системой церковныхъ судовч. и со­
браній—были приняты Палатами и изложены въ рядѣ ихъ ордонан­
совъ. Но въ то время, какъ богословы составляли свою программу
единообразныхъ вѣрованій и богослуженія, диссиденты пріобрѣтали
все большее и большее религіозное вліяніе. Въ ужасной агоніи борьбы
противъ Карла индивидуальное убѣжденіе сдѣлалось гораздо большей
силой, чѣмъ религіозная традиція. Общество того времени получило
небывалую склонность къ смѣлому теологическому мышленію.
Война уничтожила всѣ узы обычая и дала сильный импульсъ свободѣ
мышленія. «Взгляните теперь на этотъ огромный городъ!—воскли­
цала. Мильтонъ, говоря о Лондонѣ—города, убѣжища, залога, сво­
боды, находящійся пода, покровомъ Божіимъ! Въ оружейной мастер­
ской меньше молотковъ и наковалена, для выдѣлки орудій справед­
ливости, вооруженной въ защиту осажденной истины, чѣмъ людей
въ этомъ городѣ, сидящихъ по ночама. при свѣтѣ своихъ лампадъ,
мечтающихъ, изслѣдующихъ, открывающихъ новыя понятія и идеи,
которыя они даютъ намъ, кака, свой лучшій подарокъ близкой эпохѣ
реформъ; другіе читаютъ и изслѣдуютъ все предлагаемое сообразно
съ силой своего разума и убѣжденій». Сама, Мильтона, оставилъ ;
свою прежнюю пресвитеріанскую точку зрѣнія и говорилъ, что «слово
пресвитера, такое же слово, какъ и попъ, только иначе написанное».
Религіозное настроеніе Англійскаго общества измѣнилось настолько
же, кака, и настроеніе Мильтона. Черезъ четыре года послѣ начала
войны одинъ испуганный памфлетистъ насчитывала, шестнадцать
религіозныхъ сектъ, существовавшиха. вопреки предписаніямъ за­
копа, и всѣ они, не смотря на различія вт> ихъ вѣрованіяхъ и об­
рядности, были согласны въ своемъ отрицаніи права установленной
церкви и ея духовенства, вмѣшиваться ва. вѣрованія и богослуженіе
гражданъ. Общественные классы, наиболѣе всего зараженные духомъ
религіозной свободы, были именно тѣ классы, ва поддержку кото­
рыхъ приходилось разсчитывать для успѣха дѣла Парламента. Кром­
вель не даромъ искалъ хорошиха. солдатъ среди «благочестивыхъ»
I «godly») фермеровъ соединенныхъ графствъ. От, нашела, такихъ
людей — но они были людьми, рѣшившимися искать религіозной
13

194

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

цетины по своему и настолько же враждебно относившимся къ деспотизму національной церкви, какъ и къ деспотизму короля.
1642—1646 Задача, рѣшеніе, которой предстояло Парламенту, была задачей
новой и трудной, но Кромвель рѣшилъ ее столь же практично, какъ
Кромвель п и тѣ общественныя затрудненія, которыя мѣшали ему въ его дѣлѣ
диссиденты, военной организаціи. Онъ не раздѣлялъ религіозныхъ мнѣній этихъ
«благочестивыхъ» фермеровъ. Онъ, правда, сильно ненавидѣлъ епи­
скоповъ и стремился къ реформѣ церковнаго управленія, ио вмѣстѣ
съ этимъ онъ, какъ и большинство парламентскихъ вождей, каза­
лось, довольствовался пресвитеріанствомъ и пресвитеріане были
болѣе, чѣмъ довольны имъ. Лордъ Манчестеръ «позволялъ ему дѣ­
лать въ арміи все, что ему было угодно». «Этотъ человѣкъ, Кром­
вель—писалъ одинъ Шотландецъ, нѣкто Балльи—разумный и дѣятель­
ный человѣкъ и очень любимый всѣми, какъ религіозный и твер­
дый человѣкъ». Но пресвитеріане были смущены и испуганы отно­
шеніями Кромвеля къ этимъ диссидентамъ солдатамъ. Онъ рѣшилъ
вопросъ объ пхъ положеніи въ арміи самымъ практичным!, и не
спекулятивнымъ образомъ. Ему были нужны хорошіе солдаты и
честные люди; и индепенденты, баптисты и левеллеры (или «нивеллеры») получали доступъ въ его бригаду «желѣзнобокихъ», если
только они были хорошими солдатами и честными людьми. «Вы бы
уважали пхъ, если бы увидали — отвѣчалъ онт, пораженнымъ ужа­
сомъ пресвитеріанамъ, обвинявшимъ его солдатъ въ «анабаптизмѣ»
и въ революціонныхъ стремленіяхъ—они совсѣмъ не анабаптисты,
они честные, скромные христіане, они хотятъ только, чтобы съ
ними обращались, какч, съ людьми». Онъ вообще гораздо больше
занимался своимъ полкомъ, чѣмъ теоріями о церкви и о государствѣ
и, дѣйствительно, какъ только «желѣзнобокіе» были употреблены
въ дѣло, они оказались такими солдатами, какихъ раньше не
видывали вч> Англіи. «По правдѣ сказать, они никогда не по­
несли пораженія»—гордо говорилъ ихъ вождь послѣ окончанія граж­
данской войны. При Уипчебп они шли въ аттаку «съ пѣніемъ псал­
мовъ», очистили Ланкаширъ отъ Кавендишей и освободили восточ­
ныя графства отъ всякой опасности, угрожавшей имъ со стороны
партизановъ Ныокастля. При Марстонъ Мурѣ они разбили кавалерію
Рупперта, при Ньюбюри только трусость Манчестера помѣшала имъ
окончательно уничтожить войска Карла.
Ордонансъ
Кромвель проявилъ свои способности къ организаціи, устроивъ
Саиоотреченія. свою бригаду; битва при Марстонъ Мурѣ доказывала его талантъ,
(«Seifrenouii-какъ полководца, а битва при Ньюбюри сдѣлала его вождемъ no­
sing Ordo- литической партіи. «Безъ болѣе скораго, энергическаго и дѣятельпапсе»). наго веденія военныхъ предпріятій—говорилъ онъ въ Палатѣ Об­
щинъ послѣ своего раздора съ Манчестеромъ—если мы не отбро­
симъ въ сторону всякую медлительность, какой обыкновенно отли-

Гражданскан война,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

195

чаются солдаты по профессіи, которымъ хочется затянуть войну, Граждан­
добьемся того, что страна будетъ вся противъ насъ и вознена-скаявойна.
видитъ самое имя парламента». Но при тѣхъ руководителяхъ, ко-1642—1646
торые стояли во главѣ арміи, энергическое веденіе военныхъ дѣй­
ствій было невозможнымъ. Они, говоря словами Кромвеля «боялись
побѣды». Они хотѣли не побѣдить Карла, а принудить его вернуть­
ся со всѣми его прежними прерогативами къ прежнему его поло­
женію конституціоннаго короля. Старая преданность королевскому
дому мѣшала ихъ дѣятельности; они боялись, чтобы ихъ не счи­
тали измѣнниками. «Если король будетъ разбитъ—утверждалъ при
Ньюбюри Манчестеръ—онъ все же останется королемъ; если оігь
разобьетъ насъ, то повѣситъ насъ, какъ измѣнниковъ». На подоб­
ныя взгляды у Кромвеля былъ готовъ отвѣтъ и этотъ отвѣтъ былъ
рѣшителенъ. «Если я встрѣчу короля на полѣ битвы, я буду стрѣ­
лять въ пего также, какъ во всякаго другаго». Парламентская ар­
мія, какъ Кромвель указывалъ еще при Эджгиллѣ, была совсѣмъ
пе такова, съ которой можно бы было одерживать побѣды. Теперь,
какъ и тогда, Кромвель утверждалъ, что если вся армія не будетъ
реорганизована, если не будетъ введена болѣе строгая дисциплина, то
«невозможно ожидать сколько нибудь замѣтныхъ успѣховъ въ воен­
ныхъ дѣйствіяхъ». Первымъ шагомъ въ дѣлѣ реорганизаціи должна
была быть перемѣна офицеровъ. Армія состояла подъ начальствомъ
членовъ обѣихъ Палатъ и «Ордонансъ о самоотреченіи», внесенный
Кромвелемъ и Ваномъ, объявлялъ несовмѣстимымъ занятіе военной
или гражданской должности съ обязанностями члена Палатъ.
Продолжительное и упорное сопротивленіе двухъ Палатъ этой мѣрѣ Реформы въ
оправдалось впослѣдствіе политическими результатами уничтоженія арміи,
связей, до сихъ поръ существовавшихъ между арміей и Парламен­
томъ. Но настроеніе общественнаго мнѣнія въ пользу реформы ар­
міи было слишкомъ сильно, чтобы ему можно было противиться.
Страна была утомлена плохой и нерѣшительной системой военнаго
управленія и требовала, что бы въ военныхъ дѣлахъ парламентъ
не руководился политическими соображеніями. Ордонансъ прошелъ
въ Палатахъ третьяго апрѣля 1645-го года и за пимъ послѣдовала
отставка Эссекса, Манчестера и Уоллера. Новой организаціей арміи
энергично занимались всю весну при новомъ главнокомандующемъ,
сэрѣ Томасѣ Фэрфексѣ, героѣ борьбы въ Іоркширѣ, сдѣлавшимся
знаменитымъ своей побѣдой при Нантвичѣ и своей храбростью при
Марстонъ Мурѣ. За Фэрфексомъ стоялъ самъ Кромвель; принци­
пы, на основаніи которыхъ Кромвель организовалъ свою бригаду
«желѣзнобокихъ» были приняты и при организаціи всей арміи такъ
называемаго «Новаго Образца» («New Model»); при этой организаціи
преслѣдовалась единственная цѣль собрать двадцать тысячи «чест­
ныхъ» людей. «Съ особеннымъ стараніемъ выбирайте кавалерійскихъ

ин

196

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Граждан- капитановъ—писалъ Кромвель—и вообще кавалеристовъ. Лучше
Ская война, пусть будетъ немного людей, по людей честныхъ. Если вы назна1642— 1646Ч|п'е кавалерійскими капитанами благочестивыхъ честныхъ людей,
за ними пойдутъ и другіе честные люди». Въ результатѣ получи­
лась странная смѣсь людей различнаго происхожденія и обществен­
наго положенія среди офицеровъ «Новаго Образца». Большинство
высшихъ офицеровъ этой арміи были люди аристократическаго или,
по крайней мѣрѣ благороднаго происхожденія, Монтегю, Пике­
ринги, Фортескью, Шеффильды, Сиднеи и тому подобные. Но
рядомъ съ ними, хотя и въ меньшинствѣ, были офицеры, вродѣ
бывшаго слуги Евера, вродѣ бывшаго обознаго извозчика Окея или
бывшаго шкипера Рэнсборо-. Еще болѣе замѣтнымъ отличіемъ
«Новаго Образца» было то, что большинство ея офицеровъ состо­
яло изъ молодыхъ людей. Изъ высшихъ офицеровъ немногіе так­
же, какъ Кромвель, были немолодыми людьми; Фэрфексу было все­
го тридцать три года, а большинство его полковниковъ было еще
моложе.
Армія и
Въ рядахъ «Новаго Образца» были люди всевозможныхъ релидиссиденты, гіозныхъ убѣжденій. Увѣщанія и протесты пресвитеріанъ только
вынудили Кромвеля идти дальше по пути вѣротерпимости. «Госу­
дарство—писалъ оігь предъ битвой при Марстонъ Мурѣ—при вы­
борѣ своихъ служащихъ не должно обращать вниманія на ихъ мнѣ­
нія. Если они хотятъ вѣрно служить ему—этого и довольно». Бит­
ва при Марстона. Мурѣ заставила его настаивать въ парламентѣ
на необходимости по крайней мѣрѣ «терпѣть» диссидентовъ и ему
удалось заставить Палату Общинъ назначить Комитетъ для того,
чтобы найти средство привести въ исполненіе эту задачу. Ио кон­
серватизма. большинства пуританъ ва. концѣ концовъ возстала, про­
тивъ стремленій Кромвеля. «Мы презираемъ и питаема, отвращеніе—
заявляло въ 1645-мъ году Лондонское духовенство—эту така, на­
зываемую вѣротерпимость» и Лондонская корпорація просила пар­
ламент а. подавлять всякія секты «безъ вѣротерпимости»; да и пар­
ламентъ продолжалъ твердо придерживаться консервативныхъ взгля­
довъ па этотъ вопросъ. По само положеніе дѣлъ говорило въ поль­
зу религіозной свободы. Эссексъ п его пресвитеріане подвергались
одному пораженію за другимъ; для реорганизаціи арміи было не­
обходимо помѣстить въ парламентскій актъ статью, дающую Фэр­
фексу право разрѣшать «благочестивымъ людямъ» обходится безъ
подписи Ковенанта, потому что среди фермеровъ восточныхъ графствъ,
изъ которыхт. состояло большинство волонтеровъ арміи, диссидент­
ство всякаго рода было весьма распространеннымъ явленіемъ.
Переговоры въ
Мы будемъ дальше говорить о политическихъ и религіозныхъ
Уксбрпджѣ. убѣжденіяхъ «Новаго Образца»; теперь же вся ея энергія была на­
правлена пока единственно на «скорое и энергическое веденіе воен-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

197

пыхъ дѣйствій». Въ то самое время, какъ Фэрфексъ былъ, нако- Гражданнецъ, готовъ къ походу, политикѣ Кромвеля помогла политика са-скаявойна.
мого короля. Со времени битвы при Ныобюри, когда произошелъ окон-1642—1646
нательный разрывъ между парламентской партіей мира и военной пар­
тіей и когда вторая изъ этихъ партій отожествилась съ партіей защит­
никовъ религіозной свободы, Шотландскіе коммиссары и большинство
Палаты Общинъ полагали,что единственный путь для того, чтобы преду­
предить революцію въ церкви и государствѣ, состоитъ в'ь новыхъ
переговорахъ о соглашеніи съ королемъ. Эти переговоры и были
начаты въ Уксбриджѣ и продолжались цѣлую зиму; по всѣ надежды
на уступки, которыя давалъ Парламенту король, внезапно рушились
весной 1645-го года. Карлъ полагалъ, что парламентская армія со­
вершенно будетъ разстроена ея реорганизаціей, и въ это же время
изъ Шотландіи получились извѣстія о новыхъ успѣхахъ Монтроза,
о его побѣдѣ надъ войсками Аржпля при Ппверлокѣ. «Раньше окон­
чанія лѣта—писалъ королю побѣдитель—я буду въ состояніи придти
на помощь Вашему Величеству съ своей храброй арміей». Онъ тре­
бовалъ, чтобы Карлъ двинулся къ Шотландской границѣ, гдѣ сое­
диненіе двухъ армій уничтожило бы всякую армію, какую могъ по­
слать противъ нихъ Парламентъ. Партія войны получила вслѣдствіе
этого перевѣсъ въ Совѣтѣ короля; переговоры въ Уксбриджѣ были
прерваны и въ маѣ мѣсяцѣ Карлъ началъ кампанію походомъ па
сѣверъ.
Сначала все шло хорошо для короля. Лейчестеръ былъ взятъ, Назеби.
осада Честера была снята, и войско короля угрожало восточнымъ
графствамъ; Фэрфексъ, надѣявшійся осадой Оксфорда заставить
короля вернуться, былъ вынужденъ идти за нимъ слѣдомъ. Кромвель,
которому Палата позволила удержать на нѣсколько дней команду
вопреки Ордонансу, соединился съ Фэрфексомъ, когда тотъ подхо­
дилъ к'ь арміи короля, и его прибытіе было привѣтствовано гром­
кими криками всей арміи. Четырнадцатаго іюля 1645-го года двѣ
арміи сошлись при Назеби, къ сѣверо западу отъ Нортгамптона.
Король желалъ битвы. «Никогда мои дѣла не были въ такомъ пре­
красномъ состояніи»—восклицалъ онъ и принцъ Руппертъ раздѣлялъ
надежды и нетерпѣніе своего дяди. Съ другой стороны даже Кром­
вель сомнѣвался въ возможности успѣха для своихъ недавно реор­
ганизованныхъ войскъ, хотя его религіозный энтузіазмъ побѣдилъ скоро
всѣ его сомнѣнія, и онъ сталъ вѣрить въ близкую побѣду. «Я могу
вотъ что сказать о битвѣ при Назеби—писалъ онъ позже—что когда
я увидѣлъ врага, двигавшагося па насъ въ образцовомъ порядкѣ и
когда мы, бѣдные и неопытные люди, старались привести въ поря
докъ паши ряды, причемъ генералъ приказалъ мнѣ привести въ по­
рядокъ кавалерію—я не могъ, отправляясь исполнить это порученіе,
не улыбнуться и не славить Бога, не быть увѣреннымъ въ побѣдѣ —

198

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

ибо Богъ не захотѣлъ бы погубить насъ. Въ это я крѣпко вѣрилъ
и Богъ оправдалъ мою вѣру». Битва началась яростной аттакой
1642—164бРупперта, и эта аттака привела въ безпорядокъ крыло парламент­
ской арміи, которымт. командовалъ Иртонъ; королевская пѣхота въ
это время, сдѣлавъ нѣсколько залповъ изъ ружей, съ такой энер­
гіей бросилась на центръ парламентской арміи, которымъ командо­
валъ самъ Фэрфексъ, что онъ началъ, хотя медленно, отстаивая
каждый шагъ, отступать. Но па лѣвомъ крылѣ «желѣзнобокіе» ос­
тались побѣдителями. Ихъ аттака привела въ безпорядокъ сѣверную
кавалерію, предводительствуемую Ловгдэлемъ, уже раньше, при
Морстонъ Мурѣ, бѣжавшимъ отъ бригады Кромвеля; Кромвель съ
своимъ отрядомъ напалъ на флангъ роялистской пѣхоты, какъ разъ
вч> то время, когда она оттѣснила Фэрфекса. Его нападенію помогла
паника королевскаго резерва и бѣгство этого резерва съ поля битвы.
Тщетно Руппертъ съ войсками, уставшими отъ преслѣдованія, вер­
нулся h вмѣшался въ битву, тщетно самъ’ Карлъ съ отчаяніемъ въ
душѣ просилъ своихъ трупёровъ «еще объ одной аттакѣ». Битва
была окончена; артилерія, багажъ, даже бумаги короля попали въ
руки побѣдителей; пять тысячъ солдатъ сдались въ плѣнъ и только
двѣ тысячи человѣкъ послѣдовали за королемъ въ его бѣгствѣ съ
поля битвы.
Окончаніе
Война была окончена этой побѣдой парламентской арміи. Въ то
войны,
время, какъ Карлъ бродилъ по границѣ Уэльса, тщетно стараясь
собрать новую армію, Фэрфексъ быстро двинулся на юго-западъ,
гдѣ еще оставалась единственная организованная королевская армія,
разбилъ отрядъ Горинга при Лангпортѣ, въ Сомерсетширѣ, разог­
налъ королевскую армію и въ теченіи трехъ недѣль завладѣлъ всей
страной до Ландс’энда. Побѣда при Кильзитѣ, отдавшая на нѣкото­
рое время Шотландію въ руки Монтроза, на минуту освѣтила по­
слѣдними лучами успѣха погибшее дѣло его повелителя; но за взя­
тіемъ парламентской арміей Бристоля и за пораженіемъ послѣдней
арміи, собранной Карломъ въ Уэльсѣ, при ея попыткѣ спасти Че­
стеръ, получилось извѣстіе объ ужасномъ и непоправимомъ пора­
женіи «великаго маркиза» при Фплифогѣ («Philiphaugh»), Прервемъ
па минуту нашъ разсказъ объ этомъ конечномъ пораженіи дѣла
роялистовъ и разскажемъ эпизодъ, рисующій въ яркомъ свѣтѣ луч­
шія стороны характера обѣихъ борящихся партій. Кромвель при
своемъ походѣ по южнымъ графствамъ, гдѣ онъ уничтожилъ по­
слѣдніе остатки сопротивленія, «провелъ много времени съ Богомъ,
молясь ему предъ взятіемъ приступомъ» Базиигъ Гоуза (Basing
House) гдѣ маркизъ Винчестеръ храбро держался королевскаго дѣла
во время войны. Базиигъ Гоузъ былъ взятъ приступомъ, и храбрый
старый роялистъ былъ взятъ въ плѣнъ и его домъ былъ сожженъ.
Онъ «не выдержалъ —разсказываетъ очевидецъ пуританинъ—и ска-

Гражданскал война,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

199

залъ, что если бы у короля не было въ Англіи ни пяди земли, Гражданкромѣ Базингъ Гоуза, онъ сдѣлалъ бы тоже, что дѣлалъ и теперь, ская война
и держался бы до крайности, утѣшая себя при этомъ, что Базингъі642—1646
Гоузъ будетъ въ потомствѣ извѣстенъ, какъ домъ преданности».
Карлъ, однако былъ совершенно недостоинъ подобной преданности;
захватъ его бумагъ при Иазеби доказалъ существованіе его преж­
нихъ соглашеній съ Ирландскими католиками, и въ скоромъ времени
Парламентъ получилъ возможность доказать Англіи существованіе
новаго договора, по которому Карлъ соглашался на исполненіе всѣхъ
ихъ требованій и покупалъ этимъ уже не нейтральность ихъ, а
прямую помощь. Этот'ь позоръ не принесъ пользы Карлу, потому
что если Ирландія и могла помочь ему, то ея помощь пришла слиш­
комъ поздно. Весной 1646-го года не многія войска, оставшіяся у
Карла, были разбиты и сдались при Стоу. «Теперь вы покончили
свое, дѣло—съ горечью сказалъ побѣдителямъ командиръ королев­
скихъ войскъ, сэръ Якобъ Астлей—и можете отправиться въ те­
атръ («may go іо play»), если только вы не раздеретесь другъ съ
другомъ».

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ.
Армія

и

Парламентъ.

1646—1649.
Нонан борьба.

Ст> окончаніемъ гражданской войны начинается время запутанной
борьбы, разсказъ о подробностяхъ которой скученъ и не интере­
сенъ, во которая по своему значенію для исторіи Англійскаго народа
гораздо важнѣе даже событій гражданской войны. Современная Анг­
лія, Англія, мыслями н чувствами которой мы живемъ, начинается
со времени побѣды при Назеби. Старый порядокъ вещей исчезаетъ
медленно, постепенно, но навсегда. Когда Астлей отдалъ свой мечъ,
дѣло поколѣній, боровшихся за протестантизмъ противъ католицизма,
за общественную свободу противъ деспотизма, было сдѣлано. Отно­
сительно этой борьбы, хотя впослѣдствіи Стюарты и старались во­
зобновить ее, Англія могла спокойно отправляться «въ театръ»,
говоря словомъ того же Астлея. Англійская религія никогда больше
не подвергалась опасности, Англійской свободѣ тоже не могли угро­
жать никакія стремленія королей къ личному управленію. Реакція
могла наступить, но никакая реакція не могла подвергнуть риску
великія конституціонныя результаты, достигнутыя Долгимъ Парла­
ментомъ. Но съ окончаніемъ этого великаго дѣла предстояло рѣ
шеніе новыхъ вопросовъ. Конституціонные и церковные вопросы,
въ той пли другой формѣ представляющіеся намъ до настоящаго
времени, были выдвинуты на первый планъ, какъ предметъ споровъ,
которые занимали Англію отъ конца гражданской войны до смерти
короля. Великія партіи, образовавшіяся съ тѣхъ поръ относительно
всевозможныхъ вопросовъ общественной, политической и религіоз­
ной жизни Англіи, назывались ли они индепендептами и пресвите­
ріанами, Вигами и Торіями или либералами и консерваторами, по­
явились, какъ организованныя партіи, во времена борьбы между
арміей и Парламентомъ. Въ это время впервые началась борьба,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

201

далеко не конченная и до тѣхъ поръ, борьба между политическойАрміяиІІАРтрадиціей и политическимъ прогрессомъ, между принципомъ рели- ламентъ.
гіознаго единовѣрія и принципомъ религіозной свободы.
1646—1649
Религіозная борьба повела за собой и политическую. Побѣда при
Назеби поставила ВОПРОСЪ не Объ ОДНОЙ ТОЛЬКО Вѣротерпимости. Религіозная
«Честные люди вѣрно служили вамъ въ этомъ дѣлѣ—писалъ съ поля свобода,
битвы Кромвель спикеру Палаты Общинъ—сэръ, это народъ надеж­
ный и довѣряетъ вамъ; я умоляю васъ во имя Бога, не разочаруйте
ихъ. Тотъ, кто рискуетъ своей жизнью за свободу своей страны
можетъ, я полагаю, довѣрять Богу и пользоваться свободой совѣ­
сти». Взятіе Бристоля заставило его еще опредѣленнѣе высказать
этотъ новый принципъ вѣротерпимости. «Пресвитеріане, Ппдепенденты—всѣ здѣсь полны одинаковаго духа вѣры и молитвы: всѣ они
согласны здѣсь и не имѣютъ никакихъ отличій; жаль, если это бу­
детъ иначе гдѣ пибудь въ другомъ мѣстѣ. Всѣ вѣрующіе вч> дѣй­
ствительности обладаютъ истиннымъ единеніемъ, самымъ главнымъ
изъ всѣхъ единеній, ибо оно внутреннее и духовное, единеніе тѣломъ
и духомъ. Обладая единеніемъ въ формахъ (обычно называемымъ
единовѣріемъ) всякій христіанинъ ради мира будетъ учиться и дѣ­
лать то, что велитъ ему совѣсть. И отъ братьевъ по духу мы мо­
жемъ ожидать не принужденія, а свѣта п разума». Опредѣленность
и яркость выраженія Кромвелемъ его убѣжденій вызывалась все уве­
личивающимся раздраженіемъ его врагов!.. Обѣ партіи съ каждымъ
днемъ обособлялись все больше и больше. Пресвитеріанскіе священ­
ники сильно жаловались на увеличеніе числа сектантовъ и нападали
на вѣротерпимость, практически существовавшую вопреки закону и
безъ его санкціи. Шотландія, армія которой продолжала стоять подъ
Ньюваркомъ, настаивала на соблюденіи Ковенанта и на всеобщемъ
признаніи религіознаго единовѣрія. Сэръ Генри Вапъ, съ другой
стороны, стоявшій теперь во главѣ партіи, защищавшей въ Палатѣ
Общинъ дѣло религіозной свободы, введеніемъ двухсотъ тридцати но­
выхъ членовъ, занявшихъ мѣста, сдѣлавшіяся вакантными въ силу
удаленія роялистовъ, старался заставить Парламентъ держаться ме­
нѣе суровой политики въ религіозныхъ вопросахъ, такъ какъ наи­
болѣе выдающіеся люди изъ этихъ новыхъ членовт. Палаты, вродѣ
Пртона, il Альджернопа Сиднея были склонны поддерживать индепепдентовъ. Тѣмъ не менѣе большинство обѣихъ Палатъ продолжало
придерживаться традицій религіознаго единовѣрія и только давленіе
«Новаго Образца» и настоянія Кромвеля, являвшагося выразителемъ
убѣжденій арміи, помѣшали имъ прибѣгнуть къ дѣятельнымъ мѣрамъ
преслѣдованія.
Карлъ старался воспользоваться всеувеличивающимися раздорами Карлъ въ Шот
среди своихъ враговъ, какъ средствомъ поправить своп дѣла. Онъ ландскоиъ
полагалъ, что страхъ предъ революціей въ концѣ концовъ соединитъ лагерѣ.

202

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Армія и Пар-всѣхъ консервативно настроенныхъ Англичанъ вокругъ королевскаго
ламентъ. знамени, и вѣроятно, что, ему удалось бы вернуть многія изъ своихъ
1646—1649пРежнихъ прерогативъ, еслибъ онъ открыто сталъ въ это время на
сторону парламента. Но, не смотря на свое пораженіе, не смотря
на то, что враги гонялись за нимъ, какъ за дичью, опт, рѣшился
вернуть себѣ не многое только, а все. Условія, предлагаемыя ему
палатами, были достаточно суровы и Карлъ полагалъ, что дипломатія
поможетъ ему освободиться отъ необходимости принимать какія бы
то ни было условія. Потому онъ энергично велъ переговоры съ обѣ­
ими партіями, обѣщалъ Вану и пндепендентамъ свободу богослуженія
и въ тоже самое время велъ переговоры и съ парламентомъ и съ
Шотландцами. Его переговоры были ускорены походомъ Фэрфекса
на Оксфордъ; изгнанный въ концѣ апрѣля 1646-го года изъ этого
послѣдняго убѣжища, король долженъ былъ выбирать между бѣгст­
вомъ изъ Англіи и сдачей одной изъ армій. Карлъ не хотѣлъ оста­
вить Англію въ такое время, когда все казалось обѣщало ему успѣхъ,
и послѣ нѣсколькихъ безцѣльныхъ поѣздокъ онъ въ маѣ мѣсяцѣ
появился въ Шотландскомъ лагерѣ. Выборъ его быль сдѣланъ очень
ловко; парламента! и армія стояли враждебно лицомъ къ лицу; съ
другой стороны Шотландцы приходили въ негодованіе на нарушеніе
даннаго имъ слова, на фактическое существованіе въ Англіи вѣро­
терпимости и Карлъ полагалъ, что его присутствіе оживитъ въ ихъ
сердцахт> преданность къ нему, какъ Шотландцу ио происхожденію.
Но слѣдствія его прибытія въ Шотландскій лагерь были совсѣмъ не
тѣ, на которыя онъ надѣялся. Для всѣхъ Англичанъ его поступокъ
казался просто предвѣстникомъ соглашенія съ врагами, согла­
шенія, въ основѣ котораго лежало признаніе религіознаго единовѣрія.
Такое новое положеніе дѣлъ угрожало погибелью партіи религіозной
свободы. Эта партія была ненавистна Шотландцамъ, Лордамъ, Лон­
донскому Сити, и соединеніе со всѣми этими врагами Карла уничтожало
всѣ ея надежды на Палату Общинъ, въ которой возможность скораго
мира на условіяхъ, пріятныхъ для пресвитеріанъ, немедленно увели­
чила число ихъ враговъ. Обѣ Палаты предложили королю свои мир­
ныя условія совсѣмъ не думая, что онѣ могутъ встрѣтить сопротив­
леніе со стороны человѣка, отдавшагося, казалось, всецѣло въ ихъ
руки. Онѣ требовали для Парламента нрава завѣдованія арміей и
флотомъ на двадцать лѣтъ; исключенія всѣхъ «малпньянтовъ» или
роялистовъ, принимавшихъ участіе въ гражданской войнѣ, изъ граж­
данской и военной службы; уничтоженія сана епископа и установ­
ленія пресвитеріанской церкви. О вѣротерпимости или о свободѣ
совѣсти они не говорили ни слова.
Шотландцы, армія которыхъ отступила съ своимъ королевскимъ
плѣнникомъ къ Ньюкастлю, «со слезами» уговаривали короля при­
нять эти условія. Его друзья, даже сама королева, тоже настаивали

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

203

па принятіи ихъ. Но Карлъ имѣлъ въ виду только добиться отсрочки; Армія и Парего сдача не принесла ему топ пользы, на которую онъ разсчиты- ламентъ.
валъ, но онъ полагалъ, что за него время и раздоры его враговъ. 1646—1649
«Я не теряю надежды,—писалъ онъ—что я буду въ состояніи при­
влечь на свою сторону или пресвитеріанъ пли индецендентовъ для
того, чтобы искоренить ту или другую изъ этихъ партій, такъ что
я снова сдѣлаюсь истиннымъ королемъ». Въ виду этого онт> отка­
зался отъ предложенныхъ ему Палатами условій. Его отказъ являлся
окончательнымъ пораженіемъ для пресвитеріанъ. «Что будетъ съ
нами — спросилъ одинъ изъ нихъ — теперь, когда король отвергъ
наши предложенія?» —«А что бы сталось съ нами, если бы онъ при­
нялъ пхъ?» — отвѣчалъ ему индепендептъ. Энергія Голльса и кон­
сервативныхъ вождей въ парламентѣ побудила ихъ прибѣгнуть еще
къ одной попыткѣ. Было очевидно, что король разсчитываетъ про­
тивопоставить армію парламенту, и что Палаты не могутъ надѣяться
на примиреніе на этихъ условіяхъ до тѣхъ поръ, пока существуетъ
«Новый Образецъ». Существованіе арміи не позволяло имъ настаи­
вать на религіозномъ единовѣріи и относиться къ теоріямъ религіоз­
ной свободы, получавшимъ съ каждымъ днемъ все большую попу­
лярность, такъ, какъ они хотѣли бы отнестись къ нимъ. Но до тѣхъ
поръ, пока Шотландская армія стояла у Ныокастля, до тѣхъ поръ,
пока король былъ вт> ея рукахъ, они не могли настаивать на рас­
пущеніи своей арміи. Только удаленіе Шотландцевъ изъ Англіи и
передача короля Парламенту давала ему возможность освободиться
отъ давленія своихъ солдатъ и распустить по домамъ «Новый 06разецъ ».
Попытка провести обѣ эти мѣры совершенно неожиданно удалась Выдача
Голльсу и его сообщникамъ. Шотландская армія, потерявъ надежду «ороля.
на успѣхъ соглашенія, предложеннаго королю, н не будучи въ со­
стояніи отвезти его въ Шотландію въ виду отказа Общаго Собранія
Кирки признать государя, не хотѣвшаго присягнуть Ковенанту, при­
няла въ январѣ 1647-го года 400,(ХЮ фунтовъ за отказъ отъ сво­
ихъ притязаній, передала Карла комитету Парламента и вернулась
за границу. Эта удача переговоровъ возстановила довѣріе Палатъ.
Пресвитеріанскіе вожди въ Палатѣ Общинъ считали себя теперь
властелинами и рѣшились доказать «Новому Образцу» и сектан­
тамъ, что они дѣйствительно господа положенія. Они воти­
ровали, что армія должна быть распущена и что для подавленія
Ирландскаго возстанія должна быть собрана новая армія, во главѣ
которой должно поставить пресвитеріанъ. Тщетно солдаты протесто­
вали противъ изгнанія «офицеровъ, которыхъ они любили», тщетно
совѣтъ офицеровъ старался выгадать время, указывая парламенту на
опасность бунта войска. Голльсъ и другіе вожди пресвитеріанской
партіи стояли на своемъ и церковное законодательство доказало, къ

204

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Армія и Пар-челу они стремятся. Прямое требованіе единовѣрія было певозможламептъ. по до тѣхъ поръ, пока армія не была распущена, по Парламентъ
1646—1649настаивалъ на организаціи учрежденій, которыя должны были про­
вести въ жизнь это требованіе немедленно по распущеніи арміи.
Нѣсколько Парламентскихъ актовъ предписывали устройство пресвитерствъ во всей странѣ и первымъ результатомъ этихъ стараній
была пресвитеріанская организація въ Лондонѣ и первое собраніе ея
синода въ соборѣ св. Павла. Даже офицерамъ штаба Фэрфекса бы­
ло предписано принять Ковенантъ.
Настроеніе
Теперь все зависѣло отъ распущенія «Новаго Образца». «Новый
арміи.
Образецъ» не проявлялъ ни малѣйшаго желанія быть распущеннымъ.
Об'ь поведеніи арміи можно судить справедливо и безпристрастно
только тогда, когда мы припомнимъ, что такое были эти побѣдители
при Назеби. Это были солдаты арміи, совсѣмъ отличной по своему
устройству и по своему настроенію отъ всѣхъ армій, когда либо
существовавшихъ въ какой-либо странѣ. Ряды этой арміи были на­
полнены по большей части молодыми фермерами и мелкими торгов­
цами, содержавшими себя на свой счетъ, такъ какъ жалованья имъ
не было заплачено въ теченіи двѣнадцати мѣсяцевъ. Они спеціально
гордились репутаціей «честныхъ» и религіозныхъ людей и несмо­
тря на весь ихъ энтузіазмъ и даже фанатизмъ, въ ихъ лагерѣ го­
сподствовали полный порядокъ и благочестіе, какъ это признавали
даже враги ихъ. Они смотрѣли па себя не какъ на наемщиковъ —
рубакъ, которыхъ можно было взять или отпустить по волѣ нани­
мателя, но какъ на людей, оставившихъ свои фермы и лавочки по
прямому призыва Бога. Имъ было поручено совершить великое дѣ­
ло—полагали они—и ихъ призваніе связывало ихъ до тѣхъ поръ,
пока оно не было сдѣлано. Дипломатія, какъ надѣялся Карлъ, еще
могла возстановить тиранію, еще болѣе непосредственная опасность
угрожала свободѣ совѣсти, которая представлялась имъ «самой сущ­
ностью спора, за который погибло такъ много изъ друзей ихъ и они
сами пролили такъ много крови». Опп не хотѣли расходиться по
домамъ до тѣхъ поръ, пока свобода совѣсти не будетъ обезпечена
и снова готовы были биться для ея обезпеченія въ случаѣ нужды. Но
ихъ рѣшительность зависѣла не отъ гордости и не вѣры въ грубую силу
своего меча. Напротивъ, они съ горячностью утверждали, явившись
передъ рѣшеткой Палаты Общинъ, что, «сдѣлавшись солдатами, они
не перестали быть гражданами». Нхъ цѣли и стремленія были цѣ­
лями и стремленіями настоящихъ гражданъ и притомъ такихъ граж­
данъ, которые были готовы всегда вернуться домой тотчас ь же,
какъ эти цѣли будутъ достигнуты. Привычка обсужденія обществен­
ныхъ вопросовъ дѣлала армію настоящимъ парламентомъ—парла­
ментомъ, считавшимъ себя на столько же представителемъ «благо­
честивыхъ» людей, какъ и парламентъ въ Вестминстерѣ и все бо-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

205

лѣе и болѣе сознававшимъ свое превосходство въ политическомъ Армія и Паротношеніи надъ своимъ соперникомъ. Иртонъ, руководитель «Нова- ламентъ.
го Образца», по своимъ политическимъ способностямъ не имѣлъ]646—1649
равнаго среди членовъ Парламента. Предложенія арміи по широтѣ
высказываемыхъ взглядовъ и по ихъ проницательности даже не воз­
можно сравнивать съ узкой и близорукой политикой Палатъ. Какого
бы мнѣнія мы не держались о средствахъ, при помощи которыхъ
армія хотѣла осуществить своп задачи, мы должны отдать ей спра­
ведливость, что самыя цѣли, преслѣдуемыя ей, были цѣлями широ­
кими и справедливыми. Въ теченіи послѣднихъ двухсогь лѣтъ Ан­
глія медленнымъ и труднымъ путемъ опыта осуществляла планъ
политическихъ и религіозныхъ реформъ, предлагаемыхъ арміей по
окончаніи гражданской войны.
Армія рѣшилась дѣйствовать только тогда, когда предложенія офице- Захватъ аи­
ровъ были отвергнуты и когда пе оставалось болѣе никакихъ надеждъ на рои арміей,
примиреніе—но зато дѣйствія ея были быстрыми и рѣшительными. Опа
отстранила Совѣтъ офицеровъ, до сихъ поръ руководившій всѣми ея по­
литическими дѣйствіями, и избрала новый Совѣтъ Адыотаторовъ или
Ассистентовъ, въ которомъ каждый полкт. имѣлъ по два представителя.
Этотъ Совѣтъ созвалъ общій митингъ всей арміи въ Трипло-Гитъ
(Triploe Heath); на митингѣ предложенія парламента получить жало­
ванье и разойтись были отвергнуты съ криками: «справедливости,
справедливости!»—Когда армія находилась въ сборѣ, Адъютаторы
рѣшились на шагъ, устранявшій всякую возможность подчиненія.
Слухи, что Карла имѣютъ въ виду перевести въ Лондонъ, что пар­
ламентъ отъ его имени соберетъ новую армію и начнетъ снова
гражданскую войну довели солдатъ до бѣшенства. Четвертаго іюня
пятьсотъ трупёровъ явились предъ Гольмби Гоузъ, гдѣ подъ надзо­
ромъ парламентскихъ коммисаровъ жилъ Карлъ и смѣнили его
стражу. «Гдѣ приказаніе, по которому вы дѣйствуете?»—спросилъ
Карлъ командующаго ими корнета. «Оно за мной!»—отвѣтилъ Жойсъ,
указывая па солдатъ. «Да, оно написано очень красивыми и раз­
борчивыми буквами!» со смѣхомъ замѣтилъ король. Дѣло въ томъ,
что захватъ короля солдатами былъ заранѣе условленъ имъ съ
Адъютаторами. «Я охотно отправлюсь съ вами—сказалъ Карлъ Жойсу—если солдаты подтвердятъ все, что вы обѣщали мнѣ. Вы не
потребуете отъ меня, конечно, того, что бы было противно моей
совѣсти и чести». «Не наше правило—отвѣчалъ ему корнетъ—насило­
вать совѣсть кого-бы то ни было, тѣмъ болѣе совѣсть нашего короля».
Послѣ первой минуты ужаса, охватившаго парламентъ при получе­
ніи извѣстій о такомъ поступкѣ арміи, оігь яростно напалъ на Кром­
веля, оставившаго свой постъ въ арміи еще до окончанія войны и
бывшаго съ тѣхъ поръ посредникомъ между обѣими партіями. Об­
виненіе его въ томъ, будто онъ возбуждалъ армію къ мятежу,

206

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Армія и Пар-пало въ виду его энергическаго протеста и тѣмъ не менѣе
ламентъ. ему пришлось искать убѣжища у арміи и двадцать пятаго ію1646—164!)ня солдаты двинулись на Лондонъ. Требованія арміи были вы­
ражены съ полной опредѣленностью въ «Униженномъ Представле­
ніи» («Humble Representation»), поданномъ ей Палатамъ. «Мы
желаемъ—гласилъ этотъ документъ —упроченія мира въ коро­
левствѣ и свободы подданныхъ, обезпеченной вотированіемъ и
деклараціями Парламента. Мы не желаемъ измѣненій въ гражданскомъ
управленіи, точно также мы не желаемъ нарушеній или какого либо
вмѣшательства въ дѣло упроченія пресвитеріанскаго устройства
церкви». Армія требовала только вѣротерпимости, но «не затѣмъ,
чтобы открыть дорогу для своевольной жизни подъ тѣмъ предлогомъ,
чтобы не оскорблять чужой совѣсти; мы, какъ всегда, въ этихъ
вопросахъ исповѣдуемъ, что когда государственная власть порѣшитъ
дѣло—мы не будемъ противорѣчить и подчинимся или будемъ готовы
пострадать». Въ виду такого упроченія мира п вѣротерпимости армія
требовала изгнанія изъ Палаты Общинъ одиннадцати членовъ, во
главѣ которыхъ стоялъ Голльсъ, и которыхъ солдаты обвиняли въ
возбужденіи раздоровъ между арміей и Парламентомъ и въ намѣре­
ніи возобновить гражданскую войну. Послѣ безплодныхч. перегово­
ровъ армія подошла къ самому Лондону; ужасъ, обуявшій жителей
столицы, принудилъ одиннадцать членовъ удалиться п Палаты назна­
чили Комиссаровъ для обсужденія предложеній арміи.
Переговоры
Хотя Фэрфексъ и Кромвель были вынуждены оставить свою роль
арміи съ во- посредниковъ и дѣйствовать теперь въ полномъ согласіи съ арміей,
ролемъ.
въ политическихъ вопросахъ направленіе ей принадлежало не имъ,
а зятю Кромвеля, Генриху Иртопу; а Пртонъ окончательнаго рѣше­
нія дѣла ожидалъ не отъ Парламента, а отъ короля. «Должно же
быть нѣкоторое различіе—довольно откровенно утверждалъ онъ—
между побѣдителями и побѣжденными», п тѣмъ не менѣе условія,
предложенныя имъ Карлу, были удивительно умѣренными. Въ усло­
віяхъ, на принятіи которыхъ настаивала армія, совсѣмъ не замѣтно
того духа мщенія и ненависти къ роялистамъ и къ церкви, кото­
рый былъ замѣтенъ въ дѣйствіяхъ Парламента. Армія ограничива­
лась требованіемъ изгнанія семи главныхъ «делинквентовъ», общаго
Акта о забвеніи для всѣхъ остальныхъ, уничтоженія всякой прину­
дительной власти духовенства, контроля Парламента надъ флотомъ и
арміей въ теченіе десяти лѣтъ и назначенія имъ важнѣйшихъ государ­
ственныхъ сановниковъ. Послѣ этихъ требованій излагался образцовый
и широкій планъ политическихъ реформъ, о которыхъ вкратцѣ уже
упоминалось въ «Униженномъ представленіи» арміи, когда она на­
чала свой походъ на Лондонъ. Всѣмъ должна была быть предоста­
влена свобода вѣрованія и богослуженія. Акты, предписывающіе
употребленіе молитвенника и посѣщеніе церкви, а также и соблю-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

207

деніе Ковенанта, должны быть уничтожены. Даже католики,—какимъ Армія иПарбы ограниченіямъ въ другихъ отношеніяхъ они не подвергались— ламентъ.
должны быть освобождены отъ обязательства посѣщать обществен-1646—1649
ное богослуженіе. Парламенты должны быть избираемы на три года
и Палата Общинъ должна быть реформирована болѣе справедливымъ
распредѣленіемъ округовъ и избирательныхъ правъ, распредѣленіе
налоговъ должно быть сдѣлано болѣе справедливымъ, судебная про­
цедура упрощена, и множество политическихъ, торговых!, и судеб­
ныхъ привиллегій должны быть уничтожены. Иртонъ полагалъ, что
Карла можно будетъ «заставить (такъ расказываетъ м-ссъ Гутчинсонъ) согласиться на общее благо своего народа, такъ какъ теперь
онъ не могъ больше насильственно исполнять свои желанія». Но
Карлъ не понималъ всей умѣренности и благоразумія этого великаго
«Акта Устроенія» (Act of Settlement). На этотъ политическій кри­
зисъ онъ смотрѣлъ просто, какъ на удобный случай протпвупоста-*
вить одну партію другой; онъ полагалъ, что армія больше
нуждается въ его помощи, чѣмъ онъ въ ней. «Вы не можете обой­
тись безъ меня—вы погибнете, если я не поддержу васъ»—говорилъ
онъ ІІртону, когда тотъ настаивалъ па предложеніяхъ арміи. «Вы
имѣете намѣреніе быть посредникомъ между нами и Парламентомъ—
спокойно возражалъ ему Иртонъ—и мы намѣрены сдѣлаться посред­
никами между Парламентомъ и Вашимъ Величествомъ».
Намѣренія Карла скоро сдѣлались понятны. Лондонъ был ь охва- бѣгство ко­
ченъ паникой при приближеніи арміи, но эта паника быстро про- Рмяшла. Столица была возбуждена къ дѣятельности униженіемъ Парла­
мента и еще болѣе торжествомъ дѣла религіозной свободы,—торже­
ствомъ, казавшимся неизбѣжнымъ результатомъ переговоровъ арміи
съ королемъ. Лондонская чернь ворвалась въ Палату Общинъ и при­
нудила ее призвать снова одиннадцать изгнанныхъ ея членовъ. Боль­
шинство партіи Вана, около четырнадцати пэровъ и ста кодомонёровъ, убѣжало въ армію; члены Палатъ, оставшіеся въ Вестмин­
стерѣ, приготовлялись для борьбы и приглашали Карла вернуться въ
Лондонъ. Едва въ лагерѣ получились эти извѣстія, какъ армія снова
двинулась на столицу. «Чрезъ два дня—замѣтилъ Кромвель —городъ
будетъ въ нашихъ рукахъ». Шестаго августа солдаты торжественно
вступили въ Лондонъ и ввели въ Палату ея бѣжавшихъ членовъ,
одиннадцать же членовъ были снова изгнаны и вожди арміи снова
начали свои переговоры съ королемъ. Негодованіе солдатъ на его
увертки и интриги дѣлало ихъ задачу съ каждымъ днемъ все труднѣе
и труднѣе, по Кромвель, теперь всей силой своего авторитета на­
чавшій поддерживать Иртона, съ страстнымъ упорствомъ стоялъ за
планы соглашенія съ королемъ. Онъ, человѣкъ консервативный по
традиціи и по темпераменту, человѣкъ прежде всего практическій,
понималъ какія затрудненія представятся въ случаѣ уничтоженія мо-

208

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Армія и Пар- нархіи и потому вопреки всѣмъ уверткамъ короля онъ настаивалъ
ламентъ. на продолженіи съ нимъ переговоровъ. По Кромвель былъ почти оди1646—1649нокъ; Парламентъ отказывался принять предложенія Иртона, какъ
основу соглашенія; Карлъ продолжалъ свою игру, а армія дѣлалась съ
каждымъ днемъ подозрительнѣе и раздражительнѣе. Слышались тре­
бованія широкихъ реформъ, уничтоженія Палаты пэровъ, и созыва
новой Палаты Общипъ; адъютаторы созвали Совѣтъ офицеровъ для
обсужденія вопроса объ уничтоженіи королевской власти. Храбрость
Кромвеля никогда не проявлялась въ такомъ величіи, какъ въ ту
минуту, когда опт. боролся съ приближавшейся бурей, воспретилъ
обсужденіе предложеннаго вопроса, отсрочилъ засѣданія Совѣта офи­
церовъ и отправила, ихъ въ ихъ полки. Но напряженіе было слиш­
комъ сильно, чтобы оно могло длиться, а Карлъ все продолжалъ
«играть свою игру». Въ дѣйствительности, онъ настолько мало былъ
ріскрененъ въ своихъ переговорахъ съ Кромвелемъ п Пртономъ, что въ
то время, когда они рисковали за него своими головами, онъ велъ
столь же мало искренніе переговоры съ Парламентомъ, раздувалъ
недовольство среди жителей Лондона и приготовлялъ новое роялист­
ское возстаніе. Всего больше онъ разсчитывалъ на помощь съ сѣ­
вера. Вмѣшательство Шотландцевъ погубило его дѣло, оно не могло
и снова спасти его. Фактическая пріостановка приведенія въ испол­
неніе Ковенанта и торжество въ Англіи партіи религіозной свободы
возбудили за Твидомъ сильную реакцію. Аржиль и ревностные пре­
свитеріане продолжали стоять за союзъ между двумя странами, хотя
этотъ союзъ и не оправдалъ ихъ надеждъ; но Гамильтонъ, сдѣлав­
шійся теперь герцогомъ, сталъ во главѣ болѣе умѣренныхъ изъ
пресвитеріанъ и приготовлялъ выборы въ новый Парламентъ. Карлъ
понялъ, какія послѣдствія будетъ имѣть успѣхъ герцога. «Два на­
рода—радостно писалъ онъ—будутъ скоро воевать другъ съ дру­
гомъ». Для успѣха всѣхъ этихъ плановъ нужно было только одно—
а именно свобода короля; и въ ноябрѣ 1647 года, въ то время,
какъ вожди арміи еще надѣялись на соглашеніе, они получили из­
вѣстіе, что король убѣжалъ и что ихъ все время обманывали.
Вторая грпжПри извѣстіи о бѣгствѣ короля возбужденіе «Новаго Образца»
дансяаа война перешло вт> ярость и только рѣшительность Кромвеля предотвратила
открытый бунтъ при собраніи арміи при Бэрѣ (Ware). По даже и Кромвель
былъ не въ силахъ противустоять настроенію солдатъ; коварство
короля лишило всѣ его планы твердой опоры. «Король человѣкъ
съ большими способностями и очень умный—сказалъ онъ—но та­
кой притворщикъ и такой фальшивыя человѣкъ, что ему невозможно
довѣрять». Опасенія, возбужденныя его бѣгствомъ, скоро, однако,
разсѣялись. По странной ошибкѣ Карлъ отъ Гамптонъ Курта пог.халт. къ острову Уайтъ, можетъ быть, съ нѣкоторой смутной на­
деждой на сочувствіе къ нему полковника Гаммопда, губернатора

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

209

Карисбрукъ Кастль, и снова попалъ въ плѣнъ. Тѣмъ не менѣе Армія иПаропасность была и эта опасность была грозная. Королю не удалась ламентъ.
попытка лично начать новую гражданскую борьбу, но онъ рѣшился 1646—1649
организовать ее изъ своей тюрьмы и, начавши снова свои коварные
переговоры съ двумя палатами, онъ подписалъ тайный договоря, съ
Шотландцами, намѣревавшимися напасть на Англію. Для того, что­
бы заставить новый Шотландскій парламентъ дѣятельно поддержи­
вать дѣло короля, Гамильтону было необходимо только согласіе по­
слѣдняго па возстановленіе въ Англіи пресвитеріанства. Карлъ весной
1648-го года рѣшился, наконецъ, дать такое согласіе и въ Шот­
ландіи немедленно было отдано приказаніе собирать армію для на­
паденія па Англію. Въ самой Англіи вся консервативная партія, во
главѣ которой стояли многіе выдающіеся члены Долгаго Парламента,
въ силу своего отвращенія къ казавшимся неизбѣжными религіоз­
нымъ и политическимъ реформамъ, была теперь на сторонѣ короля;
и въ концѣ мая извѣстія, полученныя изъ Шотландіи, были пово­
домъ для возстаній почти во всѣхъ мѣстностяхъ королевства. Лон­
донъ удерживали отъ участія въ возстаніи только силой оружія;
старые офицеры парламентской арміи подняли королевскій флагъ въ
Южномъ Валлисѣ и захватили Пемброкъ. Захватъ Бервика и Карлиля открывали дорогу Шотландцамъ д.чя ихъ нашествія па Англію.
Въ Кентѣ, Эссексѣ и Гертфордѣ вспыхнуло возстаніе. Флотъ от­
правила. своихъ капитановъ на берегъ, поднялъ королевскій флагъ
и держалъ въ блокадѣ Темзу.
«Насталъ часъ для парламента спасти королевство и управлять Парламентъ и
имъ одному» — воскликнулъ Кромвель. Но парламентъ пе имѣлъ армія,
намѣренія «управлять». На возстаніе и на вмѣшательство Шот­
ландцевъ онъ смотрѣлъ какъ на средство освобожденія изъ подъ
власти арміи, которая такъ долго тяготѣла надъ его дѣйствіями.
Онъ воспользовался кризисомъ для выраженія своей преданности
монархіи, для возобновленія прерванныхъ съ королемъ переговоровъ
я для нанесенія дѣлу религіозной свободы суроваго удара. Пресви­
теріане снова заняли въ Парламентѣ своп мѣста и «Ордонансъ о
подавленіи Кощунства и Ереси»—ордонансъ, которому такъ долго
и такъ упорно противились Кромвель и Вапъ—былъ принятъ ог­
ромнымъ большинствомъ. Всякій человѣкъ,—гласилъ этотъ ужасный
Статутъ—отрицающій ученіе о Троицѣ, или о Божественной приро­
дѣ Христа, или о томъ, что книги Священнаго писанія суть «Слово
Божіе» или о воскресеніи и о Страшномъ Судѣ, и отказывающійся
на судѣ отречься отъ своей ереси, «долженъ подлежать смертной
казни». Всякій человѣкъ, объявляющій (это только одно изъ огром­
наго количества перечисленныхъ въ статутѣ заблужденій), будто «че­
ловѣкъ по природѣ обладает'!, свободной волей обратиться къ Богу»,
всякій признающій существованіе Чистилища, законность поклоненія
14

210

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Армія иПар-изображеніямъ святыхъ и незаконность крещенія дѣтей; всякій отламептъ. рицающій долгъ соблюденія дня Господня или утверждающій, что
ß49«пресвитеріанское управленіе церковью—антихристіанское и неза­
конное управленіе»—долженъ, въ случаѣ отказа отречься отъ сво­
ихъ заблужденій, «быть отправленъ въ тюрьму». Было очевидно,
что пресвитеріане разсчитывали на успѣхъ короля и были намѣре­
ны снова вступить на путь своей прежней политики единовѣрія, и,
дѣйствительно, еслибы Карлъ освободился или еслибы армія была
распущена, ихъ надежды и планы могли осуществиться.
Пашеетвіе
Но Карлъ сидѣлъ въ плѣну въ Карисбрукѣ, а армія энергично
Шотландцевъ, встрѣтила угрожавшую ей и ея дѣлу опасность. Возобновленіе войны
въ такую минуту,когда все, казалось, было замирный исходъ дѣ­
ла, разрушило въумахъ Фэрфекса и Кромвеля,также какъ и вт>
умахъ всей арміи, всякіе планы на примиреніе съ королемъ. Сол­
даты л ихъ вожди были наконецъ согласны въ своихъ суровыхъ
рѣшеніяхъ. Наканунѣ выступленія въ походъ противъ мятежниковъ
всѣ собрались на торжественный митингъ для молитвы и единоглас­
но «пришли къ общему и опредѣленному рѣшенію: что нашъ долгъ,
въ случаѣ если Господь Богь снова дастъ намъ миръ, призвать
Карла Стюарта, этого кроваваго человѣка, къ отчету за пролитую
имъ кровь и за сдѣланное имъ по мѣрѣ его силъ зло дѣлу Божію
и всему народу этой несчастной страны». За этимъ суровымъ
рѣшеніемъ послѣдовало и энергическое дѣйствіе. Въ нѣсколько
дней Фэрфексъ подавилъ возстаніе въ Кентѣ и загналъ инсурген­
товъ западныхъ графствъ вт> стѣны Кольчестера, а Кромвель вог­
налъ инсургентовъ Уэльса въ стѣны Пемброка. Тѣмъ не менѣе оба
эти города храбро держались и хотя возстаніе, начатое лордомъ
Голландомъ близь самаго Лондона, было легко подавлено, у Англи­
чанъ не осталось войска для загражденія пути Шотландцамъ, въ
началѣ іюля перешедшимъ границу вч> количествѣ около двадцати
тысячъ. Къ счастію въ эту критическую минуту Пемброкъ сдался
и это развязало руки Кромвелю. Двинувшись быстро къ сѣверу съ
пятитысячнымъ отрядомъ, онъ присоединилъ къ себѣ отрядч, подъ
начальствомъ Ламберта, храбро нападавшій на фланги шотландской
арміи, и двинулся чрезъ Іоркширъ въ долину рѣки Риббль, гдѣ
герцогъ Гамильтонъ, получивъ подкрѣпленіе, состоявшее изъ трехъ
тысячъ роялистовъ, дошелъ уже до Престона. Кромвель съ арміей,
въ которой теперь было уже десять тысячъ человѣкъ, слѣдовалъ
за флангами растянутой линіи шотландской арміи и семнадцатаго
августа въ то время, какъ Шотландцы отступали па Риббль, напалъ
па нихъ, перешелъ вслѣдъ за ними эту рѣку, разбилъ на голову
ихъ арріергардъ при Впганѣ, форсировалъ проходъ при Уоррингто­
нѣ, гдѣ убѣгавшая непріятельская армія пробовала въ послѣдній
разъ отчаянно защищаться, принудилъ шотландскую пѣхоту сдать-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

211

ся, —а въ это время Ламбертъ преслѣдовалъ самого Гамильтона и Армія пііарконницу. Одержавъ эту побѣду армія «Новаго Образца» перешла ламентъ.
границу, въ то время какъ крестьяне Айршира и запада возстали 1646—1649
и произвели «Вигаморскій набѣгъ» (это событіе замѣчательно тѣмъ,
что здѣсь мы впервые въ исторіи Англіи встрѣчаемъ названіе
«Вигъ» —возможно, что это слово означало то-же, что «Whey» —
то есть кислое молоко—и служило ругательствомъ «кислыхъ» минъ
серьезныхъ и фанатичныхъ Айрширцевъ)—и, двинувшись къ Эдин­
бургу, въ Сентябрѣ разогнала роялистовъ и снова возстановила
власть Аржиля.
Аржиль привѣтствовалъ Кромвеля, какъ освободителя; но едва Требованіе
побѣдоносный полководецъ вступила, въ Эдинбургъ, какъ ему приш- суда надъ ве­
лось спѣшить снова па югъ. Настроеніе парламента при извѣстіи іюлемъ,
о роялистскомъ возстаніи отличалось, какъ мы говорили выше,
очень сильно отъ настроенія арміи. Парламентъ снова призвала,
одиннадцать изгнанныхъ членовъ и вотировалъ ордонанса, противъ
ереси. Во время побѣды при Престонѣ палата лордовъ обсуждала
обвиненіе Кромвеля въ измѣнѣ и въ сентябрѣ на островъ Уайтъ
были снова посланы коммисары для заключенія, пе смотря на со­
противленіе Нпдепендентовъ, мира съ королемъ. И роялисты и пре­
свитеріане одинаково уговаривали Карла принять предложенныя ему
выгодныя и легкія условія. Но если его надежды па помощь Шот­
ландіи были окончательно разрушены, они замѣнились новыми на­
деждами па помощь ирландской арміи; и посланники палатъ прове­
ли цѣлыхъ сорокъ дней въ безполезныхъ переговорахъ. «Мои
намѣренія остаются совершенно неизмѣнными»—писалъ своимъ
друзьямъ Карлъ. Онъ полагалъ, что при содѣйствіи Ирландіи и Шот­
ландіи, при помощи роялистовъ, стоящихъ еще подъ ружьемъ въ
возставшихъ графствахъ, при раздорахъ парламента съ арміей и
при его готовности изъ опасенія радикальныхъ реформа, безусловно
подчиниться волѣ короля,—что при такомъ положеніи дѣлъ близокъ
наконецъ часъ его торжества. Но взятіе Фэрфексомі, Кольчестера
вт, Августѣ и конвенція Кромвеля съ Аржилемъ развязали руки ар­
міи и опа яростно набросилась на своихъ враговъ. Петиціи отч,
полковъ требовали «суда надъ королемъ». Новая «Ремонстранціясовѣта офицеровъ требовала выборовъ въ новый парламентъ, изби­
рательной реформы, признанія власти палатъ «во всѣхъ дѣлахъ»,
замѣны королевской власти—въ случаѣ если она будетъ сохранена—
властью лица, избираемаго парламентомъ и неимѣюіцаго права «veto».
Совѣтъ офицеровъ требовалъ главнымъ образомъ того, чтобы «глав­
ный и великій виновникъ всѣхъ безпокойствъ, волненій, по пору­
ченію, приказанію и поощренію котораго и для пользы и интере­
совъ котораго, по его волѣ и власти, произошли всѣ наши безпо­
койства и войны и всѣ бывшія ихъ спутниками несчастія, былъ

212

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Армія и Пар-спеціально судимъ за измѣну, кровопролитіе и зло, въ которомъ
ЛАМЕНТЪ. онъ виновенъ».
1646—1649 Это требованіе арміи повергло палаты въ отчаяніе. Большинство
англійскаго провинціальнаго дворянства, бывшее на сторонѣ парлаОчшценіе иар-лента, считало необходимостью, чтобы короля принудили вступить
лаиента Прав-онова на ПуТЬ законности, и, если нужно, прииудили-бы и силой
оружія, хотя такая необходимость представлялась имъ очень суро­
вой. Но традиціи преданности народа, его уваженіе къ королевскому
сану были сильны даже вгь тѣхъ людяхъ, которые отчаянно боро­
лись съ королемъ. Они съ ужасомъ представляли себѣ, что король
можетъ быть преданъ суду или еще болѣе того—посланъ па эша­
фотъ. Требованіе арміей избранія новаго парламента было не
менѣе страшнымъ для нихъ. Новый парламентъ обозначалъ управле­
ніе сектантовъ и переворотъ въ религіозной и политической жиз­
ни Англіи. Даже полная уступка Карлу, совершенный отказ'ь отъ
всего, достигнутаго гражданской войной, представлялся имъ лучше,
чѣмъ это угрожавшее бѣдствіе. Въ отвѣтъ на Ремонстранцію, пар­
ламентъ принялъ уступки короля—хотя эти уступки и не имѣли
никакого значенія,—какъ основу для соглашенія. Расчеты Карла,
такимъ образомъ, оправдались, старые враги уступили ему, сдались
на его волю; но уступка была сдѣлана слишкомъ поздно, чтобы
спасти парламентъ и короля. Солдаты приняли рѣшеніе парламента,
какъ сдѣланный имъ вызовъ. Тринадцатаго ноября Карлъ былъ снова
захваченъ отрядомъ кавалеріи и отвезенъ въ Герстъ Кэстль и по­
сланіе Фэрфекса извѣстило Парламентъ о походѣ арміи на Лондонъ.
«Мы узнаемъ теперь—сказалъ Вапъ, когда войска заняли посты во­
кругъ зданія Парламента—кто па сторонѣ короля и кто па сторонѣ
парода». По страхъ предъ арміей оказался не столь вліятельнымъ,
какъ бьющаяся въ предсмертныхъ агоніяхъ преданность престолу,
старавшаяся спасти и въ эту послѣднюю минуту монархію и цер­
ковь. Огромное большинство въ обѣихъ палатахъ подало голосъ за
принятіе условій, предложенныхъ Карломъ. На другой день, шестаго
декабря, полковникъ Прайдъ явился при дверях'ь Палаты Общинъ съ
спискомъ именъ сорока членовъ большинства въ рукахъ. Совѣта
офицеровъ рѣшилъ исключить ихъ и при появленіи этихъ членовч.
ихъ арестовали и отправили въ заточеніе. «По какому праву вы
дѣйствуете такъ?»—спросилъ одинъ членъ. Утверждаютъ, что Гута
Петерсъ отвѣтилъ ему на это; «по праву меча». Тѣмъ пе менѣе Па­
лата Общинъ стояла на своемъ, по на слѣдующій день были исклю­
чены еще сорокъ членовъ и Палата тогда уступила.
Погибель иарТакимъ образомъ мечъ опустился, и подъ его ударомъ пала старая
ламента.
система англійскаго государственнаго строя. Двѣ великія силы, ко­
торыя до сихъ поръ вели борьбу между собой, монархія и Парла­
ментъ, исчезли внезапно и одновременно. Пзгнаніе ста сорока чле-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

213

новъ, однимъ словомъ, большинства Палаты Общинъ, сдѣлало эту Армія и П арпалату простымъ призракомъ государственнаго учрежденія. Остав- ламентъ.
шіеся члены, готовые содѣйствовать арміи въ ея начинаніяхъ, были—1646—164!)
говоря грубымъ, но образнымъ языкомъ народа—только «хвостомъ»
(«the Rump») Парламента. Такая Палата не являлась уже представи­
тельницей воли націи, ея акты не были болѣе актами всей страны.
Это были просто акты кучки партизановъ, которымъ посчастливи­
лось оказаться согласными съ желаніями вооруженной силы. Въ то
время, какъ Палата Общинъ превратилась такимъ образомт, въ пу­
стой призракъ, Палата лордовъ совершенію исчезла. Вліяніе очище­
нія Парламента Прайдомъ немедленно же проявилось въ рѣшеніи, при­
нятомъ «Хвостомъ», судить Карла и въ назначеніи имъ перваго авгу­
ста 1649 года суда изъ ста пятидесяти коммисаровъ; во главѣ этого
суда былъ поставленъ выдающійся юристъ Джонъ Брадшо. Отказъ
немногихъ изъ остававшихся пэровъ принять этотъ ордонанса. Ниж­
ней Палаты вызвалъ повое рѣшеніе этой Палаты, «что народъ, по­
слѣ Бога, составляетъ первоначальный источникъ всякой справедли­
вой власти; что Общины Англіи, собравшіеся въ Парламентъ—какъ
избранные народомъ и его представители—имѣютъ верховную власть
надъ этой націей, и что потому все, что принято и объявлено за­
коннымъ Общинами, собранными въ Парламентѣ, имѣетъ силу закона,
коему долженъ повиноваться весь пародъ этой страны, хотя бы при
семъ не было согласія и содѣйствія короля или Палаты пэровъ».
Съ погибелью Парламента погибла и монархія. Двадцатаго января Смерть Карла.
Карлъ явился предъ судомъ Брадшо; онъ отрицалъ компетенцію этого
суда и отказался отъ защиты; для удовлетворенія совѣсти его судей,
было выслушано тридцать два свидѣтеля и только на пятый день
засѣданій суда онъ былъ осужденъ па смертную казнь, какъ тиранъ,
измѣнникъ, убійца и врагъ своей родины. Народное возбужденіе вы­
разилось въ крикахъ: «Справедливости!» или «Боже, спаси Ваше
Величество!»—раздававшихся все время суда, но только громкіе крики
солдатъ были слышны 30 января 1649 года, когда Карла повели па
казнь. Достоинство, которое король не могъ сохранить во время
своихъ безконечныхъ препирательствъ съ Брадшо и судьями, верну­
лось къ нему въ минуту смерти. Каковы бы ни были заблужденія и
безумства его жизни, «онъ не совершилъ ничего низкаго или пош­
лаго во время этого достопамятнаго событія». Два палача въ мас­
кахъ ожидали короля, входившаго па эшафотъ, устроенный рядомъ
съ однимъ изъ оконъ «Банкетной Залы» (Banqueting House) въ
Уптгаллѣ; улицы и кровли домовъ были заняты толпами зрителей; а
внизу близь эшафота стоялъ сильный отрядъ солдатъ. Голова Карла
пала при первомъ ударѣ меча, и когда палачъ поднялъ ее, чтобы
показать толпѣ, стонъ сожалѣнія п ужаса пронесся по ея молчали­
вымъ рядамъ.

214

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Армія иііар- Колебанія и нерѣшительность, проявлявшіяся въ дѣйствіяхъ Паламентъ. латы Общинъ послѣ смерти короля, доказывали, какъ смущена была
1646—1649ОІ,а революціей, которую была вынуждена совершить. Замѣнить Карла
другимъ королемъ было невозможно. Большинство націи признало бы
Уничтоженіе государемт. только его сына; а между людьми, во власти которыхъ
монархіи,
теперь находилась Англія, и сыномъ человѣка, посланнаго ими на
плаху, соглашеніе было невозможно. Палата, однако, только нерѣ­
шительно и медленно допустила необходимость. Только семнадцатаго
марта монархія была формально уничтожена, и еще два мѣсяца про­
текли до принятія достопамятнаго Акта девятнадцатаго мая, въ ко­
торомъ объявлялось, «что народъ Англіи и всѣхъ владѣній и терри­
торій, принадлежащихъ ей, есть и долженъ быть и съ настоящаго
момента будетъ составлять республику и свободное государство и
будетъ съ этой минуты управляться, какъ республика и свободное
государство, верховной властью націи, представителями парода въ
Парламентѣ и тѣми, кого они назначутъ и изберутъ чиновниками п
министрами для блага народа—и притомъ безъ короля и безъ Па­
латы лордовъ».

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ.
Республика.

1649-1653.

Вся Европа затрепетала отъ ужаса при извѣстія о томъ, что слуАнгліи. Русскій царь прогналъ ИЗЪ СВОИХЪ владѣній апглійскаго посла; при провозглашеніи республики посланникъ Франціи
уѣхалъ изъ Англіи; протестантскія континентальныя державы не хо­
тѣли тоже имѣть сношеній съ протестантскимъ народомъ, отправив­
шимъ на плаху своего короля; Голландія немедленно послѣ полученія
въ Гагѣ извѣстія о казни стала въ открыто враждебныя отношенія
съ новымъ государствомъ. Генеральные Штаты сдѣлали оффиціаль­
ный визитъ принцу Уэльскому, принявшему теперь титулъ Карла
Втораго, формально признали его королемъ и отказали англійскимъ
посламъ въ аудіенціи. Штатгалтеръ Голландіи, зять Карла, принцъ
Оранскій пользовался народной симпатіей, когда онъ помогалъ и под­
держивалъ Карла; одиннадцать англійскихъ кораблей, со времени сво­
его бунта противъ Парламента, стоявшіе въ гавани Гаги, получили
разрѣшеніе отплыть подъ начальствомъ принца Рупперта и забирать
англійскіе торговые корабли. Но самая страшная опасность угрожала
Республикѣ въ самой Англіи. Въ Шотландіи даже наиболѣе ревност­
ные изъ пресвитеріанъ, получившихъ власть послѣ побѣды Кром­
веля, отказывались слѣдовать примѣру Англіи и уничтожить монар­
хію. При извѣстіи о смерти короля, Аржиль и другіе руководи­
тели шотландскаго народа объявили своимъ королемъ Карла Втораго
я немедленно отправили къ нему въ Гагу посольство съ приглаше­
ніемъ пріѣхать въ Шотландію. Въ Ирландіи мятежныя партіи, со вре­
мени возмущенія производившіе въ странѣ хаосъ, старые ирландскіе
католики или туземная партія, стоявшая подъ главенствомъ Овена
Рое оШейлля, католики англійской территоріи, епископальные роя­
листы, пресвитеріане — роялисты сѣвера — всѣ благодаря вліянію
ЧИЛОСЬ ВЪ

затрудненія

Республики

216

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Республика. Ормонда пришли, наконецъ, къ нѣкоторому соглашенію п Ормондъ
1649—1653просллъ Карла явиться въ Ирландію, увѣряя его, что три четверти
ея населенія преданы его дѣлу.
Англія 11 РесНѣкоторыя ИЗЪ ОІШСНОСТеЙ, угрожавшихъ НОВОЙ Республикѣ, СОпублика.
всѣмъ не были такими страшными, какими онѣ казались. Соперни­
чество Франціи и Испаніи, изъ которыхъ каждая добивалась дружбы
Англіи, обезпечивали ее отъ вражды великихъ континентальныхъ
державъ, а вражда Голландіи, если и не могла быть совершенно устра­
нена, то могла быть смягчена при помощи переговоровъ. Шотландія,
прежде чѣмъ признать Карла формально своимъ правителемъ, на­
стаивала на принятіи имъ Ковенанта, а только суровая необходи­
мость могла заставить его согласиться на такое требованіе. Опасность
со стороны Ирландіи была страшнѣе и для энергическаго веденія
войны въ этой странѣ было приготовлено отдѣльное войско, состояв­
шее изъ двадцати тысячъ человѣкъ. Главнѣйшими затрудненіями рес­
публики были все-же затрудненія домашнія. Смерть Карла давала
дѣлу роялистовъ новую силу; преданность дѣлу короля, возбужден­
ная ей, превратилась въ энтузіазмъ при изданіи «Eikon Basilike»,
книги, написанной однимъ изъ пресвитеріанскихъ священниковъ,
д-ромч. Гауденомъ, но авторство которой приписывалось самому ко­
ролю; эта книга, будто бы написанная Карломъ въ послѣдніе дни
его плѣна, съ дѣйствительнымъ искусствомъ изображала всѣ стра­
данія, надежды п набожность короля «мученика». Нѣкоторое время
поговаривали даже о возстаніи, по эти разговоры прекратились при
казни герцога Гамильтона и лордовъ Голланда и Капелля, до спх'ь
поръ сидѣвшихъ въ заточеніи въ 'Гоуэрѣ. Гораздо болѣе серьезнымъ
дѣломъ, чѣмъ всѣ интриги роялистовъ, было народное недовольство.
Скоро сдѣлалось очевиднымъ, что революція, поразившая единовре­
менно и Парламентъ и королевскую власть, не пользуется одобре­
ніемъ всей націи. Управленіе страной было теперь поручено вновь
составленному Государственному Совѣту, состоявшему изъ сорока
одного члена, избранныхъ изъ членовъ Палаты Общинъ; этому Со­
вѣту была довѣрена полная исполнительная власть какъ во внутрен­
нихъ, такъ и въ иностранныхъ дѣлахъ. Но хотя «Хвостъ» и вос­
пользовался такимъ образомъ для своихъ цѣлей дѣломъ, совершен­
нымъ арміей, оігь совсѣмъ не имѣлъ намѣренія отнестись къ нему
сч> одобреніемъ. Большинство членовъ Совѣта отклонили присягу,
предложенную имъ при ихъ первомъ засѣданіи,—присягу, заключаю­
щую въ себѣ одобреніе смерти короля и провозглашенія Республики.
Нація почти единодушно отвергла все сдѣланное арміей. Половина
судей отказались отъ своихъ мѣстъ. Большинство пасторовъ и чи­
новниковъ, отъ которыхъ потребовали обязательства въ вѣрности
Республикѣ, отказалось дать такое обязательство. Только въ маѣ
мѣсяцѣ Совѣтъ осмѣлился провозгласить Республику въ Лондонѣ—
и это провозглашеніе возбудило недовольство горожанъ.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

217

Было очевидно, что Англія совсѣмъ не желала, чтобы ея старая Республика.
парламентская свобода замѣнилась военнымъ управленіемъ. Ио въ1649—1653
сущности говоря, сама армія никогда и не думала о подобномъ
управленіи. Еще менѣе она хотѣла оставить управленіе государ- Намѣренія па­
ственными дѣлами въ рукахъ небольшой кучки членовъ, называв-общинъ,
шихъ себя Палатой Общинъ, кучки, въ которой было едва-ли больше
ста человѣкъ, при чемъ засѣданія въ среднемъ посѣщались только
пятидесятые членами. Армія, произведя свое «очищеніе» палаты, не
имѣла намѣренія оставить ее, какъ постоянное собраніе: она, на­
противъ, ставила условіемъ временнаго ея существованія выработку
и принятіе билля о созывѣ новаго парламента. Планъ парламентской
реформы, представленный совѣтомъ офицеровъ, интересенъ еще и
теперь, такъ какъ оігь составлялъ основу многихъ изъ позднѣй­
шихъ стремленій для проведенія этой реформы. Совѣтъ офицеровъ
требовалъ распущенія Парламента весной, созыва новаго Парламента
па два года, при чемъ этот'ь Парламентъ долженъ былъ состоять
изъ четырехсотъ членовъ, избираемых!, всѣми домовладѣльцами,
платящими налогъ въ пользу бѣдныхъ; оігь требовалъ также, чтобы
всякое сколько-нибудь значительное мѣстечко имѣло своего предста­
вителя въ этомъ Парламентѣ. Получавшіе жалованье офицеры и
гражданскіе чиновники не имѣли права быть избираемыми. Этотъ
планъ былъ повидимому принята, палатой и билль, основанный на
этихъ предположеніяхъ обсуждался въ пей нѣсколько разъ. По очень
скоро начали поговаривать, что Палата и не думаетъ расходиться.
Каковы бы ни были надежды солдата, и ихъ вождей, государствен­
ные люди, засѣдавшіе въ Вестминстерѣ, понимали, что Англія желаетъ
разрушить все сдѣланное ими и что первымъ актомъ правильно из­
браннаго Парламента будетъ уничтоженіе и Республики и религіозной
свободы. Потому-то прежде всего они старались выиграть время и удер­
живать въ своихъ рукахъ власть до тѣхъ поръ, пока не исчезнетъ то об­
щественное настроеніе,котороеони считали скоропреходящимъ,и до тѣхъ
норъ, пока великіе результаты, которыхъ они ожидали отъ своей
внутренней и иностранной политики, не примирятъ націю съ новой
системой правительства. Въ остроумномъ пересказѣ исторіи Моисея,
Генрихъ Мартинъ изображалъ республику новорожденнымъ и слабымъ
ребенкомъ и говорилъ, «что только мать, породившая его на свѣтъ,
можетъ его выкормить». Эти намѣренія Палаты старались скрыть
отъ парода и арміи, но они были поняты ими и породили недоволь­
ство, нашедшее выразителя въ лицѣ храбраго и горячо убѣжден­
наго солдата, Джона Лильборна; возбужденіе же арміи проявилось
въ страшномъ мятежѣ ея въ маѣ мѣсяцѣ. По вожди арміи разсѣяли
ея подозрѣнія. «Вы должны перерѣзать этихъ людей — говорилъ въ
Государственномъ Совѣтѣ Кромвель—а иначе они перерѣжутъ васъ»:
онъ вмѣстѣ съ Фэрфексомъ двинулись форсированнымъ маршемъ за

218

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Республика, пятьдесятъ миль отъ Лондона къ Берфорду, напали въ полночь на
1649—ІбэЗмятежные полки и подавили бунтъ въ самомъ началѣ.
Кромвель рѣшился подавлять безпорядки въ арміи, но онъ искренно
Кромвель въ раздѣлялъ
ея желаніе о созывѣ новаго Парламента; онъ самъ
Ирландіи, вѣрилъ и утверждалъ это въ своей рѣчи къ мятежнымъ полкамъ,
что палата имѣетъ намѣреніе разойтись. Не смотря на отстрочки
принятія билля о созывѣ новаго представительнаго собранія, Кром­
вель не имѣлъ никакихъ серьезныхъ подозрѣній о намѣреніяхъ Пар­
ламента, когда онъ былъ вызванъ въ Ирландію рядомъ успѣховъ
роялистовъ, благодаря которымъ въ рукахъ Парламента остался только
одинъ Дублинъ. Было необходимо быстро покончить съ Ирландіей,
такъ какъ Шотландія угрожала войной, а съ Голландіей война на
морѣ уже началась. Кромвель и его солдаты жаждали къ тому-же
мщенія, такъ какъ въ сердцахъ всѣхъ Англичанъ было живо воспо­
минаніе обт> ужасахъ ирландскихъ убійствъ и такъ какъ Англичане
считали возстаніе Ирландцевъ чистымъ разбоемъ. «Мы пришли сюда—
говорилъ Кромвель при своей высадкѣ на берега Ирландіи — требо­
вать отчета въ пролитіи невинной крови и попытаться наказать
всѣхъ, которые съ оружіемъ въ рукахъ вздумаютъ оправдывать это
преступленіе». Вылазки изъ Дублина уже раньше вынудили Ормонда
снять осаду столицы; сознавая свое безсиліе бороться противъ вновь
прибывшей арміи въ открытомъ полѣ, маркизъ сосредоточила, своп
лучшія войска, состоявшія изъ трехъ тысячъ Англичанъ подъ началь­
ствомъ сэра Артура Астона, въ Дрогедѣ. Кромвель высадился въ Ир­
ландію пятнадцатаго августа 1649-го года и взятіе пмъ Дрогеды приступомч. въ сентябрѣ было началомъ ряда ужасныхъ убійствъ. Гар­
низонъ Дрогеды дрался отчаянно и отбилъ первый приступъ, по вто­
рой приступъ заставилъ Астона и его отрядъ отступить къ МилльМоупту. «Я приказалъ своимъ солдатамъ—гласитъ ужасная депеша
Кромвеля парламенту—убивать ихъ всѣхъ. Въ самомъ пылу битвы
я воспретилъ пмъ щадить кого-либо, кого они встрѣтятъ въ городѣ
вооруженнымъ, и я полагаю, что они этой ночью перебили около
двухъ тысячъ человѣкъ». Небольшая кучка защищавшихся убѣжала
въ церковь Св. Петра и «я приказалъ — писалъ Кромвель — зажечь
колокольню, и тамъ слышно было, какъ одинъ человѣкъ кричалъ
среди пламени: «Боже, спаси меня, горю, горю!». «Въ самой церкви
было перебито около тысячи человѣкъ. Я полагаю, что всѣмъ мона­
хамъ, кромѣ двухъ, были разбиты головы» — это, впрочемъ, было
единственнымъ исключеніемъ изъ правила Кромвеля убивать только
солдатъ. Въ послѣдствіи Кромвель требовалъ, чтобы его враги, «при­
помнили хоть одинъ случай, чтобы кто-нибудь, не носившій оружія,
со времени моего прибытія въ Ирландію, былъ убить или погубленъ
или изгнанъ». Но за то солдатъ не щадили. Роялисты, принужден­
ные голодомъ сдаться, подверглись той-же участи: «когда они под-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

219

чинились, то ихъ офицерамъ разбили головы, одинъ изъ десяти сол-Республика.
датъ былъ убитъ, а остальныхъ отправили въ Барбадосъ». «Я убѣж-1649—1653
денъ—оканчивается депеша —что это справедливый судъ Божій надъ
этими варварами и злодѣями, руки которыхъ запятнаны невинной
кровью, и что этимъ я предупреждаю пролитіе крови въ будущемъ».
Для освобожденія Дерри и для умиротворенія Ульстера было до- Карлъ и Шотстаточно одного отряда и Кромвель двинулся къ югу, гдѣ, послѣ ландцы.
упорной защиты инсургентовъ, послѣдовала такая-же страшная, какъ
и въ Дрогедѣ, бойня въ Вексфордѣ. Послѣ своей побѣды при Россѣ,
онъ началъ осаду Ватерфорда, но городъ держался храбро; въ арміи
Кромвеля свирѣпствовали болѣзни, почти всѣ офицеры лежали
больными и самъ Кромвель заболѣлъ. Наконецъ зимнія бури заста­
вили его, не окончивъ дѣла завоеванія, отступить на зимнія квар­
тиры въ Коркъ. Зима 1649-го года была вообще полна заботъ для
республиканскаго правительства. Парламентъ проявлялъ все менѣе
и менѣе охоты разойтись и отвѣчалъ па растущее неудовольствіе
суровой цензурой печатныхъ произведеній и попытками, хотя и без­
плодными, преслѣдовать Джона Лильборна. Англійская торговля была
уничтожена пиратскими подвигами флота Рупперта, стоявшаго на
якорѣ при'Кинсэлѣ и поддерживающаго своимъ присутствіемъ дѣло
роялистовъ въ Ирландіи. Энергія Вана, правда, реорганизировала
флотъ, и корабли были отправлены въ Британское и Средиземное
моря и къ Леванту; полковникъ Блэкъ, отличившійся во время граж­
данской войны своей геройской защитой Таунтона, былъ назначенъ
командиромъ флота, прогнавшаго Рупперта отъ береговъ Ирландіи и
въ концѣ концовъ блокировавшаго его въ Таго. Но даже энергія
Вана не могла ничего сдѣлать въ виду опасности, грозившей Англіи
со стороны Шотландцевъ. «Нужно отправиться туда и умереть —
воскликнулъ молодой король, при полученіи извѣстій о пораженіи
Ормонда подъ Дублиномъ—потому что позоръ для меня оставаться въ
живыхъ». По его пылъ скоро охладѣлъ, когда Кромвель одерживалъ
одну побѣду за другой; съ острова Джерсей, единственнаго изъ юж­
ныхъ владѣній короля, остававшагося ему вѣрнымъ, Карлъ возоб­
новила, своп переговоры съ Шотландіей, прерванные было его на­
деждой па успѣхъ въ Ирландіи. Эти переговоры, впрочемъ, были
снова прерваны въ виду предложенія Монтроза напасть на то пра­
вительство, съ которымъ его государь велъ переговоры; но неудача
и смерть Монтроза весной 1650-го года вынудили Карла принять
условія пресвитеріанъ; въ Шотландіи начали собирать армію и Карлъ
приготовился къ отплытію въ сѣверное королевство.
Англійскіе генералы, не смотря на эти грозившіе имъ опасно- Кромвель въ
сти, рѣшились предупредить ихъ нападеніемъ на врага на его ро- Шотландіи,
динѣ, но главнокомандующій англійской арміей Фэрфексъ желалъ
только защищать Англію отъ нашествія Шотландцевъ и не хотѣлъ

220

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Республика, руководить нападеніемъ Англіи на Шотландію. Совѣтъ вызвалъ по1649—ІбэЗтому изъ Ирландіи Кромвеля, но Кромвель сообразилъ, что у него
достаточно времени для завершенія дѣла на западѣ. Всю зиму онъ
энергично готовился для новой компаніи и только послѣ взятія
приступомъ Клонмелля и пораженія ирландской арміи подъ началь­
ствомъ Гуга О’Нейлля въ самой отчаянной изъ битвъ, которую когда
либо пришлось выдержать его арміи, онъ отправился въ Англію.
Новый главнокомандующій въѣхалъ въ Лондонъ при крикахъ при­
вѣтствовавшей его громадной толпы народа и въ іюнѣ 1650-го года,
чрезъ мѣсяцъ послѣ того, какъ Карлъ высадился па берегахъ Шот­
ландіи, англійская армія, состоявшая изгь двадцати тысячъ человѣкъ,
переправилась черезъ Твидъ. Ужасъ, возбужденный убійствами въ
Ирландіи, предшествовалъ этой арміи, страна была оставлена жите­
лями, и Кромвелю пришлось держаться берега, близъ котораго крей­
сировалъ англійскій флотъ. Шотландскій генералъ, Лесли, съ арміей,
по численности превышающей англійскую, отказывался дать сраже­
ніе и оставался въ своей позиціи между Эдинбургомъ и Лейтомъ.
Обходъ его арміи англійской по холмамъ Пентландса только заста­
вилъ его перемѣнить фронтъ, и когда Кромвелю пришлось отступить
къ Дёнбару, Лесли расположился лагеремъ на высотахъ выше го­
рода и отрѣзалъ Англичанамъ отступленіе къ берегу, завладѣвъ
Кокбернсиатомъ. Позиція Лесли была почти неприступной, а солдаты
Кромвеля голодали и хворали; Кромвель уже рѣшился было посадить
свою армію на корабли, когда въ вечернемъ сумракѣ онъ замѣтилъ
въ шотландскомъ лагерѣ какое-то движеніе. Осторожность Лесли
должна была въ концѣ концовъ уступить предъ настояніями страст­
ныхъ проповѣдниковъ и утромъ третьяго сентября шотландская ар­
мія спустилась внизъ па равнину, находившуюся между холмами, гдѣ
былъ расположенъ ея лагерь и небольшимъ ручейкомъ, прикрывав
шимъ фронтъ англійской арміи. Кавалерія Лесли далеко опередила
его пѣхоту и едва она сошла на равнину, какт, Кромвель на зарѣ
двинулъ на нее всю свою армію. «Они бѣгутъ! клянусь, они бѣ­
гутъ!» воскликнулъ онъ, когда шетландская кавалерія, послѣ от­
чаяннаго сопротивленія, была разбита и въ замѣшательствѣ топтала
пѣхоту, спѣшившую ей на помощь. Потомъ, когда поднявшееся надъ
горизонтомъ солнце начало разгонять утренній туманъ, онъ приба­
вилъ: «Да воскреснетъ Богъ и расточатся враги Его! Яко исчезаетъ
дымъ да исчезнутъ!» Чрезъ часъ побѣда Англичанъ была завершена.
Разбитые Шотландцы побѣжали съ поля битвы, десять тыеячь сол­
датъ было взято въ плѣнъ, а также и весь багажъ и пушки; три
тысячи было убито, а побѣдители потерпѣли весьма незначительный
уронъ. Лесли явился въ Эдинбургъ одинъ, безъ арміи.
Разрывъ съ
Побѣда при Дёнбарѣ немедленно - же повліяла на отношенія къ
Голландіей. Англіи иностранныхъ государствъ. Испанія спѣшила признать Рее-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603 — 1660.

221

публику, а Голландія предложила ей свой союзъ. Но Кромвель съ Республика.
опасеніемъ наблюдалъ надъ все растущимъ недовольствомъ народа. 16+9-1653
Онъ желалъ «устроенія». Онъ понималъ, что для такого устроенія
дѣлъ необходимъ новый парламентъ и что Англія никогда не при­
мирится съ управленіемъ противъ ея воли, управленіемъ такимъ
парламентомъ, который засѣдалъ въ то время въ Вестминстерѣ. И
между тѣмъ съ каждымъ днемъ становилось очевиднѣе, что «Хвостъ»
намѣренъ удержать власть въ своихъ рукахъ; общая амнистія, пред­
ложенная Иртономъ и билль о распущеніи парламента все еще не
были вотированы; реформа судовъ, на которой также настаивала
армія, не удавалась въ виду препятствій, ставимыхъ ей юристами
Палаты Общинъ. «Облегчите страданія угнетенныхъ —писалъ Кром­
вель изъ Дёпбара — внемлите стонамъ бѣдныхъ заключенныхъ. Ис­
правьте всѣ злоупотребленія. Если какое либо учрежденіе хочетъ
сдѣлать бѣдными многихъ, чтобы сдѣлать немногихъ богатыми,—то
такое учрежденіе не годится для Республики». Но Палата старалась
повліять па общественное мнѣніе и склонить его на свою сторону
крупными дипломатическими успѣхами. Она рѣшилась осуществить
дикій проэктъ соединенія Англіи съ Голландіей и воспользовалась
побѣдами Кромвеля, какъ поводомъ для посылки въ Гагу торжест­
веннаго посольства, во главѣ котораго стоялъ Оливеръ Сенъ Джонъ.
Это посольство отвергло сдѣланные Голландіей предложенія о союзѣ
и торговомъ договорѣ и передало ей англійскія предложенія о со­
единеніи обоихъ государствъ. Штаты пемедленпо-же отвергли это
предложеніе и посланники парламента, возвратившись домой, при­
писывали неудачу своихъ предложеній положенію дѣлъ вч> Шотлан­
діи. Тамъ Карлъ приготовлялся для повой кампаніи. Молодой король
со времени своего появленія въ сѣверномъ королевствѣ испытывалъ
одно униженіе за другимъ. Онъ долженъ былъ подписать Ковенантъ,
ему пришлось слушать проповѣди и ворчанье пресвитеріанскихъ па­
сторовъ, наконецъ отъ пего потребовали, чтобы онъ подписалъ де­
кларацію, признававшую тиранію его покойнаго отца и идолопоклон­
ство его матери. Какъ ни былъ закаленъ и безстыжъ Карлъ Второй,
онъ па нѣкоторое время смутился. «Если я подпишу подобную бу­
магу — воскликнулъ онъ — я не буду имѣть возможности взглянуть
въ глаза своей матери», — и тѣмч> не менѣе онъ подписалъ ее. Не
смотря па все это онъ былъ королемъ только по имени, его не до­
пускали ни въ совѣтъ, пи въ армію, всѣ его друзья были исклю­
чены отъ всякаго участія въ дѣлахъ управленія и въ войнѣ. «Я
полагаю, что теперь король станетъ на свои собствеппыя ноги» —
писалъ Кромвель послѣ своей побѣды при Дёнбарѣ, двинувшись на
Эдинбургъ, въ то время какъ королевское войско отступало къ
Стирлингу и Перту. Н дѣйствительно, съ пораженіемъ Лесли власть
Аржиля и пресвитеріанъ, во главѣ которыхъ онъ стоялъ, сама со-

222

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Республика, бой прекратилась. Гамильтонъ, братъ и наслѣдникъ герцога, взятаго
1649—1653въ плѣнъ при Престонѣ, привелъ въ лагерь короля роялистовъ и
Карлъ настаивалъ на томъ, чтобы ему позволили принимать участіе
въ совѣщаніяхъ Совѣта, и короновался вч> Сковѣ.
Ворчестеръ.
Кромвель завладѣлъ Эдинбургомъ, но потерпѣлъ неудачу при на­
паденіи на Стирлингъ, ждалъ всю зиму и весну 1651-го года резуль­
татовъ внутреннихъ раздоровъ Шотландцевъ, такъ какъ, при воз­
вращеніи «малиніантовъ» (Malighants — «злокозненные»), т. е. ста­
рыхъ роялистовъ въ королевскій лагерь, суровые пресвитеріане
оставили шотландскую армію. Лѣтомъ кампанія возобновилась, но
Лесли вновь избѣгалъ рѣшительной битвы и держался своей преж­
ней системы занимать твердыя позиціи, и Кромвель, видя, что его
позиція при Стирлингѣ неприступна, перешелъ въ Файфъ и оставилъ
дорогу къ югу открытой. Эта уловка удалась; рыба пошла на приманку.
Вопреки совѣтамъ Лесли, Карлъ рѣшился вторгнуться въ Англію и при­
звать къ возстанію партію роялистовъ. Онъ двинулся немедленно чрезъ
Ланкаширъ на Севернъ, при чемъ англійская кавалерія подъ началь­
ствомъ Ламберта шла за нимъ слѣдомъ, а Англійская пѣхота черезъ
Іоркъ и Ковентри спѣшила закрыть дорогу къ Лондону. «Мы сдѣлали
то, что находили лучшимъ—отвѣчалъ Кромвель на сердитые упреки
испуганнаго парламента—такъ какъ намъ извѣстно, что если это
дѣло не будетъ рѣшено теперь, то придется выдержать новую зим­
нюю кампанію». Въ Ковентри Кромвель узналъ о позиціи Карла и
двинулся мимо Евешама па Ворчестеръ, гдѣ находился лагерь шот­
ландскаго короля. Переведя половину своихъ войскъ чрезъ рѣку,
третьяго сентября, въ годовщину своей побѣды при Дёнбарѣ, онъ на­
палъ на городъ съ обѣихъ сторонъ. Онъ лично предводительство­
валъ авангардомъ и «первый вступилъ на вражескую землю». Когда
Карлъ спустился съ башни собора и бросился на дивизію, оставав­
шуюся къ востоку отъ Северна, Кромвель снова переправился черезъ
рѣку и скоро «появился среди огня сраженія». Въ теченіи четырехъ
или пяти часовъ—доносилъ онъ парламенту — продолжалась «такая
упорная битва, какой мнѣ не приходилось и видѣть», потому что
хотя Шотландцы и уступали непріятелю по своей численности и
были разбиты, они все-таки отвѣчали выстрѣлами на предложенія
пощады и только къ ночи все было кончено. Потери побѣдителей
были, какъ обыкновенно, незначительны, побѣжденпые-же потеряли
шесть тысячъ человѣкъ, и весь багажъ и артиллерію. Лесли былъ
взятъ въ плѣнъ, а Гамильтонъ убитъ. Самъ Карлъ бѣжалъ съ поля
битвы и послѣ нѣсколькихъ мѣсяцевъ удивительныхъ странствованій
и приключеній удалился во Францію.
Дѣятельность
«Теперь, когда короля нѣтъ въ живыхъ и сынъ его разбитъ—
Парламента, рѣшительно заявилъ парламенту Кромвель—я думаю, что необходимо
приступить къ устроенію». По это «устроеніе», которое было обѣ-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—16(>0.

223

іцано пароду еще послѣ битвы при Иазеби, было столь-æe далеко,Республика.
какъ и прежде, и послѣ побѣды при Ворчестерѣ. Билль о распущеніи1649—1653
парламента, хотя Кромвель и настаивалъ на немъ лично, былъ про­
веденъ, послѣ усиленной оппозиціи, большинствомъ только двухъ
членовъ и даже эта мѣра была достигнута компромиссомъ, позволив­
шимъ палатѣ засѣдать еще три года. Внутреннія дѣла оставались
въ томъ-же положеніи, какъ и раньше. Парламентъ избралъ комитетъ
для выработки плановъ реформъ законодательства и церкви, но ни­
чего не сдѣлалъ для осуществленія этихъ реформъ. Онъ былъ по­
давленъ массой дѣлъ, бывшихъ слѣдствіемъ военнаго положенія, —
дѣлъ о секвестрахъ, конфискаціяхъ, назначеніи на гражданскія и
военныя должности,— однимъ словомъ, администраціей государства;
одно время онъ даже вынужденъ былъ рѣшить не принимать къ об­
сужденію но цѣлымъ недѣлямъ частныхъ дѣлъ, чтобы посвятить
свои засѣданія рѣшенію общественныхъ дѣлъ. Къ этому хаосу
нужно прибавить неизбѣжные при такомъ положеніи дѣлъ скандалы;
обвиненія въ подкупности и въ злоупотребленіяхъ падали на мно­
гихъ изъ членовъ палаты; нѣкоторыхъ, въ родѣ Газельрига, основа­
тельно обвиняли въ томъ, что они пользуются своей властью для
личныхъ цѣлей. Единственнымъ средствомъ для исправленія всѣхъ
этихъ золъ была замѣна «Хвоста» стараго парламента новымъ и
полнымъ парламентомъ, но именно на такую мѣру палата и не
хотѣла согласиться. Ванъ энергически настаивалъ па оживленіи
дѣятельности палаты. Въ февралѣ 1652-го года былъ проведенъ,
наконецъ, билль объ амнистіи. Для составленія проэкта реформъ
законодательства былъ избранъ Великій Комитетъ, во главѣ кото­
раго стоялъ сэръ Матью Галь. Столь-же рѣшительно было приступлено къ осуществленію плана соединенія съ Шотландіей; восемь
англійскихъ коммисаровъ созвали въ Эдинбургѣ конвенцію делегатовъ
отъ графствъ и мѣстечекъ Шотландіи и вопреки упорной оппозиціи
добились благопріятнаго вотированія своихъ предложеній. Быль вне­
сенъ билль, дававшій легальную форму этому соединенію и допу­
скавшій въ будущій парламентъ представителей отъ Шотландіи.
Былъ предложенъ подобный-же планъ соединенія и съ Ирландіей.
Для достиженія цѣлей Вана ему было необходимо не только воз- Война съ
будить парламентъ КЪ энергической дѣятельности, ІЮ И освободить Голландіей,
его отъ давленія арміи. Онъ старался создать флотъ, преданный
Палатѣ Общинъ, и заставить народъ, благодаря успѣхамъ этого
флота, забыть о побѣдахъ арміи при Дёнбарѣ и Ворчестерѣ. Для
этого снова начали споръ съ Голландіей; «Навигаціонный актъ»,
воспрещавшій ввозъ на чужестранныхъ корабляхъ всякихъ продук­
товъ, кромѣ тѣхъ, которые производятся въ ихъ странѣ, нанесъ
роковой ударъ ввозной торговлѣ Голландцевъ, бывшей главнымъ
источникомъ ихъ богатства; новый споръ начался въ силу требова-

224

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Республика, нія Англичанъ, чтобы ихъ кораблямъ салютовали корабли всѣхъ
1649—ІбэЗДругихъ государствъ въ Ламаншѣ. Въ маѣ 1652-го года два флота
сошлись предъ Дувромъ и на требованіе Блэка спустить голланд­
скій флагъ голландскій адмиралъ Ванъ Тромпъ отвѣтилъ залпомъ
изъ пушекъ. Генеральные Штаты объяснили это столкновеніе слу­
чайностью и предложили смѣнить Вапъ Тромпа, но при перегово­
рахъ Англичане потребовали такихъ уступокъ, что скоро переговоры
сдѣлались невозможными. Армія совсѣмъ не нуждалась въ преду­
прежденіи внесеніемъ билля о ея распущеніи, чтобы понять новую
политику парламента. Было многознаменательно то обстоятельство,
что Балата, принявъ билль о распущеніи, не приготовила никакого
проэкта о созывѣ новаго парламента, и едва была объявлена война
съ Голландіей, какъ армія оставила свою систему бездѣйствія, соблю- •
даемую ей со времени провозглашенія Республики, и подала пети­
цію, въ которой требовала не только реформа, въ церкви и госу­
дарствѣ, но и опредѣленной и ясной деклараціи о закрытіи засѣ­
даній Палаты. Петиція принудила Палату обсуждать билль о «новомъ
представительномъ собраніи», но это обсужденіе скоро закончилось
рѣшеніемъ, что въ будущемъ собраніи члены настоящаго Парламента
сохранятъ свои мѣста безъ переизбранія ихъ. Кромвель поддержалъ
требованіе арміи. «Что касается до членовъ этого Парламента—за­
мѣтилъ онъ—то армія начинаетъ чувствовать къ нимъ отвращеніе.
Я хотѣлъ-бы, чтобы она на это имѣла меньше основаній». Онъ
утверждалъ, что для такого «отвращенія» имѣются резонныя при­
чины въ ихъ эгоистической жадности, въ ихъ стремленіи къ захвату
домовъ и земель, въ скандальной жизни нѣкоторыхъ изъ нихъ,
въ ихъ пристрастныхъ рѣшеніяхъ въ качествѣ судей, въ вмѣша­
тельствѣ въ отправленіе правосудія для достиженія личныхъ эгои­
стическихъ цѣлей и всего болѣе въ ихъ очевидномъ желаніи сдѣ­
лать свою власть постоянной. «Отъ такихъ людей нечего ожидать—
заканчивалъ онъ, возвращаясь къ своей главной задачѣ—для устрое­
нія націи».
Блэкъ
На время кризисъ былъ отвращенъ военными событіями. Ужасная
буря разнесла два враждебныхъ флота въ то время, какъ они го­
товы были начать битву при Оркнейскихъ островахъ—по Рюйтеръ и
Блэкъ снова сошлись въ Ламаншѣ и послѣ ожесточенной битвы Гол­
ландцы были вынуждены удалиться подъ покровомъ ночной тьмы.
Голландія, со времени упадка Испаніи, была первой среди морскихъ
державъ и нація была страшно раздражена этимъ пораженіемъ ея
флота. Для подкрѣпленіи флота были сдѣланы неимовѣрныя усилія
и поставленный во главѣ его ветеранъ, Ванъ Тромпъ, явился въ
Ламаншѣ съ семидесятью тремя военными короблями. У Блэка было
только половинное число кораблей, тѣмъ не менѣе онъ принялъ вы­
зовъ и весь день двадцать восьмаго ноября до самой ночи шла оже-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

225

сточенная битва и въ концѣ концовъ разбитый англійскій флотъ уда- Республика.
лился въ устье Темзы. Тромпъ съ торжествомъ проплылъ по Ла-1649—1653
маншу, прибивъ на свою мачту метлу; Палата Общинъ, при этомъ
пораженіи ея любимаго героя, сдѣлалась гораздо скромнѣе. Между
двумя партіями, кажется, установилось соглашеніе, такъ какъ снова
приступили къ обсужденію билля о новомт, представительномъ со­
браніи; Парламентъ согласился разойтись въ будущемъ ноябрѣ, а
Кромвель съ своей стороны обѣщала, не противиться уменьшенію
арміи. Но при новомъ поворотѣ счастія Палата снова измѣнила свои
намѣренія. Энергическія усилія Блэка позволили ему, чрезъ нѣсколько
мѣсяцевъ послѣ его пораженія, снова выдтп въ море; и въ февралѣ
1653 года битва, затянувшаяся на цѣлыхъ четыре дня, кончилась
побѣдой Англичанъ, хотя Тромпъ съумѣлъ все-таки спасти конвои­
руемый имъ купеческій флотъ. Палата снова начала настаивать на
удержаніи въ своихъ рукахъ власти. Не только члены ея должны
были оставаться членами новаго Парламента, лишая такимъ образомъ
мѣстности, представителями которыхъ они были, права избирать но­
выхъ представителей, но они должны были составлять ревизіонный
комитетъ и, въ качествѣ таковаго, опредѣлять правильность выбо­
ровъ и такимъ образомъ правоспособность новыхъ членовъ.
Между вождями Палаты Обшивъ и офицерами арміи, рѣшительно Изгнаніе партребовавшими не только выпуска этихъ статей, но и немедленнаго ланента.
распущенія Парламента и передачи завѣдыванія новыми выборами го­
сударственному совѣту, начались переговоры. «Наша обязанность—
возражалъ имъ Газельригъ—не можетъ быть передана кому бы то
ни было». Конференція была отсрочена до слѣдующаго утра съ
тѣмъ условіемъ, чтобы ни одна изъ спорящихъ сторонъ не прини­
мала никакихъ рѣшительныхъ мѣръ; но едва она снова собралась
двадцатаго апрѣля, какъ отсутствіе вождей Палаты Общинъ подтвер­
дило распространившіеся слухи, что Вань старается какъ можно бы­
стрѣе провести въ Палатѣ билль о новомъ представительномъ со­
браніи. «Это противно честности»— сердито замѣтилъ Кромвель и,
оставивъ Уитгалль, онъ созвалъ роту мушкетеровъ для сопровожде­
нія его въ Палату Общинъ. Онъ спокойно вошелъ въ Палату и, «одѣ­
тый въ простое сѣрое платье и сѣрые шерстяные чулки», занялъ
свое мѣсто и слушалъ страстную рѣчь Вана. «Я пришелъ сюда испол­
нить то, что огорчаетъ меня до глубины сердца» —сказалъ онъ сво­
ему сосѣду Сенъ Джону; онъ продолжалъ, однако, молчать до тѣхъ
поръ, пока Ванъ не началъ доказывать, что Палата можетъ па этотъ
разъ оставить своп обычныя формы и провести билль немедленно.
Настало время!»—сказалъ тогда Кромвель Гаррисону. «Подумайте
хорошенько—замѣтилъ Гаррисонъ—это дѣло опасное!»—и Кромвель
слушалъ еще около четверти часа пренія. При вопросѣ спикера:
Подлежитъ ли этотъ билль голосованію?»—онъ, наконецъ, всталъ
15

226

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Рвспуклика. и его голосъ дѣлался все громче н громче, но мѣрѣ того какъ онъ
1649—ІббЗповторялъ свои прежнія обвиненія членовъ Палаты въ несправедли­
вости, эгоизмѣ и уверткахъ. «Вашъ часъ пришелъ»—закончилъ
онъ—«Богъ осудилъ васъ!». Члены вскочили съ гнѣвными протеста­
ми. «Пу, ну! —крикнулъ имъ Кромвель—довольно съ насъ!» и, вы­
бѣжавъ на средину комнаты и надѣвъ на голову шляпу, онъ вос­
кликнулъ: «я положу конецъ вашей болтовнѣ!» Среди шума, начав­
шагося за этимъ восклицаніемъ, его голосъ былъ слышенъ време­
нами, до слуха присутствующихъ долетали отдѣльныя фразы: «не
слѣдуетъ, чтобы вы засѣдали здѣсь дольше!.. Вы должны уступить
мѣсто лучшимъ!.. Вы не Парламентъ больше». Тридцать мушкете­
ровъ вошли въ залу по призыву генерала и пятьдесятъ присутствую­
щихъ членовъ столпились у двери. «Пьяница!»—крикнулъ гнѣвно
Кромвель, когда мимо него проходилъ Уэнтвортъ, а вслѣдъ Мортину
онъ пустилъ еще болѣе грубое ругательство. Ванъ, безстрастный
до копца, сказалъ ему, что онъ дѣйствуетъ «противъ всякаго права
и чести». «Ахъ, сэръ Гарри Ванъ, сэръ Гарри Ванъ!—возразилъ ему
Кромвель съ негодованіемъ на интриги Вана—вы могли бы преду­
предить все это, но вы плутъ, и у васъ нѣтъ чести!! Боже, меня
избави отт> сэра Гарри Вана!»—Спикеръ отказался оставить свое
мѣсто до тѣхъ поръ, пока Гаррисонъ не «предложилъ ему своей руки,
чтобы сойти». Кромвель взялъ со стола спикера его палицу. «Что
намъ дѣлать съ этой штукой? — сказалъ онъ — уберите ка ее!»
Наконецъ двери Палаты были заперты; за изгнаніемъ Палаты черезъ
нѣсколько часовъ послѣдовало изгнаніе и исполнительнаго комитета,
то есть государственнаго совѣта. Самъ Кромвель предложилъ пмъ
удалиться. «Мы слышали—сказалъ ему президентъ совѣта Джонъ
Брадшо—что вы сдѣлали сегодня утромъ въ Палатѣ, и черезъ нѣ­
сколько часовъ объ этомч, услышитъ вся Англія. Но вы ошибае
тесь, сэръ, если полагаете, что Парламентъ распущенъ. Ии одна
земная власть не можетъ распустить Парламентъ, кромѣ его самого—
будьте въ этомъ увѣрены!»

ГЛАВА ДВѢНАДЦАТАЯ.
Протекторатъ.

1653-1660.

Тонкая завѣса, скрывавшая до сихъ поръ, благодаря существованію небольшой кучки представителей народа, военное управленіе
страной, была разорвана. До тѣхъ поръ, пока собраніе, именовавшее
себя Палатой Общинъ, засѣдало въ Вестминстерѣ, народъ еще могъ
вѣрить въ существованіе законнаго правительства. По теперь, когда
не существовало даже такой Палаты, подобное вѣрованіе было уже
невозможнымъ. Сама армія должна была признать теперь свое на­
стоящее положеніе. Распущеніе Парламента и уничтоженіе Государ­
ственнаго Совѣта оставляло Англію совсѣмъ безъ всякаго правитель­
ства, потому что власть всѣхъ должностныхъ лицъ оканчивалась
вмѣстѣ съ прекращеніемъ полномочій Парламента, отъ котораго они
получали эту власть; Кромвель, какъ главнокомандующій арміи,
былъ вынужденъ признать себя отвѣтственнымъ за удержаніе обще­
ственнаго порядка. Единственной властью въ Англіи была теперь
власть меча. 11 тѣмъ не менѣе въ дѣйствіяхъ главнокомандующаго
и въ дѣйствіяхъ арміи, какъ при революціи 1648-го года, такъ п
при переворотѣ 1653-го года, не было и мысли о военномъ деспо­
тизмѣ. Въ сущности говоря, они совсѣмъ и не считали свое пове­
деніе революціоннымъ. Всѣ ихъ дѣйствія со времени установленія
республики не имѣли, правда, оправданій съ формальной стороны,
но они были всегда направлены на отстаиваніе правъ народа на
представительство и самоуправленіе, и общественное мнѣніе было
за армію и въ требованіи полнаго и законно избраннаго Парламента
и въ сопротивленіи проэктамъ, при осуществленіи которыхъ «Хвостъ»
Палаты Общинъ лишилъ-бы половину Англіи ея права на избраніе
представителей. Солдаты изгнали злоумышленниковъ только тогда,
когда не было другихъ средствъ для предупрежденія зла. «Вы выну-

Мечъ обна-

женъ!

228

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

диліі меня къ этому — воскликнулъ Кромвель, разгоняя Палату — я
день и ночь умолялъ Господа, чтобы онъ послалъ мнѣ лучше смерть,
1653 -1660чѣмъ налагать па меня обязанность исполнить это дѣло». Если дѣло
Кромвеля было насильственнымъ по отношенію къ небольшой группѣ
людей, именовавшихъ себя Палатой Общинъ, то оно имѣло цѣлью
предупредить актъ насилія противъ конституціонныхъ правя, всей
націи со стороны этихъ людей. Народъ, дѣйствительно, «во всѣхъ
уголкахъ государства былъ недоволенъ» положеніемъ дѣлъ, и изгна­
ніе Парламента было санкціонировано общественнымъ мнѣніемъ. «Ни
одна собака не затявкала при ихъ уходѣ» — говорилъ протекторъ
спустя много лѣтъ. Какія бы опасенія пи были возбуждены при
мысли объ употребленіи, какое будетъ сдѣлано изъ этой «власти
меча», они уничтожились послѣ прокламаціи офицеровъ. Офицеры
объявляли, что они не намѣрены «захватить власть въ свои руки и
удержать ее, хотя бы даже на одинъ день, въ рукахъ арміи», и ихъ
обѣщаніе «призвать къ власти людей извѣстной вѣрности и чести»
до нѣкоторой степени было исполнено назначеніемъ временнаго Го­
сударственнаго Совѣта, состоявшаго изъ восьми офицеровъ высшаго
ранга и четырехъ гражданъ; во главѣ этого Совѣта стоялъ Кромвель
п одно мѣсто было предложено Вану, не принявшему, впрочемъ,
этого предложенія.
Конвентъ.
Очевидно, что первой обязанностью подобнаго временнаго Совѣта
былъ созывъ новаго Парлймента и передача ему своихъ полномочій.
Но вмѣстѣ съ изгнаніемъ «Хвоста» погибъ и билль о Парламентской
реформѣ; какъ ни было нежелательно Совѣту созвать новый Пар­
ламентъ на основаніи старой избирательной системы, онъ не рѣ­
шился взять па себя отвѣтственность въ такой радикальной реформѣ,
какъ созданіе повой избирательной системы собственной властью.
Это-то соображеніе и заставило его прибѣгнуть къ созыву учреди­
тельнаго собранія, Конвента. Кромвель съ замѣчательной искрен­
ностью разсказывалъ нѣсколько лѣтъ спустя исторію этого неудач­
наго собранія. «Я раскажу вамъ о своей собственной слабости и
глупости. П однако могу увѣрить васъ, что я сдѣлалъ это въ про­
стотѣ души... Тогда думали, что люди нашихъ убѣжденій, люди, сра­
жавшіеся за паше дѣло, всѣ согласны въ этомъ отношеніи, —
что, навѣрное, такимъ людямъ все удастся, что они сдѣлаютъ все,
что слѣдуетъ, все, что можно было желать! Вѣрно говорю вамъ,
что мы всѣ такъ думали, тогда и я думалъ такъ —и за это я за­
служиваю осужденія!». Изъ ста пятидесяти шести человѣкъ, избран­
ныхъ въ Конвентъ Государственнымъ Совѣтомъ изъ списка лицъ,
доставленнаго конгрегаціями, большинство были люди въ родѣ Ашлея
Купера, хорошаго происхожденія и съ «независимымъ состояніемъ»;
количество горожанъ, въ родѣ торговца кожами, по имени «Хвали Бога,
Голыя Кости» (Praise God Bare Benes),—это имя сдѣлалось кличкой для
ііротекторатъ.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

2 29

всего Конвента,—кажется, относительно было равно числу горожанъ Протектовъ прежнихъ Парламентахъ. Но самыя условія избранія членовъ Кон- ратъ.
вента роковымъ образомъ вліяли на его настроеніе. Самъ Кромвель 1653—IßßO
въ приливѣ своего грубоватаго краснорѣчія, привѣтствуя собраніе
Конвента четвертаго іюля, былъ увлеченъ страннымъ энтузіазмомъ.
«Убѣдите націю—говорилъ онъ—что какъ люди благочестивые дра­
лись для освобожденія ея отъ узъ королевской власти, такъ эти
люди будутъ и управлять ей въ страхѣ Божіемъ... Сознайте ваше
призваніе, ибо оно отт> Бога; вашъ созывъ дѣло великое и совсѣмъ
не было предумышленнымъ... Никогда еще верховная власть не была
въ рукахъ людей, столь искренно признающихъ Бога, какъ Вы, и
никогда опа до такой степени не была признана Пмъ». Такой - же
энтузіазмъ проявлялся въ дѣйствіяхъ самаго Конвента.
Передача Конвенту полномочій Кромвеля и временнаго Совѣта сдѣ­
лали его единственнымъ верховнымъ правителемъ государства; но
актъ, на основаніи котораго былъ созванъ Конвентъ, опредѣлялъ,
что онъ долженъ чрезъ пятнадцать мѣсяцевъ передать свою власть
другому собранію, избранному па основаніи выработанныхъ пмъ пра­
вилъ. Въ сущности, обязанности Конвента были обязанностями учре­
дительнаго собранія, которое должно было приготовить проэктъ со­
зыва истинно національнаго Парламента. Но Конвентъ смотрѣлъ на
свои полномочія болѣе широко и смѣло взялся за дѣло полной кон­
ституціонной реформы. Для разсмотрѣнія нуждъ церкви и всего на­
рода быдт> назначенъ комитетъ. Духъ бережливости и честности,
господствовавшій въ Конвентѣ, проявился въ устраненіи расточитель­
ности должностныхъ лицъ и въ уничтоженіи неравенства обложенія
гражданъ налогами. Конвентъ съ замѣчательной энергіей предпри­
нялъ рядъ реформъ, осуществленія которыхъ Англіи пришлось ждать
до настоящаго времени. Долгій Парламентъ совсѣмъ уклонился отъ
реформы Суда Канцлера, гдѣ двадцать три тысячи дѣлъ оставались
нерѣшенными. Конвентъ предписалъ совсѣмт> уничтожить этотъ судъ.
Снова было приступлено къ кодификаціи законовъ, начатой было
при Долгомъ Парламентѣ его комитетомъ подъ предсѣдательствомъ
сэра Матью Галя. Паника, возбужденная этими смѣлыми мѣрами
среди юристовъ, раздѣлялась и духовенствомъ, интересамъ котораго
угрожало проэктированное законодательство о гражданскомъ бракѣ
и предложеніе замѣнить уплату десятины добровольными взносами
конгрегацій. Поземельные собственники также были раздражены проэктомъ уничтоженія права патронатства, — проэктомъ, благопріятно
встрѣченнымъ Конвентомъ и обѣщавшимъ новую эру конфискацій.
Баребонскій Парламентъ («Barebones Parliament»), какъ въ насмѣшку
называли Конвентъ, обвиняли въ намѣреніи уничтожить собствен­
ность, церковь и законъ, въ враждѣ къ просвѣщенію, въ слѣпомъ
и невѣжественномъ фанатизмѣ.

230

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Кромвель также, какъ и все Англійское общество, былъ недоволенъ дѣйствіями Конвента. Но характеру онъ былъ скорѣе админи1653—ІббО^траторомъ, чѣмъ государственнымъ человѣкомъ; его умъ былъ не
философскимъ умомъ, у пего недоставало проницательности, онъ былъ
Закрытіе Кон-консервативнымъ и существенно практическимъ человѣкомъ. Онъ повента.
нималъ необходимость административныхъ реформъ церкви и госу­
дарства, но совсѣмъ не симпатизировалъ революціоннымъ теоріямъ
своихъ сподвижниковъ. Онъ желалъ «устроенія», но при этомъ съ
наименѣе возможнымъ потрясеніемъ стараго общественнаго строя.
Монархія исчезла въ военныхъ буряхъ, но Кромвель не даромъ ис­
пыталъ всѣ неудобства власти Долгаго Парламента; опытъ поддержи­
валъ его вѣру въ необходимость установленія исполнительной власти,
вродѣ монархіи, независимой и отдѣльной отъ законодательной вла­
сти; такая исполнительная власть была бы гарантіей гражданской
свободы. Его мечъ добылъ для Англіи «свободу совѣсти», но какъ
страстно онъ ни стоялъ за эту свободу, онъ стоялъ также и за
государственную церковь, за систему приходовъ, за духовенство,
получавшее десятины. Его общественныя убѣжденія были убѣжде­
ніями класса людей, къ которому онъ принадлежалъ. «Я былъ по
происхожденію джентльменъ»—говорилъ онъ впослѣдствіи въ Парла­
ментѣ—и въ старомъ соціальномъ соподчиненіи «аристократа, джентль­
мена и йомена» онъ видѣлъ «великій интересъ всей націи». Онъ
ненавидѣлъ «нивеллирующіе принципы», стремившіеся къ уравненію
правъ всѣхъ гражданъ. «Каково стремленіе людей такихъ принциповъ—
спрашивалъ онъ съ удивительнымъ простодушіемъ — кромѣ стрем­
ленія сдѣлать фермера столь же состоятельнымъ, какъ и ландлордъ?
А такое положеніе дѣлъ, если бы оно и было достигнуто, продер­
жится не долго. Люди, высказывающіе такія убѣжденія, послѣ того,
какъ добьются своего, будутъ кричать о собственности и о своихъ инте­
ресахъ». Для такого практическаго ума, какимъ былъ умъ Кромвеля,
широкія реформы Конвента были столь же ненавистны, какъ и для
адвокатовъ и для духовенства, интересы которыхч. нарушались ими.
«Эти люди только и думаютъ объ одномъ разрушеніи» — говорилъ
Кромвель. Въ декабрѣ мѣсяцѣ онъ былъ избавленъ отъ своихъ за­
трудненій несогласіями, начавшимися въ самомъ Конвентѣ. Черезъ
день послѣ рѣшенія объ уничтоженіи десятины, консервативнымъ чле­
намъ Конвента удалось провести въ неприготовленномъ къ вотиро­
ванію этого вопроса собраніи рѣшеніе, «что дальнѣйшія засѣданія
Парламента въ его настоящемъ составѣ являются безполезными для
Республики и что необходимо передать лорду-генералу полномочія,
полученныя нами отъ него». Спикеръ Конвента передалъ это отре­
ченіе Парламента Кромвелю и этотъ актъ былъ подтвержденъ послѣ« Инструментъ дующимъ согласіемъ большинства членовъ.
управленія».
Распущеніе Конвента дѣлало положеніе дѣлъ такимъ же, какимъ
ііротекторатъ.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

231

оно было до его созыва; тѣмъ не менѣе у правительства, арміи и Протвктоу всего общества преобладало одно желаніе—желаніе замѣнить власть ратъ.
меча какой-нибудь болѣе законной властью. Конвентъ во время сво-і 653—1660
ихъ засѣданій назначилъ новый Государственный Совѣтъ и это учре­
жденіе составило замѣчательную конституцію, извѣстную подъ на­
званіемъ «орудія или инструмента управленія» и принятую Совѣтомъ
офицеровъ. Государственный Совѣтъ былъ, наконецъ, вынужденъ къ
поступку, па который онъ пе рѣшался раньше—на созывъ Парламента,
избраннаго на основаніи новой избирательной системы, хотя эта си­
стема и не получила легальной санкціи. Палата должна была состоять изъ
четырехсотъ представителей Англіи,тридцати представителей Шотландіи
п столькихъ же представителей Ирландіи. Мѣста въ палатѣ, до сихъ поръ
принадлежавшіе мелкимъ и такъ называемымъ «гнилымъ» мѣстечкамъ,
передавались большимъ избирательнымъ округамъ, по большей части
графствамъ. Всѣ спеціальныя права вотированія при избраніи предста­
вителей были уничтожены и замѣнены всеобщимъ правомъ подачи го­
лоса, основаннымъ па владѣніи недвижимымъ или движимымъ имущест­
вомъ цѣнностью въ двѣсти фунтовъ. Католики и «малиньянты»,—какъ
назывались лица, сражавшіеся за короля,—были лишены на время
права подачи голоса. На основаніи конституціи вся дальнѣйшая орга­
низація формы управленія должна была быть предоставлена будущему
Парламенту; и опасеніе безпорядковъ до выборовъ и во время ихъ
и вмѣстѣ съ тѣмъ страстное желаніе «устроенія» принудило Совѣтъ
завершить дѣло конституціонной реформы предложеніемъ Кромвелю
обязанности «протектора». «Мнѣ говорили — утверждалъ онъ впо­
слѣдствіи— что если я не приму па себя дѣло управленія, то они
полагаютъ, что дѣло едва ли дойдетъ до умиротворенія или устрое­
нія, il что начнется такое же кровопролитіе и замѣшательство,
какъ и раньше». Если вѣрить его утвержденіямъ, оігь принялъ
эту обязанность протектора только тогда, когда они доказали ему,
что принятіе Протектората въ дѣйствительности ограничиваетъ его
власть, какъ Лорда Генерала и что оно «связываетъ ему руки и
не позволяетъ ему дѣлать до созыва Парламента ничего безъ
согласія Совѣта». И въ дѣйствительности власть Протектора бы­
ла строго ограничена. Члены Совѣта, правда, назначались имъ,
но каждый изъ нихъ могъ быть отставлена, только съ согласія са­
мого Совѣта; согласіе Совѣта было необходимо во всѣхъ дѣлахъ
иностранной политики, въ вопросахъ о мирѣ и войнѣ, въ вопросахъ
о назначеніи главныхъ государственных!» сановниковъ и для распо­
ряженія войскомъ и администраціей. Совѣту же принадлежало и пра­
во избранія всѣхъ будущихъ протекторовъ. Ограниченіе власти про­
тектора административнымъ учрежденіемъ, Совѣтомъ, было не един­
ственнымъ, къ нему присоединялось ограниченіе политическое, ог­
раниченіе правами, предоставленными Парламенту. Между созывомъ

232

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО

народа.

Протекто- одного Парламента и созывомъ послѣдующаго должно было пройти
Ратъ, не больше трехъ лѣтъ и созванный Парламентъ не могъ быть рас1653— іббОпущенъ или отсроченъ раньше пяти мѣсяцевъ. Законодательная
власть и введеніе налоговъ принадлежали только Парламенту и чрезъ
двадцать дней послѣ вотированія его актовъ они получали силу за­
коновъ,, даже ва. томъ случаѣ, если протекторъ не давалъ своего
согласія. Новая конституція была несомнѣнно популярной, а
обѣщаніе чрезъ нѣсколько мѣсяцевъ созвать новый Парламентъ въ
достаточной степени вознаграждало общество за отсутствіе легаль­
ной санкціи новаго правительства. Правительство и признавалось
всѣми только временнымъ, могущимъ пріобрѣсти настоящую закон­
ную власть утвержденіемъ его актовъ въ будущей сессіи Парламен­
та; желаніе дать правительству такую легальную основу было все­
общимъ среди членовъ новаго Парламента, собравшагося въ Вест­
минстерѣ въ сентябрѣ 1654-го года.
Парламентъ
Немногіе изъ Англійскихъ Парламентовъ были столь достопамятны,
1654- го года. какъ Парламентъ 1654-го года и немногіе были такими истинными
представителями Англійскаго народа, какъ онъ. Это былъ первый
Парламентъ въ нашей исторіи, въ которомъ представители Шот­
ландіи и Ирландіи засѣдали рядомъ съ представителями Англіи так­
же, какъ они засѣдаютъ въ современныхъ Парламентахъ. Предста­
вителей гнилыхъ и «карманныхъ» мѣстечекъ («rotten — boroughs»
и «pocket—boroughs») въ этомъ Парламентѣ не было. Не смотря на
лишеніе права голоса католиковъ и роялистовъ, не смотря на про­
извольное исключеніе Совѣтомъ немногихъ ультра-республиканцевъ,
Палата имѣла большее право на названіе «свободнаго Парламента»,
чѣмъ какой либо изъ прежде засѣдавшихъ Парламентовъ. Свобода
выборовъ доказывалась большимъ количествомъ избранныхъ пресви­
теріанъ и избраніемъ Газельрига и Брадшо, а также и многихъ
другихъ членовъ Долгаго Парламента и появленіемъ въ Палатѣ лорда
Герберта п сэра Гарри Вана. Очевидно, что первымъ дѣломъ Пала­
ты было рѣшеніе вопроса объ устройствѣ правительства и Газельригъ, глава горячихъ республиканцевъ, немедленно же началъ от­
рицать легальное существованіе Совѣта и протектора на томъ осно­
ваніи, что Долгій Парламентъ по закону не переставалъ существо­
вать. Этотъ аргументъ, конечно, настолько же былъ направленъ
противъ самого существованія Парламента 1654-го года, какъ и
противъ существующей административной власти и большинство Па­
латы ограничилось тѣмъ, что признало конституцію и протекторатъ
только временными. Палата поэтому приступила прежде всего къ
устройству управленія государствомъ на парламентарной основѣ.
«Инструментъ» былъ признанъ основой новой конституціи и одна
изъ его статей за другой были приняты Палатой. Всѣ единогласно
признали, что Кромвель долженъ удержать свой постъ Протектора;

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

233

горячо обсуждался вопросъ о томъ, долженъ ли онъ имѣть право Протектоveto пли координированную законодательную власть вмѣстѣ съ Па- ратъ.
латой, хотя рѣзкость Газельрига при этомъ очень мало нарушалауебЗ—1660
общій умѣренный топъ преній. Но тутъ внезапно вмѣшался Кром­
вель. Онъ колебался, принимая титулъ и обязанности Протектора, но
онъ полагалъ, что всѣ легальныя недостатки этого титула въ доста­
точной степени вознаграждаются общимъ его признаніемъ со сторо­
ны всего народа. «Я не напрашивался на это мѣсто—говорилъ
онъ—мнѣ свидѣтелемъ въ этомъ служитъ Богъ и народъ этихъ ко­
ролевствъ». Его власть была признана Лондономъ, арміей, торжест­
веннымъ рѣшеніемъ судей, адрессамп отъ всѣхъ, графствъ, самымъ
появленіемъ представителей народа, избранныхъ на основаніи его
приказовъ. «Почему я не могу считать такое велѣніе Провидѣніяспрашивалъ онъ—равнымъ любому наслѣдственному праву?»—Вч,
такомъ одобреніи всей націи онъ видѣлъ, велѣніе Бога, Божествен­
ное право, гораздо болѣе высокое, чѣмъ право королей, когда либо
правившихъ въ Англіи.
Имѣлось еще другое основаніе для опасеній, съ которыми Кром- Управленіе
вель наблюдалъ за дѣйствіями Палаты. Его любовь къ админпстра- Кромвеля,
тпвной дѣятельности заставила его преступать предѣлы просто вре­
меннаго управленія, имѣющаго законную силу только до созыва
Парламента. Его стремленія къ «устроенію« поддерживались не толь­
ко настроеніемъ общественнаго мнѣнія, но и настоятельной необ­
ходимостью поддержанія общественнаго порядка; кромѣ того,
полномочіе, даваемое ему «Инструментомъ» издавать временные ор­
донансы «до тѣхъ поръ, пока не будетъ дальнѣйшихъ распоряженіи
Парламента», дало ему возможность развивать удивительно энер­
гичную административную дѣятельность. Въ теченіи девяти мѣсяцевъ.
притекшихъ до созыва Парламента, было издано имъ шестьдесять
четыре ордонанса. Съ Голландіей былъ заключенъ миръ, церковныя
дѣла были приведены въ порядокъ, законодательство было оконча­
тельно урегулировано, соединеніе съ Шотландіей было окончательно
осуществлено. Кромвель совсѣмъ не считалъ эти мѣры и власть,
принявшую ихъ, временными, онъ, напротивъ, ожидалъ, что Парла­
ментъ просто будетъ продолжать его дѣло. «Великая задача, предсто­
ящая вамъ, состоитъ въ исцѣленіи и въ устроеніи»—сказалъ онъ при
первомъ собраніи членовъ. «Онъ сдѣлалъ уже много в'ь этомъ отно­
шеніи»—прибавилъ онъ—но «остается сдѣлать еще больше». Нужно
было заключить миръ съ Португаліей и союзъ съ Испаніей. Палатѣ были
предложены билли о кодификаціи законовъ. Нужно было завершить
колонизацію и устроеніе Ирландіи. Кромвель негодовалъ, что эти прак­
тическія реформы откладываются изъ за обсужденія конституціон­
ныхъ вопросовъ уже рѣшенныхъ, по его мнѣнію, велѣніемъ Бога и
•еще болѣе онъ негодовалъ на притязанія Парламента па исключи-

234

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- тельное пользованіе законодательной властью. Мы уже говорили, чторатъ.
горькій опытъ убѣдилъ Кромвеля, видѣвшаго, какія бѣдствія пропзjg53—довело концентрированіе Долгимъ Парламентомъ законодательной и ис­
полнительной власти, въ опасности такого соединенія властей для
дѣла общественной свободы. Въ общемъ управленіи «одной личности
и Парламента» опт. видѣлъ единственное обезпеченіе, что «Парла­
ментъ не сдѣлается постояннымъ» и что онъ не можетъ воспользо­
ваться своими полномочіями во зло общественнымъ интересамъ.
Распущеніе
Если аргументамъ протектора и нельзя было отказать въ пзвѣстПарммента. ной долѣ основательности, то дѣйствія, которыми оігь поддерживалъ
эти аргументы, были роковыми для свободы и въ концѣ концовъ и
для пуританизма. «Если мое призваніе отъ Бога — говорилъ Кром­
вель—если свидѣтелями мнѣ служатъ Богъ и народъ, то только Богъ
и народъ могутъ лишить меня моего права, иначе я нс разстанусь
съ нимъ». 11 оігь объявилъ при этомъ, что ни одинъ изъ членовъ
Палаты не будетъ допущенъ въ ея засѣданія, если оігь пе подпи­
шетъ обязательства «не измѣнять правительства, состоящаго изъ
единой личности и Парламента». Ни одинъ изъ актовъ Стюартовъ
не представлялся столь дерзкимъ нарушеніем'ь конституціи, какъ по­
добное требованіе; и оно было на столько-же ненужнымъ, какъ и
незаконнымъ. Только сто членовъ отказались подписать такое обя­
зательство и подписи трехъ четвертей членовъ Палаты доказывали,
что требуемое Кромвелемъ обезпеченіе легко могло быть добыто го­
лосованіемъ Парламента. Оставшіеся члены Палаты съ энергіей про­
должали свою конституціонную дѣятельность. Они признали право
Парламента на управленіе Государствомъ, передавъ ордонансы про­
тектора въ комитетъ для пересмотра ихъ и превращенія въ законы.
«Инструментъ управленія», былъ превращенъ въ билль, подвергся
обсужденію, и послѣ нѣкоторыхъ, довольно серьезныхъ видоизмѣне­
ній, прочитанъ въ третій разъ. Вопросы о налогахъ, какъ и въ
прежнихъ Парламентахъ, были отложены впредь до разсмотрѣнія
«злоупотребленій». Но тутъ Кромвель снова вмѣшался. Роялисты
поднимали голову, и онъ приписывалъ пхгь возбужденіе, ихъ надежды
враждебному, какъ онъ думалъ, отношенію къ нему Парламента.
Армія, которой не платили жалованья, такъ какъ вотированіе суб­
сидій было отсрочено, была недовольна и раздражена. «Дѣло идетъ
такимъ образомъ — замѣтилъ протекторъ — какъ будто имѣется въ
виду скорѣе искать поводовъ для раздоровъ, чѣмъ дать народу проч­
ный порядокъ. Подумайте, насколько выгодно тратить время, необхо­
димое для блага народа, на возбужденіе споровъ о мѣрахъ, приня­
тыхъ правительствомъ». Въ январѣ 1655-го года. Кромвель съ гнѣ­
вомъ и упреками объявилъ Парламентъ распущеннымъ.
ГенералъРаспущеніе Парламента 1654-го года было поворотнымъ пунктомъ
майоры,
въ отношеніяхъ между народомъ Англіи и ея арміей. До сихъ поръ

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

235

пи народъ, пи армія не отдавала себѣ яснаго отчета въ положеніи Протектодѣлъ. Со времени революціи 1648-го года армія пользовалась вер- ратъ.
ховпой властью, но ея главенство прикрывалось существованіемъіб53—1660
«Хвоста». Послѣ изгнанія этого Парламента военное управленіе все
таки представлялось пароду чисто временнымъ. Большинство Англи­
чанъ, да и большинство самой арміи считало, что существующее
положеніе дѣлъ вызывается просто необходимостью и полагало, что
послѣ созыва Парламента все придетъ въ законныя нормы. Но те­
перь Парламентъ былъ созванъ и былъ распущенъ, и армія отказы­
валась вложить въ ножны свой мечъ. Наоборотъ, она даже, каза- .
лось, рѣшилась наконецъ захватить власть, отъ открытаго поль­
зованія которой она такъ долго уклонялась. Теперь исчезъ оконча­
тельно даже призракъ конституціоннаго правленія. Протекторатъ, ио
своей волѣ лишившійся всякой возможности законодательной санк­
ціи, превращался въ простую тиранію. Кромвель, правда, объявлялъ,
что его власть ограничена опредѣленіями «Инструмента», но един­
ственное ограниченіе его власти, опредѣленное «Инструментомъ» —
лишеніе его права собирать налоги безъ согласія Парламента —было
нарушено въ виду необходимости. «Народъ—говорилъ Протекторъ—
предпочитаетъ реальное обезпеченіе свободы формальному». Но такія
слова говорилъ когда то и Страффордъ. Было несомнѣнно, что су­
ществовала опасность роялистскаго возстанія, но эта опасность уве­
личилась благодаря общественному недовольству. «Съ этого времени —
сообщаетъ Уитлокъ—самые умѣренные и благородные патріоты от­
чаялись въ дѣлѣ свободы и начали склоняться кт> мысли о рестав­
раціи короля». Въ массѣ населенія реакція была еще сильнѣе. «Карлъ
Стюартъ —писалъ государственному секретарю его корреспондентъ •
изъ Чешира—имѣетъ въ этихъ графствахъ пятьсотъ приверженцевъ
противъ одного приверженца Республики». Это общественное недоволь­
ство было пока безсильно предт> подавляющимъ могуществомъ арміи.
Іоркширцы, среди которыхъ роялистская партія была особенно сильна,
не посмѣли начать возстанія. Были, правда, вспышки въ Девонѣ, Дорсетѣ
л Уэльскихъ Мархіяхъ, по онѣ были быстро подавлены и руково­
дители возстаній были отправлены на эшафотъ. Какъ ни легко
были подавлены эти вспышки, но страхъ, возбужденный ими въ
правительствѣ, проявился энергическими мѣрами, къ которымъ
прибѣгъ Кромвель въ надеждѣ обезпечить порядокъ. Вся Англія
была раздѣлена на десять военныхъ округовъ; во главѣ каждого
изъ нихъ былъ поставленъ Генералъ-Майоръ, которому было дано
полномочіе обезоруживать всѣхъ папистовъ, роялистовъ и аресто­
вывать подозрительныхъ личностей. Средство для поддержанія такого
военнаго деспотизма было доставлено ордонансомъ Государственнаго
Совѣта, опредѣлявшимъ, что всѣ, когда либо сражавшіеся за дѣло
короля, вопреки опредѣленіямъ «Акта о забвеніи», должны каждо-

236

ИСТОРІЯ

англійскаго народа.

Протекто- годно платить десятую часть своего дохода, въ видѣ штрафа за свои
ватъ,
роялистскія убѣжденія. Деспотизмъ Генералъ-Майоровъ прибѣгалъ и
1653—ІббОкъ старымъ формамъ тираніи. Изгнанные съ мѣстъ пасторы часто
бывали агентами возстанія и въ отместку за это имъ было воспре­
щено быть капелланами и учителями въ частныхъ домахъ. Была вве­
дена суровая цензура. Собираніе налоговъ, на основаніи самовласт­
ныхъ приказовъ протектора, было принудительнымъ; когда сборщика
податей преслѣдовали судебнымъ порядкомъ и предъявляли къ нему
искъ о возмѣщеніи убытковъ, то адвокаты истца отправляли въ
Тоуэръ.
Управленіе
Если тиранія когда либо можетъ имѣть извиненіе, то мудрость и
Шотландіей, величіе, съ какими протекторъ пользовался узурпированной имъ
властью, послужитъ ему предъ исторіей извиненіемъ. Самымъ вели­
кимъ изъ многихъ великихъ дѣлъ, начатыхъ Долгимъ Парламентомъ,
было безспорно соединеніе трехъ королевствъ; соединеніе Шот­
ландіи съ Англіей было проведено тактомъ и энергіей сэра Гарри
Вана въ самомъ концѣ его политической дѣятельности. Но практи­
ческое осуществленіе плана соединенія было предоставлено Кромвелю.
Послѣ четырехмѣсячной ожесточенной борьбы генералу Монку уда­
лось покорить Верхнюю Шотландію, и присутствіе восьмитысячной
арміи, поддерживаемой линіей фортовъ, удерживало въ порядкѣ самые
безпокойные изъ клановъ. Управленіе страной и водвореніе въ ней
порядка было съ умѣренностью и благоразуміемъ ведено наслѣдни­
комъ Монка, генераломъ Диномъ (Dean). Пресвитиріанская система
не подвергалась никакимъ преслѣдованіямъ; правительство ограничи­
лось уничтоженіемъ Общаго Собранія церкви и больше не вмѣшива­
лось въ ея дѣла. Оно рѣшительно защищало, впрочемъ, религіозную
свободу; Динъ осмѣлился даже вступиться за несчастныхъ жертвъ,
пытаемыхъ и сжигаемыхъ Шотландскими суевѣрами по обвиненію
въ колдовствѣ. Даже убѣжденные роялисты признавали справедли­
вость правительства и удивительную дисциплину войскъ. «Мы всегда
считали эти восемь лѣтъ узурпаціи—говорилъ впослѣдствіи Бернетъ—
годами мира и процвѣтанія».
Управленіе
Гораздо труднѣе было достигнуть дѣйствительнаго соединенія Ир­
ландіей. ландіи съ остальными двумя королевствами. Дѣло завоеванія острова
продолжалось Пртоиомъ и послѣ его смерти было завершено генераломъ Людлоу столь же немилосердно, какъ оно было начато Кром­
велемъ. Люди гибли тысячами отъ голода и меча. Корабли перево­
зили грузы несчастныхъ, взятыхъ въ плѣнъ, за моря и продавали
въ рабство въ Ямайкѣ и въ Западной Индіи. Болѣе чѣмъ сорокъ
тысячъ католиковъ получили разрѣшеніе поступить въ иностранныя
войска и нашли убѣжище въ изгнаніи и подъ знаменами Франціи и
Испаніи. Водвореніе порядка въ странѣ, порученное Генриху Кром­
велю, младшему и наиболѣе способному изъ сыновей протектора,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

237

оказалось даже болѣе ужаснымъ, чѣмъ дѣло покоренія. За образецъ ііроткктобылъ принятъ планъ Ульстерской колонизаціи, тотъ роковой планъ, ратъ.
который погубилъ всѣ надежды на объединеніе Ирландіи и неизбѣлі-1653 —1660
ными слѣдствіями котораго были возстанія и войны. Весь Ирландскій
народъ былъ раздѣленъ па разряды по ихъ предполагаемой винов­
ности. Всѣ, которые по суду были признаны принимавшими личное уча­
стіе въ убійствахъ, были приговорены къ изгнанію и къ смертной
казни. Общая амнистія, освобождавшая всѣхъ людей «незнатнаго
происхожденія» отъ преслѣдованія по всѣмъ другимъ преступленіямъ,
не распространялась на поземельныхъ собственниковъ. Католическіе
ландлорды, не проявившіе своей преданности Парламенту даже в'ь
томъ случаѣ, если они не принимали личнаго участія въ военныхъ
дѣйствіяхъ, наказывались конфискаціей третьей части ихъ земель. Всѣ
же, участвовавшіе въ войнѣ, признавались утратившими все свое
достояніе и изгонялись въ Коннаутъ, гдѣ для нихъ были нарѣзаны
изъ земель туземныхъ клановъ новыя помѣстья. Такой страшной
судьбы, какую пришлось испытать Ирландіи во времена управленія
Кромвеля, не испытывала пи одна нація во времена новой исторіи.
Среди горькихъ воспоминаній, отдѣляющихъ Ирландію отъ Англіи,
воспоминаніе о пролитой Пуританами крови и о произведенныхъ ими
конфискаціяхъ, остаются и до сихъ поръ самыми тяжелыми и самое
худшее изъ проклятій, которое можетъ послать Ирландецъ своему
врагу—это «проклятіе Кромвеля». Какъ ни была, однако, безпощадна
политика протектора—слѣдуетъ признать, что она достигала своихъ
цѣлей. Туземное населеніе Ирландіи было безпомощно и подавлено.
Миръ и порядокъ были возстановлены и громадный приливъ протес­
тантовъ колонистовъ изъ Англіи и Шотландіи сдѣлали Ирландію изъ
пустыни процвѣтающей страной. И что было всего важнѣе, законо­
дательное объединеніе Шотландіи съ Англіей было распространено и
на Ирландію и ея представители получили тридцать мѣстъ въ общемъ
Парламентѣ Великобританіи.
Въ самой Англіи Кромвель преслѣдовалъ роялистовъ, какъ непри- Управленіе
миримыхъ СВОИХЪ враговъ, НО ВО всѣхъ другихъ отношеніяхъ ОНЪ Англіей,
честно исполнялъ свое обѣщаніе «исцѣлять и устраивать». Рядя,
административныхъ реформъ, нроэктнрованныхъ Конвентомъ, былъ
осуществленъ только отчасти до созыва Парламента 1654 года;
послѣ распущенія его реформы осуществлялись съ огромной энер­
гіей. Почти сто ордонансовъ было издано Правительствомъ. По­
лиція, общественныя увеселенія, дороги, финансы, положеніе тю­
ремъ, тюремное заключеніе за долги — все это обращало па
себя вниманіе Кромвеля. Ордонансъ, въ которомъ было болѣе пя­
тидесяти статей, преобразовали судъ Канцлера. Анархія, господ­
ствовавшая въ церкви со времени упраздненія епископовъ и неспо­
собности пресвитеріанской системы замѣнить ихъ, была уничтожена

238

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- рядомъ разумныхъ и умѣренныхъ постановленій о ея реорганизаціи.
ратъ.
Права патронатства оставлены были неприкосновенными, но былъ
1653 —ІббОучрежденъ «Комитетъ Изслѣдователей» («Board of Triers»), четвертая
часть членовъ котораго состояла изъ свѣтскихъ лицъ,для разсмотрѣ­
нія правъ и пригодности личностей, представляемыхъ патронами для
занятія мѣстъ приходскихъ священниковъ. Во всякомъ графствѣ былъ
учрежденъ церковный комитетъ, состоявшій изъ джентри и духовен­
ства, для надзора за дѣлами церкви, за поведеніемъ священниковъ
и въ случаѣ надобности за удаленіемъ непригодныхъ и ведущихъ
дурную жизнь. По сознанію даже враговъ Кромвеля эти учрежденія
хорошо исполняли свое дѣло. Они доставили странѣ «способныхъ,
серьезныхъ проповѣдниковъ»-—говоритъ Бакстеръ—«жившихъ бого­
боязненно—какихъ бы мнѣній они не держались». Такъ какъ па­
троны представляли въ свои приходы какъ пресвитеріанскихъ свя­
щенниковъ, такъ, и конгрегаціоналистовъ, то эта мѣра практически
рѣшала проблемму объединенія всѣхч> протестантовъ на основаніи
разнообразія христіанскихъ мнѣній. Церковь благодаря подобнымъ мѣ­
рамъ была окончательно лишена всякой возможности вмѣшиваться въ
вѣрованія гражданъ Англіи. Кромвель—за исключеніемъ своего отно­
шенія къ епископальной церкви, которую онъ признавалъ полити­
ческой опасностью,—оставался вѣренъ дѣлу религіозной свободы.
Даже квакеры, отвергаемые всѣми другими христіанскими общинами,
какъ анархисты и безбожники, находили защиту и сочувствіе у про­
тектора. Евреи были изгнаны изъ Англіи со временъ Эдуарда Пер­
ваго; просьба, поданная ими о разрѣшеніи вернуться, была передана
протекторомъ па разсмотрѣніе коммиссіи, состоявшей изъ купцовъ и
духовныхъ лицъ. Эта коммиссія отказала Евреямъ, но протекторъ не
обратилъ вниманія на этотъ отказъ и оказанное пмъ покровительство
нѣсколькимъ Еврейскимъ поселеніямъ въ Лондонѣ и въ Оксфордѣ,
было столь внушительно, что пикто не осмѣлился притѣснять Евреевъ.
Иностранная
Наиболѣе характерной для направленія ума Кромвеля, со всѣми
имитина
его достоинствами и со всѣми его недостатками, отраслью его упраКромвеля. вленія было управленіе имъ иностранной политикой Англіи. Въ то
время, какъ Англія была всецѣло занята своей долгой и упорной
борьбой за свободу, положеніе дѣлъ въ Европѣ совершенно измѣни­
лось. Тридцатилѣтняя борьба окончилась. Побѣды Густава и послѣ
его смерти побѣды Шведскихъ генераловъ поддерживались политикой
Ришелье и вмѣшательствомъ Франціи. Протестантизмъ Германіи, не
подвергался болѣе опасностямъ со стороны ревностнаго католицизма
и честолюбія Австрійскаго дома. Вестфальскій трактатъ опредѣлилъ
раздѣльную линію между территоріями приверженцевъ старой религіи
и послѣдователей новой. Европѣ вообще не угрожала никакая опас­
ность со стороны великаго католическиго царствующаго дома, боров­
шагося съ ея свободой со временъ Карла Пятаго. Австрійская отрасль

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

239

этого дома была отвлечена теперь отъ своихъ мечтаній о завоева- Протектоніяхъ на западѣ отчаянной борьбой съ Турками за обладаніе Вен- ратъ.
гріей и за безопасность самой Австріи. Испанія благодаря причп-ібэЗ—1660
намъ, изложеніе которыхъ не можетъ, конечно, входить въ планъ
нашего сочиненія, находилась теперь въ состояніи крайняго упадка.
Она теперь уже не стремилась къ владычеству надъ Европой, напро­
тивъ, она сдѣлалась почти безпомощной и безсильной добычей Фран­
ціи. Послѣдняя была теперь самой могущественной націей христіан­
ства—хотя ея положеніе еще не было пока такимъ главенствующимъ,
какъ нѣсколько позже, при Людовикѣ Четырнадцатомъ. Миръ и по­
рядокъ , господствующіе вт> этой объединенной и плодородной странѣ
по прекращеніи религіозныхъ волненій, открывали широкое попроще
живой и трудолюбивой Французской націи; ея богатство и энергія
благодаря централистической администраціи Генриха Четвертаго, Ри­
шелье и Мазарини почти всецѣло были сконцентрированы въ рукахъ
короны. При этихъ трехъ великихъ правителяхъ честолюбіе Франціи
было направлено на территоріальныя пріобрѣтенія и, хотя оно пока
ограничивалось только стремленіемъ къ пріобрѣтенію Испанскихъ и
Имперскихъ владѣній, отдѣлявшихъ ея границы отъ Пирппеевъ, Альпъ
и Рейна, государственный человѣкъ, обладавшій политической про­
ницательностію, могъ бы предсказать начало той великой борьбы за
гегемонію надъ всей Европой, въ которой Франція потерпѣла пора­
женія только благодаря геніальности Марльборо и побѣдамъ Великаго
Союза.
Кромвель въ своихъ взглядахъ на Европейскую политику заблуж- Кромвель и
дался благодаря своему консерватизму и неспособности его ума къ Испанія,
широкимъ обобщеніямъ, а также и благодаря силѣ его религіознаго
энтузіазма. Онъ, кажется, совершенно не понималъ измѣнившихся
условій времени. На Европу эпохи Мазарини онъ смотрѣлъ съ та­
кими же надеждами и идеями, какія наполняли сердца всѣхъ Англи­
чанъ въ его юности во времена начала Тридцатилѣтней Войны. Испа­
нія продолжала быть для пего «главой папскихъ интересовъ» какъ
въ Англіи, такъ и во всей Европѣ. «Паписты въ Англіи—говорилъ
онъ въ Парламентѣ 1656 года —считались всегда сч> тѣхъ поръ, какъ
я помню себя, друзьями Испаніи; они никогда не обращали вниманія
на Францію или на какое либо иное папистское государство, а только
на Испанію». Старая Англійская ненависть къ Испаніи, старое Ан­
глійское негодованіе на ту позорную роль, которую опа заставила играть
Англію въ великой Германской борьбѣ, и на политику Іакова и Карла, про­
должали жить въ душѣ Кромвеля и они поддерживались религіознымъ
энтузіазмомъ, возбужденнымъ успѣхами Пуританизма. «Самъ Богъ
противъ вашихъ враговъ, противъ этого Римскаго Вавилона, глав­
ной опорой котораго служитъ Испанія—писалъ онъ своимъ адмира­
ламъ, отправлявшимся въ Западную Индію.—Въ этомъ смыслѣ можно

240

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- сказать, что мы сражаемся за самаго Бога». Кромвель мечталъ, что
Ратъ. Англія можетъ сдѣлаться тѣмъ, чѣмъ была Швеція при Густавѣ.
1653—1660ТО есть главой великой протестантской лиги въ борьбѣ противъ
агрессивныхъ стремленій католиковъ. «На вашей обязанности—го­
ворилъ онъ въ Парламентѣ 1654-го года—лежитъ защита инте­
ресовъ всѣхъ христіанскихъ пародовъ. Я желалъ бы, чтобы вы
ревностно стояли за эти интересы». Первымъ шагомъ въ такой
борьбѣ было бы ио необходимости соединеніе протестантскихъ госу­
дарствъ и первыя усилія Кромвеля и были направлены къ тому,
чтобы окончить нерѣшительную и дорого стоющую борьбу съ Гол­
ландіей. Ожесточенность этой борьбы увеличивалась съ каждой но­
вой стычкой; но надежды Голландіи на побѣду исчезли со смертью
ея адмирала Ванъ Тромпа, получившаго смертельную рапу какъ
разя, въ то время, когда ему удалось прорвать линію Англійскихъ
кораблей; энергія его наслѣдника въ командованіи Голландскимъ
флотомъ Де Рюйтера не могла доставить ему побѣды. Голландія
была спасена только изгнаніемъ Долгаго Парламента, настаивавшаго на
своемъ проэктѣ соединенія двухъ государствъ; новое направленіе
политики Англіи было очевидно изъ того, что Кромвель немедленно
же заключилъ миръ. Этотъ миръ, правда, не дешево обошелся Гол­
ландіи. Она должна была не только признать владычество Англійскаго
флага надъ Британскими морями и подчиниться Навигаціонному Акту,
но обязалась даже отнять власть у Оранскаго дома и такимъ обра­
зомъ Англія не подвергалась болѣе риску, что Голландскія войска
будутъ помогать возстановленію Стюартовъ.
Война съ
За заключеніемъ въ 1654-мъ году мира съ Голландіей, послѣдовало
Испаніей,
заключеніе подобныхъ же трактатовъ съ Швеціей и съ Даніей; и по
прибытіи Шведскаго посла съ предложеніями дружественнаго союза
Кромвель пытался образовать конфедерацію протестантскихъ госу­
дарствъ, въ которую бы входили Голландія, Бранденбургъ и Данія.
Его усилія въ этомъ отношеніи, хотя онъ до копца не оставляла,
ихъ, остались безплодными, такъ что протекторъ рѣшился одинъ
приступить къ исполненію своихъ плановъ. Пораженіе Голландскаго
флота дѣлало Англію самой могущественной изъ морскихъ державъ
Европы и въ началѣ 1655-го года, до распущенія Парламента, два
флота были отправлены въ открытое море съ тайными инструк­
ціями. Первый изъ нихъ, подъ начальствомъ Блэка, появился въ
Средиземномъ морѣ, потребовалъ отъ Тосканскаго герцогства возна­
гражденія за убытки, нанесенные Англійской торговлѣ, бомбардиро­
валъ Алжиръ и уничтожилъ флотъ пиратовъ, осмѣливавшихся во
времена Карла подходить къ самымъ берегамъ Англіи. Громъ пу­
шекъ Блэка, какъ полагали Пуритане, будетъ услышанъ вч> замкѣ
св. Ангела и сама, Римъ будетъ вынуждена, преклониться предъ ве­
личіемъ Кромвеля. Настоящей цѣлью этихъ морскихъ экспедицій

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

241

было нападеніе на Испанію—хотя война ей и не была формально Протектообъявлена; но это нападеніе оказалось совершенно неудачнымъ, ватъ.
Блэкъ подошелъ къ берегамъ Испаніи, но ему пе удалось перехва-1653—1660
тить каравана, идущаго изъ Америки, а вторая экспедиція, отправ­
ленная въ западную Индію, тоже потерпѣла неудачу при высадкѣ па
С. Доминго. Она завоевала въ маѣ мѣсяцѣ Ямайку, но завоеваніе
этого небольшаго острова, хотя оно по сущности было до чрезвы­
чайности важнымъ событіемъ, такъ какъ разрушало монополію власти
надъ Новымъ Свѣтомъ—монополію, которой дотолѣ пользовалась
Испанія—въ то время казалось плохимъ вознагражденіемъ за огром­
ные расходы экспедиціи. Начальники экспедиціи, Блэкъ и Вепабльсъ,
были по ихъ возвращеніи въ сентябрѣ мѣсяцѣ посажены въ Toy еръ,
и Кромвель былъ теперь вынужденъ воевать съ Испаніей и волей
неволей искать поддержки Мазарини.
Въ октябрѣ 1655-ГО года ОІГЬ былъ вынужденъ подписать СОЮЗ- Парламентъ
пый трактатъ съ Франціей, а издержки неудачныхъ экспедицій 1655 ГОАафлота заставили его снова прибѣгнуть къ созыву Парламента. Но
теперь Кромвель не довѣрялъ уже, какъ онъ довѣрялъ раньше, при
созывѣ прежняго Парламента, свободѣ выборовъ. Шестьдесятъ пред­
ставителей, избираемыхъ на основаніи ордонанса о соединеніи Шот­
ландіи и Ирландіи съ Англіей этими частями государства, были про­
стыми ставленниками правительства. Правительство употребило все
свое вліяніе для того, чтобы добиться выбора наиболѣе выдающихся
изь членовъ Государственнаго Совѣта. Разсчитывали, что изъ числа
избранныхъ въ Палату членовъ половина была связана съ пра­
вительствомъ узами интереса пли службы. Кромвель не удовле­
творился этимъ. Когда Палата собралась въ сентябрѣ 1656-го года,
отъ каждаго изъ ея членовъ прежде допущенія его въ засѣданія по­
требовали удостовѣренія отъ совѣта; благодаря такой мѣрѣ цѣлая
четверть представителей — всего сто человѣкъ и во главѣ ихъ
Газельрнгъ — были исключены на основаніи ихъ оппозиціи прави­
тельству или недостатка религіозности. На эти произвольныя и
насильственныя дѣйствія протектора Палата отвѣчала умѣренными
и благоразумными мѣрами. Съ самаго начала своихъ засѣданій опа
отказалась отъ всякаго намѣренія противиться правительству. Одинъ
изъ первыхъ актовъ Палаты состоялъ въ принятіи мѣръ охраненія
особы протектора, которому заговорщики постоянно угрожали убій­
ствомъ. Палата поддерживала его и въ его иностранной политикѣ и
вотировала для продолженія войны огромныя, до тѣхъ поръ небыва­
лыя въ Англіи, субсидіи. Такое выраженіе открытой преданности
правительству придавало особенную силу постояннымъ отказамъ
Палаты санкціонировать систему тираніи, на дѣлѣ ставившую всю
Англію въ военное положеніе. Въ своей рѣчи при открытіи Палаты
Кромвель рѣшился смѣло поддерживать военный деспотизмъ гене16

242

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- ралъ-майоровъ. «Это учрежденіе сдѣлало больше для уничтоженія
рать. безпорядковъ и упроченія религіи, чѣмъ все, что было сдѣлано
1653ІббОВЪ этомъ отношеніи въ теченіи пятидесяти лѣтъ. Я буду стоять за
него—говорилъ онъ съ странной горячностью—несмотря на зависть
и клеветы безумцевъ. Я могу за него также рискнуть своей жизнью,
какъ и за все другое, что я сдѣлалъ. Если бы мнѣ пришлось снова
начинать, я бы сдѣлалъ снова тоже». Но при внесеніи въ Парла­
ментъ билля объ утвержденіи всѣхъ дѣйствій генералъ-майоровъ
продолжительныя пренія указывали на оппозиціонное настроеніе Па­
латы. Палаты, видимо, рѣшили признали Протекторатъ, но вмѣстѣ
съ тѣмъ онѣ рѣшили сдѣлать его легальнымъ. Таковы же были
стремленія даже наиболѣе благоразумныхъ изъ приверженцевъ Кром­
веля. «Что меня особенно заставляетъ бояться проведенія этого
билля—писалъ одинъ изъ нихъ его сыну Генриху—такъ это то,
что тогда правительство его Высочества будетъ основываться только
на силѣ и будетъ такимъ образомъ лишено естественной основы,
которую желали бы дать ему народъ и его представители въ пар­
ламентѣ, предполагая, что тогда онъ сдѣлается болѣе близкимъ имъ,
чѣмъ теперь». Билль былъ отвергнутъ и Кромвель подчинился об­
щественному мнѣнію, уничтоживъ полномочія генералъ-майоровъ.
Предложеніе
Это пораженіе, нанесенное тираніи меча, было шагомъ по наКромвелю правленію къ возстановленію силы закона. Не простой педантизмъ,
короны.
еще менѣе какое-либо вульгарное низкопоклонство передт, властью
вліяли на парламентъ, когда онъ рѣшилъ предложить Кромвелю ти­
тулъ короля. Опытъ послѣднихъ лѣтъ заставилъ націю попять всю
цѣнность старыхъ традиціонныхъ формъ, при которыхъ развилась и
укрѣпилась ея свобода. Власть короля была ограничена конститу­
ціонными прецендентами. «Прерогатива короля,—какъ очень основа­
тельно говорили тогда,—находится подъ вѣдѣніемъ суда и на столько
же опредѣлена и ограничена, какъ акръ земли пли, вообще, какоелибо владѣніе гражданина». Протекторатъ, наоборотъ, былъ новымъ
учрежденіемъ» въ англійской исторіи и непмѣлось традиціонныхъ
средствъ ограниченія власти протектора. «Первая изъ этихъ магистра­
туръ—говорилъ Глайннъ—законна но самой своей сущности, извѣст­
на всей націи, опредѣлена и ограничивается и регулируется зако­
номъ; вторая же не такова—и это-то и составляетъ основаніе, по­
чему парламентъ такъ настаиваетъ на своемъ предложеніи». За воп­
росомъ о монархіи, вопросомъ, обсуждаемымъ въ парламентѣ двумя
враждебными партіями, изъ которыхъ одной руководили офицеры,
а другой юристы, собственно говоря скрывался вопросъ о возста­
новленіи конституціоннаго и легальнаго управленія. Въ мартѣ 1657 года
предложеніе было принято громаднымъ большинствомъ, но цѣлый
мѣсяцъ прошелъ въ безконечныхъ переговорахъ между протектором'!,
и парламентомъ. Въ этихъ конференціяхъ сквозь туманъ запутан-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

243

ной фразеологіи проглядывалъ здравый смыслъ Кромвеля, пониманіе Иротектоимъ общественнаго мнѣнія Англіи, его дѣйствительное желаніе до- ратъ.
биться упроченія положенія дѣлъ, которое обезпечило бы достижѳ-і 653—1660
nie искомыхъ цѣлей—упроченія религіозной и политической свободы.
Но главное затрудненіе все-таки состояло въ настроеніи арміи. Какъ
бы ни скрывалъ Кромвель отъ Англіи и отъ Европы истинную сущ­
ность своего правительства, самъ то онъ понималъ, что это пра­
вительство основывается на арміи, что оно не имѣетъ опоры въ
самой націи, и что недовольство арміи немедленно разрушить все
зданіе его могущества. Потому то онъ и колебался между сознані­
емъ всѣхъ политическихъ выгодъ подобнаго положенія дѣлъ и со­
знаніемъ его невозможности въ виду настроенія арміи. Его солдаты,
говорилъ онъ, не простые рубаки, не наемники, они, «благочести­
вые люди», люди, которые не будутъ «поражены духомъ плоти и міра
сего до тѣхъ поръ, пока останутся честными»,—однимъ словомъ,
люди, въ голосѣ которыхъ онъ видѣлъ гласъ Божій. «Они честные
и вѣрные люди,—говорилъ онъ,—преданные истиннымъ интересамъ
правительства. II хотя, въ дѣйствительности, ихъ благочестіе за­
ставитъ ихъ охотно подчиниться всему, что повелитъ парламентъ,
но мой долгъ il совѣсть заставляетъ меня умолять васъ, чтобы на
ихъ плечи пе накладывали такихъ трудностей, которыхъ они не
смогутъ вынести. Я не могу думать, чтобы то, что справедливо и
основательно огорчаетъ ихъ, могло получить благословеніе Божіе».
Настроеніе арміи скоро сдѣлалось очевиднымъ. Ея вожди, во гла- Провозгмшевѣ которыхъ стояли Ламбертъ, Флитвудъ и Десборо, отказались отъ иіе Кроивыя
своихъ должностей. Петиція офицеровъ парламенту требовала устра- Протекторомъ,
ненія предложенія возстановить монархію «во имя стараго дѣла, за
которое они проливали кровь», и восьмаго мая Кромвель предупре­
дилъ предстоящіе дебаты объ этой петиціи,—дебаты, которые могли
повести къ открытому разрыву между арміей и палатой,—отказомч.
отъ короны. «Я ne могу взять на себя управленія страной—сказала,
онъ—съ этимъ титуломъ короля; вотъ вамъ мой отвѣтъ по поводу этаго
важнаго и великаго дѣла». Парламентъ былъ разочарованъ, но съ уди­
вительнымъ терпѣніемъ и сдержанностью онъ начала» придумывать
другія средства для достиженія своей цѣли. Предложеніе короны
было соединено съ условіемъ принятія конституціи, бывшей видо­
измѣненіемъ «Инструмента Управленія», принятаго парламентомъ вч»
1654 году. Эту конституцію Кромвель одобрилъ совершенно откры­
то. «Положеніе дѣлъ,опредѣляемое этимъ актомъ—признавался онъ —
на столько обезпечиваетъ свободу' народа Божія, на сколько она не
была обезпечена никогда раныце». Актъ о правительствѣ («Act of
gouvernement») сдѣлался такимъ образомъ закономъ съ измѣненіемъ
титула короля па титулъ протектора и торжественное провозглаше.ніе протектора парламентомъ двадцать шестаго іюля было фактиче-

244

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- скимъ признаніемъ со стороны Кромвеля незаконности его прежняратъ.
го управленія. Отъ имени палаты ея спикеръ надѣлъ на него госу1653—1660ДаРственнУю мантію, вложилъ въ его руку скипетръ и опоясалъ его
мечомъ справедливости. По этому новому акту о правительствѣ Кром­
велю было предоставлено право назначить себѣ наслѣдника, но впо­
слѣдствіи званіе протектора должно было быть избирательнымъ. Во
всѣхъ другихъ отношеніяхъ были возстановлены формы старой кон­
ституціи. Парламентъ долженъ былъ состоять изъ двухъ палатъ,
причемъ семьдесятъ членовъ «другой палаты» назначались протек­
торомъ. Палата Общинъ получила снова свое прежнее право рѣшать
вопросъ о правильности избранія своихъ членовъ. Избраніе членовъ
Государственнаго Совѣта, государственныхъ сановниковъ и офице­
ровъ арміи подлежало извѣстнымъ парламентскимъ ограниченіямъ.
Протектору былъ назначенъ опредѣленный доходъ; опредѣлялось,
что налоги не могутъ взиматься безч> согласія Парламента. Свобода
богослуженія была обезпечена всѣмъ, кромѣ папистовъ, прелатистовъ, Социніанъ или тѣхъ, которые отрицали боговдохновенность
св. писанія; свобода же совѣсти признавалась за всѣми.
Могущество
Послѣ торжественнаго провозглашенія Кромвеля протекторомъ лѣКроивеля. томъ 1657 года засѣданія Палаты были отсрочены. Въ это время
протекторъ достигъ апогея своего могущества. Ему удалось, наконецъ,
сдѣлать свое правительство легальнымъ и національнымъ. Неудачи
его прежнихъ экспедицій были забыты при блескѣ его славы. На­
канунѣ собранія Парламента одному изъ капитановъ флота Блэка
удалось перехватить часть Испанскаго каравана. Въ концѣ 1656 года
протекторъ, казалось, нашелъ повода, для осуществленія своихъ пла­
новъ начать обще-Европейскую религіозную войну въ раздорахъ Са­
войскаго герцога и его протестанскихъ подданныхъ въ долинахъ Пье­
монта. Бойня, произведенная тамъ солдатами герцога, возбудила силь­
ное негодованіе во всей Англіи; это негодованіе отразилось въ одномъ
изъ лучшихъ изъ сонетовъ Мильтона. Поэтъ взывалъ къ Богу съ
мольбой объ отмщеніи за «Его убитыхъ святыхъ, кости которыхъ
лежатъ разсѣянными по хладнымъ Альпійскимъ горамъ», и Кромвель
приступилъ къ дѣлу мщенія. Англійское посольство появилось при
Савойскомъ дворѣ съ надменными требованіями о вознагражденіи.
За отказомъ герцога послѣдовала бы неизбѣжно война, потому что
протестанскіе кантоны за уплату субсидіи обѣщали послать десяти­
тысячную армію для нападенія на Савойю. Этотъ планъ былъ раз­
рушенъ дипломатіей Мазарини, принудившаго герцога согласиться па
требованія Кромвеля—тѣмъ не менѣе этотъ кажущійся успѣхъ про­
тектора сильно увеличилъ его славу какъ въ самой Англіи, такъ и
за границей. Весной 1657 года Блэкъ одержалъ послѣднюю и самую
великую изъ своихъ побѣдъ. Онъ нашелъ Испанскую флотилію съ
платиной и золотомъ подъ конвоемъ галлеоновъ въ сильно укрѣплен-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

245

пой гавани Санта Крупъ; двадцатаго апрѣля онъ пробился въ гавань ПротектоII сжегъ и утопилъ всѣ Испанскіе корабли. За этой побѣдой на морѣ ратъ.
послѣдовала побѣда на сушѣ. Требованіе Кромвеля передать ему 1653—1660
Дюнкирхенъ, такъ долго мѣшавшее Франціи принять его предложе­
нія, было, наконецъ, исполнено и въ маѣ 1657 года отрядъ Пури­
танъ присоединился къ Французской арміи, вторгнувшейся во Фландрію
подъ командой Тюрепня. Этотъ отрядъ доказалъ свою храбрость и
дисциплину при взятіи Мардика лѣтомъ того же года и еще болѣе
въ іюнѣ 1658 года своей побѣдой при дюнахъ, побѣдой, принудив­
шей Фламандскіе города открыть французамъ ворота и передать
Кромвелю Дюнкирхенъ.
Ни одинъ Англійскій государь не былъ покрытъ такой славой, Пмитичесвія
какъ Кромвель, но рука смерти уже въ эти дни славы тяготѣла надъ теоріи
нимъ. Онъ давно уже утомился своими трудами. «Богу извѣстно, что кРимвелямнѣ было бы отраднѣе жить среди своихъ лѣсовъ и заниматься сво­
ими овцами, чѣмъ взять на себя управленіе страной», говорилъ онъ
въ Парламентѣ годъ тому назадъ. Кромвель былъ покрытъ славой,
но сердце его было разбито отъ сознанія неудачи его плановъ. Какія
бы честолюбивыя мечты не примѣшивались къ его цѣлямъ,—но эти
цѣли сами по себѣ были возвышеными и неэгоистическими; въ ходѣ
событій, въ своемъ собственномъ поведеніи, представляющемся столь
■страннымъ и сложнымъ для насъ, онъ видѣлъ руку Бога, привед­
шую его изъ его скотнаго двора на высшій постъ Англіи для того,
чтобы сдѣлать Англійскій народъ народомъ Божіимъ. Онъ былъ
убѣжденъ, что Англійская нація избранный народъ Божій, призван­
ный на совершеніе великихъ дѣлъ, и всякій шагъ въ ея поступа­
тельномъ движеніи казался ему—да и не ему одному, а и его со­
временникамъ Пуританамъ—полнымъ чудесъ. Окружавшій его теперь
■народъ не былъ тѣмъ народомъ, созданіе котораго предвидѣли Пимъ
и Гампденъ, о которомъ мечталъ Ванъ, за который боролись самые
■смѣлые реформаторы изъ солдатъ «Новаго Образца». Нація постепен­
но принимала измѣненія, которыхъ она раньше боялась, склонялась
къ принципамъ, къ которымъ она раньше чувствовала отвращеніе.
При началѣ борьбы настроеніе Англіи было строго консервативнымъ;
она твердо вѣрила, что борется противъ революціонныхъ измѣненій,
къ которымъ стремился король, что она отстаиваетъ существующій
государственный и церковный строй. Но едва началась борьба, Англія
по необходимости должна была стать на сторону революціонной про­
граммы. При Эджгиллѣ и Марстонъ Мурѣ солдатамъ пришлось драться
за замѣну единоличнаго управленія короля управленіемъ по волѣ наро­
да, за замѣну религіознаго компромисса, лежавшаго въ основаніи устрой­
ства церкви Тюдоровъ, церковью, бывшей воплощеніемъ принциповъ
Пуританъ. Пораженіе принудило Англію сформировать новую армію
л ей пришлось сдѣлать новые шаги по направленію къ революціи.

246

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- Когда мечъ парода попалъ въ руки «благочестивыхъ» людей, попи­
рать.
тіе о религіозной «чистотѣ», о пуританизмѣ расширилось и превра1653—1660ТИЛОСЬ въ идею 0 религіозной свободѣ, а идея о самоуправляющей­
ся націи превратилась въ мечту о царствѣ Божіемъ. Дунбаръ и Вор­
честеръ, борьба съ Парламентомъ, послѣдняя борьба съ королемъ
превратили эти мечты въ дѣйствительность, внесли ее вт> сферу
практической политики. Всѣ препятствія къ осуществленію этой
мечты исчезли. Епископальной и Пресвитеріанской церквей больше
не существовало. Преданность націи, упорныя старанія Кромвеля и
Иртона не могли удержать монархію отъ паденія. Палата лордовт, и
Палата Общинъ исчезли въ самую минуту пхъ торжества надъ ко­
ролемъ. Англія съ энергіей отчаянія держалась за призракъ Парла­
мента, но ни побѣды Блэка, ни государственное искусство Вапа не
могли спасти этаго призрака. При крушеніи всѣхъ политическихъ
и религіозныхъ учрежденій страны, армія оказалась единственной
силой, и мечтанія ея солдатъ сдѣлались теперь твердымъ рѣшеніемъ
устроить на землѣ Республику Святыхъ.
Пуританское
Кромвель въ этомъ отношеніи раздѣлялъ убѣжденія «Новаго Обгосударство. разца». Какъ и всѣ солдаты его арміи, онъ вѣрилъ, что данными
пмъ и ему отъ Бога побѣдами, Богъ «призвалъ ихъ всѣхъ взять
на себя управленіе страной и довѣрилъ имъ благо всего народа Его,
такъ что они отвѣтственны за это благо и по совѣсти не могутъ
смотрѣть спокойно, если дѣлается что либо, что они считаютъ про­
тивнымъ интересамъ народа Божія». Кромвель ни на минуту не сом­
нѣвался, что и пародъ признаетъ столь же искренно свое призваніе,
какъ признала его армія. Онъ не желалъ измѣненій во внѣшнихъ
формахъ политической и соціальной жизни народа; онъ настолько же
хотѣлъ удержать соціальныя различія, насколько стремился къ сохра­
ненію Парламента. По старыя учрежденія должны были проникнуться
новымъ духомъ. Совѣсть и богослуженіе должны быть свободными. За­
кономъ Англійской націи должна сдѣлаться святость. Ея правителями
должны были сдѣлаться «благочестивые люди» и ихъ управленіе не
должно ограничиваться обычной сферой, обычными функціями свѣт­
скаго правительства. Старыя отличія свѣтскаго міра отъ духовнаго
должны быть устранены. Новое правительство должно настаивать
на повиновеніи волѣ Божіей какъ въ общественной, такъ и въ лич­
ной жизни. Подобная теорія государственнаго управленія, казалось,
была осуществлена въ концѣ концовъ въ администраціи генералъмайоровъ. Никогда Кромвель не былъ такъ доволенъ, какъ во вре­
мя существованія этихъ администраторовъ. «Малиньянты» («злокоз­
ненные»), такъ долго попиравшіе ногами «благочестивыхъ» людей,
были теперь въ свою очередь у ногъ этихъ послѣднихъ, «интере­
сы кавалеровъ» (т. е. приверженцевъ короля), составлявшіе «опо­
ру и поддержку профанаціи всего святаго, опору всякихъ безпоряд-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

247

ковъ и гнусности», были подавлены и безсильны. «Христіане» по- Протиктолучили главенство въ государствѣ. Кромвель вспоминалъ, «что въ ратъ.
послѣдніе шестнадцать или семнадцать лѣтъ было позоромъ бытьі6&3<—16G0
христіаниномъ среди нашего парода. Это названіе было позоромъ,
упрекомъ для человѣка, прозвище Пуританина считалось постыднымъ».
Теперь этотъ позорь и упрекъ были устранены; Пуританинъ сдѣ­
лался властелиномъ; дѣло управленія было въ рукахъ «благочести­
выхъ» людей. Набожность сдѣлалась настолько же необходимой для
офицера, для члена магистратуры, для мелкаго полицейскаго служи­
теля, какъ и для священника. Протекторъ стремился къ тому, что­
бы Англія управлялась «лучшими» людьми, руководящими дѣлами
государства и народа въ страхѣ Божіемъ. Теперь все, что желали
сдѣлать эти люди въ церкви и въ государствѣ, могло быть сдѣлано.
«Суевѣрные обычаи» были уничтожены; ни одинъ священникъ не
носилъ рясы, ни одного ребенка при его крещеніи не осѣняли крест­
нымъ знаменіемъ. Даже свѣтскія удовольствія должны были согла­
соваться съ закономъ Божіимъ: театры были закрыты, воскресныя
увеселенія запрещены, не существовало ни скачекъ, пи боя быковъ,
ни пѣтушинаго боя, ни танцевъ подъ Майскимъ деревомъ; день Рож­
дества Христова проходилъ безъ рождественскихъ лепешекъ, безъ
мясныхъ рождественскихъ пирожковъ и безъ масокъ.
По мнѣнію ханжей дѣло Пуританизма было сдѣлано, стремленія Разочарованіе
его осуществлены. Но Кромвель не былъ ханжей; въ его характе- Кромвеля,
рѣ была странная смѣсь религіознаго энтузіазма со способностью
ясно видѣть и понимать положеніе дѣлъ въ окружающемъ обществѣ
и онъ видѣлъ и понималъ даже въ часъ своего торжества, что лю­
бимое имъ дѣло не имѣетъ подъ собой почвы. Англія совсѣмъ не
раздѣляла его стремленій превратить ее въ царство Божіе, она стоя­
ла въ сторонѣ отъ его плановъ. Традиціи и инстинкты страны были
оскорблены крушеніемъ ея старыхъ институцій, здравый смыслъ ея
оскорблялся усиліями правительства добиться «благочестія» уголов­
ными наказаніями, самоуваженіе ея оскорблялось господствомъ меча.
Никогда Англійскій народъ не проявлялъ такого истиннаго благород­
ства своего характера и своихъ стремленій, какъ въ ту минуту,
когда даже геніальность Кромвеля не могла соблазнить его укло­
ниться отъ пути свободы; никогда онъ не проявлялъ такой истин­
ной мудрости, какъ въ то время, когда всѣ ослѣпительные соблаз­
ны Пуританскаго идеала не могли заставить его отказаться отъ его
традицій практической политики. Нація не только сторонилась идей,
руководившихъ дѣятельностью Кромвеля, она съ каждымъ днемъ
все болѣе и болѣе становилась къ нимъ въ оппозиціонное отноше­
ніе. Тѣ самыя силы, которыя, казалось, были уничтожены граждан­
ской войной, черпали теперь новую энергію въ народномъ недоволь­
ствѣ противъ побѣдителей. Народъ забылъ о деспотизмѣ монархіи те-

248

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протвкто- перь, когда и монархія и Парламентъ потерпѣли крушеніе. Онъ заратъ.
былъ о тираніи Лоуда теперь, когда церковь попиралась тѣми са1653—1660мымп людьми, которые раздавили и конституцію. По странной игрѣ
случая и исторіи возстановленіе церкви и короны отожествлялось
съ возстановленіемъ законнаго правительства и съ ниспроверженіемъ
господства грубой силы. Большинство народа съ каждымъ днемъ все
болѣе и болѣе страстно жаждало такого возстановленія. Старыя не­
согласія между партіями и сектами были забыты въ общей враждѣ
всѣхъ партій и всѣхъ сектъ къ тираніи меча. Новое объединеніе
націи дѣлалось все болѣе и болѣе замѣтнымъ по мѣрѣ того, какъ
одинъ изъ враждебныхъ общественныхъ элементовъ за другимъ при­
мыкали къ общей массѣ народной оппозиціи системѣ протектора.
Умѣренные роялисты протягивали руку кавалерамъ, убѣжденные пре­
свитеріанцы соединялись съ умѣренными роялистами и въ ихъ ря­
дахъ въ концѣ концовъ появились даже и сами основатели Респуб­
лики. Въ общей враждѣ къ системѣ протектора соединялись такіе не­
схожіе по убѣжденіямъ люди, какъ Ванъ и Газельригъ съ одной
стороны и приверженцы Стюарта съ другой.
Научное
Въ непрерывномъ ростѣ этой оппозиціи Кромвель видѣлъ осуждедвнженіе.
ніе своего дѣла. Онъ понималъ, что невозможно постоянно поддер­
живать это дѣло силой оружія. Онъ разсчитывалъ на то, что Англія
постепенно придетъ къ сознанію своего призванія. Но оппозиція та­
кому сознанію постоянно росла. Только одна армія стояла за систе­
му Кромвеля. Всѣ другіе—паписты и скептики, мистики и церемоніалисты, латитударіанцы и пуритане,—были противъ нея. Сама си­
стема Кромвеля была причиной появленія новыхъ формъ духовнаго
и интеллектуальнаго протеста. Наука, раціонализмъ, секуляризмъ
впервые появились или, по крайней мѣрѣ, впервые пріобрѣли силу
въ своемъ протестѣ противъ принудительнаго концентрированія
всѣхъ духовныхъ способностей человѣка, всего его мышленія только
на религіозныхъ вопросахъ, противъ стремленія заключить религію
в’ь узкія рамки догматизма, противъ ограниченія всего человѣчества
съ его разнообразными интересами узкой сферой чисто духовнаго
міра. Тотъ простой и весьма понятный фактъ—хотя для Кромвеля
именно такой фактъ и представлялся непонятнымъ—что люди отъ
сложныхъ современныхъ имъ религіозныхъ и политическихъ проблеммъ перешли къ мирному изученію физическаго міра былъ фактомъ весьма многознаменательнымъ въ исторіи человѣчества. Уже
голосъ Бэкона былъ трубнымъ звукомъ, призывавшимъ людей къ
этому изученію, но въ Англіи во всякомъ случаѣ, если не въ Евро­
пѣ, Бэконъ былъ человѣкомъ, опередившимъ свой вѣкъ. Въ Англіи
попытки изученія естественныхъ паукъ были рѣже и менѣе систе­
матичны, чѣмъ въ какой либо изъ другихъ Европейскихъ странъ.
До Реставраціи Англійскіе ученые дали міру только два дѣйствптель-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

249

но важныя открытія—первымъ было открытіе Жильбертомъ земнаго Протектомагнетизма въ концѣ царствованія Елизаветы, а вторымъ—великое ратъ.
открытіе Гарвеемъ обращенія крови, сдѣланное во время царствова-і05з—1660
нія Іакова. За исключеніемъ этихъ двухъ великихъ именъ, Англія
принимала очень незначительное участіе въ научномъ движеніи кон­
тинента; вся ея энергія, казалось, была направлена бурями граж­
данской войны на вопросы теологіи и политики.
Война еще пе была кончена, когда въ Лондонѣ образовалась не­
большая группа ученыхъ, «людей занимавшихся изслѣдованіемъ есте­
ственной философіи—как'ь писалъ потомъ одинъ изъ этихъ ученыхъ—
и другими отраслями человѣческаго знанія и въ особенности тѣмъ,
что теперь извѣстно подъ именемъ Новой Философіи, которая со
времени Галилея во Флоренціи и сэра Франциска Бэкона (лорда Веруламскаго) въ Англіи много разработывается въ Италіи, Франціи,
Германіи и другихъ странахъ, а также и у насъ въ Англіи». Сов­
ременные споры до значительной степени способствовали направле­
нію умовъ на изслѣдованіе естественныхъ наукъ. «Занятія исключи­
тельно теологическими вопросами,—говоритъ первый историкъ Коро­
левскаго Общества, епископъ Спратъ—сдѣлало бы его засѣданія не­
пріятными для публики. Постоянное занятіе политическими дѣлами
и народными несчастіями было бы слишкомъ грустнымъ занятіемъ.
Только природа могла доставить ему пріятное занятіе». Руководите­
лями этой группы были доктора Валлисъ и Вилькинсъ, переводъ ко­
торыхъ въ Оксфордскій университетъ, преобразованный Пуритански­
ми ревизорами, раздѣлилъ въ 1648 году эту небольшую группу на
два общества, одно въ университетѣ и другое въ столицѣ. Оксфорд­
ское Общество, болѣе солидное, собиралось въ помѣщеніи д-ра Вилькинса, сдѣланнаго ректоромъ («Warden») Вадгамской Коллегіи; къ
числу его членовъ принадлежали извѣстный математикъ д-ръ Уордъ
и первый изъ Англійскихъ экономистовъ, сэръ Вилльямъ Петти.
«Наши занятія—разсказываетъ Валлисъ—состояли (при исключеніи
всѣхъ вопросовъ теологическихъ и о государственныхъ дѣлахъ) в'і.
обсужденіи и дебатахъ о философскихъ изслѣдованіяхъ и обо всемъ,
къ нимъ относящемся, какъ то: о физикѣ, анатоміи, геометріи, астро­
номіи, навигаціи, статикѣ, магнетизмѣ, химіи, механикѣ и экспериментаціи—о положеніи этихъ наукъ какъ въ Англіи, такъ и за гра­
ницей. Мы обсуждали тогда вопросы объ обращеніи крови, о кла­
панахъ venae lacteae, о лимфатическихъ сосудахъ, о гипотезѣ Копер­
ника, о природѣ кометъ и новыхъ звѣздъ, о спутникахъ Юпитера,
объ овальной формѣ Сатурна, о пятнахъ на солнцѣ и объ обраще­
ніи его вокругъ своей осп, о неравенствахъ поверхности луны и
вообще о селенологіи, о фазахъ Венеры и Меркурія, объ усовер­
шенствованіяхъ телескопа, о шлифовкѣ стеколъ для этой цѣли, о
тяжести воздуха, о возможности или' невозможности безвоздушнаго

250

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- пространства, о horror vacui, объ опытахъ Торричелли съ ртутью,
рать,
о паденіи тяжелыхъ тѣлъ, о степени ускоренія ихъ движенія и а
1653— іббОРазличныхъ толу подобныхъ предметахъ».
Никто, конечно, не могъ предвидѣть въ то время, къ какимъ веЛатитуда- дикимъ результатамъ поведетъ этотъ протестъ противъ Пуританизма,
ріанцы. противъ концентрированія человѣческаго мышленія на вопросахъ
теологическихъ. Почти столь же важные результаты произошли отъ
протеста противъ Пуританскаго догматизма—протеста, породившаго
Латитударіанизмъ. Каковъ бы ни былъ приговоръ исторіи о политическихъ убѣжденіяхъ и о поведеніи Фалькланда, его имя останет­
ся памятнымъ въ исторіи религіознаго мышленія. Новая эра въ Анг­
лійской теологіи начинается съ изслѣдованій людей, собиравшихся
у него въ его замкѣ при Great Tew въ періодъ времени, предше­
ствовавшій созыву Долгаго Парламента. Прежде всего эти люди отри­
цали авторитетъ традиціи въ дѣлахъ вѣры подобно тому, какъ Бэ­
конъ отрицалъ его въ дѣлѣ физическихъ изслѣдованій и признавали,
какъ въ теологіи, такъ и въ наукѣ, разумъ единственнымъ судьей
• истины. Джонъ Гальс^. Виндзорскій каноникъ и другъ Лоуда, рѣ­
шительно и категорически выражался, что церковь, святые отцы и
соборы «не имѣютъ никакого авторитета». Онъ съ презрѣніемъ от­
вергалъ общепринятый признакъ истинности—всеобщность распро­
страненія убѣжденія. «Всеобщность—это такое доказательство исти­
ны, котораго стыдится сама истина. Самая большая доля человѣче­
скаго авторитета принадлежитъ, собственно говоря, мудрѣйшимъ и
добродѣтельнѣйшимъ изъ людей, а ихъ, я полагаю, далеко не такъ
много». Вилльямсъ Чпллпнгвортъ, человѣкъ съ еще болѣе широкими
взглядами, хотя, можетъ быть, и не обладавшій столь глубокимъ
умомъ, благодаря своему обращенію въ католицизмъ и потомъ отре­
ченію отъ него ясно понялъ всю непрочность какой либо основы
вѣрованій, кромѣ личнаго мнѣнія. Въ своей книгѣ: «Религія проте­
стантовъ» («Religion of Protestants») онъ устранялъ всякую традицію
церкви, всякій авторитетъ ея, какъ основы религіознаго вѣрованія
и замѣнялъ пхъ библіей—и при этомъ библіей, комментируемой ра­
зумомъ человѣческимъ. Іеремія Тэйлоръ, самый блестящій изъ Анг­
лійскихъ проповѣдниковъ, пострадавшій во время безпорядковъ так­
же, какъ и Чпллпнгвортъ, за дѣло короля и при реставраціи возна­
гражденный саномъ епископа Доуна, признавалъ даже и авторитетъ
св. Писанія только съ оговорками. Тэйлоръ считалъ разумъ един­
ственными средствомъ истолкованія библіи; но достовѣрность за­
ключеній, выводимыхъ разумомъ изъ библіи, измѣнялась, по его мнѣ­
нію, соотвѣтственно условіямъ самого разума. Во всемъ, кромѣ про­
стѣйшихъ истинъ естественной религіи, «мы не можемъ быть увѣ­
рены, что мы не ошибаемся». Выводъ догматовъ вѣры изъ словъ,
св. Писанія подверженъ недостовѣрности и возможности заблужде-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

251

нія, происходящихъ отъ безконечнаго разнообразія пониманія людей, Протектоотъ затрудненій, препятствующихъ открытію истины и отъ вліяній, ратъ.
мѣшающихъ уму человѣка принять ее или правильно оцѣнить.
1653—1660
Для ума, подобнаго уму Чиллингворта, было очевидно, что такое
отрицаніе авторитета, такая идея о несовершенствѣ разума въ дѣлѣ
открытія абсолютной истины, наноситъ такіе же удары протестансйоп
догматикѣ, какъ и непогрѣшимости католицизма. «Если протестанты
и ошибаются въ этомъ (то есть въ признаніи авторитета), то нс
потому, чтобы они слишкомъ мало признавали авторитетъ, а пото­
му, что признаютъ его слишкомъ много. Дерзкое истолкованіе че­
ловѣкомъ словъ Божіихъ, подстановка спеціальнаго разумѣнія чело­
вѣческаго за общія слова Божіи, и принужденіе человѣческой совѣ­
сти признать эти истолкованія подъ страхомъ наказанія смертью и
осужденіемъ—это глупая надменность; такъ какъ это значитъ утвер­
ждать, будто мы можемъ говорить о Божественномъ лучше, чѣмъ въ
словахъ Божіихъ; такое обожествленіе нашихъ собственныхъ истолко­
ваній и тираническое навязываніе ихъ другимъ, такое ограниченіе
общности и широты слова Божія и уклоненіе людей отъ свободы, пре­
доставленной имъ Христомъ и Его апостоломъ—есть и всегда было
единственной причиной расколовъ въ церкви и оно то дѣлаетъ эти
расколы постоянными и неумирающими». Въ своемъ сочиненіи о «Сво­
бодѣ проповѣди» («Liberty ot prophecying») Іеремія Тэйлоръ защищаетъ
дѣло вѣротерпимости столь вѣскими аргументами, что для усвоенія
ихъ обществомъ, по видимому, едва ли были необходимы торжество
Иидепендентовъ и битва при Назеби. Свобода совѣсти, основывав­
шаяся для Иидепендентовъ на личномъ общеніи каждаго человѣка съ
Богомъ, основывалась для Латитударіанцевъ на непригодности авто­
ритета и на несовершенствѣ человѣческаго разума. Тэйлоръ защи­
щаетъ даже анабаптистовъ и католиковъ. Онъ говоритъ, что дѣя­
тельность гражданской власти и свѣтскія наказанія допустимы только
относительно «тѣхъ религій, принципы которыхъ разрушаютъ пра
вительство» и относительно «религій—если только существуютъ та­
ловыя—которыя учатъ дурной жизни». Гальсъ открыто заявлялъ, что
онъ оставитъ церковь завтра же, если она потребуетъ отъ него вѣ­
рованія, что всѣ, несогласные съ ея ученіями, будутъ осуждены.
Чиллингвортъ горячо нападалъ на религіозныя преслѣдованія. «Унич­
тожьте это преслѣдованіе, это сожиганіе людей, эти проклятія, эти
осужденія за то только, что они не признаютъ слова человѣческія за
слова Божія; требуйте только одного—чтобы христіане вѣрили въ
Христа и не называли своимъ повелителемъ никого, кромѣ Его; пусть
тѣ, которые не имѣютъ права на непогрѣшимость, оставятъ при­
тязанія па нее и пусть люди, отвергающіе непогрѣшимость на сло­
вахъ, отринутъ ее и своими дѣлами. Протестанты не имѣютъ ни­
какихъ оправданій, когда они насилуютъ совѣсть другихъ людей».

252

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- Отъ нападеній на нетерпимость въ дѣлѣ религіи, Латитударіанцы
ратъ.
быстро перешли къ мечтамъ о всеобщей религіи—мечтамъ, бывшимъ
1653—ІббОДОстояніемъ всѣхъ благородныхъ людей со времени появленія въ
свѣтъ «Утопіи» Мора. Гальсъ основывался въ своей преданности
Англиканской церкви на томъ, что это самая терпимая и самая все­
объемлющая церковь въ христіанскомъ мірѣ. Чиллингвортъ указы­
валъ, насколько препятствія къ такой всеобщности вѣрованій унич­
тожаются упрощеніемъ ихъ, вытекающимъ изъ раціональной те­
ологіи и требовалъ также, какъ и Моръ, «такого общественнаго
богослуженія, въ которомъ могли бы безъ угрызеній совѣсти и безъ
лицемѣрія или протестовъ участвовать всѣ, вѣрящіе въ св. Писа­
ніе и живущіе по Писанію». Тэйлоръ также, какъ и Чиллингвортъ,
основывалъ надежду па единеніе вѣрующихъ на упрощеніи вѣрова­
ній. Онъ признавалъ возможность заблужденія во всѣхъ вѣрованіяхъ
il исповѣданіяхъ, принимаемыхъ христіанскими церквами. «Всѣ эти
исповѣданія вѣры и статьи—говорилъ онъ—дѣлаютъ много зла».
«Еретикъ скорѣе тотъ, кто выставляетъ излишнія и неудобныя вѣ­
роисповѣдныя требованія, чѣмъ тотъ, кто не повинуется этимъ тре­
бованіями., потому что не можетъ имъ повиноваться, не насилуя
свою совѣсть». Апостольское исповѣданіе вѣры въ буквальномъ его
значеніи представлялось ему единственнымъ условіемъ христіанскаго
единенія, котораго имѣетъ право требовать церковь.
Гоббсъ.
Политическая и общественная наука въ Англіи получила новый
импульсъ отъ человѣка, обладавшаго болѣе широкими взглядами и
болѣе сильнымъ умомъ, чѣмъ Латитударіанцы. Этотъ человѣкъ былъ
Томасъ Гоббсъ, любимый секретарь лорда Бэкона. «Его лордство
любилъ его—разсказываетъ Обрей—онъ привыкъ видѣть его при
себѣ во время своихъ прогулокъ по парку, гдѣ онъ обыкновенно
предавался размышленіямъ; когда ему приходила въ голову какая
нибудь идея, Гоббсъ немедленно записывалъ ее. И его лордство
обыкновенно говорилъ, что онъ дѣлаетъ это лучше, чѣмъ кто либо
другой; часто онъ, читая замѣтки другихъ, не могъ понять, что та­
кое они записали, такъ какъ они сами не вполнѣ ясно понимали это».
Долгая жизнь Гоббса совпадаетъ съ достопамятной эпохой въ нашей
исторіи. Опъ родился въ годъ побѣдъ надъ Армадой, и умеръ въ
девяносто двухлѣтнемъ возрастѣ въ 1679-мъ году за девять лѣтъ
до Революціи. Его способности развились быстро, въ молодые годы
онъ уже быль секретаремъ лорда Бэкона и другомъ Бена Джонсона
и лорда Герберта Шербюрп. По только въ пятидесяти - четырехлѣт­
іемъ возрастѣ, когда онъ, наканунѣ великой Революціи 1642-го года,
удалился во Францію, его изслѣдованія сдѣлались извѣстными по
его трактату «De Cive». Въ Парижѣ онъ жилъ при дворѣ изгнаннаго
короля, былъ его учителемъ математики и, кажется, Карлъ Вто­
рой до копца его жизни чувствовалъ къ нему любовь и уваженіе.

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

253

Тѣмъ не менѣе при появленіи «Левіафана» въ 1651-мъ году онъ Иротектобылъ лишенъ должности и ему было воспрещено появляться при ратъ.
дворѣ; онъ вернулся въ Англію и, кажется, примирился съ пра-1653—1660
вительствомъ Кромвеля.
При реставраціи Гоббсъ получилъ пенсію; тѣмъ не менѣе оба
его сочиненія были осуждены Парламентомъ и еще до его смерти
«Гоббизмъ» сдѣлался въ Англіи синонимомъ атеизма и безнравствен­
ности. Этотъ предразсудокъ былъ особенно страненъ по отношенію
къ писателю, признававшему необходимымъ условіемъ спасенія вѣру
во Христа и повиновеніе закону; тѣмъ не менѣе, этотъ предразсу­
докъ обусловливался вѣрнымъ пониманіемъ того вліянія, которое фило­
софія Гоббса должна была имѣть на общепринятую религію, а также
и на общепринятыя понятія о политической и соціальной нравствен­
ности. Гоббсъ былъ первымъ великимъ Англійскимъ писателемъ,
трактовавшимъ науку и правительство не на основаніи традиціи, а
на основѣ разума. Его мнѣнія о положеніи человѣка въ той стадіи
развитія, которая, несомнѣнно, предшествовала стадіи общественной,
особенно сильно противорѣчили общепринятымъ вѣрованіямъ. Люди,
по его мнѣнію, были равны и ихъ единственнымъ естественнымъ
отношеніемъ было состояніе войны между собой. Въ характерѣ чело­
вѣка не имѣется какого либо врожденнаго свойства, создавшаго об­
щество изъ хаоса борящихся силъ. Гоббсъ, дѣйствительно, отрицалъ
существованіе чисто духовныхъ сторонъ человѣческой природы. Су­
ровая и узкая логика Гоббса анализировала всѣ человѣческія обычаи
и желанія и даже самыя священныя изъ нихъ приводила къ стимулу
благоразумнаго эгоизма. Дружба являлась просто сознаніемъ обще­
ственной полезности одного человѣка для другого. Такт, называемые
законы природы, вродѣ благодарности или любви къ ближнимъ, въ
сущности противны естественнымъ страстямъ человѣка и не имѣютъ
силы ограничивать и сдерживать ихъ. Религія спасла человѣка со­
всѣмъ не вмѣшательствомъ Божественной воли. Ничто лучше не
доказываетъ смѣлости, съ которой новый скептицизмъ пробивалъ
себѣ путь чрезъ теологическія традиціи стараго міра, какъ та не­
умолимая логика, съ которой Гоббсъ нападалъ на идею откровенія.
«Говорить, что Богъ говорилъ человѣку во снѣ—значитъ сказать,
что человѣкъ видѣлъ во снѣ, будто Богъ говоритъ съ пимъ».
«Говорить, что человѣкъ видѣлъ видѣніе пли слышалъ голосъ—
значитъ сказать, что человѣкъ находился въ состояніи среднем’!,
между сномъ и бодрствованіемъ». Религія для Гоббса была просто
«страхомъ предъ невидимыми силами» и здѣсь, какъ и въ другихъ
отрасляхъ человѣческаго знанія, наука имѣетъ дѣло только съ сло­
вами, а пе съ объектами.
Самъ человѣкъ для своихъ собственныхъ выгодъ создалъ общество,
пожертвовавъ нѣкоторыми изъ своихъ естественныхъ правь и удер-

254

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протккто- жавъ только право самосохраненія. Договоръ между людьми вначалѣ
ратъ.
создалъ «этого великаго Левіафапа, называемаго Республикой или
1653—16601'осударствомъ, которое представляетъ просто искусственнаго чело­
вѣка, обладающаго большими величиной и силой, чѣмъ естествен­
ный, для защиты и покровительства котораго онъ создалъ». Фикція
о такомъ «начальномъ общественномъ договорѣ» давно уже остав­
лена вт> общественныхъ паукахъ, но ея вліяніе во время ея появ­
ленія на свѣтъ было громадное. Почти всеобщее признаніе этой
фикціи устраняло религіозныя и патріархальныя теоріи общества, па
которыхъ Королевская власть дотолѣ основывала свои притязанія па
Божественное свое происхожденіе, не подлежащее спору со стороны
подданныхъ. Но если Гоббсъ такимъ образомч> разрушалъ старыя
основы королевскаго деспотизма, то оіп> создалъ для него новыя и
болѣе прочныя основы. Опъ утверждалъ, что для того, чтобы со­
здать общество всѣ подданные должны отказаться отъ всѣхъ своихъ
правъ, кромѣ права самосохраненія въ пользу одного человѣка, яв­
ляющагося истиннымъ представителемъ всѣхъ. Этотъ представитель
всѣхъ членовъ общества имѣетъ абсолютную власть, ибо заключить
съ нимъ какія либо условія значило бы для людей заключить условія
самимъ съ собой. Передача всѣхъ правъ правителю не отчуждаема
и послѣдующія поколѣнія настолько же ей связаны, какч> и то по­
колѣніе, которое передало ихъ. Въ качествѣ главы всего обществен­
наго организма, правитель рѣшаетъ всѣ вопросы, опредѣляетъ законы
гражданской справедливости и несправедливости и рѣшаетъ вопросъ
о томъ, что есть истина и что суевѣріе. Его право—право Божествен­
ное и притомъ единственное Божественное право, потому что въ немъ
включаются всѣ права его подданныхъ. Гоббсъ видѣлъ надежду на
предупрежденіе злоупотребленій не въ какихъ либо конституціонныхъ
ограниченіяхъ, а въ общемъ образованіи и въ просвѣщеніи относи­
тельно дѣйствительной цѣли и лучшихъ средствъ ея достиженія,—
въ просвѣщеніи какъ подданныхъ, такъ и государя. А дѣйствитель­
ная цѣль состоитъ вч> благѣ всего государства. Гоббсъ повліялъ на
всю позднѣйшую политику государственныхъ людей Европы именно
этимъ самымъ изложеніемъ вопроса о цѣли правительства и тѣмъ
положеніемъ, что всякое правительство основано на общественномъ
договорѣ.
Сознаніе Кром- Можно сомнѣваться, чтобы Кромвель попималч. все значеніе вышевыя въ сво- описанныхъ теченій общественнаго мнѣнія. Ио за то онъ понималъ,
ихъ неудачахъ. Ито Пуританизмъ не достигъ своей цѣли; онъ понялъ, что попыт­
ка обезпечить духовныя блага грубой силой неудалась, какъ она
никогда не удается. Эта попытка неудалась благодаря равнодушію и
недовольству массы, благодаря негодованію людей, которые не были ни
беззаконниками, ни энтузіастами, но здравый смыслъ которыхъ воз­
мущался искусственнымъ представленіемъ Пуританизма о человѣче-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—16(50.

255

свой жизни и его стараніями навязать силой закона такое предста- Протектовленіе народу. Попытка не удалась также и благодаря испорчен- рать.
мости самыхъ Пуританъ. Было невозможно отличать святаго отт.1653—1660
лицемѣра въ такое время, когда святость и «благочестіе» сдѣлались
выгоднымъ дѣломъ. Ашлей Куперъ, скептикъ въ религіи и распут­
ный человѣкъ, былъ однимъ изъ самыхъ «громкихъ инструментов!,
въ этомъ оркестрѣ». Даже среди дѣйствительно серьезных!, пури­
танъ обезпеченное положеніе порождало гордость, свѣтскость, эго­
истическое безсердечіе, незамѣтныя во время преслѣдованія. Особен­
ное же значеніе имѣло антирелигіозное и скептическое настроеніе
молодаго поколѣнія, выросшаго среди бурь Гражданской войны. Да­
же дѣти выдающихся Пуританъ, главъ Пуританизма, не раздѣляли
убѣжденій своихъ отцовъ. Старшій изъ сыновей Кромвеля не имѣлъ
никакихъ претензій на религіозность; племянники Мильтона, воспи­
танные въ его домѣ, писали сатиры противъ Пуританскаго лицемѣрія
и собирали разныя скандальныя пѣсенки. Двѣ дочери знаменитаго
проповѣдника, Стефана Маршала, фигурировали въ качествѣ актрисъ
на безстыдной сценѣ театровъ Реставраціи. Тонъ послѣднихъ рѣчей
протектора доказывалъ его сознаніе, что почва ускользаетъ изъ подъ
его ногъ. Онъ уже не говорилъ больше о своихъ надеждахъ на
созданіе Пуританской Англіи, о превращеніи всего Англійскаго на­
рода въ народъ Божій. Онъ возвращается снова къ убѣжденіямъ
своей юности и для пего «святые» снова являются «особенными
людьми», рѣдкостью среди народныхъ массъ.
Но при сознаніи неудачи ВЪ Дѣлѣ осуществленія его идей О пра- Распущеніе
вительствѣ все обаяніе власти исчезаетъ для ума Кромвеля; кт. Парламента,
утомленію властью присоединялась теперь и слабость здоровья и
болѣзненная раздражительность. Жизненное поприще Кромвеля пред­
ставлялось постороннимъ наблюдателямъ поприщемъ могучей и энер­
гической натуры, но его здоровье совѣмъ не было такъ крѣпко,
какъ его воля: во время своихъ тріумфовъ въ Шотландіи и въ Ир­
ландіи онъ страдалъ отъ перемежающихся лихорадокъ и въ послѣдній
годъ онъ нѣсколько разъ подвергался приступамъ болѣзни. «Я часто
болѣю»—признавался онъ въ своей рѣчи при открытіи Парламента
въ январѣ 1658-го года послѣ шестимѣсячной отсрочки его засѣ­
даній; и болѣзненная раздражительность увеличивалась, кромѣ того,
и угрожавшими обществу опасностями. Субсидіи не были вотирова­
ны, арміи давно не платили жалованья, причемъ ея настроеніе дѣ­
лалось все болѣе и болѣе опаснымъ въ виду принятія новой кон­
ституціи и пробужденія надеждъ и интригъ роялистовъ. Кромвель
полагалъ, что его военные успѣхи обезпечатъ ему повиновеніе ар­
міи и Парламента, но настроеніе Палаты Общинъ было столь же
раздражительнымъ, какъ и его собственное. На основаніи новой кон­
ституціи члены Палаты, исключенные въ предыдущемъ году, снова

256

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- заняли свои мѣста и очень скоро сдѣлалось очевиднымъ, что Паларатъ.
та является представительницей общественнаго мнѣнія. Тонъ деба1653—1660'1ОВЪ Палаты сдѣлался ворчливымъ и придирчивымъ. Она все еще
откладывала вотированіе субсидіи. А въ это время необдуманный
поступокъ Протектора, давшаго назначеннымъ имъ членамъ «другой
Палаты», какъ была названа Верхняя Палата, титулъ «Лордовъ»
породилъ борьбу между двумя частями законодательнаго собранія,—
борьбу, усердно разжигаемую Газельригомъ и другими врагами пра­
вительства. Утверждали, что «другая Палата» па основаніи новой
конституціи имѣетъ только судебныя, а совѣмъ не законодательныя
функціи. Такая постановка дѣла совершенно разрушала стремленія
Кромвеля къ возстановленію старыхъ парламентарныхъ формъ Ан­
глійской жизни; вновь начавшаяся парламентская борьба привела
его въ концѣ концовъ—разсказываетъ одинъ наблюдатель, посѣщав­
шій его дворъ—«въ ярость и бѣшенство, доходившія до безумія».
Эта парламентская борьба получала особенное значеніе въ виду
увеличивающейся силы роялистской партіи и ея надеждъ на буду­
щее возстаніе. И, дѣйствительно, роялисты дѣятельно приготовля­
лись къ возстанію, Карлъ съ большимъ отрядомъ испанскихъ войскт»
ожидалъ на берегахъ Фландріи времени, чтобы воспользоваться имъ.
Онъ всего болѣе надѣялся на борьбу, начавшуюся въ Парламентѣ
и на очевидное его недовольство системой Протектора. Именно это
обстоятельство и принудило Кромвеля къ принятію рѣшительныхъ
мѣръ. Четвертаго февраля Протекторъ внезапно приказалъ подать
карету, въ сопровожденіи нѣсколькихъ гвардейцевъ отправился въ
Вестминстеръ и, отказавшись выслушать увѣщанія Флитвуда, потре­
бовалъ къ себѣ обѣ Палаты. «Я распускаю Парламентъ—кончилъ
онъ свою рѣчь, полную горькихъ упрековъ—и пусть Богъ будетъ
судьей между мной и вами».
Смерть
Эта ошибка Кромвеля была роковой для дѣла Республики, хотя
Кромвеля, временно все шло хорошо. Армія была удовлетворена ударомъ,
нанесеннымъ ея врагамъ, и немногіе недовольные, появившіеся бы­
ло въ ея рядахъ, были устранены новой ея реорганизаціей. Офице­
ры поклялись, что они будутъ до конца преданы Его Высочеству.
Опасность роялистскаго возстанія исчезла въ виду множества адрессовъ,
посланныхъ Протектору изъ всѣхъ графствъ Англіи. Къ тому же были
получены важныя извѣстія изъ-за границы, гдѣ побѣда во Фландріи и
уступка въ іюлѣ мѣсяцѣ Дюпкирхена завершили торжество политики
Кромвеля и покрыли имя его славой. Но лихорадка дѣлала свое дѣло
и квакеръ Фоксъ, встрѣтившій Протектора при его прогулкѣ вч>
Гамптонъ—Курдскомъ паркѣ, прочелъ на его лицѣ признаки приближе­
нія смерти. «Прежде, чѣмъ я подошелъ къ нему—разсказываетъ онъ—
когда онъ ѣхалъ впереди своихъ гвардейцевъ, я видѣлъ и чувство­
валъ, что предъ нимъ движется тѣнь смерти; а когда я приблизил-

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

257

ся, онъ показался мнѣ похожимъ па мертвеца». Въ дѣйствительно- Протвктости, несмотря па всю свою славу, на всю свою власть, Кромвель рать.
болѣлъ душой отъ сознанія своей неудачи. Онъ не желалъ быть ти-1653—1660
раномъ, онъ не вѣрилъ въ постоянство тираніи. Онъ отчаянно дер­
жался за надежду привлечь на свою сторону народъ. Онъ, правда,
распустилъ Парламентъ, по уже создавала, планы о созывѣ другаго
и сердился на оппозицію Совѣта этимъ планамъ. «Я принялъ рѣше­
ніе—угрюмо сказалъ онъ приближеннымъ—я не могу довольство­
ваться спокойствіемъ, я не хочу быть виновнымъ въ погибели всѣхъ
честныхъ партій и самой націи». Но его планы не могли быть осу­
ществлены, такъ какъ переутомленіе, наконецъ, свалило его. Въ
августѣ мѣсяцѣ 1658 года болѣзнь Кромвеля приняла серьозпый обо­
ротъ. Онъ слишкомъ хорошо понималъ, въ какой хаосъ повергнетъ
его смерть Англію и потому не хотѣлъ умирать. «Не думайте, что
я умру!—съ лихорадочной энергіей говорилъ оігь собравшимся у его
ложа врачамъ —не говорите, что я теряю разсудокъ! Я скажу вамъ,
въ чемъ дѣло. Я знаю это отъ лучшаго авторитета, чѣмъ ваши Галлены и Гиппократы. Самъ Богъ отвѣтилъ мнѣ па наши молитвы!»
II,' дѣйствительно, вся Англія молилась объ его выздоровленіи, но
смерть близилась, и, наконецъ, самъ Кромвель почувствовалъ, что
насталъ его часъ. «Я хотѣлъ бы жить—шепталъ умирающій—чтобы
служить Богу и Его народу, но мое дѣло покончено. Да будетъ Богъ
съ народомъ Своимъ!» Буря, срывавшая съ домовъ кровли и свалившая
въ лѣсахт. огромныя деревья, казалась достойнымъ предвѣстникомъ
смерти этого могучаго человѣка. Спустя три дня, третьяго сентября,
въ годовщину побѣдъ Кромвеля при Ворчестерѣ и Дёнбарѣ, великій
протекторъ испустилъ духъ.
Власть Кромвеля надъ умами люден была такъ велика даже послѣ 1’ичардъ
его смерти, что къ удивленію возбужденныхъ роялистовъ, даже со- кРомвельмнительное завѣщаніе па его смертномъ ложѣ было достаточно для
мирнаго признанія Протекторомъ его сына, Ричарда Кромвеля. Лю­
бопытно то, что многіе, отвергавшіе власть Кромвеля, спокойно
подчинились новому Протектору. Мотивы такихъ людей объясняетъ
намъ Бакстеръ, самый выдающійся изъ пресвитеріанскихъ священ­
никовъ, въ его обращеніи къ Ричарду,—обращеніи, выражавшемъ
его преданность. «Я вижу,—говоритъ оігь,—что вся нація радуется
мирному вступленію вашему въ управленіе. Многіе убѣждены, что
вы не принимали никакого участія въ нашихъ кровавыхъ раздорахъ,
h что Богъ можетъ сдѣлать васъ цѣлителемъ нанесенныхъ намъ ранъ
и позволить вамъ работать въ томъ храмѣ, работать въ коемъ пе
удостоился не смотря на все свое желаніе самъ Давидъ, ибо онъ
много пролилъ крови и велъ войны». Новый Протекторъ былъ сла­
бымъ и ничтожнымъ человѣкомъ, но большинство парода было до­
вольно, что управлять страной будетъ не солдатъ, не пуританинъ и
17

258

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Протекто- не реформаторъ. Извѣстно было, что поведеніе Ричарда было не безуратъ.
пречпо, полагали, что онъ ва, глубинѣ души консерваторъ и даже
1653—ІббОроялистъ. Приливъ реакціи чувствовался даже въ Совѣтѣ. Первымъ
его актомъ послѣ смерти Кромвеля было уничтоженіе самой крупной
изъ реформъ Кромвеля и созывъ Парламента на основаніи старой
избирательной системы. Приливъ реакціи чувствовался еще сильнѣе
въ тонѣ новой Палаты Общинъ, собравшейся въ январѣ 1659 года.
Республиканцы, во главѣ которыхъ стоялъ Ванъ, поддерживаемые
членами, бывшими втайнѣ роялистами, горячо напали на систему
Кромвеля. Самыя сильныя нападенія были сдѣланы сэромъ Ашлеемъ
Куперомъ, Дорсетширскимъ джентльменомъ, неоднократно измѣняв­
шимъ всѣмъ во время гражданской войны, дравшимся сначала за
короля, потомъ за Парламентъ, бывшимъ членамъ Совѣта Кромвеля,
потомъ отставленнымъ имъ. За его жгучими инвективами противъ
«Его Высочества печальной памяти, обманомъ и насиліемъ лишившаго
васъ вашей свободы при своей жизни и заковавшаго васъ въ узы раб­
ства послѣ смерти» послѣдовали не менѣе жгучіе инвективы противъ
арміи. «Она не только побѣдила своихъ враговъ—говорилъ Куперъ—
она подчинила себѣ и своихъ повелителей, собравшихъ и содержав­
шихъ ее. Она завоевала не только Шотландію и Ирландію, но и мя­
тежную Англію; она подавила «злокозненную» партію магистратуры
и закона».
Раздоры въ
Армія была готова къ отвѣту на эти оскорбленія. Уже въ ноябрѣ
арміи.
мѣсяцѣ опа доказала, что не довѣряетъ новому правительству и по­
требовала назначенія своимъ генераломъ военнаго вмѣсто Протекто­
ра, принявшаго команду надъ арміей. Топъ Совѣта офицеровъ былъ
ва столько угрожающимъ, что Палата Общинъ потребовала отставки
всѣхъ офицеровъ, отказавшихся дать обѣщаніе «не нарушать и не
прерывать свободныхъ засѣданій Парламента». Ричардъ приказалъ
Совѣту офицеровъ разойтись. Они отвѣтили ему требованіемъ о рас­
пущеніи Парламента и двадцать второго апрѣля Ричардъ былъ вы­
нужденъ исполнить такое требованіе. Тѣмъ не менѣе армія все таки
продолжала стремиться къ упроченію твердой правительственной вла­
сти; она хотѣла, устранивъ новаго Протектора, слабость котораго
была слишкомъ очевидна, примириться съ республиканской партіей
и созвать остатки той Палаты Общинъ, которую она разогнала въ
1653 году. Соглашеніе, дѣйствительно, состоялось и въ маѣ мѣсяцѣ
изъ ста шестидесяти членовъ, засѣдавшихъ еще послѣ казни ко­
роля, около девяносто человѣкъ вернулись на свои мѣста въ Палатѣ
и Приняли на себя веденіе дѣлъ. Оставшееся въ силѣ исключеніе
членовъ, «очищенныхъ» изъ Палаты въ 1648 году, доказывало, что
республиканская партія не намѣревалась возстановить законное пра­
вительство, а солдаты полагали, что «Хвостъ», которому они снова
вручили власть, будетъ связанъ съ арміей сознаніемъ опасности,

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ.

1603—1660.

259

угрожавшей какъ религіозной, такъ и политической свободѣ. Но Протектодаже страстная преданность «дѣлу» не могла заставить людей тер- ратъ.
лѣливо выносить военный деспотизмъ. Палата скоро снова разсори-1653—1660
лась съ солдатами. Вопреки совѣтамъ Вана она предложила реорга­
низацію корпуса офицеровъ и, хотя роялистское возстаніе въ Че­
стерѣ въ августѣ мѣсяцѣ на время принудило борящихся придти къ
соглашенію, борьба снова началась по минованіи опасности. Теперь
въ умахъ Англичанъ появились новыя стремленія и надежды. Не
только всѣмъ надоѣлъ военный деспотизмъ, но даже въ арміи, не­
побѣдимой до тѣхъ поръ, пока она была едина, появились признаки
раздоровъ. Въ Ирландіи и въ Шотландіи солдаты протестовали про­
тивъ поведенія ихъ Англійскихъ собратій и Монкъ, командиръ Шот
лапдской арміи, угрожалъ двинуться па Лондонъ и освободить Пар­
ламентъ отъ ихъ власти. Свѣдѣнія объ этихъ раздорахъ ободрили
Газельрига и его приверженцевъ въ Палатѣ Общинъ и они потре­
бовали отставки Флитвуда и Ламберта. Войска отвѣтили па это тре­
бованіе новымъ изгнаніемъ Парламента въ октябрѣ мѣсяцѣ и от­
правленіемъ Ламберта на сѣверъ для борьбы съ арміей Монка.
Ламбертъ, однако, бездѣйствовалъ, такъ какъ былъ обманутъ на- Возвращеніе
чатыми съ Монкомъ переговорами, а Мопкъ въ это время собралъ Карла,
въ Эдинбургѣ конвентъ и усилилъ свою армію сборомъ новыхъ сол­
датъ. Его поведеніе возбудило всю Англію противъ арміи и Порт­
смутъ не впустилъ ея делегатовъ; флотъ объявилъ себя противъ
нихъ; измѣненіе въ общественномъ настроеніи было столь очевид­
нымъ, что въ концѣ декабря армія была вынуждена снова призвать
«Хвостъ». Но эта уступка арміи только усилила сопротивленіе, такъ
какъ она доказала слабость военной тираніи, иго которой Англія
рѣшила низвергнуть. Солдаты Ламберта оставили его и Монкъ, видя,
что дорога свободна, не открывая никому свопхъ намѣреній, быстро
двинулся къ Кольдстрему и въ началѣ 1660-го года перешелъ гра­
ницу. Этотъ походъ уничтожилъ чары, до сихъ поръ тяготѣвшія
надъ Англіей. Во всей странѣ [раздались крики: «свободный Парла­
ментъ! свободный Парламентъ!» Не только Фэрфексъ, появившійся
съ войскомъ въ Іоркширѣ, но и корабли на Темзѣ и пародъ, тол­
пившійся на улицахъ Лондона, подхватили этотъ лозунгъ. Монкъ,
двигаясь къ Лондону и расточая свои увѣренія въ своей вѣрности
«Палатѣ», но при этомъ принимая ио дорогѣ петиціи о «свободномъ
Парламентѣ», безъ всякой борьбы вошелъ въ Лондонъ третьяго
февраля. Съ этого момента возстановленіе Стюартовъ было неиз­
бѣжнымъ. Армія, хотя и остававшаяся еще вѣрной «дѣлу», была
обманута объявленіемъ Монка объ его преданности этому дѣлу, и
притомъ опа была безсильна, такъ какъ Монкъ очень ловко разсѣялъ ее
по всей Англіи. По иниціативѣ Ашлея Купера члены, изгнанные изъ
Палаты Общинъ въ 1648-мъ году, снова появились въ Парламентѣ,

260

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Протекто- и Палата немедленно же рѣшила разойтись и приступить къ новымъ
раіъ.
выборамъ. За распущеніемъ въ мартѣ мѣсяцѣ Палаты послѣдовала
1653—іббОпослѣдняя борьба арміи за ея утраченную власть. Ламберту удалось
бѣжать изъ Гоуэра и онъ призвалъ солдатъ къ оружію, но его
энергически преслѣдовали, догнали и разбили близь Давентри, а
двадцать пятаго апрѣля новая Палата, получившая названіе Кон­
вента, собралась въ Вестминстерѣ. Едва она торжественно признала
ковенантъ, — что доказывало ея пресвитеріанскія убѣжденія, — едва
руководители Палаты начали обсуждать условія, при которыхъ можно
было согласиться на возстановленіе короля, какъ оказалось, что
Монкъ уже началъ переговоры съ Карломъ. Требованіе какихъ-либо
уступокъ сдѣлалось невозможнымъ, и декларація въ Бредѣ, въ ко­
торой Карлъ обѣщалъ общую амнистію, вѣротерпимость и удовле­
твореніе арміи, была принята взрывомъ народнаго восторга; тор­
жественнымъ вотированіемъ Конвента, гласившимъ, что «согласно
древнимъ и основнымъ законамъ этого королевства правительство
принадлежитъ и должно принадлежать королю, лордамъ и Общинамъ»,
старая конституція Англіи была возстановлена. Короля немедленно
пригласили вернуться въ его королевство и двадцать пятаго мая
Карлъ высадился въ Дуврѣ и при радостныхъ крикахъ толпы въѣ­
халъ въ Уитгалль. «Я самъ виноватъ, что не вернулся раньше —
съ характерной ироніей смѣялся король—потому что нѣтъ ни одного
человѣка, который бы не увѣрялъ меня, что онъ всегда желалъ
моего возвращенія».
Паденіе
По дорогѣ въ столицу Карлъ смотрѣлъ войска, собранныя въ
Пуританизма. Блакгитѣ. Пхъ генералы имъ измѣнили, ихъ вожди ихъ оставили,
они были окружены со всѣхъ сторонъ вооруженной націей и пмъ
пришлось молчать. По это мрачное молчаніе даже въ такомъ безза­
ботномъ человѣкѣ, какъ Карлъ, должно было возбудить опасеніе и
сознаніе опасности. Тѣмъ не менѣе ни одна изъ побѣдъ этой слав­
ной арміи не была столь славной, какъ ея побѣда надъ собой.
Спокойно, безъ борьбы, какъ люди, преклонившіеся предъ неиспо­
вѣдимыми судьбами Божіими, эти фермеры и купцы, разбившіе на
голову кавалерію Рупперта на поляхъ Назебп, разсѣявшіе при Вор­
честерѣ армію «чужестранцевъ» и прогнавшіе государя, теперь явив­
шагося «за полученіемъ своего достоянія», возстановившіе за моремъ
славу Кресси и Азинкура, господствовавшіе надъ Парламентомъ,
предавшіе своего короля суду и пославшіе его на плаху, дававшіе за­
коны всей Англіи и внушавшіе страхъ даже самому Кромвелю—эти
люди снова сдѣлались фермерами и торговцами и отличались отъ сво­
ихъ собратій только своей трезвостью и трудолюбіемъ. Съ ихъ па­
деніемъ Пуританизмъ вложилъ въ ножны свой мечъ. Онъ оставилъ
навсегда своп попытки создать насиліемъ и силой оружія царство
Божіе и началъ создавать царство правды въ сердцахъ и въ совѣсти

ПУРИТАНСКАЯ АНГЛІЯ. 1603—1660.

261

людей. Со времени этого кажущагося паденія Пуританизма начинается Иротектоего истинное торжество. Когда прошла дикая оргія Реставраціи, ратъ.
люди начали понимать, что не погибло ничего, что было въ Иури-1653—1660
танизмѣ достойно жизни. Балы въ Уитгаллѣ, скептицизмъ и раз­
вратъ придворныхъ, взяточничество и развращенность государствен­
ныхъ людей не вліяли па массы. Англичане остались такими, какими
сдѣлалъ ихъ Пуританизмъ—серьезными, скромными въ своей жизни
и поведеніи, твердыми въ ихъ любви къ протестантизму и къ сво­
бодѣ людьми. Революціей 1688-го года Пуританизму удалось добиться
гражданской свободы, которой ему не удалось добиться Революціей
1642-го года. Чрезъ посредство Уэслея и возрожденія восемнадца­
таго вѣка Пуританизмъ добился религіозной реформы, отодвинутой
его цервой борьбой на сто лѣтъ назадъ. Медленно, но непрерывно
Пуританизмъ вносилъ свою серьезность и ригоризмъ въ Англійское
общество, Англійскую литературу и Англійскую политику. Исторія
Англійскаго прогресса со временъ Реставраціи, съ его духовной и
моральной стороны, была исторіей Пуританизма.

-П '

l>f

.Г. ЧОІ.--. .ltfup:.b'j

'

■ІГГіЧІЧМП’ОТіЧ

.

:

!

Г1П)Ч

КНИГА ВОСЬМАЯ.
Революція.
1660-1760.

источники.
Общественныя измѣненія въ эпоху Реставраціи иллюстрируются
разсказами о придворной жизни въ «Memoirs of the Count de Grammont»—Антонія Гамильтона, мемуарами Рересби, Пениса и Евелина,
а также и драматическими произведеніями Вичерли и Этереджа. Отно­
сительно общей характеристики драматическихъ произведеній этой
эпохи слот, лорда Маколея: «Essay on the Dramatists of the Restoration».
Исторія Королевскаго общества Томпсона и Уэда, а также и «Bio­
graphy of Newton» сэра Брыостера содержатъ лѣтописи англійской науки,
въ болѣе сжатомъ изложеніи пересказанныя въ «Literary History» Галлама
(т. IV). Кларендонъ даетъ подробный отчетъ о своемъ управленіи
въ его «Life», сочиненіи, составляющемъ продолженіе его «History
of the Rebellion». Отношенія церкви и диссиндентовъ въ этотъ періода,
можно изучать по «History of the Puritans»—Пиля (Neal), no «Memoirs
of the Ejected Ministers»—Калами, no «Life of Penn»—Диксона, no «Auto­
biography»—Бакстера и по разсказу Бупіана о его страданіяхъ въ
различныхъ его сочиненіяхъ. Относительно политической исторіи этого
періода лучшими источниками могутъ служить «Register» епископа
Кеннета и «History of my own Times» Бернета. Мемуары сэра Темпля
и его корреспонденція имѣютъ большую цѣнность до 1679-го года.
«Life of Chalïesbury»—Христи представляетъ защиту, и до нѣкоторой
степени защиту успѣшную, поведенія этого государственнаго челоловѣка и политики Виговъ; послѣднюю можно также изучать по біо­
графіи Вилльяма лорда Русселя, составленной его потомкомъ графомъ
Русселемъ. Къ этому можно прибавить отрывки изъ автобіографіи
Іакова Втораго, сохраненные въ «Original Papers*—Макферсона (доку­
менты весьма различной исторической цѣнности); «Memoirs of Great
Britain and Ireland»—Дальримпля, перваго открывшаго тайну перего­
воровъ съ Франціей; «Negotiations relatives à la succession d’Espagne» —
Минье, сочиненіе необходимое для изученія иностранныхъ дѣлъ во
время этого періода; «Memoirs» Уэльвуда и «Diary» Люттрелля.

266

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

«Constitutional History» Галлама составляетъ необходимый источникъ
для исторіи царствованія Карла Втораго; это сочиненіе безпристрастно
и полно фактовъ. Лингардъ имѣетъ значеніе для исторіи этого пе­
ріода, благодаря его знакомству съ оригинальными источниками, а
также благодаря ясной и безпристрастной защитѣ дѣла католиковъ.
Ранке въ своей «Исторіи семнадцатаго вѣка» уясняетъ дипломати­
ческую исторію царствованія послѣднихъ Стюартовъ; относительно
внутреннихъ дѣлъ и конституціонныхъ вопросовъ онъ, хотя и безпри­
страстенъ, по не имѣетъ такого значенія. Крупное произведеніе лорда
Маколея, заканчивающееся Рисвикскимъ миромъ, продолжено лордомъ
Стантономъ въ его «History of England under Queen Anna» п въ его
«History of England from the Peace of Utrecht». Относительно дѣятель­
ности Марльборо главный источникъ его біографія, составленная
архидіакономъ Коксомъ и его «Despatches». Характеръ Торійской
оппозиціи можно изучить въ перепискѣ Свифта съ Стеллой и по его
политическимъ трактатамъ, а также и по корреспонденціи Болпнброка.
Отчетъ о войнѣ и переговорахъ съ французской точки зрѣніи даетъ
намъ Анри Мартенъ («Histoire de France») и это самая точная и без­
пристрастная часть его сочиненія. Относительно начала царствованія
Георговъ главнѣйшимъ матеріаломъ съ точки зрѣнія одной изъ партій
могутъ служить «Life of Sir Robert Walpole’s»—Кокса, «Memoirs of the
Reign of George the Second»—Горація Валыюля и любопытные «Me­
moirs from the Accession of George the Second to the Death of Queen
Caroline»—лорда Гервея; а съ точки зрѣнія другой партіи «Patriot King»
Болинброка, и его «Letter to Sir W. Wyndham» и его корреспонденція.
«Letters to Sir Horace Mann» Горація Валыюля даютъ подробный от­
четъ о паденіи его отца.
Относительно исторической роли Питта старшаго мы имѣемъ кор­
респонденцію Чатама, его біографію, написанную Теккереемъ и двѣ
блестящія статьи лорда Маколея. Относительно жизни лорда Клайва
и исторіи Британской Индіи можно пользоваться другой статьей Маколея
il біографіей сэра Джона Малькольма; подробный же отчетъ объ исторіи
Британской Индіи можно найти въ общихъ исторіяхъ этой страны,
вродѣ исторіи Джемса Милля. Исторія Фридриха Великаго Карлейля
содержите очень художественный разсказъ о семилѣтней воинѣ и объ
участіи въ пей Англіи; а отношенія Англіи и Фридриха можно изу­
чить болѣе подробно въ сочиненіи Ранке о «Прусской исторіи». На­
чало «Annual Register», начинающагося съ 1758 года, приписы­
вается Борку. Біографія Уэслея, написанная Соутеемъ и болѣе по­
дробное его жизнеописаніе, составленное Тайерманомъ, даютъ пред­
ставленіе о религіозномъ движеніи, во главѣ котораго стоялъ Уэслей.

ГЛАВА ПЕРВАЯ.
Реставрація.

1660—1667.

Въѣздъ Карла Втораго въ Уитгалль указывалъ на глубокую и Honan Англія,
прочную перемѣну въ настроеніи Англійскаго народа. Съ этимъ со
бытіемъ начинается новая исторія Англіи. Вліянія, до сихъ поръ соз­
дававшія всю нашу исторію: теологическое вліяніе Реформаціи,
монархическое вліяніе новой королевской власти, феодальныя влія­
нія среднихъ вѣковъ, еще болѣе раннія вліянія традиціи и обы­
чая—внезапно теряютъ свою власть надъ умами людей. Съ эпохи
реставраціи мы вступаемъ въ среду тѣхъ великихъ теченій мышленія
и дѣятельности, которыя не прекращаются до нашего времени. Англія
становится той Англіей, какую мы видимъ теперь,—страной, главныя
силы которой составляютъ промышленность и знаніе, преданность
народной свободѣ и закону; страной, находящейся въ непрерыв­
номъ поступательномъ движеніи къ общественной справедливости
п къ равенству, стремящейся все болѣе и болѣе всѣ обычаи и тра- |
диціп: религіозныя, политическія и интеллектуальныя подвергнуть !
критикѣ разума.
Между современнымъ мышленіемъ, по крайней мѣрѣ относительно
многихъ изъ его сторонъ, и мышленіемъ людей до Реставраціи суще­
ствуетъ громадная, непроходимая пропасть. Для современнаго полити­
ческаго мыслителя было бы очень трудно обсуждать какой-нибудь
политическій вопросъ съ лордомъ Бурлейгомъ или съ Оливеромъ
Кромвелемъ. Онъ не нашелъ бы точекъ соприкосновенія между ихч,
понятіями о національной жизни, о народномъ благосостояніи, между
ихъ идеями о правительствѣ и его цѣляхъ, между ихъ методами изслѣ­
дованія экономическихъ и соціальныхъ вопросовъ и своими понятіями.
Но между нами и людьми, жившими послѣ Реставраціи, не замѣчается
такой пропасти. Какая бы разница ни была между заключеніями,

268

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- выводимыми изъ основныхъ положеній о политической, соціальной,
ція,
интеллектуальной и религіозной жизни страны—наши современники
1660—1667й ЛЮДИ эпохи Реставраціи существенно согласны относительно са\мой сущности этихъ основныхъ положеній. Для Палея не было бы
особенно затруднительно понять Тиллотсона. Ньютонъ и сэръ Гумфри Дэви могли бы разговаривать другъ съ другомъ, пе чувствуя
замѣтной разницы въ ихъ методахъ мышленія. Ничто не помѣшало
бы взаимному пониманію Джона Локка и Іереміи Бентама, еслибы
имъ пришлось разговаривать о правительствѣ пли о законодательствѣ.
Общественный
Переходъ отъ старой Англіи къ повой столь удивителенъ, что мы
протестъ про- способны смотрѣть на пего, какт> на совершенно внезапный, хотя
тивъ Пури- оігь и не был’ь таковымъ въ дѣйствительности; внѣшняя сторона
танвзма.
событій Реставраціи сильно увеличиваетъ это впечатлѣніе внезап­
ности. Положеніе Англійскаго общества измѣнилось, повидимому, въ
одну минуту. Всѣ благороднѣйшія и лучшія черты Пуританизма, ка­
залось, были увлечены вмѣстѣ съ его мелочностью и тираніей въ
вихрѣ народной ненависти. Религія превратилась въ систему поли­
тическаго и соціальнаго угнетенія и пала вмѣстѣ съ паденіемъ этой
системы. «Благочестіе» сдѣлалась презрительнымъ прозвищемъ; скром­
ность въ костюмѣ, въ рѣчахъ, въ манерахъ преслѣдовалась, какъ
признакъ ненавистнаго Пуританизма. Бутлеръ въ своемъ «Гудибрасѣ»
выливалъ потоки грязи на прошлое съ педантическимъ буффонствомъ,
принимаемымъ обществомъ благосклонно не столько въ силу юмора
автора, сколько благодаря общей ненависти къ этому прошлому.
Архіепископъ Шельдонъ слушалъ благосклонно пародію кавалера,
осмѣивавшаго въ его пріемной въ Ламбетѣ Пуританское лицемѣріе
и ихъ манеру проповѣдывать. Дуэли и распутство сдѣлались необходи­
мостью для людей, желавшихъ считаться изящными джентльменами;
а важныя духовныя лица сквозь пальцы смотрѣли па глупости «чест­
ныхъ ребятъ», которые дрались, играли, ругались, пили и кончали
распутно проведенный день въ какомъ нибудь притонѣ разврата.
Свѣтская жизнь реставраціи была жизнью легкомыслія и эксцессовъ.
Въ одной изъ современныхъ комедій рисуется идеалъ придворнаго,
такимъ образомъ: «долженъ одѣваться хорошо, хорошо танцовать,
хорошо фехтовать, умѣть искусно писать любовныя письма, имѣть
пріятный голосъ, быть влюбленнымъ и скромнымъ—только не слиш­
комъ постояннымъ». Съ такими свойствами франты времени Реста­
враціи соединяли безстыдство и невѣроятную грубость. Моднымъ по­
этомъ слылъ лордъ Рочестеръ и заглавія нѣкоторыхъ изъ его поэмъ
таковы, что ни одинъ изъ нашихъ современниковъ не рѣшится вы­
говорить ихъ. Моднымъ остроумцемъ былъ сэръ» Карлъ Седли, но
его шутки были столь грязны, что даже носильщики Ковентгардена
сбросили его съ балкона, когда ему вздумалось пошутить съ ними.
Настоящимъ типомъ человѣка того времени можетъ служить герцогъ

революція.

1660—1760.

269

Букингэмъ—и самымъ характернымъ событіемъ въ его жизни была Реставрадуэль, которой онъ завершилъ свое любовное приключеніе съ лэди
щя.
Шревсбюри, убивъ ея мужа, въ то время какъ графиня, ЬереодѣтаяіббО-1667
пажемъ держала его лошадь и смотрѣла на это убійство.
Театры, открывшіеся при паденіи Республики, были гнусны, но Комедіи вреони служили только отраженіемъ порочности современнаго общества, йенъ РеставКомедія Реставраціи заимствовала у современной ей Французской і’"ціи
комедіи все, кромѣ ея поэтичности, граціи и хорошаго вкуса, до
значительной степени искупавшихъ ея грубость. Обольщеніе жен­
щинъ, интриги, грубость, цинизмъ, распутство выражались на Ан­
глійской сценѣ въ діалогахъ намѣренно циничныхъ и грязныхъ и
возбуждаемое ими отвращеніе не искупается пхъ остроуміемъ. Ви­
черли, самый популярный изъ драматурговъ того времени, несомнѣнно
самый грубый і!зч> всѣхъ авторовъ, когда либо писавшихъ для сцепы; и
ничто не можетъ служить такимъ поразительнымъ доказательствомъ
современнаго ему цинизма, какъ то обстоятельство, что опч> нашелъ
актеровъ, рѣшившихся играть въ его піесахъ и публику, встрѣчав­
шую ихъ аплодисментами. Люди, вродѣ Вичерли, дали Мильтону об­
разецъ для Веліала его великой поэмы, для «этого духа, грязнѣе
котораго не было ни одного изъ павшихъ духовъ, духа, столь гру­
баго, что опъ любилъ порокъ ради него самаго». Драматургъ хва­
стался своей откровенностью и «прямотой»1, онъ хотѣлъ рисовать
правдиво окружавшее его общество, этотъ міръ пьянства, оргій во.
Вокзалѣ и дракъ съ сторожами, лжи и «doubles—entendres», плутов'Ь
и дураковъ, людей, иродавашихъ свохъ дочерей и женщинъ, обма­
нывающихъ своихъ мужей. Но цинизмъ Вичерли былъ во всякомъ
случаѣ не болѣе грязенъ, чѣмъ цинизмъ его современниковъ; король
по своей любви ко всему грязному, по своему презрѣнію къ добро­
дѣтели и по отсутствію вѣры вь чистоту и честность былъ хуже
всѣхъ своихъ подданныхъ.
Нужно ПОМНИТЬ, однако, ЧТО при исторической оцѣнкѣ ЭТОЙ реак- Новый раціоціи очень легко преувеличить ея объемъ. На сколько мы можемъ налимъ,
судить по современнымъ мемуарамъ, самыя рѣзкія формы этой ре­
акціи на дѣлѣ ограничивались предѣлами двора и столицы. Масса
Англичанъ довольствовалась тѣмъ, что она получила опять свои
майскіе танцы и рождественскія игры и большинство народа оста­
лось по ощіазу жизни и по вѣрованіямъ пуританами, хотя и от­
бросило многія изъ внѣшнихъ характерныхъ чертъ Пуританизма.
Переворотъ въ общественномъ настроеніи совсѣмъ не былъ столь
громаднымъ, какимъ онъ представлялся поверхностнымъ наблюдате­
лямъ. Еслибъ политическая сила Пуританизма и оставалась такой
же, какъ прежде, то его общественное вліяніе должно было уни­
чтожиться само по себѣ. Англійская молодежь, выросшая среди
гражданскихъ войнъ, совсѣмъ не имѣла представленія о тираніи,

270

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- бывшей поводомъ для пробужденія въ сердцахъ ихъ отцовъ религіоз­
ны.
наго фанатизма. Благодаря господствующей въ обществѣ соціальной
1660—1667й религіозной анархіи, благодаря безконечнымъ спорамъ и раздорамъ
того времени, эта молодежь была заражена духомъ скептицизма, со­
мнѣнія и свободнаго изслѣдованія. Религіозный энтузіамт. разрушилъ
чары церковнаго преданія, но крайности этого энтузіазма неизбѣжно
разрушали его собственныя чары; потому-то молодое поколѣніе при­
ступило къ изслѣдованію формъ политическихъ и религіозныхъ при
посредствѣ методовъ болѣе безпристрастныхъ и менѣе произвольныхъ,
при помощи разума.
Эта раціоналистическая тенденція общественнаго мнѣнія, этотъ
индифферентизмъ къ традиціямъ и идеаламъ прошлаго, это практиче­
ское настроеніе всего яснѣе выразилось въ чрезвычайной популяр­
ности физическихъ паукъ. Изъ тѣхъ двухъ небольшихъ группъ из­
слѣдователей, о которыхъ мы уже упоминали выше, группъ, организировавшихся къ концу гражданской войны, та группа, которая
оставалась въ столпцѣ и была въ концѣ концовъ разогнана вол­
неніями втораго протектората, снова сошлась при Реставраціи
при возвращеніи въ Лондонъ наиболѣе выдающихся членовъ, про­
живавшихъ до того времени въ Оксфордѣ. Когда эта небольшая
группа ученыхъ начала собираться въ Грешамской коллегіи, ихъ за­
сѣданія сдѣлались предметомъ всеобщаго интереса. Наука въ это
время вдругъ сдѣлалась модой. Карлъ Второй былъ недурнымъ хи­
микомъ и сильно интересовался вопросами навигаціи. Герцогъ Букингамъ чередовалъ своп занятія поэзіей, свои кутежи и игру на
скрипкѣ съ запятіями въ лабораторіи. Поэты, вродѣ Драйдена и
Коулея, придворные, вродѣ сэра Роберта Муррея и сэра Кенельма
Дигби, присоединились къ ученому обществу, которому король въ
знакъ своей симпатіи къ его занятіямъ далъ титулъ «Королевскаго
Общества»; любопытныя стеклянныя игрушки, называемыя въ Англіи
каплями принца Рупперта, и теперь напоминаютъ намъ о научныхъ
вопросахъ, занимавшихъ великаго руководителя «кавалеровъ» граж­
данской войны въ его старые годы. Придворные остроумцы и фран­
ты толпились въ засѣданіяхъ новаго общества. Государственные люди,
вродѣ лорда Сомерса, чувствовали себя польщенными, когда оно
выбирало ихъ своими предсѣдателями.
Ангіійсмя
Окончательное учрежденіе Королевскаго Общества въ 1662-мъ
наука,
году было началомъ великаго вѣка научныхъ открытіи въ Англіи.
Почти въ каждомъ году изъ послѣдующихъ пятидесяти лѣтъ что
нибудь было сдѣлано для болѣе широкаго и болѣе вѣрнаго позна­
ванія физическихъ явленій. Въ Гринвичѣ была устроена первая Англій­
ская національная обсерваторія и современная астрономія началась
рядомъ наблюденіи, сдѣлавшихъ имя Фламстеда безсмертнымъ. На­
слѣдникъ Фламстеда, Галлей, занимался изслѣдованіемъ приливовъ,

революція.

16(50—1760.

271

кометъ л земнаго магнетизма. Гукъ усовершенствовалъ микроскопъ Реотавраи этимъ далъ новый толчокъ микроскопическимъ изслѣдованіямъ.
щя.
Бойль воспользовался воздушнымъ насосомъ, какъ средствомъ раз-1660—166
витія пневматики и сдѣлался основателемъ экспериментальной химіи.
Вилькинсъ своей схемой всемірнаго языка опередилъ свой вѣкъ и
положилъ основаніе филологіи, какъ наукѣ. Сиденгамъ ввелъ въ ме­
дицину старательное изслѣдованіе явленій природы, что совершенно
измѣнило характеръ этой науки. Физіологическія изслѣдованія Уил­
лиса впервые дали представленіе о строеніи мозга. Вудвордъ былъ
основателемъ минералогіи. Джонъ Рэй своимъ изданіемъ «Орнито­
логіи» Виллогби и своимъ собственнымъ сочиненіемъ «History of
Fishes» первый сдѣлалъ зоологію наукой; первая научная классифи­
кація животныхъ была сдѣлана въ его «Synopsis of Quadrupeds». Со­
временная ботаника ведетъ свое начало съ «History of Plants» того
же Рэя п съ изысканій Оксфордскаго профессора Роберта Моррисона,
а Грове раздѣляетъ съ Малыіигіемъ честь начала изученія растительной
физіологіи.
Несмотря на безспорную знаменитость этихъ именъ, блескъ ихъ
тускнѣетъ предъ блескомъ имени Исаака Ньютона. Ньютонъ ро­
дился въ Вульсторпѣ въ Линкольнширѣ въ день Рождества Христова
въ 1642-мъ году, въ томъ достопамятномъ году, когда началась
гражданская война. Въ годъ реставраціи онъ поступилъ въ Кемдриджскій университетъ, гдѣ учился математикѣ у Исаака Барроу
и гдѣ методъ Декада замѣнилъ уже въ то время старые ме­
тоды преподаванія. Послѣ окончанія курса въ университетѣ жизнь
Ньютона была рядомъ великихъ открытій въ области физическихъ
наукъ. Въ двадцатитрехлѣтнемъ возрастѣ онъ своей теоріей флюк­
сій дѣлаетъ болѣе легкимъ вычисленіе движенія планетъ. Открытія
въ области оптики, къ которымъ Ньютона привели его наблюденія
надъ призмой и которыя онъ частью сообщилъ въ своихъ лекціяхъ
въ Кембриджѣ, были изложены въ его теоріи свѣта, сообщенной
имъ въ Королевскомъ Обществѣ, когда онъ сдѣлался его членомъ.
Открытіе закона тяготѣнія было сдѣлано имъ уже въ 1666-мъ году,
но ошибочное представленіе о величинѣ земнаго діаметра помѣшало
Ньютону опубликовать свои изслѣдованія въ теченіи шестнадцати
лѣтъ, и только въ 1687-мъ году, наканунѣ Революціи, его «Prinсіріа» открыли человѣчеству новую теорію вселенной.
, '
Въ краткомъ очеркѣ, которыми, мы принуждены ограничиться, уіятитудинамы можемъ только указать па замѣчательную дѣятельность науч- каннамъ въ
наго мышленія, бывшую отличительной чертой эпохи Реставраціи. \одогіи.
Скептическая и экспериментальная тенденція, преобладавшая въ
общественномъ настроеніи, вліяла на всѣ сферы общественной
дѣятельности. Мы говорили уже о попыткѣ согласовать религіоз­
ное мышленіе съ выводами разума и съ опытомъ, т. е. о попыткѣ

272

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

’еставра школы Латитудинаріа искахъ теологовъ; мы видѣли, что эта школа
щя.
была основана группой мыслителей, собиравшихся въ началѣ граж1660—16* 7ДЯНСКОЙ войны въ Гретъ-Тыо у лорда Фалькланда. При Реставраціи латитудинаріапцы начали играть выдающуюся роль. Они отличались какъ
отъ Пуританъ, такъ и отъ приверженцевъ Англиканской церкви своей
оппозиціей догматикѣ, предпочтеніемъ разума традиціямъ, какъ биб­
лейскимъ, такъ и церковнымъ, тѣмъ, наконецъ, что они основывали
религію на естественной теологіи, тѣмъ, что они стремились скорѣе
къ праведной жизни, чѣмъ къ правильности мнѣній, тѣмъ, что они
/ признавали основаніемъ христіанскаго единства вѣротерпимость и
общность простѣйшихъ религіозныхъ вѣрованій. Чиллингвортъ и
Тэйлоръ нашли себѣ наслѣдниковъ въ безпощадномъ здравомъ смы­
слѣ Бернета, въ просвѣщенной набожности Тиллотсона, въ спокой­
ной и безпристрастной философіи епископа..Кутлера. Съ этого вре­
мени Англійскіе теологи оставляютъ смѣлыя утвержденія о господствѣ
откровенной истины надъ разумомъ и замѣняютъ ихъ болѣе скром­
ными утвержденіями объ ихъ существенномъ согласіи. Бойль остав­
ляла. временами свои физическіе опыты для доказательства единства
догматической и естественной религіи. Тонъ Кудворта въ его сочи­
неніи «Intellectual System of the Universe» былъ столь умѣренъ и фи­
лософиченъ, что ханжи обвиняли его вт. защитѣ атеистическихъ
принциповъ, хотя оігь именно и старался опровергнуть эти принципы.
Измѣненіе тона теологовъ эпохи Реставраціи было само по себѣуказаніемъ па новыя затрудненія, встрѣчаемыя теологіей. Смѣлый
скептицизм!. Гоббса былъ принять придворными и политиками.
Сама. Карла, постоянно колебался между суевѣріемъ и Гоббизмомъ.
ІИафтсбюри была, деистъ. Большинство выдающихся государствен­
ныхъ людей того времени смотрѣли на религіозные вопросы съ чисто
политической точки зрѣнія.
Политическая
Импульсъ, данный религіозному мышленію и уведшій его вт. сферы,
философіи, остававшіеся дотолѣ чуждыми ему, повліяла, и на политическія и на
соціальныя изслѣдованія. Изслѣдованія сэра Джосіа Чайльда и еще
болѣе сэра Вилльяма Петти не только бросали свѣтъ на положеніе
Англійской торговли, но и были предтечами новой пауки—политиче­
ской экономіи. Па нѣкоторое время, впрочемъ, философскія изслѣ­
дованія о сущности правительства заслонили интересъ къ статисти­
ческимъ изслѣдованіямъ. Реставрированное правительство дало Гоббсу
пенсію, но два его великія произведенія были осуждены Парламен­
томъ и <Гоббизмъ» сдѣлался въ общественномъ мнѣніи синонимомъ
■ политической и религіозной безнравственности. Но вопреки озлоблен­
ному противодѣйствію этой философской системѣ его защита раціо­
нальнаго метода политическаго изслѣдованія все болѣе и болѣе за­
мѣняла старыя ученія религіозной и традиціонной политики. Ни одинъ
Англійскій государственный человѣкъ послѣ Кларендона въ сущности

революція.

1660—1760.

273

не вѣрилъ въ божественное право государя, которому онъ слу- Ееставражилъ; а самъ Карлъ, вѣроятно, вѣрилъ въ него менѣе, чѣмъ
ція.
кто либо изъ его министровъ. Фикція о договорѣ между управляе-1660—1667
мыми и правителемъ, на которой Гоббсъ строилъ свою теорію го­
сударства, постепенно была принята всѣми. Джонъ Локкъ, передовой
мыслитель эпохи Реставраціи, выводилъ политическую власть, также,
какъ и Гоббсъ, изъ согласія управляемыхъ и признавалъ цѣлью
правительства общественное благо. По практическое настроеніе эпохи
придало новой теоріи форму, дѣлавшую саму теорію совершенно
отличной отъ той, какой представлялъ ее себѣ Гоббсъ. Политическая
философія Локка была просто за просто формальнымъ выраженіемъ
заключеній, выведенныхъ большинствомъ Англійскаго общества изъ
великой борьбы за свободу противъ короля. По теоріи Локка народъ
оставляетъ за собой пассивное обладаніе властью, переданной имъ
государю и имѣетъ право отнять ее, если государь пользуется ей
несогласно съ цѣлью, для преслѣдованія которой былъ созданъ об­
щественный аггрегатъ. Къ двумъ великимъ доктринамъ Гоббса: къ
ученію о начальной принадлежности власти пароду и къ ученію о
задачѣ власти преслѣдовать общественное благо Локкъ прибавилъ
ученіе о правѣ сопротивленія, объ отвѣтственности государей предъ
подданными въ надлежащемъ пользованіи довѣренной имъ властью и
о главенствѣ законодательныхъ собраній, какъ выразителей воли
народа.
Въ такой видоизмѣненной и болѣе широкой формѣ новая полити­
ческая философія получила общественное признаніе послѣ революціи
1688-го года. Но какъ ни было сильно ея вліяніе въ теченіи трид­
цати лѣтъ, отдѣлявшихъ это историческое событіе отъ Реставраціи,
все же во время этого періода ея вліяніе на народъ сказывалось
довольно медленно. Такое раздѣленіе мыслящаго меньшинства и мас­
сы Англійскаго общества дѣлаетъ исторію періода Реставраціи столь
трудной и запутанной. Въ то время, какъ скептики и богословы за­
нимались вопросами, рѣшеніе которыхъ касалось самой сущности
религіи, народныя массы еще не были затронуты сомнѣніями и не
понимали никакой борьбы, кромѣ старой борьбы протестантизма С'ь
Папой. Въ то время какъ государственные люди и философы добро­
душно посмѣивались надъ сэромъ Робертомъ Фильмеромъ и надъ его
«Патріархальной теоріей правительства», народъ не хотѣлъ знать
никакихъ теорій о начальномъ общественномъ договорѣ и со всѣхъ
кафедръ Англіи проповѣдывали ученіе о Божественномъ правѣ коро­
лей. Только постепенно и, главнымъ образомъ, благодаря политиче­
скимъ событіямъ Англія была приведена къ религіозной терпимости
и къ установленію парламентарнаго правительства вмѣсто абсолют­
ной монархіи.
Переходный
И тѣмъ не менѣе, хотя и медленно и постепенно, Англія приш- періодъ.
18

274

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- ла къ признанію этихъ идей. Настроеніе общества въ самомъ
та.
началѣ Реставраціи было въ дѣйствительности слишкомъ далеко
1660 -166"отъ прошлаго, къ которому оно хотѣло вернуться. Все, сдѣланное
Долгимъ Парламентомъ, казалось, было разрушено при возвращеніи
Карла. Монархія была не только возстановлена, по и возстановлена
безъ всякихъ условій и ограниченій; изъ тѣхъ двухъ вліяній, которыя
до сихъ поръ служили сдерживающими силами, первое,—вліяніе Пури­
танизма,—сдѣлалось ненавистнымъ для большинства націи, а второе,—
традиція конституціонной свободы,—было дискредитировано исходомъ
гражданской войны. Но какъ ни были сильны демонстраций! преданности
трону, пи одно изъ пріобрѣтеній, ни одна изъ гарантій конституціонной
свободы, за которыя боролись патріоты въ 1641 году, не были
утрачены. Прерогативы, за которыя такъ отчаянно боролся Карлъ
Первый, были безъ борьбы оставлены его сыномъ. Тѣ самые «ка­
валеры», которые привѣтствовали короля, вернувшагося за получе­
ніемъ своего наслѣдія, совсѣмъ не думали о возстановленіи систе­
мы управленія, ниспровергнутой ихъ врагами. Двадцать лѣтъ Пар­
ламентскаго управленія, правда, часто прерываемаго религіозной и
политической тираніей, сдѣлали невозможными возвратъ къ корабель­
ной подати, къ монополіямъ и къ Звѣздной Палатѣ. Общество на
столько привыкло къ свободѣ, что оно забыло, что ея безспорное
существованіе дѣло совсѣмъ недавнее и новое. Потому-то, «великая
революція семнадцатаго столѣтія», какъ называли эту борьбу съ
королевской властью, продолжалась непрерывно. Верховная власть
постепенно переходила отъ короны къ Палатѣ Общинъ. Парламентъ
постепенно, шагъ за шагомъ приближался къ рѣшенію политической
проблемы, такъ долго неудававшемуся ему несмотря па всѣ его
усилія,—-къ рѣшенію проблемы сдѣлать свою волю закономъ адми­
нистративной дѣятельности, не принимая при этомъ активнаго уча­
стія въ дѣлѣ администраціи. Только признаніе такого постепенно со­
вершившагося перехода власти къ Парламенту даетъ намъ возмож­
ность понять запутанную и сложную исторію Реставраціи и Рево­
люціи.
Карлъ Второй.
Англія эпохи Реставраціи, измѣнившаяся въ самыхъ существен­
ныхъ чертахъ своего характера, но не сознававшая еще этого из­
мѣненія, стремившаяся непрерывно къ знанію икъ свободѣ, но пред­
ставлявшая при этомъ такое странное сочетаніе пуританской нрав­
ственности и соціальнаго протеста, традиціонной преданности трону
и политическаго скептицизма, ханжества и духа свободнаго изслѣ­
дованія, науки и заговоровъ папистовъ, —эта Англія получила выра­
женіе въ личности своего короля. Англичане видѣли въ Карлѣ Вто­
ромъ любезнаго, красиваго, смуглолицаго джентльмена, игравшаго
съ своими испанскими собачками, рисовавшаго карикатуры на своихъ
министровъ и бросавшаго бисквиты лебедямъ въ своемъ паркѣ. По

революція.

1660—1760.

275

'внѣшности Карлъ былъ настоящимъ образцомъ лѣнтяя. «Онъ удиви- Реставрателыю любилъ—говоритъ одинъ изъ его придворныхъ—странное ція.
удовольствіе, именуемое фланированіемъ». Дѣловой человѣкъ, Пенисъ, 1660—1667
когда онъ принесъ работу въ Королевскій Совѣтъ, замѣтилъ, что
«король не думаетъ ни о чемъ, кромѣ удовольствій и ненавидитъ даже
мысль о занятіяхъ». Пикто не сомнѣвался, однако, что Карлъ обла­
далъ значительными природными способностями. Въ прежнее время,
во времена пораженій и опасностей, онъ отличался хладнокровной
храбростью и присутствіемъ духа, никогда не оставлявшими его въ са­
мыя опасныя минуты его царствованія. Его характеръ былъ ласковый
и общительный, манеры изящны и въ его обращеніи съ людьми были
особенная беззаботность, свобода и вѣжливость, привлекавшія къ
дему всѣхъ, кому приходилось имѣть съ нимъ отношенія. Его обра­
зованіе было, правда, такъ запущено, что онъ съ трудомъ могъ по­
нимать самую простую Латинскую книгу, но природныя способности
проявлялись въ его занятіяхъ химіей и анатоміей и въ его интересѣ
къ научнымъ изслѣдованіямъ .Королевскаго Общества. Его любимымъ
занятіемъ было, какъ у Петра Великаго, постройка кораблей и онъ
хвалился своими знаніями въ этомъ дѣлѣ. Онъ любилъ искусство и
поэзію и обладали, нѣкоторымъ музыкальнымъ вкусомъ. Но особенно
его живость и остроуміе проявлялись въ безконечной болтовнѣ. Онъ
любилъ разсказывать и разсказывалъ съ большой граціей и юморомъ.
Онъ соперничалъ съ остроумцами своего двора и на равной ногѣ мѣ­
нялся остротами съ Седлеемъ и Букингэмомъ. Даже Рочестеръ въ своей
безжалостной эпиграммѣ былъ вынужденъ признать, что «Карлъ ни­
когда не говорилъ глупостей». П дѣйствительно, онъ унаслѣдовалъ
отъ своего дѣда даръ остроумія и мѣткости въ сужденіяхъ и при­
вычный ему ироническій топъ давалъ его словамъ особенно любопыт­
ный оттѣнокъ. Когда его братъ, самый непопулярный человѣкъ въ
Англіи, съ торжественнымъ видомъ предупреждалъ его о заговорахъ
противъ его жизни, Карлъ насмѣшливо уговаривалъ его не бояться.
«Полно, Іаковъ!—сказалъ онъ—они никогда не убьютъ меня, чтобы
не сдѣлать тебя королемъ».
П однако, всѣ способности, которыми наградила природа Карла,—
вся его храбрость, его остроуміе, его умъ—пропадали безслѣдно.
Онъ только смѣялся, когда Томъ Киллигрью говорилъ ему, что дѣла
идутъ плохо п что исправить ихъ можетъ только одинъ человѣкъ и
«этотъ человѣкъ—Карлъ Стюартъ, который проводитъ теперь свое
время въ пустой придворной болтовнѣ и ничѣмъ другимъ не зани­
мается». П дѣйствительно, Карлъ совсѣмъ не скрывалъ своей нена­
висти къ работѣ. Для поверхностныхъ наблюдателей онъ казался че­
ловѣкомъ, совсѣмъ не имѣвшимъ честолюбія. Единственное, чѣмъ
онъ, казалось, дорожилъ были чувственныя наслажденія и онъ на- *
•слаждался съ циническимъ безстыдствомъ, возбуждавшимъ отвраще-

276

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Реставра- нія даже въ его безстыдныхъ придворныхъ. Одна любовница смѣ­
ти.
пяла другую и позоръ множества распутницъ дѣлался извѣстнымъ
1660—16670бществу благодаря пожалованію королемъ титуловъ и помѣстій. Не­
законныя дѣти короля получали званія Англійскихъ пэровъ. Герцог­
скій домъ Графтоновъ произошелъ on, незаконной связи короля
съ Варварой Лальмеръ, получившей титулъ герцогини Клевеландъ.
Герцоги О тъ Альбансъ обязаны своимъ происхожденіемъ его ин­
трижкѣ съ Нелли Гвинтъ, актрисой и куртизанкой. Луиза де Керуайлль, любовница, посланная ему французскимъ дворомъ, чтобы
купить его расположеніе, сдѣлалась герцогиней Портсмутской и была
родоначальницей дома Ричмондовъ. Первая изъ его любовницъ, Люси
Вальтерсъ, родила ему мальчика, сдѣланнаго имъ герцогомъ Монмоутъ, отъ котораго происходилъ домъ герцоговъ Буклейгь. Но
Карлъ не довольствовался признанными любовницами и одной фор­
мой наслажденія. Игра и пьянство помогали ему заполнять свобод­
ныя минуты, когда онъ не могъ больше тѣшиться съ фаворитками
и биться на пари въ Ньюмаркетѣ. Ему, кажется, никогда и въ го•лову не приходила пи одна мысль о позорностп его поведенія, онъ,
кажется, не зналъ угрызеній совѣсти. «Онъ не думаетъ — сказалъ
оігь однажды — чтобы Богъ захотѣлъ сдѣлать человѣка несчастнымъ
только за то, что онъ немножко уклоняется отъ правильнаго пути».
Отъ чувства стыда его защищало его циническое невѣріе въ чело­
вѣческую добродѣтель. На добродѣтель онъ смотрѣлъ, какъ на лов­
кую штуку, при помощи которой умные лицемѣры импонируютъ ду­
ракамъ. Честность мущины представлялась ему столь же пустой пре­
тензіей, какъ и чистота женщины. Чувствовать благодарность онъ
не могъ ни къ кому, потому что считалъ эгоизмъ единственнымъ
мотивомъ человѣческихъ дѣйствій, и въ то время, какъ солдаты уми­
рали за него, въ то время, какъ женщины рисковали за пего своей
жизнью, <онъ ихъ любилъ также мало, какъ мало, по его мнѣнію,
они любили его». Но если онъ не питалъ благодарности за оказан­
ныя ему благодѣянія, оігь не умѣлъ питать и ненависти за нане­
сенныя ему оскорбленія. Онъ просто былъ неспособенъ ни къ люб­
ви, ни къ ненависти. Единственнымъ чувствомъ, которое онъ могъ
питать къ людямь, было чувство добродушнаго презрѣнія.
Для Англичанъ было трудно повѣрить, что такой бездѣльный че­
ловѣкъ и такой сладострастникъ, какимъ былъ Карлъ Второй, могъ
быть дѣйствительно опаснымъ для дѣла свободы. 11 въ этомъ обсто­
ятельствѣ таилась значительная доля силы Карла. Онъ на самомъ
дѣлѣ не питалъ особенной любви къ деспотическому управленію, къ
системѣ своихъ предшественниковъ, Стюартовъ. Онъ хохоталъ надъ
теоріями своего дѣда о божественномъ правѣ королей, и его без­
печность дѣлала ему непріятными личныя занятія административными
дѣлами, которыя были такъ дороги его отпу. Онъ быль слишкомъ

революція.

1660—1760.

277

оригинальнымъ и насмѣшливымъ человѣкомъ, чтобы заботиться о рос- 1’еставракопіи и о внѣшности власти и слишкомъ добродушнымъ человѣкомъ,
щя.
чтобы играть роль тирана. Но онъ на столько же твердо, какъ егоj660—1667
дѣдъ и его отецъ, вѣрилъ въ свое право полнаго обладанія стары­
ми прерогативами короны. Онъ также, какъ и они, смотрѣлъ на
Парламенты съ подозрительностью и недовѣріемъ. Онъ также, какъ
и они, мечталъ о власти короля пріостанавливать исполненіе зако­
новъ. Онъ считалъ церковныя дѣла подлежащими его личному
управленію и смотрѣлъ па вмѣшательство въ нихъ Палатъ, какъ \
на возмутительную узурпацію. Всего больше онъ отвергалъ новую
идею об'ь отвѣтственности министровъ кому бы то ни было, кромѣ
короля il о правѣ Парламента вмѣшиваться въ дѣло фактическаго
управленія государствомъ. «Онъ говорилъ лорду Эссексу — раз­
сказываетъ Бернетъ—что онъ совсѣмъ не желаетъ походить па Ту­
рецкаго султана, окруженнаго евнухами и связками веревокъ для
удушенія людей; но что онъ не можетъ считать себя королемъ до
тѣхъ поръ, пока люди разбираютъ всѣ его дѣйствія и судятъ его
министровъ и изслѣдуютъ всѣ его счеты». Онъ полагалъ, что «ко­
роль, власть котораго ограничена и министры котораго могутъ быть
призваны къ отчету, король только по имени».
Говоря другими словами, у Карла не было выработаннаго плана Политика
деспотизма, но онъ имѣлъ намѣреніе управлять государствомъ па- короля,
столько независимо, на сколько это было возможно и съ самаго на­
чала его царствованія до конца не было ни одной минуты, когда бы
очъ не стремился къ своей цѣли ощупью, непослѣдовательно, такъ что
замѣтить и понять это стремленіе было дѣломъ совсѣмъ не легкимъ.
Когда его стремленія возбуждали оппозицію, онъ уступалъ немедленно.
Если общественное мнѣніе требовало отставки министровъ, онъ отпу­
скалъ ихъ. Когда общество протестовало противъ его деклараціи о
религіозной терпимости, онъ бралъ назадъ свою декларацію. Когда
общество въ своей паникѣ при открытіи папистскихъ заговоровъ
требовало жертвъ, онъ давалъ ему жертвы до тѣхъ поръ, пока па­
ника не проходила. Для Карла было легко подчиняться и ждать, но
за то тотчасъ же, какъ устранялось давленіе общественнаго мнѣнія,
ему было легко снова приступать къ осуществленію своихъ цѣлей.
Въ сущности говоря, у короля было одно положительное рѣшеніе,
подавлявшее всѣ другія мысли и соображенія — такимъ рѣшеніемъ
было нежеланіе «снова начать своп странствованія». Его отецъ налъ
благодаря раздору съ Палатами, и Карлъ рѣшился поддерживать хо­
рошія отношенія съ Парламентомъ до тѣхъ порч., пока онъ не бу­
детъ настолько силенъ, чтобы пользоваться союзомъ съ нимъ для
своихъ выгодъ. Партійная борьба не была никогда такой оживлен­
ной, ни въ одно царствованіе настроеніе Парламента не было столь
грознымъ для короны. Но цинизмъ Карла давалъ ему возможность

278

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Рестаира- выдти безопасно изъ бурь, которыя были бы причиной погибели боція.
лѣе благороднаго и болѣе убѣжденнаго, чѣмъ онъ, короля. Оігь об
1660— 1667ращался съ лордами съ игривой фамильярностью, отнимавшей у оппо­
зиціи всю ея серьезность. «Ихгь дебаты меня забавляютъ»—безпечно
говорилъ онъ; и онч> стоялъ у камина и болталъ въ то время, какъ
одинъ пэръ за другимъ направляли свои инвективы на его минист­
ровъ и смѣялся громче всѣхъ, когда Шафтсбюри грубо намекалъ на
причины безплодія королевы. Тайное «управленіе» Палатой Общинъ
было довѣрено его придворнымъ; упорныхъ провинціальныхъ джентль­
меновъ приводили въ королевскій кабинетъ, гдѣ Карлъ давалъ имъ
цѣловать свою руку и разсказывалч. любопытныя исторіи о своемъ
бѣгствѣ послѣ битвы при Ворчестерѣ; а болѣе упорныхъ провинці­
альныхъ джентльменовъ просто ва просто подкупали. Въ тѣхъ слу­
чаяхъ, когда и лесть и подкупъ и «управленіе» Палатой оказывались
безполезными, Карлъ умѣлъ покоряться и ждать, пока снова не
настанетъ его часъ.
Уничтоженіе
Карлъ въ то самое время, когда подчинялся и выжидалъ, никогда
соединенія не терялъ изъ виду той цѣли, которую онъ поставилъ себѣ. Если
трехъ иоро- 01ІЪ п пе „мѣлъ намѣренія играть роли тирана, оігь рѣшился быть
девствъ. все такп Ч£МЪ нибудЬ побольше, чѣмъ «королемъ по имени». Если
онъ и не могъ получить всего, чѣмъ пользовался его отецъ, онъ
могъ терпѣливо собирать ио крохамъ тѣ остатки королевской власти,
которая еще оставалась у него и пользоваться для ея увеличенія
всякими представлявшимися ему поводами. Однимъ изъ средствъ воз­
становить хоть до нѣкоторой степени старую власть короля былъ
его прямой отказъ признать соединеніе трехъ королевствъ. Если онъ
не могъ уничтожить всего, сдѣланнаго Пуританами въ Англіи, онъ могъ
погубить ихъ дѣло въ Ирландіи и въ Шотландіи. До начала граж­
данской войны эти два королевства служили значительнымъ препятствіемъ развитію Англійской свободы и, признавъ соединеніе
ихъ съ Англіей, котораго удалось добиться Долгому Парламенту
и Протекторату, не законнымъ, было возможно снова сдѣлать ихъ
такимъ препятствіемъ. При отказѣ признать это соединеніе Карла
поддерживало общественное мнѣніе въ самой Англіи, частію благогодаря отвращенію ко всему, сдѣланному во время «волненій», а
частію благодаря опасеніямъ, что Шотландскіе и Ирландскіе члены
Парламента составятъ въ немъ партію, которая будетъ всегда под­
держивать притязанія короны. Въ обоихъ присоединеныхъ королев­
ствахъ эта мѣра, которая, казалось, до извѣстной степени возста­
новляла ихъ національную независимость, была на нѣкоторое время
популярной.
Шотландія и
Слѣдствія принятой Карломъ мѣры скоро сдѣлались очевидными
Ирландія, для всѣхъ. Въ Шотландіи Ковенантъ былъ немедленно же уничто­
женъ. Шотландскій Парламентъ, созванный въ Эдинбургѣ—«Пьяный.

революція.

1660—1760.

279

Парламентъ», какъ его называли—превзошелъ въ своихъ реакціон- Реставра­
стремленіяхъ даже Англійскихъ кавалеровъ и однимъ актомъ
щя.
уничтожилъ всѣ мѣропріятія предшествующихъ Парламентовъ, соби-[ВбО—1666
равшпхся въ теченіи послѣднихъ двадцати восьми лѣтъ. На осно­
ваніи этого акта вся существующая система Шотландской церкви
лишилась законной санкціи. Уже Кромвель воспретилъ созывъ Об­
щаго Собранія Кирки, теперь были пріостановлены и сессіи Кирки
и Синоды пресвитеровъ. Шотландскіе епископы снова получили свою
духовную власть и мѣсто въ Парламентѣ. Несправедливый приговоръ
суда отправилъ на эшафотъ маркиза Аржиля, единственнаго изъ
Шотландскихъ аристократовъ, обладавшаго достаточнымъ для сопро­
тивленія королевской волѣ вліяніемъ; управленіе страной было по­
ручено кучкѣ распутныхъ государственныхъ людей и въ концѣ кон­
цовъ оказалось въ рукахъ Лаудердэля, одного изъ самыхъ способ­
ныхъ, но и самыхъ безстыдныхъ изъ министровъ Карла. Политика
этихъ господъ была направлена па достиженіе двухъ цѣлей: во-пер­
выхъ унизить пресвитеріанизмъ, какъ единственную силу, могу­
щую возстановить въ Шотландіи свободу и дать ей, какъ и раньше,
возможность помочь свободѣ Англіи въ ея борьбѣ съ короной; и во
вторыхъ собрать королевскую армію, которую въ случаѣ нужды
можно бы было отправить за границу Шотландіи для поддержанія
плановъ короля. Въ Ирландіи послѣ уничтоженія соединенія трехт,
королевствъ епископы вернулись въ свои епархіи; но какъ ни же­
лалъ Карлъ возстановить равновѣсіе между католиками и протестан­
тами—равновѣсіе, дававшее коронѣ сильное вліяніе—его желаніе не
могло быть удовлетворено въ силу упорнаго сопротивленія проте­
стантскихъ колонистовъ всякимъ планамъ вознагражденія католиковъ
за конфискаціи Кромвеля. Пять лѣтъ ожесточенной борьбы между
лишенными земель лойялистамп и новыми колонистами оставили
власть протестантовъ неприкосновенной, и вопреки номинальной пе­
редачѣ части конфискованных'!, земель ихъ прежнимъ владѣльцамъ
только шестая часть удобной земли на островѣ оставалась въ ру­
кахъ католиковъ. Притязанія герцога Ормонда дѣлали необходимостью
оставить управленіе островомъ въ его рукахъ, и преданность Ормонда
правительству была слишкомъ умѣренна и конституціонна, чтобы
онъ согласился на какіе либо планы абсолютизма, игравшіе такую
видную роль въ слѣдующее царствованіе при Тирконнелѣ.
Отдѣленіе двухъ королевства, отъ Англіи было само по себѣ Королевская
выигрышемъ для власти короля, и Карлъ началъ создавать для себя армія,
постоянную армію въ самой Англіи. Постоянная армія была нена­
вистна для всей націи и въ особенности для роялистовъ, какъ лю­
дей, больше всѣхъ страдавшихъ отъ ея деспотизма, такъ что ко­
ролю было невозможно предложить ея возстановленіе. Но по мнѣнію
какъ самого Карла, такъ и его брата Іакова, герцога Іоркскаго,
ціяхъ

280

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Ркставра- паденіе ихъ отца произошло отъ недостатка дисциплинированной
ши.
арміи, которая могла бы подавить самыя первыя попытки народнаго
1660—1667‘опротивлеііія; потому то Карлъ, распустивъ «Новый Образецъ», вос­
пользовался страхомъ, порожденнымъ безумнымъ возстаніемъ кучки
Лондонскихъ фанатиковъ подъ предводительствомъ стараго солдата,
нѣкоего Веннера, и удержалъ на службѣ подъ названіемъ королев­
ской гвардіи пять тысячъ кавалеріи и пѣхоты. Такимъ образомъ
отрядъ «джентльменовъ и солдатъ ветерановъ, превосходно одѣтыхъ,
дисциплинированныхъ и на хорошихъ лошадяхъ» былъ всегда го­
товъ къ услугамъ короля; вопреки возбужденному этой мѣрой скан­
далу король осторожно, но постоянно старался увеличивать числен­
ность своей гвардіи. Чрезъ двадцать лѣтъ въ пей уже считалось
семь тысячъ пѣхоты и тысяча семьсотъ человѣкъ кавалеріи и дра­
гуновъ, а резервъ, состоявшій изъ шести полковъ, находился на
службѣ въ Нидерландахъ.
Карлъ и АнКарлъ разсчитывалъ, однако, скорѣе на дипломатію, чѣмъ на упоглійскня по- требленіе военной силы. Положеніе короля было страннымъ и трудлптака.
нымъ. При Реставраціи вернулась вся внѣшняя пышность старой
монархіи. Самые гордые изъ аристократовъ Англіи преклоняли пред'ь
нимъ колѣна, какъ и предъ его отцомъ. Да и теоретическое поло­
женіе короля, повидимому, нисколько не измѣнилось; наоборотъ, прин­
ципъ наслѣдственной королевской власти получилъ благодаря волне­
ніямъ послѣднихъ двадцати лѣтъ новую силу. За паденіемъ монархіи
такъ быстро послѣдовало паденіе всѣхъ другихъ политическихъ и
религіозныхъ учрежденій, и ихъ возстановленіе было столь одновре­
менно съ возстановленіемъ монархіи, что опа становилась символомъ
тѣхъ національныхъ традицій, той исторической непрерывности, безъ
которыхъ, по мнѣнію практическихъ и здравомыслящихъ Англичанъ,
какъ и но позднѣйшему мнѣнію Борка, люди дѣлаются подобны
«лѣтнимъ мухамъ». Какое глубокое отвращеніе возбудилъ перерывъ
этого постепеннаго прогресса, произведенный гражданскими вой­
нами, видно изъ равнодушія, съ которымъ были приняты такія
мѣры, какъ уничтоженіе соединенія во едино трех'ь королевствъ пли
реформа парламентскаго представительства. Дѣло въ томъ, что всѣ
эти реформы въ умахъ общества возбуждали недовольство не сами
по себѣ, а по своему источнику. Въ позднѣйшее время это отвра­
щеніе къ революціи проявилось вт> быстромъ уничтоженіи популяр­
ности Піафтсбюри, когда общество убѣдили, будто онъ составляетъ
заговоръ для возобновленія гражданской войны. По если монархія и
получила особую силу благодаря своей ассоціаціи съ традиціями кон­
ституціонной свободы, она съ этого времени была неразрывно свя­
зана съ этой свободой. Кавалеры, требовавшіе возвращенія короля,
требовали также и возвращенія свободнаго Парламента. Тотъ самый
верховный судья, который при судѣ падь цареубійцами отстаивалъ

революція.

1660—1760.

281

личную свободу короля отъ всякой отвѣтственности предъ націей, і’еставраотстаивалъ съ одинаковой силой и теорію объ отвѣтственности мищя.
нистровъ—теорію, противъ которой именно и боролся Карлъ Первый. 1660 — 1667
«Законъ во всѣхъ случаяхъ охраняетъ личность короля — говорилъ
сэръ Орландо Брмджэманъ—по относительно всего, сдѣланнаго неза­
конно его министрами, имѣется средство, направленное противъ
этихъ министровъ*. Роялисты желали бы изгладить самое воспоми­
наніе о волненіяхъ, уничтожившихъ и монархію и свободу, и снова
связать прерванную пить Англійской политической исторіи. Но они
желали связать эту прерванную нить не съ моментомъ тираніи, но
съ тѣмъ моментомъ перваго торжества Долгаго Парламента, когда
тиранія была побѣждена. Король былъ совершенію одинокъ въ своемъ
желаніи возстановить старыя притязанія короны, навсегда устранен
ныя Долгимъ Парламентомъ. Самые горячіе изъ его приверженцевъ,
самые близкіе изъ его друзей были конституціонные роялисты, вродѣ
Фалькланда или Колыіеппера; партизаиовъ абсолютной монархіи, та­
кой монархіи, о которой мечталъ его дѣдъ и которая въ теченіи
нѣсколькихъ лѣтъ существовала при его отцѣ, совсѣмъ не было.
Потому то Карлъ не могъ ожидать помощи для осуществленія своихъ Карл и Анплановъ внутри своего королевства. Онъ былъ не менѣе одинока, и глійсааа ре­
въ своихъ религіозныхъ стремленіяхъ. Въ глубинѣ души—вѣренъ ли лвгіябылъ разсказъ объ его отреченіи отъ протестантства еще во время
его изгнаніи или нѣтъ — онъ давно пересталъ быть протестантомъ.
Его религіозныя стремленія—если только онъ имѣлъ таковыя—были
па сторонѣ католицизма; онъ поощрялъ обращеніе въ католицизма,
своихъ придворныхъ и послѣднимъ дѣломъ его жизни было формаль­
ное присоединеніе къ Римской церкви. Но его стремленія, во вся­
комъ случаѣ, были болѣе политическими, чѣмъ религіозными. Въ Ан­
гліи католики тогда составляли относительно большую, чѣмт. теперь,
часть населенія и ихъ богатство и мѣстное вліяніе давало имъ зна­
ченіе, теперь давно утраченное ими. Стюарты пріучили ихъ ожидать
отъ короны защиты противъ протестантскаго деспотизма, и они по­
могали за эту защиту Карлу Первому въ его войнѣ ст. Парламентомъ
и щедро снабжали деньгами его сына во время изгнанія. Онъ обѣ­
щалъ имъ добиться вѣротерпимости для ихъ богослуженія и мотивы,
какъ благодарности, такъ и эгоизма,заставляли его стараться испол­
нить это обязательство. По онъ уже теперь — хотя и смутно — на­
дѣялся па нѣчто большее, чѣмъ вѣротерпимость- для католиковъ. Оігь
понималъ, что деспотизмъ государства наврядъ ли можетъ сосуще­
ствовать съ свободнымъ изслѣдованіемъ и съ свободной дѣятель­
ностью въ дѣлахъ совѣсти, и что «дѣло правительства—говоря его
собственными словами—гораздо удобнѣе и легче тамъ, гдѣ люди счи­
таютъ авторитетъ власти непогрѣшимымъ и вѣра народа во власть
и его покорность полныя». Затрудненія, которыя онъ долженъ былъ

282

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- встрѣтить при попыткѣ произвести подобныя религіозныя измѣненія,
цпі.
вѣроятно, представлялись Карлу не особенно значительными благодаря
1660— 1бб7°тчасти его продолжительному пребыванію въ Римско-Католическихъ
странахъ, а отчасти его религіозному скептицизму. Дна года спустя
послѣ своего возвращенія въ Англію онъ отправилъ въ Римъ агента
для переговоровъ объ условіяхъ примиренія между Англиканской цер­
ковью и Папскимъ престоломъ. Но хотя опъ сильно разсчитывалъ
для успѣха своего проэкта вѣротерпимости на раздоры между про­
тестантами церковниками и протестаптами-дисеиндептаміі, онъ скоро
долженъ былъ понять, что и въ дѣлѣ этого проэкта и въ дѣлѣ
болѣе широкихъ религіозныхъ плановъ онъ совершенно одинокъ.
Кларендонъ и кавалеры были такими же ожесточенными врагами ка­
толиковъ, какъ и самые дикіе изъ фанатиковъ его королевства. Такъ
что для сколько нпбудь прочнаго успѣха своихъ религіозныхъ стрем­
леній также, какъ и для успѣха политическихъ плановъ, ему прихо­
дилось искать помощи внѣ его государства.
Положеніе
Голландія была первымъ государствомъ, предложившимъ ему возобдѣлъ въ Ев- новленіе стараго оборонительнаго союза, соединявшаго обѣ страны
ропѣ.
до гражданской войны и при этомъ она сообщила, что въ случаѣ
принятія ея предложенія опа готова уплатить Англіи крупную суб­
сидію. Но это предложеніе было взято назадъ, когда оказалось, что
повое правительство Англіи намѣрено настаивать па соблюденіи опреленій Навигаціоннаго Акта, проведеннаго Долгимъ Парламентомъ.
Испанія, па которую Карлъ возлагалъ большія надежды, требовала
невозможныхъ условій своего союза—уступки Дюнкпрхена и возвра­
щенія Ямайки. Оставался только одинъ союзникъ—Франція. Въ это
время Франція была самой могущественной державой на континентѣ.
Религіозныя войны, начавшіяся послѣ Реформаціи, уничтожили могу­
щество всѣхъ другихъ государствъ. Испанія не была болѣе въ со­
стояніи выступить, какъ боецъ за католицизмъ. Вестфальскій миръ,
благодаря той независимости, котурую онъ далъ германскимъ госу­
дарямъ и еще болѣе благодаря соперничеству между католическими п
протестантскими государствами Германіи, уничтожилъ могущество этой
страны. Германская вѣтвь Австрійскаго дома, истощенная тридцати­
лѣтней войной, имѣла достаточно дѣла въ тяжелой борьбѣ противъ
нападеній Турокъ. Побѣды Густава и обученныхъ имъ военному ис­
кусству генераловъ были куплены очень дорого полнымъ истощеніемъ
Швеціи. Нидерланды-до сихъ поръ еще не считались великой дер­
жавой и ихъ развитію много мѣшала ихъ борьба съ Англіей за власть
надъ морями.
Франція.
Общее крушеніе принесло пользу одной только Франціи. Мудрость
Генриха Четвертаго, обезпечившаго религіозный миръ дарованіемъ
вѣротерпимости протестантамъ, уничтожила вредныя слѣдствія рели­
гіозныхъ войнъ. Къ югу отъ Луары Гугенотовъ было еще много, но

революція.

1660—1760.

283

утрата ими ихъ крѣпостей заставила ихъ направить свою энергію на Реставрамирные пути промышленности и торговли. Феодальная неурядица 'ція.
была подавлена сильной рукой Ришелье и политика, сконцептриро-1660—1667
вавшая въ рукахъ короля всю мѣстную власть — политика, оказав­
шаяся въ концѣ концовъ роковой для дѣйствительнаго благосостоя­
нія Франціи—на время дала правительству силу и власть надъ такими
внутренними рессурсами, какими не могло въ то время похвастаться
никакое другое государство. Нераздѣльная и плодородная территорія
Франціи, природная живость и предпріимчивость ея населенія и
быстрый ростъ торговли и промышленности были источниками такого
богатства страны, которое не могло быть растроено даже страшно
тяжелыми налогами. Въ.послѣдней половинѣ семнадцатаго вѣка Фран­
ція считалась самой богатой изъ Европейскихъ державъ. Ежегодный
доходъ Французской короны былъ вдвое больше доходовъ Англійскаго
короля л даже Людовикъ Четырнадцатый настолько же довѣрялъ кре­
диту своего казначейства, какъ и побѣдамъ своей арміи. «Въ концѣ
концовъ,--сказалъ онъ, когда его начали преслѣдовать военныя не­
удачи,—выиграть долженъ послѣдній луидоръ!». Это экономическое
превосходство Франціи позволяло ей поставить на ноги такія арміи,
какихъ не бывало въ Европѣ со времени паденія Римской Имперіи.
Въ началѣ царствованія Людовика Четырнадцатаго французская армія
состояла изъ ста тысячъ человѣкъ. Во время войны съ Голландіей
ея численность достигала уже до двухсотъ тысячъ; въ послѣдней
борьбѣ съ великимъ союзомъ было время, когда подъ ружьемъ стояло
почти иолмплліона солдатъ. Франція не довольствовалась такими
громадными сухопутными войсками; со времени паденія Испаніи власть
надъ морями принадлежала Голландіи и Англіи; при Ришелье и при
Мазарини Францію было невозможно еще считать морской державой,
по въ началѣ царствованія Людовика былъ созданъ флотъ изъ ста
кораблей и этотъ флотъ могъ бороться противъ флотовт. Англіи и
Голландіи.
Подобное могущество было бы страшнымъ ВО всякое время И при Людовикъ
всякихъ условіяхъ; но оно было вдвойнѣ страшнымъ теперь, когда Четыриадцаоііо находилось въ рукахъ государственныхъ людей, по своимъ свѣтыВдѣніямъ и по своимъ способностямъ не имѣвшимъ равныхъ въ Ев­
ропѣ. Ни одинъ дипломатъ не могъ сравниться съ Ліоннемъ, ни
одинъ военный министръ —съ Лувуа, пи одинъ финансистъ—съ Коль­
беромъ. Ихъ молодой повелитель Людовикъ Четырнадцатый, ханжа,
человѣкъ пошловатый и узколобый, человѣкъ, не имѣвшій ни личной
чести, ни личной храбрости, безумно гордый, ненасытный въ своемъ
тщеславіи, грубый въ своей эгоистичности, обладалъ тѣмъ не менѣе
нѣкоторыми изъ качествъ великаго государя: трудолюбіемъ, терпѣ­
ніемъ, быстротой въ рѣшеніяхъ, опредѣленностью въ стремленіяхъ,
умѣньемъ открывать способности другихъ людей и пользоваться ими,

284

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- огромной самоувѣренностью и довѣріемъ къ себѣ, характеромъ, хотя
шя.
и совершенно лишеннымъ истиннаго величія, но при этомъ обладав1660-1667шимъ драматической склонностью разыгрывать изъ себя великаго
человѣка. Въ качествѣ политика Людовику просто пришлось соби­
рать жатву, посѣянную для него двумя его великими предшествен­
никами, кардиналами Ришелье и Мазарини. Оба воспользовались для
выгоды Франціи истощеніемъ и несогласіями, возбужденными въ
Европѣ религіозными войнами. Ришелье ослабилъ могущество Австрій­
скаго дома своимъ союзомъ съ Швеціей, съ Нидерландами и съ про­
тестантскими государями Германіи; а два великіе трактата, которыми
Мазарини закончилъ тридцатнлѣтпюю войну, трактаты Вестфальскій
и Пиринейскій, оставили Имперію дезорганизпровапной, а Испанію
безсильной. Съ этого времени Испанія приходитъ въ окончательный
упадокъ. Она была лишена главнаго источника своего богатства отдѣленіемъ Голландіи и ослаблена возстаніемъ Португаліи; ея войско
было разбито, почти уничтожено Конде его побѣдой при Рокруа,
ея флотъ уничтоженъ Голландцами, ея лучшіе люди эмигрировали
въ Индію; энергія ея народа была разрушена подавленіемъ граждан­
ской и религіозной свободы, интеллектуальная жизнь была подавлена
инквизиціей, промышленность разрушена изгнаніемъ Мавровъ, финан­
совымъ угнетеніемъ, безуміемъ колоніальной системы; такъ что то
государство, которое при Филиппѣ Второмъ стремилось къ обладанію
всѣмъ міромъ, при Филиппѣ Четвертомъ было безпомощно и исто­
щено до крайней степени.
Франція и
Людовикъ стремился къ завершенію дѣла своихъ предшественнпПспанія.
ковъ и прежде всего къ довершенію погибели Испаніи. Завоеваніе
Испанскихъ провинцій вл, Нидерландахъ отодвинуло бы границы
Франціи до самой Шельды; еще болѣе обширные планы строились
на вѣроятномъ прекращеніи Австрійской линіи, занимавшей тропъ
Испаніи. Обезпечивъ наслѣдіе этого трона для французскаго принца,
къ владѣніямъ Франціи были бы присоединены не только Кастилія
и Аррагонія съ Испанскими владѣніями въ Италіи и Нидерландахъ, но
и Испанская Имперія въ Новомъ Свѣтѣ. Спасти Испанію могла толь­
ко коалиція Европейскихъ державъ и къ предупрежденію образованія
подобной коалиціи были направлены теперь всѣ усилія французской
дипломатіи, ведущей переговоры необыкновенно энергично и необык­
новенно удачно. Возможному вмѣшательству Имперіи было протпвупоставлено возобновленіе старыхъ союзовъ Франціи съ мелкими Гер­
манскими государями. Союзъ Франціи съ Турціей давалъ Императору до­
статочно дѣла на восточной границѣ его государства. Старый союзъ
съ Швеціей и старая дружба съ Голландіей усердно поддерживались.
Возможнымъ врагомъ Франціи была только одна Англія и въ этоАнглія и
то время политика Карла сдѣлала его союзникомъ Людовика.
Франція.
Франція была самыми богатымъ изъ Европейскихъ государствъ

революція.

1660—1760.

285

и ея субсидіи могли избавить Карла отъ зависимости отъ Парда- (Реставрамента. Французская армія была лучшей въ мірѣ и французскіе солцш.
даты, по мнѣнію Карла, могли подавить въ случаѣ нужды conpo-ißßO—1667
тивленіе Англійскихъ патріотовъ. Только помощь Людовика могла
осуществить стремленія Карла и Карлъ былъ согласенъ купить эту
помощь цѣной содѣйствія испанскимъ планамъ Людовика. Потому
Карлъ il обратился въ самомъ началѣ своего царствованія къ Фран­
ціи, не смотря на то, что онъ былъ раздраженъ противъ нея за
ея отношеніе къ нему во время его изгнанія. Формальнаго трактата
заключено не было, по два брака указывали па близкую связь меж­
ду двумя королями. Генріетта, сестра Карла, была выдана за гер­
цога Орлеанскаго, брата Людовика, п этотъ бракъ служилъ пре­
людіей брака самого Карла съ Екатериной Браганцской, дочерью
Португальскаго короля. Англійскіе министры были ослѣплены при­
данымъ, принесеннымъ новой королевой: полмилліона денегъ, крѣ­
пость Танжеръ въ Средиземномъ морѣ, торговый портъ Бомбей въ
Индіи и обязательство вѣротерпимости для всѣхъ Англійскихъ куп­
цовъ въ Португальскихъ колоніяхъ. По въ дипломатическихъ сфе­
рахъ обращали особенное вниманіе на политическое значеніе этого
брака. Какъ завоеваніе Португаліи Филиппомъ Вторымъ было увѣн­
чаніемъ зданія величія Испанской монархіи, такъ съ ея возстаніемъ
началось паденіе Испаніи. Всѣ Испанцы мечтали о завоеваніи Пор­
тугаліи и наоборотъ постоянной политикой Франціи было стремленіе
помочь Португаліи въ ея борьбѣ за сохраненіе независимости. По­
тому то Португальскій бракъ и бывшій его результатомъ союзъ
Португаліи дѣлалъ Англію окончательно другомъ Людовика и врагомъ
Испаніи.
Въ самой Англіи эти первыя указанія на направленіе политики Король и его
короля не обратили на себя особеннаго вниманія государственныхъ первое мини­
людей. Вниманіе всей націи естественнымъ образомъ было исключи- стере™«,
телыю устремлено на работы политической и соціальной реставра- f
ціи. Было совершенно неизвѣстно, какую форму приметъ новая Ан­
глія, каковы будутъ ея-политическія и религіозныя учрежденія. Бы­
ло совершенно неизвѣстнымъ, какая политическая и религіозная
партія получитъ преобладаніе. Фактически главную роль въ Реста­
враціи играли пресвитеріане, и они почти исключительно занимали
всѣ административные посты въ государственномъ и мѣстномъ упра­
вленіи. Первое министерство, составленное Карломъ, было резуль­
татомъ попытки компромисса между этой могущественной партіей
и ея старыми врагами. Самымъ вліятельнымъ его членомъ былъ не­
сомнѣнно сэръ Эдуардъ Гайдъ, совѣтникъ короля въ дни его изгна­
нія, скоро сдѣлавшійся графомъ Кларендономъ и лордомъ Канцле­
ромъ. Лордъ Соутгамптонъ, убѣжденный роялистъ, принялъ постъ
лорда казначея; а преданность трону Ормонда была вознаграждена

286

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- герцогствомъ и званіемъ лорда управляющаго королевскимъ дворомъ
щя.
(Lord Steward). Пресвитеріане были представлены въ министерствѣ
1660—1667Монкомъ, герцогомъ Альбемарлемъ; и хотя братъ короля Іаковъ,
герцогъ Іорксскій, былъ назначенъ лордомъ адмираломъ, но упра­
вленіе флотомъ въ дѣйствительности находилось въ рукахъ одного
изъ послѣдователей Кромвеля, Монтегю, теперь графа Сандуича.
Старый Пуританинъ, Лордъ Сей и Сель, получилъ храненіе Частной
Печати. Сэръ Ашлей Куперъ, выдающійся членъ той же партіи, въ
вознагражденіе за свою дѣятельность при возстановленіи королевска­
го трона, получилъ титулъ барона и постъ Канцлера казначейства.
Изъ двухъ государственных'!, секретарей одинъ, Николасъ, былъ
преданный роялистъ, а другой, Морисъ, убѣжденный пресвитеріа­
нецъ. Пзъ тридцати членовъ частнаго Совѣта двѣнадцать сражались
прежде противъ короля.
Конвентъ.
Было очевидно, что подобное министерство не согласится быть
орудіемъ реакціонной политики и потому настроеніе новаго прави­
тельства достаточно совпадало съ настроеніемъ конвента, когда это
собраніе, объявивъ себя парламентомъ, приступило къ обсужденію
мѣръ, необходимыхъ для водворенія порядка. Конвентъ былт, из­
бранъ на основаніи ордонансовъ, лишавшихъ права голоса роялис­
товъ «малиньянтовъ» и большинство его членовъ были людьми съ
пресвитеріанскими тенденціями, лоялистами, но при этомъ настоль­
ко же противниками деспотизма, какъ и члены Долгаго Парламента.
Въ началѣ засѣданій конвента одинъ изъ членовъ, утверждавшій,
что люди, сражавшіеся противч, короля, столь же виновны, какъ и тѣ,
которые отрубили ему голову, получилъ строгій выговоръ отъ спикера.
Первая мѣра, принятая Палатой, билль о вознагражденіи и о забвеніи
за всѣ проступки, совершенные во время недавнихъ волненій, дока­
зывала умѣренность Палаты Общинъ. Пресвитеріане были на столько
же суровы въ своихъ мѣрахъ противъ цареубійцъ, какъ и кавалеры.
Вопреки своей прокламаціи, изданной въ первые дни послѣ возвращенія
въ Англію и въ которой было обѣщано прощеніе всѣмъ судьямъ
покойнаго короля, если они отдадутся въ руки правосудія, Карлъ
настаивалъ на мщеніи людямъ, которыхъ онъ считалъ убійцами
его отца и Палата лордовъ горячо поддерживала короля. Нужно от­
дать честь Палатѣ Общинъ, что она упорно сопротивлялась этимъ
кровожаднымъ требованіямъ. Па основаніи первыхъ опредѣленій
билля о забвеніи и о вознагражденіи, пзъ амнистіи были исключены
только семь человѣкъ изъ оставшихся въ живыхъ цареубійцъ, п
хотя роялистскій фанатизмъ, непрерывно возраставшій въ теченіи
трехъ мѣсяцевъ, когда обсуждался этотъ билль, принудилъ въ концѣ
концовъ Палату предать суду почти всѣхъ, но статья, въ силу
которой для казни тѣхъ изъ нихъ, которые предались послѣ изданія
королевской прокламаціи въ руки властей, требовался спеціальный

революція.

1(360—1760.

287

Парламентскій актъ, въ сущности говоря, гарантировала жизнь боль- Реставрашинства изъ судей короля. Въ концѣ концовъ, спеціальный судъ,
щя.
назначенный для веденія этого дѣла, призналъ виновными двадцатьіßßO—166
восемь судей короля, но казнены были только тринадцать и только
одинъ изъ казненныхъ, генералъ Гаррисонъ, игралъ видную роль
въ возстаніи. Двадцать другихъ, игравшихъ выдающуюся роль въ
«волненіяхъ» прошедшихъ двадцати лѣтъ, какт> теперь называли
великую революцію, были объявлены недостойными занимать госу­
дарственныя должности и на основаніи ничѣмъ не оправдываемой
статьи, внесенной въ актъ до его окончательнаго принятія Парла­
ментомъ, сэръ Гарри Вант, и генералъ Ламбертъ, не принимавшіе
никакого участія въ судѣ надъ королемъ, были спеціально исклю­
чены изъ общей амнистіи.
При обсужденіи вопроса О собственности,—вопроса, появившагося Водвореніе
благодаря конфискаціямъ и переходу помѣстьевъ во время граждан- ПОР«"“ской войны,—Конвенту пришлось встрѣтиться ст, серьезными затруд­
неніями. Никто не сопротивлялся возвращенію государству всѣхъ
коронныхъ земель, по конвентъ желалъ обезпечить права людей,
купившихъ церковныя земли, и имѣвшихъ въ данную минуту въ
своемъ владѣніи частныя имѣнія, конфискованныя Долгимъ Парла­
ментомъ и послѣдующимъ правительствомъ. Билли, приготовленные
для этой цѣли конвентомъ, были однако отложены благодаря улов­
камъ Гайда и къ копцу сессіи епископы и изгнанные роялисты спо­
койно вступили во владѣніе своими прежними помѣстьями. Рояли­
сты, впрочемъ, далеко не удовольствовались такой суммарной кон­
фискаціей. Штрафы и секвестры разорили всѣхъ преданныхъ при­
верженцевъ королевскаго дѣла и принудили многихъ изъ нихъ про­
дать свои помѣстья; потому они требовали вознагражденія за свои
потери и признаніе продажъ этихъ помѣстій незаконными. Безъ по­
добныхъ мѣръ—говорили кавалеры—билль будетъ «биллемъ возна­
гражденія враговъ короля и забвенія его друзей». Но конвентъ въ
этомъ отношеніи оставался непреклоннымъ. Перехода, собственности
посредствомъ продажи ея былъ признанъ законнымъ и всѣ притя­
занія на вознагражденія за потерн отъ секвестра имѣній были
устранены на основаніи Парламентскаго акта.
Отъ водворенія порядка конвентъ перешелъ къ вопросу объ отно­
шеніяхъ между націей и короной. Конституціонная дѣятельность
Долгаго Парламента была не только не уничтожена, а, наоборотъ,
самыя важныя изт, его мѣръ были признаны основой будущаго
управленія страной. Пи одинъ голост, не раздался въ пользу воз­
становленія Звѣздной Палаты или монополіи и суда Верховной ком­
миссіи; никто не оспаривалъ справедливости осужденія корабельной
подати или права Парламента вотировать субсидіи коронѣ. Началь­
ство надъ милиціей, правда, было предоставлено королю, но армія

2b8

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Рестанра- была распущена, хотя Карлу позволили удержать нѣсколько полція. ковъ въ качествѣ гвардіи. Доходъ короля былъ опредѣленъ въ
1660—1667'1.200,000 ф. ст. и эта сумма была вотирована ему пожизненно—
такое вотированіе могло бы быть опаснымъ для свободы, еслибы
налоги, назначенные для покрытія этой суммы, не приносили всегда
меньше ея, а расходы короны, даже вч> мирное время, сильно непревышали ее. Но даже и за это вотированіе потребовали тяжелыхъ
условій. Хотя права короны на земли, составлявшія, какъ боль­
шинство Англійскихъ помѣстій, военный ленъ короны, не имѣли
особенной экономической цѣнности, они были для нея источникомъ
значительнаго вліянія. Нрава опеки и, въ особенности, необходи­
мость получить разрѣшеніе короны па вступленіе въ бракъ позво­
ляли государю производить давленіе на всѣхъ поземельныхъ соб­
ственниковъ во всѣхъ общественныхъ и даже семейныхъ отно­
шеніяхъ. При Елизаветѣ правами опеки корона пользовалась для
воспитанія всѣхъ малолѣтнихъ католиковъ въ правилахъ протестант­
ской вѣры, а при Іаковѣ и его наслѣдникѣ опека надъ малолѣт­
ними жаловалась придворнымъ фаворитамъ пли просто передавалась
тому, кто дастъ большую сумму. Но дѣйствительное значеніе этихъ
правъ для короны состояло въ томъ политическомъ давленіи, кото­
рое опа могла благодаря имъ производить па провинціальное дво­
рянство. Сквайръ естественно желалъ купить расположеніе го­
сударя, который могъ впослѣдствіи сдѣлаться опекуномъ его до­
чери и администраторомъ его помѣстья. Но тѣ же мотивы, кото­
рые заставляли корону держаться за эту прерогативу, заставляли
Парламентъ желать ея уничтоженія. Его усилія добиться уничто­
женія ея при Іаковѣ Первомъ не удались благодаря упорному со­
противленію короля, но продолжительное прекращеніе ея во время
«волненій» дѣлало возстановленіе ея почти невозможнымъ при ре­
ставраціи. Потому то однимъ изъ первыхъ актовъ Конвента было
освобожденіе провинціальнаго дворянства отъ нравъ короны на
опеку, на провіантированіе («purveyance»), на преимущественную
покупку продуктовъ и превращеніе земель, бывшихъ до сихъ поръ
въ рыцарскомъ владѣніи, вт> земли, владѣніе которыхъ регулиро­
валось общимъ правомъ (held in common soccage). Въ замѣна,
этихъ уничтоженныхъ правъ Карлъ получалъ 100,000 фран.
въ годъ — сумму, которую первоначально предполагалось взимать
налогомъ на земли, освобожденныя отъ феодальныхъ повинно­
стей, но которая впослѣдствіи покрывалась акцизными пошлинами.
Англія »
Конвенту удалось такимъ образомъ очень удачно устроить госуцерновь.
дарственныя дѣла, но далеко не столь успѣшна оказалась его дѣя­
тельность вгь дѣлахъ церкви. Карлъ въ своей прокламаціи, издан­
ной въ Бредѣ, обѣщалъ уважать свободу совѣсти и согласиться на
всѣ акты Парламента, которые будутъ приняты для ея обезпече-

революція .

1660—1760.

280

нія. Конвентъ состоялъ, главнымъ образомъ, изъ Пресвитеріанъ, но Реставраскоро сдѣлалось очевиднымъ, что продолженіе, чисто пресвитеріапщя.
ской системы дѣло совершенно невозможное. «Большинство на-1660—1667
рода — писалъ изъ Лондона Шарпъ, проницательный Шотландскій
наблюдатель, — до безумія полюбили прелатство и требники». Кон­
вентъ все-таки надѣялся па введеніе какой-нибудь видоизмѣненной
формы епископальнаго устройства церкви, что позволяло бы боль­
шинству Пуританской партіи оставаться въ лонѣ ея. Очень значи­
тельная часть тогдашняго духовенства состояла, однако, изъ индепендептовъ, а для нихъ былъ невозможенъ никакой компромиссъ съ
Епископствомъ; но большинство состояло изъ умѣренныхъ пресвите­
ріанъ, готовыхъ «изъ опасенія худшаго» не только подчиниться плану
церковнаго управленія, предложеннаго архіепископомъ Ушеромъ—_
плану, на основаніи котораго епископъ становится простымъ предсѣ­
дателемъ епархіальнаго Комитета Пресвитеровъ—но и принять даже
литургію съ нѣкоторыми измѣненіями и исключеніями изъ нея «суе­
вѣрныхъ обычаевъ». Въ началѣ къ подобному компромиссу склонялся
и самъ король, и его прокламація выражала одобреніе Пуританскимъ
требованіямъ, ограничивала власть епископовъ совѣтомъ пресвите­
ровъ и обѣщала пересмотръ Англійскаго молитвенника. Королевская
декларація была прочитана па конференціи обѣихъ партій, а потомъ
прочитана и петиція индепендентовъ, просившихъ о религіозной сво­
бодѣ. Король предлагалъ согласиться па эту петицію и даровать сво­
боду совѣсти не для индепендентовъ только, но и для всѣхъ хри­
стіанъ. Это предложеніе было очень ловкимъ маневромъ, но оно
было понято H возбудило страхъ въ обществѣ. Молчаніе епископовъ
и протестъ Бакс,тера доказывали, что по вопросу о вѣротерпимости
католиковъ всѣ единодушны. Сама по себѣ королевская декларація
удовлетворила Пуританъ и одинъ изъ ихъ руководителей, д-ръ Рей­
нольдсъ, принялъ епископскую кафедру. Но разочарованіе короля
при такомъ разрушеніи его любимыхъ плановъ проявилось въ из­
мѣнившемся поведеніи правительства, когда сэръ Матыо Гэль внесъ
въ Палату Общинъ билль, чтобы превратить королевскую деклара­
цію въ законъ. Оппозиція епископальной партіи была тайно под­
держана роялистской частью министерства п билль былъ отвергнутъ
въ Палатѣ, хотя и незначительнымъ большинствомъ. Была обѣщана
новая конференція, но при отсутствіи какихъ либо Парламентскихъ
актовъ, Епископальная партія смѣло пользовалась своими законными
нравами. Изгнанные раньше священники, остававшіеся еще въ жи­
выхъ, получили опять своп приходы, епископы вернулись въ свои
епархіи и распущеніе Конвента уничтожило всякую надежду на ре­
лигіозный компромиссъ.
Реакціонное настроеніе лоялистовъ въ дѣйствительности все болѣе Конституціони болѣе получало преобладаніе къ концу сессіи Конвента и вліяніе иые роялисты.
19

290

ИСТОРІЯ

англійскаго народа.

Реставра- реакціонеровъ видно въ позорномъ актѣ, совершенномъ но приказа­
нія. нію Конвента. Тѣла Кромвеля, Брадшо и Иртопа были вырыты изъ
1660—1667могилъ и повѣшены на висилицѣ въ Тибурнѣ, а тѣла Дима и Блэка
были перенесены изъ Вестминстерскаго аббатства въ церковный
дворъ св. Маргариты. Но реакція рызыгралась съ полной силой
только послѣ распущенія Конвента въ концѣ 1660-го года. Впер­
вые въ теченіи двадцати лѣтъ половина Англіи получила возмож­
ность пользоваться своимъ нравомъ избирать представителей. Съ
самаго начала войны всѣ, принимавшіе въ пей участія роялисты,
были лишены избирательныхъ правъ, какъ «злокозненные» («малнньянты») и это ограниченіе правъ избирателей строго соблюдалось
даже при выборѣ въ Конвентъ. Но «злокозненность» теперь пере­
стала быть преступленіемъ и избиратели, такъ давно лишенные своихт> правъ: викаріи, провинціальные джентльмены, фермеры, и всѣ
католики ринулись къ избирательнымъ урнамъ. Они, какъ п слѣдо­
вало ожидать, пылали жаждой мщенія къ людямъ, такъ долго угне­
тавшимъ ихъ. Въ графствахъ и городахъ преданность къ церкви и
королю, за дѣло которыхъ пострадали эти избиратели, уничтожала
всякія надежды на умѣренность и компромиссъ. Лозунгомъ этой
партіи было стремленіе отдѣлаться отъ старыхъ представителей.
Пресвитеріане, составлявшіе большинство въ Конвентѣ, въ Кавалер­
скомъ Парламентѣ, какъ называли Парламентъ 1661-го года, имѣли
только около пятидесяти представителей.
Парламентъ
Новая Палата Общинъ состояла, по большей части, изъ молодыхъ
1661 года, людей т. е. изъ людей, имѣвшихъ очень смутныя воспоминанія о
тираніи Стюартовъ, когда они были еще дѣтьми, но которые за то
прекрасно помнили о тираніи Республики, когда они были уже взро­
слыми людьми. Они были свидѣтелями, какъ пхъ отцовъ выгоняли
съ мѣстъ мировыхъ судей, отгоняли отъ избирательныхъ урнъ, какъ
ихъ разоряли и сажали въ тюрьму безъ всякой другой причины,
кромѣ ихъ преданности дѣлу короля. Они были свидѣтелями, какъ
рубили ихъ семейные дубы, какъ ихъ семейные сервизы отправля­
лись къ серебряныхъ дѣлъ мастерамъ, чтобы выкупить ихъ помѣстья
отъ безжалостнаго комитета, засѣдавшаго въ Гольдсмитсъ-Галль.
Пхъ самихъ какъ преступниковъ приводили къ мировымъ судьямъ
за участіе въ бѣгахъ пли въ пѣтушиныхъ бояхъ. При всякой по­
пыткѣ возстанія отрядъ республиканской арміи появлялся въ ихъ
замкахъ и приказы (warrants) окружнаго генералъ-майора требовали
отведенія ихъ конюшенъ для солдатскихъ лошадей. Этимъ людямъ
приходилось переживать и худшее. Тиранія, угнетавшая ихъ въ ихъ
общественной и политической жизни, угнетала ихъ и въ ихъ духов­
ной жизни. Торжественныя молитвы Англиканскаго молитвенника,
слова, звучавшія въ ихъ ушахъ съ самаго дѣтства, какъ отрадный
звукъ колокола родной колокольни, были изгнаны изъ всѣхъ при-

революція.

1660—1760.

291

ходскихъ церквей, какъ что-то проклятое, что-то преступное. Только Реставра
украдкой у себя дома они могли осѣнять крестнымъ знаменіемъ чело
щя.
своего ребенка, котораго надо было крестить. Только украдкой былоіббО—1667
возможно погребать ихъ мертвыхъ, съ словами патетической и трога­
тельной надежды, столь дорогой и утѣшительной для огорченныхъ
друзей усопшаго.
Теперь эти молодые сквайры почувствовали, что наступаетъ ихъ Парламентъ и
часъ. Пуритане, пресвитеріане и Республиканцы лежали теперь у церковь,
пхъ ногъ. Поведеніе сквайровъ было поведеніемъ людей протестую­
щихъ противъ всего пуританскаго прошлаго Англіи. Одинъ наблю­
дательный человѣкъ, Рожеръ Пенисъ замѣчаетъ, что они были «са­
мыми легкомысленными людьми, самыми отчаянными ругателями, ка­
кихъ мнѣ только приходилось знать въ моей жизни». Вся ихъ по­
литика, казалось, направлялась единственнымъ мотивомъ—страстной
жаждой реакціи. Они хотѣли бы прогнать пресвитеріанъ изъ суда и
отъ избирательныхъ урнъ, какъ пресвитеріане раньше изгоняли
ихъ. Опп хотѣли бы, чтобы вѣра въ республику была такимъ же
признакомъ «злокозненности», какимъ прежде была вѣра въ короля.
Опп ненавидѣли военное управленіе, они относились съ отвращеніемъ
къ самому имени постоянной арміи. Они были горячими роялистами
и еще болѣе горячими церковниками. Старая тиранія епископовъ
была забыта, старая зависть къ духовенству исчезла при воспоми­
наніяхъ объ общихъ страданіяхъ. Люди, угнетавшіе приходскаго
пастора, угнетали и сквайра. Секвестраторъ, изгонявшій перваго
изъ его пастората, изгонялъ п втораго изъ его замка. II пасторъ
и сквайръ одинаково считались при республикѣ «малиньяптами»,
и пасторъ il сквайръ были одинаково лишены правъ гражданства; они
страдали вмѣстѣ и новый Парламентъ рѣшилъ, что и торжествовать
они будутъ вмѣстѣ. Впервые со временъ реформаціи Англійское
джентри было предано не одному королю, а королю и церкви.
Роялизмъ Парламента съ самаго начала его засѣданій далеко пре­
восходилъ роялизмъ самого Карла и его министровъ. Хотя новый
Парламентъ и подтвердилъ всѣ акты своего предшественника, Кон­
вента, по его было трудно убѣдить подтвердить актъ о вознагражденіи.
Палата Общинъ требовала преслѣдованія Вана. Вапъ находился подъ
защитой какъ закопа, такъ и обязательства, даннаго конвенту ко­
ролемъ, что даже въ томъ случаѣ, если его признаютъ виновнымъ
въ измѣнѣ, онъ не позволитъ отправить его па эшафотъ. Теперь
же Вапа предали суду но обвиненію въ измѣнѣ королю, «въ удержа­
ніи его королевской власти измѣнниками и бунтовщиками», в его
искусная защита послужила только оправданіемъ для его казни.
«Онъ слишкомъ опасный человѣкъ, чтобы его можно было оставить
въ живыхъ,—писалъ король съ характернымъ для пего безсердечіемъ—
если только можно отдѣлаться отъ него безъ опасности для насъ».

292

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- Члены Парламента были не только горячими роялистами, а и горяцін.
чими церковниками. Въ началѣ сессіи они рѣшили, чтобы всѣ члены
1 бб7приняли причащеніе и Лига и Ковенантъ были торжественно сожжены
палачомч> въ Вестминстеръ Галлѣ. Билль, лишавшій епископовъ
мѣстъ въ Палатѣ Лордовъ, былъ отмѣненъ. Конференціи въ Савой­
скомъ дворцѣ между епископаліанами и пресвитеріанами были за­
крыты и немногія измѣненія, сдѣланныя вч> литургіи, могли скорѣе
раздражить, чѣмъ удовлетворить Пуританскую партію.
Клярсщонъ. Пе смотря на такой разгулъ реакціонныхъ страстей было бы не­
справедливо считать настроеніе новаго Парламента настроеніемъ
людей, жаждущихъ только мести. Оігь желалъ, главнымъ образомъ,
возстановить конституціонную систему, разрушенную насиліями граж­
данской войны. Роялистская партія, какъ мы уже говорили, совсѣмъ
не сочувствовала политикѣ первыхъ Стюартовъ. Ея цѣли и понятія
совсѣмъ не были похожи на цѣли и идеи Лоуда и Страффорда, а
скорѣе на понятія и цѣли группы констуціонныхъ лоялистовъ, по­
слѣдовавшихъ за Фалькландомъ при его разрывѣ съ Долгимъ Пар­
ламентомъ въ 1642 мъ году. Самый дѣятельный и самый выдающійся
членъ этой группы занималъ теперь главное мѣсто въ совѣтахъ
короля. Эдуардъ Гайдъ присоединился къ Карлу Первому при самомъ
началѣ войны, онъ сдѣлался его канцлеромъ Казначейства и его
перу приписывали большую часть королевскихъ манифестовъ. Онъ
отправился въ изгнаніе вмѣстѣ съ молодымъ принцемъ Уэльскимъ
и оставался совѣтникомъ Карла Втораго во время долгихъ лѣтъ
изгнанія до его возвращенія въ Англію. Его вѣрность королю была
щедро вознаграждена. Онъ сдѣлался графомъ Кларендономъ и лор­
домъ Канцлеромъ, и его вліяніе въ королевскомъ Совѣтѣ, съ самаго
начала очень большое, сдѣлалось преобладающимъ теперь, когда
настроеніе новаго Парламента окончательно разрушило всѣ надежды
его пресвитеріанскихъ соперниковъ въ Совѣтѣ. Кларендонъ старался
приводить въ исполненіе, ту политику, которую преслѣдовалъ и
Фалькландъ. Онъ былъ адвокатъ по профессіи и но тенденціямъ п
его государственная теорія была теоріей адвоката. Онъ смотрѣлъ на
Англійскую конституцію не какъ на сумму политическихъ силъ, на­
ходящихся въ процессѣ непрерывнаго развитія, а какъ па комплексъ
опредѣленныхъ и соподчиненныхъ учрежденій, форма и взаимныя
отношенія которыхъ установились въ далекомъ прошломъ. Онъ про­
тивился тираніи Стюартовъ потому только, что но его мнѣнію опа
нарушала эту конституцію въ пользу короны. Онъ работалъ ст.
людьми Долгаго Парламента для возстановленія,—такъ оігь полагалъ,
по крайней мѣрѣ—этой конституціи и оставилъ ихъ въ ту минуту,
когда ему показалось, что они сами хотятъ нарушить ее въ пользу
народа. Годы изгнанія сдѣлали его убѣжденія только болѣе твер­
дыми. Онъ вернулся на родину съ твердымъ рѣшеніемъ удерживать

революція.

1660—1760.

293

государственный строй Англіи въ томъ положеніи, въ какомъ онъ Реставранаходился послѣ первыхъ реформъ Долгаго Парламента. Власть и
шя.
прерогативы короны, авторитетъ церкви должны быть ревниво охра-1660—1667
няемы, но они должны быть охраняемы по свободной и непринуж­
денной волѣ Парламента и сообразно его убѣжденіямъ. Вся система
Кларендона основывалась на гармоническомъ содѣйствіи этихъ трехъ
великихъ государственныхъ учрежденій: короны, церкви и Парла­
мента. Значеніе такой политической системы для будущаго состояло
въ томъ, что въ ней Парламентъ и церковь признавались не про­
стыми препятствіями или сдержками въ системѣ Англійскаго управ­
ленія, а существенными ея частями,—частями столь же необходи­
мыми для правильнаго отправленія государственной жизни, какъ и
сама корона и при посредствѣ которыхъ эта послѣдняя должна поль­
зоваться своей властью. Для осуществленія такихъ идей о государ­
ственномъ устройствѣ было бы необходимо, чтобъ Парламентъ въ
политическомъ отношеніи и церковь въ религіозномъ были предста­
вителями всей націи.
Первая изъ посылокъ Кларендона была фактомъ и притомъ фак- Актъ о при
томъ гораздо болѣе важнымъ, чѣмъ онъ самъ полагалъ. Потому-то сягѣ п Коркаждогодвый созывъ имъ Парламента и постоянство, съ которымъ поращенный
онъ старался заставить его дѣлить власть съ короной, предлагая на Атего обсужденіе всѣ крупныя политическія мѣры, имѣли громадное
значеніе въ исторіи вашего конституціоннаго развитія. Вторая по­
сылка была фиктивная, потому что половина Англіи вышла изъ лона
Англиканской церкви и, чтобы сдѣлать свое положеніе фактомъ,
Кларендону пришлось готовиться къ отчаянной борьбѣ съ нонкон­
формистами. Подъ его руководствомъ Парламентъ занялся проведе­
ніемъ принципа единообразія въ церкви и въ государствѣ, принципа,
защищаемаго министромъ. Главнымъ препятствіемъ для проведенія
такой политики были пресвитеріане, и сила пресвитеріанъ заключа­
лась въ корпораціяхъ городовъ и мѣстечекъ. Въ нѣкоторыхъ изъ
мѣстечекъ корпорація выбирала членовъ Парламента—во всѣхъ она
имѣла, по крайней мѣрѣ, преобладающее вліяніе на выборы. Потомуто лишеніе пресвитеріанъ муниципальныхъ должностей было равно­
значительно ослабленію, если не полному уничтоженію, пресвитеріан­
ской партіи въ Палатѣ Общинъ. Для достиженія этой цѣли Кавалер­
скій Парламентъ провелъ суровый Актъ о корпораціяхъ, на основаніи
котораго отъ всякаго, избраннаго въ муниципальную должность, тре­
бовалось принятія причащенія по обряду Англиканской церкви, от­
реченія отъ Лиги и Ковенанта и деклараціи, что незаконно по ка­
кому бы то ни было поводу сражаться противъ короля. Этотъ
-актъ не вполнѣ достигалъ цѣли, такъ какъ многіе изъ людей, счи­
тавшихъ такую присягу оскорбленіемъ ихъ религіознымъ и полити­
ческим!. убѣжденіямъ, все таки принимали ее. По если Кларендону

294

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Рес,тавра- и не удались его старанія добиться политическаго единообразія
ція.
исключеніемъ пресвитеріанской партіи отъ всякаго участія въ госу16fî0—1667Дарственпомъ управленіи, то на время, по крайней мѣрѣ, ему уда­
лась его попытка добиться религіознаго единообразія, исключивъ ее
отъ всякаго участія въ дѣлахъ церкви.
Актъ объ
Возобновленіе Акта объ единовѣріи въ 1662-мъ году нанесло
единовѣріи, сильный ударъ Пуританамъ. Не только въ общественномъ богослу­
женіи снова допускалось употребленіе только одного молитвенника,
но отъ всякаго духовнаго лица требовалось непритворное и искрен­
нее согласіе на все, что содержалось въ Англійскомъ вѣроученіи и
впервые со временъ Реформаціи всѣ приказы, кромѣ приказовъ пе­
реданныхъ чрезъ посредство епископовъ, признавались незаконными.
Чтобы придать политическое значеніе этимъ мѣропріятіямъ, та декла­
рація, которая требовалась отъ корпорацій, — то есть декларація,
что ни въ какомъ случаѣ недозволительно сражаться противъ коро­
ля—требовалась h отъ духовенства и кромѣ того отъ него требо­
вали обязательства не стремиться къ измѣненіямъ въ церкви и въ
государствѣ. Тщетно Ашлей въ Палатѣ Лордовъ горячо возражалъ
противъ этого билля, тщетно пэры просили пенсій для изгоняе­
мыхъ священниковъ и изъятія школьныхъ учителей отъ обязанности
подписывать декларацію, тщетно даже самъ Кларендонъ, понимая,
что дѣло идетъ о святости королевскаго обѣщанія, просилъ о внесеніи
въ билль статей, которыя давали бы коронѣ возможность въ извѣ­
стныхъ случаяхъ пріостанавливать дѣйствіе билля. Палата Общинъ,
отвергла всѣ предложенія о компромиссѣ, а Карлъ, старавшійся до­
биться вѣротерпимости для католиковъ, давъ почувствовать пресви­
теріанамъ всю тягость религіознаго преслѣдованія, согласился утвер­
дить билль.
День св.
Билль прошелъ въ маѣ, по исполненіе его было отложено до
Варфоломея, августа; il въ это время пресвитеріанская партія королевскаго Со­
вѣта энергически старалась убѣдить короля пріостановить дѣйствіе
билля въ силу его королевской прерогативы. Карлъ обѣщалъ имъ
это, но епископы рѣшились настоять на исполненіи закона и в'ь
день св. Варфоломея, 24-го августа, въ послѣдній срокъ, назначен­
ный духовенству для исполненія опредѣленій билля, почти двѣ ты­
сячи ректоровъ и викаріевъ, то есть около пятой части всего Анг­
лійскаго духовенства, были изгнаны изъ приходовъ, какъ нонкон­
формисты. Никогда раньше въ Англіи не вводилось такой крупной
перемѣны въ положеніи церковных'!. дѣлъ, въ персоналѣ служите­
лей церкви. Церковныя преслѣдованія реформаціи не влекли за собой
сколько нибудь значительнаго измѣненія этого персонала; даже стро­
гость Верховной Коммиссіп при Елизаветѣ ограничивалась изгнаніемъ
нѣсколькихъ сотъ духовныхъ лицъ. Лоудъ, правда, былъ очень
усерденъ въ дѣлѣ очищенія кафедръ отъ Пуританъ, но его усердіе

революція.

1660—1760.

295

до значительной степени было стѣснено законными ограниченіями и Реставраростомъ пуританскихъ идей среди духовенства. Гораздо болѣе зпащя.
чительныя перемѣны были произведены при изгнаніи изъ приходовъ 1660—1667
роялистовъ священниковъ во время Гражданской войны, но это из­
мѣненіе было постепеннымъ, да и произведено оно было скорѣе
въ силу политическихъ и моральныхъ основаній, чѣмъ въ силу
религіозныхъ. Изгнанные пасторы изгонялись какъ «малипьянты»
или какъ люди, непригодные для исполненія своихъ обязанностей
по бездѣльничеству, порочной жизни или неумѣнью ироиовѣдывать. Но измѣненіе, произведенное въ день св. Варфоломея, было
измѣненіемъ чисто религіознымъ и при томъ отличавшимся отъ
всѣхъ другихъ перемѣнъ, когда либо происходившихъ въ Англіи, по
своей внезапности и радикальности. Изгнанные ректоры и викаріи
были самыми учеными и самыми энергичными людьми своего класса.
Большинство крупныхъ приходовъ Англіи находилось въ рукахъ этихъ
людей. Они стояли во главѣ Лондонскаго духовенства, а Лондонское
духовенство по своей репутаціи стояло во главѣ всего Англійскаго
духовенства. Они занимали высшіе посты въ двухъ университетахъ.
Ни одинъ богословъ Англіи, кромѣ Іереміи Тэйлора, не могъ срав­
няться ио краснорѣчію съ Гоу; въ Англіи не было ни одного такого
знаменитаго полемиста и такого неутомимаго приходскаго священ­
ника, какъ Бакстеръ. За этими людьми стояла пятая часть всего
духовенства Англіи, —духовенства, неутомимая дѣятельность и рели­
гіозная горячность котораго распространила во всей странѣ такую
набожность и религіозность, какихъ не знавали раньше въ Англіи.
Изгнаніе такихъ людей изъ церкви Англіи имѣло для нея гораздо
болѣе важное значеніе, чѣмъ простая утрата ей дѣятельныхъ и уче­
ныхъ членовъ церкви. Это изгнаніе было изгнаніемъ великой партіи,
со времени Реформаціи игравшей самую дѣятельную и популярную
роль въ жизни Англиканской церкви. Оно было конечнымъ уничто­
женіемъ усилій, начавшихся еще со временъ Елизаветы,—усилій
установить болѣе близкія связи между Англійской церковью и ре­
форматскими церквами континента и согласовать ея вѣроученія съ
религіозными инстинктами всей Англійской націи. Съ этого времени
Англиканская церковь дѣлается изолированной среди всѣхъ церквей
Христіанской Европы; реформація безвозвратно оторвала отъ нее лю­
дей, до сихъ поръ стоявшихъ за повиновеніе папѣ; а теперь Актъ
объ единовѣріи, отвергая всякое посвященіе, кромѣ полученнаго отъ
епископа, столь же безвозвратно отрывалъ ее отъ всѣхъ протестант­
скихъ церквей, какъ лютеранскихъ, такъ и реформатскихъ. Церковь,
отрѣзанная такимъ образомъ отъ всякаго религіознаго общенія съ
внѣшнимъ для нея міромъ, неизбѣжно дѣлалась неподвижной. Съ
изгнаніемъ Пуританскаго духовенства всѣ измѣненія, всѣ стремленія
къ реформамъ, всякое національное развитіе церкви внезапно исче-

296

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- заютъ; съ этого времени и до сихъ поръ епископальная церковь
ція.
оказывалась неспособной удовлетворить измѣнявшимся духовнымъ за1660—1667.просамъ ея приверженцевъ какими либо видоизмѣненіями своего строя
или богослуженія. Она одинока среди религіозныхъ корпорацій за­
паднаго христіанства и въ теченіи двухсотъ лѣтъ не могла ввести
ни одной новой молитвы, ни одного новаго гимна.
Но если слѣдствія дня св. Варфоломея были вредны для духовной
жизни Англиканской церкви, они были до чрезвычайности полезны
для дѣла религіозной свободы. Религіозная свобода при реставраціи
казалась погибшей. Только индепенденты и немногія презираемыя
секты, вродѣ Квакеровъ, отстаивали право всякаго человѣка молиться
Богу согласно велѣніямъ своей совѣсти. Большинство Пуританской пар­
тіи, п во главѣ ея пресвитеріане, были согласны съ своими врагами въ
томъ отношеніи, что они желали однообразія въ богослуженіи, если
не въ вѣрованіяхъ, во всей странѣ. Если бы двѣ великія религіоз­
ныя Англійскія партіи держались вмѣстѣ, то ихъ вліяніе было бы
непреодолимымъ. Къ счастью для свободы совѣсти день св. Варфо­
ломея раздѣлялъ ихъ, изгналъ пресвитеріанъ изъ церкви, которой
они желали быть преданными, и принудилъ ихъ къ союзу съ сек­
тами, которых'!, они ненавидѣли до сихъ поръ столь же сильно, какъ
и епископы. Общее преслѣдованіе скоро соединило всѣхъ нонконфирмистовъ въ единую партію. Преслѣдованіе ничего не могло сдѣлать
въ виду многочисленности, богатства и политическаго вліянія новыхъ
сектантовъ, и церкви, впервые въ ея исторіи, пришлось встрѣтиться
съ организованной массой диссентеровъ, отдѣлившихся отъ нея. Не­
возможность подавить такую массу заставила Англійскихъ государ­
ственныхъ людей легально признать свободу богослуженія въ Актѣ
о Терпимости; быстрый ростъ этой массы впослѣдствіи постепенно
лишилъ церковь почти всѣхъ ея исключительныхъ привиллегій, ко­
торыми она пользовалась, какъ религіозное учрежденіе и въ настоя­
щее время угрожаетъ окончательно разорвать ея связь съ государ­
ствомъ. Насъ, впрочемъ, теперь не занимаютъ эти отдѣльныя слѣд­
ствія положенія, запятаго церковью во время Реставраціи; доста­
точно замѣтить, что Актомъ объ единовѣріи и изгнаніемъ Пури­
танскаго духовенства въ пашей религіозной и политической исто­
ріи впервые появляется новый элементъ, вліяніе нонконформи­
стовъ.
Карлъ il к.іа-' Внезапное начало энергическихъ преслѣдованій, разрушеніе часорендонъ.
венъ, заточеніе..диссентеровъ привели пресвитеріанъ, уже и раньше
разочарованныхъ въ своихъ надеждахъ, въ отчаяніе. Многіе изъ пихт,
хотѣли удалиться въ Голландію, другіе предлагали общее бѣгство въ
Новую Англію и вообще въ Американскіе колоніи. Среди Баптистовъ
и шщедендентовъ начались разговоры о возстаніи. Положеніе сектан­
товъ сдѣлалось, въ дѣйствительности, столь угрожающимъ, что Кларен-

революція.

1660—1760.

297

Ліону пришлось похлопотать о деньгахъ и войскѣ и прежде всего Реставра-объ иностранной помощи на случай возможной борьбы. Какъ бы пи
цы.
были различны ио существу цѣли короля и канцлера, ходъ событійіббО—1667
■соединялъ пхъ. Если Карлъ желалъ дружбы Франціи, какъ поддержки
въ возможной борьбѣ съ Парламентомъ, то Кларендонъ желалъ ее
какъ поддержки въ возможной борьбѣ съ нонконформистами. Пер­
вымъ шагомъ такой французской политики Англійскаго двора былъ
бракъ съ Екатериной Браганцской, а вторымъ уступка Дюнкирхена. Содержаніе гарнизона въ Дюнкирхенѣ было тяжело для ко­
ролевскаго казначейства и предложеніе продать ее Испаніи, сдѣ­
ланное лордомъ Сандуичемъ въ Королевскомъ Совѣтѣ, было при­
нято Карломъ и Кларендономъ, какъ поводъ начать переговоры
•-съ Франціей. Для Франціи это предложеніе было крайне выгодно;
опа не только получала портовый городъ въ проливѣ, слу­
жившій въ теченіи слѣдующихъ ста лѣтъ прибѣжищемъ доброволь­
наго флота при войнѣ между двумя державами, но кромѣ того
удаленіе Англійскаго гарнизона въ концѣ 1662-го года пзъ порта,
обладаніе которыхъ необходимо вовлекало Англію во всякій раздоръ
между Франціей и Испаніей, развязывало Людовику руки для приве­
денія въ исполненіе давно имъ задуманнаго покушенія противъ Нидер­
ландовъ. Тѣмъ не менѣе Людовикъ торговался очень долго и только
половина суммы, которую запросила Англія, поступила въ королев­
ское казначейство. Деньги были приняты, какъ залогъ близкихъ отно­
шеній между двумя государствами. Карлъ объявилъ, что эта уступка
составляетъ самое очевидное доказательство его дружбы къ Француз­
скому королю, какое онъ можетъ дать», а герцогъ Іоркскій настаивалъ
на уступкѣ съ увѣреніями, что онъ столь же сильно, какъ и братъ,
желаетъ «соединить наши интересы съ интересами Франціи». Кла­
рендонъ настолько же желалъ этого союза, какъ и Карлъ; по его
мнѣнію, дружба Франціи, ея деньги, войска, находившіяся въ его рас­
поряженіи послѣ возвращенія Дюнкирхенскаго гарнизона въ Англію,
представлялись гарантіями противъ возможности мятежа его внут­
реннихъ враговъ.
Но въ своихъ разсчетахъ онъ не принималъ во вниманіе стрем- Ашлей
леній короля и теперь настало время, когда король захотѣлъ дока- Куперъ,
зать, на сколько его настроеніе и его цѣли отличны отъ настроенія
и цѣлей его канцлера. Карлъ совсѣмъ не имѣлъ желанія возбудить
гражданскую войну, онъ не имѣлъ ни малѣйшей охоты рисковать
своимъ трономъ для обезпеченія главенства Англиканской церкви.
Онъ стремился къ тому, чтобы воспользоваться борьбой между двумя
великими протестанскими партіями для обезпеченія терпимости для
католиковъ, и въ то же время для возстановленія своей прерогативы
пріостанавливать исполненіе законовъ. Потому въ концѣ 1662-го года
юнъ внезапно оставляетъ политику Кларендона и предлагаетъ свои

298

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- планы вѣротерпимости пресвитеріанской партіи, боровшейся въ ко­
тя.
ролевсколъ совѣтѣ противъ Канцлера. По своему вліянію, хотя іе
1660—1667Н6 по занимаемому имъ посту, главой этой партіи былъ Ашлей Ку­
перъ, лордъ Ашлей. Смѣлость, самоувѣренность, разнообразіе въ
рессурсахъ и находчивость отличали этого государственнаго чело­
вѣка при всѣхъ перемѣнахъ его бурнаго политическаго поприща.
Въ дѣтствѣ опъ спасъ свое помѣстье, отъ жадности опекуновъ, смѣ­
ло явившись искать покровительства у Ноя, бывшаго тогда Гене­
ралъ-Атторнеемъ. Бывши студентом'!, въ Оксфордѣ, опъ организовалъ
возстаніе новичковъ противъ унизительныхъ обычаевъ, па сохране­
ніи которыхъ настаивали старшіе члены коллегіи и ему удалось до­
биться своего. Восемнадцати лѣтъ онъ былъ уже членомъ Корот­
каго Парламента. При началѣ гражданской войны онъ стоялъ па
сторонѣ короля, но среди успѣховъ королевскаго войска опъ уже
предвидѣлъ погибель дѣла короля, перешелъ къ Парламенту, сдѣ­
лался преданнымъ слугой Кромвеля и потомъ членомъ его государ­
ственнаго Совѣта. Временная немилость во время послѣднихъ лѣтъ
протектората возбудила въ немъ непримиримую ненависть, много
способствовавшую паденію протектората. Его раздраженныя нападки
на покойнаго протектора, его интриги съ Монкомъ и дѣятельное
участіе, которое оігь принималъ въ призваніи короля въ Англію,
были вознаграждены при Реставраціи достоинствомъ пэра и выда­
ющимся вліяніемч. въ совѣтѣ короля.
Аиілею въ то время было около сорока лѣтъ и при республикѣ
онъ отличался, говоря знаменитой фразой Драйдена, тѣмъ, что от.
былъ «самой громкой трубой въ ревущемъ оркестрѣ»; но сдѣлав­
шись министромъ Карла, опъ бросился въ придворное распутство съ
горячностью, удивившей даже самого короля. «Вы самая злая со­
бака въ Англіи!»—хохоталъ надъ нимъ король при какой то совсѣмъ
безстыжей шуткѣ его совѣтника. «Изъ подданныхъ, государь, я по­
лагаю, что самая злая!»—хладнокровно отвѣчалъ Ашлей. Но рас­
путство Апілея было только маской. Онъ былъ, дѣйствительно, умѣ­
ренъ по природѣ и плохое здоровье дѣлало для него невозможными
какія-нибудь эксцессы. Общество скоро поняло, что придворный,
говорившій комплименты въ будуарѣ лэди Кастльменъ или пившій
и шутившій съ Седлеемъ и Букипгамомъ, былъ старательным!, и
способным'!, дѣловымъ человѣкомъ. «Это человѣкъ сильно запятый
и вмѣстѣ ст. тѣмъ чрезвычайно преданный увеселеніямъ и разсѣян­
ности» — говорилъ въ смущеніи Нелинеъ чрезъ три года послѣ Ре­
ставраціи. Его соперники настолько же завидовали легкости и ма­
стерству, съ которыми онъ рѣшалъ запутанные финансовые вопро­
сы, какъ и «живое остроуміе», дѣлавшее его любимцемъ короля.
Даже въ позднѣйшіе годы его трудолюбіе невольно возбуждало по­
хвалу его враговъ. Драйденъ признавался, что въ качествѣ канц.іе-

революція.

1660-1760.

299

ра онъ «быстро рѣшалъ дѣла и былъ очень доступенъ» п удивлялся Реставраего лихорадочной дѣятельности, «отказывающей его старости въ нещя.
обходимыхъ часахъ отдыха». Дѣятельность этого человѣка была тѣмъ] 660—1667
болѣе замѣчательна, что его здоровье было совершенно разстроено.
Случайность въ дни молодости была причиной хронической болѣзни,
слѣды которой замѣчались въ морщинахъ его продолговатаго блѣд­
наго лица, въ слабости здоровья, въ нервной дрожи, постоянно про­
бѣгавшей по его худощавому истомленному тѣлу. «Тѣло пигмея»
удерживалось отъ разложенія только «бодрымъ духомъ». Болѣзни и
слабости не испортили характера Ашлея. Па него нападали болѣе
сильно и болѣе безцеремонно, чѣмъ на кого-либо изъ государствен­
ныхъ людей, кромѣ Валыюля; но Бернетъ, который его терпѣть не
могъ, признавался, что онъ никогда не раздражался и не сердился,
говоря о своихъ врагахъ. Даже его шутки надъ ними, столь язви­
тельныя повидимому, были въ сущности добродушны. «Когда вы
перестанете проповѣдывать?»—сердито проговорилъ одинъ епископъ
во время его рѣчи въ Верхней Палатѣ. «Когда я сдѣлаюсь еписко­
помъ?»—шутливо отвѣчалъ Ашлей.
Какъ государственный человѣкъ Ашлей не только выдавался сре­
ди своихъ современниковъ по своей удивительной находчивости и
трудолюбію, онъ былъ далеко выше ихъ всѣхъ по своему презрѣнію
къ личнымъ интересамъ. Даже Драйденъ, старательно отыскивавшій
всѣ недостатки въ его характерѣ, признавался, что руки его чисты.
Положеніе его, какъ политическаго человѣка, представляется намъ
теперь весьма страннымъ. По религіознымъ убѣжденіямъ опт. былъ
деистомъ и имѣлъ только нѣкоторыя смутныя представленія о томъ
«что послѣ смерти наши души будутъ жить на звѣздахъ», а жизнь
его была жизнью распутнаго человѣка. II несмотря па то, что онъ
былъ деистомъ и распутникомъ, въ королевскомъ Совѣтѣ онъ былъ
представителемъ партіи пресвитеріанъ и нонконформистовъ. Онъ былъ
убѣжденнымъ и горячимъ защитникомъ вѣротерпимости, но эта за­
щита основывалась на чисто политическихъ соображеніяхъ. Онъ
понималъ, что преслѣдованіемъ нельзя присоединить къ церкви дис­
сентеровъ, и что всѣ старанія въ этомъ отношеніи поведутъ только
къ раздорамъ внутри государства. Онъ понималъ также, что такіе
раздоры подвергаютъ свободу Англіи опасности покушеній со стороны
короны и въ то же время лишаютъ Англію всякаго вліянія па дѣла
Европы въ такое время, когда только ея вліяніе могло послужить
препятствіемъ честолюбивымъ планамъ Франціи. Единственным'!.,
средствомъ соединить церковниковъ и диссидентовъ была политика
терпимости, но въ настроеніи самаго общества онъ не видѣлъ осно­
ваній надѣяться добиться терпимости ни отъ кого, кромѣ короля.
Потому остроуміе, распутство, быстрота въ работѣ—все было упот­
ребляемо пмъ, какъ средство добиться вліянія на короля и обезпе-

300

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- нить его дружескую поддержку въ борьбѣ, которую Ашлей хотѣлъ
щя.
предпринять противъ нетерпимости Кларендона.
1660—1667 Карлъ, какъ мы говорили, игралъ свою игру, но имѣлъ свои
особенныя причины покровительствовать Ашлею въ его продолжиПервая декла-тельной борьбѣ противъ Акта о присягѣ и о корпораціяхъ, противъ
рація вѣро- Акта 00ъ единовѣрія и противъ преслѣдованія диссидентовъ. Но
терпимости, борьба была безплодна и единственнымъ шансомъ, какъ казалось
Ашлею, добиться успѣха въ дѣлѣ защиты вѣротерпимости, было
принять ее на условіяхъ, предлагаемыхъ королемъ. Потому съ сог­
ласія пресвитеріанской партіи Королевскаго Совѣта Карлъ издалъ
въ декабрѣ прокламацію, вч> которой онъ высказывалъ рѣшимость
освободить отъ наказаній, налагаемыхъ на основаніи этихъ актовъ,
всѣхъ, «которые живутъ мирно, не подчиняются актамъ въ силу
опасеній и заблужденій своей непросвѣщенной совѣсти, но скромно
и безъ скандала совершаютъ богослуженіе но своему». Желаніе до­
биться вѣротерпимости дѣйствительно не только побѣдило въ душѣ
пресвитеріанъ страхъ предъ католицизмомъ, но и ослѣпляло ихъ
относительно политическихъ опасностей возстановленія jiiicnencupyющей власти короля. Вѣротерпимость примѣнялась какъ къ католи­
камъ, такъ и къ протестантамъ; прокламація же была само по себѣ
смѣлымъ утвержденіемъ королевской прерогативы пріостанавливать
исполненіе законовъ. Пресвитеріанскіе государственные люди имѣли
въ виду, однако, дать диспенсирующей власти короля легальную
санкцію. Билль, внесенный лордомъ Ашлеемъ и Робертсомъ въ на­
чалѣ сессіи 1663-го года въ виду исполненія обязательствъ, дан­
ныхъ въ деклараціи, давалъ Карлу право пріостанавливать дѣйствіе
не только Акта объ единовѣріи, но и право отмѣны наказаній, опре­
дѣляемыхъ на основаніи всѣхъ законовъ о религіозномъ единовѣріи
и на основаніи законовъ, въ силу которыхъ требовалась присяга. По­
литика Карла и Ашлея встрѣтила препятствіе въ здравомъ смыслѣ и
въ религіозномъ фанатизмѣ всего народа. Пресвитеріанскіе вожди, за­
сѣдавшіе въ Королевскомъ Совѣтѣ, могли унизиться до согласія на
королевскую прокламацію, могли при ея посредствѣ преслѣдовать
свои цѣли, но большинство диссидентовъ не имѣло намѣренія быть
свидѣтелями, что бы ихъ желаніями пользовались, какъ средствомъ
добиться вѣротерпимости для католиковъ или какъ орудіемъ для
возстановленія диспенсирующей власти короны, устраненной граж­
данской войной. Церковники съ другой стороны и во главѣ ихъ
епископы рѣшились сопротивляться до крайности. Со времени из­
данія деклараціи о вѣротерпимости ненависть церковниковъ къ диссиндентамъ увеличилась подозрѣніями о тайной лигѣ католиковъ и
диссидентовъ, вч> которой принимаетъ будто бы участіе и король.
Потому палаты нанесли одновременный ударъ обоимъ своимъ вра­
гамъ. Онѣ своимъ адрессомъ принудили Карла взять назадъ его

революція.

1660—1760.

301

обязательство даровать вѣротерпимость, онѣ вынудили у него про- і’еставракламацію объ изгнаніи всѣхъ католическихъ священниковъ и заверція.
шили свою оппозицію принятіемъ Акта о часовняхъ, на основаніи 1660—1667
котораго всѣ личности, собиравшіяся въ количествѣ больше пяти
человѣкъ для какого либо религіознаго богослуженія, кромѣ Англи­
канскаго, подвергались штрафу; тюремному заключенію и въ случаѣ
вторичнаго рецидива даже ссылкѣ.
Это пораженіе Ашлея и стоявшаго за него короля было особенно Торжество
чувствительно ДЛЯ НИХЪ ВЪ силу ОППОЗИЦІИ Кларендона планамъ Кларендона,
своего государя — оппозиціи открытой, въ самомъ парламентѣ. Съ
этого времени Карлъ рѣшился отдѣлаться отъ своего министра. Но
положеніе Кларендона было слишкомъ прочно и его не легко было
низвергнуть. Кларендона ненавидѣли католики и диссентеры; въ са­
момъ совѣтѣ противъ него были Ашлей и вожди пресвитеріанъ; при
дворѣ противъ него были королевская любовница, лэди Кастльменъ,
а также и ловкій и хитрый Генрихъ Беннетъ, креатура Карла, на­
чинавшій въ то время играть выдающуюся роль въ политикѣ— но
все таки Кларендонъ былъ еще силенъ своимъ продолжительнымъ
и близкимъ знакомствомъ съ дѣлами короля, своими связями съ
королевскимъ домомъ по браку его дочери Анны Гайдъ съ герцогомъ
Іоркскимъ, своимъ неутомимымъ трудолюбіемъ, своими способностями
къ занятію государственными дѣлами, а всего больше поддержкой цер­
кви и довѣріемъ къ нему роялистской и ортодоксальной Палаты Общинъ.
Ненависть католиковъ и нонконформистовъ и безумное предложеніе
о преданіи его суду, внесенное въ Палату лѣтомъ 1663-го года
католикомъ, графомъ Бристолемъ, еще сильнѣе привязывало Кла­
рендона къ Палатѣ Общинъ и къ интересамъ церкви. «Декларація»,
въ сущности говоря, укрѣпила положеніе Кларендона. Она отоже­
ствила его политику преслѣдованія съ охраненіемъ конституціонной
■ свободы и дѣлала Ашлея и его союзниковъ предметами ненависти
народа благодаря пхъ попыткѣ возстановить диспенсирующую власть
короля и пхъ измѣнѣ—такъ какъ народъ считалъ пхъ поведеніе
измѣной—интересамъ протестантовъ въ пользу Рима. Дѣйствительно,
положеніе Кларендона никогда не было такъ прочно, какъ въ 1664-мъ
году; единственнымъ результатомъ попытки разрушить его полити­
ческую систему нетерпимости, было увеличеніе преслѣдованій. О
страданіяхъ изгнаннаго духовенства разсказываетъ намъ одинъ изъ
пострадавшихъ, Ричардъ Бакстеръ: «нѣсколько сотъ изъ нихъ съ
ихъ женами и дѣтьми не имѣли ни дома, ни хлѣба... Нхъ конгре­
гаціи было много дѣла, чтобы помочь имъ освободиться изъ тюрьмы
пли поддерживать ихъ тамъ. Хотя они были умѣренны, какъ только
возможно, но они съ трудомъ могли прожить; нѣкоторые питались
только чернымъ хлѣбомъ и водой, у многихъ было не больше восьми
или десяти фунтовъ для содержанія многочисленнаго семейства, такь

302

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- что они не видали куска мяса иногда недѣль по шести, они едващя.
едва могли покупать хлѣбъ и сыръ. Одинъ изъ нихъ пахалъ шесть
1660—1667Дней, а по воскресеньямъ проповѣдывалъ. Другой былъ вынужденъ
изъ-за куска хлѣба крошить табакъ». Но бѣдность была самымъ
малымъ изъ ихъ страданій. Актеры смѣялись надъ ними па сценѣ,
по улицамъ чернь преслѣдовала ихъ' ругательствами. «Многимъ свя­
щенникамъ пришлось оставить свои приходы и проповѣдывать всѣмъ
желавшимъ слушать ихъ въ поляхъ и частныхъ домах’ь до тѣхъ
норъ, пока ихъ не хватали и не сажали въ тюрьму, гдѣ многіе изъ
нихъ и погибали». Опп отлучались отъ церкви судомъ епископа и
подвергались штрафамъ за непосѣщеніе богослуженія;появилось множе­
ство доносчиковъ, сдѣлавшихъ промысломъ розысканіе мѣстъ, гдѣ
они собирались въ полночь. Аллейнъ, авторъ извѣстной книги:
«Alarm to the Unconverted» умеръ тридцати шести лѣтъ отъ страда­
ній, вынесенныхъ имъ въ Тоунтопской тюрьмѣ; Вавасуръ Поуэлль,
Валлійскій апостолъ, провелъ одиннадцать лѣтъ послѣ реставраціи
въ тюрьмахъ въ Шревсбюри, Соутзи и Кардифѣ и въ концѣ кон­
цовъ умеръ въ Флитѣ.
Англія и
Успѣхѣ такого подавленія религіозныхъ мнѣній основывался глав^
Голландія, вымя, образомъ на отсутствіи какихъ либо внѣшнихъ препятству­
ющихъ вліяній; во время своего торжества надъ врагами Кларен­
донъ съ опасеніемъ наблюдалъ за Голландіей, которая въ силу все
увеличивающихся недоразумѣній угрожала войной. Старое торговое
соперничество между двумя націями было нѣсколько уменьшено въ
1662-мъ году формальнымъ договоромъ о мирѣ; тѣмъ не менѣе оно
не было уничтожено окончательно п выражалось въ мелкихъ столк­
новеніяхъ и даже усилилось благодаря уступкѣ Англіи Бомбея—
порта, дававшаго ей доступъ къ выгодной торговлѣ съ Индіей—
и учрежденіемъ въ Лондонѣ западной Индѣйской Компаніи, открыв­
шей торговыя сношенія съ Золотымъ берегомъ Африки и вывозив­
шей изъ Гвинеи золото, изъ котораго чеканились первыя Англій­
скія гинеи. Раздраженіе было сильно въ обѣихъ странахъ, и Ан­
глія и Голландія требовали войны. Въ 1664-мъ году Англійскій
Парламентъ представилъ адресъ, вч> которомъ просилъ у короля,
чтобъ оігь потребовалъ у Голландіи вознагражденія за оказанныя
Англійскимъ купцамъ оскорбленія. По эти раздоры были дѣломъ
давнишнимъ и казалось, что пѣтъ основательной причины бояться
непосредственнаго столкновенія. Самъ Карлъ боялся войны, кото­
рая отдала бы его, какъ опъ предвидѣлъ, въ руки Парламента; а
Кларендонъ, Ормондъ, епископы и вся церковная партія понимали,
что миръ необходимъ для ихъ системы религіозныхъ преслѣдованій.
Потому раздоръ тянулся бы безконечно въ мелкихъ перебранкахъ,
если бы неумолимая ненависть враговъ Канцлера не воспользовалась
имъ, какъ средствомъ добиться преслѣдуемой ими цѣли. Беннетъ

революція.

1660—1760.

303

ai дворъ, Ашлей п пресвитеріанская партія въ Совѣтѣ, Бристоль и Реставракатолики предвидѣли, что война, налоги, которые будутъ ея неизщя.
■бѣжнымъ слѣдствіемъ, субсидіи, которыхъ будетъ принуждена про-1660—1667
ситъ корона, скоро уничтожатъ популярность Канцлера въ Палатѣ
Общинъ. Когда онъ лишится ея поддержки, будетъ нетрудно низ­
вергнуть его и такимъ образомъ очистить путь для достиженія ре­
лигіозной терпимости. Общественное мнѣніе сильно облегчало пхъ
задачу. Короля было тоже легко заставить перейти па ихъ сторону,
частію возбуждая его гнѣвъ на оскорбленія, которыя онъ получалъ
отъ Голландцевъ во время своего изгнанія, а частію указывая ему
на то обстоятельство, что страданія войны поведутъ къ ниспровер­
женію аристократическихъ республиканцевъ, управлявшихъ Голлан­
діей со времени паденія дома Оранскаго и къ возстановленію преж­
няго вліянія этого дома въ лицѣ племянника короля, Вильгельма
Оранскаго. Такое возстановленіе не только было бы уплатой долга
благодарности короля, такъ какъ отецъ Вильгельма поддерживалъ
дѣло Карла, но и устранило бы вѣчно тяготѣвшій надъ Англій­
скимъ правительствомъ страхъ предъ нравственной поддержкой, ко­
торую давало диссидентамъ существованіе дружественнаго пмъ пре­
свитеріанскаго и республиканскаго правительства въ Голландіи. Про­
тивъ соединенныхъ усилій короля, народа и праговъ Канцлера въ
кабинетѣ п при дворѣ Кларендонъ ничего не могъ сдѣлать. Напа­
деніе на Голландскія колоніи на Золотомъ берегу л въ Америкѣ дѣ­
лали войну неизбѣжной; Англія снарядила флотъ и въ концѣ 1664-го
года Парламентъ въ увлеченіи необыкновеннаго энтузіазма вотиро­
валъ два съ половиной милліона для предстоящей борьбы.
Эта война была истинной борьбой гигантовъ. Никогда раньше Гоыащсмя
борьба изъ-за власти надъ морями не велась такими громадными война,
флотами, ни одна прежняя морская битва не могла сравняться съ
борьбой двухъ націй, съ ихъ упорными и ожесточенными битвами.
Весной 1665-го года два флота, каждый изъ которыхъ состоялъ изъ
ста кораблей, сошлись въ проливѣ; Голландскимъ флотомъ началь­
ствовалъ Опдамъ, а Англійскимъ — герцогъ Іоркскій. Первая битва
при Лоустофтѣ, упорная, какъ всѣ битвы между этими двумя наці­
ями, кончилась побѣдой Англичанъ,—побѣдой, которой они были обя­
заны главнымъ образом'!, превосходству своей артилеріи и удачному
залпу, сбившему среди сраженія флагъ Голландскаго адмирала. По
торжество побѣды было скоро забыто благодаря ужасному бѣдствію,
постигшему Лондонъ. Въ теченіи шести мѣсяцевъ сто тысячъ Лон­
донцевъ умерли отъ чумы, начавшейся въ столицѣ въ маѣ мѣсяцѣ
и принудившей Парламентъ собраться въ октябрѣ не въ Лондонѣ,
а въ Оксфордѣ. Къ паникѣ, возбужденной чумой, присоединялось и
раздраженіе на увеличеніе налоговъ и сознаніе опасности, которой
война съ Голландіей угрожала какъ внутри страны, такъ и внѣ ея.

304

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- Громадная субсидія, вотированная въ началѣ войны на три года,,
ція
была уже израсходована и нужно было вотировать новую субсидію.
1660—1667ÜO какъ ни оказалась тяжела и дорога война, она, казалось, могла
повести къ еще болѣе тяжелой и дорогой борьбѣ. Война была серьез­
нымъ препятствіемъ для осуществленія плановъ Франціи; Голландіи
въ силу старыхъ трактатовъ, а Англія въ силу новыхъ дружествен­
ныхъ отношеній требовали у Людовика помощи; и для Франціи по­
мочь одной изъ нихъ значило рисковать заставить другую искать
помощи у Австрійскаго дома и такамъ образомъ самой создать лигу,,
которая могла разрушить ея планы относительно Испаніи. Только^
миръ могъ предупредить подобную опасность, и Людовикъ раз­
считывалъ именно на разъединеніе Европейскихъ государствъ для
осуществленія своего намѣренія завладѣть Фландріей—намѣренія въ
это время вполнѣ созрѣвшаго и готоваго осуществиться. Потому
въ самомъ началѣ войны онъ предложилъ свое посредничество и
даже выработалъ условія соглашенія. Но это ему не удалось и по­
раженіе Голландцевъ при Лоустофтѣ принудило его къ болѣе рѣши­
тельнымъ дѣйствіямъ. Онъ объявилъ, что будетъ вынужденъ помо­
гать Голландіи, хотя при этомъ былъ настолько остороженъ, что
ограничивалъ свою помощь обѣщаніемъ послать на подкрѣпленіе
Голландіи корабли. Главной задачей посланниковъ Людовика было
помѣшать распространенію борьбы на другія державы. Швеція и
Бранденбургъ, па помощь которыхъ разсчитывалъ Карлъ, были удер­
жаны отъ вмѣшательства настояніями Франціи, а еппскоігь Мюнстерскііі, которому Англія дала субсидію, чтобъ онъ напалъ па своихъ
Голландскихъ сосѣдей, былъ принужденъ подъ вліяніемъ угрозъ Лю­
довика отозвать свои войска. Сэръ Вильямъ Темпль, Англійскій
посланникъ въ Брюсселѣ, старался привлечь на сторону Англіи Ис­
панію обѣщаніемъ добиться мирнаго трактата между этой державой
и Португаліей, что позволило бы Испаніи напасть на Людовика и
такимъ образомъ предупредить его нападеніе при другихъ, болѣе
для него благопріятныхъ, условіяхъ. Но Людовикъ умѣлъ восполь­
зоваться религіознымъ фанатизмомъ Католической Испаніи и Англій­
скія предложенія были отвергнуты.
Англія и
Людовику, такимъ образомъ, удалось изолировать Англію и локалиФрянція.
зировать борьбу одними морями, а въ такой борьбѣ двѣ морскія
державы могли только ослабить одна другую, что, конечно, было
выгодно для Франціи, какъ державы, имѣвшей тоже очень сильный
флотъ. По вмѣшательство Людовика все таки не достигло его цѣлей,
оно не принудило Англію къ миру. Старая ненависть къ Франціи
возбуждала въ Англійскомъ народѣ болѣе или менѣе ясное пониманіе^
f опасностей, которыми угрожало всей Европѣ Французское често­
любіе; уже въ Іббі-мъ году Лондонская чернь поддерживала испан­
скаго посланника въ его уличной ссорѣ съ французскимъ послан-

революція.

1660—1760.

305

пикомъ о первенствѣ ранга ихъ государствъ. «Мы всѣ издавна лю- і’еставрабимъ Испанцевъ—комментируетъ этотъ инцидентъ Пенисъ—и пенація.
видимъ Французовъ». Бракъ короля, продажа Франціи Дюпкирхепа 1660—1667
считались пародомъ признаками увеличивающагося вліянія Франціи
на Англійскую политику и подозрительность народа, возбужденная
этими событіями, была замѣтна въ настроеніи Парламента, когда ему
сдѣлалось извѣстнымъ о враждебномъ отношеніи Людовика. Едва
Карлъ произнесъ свою тройную рѣчь, какъ «въ Парламентѣ под­
нялся сильный шумъ—пишетъ Французскій государственный чело­
вѣкъ Лувуа—и обѣ Палаты проявили сильную радость при надеждѣ
на будующую войну съ нами». Но воинственное настроеніе Парла­
мента не ослѣпляло его относительно значенія, которое получила
война въ силу вмѣшательства Франціи. Онъ понималъ, какими внут­
ренними опасностями грозило это вмѣшательство. Политика Кларен­
дона раздѣлила Англійскій пародъ на двѣ враждебныя другъ другу
половины. Каково бы пи было поведеніе Монка или Ашлея въ ко­
ролевскомъ Совѣтѣ, симпатіи нонконформистовъ были по необходи­
мости на сторонѣ Голландцевъ, и если Карлъ съ нѣкоторыми шан­
сами па успѣхъ могъ возбудить Оранскую партію въ Голландіи къ
дѣятельной оппозиціи противъ республиканцевъ, стоявшихъ тамъ во
главѣ управленія, то и Голландскіе государственные люди могли
созвать изгнанныхъ цареубійцъ въ Голландію и проэктировать вы­
садку въ Англію, что возбудило бы общее возстаніе диссидентовъ
противъ Карла. Не стѣснявшійся никакими нравственными сообра­
женіями Людовикъ тоже пользовался всякими оппозиціонными эле­
ментами, вызвалъ въ Парижъ Альжернона Сиднея, снабдилъ его
деньгами, необходимыми для возбужденія Англійскихъ республикан­
цевъ и велъ переписку съ пресвитеріанами Шотландіи и съ едва ли
менѣе ихъ озлобленными Ирландскими католиками.
Опасность внутреннихъ волненій увеличивалась ВЪ виду новаго Религіозныя
оппозиціоннаго духа, господствовавшаго въ то время среди нонкон- преслѣдованія,
формистовъ и въ виду ихъ рѣшительнаго поведенія. Когда духовенство
при началѣ чумы убѣжало изъ Лондона, кафедры, оставленныя ими,
были вопреки закону заняты изгнанными священниками. Страхъ и
ненависть, возбужденныя въ церковникахъ такимъ поступкомъ вра­
говъ, которыхъ, казалось, имъ удалось совершенно уничтожить,
проявились въ проведеніи такъ называемаго «пятимильнаго Акта»
(Five Mile Act), завершившаго въ 1665-мъ году дѣло преслѣдованія.
На основаніи этого Акта всякое духовное лицо, изгнанное на осно­
ваніи Акта объ единовѣріи было обязано присягнуть, что считаетъ
незаконнымъ по какому бы то ни было поводу сражаться противъ
короля и что никогда пе «будетъ пытаться произвести какія бы то
ни было измѣненія въ церкви и государствѣ». Въ случаѣ же отказа
дать такую присягу ему воспрещалось подходить на пять миль къ
20

306

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО ПАРОДА.

Реставра- мѣстечку или кт. какому бы то ни было поселенію, гдѣ онъ былъ
щя.
священникомъ. Такъ какъ большинство нонконформистовъ прпнадле1660—1667жали къ городскимъ и торговымъ классамъ населенія, то эта мѣра
лишала ихъ всякаго религіознаго поученія. Но религіозная нетерпи­
мость постепенно исчезала подъ давленіемъ общественнаго мнѣнія
и несмотря па фанатизмъ Палаты Общинъ, предложеніе требовать
па основаніи Пятимильнаго Акта присяги отъ всѣхъ гражданъ было
отвергнуто въ ту же сессію большинствомъ шести голосовъ. Стра­
данія нонконформистовъ неизбѣжно должны были возбудить къ ПИМ'Ь
симпатіи народа. Жажда мщенія, возбужденная тираніей пресвите­
ріанъ во время ихъ торжества, была уже достаточно удовлетворена
ихъ униженіемъ послѣ ихъ пораженія. Видъ набожныхч. и ученыхъ
духовныхъ лицъ, изгоняемыхъ изъ домовъ и изъ среды паствы,
религіозные митинги, разгоняемые полиціей, проповѣдники, сидящіе
на скамьяхъ подсудимыхъ рядомъ съ ворами и бродягами, темницы,
наполненныя честными энтузіастами, единственнымъ преступленіемъ
которыхъ было ихъ благочестіе, говорили въ пользу терпимости
болѣе краснорѣчиво, чѣмъ всѣ теоретическія разсужденія.
Мильтонъ. (
Мы можемъ понять, каігь велико было преслѣдованіе за религіоз­
ныя мнѣнія, припомнивъ нѣсколько фактовъ о вліяніи этихъ преслѣ‘ дсваній на одну изъ сектъ нонконформистовъ. Квакеры были нена­
вистны обществу оригинальностью ихъ поведенія, а также отказом'!,
отъ военной службы и отъ присяги и для ихъ подавленія Парла­
ментъ принялъ спеціальный актъ. Они составляли одну изъ самыхъ
малыхъ группъ нонконформистовъ, но не смотря па ихъ малочислен­
ность четыре тысячи квакеровъ были посажены въ тюрьму и изъ
нихъ только ва. одномъ Лондонѣ было арестовано пятьсотъ чело­
вѣкъ. Черезъ двѣнадцать лѣтъ декларація короля о вѣротерпимости
освободила тысячу двѣсти квакеровъ, бывшихъ на каторгѣ. Преслѣ­
дованію не только не удалось побѣдить дѣло религіозной свободы,
но именно тотъ самый Пуританизмъ, который Кавалерскій Парла­
ментъ считала, совершенно погибшимъ, въ это время проявилъ при­
знаки жизни ва, формѣ высокой и благородной—и этпмт. онъ былъ
обязана, именно преслѣдованіямъ и пораженію. Въ это именно вре­
мя Мильтонъ создалъ свою знаменитую поэму: «Потерянный рай».
Во время гражданской войны Мильтона, былъ увлеченъ борьбой съ
1 пресвитеріанами роялистами, защитой гражданской и религіозной
свободы, свободы общественной жизни и прессы. Потомъ она. сдѣ­
лался секретаремъ Протектора несмотря на то, что онъ въ то вре­
мя уже ослѣпъ от'ь усиленныхъ запятій. При реставраціи онъ былъ
для роялистовъ ненавистнѣе всѣхъ изъ оставшихся ва. живыхъ
республиканцевъ, потому что онъ смѣло выступилъ предъ всей Ев­
ропой защитникомъ казни короля въ своей «Защитѣ Англійскаго на­
рода». Парламентъ приказалъ, чтобы его книга была сожжена ру-

революція.

1660—1760.

307

кой палача, онъ самъ былъ посаженъ въ тюрьму и впослѣдствіи, Реставракогда его освободили, его жизни постоянно угрожали фанатики—
ція.
кавалеры. Къ погибели дорогаго для него дѣла республики присое-1660—1667
динились личныя несчастій, банкротство нотаріуса, у котораго хра­
нилась большая часть его состоянія и Лондонскій пожаръ, лишив­
шій его почти всѣхъ крохъ, оставшихся еще у пего. Въ старости'
онъ очутился бѣднякомъ и былъ вынужденъ изъ-за куска хлѣба
продать свою библіотеку. Мильтонъ былъ одинокъ по своимъ рели­
гіознымъ мнѣніямъ даже среди сектантовъ, раздѣлявшихъ его поли­
тическія мнѣнія, такъ какъ онъ постепенно отсталъ отъ всѣхъ общепринятыхъ формъ вѣрованій, принялъ Аріанство и пересталъ
посѣщать какъ Англиканское богослуженіе, такъ и богослуженіе
сектантовъ.
Въ семьѣ онъ тоже не быль счастливымъ человѣкомъ. Изяще­
ство и веселый характеръ, отличавшій его въ молодости, исчезли
среди трудовъ и заботъ тяжелой жизни школьнаго учителя и среди
политическихъ бурь. Подъ старость опт. сдѣлался суровымъ и тре­
бовательнымъ человѣкомъ. Его дочери, которыхъ онъ принуждалъ
читать себѣ книги на непонятныхъ для нихъ языкахъ, возмущались
противъ такого рабства. Ио одиночество и несчастія только спо­
собствовали проявленію всего величія духа этого человѣка. Послѣд­
ніе годы его жизни окружены ореоломъ величественной простоты;
каждое утро онъ слушалъ какую нибудь главу изъ Еврейской Биб­
ліи и послѣ нѣкотораго времени обдумыванія и уединенія работалъ
до полудня. Потомъ онъ отдыхалъ въ теченіи часа, игралъ часъ па
органѣ или па скрипкѣ и снова принимался за работу. Вечеръ про­
ходилъ въ разговорахъ съ посѣтителями и друзьями. Какъ одинокъ
и непопуляренъ ни былъ Мильтонъ, по было нѣчто, что дѣлало его
домъ вт> Бунгилль Фильдѣ мѣстомъ привлекательнымъ для всѣхъ
остроумцевъ и умниковъ Реставраціи. Онъ былъ послѣднимъ чело­
вѣкомъ, напоминавшемъ времена Елизаветы. Онъ могъ видѣть и
Шекспира, когда при посѣщеніяхъ послѣднимъ Лондона послѣ того,
какъ онъ уѣхалъ въ Стратфордъ, великій драматургъ проходилъ по
Бредъ Стриту. Онъ быль современникомъ Вебстера и Массингера
Геррика и Крашоу. Его «Cornus» и «Arcades» соперничали съ про­
изведеніями Бена Джонсона. Люди вспоминали объ этомъ и съ поч­
теніемъ смотрѣли на слѣпаго поэта, когда онъ, одѣтый весь въ
черное, сидѣлъ въ своей комнатѣ, обитой старыми зелеными обоями,
съ его прекрасными каштановыми волосами, какъ въ старые годы
обрамлявшими его спокойное лицо, въ которомъ сохранились еще
слѣды прежней красоты, съ его изящнымъ нѣжно-розовымъ цвѣтомъ
кожи, съ его ясными сѣрыми глазами, совсѣмъ не казавшимися
слѣпыми. Его прозаическія сочиненія дѣлали его знаменитымъ; его
славы не могли отрицать даже его враги; но только нѣсколько со-

308

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- нетовъ, написанныхъ имъ въ теченіи пятнадцати лѣтъ, указывали,
ція.
что въ его душѣ не угасъ еще огонь поэзіи. Теперь только, когда
1660_1667Мильтонъ былъ старъ и слѣпъ, когда дорогое ему дѣло было по­
пираемо ногами людей, столь же гнусныхъ, какъ подонки общества
въ его «Cornus», — теперь его геній создалъ великую поэму, надъ
которой работало воображеніе поэта въ долгіе годы его молчанія.
«Потерянный
Уже послѣ своего возвращенія изъ путешествія по Италіи Мильрай».
ТоНЪ говорилъ, что ошв мечтаетъ о «произведеніи, которое не было
бы создано горячностью юности или винными парами, вродѣ сочи­
неній, которыя въ такомъ изобиліи производятся перьями какогонибудь вульгарнаго влюбленнаго или яростнаго риѳмача паразита,,
которое не было бы порождено повелительницей Памятью («Dame
Memory») и ея дочерями Сиренами, а набожной молитвой Вѣчному
Духу, дарующему знаніе и краснорѣчіе, посылающему своего Сера­
фима съ святымъ огнемъ Его алтаря коснуться устъ своего любимца
и очистить ихъ отъ всякія скверны». И священный огинь коснулся,
наконецъ, устъ поэта. Въ спокойномъ уединеніи своего дома въ
Бунгилль-Фильдѣ, въ эти долгіе годы преслѣдованія и одиночества,
оігь обдумывалъ свою великую поэму. «Потерянный рай» былъ
изданъ в’ь 1667-мъ году, чрезъ семь лѣтъ послѣ Реставраціи, а
чрезъ четыре года появились «Возвращенный рай» и «Samson Ago­
nistes»; въ суровомъ величіи стиховъ этой послѣдней поэмы мы ви­
димъ самого поэта, «павшаго какъ палъ Самсонъ — въ дурные дни
и подъ тяжестью злоязычія, среди окружающихъ его мрака и опас­
ностей». Два послѣднія изъ названныхъ сочиненій отличаются серь­
езными достоинствами, но они блѣдны вт> сравненіи съ величіемъ
перваго. Вся геніальность Мильтона выразилась въ его «Потерян­
номъ раѣ». Романтизмъ, роскошь фантазіи, смѣлое воображеніе,
бывшее ему общимъ со всѣми поэтами временъ Елизаветы, всеобемлющая, но опредѣленная и выливающаяся въ извѣстныя формы
красота, которой онъ выучился у Грековъ и Римлянъ, возвышен­
ность задачи, грандіозность фразеологіи, заимствованной изъ Библіи,
слились во едино въ этомъ разсказѣ о «нервомъ бунтѣ человѣка и
о плодѣ запретнаго древа, смертоносный вкусъ котораго внесъ во
вселенную смерть и всѣ наши страданія». Только имѣя въ виду
оригинальную смѣсь элементовъ, пзъ которыхъ состоитъ поэма, мы
можемъ оцѣнить всю геніальность человѣка, съумѣвшаго слить ихъ
въ такое прекрасное цѣлое. Абрисъ Еврейской легенды теряется въ
блескѣ и музыкальности стиховъ Мильтона. Суровый Женевскій
идеализмъ облекается въ роскошныя одѣянія эпохи Возрожденія.
Если мы и замѣчаемъ въ поэмѣ недостатокъ свободы фантазіи, отли­
чавшей поэму Спенсера, или недостатокъ наслажденія созданіями
своего поэтическаго воображенія—наслажденія, дѣлающаго столь,
жизненной поэзію Англійскихъ драматурговъ,—мы видимъ за то ве-

революція.

1660—1760.

309

лпчіе классической формы, благороднѣйшимъ образцомъ которой въ Реставра.Англійской литературѣ служитъ это произведеніе.
ція.
Но мы здѣсь не будемъ говорить о литературномъ значеніи «По-1660—1667
теряннаго рая»; для историка важно не это значеніе. Историческое
значеніе поэмы состоитъ въ томъ, что опа составляетъ эпосъ Пу­
ританизма. Задача произведенія Мильтона та самая задача, надъ
разрѣшеніемъ которой мучился Пуританинъ въ часы мрака и горя;
эта задача—проблемна о грѣхѣ и обт> искупленіи, о міровой борьбѣ '
зла съ добромъ. Напряженность моральнаго чувства Пуританъ соз­
давала воплощенія духовныхъ абстракцій еще задолго до того вре­
мени, когда Мильтонъ вдохнулъ жизнь и далъ бытіе абстрактнымъ
формами. Грѣха и Смерти. Пуританской тенденціи слить во едино
обширное «тѣло грѣха» всѣ разнообразныя формы человѣческихъ
бѣдствій и человѣческаго зла и пуританскому стремленію преувели­
чивать ихъ грандіозность и ихъ могущество мы обязаны фигурой
ТМильтоповскаго Сатаны. Величіе пуританской идеи въ долгой и не­
вѣрной борьбѣ за справедливость, закопъ, высшее благо, колоссаль­
ныя фигуры, бывшія выразителями добра и зла въ этой великой борьбѣ,
.дебаты, заговоры и битвы, наполнявшія всю жизнь людей въ те­
ченіи двадцати лѣтъ, грандіозное краснорѣчіе и еще болѣе гран­
діозное честолюбіе, порожденныя гражданской войной—все это вы­
разилось или по крайней мѣрѣ оставило свои слѣды въ «Потерян­
номъ Раѣ». Всѣ высокія, всѣ лучшія черты характера Пуританъ
выразились въ благородномъ и возвышенномъ тонѣ поэмы, въ про­
стотѣ ея языка, въ величіи идей, въ умѣломъ и правильномъ рас­
предѣленіи частей. Въ минуты самаго пылкаго увлеченія, при самыхъ
смѣлыхъ полетахъ своей фантазіи Мильтонъ спокоенъ и управляетъ
своимъ воображеніемъ; его тонъ всегда вѣренъ. Переходитъ ли онъ
отъ Неба въ Адъ, отъ Совѣта Сатаны къ сердечно милымъ разго­
ворамъ Адама и Евы, онъ всегда остается ровнымъ и вѣрнымъ
-себѣ, всегда его кисть рисуетъ опредѣленными и твердыми штрихами.
Поэма отражала лучшія свойства Пуританизма, по вмѣстѣ съ тѣмъ
•опа была столь же вѣрнымъ отраженіемъ и его недостатковъ. Мы
почти съ болью въ сердцѣ чувствуемъ въ ней отсутствіе тонкихъ
.и деликатныхъ симпатическихъ чертъ, широкой и истинной гуман­
ности и чувства духовной таинственности. Мильтонъ имѣетъ дѣло,
въ своей поэмѣ съ самымъ таинственнымъ и возбуждающимъ благо­
говѣніе сюжетомъ, какой только можетъ избрать для своего твор­
чества поэтъ, и однако въ поэмѣ незамѣтно и слѣда того духовнаго
волненія, которое возбуждается сомнѣніемъ и вопросами о существо­
ваніи невидимаго міра и которое постоянно возбуждалось въ душѣ
Шекспира. Мы тщетно будемъ искать въ поэмѣ Мильтона Эсхиловскаго сознанія существованія громаднаго неизвѣданнаго міра. «Бунтъ
•человѣка» и планъ искупленія его излагаются столь же ясно и столь-

310

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Реставра- же мало таинственно, какъ въ любой пуританской проповѣди. Когда
щя.
Мильтонъ говоритъ объ этихъ вещахъ, то даже Богъ отецъ (займ1660—1бб7ствуемъ это насмѣшливое замѣчаніе у Попа) «оказывается школь­
нымъ богословомъ». Какъ въ первыхъ поэмахъ Мильтонъ приводилъ
въ порядокъ и ставилъ по ранжиру природу, такъ и въ «Потерян­
номъ Раѣ» онъ приводитъ въ порядокъ и ставитъ по ранжиру Небо
и Адъ. Самыя замѣчательныя его фигуры, Ангелъ или Архангелъ,
Сатана или Веліалъ, являются колоссальными, но черезчуръ опредѣI ленными. Въ поэмѣ не замѣчается широкихъ симпатій ко всему
человѣческому, дѣлающихъ намъ столь дорогими произведенія Чосера
и Шекспира. Напротивъ, нигдѣ пуританскій индивидуализмъ не по­
давляетъ насъ такъ сильно, какъ у Мильтона. На всемъ его про­
изведеніи лежитъ глубокая печать его сильной индивидуальности-, во
всякой строчкѣ поэмы намъ слышится его собственный голосъ. Хо­
лодная, суровая идея о добродѣтели, царящая въ поэмѣ, и интел­
лектуальная, такъ сказать, манера созерцанія и описанія красоты
человѣка (красота Евы такая, которой не можетъ восхищаться пи
одинъ смертный)—принадлежатъ Мильтону и составляютъ его отли­
чительныя черты, какъ индивидуума. Въ стоическомъ самовоздержа­
ніи, дающемъ такое достоинство его фигурамъ, мы видимъ отраженіе
его собственнаго настроенія. Когда Адама изгоняютъ изъ Рая, у
него не вырывается ни одного крика агоніи; Сатана страдаетъ молча
и смѣло. Именно такому напряженному самоуглубленію мы можемъ
приписывать странное отсутствіе въ поэмѣ юмора—отсутствіе, об­
щее у поэта со всѣми пуританами—а благодаря отсутствію юмора
возвышенное часто переходитъ въ смѣшное. Но главными образомъ
чисто пуританское отсутствіе человѣческихъ симпатіи было причиной
того, что у Мильтона замѣчается полное отсутствіе драматической
жилки. Ни у одного изъ великихъ поэтовъ не было такъ мало той
творческой способности, которая создаетъ тысячи разнообразныхъ
характеровъ, облекаетъ каждый изъ нихъ соотвѣтствующими словами
и дѣйствіями, и сама исчезаетъ, скрывается за своими созданіями.
Военныя
Въ то время, какъ Мильтонъ началъ свою поэму, событія достав«обытіа.
ляли торжество тому дѣлу, которое онъ видѣлъ подавленнымъ на
своей родинѣ. Пораженіе возбудило въ Голландцахъ новую энергію.
Ихъ лучшій морякъ. Де Рюйтеръ, занялся преобразованіями во фло­
тѣ и въ маѣ мѣсяцѣ 1666-го года появился у сѣвернаго мыса съ
восмидесятью восьмью кораблями, болѣе сильными и лучше воору­
женными, чѣмъ корабли Опдама. Англійскій флотъ почти равнялся
Голландскому, по часть его подъ начальствомъ принца Рупперта была
отправлена на встрѣчу французскому флоту, который по слухамъ
былъ при Белль-илѣ, и только съ шестидесятый кораблями, новый,
адмиралъ Монкъ, герцогъ Альбемарль встрѣтилъ флотъ Рюйтера. Но объ
отступленіи нечего было и думать; началось сраженіе, самое продол-

революція.

1660—1760.

311

жительное и самое упорное изъ всѣхъ когда-либо бывшихъ на морѣ. РеотавраБптва продолжалась въ теченіи двухъ сутокъ и Монкъ, у котораго осцы.
талось только шестнадцать не потерпѣвшихъ поврежденій кораблей, 1660—1667
видѣлъ уже себя на краю погибели, когда утромъ па третій день
онъ былъ спасенъ прибытіемъ Рупперта. Хотя флотъ его все-таки
уступалъ по числу кораблей непріятельскому, упорный адмиралъ во­
зобновилъ на четвертый день битву въ то время, какъ Голландцы
уже отплывали къ своимъ берегамъ, по битва кончилась побѣдой
Рюйтера и Англійскій флотъ долженъ былъ искать убѣжища въ
Темзѣ. Но онъ былъ почти уничтоженъ; двадцать кораблей было
взято пли затоплено, а большая часть остальныхъ негодны къ упот­
ребленію; впрочемъ потери непріятеля были едва ли меньше. Гол­
ландцы нашли—сознавался де Виттъ—что «Англійскихъ солдатъ мож­
но убивать, Англійскіе корабли могутъ быть сожжены, по побѣдить
Англичанъ нельзя». И, дѣйствительно, въ концѣ іюля вновь исправ­
ленные флоты встрѣтились снова при Сѣверномъ мысѣ и вторая
битва, столь же ожесточенная, какъ и первая, кончилась побѣдой
Англичанъ. Двадцать Голландскихъ кораблей были затоплены, семь
тысячъ Голландцевъ убиты, а потерн Англичанъ были сравнительно
незначительны. Побѣдоносный флотъ проплылъ вдоль богатыхъ бе­
реговъ Голландіи, сжегъ купеческіе корабли и разграбилъ оставшіеся
безъ защиты города. Но Голландія была столь же непобѣдима, какъ
и Англія. Въ непродолжительномъ времени Голландскій флотъ былъ
исправленъ и снова вышелъ въ море, и Людовикъ, который до сихъ
поръ помогалъ Голландіи только па словахъ, нашелъ, что, наконецъ,
нужно перейти къ дѣлу. Его флотъ соединился съ Голландскимъ и
Англичане были сравнительно слишкомъ слабы, чтобы рѣшиться па
новую битву за власть падь проливомъ.
Въ ЭТу МИНуту Народнаго разочарованія, КОГДа ПЛОДЫ ВеЛИКИХЪ Парламентъ ч
усилій націи погибли, когда власть надъ моремъ была утрачена, но- войия.
вое бѣдствіе увеличило страданія войны. Ночью втораго сентября,
въ центрѣ Лондона начался пожаръ; онъ свирѣпствовалъ четыре
дня и превратилъ весь городъ отт> Тоуэра до Темпля въ груду пепла
и развалинъ. Сгорѣло 1300 домовъ и девяносто церквей; потери
товаровъ и движимаго имущества были громадныя. Парламентъ съ
упорной гордостью, всегда отличавшей Англичанъ, снова вотировалъ
субсидію почти В'ь два милліона для поправленія флота. Но подати
поступали въ казначейство медленно; денегъ было такъ мало, что
было рѣшено не поправлять большихъ кораблей до будущаго года.
Министры старались при посредничествѣ Франціи добиться мира; не
одни только общественныя бѣдствія принудили Кларендона къ мир­
нымъ переговорамъ; его опасенія и надежды короля осуществлялись
по мѣрѣ того, какъ война затягивалась. Провинціальнымъ сквайрамъ
надоѣла эта продолжительная и дорогая война, и это недовольство они

312

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

І’встАВРА- перенесли на Кларендона, бывшаго, по ихъ мнѣнію, ея виновникомъ,
ція.
Онъ потерялъ поддержку Палаты, а призывъ въ Королевскій Совѣтъ
1660—1667и°выхі> враговъ его довольно ясно доказывалъ враждебное отноше­
ніе короля. Карлъ тоже имѣлъ свои причины желать мира; онъ недовѣрялъ Парламенту, и его недовѣріе оправдывалось поведеніемъ
послѣдняго. «Кавалерскій» Парламентъ былъ выбранъ въ минуту1
энтузіазма къ дѣлу короля; онъ требовалъ смерти цареубійцъ; едва
удалось помѣшать ему снова бросить Англію въ пучину бунтовъ и
волненій, когда онъ хотѣлъ отказать въ своемъ согласіи на билль
объ Амнистіи; онъ повелѣлъ, чтобы Лига и Ковенантъ, а также и
Актъ о низложеніи Карла Стюарта, были сожжены рукой палача; онъ
объявилъ, наконецъ, что возстаніе противъ короля подъ какимъ бы
то ни было предлогомъ составляетъ измѣну и опредѣлилъ, чтобы
требовалась присяга въ этомъ отъ всякаго священника, отч> всяка­
го альдермена въ Англіи. И однако, этотъ лойяльный Парламентъ
противился коронѣ столь же смѣло и упорно, какъ и Долгій Пар­
ламентъ; онъ проводилъ свою собственную политику въ дѣлахъ
церкви вопреки всѣмъ извѣстнымъ желаніямъ короля; онъ унизилъ
Карла, заставилъ его взять назадъ его деклараціи въ пользу нон­
конформистовъ; оігь подавалъ королю совѣты въ иностранных!,
сношеніяхъ и на французскія симпатіи короля отвѣчалъ выражені­
емъ желанія войны съ Людовикомъ. Онъ, правда, вотировалъ боль­
шія субсидіи, по при этомъ въ билль помѣстилъ статью, въ силу
которой назначалась парламентская комиссія съ полномочіемъ ре­
визовать королевскіе расходы и спрашивать подъ присягой королев­
скихъ чиновниковъ.
Голландцы
Кларендонъ считалъ такое требованіе Парламента столь же возвъ Медуэй, мутительной узурпаціей правъ короны, какъ и мѣры Долгаго Пар­
ламента и онъ совѣтывалъ королю распущеніе Палатъ. Ио совѣтъ
былъ отвергнутъ, потому что было невозможно надѣяться, чтобы
новые выборы дали болѣе роялистскую Палату Общинъ, чѣмъ вы­
боры 1661-го года. Настроеніе Палатъ доказывало, что самые го­
рячіе изъ роялистовъ поняли—волей пли неволей—поучительный
урокъ, который давала Англіи Гражданская война. Каково бы ни
было во всѣхъ другихъ отношеніяхъ настроеніе Палаты Общинъ,
было несомнѣннымъ фактомъ, что великій конституціонный перево­
ротъ, передававшій постепенно управленіе дѣлами Парламенту, про­
должался непрерывно. По если Карлъ и отказался распустить Пар­
ламент!., онъ тѣмъ не менѣе хотѣлъ освободиться отъ его власти;
а въ это время, благодаря посредничеству Франціи, въ маѣ мѣсяцѣ
1667-го года въ Бредѣ собрался конгрессъ для переговоровъ о
мирѣ. Для Голландіи, желавшей развязать свои руки въ виду напа­
денія Французовъ па Нидерланды—нападенія, которое теперь каза­
лось неизбѣжнымъ—миръ былъ столь же необходимъ, какъ и для

революція.

1660—1760.

313

Англіи и заключеніе мира было ускорено смѣлымъ подвигомъ флота Гол- Реставраландіи. Зная объ истощеніи Англійскаго казначейства и о вдохомъ
щя.
состояніи Англійскаго флота, Де Виттъ внезапно приказалъ Голланд-іббо—1667
скому флоту, состоявшему пзч> шестидесяти кораблей, отплыть въ
іюнѣ къ Темзѣ. Англія была захвачена совершенно врасплохъ. Ни
корабли, ни форты не были готовы, когда Голландцы появились
при Норѣ. Проплывъ на легкихъ корабляхъ по Темзѣ до Гравезенда и не встрѣтивъ нигдѣ сопротивленія, они разрушили рѣчныя
укрѣпленія, защищавшія Медуэй, сожгли три военныхъ корабля,
•стоявшихъ на якорѣ въ рѣкѣ, и, удаляясь, съ торжеством'!, проплы­
ли по всему берегу, какъ безспорные властелины надъ проливомъ.
Громъ Голландскихъ пушекъ въ Медуэѣ и на Темзѣ возбудилъ Паденіе
во всей Англіи горькое сознаніе ея униженія. Сладкія мечты о лой- Кларендона,
ялыюстп были разрушены. «Теперь всякій—разсказываетъ Пенисъ—
вспоминаетъ объ Оливерѣ и хвалитъ его; всѣ вспоминаютъ, какіе
славныя дѣла онъ совершалъ и какъ всѣ сосѣдніе государи бо­
ялись его». А наслѣдникъ Оливера въ это время хладнокровно смо­
трѣла. на позоръ и на недовольство парода и думала, только о томъ,
какъ бы воспользоваться этимъ недовольством'!, для своихъ выгодъ.
Для Карла Втораго униженіе Англіи было просто шансомъ въ по­
литической игрѣ, которую онъ велъ—игрѣ, въ которую онъ игралъ
съ такимъ искусствомъ и такъ секретно, что ему удалось не толь­
ко обмануть даже проницательнѣйшихъ изъ современныхъ ему на­
блюдателей, по обманывать еще и теперь историковъ. Нанесенный
Англіи ударъ принесъ Карлу желательный для пего миръ. Обѣ враж­
дующія стороны удержали то, что они имѣли раньше кромѣ того,
что Голландіи получила островъ Поларупъ у Бомбейскаго берега,
а Англія колонію Новый Амстердамъ на Гудзонѣ, скоро сдѣлавшую
ся извѣстной, какъ Ныоіоркская колонія. Но существеннымъ для
короля результатом'!, мира было паденіе Кларендона. Кларендонъ
не игралъ никакой роли въ уменьшеніи флота, оказавшемся столь
роковымъ для Англійской репутаціи, но общественное мнѣніе взва­
ливало ііа него всю вину. Парламентъ, раздраженный противъ него
его совѣтомъ о распущеніи, видѣлъ въ созывѣ войска, для за­
щиты береговъ попытку возстановленія столь ненавистной для него
постоянной арміи. Въ августѣ 1667-го года Кларендонъ былъ от­
ставленъ и по приказанію короля былъ принужденъ отправиться
во Францію.

ШВА ВТОРАЯ.
Заговоръ папистовъ.

Кабала.

Паденіе Кларендона составляетъ эпоху въ исторіи реставраціи.
Послѣ изгнанія Канцлера, послѣ предшествующей этому изгнаніюсмерти лорда Соутгамптона и послѣдовавшаго за нимъ удаленія Ормонда
и Николаса, ковс.тптущоііныелрйялисты, до сихъ норъ руководившіе
политикой правительства, исчезли пзъ Королевскаго Совѣта. Союзч».
і между королемъ, церковью и Парламентомъ—союзъ, па котором'!, осно­
вывалась вся ихъ система - былъ разрушенъ. Палата Общинъ, избран­
ная шесть лѣтъ тому назадъ въ часъ энтузіазма и преданности ко­
ролю, оказалась теперь въ оппозиціи. Церковь видѣла самаго страш­
наго врага своей власти въ личности короля.,
Вл. первый разъ со времени своего воцаренія Карлъ выдвигается
впередъ въ дѣлѣ управленія государствомъ. Онъ освободился теперь,
какъ онъ полагалъ, отъ власти конституціонныхъ лойялистовъ и быв­
шихъ пхъ представителями министровъ. Новое министерство было
составлено, главнымъ образомъ, изъ той части перваго министерства
1660-го года, которое тогда представляло пресвитеріанъ и которое
( подъ руководствомъ Ашлея было готово купить вѣротерпимость даже
1 цѣной увеличенія прерогативъ короны. Самъ Ашлей оставался Канц­
леромъ Казначейства. Герцогъ Букингамъ, бракъ котораго съ до­
черью лорда Фэрфекса соединялъ его съ пресвитеріанами и который
находился въ политическихъ отношеніяхъ даже съ Пндепендентами,
занималъ выдающееся положеніе въ новомъ кабинетѣ, хотя сначала
онъ и не получилъ никакого портфеля. Сэръ Вильямъ Ковентри,
злѣйшій врагъ Кларендона, получилъ постъ лорда Казначея-, управ­
леніе Шотландскими дѣлами было оставлено въ рукахъ лорда Лаудердаля, человѣка грубаго и надменнаго, но замѣчательно способ­
наго и по политическимъ своимъ взглядамъ согласнаго съ Ашлеемъ.

революція.

1660—1760.

315

Два крупнѣйшіе поста были, однако, заняты людьми, возвышеніе Заговоръ
которыхъ указывало на ту роль, которую рѣшился играть король Паписэдвъ.
въ дѣлахъ управленія; управленіе иностранными дѣлами король рѣ-1667—1683
шилъ оставить лично за собой, и эта цѣль достигалась назначеніемъ
государственнымъ секретаремъ Генриха Беннета, получившаго титулъ
графа Арлингтона. Беннетъ былъ человѣкъ умный и опытный, но
онъ былъ безпринципный и колеблющійся человѣкъ, въ глубинѣ души
онъ былъ католикомъ и былъ готовъ всегда служить орудіемъ коро­
левской воли. Томасъ, лордъ Клиффордъ, новый глава казначейства,
былъ католлкдиа.. по убѣжденію и готова, былъ пожертвовать Англій­
ской свободой, если только эта жертва могла вернуть Англію въ лоно
католицизма.
Таково было министерство, которое отъ случайнаго совпаденія на­
чальныхъ буквъ именъ пяти изъ его членовъ получило названіе
Кабалы. Это слово не имѣло тогда того значенія, которое впослѣд­
ствіи было дано ему политическими врагами министерства', оно, въ
сущности говоря, значило то же, что теперь мы называемъ обыкно­
венно «кабинетомъ». Въ настроеніи и въ поведеніи новаго министер­
ства не было ничего такого, что могло бы служить дурнымъ пред­
вѣстникомъ для страны. Католическія симпатіи Арлингтона и Клиф­
форда были рѣшительно никому, Кромѣ короля, неизвѣстны. Мини("стерство казалось представителемъ пресвитеріанъ, а пресвитеріане,
какъ партія, были вѣрны дѣлу свободы, за которое они такъ недавно
боролись. Первые Акты «Кабалы» совсѣмъ не,дротиворѣчили проис­
хожденію этого министерства. Дѣйствительно, немногія министерства
съ самаго начала ихъ управленія дѣлами проявляли такую энергію
и такое благоразуміе, какъ Кабала. Первымъ ея дѣломъ было обра­
зованіе тройственнаго союза. Воинственное настроеніе Англійскаго
Парламента въ виду возможности борьбы съ Франціей предупреждало
королей Англіи и Франціи, что борьба, которую они желали локали­
зировать, должна быть окончена. Ловкимъ уверткамъ Карла помо­
гала горячность, съ которой Людовикъ настаивалъ на мирѣ между
Англіей и Голландіей. Людовику казалось, что часъ, котораго онъ
такъ долго ожидалъ, наступилъ наконецъ. Онъ обезпечилъ нейтра­
литетъ императора тайнымъ трактатомъ, опредѣлявшимъ раздѣленіе
Испанскихъ владѣній между двумя монархами въ томъ случаѣ, если
Испанскій король умретъ безъ наслѣдника. Англія, какъ онъ пола­
галъ, будетъ удержана Карломъ и при томъ она также, какъ и Гол­
ландія, была слишкомъ истощена послѣдней войной, чтобы вмѣшаться
въ новую. Потому, въ тотъ самый день, когда былъ подписанъ трак­
татъ въ Бредѣ, онъ послалъ ультиматумъ Нидерландамъ, и его армія
немедленно выступила въ поле. Фландрія была занята и шесть боль­
шихъ крѣпостей были взяты въ теченіи двухъ мѣсяцевъ. ФраншъКонте былъ завоеванъ въ семнадцать дней.

316

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ
Ио внезапность и полнота успѣховъ Франціи возбудили въ Европѣ
Папистовъ, ужасъ, предъ которымъ должна была отступить искусная дипломатія
1667—ШЗкороля. Голландія, раздраженная и испуганная появленіемъ Француз­
ской арміи на Рейнѣ, протестовала и звала на помощь Англію; хотя
Англійская опа и не получила сначала отвѣта на свою просьбу, но сама Англія
дипломатія. ()ЫЛа пробуждена, наконецъ, отъ своей летаргіи завоеваніемъ Фрап■ цузами береговыхъ городовъ Фландріи. Основные, мотивы Англійской
" дипломатіи были эгоистическіе и довольно безцеремонные. Опа пред­
лагала свой союзъ Голландіи, Испаніи и Франціи, одной за другой.
Голландцамъ было предложено заключеніе оборонительнаго и насту­
пательнаго союза противъ всѣхъ государствъ для защиты Испанскихъ
Нидерландовъ. Испаніи предлагался союзъ и помощь въ обмѣнъ за
разрѣшеніе свободной торговли съ ея владѣніями въ Америкѣ и съ
Филиппинскими островами. Франціи предложили проэктъ оборонитель­
наго и наступательнаго союза, направленнаго спеціально противъ
Голландіи и, можетъ быть, и противъ Испаніи, въ замѣнъ чего
Англія выговаривала себѣ участіе вч> возможном!, раздѣлѣ Испан­
скихъ владѣній и присоединеніе къ пей въ этомъ случаѣ Испан­
ской Имперіи въ Новомъ Свѣтѣ. Всѣ эти предложенія были отверг­
нуты. Испанія считала ихъ неискренними, Франція считала условія
союза слишкомъ чрезмѣрными, да и, кромѣ того, опа старалась под­
держивать Голландцевъ въ ихъ бездѣятельности и вч, дружествен­
ныхъ отношеніяхъ и не желала возбудить ихъ враждебности. Гол­
ландія, съ своей стороны, желавшая, правда, ограничить честолюбіе
Франціи, тѣмъ не менѣе держалась за союзъ съ ней.
Тройственный
Проэкты Англійскаго министерства, такимъ образомъ, терпѣли посоюзъ. раженіе со всѣхъ сторонъ, но необходимость дѣйствія была для него
очевиднѣе съ каждой минутой. Отказъ Франціи и Голландіи отъ
предложеній Англіи возбудилъ страхъ, что эти державы тайно соі единились для раздѣла между собой Нидерландовъ. Болѣе широкіе
взгляды постепенно замѣняли узкія стремленія къ пріобрѣтеніямъ.
Для Ашлея и его приверженцев!, увеличеніе Французскаго могуще­
ства казалось опаснымъ не только для Европейскаго равновѣсія, по
и для Англійскаго протестантизма. Даже Арлингтонъ, не смотря на
свою преданность католицизму, думалъ больше о политическихъ ин­
тересахъ Англіи и о неизмѣнномъ рѣшеніи ея государственныхъ
людей со временч, Елизаветы не допустить Францію завладѣть Фланд­
ріей, чѣмъ объ интересахъ католицизма. Открытымъ для диплома­
тической дѣятельности Англіи оставался только одинъ путь. Для
успокоенія общаго возбужденія Людовикъ предложилъ Испаніи миръ
на условіи или уступки ему Франшъ-Конте или удержанія имъ
его завоеваній въ Нидерландахъ. Планъ Іоанна де Витта, голланд­
скаго Иепсіонарія, состоялъ въ томъ, чтобы поймать Францію на словѣ
и принудить Испанію принять эти условія общимъ давленіемъ Гол-

революція.

1660—1760.

317

ландіи и Англіи. II Англія внезапно приняла этотъ планъ. Въ на- Заговоръ
чалѣ 1668-го года сэръ Вильямъ Темпль былъ отправленъ въ Гагу Папистовъ.
и между Англіей и Голландіей заключенъ союзъ, къ которому скороі 667—1683
присоединилась третья великая протестантская держава—Швеція.
Немногія мѣры были столь популярны, какъ этотт. Тройственный
союзъ. «Это единственное доброе дѣло для общества—говорить Пеписъ,—сдѣланное съ тѣхъ поръ, какъ король вернулся въ Англію».
Даже Тори Драйденъ считалъ худшимъ изъ преступленій Шафтсбюри
то, что «онъ разрушилъ Тройственный союзъ». Но формѣ, собствен­
но говоря, союзъ просто обязывалъ Людовика заключить миръ на
условіяхъ, предложенныхъ имъ самимъ, и эти условія были выгодны
для него, такъ какъ владѣніе южной частью Фландріи и линіей крѣ­
постей дѣлали его владыкой Испанскихъ Нидерландовъ. Но на са­
момъ дѣлѣ союзъ совершенно разрушалъ его планы. Его мирныя
предложенія были просто уловкой. Въ то время, какъ Темпль при­
былъ въ Гагу, Людовикъ писалъ полководцу своихъ войскъ Тюрепню: «я думаю теперь о вещахъ, которыя далеко не невозможны и
намѣренъ привести ихъ въ исполненіе, чего бы это ни стоило». Три
арміи были готовы для похода въ Испанію, Германію и Нидерланды,
когда вмѣшательство трехч. державъ внезапно разрушило эти завое­
вательные планы и принудило Людовика заключить миръ въ «Аіх de
Chapelle». Но этотъ непосредственный результатъ Тройственнаго
Союза былъ маловаженъ по сравненію съ дальнѣйшими его послѣд­
ствіями. Союзъ образовалъ соединеніе Европейскихъ державъ, про­
тивъ которыхъ—и Людовикъ чувствовалъ это инстинктивно—его
честолюбіе будетъ бороться тщетно. Арлингтонъ стремился къ тому,
чтобы сдѣлать Тройственный Союзъ зародышемъ болѣе обширной
конфедераціи и онъ старался не только сдѣлать его постояннымъ,
но и включить въ него Швейцарію, Имперію и Австрійскій домъ.
Ему это не удалось; но Тройственный Союзъ носилъ въ себѣ за­
родыши Великаго Союза, спасшаго впослѣдствіи Европу отъ власти
Франціи. Англіи опъ, во всякомъ случаѣ, вернулъ репутацію, утра­
ченную ею со времени смерти Кромвеля, и былъ знакомъ ея вступ­
ленія на арену Европейской политики и формальнаго признанія ей
политическаго равновѣсія, какъ базиса, существенно необходимаго
для блага не той или другой націи, а всей Европы.
Людовикъ былъ взбѣшенъ этой неудачей. Его гордость раздража- Людовикъ и
лась не столько вмѣшательствомъ Англіи, сколько смѣлостью Гол- Голландія,
ландіи. Онъ самъ признавался, что «его укололо до боли» то об­
стоятельство, что «нація лавочниковъ»—такое прозвище Людовикъ
давалъ Голландіи за долго до того, какъ Наполеонъ далъ его Англіи—
осмѣлилась разрушить его планы въ самую минуту ихъ осуществ­
ленія. Онъ всегда не любилъ Голландцевъ, какъ протестантовъ и ’
республиканцевъ, а теперь онъ ихъ ненавидѣлъ, какъ препятствіе,

318

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ которое нужно устранить, чтобъ осуществить свои Испанскіе проэкты.
Папистовъ. Оігь воздержался пока отъ непосредственнаго нападенія на нихъ, но
1667—1683затаилъ въ глубинѣ сердца свое мщеніе и ждалъ удобной минуты
для его удовлетворенія. Четыре года прошло въ приготовленіяхъ для
рѣшительнаго удара. Французская армія постепенно была увеличена
до ста восьмидесяти тысячъ человѣкъ, а Кольберъ создалъ флотъ, по
численности и вооруженію пе уступавшій Голландскому. Съ того вре­
мени, какъ Людовикъ былъ вынужденъ подписать мирный договоръ
въ Аіх de Chapelle, постоянной цѣлью усилій Французской дипломатіи
было изолированіе Голландіи и обезпеченіе нейтралитета Имперіи въ
случаѣ нападенія Франціи, разрушеніе тройственнаго союза посред­
ствомъ отдѣленія отъ него Швеціи и Карла, такъ чтобы Голландія
нс откуда не могла получить помощи, и ея единственными, но не
опасными для Людовика союзниками осталась Испанія и Бранденбургъ.
Карлъ и КаВъ Англіи Французскимъ планамъ помогали политическія затруднебалація, послѣдовавшія за паденіемъ Кларендона. Новое министерство,
бывшее представителемъ пресвитеріанской партіи и политики вѣро­
терпимости, являлось объявленіемъ со стороны короля, что испол­
нительная власть не нуждается болѣе въ содѣйствіи и въ согласіи
Парламента. Первые шаги Кабалы, освободившей пзъ тюрьмы нон­
конформистовъ, позволившей открыть часовни и пріостановившей дѣй­
ствіе Акта объ Единовѣріи, были открытымъ вызовомъ, брошеннымъ
Парламенту. Но когда Карлъ снова предложилъ своему Совѣту об­
щую мѣру вѣротерпимости, онъ не получилъ отъ пего поддержки
также, какъ и въ 1663-мъ году. Даже настроеніе Ашлея измѣнилось.
Политика Совѣта, въ сущности говоря, опредѣлялась положеніемъ
дѣлъ въ Европѣ. Побѣды Людовика, внезапное проявленіе военнаго
могущества Франціи даже въ людяхъ, наиболѣе расположенныхъ
къ идеямъ вѣротерпимости, возбудили страхъ къ католицизму. Они
инстинктивно чувствовали, что самое существованіе протестантизма,
а св нимъ и существованіе гражданской свободы подвергаются край­
ней опасности. Потому-то вмѣсто проведенія закона о вѣротерпи­
мости министерство настаивало на объединеніи протестантовъ, что
совершенно разрушало бы проэкты короля; планъ о протестантскомъ
!
соглашеніи и объединеніи, одобренный умѣренными богословами обѣ­
ихъ партій, Тиллотсопомъ и Стплпнгфлитомъ со стороны церковпиI
ковъ и Мантономъ и Бакстеромъ со стороны нонконформистовъ былъ
I
предложенъ Палатѣ Общинъ въ ея сессію 1668-го года. Даже отвер­
женіе этого предложенія не могло заставить Ашлея и его партію
вернуться къ пхъ прежнимъ взглядамъ па дѣло. Они продолжали
стоять за вѣротерпимость: ио они были за вѣротерпимость всѣхъ,
кромѣ католиковъ, «въ виду того, что закопы, опредѣляющіе прин­
ципы Римской религіи, несогласии^ съ безопасностью личности Его
величества и правительства».

революція.

1660—1760.

319

Такимъ образомъ Карлъ снова потерпѣлъ неудачу. Онъ прогналъ Заговоръ
Кларендона, разсчитывая, что' нонконформисты по необходимости Нацистовъ.
должны будутъ поддерживать его при уничтоженіи всего, сдѣланнагоібб7—1683
Кларендономъ. Оказалось, что добиться вѣротерпимости для католи­
ковъ было также невозможно ОТЪ НОВЫХЪ министровъ, какъ И ОТЪ Парламентъ и
Кларендона и что кромѣ того министерство рѣшалось добиться со- Кабала,
единенія протестантовъ, которое Карлъ считалъ роковымъ для сво­
ихъ намѣреній и которое во всякомъ случаѣ предупреждалось поли­
тикой низверженнаго канцлера. Къ счастью для короля, пи мѣры
внутренняго управленія, принятыя министерствомъ, ни его успѣхи
за границей не могли дать имъ довѣрія Палаты Общинъ. Министер­
ство сдѣлалось предметомъ раздраженныхъ нападеній немедленно же,
какъ собрался Парламентъ. Его предложеніе о соглашеніи между
протестантами (Compehensiou Bill) было отвергнуто; на пріостановку
закоповъ, направленныхъ против'ь нонконформистовъ, горячо напали.
«Мы будемъ несчастливы—сказала, одинъ изъ руководителей Палаты
Обшинъ, сэръ Эдуардъ Сеймуръ—до тѣхъ поръ, пока его величество
сохраняетъ своихъ теперешнихъ совѣтниковъ». Только благодаря
отсрочкѣ засѣданій, отсрочкѣ, продолжавшейся въ теченіи цѣлаго
года, министерство было спасено отъ преданія суду. Но отсрочка не
перемѣняла въ сущности положенія дѣлъ и Букингэмъ и Ашлей на­
стаивали па необходимости распущенія Парламента. Они говорили,
что Палата Общинъ, избранная восемь лѣтъ тому назадъ въ минуту
реакціи, совсѣмъ не является теперь представительницей обществен­
наго мнѣнія, и что въ новой Палатѣ будетъ большое количество
членовъ, поддерживающихъ политику протестантскаго единенія. По
Карлъ отказался распустить Палату; ему именно и было нужно из­
бѣжать этого протестантскаго единенія; Парламентъ съ протестант­
скими наклонностями былъ бы. во всякомъ случаѣ, болѣе роковымъ
для административной независимости, которую ему хотѣлось удержать,
чѣмъ Кавалерскій Парламентъ. Такой Парламентъ прежде всего при­
нудилъ бы его преслѣдовать опредѣленную протестантскую политику
настать во главѣ протестантскихъ государствъ, въ качествѣ руково­
дителя сопротивленія Европейскихъ державъ главенству католицизма
и его представительницы Франціи. Мы уже говорили, что королю
было совсѣмъ не желательно занять такое положеніе. Успѣхъ трой­
ственнаго союза па время удовлетворилъ его гордость, но въ глуби­
нѣ души онъ ни на минуту не отрекался отъ своей прежней поли­
тики. Па Францію и на католицизмъ онъ продолжалъ смотрѣть, какъ
. па самыя удобныя орудія для возстановленія своихъ прерогативъ: а
внезапное проявленіе могущества Людовика, возбудившее въ Англій­
скихъ министрахъ опасенія за судьбу свободы и протестантизма, воз­
будило въ сердцѣ Англійскаго короля только одно желаніе—желаніе
воспользоваться этимъ могуществомъ для своихъ выгодъ.

320

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ
Карлъ, такимъ образомъ, склонялся уже къ новому измѣненію
Папистовъ, своей политики въ виду разрушенія его прежнихъ плановъ въ самой
1667—ІбЗзАнгліи и проявленія могущества сосѣдняго государства, а въ это
время присоединился и другой мотивъ для внезапнаго и рѣшительОбращеніе наго поворота. Произошло событіе, остававшееся пока неизвѣстнымъ
іамва въ ва- Англійскому обществу, но которому было суждено имѣть огромное
толицизмъ. вліяніе на политику Англіи. Это событіе было—обращеніе брата и
I наслѣдника Карла, Іакова, герцога Іоркскаго въ католицизмъ. Обра\ щепіе окончательно завершилось весной 1672 года, но оно былоподготовлено раньше. Упорный и суевѣрный характеръ герцога не
позволялъ ему послушаться въ этомъ дѣлѣ совѣтовт. брата; и Карлъ
былъ настолько уменъ, что не могъ не видѣть затруденій, къ кото­
рым'!, поведетъ этотъ поступокъ Іакова. Карлъ предвидѣлъ всю не­
возможность для церковниковъ и пресвитеріанъ оставаться спокой­
ными въ ожиданіи воцаренія католическаго короля и притомъ такого
человѣка, который по свойствамъ своего характера и ума неизбѣжно !
долженъ превратиться вт> фанатика католицизма. Долго скрывать-"
обращеніе Іакова было тоже невозможнымъ дѣломъ, и когда оно сдѣ­
лается извѣстнымъ, то, навѣрное, будутъ требовать лишенія Іакова
права наслѣдовать корону или, по крайней мѣрѣ, гарантій, которыя
свяжутъ короля по рукамъ и ногамъ. Если бы даже удалось прео­
долѣть всѣ эти затрудненія, все таки борьба между Іаковомъ и Пар­
ламентомъ была бы неизбѣжной, а такая борьба, разъ она начнется,
Г можетъ кончиться только или обращеніемъ Англіи въ католицизмъ
и водвореніемъ деспотизма или, наоборотъ, изгнаніемъ Іакова. Для
того, чтобы предвидѣть всѣ эти слѣдствія, не нужно было особенной
проницательности; ихъ столь же ясно предвидѣли Ашлей и большин­
ство Англійскаго общества, когда они узнали объ обращеніи Іакова,
какъ и Карлъ. По король не довольствовался тѣмъ, что онъ пред­
видѣлъ; онъ рѣшился предупредить опасность, ускорит, начало борь­
бы, которая все равно была неизбѣжной. Только Франція могла по­
мочь ему навязать Англіи деспотизмъ и католицизмъ и потому съ
этой минуты Карлъ окончательно отдался въ руки Франціи. Онъ со­
общилъ Людовику свое намѣреніе заключить съ нимъ оборонитель­
ный и наступательный союзъ. Онъ признавался, что онъ единствен­
ный человѣкъ въ своем'ь королевствѣ, который желаетъ такого со­
юза и заявлялъ при этомъ, что онъ рѣшился добиться своего, ка­
ковы бы ни были мнѣнія его министровъ.
Трактатъ въ, Онъ намѣренъ былъ или убѣдить своихъ министровъ или переДуврѣ.
хитрить ихъ. Двое изъ нихъ, Арлингтонъ и Клиффордъ, были также,
какъ и самъ Карлъ, въ глубинѣ души католиками; и въ январѣ
1669 года Карлъ созвалъ ихъ, герцога Іоркскаго и двухъ католи­
ковъ, лордовъ Белласиза и Арупделя, па конференцію, въ которой
Карлъ, потребовавъ отъ нихъ соблюденія тайны, объявилъ себя

революція.

1660—1760.

321

католикомъ и просилъ у нихъ совѣта относительно средствъ введе- Заговоръ
нія въ королевствѣ католической религіи. Для достиженія этой цѣли Папистовъ.
было рѣшено обратиться за помощью къ Людовику, и Карлъ пачалъіб67—1683
искать у него—говоря словами французскаго посланника—«покро­
вительства, которое, какъ онъ всегда надѣялся, будетъ имѣть мо­
гущественное вліяніе на измѣненіе настоящаго положенія дѣлъ въ
Англіи относительно религіи и на укрѣпленіе его власти, такъ какъ
онъ будетъ тогда въ состояніи удерживать своихъ подданныхъ въ
надлежащемъ повиновеніи). Онъ понималъ, какую цѣну ему придется
уплатить за подобное покровительство. Людовикъ хотѣлъ погибели
Голландіи и присоединенія Фландріи. Еще не высохли чернила, ко­
торыми былъ подписанъ Тройственный Союзъ, когда Карлъ обѣщала.
помогать Людовику въ его планахъ. Если Голландія падетъ, то спа­
сти Нидерланды будетъ невозможно, а паденіе Голландіи было столь
же необходимо для Карла, какъ и для Людовика. Голландія не могла
бы равнодушно смотрѣть на обращеніе Англіи въ католицизмъ и вт>
предстоящей борьбѣ враги короля могли разсчитывать на помощь
только отъ Голландіи. Потому Карлъ предпочелъ открыто объявить
себя католикомъ и помочь Людовику въ его нападеніи на Голландію,
если Людовикъ будетъ давать ему субсидію по милліону въ годъ.
Въ случаѣ, если Испанскій король умретъ безъ наслѣдниковъ муж­
скаго пола, онъ обязывался поддерживать притязанія Франціи; а Лю­
довикъ, сдѣлавшійся благоразумнѣе при воспоминаніи о результатахъ
своего прежняго отказа отъ соглашенія съ Англійскимъ королемъ,
обѣщалъ въ этомъ случаѣ согласиться на намѣренія Англіи относи­
тельно Испанскихъ владѣній въ Америкѣ. На такихъ основаніяхъ
послѣ тянувшихся цѣлый годъ переговоровъ былъ заключенъ въ маѣ
1670-го года тайный договоръ въ Дуврѣ при свиданіи тамъ Карла съ
его сестрой, Генріэттой, герцогиней Орлеанской. Этимъ договором!,
опредѣлялось: что Карлъ долженъ объявить публично о своемъ обра­
щеніи и что въ случаѣ какихъ'либо волненій онъ будетъ поддержанъ
Французской арміей и получитъ отъ Франціи субсидіи. Голландіи
должна быть объявлена война обѣими державами, Англія обязыва­
лась доставить только небольшой отрядъ войскъ, но за то она должна
была выносить главную тяжесть морской войны на условіи ежегод­
ной субсидіи въ триста тысячъ фунтовъ.
л
То обстоятельство, что Арлингтонъ, бывшій творцомъ Тройствен- Каоада и
наго Союза, былъ выбранъ довѣреннымъ Карла при заключеніи трак- война,
тата въ Дуврѣ, лучше всего рисуетъ нравы государственныхъ людей
того времени. Но для всѣхъ остальныхъ министровъ, кромѣ Арлинг­
тона и Клиффорда, измѣненіе въ политическихъ взглядахъ короля и
въ религіозныхъ его вѣрованіяхъ оставалось неизвѣстнымъ. Было
бы невозможно получить согласіе тѣхъ членовъ Королевскаго Совѣта,
которые представляли старыхъ пресвитеріанъ,—Ашлея, Лаудердаля
21

322

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ пли герцога Букингама, па трактатъ въ Дуврѣ. Но было возможно
Папистовъ, обмануть ихъ и заставить ихъ согласиться на объявленіе войны
1667—1683Голландіи, воспользовавшись ихъ желаніемъ добиться вѣротернимо; сти для нонконформистовъ. Потому объявленіе объ обращеніи короля
въ католицизмъ было отложено; переговоры, которые велъ Букин­
гамъ, кончились заключеніемъ договора, сообщеннаго Лаудердалю и
Ашлею,—договора, въ которомъ были опущены всѣ статьи относи­
тельно религіозныхъ измѣненій или относительно Французскихъ обѣ­
щаній помочь Карлу при приведеніи такихъ измѣненій въ дѣйствіе
и который только гласилъ объ союзѣ съ Франціей для военныхъ
дѣйствій противъ Голландіи. Такая война не представлялась формаль­
нымъ нарушеніемъ Тройственнаго Союза, потому что послѣдній имѣлъ
въ виду гарантировать Европу противъ нападеній Франціи на Испанію;
Ашлея и его товарищей ио министерству было не трудно обѣщаніями
вѣротерпимости убѣдить согласиться на подобный договоръ—и они,
дѣйствительно, дали въ 1671 году свое согласіе.
Ашлейивойна
Главной задачей Ашлея и теперь, какъ всегда, было добиться вѣ­
съ Голландіей, ротерпимости. Онъ только годъ тому назадъ ввелъ вѣротерпимость
въ проэктѣ конституціи, составленной имъ съ помощью Локка для
колоніи Каролины, названной такъ по имени короля. Онъ находилъ,
что тѣмъ болѣе имѣетъ основаній надѣяться на короля, что въ Шот­
ландіи вѣротерпимость уже была введена королевской властью. Ни­
гдѣ не проводилась болѣе строго система единовѣрія, какъ въ этомъ
государствѣ. Не только отъ всякаго изъ священниковъ и чиновни­
ковъ требовалось отреченіе отъ Ковенанта, по было предложено
требовать такого отреченія и отъ всѣхъ гражданъ. Но немедленно же
послѣ паденія Кларендона положеніе дѣлъ въ Шотландіи измѣнилось.
Лаудердаль, завѣдывавшій въ то время дѣлами Шотландіи, издалъ въ
1669-мъ году королевскій декретъ, въ силу котораго многіе изъ
пресвитеріанскихъ священниковъ получали возможность вернуться къ
своей паствѣ. Парламентъ, созванный имъ и находившійся подъ его
вліяніемъ, не только призналъ королевскую супрематію, но и право
короля устраивать управленіе церковью и пріостанавливать дѣйствіе
церковныхъ законовъ. Новая система только что была примѣнена къ
Шотландіи, какъ Карлъ началъ соблазнять своихъ министровъ
обязательствомъ даровать вѣротерпимость и Англіи. Съ характер­
ной для него рѣшительностью оігь обошелъ единственный камень
преткновенія для его плановъ, согласи., і на условіе, которое до
сихъ поръ отвергалъ и обѣщалъ исполнить требованіе Ашлея, что
ни одинъ католикъ не воспользуется льготами, предоставляемыми
королевской деклараціей нонконформистамъ. Трудно, конечно, утвер­
ждать, чтобъ обязательство короля ввести вѣротерпимость было
единственнымъ мотивомъ, заставившимъ министровъ согласиться на
войну съ Голландіей. Ашлей уже и во время первой войны доказалъ,

революція.

1660—1760.

323

что онъ вообще не питаетъ дружественнаго расположенія къ Гол- Заговоръ
ландіи; онъ считалъ близкій союзъ съ Франціей единственнымъ Папистовъ.
средствомъ для Карла сдѣлаться на столько сильными, чтобы бытьщб7—1683
въ состояніи поддерживать дѣло религіозной свободы противъ давле­
нія Парламента. Возможно также и то, что онъ подобно большин­
ству государственныхъ людей того времени считалъ погибель Гол­
ландіи неизбѣжной и желалъ выиграть изъ ея крушенія для Англіи
все, что только было возможно. Если Штаты должны были сдѣлаться
частью Французской территоріи, то было, конечно, лучше, чтобъ хотя
часть ихъ и притомъ самая важная часть—Брилль, Флюпіингъ и
устье Шельды —попали, какъ было условлено, въ руки Англіи, чѣмъ
отдать все Франціи.
Каковы бы ни были мотивы, руководившіе Ашлеемъ и его сото- декларація о
варищами, договоря, съ королемъ былъ, наконецъ, заключенъ; Карлу вѣротерпимопослѣ того, какъ опъ перехитрилъ своихъ министровъ, оставалось
сти.
“только обмануть Парламентъ. Въ концѣ 1670-го года отъ него по­
требовали крупной субсидіи подъ видомъ намѣренія поддержать Трой­
ственный Союзъ—субсидія была вотирована. Весной 1671-го года
засѣданія Палатъ были отсрочены и начались энергическія приго­
товленія для предстоящей борьбы. По мѣрѣ того, какъ распростра­
нялись слухи о войнѣ, общество начало проявлять признаки безпо­
койства и недовольства. Могущество Людовика, возобновленіе во
Франціи преслѣдованій Гугенотовъ, увеличивали народную ненависть
къ Французамъ. Сердца протестантовъ, говоритъ Бакстеръ, трепе-!
тали при слухахъ объ угрожающихъ вооруженіяхъ «католическагоj
короля». Съ другой стороны, сознаніе общности интересовъ и общ­
ности опасностей устраняло прежнюю зависть къ Голландіи и воз­
буждало все увеличивающуюся симпатію къ этой странѣ. Карлъ и
его министры были почти одиноки въ своемъ рѣшеніи воевать съ
ней. «Почти всѣ при дворѣ и всѣ члены Парламента, живущіе те­
перь въ столицѣ,— писалъ Французскій посланникъ, — интригуютъ,
чтобъ отвратить короля отъ его намѣреній». Принцъ Рупертъ и гер­
цоги. Ормондъ, главы старой роялистской конституціонной партіи,
поддерживали Голландское посольство, отправленное въ Англію для
устраненія предложеній посредничества, сдѣланныхъ Испаніей. Дав­
леніе общественнаго мнѣнія было столь сильно, что Карлу удалось
уклониться только немедленнымъ открытіемъ враждебныхъ дѣйствій.
Въ мартѣ 1672-го года одинъ изъ капитановъ королевскаго флота
напалъ на Голландскій караванъ. За этимъ нападеніемъ послѣдовало
немедленно объявленіе войны и для предстоящей войны были до­
быты средства закрытіемъ королевскаго казначейства и пріостанов­
кой по совѣту Клиффорда уплаты какъ капитала, такъ и процентовъ
по государственнымъ займамъ. Такая финансовая мѣра повела къ
банкротству почти половины Лондонскихъ банкировъ, но за то съ

324

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ началомъ войны Апілей и его сотоварищи добились вѣротерпимости.
Папистовъ, которую они купили такой дорогой цѣной. Въ силу своей власти,
1667—1б83какъ главы церкви, король объявилъ, что, «дѣйствіе уголовныхъ
законовъ всякаго рода по церковнымъ дѣламъ противъ нонконфор­
мистовъ всякаго толка и противъ рекузантовъ съ этого времени счи­
тается пріостановленнымъ», и даровалъ свободу общественнаго бого­
служенія всѣмъ диссидентамъ, кромѣ католиковъ, которымъ было
разрѣшено служить литургію только въ частныхъ домахъ.
Вуиіанъ.
Послѣдствія деклараціи вѣротерпимости оправдываютъ Ашлея и его
сотоварищей—если вообще для ихъ поведенія можетъ быть какое
либо оправданіе—въ томъ договорѣ, которымъ они купили вѣротер­
пимость. Священники послѣ многихъ лѣтъ изгнанія вернулись въ
свои дома, къ своимъ паствамъ; часовни были снова открыты; тем­
ницы отворили ворота и выпустили своихъ жертвъ; квакерамъ, под­
вергавшимся особенно ожесточеішымі> преслѣдованіямъ, было раз­
рѣшено чтить Бога по ихъ обрядамъ.—Джонъ Буніанъ оставилъ
тюрьму, бывшую его жилищемъ въ теченіи двѣнадцати лѣтъ. Мы
видѣли, въ какой атмосферѣ энтузіазма и религіознаго возбужденія
проведена была молодость Буніана. Съ дѣтства онъ слышалъ голоса
съ Неба и видѣлъ небесныя видѣнія; съ дѣтства онъ боролся про; тивъ подавляющаго сознанія грѣховности, сознанія все углублявша­
гося по мѣрѣ того, какъ усиливалась его болѣзненность, приводив­
шая его нѣсколько разъ на край гроба. - Не смотря, однако, на всѣ
самоупреки Буніана, его жизнь была жизнью праведника; что онъ
въ своей юности велъ жизнь скромную и чистую, это доказывается
тѣмъ, что въ семнадцатилѣтнемъ возрастѣ онъ былъ принятъ въ
ряды «Новаго Образца». Черезъ два года послѣ этаго война была
окончена, и Буніанъ, которому не было еще и двадцати лѣтъ, женился
в'ь 1645-мъ году на «благочестивой» особѣ, такой же бѣдной и мо­
лодой, какъ и онъ самъ. Молодая чета была такъ бѣдна, что у
нихъ не было ни блюдъ, ни ложекъ; эта бѣдность, можетъ быть,
вліяла на мрачное настроеніе молодого мыслителя, на угнетенное
состояніе и безпокойство его духа. Жена его дѣлала, что могла,
чтобъ утѣшить его, учила его снова читать и писать, такъ какъ
онъ забылъ все, чему учился въ школѣ, и читала съ нимъ двѣ ма­
ленькія «благочестивыя» книжки, составлявшія всю ихъ библіотеку.
По мракъ и уныніе все больше и больше овладѣвали его воображе­
ніемъ. «Я отправился—разсказываетъ онъ объ этомь времени—въ
сосѣдній городъ и сѣлъ на скамейку на улицѣ и глубоко задумался
’ о томъ ужасномъ состояніи, въ которое привели меня мои грѣхи.
11 послѣ продолжительной задумчивости я поднялъ голову и, казалось
мнѣ, я видѣлъ, что солнце на небѣ не хочетъ давать мнѣ сво­
его свѣта, что даже камни на улицахъ и черепицы на кровляхъ
домовт. вооружены противъ меня. Мнѣ казалось, что все соедини-

революція.

1660—1760.

325

лось противъ меня, чтобы согнать меня со свѣта. И я боялся ихъ Заговоръ
и плакалъ, что нахожусь среди ихъ—ибо я согрѣшилъ противъ Папистовъ.
Спасителя Нашего. О, какъ счастливо все сотворенное по сравненіюібб7—1683
со мной, все стоитъ на мѣстѣ, все удерживаетъ свое положеніе—
только я поколебался и погибъ»!
Наконецъ въ 1653-мъ году, послѣ двухлѣтней внутренней борьбы, Буніанъ въ
мракъ, окутывающій душу Буніана, разсѣялся. Онъ почувствовалъ теминицѣ.
ц'ебя «обращеннымъ» и свободнымъ отъ бремени грѣховъ. Онъ при­
соединился къ Баптистской церкви въ Бедфордѣ и черезъ нѣсколь­
ко лѣтъ сдѣлался знаменитымъ проповѣдникомъ; такъ какъ онъ не
занималъ оффиціальнаго положенія священника въ этой конгрегаціи,
то его дѣятельность, какъ проповѣдника, даже при протекторатѣ
была не законной и «сильно огорчала—какъ выражается самъ Бу­
ніанъ—ученыхъ и священниковъ этой страны». Тѣмъ не менѣе онъ
продолжалъ безъ особенныхъ притѣсненій со стироны правительства
проповѣдывать до Реставраціи, но чрезъ шесть мѣсяцевъ послѣ
возвращенія короля онъ былъ отправленъ въ Бедфордскую тюрьму
по обвиненію въ проповѣдываніи въ неразрѣшенныхъ сборищахъ.
Онъ отказался дать обѣщаніе воздерживаться отъ проповѣдей и оста­
вался въ тюрьмѣ въ теченіи одиннадцати лѣтъ. Темница была на­
полнена арестантами, вродѣ его самого и среди нихъ онъ продол­
жал'!. свое служеніе, содержалъ себя плетеніемъ нитяныхъ поясовъ
и кружевъ и искалъ утѣшенія въ Библіи, въ «книгѣ мучениковъ»
и въ письменныхъ матеріалахъ, которые ему дозволяли имѣть. Но
онъ былъ въ это время еще молодъ,—когда его посадили въ тюрь­
му, ему было всего тридцать два года,—и ему было трудно выно­
сить бездѣятельность и разлуку съ женой и маленькими дѣтьми.
«Разлука съ женой и дѣтьми—пишетъ онъ съ простодушнымъ Па­
фосомъ—часто была для меня въ этомъ мѣстѣ все равно, что сры­
ваніе тѣла съ костей и не только потому, что я слишкомъ любилъ
эти дорогія существа, а и потому еще, что я часто думалъ о томъ,
какія затрудненія, несчастія и нужду должна выносить моя семья,
съ тѣхъ поръ, какъ меня отняли у ней, и особенно мой бѣдный
слѣпенькій малютка, который ближе моему сердцу, чѣмъ всѣ осталь­
ные. О, мысль о трудностяхъ, которымъ будетъ подвергаться мой
бѣдный слѣпенькій, разрывала на куски мое сердце! Бѣдное дитя,
думалъ я, грустенъ будетъ твой удѣлъ па этомъ свѣтѣ! Тебя бу­
дутъ бить, ты будешь просить милостыню, страдать отъ голода, хо­
лода, недостатка платья и отъ тысячи бѣдствій—а я хотѣлъ бы,
чтобы и вѣтерокъ не дунулъ на тебя»! Ио всѣ эти страданія не
могли сломить Буніана и онъ нашелъ въ своемъ заточеніи отраду
въ работѣ писателя. Трактаты, политическіе памфлеты, поэмы,
его «Grace Abounding» и его «Holy City»—одно произведеніе слѣдова­
ло за другимъ. Въ тюрьмѣ же онъ написалъ первую и наиболѣе
замѣчательную часть своего «Pilgrim’s Progress».

326

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ
Поэма была окончена какъ разъ къ тому времени, когда Буніана
Папистовъ, освободили на основаніи королевской деклараціи. Первымъ слѣдст1667—1683віемъ его освобожденія была публикація «Pilgrim’s Progress», и по­
пулярность этой поэмы съ минуты ея появленія въ свѣтъ доказы„Pilgrim’s вала, что религіозныя симпатіи Англійскаго народа оставались Пуi’iogress“. ританскимй. До смерти Буніана въ 1688-мъ году вышло десять из­
даніи его произведеній; и хотя даже Куперъ чрезъ сто лѣтъ послѣ
появленія книги едва осмѣлился изъ страха возбудить насмѣшки
Англіи цитировать его, но популярность ее среди свѣтскаго обще­
ства, среднихъ классовъ и бѣдняковъ все увеличивается даже до
нашего времени. Это и теперь наиболѣе любимая и наиболѣе рас­
пространенная изъ всѣхъ Англійскихъ книгъ. II дѣйствительно, ші
въ одномъ сочиненіи не отражается съ такой силой то вліяніе,
какое имѣло на обычную жизнь Англичанъ изученіе Библіи. Языкъ
поэмы самый простой и неприкрашенный Англійскій языкъ, кото­
рымъ когда либо писалъ кто либо изъ великихъ Англійскихъ писа­
телей и вмѣстѣ съ тѣмъ это языкъ Англійской Библіи. Образы
«Pilgrim's Progress» — образы пророка и Евангелиста; для выраженія
глубокихъ движеній души онъ заимствуетъ стихи Пѣсни Пѣсней и
рисуетъ небесный градъ словами Апокалипсиса. По при этомъ слѣ­
дуетъ замѣтить, что Библія настолько вошла въ плоть и кровь
автора, что чувствуется, что библейскія фразы являются естествен­
нымъ выраженіемъ его мыслей. Буніанъ до того сжился съ Библіей, что
ея выраженія стали его собственными. Онъ жилъ среди ея видѣній и
голосовт, съ неба до тѣхъ поръ, пока все сознаніе нереальности этихъ
явленій исчезло. Онъ разсказываетъ съ такой совершенной естествен­
ностью, что аллегоріи облекаются въ плоть и кровь, становятся жи­
выми, что «прудъ отчаянія» (Slough of Despond) и «замокъ сомнѣнія»
(Doubting Castle) становятся настолько же реальными, какъ любое от­
лично знакомое намъ мѣсто, что мы знаемъ господина Легальность
и господина Свѣтскаго Мудреца, точно мы встрѣчали ихъ на улицѣ
Воображеніе Буніана проявляется въ полной своей силѣ именно въ
этой удивительной реальности воплощеній, но это не составляетъ
единственнаго достоинства его поэмы. По ея художественной правдѣ,
по откровенности тона, по граціи и легкости, съ которой авторъ
отъ живыхъ діалоговъ переходитъ къ драматическому дѣйствію, отъ
простодушнаго пафоса къ страстной серьезности, по тонкой и изящ­
ной обработкѣ фантастическихъ деталей, часто выражающихся въ
простодушно дѣтскихъ словахъ, по игривому юмору и смѣлой об­
рисовкѣ характеровъ, по той ровности и спокойствію тона, когда
писатель безъ всякаго усилія переходитъ отъ описанія Долины тѣни
Смерти къ описанію страны, «гдѣ движутся Свѣтлыя существа на
границахъ неба» — «Pilgrim’s progress» одна изъ лучшихъ Англійскихъ
поэмъ. Если Пуританизмъ открылъ поэзію, пробужденную въ самыхъ

революція.

1660—1760.

327

j простыхъ людяхъ соприкосновеніемъ съ духовнымъ міромъ, то Бу- Заговоръ
піанъ былъ первымъ изъ Пуританъ, явившимся выразителемъ такой Папистовъ.
поэзіи. Путешествіе христіанина изъ града Разрушенія въ Небесныііідб7—1683
градъ составляетъ, въ сущности говоря, простой отчетъ о жизни
такого Пуританина, какимъ былъ самъ Буніанъ,—жизни, разсматри­
ваемой чрезъ призму духовнаго идеализма, причемъ самыя обыден­
ныя явленія жизни облагораживаются и получаютъ возвышенный
оттѣнокъ. Самъ Буніанъ — этотъ пилигримъ, убѣгающій изъ града
Разрушенія, взбирающійся па холмъ Затрудненія, встрѣчающійся съ
Аполлономъ и присутствующій при томъ, какъ его возлюбленные
переплываютъ рѣку Смерти кт> Небесному граду, и «такъ какъ холмъ,
на которомъ расположенъ этотъ градъ, выше облаковъ, то они идутъ
чрезъ воздушную область, кротко разговаривая другъ съ другомъ».
Какимъ великимъ благомъ НИ была королевская декларація ДЛЯ Нападете на
людей, вродѣ Буніана, трудно было добиться отъ нонконформистовъ Голландію,
выраженія благодарности или удовольствія. Какъ ни дорогъ былъ
’ для нихъ принципъ вѣротерпимости, общіе интересы религіи были
еще дороже, а въ это время опасности подвергались не только эти
интересы, а и національная свобода. Голландія, этотъ стражъ про­
тестантизма, казалось, могла распасться отъ перваго удара Франціи.
Людовикъ двѣнадцатаго іюня перешелъ Рейнъ и занялъ три Штата.
Только благодаря своему искусству и отчаянной храбрости Голланд­
скій флотъ подъ начальствомъ Де Рюйтера отбился отъ Англійскаго,
находящагося подъ командой герцога Іоркскаго, въ упорной битвѣ
близъ береговъ Суффолька. До самаго начала войны Голландцы утѣ­
шали себя надеждой на полную безопасность. Союзъ съ Франціей
былъ пхъ традиціонной политикой со временъ Генриха Четвертаго,
и опъ былъ особенно дорогъ торговому классу, завладѣвшему властью
со времени паденія Оранскаго дома. Іоаннъ де Виттъ, руководитель
этой партіи, хотя опъ при прежнемъ походѣ Людовика па Рейнъ и
былъ вынужденъ заключить Тройственный Союзъ, отказался соеди­
ниться съ Англіей для нападенія на Францію и слѣпо вѣрилъ въ
ея дружбу. Его довѣріе исчезло только тогда, когда огни костровъ
Французской арміи были видны со стѣнъ Амстердама.
На нѣкоторое время Голландія была раздавлена и лежала у ногѣ Принцъ
Франціи, но надменныя требованія побѣдителя возбудили въ ней ту Оранскій,
упорную храбрость, которая раньше вырвала побѣду изъ рукъ Альбы
и унизила гордость Филиппа Втораго. Де Виттъ былъ убитъ во время
народнаго волненія п его паденіе сдѣлало Вильгельма, принца Оран­
скаго, главой республики. Новый ПІтатгалтеръ едва еще достигъ
зрѣлаго возраста, но съ той минуты, когда онъ принялъ на себя
веденіе общественныхъ дѣлъ, онъ проявилъ свои замѣчательныя
способности. Его дѣтство и юность выучили его удивительному само
обладанію; съ дѣтства онъ былъ сиротой и окруженъ врагами, опъ

328

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ воспитывался среди людей, считавшихъ его жизнь опасностью для
Папистовъ, государства, за его словами внимательно слѣдили, его взгляды за1667-1683мѣчалисі>, всѣхъ его друзей удаляли отъ него. Въ подобной атмос' ферѣ мальчикъ выросъ молчаливымъ, осторожнымъ, самоувѣреннымъ
человѣкомъ, серьезнымъ по характеру, холоднымъ по поведенію,
рѣзкимъ и даже отталкивающимъ но своему обращенію. Онъ былъ
слабъ и болѣзненъ съ колыбели, а когда возмужалъ, то у него по­
явилась астма, и оігь постоянію кашлялъ; лицо у него была одут­
ловатое и блѣдное, изборожешюе глубокими морщинами, свидѣтель­
ствовавшими о постоянныхъ и сильныхъ страданіяхъ. Но подъ этой
болѣзненной и холодной внѣшностью скрывался повелительный и
гордый характеръ, непоколебимая храбрость и замѣчательныя поли­
тическія способности. Вильгельмъ былъ истиннымъ государственнымъ
человѣкомъ. Во многихъ отношеніяхъ его образованіе было весьма
запущено; оігь не имѣлъ представленія пи о литературѣ, ни объ
искусствѣ, но онъ получилъ отъ Іоанна де Витта старательное под­
литическое. образованіе и обширныя свѣдѣнія объ общемъ политііческомъ положеніи дѣлъ въ Европѣ, которыя молодой Штатгалтеръ
проявилъ въ своемъ первомъ посланіи въ Генеральныхъ Штатахъ;
благоразуміе, съ которымъ онъ разсчитывалъ всѣ шансы войны,
пріобрѣло ему довѣріе его соотечественниковъ.
Вильгельмъ оправдалъ это довѣріе. Успѣхъ заговора двухъ королей
противъ независимости Голландіи зависѣлъ отъ быстроты приведенія
его въ исполненіе и отъ внезапности; съ наступленіемъ зимы, во
время которой пріостановились военныя дѣйствія, всякіе шансы на
внезапное нападеніе были потеряны. Вильгельмъ воспользовался этимъ;
несмотря на всю свою молодость, от. съ самаго начала войны про­
явилъ отличающую весь его родя, хладнокровную храбрость и упор­
ство. «Неужели вы не понимаете, что ваша страна погибла?» — спро­
силъ его герцогъ Букингамъ, бывшій посломъ въ Гагѣ. — «Есть вѣрное
средство не быть свидѣтелемъ ея погибели—отвѣчалъ Вильгельмъ—
это средство состоитъ въ томъ, чтобы умереть въ послѣднемъ окопѣ».
Веспой 1673-го года военное счастіе измѣнилось. Голландія была
спасена и одна провинція за другой была отбита у Французовъ
благодаря неустанной дѣятельности и рѣшительности Вильгельма.
Какъ и его великій предокъ, Вильгельмъ Молчаливый, онъ былъ
несчастливъ, какъ генералъ; ни одинъ полководецъ не терпѣлъ такъ
часто пораженій, какъ онъ. Но онъ умѣлъ пользоваться пораженіемъ,
какъ другіе пользуются побѣдой. Его храбрость была такой благо­
родной храбростью, которая растетъ въ минуты пораженія и кажу­
щейся неизбѣжной погибели. Хладнокровіе, съ которымъ этотъ молодой
человѣкъ собралъ свои разбитые батальоны послѣ пораженія при Сенеффѣ и въ концѣ концовъ вырвалъ у Конде плоды побѣды, возбу­
дило въ этомъ послѣднемъ великодушное удивленіе. Вт. эти моменты

революція.

1660—1760.

329

истинный характеръ Вильгельма пробивался чрезъ обычную его сдер- Заговоръ
жанность. Странный блескъ появлялся въ его глазахъ, когда онъ Папистовъ.
стоялъ подъ огнемъ выстрѣловъ; при ужасѣ и замѣшательствѣ He-jßßy— ißss
удачной битвы онъ оставлялъ свои холодныя и отталкивающія ма­
неры и говорилъ съ своими солдатами весело и дружески, такъ что I
приводилъ ихъ всѣхъ въ восторгъ.
Храбрость принца еще болѣе увеличивала И безъ ТОГО СИЛЬНЫЯ Парламентъ
симпатіи Англичанъ къ Голландіи. Въ восторгѣ первыхъ минутъ успѣха » в»®на.
Карлъ расточалъ почести руководителямъ обѣихъ партій въ его ка­
бинетѣ. Клиффордъ сдѣлался лордомъ Казначеемъ, Ашлей—Канцле­
ром'!. и получилъ, кромѣ того, титулъ графа Шафтсбюри. Но мечты
о торжествѣ скоро были разрушены. Герцогъ Іоркскій въ началѣ войны
признавался, что прибѣгнуть къ Парламенту можно только тогда, когда
успѣхъ позволитъ Карлу «получить силой то, чего нельзя добиться
добромъ». Но зимой средства, добытыя столь недобросовѣстно, были
израсходованы, а закрытіе казначейства потрясло государственный кре­
дитъ и сдѣлало новый заемъ невозможнымъ. Потому, не смотря на
то, что успѣхъ, на который разсчитывалъ Карлъ, еще не былъ до­
стигнутъ, было необходимо обратиться къ Палатѣ Общинъ. Палата
проявляла, однако, недовѣріе къ Правительству; опа не касалась
вопроса о войнѣ, хотя война была очень непопулярна. Всякія другія
соображенія уступали смутному сознанію, которое, какъ извѣстно,
имѣло оправданіе въ дѣйствительности, что свободѣ и религіи
.безсовѣстно измѣнили. Подозрѣвали, что всѣ вооруженныя силы ‘
націи находятся въ рукахъ католиковъ; подозрѣвали, что герцогъ
Іоркскій—католикъ, а онъ командовалъ флотомъ. Католики были
офицерами сухопутнаго войска, собраннаго для похода въ Голландію.
Лэди Кастльмэнъ, любовница короля, не скрывала перемѣны своего
вѣроисповѣданія; возбуждались сомнѣнія въ протестантствѣ самого
короля. Общество боялось, что устроенъ заговоръ для установленія
въ странѣ католицизма и деспотизма и что война и декларація со­
ставляютъ часть этого заговора.
Измѣненіе настроенія Палаты Общинъ выразилось появленіемъ Актъ о припартіи, называемой съ этого времени Сельской партіей, во главѣ сягѣ (Testкоторой стояли лордъ Руссель, лордъ Кавендишъ и сэръ Вилльямъ Act)Ковентри. Эта партія сочувствовала нонконформистамъ и ихъ стрем­
леніямъ къ вѣротерпимости, по считала главнымъ своимъ долгомъ
противиться политическимъ и религіознымъ планамъ двора. Палата
холодно выслушала страстную рѣчь новаго лорда Канцлера въ защиту
войны, рѣчь, заканчивающуюся фразой: «Delenda est Carthago», кото­
рую такъ часто цитировали послѣ противъ него; она столь же хо­
лодно выслушала объявленіе короля объ его твердомъ намѣреніи
держаться принципа вѣротерпимости. «Я приму очень дурно всякое
противорѣчіе тому, что я сдѣлалъ—сказалъ съ цеобычной ему над-

330

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ менностью Карлъ—и говорю вамъ откровенно, что я рѣшился подПапистовь. держпвать свою декларацію». Всѣ партіи въ Палатѣ были согласны
1667 —1683ПО вопросу о королевской деклараціи. Палата Общинъ рѣшила, «что
уголовные законы относительно церковныхъ дѣлъ могутъ быть суспендированы только съ согласія Парламента», и отказались вотиро­
вать субсидіи до тѣхъ поръ, пока декларація не будетъ взята назадъ.
Карлъ послѣ долгаго колебанія подчинился, потому что Палата не
вотировала субсидіи и Франція совѣтывала уступить. Но едва декла­
рація была взята назадъ, какъ Палата отъ разсмотрѣнія этого во­
проса перешла къ обсужденію вопроса о гарантіяхъ въ будущемъ.
Въ обѣихъ палатахъ прошелъ Test-Act, въ силу котораго всякій,
! состоявшій въ военной и гражданской службѣ, обязывался дать при­
сягу на признаніе супрематіи короны, подписать объявленіе противъ
' догмата пресуществленія и принять причащеніе'по обряду Англикан­
ской церкви. Было извѣстно, что диссиденты рѣшили отказаться
отъ всякой оппозиціи присяги и причащенію, потому слѣдствіемъ
билля было, если не объединеніе всѣхъ протестантовъ, то, по край­
ней мѣрѣ, ихъ сближеніе. Католики, наоборотъ, исключались бил­
лемъ отъ всякаго участія въ государственномъ управленіи. Актъ
о присягѣ былъ роковымъ ударомъ для плановъ короля, и Клиффордъ
посовѣтывалъ прибѣгнуть къ сопротивленію, а Букипгамь намекалъ
на походъ арміи на Лондонъ. Палата не вотировала субсидіи до тѣхъ
поръ, пока не будетъ принятъ Test-Act, и Арлингтонъ, видя, что
всякая надежда на исполненіе «великаго плана» погибла и желая
найти въ Актѣ средство отдѣлаться отъ своего соперника въ каби­
нетѣ, отъ Клиффорда, совѣтывалъ королю уступить. Дѣйствительно,
королю оставалось только распустить Парламентъ, но при существу­
ющемъ настроеніи націи новый Парламентъ былъ бы еще болѣе рѣ­
шительно враждебнымъ и потому Карлъ съ неохотой далъ свое
согласіе на билль.
Шафтсбюри. Немногія изъ мѣръ Парламента имѣли столь поразительныя слѣд­
ствія, какъ Test-Act. Едва онъ была. принятъ, какъ герцогъ Іоркскій
призналъ себя католикомь и отказался отъ своей обязанности Гене­
ралъ-Адмирала. Толпы возбужденнаго народа собрались вокругъ дома
лорда Казначея при извѣстіи, что и Клиффордъ объявили, себя ка­
толикомъ и отказался отъ службы. За пхъ отставкой послѣдовало
множество другихъ въ арміи и вт. администраціи. Вліяніе этихъ
событій па общественное, мнѣніе было громадное. «Я не смѣю пи­
сать все, о чемъ разговариваютъ въ городѣ» — писалъ Евелииъ.
Утверждали, что всѣ эти отставки доказываютъ существованіе опас­
ности, для предотвращенія которой былъ принятъ Test-Act. Съ этого
времени всякое довѣріе къ Карлу было утрачено. «Король—съ го­
речью замѣтилъ ПІафтсбюри—который, если бы онъ имѣлъ счастье
родиться частнымъ человѣкомъ, навѣрно считался бы человѣкомъ спо-

революція.

1660—1760.

331

собнымъ, превосходно образованнымъ и добросердечнымъ, теперь въ Заговоръ
качествѣ государя довелъ свои дѣла до того, что въ мірѣ нѣтъ ни Нацистовъ.
одного человѣка, пи мущины, ни женщины, кто рѣшился бы поло-1667—1683
житься на него или довѣрить его слову или дружбѣ». Человѣкомъ,
для котораго открытіе коварства короля было дѣйствительно громо­
вымъ ударомъ, былъ самъ Шафтсбюри. Ашлей Куперъ хвалился своей
проницательностью, своимъ умѣньемъ понимать характеры окружаю­
щихъ людей и инстинктомъ предвидѣнія предстоящихъ событій. Онъ
полагалъ, что онъ купилъ у короля декларацію о вѣротерпимости,
освобожденіе изъ тюрьмы нонконформистовъ и свободу богослуженія
для всѣхъ диссидентовъ цѣной своего согласія на войну съ Голлан­
діей и все общество считало его министромъ, наиболѣе отвѣтствен­
нымъ какъ за тѣ мѣры, принять которыя онъ совѣтовалъ королю.
такъ и за тѣ, при которыхч> онъ былъ не причемъ. Ио въ то время,
какъ Ашлей дѣлался все болѣе и болѣе непопулярнымъ, онъ узнала,
во время одного кутежа тайну перемѣны королемъ религіи. От.
признавался одному другу, что онъ «безпокоится при видѣ тучъ, со­
биравшихся надъ Англіей», но не смотря на свои опасенія, онъ счи­
талъ себя все таки настолько сильнымъ, что полагалъ, будто можетъ
сдѣлать Карла орудіемъ своей воли. Принятіе имъ должности Канцлера
и графскаго титула, а также и сильная защита имъ войны при от­
крытіи Парламента еще болѣе отожествляли его въ глазахъ общества
съ направленіемъ королевской политики. Послѣ открытія Парламента,
если можно довѣрять утвержденію Французскаго посланника—утвер­
жденію до нѣкоторой степени подтверждаемому измѣненіемъ въ по­
веденіи Шафтсбюри — онъ узналъ отъ Арлингтона, желавшаго полу­
чить его помощь для изгнанія Клиффорда изъ королевскаго Совѣта,
тайну договора въ Дуврѣ.
Дѣйствительно ли это было такъ пли просто потому, что у Шафт­
сбюри, какъ и у всего народа, подозрѣніе было и раньше, а теперь
перешло въ увѣренность,—Шафтсбюри увидалъ, что онъ обманутъ.
Къ горькому сознанію такого обмана у него присоединилось еще бо­
лѣе горькое сознаніе того, что онъ помогалъ планамъ, для него
ненавистнымъ. Онъ быстро и рѣшительно измѣнилъ тогда направле­
ніе своей политики. Онъ началъ настаивать въ Королевскомъ Совѣтѣ
на уничтоженіи королевской деклараціи; въ Парламентѣ онъ съ чрез­
вычайной горячностью поддерживалъ Test-Act. И тѣмъ не менѣе опт.
былъ очень далеко отъ мысли отказаться отъ своей должности; на­
противъ, опт, болѣе упорно, чѣмъ когда либо, хотѣлъ удержать своп
министерскій постъ, потому что отставка Іакова и Клиффорда дѣлала
его вліяніе въ Королевскомъ Совѣтѣ,—такъ онъ полагалъ, по край­
ней мѣрѣ—непреодолимымъ, и давала ему надежду отомстить за об­
манъ короля, принудивъ его слѣдовать той политикѣ, которой хо­
тѣлъ слѣдовать онъ, Шафтсбюри. Онъ рѣшился покончить съ вой-

332

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ поп, онъ мечталъ отвратить отъ Англіи опасность, которой грозила
Папистовъ, ей власть католическаго короля, расторженіемъ брака короля съ Ека1667—1б83теРИ11°Й 11 новой женитьбой его на протестантской принцессѣ. Въ
эту минуту Карлъ былъ совершенно безсиленъ; оігь оказался, какъ
онъ говорилъ Людовику раньше, совершенно одинокимъ въ своемъ
собственномъ государствѣ. Палаты приняли Test-Act съ поразитель­
нымъ единодушіемъ; даже нонконформисты покинули его и предпочли
преслѣдованіе поддержкѣ его плановъ; отставка католиковъ офице­
ровъ дѣлала невозможнымъ прибѣгнуть къ силѣ оружія — если
Карлъ и имѣлъ это въ виду раньше; а неудачи Голландской войны
лишали его надежды на помощь Франціи. Твердость принца Оран­
скаго возбудила энергію въ его соотечественникахъ, французскія
пріобрѣтенія были отвоеваны, а на морѣ искусство де Рюйтера
съ успѣхомъ боролось противъ соединенныхъ флотовъ союзниковъ.
Въ дипломатіи Вильгельмъ одерживалъ столь же значительныя по­
бѣды, какъ и па войнѣ. Австрійскій домъ былъ, наконецъ, встрево­
женъ угрожавшей Европейскому равновѣсію опасностью и его союзъ
съ Соединенными Штатами Голландіи положилъ основаніе Великому
Союзу.
Отставка
Карлъ рѣшился продолжать войну. Онъ собралъ армію для выШафтсбюри. садки въ Голландію, и опять послалъ флотъ подъ начальствомъ
принца Руперта, чтобы очистить дорогу для высадки. Но храбрость
и морское искусство Ванъ Тромпа принудило Руперта удалиться послѣ
нерѣшительной битвы и высадка на берегъ Голландіи была невоз­
можной, а въ октябрѣ снова собрался Парламентъ. Палата рѣшила
заключить миръ, и Шафтсбюри былъ столь же рѣшителенъ въ этомъ
отношеніи, какъ и Палата. Для этой цѣли онъ рѣшился войти въ
соглашеніе съ Сельской партіей въ Палатѣ Общинъ и съ радостью
привѣтствовалъ вступленіе въ Королевскій Совѣтъ герцога Ормонда
и принца Руперта, которыхъ общество считало «великими Парламент­
скими людьми». Вліянію Шафтсбюри Карлъ приписывалъ недоволь­
ство Палаты войной и ея отказъ вотировать субсидію до тѣхъ поръ,
пока не будутъ приняты новыя мѣры для безопасности религіи.
По настоянію Шафтсбюри Палаты въ концѣ 1673-го года предста­
вили адресъ противъ плана женить Іакова на католической принцессѣ,
Маріи Моденской, —такъ какъ этотъ планъ, въ виду того, что у Іакова
не было еще сына, могъ передать корону, если бы у него родился
сынъ отъ этого втораго брака, католику. Но Карлъ совсѣмъ не
желалъ играть роль куклы въ рукахъ Шафтсбюри и проэкты этого
послѣдняго были внезапно разрушены неожиданнымъ энергическимъ
поступкомъ короля. Въ ноябрѣ засѣданія Палатъ были отсрочены и
Канцлеру было приказано передать государственную печать.
Общественная
«Это значитъ снять свою мантію и опоясать мечъ»,—сказалъ,
паника,
какъ утверждаютъ, Шафтсбюри при полученіи приказанія короля;

революція.

1660—1760.

333

эти слова были, въ сущности говоря, довольно невинны, такъ какъ Заговоръ
мечъ былъ тогда обычной частью костюма джентльмена, и онъ по Папистовъ.
необходимости долженъ былъ надѣть его, когда снималъ канцеляр-1667—1683
скую мантію,—но они были приняты за угрозу. Шафтсбюри, дѣй­
ствительно, рѣшился заставить короля заключить миръ съ Голландіей;
но онъ съ еще большей заботой ожидалъ будущихъ опасностей, гро­
зившихъ Англіи. Герцогъ Іоркскій, наслѣдникъ престола, объявилъ
себя католикомъ и всѣ въ Англіи были согласны въ томъ, что въ
случаѣ его воцаренія будутъ необходимы гарантіи для обезпеченія на­
ціональной религіи. Но Шафтсбюри понималъ,—и это составляетъ его ,
особенную заслугу предъ родиной—что при королѣ, вродѣ Іакова, убѣж­
деннаго въ своемъ Божественномъ нравѣ и набожнаго до ханжества,
всякія гарантіи безполезны. Съ самаго же начала своей оппозиціи
онъ рѣшился заставить Карла лишить его брата права на наслѣдіе
престола и его рѣшеніе было оправдано послѣдующей революціей,
исполнившей то, чего опъ добивался. Къ несчастію, онъ рѣ­
шился бороться съ Карломъ столь же недостойными средствами, ка­
кія употреблялъ самъ Карлъ. Слѣдствіемъ отставки Клиффорда и
признанія Іакова его обращенія въ католицизмъ —было уничтоженіе
всякаго довѣрія въ честность общественныхъ дѣятелей. Началась паника недовѣрія. Начали поговаривать, что самъ Карлъ сдѣлался ка­
толикомъ. Не смотря па принятіе Test-Act, подозрѣвали, что католики
продолжаютъ занимать высшія государственныя должности и мы
знаемъ, что относительно Арлингтона подозрѣнія были основательны.
Шафтсбюри воспользовался общественной паникой, обусловливаемой,
главнымъ образомъ, полнѣйшей невозможностью предупредить съ
каждымъ днемъ все болѣе и болѣе надвигавшіяся опасности, для
исполненія своихъ плановъ. Опъ началъ раздувать эту панику раз­
сказами о папистскомъ возстаніи въ Лондонѣ и о будущемъ Ирланд­
скомъ возмущеніи, которое будто бы будетъ поддержано Французскою
арміей. Онъ удалился въ своей домъ въ Сити для спасенія своей
жизни отъ заговоровъ, составляемыхъ, какъ онъ утверждалъ, для
того, чтобы перерѣзать ему глотку. II въ то же время онъ энер­
гично занялся организаціей Сельской партіи въ Парламентѣ и открыто
сдѣлался ея главой. Адресъ объ удаленіи министровъ, «имѣвшихъ
папистское настроеніе или инымъ образомъ вредныхъ или опасныхъ»,
былъ представленъ при собраніи Палатъ въ ноябрѣ 1674 года.
Нижняя Палата потребовала у короля отставки Лаудердаля, Букин­
гэма и Арлингтона и распущенія войскъ, собранныхъ имъ со вре
меня 1664 года. Былъ внесенъ билль о недопущеніи ко двору всѣхъ
католиковъ—другими словами, объ удаленіи Іакова изъ Совѣта ко­
роля. Еще болѣе важнымъ биллемъ былъ билль о протестантскихъ
гарантіяхъ, на которомъ настаивали Шафтсбюри, Галифаксъ и Карлиль, руководители новой оппозиціи въ Палатѣ Лордовъ—па осію-

334

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ ваніи этого билля всякій принцъ крови въ случаѣ его брака съ каПаиистовъ. толичкой терялъ свои права на наслѣдіе престола.
1667—l$8â Билль, бывшій предвѣстникомъ позднѣйшаго билля объ Исключе­
ніи, пе прошелъ въ Палатахъ, но настроеніе Парламента было возЗаыюченіе буждѳннымъ и раздражительнымъ. Шафтсбюри интриговалъ въ Сити,
мира съ Гол- велъ корреспонденцію съ Вильгельмомъ Оранскимъ и настаивалъ на
мидіей. войнѣ съ Франціей; Карлъ могъ предотвратить эту войну только
обращеніемъ къ Людовику и полученіемъ отъ пего субсидіи, давшей
ему возможность снова отсрочить засѣданія Парламента. Карлъ тѣмъ
не менѣе понялъ, что надо уступить общественному мнѣнію. Испа­
нія присоединилась къ Голландіи, а война съ Испаніей лишила бы
Англійскихъ купцовъ самой выгодной для нихъ отрасли ихъ торгов­
ли. Отказъ Палаты вотировать субсидію ускорилъ рѣшеніе Карла.
«Дѣла идутъ дурно — сказалъ онъ Темплю въ припадкѣ непривыч­
наго ему раздраженія—но если бы мнѣ служили, какъ слѣдуетъ, я
могъ бы воспользоваться положеніемъ дѣлъ». Какъ всегда бывало
съ Карломъ, онъ уступилъ войнѣ; онъ отставилъ Букингама и Ар­
лингтона и заключилъ миръ съ Голландіей. Ио Карлъ никогда не
былъ такъ опасенъ, какъ въ ту минуту, когда онъ терпѣлъ по­
раженіе, и онъ дѣйствительно рѣшился слѣдовать новой политикѣ,
при помощи которой могъ сдѣлать тщетными всѣ усилія Шафтсбюри
и Сельской партіи. Съ самаго начала своего царствованія онъ при­
держивался системы равновѣсія и возбуждалъ церковниковъ противъ
нонконформистовъ, Ашлея противъ Кларендона,—частію для того, чтобы
сохранить свою независимость, а частію для того, чтобы извлечь изъ
политической борьбы партій какую нпбудь выгоду для католиковъ. На­
строеніе Палаты Общинъ позволило Кларендону противиться планамъ
короля и послѣ его паденія Карлъ почувствовалъ себя па столько
сильнымъ, что оставилъ свою систему политическаго равновѣсія и
старался провести свои намѣренія съ помощью однихъ нонкон­
формистовъ. Эта новая попытка не удалась также, какъ и преж­
няя. Нонконформисты отказались измѣнить дѣлу Протестантизма и
пхъ руководитель Шафтсбюри настаивалъ на мѣрахъ, которыя ли­
шили бы католиковъ надежды на успѣхи, возбужденной обращеніемъ
Іакова. Въ такой крайности Карлъ рѣшился снова пріобрѣсти под­
держку Палаты Общинъ, смѣло принявши рекомендуемую ей прави­
тельственную систему.
Данбп.
Большинство членовъ Палаты Общинъ состояло изъ кавалеровъ
церковниковъ, считавшихъ своимъ представителемъ въ Королевскомъ
Совѣтѣ сэра Томаса Осборна, креатуру; Арлингтона. Король уже
раньше возвелъ Осборна въ графское достоинство съ титуломъ графа
Данби и назначилъ его вмѣсто Клиффорда лордомъ Казначеемъ. Въ
1674-мъ году онъ открыло принялъ политику Данби и его партіи
въ Парламентѣ; политика же Данби въ ея существенныхъ чертахъ

революція.

1660—1760.

335

■была та же, что и у Кларендона. Онъ также, какъ и Кларендонъ, лю-f Заговоръ
билъ церковь, также, какъ и онъ, ненавидѣлъ Паиистовч» и Дне- Папистовъ.
силтеровъ, имѣлъ такія же представленія о королевской прерогатп-1667—1683
_вѣ, представленія, ограничиваемыя .однако преданностію къ Парла­
менту и къ закону. Политика Данби также, какъ и политика Кла­
рендона, основывалась на союзѣ короля съ двумя Палатами. Онъ
былъ убѣжденными» протестантомъ л его Англійская гордость возму­
щалась противъ всякаго плана, ведущаго къ зависимости отъ Фран­
ціи. По при атомъ онъ былъ не менѣе убѣжденнымъ роялистомъ.
Онъ желала» войны съ Франціей, но ни за что не хотѣлъ бы при­
нудить короля воевать съ Франціей противъ его воли. Его пепа(висть къ папизму пе могла заставить его примкнуть къ людямъ,
)желавшимъ измѣненія престолонаслѣдія. Первыя усилія короля него
министра были направлены на усиленіе положенія Іакова мѣрами,
которыя успокоили бы общественную панику. Марія, старшая дочь
герцога и предполагаемая наслѣдница престола послѣ него, была
по королевскому приказанію конфирмована, какъ протестантка. Карлъ
чрезъ Марію разсчитывалъ добиться поддержки принца Оранскаго;
популярность Вильгельма во всѣхъ протестантскихъ государствахъ
въ это время была громадная; въ Англіи, по мѣрѣ того, какъ уве­
личивались опасенія, что на ея тропъ сядетъ католикъ, люди на­
чали вспоминать, что въ томъ случаѣ, если Іаковъ и его дѣти бу­
дутъ лишены права престолонаслѣдія, то Вильгельмъ, какъ племян­
никъ короля, сынъ его сестры Маріи и внукъ Карла Перваго бу­
детъ ближайшимъ наслѣдникомъ короны. Принцъ въ силу своего
желанія разорвать союзъ Англіи съ Франціей вступилъ въ близкія
сношенія съ Шафтсбюри и съ руководителями сельской партіи и уже
получила» отъ нихъ обязательство, что онъ будетъ признанъ ими
наслѣдникомъ престола. Для предупрежденія этой опасности Карлъ
рѣшился предложить Вильгельму руку дочери герцога, Маріи. Такой
бракъ обезпечивалъ Іакова отъ притязаній самаго опаснаго сопер­
ника и при этомъ давалъ Вильгельму болѣе вѣрные шансы всту­
пить послѣ смерти своего тестя па престолъ Англіи по праву его
жены. А кромѣ того надежда видѣть впослѣдствіи па тронѣ короля
протестанта должна была способствовать уменьшенію паники въ
Англіи, паники, возбужденной неизбѣжнымъ и близкимъ воцареніемъ
католика.
Тайные переговоры о,бъ этомъ бракѣ начались въ копцѣ 1674-ю Данби и Па­
года, и въ это же время шли переговоры между Данби и еписко- лата Общинъ,
нами о возстановленіи союза церкви и короны. Новымъ резуль­
татомъ этого соглашенія было строгое исполненіе закона про­
тивъ часовенъ и изгнаніе отъ двора всѣхъ католиковъ: Парламентъ,
собравшійся въ 1674-мъ году, увѣрили, что опредѣленія Text Acta
будутъ строго соблюдаться. Карлъ какъ разъ во время измѣнилъ

336

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ свою политику. Поддержка партіи кавалеровъ, группировавшейся воПапистовъ. кругъ Данби, во всякомъ случаѣ спасла Карла отъ униженія быть
1667—1683вынужденнымъ отозвать войска, которыя онъ еще содержалъ во
Франціи. Для того, чтобы добиться большинства по этому вопросу,
Данби былъ вынужденъ воспользоваться рессурсомъ, игравшимъ съ
этого времени важную роль въ Англійской политикѣ въ теченіи поч­
ти ста лѣтъ. Съ каждой минутой дѣлалось очевиднымъ, какъ вред­
на была для здоровой политической жизни страны, отмѣна реформъ,,
введенныхъ Долгимъ Парламентомъ и Кромвелемъ относительно со­
става Палаты Общинъ. Вліяніе этой Палаты па общественныя дѣла
дѣлалось все сильнѣе и сильнѣе. Вопреки энергическому сопротив­
ленію короля опа контролировала расходы, навязывала королю свою
политику относительно церкви и государства, мѣшала дѣятельности
короля даже въ иностранной его политикѣ, обвиняло министровъ и
прогоняло ихъ, а теперь даже вмѣшалась въ вопросъ о престоло­
наслѣдіи. Опа дѣлала все это въ качествѣ представительницы наро­
да, хотя наврядъ ли можно было утверждать, что она является ис­
тинной представительницей народа. Только графства выбирали пред­
ставителей, да и въ графствахъ представительство ограничивалось
фригольдерами. Во всѣхъ городахъ, кромѣ очень большихъ, назначе­
ніе представителей было правомъ замкнутыхъ корпорацій. Большое
число такъ называемыхъ мѣстечекъ («боруговъ») совсѣмъ перестало
существовать и ихъ представители были просто ставленниками коро­
ны и сосѣднихъ поземельныхъ собственниковъ.
Система подВъ крупныхъ политическихъ вопросахъ такой несовершенкупа и пре- ный составъ
представительнаго собранія не имѣлъ особеннаго
слѣдованія, значенія, ибо представители, кѣмъ бы они ни избирались, раз­
дѣляли общее мнѣніе страны и достаточно вѣрно выражали общест­
венное настроеніе. Но въ обычныхъ занятіяхъ Парламента и въ
вопросахъ мелкихъ этотъ составъ роковымъ образомъ вліялъ на
настроеніе Палаты. Представители сознавали свою силу, но у нихъ
не было надлежащаго чувства отвѣтственности. Потому они могли
подчиняться самымъ низкимъ и самымъ эгоистическимъ вліяніямъ.
Карлу удавалось дѣлать много посредствомъ призыва членовъ въ свой
кабинетъ (такъ называемаго «closeting»)- Данби, человѣкъ болѣе смѣ­
лый и менѣе остроумный, довѣрялъ болѣе грубымъ средствамъ. При
немъ началась та система подкуповъ, которая достигла крайней сте­
пени развитія при Пельгамахъ. Ему еще болѣе удалось привлечь на
свою сторону большинство Палаты и разрушить его союзъ съ Сель­
ской партіей, ожививъ старый духъ религіознаго преслѣдованія. Для
того, чтобы уничтожить все болѣе крѣпнувшее соглашеніе между
\ церковниками и нонконформистами, а также и для того, чтобы из' гнать изъ Парламента Пресвитеріанъ, бывшихъ опорой Сельской
партіи и число которыхъ постоянно увеличивалось при каждыхъ

революція.

1660—1760.

337

новыхъ выборахъ, Данби предложилъ, чтобы присяга, введенная Заговоръ
Кларендономъ для муниципальныхъ чиновниковъ распространялась Папистовъ.
на всѣхъ государственныхъ чиновниковъ, чтобы всякій членъ обѣихъіб67—1683
Палатъ, всякій магистратъ и общественный слуга присягали никогда
не прибѣгать къ силѣ оружія противъ короля и «не пытаться про­
извести какое либо измѣненіе въ протестантской религіи, установ­
ленной по закону въ церкви Англіи или какое либо измѣненіе въ
управленіи церкви и государства, какъ оно установлено закономъ».
Билль былъ проведенъ въ Палатѣ Лордовъ епископами и кавалерской
партіей и проведеніе его въ Палатѣ Обіцинъ было предотвращено
только спорами между двумя Палатами о привилегіи—спорами иску­
сно раздутыми Шафтсбюри.
Сельская партія все-таки оставалась на столько сильной, что могла Карлъ снова
настоять на вотированіи субсидіи при такихъ условіяхъ, принять "щетаподдержкоторыхъ король не могъ. Палаты желали войны съ Франціей, на ки
которой настаивалъ и Данби, но онѣ не могли довѣрять королю и
Дапби скоро пришлось убѣдиться, какъ благоразумно было такое
недовѣріе. Едва засѣданія Палатъ были отсрочены въ ноябрѣ 1675-го
года, какъ Карлъ сообщилъ своему министру о переговорахъ, кото­
рые онъ все это время велъ сь Людовикомъ. Для Франціи, тѣснимой
сильно союзниками, присоединеніе Англіи къ ея врагамъ было бы
роковымъ ударомъ и Людовикъ страстно желалъ предотвратить по­
добную опасность; онъ обѣщалъ Карлу субсидію въ томъ случаѣ, если
Парламентъ вздумаетъ навязать ему военную политику, отказавшись
вотировать субсидію или сокративъ ея размѣры. Карлъ, все еще
ожидавшій отъ Франціи помощи своимъ планамъ и полагавшій, что
война отдастъ его окончательно въ руки Парламента, настолько же
желалъ получить деньги, на сколько ихъ хотѣлъ дать ему Людовикъ.
Потому онъ потребовалъ у Данби подписи договора, на основаніи
котораго въ замѣнъ ежегодной пенсіи, гарантируемой Франціей
Карлу, оба государя обязывались не входить въ соглашеніе съ дру­
гими державами и помогать другъ другу въ случаѣ мятежа въ ихъ
владѣніяхъ. Подобный трактатъ не только ставилъ Англичанъ въ
зависимость отъ Франціи, но и освобождалъ короля отъ контроля
Парламента. Министръ тщетно просилъ объ отсрочкѣ и объ отобраніи
мнѣнія отъ Совѣта. Карлъ отвѣчалъ на всѣ его увѣщанія собствен­
норучной подписью договора.
Такимъ образомъ Данби былъ обманутъ королемъ также, какт> Мѣропріятіи
раньше былъ обманутъ пмъ Шафтсбюри; но свойственная ему смѣ- Данби.
лость побудила его къ составленію новыхъ плановъ для освобожде­
нія короля отъ рабства Франціи. Для этого первой необходимостью
было примиреніе короля съ Парламентомъ, собравшимся снова послѣ
пятнадцати мѣсячной отсрочки въ февралѣ 1677-го года. Сельская
партія составляла серьезное препятствіе для подобнаго примиренія,
22

338

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ и Данби рѣшился разрушить ея могущество мѣрами столь же энерПапистовъ. гичными, сколь и безцеремонными, тѣмъ болѣе, что ошибка Шафт1667 —1683сбюри дала ему удобный поводъ для принятія такихъ мѣръ.
Шафтсбюри отчаявался заставить Палату Общинъ, избранную пят­
надцать лѣтъ тому назадъ въ минуту религіозной и политической
реакціи, стать въ оппозицію коронѣ. Онъ уже раньше предлагалъ
адресъ обт. ея распущеніи, а теперь онъ началъ доказывать, что на
основаніи Статута Эдуарда Третьяго Парламентъ долженъ собираться
«разъ въ годъ и въ случаѣ нужды чаще», и что потому Парламентъ
благодаря недавней отсрочкѣ своихъ засѣданій на полтора года по­
терялъ право на легальное существованіе. «Трехгодичный Актъ» ли­
шалъ подобный аргументъ всякой силы и единственнымъ слѣдствіемъ
было то, что Сельская партія становилась въ неудобное положеніе
враговъ существующаго Парламента. Данби воспользовался этимъ и
призналъ планы Сельской партіи презрѣніемъ къ Палатѣ и по его
предложенію Палата Лордовъ отправила Шафтсбюри, Букингэма,
Салисбюри и Уартона, внесшихъ это предложеніе, въ 'Гоуэръ. Оп­
позиція была испугана нанесеннымъ ей ударомъ, и Данби настаивалъ
па принятіи мѣры, имѣвшей въ виду привлечь па сторону короны
испуганныхъ церковниковъ. Опасеніе, что на тронъ Англіи вступитъ
католикъ, увеличивалось съ каждымъ днемъ и именно для устраненія
этого страха Данби предложилъ свой билль о церковныхъ гаран­
тіяхъ. На основаніи этого билля опредѣлялось, что въ случаѣ во­
царенія короля, не принадлежавшаго къ установленной церкви, право
назначенія епископовъ должно принадлежать прелатамъ и что дѣти
короля должны быть отданы подъ опеку Архіепископа Кентербюрійскаго.
Палата Общинъ отвергла этотъ билль и вотированіе субсидій безъ
опредѣленія расходованія денегъ на спеціальныя нужды,—этому огра­
ниченію Карлъ упорно противился,—было достигнуто только благо­
даря щедрымъ подкупамъ Данби. Военныя дѣйствія возбуждали въ
Англіи панику слишкомъ сильную, чтобъ Данби удалось утишить ее.
Новые успѣхи Французскаго оружія во Фландріи и пораженіе принца
Оранскаго при Касселѣ возбудило въ Англіи желаніе войны. Обѣ
Палаты представили королю адресъ, въ которомъ они просили, чтобы
Англія присоединилась къ Великому Союзу, устроенному Вильгель­
момъ; Карлъ отпарировалъ этотъ ударъ, потребовав’!. субсидіи до
объявленія войны, и при отказѣ Палатъ снова отсрочилъ ихъ засѣ­
даніе. Новыя и на этотъ разъ значительныя субсидіи Франціи поз­
волили ему продолжать отсрочку засѣданій Парламента на семь мѣ­
сяцевъ. Но отсутствіе Парламента не могло заставить замолчать
общество и Данби воспользовался требованіями общества, чтобы
настаивать на энергическихъ дѣйствіяхъ. Кавалерская партія въ
своихъ желаніяхъ сопротивляться аггрессивнымъ стремленіямъ Фран-

революція.

1660—1760.

339

ціи была столь же искренна, какъ и Пуритане, и Данби хотѣлъ Заговоръ
загладить свою неудачу во внутренней политикѣ и привлечь на свою Папистовъ.
сторону Парламентъ энергической внѣшней политикой.
1667—1683
Карлъ и теперь, какъ всегда, казалось, уступилъ. Онъ самъ па
минуту обезпокоился появленіемъ Французовъ на берегу Фландріи и Бракъ Вмьпризпавался, «что оігь никогда не можетъ жить въ мирѣ съ своими гельма и На­
подданными», если оставитъ Французамъ Фландрію. Потому онъ
ріипозволилъ Данби настаивать, чтобы обѣ партіи сдѣлали другъ другу
уступки, и вступила. снова въ переговоры о бракѣ Маріи съ Виль­
гельмомъ Оранскимъ. Недовѣріе Вильгельма къ Арлингтону, который
раньше предлагалъ ему этотъ бракъ, было причиной, что опт. отка­
зался тогда отъ него. Но онъ никогда не терялъ его изъ виду и
совѣты сэра Вильгельма Тампля заставили его въ 1677 году сдѣлать
предложеніе о заключеніи брака. Карлъ и Данби имѣли тоже при­
чины желать его и при посѣщеніи Вильгельмомъ Англіи въ сен
тябрѣ бракъ былъ совершенъ. Такъ какъ у короля дѣтей не было,
а у Іакова пе было сыновей, то Марія была наслѣдницей престола.
Потому бракъ являлся предвѣстникомъ близкаго политическаго союза
съ Голландіей въ будущемъ и, стало быть, серьезнымъ препятствіемъ
для честолюбія Франціи. Въ Англіи бракъ былъ популяренъ, какъ
протестантскій и потому, что онъ послѣ Іакова отдавалъ корону про­
тестанту. Но Людовикъ былъ страшно раздраженъ, онъ отвергъ
мирныя предложенія Англіи и снова отправилъ свою армію во Фландрію.
Данби быль готовъ принять этотъ вызовъ. За удаленіемъ Англій­
скаго посланника изъ Парижа въ 1678 году послѣдовало собраніе
Парламента; Палата Общинъ отвѣтила на воинственную тронную
рѣчь воинственнымъ адресомъ и вотировала большую субсидію;
скоро была снаряжена большая армія.
Тѣмъ не менѣе война не была еще объявлена, и Карлъ въ глу- Іівмвегенс«ій
бинѣ души былъ настолько же противъ нея, какъ и всегда. Въ то миръ,
время, какъ Данби угрожалъ Франціи, король воспользовался этой
угрозой для своихъ личныхъ выгодъ и выгадывалъ время посред­
ствомъ ряда достаточно гнусныхъ переговоровъ. Вч. одно время оігь
требовалъ отч. Людовика новой пенсіи на послѣдующіе три года
въ обмѣнъ за свое посредничество у союзниковъ. Данби не рѣшился
подписать такое требованіе, и Карлъ подписалъ на бумагѣ: «это
письмо написано по моему повелѣнію С. В. ')>. Вч, Остенде выса­
дились три тысячи Англійскихъ солдатъ, ио союзники уже были
разъединены благодаря своимъ подозрѣніямъ о настоящей политикѣ
короля и Карлъ скоро согласился за новую субсидію отъ. Франціи
отозвать свой отрядъ. Едва этотъ договоря, былъ заключенъ, какъ
Людовикъ отказался отъ мирныхъ условій, которыя онъ самъ же
*) Т. е. Карлъ Король. Прим, перев.

340

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ предлагалъ и па основаніи которыхъ Англія удалила своп войска.
Папистовъ. Дапон снова предложилъ союзникамъ помощь, по всякое довѣріе къ
1667—1683Англійской политикѣ исчезло. Одна изъ державъ за другой соглаша­
лась на новыя предложенныя Франціей условія и хотя Голландія,
бывшая первой причиной войны, была спасена, но Нимвегенскій.
миръ, заключенный въ іюлѣ 1678 года, сдѣлалъ Людовика повели­
телемъ всей Европы.
Надежды
Какъ ни былъ позоренч, такой миръ для Англіи, онъ давала, въ
Католиковъ, распоряженіе Карла двадцатитысячную армію, собранную для войны,
объявить которую король отказался; онъ далъ ему также почти
милліона. Французскихъ денегъ. Такое поведеніе короля снова возбу­
дило старое подозрѣніе въ его коварствѣ и въ. тайномъ заговорѣ
іуЬ-Людоішкомъ для погибели Англійской свободы и Англійской рели­
гіи. Намъ теперь извѣстно, что такой заговоръ дѣйствительно суще"ствовалъ; со времени трактата въ Дуврѣ надежды католической партіи
росли даже съ большей быстротой, чѣмъ паника протестантовъ. Но
католики были сильно разочарованы внезапнымъ отказомъ короля
отъ его плановъ послѣ четырехлѣтней безуспѣшной борьбы и крайне
раздражены его кажущимся возвращеніемъ къ политикѣ Кларендона.
Ихъ гнѣвъ и разочарованіе видны изъ писемъ Англійскихъ Іезуи­
товъ,—писемъ, впослѣдствіи игравшихъ такую роковую роль въ убѣж­
деніи общества въ существованіи заговора—и въ корреспонденціи
Кольмана. Кольмапъ былъ секретаремъ герцогини Іоркской и ловкимъ
интриганомъ, имѣвшимъ довольно вѣрныя свѣдѣнія о дѣйствительныхъ
планахъ короля и его брата, что и позволило ему просить у Людо­
вика денегъ для спасенія интересовъ католицизма и для противодѣй­
ствія враждебности Данби посредствомъ интригъ въ Парламентѣ.
Одно мѣсто въ его письмахъ даетъ намъ представленіе, о нелѣпыхъ
мечтахъ наиболѣе изъ горячихъ приверженцевъ католицизма. <На
ихъ рукахъ теперь великое дѣло—писалъ онъ—ни болѣе, ни менѣе,
какъ обращеніе въ католицизмъ трехъ государствъ и, можетъ быть,
полное уничтоженіе ядовитой ереси, такъ долго господствовавшей падь
большею частью сѣвера Европы. Успѣхъ ихъ нанесъ бы протестантской
религіи такой ударъ, какого она не получала со времени ея появле­
нія». Но отчаяніе католической партіи было неизвѣстно обществу, а
прежніе ихъ поступки и прежняя ихъ преданность королю возбуждали
подозрѣнія, дошедшія до паники въ то время, какъ Нимвегенскій
мирч, сдѣлалъ,—какъ казалось, но крайней мѣрѣ,--Карла господи­
номъ политическаго положенія, и этой паникой воспользовался одинъ
изъ тѣхъ гнусныхъ доносчиковъ, которые всегда появляются на
поверхности общества во времена великаго общественнаго возбужде­
нія. и изобрѣлъ ваговоръ Папистовъ.
Титъ Отсъ.
Титъ Отсъ, бывшій священникомъ Баптистовъ до Реставраціи,
куратомъ и капелланомъ флота послѣ нее, въ силу своей дурной

революція.

1660—1760.

341

репутаціи оказался безъ гроша денегъ, искалъ куска хлѣба при по- Заговоръ
средствѣ обращенія въ католицизмъ и былъ принятъ въ Іезуитскія Папистовъ.
братства въ Вальядолидѣ и С-тъ Омеръ. Во время пребыванія тамъіб67 -1683
онъ узналъ о тайномъ собраніи Іезуитовъ въ Лондонѣ,—собраніи,
бывшемъ, вѣроятно, просто обычной конгрегаціей ихъ органа—и
послѣ его изгнанія изъ братства за дурное поведеніе одинъ этотъ
извѣстный ему фактъ выросъ въ его воображеніи въ заговоръ для
ниспроверженія протестантизма и убійства короля. Его разсказъ
былъ доложенъ Карлу въ августѣ 1678-го года и былъ, понятно,
принятъ имъ недовѣрчиво, такъ какъ Карлъ отлично зналъ самъ,
въ чемъ дѣйствительно состоялъ заговоръ; но Отсъ сдѣлалъ пока­
заніе подъ присягой Лондонскому судьѣ, сэру Эдмопдсбюри Годфри
и въ концѣ концовъ добился того, что его вызвали въ Совѣтъ. Онъ
объявилъ, что у пего есть письма, доказывающія Іезуитскіе планы.
Они будто бы возбуждаютъ бунты въ Ирландіи, въ Шотландіи, что
будто бы они появляются переодѣтыми, какъ Камеронцы, въ Англіи,
что будто бы они хотятъ убить короля и такимъ образомъ открыть
дорогу къ трону паписту, герцогу Іоркскому. Но извлеченія изъ пред­
ставленныхъ Отсомъ писемъ Іезуитовъ, хотя они и доказывали ихъ
разочарованіе и гнѣвъ за отказъ короля отъ его плановъ, совсѣмъ
не доказывали чудовищныхъ обвиненій въ существованіи заговора
убить его. Отса, навѣрное, отпустили бы, не обращая вниманія на
его показанія, если бы въ это время не захватили переписки Кольмана. Письма этого интригана, благодаря тому, что его считали
человѣкомъ, пользовавшимся довѣріемъ герцога Іоркскаго, давали
повое освѣщеніе розсказнямъ о заговорѣ.
Самт> Данби, понимая, что дѣйствительно существуютъ планы, въ
которыхъ Карлъ не смѣетъ признаться, былъ смущенъ отказомъ ко­
роля обратить вниманіе на эти открытія и склонялся къ тому, что
бы воспользоваться ими, какъ орудіемъ для сопротивленія католи­
ческой политикѣ короля. Но болѣе ловкій и болѣе энергическій че­
ловѣкъ уже успѣлъ воспользоваться паникой, произведенной вт>
обществѣ показаніями Отса. Лордъ Шафтсбюри, освобожденный послѣ
продолжительнаго заточенія изъ Toy эра, быль готовъ со времени
открытія трактата въ Дуврѣ вѣрить въ какой угодно заговоръ ко­
роля и католиковъ и потерялъ надежду разрушить какимъ либо
инымъ путемъ планы короля и потому воспользовался предполагае­
мымъ заговоромъ для своихъ цѣлей. «Пусть лордъ казначей кричитъ
противъ Папства такъ громко, какъ ему будетъ угодно — хохоталъ
онъ—а я буду кричать погромче его». Но для возбужденія народной
ярости не было нужды ни въ ихъ крикахъ съ той минуты, когда въ
полѣ близь Лондона нашли тѣло сэра Эдмопдсбюри Годфри, того
судьи, которому подалъ свой доносъ Отсъ, съ вонзеннымъ въ его
сердцѣ мечомъ. Полагали, что его смерть произошла отъ убійства и

342

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ и что убійство было сдѣлано Іезуитами съ цѣлью «затушить дѣло
Папистовъ, о заговорѣ». Торжественное погребеніе Годфри еще болѣе увеличило
1667—1683народное волненіе и Палаты назначили Комитеты для изслѣдованія
дѣла по обвиненіямъ, предъявленнымъ Отсомъ.
Шафтсбюри и
Шафтсбюри игралъ выдающуюся роль въ этомъ слѣдствіи. Каково
заговоръ Па- бы ни было его личное честолюбіе, но его общественная дѣятельлистовъ.
постъ, какъ въ это, такъ и въ послѣдующее время, была разумна
и патріотична. Онъ имѣлъ въ виду заставить Карла распустить Пар­
ламентъ и снова аппелировать къ націи; онъ старался прогнать
Данби изъ министерства и навязать королю министерство, которое
уничтожило бы зависимость Англіи отъ Франціи и дало бы консти­
туціонное направленіе ея политикѣ. Онъ понималъ, что никакія га­
рантіи не могутъ предупредить опасности, угрожавшія странѣ отъ
государя католика, и старался лишить Іакова права престолонаслѣдія.
Но преслѣдуя эти цѣли, онъ самъ съ этого времени положился на
заговоръ, какъ на средство ихъ достиженія. Онъ раздувалъ народную
панику, признавъ безспорными новыя показанія Отса, въ которыхъ
этотъ доносчикъ обвинялъ католиковъ пэровъ въ участіи въ Іезуит­
скомъ заговорѣ. Двое изъ нихъ, лордъ Арундель и Белласизъ дѣй­
ствительно принимали участіе въ предварительныхъ конференціяхъ,
которыя привели къ трактату въ Дуврѣ. Это совершенно не было
извѣстно обществу, опо знало только, что пятерыхъ пэровъ послали
въ 'Гоуэръ и двѣ тысячи подозрительныхъ личностей посадили въ
тюрьму. Королевская прокламація повелѣвала всѣмъ католикамъ не­
медленно оставить Лондонъ, была собрана милиція и патріоты па­
радировали по улицамъ, готовые бороться противъ католическаго
возстанія, неизбѣжнаго, какъ утверждалъ Отсъ. А вч> это время
Шафтсбюри пользовался паникой общества для политическихъ цѣлей.
Опъ потребовалъ въ Палатѣ Лордовъ исключенія Іакова изъ совѣта
короля и его требованіе было повторено въ адресѣ Палаты Общинъ.
Карлъ очень ловко справился съ этимъ нападеніемъ. Предвидя вне­
сеніе будущаго билля объ Исключеніи, онъ самъ объявилъ себя
готовымъ принять всякія мѣры, гарантирующія протестантскую ре­
лигію, лишь бы онѣ оставляли неприкосновенными законное право
престолонаслѣдія и прерогативы короны. Шафтсбюри отвѣтилъ на
этотъ ловкій маневръ короля, проведя въ Парламентѣ въ концѣ
1678-го года билль, лишавшій католиковъ права засѣдать въ обѣихъ
Палатахъ. Исключеніе католиковъ оставалось въ силѣ въ теченіи
полутора вѣка, но въ сущности оно было направлено противъ
герцога Іоркскаго и планы Шафтсбюри были разрушены принятой
Палатой поправкой, на основаніи которой билль не примѣнялся къ
Іакову.
Слѣдствіе о заговорѣ, поддерживаемое вч. теченіи четырехъ мѣся­
цевъ только показаніями Отса. начало разгораться къ началу 1679-го

революція.

1660—1760.

343

года; обѣщаніе наградъ побудило одного мерзавца, нѣкоего Бедлое, Заговоръ
выступить съ доносомъ, предъ которымъ блѣднѣютъ доносы Отса. Папистовъ.
Два доносчика начали соперничать другъ съ другомъ и давать всеібб7—1683
болѣе и болѣе странныя показанія. Бедлое присягнулъ, что суще­
ствуетъ заговоръ высадить въ Англію армію католиковъ и перебить
всѣхъ протестантовъ. Отсъ съ своей стороны постарался превзойти
Бедлое и обвинилъ передъ рѣшеткой Палаты Лордовъ саму королеву
въ участіи въ заговорѣ съ цѣлью убійства ея мужа. Какъ ни были
чудовищны подобныя обвиненія, они оживили снова уже остывшую
было ярость народа и обѣихъ Палатъ. Арестованныхъ пэровъ пре­
дали суду. Была издана новая прокламація объ арестѣ всѣхъ католи­
ковъ въ странѣ. Рядъ судебныхъ убійствъ начался судомъ и казнью
Кольмана—судомъ и казнью, о которыхъ даже теперь нельзя вспом­
нить безъ ужаса. Но паника скоро прошла бы, если бы опа не под­
держивалась постоянно ложными доносами; собственно говоря, въ
несуществующій заговоръ вѣрили потому, что дѣйствительно суще­
ствовалъ другой заговоръ. Письма Кольмана были причиной того,
что повѣрили ложнымъ доносамч. Отса, а новое открытіе было при­
чиной, что повѣрили и доносами. Бедлое.
Съ той минуты, какъ настоянія Палаты Общинъ и Данби прину- Распущеніе
дили Карла стать въ враждебныя, повидимому, отношенія къ Франціи, Парламента.
Людовикъ рѣшился добиться распущенія Парламента, паденія мини­
стерства и распущенія арміи, которую Данби считалъ орудіемъ, на­
правленнымъ противъ его честолюбивыхъ плановъ. Цѣли Сельской
партіи на этотъ разъ совпадали ст. цѣлями Французскаго короля и
еще раньше Пимвегенскаго мира Французскій посланникъ, Барильонъ, началъ переговоры относительно вышеупомянутыхъ пунктовъ
съ ея руководителями, Шафтсбюри, Галифаксомъ и лордомъ Руссе­
лемъ. Чрезъ посредство Альжернона Сиднея велись съ 1678-го года
оживленные переговоры о болѣе близкихъ отношеніяхъ Сельской
партіи съ Французскимъ дворомъ. Русселю и другимъ выдающимся
членами партіи Барильонъ вручилъ деньги для подкупа — дѣло было
довольно гнусное, по оно представлялось необходимымъ въ виду
подкуповт. Данби. Союзники употребили въ дѣло и болѣе рѣшитель­
ное орудіе. Англійскій посланникъ въ Парижѣ, Ральфъ Монтегю,
возвратился вслѣдствіе раздоровъ съ Данби въ Англію, добился мѣ­
ста въ Палатѣ Общинъ п, пе смотря на захватъ его бумагъ, предъ­
явилъ Палатѣ отправленную къ Людовику депешу, въ которой требо­
валось отъ него послѣдней уплаты за услуги короля во время по­
слѣднихъ переговоровъ. Палата была поражена, какъ громомъ, потому
что какъ ни было сильно подозрѣніе вч. фактѣ зависимости Англіи
отъ иностраннаго государства, по самый фактъ до сихъ поръ пе былт.
доказанъ. Подъ этой депешей подписался Данби и онъ былъ немед­
ленно преданъ суду ио обвиненію вч. государственной измѣнѣ. По

344

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ для Шафтсбюри было гораздо важнѣе добиться новыхъ выборовъ
Папистовъ, въ Парламентъ, чѣмъ наказать своего соперника; а Карлъ рѣшился
1667—1683ВО что бы то ни стало помѣшать суду, который неизбѣжно повелъ
бы*къ открытію позорной тайны его иностранной политики. Теперь
король былъ совершенно въ рукахъ Шафтсбюри и цѣль послѣдняго
была, наконецъ, достигнута. Въ январѣ 1679-го года Парламентъ
1661-го года, Парламентъ, засѣданія котораго были безпримѣрны въ
нашей исторіи по своей продолжительности, былъ, наконецъ, рас­
пущенъ.
Новое
Немедленно же созванъ былъ новый Парламентъ; выборы происминистерство. ходили среди бури народнаго возбужденія. Подкупы были безпримѣр­
ные. Данби подкупалъ только представителей, а при выборахъ 1679-го
года начались систематическіе и поставленные на широкую ногу под­
купы и «угощенія» избирателей. Если представители умѣли понять
денежную цѣнность свопхъ мѣстъ въ Палатѣ, то и избиратели
съумѣли понять денежную цѣнность свопхъ голосовъ. «Мнѣ разсказы­
вали—писалъ Венеціанскій посланникъ, Саротти — что въ наиболѣе
значительныхъ и населенных!, мѣстностяхъ, выборы стоили нѣко­
торымъ изъ кандидатовъ ио пяти тысячъ скуди (около тысячи фун­
товъ) каждому». Новые представители были въ большинствѣ случаевъ
церковники и провинціальные джентльмены; они были при этомъ пред­
ставителями общественной паники, и еще до собранія Парламента
въ мартѣ мѣсяцѣ ихъ настроеніе уже отразилось на политикѣ ко­
роля. Опт. отослалъ Іакова въ Брюссель, началъ распускать армію
и обѣщалъ, что скоро дастъ Данби отставку. Въ тропной рѣчи онъ
просилъ субсидій для поддержанія иностранной политики Англіи и
для защиты интересовъ Протестантизма. По отвратить паденіе Данби
было невозможно; Палата Общинъ настаивала на преданіи его суду пэ­
ровъ. Было необходимо отставить его отъ должности и составить новое
министерство. При существующемъ настроеніи Палаты такое мини­
стерство могло быть составлено только изъ людей, низвергнувшихъ
Данби. Президентомъ Совѣта министровъ сдѣлался Шафтсбюри; гла­
вы Сельской партіи, лордъ Руссель и лордъ Кавендишъ, получили
мѣсто въ Совѣтѣ вмѣстѣ съ лордами Голльсомъ и Робертсомъ, преж­
ними Представителями Пресвитеріанской партіи, теперь слившейся
съ оппозиціей. Савилль, лордъ Галифаксъ, до сихъ поръ извѣстный
только, какъ остроумный и смѣлый ораторъ, вступилъ въ министер­
ство, какъ приверженецъ Шафтсбюри, съ которымъ онъ находился
въ родствѣ. Лордъ Сундерландъ, ловкій и безсовѣстный человѣкъ,
пока еще находившійся въ оппозиціи, тоже получилъ мѣсто въ но­
вомъ министерствѣ; а лордъ Эссексъ и лордъ Капель, двое изъ на­
иболѣе популярныхъ изъ руководителей Сельской партіи, сдѣлались
лордами казначейства. Отозваніе сэра Вильяма Темп.ія, бывшаго по­
сланникомъ въ Гагѣ и ведшаго переговоры о Тройственномъ союзѣ,

революція.

1660—1760.

345

для замѣщенія поста государственнаго секретаря давало обществу Заговоръ
надежду на такое направленіе иностранной политики, которое снова Папистовъ.
дало бы Англіи выдающееся положеніе среди Европейскихъ государствъ.1667 —1683
Темпль вернулся съ готовымъ планомъ администраціи, который,
не смотря на то, что онъ не былъ осуществленъ, чрезвычайно ва- Темиль.
женъ въ томъ отношеніи, что онъ указывалъ на измѣненіе въ взгля­
дахъ государственныхъ дѣятелей Англіи на конституцію ихъ родины.
Подобно большинству своихъ современниковъ, Темпль боялся какъ
чрезмѣрной власти короны, такъ и чрезмѣрной власти Парламента.
Въ минуты народнаго возбужденія власть Палаты казалась слишкомъ
большой; она низвергла Кларендона, опа низвергла Клиффорда и
«кабалу», теперь опа прогнала изъ министерства Данби. По хотя
Палаты были достаточно сильны для наказанія дурныхъ правителей,
онѣ не имѣли силы для обезпеченія странѣ хорошаго управленія и
и для постояннаго вліянія на политику короны. Въ дѣйствительности,
въ теченіи девятнадцати' лѣтъ, когда парламентскія засѣданія были
почти непрерывными, Карлъ все-таки распоряжался, какъ ему было
угодно. Онъ велъ войну противъ воли народа и отказывался воевать,
когда пародъ требовалъ войны. Англичане сердечно ненавидѣли Фран­
цію, а король сдѣлалъ Англію прихвостнемъ Французской политики.
Впослѣдствіи изобрѣли очень простое средство для предупрежденія
такого положенія дѣлъ. При посредствѣ реформъ, о которыхъ мы
будемъ говорить послѣ, министерство превратилось въ комитетъ го­
сударственныхъ сановниковъ, избираемыхъ большинствомъ Палаты
Общинъ изъ наиболѣе выдающихся его представителей въ Палатахъ, и
цѣль назначенія этихъ сановниковъ состояла въ исполненіи воли такого
большинства. До тѣхъ поръ, пока большинство Палаты Общинъ пред­
ставляетъ наиболѣе сильное изъ теченій общественнаго мнѣнія, оче­
видно, что такое положеніе дѣлъ дѣлаетъ правительство довольно^
вѣрнымъ представителемъ народной воли. По какъ попятнымъ не|
представляется теперь намъ такое государственное устройство, оно
далеко не было столь попятнымъ для тогдашнихъ государственныхъ
людей Англіи. Темпль полагалъ, что единственнымъ средствомъ ис­
правленія недостатковъ государственнаго строя можетъ быть воз­
становленіе прежней власти Королевскаго Совѣта.
ЭТО учрежденіе, СОСТОЯВШее ИЗЪ КРУПНЫХЪ ЧИНОВЪ ДВОра, ИЗЪ КО- Кабинетъ,
ролевскаго казначея и секретарей и изъ нѣсколькихъ аристократовъ,
спеціально призываемыхъ въ Совѣтъ Государемъ, было въ концѣ
царствованія Елизаветы нѣкотораго рода совѣщательнымъ собраніемъ,
которому обыкновенно корона представляла ва обсужденіе наиболѣе
важные изъ вопросовъ общественной администраціи. Но всегда су­
ществовалъ обычай прежде представлять проэктируемыя мѣры на
обсужденіе меньшаго собранія наиболѣе важныхъ изъ совѣтниковъ
короля, и при Іаковѣ такой тайный комитетъ, тогда извѣстный подъ

346

ИСТОРІЯ

англійскаго парода.

Заговоръ именемъ «Кабалы», постепенно замѣнилъ Королевскій Совѣтъ. ВъПапистовъ, многочисленномъ собраніи Совѣта, составленномъ послѣ реставраціи
1667—іб83фактическая власть принадлежала «Кабалѣ», состоящей изъ Кларен­
дона, Соутгамптона, Ормонда, Монка и двухъ секретарей, и при па­
деніи Кларендона «Кабалѣ», состоящей изъ Клиффорда, Арлингтона,
Букингама, Ашлея и Лаудердаля. По случайному совпаденію первыхъ
буквъ именъ этихъ государственныхъ людей съ буквами, составляю­
щими слово: «Cabal», это названіе сдѣлалось непопулярнымъ, такъ какъ
эти министры были самыми непопулярными людьми Англіи. Значеніе
такихъ малыхъ комитетовъ несомнѣнно состояло въ томъ, что они
устраняли всякую оппозицію цѣлямъ короны большаго по числу членовъ и болѣе популярнаго по своему составу Королевскаго Совѣта.
Безстыдные планы, благодаря которыми. Кабала Клиффорда и его
сотоварищей сдѣлалась «притчей во языцѣхъ» среди Англичанъ, не
могли бы никакимъ образомъ даже быть предложенными Совѣту,
состоявшему изъ крупныхъ пэровъ и наслѣдственныхъ государствен­
ныхъ сановниковъ. Потому для Темпля организація Королевскаго
Совѣта представлялась такимъ препятствіемъ для простаго личнаго
управленія, какимъ не могъ быть даже и Парламентъ. Онъ предла­
галъ, чтобы Кабала пли Кабинетъ, какъ съ этихъ поръ начали на­
зывать малый комитетъ Совѣта, былъ уничтоженъ. Число членовъ
Совѣта должно было ограничиваться тридцатью и общій доходъ дол­
женъ былъ быть не меньше 300,000 ф.,т. е. суммы немного мень­
шей той, въ которую оцѣнивался доходъ всѣхъ членовъ Палаты
Общинъ. Собраніе, состоявшее изъ крупныхъ аристократовъ и соб­
ственниковъ, ие слишкомъ большое, что давало ему возможность
имѣть тайныя засѣданія и па столько вліятельное по богатству
его членовъ, что оно могло уравновѣшивать собой вліеніе Палаты
и вліяніе короны, составляло бы, по мнѣнію Темпля, достаточную
преграду для насилія и покушеній первой и препятствіе для деспо­
тизма второй.
Актъ Habeas
Какова бы ни была судьба этихъ плановъ Темпля,новый Совѣтъ и ноCorpus. вое министерство подавали народу надежду на мудрое и патріотическое
управленіе. Тѣмъ не менѣе предстоявшія ему затрудненія были довольно
значительны. Выборы въ Парламентъ происходили во время возбужденія,
въ силу чего кандидаты двора ие были избраны. Назначеніе новаго
министерства было принято съ общимъ энтузіазмомъ и какъ его
политика, такъ и политика Палатъ доказали, что общественныя дѣла
будутъ вестись въ болѣе либеральномъ духѣ. Въ двухъ замѣчатель­
ныхъ актахъ Парламента Англійская свобода получила новыя при­
ращенія сравнительно даже съ Актами революціи 1641 го года. На­
чиная съ того времени, какъ пресса начала вліять на обществен­
ное мнѣніе, она подвергалась ограниченіямъ благодаря системѣ спе­
ціальныхъ разрѣшеній, выдаваемыхъ типографіямъ. Правила, издан-

революція.

1660—1760.

347

ныя при Генрихѣ Восьмомъ, подчинили печать контролю Звѣздной Заговоръ
Палаты, при Елизаветѣ она подверглась еще болѣе суровому над- Папистовъ.
зору послѣ напечатанія памфлетовъ Мартина Марпрелата. Даже Дол-1667—1683
гій Парламентъ давилъ печать и замѣчательные по своей силѣ про­
тесты Мильтона въ его Areopagitiea прошли безслѣдно для Пуританъ.
Но Статутъ регулированія типографскаго дѣла, проведенный въ Пар­
ламентѣ тотчасъ же послѣ реставраціи, прекращалъ свое дѣйствіе
въ 1679-мъ году, и настроеніе Парламента было таково, что не было
возможности даже и пытаться возстановить цензуру. Кромѣ этой
новой свободы печати, Парламентъ провелъ Habeas Corpus Act, да­
вавшій новое, обезпеченіе личной свободѣ Англійскихъ гражданъ.
Еще вч, древніе годы знаменитая статья Великой Хартіи обезпечи­
вала личность Англичанина отъ всякаго произвольнаго ареста. Пи
одного свободнаго человѣка въ Англіи нельзя было держать въ тюрь
мѣ иначе, какъ на основаніи обвиненія въ преступленіи или приго­
вора суда или за долги и всякій арестованный по уголовному дѣлу
имѣлъ право требовать отъ суда Королевской Скамьи приказа Ha­
beas Corpus, обязывающаго тюремщика предъявить арестанта и при­
казъ, на основаніи котораго онъ арестованъ, суду, чтобы послѣдній
могъ рѣшать, законенъ ли его арестъ. Но въ случаяхъ ареста ио
приказу (warrant) Королевскаго Совѣта судьи иногда полагали, что
приказъ Habeas Corpus совсѣмъ не требуется и при управленіи Кла­
рендона бывали- примѣры арестовъ безъ соблюденія надлежащихъ
формальностей. По за его паденіемъ послѣдовало внесеніе билля для
обезпеченія этого права подданнаго и послѣ продолжительной борь­
бы былъ окончательно принять Парламентомъ 1679-го года Актъ,
извѣстный йодъ именемъ Habeas Corpus Act. Въ силу этого замѣча­
тельнаго Статута старая практика законодательства была признана
не подлежащей никакимъ изъятіямъ. Всякій арестованный за какое
либо преступленіе, кромѣ измѣны и фелоніи, признавался имѣвшимъ
право получить приказъ объ арестѣ даже во время вакацій судовъ,
и тѣ судьи или тюремщики, которые отказывали ему въ этомъ пра­
вѣ, подвергались строгимъ наказаніямъ. Всякая же личность, обви­
няемая въ измѣнѣ пли въ фелоніи, имѣла право быть освобожден­
ной на поруки, еслп пе предавалась суду въ слѣдующую же судеб­
ную сессію послѣ своего ареста и обвиненіе противъ нее падало,
еслп ее не судили въ эту сессію. Подъ страхомъ строгаго наказанія
воспрещалось обходить этотъ законъ, какъ его обходили при управ­
леніи Кларендона отсылкой арестанта въ какую пибудь мѣстность
или крѣпость внѣ предѣловъ Великобританіи.
Habeas Corpus Act, не смотря па свое громадное значеніе, прошелъ г,илль о гараипочтп совершенно незамѣчеппымъ среди политическихъ бурь, съ ко- тіяхъ.
торыми пришлось бороться новому министерству. Вопросъ о пре­
столонаслѣдіи заслонялъ собой в«ѣ другія. Въ сущности, обществен-

348

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ пая паника обусловливалась опасеніемъ парода, что на тронъ АнПапистовъ. гліи сядетъ католикъ,—опасеніемъ, оправданнымъ вполнѣ всей по1667—168зслѣдуюіцей исторіей царствованія Іакова. Къ несчастью, министры
были несогласны другъ съ другомъ относительно этого важнаго во­
проса. Шафтсбюри желалъ во что бы то ни стало лишить Іакова
права на корону; съ нимъ былъ согласенъ и лордъ Руссель. Но
Карлъ сильно противился всякому измѣненію законнаго престоло­
наслѣдія, и его рѣшеніе поддерживало большинство Совѣта, во гла­
вѣ котораго стояли Темпль, лордъ Эссексъ, лордч> Галлифаксъ и
лордъ Сундерлапдъ. Съ согласія этой партіи король представилъ
планъ сохраненія правъ герцога Іоркскаго съ условіемъ ограниченія
его власти, какъ государя. На основаніи этого проэкта при его во­
цареніи у него отнималось право представленія кандидатовъ на мѣста
приходскихъ священниковъ. Кромѣ того послѣдній Парламентъ предъ­
идущаго царствованія долженъ былъ продолжать своп засѣданія, и
назначеніе всѣхъ совѣтниковъ, судей, лордовъ, лейтенантовъ и офи­
церовъ флота предоставлялось обѣимъ Палатамъ до тѣхъ поръ, пока
тронъ Англіи будетъ занимать католикъ. Уступки были слишкомъ
велики, что доказывало, какъ велики были опасенія короля, и тѣмъ не
менѣе Шафтсбюри былъ несомнѣнно правъ, отказавшись поддержи­
вать этотъ ироэктъ, какъ непрактичный и вмѣстѣ съ тѣмъ неудо­
влетворительный. Единственной реальной гарантіей для Англійской
свободы было полное соглашеніе между королемъ и Парламентомъ,
а осуществленіе проэкта Карла сдѣлало бы ихъ враждебными другъ
другу силами. Дѣйствительно, было невозможно, чтобы могло суще­
ствовать согласіе между Протестантскимъ Парламентом!, п католи­
ческимъ государемъ.
Билль объ
Потому-то Шафтсбюри продолжалъ отстаивать въ Королевскомъ
исключеніи. Совѣтѣ свой планъ объ исключеніи и его приверженцы внесли
въ Палату Общинъ билль о лишеніи Іакова его права на коро­
ну и о передачѣ этого права слѣдующему за нимъ наслѣд­
нику протестанту. Вопреки сильной оппозиціи патріотовъ, вро­
дѣ лорда Кавендиша и сэра Вилльяма Ковентри, не желавшихъ
измѣненій въ престолонаслѣдіи, билль былъ принятъ значительнымъ
большинствомъ голосовъ. Было извѣстно, что Карлъ употребитъ
свое вліяніе на пэровъ, чтобы побудить пхъ отвергнуть билль и
Шафтсбюри рѣшился подражать тактикѣ Пима. Пмъ была приготов­
лена смѣлая ремонстранція для Палаты Общинъ. Лондонское Сити,
гдѣ теперь популярность Шафтсбюри достигла апогея, приготовило
адресъ обѣимъ Палатамъ въ пользу билля. Карлъ могъ только вы­
играть время внезапной отсрочкой засѣданій Парламента и его рас­
пущеніемъ въ концѣ мая. Но эта отсрочка была бы безполезна,
если бы Сельская партія была единодушна. Настроеніе общества и
Палаты Общинъ высказалось столь сильно въ пользу исключенія

революція.

1660—1760.

349

герцога, что если бы не несогласіе министровъ между собой, цѣль Заговоръ
была бы достигнута. Англія была бы избавлена отъ необходимости Папистовъ.
производить революцію 1688-го года. Не смотря на то, что песо-1667—1683
гласія дѣлались все горячее и все сильнѣе, наиболѣе благоразумные
изъ руководителей Сельской партіи уже начали склоняться въ пользу
того измѣненія, которое произвела революція. Если бы Іакова устра­
нили отъ престола, то его право переходило къ его дочери Маріи,
женѣ принца Вильгельма Оранскаго; І’емпль и лорды Эссексъ и Га­
лифаксъ послѣ неудачи своего билля о гарантіяхъ составили планъ
призвать, во время отсрочки засѣданій Парламента, принца въ Ан­
глію, представить его Совѣту и проложить ему, такимъ образомъ,
путь къ трону.
Къ несчастью, Шафтсбюри задумалъ въ это время другой планъ. Шафтсбюри и
Съ тѣхъ поръ, какъ Вильгельмъ отказался въ 1674-мъ году отъ Монмоутъ.
его предложеній и особенно со времени его брака съ дочерью гер­
цога, Шафтсбюри смотрѣлъ на принца Оранскаго, какъ на простого
приверженца королевскаго дома и на защитника плановъ короля. Онъ
понималъ къ тому же, что Вильгельмъ, не смотря на весь свой про­
тестантизмъ, былъ на столько же враждебенъ, какъ и Карлъ, всякой
попыткѣ ослабленія королевской власти или покушенія на королев­
скія прерогативы. Шафтсбюри былъ настолько проницательный чело­
вѣкъ, что всегда заглядывалъ впередъ и старался предвидѣть могу­
щія произойти событія, и мотивъ для устраненія притязаній Виль­
гельма вѣроятно состоялъ въ приписываемыхъ ему словахъ, что
«плохое право дѣлаетъ короля хорошимъ». Каковы бы ни были,
впрочемъ, его мотивы, онъ рѣшился не только устранить притязанія
герцога и его дочерей, Маріи и Анны, а также и притязанія самого
Вильгельма, какъ внука Карла Перваго, но и посадить па тронъ
человѣка, не имѣвшаго на то никакихъ правъ,— а именно герцога
Монмоута. Монмоутъ былъ старшимъ изъ незаконныхъ дѣтей короля,
слабымъ и ничтожнымъ кутилой, но довольно популярнымъ челокомъ въ Англіи, благодаря его красивой наружности и его репутаціи
храбраго человѣка. Распустили слухи о тайпомъ бракѣ короля и ма­
тери Монмоута,—что, конечно, дѣлало бы его законнымъ наслѣдни­
комъ престола—и Шафтсбюри выдвинулъ его на видное мѣсто, заста­
вивъ короля дать ему команду надъ арміей, посланной подавить воз­
станіе крайнихъ приверженцевъ Ковенанта, начавшееся въ то время
въ западныхъ графствахъ Шотландіи. Монмоутъ оказался храбрымъ
человѣкомъ въ битвѣ при Ботвелль Бригъ на Клайдѣ, гдѣ онъ раз­
билъ инсургентовъ, и разумнымъ государственнымъ человѣкомъ, такъ
какъ онъ объявилъ имъ помилованіе короля послѣ ихъ пораженія.
При его возвращеніи Шафтсбюри настоялъ, чтобъ ему дали команду
надъ гвардіей, что отдавало въ руки Монмоута единственную воору­
женную силу, какая была у короны.

350

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ
Сундерландъ, Галифаксъ и Эссексъ—Темплъ все менѣе и менѣе
Папистовъ, принималъ участіе, въ общественныхъ дѣлахъ—не только постоянно
1667—1683противились проэкту Шафтсбюри, но видѣли, что они должны погиб­
нуть въ случаѣ успѣха этихъ проектовъ. Они совѣтывалп королю
Вторая отстав- распустить послѣдній Парламентъ, а Шафтсбюри въ своемъ гнѣвѣ
ка Шафтсбюри. па ихъ совѣтъ позволилъ себѣ угрозу, что люди, посовѣтовавшіе
распущеніе, заплатятъ за это своими головами. Особенно они трепетали,
когда внезапная болѣзнь короля и отсутствіе Іакова сдѣлали воцареніе
Монмоута возможнымъ. Три министра убѣдили Карла призвать Іакова
и хотя послѣ выздоровленія короля его снова отправили въ Шот­
ландію, по Карлъ лишилъ Монмоута его званія главнокомандую­
щаго и приказалъ и ему оставить королевство. Шафтсбюри, оста­
вшись въ силу оппозиціи своихъ сотоварищей министровъ совер­
шенно одинокимъ, все болѣе и болѣе, былъ вынужденъ опираться
на дѣло о заговорѣ Папистовъ. Оігь безпощадно продолжалъ преслѣ­
довать своихъ жертвъ; въ Лондонѣ было повѣшено трое католиковъ,
въ провинціи казнили восьмерыхъ священниковъ; шпіоны п донос­
чики распространяли ужасъ среди всѣх'ь католическихъ семействъ.
Шафтсбюри разсчитывалъ на собраніе Парламента, чтобы заставить
короля уступить въ виду этой общественной паники. По отъ Карла
не укрылся расколъ, произведенный политикой графа въ рядахъ
Сельской партіи; онъ видѣлъ, что Шафтсбюри не будетъ поддержи­
вать ни одинъ изъ его сотоварищей министровъ, кромѣ Русселя.
Темплю, Эссексу и Галифаксу казалось возможнымъ посадить на
тропъ Марію безъ всякой революціи, тогда какъ устранить права
не только самого Іакова, но и его дочерей, протестантокъ, и даже
права принца Оранскаго, значило снова возбудить гражданскую войну.
Потому Карлъ быль увѣренъ въ ихъ поддержкѣ, когда въ октябрѣ
1679-го года лишилъ Шафтсбюри его поста лорда президента Совѣта.
Отставка Шафтсбюри была сигналом і. для начала борьбы, относи­
тельно опасности которой Карлъ не на минуту не обманывалъ себя.
Его спасали до сихъ норъ его циническая храбрость. Среди террора
и паники, возбужденныхъ заговоромъ Папистовъ, Англичане «удив­
лялись, видя его совершенно покойнымъ и веселымъ среди такихъ
заботъ и волненій—пишетъ придворный Рересби—но не въ его натурѣ
думать или смущаться чѣмъ-нибудь». Даже въ самомъ пылу волне­
ній, послѣдовавшихъ за отставкой Шафтсбюри, Карлъ ловилъ, какъ
обыкновенно, рыбу и фланировалъ по Виндзорскому парку. Но болѣе,
внимательные, чѣмъ Раресби, наблюдатели замѣчали, что подъ этимъ
внѣшнимъ покровомъ безпечнаго равнодушія скрывалось сознаніе гро­
зившихъ ему опасностей. «Съ этого времени—разсказываетъ Бер­
нетъ—замѣчали, что его характеръ сильно измѣнился». Дѣйствительно,
онъ «сдѣлался угрюмъ и задумчивъ, онъ видѣлъ, что ему приходится
имѣть дѣло съ людьми, которыми нельзя управлять и которыхъ нельзя

революція.

1660—1760.

351

испугать». Тѣмъ не менѣе онъ встрѣтилъ опасность съ прежнимъ Заговоръ
-безцеремоннымъ хладнокровіемъ. Онъ снова началъ тайные перего- Папистовъ.
воры съ Франціей; Людовикъ былъ не менѣе Карла испуганъ воіш-к;б7—1683
ственпымъ настроеніемъ Англичанъ и желалъ столь же сильно, какъ
и самъ Карлъ, предупредить созывъ Парламента; но условія, на которыхь онъ предложилъ субсидію, были настолько унизительны, что
даже Карлъ не рѣшился принять ихъ. Неудача переговоровъ заста­
вила его снова созвать Парламентъ и благодаря паникѣ, искусно
раздуваемой Шафтсбюри его разсказами о задуманныхъ будто бы Па­
пистами убійствахъ и нашествіи, вгь Парламента, были выбраны
люди, еще болѣе склонные къ рѣшительнымъ мѣрамъ, чѣмъ члены
недавно распущеннаго Парламента. Проэктъ о возведеніи на престолъ
Монмоута защищался съ еще большей смѣлостью, чѣмъ прежде. По­
явились памфлеты, открыто защищавшіе его дѣло. Сама, онъ вне­
запно уѣхалъ изъ Голландіи и появился при дворѣ; и хотя Карлъ
заставилъ его чрезъ нѣкоторое время оставить Лондонъ, онъ отка­
зался выѣхать изъ Англіи. Шафтсбюри разсчитывалъ, что новый
Парламентъ будетъ поддерживать притязанія Монмоута и королю было
подано множество петицій о созывѣ его ва. началѣ 1680-го года.
Даже Совѣть не согласился съ предложеніемъ короля отсрочить за­
сѣданія до будущаго ноября. Тѣмъ не менѣе Карлъ не послушался
своихъ совѣтниковъ и отсрочилъ засѣданія. Не смотря ва свое пол­
ное одиночество, онъ твердо рѣшился выгадать время; онъ понималъ,
что время работаетъ за него. Общественное мнѣніе начинало уже
измѣняться. Доносы Отса оказались, наконецъ, черезчуръ сильными
даже для довѣрчивыхъ судей и оправданіе четырехъ изъ его жертвъ
доказывало, что паника начинаетъ проходить. Еще сильнѣе доказы­
валось это громадными усиліями Шафтсбюри поддержать вѣру обще­
ства въ существованіе заговора. Выли выставлены новые доносчики,
показавшіе подъ присягой о существованіи заговора, имѣвшаго цѣлью
убійство самого графа, и объ участіи герцога Іоркскаго въ планахъ
его единовѣрцевъ. Въ качествѣ доказательства новой опасности была
представлена бумага, найденная въ бочкѣ съ мукой. Гигантская про­
цессія съ факелами парадировала на улицахъ Лондона, и изображеніе
Папы было торжественно сожжено при дикихъ крикахъ огромной
толпы.
Еще болѣе смѣлые поступки доказывали, какъ далеко былъ готовя. Начал«
пойти Шафтсбюри. Не даромъ онъ рост, среди бурь гражданской реакціи,
войны и не смотря на его сѣдую голову, огонь и энергія юности,
казалось, пробудились въ немъ съ новой силой; онъ возбуждалъ на­
родъ къ открытому возстанію. Въ началѣ 1680-го года онъ составилъ
комитетъ для агитаціи въ странѣ и составленныя имъ петиціи о со­
зывѣ Парламента были посланы во всѣ города и ко всѣмъ присяж­
нымъ и возвращались въ Лондонъ, покрытыя тысячами подписей.

352

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ Монмоутъ, вопреки приказу короля, вернулся по призыву Шафтсбюри
Папистовъ, въ Лондонъ и въ одномъ смѣломъ памфлетѣ па пего указывали, какъ
1667—1683на вождя націи въ будущей борьбѣ «противъ папства и тираніи».
Совѣтъ былъ настолько испуганъ, что гарнизонамъ всѣхъ крѣпостей
было приказано быть готовыми для начала военныхъ дѣйствій. Ио,
въ сущности говоря, опасность была далеко не такъ велика, какъ
казалось. Общественное мнѣніе было уже не за Шафтсбюри; оправ­
данія католиковъ судомъ сдѣлались частымъ явленіемъ; реакція ужаса
и угрызеній совѣсти при воспоминаніи о жестокости, отправившей
на висилицу массу жертвъ, замѣнили ту безжалостную народную
ярость, которая составляла до сихъ поръ силу Шафтсбюри. Нація,
дѣйствительно, страстно хотѣла, чтобы па тронѣ Англіи сидѣлъ про­
тестантъ; но ея чувство справедливости возмущалось противъ оскорб­
леній, которыми угрожали дочерямъ Іакова; любой джентльменъ въ
Англіи чувствовалъ себя лично оскорбленнымъ проэктами устраненія
Маріи и возложенія королевскаго вѣнца на голову незаконнаго сына
короля.
«Петиціонеры»
Воспоминанія объ ужасахъ гражданской войны были еще слишкомъ
и «негодую- живы въ памяти Англичанъ и слухи о началѣ возстанія все болѣе
и болѣе соединяли народъ вокругъ трона короля. На петиціи, по­
сылаемыя изъ графствъ по иниціативѣ Шафтсбюри, отвѣчали тыся­
чами адресовъ, въ которыхъ выражалось «негодованіе» («abhorrence»)
противъ плановъ, направленныхъ противъ короны; вся страна раздѣ­
лилась, такимъ образомъ, на двѣ большія партіи «петиціонеровъ» и
«негодующихъ» («ablwrrers»), послужившихъ зародышами великихъ
партій, игравшихъ такую выдающуюся роль въ нашей политической
исторіи со времени билля объ Исключеніи. Именно въ это время эти
партіи получили названіе Виговъ и Торіевъ, подъ которыми они из­
вѣстны и до сих ъ поръ. Оба эти названія были первоначально бран­
ными словами. «Вигами» называли крайнихъ приверженцевъ Кове­
нанта на западѣ Шотландіи, и когда вигами называли членовъ'Сельской партіи, то «негодующіе имѣли въ виду упрекнуть ихъ, какъ
мятежниковъ и фанатиковъ. «Тори» въ то время называли туземцевъ
Ирландіи, объявленныхъ внѣ закона, пли «лѣсныхъ бродягъ» и «пе­
тиціонеры», называя этимъ именемъ приверженцевъ Іакова, клеймили
самого герцога и его партію, какъ друзей католиковъ бунтовщиковъ.
Карлъ съумѣль воспользоваться поворотомъ, происшедшимъ въ
общественномъ мнѣніи. Онъ призвалъ ко двору герцога Іоркскаго и
принялъ отставку лорда Русселя, а также и отставку лорда Кавен­
диша и графа Эссекса, перешедшихъ въ концѣ концовъ «отъ всего
сердца» на сторону проектовъ Шафтсбюри. Темнль почти совсѣмъ
удалился изъ Совѣта и веденіе общественныхъ дѣлъ было предостав­
лено лордамъ Сундерланду и Галифаксу, Годольфину, трудолюбивому
финансисту и «Іаурепсу Гайду, младшему сыну лорда Кларендона.

революція.

1660—1760.

353

Шафтсбюри отвѣтилъ на рѣшительный шагъ короля новымъ смѣ- Заговоръ
лымъ поступкомъ. Въ сопровожденіи толпы своихъ приверженцевъ Папистовъ.
онъ появился предъ Большимъ Жюри Мпдль-Эссекса и обвинилъ гер-1667—1683
цога Іоркскаго, какъ католика «рекузанта», а любовницу короля, гер­
цогиню Портсмутскую, какъ особу, вредную для общества; Монмоутъ же въ это время объѣзжалъ провинціи и побѣждалъ всѣ сердца
своими изящными манерами и ласковымъ обращеніемъ. Шафтсбюри
всего больше полагался на настроеніе Палаты Общинъ, избранной
въ самомъ пылу паники и раздраженной продолжительной отсрочкой
ея засѣданій.
В'Ь ЭТО время появляется НОВЫЙ И страшный противникъ плановъ Франція и
Шафтсбюри—Вильгельмъ Оранскій. Положеніе принца было въ те- Европа,
ченіи нѣкотораго времени очень затруднительнымъ. Онъ былъ вы­
нужденъ главнымъ образомъ благодаря коварной дипломатіи Карла
Втораго, согласиться па Нимвегенскій договоръ, дѣлавшій Францію
владыкой Европы. Голландія была, правда, спасена отъ мести Лю­
довика, но за то Франція снова ограбила Испанію—Франшъ-Конте,
возвращенный въ концѣ прежней войны, такъ и остался за Фран­
ціей. Франція держала теперь всю Европу въ трепетѣ благодаря
смѣлости и успѣху, сч> которыми опа одна боролась противъ ог­
ромной коалиціи державъ. Со времени же окончанія войны надмен­
ность ея короля сдѣлалась безпредѣльной; Лотарингія превратилась
въ зависимое отъ него государство; Генуя была бомбардирована и
ея дерцогъ вынужденъ былъ искать прощенія въ Версальской пе­
редней; Папа былъ униженъ походомъ па Римъ французской арміи,
посланной Людовикомъ отмстить за оскорбленіе, нанесенное его
посланнику. Имперія была оскорблена безстыднымъ захватомъ Им­
перскихъ леновъ въ Эльзасѣ, что вызвало протестъ даже со сто­
роны Карла. Франція бросила смѣлый вызовъ всѣмъ протестант- f
сеймъ державамъ преслѣдованіемъ Гугенотовъ, закончившимся уни­
чтоженіемъ Нантскаго Эдикта.
Людовикъ, очевидно, считалъ миръ просто средствомъ наносить рядъ Вильгельмъ и
оскорбленій сосѣднимъ государствамъ, ПО всякое, наносимое ИМЪ Англія,
оскорбленіе, помогало хладнокровному и терпѣливому его против­
нику, наблюдавшему за нимъ изъ Гаги, создавать постепенно Вели
кій Союзъ всей Европы, который долженъ былъ послужить препят­
ствіемъ чрезмѣрному честолюбію Франціи. Опытъ послѣдней войны
доказалъ Вильгельму, что Англія должна принять участіе въ такомъ
союзѣ; со времени Пимвегенскаго мира всѣ усилія принца были
направлены па то, чтобы обезпечить ея содѣйствіе. Примиреніе ко­
роля съ Парламентомъ было необходимо для того, чтобы освобо­
дить Карла отъ его зависимости отъ Франціи, и Вильгельмъ сначала
и стремился добиться такого примиренія; но ему долго не удавалось
это, такъ какъ Карлъ крѣпко держался за союзъ съ государствомъ,
23

354

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ помощь котораго была нужна ему для исполненія задуманныхъ имъ
Папистовъ, плановъ. Измѣненіе политики, послѣдовавшее за паденіемъ Кабалы
1667—1683й образованіемъ министерства Данби, возбудило въ Вильгельмѣ но­
выя надежды, и его бракъ съ Маріей былъ для честолюбія Людови­
ка смертельнымъ ударомъ. У Іакова не было сына и бракъ Виль­
гельма во всякомъ случаѣ обезпечивалъ ему содѣйствіе Англіи въ
его борьбѣ съ Франціей послѣ смерти его тестя. Но ждать этого
было невозможно и хотя принцъ и воспользовался своимъ новымъ
положеніемъ для того, чтобы убѣдить Карла рѣшительно измѣнить
его политику, но это ему совершенно не удалось. Заговоръ Папи­
стовъ еще болѣе усложнялъ его положеніе. При внесеніи билля объ
исключеніи, когда Парламентъ, казалось, рѣшился просто обойти
Іакова и посадить на тропъ Марію послѣ смерти ея дяди, Виль­
гельмъ устранился отъ борьбы, сомнѣваясь въ ея исходѣ, хотя и
приготовляясь воспользоваться случаемъ, если бы таковой предста­
вился. Но роковая ошибка Шафтсбюри, вздумавшаго выставить при­
тязанія Монмоута, принудила его дѣйствовать. Для того, чтобы ох­
ранить право своей супруги и всѣ тѣ серьезныя послѣдствія, ко­
торыя были связаны съ этимъ правомъ, а также и свои собствен­
ныя права,—Вильгельму волей неволей пришлось поддерживать дѣло
Герцога Іоркскаго. Карлъ въ это время тоже, казалось, былъ го­
товъ, наконецъ, купить поддержку принца въ Англіи открытымъ
присоединеніемъ къ его политикѣ за границей. Онъ протестовалъ
противъ покушеній Людовика на независимость Германіи, онъ обѣ­
щалъ Голландіи помощь въ случаѣ нападенія на нее; онъ благос­
клонно выслушалъ предложеніе Вильгельма объ общемъ союзѣ всѣхъ
Европейскихъ государствъ и началъ съ этой цѣлью переговоры съ
Бранденбургомъ и Испаніей. Вильгельмъ полагалъ, что нуженъ еще
одинъ шагъ, чтобъ Англія была па его сторонѣ въ борьбѣ съ Лю­
довикомъ,—и именно примиреніе Карла съ Парламентомъ, основан­
ное на томъ проэктѣ о гарантіяхъ, который король былъ готовъ
снова предложить Парламенту.
Тѣмъ не менѣе Вильгельмъ сохранялъ свое выжидательное поло­
женіе, когда Парламентъ собрался, наконецъ, въ октябрѣ. Палата
Общинъ была, какъ и надѣялся Шафтсбюри, сильно раздражена
противъ короля. Тщетно Карлъ сообщалъ ей о своихъ переговорахъ
съ цѣлью образованія Европейскаго союза и просилъ ее поддержать
его политику. Палата, слишкомъ сильно сознавала существованіе вну­
треннихъ опасностей, чтобъ обращать вниманіе на внѣшнія. Пер­
вымъ ея дѣломъ было принятіе предложенія, что опа должна озабо­
титься »подавить папизмъ и предупредить опасность паписта наслѣд­
ника престола*. Слухи о политическомъ возстаніи въ Ирландіи по­
служили поводомъ для отверженія проэктовъ о гарантіяхъ и для
принятія въ Палатѣ Общинъ билля объ исключеніи. Партія Монмо-

революція.

1660—1760.

355

ута настолько усилилась, что предложеніе признать права Маріи и Заговоръ
Вильгельма, упомянувъ о нихъ вт> этомъ биллѣ, было отвергнуто. Папистовъ.
Съ этого времени было попятно, что приходилось дѣлать принцу.1667—1683
Настроеніе Нижней Палаты было столь рѣшительнымъ, что даже
Темпль и Эссексъ поддерживали билль объ исключеніи, какъ необ­
ходимость и самъ Супдерлендъ колебался и подумывалъ принять
его. Но Галифаксъ, дѣлавшійся все болѣе и болѣе вліятельным'ь
благодаря своимъ способностямъ и краснорѣчію, успѣшно и рѣши­
тельно противился въ Палатѣ Лордовъ принятію билля, а Галифаксъ
былъ простымъ орудіемъ Вильгельма и это не было тайной. «Лордъ
Галифаксъ за интересы принца Орааскаго—пишетъ своему государю
Французскій посланникъ, Барильонъ—и что онъ дѣлаетъ, повидимому,
для герцога Іоркскаго, онъ дѣлаетъ въ дѣйствительности только за­
тѣмъ, чтобы устроить компромиссъ, который принесетъ пользу
принцу Оранскому». Послѣ того, какъ билль объ исключеніи
■былъ отвергнутъ, Галифаксъ предложилъ проэктъ о протестант­
скихъ гарантіяхъ — проэктъ, па основаніи котораго veto отно­
сительно всякаго билля, принятаго въ обѣихъ Палатахъ, отнима­
лось у Іакова, а также и право вести переговоры съ иностранными
государствами и назначать, какъ гражданскихъ, такъ и военныхъ
государственныхъ чиновниковъ иначе, какъ по согласію Парламента.
Этотъ планъ, также какъ и оппозиція Галифакса биллю объ исклю­
ченіи, несомнѣнно поддерживались принцемъ Оранскимъ; Голландскіе
Штаты тоже поддержали его, настаивая, чтобы Карлъ согласился
па чемъ-нибудь со своими подданными, что дало бы ему возмож­
ность препятствовать постояннымъ нападеніямъ Франціи па ея
сосѣдей.
По если Палата Лордовъ не хотѣла принять билля объ исклю- Судъ надъ
ченіи, то и Палата Общипъ съ своей стороны не хотѣла принять лордомъ Стафбплля о гарантіяхъ. Опа понимала — и одинъ пзъ представителей фордомъ.
Лондона очень ясно высказалъ это —что всѣ эти гарантіи окажутся
безполезными какъ разъ въ такую минуту, когда онѣ будутъ нужны.
Католическій король, разъ только онъ получитъ корону, будетъ
имѣть для поддержки своимъ планамъ другія силы, которыя онъ
найдетъ внѣ Англіи. «Герцогъ правитъ Шотландіей, Ирландскіе и
Англійскіе паписты будутъ за него, ему будутъ повиноваться чинов­
ники высшаго и низшаго ранга, назначенные королемъ: онъ, однимъ
словомъ, будетъ дѣлать все, что ему угодно». Шафтсбюри рѣшился
не ограничиваться простой оппозиціей; онъ сдѣлалъ еще одну от­
чаянную попытку добиться исключенія Іакова биллемъ о разводѣ;
принятіе этого билля дало бы Карлу поводъ развестись съ королевой
въ виду ея безплодія и вступить въ новый бракъ, отъ котораго
могли быть дѣти. Поведеніе Шафтсбюри доказывало, что,онъ созна­
валъ слабость дѣла Монмоута и, можетъ быть, онъ началъ замѣ-

356

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ чать измѣненіе общественнаго настроенія. Шафтсбюри рѣшился боПапистовъ. роться съ этимъ измѣненіемъ и подѣйствовать на общество круп1667—1683нымъ публичнымъ процессомъ, который возобновилъ бы обществен­
ную панику и вѣру въ существованіе заговора папистовъ. Лордъ
Стаффордъ по своимъ годамъ и положенію считался вождемъ като­
лической партіи; со времени начала общественной паники онъ си­
дѣлъ вт. Тоуэрѣ и теперь его торжественно предали суду. При его
процессѣ въ декабрѣ 1680-го года появилась цѣлая масса свидѣте­
лей для доказательства существованія заговора противъ короля и
королевства. Ихъ показанія не имѣли, въ сущности, никакого зна­
ченія; но процессъ снова возбудилъ панику, какъ на это и надѣялся
Шафтсбюри, и большинство пэровъ признало Стаффорда виновнымъ
и приговорило его къ смертной казни. Это событіе произвело влія­
ніе на всѣхъ, кромѣ Карла. Сундерландъ снова началъ упрашивать
короля уступить. Ио несмотря на то, что Карла оставили всѣ его
министры и даже его любовница, герцогиня Портсмутская, до того
напуганная угрозами Шафтсбюри, что начала поддерживать билль
об'ь Исключеніи, онъ рѣшился сопротивляться. Когда Парламентъ
рѣшилъ вотировать субсидію только въ томъ случаѣ, если ему
будетъ данъ голосъ въ дѣлѣ назначенія офицеровъ королевскихъ
гарнизоновъ, Карлъ отсрочилъ его засѣданія.
Карлъ снова
Такъ какъ Вильгельму не удалось убѣдить Палату Общинъ подиермоднтъ на держивать планы короля, то Карлъ снова обратился къ союзу съ
сторону Фран- фраНціей, Всякія мечты о главенствѣ въ Европейской борьбѣ прошитивъ Людовика были оставлены. Карлъ пересталъ обращать вни­
маніе на проэкты принца Оранскаго и, наоборотъ, охотно выслу­
шивалъ убѣжденія Іакова, сообщаемыя чрезъ фаворитку герцога,
Арабеллу Чёрчиль, въ пользу союза ст. католическимъ королемъ.
Тѣмъ не менѣе Карлъ, распустивъ Парламентъ, немедленно созвалъ
новый на мартъ мѣсяцъ 1681-го года. Этотъ созывъ былъ просто
дипломатической уловкой со стороны короля. Опъ просто за просто
хотѣлъ напугать Англію опасностями гражданской войны, и созывъ
Парламента въ Оксфордѣ былъ воззваніемъ къ народу противъ мя­
тежнаго духа столицы и вмѣстѣ съ тѣмъ ловкимъ средствомъ ожи­
вить воспоминаніе о гражданской войнѣ. Съ этой-то цѣлью онъ
велѣлъ гвардіи сопровождать его въ виду будто бы возможныхъ без­
порядковъ: Шафтсбюри, испуганный замыслами двора, только помогъ
намѣреніямъ короля, появившись въ сопровожденіи вооруженной
свиты, необходимой будто бы для самозащиты. Монмоутъ снова
началъ свои объѣзды по провинціямъ и во всѣхъ городахъ, куда
онъ пріѣзжалъ, его встрѣчали депутаціи и адресы. Въ Лондонѣ
было такъ безпокойно, что на улицахъ начинались драки. Возстаніе
казалось неизбѣжнымъ и Карлъ спѣшилъ окончить свои тайные
переговоры съ Франціей. Людовикъ былъ пастолко же готовъ къ

революція.

IßßO—17ßO.

357

соглашенію, какъ и Карлъ. Послѣдній обязался придерживаться Заговоръ
мирной политики—говоря другими словами разорвать всякія связи Папистовъ.
съ Великимъ союзомъ, составленнымъ Вильгельмомъ; а Людовикъ 1667—1683
обѣщалъ небольшую субсидію, которая при естественномъ возраста­
ніи королевскихъ доходовъ была достаточна для того, чтобы сдѣлать
Карла, во время мира, совершенно независимымъ отъ Парламента.
Карлъ собрала. Парламентъ въ Оксфордѣ уже послѣ того, какъ Оксфордскій
вступилъ въ соглашеніе съ Людовикомъ. Члены Палаты Общинъ бы- Парламентъ,
ли тѣ же самые, которые засѣдали и въ прежнемъ распущенномъ
Парламентѣ, и ихъ настроеніе было, конечно, еще болѣе раздражен­
ными, благодаря распущенію. Но такое настроеніе было на руку ко­
ролю. Партія Вильгельма все еще надѣялась на компромиссъ, но
отверженіе новаго билля объ ограниченіи (Limitation-Bill), внесеннаго
Галифаксомъ, билля, въ силу котораго Іакова, пользовался бы только
королевскимъ титуломъ, а все дѣйствительное управленіе дѣлами
принадлежало бы во время его царствованія принцу и принцессѣ
Оранскимъ, разсорили болѣе умѣренныхъ и разумныхъ членовъ Сель­
ской партіи съ крайними. Еще болѣе они были отчуждены отъ Шафт­
сбюри смѣлымъ обращеніемъ его къ Карлу съ требованіемъ при­
знать своимъ наслѣдникомъ Монмоута. Попытка Нижней Палаты ожи­
вить панику, предавъ доносчика, нѣкоего Фицгарриса, суду Палаты
лордовъ, вопреки закону, на основаніи котораго онъ, какъ коммонёръ, подлежалъ суду обыкновенныхъ присяжныхъ, еще болѣе
привлекло общественное мнѣніе на сторону короны. Въ сущности
говоря, Шафтсбюри строилъ свои планы на томъ предположеніи, что
безденежье Карла совершенно предаетъ его въ руки Парламента, и
что отказъ въ субсидіяхъ заставитъ въ концѣ концовъ короля со­
гласиться на билль объ исключеніи. Но французское золото освбодпло
уже короля отъ рабства Парламенту. Онъ пользовался имъ только
затѣмъ, чтобы выставить себя человѣкомъ, за терпѣливость и мир­
ное настроеніе котораго вознаграждали оскорбленіями и насиліемъ;
теперь, когда онъ постигъ свопхъ цѣлей, немедленно же послѣ но­
ваго внесенія въ Палату Общинъ билля объ Исключеніи, онъ распу­
стилъ Парламентъ, хотя его засѣданія продолжались только мѣсяцъ
и обратился съ прокламаціей ко всей націи, у которой потребовалъ
справедливости.
Это королевское воззваніе возбудило общій энтузіазмъ. Церковь Драйденъ,
стала на сторону короля, его декларація читалась во всѣхъ при­
ходахъ и университеты торжественно рѣшили, что «ни религія,
ни законъ, ни вина, ни преступленія» не могутъ уничтожить свя­
щенное право законнаго престолонаслѣдія. Арестъ Шафтсбюри по
обвиненію, что онъ подкупалъ ложныхъ свидѣтелей въ дѣлѣ о за­
говорѣ, указывала, на силу, которой пользовалась теперь корона.
Отвѣтъ всей націи на королевскую прокламацію выразился въ пер-

358

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ вой изъ великихъ поэмъ Джона Драйдена. Драйденъ родился въ
Папистовъ. 1631-мъ году, онъ происходилъ отъ хорошаго ІІортгамптонширскаго
1667—1683рода и росъ среди бурь гражданскихъ войнъ въ Пуританской семьѣ.
Дѣдъ его, сэръ Эразмъ Драйденъ, не смотря на то, что ему было
уже семьдесятъ лѣтъ, предпочелъ отправиться въ тюрьму, чѣмъ
внести деньги па принудительный заемъ. Отецъ его былъ членъ Ко­
митета и секвестраторъ во время республики. На житейское попри­
ще Драйденъ вступилъ подъ покровительствомъ кузена, сэра Жильберта Пикеринга, бывшаго однимъ изъ судей при процессѣ короля.
Эти вліянія до значительной степени сказывались до конца жизни
Драйдена па его убѣжденіяхъ. Онъ никогда не могъ отдѣлаться отъ
пуританскихъ взглядов'!, па религію, отъ любви Пуританъ къ теоло­
гическимъ размышленіямъ и преніямъ о церковныхъ дѣлахъ. Двѣ
наиболѣе замѣчательныя изъ его поэмъ «Religio Laici» и «Лань и
Пантера» суть просто теологическіе трактаты вт> стихахъ. Респуб­
ликанскія убѣжденія тоже никогда окончательно не покидали его.
«Всякій хорошій подданный—смѣло заявлялъ онъ во время торже­
ства короля—чувствуетъ отвращеніе къ произвольной власти какъодного, такъ и многихъ», и ни одинъ писатель не высказывалъ столь
положительно притязанія народа на его право — «верховное право
возводить па тропъ королей, ибо короли созданы для него». Драй­
денъ росъ среди послѣднихъ, замирающихъ звуковъ Елизаветинской
поэзіи. Когда онъ былъ ребенкомъ, Джонсонъ и Массингеръ, Веб­
стеръ и Ширли были еще живы. Когда оігь достигъ зрѣлаго возра
ста, люди еще помнили лирическія произведенія Геррика и прелест­
ныя фантазіи Георга Герберта. Даже во время реставраціи нѣкото­
рые изъ ветеранъ этой благородной школы, вродѣ Денгама и
Уоллера, еще писали для сцены. Глубина и серьезность Елизаветин­
ской прозаической литературы еще были замѣтны до 1677-го года въ
произведеніяхъ Іереміи Тейлора, а Кларендонъ до еще болѣе поздняго
времени представлялъ обративъ величія и серьезности тона. Миль­
тонъ еще обдумывалъ сюжетъ своего «Потеряннаго рая» въ своей
обитой зелеными обоями комнатѣ въ домѣ на Бупгилль Фильдсѣ.
До конца своей жизни Драйденъ сохранилъ нѣкоторыя черты вѣка,
подъ вліяніями котораго онъ родился. Опъ любилъ и изучалъ Чосера
и Спенсера даже въ то время, когда от, подражалъ Корнелю и
Мольеру. Самый краснорѣчивый изъ его панегириковъ—панегирикъ
Шекспиру. Въ то время, какъ Раймеръ, прославленный критикъ вре­
менъ Реставраціи, объявлялъ, что «поэзія прошлаго вѣка столь же
груба, какъ и архитектура» и смѣялся надъ «этимъ Потеряннымъ
Раемъ Мильтона, который нѣкоторымъ людямъ угодно называть поэ­
мой»—Драйденъ признавалъ произведеніе Мильтона «одной изъ ве­
личайшихъ, благороднѣйшихъ и возвышеннѣйшихъ поэмъ, когдалибо написанныхъ». Тѣмъ не менѣе, но настроенію и по обра-

революція.

1660—1760.

359

зу жизни Драйденъ былъ настолько же непохожъ на Елизаве- Заговоръ
тинцевъ, на сколько онъ не былъ похожъ на людей, принад- Папистовъ.
лежавшихъ къ послѣдующей поэтической школѣ, хотя онъ пібб7 —1683
быль основателемч. этой школы Англійской поэзіи, такъ называе­
мой критической школы. Въ своихъ произведеніяхъ Драйденъ
всегда разсудителенъ. Онъ былъ поэтъ, потому что, хотя онъ и не
понималъ топкихъ іі изящныхъ формъ поэтическаго наслажденія,
онъ все же умѣлъ любить и понимать величіе, и его значительныя
поэтическія способности позволяли ему до значительной степени до­
стигать въ своихъ произведеніяхъ этого величія. Ио jio.t'b поэтичес­
кимъ покровомъ у него всегда таится основательная логическая сила.
Среди самыхъ энергическихъ и страстныхъ изъ его произведеній
встрѣчаются длинные періоды холодной аргументаціи. Его герои раз­
говариваютъ съ героинями изученными философскими тирадами. Въ
его стихахъ постоянно встрѣчаются вопросы моральные, религіоз­
ные и политическіе, и они трактуются имъ въ духѣ критическаго
изслѣдованія.
Однимъ словомъ, Драйденъ—это настоящій поэтъ эпохи; а эта
эпоха —эпоха переходная, и ея поэзія тоже переходная. Только
медленно и неувѣренно Драйденъ доходилъ до полнаго раціонализма
критической школы. Первая и небольшая поэма, стихи, написанные
въ 1659-мъ году по поводу смерти лорда Гастинкса, представляютъ
сборъ грубыхъ и неуклюжихъ странностей въ стилѣ Донна. Первыя
его драмы, написанныя послѣ реставраціи, наполнены напыщенными
образами, аффектированными нелѣпостями, натянутыми метафорами,
отъ которыхъ уже отдѣлалась критическая школа. Въ его трагедіяхъ
традиціи лучшихъ и болѣе свободныхъ временъ поэтическаго твор­
чества борятся противъ условности единства времени и мѣста и
критическихъ правилъ, которыхъ старается придерживаться авторъ.
Драйденъ подражалъ иностраннымъ драматургамъ, и тѣмъ не менѣе
онъ понималъ, что Англійскіе драматурги эпохи Елизаветы обладали
«болѣе мужественной фантазіей и болѣе величавымъ духомъ, чѣмъ
кто либо изъ Французскихъ авторовъ». Самъ оігь шелъ за Корне­
лемъ, но его никогда не покидало воспоминаніе о «божественномъ
Шекспирѣ». Самые его недостатки вытекали изъ пониманія истин­
наго поэтическаго идеала. Онъ не могъ сдѣлаться истиннымъ поэтомъ-драматургомъ въ настоящемъ и высшемъ значеніи этого слова,
но необходимость для драматурга обладать поэтическимъ воображе­
ніемъ понималась имъ вт> то время, какъ другіе драматурги уже
утратили такое пониманіе. Онъ не могъ достигнуть возвышеннаго,
тѣмъ пе менѣе оігь не могъ, какъ другіе, удовлетворяться прозаи­
ческимъ; опъ постоянно шумитъ, бурлитъ, произноситъ напыщен­
ныя фразы въ тщетномъ усиліи достигнуть возвышеннаго.
Комедія столь же мало удавалась Драйдену, какъ и трагедія, по и

360

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ тутъ его недостатки проистекали изъ самой силы и энергіи его духа.
Папистовъ. Онъ также, какъ и всѣ его современники, погрузился въ реакцію
1667—1683противъ Пуританизма. Его жизнь была жизнью распутника, и бракъ
съ модной женщиной, еще болѣе разнузданныхъ нравовъ, только да­
валъ ему новый поводъ къ распутству и кутежамъ. Его доходъ отъ
•
его произведеній былъ очень значительнымъ, въ теченіи многихъ
лѣтъ онъ не уступалъ доходамъ какого-нибудь богатаго сквайра и
тѣмъ не менѣе онъ былъ вѣчно въ долгахъ и былъ вынужденъ при
посредствѣ грязной лести выпрашивать поддержки отъ знатныхъ по­
кровителей. Подобно большинству тогдашняго изящнаго общества,
онъ хвастался своимъ Гоббизмомъ, смѣялся надъ тупостью религі­
озныхъ людей, надъ суевѣріемъ всѣхъ вѣрующихъ. Комедіи Драй­
дена по своей грубости не уступаютъ комедіямъ самого Вичерліг,
но самыя крайности грубости доказываютъ, на сколько, вт, сущности
говоря, грубость была чуждой ему. Одинъ проницательный Фран­
цузскій критикъ противупоставляетъ либертинизмъ Англичанъ при
реставраціи либертинизму Французовъ и указываетъ, насколько игри­
вость, грація, естественность послѣднихъ исчезаетъ у первыхъ и
замѣняется принужденностью, рѣзкостью и животной грубостью. Это
противупоставленіе очень вѣрно; порочность Англійскаго распутника
неестественна и рѣзка именно потому, что она совсѣмъ не въ ха­
рактерѣ Англичанъ. Возмущаясь противъ прошлаго своей родины,
онъ просто игралъ не свою роль и игралъ ее очень плохо, преуве­
личивалъ, шаржировалъ именно потому, что это была не его роль.
Драйденъ смѣется надъ священниками и надъ вѣрованіями, но вся
его поэзія имѣетъ религіозную окраску. Онъ играетъ роль вольно­
думца, но два образа, нарисованные пмъ отт> всей души—это образы
простодушнаго деревенскаго сквайра и бѣднаго деревенскаго пастора.
Онъ превосходитъ по грубости своихъ комедій всѣхъ своихъ сопер­
никовъ, онъ погружается въ пороки окружающаго его общества
просто потому, что таковы люди и потому, что за это хорошо пла­
тятъ. Ио онъ не можетъ легко и игриво шутить съ жизненной
грязью. Когда ему приходится быть грубымъ, то онъ грубъ, какъ
животное; свобода его тона—заимствуемъ это замѣчаніе у Скотта—
похожа на принужденное безстыдство застѣнчиваго человѣка.
Медленно, но постоянно критическое расположеніе эпохи повліяло
на Драйдена. Поэзія здраваго смысла, какъ она гордо называла себя,
восторжествовала у Буало, и правила поэтическаго вкуса и формы,
изложенныя Буало, были приняты, какъ законы изящной поэзіи, по
обѣ стороны Ламанша. Андрыо Марвель, бывшій поклонникъ старой
поэтической красоты, былъ одинокъ въ своихъ насмѣшкахъ надъ
этой поэзіей, превратившейся въ прозу. Фантазія замѣнялась разу­
момъ—«этимъ солиднымъ и полезнымъ даромъ, побѣждающимъ умы,
тогда какъ фантазія побѣждаетъ только сердца». Поэзія заботилась

революція.

1660—1760.

361

теперь именно о побѣдѣ надъ умами, а не надъ сердцами. И тѣмъ Заговоръ
не менѣе, не смотря на всю свою прозаичность, критическая школа Папистовъ.
поэзіи сдѣлала свое дѣло; она была полезна въ томъ отношеніи,1667—1683
что настаивала на ясности, простотѣ и здравомъ смыслѣ. Букингэмъ
въ своемъ «Rehearsal» довольно остроумно смѣялся надъ пафосомъ и
напыщенностью трагедій Драйдена. Но Драйденъ и безъ этихъ насмѣ­
шекъ былъ готовъ исполнить просьбу своего критика, умолявшаго
его «о прозѣ и здравомъ смыслѣ» хоть бы па одинъ только годикъ.
Онъ и самъ утомился быть «Сизифомъ сцены, съ безконечнымъ тру­
домъ вѣчно катить па гору камень, постоянно скатывающійся внизъ».
Онъ признавался, что «его геній не особенно привлекаетъ его къ
сценѣ», и онъ давно уже мечталъ, возбуждаемый несомнѣнно своимъ
благоговѣніемъ предъ Мильтономъ, о созданіи какого либо эпичес­
каго произведенія. Но нужда заставила его все-таки держаться сце­
ны; проходили годы, а Драйденъ былъ все еще второстепеннымъ
среди Англійскихъ поэтовъ; его комедіи уступали комедіямъ какого
нибудь Этереджа, а трагедіи были не лучше трагедій какого нибудь
Сетля. До сихъ поръ только въ одной поэмѣ «Annus Mirabilis», напи­
санной въ 1671-мъ году, онъ доказалъ, какими замѣчательными по­
этическими способностями обладалъ онъ.
Въ то время, когда вся Англія трепетала отъ ужаса и негодованія
при открытіи заговора Папистовъ, Драйденъ переживалъ минуты ра­
зочарованія и неудачъ. Для него дѣйствительность существованія
заговора не подлежала сомнѣнію, «заговоръ существуетъ»—положи­
тельно заявлялъ онъ; и тѣмъ не менѣе, благодаря своему хладно­
кровію и здравому смыслу, опъ понялъ, что заговоръ «раздута и
переполненъ лживостью». Всего болѣе возмущало его возможное,
по его мнѣнію, возвращеніе анархіи. Не смотря на свое Пуританское
образованіе, Драйденъ, подобно большинству свопхъ современниковъ,
питалъ ужасъ и отвращеніе къ соціальнымъ и религіознымъ неуря­
дицамъ, бывшимъ послѣдствіемъ гражданскихъ войнъ. Онъ стоялъ
за власть, какъ за гарантію противъ революціи. Такое настроеніе
заставило его еще въ молодости отъ Пуританизма перейдти къ Ан­
гликанскому догматизму въ его «Religio Laici», и потомъ къ умѣ­
ренному католицизму его «Лапп и Пантеры». Такое настроеніе за­
ставляло его воспѣвать и Кромвеля и короля, за которымъ Кром­
вель охотился, какъ за дикимъ звѣремъ, прогоняя его изъ одного
убѣжища въ другое. Пн одинъ изъ современныхъ писателей Англіи
не нападалъ съ такой рѣзкостью и безпощадностью на враговъ ко­
роля; ни одинъ изъ нихъ не унижался до такой низкой лести коро­
вѣ. Несомнѣнно, что многое въ произведеніяхъ Драйдена было про­
стой п безпринципной лестью, но во всякомъ случаѣ не вездѣ онъ
руководился такимъ низкимъ мотивомъ. Драйденъ, подобно большин­
ству своихъ современниковъ, сознавалъ, что новыя теченія въ об-

362

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ ществениомъ настроеніи уносятъ его изъ старыхъ гаваней, къ коПлпистовъ. торымъ привыкло общество Англіи; но онъ трепеталъ въ виду того
1667—1683громаднаго океана, но водамъ котораго плыла теперь общественная
ладья. Въ вопросахъ религіозныхъ онъ противъ своей воли былъ
раціоналистомъ и скептикомъ; и тѣмъ не менѣе онъ смущался той широ­
ты «безпокойныхъ идеи», которыя распространялись въ обществѣ,—
«идей, расходящихся безконечными кругами, не имѣющими центра,
на которомъ бы могъ успокоиться духъ», и потому онъ крѣпко
держался за церковь, которая могла дать ему, если не душевный
миръ, то, по крайней мѣрѣ, внѣшнее успокоеніе. Относительно по­
литическихъ вопросовъ онъ былъ на столько же раціоналистъ, на
сколько и относительно вопросовъ религіозныхъ, но при этомъ онъ
съ ужасомъ отворачивался отт> зрѣлища «государства, увлекаемаго
въ бездну подонками демократіи», и потому при общественномъ кри­
зисѣ, произведенномъ заговоромъ Папистовъ, онъ слѣпо держался
за королевскую власть.
«Авессаломъ н
Драйденъ также, какъ и большинство роялистовъ, твердо вѣрилъ,
Агитофель. чт0 арестъ Шафтсбюри спасъ Англію отъ гражданской войны и при­
томъ отъ гражданской войны худшаго сорта, въ которой сынъ воз­
сталъ бы противъ своего коронованнаго отца. Въ своемъ эпосѣ
«Авессаломъ и Агитофель» поэтъ разсказываетъ объ угрожавшей
Англіи борьбѣ подъ довольно прозрачнымъ покровомъ разсказа о воз­
мущеніи сына Давидова противъ своего отца. Карлъ былъ Еврейскій
царь, Монмоутъ — Авессаломъ, а Шафтсбюри — гнусный Агитофель,
увлекшій Авессалома въ заговоръ. «Авессаломъ»—сатира и притомъ
первая великая Англійская сатира, потому что сатиры Марстона и
Галля были уже давно забыты. Въ такія эпохи, какъ эпоха рестав­
раціи, сатира естественно выдвигается въ литературѣ на первый
планъ. При реакціи противъ эпохи возвышенныхъ идеаловъ и энер­
гическихъ усилій человѣка, сознаніе контраста между цѣлями и си­
лами человѣка, между его надеждами и ихъ осуществленіемъ естест­
венно выражается или въ добродушію печальномъ юморѣ пли въ
горечи п рѣзкости сатиры. У Драйдена къ этому присоединяется
еще и честное негодованіе противъ лицемѣрія общества и политичес­
кихъ дѣятелей. Люди, па которыхъ онъ нападаетъ, не дѣйствитель­
ные живые люди, а просто актеры. Букингэмъ и Шафтсбюри, не­
вѣрующій вождь Индепендентовъ и деистъ вождь пресвитеріанъ въ
своей общественной дѣятельности просто играютъ роль. Слѣдуетъ,
впрочемъ, замѣтить, что широта взглядовъ и честность харак­
тера спасли сатиру Драйдена отъ злобнаго коварства, которымъ
отличалась сатира Попа. Онъ обладалъ истинно артистической лю­
бовью къ художественнымъ контрастамъ; у него, какъ у всякаго
великаго писателя, было гордое сознаніе своей силы. Опт. не любилъ
наносить людямъ страданіе ради удовольствія наносить страданіе,

революція.

1660—1760.

363

онъ ненавидѣлъ пристрастіе. Презирая Букингама, опт, умѣлъ, однако, Заговоръ
быть справедливымъ къ нему, его гнѣвъ не ослѣплялъ его отно- Папистовъ.
сительно великихъ достоинствъ Шафтсбюри.
1667 — 1683
Спокойствіе и безъискусственность поэтическаго творчества, кото­
рыми отличалась поэма Драйдена, устраненіе всякихъ уклоненій отъ Ростъ реанціистшшо художественнаго идеала, отъ истинно поэтическаго вкуса до- «иныхъ стреяказывали, что поэтъ, наконецъ, попалъ на свою настоящую дорогу, леній въ обНо не одна эта поэтическая сила дала Драйдену его передовое по- *цествѣложеніе среди современныхъ ему Англійскихъ литераторовъ; имъ
онъ былъ обязанъ общему сознанію, что его «Авессаломъ» соста­
вляетъ начало новой эпохи литературной эволюціи. Стихи поэмы,
не отличавшіеся достоинствами прежнихъ мастеровъ Англійскаго
стиля, но за то свободные и отъ пхъ поэтическихъ недостатковъ,
ясные, сильные, сжатые и, такъ сказать, доказательные, указывали
на окончательное торжество «поэзіи здраваго смысла». Рядъ порт­
ретовъ, нарисованныхъ Драйденомъ, указывалъ па новый интересъ
поэзіи къ человѣческому характеру—интересъ, возбужденный граж­
данскими войнами и увеличивающійся благодаря все растущему рав­
нодушію человѣческаго мышленія къ созерцанію природы и вмѣстѣ
съ этимъ растущему концентрированію мысли на вопросахъ о судь­
бахъ самого человѣка. Эти свойства произведеній Драйдена были
предвѣстниками того стремленія къ анализированію человѣческихъ
характеровъ, какъ въ его высшихъ, такъ и въ его низменныхъ
проявленіяхъ, которое создало романъ и повѣсть. По что было
особенно важно, такъ именно то обстоятельство, что «Авессаломъ»
было первымъ произведеніемъ литературы, которое указывало, ка­
кой великой политической силой можетъ сдѣлаться литература. Драй­
денъ былъ предшественникомъ Свифта и Болинброка, Борка и Коббета. Поэма раскупалась быстро, и то пророчество, которымъ она
заканчивалась, несомнѣнно сильно помогло торжеству дѣла короля.
Впрочемъ борьба короля съ Шафтсбюри не была еще закончена,
не смотря на арестъ послѣдняго. Лондонъ оставался ему вѣренъ;
черезъ нѣсколько дней послѣ появленія «Авессалома и Агитофеля»
Миддльэссекскіе присяжные оставили безъ всякихъ послѣдствій билль
объ его обвиненіи и его освобожденіе изъ Тоуэра привѣтствова­
лось въ столпцѣ звономъ колоколовъ и иллюминаціей всѣхъ улицъ.
Тѣмъ не менѣе вѣрноподданническое настроеніе Англіи все росло и
росло; оно получило особенную силу благодаря опубликованію пла­
на, будто бы найденнаго въ бумагахъ Шафтсбюри—плана тайнаго
общества, имѣвшаго цѣлью проведеніе билля объ Исключеніи, и
члены котораго обязывались повиноваться приказаніямъ Парламен­
та даже въ томъ случаѣ, еслп его засѣданія будутъ отсрочены ко­
ролемъ или онъ будетъ распущенъ. Реакція была настолько рас­
пространенной it всеобщей, что Галифаксъ, сдѣлавшійся теперь са-

364

ИСТОРІЯ АНГЛІЙСКАГО НАРОДА.

Заговоръ мылъ вліятельнымъ изъ членовъ Королевскаго Совѣта, хотя онъ и
Папистовъ, былъ нѣсколько смущенъ угрозами Виговъ предать его суду, рѣ1667 — 1683ШИЛСЯ посовѣтывать королю созвать новый Парламентъ въ полной
увѣренности, что выборы дадутъ правительству преданное ему боль­
шинство. Вильгельмъ Оранскій тоже воспользовался новымъ поло­
женіемъ дѣлъ и посѣтилъ Англію, чтобы убѣдить Карла поддержать
политику Великаго Союза.
Смерть
Король уклончиво отвѣтилъ на предлагаемые ему совѣты; онъ
Шафтсбюри. продолжалъ преслѣдовать свою личную политику. Гайдъ былъ един­
ственными. изъ его министровъ, которому онъ довѣрилъ тайпу сво­
ихъ переговоровъ съ Франціей; она оставалась неизвѣстной какъ
Вильгельму, такъ и Галифаксу. Вліяніе этихъ переговоровъ сказа­
лось на той энергіи, съ которой Людовикъ началъ преслѣдовать
свои цѣли, какъ во внутренней, такъ н въ иностранной по­
литикѣ. Онъ рѣшился добиться національнаго единства, подавивъ
протестантизмъ во Франціи, сдѣлать непобѣдимымъ свое королев­
ство на его восточныхъ границахъ и приготовиться кт> захвату Ис­
панскаго наслѣдія послѣ ожидаемой смерти Карла Четвертаго. Едва
онъ успѣлъ заключить договоръ съ Карломъ, какъ во Франціи на­
чались преслѣдованія Гугенотовъ; захватъ Страсбурга и Казале,
бывшихъ аванпостами для нападенія па Германію и Италію, захватъ
Люксенбурга, бывшаго аванпостомъ для нападенія на Нидерланды,
возбудили во всей Европѣ тревожное ожиданіе войны. Карлъ, од­
нако, хотѣлъ избѣжать войны и притомъ онъ хотѣлъ избѣжать со­
зыва Парламента, бывшаго неизбѣжнымъ въ случаѣ войны. Реак­
ція помогала ему, она съ каждымъ днемъ все увеличивалась и уве­
личивалась. Король обезпечилъ себѣ преданность церкви возобновлепіемъ преслѣдованій нонконформистовъ—эти преслѣдованія из­
гнали изъ Англіи Ценна и такимъ образомъ повели къ колонизаціи
Пенсильваніи, сдѣлавшейся убѣжищемъ для его единомышленниковъ
квакеровъ. Король сдѣлался на столько могущественнымъ, что могъ
возвратить ко двору Іакова и арестовать Монмоута, снова было
начавшаго свои почти царственные объѣзды съ цѣлью привлеченія
па свою сторону обществепаго мнѣнія. Только одинъ Лондонъ оста­
вался твердымъ въ своей преданности Вигамъ; но мэромъ Лондона
былъ Тори, потому лѣтомъ 1682-го года были назначены шерифы
тоже изъ партіи Тори и сдѣланный этими послѣдними подборъ при­
сяжныхъ давалъ коронѣ возможность преслѣдовать и угрожать
смертной казнью всѣмъ приверженцамъ билля объ Исключеніи (<эксклюзіонистамъ > ). Самому Шафтсбюри тоже угрожала погибель;
тщетно онъ предлагалъ оставить свои проэкты и согласиться па преж­
нія предложенія короля, т. е. на ограниченіе власти Іакова, когда
онъ получитъ корону. Потеря поддержки Лондона дѣлала его без­
сильнымъ и заставила его прибѣгнуть къ дикимъ заговорамъ съ

революція.

1660—1760.

3(55

кучкой авантюристовъ, столь же отчаянно смѣлыхъ, какъ и онъ. Заговоръ
Самъ онъ скрылся въ Сити, гдѣ, какъ онъ хвалился, десять тысячъ Папистовъ.
«ловкихъ парней» готовы появиться по первому его зову. Изъ сво-1667—1683
его убѣжища онъ убѣждалъ своихъ друзей взяться за оружіе. Но они
не рѣшались на это, и Шафтсбюри былъ вынужденъ бѣжать; въ
январѣ 1683-го года, черезъ два мѣсяца послѣ пріѣзда въ Голландію,
этотъ великій вождь партіи Виговъ, великій по своей громадной
энергіи и удивительному разнообразію своихъ способностей, хотя его
энергія и геніальность повели къ временному крушенію дѣла Англій­
ской свободы и къ временному соединенію этого великаго дѣла съ
самымъ гнуснымъ изъ преступленій,—нашелъ вѣчное успокоеніе.
Бѣгство Шафтсбюри было завершеніемъ побѣды короля. Онъ былъ Рэй-Гоузешй.
настолько проницательнымъ человѣкомъ, что съумѣлъ понять, что заговоръ,
борьба закончена и что всякое дальнѣйшее сопротивленіе безполезно.
Но вожди Виговъ, не рѣшившіеся начать возстаніе, какъ ихъ убѣж­
далъ Шафтсбюри, считали оппозицію еще возможной и надѣялись на
недовольство нонконформистовъ при возобновленіи религіозныхъ пре­
слѣдованій. Монмоутъ, лордъ Эссексъ, лордъ Говардъ Эттрикъ, лордъ
Руссель, Гампдепъ и Альжернонъ Сидней собрали митингъ съ цѣлью
основать ассоціацію, агитація которой принудила бы короля къ со­
зыву Парламента. Отчаянные люди, собиравшіеся у Шафтсбюри во
время его пребыванія въ Сити, составляли планъ убійства Карла и
его брата, когда они поѣдутъ мимо Рэй-Гоуза по дорогѣ изъ Лон­
дона въ Ньюмаркетъ. Этотъ проэктъ былъ открытъ измѣнниками и
хотя руководители Виговъ совершенно не участвовали въ ужасномъ
проэктѣ, жестокая ловкость коронныхъ адвокатовъ съумѣла привлечь
ихъ къ этому дѣлу. Лордъ Эссексъ спасся отъ позорной смерти на
эшафотѣ самоубійствомъ въ Тоуэрѣ. Лордъ Руссель, признанный
виновнымъ въ участіи въ Рэй Гоузскомъ заговорѣ, былъ обезглав­
ленъ 21-го іюля 1683-го года предъ домомъ своего отца, графа
Бедфорда въ Липколыісъ Ипнъ-Фильдѣ. Та же судьба постигла и Альжернона Сиднея. Монмоутъ бѣжалъ изъ Англіи и за его бѣгствомъ
послѣдовалъ рядъ преслѣдованій его приверженцевъ по обвиненію'
въ мятежѣ.

КОПЕЦЪ 3-ГО ТОМА.

■

■

Каррьера. Искусство въ связи съ общимъ развитіемъ культуры. T. I, II, III и IV.
Пер. Е. Корша. Л. 1874 г. Ц. 16 р.
Корсакъ. Первоначальные уроки грамматики. Л. 1879 г. Ц. 60 к.
Куглера. Руководство къ исторіи искусства. Пер. Е. Корша. 2 ч. JI. 1870 і.
Цѣна 10 р.
— Руководство къ исторіи живописи. Пер. И. Васильева. Л. 1870 г. Ц. 7 р.
Нуно-Фишера. Г. Э. Лессингъ, какъ преобразователь нѣмецкой литературы, въ 2
частяхъ, пер. II. 11. Разсадипа. Л. 1882 г. Ц. 1 р. 25 к.
Курціуса. Исторія Греціи. 3 части. Пер. А. Веселовскаго и М. Корсака. М.
1880-3 г. Ц. 12 р.
Лавелэ. Балканскій полуостровъ. Л. 1889 г. ІІерев. Н. Е. Васильева. Ц. 6 р.
Левитова А. И. Собраніе сочиненій. Съ портретомъ автора, гравиров. въ Лейпцигѣ, и статьею о жизни его Ф. Д. Нефедова. 2 тома. Л. 1884 г.
Цѣпа 2 р. 50 к.
Лессинга Г. 3. Гамбургская драматургія. ІІерев. II. И. Разсадипа. Л. 1883 г.
Цѣпа 3 р.
Лотце. Микрокозмъ. 3 части. Пер. Е. Корша. Л. 1870 г. Ц. 6 р. 50 к.
Любке. Исторія пластики (съ 231-мъ рисупк. въ текстѣ). Пер. В. Чаева. Л.
1873 г. Ц. 6 р.
Магаффи. Исторія классическаго періода Греческой литературы. 2 тома. Перев.
А. Веселовскаго. Л. 1882 г. Ц. 6 р.
Марта. Философы и поэты-моралисты во времена Римской имперіи. Пер. М. Корсака.
М. 1879 г. Ц. 2 р.
Матеріалы для біографіи Н. А. Добролюбова. Л. 1890 г. T. I. Ц. 2 р.
Моммсена. Римская исторія, T. I. Ц. 6 р., II и III. Ц. 7 р., V. Ц. 3 р. 50 к.
Пер. В. II. Невгьдомскаго и А. II Веселовскаго.
Морлея Дж. Руссо. Пер. съ англійскаго В. II. Невгьдомскаго. Л. 1882 г. Цѣпа
2 р. 50 к.
— Дидро и Энциклопедисты. Пер. В. Н. Невгьдомскаго. И. 1881 г. Ц. 2 р. 50 к.
Маурера. Сведеніе въ исторію общиннаго, подворнаго, сельскаго и городскаго
устройства и общественной власти. Пер. В. Корша. JI. 1880 г. Цѣна
2 руб. 75 к.
Ольденбергъ Г. Будда, его жизнь, ученіе и община. Перев. II. Николаева.
М. 1891 г. Цѣна 2 р.
Пешеля Оск. Исторія эпохи открытій. Пер. .9. Циммермана. Л. 1885 года.
Цѣна 3 р.
Полонскаго Я. П. На закатѣ. Стихотворенія. JI. 1882 г. Ц. 1 р. 25 к.
Рибо. Современная англійская психологія. Перев. II. Д. Боборыкина. JJ. 1878 г.
Цѣна 2 руб.
Риля А. Теорія пауки и метафизика съ точки зрѣнія Философскаго критицизма.
Перев. Е. Корша. Л. 1888 г. Ц. 2 р.

Саади-Ширази. Гюлистапъ. (Цвѣтникъ розъ). Съ персидскаго подлинника. Пер.
И. Холмогоровъ. J1. 1882 г. Ц. 1 р.
Страбона. Географія (въ 17 книгахъ, 1 т.). ІІерев. съ греческаго Ѳ. Г. Мищенко.
Л. 1879 г. Ц. 10 р.
Суринова. Стихотворенія. Полное собраніе съ портретомъ автора, Факсимиле и
біографіей Н. А. Соловьева-Несмгьлова. Изданіе 4-е (посмертное). Л.
1884 г. Цѣна 3 р.
Суринова. Стихотворенія. Изданіе третье. И 1877 г. Ц. 1 р.
Тьюка X. Духъ и тѣло. Л. 1888 г. Пер. II. Викторова. Ц. 2 р. 50 к.

Тикнора. Исторія испанской литературы, въ 3 т. Перев. Н. И. Стороженко.
М. 1886 г. Ц. 9 р. 50 к.
Тренделенбурга. Логическія изслѣдованія. 2 части. II. 1868 г. Ц. 4 р.

Тэна. Титъ Ливій. Критическое изслѣдованіе. Пер. Иванова и Щепкина. М.1885 г.
Цѣна 1 р. 50 к.
Файфа. Исторія Европы XIX ст. т. I, II и III. JI. 1890 г., перев. подъ редакціею
И. В. Лучиннаго. Ц. 6 р. 50 к.

Финлея. Греція подъ римскимъ владычествомъ. Перев. С. Никитенко. JI. 1876 г.
Цѣна 4 р.
Фойгта. Г. Возрожденіе классической древности или первый вѣкъ гуманизма.
Пер. И. II. Разсадина. 2 тома. М. 1884 г. Ц. 6 р. 50 к.
Фрикена. Римскія катакомбы и памятники первоначальнаго христіанскаго искусства
(съ рисунками). Части I, II, III и IV. М. 1885 г. Ц. 6 р. 50 к.
—

Итальянское искусство въ эпоху возрожденія. М. 1891 г , ч. I, ц. 2 р.

Шекспира. Полное собраніе драматическихъ сочиненій. Перев. Н. Кетчера. 9
частей. Цѣпа 10 р.

Шмидта Карла. Исторія педагогики, изложенная во всемірно-историческомъ раз­
витіи и въ органической связи съ культурною жизнью народовъ. Съ третьяго
изданія, дополненнаго и исправленнаго В. Лате, перев. Э. Циммермана.
т. I, III и IV (ІѴ-й томъ въ 2-хъ частяхъ). И. 1880 г. Цѣна за три
тома 17 р. 50 к.

Печатаются слѣдующія сочиненія:
Буасье Гастона. Паденіе язычества.
Вебера Г. Всеобщая исторія, т. XV.
Викторова, П. П. Ученіе о личности, вып. II.
Гринъ Д. Исторія Англійскаго народа, т. IV.
Дройзена. Исторія Эллинизма. T. II.
Фриманъ. Историческая Географія Европы, съ картамп.
Фиске Д. Открытіе Америки.