Of

"V*£~~ §<&_<&>

Советский
Москва
писатель
1968

8 И (Амер.)
А. Я. Старцев впервые прочитал блокноты Джона
Рида, пролежавшие полвека в американском архиве. Эти
неизвестные ранее записи, а также воспоминания жены
Рида, Луизы Брайант, его друзей и знакомых позволили
автору воссоздать новый облик творца € Десяти дней, ко-
торые потрясли мир».
Перед читателем проходят предоктябрьские и октябрь-
ские дни в Петрограде и в Москве, грозная зима 1919—
1920 гг., увиденные глазами нашего американского друга.
Сменяются революционные события, изменяется и сам
Джон Рид, обретающий новые качества вожака, организа-
тора, одного из руководящих деятелей Коминтерна. Шаг за
шагом следует автор за своим героем, рассказывает о
встречах Рида с революционными рабочими и крестьянами,
беседах с советскими руководителями, поездках по Рос-
сии, литературных планах и замыслах, о его трагически
ранней кончине в Москве осенью 1920 года.
7-2-3
370-68

От автора
Давно было известно, что существуют русские (
блокноты Джона Рида; записи, которые Рид вел \
осенью 1917 года, когда он стал свидетелем и /
участником «десяти дней, которые потрясли /
мир»; и другие, относящиеся к следующему его )
приезду в Россию в 1919—1920 годы, уже при
утвердившейся советской власти.
Вот эти блокноты — в фотокопии — перед на-
ми. Иные из них в отличной сохранности, даже
пронумерованные Ридом. Другие сохранились
частично. А есть и россыпь недатированных, не-
нумерованных листков, с ветхим краем, с обо-
рванными углами.
Часть записей сделала чернилами, четким,
бисерным почерком, как видно, за столом в го-
стиничном номере. Но больше таких, где почерк
неразборчив, строка наскакивает на строку и
буква на букву, слова сокращены как попало,
подчас самым загадочным образом.! Это ое"глые л
5

заметки, сделанные наспех и на ходу, на улице,
на митинге или в поезде, закоченевшей рукой, ту-
\пым, давно не чиненным карандашом. Для са-
!мого Рида его записи были родом стенограммы,
1которую он, без сомнения, легко расшифровывал
на другой день, под живым еще впечатлением
^виденного. Исследователю, обращающемуся к
его блокнотам через четыре с лишним десятиле-
тия, каждую вторую или третью строку прихо-
дится брать «с бою», вчитываясь, раздумывая,
гадая.
Всего здесь около семисот блокнотных стра-
ниц, заполненных рукой Рида.
Русские блокноты Джона Рида представляют
тройной интерес.
Это историко-революционный документ уни-
кального значения, журналистские записи, при-
надлежащие непосредственному наблюдателю
дней Великого Октября и первых дней советской
власти.
В блокнотах Рида — важный материал для
творческой истории «Десяти дней, которые по-
трясли мир», как бы основа его знаменитой кни-
ги. Здесь и тот материал, который должен был
послужить для другой, незавершенной его книги
«От Корнилова до Брест-Литовска».
Наконец, блокноты Рида — неоценимый источ-
ник для истории русских лет этого выдающегося
6

человека, одного из первых Писателей-коммуни-
стов на Западе.
Как получилось, что судьба Джона Рида, выи
ходца из американской буржуазной среды, вос-
питанника «аристократического» Гарвардского
университета, быстро идущего в гору, талантли-
вого нью-йоркского журналиста, тек тесно пере-,
плелась с историей Октябрьской революции?
Ответ на это — в тех тенденциях обществен-
ного развития, которые формировали жизнь и
взгляды передовых представителей западной ин-
теллигенции в начале нашего века.
Знакомство с биографией Рида показывает, f
что за последние пять-шесть лет, предшествовав- /
шие социалистической революции в России, он}
неуклонно шел к разрыву с миром капитализма, j
Стачки и классовые бои 1910-х годов в США
положили начало связям Джона Рида с рабочим
классом и пробудили интерес к революционной
социалистической теории. Рид лично знакомится
в эти годы с боевыми лидерами американского
пролетариата — Вильямом Гейвудом («Большим
Биллом»), Элизабет Герли Флинн и другими.
В написанной весной 1917 года, чрезвычайно со-
держательной, по-ридовски прямодушной био-
графии Рид так говорит об этом периоде своей
жизни:
«Стачка (речь идет о стачке текстильщиков в
7

Лоуренсе в 1913 году.— Л. С), беспощадно пока-
зала мне, что фабриканты выжимают из рабочих
все, что могут, платят им как можно меньше и
способствуют накоплению огромной массы без-
работных, чтобы снижать заработную плату.
Я понял также, что вся мощь государства — на
стороне имущих и обращена против неимущих» К
0 своих новых знакомых — рабочих вождях —
он тогда же писал: «...меня увлекла их близость
к трудовому человеку, революционность их мыс-
ли, смелость мечты...»
Рид-писатель ознаменовал свое участие в
американском рабочем движении статьями о
крупнейших американских стачках этих лет, ко-
торые он близко наблюдал. Статьи носят харак-
терные названия — «Война в Паттерсоне», «Вой-
на в Колорадо»; Рид рассматривает выступления
рабочих как войну против капиталистов. Однако
он видит подавляющую силу имущих классов, и
поражения рабочих удручают его.
Следующей ступенью в идейном развитии
Рида было его участие в крестьянской революции
в Мексике[в Т913 году. Он отправился в Мексику
> в качестве корреспондента либерального амери-
канского журнала «Метрополитен» и прошел с
1 Этот автобиографический очерк «Almost Thirty...» —
«Почти тридцать...» (Риду в 1917 году пошел тридцатый
год) долгое время пролежал в бумагах Рида; опубликован в
американском журнале «New Republic» в апреле 1936 года.
8

революционной армией Франсиско Вилья долгий
путь, подвергаясь лишениям и опасностям. {
В Мексике Рид впервые пришел в близкое со-
прикосновение с массами, поднявшимися на за- \
щиту своих жизненных интересов, увидел, как /
побеждает восставший народ, и с радостью по- /
чувствовал, что он, Рид, может жить и действо-
вать, не отделяя себя более от народа, идти;
с ним плечо к плечу.
Он пишет об этом в той же автобиографии:
«Когда я пересек границу, тяжкий страх ско-
вал мне сердце. Я боялся, что буду убит, изуве-
чен, боялся этих чужих мне людей, ни мыслей,
ни речи которых я не понимал... Но я открыл
для себя, что пули не так страшны, что страх
смерти не столь важная штука и что эти мекси-
канцы удивительно близкие мне люди. Четыре
месяца, проведенные в седле... с товарищами...
в битве и в веселье, были, быть может, самым
счастливым временем в моей жизни».
Литературным итогом мексиканской экспеди-
ции Рида была выросшая из журнальных коррес-
понденции блистательная книга «Восставшая/
Мексика» (1914). Она принесла ему известность;
и литературное признание.
Новым важным этапом в идейном развитии
Рида были события первой империалистической
войны. Рид — на переднем крае мировых собы-
9

тий. Дважды, в самом начале войны й еще раз в
1915 году, он объезжает окопы и тылы воюющих
держав (во время второй поездки он пробыл
полтора месяца в царской России). Фронтовые
впечатления Рида, его статьи этих лет, работа
над книгой военных очерков «Война в Восточной
Европе» (1916) во многом завершили его форми-
рование как выдающегося писателя-журналиста.
В то же время это были годы раздумий.
Он был убежденным противником империа-
листической войны, неисчислимые страдания,
принесенные войной, ужасали его; он знал, что
война ведется во имя интересов имущих классов;
и он не видел пути побороть ее, положить ей
конец.
Его отчужденность от буржуазной цивилиза-
ции все возрастала; Рид готов был принять са-
мое полное ее отрицание; все более он ощущал
это не только как историческую необходимость,
но и как глубокую внутреннюю потребность, до-
стигавшую временами остроты духовного кри-
зиса.
В 1916 году Рид, делясь своими планами, ска-
зал другу, что отныне не будет писать ничего, что
не выражало бы его ненависти к капитализму и
не шло бы на пользу делу социализма. Когда
после тяжелой операции (ему удалили почку),
Рид был освобожден от военной службы в США,
10

он сказал: «Увечье освобождает меня от призы-
ва в национальной войне, но я готов к действи-
тельной службе в классовой войне».
Мужественная борьба Рида в 1916—1917 го-
ды против империалистической пропаганды и во-
енной истерии в США давала некоторый выход
его жажде действия. Однако отсутствие револю-
ционного единства в американском рабочем
классе и вызванный социал-патриотическим пре-
дательством раскол в мировом социалистическом
движении обескураживали его, подрывали его
веру в освободительную миссию пролетариата.
Эти идейные трудности Рида тоже нащда вы-
ражение в его автобиографии.
«Всем сердцем я стремлюсь, — писал Рид,—
чтобы пролетариат поднялся и вырвал силой
свои права, — я не знаю, как иначе он может их
добиться... Но я не уверен теперь, что рабочие
смогут осуществить революцию, мирную или
иную, — слишком разобщены они, враждебны
друг другу, верят негодным руководителям, сле-
пы к своим классовым интересам...»
Рассматривая сейчас судьбу Рида в скреще-
нии определивших ее личных обстоятельств и
исторических сил, нужно сказать, что приезд
Рида осенью 1917 года в Петроград был великим
и решающим событием в его жизни революцио-
нера и писателя. В сентябре — октябре 1917 года
//

на петроградских заводах и в Смольном этот мо-
лодой американский журналист прошел «уско-
ренным порядком» такую школу революционной
теории и революционного опыта, о каких, нахо-
дясь в США, он не мог даже и помышлять. Листая
русские блокноты Рида и одновременно стра-
ницы его знаменитой книги, буквально видишь,
как мужал он со дня на день как револю-
ционер.
Со своей стороны он беззаветно отдался делу
революции и создал книгу об Октябре, которую
В. И. Ленин прочитал «с громаднейшим интере-
сом и неослабевающим вниманием» и рекомен-
довал рабочим всех стран, «так как она дает
правдивое и необыкновенно живо написанное
изложение событий, столь важных для понима-
ния того, что такое пролетарская революция, что
такое диктатура пролетариата».
Потом он стал одним из организаторов Аме-
риканской коммунистической партии и осенью
1919 года вернулся в Советскую Россию, чтобы
увидеть своими глазами первые ростки социали-
стического строя. Он прожил у нас год, ушел с
головой в революционное дело, не берег себя,
умер трагически рано.
Джон Рид лежит в московской земле, у древ-
ней Кремлевской стены, и русские годы его жиз-
ни вошли неотъемлемой страницей в историю
12

Октябрьской революции и первых лет советской
власти.
Американские годы в жизни Рида основа-
тельно освещены в вышедшей в 1936 году в США
биографии Гренвила Хикса «Джон Рид. Станов-
ление революционера» !. Это пока что единствен-
ная биография Рида, которая может претендо-
вать на исследовательский характер и научное
значение. Хикс использовал архив Рида и сверх
того опросил 150 человек, близких к Риду или
соприкасавшихся с ним в тот или другой период
его деятельности. Тем главам в книге Хикса, ко-
торые специально посвящены пребыванию Рида
в России, тоже нельзя отказать в содержатель-
ности, однако, как указывает сам автор, они в
значительной мере составлены по «Десяти дням,
которые потрясли мир». Этого, конечно, недоста-
точно.
Задача советских исследователей, используя
имеющиеся печатные и рукописные материалы,
собрав воспоминания о Риде, внести научную
точность и полноту в историю русских лет Джона
Рида. Задача эта не проста и неизбежно потре-
бует предварительных разысканий и этюдов 2.
1 Granville Hicks. John Reed. The Making of
a Revolutionary. New York, 1936.
2 История русских лет Рида в имеющихся работах
советских авторов по большей части не выходит за преде-
лы сДесяти дней» и биографии Хикса. Особняком стоит
13

В предисловии к русскому изданию «Десяти
дней, которые потрясли мир» Н. К. Крупская,
давая — как и Ленин — высокую оценку книге
Рида, говорит: «На первый взгляд кажется
странным, как мог написать эту книгу иностра-
нец, американец, не знающий языка народа,
быта... Казалось, он должен был бы на каждом
шагу впадать в смешные ошибки, должен был бы
проглядеть многое существенное». «Это почти
чудо...» — повторяет Н. К. Крупская в беседе
со вдовой Рида, Луизой Брайант1. Действитель-
но, «Десять дней, которые потрясли мир» —
«почти чудо». Однако же из разряда тех чудес,
которые «закономерно» происходят в периоды
великих революционных потрясений, когда ду-
шевные силы участников, их интеллект и талант
удесятеряются, как бы преступают границы воз-
можного, впитывая в себя талант и душевный
пыл поднятых к новой жизни миллионных масс.
Об этом единении Рида с революционными мас-
сами, с большевиками, давшем ему, по словам
Крупской, «остроту зрения, без которой нельзя
было бы написать такой книги», и должна идти
речь в истории русских лет его жизни.
«Повесть о ненаписанной книге» (1961) Е. Я. Драбкиной,
в основе которой — восстановленные по памяти подлинные
встречи с Ридом.
1 «The Liberator», 1921, November (записано Луизой
Брайант). По-русски — см. «Новый мир», 1964, № 12.

В канун Октября

1
«Вхождение» Рида в события Октябрьской рево-
люции имело стремительный характер.
Подъезжая в последних числах августа 1917 года
к Петрограду и еще не зная об исходе корниловского
мятежа, он шутливо сравнивает себя с английским пу-
тешественником, едущим в 1793 году из Булони в яко-
бинский Париж. Однако, пробыв всего неделю-две в
Петрограде, Рид дает замечательную по верности ана-
лиза характеристику сложившегося политического
положения:
«Революция здесь вступила в фазу прямой (риге
and simple) классовой борьбы, как это было предска-
зано марксистами, — пишет он. — Так называемые
«буржуазные либералы» Родзянко, Львов, Милюков
и др. окончательно стали в один ряд с капиталистиче-
скими элементами... Интеллигенты и революционеры-
романтики, за исключением Горького, шокированы
революционной реальностью и либо примкнули к ка-
детам, либо удалились прочь. Ветераны вроде Кро-
поткина, Брешковской... в большинстве своем ни-
17

сколько не сочувствуют нынешнему развитию. Они
стремились к политической революции, и политиче-
ская революция произошла, Россия — республика, и,
я полагаю, окончательно. Но сейчас грядет экономи-
ческая революция, непонятная им и чуждая... В буре
сотрясающих Россию политических событий неуклон-
но восходит звезда Большевиков...»
В более личном — писательском — плане, он сооб-
щал в те же дни художнику Бордмену Робинсону, с
которым вместе в 1915 году посетил царский Петро-
град:
«Город не узнать. Те, кто грустили, ликуют, а кто
ликовал — грустят. Мы в самом центре событий, и,
поверь, это — потрясающе. Столько поразительного,
о чем нужно писать, что я не знаю, на чем остановить-
ся. .. По богатству красок и грандиозному величию это
далеко превосходит Мексику» (Рид имеет в виду
мексиканскую крестьянскую революцию 1913 года) К
В настоящем очерке я стремлюсь расширить пред-
ставление читателя о деятельности Рида в первые не-
дели его пребывания в России, его интересах и кон-
тактах, о накоплении им революционного опыта в пе-
риод, предшествующий штурмовым «десяти дням».
При этом я хочу привлечь внимание читателя к тем
эпизодам, которые лишь вкратце затронуты в книге
Рида или не затронуты им совсем.
Основной привлекаемый мною источник нового о
Риде в России — это его собственноручные записи в
«русских блокнотах», которые Рид начал вести с пер-
вых же дней своего приезда в Петроград2. Записи эти
1 Цитируемые два письма Рила из Петрограда приведены в
отрывках в книге Хнкса.
2 Блокноты Рида хранятся в настоящее время в собрании
Луизы Брайант в Гарвардском университете (США). Фотокопии
18

лишь в малой мере использованы в книге Хикса. Здесь
я привожу главным образом материалы трех наиболее
ранних блокнотов Рида, относящихся к сентябрю и
первой половине октября (по старому стилю) 1917 го-
да. Первый и второй блокноты сохранились частично.
Третий — в хорошей сохранности, записи в нем рас-
положены в хронологическом порядке, листы пронуме-
рованы Ридом. В первом блокноте заполнены 30 стра-
ничек, во втором — 35, в третьем — 154, всего 219 стра-
ниц беглых и более упорядоченных журналистских
записей.
Второй, дополнительный источник — малоизвест-
ные у нас корреспонденции и статьи Рида, напечатан-
ные в американской левой прессе в 1918—1919 годах,
главным образом в журнале революционной интелли-
генции «Либерейтор» («The Liberator» — «Освободи-
тель») и в газете левого крыла Американской со-
циалистической партии «Револьюшенери эйдж» («The
Revolutionary Age» — «Революционный век») К В зна-
чительной части они должны были войти в задуманную
Ридом в дополнение к «Десяти дням» вторую книгу
об Октябрьской революции — «От Корнилова до
Брест-Литовска».
Я также привлекаю мемуарную литературу и не-
которые устные свидетельства. Последние относятся
главным образом к личным связям Рида, — сыграв-
шим важную роль немедленно по приезде его в Петро-
град,— с русскими политическими эмигрантами, про-
получены мною через посредство Рукописного отдела Государ-
ственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина.
1 Библиография журнальных и газетных статей Рида — в на-
званной книге Хикса. Добавления имеются в статье Б. А. Гилен-
сона «Я видел рождение нового мира» («Вопросы литературы»,
1961, № П).
19

живавшими в США и вернувшимися в Россию после
свержения царизма. В блокноте Рида имеется специ-
ально составленный им список «русских из Америки,
активно участвующих в революции». Некоторых из
них он знал еще по участию в американском рабочем
движении.
В большинстве это были молодые люди, в возрасте
Рида или даже моложе его, однако уже имевшие за
плечами немалый опыт революционной борьбы как
в царской России, так и в капиталистической Аме-
рике. Часть из них входила в США в Русскую фе-
дерацию Американской социалистической партии,
часть примыкала к Индустриальным рабочим мира
(ИРМ) —массовой профессиональной организации
анархо-синдикалистского направления К Русские зна-
комцы Рида были активными участниками Октябрь-
ской революции в Петрограде и в Москве, они воева-
ли на фронтах гражданской войны, некоторые из
них стали видными работниками Советского государ-
ства.
Одним из первых в списке стоит Володарский, к
которому Рид, как это видно из «Десяти дней», не раз
обращался за разъяснениями по вопросам больше-
вистской тактики. Некоторым другим «русским из
Америки» Рид был обязан быстрым контактом с рево-
люционными массами в Петрограде и помощью на
1 В начале века и в канун империалистическоА войны
1914 года ИРМ была боевой организацией американского рабо-
чего класса: ее анархо-синдикализм в известной мере был ответ-
ной реакцией на реформизм, господствовавший в американском
социалистическом движении. Наиболее ценные революционные
кадры ИРМ влились в дальнейшем в Американскую коммунисти-
ческую партию и ИРМ как самостоятельная рабочая организация
утратила свое значение.
20

первых порах, пока недостаточное знание обстановки
и языка мешало ему в полную меру участвовать в
развернувшихся событиях.
2
Уже говорилось о быстроте, с которой Рид приоб-
щился к русским революционным событиям, но до
знакомства с блокнотами Рида было неизвестно, что
буквально через неделю после приезда в Россию он
вошел в непосредственную близость с пролетарским
активом Петрограда.
В блокноте читаем: «Воскресенье. Конференция
заводских комитетов. 300 человек. Организована за
три дня. 3-я конференция фабзавкомов». Дальше сле-
дует ряд записей, сделанных Ридом на конференции.
Речь идет о 3-й (чрезвычайной) конференции фаб-
рично-заводских комитетов Петрограда. Чтобы лучше
понять записи Рида, нужно сказать о роли фабрично-
заводских комитетов в Петрограде осенью 1917 года.
Фабрично-заводские комитеты возникли сразу
после Февральской революции на казенных заводах
военного и военно-морского ведомства в Петрограде.
В отличие от профессиональных союзов царского вре-
мени, объединявших более квалифицированных рабо-
чих и сильно зараженных меньшевизмом и оборонче-
ством, фабзавкомы охватывали всю рабочую массу и
быстро стали орудием революционизирования проле-
тариата. Они сделались первичными ячейками рабо-
чего контроля на производстве; вмешивались в вопро-
сы оплаты труда, найма и увольнения рабочей силы;
боролись с саботажем предпринимателей, сокрытием
21

сырья и другими проявлениями экономической контр-
революции; занимались вопросами рабочего быта и
политического просвещения; создавали вооруженные
пролетарские отряды и дружины, развернутые в даль-
нейшем в Красную гвардию.
Большевики с самого начала придавали огромное
значение работе в фабзавкомах и завоеванию в них
большинства. «Вся история фабрично-заводских коми-
тетов в 1917—1918 году теснейшим образом связана
с партией большевиков», — пишет в специальной мо-
нографии о фабзавкомах А. Панкратова К
Предпринимательские союзы и Временное прави-
тельство, понимая опасность, какую представляют для
них фабзавкомы, не раз делали попытки распустить
их или ограничить поле их деятельности. Поход бур-
жуазии против фабзавкомов достиг наивысшей точки
в так называемых «скобелевских циркулярах» от
23 августа (4 сентября) и 28 августа (9 сентября)
1917 года. В первом из этих циркуляров меньшевик
Скобелев, министр труда в правительстве Керенского,
объявлял наем и увольнение рабочих и служащих
исключительным правом владельца предприятия,
угрожая фабзавкомам уголовным преследованием. Во
втором циркуляре министр запрещал всякую деятель-
ность выборных рабочих организаций в производ-
ственные часы и предписывал заводской администра-
ции производить денежные вычеты «за пропуск соот-
ветствующего рабочего времени».
Совпавшие по времени с корниловщиной, «скобе-
1 А. Панкратова. Фабзавкомы России в борьбе за со-
циалистическую фабрику. М., 1923, стр. 189. Ср. новейшую рабо-
ту: Д. А. Цейтлин. Фабрично-заводские комитеты Петрограда
в феврале — октябре 1917 г. «Вопросы истории», 1956, №11.
22

левские циркуляры» вызвали бурю негодования у пе-
троградских рабочих. 3-я, чрезвычайная конференция
фабрично-заводских комитетов была созвана, чтобы
дать отпор претензиям заводчиков и «министра-со-
циалиста».
Конференция происходила в воскресенье 10 (23)
сентября в помещении электромеханического завода
«Динамо». Представлены были все крупнейшие пред-
приятия Петрограда и окрестностей. На повестке дня
стояли три вопроса: о походе правительства и пред-
принимателей против фабзавкомов, о попытке прави-
тельства «разгрузить» Петроград от промышленных
предприятий, чтобы ослабить его как цитадель рево-
люции, и о текущем моменте.
Руководство большевиков на конференции было
неоспоримым, все резолюции носили большевистский
характер.
Свою работу конференция закончила пением «Ин-
тернационала».
Первая группа заметок Рида посвящена выступле-
ниям ораторов:
«Циркуляр министра труда, воспрещающий рабо-
чим и завкомам собираться в рабочие часы. Хозяева
подхватили, говорят, что не будут платить. Каждый
должен работать, никаких митингов...
Все выступавшие указывали на лицемерие Мини-
стерства труда. Не интересуются [профессиональным
движением]...1 Говорят: нужно работать, а не бол-
тать. Но мы-то в этом заинтересованы в первую оче-
редь. Именно в том, чтобы наладить и укрепить
производство, разваленное старым режимом и заводчи-
1 В квадратных скобках — пропущенные или недописанные у
Рида слова.
29

ками. Члены заводских комитетов работают не по во-
семь часов, а по шестнадцать и зарабатывают меньше
всех. Стараются перевести промышленность с военно-
го положения на мирное. Борются с обменом инстру-
ментов на продовольствие и т. п.
Рабочие теперь не просто «руки» на производстве,
а члены социального общества, заинтересованные в
производстве для блага общества в целом; значит,
должны участвовать в управлении производством.
И мы будем игнорировать последний приказ Мини-
стерства труда. Проследим, чтобы никто не посмел и
пальцем тронуть заводские комитеты... За дальней-
шее развитие революции и переход средств производ-
ства в руки рабочего класса!»
Вторая группа заметок Рида имеет подзаголовок:
«Беседы с делегатами». В этих беседах Рид выясняет
для себя происхождение фабзавкомов, их функции,
взаимоотношения фабзавкомов с профсоюзами и т. д.
«Профессиональные союзы представляют органи-
зованных рабочих; завкомы — всех рабочих завода
за вычетом администрации. Движение отдельное от
профсоюзного». Дальше Рид пишет о трудностях, с
которыми сталкиваются фабзавкомы: «Малая клас-
совая сознательность. Неквалифицированные рабо-
чие. Временный и сезонный труд. Боязливость рабо-
чих».
«Фабзавкомы были созданы в первые же дни после
революции, когда профсоюзы, запрещенные при ста-
ром режиме, еще не успели стать на ноги, а некоторые
вовсе исчезли. Потом фабзавкомы стали выполнять
их задачи. За последнее время в руководстве фабзав-
комами появилась тенденция отделить свои обязанно-
сти от обязанностей профсоюзов, больше заниматься
тем, чем им положено, поддерживая с профсоюзами
24

тесную связь. Наша задача не соперничать с профсою-
зами, а помогать им.
Задача фабзавкомов: контроль и управление про-
мышленностью. ..
Мы, конечно, не так наивны, чтобы думать, что
это легко — овладеть промышленностью. Она расша-
тана войной, а рабочие в других странах еще дрем-
лют. Но мы горячо надеемся, что Россия даст тол-
чок другим странам».
Заключительная группа заметок Рида имеет под-
заголовок: «Боссы» («боссами» американские рабочие
называют предпринимателей) и касается отношения
заводчиков к фабзавкомам.
«Боссы сейчас заявляют, что они не против про-
фессиональных союзов. С фабзавкомами же ведут
смертельную борьбу. Последний приказ Министерства
труда. Но там, где завкомы крепки, победа за нами.
На казенных заводах мы — полные хозяева».
Как попал Рид на конференцию фабзавкомов? От-
ветить на этот вопрос можно с большой достоверно-
стью. В президиуме Центрального Совета фабрично-
заводских комитетов Петрограда был «русский из
Америки» (стоящий первым в списке Рида) —
В. С. Шатов.
Владимир Сергеевич Шатов (1888—1942) назван
Ридом в «Десяти днях, которые потрясли мир». В тре-
тьей главе, вспоминая, как 23 октября (5 ноября) в три
часа ночи он покидал кипевший революционной энер-
гией Смольный, Рид пишет:
«Вверх по лестнице взбегал Билль Шатов. «Ну,—
крикнул он, — мы начали! Керенский послал юнкеров
закрыть наши газеты «Солдат» и «Рабочий путь». Но
тут пришел наш отряд и сорвал казенные печати, а те-
перь мы посылаем людей для захвата буржуазных
25

редакций!» Он радостно похлопал меня по плечу и
побежал дальше...» 1
К имени Шатова Рид делает сноску, в которой пи-
шет: «Он хорошо известен участникам американского
рабочего движения». Действительно, будучи политиче-
ским эмигрантом в США, Шатов играл заметную роль
в американском рабочем движении. Недавно скончав-
шаяся Элизабет Герли Флинн — председатель Комму-
нистической партии США — в своих воспоминаниях на-
зывает «Билля Шатова» в числе «великолепных орато-
ров», выступавших в предвоенные годы на рабочих
собраниях в Нью-Йорке2. Оба они принадлежали в то
время к Индустриальным рабочим мира. В Октябрь-
ские дни Шатов состоял членом Петроградского Во-
енно-революционного комитета3.
Рид впервые познакомился с Шатовым еще в
1913 году, во время знаменитой забастовки текстиль-
щиков в Паттерсоне. До сих пор не было известно о
прямых связях Рида с русскими революционерами-
эмигрантами в пору их возвращения в Россию. Но
Анна Абрамовна Шатова (вдова В. С. Шатова) рас-
сказала мне, что Рид провожал их, когда они в мае
1917 года уезжали в Петроград. По-видимому, уже
тогда Рид замыслил поездку в Россию.
1 Д ж о н Рид. Десять дней, которые потрясли мир. М.,
Госполитиздат, 1957. Книга Рида и в дальнейшем цитируется по
этому изданию (перевод А. И. Ромма).
2Элизабет Герли Флинн. Своими глазами. М.,
«Прогресс», 1962, стр. 62.
8 После победы Октября В. С. Шатов был назначен комен-
дантом Петроградского укрепленного района. В 1919 году был
награжден орденом Боевого Красного Знамени за выдающиеся
заслуги в борьбе с Юденичем. В дальнейшем работал на ответ-
ственных советских постах. Начальник строительства Турксиба.
Незаконно репрессирован в годы культа личности Сталина. Реа-
билитирован посмертно.
26

По приезде в Петроград Рид разыскал Шатовых.
В первом же блокноте имеется их адрес: «Шатов, Ко-
венский, 30». И дальше, со ссылкой на Шатова, запись
о «скобелевских циркулярах», непосредственно подво-
дящая к вопросу о фабзавкомах.
A. А. Шатова вспоминает, как вместе с Ридом они
ходили по петроградским улицам в поисках подходя-
щего жилища для него и Луизы Брайант (Риды посе-
лились в гостинице «Англетер», но позже перебрались
на частную квартиру на Троицкой улице). В том же
блокноте Рида имеется запись: «Передать Луизе, что
Анна Шатова вступила в комитет по борьбе с контр-
революцией» (комитеты по борьбе с контрреволюцией
стали возникать в Петрограде в дни корниловщины,
как своеобразные органы бдительности петроградских
рабочих).
B. С. Шатов владел английским и мог быть поле-
зен Риду, помогая ему войти в курс политической
борьбы. Через Шатова Рид поддерживал и далее свои
связи с Центральным Советом фабрично-заводских ко-
митетов. На 1-й Всероссийской конференции фабзав-
комов, происходившей в Смольном 17—22 октября
(30 октября — 4 ноября), в самый канун восстания,
Джон Рид и Луиза Брайант значатся в списке присут-
ствующих на конференции по гостевым билетам К
3
Третий из названных русских блокнотов Рида, со-
хранившийся лучше других, имеет на верхней крышке
надпись: «Джон Рид. Американское консульство. Пе-
1 См. «Октябрьская революция и фабрично-заводские коми-
теты». М., 1927, ч. 2-я, стр. 261.
27

троград». Ниже та же надпись повторена Ридом по-
русски, с характерными неправильностями в написа-
нии букв — он только еще начинал учиться русскому
языку. Надпись, как видно, была сделана Ридом на
случай утери блокнота, чтобы получить его назад, но,
очень быстро «устарела».
Перед отъездом из США Рид заручился рекомен-
дательным письмом от знакомого правительственного
чиновника; тот просил американского посла в Петер-
бурге— реакционного и ограниченного Д. Р. Френси-
са— оказать содействие и помощь едущим в Россию
корреспондентам американской прессы Джону Риду
и Луизе Брайант. О том, что Рид социалист и против-
ник империалистической войны, американский посол
не имел понятия и был донельзя испуган и разъярен,
когда узнал о симпатиях молодого журналиста к на-
двигающейся социальной революции в России и о его
связях с большевиками.
17 (30) сентября в помещении петроградского цир-
ка «Модерн» происходил массовый митинг протеста
против смертной казни, угрожавшей в США аресто-
ваннному за антивоенную пропаганду анархо-синдика-
листу Александру Беркману. Была принята резолю-
ция, клеймившая показные американские «свободы» и
произвол американской юстиции. Митинг постановил
направить резолюцию в американское посольство. За-
ранее узнав о предстоящем митинге из расклеенных
по городу афиш, американский посол направил в «Мо-
дерн» своего агента. Агент донес, что виновниками
митинга и враждебной правительству США резолюции
являются американец Джон Рид и русский по фами-
лии Шатов, проживавший ранее в США. Против Рида
агент выдвинул добавочное обвинение, что тот воспре-
пятствовал допуску на Демократическое совещание
28

корреспондента американского телеграфного агент-
ства Ассошиэйтед Пресс, объявив его «представителем
капиталистов» К
На другой же день после митинга американский
посол направил в госдепартамент шифрованную каб-
лограмму.
«Из надежных источников стало известно, — пи-
сал он, — что Джон Рид, имеющий американский пас-
порт за номером... сердечно принят большевиками,
с которыми, очевидно, заранее согласовал свой при-
езд.
Вскоре после прибытия сюда он потерял бумаж-
ник, который был доставлен в консульство и в котором
было обнаружено письмо Хилквита, рекомендующего
Рида Гюисмансу, секретарю Стокгольмской конферен-
ции.
Полагаю, что сведения большевиков о Беркмане
получены через Рида и Уильяма Шатова... Стараюсь
выяснить, кем инспирирован митинг протеста. Шатов
проживал в США в течение последних лет. Недавно
вернулся в Россию, состоит секретарем какого-то со-
ветского комитета. Сообщите данные об обоих».
В это донесение следует внести поправку. Бумаж-
ник был не «потерян» Ридом, а выкраден у него аген-
том американского посла (об этом сообщает в своей
книге Гренвил Хикс). В изъятом у Рида письме от
секретаря бюро Второго Интернационала Камила
Гюисманса было сказано, что Рид, согласно представ-
ленной им рекомендации Мориса Хилквита (предста-
вителя Американской социалистической партии в бюро
1 D. R. Francis. Russia from the American Embassy. Apr.
1916 — Nov. 1917. New York, 1921. См. стр. 165 и далее.
29

Второго Интернационала), является социалистом и
членом редакции социалистической газеты «Нью-
Йорк колл».
Френсис не ограничился приведенной каблограм-
мой в госдепартамент. «После этих разоблачений,—
пишет он в своих мемуарах, — я, разумеется, стал
рассматривать мистера Рида как подозрительное
лицо и установил наблюдение за всеми его дейст-
виями».
В своем роде любопытно цитируемое в мемуарах
Френсиса донесение агента, который не только следо-
вал за Ридом по пятам, но где-то нашел случай всту-
пить с ним в беседу.
«Говорит, что социалист. Сказал: Рабочие и сами
могут управлять заводами. На некоторых заводах уже
начали, и с полным успехом. А в газетах пишут лишь
о неудачах. Если не считать кадетов, только больше-
вики имеют настоящую программу. У других социа-
листических партий нет ни ясной политики, ни
ясной программы. Хотя русский рабочий не достиг
такой высокой производительности труда, как аме-
риканский, он намного превосходит американского
в политической сознательности и в политической
борьбе.
Сказал: Если рабочим будут оплачивать весь труд,
к ним перейдет и вся прибыль. Вместо того чтобы за-
крывать заводы, нужно заставить [заводовладельцев]
вернуть сырье или же передать заводы под контроль
рабочих. Был на продолжавшемся всю ночь заседании
Демократического совещания в Александрийском те-
атре. Как видно, разбирается во всем, о чем там шла
речь.
Сказал: Если большевики возьмут власть, первое,
что они сделают, это выкинут вон все посольства
30

и всех, кто с этими посольствами связан... Слишком
уж посольства суют свой нос во внутренние дела чу-
жой страны.
Упомянул о теории Маркса. Знает обо всем, что
происходит в социалистических партиях».
Первую часть беседы Рид вел всерьез, желая, как
видно, просветить незнакомого ему соотечественника.
Однако в какой-то момент он разгадал в собеседнике
посольского шпиона, и озорная фраза о том, что сде-
лают большевики с посольствами, «слишком уж сую-
щими свой нос» во внутренние дела чужой страны,
была, конечно, предназначена Ридом специально для
сведения американского посла.
По мере сближения Рида с русской революцией
американское лосольство в Петрограде все более ста-
новилось для него источником угроз и опасностей. За-
глядывая далее, нужно сказать, что к доносам в гос-
департамент Д. Р. Френсиса присоединились доносы
херстовского журналиста Эдгара Сиссона, занимав-
шегося в Петрограде разведывательной деятельностью
и скупкой антибольшевистских фальшивок. Стара-
ниями Френсиса и Сиссона Рид, выехавший в феврале
1918 года в США, был задержан на два месяца в Нор-
вегии; американское посольство не давало ему въезд-
ной визы. По приезде в Нью-Йорк 28 апреля 1918 года
он был арестован портовыми властями и освобожден
лишь под залог. Хотя Рид был журналистом с круп-
ным именем, он не мог печатать свои статьи о России
нигде, кроме жестоко преследуемых социалистических
изданий. Все записи и материалы были у него изъяты.
По счастью, через несколько месяцев их удалось вы-
зволить, и Рид получил возможность начать работу
над книгой.
31

4
27 сентября (10 октября) Рид вместе с Альбертом
Рис Вильямсом и Б. И. Рейнштейном выехал на се-
верный участок русско-германского фронта, в распо-
ложение XII армии.
Альберт Рис Вильямс (1883—1962), американский
социалист, находился в России уже с июня в качестве
корреспондента нью-йоркских газет. Еще на пароходе,
пересекая Атлантику, он познакомился с большевика-
ми-эмигрантами, возвращавшимися из США на роди-
ну, и продолжал поддерживать с ними связь и в Пе-
трограде. С Ридом он подружился с первой же встречи
и вместе с ним стал очевидцем Октябрьских дней х.
Борис Исаевич Рейнштейн (1866—1947), старше
обоих своих сотоварищей на двадцать лет, был тоже
американский социалист, выходец из России, начинав-
ший свою революционную деятельность в русских на-
родовольческих кружках. Он представлял Социали-
стическую рабочую партию Америки в бюро Второго
Интернационала. Вернувшись в Россию, Рейнштейн
выступил на VI съезде большевиков с приветствием от
американских рабочих2.
Он тоже стал верным другом Рида.
1 В феврале 1918 года Вильямс был одним из организаторов
Интернационального отряда Красной Армии для защиты Петро-
града от немцев. Встречался и беседовал с Лениным. По возвра-
щении в США выпустил книги «Ленин, как человек и деятель»
(Albert Rhys Williams. cLenin, the Man and His Work».
New York, 1919) и «Сквозь русскую революцию» («Through the
Russian Revolution», 1921), проникнутые горячей симпатией к Со-
ветской России. До конца жизни оставался верным другом СССР.
2 После Октябрьской революции Б. И. Рейнштейн связал
свою жизнь с Советской Россией. Коммунист с апреля 1918 года.
Работал в Наркоминделе, Коминтерне и Профинтерне. После
32

Чиновники Временного правительства из военного
министерства выдали Риду следующую бумагу (пере-
вожу с английского текста):
«Предъявитель сего, Джон Рид, известный
отделу культуры и печати Политического управ-
ления Военного министерства как член Амери-
канской социалистической партии, направляется
в действующую армию, где будет собирать ма-
териал для северо-американской прессы».
Ниже в документе специальное антибольшевистское
примечание:
«Комиссарам принадлежит право отводить
агитаторов и пропагандистов».
Своей поездке Рид посвятил специальный очерк
«Поездка в русскую армию», опубликованный им в
«Либерейторе» (оттуда взят приведенный пропуск из
военного министерства) К В «Десяти днях» он
вскользь упоминает о фронтовых впечатлениях: в све-
те дальнейших событий они отступили на второй план.
Однако для самого Рида, для его политического опы-
та, для роста его революционного сознания, поездка в
действующую армию имела первостепенное значение.
Записи в блокноте, относящиеся к этим дням, кое
в чем дополняют печатный очерк; особенно же они
ценны попутным материалом, характеризующим раз-
думья автора и выводы, которые он делает для себя
из увиденного и услышанного.
Еще в поезде Рид с юмором записал рассказ по-
смсрти Рида выступил со статьей о нем в журнале «Коммунисти-
ческий Интернационал». В течение ряда лет возглавлял Цен-
тральный архив Исполкома Коминтерна.
1 «A Visit to the Russian Army». «The Liberator», 1918, April,
May.
•^ Л. Старцев
33

путчика, полкового священника, который пожаловал-
ся, что едва он возгласил с амвона: «На земле — мир!»,
как солдаты насмешливо и угрожающе закричали:
«Молись: без аннексий и контрибуций!»
На фронте под Ригой Рид увидел разутых и разде-
тых русских солдат, окончательно изверившихся в
«войне до победного конца» и в лозунгах правитель-
ства Керенского. Армия с жадностью впитывала ре-
волюционную пропаганду и требовала немедленного
мира.
Классовые противоречия между офицерским соста-
вом и солдатской массой дошли до крайней остроты.
«Я лично встречал на Северном фронте офицеров, ко-
торые открыто предпочитали военное поражение со-
трудничеству с солдатскими комитетами», — вспоми-
нает Рид в «Десяти днях». В «Поездке в русскую
армию» он рисует выразительные портреты бездельни-
чающих в штабах вылощенных контрреволюционных
офицеров; частью это монархисты, частью буржуазно-
оборонческие, меньшевистские и эсеровские элементы.
«У офицеров еды и питья досыта, — записывает
Рид в блокноте, — у солдат... — почти ничего. Без са-
пог, в сношенном летнем обмундировании».
Политическое положение в XII армии к моменту,
описываемому Ридом, было таково: Искосол (Испол-
нительный комитет Совета солдатских депутатов XII
армии) находился под влиянием эсеров и меньшеви-
ков-оборонцев; но большевизация солдат шла стреми-
тельным темпом, в особенности во входивших в XII ар-
мию латышских частях. Исколастрел (Исполнительный
комитет Совета латышских стрелковых полков) твер-
до шел за большевиками.
В «Поездке в русскую армию» Рид вспоминает,
как познакомился с солдатскими настроениями, когда
34

бродил по ночным улицам Вендена (ныне Цесиса) в
сопровождении офицера из Искосола. В темноте они
заметили солдата, приклеивавшего на стену объявле-
ние, и при свете электрического фонаря прочитали:
«Товарищи солдаты! Венденский Совет рабочих
и солдатских депутатов назначает на четверг
28 сентября в 4 часа митинг в парке. Тов. Пе-
тере, член ЦК Латышской с.-д. партии, сделает
доклад «Демократическое совещание и кризис
власти».
«Искосолец задохнулся, — пишет далее Рид. —
«Этот митинг запрещен! — закричал он. — Комендант
его запретил!» Солдат сплюнул. «Комендант — чертов
буржуй!» — сказал он. «А этот Петере — большевик! —
возразил искосолец. — В фронтовой полосе митинги
запрещены; таков закон! Искосол отменил ваш ми-
тинг». Солдат зловеще ухмыльнулся. «В Искосоле
тоже буржуи, — заявил он и пошел прочь. —Мы хотим
послушать про Демократическое совещание».
Дальше Рид рассказывает о своей поездке на ли-
нию фронта, в солдатский комитет пролетарской по
составу 2-й бригады латышских стрелков. Он едет
туда с военным врачом-большевиком, «доктором На-
хумсеном», в санитарном автомобиле, нагруженном
свежими номерами большевистских газет «Солдат» и
«Рабочий путь».
Рид записывает некоторые из своих разговоров с
«доктором Нахумсеном».
«Состояние армии? — доктор пожал плечами и зло
усмехнулся. — Чего вы хотите? Наши французские, ан-
глийские и американские приятели не шлют нам обе-
щанного снаряжения. Должно быть, надеются заду-
шить революцию».
35

По поводу угрозы правительства Керенского вве-
сти в действующей армии смертную казнь «доктор
Нахумсен» говорит:
«Нет, друг мой, смертная казнь господина Керен-
ского предназначена вовсе не для трусов, дезертиров
и мятежников. Смертная казнь в русской армии пред-
назначена для большевиков, для агитаторов, чтобы
любой офицер мог убивать их по собственному произ-
волу. Здесь, — по счастью для них, — ни один еще не
пробовал. Пусть только поднимут руку!»
«Доктор Нахумсен», собеседник Рида, — это, ко-
нечно, Семен Михайлович Нахимсон, член ВЦИК от
большевиков и делегат VI съезда партии. В сентябре
1917 года он был направлен Петроградским комите-
том в XII армию для политической работы !.
В комитете 2-й латышской бригады Рид встречает
уверенных в себе, большевистски настроенных людей.
Там, в убогой крестьянской избе, он находит недавно
вышедшую книгу Ленина «Империализм, как новей-
ший этап капитализма»2, которую читает кто-то из
членов солдатского комитета. Рид записывает в блок-
ноте: «На столе книга Ленина»; и дальше, перемежая
русские и английские слова: «Imperialism, как новей-
ший этап in capitalism» (над словами «как новейший
этап» он вписывает английский перевод: «as a new
stage»). Рид узнает здесь, что солдаты-большевики
1 В ноябре 1917 года на Чрезвычайном съезде XII армии
С. М. Нахимсон был избран председателем нового, большевист-
ского Искосола. Далее участвовал в формировании первых частей
Красной Армии. В июне 1918 года расстрелян белогвардейцами
во воемя контрреволюционного мятежа в Ярославле.
2 Под таким названием вышла впервые, летом 1917 года,
в Петрограде, книга В. И. Ленина «Империализм, как высшая
стадия капитализма».
36

сражаются в тяжелейших условиях, считая, что обя-
заны защитить революцию от кайзеровской армии;
в то же время они напряженно и нетерпеливо следят
за ходом политических событий в Петрограде.
Следующие несколько страниц в блокноте заняты
выписками Рида из текущей петербургской прессы,
посвященными возрастающему влиянию большевиков.
Эти выписки, без сомнения, связаны с беседами Рида
с Нахимсоном и солдатами-большевиками во 2-й
бригаде латышских стрелков.
Рид записывает: «Банкротство политики примирен-
чества и компромисса» и дальше: «Рабочая газета» —
Л ибер — Гоц, «Известия» — Дан. Обе поддерживают
правительственную декларацию. Правительственная
декларация — попытка подавить и запретить демокра-
тические организации». Еще одна заметка: «Умерен-
ный центр между кадетами и большевиками у русских
называется «болото» (Рид транскрибирует для памяти
латинскими буквами: «bolota»).
Дальше у Рида идут обширные записи, посвящен-
ные воскресному многотысячному митингу в Вендене
русских и латышских солдат и торжественным похо-
ронам павших накануне трех латышских стрелков.
Описанный Ридом митинг — известный в советской
исторической литературе солдатский митинг, состояв-
шийся 1 (14) октября 1917 года в замковом парке в
Цесисе. Два собрания — раздельно русских солдат и
латышских стрелков — прошли оба под большевист-
ским руководством. Рид записывает лозунги на знаме-
нах: «Хлеб, мир и свобода!», «Власть народу!», «Да
здравствует мир!». «Мне сказали, — пишет он далее в
блокноте, — что Искосол запретил оба митинга. Никто
не стал считаться с этой половинчатой реакционной
организацией». Дальше он записывает, что представи-
37

теля Искосола, пытавшегося выступить с меньшевист-
ской речью, солдаты криками прогнали с трибуны.
«Есть желающие выступить против большевизма?» —
спрашивает председатель митинга. Ответа нет!»
Оглядывая развалины старинного рыцарского зам-
ка, Рид пишет: «Никогда еще эта твердыня древних
баронов не видывала подобного зрелища. Среди веко-
вых деревьев, в парке, насажденном многими поколе-
ниями графов Сиверсов, движутся толпы солдат, сияют
красные знамена, раздаются звуки «Марсельезы».
В заключение Рид рассказывает, как русские и ла-
тыши, слившись в единую демонстрацию, «стремитель-
ным непреоборимым потоком» проходят по улицам
города со знаменами и революционными песнями.
В краткой биографии Рида, написанной после его
смерти и приложенной к первому русскому изданию
«Десяти дней», Альберт Рис Вильямс вспоминает их
совместную поездку на фронт и подчеркивает харак-
терное для Рида бесстрашие:
«Как живо воскресает в моей памяти поездка с
Джоном Ридом и Борисом Рейнштейном на Рижский
фронт в сентябре 1917 года. Наш автомобиль направ-
лялся на юг, к Вендену, когда германская артиллерия
стала засыпать гранатами деревушку на восточной
стороне. И эта деревушка вдруг стала для Джона
Рида самым интересным местом в мире! Он настоял,
чтобы мы поехали туда. Мы осторожно ползли впе-
ред, как вдруг позади нас разорвался огромный сна-
ряд и участок дороги, который мы только что про-
ехали, взлетел на воздух черным фонтаном дыма и
пыли».
Вильямс пишет, что близкое соприкосновение с
опасностью, видимо, удовлетворяло какую-то внутрен-
нюю потребность неуемной» кипучей натуры Рида,
88

5
По возвращении в Петроград, в середине октября,
Рид посетил крупного капиталиста Лианозова, «рус-
ского Рокфеллера», как он его называет, и взял у него
интервью. Небольшую часть этого интервью он при-
водит в первой главе «Десяти дней». В напечатанной
в «Либерейторе» в марте 1918 года статье «Победа
большевиков» он изложил еще некоторую часть беседы
с Лианозовым. Полностью она сохранилась лишь в ру-
кописных заметках в блокноте.
Рид придавал очень большое значение этой беседе
с русским капиталистом, тесно связанным с контрре-
волюционными кругами. В названной статье в «Либе-
рейторе» он характеризует ее как «исключительно
важную». Через четыре месяца, полемизируя на стра-
ницах того же «Либерейтора» с американским социа-
листом Норманом Хэпгудом и отстаивая свой тезис,
что правительство Керенского было орудием в руках
контрреволюционной буржуазии, Рид опять ссылается
на интервью, взятое у Лианозова (Рид пишет, что не
может цитировать его дословно, так как привезенные
им из России бумаги и записи все еще в руках госде-
партамента).
Считая, очевидно, что с американским журналистом
можно быть откровенным, Лианозов развернул перед
Ридом целую программу запланированного реакцией
контрреволюционного переворота. Он делает ставку на
развал экономики в стране и на немецкое наступле-
ние. Он призывает иностранные капиталистические
державы к интервенции, доказывая, что лозунг проле-
тарской диктатуры имеет для них непосредственную
опасность. Как ближайшие практические шаги он ре-
39

комендует эвакуировать Петроград, объявить осадное
положение и истребить революционные элементы
в столице или же — в другом варианте — дождаться
созыва Учредительного собрания и, «если оно про-
явит утопические тенденции», опять же применить
оружие.
В начале интервью, пока Лианозов знакомит его
со своим положением в промышленном мире, Рид де-
лает предварительные заметки:
«Степан Георгиевич Лианозов — нефтяное товари-
щество «Лианозов и сыновья», — записывает он.—
Манташев. Братья Мирзоевы. Терское нефтяное това-
рищество». И еще о Лианозове: «42 года, 15 лет в про-
мышленности».
Лианозов начинает с жалоб на экономические тре-
бования рабочих и на деятельность заводских коми-
тетов: «Требуют непомерной заработной платы. Если
бы за большие деньги работали всю ночь, я не возра-
жал бы. Но производительность упала на 30%, а зара-
ботная плата в нефтяной промышленности возросла
на 465 процентов. Волжские грузчики бастуют и тре-
буют 250 рублей в день. Постоянные конфликты с за-
водскими комитетами. Требуют, чтобы им предоста-
вили право найма и увольнения, а на это мы не пой-
дем. Что тут прикажете делать? Разве договоришься
с неграмотными людьми? Отменили сдельную оплату.
Теперь надо ее снова вводить, потому что никто не ра-
ботает. .. Безработица, кажется, привела их в чувство,
согласны на сдельщину».
Лианозов яростно нападает на «большевистскую»
деятельность рабочих в области экономики. Он заяв-
ляет, что на своих заводах был первым, кто согласился
на арбитраж, но дальше этого не пойдет. Вот на его
заводе «Вулкан» состоялось заседание арбитражной
40

комиссии с законным представительством рабочих.
«А рабочие создали Красную гвардию, вооружились
винтовками и пулеметами, окружили заседающих и
говорят: «Посмотрим, какое вы сейчас примете реше-
ние!» Заводской комитет пришел к соглашению с за-
водовладельцами и сообщил об этом рабочим. А те
отвечают: «Вы продались буржуям!»
Рид, присутствовавший на конференции фабрично-
заводских комитетов, конечно, знает истинную цену
жалобам Лианозова. В статье «Победа большевиков»,
напечатанной в «Либерейторе», он так резюмирует его
позицию по экономическим вопросам: «Мы, предпри-
ниматели, никогда не согласимся, чтобы рабочие че-
рез посредство своих союзов или иным путем как-либо
влияли на управление производством или контролиро-
вали его» К
В другой статье, «Учредительное собрание в Рос-
сии», напечатанной в том же году в газете «Револью-
шенери эйдж», Рид сообщает доверенные ему Лиано-
зовым сведения о подрывной деятельности заводчиков
осенью 1917 года. «Когда я интервьюировал одного из
крупнейших русских финансистов, Степана Лианозо-
ва,— пишет Рид, — он рассказал с изумившей меня
откровенностью, что делают имущие классы, чтобы
погубить революцию голодом. Они затопляют уголь-
ные шахты; разрушают промышленное оборудование;
закрывают заводы; дезорганизуют железнодорожное
движение»2.
Лианозов переходит к политическим вопросам. Он
1 «The Triumph of the Bolsheviki». «The Liberator», 1918,
March.
2 «The Constituent Assembly in Russia». «The Revolutionary
Age», 30.1ХЛ918.
41

сообщает, что сочувствует кадетам, хотя формально
к кадетской партии не принадлежит. Называет Ассо-
циацию торговцев и промышленников, отмечает орга-
низаторскую деятельность Третьякова и Коновалова.
О Керенском он прямо говорит, что тот уже выполнил
свою роль и в порядке дня не коалиционное, а чисто
кадетское по составу правительство.
Дальше Рид записывает следующие слова Лиано-
зова: «Гражданская война. Большевистское восстание
назначено на 20 октября. Будет подавлено силой ору-
жия. Из силы оружия возникнет новое правительство.
Корнилов не умер. Он потерпел неудачу, но имеет до-
статочную опору в населении... Жизнь показала, что
единственная партия, имеющая подготовленных госу-
дарственных людей, — кадеты. Большевики — трусы.
Их подавят казаки, несколько гвардейских полков, юн-
кера. Нужно проявить государственное мужество. Они
разбегутся при первых же выстрелах. Республика?
Его личное мнение, что она долго не продержится. Мо-
нархия! Народ не созрел еще, чтобы подчиняться рав-
ным. Никаких компромиссов до разгрома большеви-
ков!»
Рид прерывает кровожадный бред зарвавшегося
«русского Рокфеллера», чтобы записать: «Короткие
пухлые руки. Суставы пальцев заплыли жиром».
«Если правительству удастся провести эвакуа-
цию к 15 ноября, — продолжает Лианозов, — город
будет подчинен военному командованию. Это даст
нам возможность действовать без видимости гра-
жданской войны. Вот почему большевики против эва-
куации».
Далее Лианозов переходит к вопросам междуна-
родной политики. Возможна лишь одна политика,
заявляет он Риду, — идти вместе с союзниками. Что
42

касается лозунга «Мир без аннексий и контрибуций»,
то поскольку «демократы» (Лианозов имеет в виду
правительство Керенского.—А. С.) его не приемлют,
западным державам нечего беспокоиться. Требование
о присоединении к России Константинополя остается
в силе, как и при старом режиме. Международное по-
ложение России важно для всех держав. «Пока [рево-
люция] внове, она всех поражает; й никто не смеет
что-либо сказать, не смеет занести руку. Но нужно
отнестись к делу серьезно. Их долг прийти и вылечить
больного ребенка, научить его самостоятельно хо-
дить. .. Можно использовать японцев и совместно на-
вести порядок... Большевистские идеи крайне соблаз-
нительны и прилипчивы. Мало ли найдется бездель-
ников, которые захотят получить все за ничто!..
Большевики надеются на мировую революцию. Раз-
говоры о мировой революции будят звериные ин-
стинкты».
В заключение Лианозов касается вопроса, пред-
ставляющего для него особую важность: о роли и ме-
сте иностранного капитала и экономическом будущем
России, после планируемого им контрреволюционного
переворота. Записи Рида весьма лаконичны, но, как
можно заключить, речь идет о стремлении Лианозова
освободиться от опеки английского капитала, очень
сильного в дореволюционной российской нефтепро-
мышленности, и выгодно продаться американцам. Бе-
седу с американским корреспондентом Лианозов, оче-
видно, считает удобным каналом для предпринимае-
мой им «заявки». Записи таковы:
«Не для печати. Америка вступила [в войну] не
ради идей. Ослабить могущество Англии. Америка —
первая страна, добившаяся свободы морей. Мирная
конференция. Финансирование всего мира. Внешняя
43

политика России будет не такова, как при старом ре-
жиме. Горное дело и железнодорожное строительство.
Золото, металл, нефть. Нефтяную промышленность
нужно будет трестировать. Концессии. Кадетское пра-
вительство будет вполне современным правитель-
ством. Не столь просто, как с Аляской».
Последней фразой Лианозов напоминает об аме-
риканской покупке Аляски у царского правительства
и хочет, как видно, предупредить, что покупка про-
мышленных богатств России у кадетского правитель-
ства обойдется американцам дороже.
«Одну истину я здесь усвоил, — писал Рид в крат-
кой корреспонденции из Петрограда, предназначенной
для социалистической «Нью-Йорк Колл»,— рабочий
класс и класс капиталистов не имеют между собой
ничего общего».
в
Вскоре после конференции фабзавкомов Рид начал
объезжать петроградские заводы. Среди записей, сде-
ланных им на конференции, имеется такая: «В пятни-
цу решено дать мне право посещать фабрики и заво-
ды». Очевидно, решение принадлежало Центральному
Совету фабрично-заводских комитетов. Трудно восста-
новить полную картину поездок Рида по заводам;
между тем эти поездки имели для него огромное зна-
чение: они показали ему революционную решимость и
творческие силы русского пролетариата.
«Какое изумительное зрелище являет собой Пути-
ловский завод, когда из его стен густым потоком вы-
ходит сорок тысяч рабочих...» Этой одной фразой
44

в «Десяти днях» отмечено у Рида посещение Пути-
ловского завода.
В блокноте краткая запись: «Завтра в 6 часов ве-
чера. Коллонтай. Патронный завод. Тихвинская. Трам-
вай № 9». Это, как видно, договоренность о поездке
совместно с А. М. Коллонтай на шедший за большеви-
ками Петроградский патронный завод (Рид познако-
мился с Коллонтай в ложе прессы Александринского
театра в дни Демократического совещания).
В «Десяти днях» (во 2-й главе) Рид бегло описы-
вает массовый митинг на Обуховском орудийном за-
воде и вкратце приводит выступления Луначарского,
солдата, прибывшего с румынского фронта, и члена
заводского комитета Петровского.
В блокноте Рида имеются подробные записи, ка-
сающиеся этого митинга. Указан день митинга: 8 (21)
октября. Сообщается, что митинг продолжался пять
часов и все это время многотысячная толпа рабочих
стояла на ногах, внимательно слушая ораторов.
«Огромный голый недостроенный, корпус, — запи-
сывает Рид, — сумрак и тени; в вышине горстки людей,
забравшихся на столбы и стропила; море открытых,
доброжелательных, сосредоточенных лиц; предзакат-
ное солнце бросает красные лучи. Оглушительные
аплодисменты. Рокот приближающейся бури». Дальше
он, как видно, цитирует выступающих ораторов: «Про-
вокационная болтовня в «Новой жизни» о «больше-
вистском Левиафане». Ленин в «Рабочем пути» при-
зывает перейти от слов к делу».
Из блокнота мы узнаем, что сам Рид и бывший
вместе с ним Альберт Рис Вильямс тоже выступили
с речами на митинге. О выступавшем члене завкома
Петровское сообщается, что он в эмиграции, в США,
под фамилией Нельсон, принимал участие в амери-
45

канском рабочем движении и сейчас пользуется у обу-
ховцев авторитетом (Петровский упоминается в «Де-
сяти днях» и значится у Рида в списке «русских
из Америки»). Рид записывает рассказ Петров-
ского о ходе рабочего контроля на Обуховском
заводе:
«Как член завкома, обследовал торпедный цех, ко-
торый администрация хотела закрыть из-за отсутствия
труб определенного диаметра. Их должен был поста-
вить другой завод, но не выполнил заказа. Пошел к
управляющему, сказал, что берется достать трубы.
Управляющий сухо: «Доставай!» Нельсон пошел в
завком того завода [где производились трубы], сказал:
«Товарищи, нам нужны трубы, иначе тысячи людей по-
теряют работу». Завкомовцы стали проверять книги
заказов, подумали, как быть, чтобы люди не потеряли
работу. Нельсон вернулся к себе на завод. Управляю-
щий (насмешливо): «Ну что, достал трубы?» Нельсон:
«Уже везут!»
Рид завязывает на митинге знакомства, записывает
беседы. «Человек, с которым я разговорился по-фран-
цузски на Обуховском заводе, сказал, что они не ста-
нут больше ждать, что скоро начнут действовать. И не
только Красная гвардия, а весь народ, вся армия. Ар-
мия категорически требует немедленных действий:
надо заставить державы заключить мир».
В конце записи о митинге на Обуховском заводе
Рид рассказывает, как возвращался в машине по
Шлиссельбургскому проспекту, и приводит речь ехав-
шего вместе с ним солдата-фронтовика, который кри-
чит, бешено взмахивая руками: «Почему американские
рабочие допустили, чтобы Америка вступила в войну
и затянула ее? Почему они не поднимутся и не помогут
нам покончить с войной? Да разве это не ужас, что
46

русские революционеры гибнут, наша революция за-
хлебывается кровью, а братья наши, те, для кого мы
боремся, и пальцем не хотят шевельнуть!»
Рид побывал также на Ижорском заводе. В блок-
ноте у него стоит краткая запись: «Колпино. Никола-
евский вокзал. Ижорский завод. Дыбец».
Степан Семенович Дыбец (1887—1942), слесарь-
инструментальщик, участник рабочего движения на
юге России, провел десять лет в эмиграции в США.
Вернувшись в Россию в мае 1917 года, он стал пред-
седателем завкома на крупнейшем металлургическом
Ижорском заводе. Дыбец значится у Рида в его спи-
ске «русских из Америки». По рассказу Розы Ада-
мовны Дыбец (вдовы С. С. Дыбеца), Рид приезжал
осенью 1917 года в Колпино, интересуясь успехами
рабочего контроля. Дыбецы также встречались с Ри-
дом на квартире у Шатовых в Петрограде1.
Безусловно важными были поездки Рида на Сест-
рорецкий оружейный завод, имевший еще до Октября
сильную, хорошо дисциплинированную большевист-
скую организацию (достаточно напомнить, что сестро-
рецкие большевики деятельно участвовали в переходе
Ленина на нелегальное положение после июльских
дней; известное удостоверение личности Ленина, с ко-
торым он уехал в Финляндию, выдано на имя
К. П. Иванова, рабочего Сестрорецкого завода).
В «Десяти днях» о Сестрорецком заводе не упо-
1 Вместе с ижорскими красногвардейцами Дыбец принял уча-
стие в Октябрьских боях в Петрограде. Гражданскую войну про-
вел на Южном фронте. В дальнейшем — один из организаторов
советской автотракторной промышленности. За успешное строи-
тельство Горьковского автомобильного завода награжден орде-
ном Ленина. Незаконно репрессирован в годы культа личности
Сталина. Реабилитирован посмертно.
47

минается совсем, но, выступая в феврале 1919 года на
Сенатской комиссии Овермена *, Рид заявил, что бывал
там неоднократно. Свой разговор на Сенатской комис-
сии о Сестрорецком заводе Рид начинает с упомина-
ния имени Воскова, видного руководителя сестрорец-
ких рабочих в 1917 году.
«.. .Восков был организатором союза плотников в
Америке, — говорит Рид, — Восков проделал огромную
работу по созданию государственного оружейного за-
вода недалеко от Петрограда... Он — прекрасный ор-
ганизатор».
Семен Петрович Восков (1889—1920)—рабочий-
столяр, с юности принимал участие в революционном
движении. После побега из тюрьмы он эмигрировал
в США, где играл видную роль в Русской федерации
Американской социалистической партии. Вернув-
шись в марте 1917 года в Россию, Восков, по указа-
нию Петроградского комитета партии, поступил сто-
ляром на Сестрорецкий оружейный завод. Он быстро
завоевал уважение и любовь сестрорецких рабочих и
уже в мае стал председателем могущественного Сест-
1 Комиссия сенатора Овермена, назначенная американским
Сенатом в 1918 году для расследования прогерманской деятель-
ности в США в годы первой мировой империалистической воины,
в следующем, 1919 году «переключилась» на борьбу с революци-
онным движением в США и с идейным влиянием Советской Рос-
сии. Джон Рид, Луиза Брайант и другие американские прогрес-
сивные деятели, вернувшиеся из России, смело использовали свои
выступления в комиссии Овермена для правдивой информации об
Октябрьской революции и советском строе. Полные протоколы
комиссии — в четырехтомном издании «Brewing and Liquor Inte-
rests and German and Bolshevik Propaganda. Report and Hearing
of the Subcommittee of the Judiciary U. S. Senate». Washington,
1919. Избранные показания Рида, Луизы Брайант, А. Р. Виль-
ямса, Бесси Битти и Раймонда Роббинса в комиссии Овермена
см. в «Иностранной литературе», 1963, № 4 и № 5.
48

рорецкого завкома, быстро ставшего фактическим хо-
зяином и на заводе и в городе. Решительнее чем где-
либо, здесь, на казенном военном заводе, возглавляв-
шемся генералом царской службы, большевистский
завком проводил явочным порядком директивы
VI съезда о рабочем контроле 1.
Характеризуя в своих показаниях в комиссии Овер-
мена первые результаты рабочего контроля в России,
Рид говорит: «Мне известно, что есть предприятия, ко-
торые управляются рабочими. Одно из них находится в
Сестрорецке. Это государственное предприятие, произ-
водящее вооружение. Если я назову цифры, вы, пожа-
луй, возьмете их под сомнение, но все данные можно
проверить... Это предприятие принадлежало государ-
ству и при старом режиме. В то время там полно было
взяточников, и производительность была низка. Но ко-
гда завод перешел в руки рабочих, непроизводитель-
ные расходы уменьшились на пятьдесят процентов,
рабочий день сократился с одиннадцати с половиной
до восьми часов, а выпуск продукции увеличился на
сорок пять процентов. Но это далеко не все. Рабочие
взяли в свои руки городское самоуправление, проло-
жили канализационную систему, которой до того вре-
мени не было, выстроили трехэтажную школу и боль-
ницу. Беру на себя смелость утверждать, что это — об-
разцовый завод и образцовый город...»
Но не только экономические достижения завкома
1 О Воскове и о Сестрорецком заводе в 1917 году см.
Е. Я. Волгина. Из революционного прошлого («Вопросы исто-
рии КПСС», 1959, № 5). Елизавета Яковлевна Волгина, сама
участница красногвардейского отряда сестрорецких рабочих, рас-
сказала мне также, как видела Джона Рида в Смольном в Ок-
тябрьские дни. Она еще раз встретилась с ним, когда Рид при-
ехал в Петроград в 1919 году.
49

наблюдал Рид на Сестрорецком заводе. Сестрорецкие
большевики превратили свой завод в фактический ар-
сенал готовящегося восстания. Через голову админи-
страции завком снабжал оружием Петроград, Крон-
штадт и отдаленные рабочие центры. Как видно, Восков
освещал в беседах с Ридом и эту сторону деятель-
ности Сестрорецкого завкома. В блокноте Рида — мно-
гочисленные записи о том, как Сестрорецкий завод
создавал Красную гвардию и вооружал петроградских
рабочих в дни корниловского мятежа. Упоминаются
также две тысячи винтовок, отправленных из Сестро-
рецка в распоряжение Петроградского Совета. Там
же у Рида говорится о вооруженных рабочих отрядах
в Шлиссельбурге, в Колпине, в Кронштадте, на Пу-
тиловском заводе.
В Октябрьские дни сестрорецкая Красная гвардия
приняла активное участие в охране Смольного и в бое-
вых действиях против юнкеров и войск Керенского.
В «Десяти днях», в конце 3-й главы, Рид упоминает
С. С. Зорина, еще одного «русского из Америки», тоже
работавшего на Сестрорецком заводе:
«Около 4 часов утра я встретил в вестибюле Зо-
рина. За плечами у него была винтовка.
— Мы выступили! — спокойно, но удовлетворенно
сказал он мне.—Мы уже арестовали товарища мини-
стра юстиции и министра по делам вероисповеданий.
Они уже в подвале. Один полк отправился брать теле-
фонную станцию, другой идет на телеграф, третий —
на Государственный банк. Красная гвардия вышла на
улицу...»
Из показаний Рида в Сенатской комиссии Оверме-
на видно, что он продолжал ездить на Сестрорецкий
завод, к Воскову, и после Октября (то есть до февраля
1918 года, когда он выехал в США). Рид придавал
50

глубокое, принципиальное значение творческой дея-
тельности сестрорецких рабочих в области производ-
ственного и государственного строительства. Привле-
кала его, как видно, и яркая фигура Воскова, рабо-
чего-самородка, активного большевика, вожака рабо-
чих. Восков стоит в ридовском списке «русских из
Америки» на втором месте. Познакомился он с ним,
вероятно, на сентябрьской конференции фабзавкомов,
где Восков представлял Сестрорецкий завод. Когда
Рид вернулся в Советскую Россию в 1919 году, ему
более не пришлось встретиться с Восковым К
7
Собранный здесь материал, разумеется, нисколько
не исчерпывает деятельности Джона Рида в Петро-
граде в предоктябрьские дни. Следует подчеркнуть,
что фронт наблюдений Рида был очень широк, зна-
комства разнообразны и что он действовал, исполь-
зуя свой огромный журналистский опыт и со всем раз-
махом своей кипучей натуры.
«У меня здесь уже тысячи друзей», — писал он в
письме в Америку, которое приводит Хикс.
Из американцев Рид поддерживал постоянный кон-
такт с Альбертом Рис Вильямсом и Бесси Битти.
1 С конца 1918 года С. П. Восков сражался на фронтах граж-
данской войны. Член Реввоенсовета сформированной на Петро-
градском фронте 7-й армии. Делегат VIII съезда партии. В марте
1920-го, на посту комиссара дивизии, скончался от сыпного тифа
в Таганроге. Похоронен на Марсовом поле. Его имя присвоено
Сестрорецкому оружейному (ныне инструментальному) заводу.
51

Калифорнийская журналистка Бесси Битти приехала
в Петроград еще летом и вместе с Ридом и Вильям-
сом стала свидетельницей революционных дней 1. Бит-
ти жила в «Астории», Вильямс — в гостинице «Фран-
ция», на Большой Морской; в «Европейской» с августа
1917 года была расквартирована американская
миссия Красного Креста. В этих трех петроград-
ских гостиницах Рид и Луиза Брайант бывали посто-
янно.
«Русские из Америки» также являлись их повсе-
дневными собеседниками.
Но это было только началом. Рид стремительно ло-
мает барьеры, мешающие ему погрузиться в русскую
жизнь. Он не гнушается приемами и обедами в «выс-
ших сферах», чтобы узнать о настроениях имущих
классов и правительственной бюрократии; возвраща-
ясь на рассвете с затянувшегося митинга по «выбе-
ленным морозом петроградским улицам», он стано-
вится в хлебную очередь и внимательно слушает жа-
лобы продрогших, изголодавшихся женщин-проле-
тарок.
Рид и Луиза Брайант посещают театры. В блок-
ноте запись: «Что посмотреть в театре? В Мариин-
ском — балет или «Бориса». В Александрийском Мей-
ерхольд поставил «Ивана Грозного». В «Кривом зер-
кале» Евреинов показывает, как ставят «Ревизора» в
Московском Художественном, как поставил бы его
Рейнгардт, Гордон Крэг и другие».
1 Вернувшись в США, Бесси Битти выпустила книгу «Крас-
ное сердце России» (Bessy Beatty. The Red Heart of Russia. New
York, 1919), проникнутую сочувствием к Октябрьской революции.
Повторно приезжала в Советскую Россию в 1921 году, виделась
с Лениным. См. о ней «Ленин и зарубежная литература» («Ино-
странная литература», 1957, № 11).
52

«Посмотреть военные рисунки Владимирова».
В театре и на выставках Рид внимательно наблю-
дает публику. В первой главе «Десяти дней» он рас-
сказывает о паже в Александрийском театре, который
стоял в антракте, вытянувшись перед пустой царской
ложей. Отметив этот эпизод в блокноте, Рид закан-
чивает так: «Никто не обратил ни малейшего внима-
ния».
Театр он посещает также и для изучения языка.
Кое-какие, самые беглые познания в русском языке
Рид вынес еще из полуторамесячного пребывания в
России летом 1915 года. Теперь он с «ридовской» на-
стойчивостью начинает овладевать языком всерьез. На
одном из ранних блокнотных листков — русский алфа-
вит; сверху над каждой буквой по-английски обозна-
чено ее произношение; далее первые два слова по-рус-
ски, печатными буквами: «Иван Рид». С каждым но-
вым днем русские слова все более проникают в записи
Рида. Это и бытовые, разговорные ladno (ладнр), ко-
rosho (хорошо), nitchevo (ничего), eto vierno (это вер-
но),— услышанные на улице, на заводе, в казарме;
озадачивающие и чарующие его avos (авось), obrazu-
ietza (образуется) и как nibud (как-нибудь) и обшир-
ная, не переводимая на английский язык политическая
лексика, названия партий и государственных учрежде-
ний, ходовые политические термины и лозунги, с ко-
торыми Рид очень быстро осваивается. Желая запо-
мнить лозунг на плакате, он передает его часто в ха-
рактерной двуязычной записи, наполовину русскими,
наполовину английскими словами: «Da stravstvuyet
Proletarian Victory!» («Да здравствует победа проле-
тариата!»).
Альберт Рис Вильямс вспоминает, как он и Рид
занимались осенью 1917 года русским языком под ру-
53

ководством Б. И. Рейнштейна, пользуясь в качестве
учебника большевистской газетой: Рейнштейн медлен-
но читает газету вслух, переводя по-английски фразу
за фразой; Рид и Вильямс пристально, «до боли в гла-
зах», следят каждый по своему экземпляру, запоминая
русские слова и вникая в синтаксис К
Из «Десяти дней» известно, что Рид в сентябре —
октябре систематически следит за работой политиче-
ских органов правительства Керенского, посещает
сперва Демократическое совещание, а затем Времен-
ный Совет Российской республики («предпарламент»).
С каждым днем он все больше времени проводит в
Смольном, на заседаниях руководимого большевика-
ми Петроградского Совета рабочих и крестьянских де-
путатов.
Однако и некоторые картины «Десяти дней», отно-
сящиеся к этому периоду, могут быть дополнены по
блокнотам Рида и по его статьям в «Либерейторе» и в
«Револьюшенери эйдж».
Когда большевики 7 (20) октября, огласив декла-
рацию, разоблачавшую «предпарламент» как ширму
реакции, покидали заседание в Мариинском дворце,
Рид подошел к Володарскому и попросил разъяснить
ему тактику большевиков. Свой разговор с Воло-
дарским он приводит в статье «Победа больше-
виков»:
«— Почему вы уходите? — спросил я.
— Мы не можем сотрудничать с этой контррево-
люционной бандой, — отвечал он. — вни подтасовали
состав делегатов и теперь будут сговариваться с кор-
ниловцами, как подавить революцию.
1 А. Р. Вильямс. Зажигая новые маяки. «Правда», 1962,
№ 125. Статья опубликована посмертно.
54

— Что же вы намерены делать? — спросил я.
— Мы созовем новый Всероссийский съезд сове-
тов. Вот где подлинная сила революции. А потом возь-
мем власть в свои руки. Вся власть советам! Она при-
надлежит им по праву».
В первой главе «Десяти дней» Рид пишет: «Секре-
тарь петроградского отдела кадетской партии говорил
мне, что экономическая разруха является частью кам-
пании, проводимой для дискредитирования револю-
ции». Тот же кадетский деятель дал Риду вполне от-
кровенную оценку политической роли, какую буржуа-
зия отводила соглашательским партиям. В статье
в «Либерейторе», называющейся «Это — не больше-
визм», Рид цитирует своего собеседника: «Со времени
выступления Корнилова мы, кадеты, не решаемся на
крупные публичные акции. Но этого и не требуется.
Умеренные социалисты выполняют для нас всю черно-
вую работу, хотя слишком глупы, чтобы это понять.
Буржуазия согласна принять любые услуги, но сама
никому услужать не будет» *.
Во второй главе «Десяти дней» Рид приводит
краткую беседу в ложе прессы в Мариинском дворце
с бывшим когда-то народовольцем, а ныне оголтелым
корниловцем Бурцевым. В блокноте имеется запись
еще одного разговора с Бурцевым, помеченная 10 (23)
октября:
«Читали сегодняшний выпуск моей газеты? Разда-
вить Германию! За сильное центральное правитель-
ство! Внушить солдатам повиновение, ввести дисцип-
лину. С помощью армии смести [нынешнее] прави-
тельство. В нем все беды. Нам нужно правительство
Керенского — Корнилова — Каледина!»
1 «Bolshevism — What It Is Not». «The Liberator», 1919, May.
55

Призывы Бурцева смыкаются с призывами Лиано-
зова.
Там же, в Мариинском дворце, Рид делает в блок-
ноте гротескные зарисовки «министра-председа-
теля»:
«Керенский сидит в президиуме слева, лицо серое,
глаза закрыты. Подходит адъютант, что-то шепчет ему
на ухо. Вздрагивает, встает, уходит».
И еще: *
«Керенский сидит, подперев лицо руками. Ему по-
дают бумаги. Икает. Читает, не отрывая руки ото лба.
Поворачивает лицо к оратору. Глаза закрыты».
И, наконец, речь Керенского:
«Доводит себя до исступления. Теряет силы. Ры-
дает. Выбегает вон».
В блокнотах Рида много отрывочных записей и по-
меток, которые не всегда поддаются полной расшиф-
ровке. На примере тех, которые раскрыты на страни-
цах «Десяти дней» или же проясняются по другим
источникам, видно, что за каждой записью — жи-
вой человек, интересная встреча, содержательная
беседа.
«Даже у извозчиков был свой профсоюз и свой
представитель в Петроградском Совете», — пишет
Рид в первой главе «Десяти дней». В блокноте имеют-
ся беглые заметки об экономическом положении пе-
троградских извозчиков: «Союз извозчиков. Почему
они вздувают цены за проезд? Их пролетки принад-
лежат частным владельцам. Трест». Дальше идет
цифровой подсчет, сколько нужно в день заработать
извозчику, чтобы расплатиться с хозяином и прожить
самому. Кто мог сообщить Риду эти сведения? След
ведет к еще одному «русскому из Америки». «Мешков-
ский Тадеуш, — значится в уже не раз цитированном
56

ридовском списке, — организатор союза извозчиков».
В другом месте у Рида записан петроградский адрес
Мешковского. Разговор с Мешковским в Смольном
приводится в «Десяти днях». В Октябрьские дни
Т. В. Мешковский был оперативным работником Во-
енно-революционного комитета.
Чтобы представить себе огромную насыщенность
политической жизни Рида в Петрограде уже в этот
предоктябрьский период, можно привести записи на
двух лишь блокнотных листках. Некоторые из них
подчеркнуты (иногда дважды), как особо важные.
Вот первый листок Рида:
«Поехать на заводы.
Комплект «Известий» с начала выхода.
Пропуск на Демократинеское совещание.
Увидеться с Черновым.
История Совета.
Разрешение фотографировать.
Посольство: Милюков.
Бизнесмены.
В Кронштадт, на 2—3 дня».
Был ли Рид в Кронштадте, остается неясным. Ни
в «Десяти днях», ни в статьях об этом ничего нет.
Имеется, однако, такая блокнотная запись:
«Кронштадт. Исполнительный комитет. Спросить
Ярчука».
Ефим Захарович Ярчук (р. 1885 г.), по профессии
рабочий-шляпочник, тоже значится у Рида в списке
«русских из Америки». Вернувшись в 1917 году из эми-
грации, Ярчук работал в Кронштадте; в июльские дни
он активный участник выступления кронштадтцев в
Петрограде; в дни Октября — член штаба на «Авроре»
57

и член Петроградского Военно-революционного коми-
тета от кронштадтских анархо-синдикалистов-комму-
нистов К
Ярчук был делегатом 2-г^ съезда Советов от Крон-
штадта, и Рид мог видеться с ним также в Петрограде
в дни заседания съезда.
К беседам с Ярчуком, вероятно, восходит такая
запись у Рида: «Кронштадтцы, в особенности экипаж
«Авроры», выросли с 18-го июля. Кронштадтские
форты — в боевой готовности. В каждом избран
командир. Предложили Петрограду 30 тысяч бой-
цов».
Вот второй блокнотный листок Рида:
«Воззвание: помешать правительству покинуть
Петроград.
Приказ № 1.
Московская программа.
Резолюция большевиков.
Редакция «Известий».
Комплект «Правды».
Расследование выступления Корнилова.
Суд над Сухомлиновым.
Ясная Поляна.
Горький».
1 См. «Петроградский Военно-революционный комитет», т. 3,
М., 1967, стр. 609 и 664. Ярчук остался после Октября при анархо-
синдикалистских взглядах и в 1921 году за анархистскую дея-
тельность был выслан из Советской России. В 1927 году, с разре-
шения ЦК ВКП (б), вернулся в СССР. Далее работал в Проф-
интерне, преподавал в Международной Ленинской школе.
58

Рид однажды обедал у А. М. Горького в Петрогра-
де, но личная беседа, к которой он стремился, не со-
стоялась. Он рассказывает об этом в письме к Элтону
Синклеру от 19 июня 1918 года, уже по возвращении
в США1.
В том же блокноте — адреса политических деяте-
лей, учреждений, газетных редакций, назначенные
встречи.
Вот Рид подробно записывает, как проехать по
указанному адресу в еще недостаточно знакомом ему
городе:
«Обводный канал, 142, выехать в 3 часа, трамвай
14, а лучше 19. Сойти у Лиговской. Мимо фабрики
«Трудовик». Угловой дом. Войти во двор. Рабочий
клуб. Первый подъезд направо. Подняться на третий
этаж».
Среди встреч и бесед этого времени, не освещенных
Ридом в печати, следует выделить записанную в блок-
ноте подробную беседу с Феликсом Коном, который
знакомит Рида с политическим положением в Польше
и с проблемами польского рабочего движения. Поль-
ский вопрос будет разрешен только усилиями между-
народного пролетариата, — говорит Кон. — Польские
социалисты будут бороться против всех попыток ново-
го империалистического раздела Польши или созда-
ния из Польши милитаризованного буферного госу-
дарства. Польские социалисты — за сотрудничество с
русской революцией.
1 См. Upton Sinclair. My Lifetime in Letters. Columbia,
I960, p.p. 208—211
59

На одной из заключительных страниц блокнота
Рид пишет:
«Со времени корниловщины — два процесса:
1) Усиление революционных стремлений пролетариата.
2) Усиление реакционных надежд буржуазии».
В этих строках он как бы подводит предваритель-
ный итог своим наблюдениям за истекшие полтора ме-
сяца. Впереди — решающие дни Октября.

Ленин и «Десять дней, которые
потрясли мир»

1
Все знают эти ставшие классическими строки из
«Десяти дней, которые потрясли мир». Ночь с 8 на
9 ноября 1917 года. Рид — в Смольном. 2-й Всерос-
сийский съезд Советов только что принял по докладу
Ленина декрет о мире.
«Неожиданный и стихийный порыв поднял нас
всех на ноги, и наше единодушие вылилось в строй-
ном, волнующем звучании «Интернационала». Какой-
то старый, седеющий солдат плакал, как ребенок.
Александра Коллонтай потихоньку смахнула слезу.
Могучий гимн заполнял зал, вырывался сквозь окна и
двери и уносился в притихшее небо. «Конец войне! Ко-
нец войне!» — радостно улыбаясь, говорил мой сосед,
молодой рабочий. А когда кончили петь «Интернацио-
нал» и мы стояли в каком-то неловком молчании, чей-
то голос крикнул из задних рядов: «Товарищи, вспо-
мним тех, кто погиб за свободу!» И мы запели похо-
ронный марш, медленную и грустную, но победную
песнь, глубоко русскую и бесконечно трогательную.
Ведь «Интернационал» — это все-таки напев, создан-
ный в другой стране. Похоронный марш обнажает всю
душу тех забитых масс, делегаты которых заседали в
63

этом зале, строя из своих смутных прозрений новую
Россию, а может быть, и нечто большее..
Вы жертвою пали в борьбе роковой,
В любви беззаветной к народу.
Вы отдали все, что могли, за него,
За жизнь его, честь и свободу.
Настанет пора, и проснется народ,
Великий, могучий, свободный,
Прощайте же, братья, вы честно прошли
Свой доблестный путь благородный!
Во имя этого легли в свою холодную братскую мо-
гилу на Марсовом поле мученики Мартовской револю-
ции \ во имя этого тысячи, десятки тысяч погибли в
тюрьмах, в ссылке, в сибирских рудниках. Пусть все
свершилось не так, как они представляли себе, не так,
как ожидала интеллигенция. Но все-таки сверши-
лось— буйно, властно, нетерпеливо, отбрасывая фор-
мулы, презирая всякую сентиментальность, истинно...»
Читатель наших дней, размышляющий о событиях
Октябрьской революции в год ее 50-летия, воспри-
мет эти строки Рида как исторический эпос. Однако
через год после Октября, когда Джон Рид писал свою
книгу, они имели острополемическое звучание, были
защитой революции против ее врагов.
Вот что писал о том же заседании 2-го съезда Со-
ветов другой человек, тоже присутствовавший в зале
Смольного, — меньшевик Суханов:
«Весь президиум во главе с Лениным стоял и пел
с возбужденными, одухотворенными лицами и горящи-
1 В «Десяти днях» Рид дает все события по новому стилю и
называет Февральскую революцию Мартовской и Октябрьскую —
Ноябрьской.
64

Ми глазами... Рукоплескали, кричаЛй ура, бросаЛй
вверх шапки... Но я не верил в победы, в успех, в
«правомерность», в историческую миссию большевист-
ской власти. Сидя в задних рядах, я смотрел на это
торжество с довольно тяжелыми чувствами. Как бы
я хотел присоединиться к нему, слиться в едином чув-
стве и настроении с этой массой и ее вождями! Но
не мог...» 1
Плаксивость выдает меньшевика-новожизненца —
Либер, Дан и другие правые меньшевистские лидеры
уже нащупывали в это время контакты с буржуазией
для создания единого антибольшевистского фронта, —
но в меланхолических раздумьях Суханова полностью
присутствует основной общеменьшевистский тезис:
большевистская революция — «неправомерна»; она
выполнена «не по Каутскому», а потому не имеет исто-
рического права на существование.
В январе 1923 года, прочитав 3-ю и 4-ю часть «За-
писок о революции» Суханова, Ленин писал в извест-
ной статье «О нашей революции»:
«Россия не достигла такой высоты развития про-
изводительных сил, при которой возможен социализм».
С этим положением все герои II Интернационала, и в
том числе, конечно, Суханов, носятся, поистине, как с
писаной торбой. Это бесспорное положение они пере-
жевывают на тысячи ладов, и им кажется, что оно яв-
ляется решающим для оценки нашей революции».
И далее:
«Слов нет, учебник, написанный по Каутскому, был
вещью для своего времени очень полезной. Но пора
уже все-таки отказаться от мысли, будто этот учебник
1 Н. Суханов. Записки о революции. Часть седьмая. Бер-
лин — Петербург — Москва, 1923, стр. 253.
3 А. Старцев
65

предусмотрел все формы развития дальнейшей миро-
вой истории. Тех, кто думает так, своевременно было
бы объявить просто дураками» К
Борьба с антиреволюционностью и соглашатель-
ской деятельностью международного меньшевизма за-
нимала одно из главных мест в теоретической и лите-
ратурной работе Ленина все первые годы революции.
В своей книге «Пролетарская революция и ренегат
Каутский», написанной в 1918 году, Ленин дает бой
главному теоретику Второго Интернационала по во-
просам буржуазной демократии и пролетарской дик-
татуры. В докладе на I Конгрессе Коминтерна в марте
1919 года Ленин рассматривает те же вопросы в связи
с задачами международного рабочего движения. При-
надлежащая Ленину резолюция по докладу гласит,
что одной из главных задач коммунистов в стра-
нах капитала является «выяснение широким массам
рабочего класса исторического значения, политической
и исторической необходимости новой, пролетарской,
демократии, которая должна быть поставлена на ме-
сто буржуазной демократии и парламентаризма»2.
Именно в этом политически-актуальном плане следует
понимать написанное осенью 1919 года предисловие
Ленина к книге Рида:
«Прочитав с громаднейшим интересом и неослабе-
вающим вниманием книгу Джона Рида «Десять дней,
которые потрясли мир», я от всей души рекомендую
это сочинение рабочим всех стран. Эту книгу я желал
бы видеть распространенной в миллионах экземпля-
1 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, изд. 5-е, т. 45,
стр. 380 и 382. В дальнейшем сочинения Ленина цитируются по
этому изданию.
2 В. И. Л е н и н, т. 37, стр. 510.
66

ров и переведенной на все языки, так как она дает
правдивое и необыкновенно живо написанное изложе-
ние событий, столь важных для понимания того, что
такое пролетарская революция, что такое диктатура
пролетариата. Эти вопросы подвергаются в настоя-
щее время широкому обсуждению, но, прежде чем при-
нять или отвергнуть эти идеи, необходимо понять все
значение принимаемого решения. Книга Джона Рида,
без сомнения, поможет выяснить этот вопрос, который
является основной проблемой мирового рабочего дви-
жения» *.
Книга Рида не является специально полемическим
сочинением. Он пишет историю революции, основыва-
ясь большей частью на том, что видел сам или с чем
близко соприкасался. «Эта книга—-.сгусток истории,
истории в том виде, в котором я наблюдал ее, — пишет
он в своем предисловии. — Она не претендует на то,
чтобы быть больше, чем подробным отчетом о Ноябрь-
ской революции, когда большевики во главе рабочих
и солдат захватили в России государственную власть
и передали ее в руки Советов... В борьбе мои симпа-
тии не были нейтральны. Но, рассказывая историю тех
великих дней, я старался рассматривать события оком
добросовестного летописца, заинтересованного в том,
чтобы запечатлеть истину».
С точки зрения новейшего историка Октября «от-
чет о революции» Рида страдает многими недостатка-
ми— фактическими неточностями, неполнотой, преуве-
личенной оценкой одних лиц и событий, недостаточ-
ным вниманием к другим. Эти недочеты книги Рида,
без сомнения, видел и Ленин, однако исходил в своей
оценке из основного и важнейшего, что имелось в ней.
1 В. И. Ленин.т. 40, стр. 48.
ф
67

Победа Рида была в том, что добросовестное описа-
ние событий Октябрьской революции в его книге по-
казывало историческую закономерность и неизбеж-
ность пролетарской революции в России, глубочайшую
народность революции и великую роль большевист-
ской партии как организатора народных масс и выра-
зителя их интересов и чаяний.
С этой основной линией книги связан и ее анти-
меньшевизм, сделавший ее столь актуальной для ком-
мунистов Запада в их борьбе с традициями социал-
демократического оппортунизма в международном ра-
бочем движении в первые годы после Октября.
Примечательно в «Десяти днях», что Рид не огра-
ничивается передачей ожесточенных схваток лидеров
соглашательских партий с большевиками на трибуне
Петроградского Совета, 2-го съезда Советов и других
представительных учреждений тех дней, но показы-
вает столкновение меньшевистско-эсеровского анти-
большевизма с революционным здравым смыслом на-
родных масс.
Эти зарисовки с натуры выполнены им с необычай-
ным блеском. Рассказывая в седьмой главе книги о
своей поездке 10 ноября в Царское Село, на фронт
разгоревшейся борьбы с Керенским — Красновым, Рид
приводит услышанный им у царскосельского вокзала
спор простого солдата с интеллигентом-«марксистом»,
врагом большевиков, поддерживаемым толпой зажи-
точных обывателей.
«Атаку вел высокий молодой человек в студенче-
ской форме, с очень высокомерным выражением лица.
«Я думаю, вам ясно, — вызывающе говорил он,—
что, поднимая оружие против своих братьев, вы ста-
новитесь орудием в руках разбойников и предате-
лей».
68

«Нет, братишка, — серьезно отвечал солдат, — не
понимаете вы. Ведь на свете есть два класса: проле-
тариат и буржуазия. Так, что ли? Мы...»
«Знаю я эту глупую болтовню! — грубо оборвал
его студент. — Темные мужики вроде вот тебя наслу-
шались лозунгов, а кто это говорит и что это значит —
это вам невдомек. Повторяешь, как попугай! ..» В тол-
пе засмеялись... «Я сам марксист! Говорю тебе, что
то, за что вы сражаетесь, — это не социализм. Это про-
сто анархия, и выгодно это только немцам».
«Ну да, я понимаю, — отвечал солдат. На лбу его
выступил пот. — Вы, видно, человек ученый, а я ведь
простой человек. Но только думается мне...»
«Ты, верно, думаешь, — презрительно перебил сту-
дент, — что Ленин — истинный друг пролетариата?»
«Да, думаю», — отвечал солдат. Ему было очень
тяжело.
«Хорошо, дружок! А знаешь ли ты, что Ленина
прислали из Германии в запломбированном вагоне?
Знаешь, что Ленин получает деньги от немцев?»
«Ну, этого я не знаю, — упрямо ответил солдат. —
Но мне кажется, Ленин говорит то самое, что мне хо-
телось бы слышать. И весь простой народ говорит так.
Ведь есть два класса: буржуазия и пролетариат...»
«Дурак! Я, брат, два года высидел в Шлиссель-
бурге за революцию, когда ты еще стрелял в револю-
ционеров да распевал «Боже, царя храни!». Меня зо-
вут Василий Георгиевич Панин. Ты обо мне никогда
не слыхал?»
«Не слыхал, извиняюсь. . — смиренно отвечал сол-
дат.— Я ведь человек неученый. Вы, должно быть,
большой герой...»
«Вот именно, — уверенно заявил студент. — И я бо-
рюсь с большевиками потому, что они губят Россию
69

и нашу свободную революцию. Что ты теперь ска-
жешь?»
Солдат почесал затылок. «Ничего я не могу ска-
зать! — его лицо было искажено умственным напря-
жением. — По-моему, дело ясное, только вот неученый
я человек! Выходит словно бы так: есть два клас-
са — пролетариат и буржуазия...»
«Опять ты с этой глупой формулой!» — закричал
студент.
«...только два класса, — упрямо продолжал сол-
дат. — И кто не за один класс, тот, значит, за дру-
гой. ..»
Принадлежавший Ленину экземпляр «Десяти
дней» утрачен. Зная ленинскую манеру чтения, мож-
но предположить, что он хранил на полях и знаки
ленинского несогласия и его одобрение.
Ленин, вероятно, посмеивался, читая эту страницу
Рида, и, конечно, испытывал политическое удовлетво-
рение. Воспитанный большевиками «человек с ружь-
ем» выстоял, вышел победителем в этом беспример-
ном споре с образованным противником.
2
Книга Рида была переведена на многие языки и в
течение ряда лет с честью выполняла сформулирован-
ную Лениным задачу, служила делу революционного
воспитания масс.
Она служит делу революционного просвещения ь
сейчас, но уже не как защита идей, получивших за
полвека мировое признание, но как литературный па-
мятник эпохи и исторический источник.
70

Обстойтельйого анализа to оценки «Десяти дней»
как исторического источника пока нет. Замалчивание
книги Рида и исключение из 4-го издания сочинений
Ленина предисловия к «Десяти дням» было ничем не
оправдываемым актом произвола. С ликвидацией по-
следствий культа личности Сталина книга Рида была
переиздана. Ленинское предисловие к «Десяти дням»
вошло в один из дополнительных томов к 4-му Собра-
нию сочинений и заняло свое законное место в 5-м
Полном собрании сочинений В. И. Ленина. В настоя-
щее время насущно требуется научно-критическое
издание «Десяти дней» с необходимыми комментария-
ми и справочным аппаратом, стоящим на уровне со-
временного исторического знания.
Основные слагаемые «Десяти дней»: это документ,
репортерская запись событий и голос мемуариста—?
авторские отступления, оценки, характеристики.
Документальная оснащенность Рида поразительна;
это отчасти объясняется тем, что он был неутомимым
собирателем документов. Подбор документов в книге
несистематичен, однако следует помнить, что Рид до-
кументировал свое повествование в разгар революци-
онных событий.
Репортаж Рида в «Десяти днях» никогда не вызы-
вал сомнений в своей достоверности. Теперь, с введе-
нием в литературный и научный оборот русских блок-
нотов Рида, -его репортаж может быть более подробно
исследован. Блокноты Рида помогают разъяснить и не-
которые фактические ошибки в «Десяти днях».
Третий элемент книги, постоянное присутствие в
ней самого Рида как живого рассказчика, представ-
ляет самостоятельный исторический интерес. Голос
Рида — это голос свидетеля и участника Октября, до-
несенный до нас во всей своей Подлинности. Вместе
71

С Тем индивидуальность автора определяет индивиду-
альную особенность книги как историко-мемуарного
произведения. Изучение личности и биографии Рида в
связи с «Десятью днями» в этом случае не только дань
ему, как писателю и революционеру, но также необхо-
димая часть «критики источника», оценки историче-
ского содержания его книги.
В основном Рида как историка Октябрьской рево-
люции ограничивает его недостаточный политический
опыт. Необходимо указать также, что он недостаточно
знаком с подпольной деятельностью партии в канун
восстания. Языковой барьер — малое знание на пер-
вых порах русского языка — усугублял его трудности.
Интервьюируя Троцкого и слушая его речи в Пе-
троградском Совете, Рид не может проникнуть в суть
антибольшевистских концепций Троцкого; тем более
он не может ставить проблему троцкизма. Он не во-
оружен для этого в нужной мере знанием основ боль-
шевизма и традиций большевистской партии.
Рид, естественно, не имеет доступа на закрытые
заседания большевистских партийных центров, и по-
лучаемая им информация в ряде случаев неверна. Са-
мая крупная фактическая ошибка в «Десяти днях» —
описание во 2-й главе книги заседания ЦК большеви-
ков от 16 (29) октября, на котором была принята
ленинская резолюция о восстании. Рид пишет, что ре-
золюция не нашла поддержки в ЦК и была принята
под давлением петроградских рабочих. Как известно,
резолюция была принята большинством ЦК, против
Каменева и Зиновьева.
Эти недостатки «Десяти дней» широко известны.
Менее известно, что Рид предпринимал огромные
усилия, чтобы добросовестно выполнить свою задачу
летописца великих событий; это относится и к такому
72

важному вопросу, как разногласия в ЦК большевиков
в канун восстания.
«Десять Дней, которые потрясли мир» — первая
книга об Октябрьской революции, в которой говорит-
ся о штрейкбрехерстве Каменева и Зиновьева в дни
Октября и о борьбе Ленина с правооппортунистиче-
скими шатаниями в партии в послеоктябрьские дни.
«.. .Правое крыло большевиков, руководимое Ряза-
новым, Каменевым и Зиновьевым, продолжало вести
кампанию против вооруженного восстания, — пишет
Рид во второй главе «Десяти дней». — Утром 31 (18)
октября в «Рабочем пути» появился первый отрывок
ленинского «Письма к товарищам» — одного из самых
дерзновенно смелых политических выступлений, какие
когда-либо видел мир. В нем Ленин основательно до-
казывает необходимость восстания, подробно разби-
рая все возражения Каменева и Рязанова...» 1
Значение русского революционного опыта в разви-
тии Рида трудно переоценить. Сентябрь — октябрь
1917 года в революционном Петрограде были для него
родом идейного университета. Об этом говорилось в
предыдущем очерке.
Любая характеристика Рида, каким он подошел ко
дню Октябрьского восстания, будет неполной, если не
сказать о прямом влиянии на него Ленина и ленин-
ских идей. Здесь следует затронуть вопрос о знаком-
стве Рида с выступлениями Ленина в канун Октября.
В третьей главе «Десяти дней» Рид пишет: «На
углу Невского я купил ленинскую брошюру «Удержат
1 Рид называет Зиновьева на третьем месте среди противни-
ков восстания и первоначально считал лидерами «правого крыла»,
которым Ленин отвечает в «Письме к товарищам», Каменева и
Рязанова. На самом деле, как известно, «Письмо к товарищам»
обращено против Каменева и Зиновьева,
73

ли большевики государственную власть?». Познако-
мился ли тогда же Рид с этой статьей Ленина? В ка-
кой мере? До сих пор все такого рода вопросы оста-
вались гадательными. Правда, в шестой главе своей
книги, характеризуя действия большевиков, Рид цити-
рует знаменитый лозунг Дантона: «Смелость, смелость
и еще раз смелость!» Эти слова Дантона Ленин при-
водит в брошюре «Удержат ли большевики государ-
ственную, власть?» применительно к революционным
задачам, стоящим перед партией, и несомненно, что
они пришли в книгу Рида из ленинского источника.
И все же это не доказательство, что Рид читал статью
Ленина; воскрешенный Лениным революционный ло-
зунг был подхвачен большевиками и был на устах
у десятков людей, с которыми общался Рид.
Подобные сомнения не возникают в отношении
«Письма к товарищам». Обнаруженный мною в блок-
нотах Рида конспект-перевод значительной части этой
статьи Ленина служит исчерпывающим свидетель-
ством глубокого интереса Рида уже в этот период к
коренным вопросам ленинской революционной стра-
тегии и тактики.
Конспект Рида начинается с заголовков: «Письмо
Ленина. «Письмо к товарищам», «Рабочий путь» от
18-го».
(Здесь, как и в печатном тексте «Десяти дней», у
Рида неточность в дате. «Письмо к товарищам» на-
чалось печатанием в «Рабочем пути» 19 октября (ст.
ст.) и продолжалось 20-го и 21-го.)
Исходя из общего построения ленинской статьи
(Ленин сперва приводит довод противников восста-
ния, а затем анализирует его и опровергает), Рид
строит свой конспект в форме диалога. Вначале он
пишет: «Каменев и Рязанов» и в сокращенной записи
74

ярййбДйт цитируемый Лениным аргумент противников
восстания. Ниже с новой строки Рид пишет: «Ленин»
и конспектирует ответ Ленина.
Вот примеры из ридовского конспекта, показываю-
щие, при всей его краткости, верность и содержатель-
ность записи:
«Каменев и Рязанов: Нет большинства] в народе,
а без [этого] восстание] невозможно.
Ленин: Люди, способные говорить такие вещи —
фальсификаторы или же не желают считаться с реаль-
ной обстановкой], [хотят] получить в стране половину
голосов, плюс один...
Второй аргумент: Мы недостаточно] сильны, чтобы
взять вл[асть], а бур[жуазия] недостаточно] сильна,
чтобы сорвать Учредительное] Собр[ание].
Ленин: То же. Страх пессимистов относительно ра-
брчих и — оптимизм [относительно буржуазии]. Если
юнкера и казаки говорят, что будут дратьй|я — вы им
рерите; если- рабо.чие и. солдаты — вы сомневаетесь.
Какая раз[ница] между подобными сомнениями и по-
литическим] переводом на сторону бур[жуазии].
Третий аргумент: Советы должны бытьаревольве-
ром у виска правительства] — заставить созвать
Учредительное] собр[ание] и отказаться от корн[илов-
скик] попыток.
Ленин: Отказ от восстания] есть отказ от «Е^ся
власть советам». С Ьент[ября] больш[евистсцея] партия
обсуждала возможность восстания]. Единственный
hyTb — «Власть советам». i
*■ Отказ есть отказ от всех надежд и вера'в добрую
буржуазию, которая «обещала» созвать Убедитель-
ное] собр[ание]. Когда Советы возьмут влаЬть, созыв
Учредительного] собр[ания] будет гарантирован и
успех обеспечен.
*
75

Прямой переход к «Либерданам». Либо отказ 6т
«Вся власть советам», либо восстание. Среднего пути
нет» !.
Конспект Рида занимает одиннадцать блокнотных
страниц, исписанных мелким, убористым почерком.
Рид еще недостаточно хорошо знал русский язык, что-
бы выполнить работу по конспектированию статьи
Ленина самостоятельно; нужно предположить, что он
пользовался помощью кого-то из своих друзей-боль-
шевиков. Как видно из приведенной характеристики
«Письма к товарищам» в «Десяти днях», Рид считал
статью Ленина исключительно важной и законспекти-
ровал ее для лучшего понимания и усвоения ленинских
идей. Местоположение конспекта в ридовском блокно-
те показывает, что он был выполнен сразу за появле-
нием «Письма к товарищам». Рид конспектирует ту
часть статьи, которая была напечатана в «Рабочем
пути» от 19 октября. Однако ему известна и дальней-
шая часть. Он цитирует ее в третьей главе «Десяти
дней», приводя антибольшевистскую речь Керенского
24 октября (6 ноября) в «предпарламенте».
Вычерки и варианты в ридовском конспекте пока-
зывают, с каким вниманием он относится к точной пе-
редаче по-английски русского текста статьи. Не все
языковые трудности ему удается преодолеть. Перево-
дя саркастическое замечание Ленина о стратегии про-
тивников восстания: «Как она похожа на авось да не-
бось», Рид сперва дает приблизительный английский
перевод: «if or maybe» («если или может быть»), но
потом, как видно, для дальнейшей проверки, выписы-
вает отдельно: «avos da nebos». Затруднившись
переводом слова «филистер» и не вполне схватывая
1 Ср. В. И. Ленин, т. 34, стр. 399, 401, 402—403.
76

сто политическую окраску у Ленина применительно к
противникам восстания, Рид сначала переводит его
описательно: «незрелый школяр без практического
опыта» — и потом заменяет специфически американ^
ским «sophomore» \ имеющем то же значение, но С
добавочной -иронической интонацией.
В 11-й главе своей книги Рид пишет об уходе че-
рез две недели после Октября Каменева, Зиновьева
и группы народных комиссаров — Ногина, Рыкова,
Милютина и других — из ЦК и с правительственных
постов, вследствие отказа Ленина пойти на создание
коалиционного правительства и разделить власть с
соглашательскими партиями. На этот раз Рид осве-
щает вопрос с документальной точностью. Он приво-
дит обширные выдержки из опубликованного в «Прав-
де» 7 (20) ноября обращения ЦК «От Центрального
Комитета Российской социал-демократической Рабо-
чей партии (большевиков) ко всем членам партии и
ко всем трудящимся классам России», в котором ре-
шительно осуждается поведение большевиков, поки-
нувших свои посты, и дезертирство Каменева и Зи-
новьева связывается с их штрейкбрехерством в дни
Октября. Рид указывает в своей книге и то, что не
было широко известным, — что автором обращения
был Ленин2.
Рид рисует торжество ленинской линии. Характе-
ризуя победу шедшего за Лениным большинства пар-
тийного руководства, он пользуется термином ленинцы
(leninites), вероятно впервые вводя в английский язык
это слово.
1 Буквально: студент-второкурсник.
2 Как статья Ленина, это обращение ЦК впервые было пере-
печатано в XX томе первого Собрания сочинений, в 1926 году.
77

3
Ленин — центральная фигура «Десяти дней». Та-
ков был замысел Рида, так восприняли книгу Рида и
ее первые читатели. Весьма показательна в этом отно-
шении рецензия на книгу Рида, появившаяся сразу по
выходе «Десяти дней» в левом американском журнале
«Либерейтор» и принадлежавшая Флойду Деллу, из-
вестному американскому писателю, близко стоявшему
в те годы к рабочему движению.
«Через всю книгу, — писал Делл, — проходит, вы-
растая с каждой страницей и все более овладевая на-
шими умами, образ Николая Ленина 1; по мере того,
как мы читаем эту книгу, он затмевает всех известных
нам великих деятелей истории своим необычайным, я
бы сказал, сверхчеловеческим пониманием экономиче-
ских факторов, движущих людской борьбой. Не си-
лой красноречия, но силой своего знания стано-
вится од главным двигателем революционных собы-
тий. . . :.
УЖё это одно,— хоть книга повествует и о многом
другом — портрет Ленина делает «Десять дней» неоце-
нимыми для каждого, кто хочет понять наше недавнее
npduiJioe и ближайшее будущее; эпоху, которую, по
справедливости, грядущие историки назовут по имени
ее величайшего политического деятеля — эпохой
Ленина»2.
1 В Первые годы после Октябрьской революции в зарубежной
печати, было принято истолковывать «Н. Ленин» как «Николай
Ленин», хотя Ленин так никогда не подписывался.
2 f" Vo у d Dell. Lenin and His Epoch. «The Liberator»,
1919, Ma%
78

Когда Рид приехал в Петроград, Ленин был на не-
легальном положении.
Рид прислушивался к голосу Ленина, доносивше-
муся из подполья; незримое присутствие вождя боль-
шевиков сказывалось в каждодневных боевых дей-
ствиях партии. В статье, опубликованной еще до выхо-
да «Десяти дней» в американской левой печати, Рид
писал, возвращаясь к этому времени: «День за днем
из своего тайного укрытия Ленин поднимал голос, по-
добный звону металла: «Восстание! Восстание!»1. Как
уже сказано, Рид штудировал статьи Ленина; на
Ленина ссылались его друзья-большевики, когда он
обсуждал с ними ход революционных событий; Рид
слышал исполненные страха и ярости нападки на
Ленина монархистов, министров Керенского, эсеров и
меньшевиков.
Уже составив себе предварительное представление
о Ленине, Рад с нетерпением ждал встречи.
Первое после выхода из подполья публичное вы-
ступление Ленина — днем 7 ноября, на Чрезвычайном
заседании Петроградского Совета — Рид пропустил,
В основу портрета Ленина в «Десяти днях» легли впе-
чатления ночного заседания 2-го Всероссийского съез-
да Советов с 8-го на 9 ноября, где Ленин выступил с
докладами о мире и о земле.
«Было ровно 8 часов 40 минут, когда громовая
волна приветственных криков и рукоплесканий возве-
стила появление членов президиума и Ленина — вели-
кого Ленина среди них. Невысокая коренастая фигура
с большой лысой и выпуклой, крепко посаженной го-
ловой. Маленькие глаза, крупный нос, широкий бла-
городный рот, массивный подбородок, бритый, но с уже
1 «The Revolutionary Age», 30/JX 1919.
79

проступавшей бородкой, столь известной в прошлом и
будущем. Потертый костюм, несколько не по росту
длинные брюки. Ничего, что напоминало бы кумира
толпы, простой, любимый и уважаемый так, как, быть
может, любили и уважали лишь немногих вождей в
истории. Необыкновенный народный вождь, вождь ис-
ключительно благодаря своему интеллекту, чуждый
какой бы то ни было рисовки, не поддающийся настро-
ениям, твердый, непреклонный, без эффектных при-
страстий, но обладающий могучим умением раскрыть
сложнейшие идеи в самых простых словах и дать глу-
бокий анализ конкретной обстановки при сочетании
проницательной гибкости и дерзновенной смелости
ума».
Далее, перемежая изложение ленинского доклада
о мире, Рид дает еще несколько дополнительных ха-
рактеристик и зарисовок Ленина на трибуне:
«Но вот на трибуне Ленин. Он стоял, держась
за края трибуны, обводя прищуренными глазами мас-
су делегатов, и ждал, по-видимому не замечая нара-
ставшую овацию, длившуюся несколько минут. Когда
она стихла, он коротко и просто сказал:
«Теперь пора приступать к строительству социали-
стического порядка!»
Новый потрясающий грохот человеческой бури».
И еще:
«Ленин говорил, широко открывая рот и как
будто улыбаясь; голос его был с хрипотцой — не не-
приятной, а словно бы приобретенной многолетней
привычкой к выступлениям — и звучал так ровно, что,
казалось, он мог бы звучать без конца... Желая под-
черкнуть свою мысль, Ленин слегка наклонялся впе-
ред. Никакой жестикуляции. Тысячи простых лиц на-
пряженно смотрели на него, исполненные обожания»*
80

Ридовский портрет Ленина многогранен. Он содер-
жит описание внешности Ленина и его ораторской ма-
неры; одновременно является опытом характеристики
Ленина как политического вождя и объясняет его не-
рушимую связь с народом.
Цитируемый текст, известный по «Десяти дням»,
был создан Ридом через год после описанных событий.
Характеристика Ленина в «Десяти днях», конечно,
сложилась у Рида не только как результат ночного
заседания 8 ноября в Смольном, но также и после-
дующих наблюдений, собранных в этот первый период
его знакомства с Лениным (с ноября 1917 года по
февраль 1918-го, когда Рид уехал в США). Некоторые
фразы Рида показывают, что он и не стремится пред-
ставить читателю нарисованный портрет как лишь не-
посредственное впечатление. Однако это первое непо-
средственное впечатление было огромным и, конечно,
полностью присутствует в портрете, как бы ни был он
обогащен последующими авторскими наблюдениями и
позднейшими размышлениями.
Сохранилась блокнотная запись Рида, посвящен-
ная началу второго заседания 2-го съезда Советов и
докладу Ленина о мире. Она уникальна, как «вообще
уникальны блокноты Рида. Я даю эту запись с сокра-
щениями, сохраняя ее общую структуру (все касаю-
щееся Ленина привожу полностью):
«8.40. Появление президиума. Ленин. Лысая голо-
ва, короткий мясистый нос, сильный подбородок» 1.
1 В подлиннике: «with snub nose». В тексте книги Рид повто-
ряет блокнотную запись: «a snubbish nose». В процитированном
выше переводе сказано: «крупный нос». Если даже допустить,
что Рид был не вполне точен в своем портрете Ленина, этот порт-
рет уже принадлежит истории и не может быть переписан по
воле переводчика,
в/

Дальше, отметив время («9.15»), Рид записывает
оглашенное открывшим заседание Каменевым распо-
ряжение президиума съезда:
«Приказ об отмене смертной казни [в армии].
Об аресте Керенского.
Конфискация продовольственных складов.
Освобождение июльских солдат» (то есть аресто-
ванных за участие в июльском выступлении.—А. С).
Рид кратко отмечает речи двух ораторов — бундов-
ца и меньшевика-интернационалиста, выступавших с
заявлениями антибольшевистского характера. Более
подробно он излагает выступление донецкого шахте-
ра: «Донецкий бассейн. Рабочая республика. Принять
меры против Каледина, который может отрезать [Дон-
басс] от столицы. Решить конфликты рабочих и шах-
товладельцев».
О приветствиях военных частей съезду он кратко
пишет: «Делегации от полков».
Дальше Рид конспектирует доклад Ленина о мире:
«Ленин.
Практические шаги для осуществления мира.
Великий месяц.
Решения, к которым пришли.
Предложить мир в советской формулировке.
Отказаться от тайных договоров.
Англия, Франция, Германия.
А почему нет Америки?»
(В своем докладе Ленин говорит:
«Обращаясь с этим предложением мира к прави-
тельствам и народам всех воюющих стран, временное
рабочее и крестьянское правительство России обра-
щается также в особенности к сознательным рабочим
82

fpek СамЫх Передовых наций человечества ri fcaNtbltf
крупных участвующих в настоящей войне государств:
Англии, Франции и Германии» *. Рид записывает за-
ключительные слова, как видно, прямо с голоса по-
русски латинскими буквами: «Anglia, Francia, Germa-
nia». Последний вопрос: «А почему нет Америки?» —
принадлежит самому Риду. Он считает, что следовало
упомянуть и американских рабочих.)
«Маленькие прищуренные глаза, хриплый голос.
Лица, поднятые вверх с обожанием».
Дальше в своей записи Рид отмечает выступления
польских, латышских и литовских социал-демократов
с поддержкой декларации о мире. Последней он запи-
сывает речь делегата, выступившего от своего имени
с возражением Ленину, и ответ Ленина.
«Сказал: предлагают мир в советской формулиров-
ке, но [готовы] рассмотреть любые предложения.
Ленин возражает: рассмотреть — не значит при-
нять».
(Беспартийный делегат 2-го съезда Советов Ере-
меев потребовал, чтобы призыв к миру без аннексий
и контрибуций был ультимативным и исключал бы
Другие предложения. Ленин в заключительном
слове решительно возразил, указав, что ультиматив-
ность лишь поможет империалистическим правитель-
ствам уклониться от ответа и повредит борьбе
за мир)2.
На этом блокнотная запись Рида кончается. Срав-
нение ее с имеющимися отчетами о заседании 2-го
1 В. И. Ленин, т. 35, стр. 16.
2 См.: В. И. Ленин, т. 35, стр. 19—22. «Второй Всероссий
ский Съезд Советов Р. и С.-Д.». >А —Л., 1928, стр. 18—20.
83

съезда Советов 8 ноября показывает систематичность
сохранившихся заметок Рида (с той, разумеется, ого-
воркой, что, как и всякие беглые репортерские замет-
ки, они служат конспектом для их автора, легко рас-
шифровывающего их и расширяющего по памяти, но
не могут служить таким конспектом для другого лица).
В «Десяти днях» подробно изложен и дальнейший ход
заседания, доклад Ленина о земле, утверждение со-
става Советского правительства, избрание ЦИК и
торжественное закрытие съезда Советов; однако эти
записи Рида до нас не дошли.
Ридовский портрет Ленина, первый портрет вождя
Октябрьской революции, сделанный свидетелем и
участником событий, навсегда останется в мировой
литературе.
4
Значение «Десяти дней» как мемуарного источника
сведений о Ленине — неоспоримо. Все в книге Рида,
что прямо или косвенно относится к Ленину, заслужи-
вает пристального внимания. Рид относится к Ленину
с глубоким восхищением. С самого начала политиче-
ская позиция Ленина встречает у него понимание и
поддержку. Если Рид неточен в передаче или в интер-
претации ленинских слов, то непреднамеренно. При-
том в ряде случаев приводимые в «Десяти днях»
высказывания Ленина требуют проверки и коммента-
риев. Иногда мемуарист ошибается, иногда передан-
ные ему третьими лицами слова Ленина не находят
подтверждения в существующих источниках; возни-
кают и другие неясности.
Рассмотрим несколько примеров.
84

В 3-й главе «Десяти дней» находим следующие
строки Рида:
«3 ноября (21 октября) вожди большевиков собра-
лись на свое историческое совещание. Оно шло при
закрытых дверях. Я был предупрежден Залкиндом и
ждал результатов совещания за* дверью, в коридоре.
Володарский, выйдя из комнаты, рассказал мне, что
там происходит.
Ленин говорил: «24 октября будет слишком рано
действовать: для восстания нужна всероссийская осно-
ва, а 24-го не все еще делегаты на Съезд прибудут.
С другой стороны, 26 октября будет слишком поздно
действовать: к этому времени Съезд организуется,
а крупному организованному собранию трудно прини-
мать быстрые и решительные мероприятия. Мы дол-
жны действовать 25 октября — в день открытия Съез-
да, так, чтобы мы могли сказать ему: Вот власть! Что
вы с ней сделаете?»
Это сообщение Рида вызывает целый ряд вопро-
сов.
Прежде «всего о существе приписанных Ленину
слов.
Если исходить из последующего хода восстания,
то сроки в цитированном высказывании совпадают с
фактическими. Восстание началось в ночь с 24-го на
25-е; 25-го Временное правительство было свергнуто,
и власть перешла в руки Военно-революционного ко-
митета; открывшийся 25-го вечером 2-й Всероссийский
съезд Советов принял власть из рук Военно-револю-
ционного комитета.
Вторая часть приведенного высказывания («С дру-
гой стороны, 26 октября будет слишком поздно дей-
ствовать» и далее до конца) безусловно близка тем
строкам из написанного Лениным 24 октября вечером
85

«ПисьМа членам ЦК», Где он гобдрит о необходимости
взятия власти до открытия съезда Советов:
«Взяв власть сегодня, мы берем ее не против Со-
ветов, а для них...
Было бы гибелью или формальностью ждать ко-
леблющегося голосования 25 октября, народ вправе и
обязан решать подобные вопросы не голосованиями,
а силой; народ вправе и обязан в критические момен-
ты революции направлять своих представителей, даже
своих лучших представителей, а не ждать их» К
Однако начало цитированного высказывания
(«24 октября будет слишком рано действовать: для
восстания нужна всероссийская основа, а 24-го не все
еще делегаты на Съезд прибудут») не находит какого-
либо подкрепления в известных нам ленинских выска-
зываниях предоктябрьских дней. Подобной мотиви-
ровки у Ленина не встречается.
v Совещание «большевистских вождей» у Рид**—
э1го, очевидно, заседание ЦК большевиков 21 октябре
(2$ ноября), краткий протокол которого известен2.Рид
называет заседание «историческим», полагая, как видт
Но, что в этот день были определены окрнчательные
сроки восстания. В протоколе заседания таких сведе-
ний нет.
Известно, что на заседании ЦК 21 октября (Знбяб-
я) Ленин не присутствовал; Рид свидетельствует,
то заседание происходило в Смольном. Следователь-
но приписываемые Ленину слова могли/быть лШИь
оглашены на заседании кем-то из участников. Риду их
сообщил в свою очередь Володарский; таким образом,
1 В. И. Л е н и н, т. 34, стр. 436.
2 «Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б). Август
1917 —февраль 1918 г.». М., 1958, стр. 117—118. * г
86

они прошли самое малое через трое рук и могли пре-
терпеть в процессе устной передачи определенные из-
менения. Записал ли Рид тотчас сообщение Володар-
ского— неизвестно; в сохранившихся блокнотах его
нет.
В то же время, исходя из общих наблюдений над
«Десятью днями», следует отметить, что в этом дис-
куссионном мемуарном отрывке Рид очень тщателен
в описании всех сопровождающих обстоятельств. Он
точно указывает, кто сообщил ему о заседании, кто
передал услышанные слова Ленина. И. А. Залкинд,
старый большевик, работник Василеостровского рай-
кома партии и активный участник Октября, был близ-
ким знакомым Рида: он несколько раз упоминается и
в «Десяти днях» и в блокнотных записях. К Володар-
скому Рид не раз обращался в предоктябрьские дни
за разъяснениями по вопросам политической тактики
большевиков. Оба, и Залкинд и Володарский, свобод-
но владели английским языком.
Вопросы, связанные с подготовкой и точными сро-
ками Октябрьского восстания, деятельно разрабаты-
ваются сейчас нашими историками; приведенные
строки Рида неизбежно должны стать предметом кри-
тического исследования.
В 5-й главе «Десяти дней» заслуживают особого
внимания два примера.
Первый касается разногласий в большевистской
фракции 2-го съезда Советов по вопросу о составе
правительства. Вспоминая Смольный 26 октября
(8 ноября), Рид пишет, что Ленин «стоял незыблемо,
как скала», и приводит следующие слова Ленина:
«Пусть соглашатели принимают нашу программу
и входят в правительство! Мы не уступим ни пяди.
Если здесь есть товарищи, которым не хватает смело-
87

сти и воли дерзать на то, на что дерзаем мы, то пусть
они идут ко всем прочим трусам и соглашателям! Ра-
бочие и солдаты с нами, и мы обязаны продолжать
дело».
И далее:
«В пять минут восьмого левые эсеры послали ска-
зать, что они остаются в Военно-революционном ко-
митете.
«Так и есть, — говорил Ленин. — Они тянутся за
нами!»
Рид приводит слова Ленина в кавычках, как под-
линную речь. Слышать Ленина в этот день он не мог,
и кавычки, вернее всего, означают, что приведенные
слова были сообщены Риду кем-нибудь из его знако-
мых большевиков. Правда, в этой главе он не упоми-
нает ни об одной такого рода встрече или беседе в
Смольном, и об источнике его информации ничего не
известно. И тем не менее реплики Ленина столь близ-
ко выражают его подлинную позицию в описываемый
момент и настолько хранят жар боевой полемической
речи, что вероятнее будет признать текст Рида за-
писью живого рассказа, нежели позднейшей рекон^
струкцией ленинской точки зрения.
Иная «проблема возникает во втором случае. В ци-
тированных строках «Десяти дней», посвященных
выступлению Ленина на съезде Советов, Ленин, пре-
жде чем перейти к докладу о мире, произносит фразу:
«Теперь пора приступать к строительству социалисти-
ческого порядка!», покрываемую овацией зала.
Подтверждения этого нет ни в существующих от-
четах, ни в мемуарах, ни в записях Рида, относящихся
к заседанию 8 ноября.
Наиболее верным будет считать, что Рид вписал
сюда известные словз Ленина: «В России мы сейчас
88

Должны заняться постройкой пролетарского социали-
стического государства» — из «Доклада о задачах
власти Советов», сделанного им за день до того,
7 ноября, на дневном заседании Петроградского Со-
вета К
Рид не слышал этого доклада и узнал о нем из
чьего-то пересказа. Смелость исторических слов
Ленина и заключенная в них программа произвели на
Рида сильнейшее впечатление, о чем свидетельствуют
две его записи в другом блокноте — среди заметок для
статьи или для будущей книги:
Первая:
«7 ноября Ленин сказал: «Теперь социалистиче-
ское] государство».
И другая:
«Ленин 7 ноября на Съезде Советов, когда на ули-
цах [еще] шел бой: «Мы приступим теперь к созида-
нию] социалистического] государства».
Во второй записи, в неверном указании, что Ленин
произнес эти слова на съезде Советов, уже имеется
начало будущей ошибки Рида. Работая годом позднее
над книгой и зная (по имевшимся у него печатным
материалам), что Ленин впервые выступил на съезде
Советов лишь 8 ноября, Рид, видимо, отнес к этому
выступлению и записанные им в блокноте под датой
7 ноября исторические слова Ленина, произнесенные
в Петроградском Совете.
В 8-й главе «Десяти дней», описывая заседание
Петроградского Совета 30 октября (12 ноября), Рид
сообщает о выступлении Ленина:
«На минуту появился Ленин. Он дал ответ на об-
винения со стороны эсеров: «Они обвиняют нас в том,
1 В. И. Л е н и н, т. 35, стр. 3.
89

что Мы украли у них аграрную программу... Ну что Ж,
если это так, то мы можем их поблагодарить. С нас
и этого довольно...»
Книга Рида — единственный источник, сохранив-
ший сведения об этой речи Ленина. Цитируемый текст
Рид целиком перенес в книгу из блокнота. Запись
была сделана им на другой день, 31 октября (13 нояб-
ря). Она начинается в блокноте со слов: «Вчера вече-
ром в Петроградском Совете Ленин сказал: ...» (да-
лее как в книге). Тогда же, как видно, сделана Ридом
и остальная запись об этом заседании Петроградского
Совета; с того же «вчера вечером» начинается в блок-
ноте и запись выступления Каменева, тоже приведен-
ная в книге.
Свидетельство Рида о выступлении Ленина при-
нято в историко-партийной литературе. В Собрании
сочинений эта речь Ленина числится в «Списке работ
В. И. Ленина, до настоящего времени не разыскан-
ных», со ссылкой на «Десять дней, которые потрясли
мир» Джона Рида х.
Труднее всего решается вопрос о приведенной Ри-
дом в последней, 12-й главе «Десяти дней» речи
Ленина на Чрезвычайном Всероссийском съезде Со-
ветов крестьянских депутатов, произнесенной, как
утверждает Рид, на третий день Крестьянского съезда,
то есть 13 (26) ноября.
Отметим, что Рид описывает Крестьянский съезд
по собственным впечатлениям. Многие перипетии
борьбы на съезде переданы им весьма тщательно и
с характерными подробностями, не оставляющими со-
1 «Речь на заседании Петроградского Совета рабочих и сол-
датских депутатов об аграрной политике Советской власти 30 ок-
тября (12 ноября) 1917 г.». См. В. И. Ленин, т. 35, стр. 433.
90

мнения, что он лично присутствовал, по крайней мере
на некоторых заседаниях. Излагая содержание речей,
он так, например, описывает внешность оратора: «Ши-
рокое лицо Чернова, окаймленное седеющей бородой
и вьющимися волосами, побагровело от гнева. Его
маленькие глазки сверкали». Однажды Рид пишет
просто от своего лица: «Мне казалось, что съезд без-
надежно раскололся». В статье «Структура Совет-
ского государства», опубликованной в ноябре 1918 го-
да, когда «Десять дней» еще не были написаны, Рид
тоже говорит о личных впечатлениях от Крестьянского
съезда: «Никогда не забуду я Крестьянский съезд,
собравшийся в конце ноября, не забуду, как Чернов
бился за руководство и проиграл бой...» 1
Что же пишет Рид о речи Ленина 13 (26) ноября?
«На третий день на трибуне неожиданно появился
Ленин. Зал бесновался не меньше десяти минут. «До-
лой его! — ревел зал. — Не хотим слушать ваших
народных комиссаров! Не признаем вашего прави-
тельства!»
Ленин стоял совершенно спокойно, охватив пюпитр
обеими руками и вдумчиво оглядывая беснующуюся
толпу своими прищуренными глазами. Наконец, шум
в зале как бы иссяк, за исключением правых скамей,
где все еще продолжали кричать и свистеть.
«Я пришел сюда не как член Совета Народных
Комиссаров, — сказал Ленин и снова подождал, пока
спадет шум, — а как член большевистской фракции,
надлежащим образом избранный на настоящий Съезд».
И он высоко поднял над головой мандат, так, чтобы
все могли его видеть.
1 «The Structure of the Soviet State>. «The Tiherator», 1918,
November.
91

«Впрочем, — продолжал он совершенно спокойным
голосом, — никто не станет отрицать, что теперешнее
русское правительство сформировано большевистской
партией. —он подождал еще секунду...—так что,
в сущности, это одно и то же. .» Тут правые скамьи
разразились оглушительным криком, но центр и левая
заинтересовались и добились тишины.
Аргументация Ленина была проста: «Скажите от-
кровенно вы, крестьяне, которым мы отдали помещичьи
земли: неужели вы теперь хотите помешать рабочим
захватить контроль над производством? Ведь это
классовая борьба. Помещики, разумеется, борются
с крестьянами, а фабриканты борются с рабочими.
Неужели вы хотите довести до раскола в рядах про-
летариата? На какой стороне вы хотите быть?
Мы, большевики, являемся партией пролетари-
ата,—точно так же крестьянского пролетариата, как
и пролетариата промышленного. Мы, большевики,
стоим за Советы, — точно так же за крестьянские Со-
веты, как и за Советы рабочих и солдат. Современное
правительство ! есть правительство советское, — и мы
не только предложили крестьянским Советам принять
участие в этом правительстве, но и пригласили пред-
ставителей левых эсеров войти в Совет Народных Ко-
миссаров. ..
Советы являются наиболее совершенным предста-
вительством народа, — как того, который работает на
заводах и в рудниках, так и того, который работает на
полях. Всякий, кто пытается подорвать Советы, пови-
нен в антидемократических, контрреволюционных дей-
ствиях. И я позволю себе заметить вам, товарищи
1 В подлиннике: «The present government...» Правильнее
было бы перевести: нынешнее правительство.
92

правые эсеры, и вам, господа кадеты, что если Учре-
дительное Собрание попытается разрушить Советы, то
мы этого Учредительному Собранию не позволим!»
Такой речи Ленина в Полном собрании сочинений
нет. Не упоминается о ней и в списке неразысканных
работ.
В Собрании сочинений напечатана речь Ленина по
аграрному вопросу, произнесенная на Крестьянском
съезде 14 (27) ноября, но эта речь приводится у Рида
в той же главе «Десяти дней» независимо от предыду-
щей. Рид говорит об этой речи Ленина от 14 (27) нояб-
ря как о втором его выступлении на съезде, отмечая
даже перемену в настроении крестьянских делегатов
за истекшие сутки в сторону сближения с большеви-
ками.
«После Качинского выступил Ленин, которого на
этот раз слушали с огромным вниманием», — пишет
Рид, прежде чем привести речь Ленина.
Полного отчета о заседаниях Чрезвычайного
Крестьянского съезда не существует; не сохранились
и записи Рида, сделанные на Крестьянском съезде;
потому никакого исчерпывающего объяснения версии
Рида о двух речах Ленина, 13 (26) и 14 (27) ноября,
предложить невозможно.
Опубликованный впервые по рукописи в 5-м изда-
нии Полного собрания сочинений Ленина «План речи
по аграрному вопросу на Чрезвычайном Всероссий-
ском съезде крестьянских депутатов 14 (27) ноября
1917» позволяет выдвинуть предположение, что при-
веденная у Рида речь Ленина от 13 (26) ноября, быть
может, на самом деле является началом ленинской
речи от 14 (27), опущенным в отчете «Правды», кото-
рый вошел в Полное собрание сочинений.
Первым пунктом в «Плане речи» у Ленина стоит:
93

«Не от правительства, а от партии и от фракции» К
В отчете «Правды» эта вступительная часть речи пол-
ностью отсутствует; у Рида она занимает видное место.
Вступительными, по сути дела, являются и приводи-
мые Ридом замечания Ленина о единых целях рабо-
чего класса и трудового крестьянства в борьбе с поме-
щиками и фабрикантами и о необходимости союза
рабочих и крестьян в Советах.
Когда, по прошествии года, в США, Рид присту-
пил к работе над книгой, он проверял свои блокнот-
ные записи по привезенным газетным отчетам. Не
найдя в отчете «Правды» записанной им части речи
Ленина, он мог сделать вывод, что ошибочно соединил
два выступления, и произвести разделение и переда-
тировку своих записей. Повторяю, такое толкование
лишь предположительно.
Следует заметить, что приведенная в этой главе
зарисовка Ленина на трибуне, смелое вступление
Ленина, уверенное завоевание предубежденной, враж-
дебно настроенной аудитории — принадлежат к наи-
более ярким строкам ридовской Ленинианы.
5
В заключение об автографе ленинского предисло-
вия к «Десяти дням», судьба которого остается неиз-
вестной.
История ленинского предисловия такова.
Рид выпустил «Десять дней» в Нью-Йорке весной
1919 года. Книга вышла с портретом Ленина на фрон-
1 В. И. Л е н и н, т. 35, стр. 423.
94

тйсписе и стала манифестом мОлодбго коммунистиче-
ского движения в США. Переслать книгу в Россию
Рид не имел возможности. Известен экземпляр «Де-
сяти дней», подаренный Ридом в апреле 1919 года
Л. К. Мартенсу, первому представителю РСФСР в
США, но книга попала в Россию много позднее.
Первый экземпляр «Десяти дней» привез в Москву
сам Рид, когда в ноябре 1919 года, преодолев блокаду,
вторично прибыл в Советскую Россию. Он привез
книгу Ленину.
Рид предполахдд.-лашр^_^1^щъся в США; орга-
низационные неполадки в Американской коммунисти-
ческой партии требовали его присутствия. По возвра-
щении он намеревался выпустить новое издание «Де-
сяти дней». Ленин, надо полагать — по просьбе Рида,
написал предисловие для этого нового издания.
В начале следующего, 1920 года Рид предпринял
две попытки выехать на Запад, обе неудачные. Во
второй раз, когда он нелегально направился в Сток-
гольм на финском пароходе, его выдал провокатор.
Рид был арестован финской полицией и три месяца
пробыл в тюремном заключении в Або (Турку).
Предисловие Ленина Рид вез с собой. Это был
ленинский автограф. Обращаясь к Айно Мальмберг
(финской писательнице, помогавшей ему в эти меся-'
цы тюремного заключения) с просьбой проследить за
возвращением отобранных полицией бумаг, Рид назы-
вает «собственноручное» предисловие Ленина к «Де-
сяти дням, которые потрясли мир» 1.
/^-Дорога в США была Риду преграждена; после
^выхода из финской тюрьмы он вернулся, через Эсто-
1 Об этом сообщает Гренвил Хикс в биографии Рида. Назван,
соч., стр. 383.
95

ййю, в Москву и оставался в Советской России вплоть
до трагически ранней кончины в октябре 1920 года.
Предисловие Ленина было предназначено для аме-
риканского издания книги Рида; в России книгу пока
что мало кто знал; и в этот период никаких сведений
о ленинском предисловии в советской печати не появ-
лялось.
Нет сомнения, однако, что близкие друзья Рида в
Москве я в Петрограде знали об отзыве Ленина о
«Десяти днях», читали ленинское предисловие, быть
может, хранили копии. Рид был горд отзывом Ленина.
В письме от 13 мая 1920 года к Луизе Брайант, от-
правленном из финской тюрьмы, он писал зашифро-
ванно: «Скажи Горейсу, что большой начальник счи-
тает книгу лучшей» К (Горейс Ливерайт был амери-
канским издателем «Десяти дней».)
Первые сведения о ленинском предисловии появи-
лись сразу после смерти Рида. Б. И. Рейнштейн, рас-
сказав в своей статье, посвященной памяти Рида, о
«Десяти днях», закончил так:
«Товарищ Ленин по поводу этой книги н^цщсал в
предисловии кегЯбБ&му-изданию, между прочим, сле-
дующее:
г «Прочитав с громаднейшим интересом и неослабе-
вающим вниманием книгу Джона Рида «Десять дней,
которые потрясли мир», я от всей души рекомендую
это сочинение рабочим всех стран. Вот книга, кото-
рую я желал бы видеть распространенной в миллио-
нах экземпляров и переведенной на все языки, ибо
эта книга дает правдивое и необыкновенно живо на-
! писанное изложение событий, имеющих серьезное зна-
Приведено у Хикса. Назван, соч., стр. 382.
96

чение для понимания того, что такое пролетарская ре-
волюция, что такое диктатура пролетариата» К
Это — предисловие Ленина без двух последних
фраз. Целиком предисловие было впервые напечатано
по-английски уже после смерти Рида, в феврале
1922 года, в «Либерейторе». В 1923 году предисловие
было полностью опубликовано по-русски в первом
русском издании «Десяти дней». Это издание вышло
при участии Н. К. Крупской (книге было предпослано
также и ее предисловие), и напечатанный в нем текст
ленинского предисловия принят в позднейших собра-
ниях сочинений В. И. Ленина.
Однако эти данные о первых публикациях предис-
ловия не проясняют вопроса об автографе. Автограф
отсутствовал.
В третьем издании Сочинений В. И. Ленина в при-
мечаниях к предисловию Ленина к «Десяти дням»
говорится: «Так как предисловие предназначалось
для американского издания книги, то написано оно
было по всей вероятности по-английски»2.
Этот вопрос тоже остается нерешенным. Можно
лишь сказать, что если предисловие было написано
по-русски, то имелся, без сомнения, и английский пе-
ревод, согласованный с Лениным. Рид неоднократно
виделся с Лениным в Москве, и было бы странно,
если бы он не позаботился о переводе предисловия,
готовясь к отъезду в США.
Оригинальный или переведенный английский текст
мог стать основой будущего русского текста. В пуб-
ликации Рейнштейна есть разночтения с текстом пре-
дисловия, опубликованным в 1923 году, которые более
1 «Коммунистический Интернационал», 1920, № 14, стлб. 2978.
2 В. И. Ленин. Сочинения, изд. 3-е, т. 24, стр. 827.
4 А. Старцев
97

всего походят на стилистические варианты при пере-
воде с английского.
Все эти сомнения мог бы решить автограф.
Прежде чем примириться с его утратой, следова-
ло бы провести поиски в двух направлениях.
Первое. Точных указаний, что Рид получил назад
свои бумаги при отъезде из Финляндии, нет. Не ис-
ключено, что они целиком или частью остались в его
полицейском деле в Финляндии.
Второе. Рукописи Рида после его смерти перешли
к его жене Луизе Брайант и в дальнейшем поступили
в рукописный отдел библиотеки Гарвардского универ-
ситета (США). Автограф ленинского предисловия
к «Десяти дням» или его копия может оказаться в лич-
ном архиве Рида.

Десять дней

1
Чтобы представить себе подробно и с достаточной
точностью, где был и что делал Джон Рид в дни Ок-
тября, биографу Рида мало будет прочитать соответ-
ствующие главы его знаменитой книги. Работая над
книгой, Рид, по собственным его словам, стремился
дать «сгусток истории»; он не заботился о том, чтобы
запечатлеть себя для потомства. И восстановить жиз-
ненную канву Рида в этот период можно, лишь обра-
тившись добавочно к другим источникам, печатным,
письменным, устным. Источники эти ограничены, тем
более внимательно следует их учесть.
Каждый новый факт из жизни Рида в эти револю-
ционные дни имеет прямое касательство к истории
Октября и первых месяцев Советской власти. Сейчас,
в 50-летнюю годовщину Октябрьской революции, ко-
гда каждая добавочная страница подлинных воспо-
минаний об Октябре —драгоценность для историка,
хочется узнать с наивозможнейшей полнотой, что ви-
дел, с кем встречался в Смольном, в Зимнем дворце,
на улицах Петрограда и Москвы этот американец с
101

необычайной и героической судьбой, ставший летопис-
цем победных боев русского пролетариата.
Задача биографа Рида и интересы историка Ок-
тября здесь совпадают.
«Десять дней, которые потрясли мир», как извест-
но, не являются у Рида в точном смысле хроникой де-
сяти календарных дней. Вместе с обзорными главами
книга захватывает длительный период с сентября по
декабрь 1917 года. Притом, однако, ядром ее служит
описание, в 4—9-й главах книги, основных семи дней,
решивших судьбу революции — с 25-го октября по
31-е — от свержения Временного правительства до
подавления мятежа Керенского—Краснова. Ранее, в
3-й главе, не столь основательно, но также с привле-
чением ценного фактического материала Рид освещает
два дня, предшествующие восстанию, — 23 и 24 ок-
тября; в 10-й главе он описывает 9, 10 и 11 ноября в
Москве, три дня вскоре за окончанием уличных боев.
В обзорных главах книги также встречается немало
конкретных наблюдений, принадлежащих к хронике
революционного периода.
Ставя перед собой, в перспективе, более обширные
политические и литературные задачи, Рид считал, что
ограничивает себя в «Десяти днях» хроникальностью
и мемуарным характером изложения. «В этой кни-
ге, — писал он в предисловии, — первой из ряда книг,
над которыми я работаю, мне придется ограничиться
записью тех событий, которые я видел и переживал
лично или которые подтверждены достоверными сви-
детельствами. ..» В то же время он ясно сознавал осо-
бое значение своей книги для историков и читателей
будущего именно в силу этих отмечаемых им обстоя-
тельств. «Точно так же, как историки разыскивают
малейшие подробности о Парижской Коммуне, — пи-
102

сал он в том Же предисловии, — так они захбтят знать
все, что происходило в Петрограде в ноябре 1917 года,
каким духом был в это время охвачен народ, каковы
были, что говорили и что делали его вожди».
В связи с этими последними словами Рида инте-
ресно отметить, что позднейшие исторические публи-
кации, уточняя и дополняя книгу Рида, подтверждают
в то же время неповторимую особенность его записей.
Яркий пример, привлекший недавно внимание истори-
ков,— речь большевистского делегата И. X. Бодяк-
шина, записанная Ридом на заседании 2-го Всероссий-
ского съезда Советов 26 октября при обсуждении
поправок к крестьянскому наказу о земле.
В «Десяти днях» читаем:
«На трибуну поднялся изможденный, оборванный
красноречивый солдат. Он протестовал против той
статьи наказа, в которой говорится, что дезертиры
лишаются земельного надела. Сначала его встретили
шиканьем и свистом, но под конец его простые и тро-
гательные слова заставили всех замолчать: «Несчаст-
ный солдат, насильно загнанный в окопную мясоруб-
ку, весь бессмысленный ужас которой вы сами при-
знаете в декрете о мире, — кричал он, — встретил ре-
волюцию как весть о мире и свободе. Мир? Прави-
тельство Керенского заставило его снова наступать,
идти в Галицию, убивать и погибать. Он умолял о
мире, а Терещенко только смеялся... Свобода? При
Керенском он увидел, что его комитеты разгоняются,
его газеты закрываются, ораторов его партии сажают
в тюрьму... А дома, в родной деревне, помещики бо-
рются с земельными комитетами и сажают за решет-
ку его товарищей... В Петрограде буржуазия в союзе
с немцами саботировала снабжение армии продоволь-
ствием, одеждой и боеприпасами... Солдат сидел в
103

окопах голый и босый. Кто заставил его дезертиро-
вать? Правительство Керенского, которое вы сверг-
ли!» Под конец ему даже аплодировали».
Рид не знает имени оратора и ничего более о нем
не говорит.
В составленном почти десять лет спустя, по газет-
ным материалам, отчете заседания 2-го съезда Сове-
тов в прениях по декрету о земле говорится:
«Прапорщик с места предлагает вычеркнуть из
принятого закона пункт о дезертирах, так как таких в
русской армии не было, а были лишь солдаты, кото-
рые в силу обстоятельств должны были покидать
фронт для обработки полей. Дезертирами оратор счи-
тает тех, кто откупался от воинской повинности, мо-
нахов, попов и пр.».
Приведя это краткое газетное резюме речи, соста-
вители сводного отчета справедливо сближают «пра-
порщика» с «красноречивым солдатом» Рида и при-
водят в вариантах под строкой полный текст речи из
«Десяти дней» \ Кто такой «прапорщик» они, однако,
тоже не знают, и личность его остается загадочной
еще надолго.
В 1960 году Мих. Яровой сообщил в «Известиях» о
встрече с бывшим делегатом 2-го съезда Советов
И. X. Бодякшиным, который и оказался оратором,
увековеченным в «Десяти днях». Бодякшин рассказал
о себе, что был прапорщиком из крестьян в царской
армии, — стал большевиком в марте 1917 года и был
послан делегатом на съезд Советов от Ржева. О сво-
ей речи он сказал так:
«В крестьянском наказе о земле, который обсуж-
дался на съезде, была статья, говорящая о том, что
1 «Второй Всероссийский Съезд Советов Р. и С.-Д.». М. — Лм
1918, стр. 77—78.
104

дезертиров следует лишать земельного надела... Я не
мог не протестовать против этого. Сначала меня встре-
тили шиканьем и свистом. Но чем больше я говорил,
тем становилось тише. Вернее, я не говорил, а кричал
в зал. Когда я кончил свою речь, в зале раздались
аплодисменты» !.
Рассказ Бодякшина не вызывал сомнений. В спис-
ке делегатов съезда значится под номером 95: «Бо-
дякшин Иван Харитонович. Ржевский У.С.Р. и СД.,
большевик».
Наконец, в 1966 году в печати появились обнару-
женные в Центральном партийном архиве ИМЛ при
ЦК КПСС подлинные воспоминания И. X. Бодякши-
на, сданные им в 1922 году в Агитпроп ЦК РКП (б)2.
Воспоминания интересны живыми зарисовками бое-
вых дней Октября и новыми сведениями о заседании
большевистской фракции 2-го съезда Советов; но о
своей речи 26 октября Бодякшин упоминает лишь ми-
моходом. Одну деталь он добавляет: выпады против
Керенского он вставил в речь по совету Володарского,
с которым совещался перед выступлением.
Такова история речи «оборванного красноречивого
солдата». Новые публикации уточнили эту страницу
«Десяти дней», но притом показали, что не могут слу-
жить ей заменой. Только Рид записал речь больше-
вистского делегата от Ржева во всем ее живом свое-
образии, хранящем неповторимую печать эпохи.
В настоящем очерке, следуя за Джоном Ридом по
пути, который он сам рисует в «Десяти днях», я от-
1 Мих. Яровой. Джон Рид и его герои. «Известия», 1960,
№ 259.
2 И. Бодякшин. Из недавнего прошлого. Предисловие
М. П. Ирошникова. «Новый мир», 1966, № 11.
105

нюдь не стремлюсь повторять наиболее популярные
страницы книги и сосредоточиваю внимание на тех
эпизодах и картинах, которые могут быть обогащены
или по-новому рассмотрены в свете дополнительно
привлекаемых материалов.
Ценный такого рода материал дают, как и в пре-
дыдущих очерках, совпадающие по тематике или
смежные с «Десятью днями» статьи Рида, печатав-
шиеся в 1918—1919 годы в левой американской прессе.
Особо должны быть отмечены книги близких Риду
прогрессивных американских журналистов, бывших
одновременно с ним в революционные дни в Петро-
граде, не раз его сопровождавших и деливших его
опыт. Эти четыре книги — «Шесть красных месяцев в
России» Луизы Брайант1, «Красное сердце России»
Бесси Битти, «Ленин, личность и деятельность» и
«Сквозь русскую революцию» Альберта Рис Вильям-
са — были написаны по горячим следам событий и во
многом являются спутниками «Десяти дней, которые
потрясли мир».
Как и ранее, наиболее ценным и обильным источ-
ником новых сведений о Риде остаются его русские
блокноты. В них — история книги и история самого
автора.
Сохранились не все блокноты Рида, давшие мате-
риал для «Десяти дней». Некоторые разделы книги
совсем не отражены в имеющихся блокнотных записях
или чуть лишь затронуты. С другой стороны, имеются
строки и страницы, полностью вошедшие в книгу или
же составившие твердую основу для целых картин,
эпизодов, характеристик. Блокнотные записи ценны и
1 Louise Bryant. Six Red Months in Russia. New York,
1918. Английские названия остальных книг приведены выше.
106

тем, что помогают понять структуру ридовского ре-
портажа. Можно проследить, когда Рида удовлетво-
ряет прямая репортерская запись, когда он дорабаты-
вает, расширяет по памяти, обобщает сцену или эпи-
зод. Сопоставление блокнотной записи и текста книги
во многих случаях позволяет оценить репортаж Рида
как творческий процесс и как писательский итог.
Основные блокноты Рида, привлекаемые здесь,—
это самый обширный из сохранившихся блокнотов
(160 стр.), начинающийся с заметок, датированных
15 (28) октября и кончающийся записью заседания
2-го съезда Советов 26 октября (8 ноября) 1917 г.
Следующий начат Ридом через три дня, 29 октября
(11 ноября) (в нем 78 страниц, вторая половина блок-
нота занята записями Рида в Учредительном собра-
нии). Третий блокнот начат в дни пребывания Рида
и Луизы Брайант в Москве 9—11 (22—24) ноября
(всего в нем 48 стр.; Москве посвящена первая его
половина). С учетом записей из других блокнотов, я
использую в настоящем очерке свыше 300 блокнотных
страничек Рида.
Я привлекаю также устные, к сожалению лишь
единичные, свидетельства участников Октябрьской ре-
волюции, встречавшихся с Ридом в Петрограде и в
Москве.
2
Первая глава «Десяти дней» имеет по преимуще-
ству вводный характер; она так и называется — «Об-
щий фон». Хотя Рид пишет ее, в основном, по
собственным впечатлениям, он еще не выступает хро-
никером революции. Во-первых, решающие дни не на-
107

ступили, во-вторыХ, в описываемый период (сен-
тябрь— начало октября) он еще недостаточно близко
стоит к штабу революции — Смольному.
Основной материал первой главы, как и большая
часть второй, которая называется «Рождение бури», —
политические впечатления Рида, его встречи и контак-
ты предоктябрьских дней уже освещены и прокоммен-
тированы в начальном очерке «Джон Рид в канун Ок-
тября».
Здесь мы подступаем к материалу, который прямо
ведет к боевым дням Октября.
В «Рождении бури» Рид рассказывает о своем
первом посещении Смольного института.
Он описывает коридоры Смольного, где уцелев-
шие еще кое-где эмалированные дощечки «Классная
дама», «4-й класс», «Учительская» завешаны наспех
начертанными плакатами: «Исполнительный комитет
Петроградского Совета», «Союз солдат-социалистов»,
«Фабрично-заводские комитеты» и т. п.
Это известное описание Смольного у Рида хорошо
дополняется впечатлениями Луизы Брайант, бывав-
шей там вместе с ним. В «Шести красных месяцах в
России» она пишет:
«Смольный каждый раз поражал. По бесконечным
сумрачным коридорам, лишь кое-где освещенным сла-
бым электрическим светом, шагали тысячи и тысячи
солдат, матросов и заводских рабочих в тяжелых, за-
ляпанных уличной грязью сапогах. Казалось, что нет
человека, которому не требовалось бы в эти дни прий-
ти в Смольный; натертые светлые полы, по которым
еще недавно скользили ножки беззаботных юных де-
виц, почернели, покрылись пятнами, и весь огромный
корпус здания содрогался от мерной поступи пролета-
риата. ..
108

Я не раз обедала в Смольном, в огромной столо-
вой в нижнем этаже, вместе с солдатами. Там стояли
длинные, грубо сколоченные столы и деревянные ска-
мьи, и во всем царил дух товарищества. Если вы были
голодны, бедны, Смольный встречал вас ласково...
Нам давали щи с ломтем черного хлеба, и мы ели де-
ревянными ложками, которые русские солдаты носят
при себе, за голенищем. Мы говорили «спасибо» и
опасались, что завтра, быть может, не будет и этого.
Стоя в длинной очереди, мы болтали, как дети. «Так,
значит, вы из Америки, товарищ! Ну как там дела в
Америке?»
Свою характеристику социального и политическо-
го кризиса в канун Октября Рид с самого начала под-
черкивает резкими противопоставлениями двух лаге-
рей, двух классов. Отныне Смольный выступает в его
книге как великий центр революционных сил, проти-
востоящий трем средоточиям контрреволюции — Зим-
нему дворцу (правительство Керенского), Мариинско-
му дворцу («предпарламент») и городской думе.
Смольному посвящены многие памятные строки «Де-
сяти дней»; в первых главах Рид рисует его как ги-
гантскую машину восстания; в заключительных — как
символ победившей Советской власти.
Сохранились блокнотные заметки Рида, относя-
щиеся, как видно, к самым первым дням его знаком-
ства со Смольным:
«Общий вид Смольного. Столовая. Столы с книга-
ми и литературой.
Отделы: Профсоюзы. ФЗК. Всероссийская лига
армейских социалистов. Фракции. Президиум] и
ЦИК, Петроградский и Всероссийский. Целое кры-
ло— военная секция Петроградск[ого] и Всероссий-
ского] Совета. Редакция «Известий». Почта и теле-
109

граф. Комитет по борьбе с контрреволюцией. Всего
более 120 комнат».
Рид вспоминает в «Десяти днях», как он стоит в
Смольном, в помещении Мандатной комиссии 2-го
Всероссийского съезда Советов, наблюдая прибыва-
ющих делегатов, «дюжих бородатых солдат, рабочих
в черных блузах, длиннобородых крестьян». Девуш-
ка из плехановской группы «Единство» пренебрежи-
тельно критикует делегатов за темноту и отсталость.
Назначенная старым ЦИК Мандатная комиссия от-
водит их одного за другим под предлогом, что они
незаконно избраны. Но представитель большевиков
Карахан, по словам Рида, лишь посмеивается. «Ниче-
го, — говорит он, — когда начнется съезд, вы все ся-
дете на свои места».
Эта сцена хорошо прослеживается по блокнотам.
Вот первая запись:
«Входят делегаты на съезд (Рид уже оперирует
русским словом, выписывая его латинскими буквами:
siezd). Девушка (Плех.): Эти делегаты — другие...
Грубые люди».
Ниже Рид записывает ответную насмешливую ре-
плику, быть может того же Карахана: «Что ж, тако-
ва Россия — мы грубые люди». И еще ниже, как вид-
но от себя: «Прол[етарский] состав».
В другой, позднейшей заметке, уже планируя ма-
териал для будущей книги, Рид пишет: «Для третьей
главы. Малое число делегатов, прибывших на 2-й
съезд. Разница [в составе] между нынешним и 1-м».
В окончательной редакции весь эпизод в Мандат-
ной комиссии вошел во вторую главу.
Интересные и важные свидетельства Рида — оче-
видца событий — появляются уже в этих вводных гла-
вах. Таков разговор в Смольном о приближающемся
ПО

съезде Советов, который Рид ведет в середине октяб-
ря сперва с Каменевым и затем с Володарским.
«28 (15) октября я разговаривал в одном из кори-
доров Смольного с Каменевым, невысоким человеком
с рыжеватой острой бородкой и оживленной жестику-
ляцией. Он был не вполне уверен, что на съезд собе-
рется достаточно делегатов. «Если съезд состоится,—
говорил он, — то он будет представлять основные на-
строения народа. Если большинство, как я полагаю,
достанется большевикам, то мы потребуем, чтобы
Временное правительство ушло в отставку и передало
всю власть Советам...»
Володарский, высокий бледный болезненный юно-
ша в очках, высказывался гораздо определеннее: «Ли-
берданы и прочие соглашатели саботируют съезд. Но
если им и удастся сорвать его, то ведь мы достаточно
реальные политики, чтобы не останавливаться из-за
таких вещей...»
(В блокноте у Рида рядом с этой записью второе
высказывание Володарского: «Волнения? Не исклю-
чаю. Если большевики призовут, заводы выйдут на
улицу с оружием в руках...»)
Известно, что у Володарского были некоторые
колебания по вопросу о сроке восстания, однако его
позиция в изложении Рида резко отличается от «пози-
ции Каменева, который выступал против восстания
вообще.
С середины октября Рид тщательнее датирует
свои заметки. Счет начинает идти на дни. Очередной
новый блокнот открывается пометкой: «15 октября,
Смольный» К Рид собирает самый различный матери-
ал, характеризующий политическую остроту момента;
В блокноте Рид датирует свои записи по старому стилю.
///

тут беседы, репортерские заметки, выдержки из газет.
Во второй главе книги Рид, для примера и раскрывая
свою журналистскую лабораторию, цитирует записи
из блокнота, датированные 16 октября. К приведен-
ным в книге пяти записям можно добавить еще три
не включенные Ридом:
«В приказе командующего Петроградским воен-
ным округом от 15-го запрещены все уличные митин-
ги и парады. Все офицеры и солдаты предупреждены
против речей, призывающих к восстанию.
Сегодня вечером в Смольном собирается Комитет
по борьбе с контрреволюцией.
Вечером сообщили, что Каледин был в Царском
Селе. Контрреволюционное выступление назначено на
понедельник или вторник; то же говорят о больше-
вистском восстании».
«Понедельник или вторник», названные Ридом в
последней заметке, — это 23-е и 24 октября (5 и 6 но-
ября по новому стилю). Заслуживают внимания
фиксируемые Ридом сведения о готовящемся выступ-
лении контрреволюционных сил. Тому же вопросу по-
священы и следующие две записи в его блокноте, по-
меченные 17 октября:
«Сегодня «Новая Русь» вышла с заголовком на
первой странице: «Нам нужен Корнилов!» Призыва-
ют разгонять Советы и т. п. Речи в Совете [Республи-
ки] за последние дни. Газеты.
Даже в дни корниловщины они не осмеливались
выступать так нагло, как сейчас».
В тот же день 17 октября Рид вместе с Луизой
Брайант и корреспондентом Ассошиэйтед Пресс ин-
тервьюирует «министра-председателя» Керенского в
Зимнем дворце. Запись интервью сохранилась в блок-
ноте.
112

Вечером Рид отправился на заседание Петроград-
ского Совета и провел свою первую ночь в Смольном,
слушая речи солдат-большевиков, давших бой согла-
шательскому руководству старого ЦИК. Солдаты тре-
бовали немедленного мира и угрожали поднять ору-
жие против Временного правительства и поддержива-
ющих его меньшевистско-эсеровских оборонцев.
Блокнотная запись речей армейских делегатов не
полностью отражена в «Десяти днях»; в блокноте до-
полнительно отмечены выступления солдат из 40-й ди-
визии, 7-й стрелковой дивизии, 3-й финляндской диви-
зии, 548-й дивизии К
Несколько полнее сравнительно с книгой законс-
пектирована в блокноте и речь прибывшего в Петро-
град с Юго-Западного фронта Г. И. Чудновского —
через неделю одного из руководителей штурма Зим-
него дворца. После имени Чудновского Рид в блок-
нотной записи помечает: «американец». Чудновский
прожил несколько лет в эмиграции в Нью-Йорке, и
Рид стремился установить личный контакт с каждым,
кто участвовал в рабочем движении в США и объ-
яснялся по-английски.
В нарисованной у Рида в начальных главах книги
общей политической панораме армейскому делегату в
Петрограде уделено много внимания. Это тот самый
изголодавшийся, разутый и раздетый солдат, которого
Рид в сентябре видел в окопах под Ригой, но подняв-
шийся сейчас на новую ступень сознательности, вы-
ступающий как грозная сила близящегося революци-
онного взрыва.
Рид был достаточно осведомлен о работе болыпе-
1 Это последнее, очень яркое выступление солдатского деле-
гата отнесено Ридом в сДесяти днях» к митингу в цирке сМо-
дерн», описанному несколько ранее в той же 2-й главе.
из

виков в частях петроградского гарнизона и в Крон-
штадте. Он также знал, что на петроградских заводах
накапливается оружие и проходят военное обучение
рабочие дружины. Он понимал, что восстание неми-
нуемо, и полностью был на стороне пролетарской ре-
волюции.
3
«Я проводил почти все время в Смольном», — пи-
шет Рид в третьей главе «Десяти дней», называющей-
ся «Накануне».
Вопрос о вооруженном захвате власти приобретает
небывалую остроту, и Рид не отрываясь следит за
быстро нарастающими событиями. Во второй полови-
не этой главы он описывает свои передвижения и
встречи за два дня; понедельник 23 октября (5 нояб-
ря) и вторник 24 октября (6 ноября).
С утра 5 ноября Рид зашел в Мариинский дворец,
где в покинутом большевиками «предпарламенте»
шли прения по вопросам внешней политики. Встретив-
шийся ему в кулуарах видный кадет профессор Шац-
кий, «господин с крысиным лицом, в изящном сюрту-
ке», отозвался о большевиках с пренебрежением.
В качестве председателя специальной комиссии, обра-
зованной Советом Республики для выработки консти-
туционного проекта, он пояснил Риду, что в России
вскоре будет двухпалатное законодательное собрание,
«такое же, как у вас в Соединенных Штатах». Выслу-
шав речи Скобелева и Терещенко и чувствуя более
чем когда-либо, что выступающие министры — поли-
тические мертвецы, Рид зашагал по настороженным
петроградским улицам, направляясь к Смольному. На
114

углу Невского он купил брошюру Ленина «Удержат
ли большевики государственную власть?». Название
ленинской статьи поражало в эти дни как удар грома.
Поздно вечером в Смольном Рид постучался в уже
известную ему комнату № 10, где, не прерывая свою
работу ни на час, заседал Военно-революционный ко-
митет. Он узнал о переходе Петропавловской крепо-
сти на сторону большевиков и о других успехах рево-
люции.
Здесь будет уместно сравнить текст «Десяти дней»
с записями в блокноте. Вот текст книги:
«В 10-й комнате, на верхнем этаже, шло беспре-
рывное заседание Военно-революционного комитета.
Председательствовал светловолосый юноша лет во-
семнадцати, по фамилии Лазимир. Проходя мимо
меня, он остановился и несколько робко пожал мне
руку.
«Петропавловская крепость уже перешла на нашу
сторону! — с радостной улыбкой сказал он. — Мы
только что получили вести от полка, посланного пра-
вительством в Петроград на усмирение. Солдаты ста-
ли подозревать, что тут не все чисто, остановили поезд
в Гатчине и послали к нам делегатов. «В чем дело? —
спросили они нас. — Что вы нам скажете? Мы уже вы-
несли резолюцию: «Вся власть Советам». Военно-ре-
волюционный комитет ответил им: «Братья, привет-
ствуем вас от имени революции! Стойте на месте и
ждите приказа».
«Все наши телефонные провода, — сообщил он,—
перерезаны. Однако военные телефонисты наладили
полевой телефон для сообщения с заводами и казар-
мами. ..»
В комнату беспрерывно входили и выходили связ-
ные и комиссары. За дверями дежурило двенадцать
115

добровольцев, готовых в любую минуту помчаться в
самую отдаленную часть города. Один из них — чело-
век с цыганским лицом и в форме поручика сказал
мне по-французски: «Все готовы выступить по пер-
вому знаку».
Проходили: Подвойский, худой, бородатый штат-
ский человек, в мозгу которого созревали оператив-
ные планы восстания; Антонов, небритый, в грязном
воротничке, шатающийся от бессонницы; Крыленко,
коренастый, широколицый солдат с постоянной улыб-
кой, оживленной жестикуляцией и резкой речью; Ды-
бенко, огромный бородатый матрос со спокойным
лицом. Таковы были люди этой битвы за власть Сове-
тов и грядущих битв».
Блокнотный текст занимает около трех страничек,
заполненных размашистой скорописью, характерной
для Рида, когда он торопится и, видимо, держит свой
блокнот на весу или на колене.
«Комната 10, полночь.
Революционный военный комитет заседает в ма-
ленькой комнатке. Над картами день и ночь. Сменя-
ются каждые пять часов. Комиссары ожидают в пе-
редней, в полной боевой готовности, чтобы отправить-
ся в любой район, [на которые] поделен город.
Правительство] направило бригады в Петроград.
Остановились на последней станции, послали делега-
тов]. Какого черта? (Рид пользуется характерным
американским выражением: What the hell?) Что вы
нам скажете? Мы приняли резолюцию]: «Вся власть
советам». Сов[ет] послал тел[еграмму]: «Братья, мы
приветствуем вас от имени революции]. Оставайтесь
на месте, пока вас не вызовем».
Кроме этого основного текста имеются три припис-
ки Рида, более круглым и четким почерком, каким он
116

пишет, сидя за столом; сделаны они, видимо, после
того, как он вышел из комнаты Военно-революцион-
ного комитета.
На первом листке в правом верхнем углу приписа-
но: «Курьеры каждую минуту. Тел[ефон] перерезан.
Но имеется теле[фонная] связь по всему городу, авто-
мобили и проч.». Сбоку другая приписка: «Петропав-
ловская. Арсенал». На втором листке в правом
верхнем углу третья приписка: «Молодой офицер, го-
воривший по-фр[анцузски] сказал: все — готово. Под-
нимутся по сигналу».
Здесь репортерская запись Рида составляет твер-
дую основу для приведенного выше литературного
текста. Он лишь слегка развертывает свою запись,
приводит имена действующих лиц, уточняет и детали-
зирует характеристику.
Совсем иначе сделан заключительный абзац, по-
священный четырем военным деятелям начинающе-
гося восстания. Возможно, что Рид в эту ночь в
Смольном не видел ни одного из них (Дыбенко вооб-
ще к 5 ноября еще не прибыл из Гельсингфорса в
Петроград). Последняя фраза, где говорится, что
Подвойский, Антонов-Овсеенко и другие сыграли свою
роль не только в описываемый час, но и в дальнейших
судьбах революции, должна подчеркнуть, что Рид не
только лишь зарисовывает их в канун восстания, но
также дает им оценку и после совершившейся победы.
Это не репортерская запись о встрече, а обобщенный
портрет героев революции, на котором все четверо
предстают перед читателем великими в своей непри-
тязательности, в ореоле самоотверженно выполняе-
мого революционного долга.
Следует сказать, что Антонов, Крыленко и Дыбен-
ко — герои «Десяти дней», воплощающие в своих дей-
117

ствиях и в своей личности романтические стороны вос-
стания. Еще ранее в той же третьей главе Рид пишет,
знакомя читателя со Смольным: «В одной из комнат
верхнего этажа сидел тонколицый длинноволосый че-
ловек, математик и шахматист, когда-то офицер цар-
ской армии, а потом революционер и ссыльный, некто
Овсеенко, по кличке Антонов... Он был поглощен раз-
работкой планов захвата столицы».
Крыленко в дальнейших главах книги посвящены
два самостоятельных эпизода. В пятой главе, при-
стально наблюдая Крыленко, Рид выясняет, что столь
поразившая его постоянная улыбка Крыленко — во-
все не улыбка, а «просто гримаса бесконечной устало-
сти». В шестой главе он рассказывает, как в дни уже
начавшегося контрреволюционного мятежа Крыленко
в Михайловском манеже увлекает колеблющиеся
команды броневиков на сторону революции. Выступ-
ление Крыленко производит глубокое впечатление на
Рида: «Крыленко еле держался на ногах от устало-
сти. Но чем дальше он говорил, тем яснее просту-
пала в его голосе глубокая искренность... Кончив
свою речь, он пошатнулся и чуть не упал. Сотни рук
поддержали его, и высокий темный манеж задро-
жал от грохота аплодисментов и восторженных кри-
ков».
Дыбенко появляется в книге несколько позднее;
первый раз Рид наблюдает его во дворе Смольного, в
момент отъезда на фронт против казаков Краснова—
Керенского, и второй раз в Пулкове, в штабе больше-
вистских войск. Оба раза Дыбенко изображен у Рида
с вороненым маузером, которым поигрывает, не вы-
пуская ни на минуту из рук.
Непосредственно за цитированным описанием Во-
енно-революционного комитета у Рида следует еще
118

один абзац, также посвященный подготовке восстания
в Смольном:
«Внизу, в помещении фабрично-заводских комите-
тов, сидел Сератов. Он подписывал ордера на казен-
ный арсенал — по полтораста винтовок каждому заво-
ду. .. Перед ним выстроились в очередь сорок делега-
тов».
Эти строки Рида вызывали всегда недоумение из-
за имени Сератов. Такого работника в Смольном не
было. Блокнот устраняет неясность:
«В комнате 39 фаб[рично] завод[ских] комитетов]
Шатов, подписывающий ордера на оружие в Арсенал.
150 штук».
Описка, вкравшаяся в первое американское изда-
ние, была повторена в последующих и перешла в рус-
ский перевод. Шатов — уже упоминавшийся член Пет-
роградского Военно-революционного комитета и член
президиума Центрального Совета фабрично-заводских
комитетов, друг Рида, с которым он поддерживал
контакт в предоктябрьские дни. Никакого Сератова
вообще не существовало.
Чтобы завершить разбор этой страницы Рида,
следует добавить отрывочную запись из другого блок-
нота, где встречаются «заготовки» для будущей книги.
«(Фамилия проводника Рида по Смольному отсут-
ствует.— А. С.) знакомит меня с Лазимиром, пер-
вым председателем Военно-революционного комитета,
юношей лет 18-ти с рыжей шевелюрой; также с Под-
войским».
Здесь, как видно, зафиксировано самое первое
знакомство Рида с деятелями Военно-революционно-
го комитета; запись, однако, более поздняя, так как
Подвойский сменил Лазимира на посту председателя
ВРК не ранее 25 октября.
119

Рид ушел в этот день из Смольного в 3 часа утра.
Уходя, он отметил, что по обеим сторонам от входа
установлены пулеметы и что ворота и ближайшие
перекрестки охраняются сильными солдатскими пат-
рулями.
В той же третьей главе книги описан следующий
день, 24 октября (6 ноября). С утра Рид отправился
к цензору, канцелярия которого находилась в здании
министерства иностранных дел. Проходя по Дворцо-
вой площади, он видел, как юнкера выстраивали ар-
тиллерию перед Зимним дворцом. Из министерства
Рид поспешил в Мариинский дворец, где выслушал
конец речи Керенского, угрожавшего большевикам и
лично Ленину арестами и репрессиями. Керенский ци-
тировал уже хорошо известную Риду статью Ленина
«Письмо к товарищам». Рид приводит в книге харак-
терные выдержки из речи «министра-председа-
теля»:
«Для того чтобы не быть голословным, — говорил
Керенский, — я процитирую вам здесь наиболее опре-
деленные места из ряда прокламаций, которые поме-
щались разыскиваемым, но скрывающимся государ-
ственным преступником Ульяновым-Лениным в газете
«Рабочий путь». В ряде прокламаций под заглавием
«Письмо к товарищам» данный государственный пре-
ступник призывал петербургский пролетариат и войска
повторить опыт 3—5 июля и доказывал необходимость
приступить к немедленному вооруженному восста-
нию. ..»
Из Мариинского дворца Рид пошел по Невскому,
направляясь в Смольный. У Казанского собора он
впервые увидел вооруженный матросский отряд и оце-
нил эту встречу по достоинству.
«На их матросских бескозырках были надписи
120

«Аврора» и «Заря свободы» — Названия самых йзйе-
стных большевистских крейсеров Балтийского фло-
та,— пишет он в книге. — «Кронштадт идет!» — ска-
зал один из матросов... Эти слова значили то же
самое, что значили в Париже 1792 года слова «Мар-
сельцы идут!». Ибо в Кронштадте было двадцать пять
тысяч матросов, и все они были убежденные больше-
вики, готовые идти на смерть».
В этот же день Рид лично познакомился с одним
из руководителей кронштадтских матросов. На
блокнотном листке записано: «Ховарин. Крейсер «Рес-
публика». Делегат от Балтийского флота на Всерос-
сийский съезд Советов». Это, конечно, Ховрин — два-
дцатичетырехлетний матрос-большевик, член Центро-
балта и Гельсингфорсского комитета партии.
(Старый большевик, полковник в отставке, Нико-
лай Александрович Ховрин, к которому я обратился
с просьбой прокомментировать эту блокнотную запись
Рида, рассказал об их встрече.
Он прибыл в Петроград 24 октября с группой дру-
гих делегатов 2-го съезда Советов от Балтийского
флота. В тот же день в Смольном Антонов-Овсеенко
сообщил, что с ним хочет увидеться Альберт Рис
Вильямс (Ховрин познакомился с Вильямсом, когда
тот летом приезжал в Гельсингфорс). В гостинице у
Вильямса он встретился с Ридом. Беседа продолжа-
лась около часа и касалась политической ситуации и
настроения балтийских моряков).
По пути в Смольный Рид почти целиком перепи-
сал в блокнот только что напечатанное в «Рабочем и
солдате» воззвание Военно-революционного комитета
от 24 октября. Военно-революционный комитет сооб-
щал о заговорщических действиях Временного прави-
тельства и корниловского офицерства и призывал к
121

срочной мобилизации всех революционных сил. За-
пись Рида кончается следующими словами из воззва-
ния: «Дело народа в твердых руках. Заговорщики]
будут сокрушены».
В Смольном Рид сперва присутствовал на очеред-
ном заседании Петроградского Совета. Потом он по-
сетил собрание делегатов-большевиков, прибывших
на съезд Советов. В блокноте имеется отметка: «24-е.
Комната 18, большевистская фракция». С наступлени-
ем ночи Рид перешел в Актовый зал Смольного, где
начиналось экстренное заседание старого эсеро-мень-
шевистского ЦИК совместно с прибывшими на съезд
делегатами, и приступил к систематическим блокнот-
ным записям.
«25-е. 12.30 пополуночи. Встреча ЦИК Всероссий-
ского съезда Советов и делегатов нового съезда.
Председательствует Гоц. Дан делает доклад. Присут-
ствуют Мартов, Богданов и все прочие».
Подробное изложение этого бурного заседания в
«Десяти днях» базируется на сохранившихся в блок-
ноте личных записях Рида — вплоть до заключитель-
ного выступления Володарского против меньшевист-
ской резолюции, после которого большевики покину-
ли зал заседания.
Восстание петроградского пролетариата началось.
Выходя из Смольного в четыре часа утра, Рид впер-
вые увидел вооруженные рабочие отряды — Красную
гвардию. Была слышна беглая ружейная перестрелка.
Рид не знал, что Ленин уже в Смольном и принял
на себя руководство восстанием.
Рид, Луиза Брайант и их спутники уходили в ноч-
ной город, понимая, что наступили решающие часы.
«За нашими спинами сверкало огнями и жужжа-
ло, как улей, огромное здание Смольного...»
122

4
Последние несколько суток перед восстанием Рид
почти не спал и дошел до крайней усталости. Чет-
вертую главу своей книги «Конец Временного пра-
вительства» он начинает с признания, что в среду
7 ноября встал поздно и, выйдя на Невский, услышал
выстрел полуденной пушки из Петропавловской кре-
пости.
Завернув на Большую Морскую (улица Герцена),
Рид и Луиза Брайант подошли к караулу, выстав-
ленному у запертых дверей Государственного
банка.
«Вы чьи? — спросил я. — Вы за правительство?»
«Нет больше правительства! — с улыбкой ответил
солдат. — Слава богу!»
Купив газеты, Рид с женой зашли к Альберту Рис
Вильямсу, жившему напротив банка, в гостинице
«Франция». Там они прочитали о первых успехах
восстания. Потом все втроем отправились на Исааки-
евскую площадь. «Астория» была оцеплена вооружен-
ными матросами, не выпускавшими на улицу собрав-
шихся в вестибюле офицеров. Рид подошел к Мари-
инскому дворцу. В толпе солдат и матросов, стоявших
у дворца, Рид услыхал рассказ матроса о бесславном
конце Совета Российской республики («предпарла-
мента»). Попытка Рида пройти по журналистским до-
кументам на галерею прессы оказалась безуспешной.
Выходя из дворца, Рид встретил члена Военно-рево-
люционного комитета большевика Я. X. Петерса. Пе-
тере владел английским (он жил несколько лет в эми-
грации в Англии) и уже не раз беседовал с Ридом.
Сейчас на вопрос Рида о судьбе министров Времен-
123

ного правительства Петере с досадой ответил, что
кое-кого арестовали ночью, но потом, по недосмотру,
отпустили.
Расставшись с Петерсом, Рид и его спутники ре-
шили идти в Зимний дворец. Они знали, что Времен-
ное правительство заседает во дворце, и хотели выяс-
нить, что намерен делать Керенский.
С заднего хода им удалось (предъявив швейцару
американские паспорта) проникнуть во дворец. В «Де-
сяти днях» описано их путешествие по дворцовым ан-
филадам, превращенным в юнкерские казармы; Ке-
ренского не было, он бежал в Гатчину; министры
скрывались где-то во внутренних дворцовых помеще-
ниях. Рид, как обычно, не расстается с карандашом,
но делает только отрывочные записи. Вот на блок-
нотном листке адрес командовавшего юнкерами пья-
ного офицера, который решил искать у Рида про-
текции для перехода на службу в американскую
армию: «Штабс-капитан Арцыбашев Владимир. Ад-
рес: Старый Петергоф. 2-я Ораниенбаумская школа
прапорщиков (praporstchikoff)». Можно представить
себе саркастическую улыбку Рида, записывающего
адрес доблестного защитника Временного правитель-
ства!
Из Зимнего дворца Рид и Луиза Брайант снова
зашли к Вильямсу, после чего все втроем отправились
в Смольный, чтобы поспеть к открытию 2-го съезда
Советов. Луиза Брайант пишет, что, когда они вышли
на Невский, было половина шестого вечера.
Большевистские войска готовились к заключитель-
ному удару. Разъезжали броневики. На Полицейском
(ныне Гражданском) мосту была построена баррика-
да. Рядом солдаты устанавливали орудия. Свежий
номер «Рабочего и солдата» возвещал победу проле-
124

тарской революции. Хотя уже темнело, Рид продол-
жал делать заметки. На блокнотном листке неразбор-
чиво набросано карандашом:
«Олег.
Рюрик.
Святослав.
Р.С.Д.Р.П.
Красный флаг.
Автомобили.
Имена первых царей».
В дальнейшем эта запись была обработана в сле-
дующих строках «Десяти дней»: «По улице разъез-
жали броневики, на которых еще были видны старые
названия: «Олег», «Рюрик», «Святослав», — все имена
древнерусских князей. Но поверх старых надписей
уже краснели огромные буквы «РСДРП» («Россий-
ская социал-демократическая рабочая партия»)».
Описание Смольного в вечерние часы 7 ноября,
кипящего революционной энергией, заполненного во-
оруженными солдатами и красногвардейцами, хорошо
известно из «Десяти дней».
В Смольном Рид узнал о происходившем днем и
лишь недавно закончившемся чрезвычайном заседа-
нии Петроградского Совета, где впервые после четы-
рех месяцев подполья выступил Ленин. По просьбе
Рида Каменев перевел ему по-французски принятую
резолюцию, и Рид тут же конспективно занес ее в
блокнот:
«25-е. Сегодня на чрезвычайном заседании Петро-
градский совет объявил правительство низложенным:
вся власть в руках [Военно]-революционного комитета
(Comite Revolutionnaire, — пишет Рид; когда он слу-
125

шает французскую речь, то и в записи частично пере-
ходит на французский): [Совет] объявил также, что
власть его будет основана на следующем:
1. Земля — крестьянам.
2. Заключение мира.
3. Рабочий контроль над промышленностью. Вы-
ступали Ленин и Зиновьев».
Встретившийся Риду в коридоре Смольного Ряза-
нов выразил неверие в целесообразность захвата
власти без помощи западноевропейского пролетариа-
та. В книге Рид здесь снова отмечает, что Каменев и
Рязанов были противниками восстания. «Рязанов и
Каменев возражали против восстания и испытали на
себе всю страшную силу ленинской полемики».
Вместе со своими спутниками Рид направился в
Актовый зал Смольного, уже переполненный делега-
тами 2-го съезда Советов. «Делегат от Обуховского
завода анархист Петровский усадил меня рядом с со-
бой»,— пишет Рид в книге. Петровского, как указы-
валось, Рид знал еще по Америке. Сейчас он работал
в Военно-революционном комитете. Усевшись, Рид не-
медленно принимается за дело. Заполненные убори-
стым почерком блокнотные листки позволяют подроб-
нее познакомиться с рабочей манерой Рида. Сперва
идет детальная запись дневных впечатлений:
«25-е. Мариинский дворец окружен. Я был у Виль-
ямса, 61-я комната в гостинице «Франция», слушал
чтение газет. В 1.15 пошел вниз по Морской. Солдаты
перед телефонной станцией. За угол — на площадь
Николая I. У дворцового подъезда большая толпа ма-
тросов и солдат. Посредине площади выставлен кор-
дон. Ко дворцу не пускают и в боковые улицы тоже,
на протяжении двух кварталов. Набережная Канала
(Каналом Рид называет здесь Мойку. — А. С.) вдоль
126

дворца блокирована с обеих сторон. На южной сто-
роне [площади] не менее тысячи солдат, матросов;
видно, как подходят еще. Большой броневик «Свято-
слав» с красным флагом объезжает площадь. Пере-
улки забаррикадированы с обоих концов. Выходы на
площадь — тоже. Улица вдоль Канала. На одном кон-
це огромные ящики, бочки, старый матрас. На дру-
гом— подводы (их остановили и выпрягли лоша-
дей), грузовые машины. На набережной штабеля
дров. Перед дворцом, вдоль фасада — баррикады
из дров».
Тут Рид делает миниатюрную зарисовку дровяной
баррикады.
Продолжать свою запись дальше он не может, так
как открывается заседание съезда. Следующий листок
блокнота Рид начинает краткой записью речи сдаю-
щего свои полномочия председателя старого ЦИК,
меньшевика Дана:
«25-е. 10.55. Дан открывает заседание. «Власть в
наших руках, но, к несчастью, некоторые элементы
подняли против нас оружие».
Рид следит за выборами президиума, отмечает, что
большинство в нем получили большевики, записывает
оглашаемую председателем повестку дня. По-види-
мому, соседству хорошо владевшего английским язы-
ком Петровского Рид обязан довольно подробной за-
писью этого заседания съезда. Как известно, из-за са-
ботажа думских стенографисток полного отчета 2-го
съезда Советов не имеется. Поэтому все в отчете Рида,
что. основано на его живых впечатлениях, сохраняет
особенную ценность и привлекается исследователями
как исторический источник.
Протоколируя заседание съезда, Рид одновремен-
но не оставляет попыток закончить начатую ранее
127

запись о событиях дня. Для этого он делит блокнот-
ный лист на две части и под проведенной чертой, ви-
димо, в паузах между выступлениями, продолжает
свой рассказ о Мариинском дворце. Сначала идет
запись о разгоне «предпарламента»:
«Мариинский. Ворвались во дворец с комитетом во
главе. Два-три солдата и матрос. Говорит председа-
телю: «Совета Республики больше нет. Уходите, доб-
ром прошу!» Помахал рукой. Депутаты сперва запро-
тестовали, потом один за другим ушли».
Дальше Рид пишет о своей неудавшейся попытке
«прорваться» во дворец: «Проник до самой двери на
галерею прессы. Меня останавливает смеющийся сол-
дат. «Просто так, пришел узнать, какие у вас ново-
сти». — Ухожу. Суматоха. Стараюсь выбраться, делаю
два отчаянных...»
Здесь запись Рида снова обрывается; его целиком
захватывают выступления с трибуны, беспримерный
политический бой, который большевики дают согла-
шательским партиям. Протоколируя выступления, он
лишь успевает вставлять краткие попутные заметки:
«Володарский, Петровский с воспаленными, запав-
шими глазами, небритые — три ночи без сна».
И еще в другом роде:
«О русских правилах: достаточно положить на стул
шляпу или билет, и твое место никто не займет, как
бы ни было тесно».
Но вот на краю блокнотной странички, сбоку от
речей Мартова и левого эсера Карелина, призывав-
ших к созданию коалиционного правительства, появ-
ляется знаменательная запись:
«Сообщают: крейсер «Аврора» начал обстрел Зим-
него дворца».
Как известно из «Десяти дней», взволнованный со-
128

общением о штурме Зимнего, Рид покинул заседание,
чтобы ехать к месту боя. К этому времени американ-
цев было уже пятеро. К Риду, Луизе Брайант и Виль-
ямсу присоединились Бесси Битти и Алекс Гомберг
(переводчик американской миссии Красного Креста,
свободно объяснявшийся по-русски и не раз сопровож-
давший Рида и Вильямса в Петрограде).
Выбравшись из переполненного зала, все пятеро
направились за пропусками на третий этаж Смоль-
ного, в комнаты Военно-революционного комитета.
Там царило величайшее напряжение. «. .Принимая и
отправляя запыхавшихся связных, рассылая по всем
уголкам города комиссаров, облеченных правом жиз-
ни и смерти, лихорадочно работал Военно-революци-
онный комитет, — вспоминает Рид в книге. — Беспре-
рывно жужжали полевые телефоны. Когда дверь откры-
лась, навстречу нам пахнул спертый, прокуренный
воздух, и мы разглядели взъерошенных людей, скло-
ненных над картой, залитой ярким светом электри-
ческой лампы с абажуром. .» Работники Военно-
революционного комитета хорошо знали Рида. «Това-
рищ Иозефов-Духвинский, улыбающийся юноша с
целой копной бледно-желтых волос, выдал нам пропу-
ска» \ — пишет Рид.
Из пяти выданных пропусков два сохранились у
владельцев и позднее были воспроизведены в напи-
санных ими книгах. Это пропуск № 1, на имя Луизы
Брайант, и № 5, на имя Бесси Битти. Каков же он,
пропуск Военно-революционного комитета в ночь
с 7-го на 8 ноября 1917 года, дававший право пройти
1 И. В. Иосифов-Духвинский, сотрудник отдела донесений
BPK. См. «Петроградский Военно-революционный комитет», т. I.
М.. 1966, стр. 194.
5 А. Старцев
129

Церез воинские U красногвардейские заслоны й nat-
рули к штурмуемому Зимнему дворцу? На небольшом
листке отпечатан типовой машинописный пропуск в
здание Смольного; заключительные строки «разре-
шается вход во все отделения Совета, находящиеся в
Смольном институте» зачеркнуты, и сверху от руки
вписано: «Разрешается свободный проезд по городу».
За председателя ВРК подписал Духвинский. Круглая
печать Военного отдела Петроградского Совета рабо-
чих и солдатских депутатов.
Но и с пропусками ВРК добраться до Зимнего в
эту ночь было мудреной задачей. Рида и его спутников
выручил грузовик, ехавший в центр города с прокла-
мациями.
Известное описание этой ночной поездки в «Десяти
днях» дополняется многими деталями в книге Бесси
Битти. Когда журналисты подошли к грузовой ма-
шине, стоявшей с заведенным мотором во дворе Смоль-
ного, там уже было четверо пассажиров, не считая
шофера-красногвардейца, — трое матросов и казак в
бурке. Американцы попросились в машину. «Поездка
опасная, — сказал один из матросов. — Едем разбра-
сывать листовки. В нас почти что наверное будут стре-
лять». Журналисты ответили, что едут, предъявили
пропуска и вскарабкались в кузов. Казак усадил обеих
женщин на пачки с прокламациями и приказал в слу-
чае обстрела бросаться на дно машины, где лежали
навалом винтовки. Грузовик выехал из Смольного.
Было темным-темно, и улицы казались вымершими,
пишет Битти, но как только матрос швырял листовки,
из подъездов и из ворот выбегали люди и подхваты-
вали их на лету. Журналисты стали помогать матро-
сам. Казак стоял с винтовкой в руках, зорко вгляды-
ваясь во тьму. Грузовик цоехал по Суворовскому про-
130

спекту. На перекрестках, где у постов грелись патрули,
машина замедляла ход; солдаты подбегали и спраши-
вали, какие новости из Смольного. В одну из таких
остановок, пишет Битти, Гомберг при свете костра
прочитал и перевел журналистам листовку. То было
обращение «К гражданам России», где сообщалось
о свержении Временного правительства и переходе
власти в руки Военно-революционного комитета. «Да
здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!» —
так кончается это знаменитое воззвание. Рид и его
друзья, помогавшие матросам разбрасывать листовки,
не знали, что текст принадлежит Ленину. Воззвание
было составлено им утром в Смольном и отпечатано
в тот же день.
(В «Десяти днях» Рид пишет: «Я взял одно из воз4-
званий и, пользуясь редкими уличными фонарями,
кое-как разобрал». Думаю, что Рид не отступает
здесь от истины. Ленинское воззвание написано с пре-
дельной простотой. После двухмесячного изучения
русского языка по газетам Рид достаточно владел по-
литической лексикой, чтобы с ним справиться.)
Бесси Битти пишет, что, когда грузовик выехал на
Знаменскую (ныне Октябрьскую) площадь, вокзаль-
ные часы показывали час ночи. Площадь была пуста,
машина покатила по Невскому.
«Нагните головы!» — скомандовал казак, увидев
впереди вооруженных людей. Это оказались больше-
вистские матросские части, охранявшие баррикаду
у Казанского собора. Матросы завернули грузовик,
сказав, что впереди идет бой. Со стороны Зимнего до-
носилась артиллерийская и ружейная пальба. Жур-
налисты простились с попутчиками, решив пробирать-
ся дальше пешком. Прежде, однако, они стали сви-
детелями необычайного зрелища, ярко описанного
131

Ридом в «Десяти днях». Процессия в несколько сот
человек — мужчины в дорогих пальто, изящно одетые
женщины, офицеры, руководимые деятелями павшего
режима и меныиевистско-эсеровскими вождями, пыта-
лись миновать матросский заслон, чтобы «умереть в
Зимнем дворце». После решительного отказа матро-
сов пропустить их «смертники» степенно зашагали
прочь, по четыре в ряд, в городскую думу, дабы обсу-
дить там наилучшие способы борьбы с большевист-
ской революцией. Б. И. Рейнштейн вспоминает, как
Рид впоследствии изображал в лицах эту трагикоми-
ческую ночную сцену на углу Екатерининского канала.
Матрос, командовавший заслоном, беспрепятствен-
но пропустил Рида и его друзей, предъявивших про-
пуска ВРК, и они двинулись вниз по Невскому. Однако
красногвардейцы, охранявшие баррикаду на Поли-
цейском мосту, оказались несговорчивыми; у них даже
явилась мысль, что не худо бы задержать и проверить
неведомых иностранцев, спешащих в Зимний дворец.
Драгоценные минуты уходили зря, но делать было не-
чего. Журналисты вернулись к Казанскому собору и
оттуда со специальным провожатым от командира
матросской цепи миновали Полицейский мост. Бесси
Битти записала, что, когда они вошли под арку Гене-
рального штаба, было четверть третьего. Из тьмы вы-
бежал матрос:
— Всё! — крикнул он. — Они сдались!
В «Десяти днях» Рид рассказывает, как, примкнув
к передовой шеренге красногвардейцев, они бежали по
Дворцовой площади, пригибаясь, преодолевая барри-
кады. Луиза Брайант пишет, что еще слышались вы-
стрелы, свистели последние пули. Помедлив у Алек-
сандровской колонны, красногвардейцы снова рину-
лись вперед, к сиявшему огнями Зимнему дворцу.
132

Из воспоминаний Рида и других видно, что они
сперва вбежали с красногвардейцами в правый подъ-
езд дворца; но там, должно быть, не оказалось прохода
во внутренние помещения. Тогда, выйдя снова на
площадь, они предъявили свои пропуска командиру
матросского караула в левом подъезде. Тот впустил
их в вестибюль, но тут же велел повременить и усадил
на боковую скамью у стены. Мимо них повели аресто-
ванных. Сперва это были обезоруженные юнкера, но
потом появились охраняемые красногвардейцами чле-
ны Временного правительства. Третьим шел известный
всем им в лицо министр иностранных дел Терещенко.
Рид пишет, что сердитый взгляд министра задержался
на их группе. Бесси Битти вдруг вспомнила, что как
раз на сегодня «министр-председатель» Керенский
пригласил ее к завтраку в Зимний дворец.
В «Десяти днях» Рид подробно описывает, как они
бродили по захваченному Зимнему дворцу, как осма-
тривали длинный, покрытый зеленым сукном стол в
Малахитовом зале, за которым всю ночь заседали
бывшие министры, составляя проекты воззваний и
манифестов. Один листок, исписанный рукой министра
торговли и промышленности Коновалова, Рид захва-
тил на память. Листок воспроизведен в первом аме-
риканском издании «Десяти дней». «Временное пра-
вительство обращается ко всем классам населения
с предложением поддержать правительство...» — пи-
шет Коновалов. Но тут же зачеркивает написанное.
Далее идут задумчивые арабески...
Около четырех часов ночи Рид и его спутники вы-
шли из Зимнего дворца. Обойдя дворец по набереж-
ной, они зашли в городскую думу, где уже формиро-
вался центральный орган всех антибольшевистских
сил, так называемый Комитет спасения родины и ре-
133

волюции. В блокноте у Рида краткая запись: «4.20.
Городская Дума. Заседает беспрерывно, совместно с
меньшевиками и эсерами. Обращение к стране: не
подчиняться большевистскому правительству».
Рид вернулся в Смольный, в Актовый зал, где про-
должалось заседание 2-го съезда Советов. Он вошел
в ту минуту, когда оглашалось донесение Антонова-
Овсеенко со списком арестованных членов Временного
правительства, и сразу взялся за блокнот.
«Смольный, — записывает он (судя по неровному
почерку, еще даже не севши на место). 5.05 пополу-
ночи. Терещенко. Громовые аплодисменты, возгласы
одобрения, смех. Рутенберг. Слабее. Пальчинский.
Сильные [аплодисменты]. Комиссаром Дворца назна-
чен Чудновский.
Керенский в Гатчине».
В книге подробно изложена и заключительная
часть заседания, однако эти листки блокнота, как вид-
но, утрачены.
Когда Рид вышел из Смольного, близилось утро.
«Было шесть часов. Стояла тяжелая холодная ночь.
Только слабый и бледный, как неземной, свет робко
крался по молчаливым улицам, заставляя тускнеть
сторожевые огни. Тень грозного рассвета вставала над
Россией» — так пишет Рид.
Первый из десяти дней, которым суждено было по-
трясти мир, — закончился.
5
Пятая глава книги Рида, «Неудержимо вперед!»,
целиком посвящена четвергу 8 ноября (26 октября),
второму дню революции. Глава начинается с обшир-
ного монтажа революционных документов, приказов
134

Boetftfo-рёволюционного комитета, а также прокла-
маций и газетных статей, показывающих яростную
реакцию буржуазных и соглашательских партий на
победное восстание пролетариата. Далее Рид описы-
вает два заседания в здании Петроградской городской
думы, которые он посетил в первой половине дня:
в Николаевском зале заседала дума, в Александров-
ском — Комитет спасения. Оба заседания имели един-
ственной целью сплочение антибольшевистских сил —
от кадетов до меньшевиков.
Резкая черта классовой принадлежности разделила
два лагеря.
«Поразителен был контраст между этим собрани-
ем и съездом Советов, — пишет Рид в книге.—Там —
огромные массы обносившихся солдат, измазанных
рабочих и крестьян — все бедняки, согнутые и изму-
ченные жестокой борьбой за существование; здесь —
меньшевистские и эсеровские вожди, Авксентьевы,
Даны, Либеры, бывшие министры-социалисты Скобе-
левы и Черновы, а рядом с ними кадеты вроде елей-
ного Шацкого и гладенького Винавера. Тут же
журналисты, студенты, интеллигенты всех сортов и
мастей. Эта думская толпа была упитана и хорошо
одета; я заметил здесь не больше трех пролета-
риев. ..»
Буржуазия не брезговала ничем, чтобы оклеветать
победителей.
Рид вспоминает в книге, как его и Луизу Брай-
ант, — не зная, что оба они присутствовали при
штурме Зимнего, — буржуазные знакомцы пытались
на другой же день угощать нелепейшими выдум-
ками:
«.. .Один молодой интеллигент-кадет, бывший лич-
ный секретарь Милюкова, а потом Терещенко, отвел
135

нас в сторону и рассказал нам все подробности о взя-
тии Зимнего дворца.
«Большевиков вели германские и австрийские офи-
церы!»— утверждал он.
«Так ли это? — вежливо спрашивали мы. — Откуда
вы знаете?»
«Там был один из моих друзей. Он рассказал
мне».
«Но как же он разобрал, что это были германские
офицеры?»
«Да они были в немецкой форме!..»
Прямо из думы Рид направился в Смольный, где
должно было начаться второе заседание съезда Сове-
тов. «В Смольном атмосфера была еще напряжен-
нее, чем прежде, если это только возможно», —
пишет он.
К сожалению, имеется только семь блокнотных
листков с записями Рида о Смольном 8 ноября. По-
следняя из записей касается заключительного слова
Ленина по вопросу о мире на втором и последнем
заседании съезда Советов. Обширный отчет об этом
заседании в «Десяти днях» показывает, что Рид со-
бирал материал не менее тщательно, чем в предыду-
щий день; но эта часть блокнота отсутствует. Впро-
чем, и сохранившиеся семь листков весьма замеча-
тельны, в особенности потому, что в них занесены
впечатления Рида от выступления Ленина на съезде.
Об этом уже говорилось в предыдущем очерке «Ленин
и «Десять дней, которые потрясли мир».
Интересный материал о пребывании Рида в Смоль-
ном в день 8 ноября, дополняющий его блокнотные
заметки и страницы книги, имеется также в малоиз-
вестном очерке Рида «День второй», написанном в
1918 году и опубликованном в США в сборнике «Год
136

революции», вышедшем к первой годовщине Октя-
бря К
Блокнотные записи Рида в Смольном, 8 ноября,
начинаются с трех заметок, посвященных будущим
народным комиссарам. Декрет об образовании Совет-
ского правительства еще не был принят, но Рид, как
видно, располагал по этому вопросу некоторыми пред-
варительными сведениями.
«26-е. Менжинский — министр финансов (над сло-
вом министр Рид вписывает сверху: комиссар); в бур-
ке, какие носят в Дикой дивизии; небритый, кусает
карандаш, что-то пишет; служил когда-то банков-
ским клерком во Франции».
(В утвержденном съездом составе правительства
народным комиссаром финансов был назначен
И. И. Скворцов-Степанов. Однако он остался на пар-
тийной работе в Москве, и через четыре дня Ленин
подписал декрет о назначении на этот пост В. Р. Мен-
жинского.)
«Рязанов. Торговля и промышленность. Сообщил
[мне] доверительно, что ничего не смыслит в бизнесе».
(Рязанов не вошел в правительство.)
«Чичерина, интернированного в Англии, думают
назначить министром иностранных дел».
(Чичерин вернулся из Англии в январе 1918. года и
тогда же фактически стал во главе Наркоминдела;
в мае он был назначен народным комиссаром.)
Заметки о Менжинском и Рязанове Рид исполь-
зовал в «Десяти днях». О Чичерине он не упоминает.
1 «One Year of the Revolution». New York, 1918. В дальней-
шем цитирую этот очерк Рида по сокращенному русскому пере-
воду («Известия», 1964, № 263. Публикация И. М. Краснова и
3. В. Рахлиной).
137

Между тем свидетельство Рида, что кандидатура Чи-
черина на пост комиссара по иностранным делам на-
зывалась уже 8 ноября, имеет бесспорный историче-
ский интерес.
Дальше в блокноте идут две записи, сделанные в
ожидании открытия съезда.
Первая запись Рида:
«26-е. Заседание назначено на час дня. В семь ча-
сов вечера еще не началось. Большевистская фракция
заседает... 7.05. Левые эсеры только что приняли ре-
шение войти [вновь] в Военно-революционный комитет.
[Менылевики]-интернационалисты все еще совеща-
ются».
Как известно, оттяжка заседания была вызвана
тем, что решался вопрос о составе правительства.
Ленин отверг коалицию с соглашательскими партия-
ми, на которой настаивали Каменев, Рязанов и другие.
Левые эсеры, которых Ленин хотел привлечь к уча-
стию в правительстве, ответили отказом, и ЦК боль-
шевиков принял решение представить съезду Советов
однопартийное, большевистское по составу, прави-
тельство.
В ожидании открытия заседания Рид пытливо
всматривается в зал. Зарисовка зала заседаний и де-
легатов 2-го съезда Советов в уже названной статье
«День второй» весьма выразительна.
«Пространство между колоннами уставлено крес-
лами, всего их около тысячи. Большинство делегатов
в форме рядовых солдат. На остальных простые чер-
ные рубахи русских рабочих и несколько пестрых
крестьянских рубах. Несколько женщин. Редко где
мелькнет золотой с красным погон офицера, а иногда
белый воротничок. Всюду вокруг, между колоннами,
на подоконниках, на каждой ступеньке, идущей НЭ
щ

Сцену, Да и ни краю самой сцены — публика, также СО-
стоящая из простых рабочих, простых крестьян и про-
стых солдат. Кое-где в публике щетинятся штыки.
Измученные красногвардейцы, опоясанные патронны-
ми лентами, спят на полу у колонн».
Вторая блокнотная запись Рида сделана через час
и пять минут после первой:
«8.10. Поиски президиума. Обходим все помещения
Смольного. Никто не знает, где президиум Съезда.
В комнате № 17 Крыленко, возглавляющий Военно-
революционный комитет. Здоровается с моим прияте-
лем, с которым сидел в тюрьме: «Пролетарская рево-
люция— большой успех. Возможно, еще встретимся
снова в тюрьме». Курьер, бежавший всю дорогу из
Зимнего дворца, нагруженный винтовками и револь-
верами».
Эта запись резюмирует множество впечатлений.
Избранный при открытии съезда президиум со-
стоял в основном из большевиков и левых эсеров; и
те и другие, как уже сказано, находились на заседа-
ниях своих фрикций. Рид предпринимает в это время
обход Смольного вдвоем с некиим русским журнали-
стом, противником большевиков, с которым только что
познакомился за столом прессы. Развертывается один
из характерных эпизодов «Десяти дней»; иронический
замысел автору — ii изображении самоуверенного про-
тивника революции на фоне неудержимого хода ре-
волюционных событий. Начало этого эпизода, впро-
чем, опущено в книге.и сохранилось лишь в цитируе-
мом очерке «Дейь второй», так что в целом эпизод
приходится восстанавливать по двум источникам.
«За столом прессы, — пишет Рид в «Дне втором»,—
сидит хорошо одетый интереЬный молодой Интелли-
гент, последователь Кропоткина, который долгое вре-
139

мя Жил в эмиграции в Париже. Он разглядывает гру-
бую напряженную толпу с усмешкой и несколько
отрешенным видом, бросая время от времени остро-
умные замечания. Ему кажется невероятным, как эти
неотесанные, невежественные люди осмеливаются ду-
мать о том, что смогут управлять великой Россией.
«Пошли, — говорит он мне по-французски. — Мне
надоело. Давайте назначим сами себя комитетом по
нахождению президиума, чтобы этот спектакль мог
уже начаться». Когда мы выходим, он добавляет:
«Впрочем, особой спешки нет. Через сорок восемь ча-
сов они побегут сломя голову...»
(Здесь Рид прерывает свои воспоминания, специ-
ально написанные к первой годовщине Октябрьской
победы, чтобы комментировать последнюю реплику
«остроумного молодого интеллигента»:
«Теперь, через двенадцать месяцев, я часто вспо-
минаю это замечание», — пишет Рид.)
«Мы идем по слабо освещенному, сводчатому ко-
ридору,— продолжает Рид, — полному огромных, рас-
плывчатых фигур спешащих рабочих и солдат и
отчаянно холодному... Сквозь двери комнаты 28-й,
где заседают левые эсеры, несутся громкие голоса
спорящих; дверь заперта. 18-я комната на первом
этаже — это ленинская секция: в нее набилось не-
сколько сот большевиков. Похоже, что никому нет
дела, войдем мы или нет. На вопросы о том, когда
заседание закончится, присутствующие нетерпеливо
пожимают плечами. Все охвачены восторгом, в глазах
у людей — выражение решимости и триумфа. Выгля-
дят они так, словно не спали много недель. Но глаза
горят».
Рид со своим знакомцем решают направиться на
третий этаж, в хорошо известное Риду помещение Во-
140

енно-революционного комитета. Пока они идут по
лестнице и коридорам, спутник Рида рассказывает
ему о себе (эти строки вошли в «Десять дней»).
«По дороге мой спутник рассказал мне о своей
прежней революционной деятельности, о том, как ему
пришлось бежать из России и с каким удовольствием
он довольно долго прожил во Франции... Больше-
виков этот человек считал грубыми, пошлыми и не-
вежественными людьми, без всякого эстетического
чутья...»
Вот они доходят до знаменитой комнаты № 17
(снова текст «Дня второго»):
«На верхнем этаже в маленькой комнатке день и
ночь заседает Военно-революционный комитет, центр
широко раскинувшегося восстания. Вбегают и выбе-
гают курьеры. Из этой комнаты доносится гул низких
решительных голосов».
Происходит встреча спутника Рида с Крыленко
(текст «Десяти дней»):
«Дверь открылась, и из комнаты вышел корена-
стый, широкоплечий человек в военной форме без по-
гон. Казалось, он улыбался, но, присмотревшись, мож-
но было догадаться, что его улыбка — это просто
гримаса бесконечной усталости. То был Крыленко.
Мой спутник — изящный молодой человек очень
культурного вида, радостно вскрикнул и шагнул
вперед.
«Николай Васильевич! — воскликнул он, протяги-
вая руку. — Разве вы забыли меня? Мы с вами вместе
сидели в тюрьме».
Крыленко сделал над собою усилие, сосредоточил-
ся и вгляделся. «Ах, да, — ответил он, наконец, глядя
на собеседника с самым дружеским выражением. —
Вы С... Здравствуйте!» Они поцеловались. «Ну, что
141

йы здесь делаете?» — и Крыленко сделал рукой широ-
кий жест.
«О, я только наблюдаю... Вы, кажется, пользу-
етесь большим успехом?»
«Да, — ответил Крыленко несколько упрямым
тоном. — Пролетарская революция — это большой
успех!» Он улыбнулся. «Впрочем... впрочем, может
быть, мы снова встретимся с вами в тюрьме!..»
Крыленко шутит, но, как один из военных руково-
дителей восстания, отлично знает, что враг не сдался
и что, прежде чем праздновать победу, нужно нанести
еще не один удар.
Легко представить себе эту группу у дверей Во-
енно-революционного комитета вечером 8 ноября
1917 года: бесконечно усталого, ни на минуту не по-
кидающего свой пост Крыленко, утонченного анархи-
ста, считающего, что большевики «не имеют эстети-
ческого чутья», и Рида, внимательного, напряженно
вслушивающегося в разговор этих двух людей на
плохо знакомом ему языке.
Переведя Риду свою беседу с Крыленко, «изящный
молодой человек» навсегда исчезает со страниц «Де-
сяти дней», успевая, впрочем, сообщить на прощание
Риду, что совершившаяся революция отнюдь не успех,
как сказал Крыленко, а «огромная неудача», лишь
доказывающая, что русский народ «еще не созрел для
революции».
-Свои следующие записи Рид ведет уже в зале за-
седания. Впечатления Рида от исторического ночного
заседания 2-го съезда Советов с 8-го по 9 ноября и
его сохранившиеся записи подробно охарактеризованы
в предыдущем очерке.
Рид и Луиза Брайант покинули Смольный лишь
под утро.
142

В «Дне втором» имеются такие заключительные
строки, отсутствующие в книге:
«Уже пробило пять часов утра, когда мы, наконец,
выходим. В более южных странах на востоке уже але-
ла бы заря, здесь еще часа четыре будет темная ночь.
Снега еще нет, но черная грязь, покрывающая улицы,
смерзлась. На перекрестках, вокруг ярко горящих
костров, на корточках сидят небольшие группы крас-
ногвардейцев. При виде нас они кричат: «Да здрав-
ствует свободная Россия!» — глаза их горят, а голоса
полны неистощимого волнения».
в
Шестая и седьмая главы книги Рида посвящены
пятнице 27-го и субботе 28 октября (9 и 10 ноября),
в течение которых созрел контрреволюционный мятеж
Керенского — Краснова.
Блокнотных заметок Рида к 6-й главе не сохрани-
лось. Эта глава, «Комитет спасения», показывает, как
остро сумел увидеть Рид бешеное сопротивление
контрреволюции, мгновенно спаявшихся воедино анти-
большевистских сил от Каледина и кадетов до эсеро-
меньшевистской интеллигенции.
27 октября (9 ноября) Рид вышел утром на Нев-
ский проспект, направляясь к городской думе. Вокруг
большевиков бушевало, как он пишет, «море вражды».
Буржуазная толпа, «состоящая из тех же людей, какие
в полдень заполняют тротуары Пятой авеню», со зло-
бой накидывалась на рабочих, продававших больше-
вистские газеты, на идущих в одиночку матросов и
красногвардейцев. В городской думе шли беспрерыв-
ные заседания Комитета спасения, вырабатывавшего
143

планы борьбы с пролетарской революцией. Буржуаз-
ные журналисты радостно передавали слухи, что вой-
ска Керенского в Гатчине. Ждали Краснова с каза-
ками, ждали Каледина, чтобы разделаться с нена-
вистными большевиками.
Рид приводит свой разговор со встреченным в го-
родской думе знакомым эсером, ярко показывающий
внутреннюю логику сползания партии Гоца—Чернова
к контрреволюции. Это один из тех поразительных
разговоров в «Десяти днях», которые дают для пони-
мания политического момента не меньше, чем офи-
циальные документы.
«Вы здесь?» — спросил я его. В его глазах вспых-
нул огонь: «Да! — воскликнул он. — В среду ночью
я вместе со своими партийными товарищами ушел со
съезда (2-го съезда Советов.—А. С). Не для того
я двадцать лет рисковал жизнью, чтобы теперь под-
чиниться тирании темных людей. Их методы нетер-
пимы. Но они не подумали о крестьянах... Когда под-
нимется крестьянство, их конец станет вопросом
минуты!»
«Но крестьяне — выступят ли они? Разве декрет
о земле не удовлетворил крестьян? Чего же им еще
желать?»
«Ах, этот декрет о земле! — в бешенстве закричал
он. — А знаете ли вы, что такое этот декрет о земле?
Это наш декрет, целиком эсеровская программа! Моя
партия выработала основы этой политики после самого
тщательного исследования крестьянских требовании!
Это неслыханно...»
«Но если это ваша собственная политика, то про-
тив чего же вы возражаете? Если таковы желания
крестьянства, то с какой же стати они будут выступать
против?»
144

«Как же вы не понимаете! Разве вам не ясно, что
крестьяне немедленно поймут, что это просто обман,
что эти узурпаторы обокрали нашу эсеровскую про-
грамму?»
Я спросил его: «Верно ли, что Каледин двигается
к северу?»
Он кивнул головой и стал потирать руки с каким-то
ожесточенным удовлетворением. «Совершенно вер-
но! .. Теперь вы видите, что натворили эти большевики.
Они подняли против нас контрреволюцию. Революция
погибла. Погибла революция».
«Но ведь вы будете защищать революцию?»
«Конечно, мы будем защищать ее до последней
капли крови! Но сотрудничать с большевиками ни
в коем случае не станем. .»
«Ну, а если Каледин подступит к Петрограду,
а большевики встанут на защиту города. Разве вы не
присоединитесь к ним?»
«Разумеется, нет! Мы тоже будем защищать город,
но только не вместе с большевиками! Каледин — враг
революции, но и большевики — такие же ее враги».
«Кого же вы предпочитаете? Каледина или боль-
шевиков?»— «Да не в этом дело! — нетерпеливо крик-
нул он. — Я говорю вам, революция погибла. И вино-
ваты в этом большевики. Но послушайте, зачем нам
толковать об этом? Керенский идет... Послезавтра
мы перейдем в наступление... Смольный уже по-
слал к нам делегатов с предложением сформировать
новое правительство. Но теперь они в наших руках:
они абсолютно бессильны... Мы не будем сотрудни-
чать. ..»
Между тем начавший действовать Совет Народных
Комиссаров и ставший под его руководство Петро-
градский Военно-революционный комитет с огромной
145

энергией бросили все наличные силы на защиту
революции.
Стоя на Невском, Рид увидел двойную цепь солдат-
самокатчиков с винтовками за плечами. Они остано-
вились против думы, и буржуазная толпа закидала
их вопросами.
«Кто вы такие? Откуда?» — спрашивал какой-то
полный старик с сигарой в зубах.
«Из XII армии, с фронта. Мы приехали поддержи-
вать Советы против проклятой буржуазии».
Раздались злобные крики:
«А-а! Большевистские жандармы! Большевистские
казаки!»
Это были большевистские части той самой XII ар-
мии, которую Рид посетил на фронте в сентябре.
В надвигавшихся ранних сумерках Рид и Луиза
Брайант отправились в Михайловский манеж: там
должен был решиться первостепенной важности во-
прос о позиции «броневиков» в предстоящей битве.
Уже упоминавшаяся драматическая сцена в Михай-
ловском манеже, где падающий от усталости Кры-
ленко сумел увлечь бронеполк на сторону революции,
принадлежит к сильнейшим в книге. Митинг в Ми-
хайловском манеже дает Риду повод для прямой
ораторской публицистики, не частой в «Десяти днях»,
но составляющей один из важных органических эле-
ментов книги.
«Вообразите, что такая же борьба шла в каждой
казарме, по всем городам, по всем округам, по всему
фронту, по всей России! Вообразите себе этих бессон-
ных Крыленко, бодрствующих над каждым полком,
торопящихся с места на место, уговаривающих, спо-
рящих и грозящих! И затем представьте себе, что то
же самое происходило в помещении всех профессио-
146

Нальйых союзов, на фабриках и заводах, в деревнях,
на боевых кораблях далеко разбросанных русских
флотов; подумайте о сотнях тысяч русских людей, по-
жирающих глазами ораторов по всей огромной России,
о рабочих, крестьянах, солдатах, матросах, так му-
чительно старающихся понять и решить, так напря-
женно думающих и в конце концов решающих с таким
беспримерным единодушием. Такова была русская
революция!..»
Из Михайловского манежа Рид снова направился
в думу, где фабриковалось в это время клеветническое
обвинение против большевистских войск, якобы рас-
правившихся самосудом в Зимнем дворце с юнкерами
и министрами Временного правительства. После рез-
кого протеста Веры Слуцкой, большевистского глас-
ного думы, была назначена особая комиссия из пред-
ставителей всех партий для проверки положения
заключенных в Петропавловской крепости. Рид отпра-
вился вместе с комиссией. В Петропавловской крепо-
сти, пока комиссия устанавливает необоснованность
клеветы, Рид и его спутники пьют чай с красногвар-
дейцами, матросами и солдатами и слушают их рас-
сказы о «великом дне восстания».1 Когда, уже глубо-
j В связи с участием Рида в работе межпартийной комиссии,
назначенной городской думой, следует сказать, ч,то он предпри-
нял и самостоятельные действия для борьбы с антибольшевист-
ской клеветой. В «Правде» от 29 октября (11 ноября) была по-
мещена заметка «Океан лжи», опровергающая вымыслы буржу-
азной печати о зверствах и грабежах, якобы происходивших при
взятии Зимнего дворца. «По документу, — писала «Правда», —
заверенному нотариусом и представленному нам шестью амери-
канскими журналистами, вошедшими в Зимний дворец и нахо-
дившимися (там) в течение нескольких часов, никаких насилий,
никакого разгрома и грабежа в Зимнем дворце не было, и аме-
риканцы выражают свое восхищение рев. матросам и солдатам».
147

кой ночью, американцы возвращались по Невскому,
мимо них прошли «бесконечные и молчаливые колонны
солдат». Поднятые Военно-революционным комитетом,
верные революции войска выступали на фронт про-
тив Керенского—Краснова.
Блокнотных заметок Рида к 7-й главе тоже нет;
сохранилось лишь два случайных листка. В основном
глава посвящена поездке Рида в субботу 28 октября
(10 ноября) в Царское Село.
И этот день Рид начал с посещения городской
думы. Там буржуазные газетчики читали Риду и его
спутникам прокламации Керенского, злорадно сооб-
щали об антибольшевистской забастовке министер-
ских чиновников и клялись, что Смольный уже пуст.
События между тем развертывались своим чередом.
«Явившись в Смольный, мы застали его не только
не покинутым, но еще более оживленным и делови-
тым, чем когда бы то ни было», — пишет Рид в книге.
В Военно-революционном комитете, перебравшемся
в более просторное помещение на верхнем этаже,
дежурство несли друг Рида Шатов и тоже хорошо
знакомый ему Яков Петере, оба владевшие английским
языком. Они ввели его в курс событий: в Москве
завязались бои; на фронте под Петроградом положе-
ние угрожающее; Военно-революционный комитет под-
нимает петроградские заводы на защиту революции.
Когда Рид вышел из Смольного, уже ревели тревож-
ные заводские гудки и красногвардейские отряды
строились, чтобы выступить на фронт.
У ворот Смольного стоял автомобиль, в котором
«Американские журналисты» — это, конечно, Рид и его друзья.
В блокнотах Рида сохранились записи о ложных обвинениях
против солдат и матросов, штурмовавших Зимний.
148

Готовились выехать iia фронт члены Комитета по воен-
ным и морским делам Антонов и Дыбенко. Рид выра-
зил желание отправиться вместе с ними, но в машине
не было свободных мест. «Тем не менее, — пишет Рид
в книге, — один мой русский знакомый, которого я на-
зову Трусишкой, преспокойно уселся в автомобиль и,
несмотря ни на какие просьбы, не соглашался очистить
место...»
Дальше в книге следует рассказ Трусишки о по-
ездке с Антоновым и Дыбенко, в течение которой Тру-
сишка дважды оказывается полезным обоим коман-
дующим. Первый раз, когда они, оба голодные, реша-
ют купить что-нибудь поесть, выясняется, что кошель-
ки их пусты. Второй раз, когда нужно написать при-
каз, оказывается, что ни у Дыбенко, ни у Антонова
нет ни карандаша, ни бумаги. У Трусишки в запасе и
карандаш, и бумага, и деньги. «У меня нет никаких
оснований не верить рассказу Трусишки», — пишет
Рид. Действительно, на пятые сутки напряженной
боевой деятельности, без отдыха и сна, Антонов и Ды-
бенко едва ли могли предусмотреть все необходимые
мелочи своей поездки.
В более ранней версии этого эпизода, в напечатан-
ном в «Либерейторе» очерке Рида «Керенский насту-
пает», «русский знакомый» Рида, поехавший С.Анто-
новым и Дыбенко, назван Козловым 1. На самом деле
речь идет о переводчике американской миссии Крас-
ного Креста, уже упоминавшемся Алексе Гомберге.
Сохранилось два блокнотных листка с конспектив-
ной записью этого эпизода, частично со слов Гомберга.
«Едет .на фронт с Антоновым и Бобренко (Ды-
бенко; ошибка Рида. — А. С); один военный министр;
1 См. «Kerensky is Coming». «The Liberator», 1918, July.
149

/фугой — морской. Антонов уже описан. Бобренко ->
могучего сложения бронзоволицый матрос; в руке все
время револьвер. Поломка машины. Пытаются рекви-
зировать другую. Принадлежит пулеметному полку.
Отказ. У Антонова документ, требующий подчинения
ему. Решают купить провизии на четыре дня. И тот
и другой без денег. Занимают у Гомберга, журналиста.
У Нарвской заставы докладывает командир Красной
Гвардии. Говорит: все в порядке (Рид пользуется ха-
рактерным американским речением: «О-кей»), но нет
патронов. «Не беда, у нас в Смольном миллионы».
«Тогда дайте ордер», нет бумаги, нет карандаша. Бе-
рут взаймы у журналиста».
«Трусишкой» Гомберг, очевидно, был прозван после
того, как в те же дни в прифронтовой полосе под
Петроградом, боясь встречи с казаками Керенского,
спрйтал в рот и невзначай проглотил пропуск из
Смольного, свой и Альберта Рис Вильямса, которого
сопровождал в качестве переводчика. Этот эпизод рас-
сказан в книге Луизы Брайант. В «Десяти днях» Рид
пишет «Трусишка» английскими букваМи (Trusishka),
без всякого перевода, придавая таким образом своей
насмешке скрытый характер.
Рид был, конечно, немало огорчен, что не сумел
поедать на фронт прямым путем с Антоновым и Ды-
бенко, но не отступил от своего намерения. Вдвоем
с Луизой Брайант они отправились на вокзал и по-
ехали в Царское Село поездом. Луиза Брайант пишет,
что они выехали в 6 часов вечера.
В книге Рид подробно передает свои впечатления
от поездки.
Керенский был уже на подступах к Царскому Селу.
Луиза Брайант вспоминает, что сквозь деревья цар-
скосельского парка были видны бивачные костры ка-
150

зачьих частей. Седобородый полковник в Екатеринин-
ском дворце, комендант Царского Села, с изумлением
разглядывает пропуска Военно-революционного коми-
тета, которые предъявляет ему Рид. «Как же вы до-
брались сюда живыми?» — любезно интересуется он
и после недолгой беседы поручает своему адъютанту
проводить американских журналистов назад на стан-
цию.
Этот выведенный в «Десяти днях» адъютант, моло-
дой офицер из семьи французов-эмигрантов в Бессара-
бии, беседующий с Ридом по-французски и жалую-
щийся на долгую разлуку со своей «бедной матуш-
кой»,— кажется сперва гротескной, «придуманной»
фигурой, но в блокнотных записях Рида находим его
фамилию — Жан Тапи. Рид и Луиза Брайант садятся
в петроградский поезд.
«Мчась в Петроград сквозь холод и мрак, — пишет
Рид в книге, — я видел через окно вагона кучки сол-
дат, жестикулирующих вокруг костров. На перекре-
стках стояли группы броневиков. Их водители пере-
крикивались между собой, высовывая головы из
башенок».
Военно-революционный комитет, которым теперь
лично руководит Ленин, с часу на час овладевает поло-
жением и сплачивает верные революции воинские и
рабочие отряды.
Вернувшись в Петроград, Рид еще раз отправился
в городскую думу, чтобы выяснить настроение в анти-
большевистском лагере. Контрреволюция открыто под-
нимала голову. В Александровском зале думы шло
ночное заседание Комитета спасения. Уже была из-
брана комиссия для торжественной встречи Керен-
ского. Никто не захотел верить Риду, что в Царском
Селе войск Керенского нет. Знакомый буржуазный
151

журналист «под строжайшим секретом» сообщил, что
в полночь контрреволюционные силы попытаются за-
хватить власть в Петрограде, и показал Риду отпеча-
танное воззвание к юнкерам и офицерству за подписью
лидера эсеров Гоца и бывшего главнокомандующего
Петроградским военным округом при правительстве
Керенского полковника Полковникова.
7
В восьмой главе, названной Ридом «Контрреволю-
ция», описаны два дня — воскресенье 29 октября
(11 ноября) и понедельник 30 октября (12 ноября).
Рид пишет о мятеже юнкеров в Петрограде и раз-
громе его солдатами-большевиками, красногвардей-
цами и кронштадтскими матросами.
С утра 29-го Рид отправился в Смольный, где «пол-
ным ходом, не слабея, действовал, нанося удары,
Военно-революционный комитет».
Рид был на заседании Петроградского Совета
(в блокнотной записи помечено: «4 часа пополудни»)
и потом на заседании нового ЦИК, обсуждавшего и
утверждавшего декреты и постановления работавшего
этажом выше Совета Народных Комиссаров. На обоих
заседаниях, как пишет он в книге, «присутствовало
несколько сот человек, в большинстве вооруженных».
Из Смольного во второй половине дня Рид пошел
в думу. В Александровском зале продолжал заседать
заговорщический Комитет спасения; приказом Воен-
но-революционного комитета он был уже объявлен
вне закона. Провал мятежа в Петрограде был очеви-
ден, и в думе, как пишет Рид, «царило явное сомне-
152

ние и упадок сил». На юнкеров махнули рукой, но
все еще ждали казаков Керенского. Тем временем
Военно-революционный комитет наращивал свои
силы.
Те часы в это воскресенье, когда он не был в Смоль-
ном и в думе, Рид провел па петроградских улицах.
Сам он, Вильямс, Луиза Брайант и Бесси Битти стали
свидетелями кровопролитных уличных боев. Вильямс
был на захваченной юнкерами Телефонной станции.
Луиза Брайант присутствовала при жестокой схватке
матросов с броневиком мятежников на Исаакиевской
площади. Значительная часть блокнотных заметок
Рида за этот день посвящена их рассказам, с помощью
которых он стремится воссоздать картину юнкерского
мятежа.
Первая заметка называется «В субботу ночью»:
«На рассвете 50 юнкеров подошли к Телефонной
станции (по приказу Полковникова) и, пользуясь боль-
шевистским паролем, коварно захватили ее. Разору-
жили и арестовали матросов. Утром подъехал на
автомобиле Антонов, думал, что на станции матросы,
был арестован. — Матросы начали осаду».
Вторая заметка, под заглавием «Телефонная стан-
ция и «Астория», посвящена развитию событий в во-
скресенье, 11-го.
«Матросы с броневика и другие матросы ворвались
на Телефонную станцию и загнали юнкеров на верх-
ний этаж. Те, желая спастись, умоляли дать им штат-
ское платье. Вильямс направился к Антонову, обещал,
что спасет им жизнь, если они капитулируют. Виль-
ямс и Антонов выступали с речами, уговорили поща-
дить».
О капитуляции юнкеров на Телефонной станции
подробно рассказывает Альберт Рис Вильямс в своих
153

ЁОспомйнанкях1. Последний эпизод, обращение юнке-
ров через посредство Вильямса к арестованному ими
Антонову-Овсеенко со слезной просьбой пощадить их,
юмористически изложен самим Антоновым-Овсеенко2.
Третья заметка Рида касается боя у «Астории».
«Утром юнкера захватили «Асторию». Матросы вы-
били их вон. Броневик подъехал к «Астории», открыл
огонь по матросам и собравшейся толпе. Четверо уби-
тых, из них двое маленькие мальчики. Матросы с кри-
ком бросились к броневику и закололи всех, кто был
в нем, в том числе английского офицера».
Совсем отдельно стоящая запись Рида «Адъютант
Керенского в Европейской гостинице 29-го» осталась
бы нерасшифрованной, если бы не подробный рассказ
о тех же воскресных событиях в книге Луизы Брай-
ант. Она вспоминает, как пришла из Смольного со
знакомым большевиком (И. А. Залкиндом, с которым
у Рида и у нее установились близкие, дружеские от-
ношения) в «Европейскую» гостиницу, чтобы добыть
в квартировавшей там американской миссии Красного
Креста дефицитное лекарство для кого-то из забо-
левших жителей Смольного. В вестибюле гостиницы
к ней подошел молодой грузин, в котором она легко
признала переодетого в штатское адъютанта Керен-
ского, памятного ей по посещениям Зимнего дворца.
Переодетый офицер обрадовался американской жур-
налистке и громогласно заявил, что завтра же Керен-
1 Альберт Рис Вильямс. О Ленине и Октябрьской ре-
волюции, стр. 175—184.
2 «.. .Внезапно открылась дверь, и с парой трясущихся юн-
керов передо мной предстала довольно знакомая фигура Виль-
ямса, корреспондента социалистической американской газеты»
(В. А. Антонов-Овсеенко. Записки о гражданской войне,
т. I. M., 1924, стр. 83).
154

ский будет в Петрограде с 80-ю тысячами казаков и
большевистские вожди будут висеть на фонарях.
Когда, выйдя из гостиницы, Луиза Брайант объяснила
Залкинду, кто был наглый незнакомец, Залкинд ска-
зал, что примет меры к его аресту. Луиза Брайант
запротестовала, считая, что арест слишком крутая
мера, но тут же получила веское доказательство своей
неправоты. На углу Малой Морской и Исаакиевской
площади их обстреляли офицеры-снайперы с окре-
стных крыш. Укрывшись во дворе за гостиницей «Ан-
глетер», они попытались пройти к «Астории», но вновь
попали под огонь подъехавшего броневика мятежни-
ков. Это был тот самый, упомянутый в ааписи Рида
броневик, который был обезврежен геройской атакой
матросов К Луиза Брайант пишет, что один из ее спут-
ников уговорил матросов отпустить шофера броневика,
сказавшегося раненым. У Рида есть блокнотная за-
метка об этом шофере: «Гомберг уговорил пощадить
шофера с броневика, который сказал, что ранен.
Позже этот шофер отправился в думу и там хвалился,
что провел всех за нос».
Рид специально интересуется деятельностью ино-
странных офицеров, оказывавших военную помощь
мятежникам. «Английские и французские офицеры на
Телефонной станции», — записывает он в блокноте
и еще: «Французский офицер, оказавшийся в другом
броневике, посажен в Петропавловскую крепость. Ко-
митет спасения требует освободить его». Он также
записывает, что французские офицеры в Москве при-
1 Захват матросами мятежного броневика описан в воспоми-
наниях Н. А. Ховрина, который был сам в числе атакующих (см.
Н. А. Ховрин. Балтийцы идут на штурм. М-, Воениздат, 1966,
стр. 189—190).
155

нимают участие в боях на стороне контрреволюции.
В книге он говорит: «Каково бы ни было официальное
поведение союзных посольств, отдельные английские
и французские офицеры вели себя в эти дни весьма
активно, вплоть до участия в качестве экспертов на
заседаниях Комитета спасения...» Внимание Рида
к этому вопросу вполне обоснованно. В дальнейшем
была документально установлена связь Комитета спа-
сения с иностранными посольствами.
Последняя заметка Рида, посвященная ликвидации
мятежа, написана им на следующий день, в поне-
дельник 30 октября.
«Вчера вечером, около 8 часов, захвачена Михай-
ловская инженерная школа, штаб-квартира Комитета
спасения. Юнкера под конвоем проследовали в Петро-
павловскую крепость».
В конце этого дня 30 октября, когда на фронте под
Петроградом решалась судьба революции, встречен-
ный Ридом в думе знакомый эсер предложил провести
его на нелегальную квартиру разгромленного во вче-
рашних уличных боях Комитета спасения. В сумерках
они направились к дому на Невском. Их впустили по
условному стуку. В писавшем что-то в ванной комнате
пожилом офицере Рид узнал одного из руководителей
мятежа, полковника Полковникова. В книге Рид по-
дробно рассказывает о своей беседе с двумя офице-
рами, членами партии эсеров, которые, укрывшись
вместе с другими заговорщиками, дожидались исхода
сражения под Петроградом.
В блокноте на десяти страничках, под заголовком
«Тайная квартира Комитета спасения», сохранилась
конспективная запись этой беседы. Записан номер
дома по Невскому, куда привели Рида (№ 86), и но-
мер квартиры (№ 229). Расшифрован и «особенный
156

стук проводника» («4 коротких удара»). Как указы-
вается в записи (этого нет в книге), один из собесед-
ников Рида был секретарем военной организации
партии эсеров.
Конец беседы не вошел в книгу. Вот некоторые
дополнения по блокнотной записи Рида:
«— Мы не признаем диктатуры пролетариата,
только всенародное правительство, — говорит эсер.
— Вы готовы терпеть кадетов вплоть до самого
Учредительного собрания, — отвечает Рид. — Почему
же вы не можете сотрудничать с большевиками?
— От кадетов не будет вреда.
— Но Московский Совет потребовал же удале-
ния... (имя неразборчиво.—А. С), — возражает Рид.
— Раз большевики хотят строить социалистическое
государство, значит, работать с ними невозможно.
Большевистская система — это передача всей власти
советам, народным комиссарам. Это значит идти про-
тив всех, свергать правительство.
— А что вы делали вчера, — отвечает Рид, — разве
вы не пытались свергнуть правительство пролетариата,
стоящее у власти?»
Ниже — запись Рида о классовом составе тех, кто
концентрировался в эти дни вокруг контрреволюцион-
ной думы: «Ни единого рабочего или солдата. Сплошь
офицеры, буржуазия, чиновники».
Вечером Рид снова в Смольном. Хорошо знакомый
Риду работник Военно-революционного комитета Та-
деуш Мешковский информирует его об антибольшеви-
стском саботаже министерств; чиновники министерства
иностранных дел препятствуют опубликованию тайных
договоров. У заместителя народного комиссара финан-
сов Р. Н. Менжинского Рид узнает о мерах, принимае-
мых против саботажников в Государственном банке.
157

Далее Рид присутствовал на затянувшемся до
ночи заседании Петроградского Совета, где с краткой
речью об аграрной политике советской власти высту-
пил Ленин.
Когда Рид под утро готовился покинуть Смоль-
ный, пришла весть о решающей победе революционных
сил под Петроградом.
В блокноте имеется запись Рида, не вошедшая
в книгу; она не вполне точна по фактам, но хранит
жар и волнение минуты:
«31-е. В Смольном. Весть о великой победе больше-
вистских войск. Участвовали: все петроградские полки,
5000 кронштадтских матросов и 50 000 красногвардей-
цев (Krasnaia Gvardia). Красногвардейцы захватили
Ред Вилледж (Красное Село), трижды атаковали
с ужасными потерями, бросались толпами; порой, за-
бывая стрелять, сбивали прикладами казаков с коней
и заставляли бежать пеших. Захватили Колпино, Алек-
сандровку, Царское Село, Гатчину (?).
Нельсон всю ночь находился в Красном. Освобож-
дены все поселки в Петроградской Campagna *.
В Смольном все повеселели».
Ниже запись другого рода:
«Гомберг узнал о контрреволюционной интриге.
Хотят достать какие-то бумаги, полученные Милюко-
вым из Германии, и выдать их за большевистские до-
кументы, чтобы представить большевиков немецкими
шпионами».
Это самые ранние сведения об антибольшевист-
ской фальшивке, известной под названием «докумен-
тов Сиссона». Тесно связанный с посольством США
в Петрограде, уже упоминавшийся американский жур-
Дачная, пригородная местность (итал.).
158

налйст-разведчик Сиссон (занимавшийся Среди про-
чего и политической слежкой за Ридом) вывез из
России и опубликовал в США заведомо поддельные
антибольшевистские документы. Риду по возвращении
на родину пришлось специально заниматься этим
делом. Он разоблачил фальшивку в брошюре «Доку-
менты Сиссона», вышедшей в Нью-Йорке в 1918 году.
8
В 9-й главе, «Победа», описан вторник, 31 октября
(13 ноября).
Рано утром Рид отправился в Смольный.
«Идя от внешних ворот по длинным деревянным
мосткам, — вспоминает Рид в книге, — я заметил, что
в сером безветренном воздухе порхают первые сне-
жинки. «Снег! — весело улыбаясь, закричал часовой,
стоявший у двери. — Здорово!»
Рида поразила тишина, царившая в здании. На
полу в коридорах и в залах заседания спали рабочие
и солдаты, вернувшиеся с фронта, взлохмаченные, за-
брызганные грязью, многие в окровавленных повязках.
В Военно-революционном комитете дежурил Н. А.
Скрыпник, информировавший Рида о ходе событий.
Он высмеял попытку обанкротившегося Чернова за-
нять позицию нейтрального посредника между Керен-
ским и Смольным.
«Теперь не может быть никаких «нейтральных», —
сказал он. — Мы победили!» Его резкое бородатое
лицо пылало почти религиозным воодушевлением».
Встреченный Ридом Каменев рассказал, что он от
имени большевиков согласился на предложение Вик-
159

желя образовать коалиционное правительство совме-
стно с меньшевиками и эсерами. Это было нарушением
партийной директивы. Через два дня ЦК большеви-
ков, по предложению Ленина, отверг соглашение
с контрреволюционными партиями.
В то же утро в Смольном — он не пишет об этом
в «Десяти днях» — Рид получил от Ленина краткое
обращение к американским рабочим-социалистам:
«Товарищи! Первая в мире пролетарская респуб-
лика приветствует вас. Мы призываем вас к борьбе
за мировую социалистическую революцию!»
Узнав в Смольном об антибольшевистской заба-
стовке Союза банковских служащих и усиливающихся
финансовых затруднениях правительства, Рид отпра-
вился в Государственный банк, где добровольцы, ра-
бочие, солдаты и матросы пытались разобраться в
брошенных бастующими чиновниками банковских
книгах и документах.
Из банка Рид зашел в городскую думу, сильно
поумерившую свой антибольшевистский пыл, а оттуда
вернулся в Смольный с намерением ехать на фронт.
В полдень у ворот Смольного Рид договорился
с шофером санитарного автомобиля, что поедет на
фронт в его машине. В книге он рассказывает, как
сперва они завернули на Кирочную, в солдатский ко-
митет 6-го запасного саперного батальона, которому,
как видно, принадлежал автомобиль. Там Рида дру-
жески встретили, как американского социалиста, на-
кормили, расспросили об американских делах, и весь
комитет вместе с Ридом отправился в Царское Село.
Рид познакомился с председателем комитета, унтер-
офицером Баклановым, который немного говорил по-
французски. В основе этой части рассказа Рида лежат
две блокнотные записи.
160

eg
=t
s
CO
о
H
о
ас
о

и
сч о
- о
- т
CL =
- и:
3 о
ЯЧ

"feteS/fete***}

3 ^
i о н
о а
I * со
^ с
s
5
к
о
о
iC
x
u:
«-
5.
<D
S
TO
О
Jr
Q
перв
ист
e;
OS
2
X
J3
e;
>
Э
x
Q.
CO
m
О
H
V
CO
1_1
ст>
«=C05
X
а
J3
CJ
s
С
et
ca
X
к
с;
О)
о.
с
со
О
et
X
X *
X
cw
PQ
О
о.
со
^4
x
x
a
x
Фронтнсп
О.
X
s
X
5
К
о
et
л
со
et
О.
О
о
о
О
S
Z
X
О. со
о
о.

СП
о
а.
з
я
CU
Я
«=:
о
с
со
СП
я
я
X
о
н
V
(J)
а
СС
=1
f5
сз
к
fr-
CJ
я
<=:
:Я
3
X
CJ
О
О.
с
U
О
СТ>
О
Я
вес
—
J3
doi
н
s—
о
л
и
я
я
о-в-

СС
о
ь
гпС
нХ
>>Q«

Первая заметка (о машийе у борот Смольного):
«Санитарная машина идет на фронт. Мой пропуск.
Молодой доброволец. Разговариваем по-немецки».
Пропуск Рида — это, очевидно, воспроизведенное
в его книге удостоверение ВРК на бланке Военного
отдела Петроградского Совета. То самое «большевист-
ское удостоверение», которым он и Луиза Брайант так
поразили коменданта Царского Села, когда прибыли
туда два дня назад.
«Настоящее удостоверение дано представите-
лю Американской социал-демократии, Интерна-
ционалисту товарищу Джону Рид в том, что
Военно-революционный комитет Петербургского
Совета рабочих и солдатских депутатов предо-
ставил им право свободного проезда по всему
Северному фронту в целях осведомления наших
американских товарищей-интернационалистов с
событиями в России».
28 октября 1917 г.
Круглая печать Военного отдела.
Вторая заметка Рида касается посещения солдат-
ского комитета на Кирочной: «Помещение комитета
6-го батальона. Завтрак. Общий котел с супом; 6 или
8 ложек. Котел с кашей (kasha). Хлеб ломтями. Сер-
дечная встреча. Смех, шутки».
В книге дальше следует известный рассказ Рида:
фронтовая дорога, захваченное большевистскими вой-
сками Царское Село, Дыбенко, склонившийся над
картой.
В конспективной блокнотной записи, легшей
в основу печатного текста, имеются интересные вари-
анты.
7 А. Старцев
161

«Мы едем на фронт вниз по Литейному, огромная
серая арка с золочеными надписями в честь побед
в Персии, Турции и Центральной Азии (Московские
Триумфальные ворота на нынешнем Московском про-
спекте.— А. С). Городские ворота. Вооружены до зу-
бов. Говорят, можем наскочить на казаков.
Красногвардейцы идут по шоссе, шлепают по глу-
бокой грязи. По бокам монастыри с золотыми купо-
лами. В большинстве молодежь, встречаются мальчу-
ганы лет 11-ти. Идут работницы с повязками Красного
Креста на рукаве, многие с винтовками, патронта-
шами. Проносится грузовик, ощетинившийся штыками.
Красногвардейцы одеты бедно, во что попало, сме-
ются, шутят, поют. Другие бредут назад, из жестокого
боя, иссиня-бледные, заляпанные грязью. Санитарные
машины. В крестьянской телеге молодой рабочий скор-
чился, схватившись за рану в животе, громко кричиг.
Весь город вооружился и вышел на дорогу.
Петроград в лучах солнца. Справа белые и золотые
купола и шпили. Слева высокие трубы пускают черный
дым в сумрачное небо. Еще левее — блещущее Mopfe.
Всюду солдаты, дорога забита. Возвращаются ране-
ные. Артиллерия. Броневики.
На повороте к Пулкову — толпа. Здесь красногвар-
дейцы вчера ночью разбили казаков. Шумный разго-
вор, поздравления. Красноармеец на казачьей лошади
носится взад-вперед».
В книге, описывая, как машина въезжает на холм
у Красного Села, Рид передает рассказ шофера
о смерти большевички Веры Слуцкой, убитой утром
этого дня здесь, на высоте, прямым попаданием сна-
ряда из мятежного бронепоезда. Рид знал Слуцкую
по ее выступлениям в городской думе. В одной
из блокнотных записей имеется также рассказ
162

И. А. Залкинда, который был в машине вместе с Верой
Слуцкой в момент се гибели.
«Большое Пулково на холме, господствующем над
местностью, — продолжает Рид. —Открывается огром-
ная равнина, словно море; мчатся облака, сверкающий
город выбрасывает на дорогу тысячи яростных людей.
Царское. Новые толпы "солдат, матросов и рабочих».
Дальше Рид зарисовывает Дыбенко:
«Штаб. Дыбенко, военный министр, руководит опе-
рацией. С ним председатель Царскосельского Совета.
Подходят с просьбами штатские и офицеры. Склонился
над картами, составляет план наступления. Сам пе-
чатает на машинке один приказ за другим. Отдает
распоряжения об арестах. Кругом матросы и красно-
гвардейцы. Длинные волосы (но не до плеч), борода,
благородное спокойное лицо, исполненное достоинства.
На столе револьвер вороненой стали, от которого он не
может оторваться. Строгая охрана в большевистской
армии. Наши пропуска проверены уже десятки раз».
Дыбенко назначает приехавшего Бакланова ко-
мендантом Царского Села, и Рид сопровождает Бак-
ланова в Екатерининский дворец1. Там они застают
старого коменданта, полковника, который так началь-
ственно принимал Рида и Луизу Брайант два дня
назад. «Он приветствовал меня словно без вести про-
павшего брата», — пишет Рид. Бакланов вступает
1 В бумагах Петроградского ВРК имеется удостоверение, дан-
ное Г. Ф. Бакланову от 6 ноября 1917 года о назначении его вре-
менно исполняющим обязанности коменданта Царского Села («Пе-
троградский Военно-Революционный комитет», т. 2, 1966, стр. 160).
В том же издании ранее упоминается Бакланов (без инициалов),
назначенный 28 октября 1917 года помощником комиссара 6-го
запасного саперного батальона (см. т. 1, стр. 245). Рид помогает
установить, что это одно и то же лицо.
163

в командование; полковника арестовывают и отправ-
ляют в Петроград. У Рида происходит вторая беседа
с трагикомическим адъютантом полковника Жаном
Тапи.
Еще одна запись о Царском Селе дополняет текст
книги:
«Иду назад в штаб (во дворце великого князя
Михаила). Кучка солдат с изумлением разглядывает
через окна зимний сад. Вижу грузовик, буксирующий
на фронт пушку. Набит матросами, красногвардей-
цами и женщинами. «Можно с вами?» «Пожалуйста!»
(Pojalst!)
В грузовике с красноармейцами и матросами Рид
едет дальше, к линии фронта. По дороге начитанный
красногвардеец, которого зовут Владимир Николаевич,
расспрашивает его о рабочем движении в США. После
нескольких путевых приключений солдатский патруль
останавливает машину для проверки документов;
Рида неожиданно арестовывают, так как его удостове-
рение из Смольного не похоже на солдатские пропуска
остальных. Плохо умеющие читать конвоиры уже по-
думывают, не расстрелять ли Рида как иностранного
шпиона, но Рид заставляет их отвести его в солдатский
комитет расквартированного неподалеку 2-го Царско-
сельского стрелкового полка; там его снова гостепри-
имно принимают, как американского товарища-социа-
листа. «Идите в офицерский клуб, — говорит ему
председатель полкового комитета, — там есть кому по-
говорить с вами на вашем языке». Рида ведут обедать
в офицерское собрание, где ему среди отлично объяс-
няющихся по-французски царских офицеров в полной
форме, при орденах, сперва кажется, что он попал
в дореволюционный мир; но затем он убеждается, что
на самом деле полком командует солдатский комитет.
164

Полк готовится выступить против казаков Керен-
ского.
Рид едет назад в Царское Село, где еще успевает
увидеть Дыбенко, мчащегося на автомобиле в Гатчину
«разделываться с Керенским». Это было во втором
часу ночи 14 ноября. В конце главы Рид рассказы-
вает о своем возвращении в Петроград, в кабине по-
путного грузовика, с шофером, старым петроградским
рабочим.
«Старик-рабочий, правивший нашей машиной, во-
сторженным жестом взмахнул в сторону сиявшей
вдали столицы.
«Мой! — кричал он, и лицо его сияло. — Теперь весь
мой! Мой Петроград!»
Цитируемый блокнотный материал упорядочен,
страница за страницей исписаны ровным, убористым
почерком. Запись, по-видимому, сделана Ридом по воз-
вращении из поездки. Она составила надежную основу
для будущей 9-й главы книги.
Следующие несколько дней Рид был занят литера-
турной работой. Он пишет свои первые очерки о рево-
люционных событиях, свидетелем которых ему при-
шлось стать. Время работы Рида над этими очерками
устанавливается по его собственным указаниям в тек-
сте уже названной статьи «Победа большевиков», на-
печатанной в «Либерейторе». «Вчера Керенский, после
поражения в Гатчине, бежал переодетым... — пишет
Рид, —. .вчера вечером пролетарская милиция... три-
умфально прошла по Загородному проспекту». Это
написано 2 (15) ноября. Дальше Рид сам датирует
свой очерк: «Сейчас — я пишу эти строки 4 ноября —
рабочие крепко держат власть...»
2 (15) ноября Рид получил на руки разрешение
отправить в «Нью-Йорк колл» обращение Ленина
165

и краткое сообщение о победе Октябрьской револю-
ции. Это разрешение — на бланке только что сформи-
рованного Штаба Военно-революционного комитета —
воспроизведено в первом американском издании «Де-
сяти дней».
УДОСТОВЕРЕНИЕ
Дано сие журналисту Нью-Йоркской социа-
листической прессы Джону Рид в том, что текст
телеграммы просмотрен Правительством Народ-
ных комиссаров и препятствий к отправлению не
имеется, а также предлагается всячески содей-
ствовать ее отправлению по назначению.
2 ноября 1917 года.
За главнокомандующего: Антонов.
Начальник Штаба: В лад. Бонч-Бруевич.
Краткое сообщение Рида в «Нью-Йорк колл» о
победе революции заканчивалось следующими сло-
вами: «Советы рабочих, солдатских и крестьянских
депутатов через газету «Колл» шлют американским
социалистам-интернационалистам привет от первой
пролетарской республики» К
В те же дни, по словам Гренвила Хикса, Рид отпра-
вил почтой в Нью-Йорк и свои очерки, написанные
2—4 (15—17) ноября. Вместе с более ранними очер-
ками о предреволюционных днях в Петрограде они
были опубликованы в «Либерейторе» уже по возвра-
щении Рида в США, а затем вышли в Нью-Йорке и
Лондоне отдельной брошюрой под заглавием «Красная
Россия».
1 См. «Они приветствовали Октябрь». «Литературная газета»,
1967, № 30 (публикация Б. А. Гиленсона).
166

9
Десятая глава книги Рида называется «Москва».
Бои с юнкерами в Москве носили напряженный ха-
рактер. В Петрограде распространились слухи о ката-
строфических разрушениях в городе, о невозвратимой
гибели соборов и других архитектурных памятников
Кремля. Иностранная капиталистическая печать охот-
но подхватывала эти ложные сведения, дабы объявить
всему миру о «варварстве большевиков». Верный
своему правилу держаться фактов и проверять их
лично, Рид решил, невзирая на трудности, пробиться
в Москву. С ним вместе поехала Луиза Брайант.
«В Смольном нам выдали пропуска, без которых никто
не мог уехать из столицы...» — пишет Рид в «Десяти
днях». В книге Луизы Брайант факсимильно воспроиз-
веден ее пропуск.
ПРОПУСК
Военно-революционный комитет разрешает
тов. Луизе Брайант свободный выезд из Петро-
града до ст. Москва и обратно.
Пропуск действителен на 3 дня со дня вы-
дачи.
9 ноября 1917 г.
Подпись Секретаря.
Круглая печать Военно-революционного комитета.
В «Десяти днях» Рид очень живо описывает свою
поездку в перегруженном поезде, набитом солдатами
и всевозможным людом. Ознакомившись с пропусками
167

из Смольного, солдаты дружелюбно освобождают купе
для американских журналистов.
«Идем отсюда, товарищи! — закричал один из
них. — Это американские товарищи! Они приехали по-
смотреть нашу революцию за тридцать тысяч верст...
Здорово небось устали!..»
Рид описывает Москву после отгремевших боев
и свои встречи с московскими большевиками. Он также
описывает похороны на Красной площади рабочих и
солдат, отдавших жизнь за победу революции. Это —
знаменитые страницы книги. В своем предисловии
к «Десяти дням» Н. К. Крупская, напоминая читате-
лям, что Рид погребен у Кремлевской стены, пишет:
«Тот, кто описал похороны жертв революции, как
Джон Рид, достоин этой чести».
По блокнотным заметкам Рида и по книге Луизы
Брайант можно несколько пополнить сведения о пре-
бывании Ридов в Москве.
Они пробыли в Москве три дня — 9 (22), 10(23)
и 11 (24) ноября. Они жили в «Национале», повреж-
денном менее других гостиниц, в центре города. Луиза
Брайант пишет, что окна их номера глядели на Кремль
и Красную площадь.
В четверг 9 ноября Рид установил контакт с со-
ветскими органами власти. В Московском Совете он
беседовал с большевиком М. Н. Роговым, комиссаром
по гражданской части города. Рогов пригласил амери-
канских журналистов принять участие в торжествен-
ной похоронной процессии, назначенной на следующее
утро. Здесь же, в Моссовете, Рид встретил Г. Н. Мель-
ничанского, секретаря Московского профсоюза метал-
листов и члена Московского Военно-революционного
комитета; Мельничанский жил в эмиграции в США,
и Рид помнил его как Джорджа Мельчера, одного из
168

руководителей известной стачки на предприятиях Рок-
феллера в Байонне, штат Нью-Джерси, в 1916 году.
Мельничанский рассказал Риду об уличных боях
в Москве.
Обойдя московские улицы по следам боев, Рид за-
писал в блокноте:
«На Тверской, близ «Националя», все витрины раз-
биты. Бой был ожесточенным... Окопы на Тверской.
Следы разрушений на Никитской, йа Тверском буль-
варе. Баррикады на Театральной площади, на Крас-
ной площади (булыжник из мостовой)».
И еще:
«Гостиница «Метрополь» разбита — насчитал 30
пробоин от снарядов. Также ворота в Кремль: Боль-
шевики не всегда точно знали, где засели юнкера;
стреляя, ориентировались на богатые кварталы; на
окраине, в рабочих кварталах никаких следов прошед-
шего боя. Шесть дней ни один буржуй не смел и носа
высунуть на улицу».
Рид сделал также несколько беглых записей о том,
как развивались революционные события в Москве:
«Столкновения здесь начались со стачки кожевни-
ков. Московские фабриканты хотели спровоцировать
всеобщую забастовку. Тут произошли события в Пет-
рограде. Тогда здешний Совет сформировал Военно-
революционный комитет, предписал кожевенным фаб-
рикантам немедленно удовлетворить требования
стачечников. Направил солдат (256-й полк) под коман-
дованием Берзина, которые вошли в Кремль, окружили
юнкеров и приказали им очистить Кремль. Юнкера
спросили Берзина, могут ли они мирно удалиться; он
дал согласие. Юнкера вышли, открыли пулеметный
огонь, убили 60 человек; избили Берзина. Юнкера и
белогвардейцы бросились в артиллерийские казармы;
169

захватили два орудия; красногвардейцы их позже от-
били. Тогда вступили в действие артиллеристы, до того
хранившие нейтралитет. Пушки на Скобелевской пло-
щади и в других пунктах города. Юнкера и другие —
в центре. Войска Военно-революционного комитета
атакуют со всех сторон, сжимают кольцо. Выбивают
юнкеров артиллерийским огнем из «Метрополя». Ве-
дут огонь по Думе, по Кремлю, разбивают кремлев-
ские ворота. После сопротивления юнкера сдаются
Муралову (простой солдат, окончил сельское учили-
ще, председатель Совета солдатских депутатов, глав-
нокомандующий). Большевики отпустили всех плен-
ных».
Поздно вечером Рид присутствовал на Общегород-
ской конференции московских большевиков в Колон-
ном зале Благородного собрания (Дома Союзов);
приехавшие из Петрограда Рыков и Ногин давали
объяснения, почему они покинули свои посты в Со-
вете Народных Комиссаров. Собрание резко осудило
их за дезертирство.
Почти всю эту первую ночь в Москве Рид и
Брайант провели на Красной площади, где московские
рабочие рыли в мерзлой земле братские могилы.
В 2 часа ночи они пошли в Моссовет получить про-
пуск на траурную демонстрацию. Этот пропуск воспро-
изведен в книге Луизы Брайант. Небольшой квадратик
бумаги, удостоверяющий личность «участника похо-
ронной процессии». Печать Московского Центрального
Исполнительного комитета Совета рабочих и солдат-
ских депутатов и подпись секретаря Комиссии по орга-
низации похорон Л. А. Каменской.
Риды вернулись на Красную площадь. Там они по-
знакомились со студентом, участником революционных
боев, которого Рид упоминает в книге. В блокноте
170

стоит запись: «Студент, с которым мы познакомились
ночью у могил; немного говорит по-немецки: «Русские
революционные методы — лучшие. Они дают резуль-
таты».
В 5 часов утра Риды пошли в гостиницу немного
передохнуть, а в половине восьмого уже стояли на
Скобелевской (Советской) площади в строившейся ко-
лонне демонстрантов. Они шли в первых рядах вместе
с большевистскими руководителями. На Красной пло-
щади, стоя на огромной груде вырытой земли, слу-
жившей импровизированной трибуной, Рид записывал
свои впечатления, послужившие в дальнейшем осно-
вой для знаменитых страниц его книги.
(Начало записи отсутствует) «.. .с красными зна-
менами — «Жертвам буржуазии», «Мученикам первых
боев Социалистической революции» — идут рабочие и
работницы, поют, некоторые плачут. Оркестры играют
траурный марш и революционный походный марш.
Несут гробы на плечах или на матерчатых лентах,
везут на грузовиках, на санитарных автомобилях.
Гробы, наскоро сколоченные, из неструганых досок.
Некоторые совсем непокрашены, другие выкрашены
красным. Красное всех тонов, чаще всего — цвета за-
пекшейся крови. Несколько анархистских знамен —
черные с белыми буквами. Остальные красные, всех
оттенков, с серебряными и золотыми буквами, с чер-
ными траурными лентами. Гробы покрыты золотой
или серебряной парчой. Другие — с именами павших
на прибитых гвоздями листах бумаги. Но многие,
многие без всяких имен — мертвецы неизвестны...
Головные уборы — шапки — прибитые на гробовых
крышках. Шли весь день, час за часом, с заводов,
с дальних окраин; с 10 утра до 6 вечера, с гробами
павщих и со знаменами; красногвардейцы, солдаты,
т

женщины; шли через Красную площадь, где их встре-
чала толпа в 50 тысяч человек. На стенах Кремля
огромные знамена с надписями: «Да здравствует
победа пролетариата!» На солдатских знаменах: «Да
здравствует 3-й Интернационал!» На многих — требо-
вание «справедливого демократического мира». Жен-
щины помогают нести гробы. Старухи-работницы
с морщинистыми лицами, стеная подобно раненым
животным, пытаются броситься в открытую могилу, на
гроб родного человека. Пролетарии любят своих близ-
ких! Близится морозный вечер, солдаты и рабочие
начинают засыпать могилы землей, поспешая в сгу-
щающихся сумерках. Взмахи лопат, крики. На всех
деревьях кругом — люди; на Кремлевской стене тоже.
Сотни огромных венков свисают с деревьев».
Видимо, позже Рид записал еще несколько строк:
«Не в пример Петрограду, где не было случая по-
казать силу сочувствия [павшим], здесь сотни тысяч
вышли на улицу. Грандиозное зрелище. Почти сплошь
пролетарии. Но также студенты, литераторы и другие
представители интеллигенции. Ярославский в похорон-
ной процессии. Терпеливость, добродушие, вежли-
вость толпы».
С окоченевшими руками и ногами Риды стояли на
площади до 7 часов, когда в могилу был опущен по-
следний гроб. В тот же вечер кто-то из иностранных
корреспондентов повез их в дом к московскому ком-
мерсанту, нажившемуся на военных поставках. По-
раженный зоологической ненавистью хозяина и его
гостей к революции, Рид опросил сидевших за столом,
кого они предпочитают, кайзера или большевиков.
Подавляющее большинство высказалось за немецкое
нашествие. Рид вспоминает об этом в первой главе
своей книги.
172

На третий день своего пребывания в Москве, в суб-
боту 11 ноября, Рид и Луиза Брай-аит осмотрели
Кремль.
Еще 10-го они получили из Московского Военно-
революционного комитета следующее письмо к комен-
данту города:
«Военно-революционный комитет при Москов-
ском Совете рабочих и солдатских депутатов.
10 ноября 1917 г.
Настоящим Военно-революционный комитет
просит выдать пропуска для осмотра Кремля
представителям Американской социалистической
партии при Социалистической прессе т.т. Рид и
Брайант».
Письмо подписали член Московского Военно-рево-
люционного комитета А. П. Розенгольц и секретарь
А. А. Додонова.
(Старая коммунистка Анна Андреевна Додонова
сказала мне, что хорошо помнит это утро 10 (23) ноя-
бря в Московском Совете. Она вела прием; вестибюль
был забит посетителями; Рид вошел и занял место
в конце огромной очереди. Увидев, что это иностранец,
Анна Андреевна подозвала его и расспросила, что ему
нужно. Рид по-русски объяснил свою просьбу. Вопрос
был тут же согласован с дежурным членом Военно-
революционного комитета, и машинистка ВРК Рож-
дественская «отстукала» письмо коменданту города
Москвы для Рида и Луизы Брайант.)
На блокнотном листке запись Рида:
«Получить пропуск в Кремль.
Неглиниая, 7.
Поблизости от Александровского сада».
173

Письмо Московского ВРК коменданту г. Москвы.

Очевидно, комендант Кремля принял Ридов за до-
сужих иностранцев и обошелся с ними не очень лю-
безно, потому что Рид дальше записал:
«Новый комендант Кремля, выдавший нам про-
пуска. Суровый, преисполненный важности (он — кап-
рал; мы — буржуи!)».
Результатом осмотра Кремля явилось составлен-
ное тут же, на месте, и сохранившееся в блокнотной
записи Рида краткое коммюнике под названием «По-
вреждения в Кремле». Это черновой вариант отчета,
приложенного им позднее к «Десяти дням» и начи-
нающегося словами: «В Кремле я был лично непосред-
ственно после его бомбардировки и сам осматривал
все повреждения».
В черновой блокнотной записи Троицкие ворота
названы «воротами верхнего входа», Благовещенский
собор — «маленьким собором» и Чудов монастырь —
«красным монастырем». В дальнейшем кто-то из дру-
зей Рида помог ему отредактировать отчет о Кремле.
Из отчета следует, что в Кремле нет катастрофических
разрушений и те памятники, которые пострадали от
артиллерийского обстрела, без особого труда могут
быть восстановлены.
В своей книге Луиза Брайант вспоминает, как они
с Ридом обошли Кремль в сопровождении красногвар-
дейцев и как кремлевские священники провожали их
угрожающим взглядом.
В блокноте Рид записывает сразу же после отчета
о повреждениях:
«Обозленные попы. Обозленные буржуазные ху-
дожники и др. Несчастные обозленные бедняки, кото-
рые крестятся и что-то бормочут, глядя на Кремль.
Обозленные толпы спорщиков на Красной площади.
175

Эти последствия боев представляют опасность для
большевиков».
Рид уехал из Москвы, выполнив свою задачу, пол-
ный новых, глубоко взволновавших его впечатлений,
еще более утвердившийся в своей преданности Ок-
тябрьской революции.
ю
Глава 11-я, «Завоевание власти», представляет со-
бою сжатый обзор текущих политических событий и
посвящена борьбе большевиков за укрепление совет-
ского государства. Обзор составлен Ридом по доку-
ментальным материалам. В «Приложениях» к «Десяти
дням» эта глава также документирована обильнее,
чем все предыдущие. Самый поздний из приложенных
документов датирован 16 (29) декабря 1917 года, то
есть, строго говоря, выходит за календарные пределы
книги. Хотя, конечно, Рид и здесь описывает многие
события с учетом собственных впечатлений, 11-я гла-
ва выделяется тем, что он почти не упоминает в ней
о личных встречах и беседах, не указывает, присут-
ствовал ли на заседании, о котором идет речь, от кого
именно получил нужную информацию и т. п. Весь ма-
териал такого рода Рид, как видно, резервировал для
следующей своей книги «От Корнилова до Брест-Ли-
товска», которую ему уже не пришлось издать.
В «Приложениях» Рид сам характеризует 11-ю
главу как обзорную:
«Настоящая глава охватывает период месяца в
два. Это время переговоров с союзниками, перегово-
ров и перемирия с немцами и начала Брестских мир-
ных переговоров. В пределах того же периода были
176

заложены и первые основы строительства Советского
государства.
Однако описание и освещение этих бесконечно
важных исторических событий требует много места и
не входит в задачу настоящей книги. Поэтому они от-
несены в следующую мою работу: «От Корнилова до
Бреста».
Таким образом, в настоящей главе я ограничиваюсь
только работою Советского правительства по укреп-
лению политической власти внутри страны и набрасы-
ваю общий ход его победоносной борьбы с враждеб-
ными элементами, продолжение которой было времен-
но приостановлено тяжелым Брестским миром».
Рид не только описывает борьбу Советского прави-
тельства с силами контрреволюции, с разрухой, сабо-
тажем и голодом; он также уделяет большое внимание
внутреннему положению в большевистской партии,
борьбе большевистского руководства с колеблющими-
ся и соглашательскими элементами внутри партии.
В этой связи он подробно освещает заседание
ВЦИК в ночь на 4 (17) ноября, на котором левые эсе-
ры и группа «правых большевиков» предприняли без-
успешную попытку отменить декрет Совета Народ-
ных Комиссаров о закрытии буржуазных газет за
контрреволюционную агитацию.
Рид, без сомнения, присутствовал на заседании,
хотя и не пишет об этом прямо. «В ночь на 17 (4) де-
кабря огромный зал ЦИК был набит битком, — пишет
он. — Атмосфера была зловещая». Перед тем как при-
вести (в своем изложении) известную речь Ленина
на этом заседании ], он дает зарисовку Ленина на три-
буне, бесспорно основанную на личных впечатлениях:
В. И. Л е н и н, т. 35, стр. 53—55. «Речь по вопросу о печати».
8 А. Старцев
177

«Затем выступил Ленин, спокойно, бесстрастно. Он
морщил лоб, говорил медленно, подбирая слова; каж-
дая его фраза падала, как молот».
Рид пишет об уходе, через две недели после Ок-
тябрьских дней, Каменева, Зиновьева и группы народ-
ных комиссаров из ЦК и с правительственных постов
вследствие отказа Ленина и большинства ЦК разде-
лить власть с «соглашательскими партиями. «Ответ ле-
нинцев был быстрым и беспощадным», — пишет Рид,
сообщая о решительных мерах, принятых большевист-
ским руководством, и о замене дезертиров сторонни-
ками ленинской линии.
Далее Рид пишет о решительной борьбе прави-
тельства с саботажем Викжеля .и министерских чинов-
ников, о роспуске контрреволюционной Петроград-
ской городской думы и о ликвидации мятежа Верхов-
ной ставки.
«Не компромиссами с господствующими классами
или с другими политическими лидерами, не примире-
нием со старым правительственным аппаратом завое-
вали большевики власть, — так заключает Рид эту
главу. — Но они сделали это и не путем организован-
ного насилия маленькой .клики. Если бы широкие мас-
сы российского населения не были готовы к восста-
нию, оно потерпело бы неудачу. Единственная причина
огромного успеха большевиков кроется а том, что они
осуществили глубокие и простые стремления широчай-
ших слоев населения, призвав их к работе по разру-
шению и искоренению старого, чтобы потом вместе с
ними возвести в пыли падающих развалин остов но-
вого мира...»
В последней, 12-й главе книги, называющейся
«Крестьянский съезд», Рид словно (возобновляет свое
повествование в прежней манере. Глава начинается с
178

очень живой сценки, разыгрывающейся в трактире
«Хижина дяди Тома», напротив Смольного, где в оже-
сточенном споре красногвардейцев с контрреволю-
ционно настроенным офицером встает важнейший по-
литический вопрос — об отношении крестьянских масс
к происшедшей пролетарской революции.
«Когда шум несколько стих, капитан встал.
«Ладно, — сказал он, — вы называете себя рус-
ским народом, но русский народ — это не вы\ Русский
народ — это крестьяне! Вот погодите, крестьяне...»
«И погодим, — кричали ему спорщики, — и посмот-
рим, что скажут крестьяне! Мы-то знаем, что они ска-
жут! .. Разве они не такие же трудящиеся, как и
мы?..»
Сцена эта настолько остра и служит столь идеаль-
ным эпиграфом к последующему рассказу о борьбе
большевиков за крестьянские массы, что легко было
бы заподозрить Рида в некоторой доле «вымысла».
Однако с трудом поддающаяся прочтению, наца-
рапанная неочиненным карандашом запись в блок-
ноте хранит репортерское зерно этой политической
схватки в петроградском трактире с названием, слов-
но специально придуманным для американца, пишу-
щего о России. А в справочнике «Весь Петроград» за
1917 год находим в списке трактиров: «Хижина дяди
Тома», Суворовский проспект, 64». И здесь Рид без-
укоризненно точен.
Далее Рид подробно рисует знаменательные собы-
тия 10 (23)—15 (28) ноября, открытие Чрезвычайного
Всероссийского съезда Советов крестьянских депута-
тов, отчаянную борьбу старого правоэсеровского ру-
ководства за утраченное влияние на делегатов, согла-
шение левого большинства съезда с большевиками о
слиянии ВЦИК и Исполкома крестьянских Советов
179

и, наконец, торжестве/иное совместное заседание в
Смольном Крестьянского съезда, ВЦИК Советов
красноармейских, рабочих и солдатских депутатов и
Петроградского Совета.
Блокнотных записей, относящихся к Крестьянско-
му съезду, не сохранилось; между тем личные впечат-
ления Рида и, как следует полагать, сделанные на
месте заметки играют в описании съезда немалую
роль. Выступление Ленина на Крестьянском съезде и
возникающие в этой связи вопросы уже рассмотрены
в предыдущем очерке «Ленин и «Десять дней, кото-
рые потрясли мир». Бесспорно, по личным впечатле-
ниям описано Ридом и торжественное шествие делега-
тов Крестьянского съезда с пением и с факелами из
Императорского училища правоведения на Фонтанке
через ночной город к Смольному.
«Никогда не забуду я потрясающее шествие к
Смольному по засыпанным снегом улицам этих посе-
делых пролетариев земли, их песни, их кроваво-крас-
ное знамя, развевавшееся на ветру, — пишет Рид в
уже цитированной статье «Структура советского госу-
дарства», предшествующей «Десяти дням». — Была
глубокая ночь. На ступенях Смольного стояли сотни
рабочих, готовых принять своих братьев-крестьян, и
в мутном свете они ринулись навстречу друг другу,
одни вниз по ступеням, другие вверх, и обнялись, сме-
ясь и проливая слезы».
Эта встреча рабочих и крестьянских депутатов в
12-й главе книги и последующее торжественное засе-
дание в Смольном — как бы финал «Десяти дней, ко-
торые потрясли мир»: великий революционный союз
рабочих и крестьян закрепляет победу, одержанную
пролетарской революцией.
180

Позади десять дней, но Джон Рид еще в Советской
России, и жизненная канва его по-прежнему нераз-
рывно связана с историей нашей революции, с хрони-
кой советской власти. День — одиннадцатый.
Декабрь 1917 года и январь 1918-го Джон Рид и
Луиза Брайант провели безвыездно в Петрограде.
Жизнь была тяжела. У Ридов был номер в «Астории»,
но с каждым днем в Петрограде становилось холоднее
и продовольственные трудности все усиливались. Ото-
пление не действовало, вода подавалась с перебоями;
иногда сутками не было электричества. Луиза Брай-
а?нт обходила церкви в поисках овечей, и они работали
при овечах. Рид записывает в эти дни в блокноте:
«Темнота, отсутствие уличных огней действовало
бы угнетающе в любом другом городе, например в
Париже. Но не здесь».
Все с тем же неослабевающим вниманием Рид сле-
дит за становлением нового, советского общества и
государства, все более отождествляя свои интересы
с интересами пролетарской диктатуры.
В книге «Шесть красных месяцев» Луиза Брайант
вспоминает, как в 25-градусный мороз они с Ридом
стоят на Невском, на ступенях городокой думы, про-
вожая уходящие на фронт против наступающих не-
мецких войск красногвардейские отряды. «Ведь по-
бегут, как овцы! Разве такой сброд может сражать-
ся!»— говорит кадет, бывший гласный думы, рассчи-
тывая найти одобрение и сочувствие у иностранных
журналистов. В ответ оба они подхватывают револю-
ционную песню, которую поют проходящие красно-
гвардейцы.
Наиболее важные события в жизни Рида за
эти два месяца — его работа в Наркоминделе, при-
сутствие в Таврическом дворце в день открытия
181

(и закрытия) Учредительного собрания и выступление
на 3-м съезде Советов.
Воспоминания Рида о его работе в Наркоминделе
представляют интерес не только для его биографии,
но и для характеристики этих ранних дней советской
власти. Под датой 17 декабря в блокноте у Рида стоит
следующая запись:
«Министерство иностранных дел. Залкинд. На сте-
нах .в прежнем кабинете министра портреты Либкнех-
та и Бебеля. Сидят солдаты и матросы. Большая гра-
вюра Пекинского конгресса. Чья-то надпись».
Других блокнотных записей не сохранилось. Но в
статьях Рида, печатавшихся в американской левой
прессе в 1918—1919 годах, встречаются весьма инте-
ресные воспоминания о Наркоминделе в первые ме-
сяцы его деятельности. Таких статей три: «Иностран-
ные дела», «Как Советская Россия победила Герман-
скую империю» и «Доктор Раковский» К
Рид подробно рисует изумительные перемены в
этом респектабельнейшем министерстве царской Рос-
сии, которые лишь вкратце отметил в приведенной
блокнотной записи.
«Дом № 6 по Дворцовой площади, напротив Зим-
него Дворца, — пишет он. — Когда вы входите, уна-
следованный от старого режима швейцар в синей лив-
рее с медными пуговицами и красным воротником бе-
рет у вас пальто, шляпу и калоши; он делает это с тою
же почтительностью, что и прежде, «огда раздевал
принцев крови и иностранных послов. Сейчас посети-
тели в большинстве простые рабочие и солдаты, кото-
1 «Foreign Affairs». cThe Liberator», 1918, June; «How Soviet
Russia Conquered Imperial Germany». «The Liberator», 1919, Janu-
ary; «Doctor Rakovski». «The Revolutionary Age», 25.1.1919.
182

рые именуют швейцара «товарищ» и чувствуют себя
здесь очень уверенно».
Рид поднимается по лестнице и проходит в мини-
стерскую приемную.
«В приемной перед бывшим кабинетом министра
толпятся вперемешку секретари посольств, иностран-
цы, пришедшие ускорить выездную визу, консулы и
прочая публика. Если у вас в кармане красная кни-
жечка, свидетельствующая, что вы иностранный соци-
алист, предъявите ее служителю у дверей; он нервни-
чает, не зная, кого из пришедших пускать и кого нет;
но вас он пропустит вне очереди».
Рид входит в бывший кабинет министра иностран-
ных дел.
«В кабинете сидит товарищ Залкинд, худощавый,
быстрый человек с лицом итальянца и беспорядочной
седой шевелюрой. Он в стареньком полувоенном ко-
стюме, на ногах — сапоги. Он долго жил в эмиграции,
у него несколько университетских дипломов, он сво-
бодно объясняется на четырех языках; беседуя с вами,
улыбается и настроен весьма революционно. За сто-
лом напротив сидит товарищ Маркин, его помощник,
молчаливый матрос с суровым взглядом».
(Иван Абрамович Залкинд (1882—1928), больше-
вик с 1903 года, биолог по специальности, был помощ-
ником наркома по иностранным делам в эти первые
месяцы советской власти. О близком знакомстве Рида
с Залкиндом уже упоминалось несколько раз. Моло-
дой моряк-балтиец Николай Григорьевич Маркин
(1893—1918) занимался в Наркоминделе публика-
цией тайных дипломатических документов царского
правительства. Через год он геройски погиб на посту
комиссара Волжской военной флотилии.)
«. .В глубине несколько солдат попивают чай
183

из побитого самовара, — продолжает Рид. — По сте-
нам торчат крюки; на них висели портреты царских
министров. По чьему-то недосмотру остался Горчаков,
грудь у него в орденах, на шее крест с бриллиантами.
Под Горчаковым висит простенькая репродукция с
портрета Бебеля, а на стене напротив прибита от-
крытка, с которой на нас взирает Карл Маркс. Над
письменным столом Залкинда гравированное изобра-
жение Пекинского конгресса — собрание дилломатов
со всех концов мира... Чья-то непочтительная рука
начертала на раме: «Шайка контрабандистов».
Пекинская конвенция 1860 года закрепила торго-
вые привилегии колониальных держав в Китае, и Рид
от души восхищен кратким резюме неизвестного остро-
умца.
«Когда большевики пришли к власти, — пишет да-
лее Рид, — чиновники и канцеляристы всех мини-
стерств объявили забастовку. Сейчас они просятся
назад. Время от времени они попадаются мне на
глаза, щеголеватые молодые люди в безукоризненно
сидящих фраках, с несколько ошеломленным выра-
жением лица. Неслыханная реформа новой власти со-
стоит в том, что она требует от чиновников, чтобы они
занимались делом. Вообразите, что кто-нибудь потре-
бует того же от наших чиновников в Вашингтоне!»
Из названных статей Рида и некоторых более позд-
них выступлений можно достаточно ясно представить
его работу в Наркоминделе.
Рид служил в Наркоминделе два месяца (с декаб-
ря 1917 по февраль 1918 года). Он был сотрудником
Бюро интернациональной революционной пропаганды
при Наркоминделе. Бюро вело пропаганду среди сол-
дат действующей германской армии и союзных с нею
держав. Издательский отдел бюро выпускал газеты
184

на нескольких языках, которые забрасывались в око-
пы противника и за линию фронта. Бюро переводило
также для распространения декреты Советского пра-
вительства и брошюры революционного содержания.
Рид редактировал переводы «а английский язык, а
также принимал участие в издании газеты, называв-
шейся в основном немецком издании сперва «Die Fa-
ckeb («Факел») и позже «Der Volkerfriede» («Мир
народов»). Более самостоятельной работой Рида было
издание еженедельной, четырехстраничной иллюстри-
рованной газеты «Русская революция в картинах».
Эту газету Рид составлял совместно с Альбертом Рис
Вильямсом. В каждом номере газеты было 12—15 фо-
тографий, посвященных текущим революционным со-
бытиям. Текст под фотографиями принадлежал Риду
и Вильямсу. Издание было предназначено для более
отсталых солдат в армии противника, не привыкших к
чтению газет. Текст должен был быть максимально
доходчивым, служить своего рода «азбукой револю-
ции».
Дело было новым, требовавшим инициативы и жур-
налистского опыта. Луиза Брайант пишет, что Рид и
Вильямс, решая поставленную перед ними задачу,
внесли в свое издание некоторые приемы американ-
ского журнализма: лаконизм, броскость, прямое обра-
щение к читателю.
В своей статье «Как Советская Россия победила
германскую империю» Рид приводит несколько фото-
графий с подписями. Вероятнее всего, что выбранные
им тексты принадлежат ему.
На одной фотографии — солдатский митинг в двор-
цовом зале в Петербурге. Подпись: «Социалисты не
раз говорили: «Кто построил дворец, тот и должен
жить в нем!»
185

Здесь, в России, впервые в мире вы видите во
дворце рабочих и солдат. Трудом и потом своим они
воздвигли этот дворец и телом своим защитили. Те-
перь они здесь как дома».
На другой фотографии здание бывшего немецкого
посольства в Петербурге, украшенное плакатом. Под-
пись: «Что там на плакате? Не призыв ли знаменитого
немца Бисмарка? Или Гинденбурга? Нет, то бессмерт-
ные слова Карла Маркса, зовущие к интернациональ-
ному братству: «Пролетарии всех стран, соединяй-
тесь!»
Плакат вывешен здесь не для того лишь, чтобы
украсить здание посольства. Нет, со всей ответствен-
ностью русские рабочие, солдаты и крестьяне подняли
тебе навстречу это знамя, германский народ, и обра-
щают к тебе слова, которые немец Карл Маркс обра-
тил ко всему миру семьдесят лет тому назад...
Русские рабочие, крестьяне и солдаты скоро по-
шлют социалистического посла в Берлин. Когда же,
наконец, немцы пошлют социалиста-интернационали-
ста в это здание немецкого посольства в Петрограде?»
В 1919 году в Сенатской комиссии Овермена Рида
усиленно допрашивали о его работе в Наркоминделе.
Цель допроса была в том, чтобы «изобличить» Рида
в нарушении подписки о неучастии ъ политической
жизни за границей, которую с него взяли в госде-
партаменте при выезде из США в августе 1917 года.
Рид дал четкие и вместе с тем осторожные показания.
Сенаторам из комиссии Овермена, как видно, не
было известно в тот момент о предполагавшемся в
начале 1918 года назначении Рида советским консу-
лом в Нью-Йорке, иначе это дало бы им повод для
новых резких нападок.
Незадолго до отъезда Рида из Петрограда,
186

16 января 1918 года, Наркоминдел направил амери-
канскому послу следующее письмо за подписью
Г. В. Чичерина:
«Российский Народный комиссариат Иностранных
дел имеет честь уведомить Американское посольство
в Петрограде, что русский консул в Нью-Йорке, гос-
подин Устинов отстраняется от исполняемой долж-
ности и что консулом Российской республики в Нью-
Йорке назначается гражданин Джон Рид»1.
24 января «в «Известиях», в разделе «Действия и
распоряжения правительства», появилась заметка:
«Назначения. Вместо бывшего консула Устинова
в Нью-Йорке назначается консулом тов. Джон Рид».
Назначение осуществлено не было, однако сведе-
ния о нем проникли в западную печать. На обложке
лондонского издания «Красной России», сборника ста-
тей Рида об Октябре, печатавшихся в «Либерейторе»,
он назван «Консулом Российского Народного Прави-
тельства в штате Нью-Йорк»2.
В какой мере Рид чувствовал себя в России в эти
последние месяцы солдатом революции, видно из
воспоминаний Б. И. Рейнштейна, возглавлявшего
Бюро Международной революционной пропаганды.
«После разгона Учредительного собрания, — пишет
Рейнштейн, — когда ожидалось вооруженное выступ-
ление эсеров и др. контрреволюционеров, т. Рид вме-
сте с Бела Куном и др. с винтовкой в руках целые
сутки охранял Наркоминдел»3.
1 Это письмо — из архива американской миссии в Петрограде.
Воспроизведено в книге George F. Kennan. Russia Leaves.
War. Princeton, N. Y.f 1956, p. 498.
2 «Red Russia by John Reed. Consul in New York State for the
Russian People's Government». London, 1919.
3 «Коммунистический Интернационал», 1920, № 14, стлб. 2978.
187

5 (18) января 1918 года Рид присутствовал на от-
крытии Учредительного собрания в Таврическом
дворце. Он оставался весь день, до роспуска Учреди-
тельного собрания, слушая ораторов и ведя запись в
блокноте. Заметки Рида сохранились. И сам Рид и
Луиза Брайант имели входные журналистские билеты.
Луиза Брайант воспроизводит свой в «Шести красных
месяцах в России». Он имеет гриф «постоянный для
прессы» и выдан «Анне Рид (Луизе Брайант) на право
входа в зал заседаний Учредительного собрания».
Пропуск подписан комиссаром Военно-революцион-
ного комитета М. Пригоровским. Печать коменданта
Таврического дворца.
В этот день Рид беседовал с Лениным.
Записывая в блокнот речь Чернова, то и дело пре-
рываемую ироническими репликами большевиков, Рид
в скобках помечает: «Ленин дремлет на ступеньках».
Действительно, Ленин, крайне переутомленный и
расстроенный тем, что его оторвали от важной и
срочной работы в Смольном, чтобы слушать нескон-
чаемые речи «людей с того света» *, покинул свое ме-
сто в министерской ложе и присел подремать на по-
крытых ковром ступенях за трибуной.
Когда Ленин направился обратно, следившие за
его передвижениями Рид и Вильямс спустились с жур-
налистских мест и подошли к нему.
Беседа подробно описана у Вильямса. Записи
Рида не сохранилось.
«Воспользовавшись случаем,—пишет Вильямс,—
мы с Джоном Ридом сбежали с галерки в зал, чтобы
спросить у Ленина, что он думает о ходе заседания
1 См. незаконченную статью Ленина сЛюди с того света»,
написанную им на другой день 6 (19) января. В. И. Л е н и н, т. 35,
стр. 229—231.
188

Учредительного собрания. Он что-то безразличным то-
ном ответил. А потом поинтересовался ходом работы
в Бюро пропаганды. Лицо его просияло, когда мы со-
общили, что материал печатается тоннами и его
удается переправлять через линию фронта в Герман-
скую армию» К
Далее разговор коснулся языковых затруднений,
которые испытывали оба американца, и Ленин, пере-
гнувшись через барьер ложи, увлеченно стал инструк-
тировать их, как лучше и быстрее овладеть русским
языком.
«Он сидел, перегнувшись через барьер ложи, и го-
ворил, подчеркивая слова выразительными жестами.
Глаза его блестели, — пишет Вильямс. — Наши кол-
леги-репортеры сгорали от зависти. Они думали,
что Ленин в этот момент разоблачает преступления
оппозиции или выдает нам тайные планы Советов, или,
может быть, разжигает в нас революционный пыл»2.
В воскресенье 7 января Рид выступил на митинге
международной солидарности в цирке «Модерн», орга-
низованном Петроградским комитетом большевиков.
В газете «Голос трудового крестьянства» от 12 января
под заголовком «Борцы за третий революционный
Интернационал» был помещен отчет о митинге, где
специально говорилось о выступлении Рида. с.. .В его
лице, — писала газета, — аудитория приветствовала
авангард американского пролетариата. Тов. Рид со-
общил в своей речи, что Американская социалистиче-
ская партия окрепла и выросла за год империалисти-
ческой войны и что события в России дадут могучий
1 Альберт Рис Вильямс. О Ленине и Октябрьской ре-
волюции. М., I960, стр. 49.
2 Там же, стр. 50.
189

толчок дальнейшему развитию классовой борьбы в
Америке». Речь Рида переводила А. М. Коллонтай.
Через три дня, 10 (23) января, в Таврическом двор-
це открылся 3-й Всероссийский съезд Советов. В пер-
вый день заседания, в ходе приветствий съезду, перед
делегатами выступил Джон Рид.
Б. И. Рейнштейн, приветствовавший съезд от рабо-
чих-социалистов Америки, сообщил, что американское
правительство только что запретило американский ре-
волюционный журнал «Массы», что в зале присут-
ствует член редакции журнала Джон Рид, который
едет в США, чтобы предстать перед буржуазным су-
дом, что Риду угрожает 40-летнее тюремное заклю-
чение.
Зал разразился криками: «Позор!» — и встретил
бурной овацией появившегося на трибуне Джона
Рида.
Вот выступление Рида по имеющемуся печатному
отчету:
«Представитель американских социалистов заяв-
ляет, что, отправляясь в страну закоренелой реакция
и господства капитализма, он черпает глубокое удо-
влетворение в сознании, что победа пролетариата в
одной из могущественнейших стран — не сон, а дей-
ствительность. Еще шесть недель тому назад буржуа-
зия издевалась над революцией, клеймила Советскую
власть, называла восставший народ бандитами и т. д.
Но впоследствии она увидела всю мощь, силу и непобе-
димость революционного движения, которое, как ока-
залось, никакими проявлениями жестокости и репрес-
сий не может быть сломлено. Тов. Рид, наблюдая за
всем ходом революционной творческой работы, видя
буржуазную тактику старых организаций, ЦИК ста-
рого созыва, авксентьевского Совета, убедился, что
190

за этими рухнувшими устоями капитализма народи-
лись два типа совершенно новых могучих организа-
ций— Советы и фабрично-заводские комитеты. Тов.
Рид уверен, что жертвы, павшие под Пулковом, под
Красным Селом, под Белгородом, — не погибли бес-
следно, ибо это первые искупительные жертвы Со-
циалистической войны. Тов. Рид, возвращаясь в кон-
сервативную страну господствующих империалистов,
обещает рассказать американскому пролетариату обо
всем, что делается в революционной России, и он
глубоко уверен, что это вызовет отклик в недрах
угнетенных эксплуатируемых масс» К
В дни заседания 3-го съезда Советов произошла
еще одна встреча Рида с Лениным, о которой мне со-
общил скончавшийся недавно старый большевик,
активный участник Октября Моисей Иосифович Мо-
дель. В первые дни после Октября, работая в Смоль-
ном в Следственной комиссии Военно-революцион-
ного комитета, он лично познакомился с Ридом.
М. И. Модель прожил несколько лет в эмиграции в
США и хорошо владел английским языком. В блок-
ноте у Рида дважды встречается его имя, записан
телефон и петроградский адрес (рядом имя другого
работника Следственной комиссии, в дальнейшем из-
вестного советского писателя А. И. Тарасова-Родио-
нова).
По рассказу М. И. Моделя, Рид подошел к двери,
ведущей в зал заседаний Таврического дворца, где
Модель проверял документы делегатов съезда, и по-
просил передать Ленину, что просит на минуту по-
видаться с ним. Модель передал просьбу Рида прохо-
дившему по залу Ленину; Ленин вышел к Риду
1 «Третий Всероссийский съезд Советов Рабочих, Солдатских
и Крестьянских депутатов». П., 1918, стр. 14.
191

в коридор, где и произошла эта беседа. Вероятнее
всего, беседа была прощальной и касалась отъезда
Рида в США и его торжественного обещания расска-
зать американским рабочим правду о России.
Рид уехал в начале февраля; за две недели до
того уехала в США его жена, Луиза Брайант. В своей
книге она рассказывает, что выехала из Советской
России через Финляндию и Швецию по маршру-
ту Белоостров — Таммерфорс (Тампере) —Торнео—
Гапаранда с документами советского дипломатиче-
ского курьера.
Она воспроизводит свое удостоверение на бланке
Наркоминдела:
«Предъявитель сего, Луиза Брайант, едет в Сток-
гольм в качестве курьера Народного Комиссариата
по Иностранным делам и везет запечатанные письма
и пакеты. Предлагается всем властям оказывать ей
в пути полное содействие, в частности в приеме ее ба*
гажа».
Документы дипкурьера помогли Луизе Брайант
провезти в сохранности все литературные материалы.
К моменту выезда Рида политическая обстановка
в Финляндии резко осложнилась: финская буржуазия
развязала гражданскую войну, и значительная часть
страны была захвачена белой гвардией и шюцкором.
В уже цитированной статье Б. И. Рейнштейна сооб-
щается, что Риду удалось достичь норвежской гра-
ницы «лишь после многих мытарств». Однако он су-
мел сохранить в целости свой драгоценный багаж.
Помимо личных записей, Рид вез с собой обширное
собрание революционных плакатов и .воззваний, ком-
плекты газет и (множество других материалов, послу-
живших ему позднее при работе над «Десятью днями,
которые потрясли мир».

Последний год Джона Рида

1
Последний год Джона Рида, с октября 1919 года в
Нью-Йорке до октября 1920 года, когда он умер от
тифа в Москве, был самым полным, самым напряжен-
ным, самым пламенным годом из тех, которые ему
довелось прожить. Вообще мало заботившийся о
себе, всегда отдававший не задумываясь всего себя
делу, которым был захвачен, Рид в этот последний,
главный год своей жизни тратил свои дни с разма-
хом и щедростью человека, нашедшего наконец вели-
кую цель, для которой можно и должно не жалеть ни
сил, ни самой жизни.
Этот год был для Рида годом близкого знакомства
с Лениным, личного общения с ним.
В последних числах сентября 1919 года на нор-
вежский пароход, отходивший из Нью-Йоркского
порта, поступил кочегар, предъявивший документы на
имя Джеймса Гормли. В вещевом мешке у нового
кочегара была спрятана недавно вышедшая в Нью-
Йорке книга «Десять дней, которые потрясли мир».
Это был Джон Рид, нелегально пробиравшийся в
Советскую Россию. Он уже был одним из руководите-
195

лей молодого коммунистического движения в США и
ехал в Москву для связи с Исполкомом Коминтерна.
Свою книгу он вез Ленину.
За полтора года, которые Рид провел на ро-
дине,— с прибытия в Нью-Йорк в апреле 1918 года и
до нового отъезда в Россию, в сентябре 1919 года,—
он проделал поистине титаническую работу, чтобы
поведать американцам правду об Октябрьской ре-
волюции.
Рид свято выполнял обещание, данное русским
рабочим и крестьянам на 3-м съезде Советов.
В обстановке свирепого антисоциалистического
террора он бесстрашно ездил по всей стране, из конца
в конец, с агитационными докладами об Октябре.
Он выступал против военной интервенции союзных
держав и требовал дипломатического признания Со-
ветской России. С цифрами и фактами в руках он
опровергал антисоветские измышления капиталисти-
ческой печати, разъяснял и популяризировал первые
декреты и -мероприятия пролетарского государства.
Одновременно он вел неутомимую пропаганду в
печати. Буржуазные газеты и журналы были закрыты
для Рида, но левая рабочая пресса систематически
перепечатывала его статьи из «Либерейтора». Как
только Риду удалось получить свои бумаги от цензо-
ров госдепартамента, он сел за работу над «Десятью
днями», и в марте 1919 года книга вышла в свет. Аме-
риканский биограф Рида Гренвил Хикс свидетель-
ствует, что для множества людей в США начало их со-
знательного интереса к коммунизму и к Советской
России датируется тем днем, когда они прочитали «Де-
сять дней, которые потрясли мир».
Даря на память свою только что вышедшую книгу
старому большевику Л. К. Мартенсу, с января
196

1919 года полномочному представителю РСФСР в
США, Рид написал «а заглавном листе: «Товарищу
Мартенсу, представителю страны моего сердца. Джон
Рид. 9 апреля 1919 г.» (эта книга хранится в библио-
теке Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС
в Москве).
К числу крупных просоветских шагов, предприня-
тых Ридом, нужно отнести публикацию им осенью
1918 года в США «Письма к американским рабочим»
В. И. Ленина и выступление в феврале 1919-го в Се-
натской комиссии Овермена в защиту Советской Рос-
сии.
Статья Ленина и некоторые другие советские по-
литические документы были нелегально доставлены в
США русским большевиком П. И. Травиным. В Нью-
Йорке Травин встретился с Ридом. Искусно исполь-
зуя политическую обстановку в США и противоречия
в буржуазных кругах, Рид в короткий срок добился
появления привезенных Травиным материалов в аме-
риканской прессе.
(Я не смог побеседовать с Петром Ивановичем
Травиным — он был болен — и попросил его жену,
Надежду Амазасповну, выяснить интересующие меня
вопросы. Петр Иванович подтвердил, что, когда, по
возвращении в Москву, ранней осенью 1919 года, он
докладывал Ленину о своей поездке, Ленин был очень
доволен помощью Рида и с большим интересом рас-
спрашивал о нем. На мой вопрос, увиделись ли Тра-
вин и Рид еще раз в России, Надежда Амазасповна
сказала, что они встретились однажды, зимой 1920 го-
да, в Москве, на улице, у гостиницы «Националы»; она
была при этой встрече.)
Допрос Рида в Сенатской комиссии Овермена
21 февраля 1919 года, задуманный сидевшими
197

в комиссии сенаторами-реакционерами как удар про-
угив Советской России и американской левой интелли-
генции, Рид сумел превратить в контрудар по клевет-
никам; с огромным достоинством, во всеоружии фак-
тов он принял на себя защиту большевистской
революции и еще раз отстоял свое право говорить
правду об Октябре.
Когда буржуазные газеты исказили его выступле-
ние, он обратился с письмом в крупнейшую нью-
йоркскую газету «Нью-Йорк тайме».
«Обычно я не обращаю внимания на выступления
проституированной прессы, — так начинает свое пись-
мо Рид, — но то, что пишут капиталистические газеты
(из которых ваша, конечно, самая могущественная)
о расследовании большевизма, идущем сейчас в Ва-
шингтоне, столь возмутительно и так близко затраги-
вает меня лично, что я считаю нужным протестовать.
Сперва исказив мои свидетельства в Сенатской
комиссии так* чтобы создать впечатление, будто я
одобряю лишь «идеалы» большевиков, но не их
«практику», вы затем повторяете то же в редакцион-
ном комментарии. Заявляю вам, что я не только счи-
таю большевизм приемлемым для США, но высказы-
ваюсь за него целикам и полностью...
Я обвиняю вас и других платных агентов капита-
листического класса не в том, что вы противники
большевизма, а в том, что вы преднамеренно извра-
щаете факты, скрываете правду о большевизме и обо
всем, что сейчас происходит в России» К
В своей частной переписке с представителями
левой американской интеллигенции Рид борется
1 «Нью-Йорк тайме» не напечатал письма Рида, и оно было
опубликовано 12 апреля 1919 года в «Револьюшенери эйдж».
198

с укоренившимися реформистскими взглядами, разъ-
ясняет, полемизирует, убеждает. «Вы просто теоретик,
Элтон, — русские же — люди дела, — пишет он Элтону
Синклеру.—Для России это вопрос жизни, строитель-
ство жизни по заветам Карла Маркса. Посмотрите на
вашу сегодняшнюю Европу, а уж потом говорите мне
опять, что русская советская революция оказалась
«помехой». Настало время, чтобы социалистическое
движение очистилось от Шейдеманов, — более того,
от Каутских, — ото всех этих людей, которые созна-
тельно или несознательно верят -в то, что только пар-
ламентаризм надежен, что социалистические лидеры
могут позволить себе быть респектабельными и даже
великодушными. Большевизм не для интеллигентиков,
он для народа» !.
После возвращения из Советской России Рид зна-
чительно расширил свои связи в американском рабо-
чем движении. Две его замечательные статьи, напе-
чатанные в сентябрьском номере «Либерейтора» за
1918 год, — «С Джином Дебсом в день четвертого
июля» (о преследуемом вожде левых американских
социалистов Юджине Дебсе) и «Социальная револю-
ция перед судом» (о судебной расправе с руководите-
лями Индустриальных рабочих мира)—выдвинули
Рида в число ведущих публицистов американского
пролетариата.
Очень скоро главной задачей левых социалистов
в США стала борьба за создание Американской ком-
мунистической партии.
Первая годовщина Октябрьской революции послу-
жила для левых как бы сигналом к решительным дей-
ствиям.
1 См. письмо Рида Синклеру от 6 ноября 1918 года в статье
П. Чумака «Разговор через океан» («Огонек», 1964, № 19).
199

В ноябре 1918 года в Чикаго была создана Лига
коммунистической пропаганды. Органом левого крыла
Социалистической партии стала газета «Револьюше-
нери эйдж»; Рид принимал в «ей участие как член ре-
дакции и один из ведущих авторов. Реформистское
руководство Американской социалистической партии
ответило на успехи левого движения дисциплинар-
ными мерами и массовыми исключениями. Среди ле-
вых возникли разногласия: некоторые требовали не-
медленного выхода из Социалистической партии и
создания новой независимой организации; большин-
ство, вместе с Ридом, считало, что нужно сперва ис-
пользовать до конца возможность агитации внутри
старой Социалистической партии с тем, чтобы повести
за собой колеблющихся рядовых социалистов. Летом
1919 года Рид стал издавать в Нью-Йорке двухне-
дельник «Войс оф Лейбор» («Voice of Labor» — «Го-
лос труда»), посвященный революционизированию ра-
бочего движения в США и защите Советской Рос-
сии 1.
Когда в начале сентября 1919 года вопрос о раз-
рыве левых с Социалистической партией был оконча-
тельно решен, обозначившиеся ранее тактические рас-
хождения привели к созданию одновременно двух
параллельных коммунистических организаций — Ком-
1 Эта газета Рида не изучена историками рабочего движения;
между тем в американской революционной печати 1919—1920 го-
дов она занимает видное место. В подзаголовке газеты значится:
сЗа объединение рабочих всех профессий в один Большой Союз.
Издается дважды в месяц Объединенным советом заводских ко-
митетов. Редактор — Джон Рид». Первый номер «Войс оф Лей-
бор» вышел в июле 1919 года. Газета продолжала выходить и
после отъезда Рида в Россию; следует отметить активное участие
в газете Луизы Брайант.
200

мунистической партии Америки и Коммунистической
Рабочей партии Америки, в руководстве которой был
Рид.
Обе партии приняли решение примкнуть к Комму-
нистическому Интернационалу. Поскольку они не
смогли договориться между собой о слиянии, вопрос
подлежал рассмотрению в руководящих органах Ко-
минтерна. Коммунистическая Рабочая партия Аме-
рики направила Рида своим делегатом в Москву.
2
В середине октября 1919 года Рид высадился в
Бергене. Выбраться из США было только половиной
дела. Теперь нужно было пересечь «кордон», которым
капиталистические страны окружили Советскую рес-
публику. Норвежские товарищи встретили Рида;
22 октября с их помощью он перешел шведскую гра-
ницу. 1 ноября в Стокгольме шведские товарищи тайно
спрятали Рида в котельной парохода, отходившего в
Финляндию. С огромными трудностями он сошел на
берег в Або (Турку); в Финляндии свирепствовал бе-
лый террор. «Путешествие нешуточное, — писал Рид
Луизе Брайант, — я назвал бы его выполнением су-
рового долга». Две недели Рид скрывался на неле-
гальной квартире в Гельсингфорсе, пока бесстрашные
финские коммунисты не переправили его через линию
фронта неподалеку от Петрограда.
Стоял конец ноября 1919 года.
Рид снова был в Роосии, откуда уехал почти два
года назад, чтобы возвестить западному миру о на-
чале Великой социалистической революции.
201

Сохранилась несколько блокнотных листков с за-
метками Рида о переходе фронтовой линии и о при-
езде в Петроград.
«Финский фронт, — пишет он. — В штабе у ком-
мунистов горит огонь. Полуразрушенная изба. Поме-
щение агитотдела. Девушка, несколько молодых лю-
дей. На печке спит красноармеец. Время от времени
девушка кипятит кофе. Красный офицер спит на че-
тырех сдвинутых вместе стульях. Дежурный. Дьяволь-
ский холод.
У одного из молодых людей несколько миллионов
царских денег; годятся для торговли с заграницей.
Через линию фронта движется народ; несут финские
армейские револьверы, электрические лампочки, ве-
лосипеды, винтовки, даже .ведут лошадей. Торговый
путь из Германии, через Финляндию; разного рода
воинское снаряжение.
Лампа гаснет. Красный офицер встает и принимает
рапорт часовых. С линии фронта доносится пере-
стрелка. Хочу уснуть, но холод не дает. Кофе кон-
чился. ..»
Рид продолжает свои записи на следующий день:
«Наутро проезжаем 12 километров. Крупные воин-
ские части усиленно движутся к — К Через по-
лосу, занятую финнами, внжу залив и Кронштадт.
Позавтракав, проезжаем еще 20 километров до —
Едем вдоль шоссе... На целые (мили впереди ка-
муфляж, чтобы скрыть шоссе. Насаженный лес. Це-
лые мили окопов и проволоки. Ключевая дорога. Про-
ходят войсковые колонны, конница, артиллерия. Сеть
телефонных проводов. Через каждые несколько сот
ярдов — часовые:
Прочерк у Рида.
202

— Пропуск есть? — Есть! (Propusk yest? — Yest)».
Рида довозят до железнодорожной станции, и он
садится в пригородный петроградский поезд.
«На станции толпа. В большинстве солдаты, но
есть и простой народ. Едут в Петроград. На вокзале,
на том месте, где прежде была икона, висят плакаты
и прокламации Советского правительства. Несколько
офицеров с красной звездой на серебряном галуне;
похоже на старую кокарду».
По-видимому, Рид в эти первые дни недолго про-
был в Петрограде. Блокнотных записей мало. Рид
отмечает новые названия знакомых ему зданий и
улиц:
«Зимний дворец — Дворец искусств; Дворец кре-
стьян-бедняков (часть здания). Площадь перед
Зимним дворцом — площадь Урицкого. Таврический
дворец — Дворец Урицкого. Дума — Дом Лассаля.
Площадь перед Смольным — Площадь Диктатуры.
Биржа—Клуб моряков. Николаевский мост — Мост
лейтенанта Шмидта. Площадь Жертв революции. Нев-
ский—Проспект 25 октября. Екатерининская ули-
ца— Улица Пролеткульта».
В другом месте он отмечает, что две набережные
старого Петрограда — Французская и Английская —
названы в честь французского и английского социа-
листов: первая — в честь убитого за выступление
против империалистической войны Жана Жореса, вто-
рая — именем вождя левых английских социалистов
Джона Маклина.
Вот краткое описание петроградских улиц, где
Рид сравнивает свои новые впечатления с воспомина-
ниями о Петрограде в 1917 году:
«Улицы не кишат народом, но во всяком случае
не пусты. Почти все магазины закрыты, кроме совет-
203

ских; на этих изображен государственный герб. Ре-
сторанов нет. Трамваи, как обычно, переполнены. Из-
возчиков мало, почти нет».
А вот блокнотный листок с разными записями, за-
полненный в эти дни в Петрограде.
Сверху на листке выписано русскими буквами:
«РСФСР», снизу нарисована пятиконечная звезда.
Приписка Рида: «На всех трамвайных вагонах, на
плакатах и в газетах».
Сбоку запись: «Учат взрослых читать по рево-
люционным текстам. «Коммунистический манифест».
Другие заметки, как видно, сделаны Ридом, когда
он получал продовольственную карточку (он питался
в Смольном).
«Солдатское питание, — пишет он. — Выдается в
большинстве комиссариатов. Этим можно жить. Суп,
рыба, каша, хлеб (1 фунт)».
Тут же по-русски чужой рукой вписано: «Сергей
Александрович Токарев (Tokariov, — приписывает
Рид), 135-30 дом[ашний телефон], служебный] 305-20
(161). Паек (рауок, — приписывает Рид)».
Рид, несомненно, виделся в Петрограде и со ста-
рыми друзьями по Октябрьским дням 1917 года и
с петроградскими советскими руководителями. Од-
нако записей об этом <нет. «Бадаев» — записано на од-
ном листке, и дальше: «Петрокомпрод»; тто соседству
несколько заметок о тяжелом продовольственном по-
ложении в Петрограде и карточной системе распреде-
ления продуктов—очевидно, беседа с А. Е. Бадае-
вым.
Запись Рида «Песни на продовольственных кар-
точках и на папиросах» следует сопоставить с не-
давно опубликованными воспоминаниями А. И. Пуч-
кова, продовольственного комиссара Северной обла-
204

сти и заместителя председателя Петрокоммуны в
1919 году. В воспоминаниях говорится, что аги-
тационные стихотворные тексты были напечатаны
ла обороте петроградских продовольственных кар-
точек по инициативе А. И. Пучкова и с одобрения
Ленина К
Еще одна запись, о помощи армии населению:
«Солдаты шлют детям продовольствие. Армия го-
лосует за посылку продовольствия рабочим Москвы и
Петрограда. Это усилилось после мобилизации в ар-
мию рабочих. Армия стала сознательной».
Как бы подводя итог своим первым петроградским
впечатлениям, Рид пишет:
«Героический Петроград. Москва — мозг револю-
ции. Петроград — сердце. Пролетарский город».
В Москве Рид занялся делом, для которого при-
ехал: он передал на рассмотрение Исполкома Комин-
терна конфликт, возникший в американском комму-
нистическом движении, и вручил Ленину свой «отчет»
об Октябрьской революции — «Десять дней, которые
потрясли мир».
Рида, как иностранного делегата, сперва поселили
в сравнительно комфортабельном для Москвы 1919 го-
да гостиничном номере в Первом доме Советов (гости-
ница «Националь»). Но он недолго прожил там и
предпочел комнату на рабочей окраине, где сам стря-
пал себе на «буржуйке».
К сожалению, более близкое общение Рида с
В. И. Лениным в Москве в 1919—1920 годах недоста-
точно отражено в сохранившихся материалах. Вот что
пишет американский биограф Рида Хикс (его сообще-
1 См. сЛитературная газета», 1967, № 3, сСтраницы славной
летописи».
205

ние восходит к беседам с Луизой Брайант и, следова-
тельно, достоверно):
«Часто Рид навещал Ленина в его квартире в
Кремле, и Ленин был рад ему не только потому, что
интересовался положением в США, но и потому, что
полюбил молодого отзывчивого американца. Он одоб-
рил решение Рида поселиться в рабочем квартале,
сказал, что это наилучший путь узнать Россию и на-
учиться русскому языку. Он бранил Рида за легко-
мысленное отношение к своему здоровью и проявлял
при этом изумлявшие Рида медицинские познания.
Они обсуждали множество разных вопросов порою до
утра, и Рид сумел понять не только величие, но и чело-
вечность своего собеседника».
Сохранилась следующая запись Рида о Ленине,
сделанная в 1919 году в Москве на двух блокнотных
страничках.
Первая часть этой записи — наблюдения Рида за
Лениным на трибуне:
«Ленин. Веселый. Облокотился на трибуну. Зало-
жил ногу за ногу. Руки в карманах. Несколько раз
посмеивался во время речи. Шутил. Жестикулировал
более обычного».
Следует неумелый рисунок Рида, изображающий
руки Ленина, какой-то понравившийся Риду ленин-
ский жест. Под рисунком поясняющая запись: «Одна
рука в кармане, другая сжата в кулак».
«Простой суконный костюм, — продолжает Рид,—
мягкий воротничок, черный галстук. Крепкий, широко-
плечий, невысокого роста, веселый».
Вторая часть записи — это зарисовка Ленина-собе-
седника:
«Сидишь у него, и он пододвигается вместе со сту-
лом, пока не коснется тебя коленом, и смотрит на тебя
206

этим ужасающе проницательным взором. Никакой
нервности. Быстрые исчерпывающие реплики. Кажет-
ся, что он глубоко заинтересован».
Следует заметить, что Рид изучал Ленина внима-
тельным взором художника и составил себе очень
определенное представление о его внешнем и духов-
ном облике. Известный советский живописец
И. И. Бродский, работавший в 1920 году над портре-
том Ленина, вспоминает, как показал однажды Риду
свои зарисовки Ленина и как Рид «очень дельно разо-
брал их» К
Рид предполагал пробыть в Советской России не-
долгое время и поделил свою деятельность на две
части. Как делегат американских коммунистов, он
занимается вопросами американского и международ-
ного рабочего движения (этой стороны его деятельно-
сти я коснусь позднее). Одновременно с огромным
интересом и «ридовской» энергией он знакомится с
жизнью Советской республики и ведет блокнотные
записи для будущих статей, быть может, для новой
задуманной книги.
К декабрю 1919 года относятся заметки Рида о
положении искусства в Советской России. Беседам по
этим вопросам предшествует такая предварительная
запись:
«Спросить: получают ли поэты денежную помощь?
Достаточно ли школ в Москве? Побывать в мастер-
ских. Увидеться с художниками, музыкантами, поэта-
ми. Кафе имажинистов».
Кто-то из руководителей Пролеткульта обошел с
Ридом пролеткультовские клубы и мастерские в Мо-
1 И. И. Бродский. Из дневника художника. «Ленинград-
ский альманах», кн. 15-я, 1958, стр. 8.
207

скве, и Рид занес в блокнот некоторые свои впечат-
ления. «Центр — в особняке купца миллионера Мо-
розова,— записывает он. — Клубы создаются повсе-
местно; в Москве их десять. Живопись, скульптура,
актерское мастерство, искусство гравюры, пение (но
преимуществу хоровое). Материальная помощь госу-
дарства. Рабочие приходят для вечерних занятий.
Гордятся собственными художниками, поэтами
и пр.».
«В мастерских холодно, — пишет Рид дальше (в
скобках приписывает: «ужасающий холод!»). Нехват-
ка художественных материалов. Образцы скульптуры,
живописи и гравюры — очень интересны. Персонажи
из своей, пролетарской среды».
Дальше он записывает жалобы пролеткультовцев.
«Для празднования 2-й годовщины Октябрьской рево-
люции правительство потратило миллионы, чтобы за-
казать картины и оформление профессиональным ху-
дожникам. Пролеткультовцы возмущены и обижены.
Говорят, что сделали бы бесплатно; а кроме того,
считают, что футуристы, имажинисты и т. п. неспособ-
ны выразить революцию».
Рида знакомят с художником Л. О. Пастернаком,
и Рид спрашивает его о положении в искусстве. Па-
стернак резко отзывается и о футуристах и о пролет-
культовцах. Беседуя с ним, Рид записал:
«Не участвует в политике. Старомоден, погружен в
себя, настоящий художник. Не одобряет русских фу-
туристов. Мастера вкладывали труд, а эти — просто
лентяи и подражатели. Стыдно за оформление. (Речь
идет, как видно, об упоминавшемся праздновании 2-й
годовщины Октябрьской революции. — А. С.) И во
Франции и в Италии выполнили бы лучше.
С потреблением буржуазных классов покончено.
208

Потребление пролетариата еще не созрело. Пролетар-
ское искусство пока что не родилось. Художники дез-
ориентированы. Пока еще не чувствуют себя свобод-
ными».
В дни заседаний 7-го Всероссийского съезда Сове-
тов, 5—9 декабря 1919 года, Л. О. Пастернак работал
в Большом театре над коллективным портретом пре-
зидиума съезда. Там, вероятнее всего, и произошла
его встреча с Ридом.
В заключение Рид беседует с народным комисса-
ром просвещения А. В. Луначарским.
«Луначарский: худой, нервный, изящный», — запи-
сывает Рид.
Сперва речь идет о некоторых текущих московских
проблемах. Рабочая молодежь не хочет учиться в гим-
назиях.
«Недобор в старших классах, — записывает Рид.—
Гимназии были доступны только зажиточным клас-
сам. Рабочие и посейчас сохранили предубеждение;
кроме того, бывшие гимназии расположены в центре
города, далеко от рабочих кварталов. Проводим аги-
тацию за вступление в старшие классы».
Специальная запись посвящена рабфакам:
«Рабоче-крестьянские университеты. Партийное
дело. Общая история культуры, философии, социализ-
ма; международная политика, советская практика и
коммунистическое строительство».
Дальше Рид, очевидно, просит Луначарского осве-
тить ему положение в искусстве и записывает получен-
ный ответ.
«Главенствуют представители левого искусства.
Почему? Левые симпатизируют революции. Кроме
того, студенческая молодежь — под сильным влиянием
левых. Пока нет близкого народу пролетарского ис-
9 А. Старцев
209

кусства. То же и в театре. В музыке наиболее популя-
рен Скрябин.
Государство поддерживает музыкантов, артистов,
ученых всех направлений. Все они представлены в ко-
миссиях. Любая группа студентов (а студенты пол-
ностью управляют своим учебным заведением)
может пригласить любого художника, чтобы у него
учиться».
Луначарский, как видно, не вполне удовлетворен
создавшимся положением и говорит Риду о «чрезмер-
ной готовности признавать все новое».
В эти декабрьские дни Рид много ходит по Мо-
скве, беседует, наблюдает. В блокноте рассыпаны за-
метки:
«Футбольное поле в Кремле. Между памятником
Александру II и собором».
«Утром в Доме Союзов. В одном из зал — дети,
очень оживлены, маршируют. Из большого зала —
звуки рояля: там репетируют балет».
«Напротив Иверских ворот, на стене прежней
Думы (сейчас Первый дом Московского Совета)
золотые буквы на красном: «Религия—опиум для на-
рода!»
«Охотный ряд. Крестьяне и прочие продают про-
довольствие. Коробок спичек — 50 рублей*.
Рид записывает, что спекулянты в Москве умуд-
ряются торговать не только продуктами питания, но
также ценными бумагами царского времени. Он запи-
сывает, что нотариусы в Финляндии и Эстонии зара-
батывают на фиктивных сделках, продавая доверчи-
вым людям недвижимость, конфискованную в Совет-
ской России. Тут же он приводит анекдотический
диалог двух спекулянтов в Охотном ряду: «Что будем
делать с Домом Союзов? — Продадим!»
210

Рид заносит в блокнот острые московские словеч-
ки, рождаемые противоречиями социального быта.
«Совбур» — записывает он («совбурами», или совет-
скими буржуями, называли в эти годы спекулянтов и
других, кто незаконно благоденствовал в условиях го-
лода и нужды.—Л. С), «Советский чиновник», «Со-
ветская барышня» (sovietski barishna).
Тогда же, в декабре, Рид начал знакомиться с мо-
сковскими предприятиями. Об этом рассказывает в
своих воспоминаниях старая коммунистка С. А. Пав-
лова, работавшая в Московском городском Совете
профессиональных союзов и сопровождавшая Рида по
поручению секретаря МГСПС Мельничанского. Транс-
порта не было, вспоминает С. А. Павлова. Они
шли с Ридом пешком через весь город на заводские
окраины и там беседовали с рабочими и с фабко-
мовцами в цехах, в заводских столовых и в общежи-
тиях К
Имеется лишь одна — незаконченная — статья
Рида о Советской России в 1919—1920 годах. Она
была напечатана — посмертно — в «Либерейторе», в
декабрьском номере журнала за 1920 и в январском —
за 1921 год.
Эта статья «Советская Россия сегодня» принадле-
жит к лучшим образцам ридовской публицистики; в то
же время она ценна для личной характеристики Рида.
Основная документальная база для биографии Рида
1 См. С. А. Павлова. Джон Рид — певец революции. «Со-
ветские профсоюзы», 1963, № 16, стр. 40—41. Софья Абрамовна
Павлова дополнительно сообщила мне, что Рид побывал в эти
дни на заводе Михельсона (ныне имени Владимира Ильича), на
Прохоровской (Трехгорной) мануфактуре, на кожевенно-обувном
заводе «Поставщик», на швейной фабрике, в типографиях и в
железнодорожных мастерских.
211

зимой 1919—1920 года — три его блокнота, открываю-
щиеся уже приведенными заметками о переходе рус-
ско-финской границы и кончающиеся обширными
записями о предпринятых Ридом в течение зимы 1919—
1920 года двух поездках из Москвы — в Серпухов и в
Клин (небольшая часть этих заметок использована им
в названной статье в «Либерейторе»).
Дальнейшие блокноты Рида не сохранились, и
история последних месяцев его жизни — лета — осени
1920 года — может быть проиллюстрирована лишь не-
большим количеством документов и единичными рас-
сказами общавшихся с ним людей.
3
В статье «Советская Россия сегодня» Рид расска-
зывает американским читателям о зиме 1919—1920 го-
да в Москве и в Петрограде. Статья была написана
позже, в июле 1920 года, и события ушедшей тяжкой
зимы даются ретроспективно.
«Зима была невообразимо страшной, — пишет
Рид, — невозможно себе представить, что пережила
Россия. Временами транспорт почти переставал рабо-
тать, число паровозов, выбывших из строя, все более
и более превышало число отремонтированных. Петро-
град неделями оставался без хлеба. Он оставался так-
же без топлива и без сырья. Армия Деникина захва-
тила Донбасс и нефтяные промыслы .в Грозном и в
Баку. Снабжение дровами, единственным оставшимся
топливом, прекратилось в начале зимы.
В таких больших городах, как Москва и Петроград,
это привело к ужасным последствиям. Некоторые дома
212

совершенно не отапливались всю зиму. Электрический-
свет подавался с перебоями; несколько недель в Мо-
скве уличные фонари не горели совсем, а трамваи
ползли все медленнее, пока совсем не остановились.
Чичерин сидел с обмороженными руками в Народном
комиссариате иностранных дел, а Красин работал в
комнате с разбитыми стеклами, в шубе, в шапке, в
валенках!..»
(Рид часто бывал у Чичерина в холодном 2-м Доме
Советов (гостиница «Метрополь»), где тогда поме-
щался Наркоминдел. Об этом мне рассказала Анжель
Людвиговна Нагель-Шостаковская, секретарь Чиче-
рина, познакомившаяся там с Ридом. Позже она рабо-
тала с Ридом в англо-американской секции 2-го Кон-
гресса Коминтерна.)
«Среди рабочих свирепствовали сыпной тиф, воз-
вратный тиф, испанка, — продолжает Рид свой суро-
вый рассказ, — а среди крестьян, которые остались без
соли, — пеллагра, опустошавшая целые деревни. Люди,
подорванные более чем двухгодичным полуголодным
существованием, не в силах были сопротивляться бо-
лезням. Политика союзников, намеренно не пропускав-
ших в Россию медикаменты сквозь полосу своей бло-
кады, губила несметные тысячи людей».
Каждое слово в этих строках было почерпнуто Ри-
дом из горькой действительности. Он побывал за эту
зиму не только в столичных городах, но и в провин-
ции, и в деревне; разговаривал с голодными рабочими
и крестьянами, собирал статистику смертности от
тифа и от голода. В стране продолжалась граждан-
ская война, отвлекавшая силы трудящихся от насущ-
ных экономических задач и требовавшая каждоднев-
ных неисчислимых жертв от советского народа и его
коммунистического авангарда.
213

Многие друзья Рида, люди, которых он близко-
узнал в 1917 году, уже пали на фронтах гражданской
войны или погибли в тылу от руки классового врага.
Володарский был убит в Петрограде террористом-
эсером. В бою с петлюровцами под Полтавой погиб
Чудновский. Белогвардейские мятежники в Ярославле
расстреляли Нахимсона. Молодой матрос Маркин из
Наркоминдела утонул, сражаясь на Каме, на знаме-
нитом «Ване-коммунисте». От сыпного тифа на дени-
кинском фронте скончался Восков. И многие, многие
другие.
Друзьям в США Рид писал, что русский пролета-
риат посылает на фронт своих лучших сынов, «муску-
лы и мозг революции, большевиков Октябрьских
дней». «Когда вся энергия и отвага Советской России
сосредоточилась на создании Красной Армии, на за-
щите Советского государства против целого мира, эти
товарищи шли на фронт и умирали там»1, — пишет
Рид.
Однако, невзирая на все огромные трудности и по-
тери, новый советский строй с каждым днем укоре-
нялся в стране, и Рид не сомневается в конечной побе-
де советского народа. Свое пребывание в Советской
России он использует, чтобы изучить опыт истекших
двух боевых лет и ориентироваться в текущих пробле-
мах социалистического строительства. Как всегда, он
встречается со множеством людей, расспрашивает, чи-
тает, ведет записи.
Вот ветхий листок из блокнота, исписанный Ридом
во всех направлениях. Это — памятка; составленная
на пути в Москву, как видно, после одной из поездок
1 Отрывок из этого письма Рида к неизвестному адресату был
напечатан в «Либерейторе» в феврале 1921 года под заглавием
сЖертвы революции».
214

в Петроград. Рид записывает, с кем ему надо встре-
титься, что выяснить, какие книги купить. Приводим
некоторые из записей:
«По приезде в Москву:
Увидеться с Коллонтай.
С Лариным.
С Луначарским.
С Устиновым.
С Мартовым.
Поехать в деревню с...
Сколько человек казнено по приговорам ЧК?
Кто из левых эсеров работал в Чрезвычайной ко-
миссии?
Кто высокопоставленный церковник, отлучивший
от церкви Деникина?
Увидеться с Дзержинским».
И на обороте этого же листка:
«Мальчик в Губисполкоме.
Минков К
Число коммунистов?
Достать книгу «Москва в 1917 г.». Издана в 1919
в Москве.
Книга Крупской о просвещении».
1 И. И. Минков (1894—1935) в 1919—1920 гг. член пре-
зидиума Мосгубисполкома. В бытность в эмиграции в США, до
19)7 года, активный деятель Русской федерации Американской
социалистической партии. Значится у Рида в списке срусских из
Америки».
215

А на другом листке — записанный в вагоне раз-
говор двух солдат, столкнувший Рида со сложно-
стью революционной пропаганды в условиях голода,
отсталости, разрухи и злобных наветов классового
врага:
«Первый солдат. А где же разница между нынеш-
ним и прежним? Не будет же Ленин голодать и мерз-
нуть? Как вчера нас эксплоатировали, так и сегодня.
Кто-нибудь всегда нас эксплоатирует. Сейчас — сов-
буры.
Второй солдат. Нет, товарищ, мы боремся против
всякой эксплоатации. Сейчас никто у нас другого не
эксплоатирует. Никто не трудится за другого. Прав-
да, у некоторых есть что надеть на себя и что поесть,
а у других совсем ничего нет. Потерпи, пока не кон-
чится война, и мы все это поправим».
Наряду с краткими заметками в блокнотах сохра-
нились более пространные и систематические записи
Рида по отдельным вопросам советской жизни; они
являются, видимо, результатом специально проведен-
ных бесед или консультаций. Таковы записи Рида о
ВЧК, о мятеже левых эсеров в июле 1918 года, о мах-
новщине, о комитетах бедноты (комбедах) и некото-
рые другие.
Вопрос о деятельности ВЧК имел для Рида особо
важное значение: борьба советского правительства с
контрреволюцией получала в зарубежной печати одно-
стороннее, часто клеветническое освещение и служила
постоянным поводом для антисоветских кампаний. Рид
хотел получить точные факты о ЧК. Он, без сомнения,
беседовал с одним из руководителей ЧК, Я. X. Петер-
сом, которого знал еще с 1917 года, и, как видно, имел
встречу с Дзержинским.
Рид заносит в блокнот сведения о создании ВЧК,
216

ее структуре, целях. Имеются две отдельные записи,—
по-видимому, результат двух отдельных бесед (соеди-
няю их в одну и даю, как и цитируемые далее записи
Рида, в извлечениях).
«Создана 7 декабря 1917 года, — записывает
Рид. — Коллегия — 15 человек. Старые члены партии.
Для борьбы с явной и тайной контрреволюцией... Во
главе Дзержинский. Он же комиссар внутренних
дел... Сперва только ВЧК в Петрограде, потом мест-
ные ЧК. В то время как другие министерства создава-
лись на месте старых, это было совершенно новым
делом... Разветвленная разведывательная и революци-
онно-карательная организация. В критические момен-
ты Чека (Tchey Kah) получает полномочия ускорен-
ного военно-полевогосуда...
Чека применяет расстрел в следующих случаях:
контрреволюционный заговор, измена, шпионаж,
укрывательство контрреволюционеров и изменников,
подделка денег и документов в контрреволюционных
целях, участие в контрреволюционных диверсиях, под-
жоги, разрушение путей, взрыв мостов, военных и про-
довольственных складов.
Бандитизм, участие в преступных шайках, разгон
советов и советских организаций. Нелегальная прода-
жа кокаина».
Дальше Рид пишет, что смертная казнь по пригово-
ру ЧК допускается лишь при наличии прямых улик;
приговор выносится после предварительного рассмо-
трения дела и подлежит утверждению коллегии ВЧК;
к спекулянтам расстрел применяется реже.
Рид также намечает некоторые вехи в борьбе ВЧК
с контрреволюцией в 1918—1919 годах:
«18 января. Савинков, Филоненко. Первое покуше-
ние на Ленина.
217

Старое офицерство — главная сила контрреволю-
ции. Вернулись с войны, столкнулись с переменами.
Французская и английская миссии. Нуланс. Мятеж в
Ярославле. Нуланс хочет произвести впечатление на
Европу.
19 августа. Регистрация старых офицеров. Тяже-
лый период Гражданской войны.
Ленин ранен. Урицкий убит.
Красный террор. Около месяца. В некоторых ме-
стах продолжительнее.
После Ярославского мятежа офицеры рассеялись
по маленьким городкам и деревням. Чека искала их
до августа... Часть офицерства пошла в Красную Ар-
мию.
Раскрытие Национального Центра».
Дальше у Рида в беглой форме записана заключи-
тельная часть разговора, в которой его собеседник
объясняет вынужденный характер красного террора
и обосновывает революционную необходимость кара-
тельных действий ЧК:
«Русские в пролетарской революции не хотели бра-
тоубийства.
Почему не суды? Сейчас война, а не мирное время.
Военная стратегия — иначе нельзя. Решается вопрос
о существовании.
Чека — Красная армия тыла. Когда фронт отходит,
угасают и надежды контрреволюционеров. Для Чека
меньше работы. Вступают в действие суды».
Записи Рида о комбедах (уже распущенных ко
времени его приезда) посвящены классовой борьбе в
деревне в 1918—1919 годах и подрывной деятельности
кулаков против советской власти.
Рид осваивает терминологию, уже прочно вошед-
шую в советскую политику и публицистику: комбед
218

(kombied), кулак (kulak), середняк (sredniak), бед-
нота (biednota).
«Богатые крестьяне сильны из-за монопольного
владения скотом, инвентарем и пр., — формулирует
Рид наиболее жгучую проблему советской деревни
этих лет. — Если бы хватало с.-х. орудий и скота,
власть кулаков была бы сломлена».
Рид перечисляет различные уловки и приемы, с по-
мощью которых кулаки, в обход советских законов,
пытались удержать прежние экономические позиции;
использовать комбеды в своих целях, переложить тя-
жесть продразверстки и налогов на среднее крестьян-
ство, чтобы восстановить его против советской власти.
«Наемный труд воспрещен, и этот [закон] соблю-
дается, — пишет Рид, — но как запретить бедному кре-
стьянину «помочь» богатому в благодарность за взя-
тое в долг?»
И еще: «Кулакам запретили спекуляцию, но они
превратили в спекулянта среднего и бедного кре-
стьянина; суют ему мешок хлеба и велят продавать
по дорогой цене».
Дальше Рид пишет о возрастающей роли середняка
в деревне и о новой политике правительства, направ-
ленной на прочный союз со средним крестьянством.
Замечание Рида, что деятельность комбедов была в
основном неудачей, неверно, так как провозглашен-
ный VIII съездом партии переход от нейтрализации
середняка к союзу с ним был в значительной мере под-
готовлен борьбой комбедов с кулацким засилием в де-
ревне.
К этим заметкам Рида примыкают его дальнейшие
записи о сельскохозяйственных артелях, коммунах и
совхозах и первых шагах советской власти по социа-
листическому переустройству деревни.
219

В заключение Рид отмечает, что избрание на пост
председателя ВЦИК М. И. Калинина будет иметь
крупное агитационно-политическое значение для со-
ветской деревни. «Всероссийский староста», — записы-
вает он на память (vserossiski starosta).
Когда Рид уехал в США в феврале 1918 года,
представители левых эсеров, при наличии расхожде-
ний по ряду вопросов, оставались в блоке с больше-
виками и входили в Совет Народных Комиссаров.
В своих заметках о левоэсеровском мятеже Рид
хочет понять экономическую подоплеку и политиче-
скую логику перехода левых эсеров в антисоветский
лагерь.
«На 4-м съезде [Советов] они резко протестовали
против Брестского мира, — записывает он. — Следую-
щий конфликт с большевиками был, когда [те] орга-
низовали комбеды, чтобы вести классовую борьбу с
кулаками и получить хлеб для города.
Большевики считают, что крестьянство разделено
на три класса: куллк, середняк и бедняк... Левые
эсеры рассматривали крестьянство как [единый]
класс...»
«Ко времени 5-го съезда левые эсеры сильно вы-
росли в численности, — продолжает Рид. — Вели энер-
гичную пропаганду. Надеялись получить большинство
в [местных] советах, но потерпели неудачу...»
Дальше Рид описывает Большой театр в день
мятежа, 6 июля 1918 года, как видно, со слов кого-
то из большевистских делегатов на 5-м съезде Сове-
тов:
«В пятницу все собрались на заседание. Президиу-
ма на месте нет. Слухи об убийстве Мирбаха. Левых
эсеров вдруг вызывают на фракционное совещание в
коридор. Потом большевиков тоже зовут на фракци-
220

онное заседание, за сцену. Там их информируют об
убийстве [Мирбаха] и незаметно выпускают через за-
пасной выход, чтобы разъехаться по районам и при-
готовиться [отразить] мятежников. Правительственные
войска тем временем окружают театр и берут левых
эсеров под арест».
Краткая запись о дальнейшей судьбе мятежа.
«Левые эсеры в Чрезвычайной комиссии склонили
на свою сторону полк войск ВЧК. С этими силами
захватили один из [городских] районов. Думали овла-
деть Кремлем. Их патрули арестовали многих боль-
шевиков, в том числе старика Смидовича и Рейнштей-
на. Под конец большевистские части взяли штаб ле-
вых эсеров в кольцо».
В своих записках о махновщине Рид соединяет
рассказы нескольких лиц, в том числе тех, кто лично
участвовал в гражданской войне на Украине.
Рид дает характеристику социальной и полити-
ческой базы «махновщины», опиравшейся на опреде-
ленную часть украинского зажиточного крестьян-
ства.
«Настроены индивидуалистически. Мелкие ферме-
ры, которые хотят жить «по своей воле». Революция
избавила их от ненавистного царизма. С той поры:
Украинская рада, немцы, Советская власть, Петлюра,
Деникин, снова Советская власть. Против Деникина
и немцев восстают. Против Советской власти тоже
восстают. Утратили всякую дисциплину. Хотят быть
«свободными».
Рид описывает зарождение повстанческих отря-
дов Махно в период борьбы украинского крестьян-
ства с германскими оккупантами; говорит о нежела-
нии махновцев подчиниться советской дисциплине и
объединить силы с Красной Армией и об антиболь-
221

шевистской пропаганде анархистов и левых эсеров на
Украине.
Дальше Рид характеризует сложившуюся ситуа-
цию (запись о махновщине сделана, как видно, в кон-
це 1919 года):
«Нынешнее положение. Рейды Махно в тылу у Де-
никина помогают продвижению Красной Армии. С от-
ступлением Деникина Красная Армия все ближе под-
ходит к Махно. Скоро войдет в соприкосновение.
У Махно 30—40 тысяч бойцов. Его отряды должны
быть ликвидированы и поглощены Красной Армией,
должны подчиниться общей дисциплине».
Рид стремился подробно выяснить роль махновщи-
ны на Украине еще потому, что как самого Махно, так
я действовавших в его штабе анархистов пытались
взять под защиту зарубежные анархисты, в частности
видные американские анархисты Эмма Гольдман и
Александр Беркман, жившие в 1919—1921 годах в
Советской России. Эмма Гольдман пишет в своих
воспоминаниях, что виделась с Джоном Ридом в Пет-
рограде зимой (в феврале 1920 года) и что он в
ответ на ее жалобы отстаивал политику советской
власти.
Рид, как видно, обсуждал положение на Украине
и с руководителями украинских коммунистов, в част-
ности с Г. И. Петровским.
сУкраинский революционный комитет, — записы-
вает он, — de facto — украинское правительство. Пет-
ровский — ранее комиссар внутренних дел, в прошлом
депутат Думы. Сосредоточенное выражение лица,
внешность крестьянина, чернобородый, грубая одежда,
напряженный взгляд карих глаз...»
222

4
В декабре 1919 года и в январе 1920-го Рид два-
жды выезжал из Москвы — в Серпухов и в Клин.
Старый большевик Николай Никандрович Накоря-
ков, встречавшийся с Ридом зимой 1919—1920 годов в
Москве, у Г. Н. Мельничанского, рассказывает, что
Рид, предпринимая эти поездки, пользовался советами
и помощью Мельничанского и что Рида сопровождал
в поездках другой работник МГСПС, тоже свободно
владевший английским языком, В. Я. Яроцкий1.
Н. Н. Накоряков также рассказал мне, что по просьбе
Мельничанского отдал Риду для его поездки свой ро-
мановский полушубок (Рид приехал из США в легкой
курточке, не защищавшей его от морозов).
В декабре Рид провел неделю в районе Серпухова.
В «Советской России сегодня» он пишет:
«В январе я поехал в Серпухов, крупный центр те-
кстильной промышленности, о котором буду еще гово-
рить. Серпухов — растущий провинциальный город с
несколькими огромными текстильными фабриками, на
окраинах постепенно переходящий в деревню; со всех
сторон в радиусе тридцати верст его окружают фаб-
рики.
Положение двадцати пяти — тридцати тысяч те-
кстильных рабочих в самом Серпухове и вокруг него
было ужасающим. Свирепствовал тиф; на фабрике
Коншина рабочие умирали ежедневно. Чтобы прекра-
тить спекуляцию со стороны крестьян, централизовать
1 Автор многочисленных работ по истории профессионального
движения (за подписью: А. Чекин и А. Чекин-Яроцкий) и первый
русский переводчик сДесяти дней, которые потрясли мир».
223

и уравнять распределение продуктов питания, летом
было принято постановление, запрещающее городско-
му населению неорганизованно ездить в деревню за
продуктами».
Серпуховские впечатления Рида можно в некото-
рой мере пополнить по его заметкам в блокноте. Нет
сомнения, что он намеревался использовать их для
более обстоятельного очерка (о чем и сам упоминает
вначале).
Первая запись помечена: «Серпухов, 20 декабря».
«Церкви и фабрики. В этом маленьком городке —
площадь Революции, улица Свердлова, Советский
театр и Советский парк».
22 декабря Рид записал:
«[Я] почетный председатель собрания коммунистов
в доме прежнего Уездного правления».
И еще одна запись, сделанная при посещении Сер-
пуховского наробраза:
«Соколова — заведующая отделом Народного об-
разования. Комиссар по делам просвещения Серпухов-
ского совета. Старик крестьянин: «Голубка!» (Риду
нравится это обращение старого крестьянина к комис-
сару по делам просвещения; он записывает «Golubka!»
и пытается перевести на английский язык: «Голубь,
горлинка»).
За неделю Рид объезжает главные текстильные
фабрики под Серпуховом. Его интересует все: произ-
водительность труда, жилищные и бытовые условия,
работа партийных и профессиональных организаций,
продовольственное снабжение рабочих, медицинское
обслуживание, просвещение, уход за детьми. Он бесе-
дует с рабочими и с администрацией; полученные дан-
ные тщательно заносит в блокнот. Рид посещает быв-
шую Барляевскую фабрику под Серпуховом, текстиль-
224

ную фабрику, бывшую Хутарева, близ села Городенки,
суконную, бывшую Ермолаева, и две крупнейшие сер-
пуховские мануфактуры — бывшую Коншина, близ се-
ления Глазечня, и бывшую Рябова.
Он пишет о падении производства в первый после-
революционный период, о бегстве специалистов и не-
хватке сырья, о развале рабочей дисциплины, отме-
чает полукрестьянский состав рабочих в серпуховской
текстильной промышленности. Он пишет также о тя-
желых условиях труда, усугубляемых голодом и ка-
ждодневными бытовыми трудностями.
«Истощены... — записывает Рид на бывшей Хута-
ревской фабрике. — Четыре месяца без пайка... Не
являются на работу, ездят за продовольствием. Нет
хороших специалистов. Горючее есть, но раньше то-
пили нефтью, а теперь [приходится] углем. С 15-го
[декабря] только раз выдавали хлеб».
Рид также пишет об ослаблении рабочих коллек-
тивов в результате мобилизации коммунистов и моло-
дежи на фронты гражданской войны.
Одновременно Рид тщательно отмечает все, что
свидетельствует о ростках нового, о том, что принесла
революция на фабрику и в быт рабочей семьи.
«Машинное отделение — в чистоте. Собственность
рабочего класса. Горды — и сами следят за поряд-
ком», — записывает Рид.
«Доподлинные пролетарии, — записывает он даль-
ше, цитируя, как видно, своих собеседников, — живут
в фабричных домах, не имеют никакой собственно-
сти».
«Горды рабочим контролем, — снова пишет Рид,—
один рабочий, сейчас вошедший в состав фабрич-
ной администрации, рассказал мне, как дед его в бы-
лые времена за бутылку водки сработал станок (все
225

станки здесь русские и сработаны местными рабо-
чими)».
Вот другая беседа с рабочими: «А как с рели-
гией?— После революции окрепла наша коммунисти-
ческая религия. Сейчас из-за голода и прочего поос-
лабла; но церковь потеряла половину [верующих]».
На фабрике Коншина Рид присутствует на рабо-
чих собраниях.
«Два митинга на фабрике Коншина... 6000 рабо-
чих, из них 75 коммунистов и 25 кандидатов. На фаб-
рике хлопчатобумажных тканей 50 коммунистов на
500 рабочих. Почти все коммунисты — на фронте.
Дети. Оркестр. Интернационал».
После собрания состоялась беседа за стаканом
чая. У Рида в блокноте отрывочные заметки:
«Комната, где нас поили чаем. Поджаренные крош-
ки хлеба. Пять икон. Портрет Ленина. Антирелигиоз-
ный плакат. Тараканы.
«Наша советская власть!», «Когда в Америке бу-
дет революция?»
Замерзают, голодные, без сил, в лохмотьях, но го-
рят революционным огнем».
На Рябовской фабрике Рид посетил детский сад.
«Воспитательница — молодая работница, прошла
трехмесячные курсы в Москве. Дети накормлены (щи,
каша). Разместились в доме владельца фабрики. Он
служит теперь в Центротекстиле в Москве, а рабо-
чие— в его доме. Одно из первых детских учрежде-
ний. Дети от трех до семи лет. Проводят здесь время
с 10-ти до 4-х. Одеты. Принять всех пока невозможно».
Рид специально собирает сведения о новых, только
еще складывающихся формах управления предприя-
тием. Он записывает, что комитет, управляющий Ху-
таревской фабрикой, состоит из четырех человек: пред-
226

ставителя уездного совнархоза, представителя союзй
текстильщиков в Серпухове и двух фабкомовцев. На
Барляевской фабрике фабком представлен в управле-
нии лишь одним человеком; четвертым членом коми-
тета, в качестве технического специалиста, входит
бывший владелец фабрики Барляев.
Рид отмечает, что проблема бывших владельцев
остается пока актуальной; они еще не примирились с
потерей собственности, пытаются сохранить связи со
«своей» фабрикой и эксплуатируют отсталые настрое-
ния рабочих. Часть рабочих на Хутаревской фабрике
даже выступила на защиту бывшего владельца Хута-
рева, когда егсиарестовали за нарушение закона о на-
ционализации производства. Рид заинтересовался цеп-
ким фабрикантом. «Феодал — из крестьян, — записы-
вает он, — кроме фабрики владел еще землей».
«Хороший человек Дмитрий Дмитриевич... —расска-
зывает о Хутареве Риду кто-то из рабочих, как видно
посмеиваясь. — И после революции вел себя вроде
прилично, надеялся, должно быть, что дело повернет-
ся; а потом задумал продать продукцию фабрики и
рабочих с носом оставить». Рид записывает дальше,
что Хутарев после ареста бежал в Москву и, хотя его
вновь пригласили на фабрику в качестве «спеца», по-
боялся вернуться назад.
На Коншинской мануфактуре Рида лично знакомят
с бывшим владельцем, Коншиным, и Рид беседует с
ним. Коншин, попытавшийся остаться на «своей» фаб-
рике в качестве члена администрации и потерпевший
неудачу, высказывается о новых порядках диплома-
тично:
«Хвалит фабком, отмечает, что простые рабочие
выросли в способных руководителей. Сперва рабочие
выбирали бывших фабрикантов в администрацию, но
227

четыре месяца тому назад был принят декрет, запре-
щающий участие бывших владельцев в управлении
предприятием. Сейчас он служит в Центротекстиле в
Москве. Повышения производственной дисциплины
пока не замечает; хотя от фабкомовцев слышал, что
рабочие, которые раньше отказывались работать, сей-
час осознали свои обязанности».
Один из выездов Рида был в недавно организо-
ванный серпуховской совхоз. Он впервые знакомится
здесь с начатками социалистического строительства в
деревне и делает подробные записи.
«Имение профессора и финансиста Минакова, —
пишет Рид, — сейчас он работает в Московском уни-
верситете». Дальше идут краткие сведения о совхозе:
«Принадлежит государству. Наемный труд. Управ-
ляется уездным Советом. Большие льготы. Паек
у рабочих обильнее, чем у городских рабочих. Про-
дукция— детским учреждениям, школам и боль-
ницам». Вторая запись Рида касается работающих
в совхозе бывших монахинь: «Здесь монахини. Ко-
гда в Серпухове закрыли монастырь и монахинь
заставили работать, многие пошли сюда. Уже по-
забыли, как молились по пять раз на день; вид
вполне довольный, хотя и носят еще монашеский
наряд».
Следующая запись, как видно, результат беседы со
«спецом», который управляет совхозом: «Агроном,
контрреволюционно настроен, учился в Швейцарии и
в Германии. Собственное имение в другой губернии
конфисковано, но ему разрешили перевести сюда по-
родистый скот. Прежний [владелец] только сеял кле-
вер. Сейчас держат скот, свиней, лошадей, коз, овец,
кроликов. Под посевами 12 акров, рожь, корма, раз-
личные овощи».
228

Дальше под заголовком «Действие на крестьян»
Рид суммирует интересные наблюдения, как меняется
отношение к совхозу окрестных крестьян:
«Крестьяне еще не понимают, что все это принад-
лежит их правительству, им самим. Своим считают
лишь то, что — в собственном доме или амбаре. Но
раньше крали в имении, а сейчас перестали, потому
что имение стало полезным.
Сперва относились скептически: «Ничего не выра-
стет! ..» То же — о породистом скоте и кроликах. По-
степенно разобрались, видят, что с машинами урожай
обильнее, что породистый скот крупнее и продуктив-
нее; от кроликов — мясо и шкурки; разводить их легко
и дешево. Сейчас весь уезд разводит кроликов.
Раньше имение эксплоатировало крестьян в интере-
сах помещика. Сейчас помещика не стало. Никто в
имении не живет в безделье и в роскоши. Все рабо-
тают. Совхоз дает им кур и кроликов, помогает улуч-
шать скот, учит, как вырастить лучший урожай. И кро-
ме того, крестьяне видят, что имением владеет их соб-
ственный уездный Совет. Больше не ворчат: «Совет-
ская затея!..»
Здесь же, пользуясь чьей-то консультацией, Рид
записывает основные сведения о сельскохозяйствен-
ной артели и сельскохозяйственной коммуне как со-
циалистических формах организации крестьянского
труда.
«Разница между артелью и коммуной, — пишет
Рид. — Артель: наипростейшая форма объединения
крестьян для обработки имения или предоставленной
им земли. Работа — на равных началах; домашнее хо-
зяйство раздельное; урожай делится по труду. Ком-
муна: объединяются крестьяне-бедняки. Оставляют
свои избы и строят коммунальный дом. Питаются со-
229

ёМёстйо. От каждого по способности, каждому по тру-
ду. Состоят во Всероссийском союзе коммун, который
вправе переводить крестьян с одного места на другое.
Коммуны получают машины в первую очередь».
В декабре 1919 года в Серпухове находился штаб
Южного фронта, и Рид использует встречи с команди-
рами и политработниками Красной Армии для выясне-
ния интересующих его военных вопросов. Он заносит
в блокнот сведения о построении Красной Армии, о
системе политической работы, о взаимоотношениях ар-
мии с населением. Он записывает, что все работники
политотделов — коммунисты; что цель их — воспитать
бойцов не только коммунистически мыслящими, но и
просвещенными, грамотными людьми. Он также отме-
чает роль политработников в регулировании отноше-
ний красноармейцев с командирами. Он записывает,
что армия теперь по-новому строит свои отношения с
крестьянством, избегает излишнего принуждения
(«все — за деньги; отказ от реквизиций; за мобилиза-
цию людей и подвод — платят»).
Рид бегло зарисовывает в штабе фронта А. И. Его-
рова и Л. П. Серебрякова:
«Егоров. Командующий Южным фронтом. Высо-
кий, крепкого сложения. Грубоватое добродушное
лицо. Приплюснутый нос. Глубоко сидящие глаза. По-
смеивается. ..
Серебряков. Член Военно-революционного совета
фронта. Коренастый, небольшого роста. В грязном,
плохо сидящем полувоенном костюме. Усы. Следы
оспы на лице».
Тут же краткие сведения о Первой Конной армии:
«Из кавалерийского корпуса создана непобедимая
кавалерийская армия. Буденный, бывший вахмистр,
сейчас — командарм».
230

И наметки ближайших военных действий, полу-
ченные, видимо, здесь же, в штабе фронта:
«Через две недели — Донецкий бассейн... Ново-
черкасск— через месяц. Экономическая и стратегиче-
ская задача — [взять] Донбасс».
В «Советской России сегодня» есть описание рай-
онной конференции фабзавкомов в Серпухове, на ко-
торой Рида, как первого иностранного коммуни-
ста, посетившего Серпухов, попросили выступить с
речью.
Эта ярчайшая страница Рида, бесспорно, принад-
лежит к замечательным документам эпохи, донося-
щим до нас неповторимую атмосферу первых револю-
ционных лет:
«Собрание проходило в большом белом зале быв-
шего Дворянского собрания, а теперь городского Со-
вета. На трибуне докладчика коптила одна-единствен-
ная керосиновая лампа, еле освещавшая лица и обо-
рванную одежду собравшихся. Многие из них пришли
с фабрик, расположенных в двадцати верстах от го-
рода, пришли пешком по глубокому снегу, с кусочком
хлеба в кармане. Ноги у них были обмотаны тряпка-
ми. Потом, когда собрание окончится, они пойдут до-
мой, так же, как пришли, пробираясь всю ночь в
жестокий мороз. Лишь очень немногие из них были
членами Коммунистической партии.
Они приветствовали меня, исполнив стоя «Интер-
национал»; пение этого гимна не превратилось в Рос-
сии в пустую формальность: каждое его слово испол-
нено для поющих огромного значения. И когда я при-
ветствовал их от имени американских революционе-
ров, изможденный юноша быстро поднялся и страстно
воскликнул:
«Передайте от рабочих Серпухова нашим братьям
231

в Америке, что вот уже три года, как русские рабочие
проливают кровь и умирают за революцию, не только
за свою собственную, но и за всемирную революцию.
Скажите нашим американским товарищам, что день
и ночь мы прислушиваемся, не идут ли они к нам на
помощь. Но скажите им, что, как бы долго они ни
медлили, мы не сдадим своих позиций. Никогда рус-
ские рабочие не уступят свою революцию. Мы отда-
дим свою жизнь за социализм, хотя, быть может, сами
его не увидим».
Теперь эта страница Рида документируется подлин-
ными заметками из блокнота, имеющими ценность ре-
волюционной реликвии. Это память о Риде, отдавшем
свою жизнь за нашу революцию, и память о героиче-
ских рабочих и крестьянах, отстоявших советскую
власть в тягчайшие годы разрухи и голода.
«26 декабря. Конференция заводских комитетов.
Коммунисты и члены профсоюза. Со всей округи. Не-
которые прошли пешком по снегу 20 верст. Оборван-
ная одежда, исхудалые лица, слушают с жадностью.
Сердечно приветствуют. Много вопросов. Сколько хле-
ба получает рабочий в Америке? Какова заработная
плата? Сколько стоит там хлеб? Хватает ли там хле-
ба? Что американские рабочие думают о нас? Почему
в Америке так медленно прививаются социалистиче-
ские идеи? Резолюция: Передайте американским ра-
бочим, что мы здесь кладем свою жизнь за Социализм
(Коммунизм) и что мы призываем их прийти нам на
помощь. Мы никогда не сдадимся! Единственная лам-
па. «Интернационал». Отчаянная решимость на ли-
цах, горящие глаза. Голоса хриплые от физического
истощения».
232

5
Занятый срочными каждодневными делами, Рид
ничего не успел написать о следующей своей поездке
в Клин, в январе 1920 года. Вот последний абзац его
статьи «Советская Россия сегодня»:
«В зимний мороз, в самую тяжелую пору самой
трудной зимы, какую переживала Советская Россия,
я выехал из Москвы, чтобы поглядеть, как идут дела
в провинциальных городах и в деревне. Там, сравни-
тельно далеко от столицы, я увидел, что советский
строй глубоко вошел в жизнь народа, что новый обще-
ственный порядок стал уже привычным, само собой
разумеющимся. Для примера я расскажу, что я уви-
дел в Клину, главном городе Клинского уезда, где
заседает уездный Совет...»
Дальше в «Либерейторе», где печаталась статья
Рида, стоит примечание от редакции: «Полученная
нами рукопись обрывается на этом слове».
Ненаписанные страницы Рида никому уже не вос-
создать. Все, что можно, — это по беглым блокнотным
записям охарактеризовать материал, который должен
был лечь в основу ридовского очерка о Клине.
В Клину Рид изучал структуру и функции совет-
ского уездного управления.
В Здравотделе он интересовался работой Комис-
сии по санитарному надзору за школами и специаль-
ной Комиссии по борьбе с эпидемиями; записал, что
смертность от тифа снизилась до 3—5%; отметил чис-
ло больниц и санаториев в уезде.
В Продотделе Рид выписал цифры, относящиеся к
снабжению красноармейских семей, и знакомился с
системой детского питания. Ему показали телефоно-
23с?

грамму из Москвы о выдаче детям усиленного пайка
на каникулы — по фунту хлеба ежедневно; клинские
продовольственники получили для этого специальные
фонды.
В Отделе социального обеспечения Рид интересо-
вался, как распределяется помощь государства пре-
старелым и инвалидам. Ему ответили, что в помощи
не отказывают никому, но сперва обследуют матери-
альное положение просителя и неимущим выплачи-
вают пенсию в первую очередь. Пенсией обеспечивают-
ся все инвалиды войны, не только красноармейцы, но
и солдаты старой армии.
В уездном совнархозе Рид обошел все отделы: дро-
вяной, дорожный, управления предприятиями метал-
лической и текстильной промышленности, лесного
надзора, снабжения Красной Армии; сделал краткие
записи о количестве предприятий в уез^е, о нехватке
рабочих рук, топлива и сырья. Специально он отметил
продукцию клинских кустарей (kustarnie raboti):
«спички, сапоги, колеса, лестницы, стекольные изде-
лия, бусы, елочные украшения».
Рид много ходил по городу, был в городской типо-
графии, заходил в магазины и чайные. На Советской
площади он обратил внимание на огромную таблицу с
картой фронтов гражданской войны.
В клубе имени Свердлова, размещенном в бывшем
купеческом особняке, Рид осмотрел библиотеку и лек-
ционный зал, где висели портреты Ленина, Маркса и
Розы Люксембург, выполненные местными художни-
ками. В железнодорожном клубе его познакомили с
девушками-пропагандистками («прехорошенькие де-
вушки»,— записал Рид). Там же Рид присутствовал
на митинге, где выступил с речью.
Первый выезд Рида был на Высоковскую фабрику,
234

в восьми верстах от Клина. Эта крупнейшая в уезде
текстильная фабрика принадлежала до революции
компании, состоявшей почти исключительно из англи-
чан. Фабрика была национализирована еще в 1918 го-
ду, но кого-то из бывших владельцев или директоров
Рид еще застал. «Англичанин с лошадиной челю-
стью»,— пишет он; на другом блокнотном листке у
него записаны два английских адреса в Ланкашире.
Несмотря на производственные трудности и голод,
Высоковская фабрика не прекращала своей работы.
Огромная армия рабочих — две с половиной тысячи,
в большинстве женщины — была представлена круп-
ным фабкомом из 15 человек. Рид записал, что пред-
седатель фабкома входит в правление фабрики вме-
сте с представителями от профсоюза текстильщиков и
техническим специалистом. Он расспросил фабкомов-
цев об их работе, записал, какие комиссии фабкома
постоянно действуют («санитарная, просветительная,
социального обеспечения, квартирная, тарифная»).
Фабричная партийная организация была невелика;
после трех партийных мобилизаций она насчитывала
всего 50 коммунистов; однако коммунисты сумели
организовать субботники по заготовке дров и обеспе-
чили фабрику топливом.
«Высоковские рабочие в большинстве потомствен-
ные пролетарии, — записывает Рид, — родились в ра-
бочих казармах при фабрике». Он посетил рабочие
дома и отметил, что квартирное положение рабочих
улучшилось; раньше в комнате ютилось по три семьи,
теперь каждая рабочая семья имеет отдельную ком-
нату. Старый быт еще соседствует с новым; рядом с
портретом Ленина и Маркса висят иконы.
Рабочие рассказали Риду о переживаемых труд-
ностях. За полгода они получили всего 15 фунтов муки.
235

Голод подрывает рабочую дисциплину, толкает на
преступления. Крестьяне дают хлеб только в обмен
на товары; есть рабочие, которые крадут ткань на
фабрике и едут в деревню за хлебом. «Что же вы ду-
маете о Советской власти?» — спрашивает Рид. «От-
даем жизнь за нее!» — отвечают рабочие.
Рид встречает на фабрике старых петроградских
работниц. «Женщины-пролетарки, дважды защищав-
шие Петроград», — записывает он. В здании заводско-
го театра происходит митинг. Риду нравится горячая
речь молодого рабочего Джаусена. Их, как видно,
знакомят, и Рид записывает: «Белокурый латыш,
очень революционно настроен, окончил партийную
школу». Собрание рабочих Высоковской фабрики при-
нимает обращение к американским женщинам-работ-
ницам и передает его Риду.
Следующие выезды Рида целиком посвящены
клинской деревне. В Серпухове он только начал зна-
комиться с советским строительством в деревне; здесь
он уделяет этому главное внимание. Рид объехал се-
верную часть Клинского уезда, Завидовскую, Зелен-
цинскую, Свердловскую, Фофановскую волости, был
на станции ^Завидово, в совхозе Карачарово, еще в
нескольких клинских деревнях.
В волостном селе Завидове Рид беседует с предсе-
дателем волисполкома, старым Путиловским рабочим,
бывшим депутатом Петербургского Совета в 1905 году,
и с председателем сельского Совета, тоже бывшим ра-
бочим, вернувшимся в деревню накануне революции.
На 18 тысяч населения в волости всего 14 коммуни-
стов. «Почему мало? — спрашивает Рид. — Или не хо-
тите привлекать крестьян?» Ему отвечают, что при-
чина в недостаточной агитации. Председатель сельсо-
вета делится с Ридом своими трудностями. К январю
236

у беднейших крестьян кончилось продовольствие. По-
мощь из центра не пришла. Тогда он воспользовался
своим правом на часть продуктов, подлежащих сдаче
государству, и поделил 3000 пудов картошки среди
бедняков. Главная беда, что нет семян для весеннего
сева. «Если бы нам семена и машины, — заявили Риду
деревенские руководители, — мы кормили бы всю Мо-
сковскую губернию!»
В волости много делается для политического про-
свещения крестьян. Систематически созываются во-
лостные и сельские съезды с политическими доклада-
ми. В волости имеется клуб, театр и библиотека-чи-
тальня. Рид заносит в блокнот перечень центральных
и местных газет и журналов, выписанных волисполко-
мом: «Правда» — 10, «Известия» — 10, «Петроград-
ские Известия» — 5, «Красная газета» — 5, «Бедно-
та» — 30, «Советское строительство» — 5, «Власть
Советов» — 5, Клинские известия — 50; Губернские из-
вестия (очевидно, издающиеся в Твери.—А. С.)—5».
На станции Завидово, где помещался Фофанов-
ский волисполком, Рид подробно беседует с исполко-
мовцами о структуре волостного управления и связи
волостных органов власти с уездными и центральными
организациями. Он записывает, что волостной аппарат
состоит из 5 членов исполкома, 3 «клерков» и 5 тех-
нических служащих. Ежемесячно Клинский уездный
совет собирает сессии с участием всех волостных пред-
седателей для отчета и инструктирования. Протоколы
и отчетность волостных советов проверяются приез-
жающими инструкторами из губисполкома и Госкон-
троля. Главная трудность — в отсутствии опытных ра-
ботников. Едва уездные и губернские работники при-
обретают опыт, партия мобилизует их на работу в
Сибирь или на Украину, и приходится брать новых.
Z37

Рид записывает, что в волисполкоме только один
коммунист — председатель, крестьянин Носков. В воло-
сти насчитывается 11 членов партии; есть еще ячей-
ка в 25 человек при железнодорожной станции, но она
принадлежит к Тверской партийной организации.
Двух членов исполкома, своих собеседников, Рид
спрашивает, почему они беспартийные? Один из них,
Андреев, и другой, фамилия которого не названа, отве-
чают, что оба они многосемейные (у Андреева 8 де-
тей). В порядке партийной мобилизации их могут в
любую минуту оторвать от семьи и послать на работу
в другое место, а они не хотят этого; потому предпо-
читают служить советской власти, оставаясь беспар-
тийными.
В Фофановском исполкоме Риду рассказывают так-
же о состоянии церковных дел в деревне. «Отделение
церкви от государства крестьяне приняли как долж-
ное,— записывает он. — Из школ убраны все иконы.
Старики ходят в церковь; молодежь — нет. При крас-
ном терроре священников арестовывали, некоторых
даже увезли в тюрьму, но ни один не был расстрелян.
Сейчас церкви содержатся общиной. Меньше верую-
щих, меньше — попу. Община вправе уволить священ-
ника и нанять нового, по твердому тарифу».
Рид посетил Фофановскую школу первой ступени.
«Раньше только 3 года обучения, теперь — 5, — запи-
сывает он. — Отопление и освещение — от волости.
13 учителей. Конституция и история революции. Рус-
ский язык (новый алфавит помогает). Рисование и
лепка. Новая геометрия и алгебра. История (Ломов),
естествознание, география. Школа преобразуется в
трудовую. Налаживают плотницкую мастерскую».
В Зеленцинской волости Рид посетил школу и сель-
скохозяйственную коммуну. «80 детей, 3 учителя,—
238

записал он в школе. — Чисто, тепло. Новые предметы.
Помещичий дом. Нет керосина, нет каши; дров и хле-
ба хватает».
В коммуне Рид записал: «Четыре семьи, 22 чело-
века. Двое рабочих, двое крестьян, один красноар-
меец. Подкаты с выставки материнства. Машина.
10 коров, 7 лошадей, 2 овцы, свинья, 19 кур. В боль-
шинстве получены от Совета. Новый чистый овви.
Председатель, старик рабочий, сидит и чинит сапоги
и упряжь*
Спрашиваю женщин: «Лучше вам здесь?» — «Да, в
деревне мы голодали».
Среди клинских записей Рида есть жалобы кре-
стьян на несправедливые действия властей, незакон-
ные конфискации, крайности и перегибы распущенных
год тому назад комбедов. В деревне Вахонине Сверд-
ловской волости Рид записал жалобы на местных ру-
ководителей. «Сказали на волостном съезде, что нель-
зя выбирать беспартийных. Заставляли выбирать ком-
мунистов. Когда пробовали критиковать, кричали
нам: «Саботажники!» В Вахонине Рид заносит также
в блокнот крестьянские жалобы на ближний совхоз:
«Там работают всего 8 часов, ничего не делают, у нас
хлеба нет, а у них всего много» и т. д.; однако Рид
знает, что вражда к совхозам неосновательна и поро-
ждается общей нуждой деревни и отсталыми настрое-
ниями.
Село Свердлово, бывшее Новинки, — крупный во-
лостной центр. «Городок на холме над замерзшей ре-
кой,— записывает Рид. — Санные колеи на заснежен-
ном льду. Большая церковь: белая башня, синие ку-
пола».
Председатель Свердловского волисполкома — ра-
бочий-резинщик из Петрограда. Он рассказывает
239

Риду, что в Свердлове работают две школы, клуб, со-
ветская чайная и столовая детского питания. В одном
из корпусов бездействующей текстильной фабрики
волисполком оборудовал и электрифицировал теа-
тральное помещение. Хотели мобилизовать волостную
интеллигенцию для ликвидации неграмотности среди
крестьян, но нечем оказалось кормить; пришлось от
этой меры отказаться.
В Совете много посетителей. Председатель ведет
прием и разбирает поступающие дела; а Рид сидит
рядом с блокнотом и карандашом.
Пожилая крестьянка обвиняется в том, что, в на-
рушение указа уездного исполкома, сдала свою избу
под вечеринку. У^аз гласит, что вечеринки можно
устраивать только в клубе или в народном доме. При-
чины этому две. Первая — политическая: желательно,
чтобы молодежь собиралась в общественных местах.
Вторая — санитарная: тиф еще не кончился, надо пре-
сечь его распространение из дома в дом. Исключения
из правила допускаются лишь с разрешения сельсове-
та и врача. Обвиняемая нарушает запрещение уже
второй раз. После первого случая милиционер сделал
ей предупреждение, но она пыталась в ответ ударить
его чайником. Теперь она плачет и призывает бога
в свидетели, что сдала свою избу под вечеринку бес-
платно, не взяла уплаты ни деньгами, ни продуктами.
«Старая лгунья, — пишет Рид, и дальше: — Случай
серьезный, потому что другие скажут: «Она пустила,
почему бы и нам не пустить».
Нарушительницу указа посылают в наказание на
станцию грузить дрова.
Следующий — старик крестьянин в драном армяке,
подпоясанный красным кушаком. Старик хочет про-
дать ягненка. По закону он может лишь сдать его по
240

твердой цене в продком. Совет готов сделать исклю-
чение: «Если сумеешь продать крестьянам, разре-
шаем». Он в ответ: «Не в том дело, товарищ, продать
легко, но дети отнимут деньги. Продаю ягненка по-
тому, что дети не кормят меня; с голоду умираю».
Председатель направляет человека расследовать дело.
Дети обязаны содержать старика отца. Им сделают
сейчас предупреждение. Все продукты в доме возь-
мут на учет; если понадобится, разделят имущество в
принудительном порядке.
Рид ночует в Свердлове и едет дальше. «Выезжаем
до рассвета, — записывает он. — Пересекаем снежную
равнину. Ухабистая дорога. Светит луна».
Записи, связанные с посещением совхоза Карача-
рово, занимают у Рида 15 блокнотных страничек.
Совхоз был расположен в Свердловской волости, на
правом берегу Волги, отделяющей в этой северной
части Клинского уезда Московскую губернию от Твер-
ской.
Запись начинается с дорожных заметок:
«Искрящийся снег. Темная полоса леса. Сияние
луны и рассвет. Деревня — огоньки в окнах. Дым ко-
стров. Вереница крестьянских саней; в одних — свя-
щенник в облачении; едет хоронить или крестить. Не-
которые церкви отданы под школы; старая архитек-
тура сохранена. Монастырские здания используются
для государственных надобностей.
6 верст до Карачарова. Прежде — имение князя
Григория Гагарина».
После серпуховского — это второй совхоз, с кото-
рым знакомится Рид. «Советская коммунистическая
с. х. ферма «Карачарово», — списывает он вывеску на
совхозной конторе. Рид беседует с рабочими и с адми-
нистрацией совхоза, расспрашивает о хозяйственных
1и А. Старцев
241

успехах и неудачах, как всегда, пристально всматри-
вается в ростки нового.
Риду показывают бывший помещичий дом.
«Кабинет прежнего владельца, — записывает он.—
Повсюду чистота. В помещичьем доме — театр. Ком-
наты владельца — нетронуты. Когда была революция,
рабочие в имении организовали Совет и взяли имение
в свои руки».
Первая беседа Рида посвящена административной
структуре совхоза и основным его экономическим по-
казателям.
«1200 десятин, в большинстве пастбищные земли, —
записывает он. — Границы определила комиссия из
уездного Совета и окрестные крестьяне. 40 рабочих,
в большинстве из крестьян; живут в совхозе. Рабоч-
ком — из троих один освобожденный работник. Ключи
от склада — у рабочкома. Технический руководитель и
рабочком отчитываются перед уездным Советом и Рай-
совхозом. Сперва были самостоятельны, а теперь под-
чинены уездному и центральному Комиссариату Зем-
леделия».
Рид выписывает цифры сенокосов, сбора зерновых
культур и картофеля в имении Гагарина и затем в сов-
хозе Карачарово, с 1913-го по 1919 год. В первые два
года революции урожаи резко падают, но цифры 1919
года показывают, что совхоз понемногу встает на ноги.
Положение еще далеко не блестящее; хлеб на низинах
залило дождями, и карачаровцы вынуждены были
просить хлеба у других совхозов; но сейчас молодое
хозяйство налаживается. «Все молоко, которое здесь
получают, идет детям окружающих деревень, — запи-
сывает Рид, — сдают по твердой цене в Отдел соци-
ального обеспечения».
Значительные трудности испытывает совхоз и с
242

рабочей силой из-за мобилизации на фронты граж-
данской войны. Нет горючего для электрического
двигателя. Не урегулированы также отношения с кре-
стьянами; был случай, когда приехали крестьяне с
левого берега Волги и самовольно скосили совхозную
траву.
Беседы Рида с рабочими совхоза обнаруживают
внутренние сложности во взаимоотношениях с рабоч-
комом и техническим руководителем («спецом»). На
вопрос, лучше ли им живется материально, собесед-
ники Рида отвечают утвердительно. «Много лучше,
дров хватает, сытнее. Впервые получаем молоко и мас-
ло. Хлеба еще маловато».
Рабочие недовольны слабой постановкой просвети-
тельной работы. Каждый совхоз имеет право открыть
рабочую школу, однако карачаровский «спец» воспро-
тивился этому. «Наши рабочие хотели бы учиться»,—
жалуется Риду председатель рабочкома; но отстаи-
вать требования рабочих он не решается. «Рабочком
у нас безынициативный, и всем заправляет спец»,—
так говорят Риду рабочие. «Спец» же считает, что ра-
бочим нужно учиться только агрономии.
В Карачарове у Рида происходит встреча с груп-
пой «спецов», агрономов и землемеров, приехавших в
составе уездной землеустроительной комиссии. Спецы
настроены антисоветски. За завтраком они бранят
крестьян за непослушание. «При царе можно было
силой заставить, а сейчас — два милиционера на
целую волость. В Волисполкоме обещают дать солдат,
но ни разу не прислали». Почему буржуазные спецы
работают для советской власти? — задается вопросом
Рид. Он считает, что, во-первых, они «склонны слу-
жить всякой власти», даже если она им не нравится,
и, во-вторых, они втайне надеются на возвращение
243

прежних хозяев и «хотят сберечь для них их собствен-
ность».
Из Карачарова Рид и его спутники едут по берегу
Волги. «Волга. Незабываемый пейзаж, — пишет Рид в
блокноте, — кругом все открыто на целые мили. Низ-
кие крутые берега, бескрайняя равнина, вдали чернеет
лес. Замерзшая река под снегом. Дымящиеся про-
руби. Наезженная колея. Сани. Дальняя деревня.
Солнце».
В течение всей своей клинской поездки Рид посе-
щает клубы и народные дома. В Клину, в клубе желез-
нодорожников, он смотрел пьесу под названием «Рево-
люция». На Высоковской фабрике, в прежнем клубе
для высших фабричных служащих и окрестных поме-
щиков, уже год как был открыт рабочий театр. Рид
осмотрел его и списал в блокнот лозунги на висевших
в зале стенных плакатах: «Да здравствуют немецкие
коммунисты-спартаковцы!», «Да здравствует дикта-
тура революционного пролетариата в Германии!»
Сохранились более подробные заметки Рида, по-
священные самодеятельному спектаклю в одной из
клинских деревень.
Рид начинает с описания занавеса в зрительном
зале, на котором местный живописец в отвлеченной
условно-символической форме выразил мечту о свет-
лом будущем:
«Золотыми буквами на красном «Дом Науки и Све-
та»,— пишет Рид. — Старик с земным шаром на ко-
лене что-то показывает юноше и девушке. На заднем
плане городская стена, корабль, башня и красный
флаг на фоне восходящего солнца».
Дальше Рид подробно излагает содержание агита-
ционной пьесы, написанной, надо полагать, также мест-
ным автором. Приводим полностью эти листки Рида,
244

хранящие, быть может, единственные воспоминания о
безвестной агитке:
«Пьеса «Голод». Действие в наши дни. Комната в
крестьянской избе. Мать с дочерью. Мать: «Не пойму,
куда пропал отец». Девушка: «Отец все время ду-
мает о деньгах». Мать: «Ты так говоришь оттого, что
слишком много читаешь. Это все учитель, красный по-
литик. Тебя словно подменили». Дочь отвечает, что
сотни людей приезжают из города, худые и голодные.
«Мне жаль их, мама!» Входит отец, он ездил в город
продавать картофель, думал продать по 100 рублей-за
бушель, а получил по 500. За ломоть хлеба выменял
красивый платок в подарок дочери. Дочь отказывает-
ся: «Отнял у голодных людей!» Ссора. Отец грозит
выгнать ее из дома. Мать говорит, что пойдет завтра
к бабке, добудет зелья и вылечит дочь. Входит учи-
тель, говорит о новой жизни: «Нужно строить Народ-
ный дом». Отец не согласен: «Церковь — вот наш На-
родный дом!» Запрещает учителю видеться со своей
дочерью. Учитель: «Деревня, деревня! (Derevnia!
Derevnia!) Каково мне оставаться здесь! Если бы не
любовь к Тане, наверно бы не выдержал!»
2-й акт. Мать разговаривает с соседкой. «Тяжелые
времена, нет городских товаров, никакого разнообра-
зия. Хлеба у нас хватает, картошку даем собаке. Муж
купил в городе пять фунтов сахара у спекулянта».
Входит учитель, слышит, как женщины говорят: «пусть
городские с голоду умирают», в негодовании уходит.
Мать: «Что с ним такое? Книг начитался, а я хоть и
неграмотная, вижу, что дурные это книги. Погубит
Таню!» Входят приезжие из города, с заплечными
мешками, худые, истощенные; вынимают старую оде-
жду, часы; плачут, говорят, что дети у них умирают
с голода. Мать отвечает, что лишнего у них нет, а зерно
245

нужно самим, чтобы кормить кур. Выгоняет. Входит
Таня; с ней учитель. Она понимает, что живет во тьме,
и просит его остаться с ними и учить крестьян. Он воз-
ражает, что в городе голод. «Подумай сама, в чем наш
долг, и решай». Таня решает ехать с ним. Любовная
сцена. Оба идут, «куда их ведет звезда».
3-й акт. Родители плачут: «Зачем она нас оста-
вила? Учитель и книжки свели ее с ума!» Входит бед-
ный крестьянин, просит хлеба, они отказывают. Бед-
няк говорит, что они прячут хлеб, говорит, что просил
их добром, а теперь придут бедняки и отберут силой.
Отец выгоняет его. Входит мать с письмом от Тани.
Та пишет, что любит родителей, но должна была по-
кинуть их и уехать в голодный город, куда ее ведет
звезда (Красная звезда). Голод не страшит ее, только
бы учиться. Она умоляет отца отдать свои запасы го-
лодному городу и деревенским беднякам. Отец: «Те-
перь я понял. Мы были жестокими, а у нее золотое
сердце!» Занавес».
Деревенский спектакль не мог произвести на Рида
особенно сильного впечатления. Сидевший рядом сем-
надцатилетний паренек сказал ему в антракте: «Эта
пьеса — для стариков и богатых. Нам, молодым, она
ни к чему. Мы все это уже знаем». Но Рид записал
агитку; при всей своей наивности, она была еще одним
свидетельством глубоких и знаменательных перемен в
жизни русской деревни.
6
В январе 1920 года Исполком Коминтерна принял
решение о скорейшем объединении двух американских
коммунистических организаций в единую партию. Тем
246

временем коммунистическое движение было объявлено
в США вне закона, и начались новые массовые аресты.
Риду, как одному из руководителей американских
коммунистов, угрожала каторжная тюрьма. Это
нисколько не повлияло на его решение вернуться
в США.
Следующие записи в блокноте касаются, как вид-
но, материалов, которые Рид собирал перед отъездом,
чтобы взять с собой:
«От С а дул я: обращение и фото 3-го Интерна-
ционала.
От Керженцева (Роста): фотографии и ори-
гиналы плакатов.
«Известия» и «Правда».
Две красноармейские звездочки и одну серебря-
ную, офицерскую.
От Луначарского: цифровые данные о шко-
лах и художественных мастерских. Образцы револю-
ционной музыки, поэзии и романов».
Среди бумаг, которые Рид вез с собой, было преди-
словие Ленина к новому изданию «Десяти дней, кото-
рые потрясли мир».
Как всегда, он был полон новых замыслов, в том
числе литературных.
Попытка пересечь границу буржуазной Латвии
стоила Риду огромных усилий, но не увенчалась успе-
хом.
В уже не раз цитированном очерке «Советская
Россия сегодня» он вспоминает эту поездку к линии
фронта в. феврале 1920 года:
«На Западном фронте, когда Красная армия от-
ступала под напором латышских белогвардейцев,—
пишет Рид, — мне потребовалось сделать пересадку на
узловой станции. Поезд, которого я ждал, не прибыл
247

совсем, и после суток ожидания я сел в теплушку воз-
вращавшегося на восток порожняком воинского эше-
лона.
Как уже сказано, я провел на узловой станции
день и ночь. Это была разбитая железнодорожная
станция в пяти милях от большого села; городов по-
близости не было. Стоял нестерпимый мороз; он при-
шел вместе с сильным восточным ветром, несшимся по
русским просторам; мороз, загубивший полчища На-
полеона».
(К этим строкам относится такая запись в блок-
ноте: «Страшная белая степь. Снег. Ветер. Ночь. Суг-
робы. Бич армий».)
«Я слышал, — продолжает Рид, — что русские пе-
реносят мороз лучше других народов. Но весь день
напролет к станции тянулись с запада сани, гружен-
ные, как мне сперва показалось, бревнами: то были
мертвые красноармейцы. Они замерзали, когда у них
не хватало более сил идти. Триста трупов лежали, сло-
женные штабелями, на станционной платформе. Стек-
ла в станционном помещении были выбиты. Водопро-
водные трубы лопнули, и пол покрылся ледяной корой.
На ледяном полу, на столах, на скамьях лежали сол-
даты, бесчисленные серые груды метавшихся и что-то
бормотавших в тифозном бреду солдат...
Однако в соседнем помещении шел митинг. Моло-
дой комиссар призывал бойцов своей части вступать
в партию.
«Вам еще долго придется мучаться, — говорил
он. — Быть может, еще сильнее, чем сейчас... Но мы,
товарищи, должны пройти сквозь эту тьму, — хотя бы
нам и пришлось всем умереть, — чтобы наши дети
жили в счастливом и свободном мире».
И они, эти полузамерзшие скелеты, обтянутые ко-
248

жей, — разражались приветственными криками, ма-
хали шапками, и их провалившиеся глаза сияли».
Рид тоже был человеком революционного долга.
В начале марта 1920 года он снова выехал из Петро-
града, на этот раз спрятанный в угольном бункере
шведского парохода, направлявшегося в Стокгольм.
Но в финском порту Або (Турку) его выдал провока-
тор, и Рид был арестован финской полицией. Три сле-
дующих месяца он провел в одиночке в финской
тюрьме.
По документам, найденным у Рида, финские вла-
сти без труда установили, что к ним попал видный
американский коммунист; по команде американского
посла в Финляндии и госдепартамента они держали
Рида в заключении, не пропуская сведений о его аре-
сте в печать.
Когда Рид через Айно Мальмберг, либеральную
финскую общественную деятельницу, передал в США
сообщение о своем аресте, госдепартамент официально
опроверг это сообщение.
Американское посольство в Финляндии не отвечало
на письма Рида, делало вид, что его не существует.
Тогда, чтобы пробить глухую стену молчания, Рид
поручил финским товарищам передать в США, что он
казнен. 10 апреля американские газеты напечатали
телеграмму о расстреле Рида в Финляндии. Этот не-
ожиданный ход застал чиновников госдепартамента
врасплох, и они вынуждены были признать, что Рид
находится в финской тюрьме. Луиза Брайант и друзья
Рида немедленно начали кампанию за его освобожде-
ние и возвращение в США. Финские власти разре-
шили Риду переписку.
Американское правительство колебалось между же-
ланием упрятать Рида в более надежную америкаи-
249

скую тюрьму и нежеланием вообще допустить его на
родину. 13 мая Рид писал жене из тюрьмы в Або:
«Говорят, что американское правительство потребо-
вало моей выдачи, не знаю, на каком основании. Со-
мневаюсь, чтобы финнам удалось сделать это без суда
и без обвинительного приговора. Впрочем, никогда
нельзя сказать заранее, как поступит буржуазное пра-
вительство. ..»1
«Что касается здешних американских представите-
лей,— пишет далее Рид, — они, разумеется, ни разу
не явились и даже не дали мне знать о себе. Что ж,
спасибо. Не желаю от них никакой помощи».
19-го он писал в новом письме к жене: «Финны
обратились к американскому послу Макгрудеру, чтобы
он выдал мне паспорт. Если он согласится — на что
мало надежды, — я немедленно выеду в Стокгольм;
там выясню ситуацию на родине и буду действовать
соответственно.
Если паспорта не будет, мне предложат покинуть
Финляндию, через 24 часа или через 48. Расчет их та-
ков: я выезжаю в Швецию, а оттуда меня, не дав огля-
нуться, отправят — фактически депортируют — в США.
Потому я заявил, что если буду выслан из Финляндии,
то непременно желаю ехать в Эстонию».
25 мая Рид узнал, что агенты американского по-
сольства допущены к его бумагам. 30-го он писал в
очередном письме к жене: «Чтобы не быть зверски
депортированным, я обратился к эстонским властям с
просьбой разрешить мне проехать через Ревель в Со-
ветскую Россию. Точнее, это сделала за меня госпожа
Мальмберг».
1 Письма Рида к Луизе Брайаит из абоской тюрьмы цитиру-
ются по книге Хнкса.
250

Тем временем Советское правительство, узнав об
аресте Рида, начало переговоры об обмене его на двух
финских профессоров, арестованных советскими вла-
стями за контрреволюционную деятельность. Ленин, по
позднейшим рассказам Рида, санкционировал эти
переговоры, добавив, что согласен отдать за Рида
«целый факультет» (обо всех этих обстоятельствах
пишет Гренвил Хикс, как видно, со слов Луизы Брай-
ант).
4 июня Рид получил разрешение выехать из Фин-
ляндии в буржуазную Эстонию и оттуда в Советскую
Россию. 5-го он прибыл в Эстонию, 7-го, готовясь вы-
ехать в Петроград, Рид телеграфировал жене из Ре-
веля: «Паспорте домой отказано. Возвращаюсь штаб-
квартиру. Если сможешь — приезжай».
В Центральном государственном архиве Октябрь-
ской революции и социалистического строительства
Эстонской ССР в Таллине (ЦГАОР ЭССР) сохрани-
лись некоторые документы, связанные с проездом Рида
через Эстонию в июне 1920 года 1.
Это прежде всего анкета Рида для получения
эстонской визы, заполненная им по-французски, от
руки в абоской тюрьме:
1. Имя—Джон Сайлес
2. Фамилия — Рид
3. Дата и место рождения — 22 октября 1887 г.
Портленд, штат Орегон, США.
4. Профессия — Журналист.
1 Документы впервые опубликованы в статье Э. Райдма «Он
связал себя целиком с русской революцией». «Советская Эстония»,
1960, № 32.
251

5. Постоянное местожительство — В Нью-Йорке
с 19 11 года.
6. Национальность и вероисповедание — Америка-
нец.
7. Подданство — Американское.
8. Состав семьи — Жена, урожденная Анна
Луиза Могэн.
9. Имя и местожительство родителей — Чарльз и
Маргарет Рид. Портленд, штат Оре-
гон, США.
10. Паспорт или другой документ (кем и когда выдан,
номер)
11. Куда направляется? — Петроград.
12. Цель путешествия — В качестве журнали-
ста.
13. На какой срок?
14. Жили ли в Эстонии, где и когда?
15. Кто рекомендует Вас в Эстонии? — Г у ков с кий.
16. Особые приметы (цвет волос, глаз и пр.)? — Гла-
за серые, волосы каштановые.
Подпись: Джон Рид.
К анкете прикреплена фотокарточка Рида. Это по-
лицейская фотография с тюремным номером (№ 42).
Рид — небритый, с хмурым и решительным выраже-
нием лица.
И. Э. Гуковский, которого Рид называет в анкете
как рекомендующее его лицо, был советским полпре-
дом в Эстонии. В том же архивном деле хранится ан-
252

глийское письмо Рида Гуковскому, которое приводим
целиком:
«Мистеру Гуковскому. Русское представи-
тельство в Ревеле» (надпись на конверте).
«Або, Финляндия, 20 мая, 1920.
Товарищу Гуковскому. Русское представитель-
ство в Ревеле, Эстония.
Дорогой товарищ Гуковский,
меня скоро освободят здесь из тюрьмы, и я хо-
тел бы вернуться в Советскую Россию через
Эстонию. Я уже обратился за разрешением
к эстонским властям.
Пожалуйста, сделайте, что возможно, чтобы
мне помочь.
С братским приветом Джон Рид»
В названной статье Э. Райдма указано, что эстон-
ские власти пытались чинить препятствия проезду
Рида. Они скрыли от Гуковского письмо Рида, кото-
рое Каллас, эстонский консул в Финляндии, переслал
в эстонское министерство иностранных дел; однако Гу-
ковский сам связался с Калласом и форсировал вы-
дачу Риду пропуска на проезд в Эстонию. Э. Райдма
также называет, помимо Айно Мальмберг, вторую
финскую деятельницу, помогавшую Риду, — писатель-
ницу Хеллу Вуолийоки. И Айно Мальмберг и Хелла
Вуолийоки были близки с эстонско-финской писатель-
ницей Айно Каллас, женой эстонского консула в Хель-
синки, и использовали свои связи, чтобы обеспечить
Риду скорейший выезд из Финляндии в Советскую
Россию.
253

Три месяца финской тюрьмы сильно подорвали
здоровье Рида. Уже упоминавшаяся американская
анархистка Эмма Гольдман рассказывает, как наве-
стила его в гостинице «Интернационал» в Петрограде
в июне 1920 года: Рид лежал в постели опухший, с
цинготными язвами на обеих руках.
7
Отъезд в США пока откладывался. Едва поправив-
шись, Рид с обычной своей стремительностью погру-
жается в жизнь Советской республики. Из Петрограда
он возвращается в Москву. В «Советской России сего-
дня», датированной им «июль 1920», он с наслажде-
нием рисует летние дни в Петрограде и в Москве,
скромные радости, которые могли себе позволить со-
ветские люди после невыносимо тяжкой зимы 1919—
1920 года.
«В Петрограде во всех парках по вечерам играют
оркестры, — пишет Рид. — Тысячи пестро, опрятно,
по-летнему одетых людей прогуливаются взад и впе-
ред, пьют чай и кофе по пять рублей стакан (меньше
цента на нащи деньги), и если им это по карману, то
даже покупают у спекулянтов кусковой сахар по сто
пятьдесят рублей за кусочек... На бывшей Английской
набережной — а теперь набережной Джона Мак-
клина— или же на бывшей Французской набереж-
ной—теперь набережной Жана Жореса —можно
взять лодку и доплыть по Неве до Смольного, мимо
недавно вновь позолоченного шпиля над усыпальни-
цей царей в Петропавловской крепости, где сейчас реет
большой красный флаг...»
С той же жизнерадостностью пишет Рид о летних
впечатлениях в Москве:
254

«Московские бульвары и скверы в полном цвету...
В кабинете секретаря Московского Совета профсою-
зов Мельничанского я встретил делегацию находя-
щихся в отпуске петроградских рабочих, которые за-
шли, чтобы договориться о посещении Кремля... Под-
ходит к концу ремонт кремлевских стен и башен;
внутри не осталось и следа от разрушений, причинен-
ных бомбардировкой в дни революции... Летние сады
и летние театры открыты, и хотя в большинстве это
частные предприятия и входные билеты безумно до-
роги, в них полно народу. На прошлой неделе в мо-
сковском «Эрмитаже» мы слушали Шаляпина в «Фа-
усте».
Рид возобновляет свои прогулки по Москве, углуб-
ляет знакомство с московской жизнью.
Рид очень интересовался «Окнами Роста», которые
выпускались в это бремя В. В. Маяковским и худож-
никами М. М. Черемных и С. В. Малютиным, и воз-
главлявший Роста П. М. Керженцев однажды привел
Рида в мастерскую. Маяковского не было, а с двумя
художниками у Рида разыгрался смешной эпизод,
записанный со слов Маяковского в воспоминаниях
Л. Ю. Брик1. В ридовских блокнотах нет заметок об
1 «Как-то Керженцев привел человека: «Вот американец ин-
тересуется». Маяковского не было. Черемных и Малютин, рабо-
тая, переговариваются во весь голос: «Ходят тут, околачиваются,
работать не дают. До чего я этих американцев не терплю, ни
уха, ни рыла в искусстве не понимают, а туда же, интересуются.
«Эй ты, американец, ну вот смотри: это Ллойд Джордж». Ки-
вает— дескать, да, понимаю. «А это вот Клемансо. Понял, дурья
твоя башка?» И еще сколько-то ласковых слов. Кивает. Черемных
пошел к Керженцеву. «Уберите вы от нас этого дурака немого.
Мы с ним сговориться не можем». — «Отчего? Он прекрасно го-
ворит по-русски. Это Джон Рид». Черемных к Малютину, шепчет
на ухо. Малютин произносит медовым голосом: «Вы, американцы,
255

этом посещении; у Маяковского в одной из поздней-
ших статей упоминается о впечатлении, которое про-
извели на Рида задор и неистощимая энергия худож-
ников: «По часам Сухаревки, видневшимся из окна,
мы вдруг втроем бросались на бумагу, состязались в
быстроте наброска, вызывая удивление Джона Рида,
Голичера и других заезжих, осматривающих нас ино-
странных товарищей и путешественников» х.
К лету 1920 года относятся и уже упоминавшиеся
краткие, но весьма яркие и сердечные воспоминания
о Риде известного художника И. И. Бродского, кото-
рый познакомился с ним, работая над серией портре-
тов иностранных коммунистов, делегатов II Конгресса
Коминтерна.
Бродский зарисовал Рида на заседании Конгресса,
когда Рид выступал с речью, а потом дважды был
у него в гостинице, чтобы сделать дополнительные
этюды.
«Несмотря на то, что он был страшно утомлен и,
кажется, болен, — пишет Бродский о своем первом по-
сещении Рида, — меня поразила его неутомимая энер-
гия. Он все время был в действии, звонил, разговари-
вал, писал. Мы договорились, что это мне не поме-
шает, и он, поблагодарив, продолжал работать».
Во второй раз Бродский застал Рида за обработ-
кажется, мало интересуетесь искусством?» А тот на чистейшем
русском языке: «Я лично очень интересуюсь, а в особенности со-
ветским искусством...» (Л. Ю. Брик. Из воспоминаний о стихах
Маяковского, «Знамя», 1941, № 4, стр. 22).
Маяковский юмористически утрирует происшествие. Рид сам
был большим любителем товарищеских «розыгрышей» и, как
только понял ошибку художников, без сомнения, постарался из-
влечь из нее побольше удовольствия.
1 В. В. М а я к о в с к и й. Полное собрание сочинений, т. 12.
М., Гослитиздат, 1959, стр. 207 («Прошу слова»).
256

кой русских записей. «Это — мои зарисовки», — сказал
Рид, показывая мне пачку исписанных блокнотов. Он
накапливал эти записи для книги и, сразу почувство-
вав во мне «материал», закидал вопросами: «Как
художники относятся к революции? С кем они? Кто
дезертировал из России? Какие открылись музеи, вы-
ставки?»
Вечером, после работы, — вспоминает Бродский, —
мы вышли подышать воздухом; помню нашу прогулку
по саду вдоль кремлевских стен и восторги Рида перед
Василием Блаженным» К
Вся основная работа Рида в эти летние месяцы
1920 года связана со II Конгрессом Коминтерна.
Следует заметить, что деятельность Рида, как
одного из руководителей коммунистического движения
в США, довольно широко освещалась на страницах
центрального органа Исполкома Коминтерна, жур-
нала «Коммунистический Интернационал», который
начал выходить в Петрограде в мае 1919 года.
Во 2-м, июньском, номере журнала за 1919 год был
дан обзор известной статьи Рида «Социальная рево-
люция перед судом», посвященной процессу лидеров
«Индустриальных рабочих мира» в 1918 году в Чи-
каго. В числе приведенных отрывков из статьи цити-
руются знаменитые строки Рида, в которых онг разо-
брав социальные и моральные качества рабочих дея-
телей, сидящих на скамье подсудимых, а вслед за тем
федерального судьи Лэндиса в председательском крес-
ле, заявляет читателям, что роли в этом судебном за-
седании распределены неправильно.
«Вот они все за барьером, — пишет Рид, — многие
без пиджаков, кое-кто читает газету, некоторые прива-
II. И. Б р о л с к и и. Цит. соч., стр. 8.
257

лились к спинкам стульев, другие стоят. Безошибочно
узнаю лица рабочих, борцов, но также и ораторов,
поэтов... У всех выражение силы и уверенности...
Иные в шрамах, нанесенных жизнью... Грустных лиц
нет. Трудно было бы собрать в Америке еще сотню
людей, более достойную олицетворять социальную ре-
волюцию. ..
Мне, только что приехавшему из России, вся сцена
казалась до крайности знакомой... как будто я уже
наблюдал ее раньше... И вдруг я понял, Суд над Ин-
дустриальными рабочими мира в зале Федерального
суда в Чикаго напомнил мне заседание Центрального
Исполнительного Комитета Всероссийского съезда Со-
ветов в Петрограде... Центральный исполнительный
комитет Американских советов судит судью Лэндиса
за... ну, скажем, за контрреволюцию...»
В 5-м, сентябрьском номере «Коммунистического
Интернационала» за 1919 год, в обзоре рабочего дви-
жения в США сообщается об активной борьбе левого
крыла в Американской социалистической партии, «воз-
главляемого Ларкиным, Мак-Альпином, Фрейна и
Ридом». Там же говорится, что в Нью-Йорке начал
выходить «под редакцией тов. Джона Рида» журнал
левого% крыла «Коммунист». В следующем номере
«Коммунистического Интернационала» был помещен
портрет Рида.
В ноябре Рид прибыл в Россию. Вскоре он начал
публиковать большую статью «Революционное движе-
ние в Америке», посвященную рабочему движению в
США в годы после Октябрьской революции.
Первая часть статьи, «Белый террор», была напе-
чатана в 7—8 (ноябрьско-декабрьском) номере «Ком-
мунистического Интернационала» за 1919 год; вторая,
«Подъем рабочего движения», — в 9-м (январь 1920
258

года) и третья, «Коммунистические партии», — в 10-м
(февраль 1920 года). В последней статье Рид подробно
разъясняет ход борьбы левого крыла в Американской
социалистической партии и возникшие внутри левого
крыла тактические разногласия. Он отстаивает точку
зрения представляемой им Коммунистической рабочей
партии Америки, однако кончает призывом к объеди-
нению всех коммунистических сил в США и сообщает,
что соглашение об основах такого объединения, выра-
ботанное Исполкомом Коминтерна, уже подписано
делегатами обеих партий. Этот объединительный доку-
мент был опубликован в 9-м номере «Коммунистиче-
ского Интернационала», а в 11-м номере (март 1920 го-
да) было напечатано обращение Исполкома Комин-
терна «К американским товарищам» с призывом «во
что бы то ни стало» ликвидировать раскол в американ-
ском коммунистическом движении.
В 13-м номере «Коммунистического Интернацио-
нала» (май 1920 года) была напечатана за подписью
«Филип Айден» большая статья «Индустриальные ра-
бочие мира»; в статье изложена боевая история ИРМ,
критикуются синдикалистские догмы ее теоретиков и
намечается программа пропагандистской работы среди
рядовых членов ИРМ, с тем чтобы привлечь их на
сторону коммунизма. Автор статьи — Джон Рид; это
его последняя статья, напечатанная в «Коммунисти-
ческом Интернационале» 1.
(Н. Н. Накоряков, на которого я уже ссылался,
рассказал мне, что зимой 1919—1920 года на квартире
у Г. Н. Мельничанского в Деловом дворе Рид не раз
1 В немецком издании журнала статья подписана «Джон
Рид». См. «Die Kommunistische Internationale», 1920, JSfe 13,
стр. 225.
259

читал им по вечерам свои статьи. И Накоряков иМель-
ничанский в годы эмиграции в США были активными
участниками рабочего движения, и Риду хотелось
услышать их мнение. Беседа шла по-английски. Когда
споры затягивались, Рид оставался ночевать на хозяй-
ском диване.)
Литературно-публицистическая деятельность Рида
в «Коммунистическом Интернационале» непосред-
ственно связана с той «референтской» работой, кото-
рую он вел для Ленина в период подготовки ко II Кон-
грессу Коминтерна. В основу статьи «Революционное
движение Америки» положена обширная записка Рида
под названием «Коммунистическое движение в Аме-
рике», составленная им по-английски для Ленина в
ноябре — декабре 1919 года. На рукописи пометка
Ленина, сделанная после прочтения: «Записка Рида.
В архив» К
Вероятнее всего, и статья «Индустриальные рабо-
чие мира» была написана Ридом в процессе подго-
товки к II Конгрессу Коминтерна. В подготовитель-
ных материалах и в тезисах к Конгрессу Ленин спе-
циально упоминает «Индустриальных рабочих мира»,
имея в виду необходимость деятельно бороться за луч-
шие элементы этой массовой американской рабочей
организации2.
По мере приближения Конгресса Рид все глубже
уходит в работу англо-американской секции Конгрес-
са, все время пополнявшуюся новыми прибывающими
1 Записка частично опубликована в материалах Института
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, характеризующих отноше-
ния Ленина с Ридом (см. «Иностранная литература», 1957, № 11).
2 См.: В. И. Ленин, т. 41, стр. 444—447. Также: «Тезисы об
основных задачах Второго Конгресса Коммунистического Интер-
национала», там же, стр. 200.
260

делегатами. В июне вышла в свет работа Ленина
«Детская болезнь «левизны» в коммунизме», посвя-
щенная важнейшим вопросам стратегии и тактики
коммунистических партий. Ленин призывал коммуни-
стов дополнять борьбу с оппортунизмом правых соци-
ал-демократов и «центристов» борьбой с левым док-
тринерством, которое угрожало изолировать молодые
коммунистические партии от широких масс. Эти во-
просы имели самое актуальное значение для револю-
ционного движения в США, где сектантские и анархо-
синдикалистские тенденции были издавна сильны в
рабочем движении (не без труда освобождался от них
и сам Рид). Как сообщает биограф Рида Гренвил Хикс
(со слов бывших делегатов II Конгресса Коминтер-
на), Рид, не дожидаясь выхода книги Ленина по-англи-
ски, достал английский перевод в рукописи и, прошту-
дировав его сам, стал вести нечто вроде политиче-
ского кружка с американскими делегатами.
Конгресс открылся 19 июля в Петрограде, в Тав-
рическом дворце, докладом Ленина «О международ-
ном положении и об основных задачах Коммунистиче-
ского Интернационала». Открытие Конгресса сопро-
вождалось торжествами и грандиозной демонстрацией
петроградских трудящихся. Делегаты Конгресса воз-
ложили венки на могилы борцов за революцию на
Марсовом поле. Сохранился кадр из кинохроники, где
была снята эта торжественная церемония. Среди ино-
странных делегатов видна и высокая, стройная фигура
Рида.
23 июля Конгресс продолжал свою работу в Мо-
скве (в Андреевском зале Большого Кремлевского
дворца). На третьем заседании, 24 июня, при образо-
вании комиссий Конгресса, Рид был избран в Комис-
сию по национальному и колониальному вопросам и
261

в Комиссию по профессиональным союзам. На четвер-
том заседании Конгресса Ленин выступил с докладом
по национальному и колониальному вопросам. Рид
запросил Ленина запиской, выступать ли ему в пре-
ниях. Ленин запиской же ответил: «Непременно» (об
этом сообщает Хикс, со слов бывших делегатов Кон-
гресса). Речь Рида была посвящена неравноправию
негров в США и задачам работы коммунистов среди
негров-трудящихся. Она была напечатана 6 августа в
«Вестнике 2-го Конгресса Коммунистического Интер-
национала», специальном бюллетене, выходившем в
качестве приложения к «Правде».*
Рид был избран в Исполнительный комитет Ком-
мунистического Интернационала и 7 августа, на дру-
гой день после торжественного закрытия Конгресса в
Большом театре, принял участие в первом заседании
Исполкома нового состава.
Иностранные делегаты Конгресса, находившиеся
под глубоким впечатлением от встречи и повседнев-
ного контакта с Лениным, решили письменно изло-
жить свои впечатления о нем. Первой в альбоме стоит
запись Рида:
«Ленин — такой простой, такой человечный и
в то же время видящий дальше всех и непоколе-
бимый.
Ленин — локомотив истории.
Джон Рид. Коммунистическая Рабочая пар-
тия Америки. Москва, июль 1920» К
Конгресс Коминтерна был огромной политической
школой для Рида. Из молодого журналиста выковы-
вался теоретически подготовленный деятель между-
1 Запись Рида факсимильно воспроизведена в журнале
«Исторический архив», 1957, № 2, стр. 13.
262

народного рабочего движения, с растущим чувством
политической ответственности и сознанием огромной
важности возложенных на него задач.
Будучи наиболее близким к Ленину из американ-
ских коммунистов, Рид деятельно представительство-
вал от них, информировал Ленина об их нуждах, под-
держивал их просьбы.
Недавно опубликованы записки секретарей
Ленина — Л. А. Фотиевой и М. И. Гляссер — и ответы
Ленина на заседании Совнаркома 17 августа 1920 года
в связи с просьбой Рида, чтобы Ленин срочно при-
нял его.
«Рид просит принять его сегодня. На пять минут.
Очень важное дело», — пишет Фотиева Ленину. «Хо-
рошо. Когда кончится СНК», — пишет Ленин в ответ.
«В 9 ч[асов]?» — снова спрашивает запиской Фотиева
и, вероятно, получает ответ кивком головы.
Через некоторое время Гляссер пишет, видимо, Фо-
тиевой для передачи Ленину: «Владимир Ильич уже
наверное не примет Джона Рида — уже поздно, затя-
нется вопрос? Рид сидит в своей комнате и ждет звон-
ка. (Он, между прочим, прекрасно научился по-рус-
ски!)». Ответ Ленина на той же записке: «Если очень
просит и на пять минут, пусть придет сейчас».
Как видно, следствием этой вечерней беседы Рида
с Лениным явилось письмо Ленина, датированное тем
же 17 августа, «Всем народным комиссарам и членам
коллегий», в котором предписывается обеспечить
переводчиками американского коммуниста Луи Фрей-
на, оставшегося на время для литературной работы в
Москве.
В очень теплом письме захворавшему в Москве
американскому коммунисту Эдварду Мартину Ленин
пишет, что о его болезни «из-за чрезмерно напряжен-
263

ной работы для Коммунистического Интернационала»
он знает от Джона Рида К
В конце августа Рид ждал приезда Луизы Брай-
ант, она была уже в Стокгольме. Но предстояло еще
одно партийное задание. В Баку Коминтерн созывал
Съезд народов Востока, и Рид в составе делегации
Исполкома Коминтерна должен был принять в нем
участие.
Мария Людвиговна Новикова, жена писателя
А. С. Новикова-Прибоя, работавшая летом 1920 года
переводчицей-машинисткой в англо-американской сек-
ции Коминтерна, рассказала мне о вечеринке в Дело-
вом дворе, перед отъездом Рида в Баку. Друзья со-
брались в номере у Рида, провожали его, желали
счастливого пути.
Делегация выехала в бронепоезде: нужно было
пересечь районы, где еще бушевала гражданская вой-
на. Съезд продолжался с 1 по 8 сентября, на нем
присутствовало около двух тысяч делегатов, представ-
лявших 32 народа колониальных и полуколониальных
стран. Рид был членом почетного президиума съезда
и подготовил яркую речь против империализма и ко-
лониального угнетения.
В канун открытия съезда, 31 августа, он выступил
на торжественном объединенном заседании Бакинско-
го Совета и Азербайджанского съезда профсоюзов, на
которое были приглашены прямо с поезда все делега-
ты открывающегося Съезда народов Востока. Заседа-
ние происходило ночью. Рид произнес свою речь по-
английски и закончил возгласом по-русски: «Да здрав-
ствует международная Красная армия!»
1 Процитированные документы приведены в уже названной
публикации Института марксизма-ленинизма в «Иностранной ли-
тературе», 1957, № 11.
264

Рид не выступал на Съезде народов Востока из-за
сжатого регламента заседаний, и его речь была напе-
чатана в приложениях к стенографическому отчету.
«Я представляю здесь революционных рабочих од-
ной из наиболее могущественных колониальных дер-
жав — Соединенные Штаты Америки, — говорится в
речи. — Вы еще не знаете, что значит находиться под
властью Соединенных Штатов. Вы знакомы с англий-
скими, французскими, итальянскими империалистами
и ненавидите их, но возможно, что вы пока еще ду-
маете, что под властью «Свободной Америки» вам
будет лучше, что она освободит колониальные народы,
будет кормить их, оказывать им покровительство.
Рабочие и крестьяне на Филиппинах, народы, живу-
щие в Центральной Америке и в бассейне Карибского
моря, те уже знают, что такое быть под властью «Сво-
бодной Америки».
Нет, товарищи, дядя Сэм ничего не дает бесплатно.
Он приходит с мешком овса в одной руке и с бичом в
другой, и тот, кто поверит в его посулы, будет распла-
чиваться кровью... Не верьте американским капита-
листам. Есть только один путь к свободе, объединяйте
свои силы с русскими рабочими и крестьянами, сбро-
сившими иго капитала. Они создали Красную Армию,
которая бьет войска интервентов-империалистов. Сле-
дуйте за красной звездой Коммунистического Интер-
национала!» 1
Рид был воодушевлен съездом и жадно наблюдал
невиданно яркую картину пробуждавшегося совет-
ского Востока.
(Коммунистка с 1918 года, Тату Омаровна Булач,
1 сСъезд народов Востока». Баку, 1—8 сентября 1920 г. Сте-
нографический отчет. Петроград, 1920. Речь Рида на стр. 120—125.
265

делегатка Съезда народов Востока в Баку, сидевшая
в президиуме рядом с Ридом, рассказала мне, какое
огромное впечатление произвел он на нее, тогда юную
девушку-горянку; вспомнила неправильный русский
язык Рида, его веселость, обаяние.)
Рид пробыл в Баку восемь дней. 6 сентября он вы-
ступал на массовом митинге на агитпункте при стан-
ции Баку. В день закрытия съезда он участвовал в
торжественном погребении останков 26 бакинских ко-
миссаров на площади Свободы К
Обратный путь в Москву Рид вместе с другими мо-
сковскими делегатами проделал в том же бронепоезде.
В сохранившейся кинохронике он снят на митинге
в Ростове. Он сидит, привалившись к кузову грузовика,
и слушает речь выступающего Бела Куна. Это самый
«русский» снимок Рида. Он в косоворотке, трудно
узнать в нем иностранца.
15 сентября Рид вернулся в Москву и, к своей ра-
дости, нашел там ожидавшую его Луизу Брайант. Уже
из Стокгольма ей пришлось проделать еще одно не-
обыкновенно тяжелое нелегальное путешествие, чтобы
прорваться в Советскую Россию. «Мы были неверо-
ятно счастливы, что наконец нашли друг друга»,—
пишет Луиза Брайант. Рид показался ей сильно изме-
нившимся за год разлуки. «Он стал старше, печальнее,
добрее, восприимчивее к прекрасному, — пишет Луиза
Брайант. — Он был в лохмотьях и голоден, но так му-
чительно поглощен нуждой и страданиями других, что
ничего не хотел для себя».
Этот новый облик Рида, по-видимому, отражен в
его портрете 1920 года, нарисованном И. И. Бродским.
1 См. статью Наби Ахмедова «Джон Рид — гость Баку» в ба-
кинской газете «Вышка» 21.Х.1962 г.
266

Джон Рид. Рисунок И. И. Бродского. 1920 г.

«Мой портрет Рида, мне кажется, передает его
образ, — пишет сам Бродский в уже цитированных
заметках. — На его умном лице лежала печать непо-
мерной усталости» *.
Риды поселились в Деловом дворе, на Варварской
площади (площади Ногина). 20 сентября Рид напра-
вил письмо Ленину с просьбой принять Луизу Брай-
ант и дать ей интервью для американской прессы. Они
посетили Ленина вдвоем. Они виделись также с дру-
гими советскими руководителями и с московскими
друзьями. Риды бывали в театрах и картинных гале-
реях, гуляли по ночной Москве, подолгу сидели в Але-
ксандровском саду.
8
В двадцатых числах сентября Рид почувствовал
недомогание. По своему обычаю, он преодолевал его,
пока не свалился с ног. Когда врачи установили, что
у Рида брюшной тиф, его перевезли в Мариинскую
больницу. И там больной Рид продолжал работать,
редактируя с помощью товарищей перевод своей речи
на Бакинском съезде. Но вскоре положение стало
угрожающим. Гигантское здоровье Рида было подо-
рвано испытаниями последних лет. Он умер в ночь на
17 октября, за несколько дней до того, как ему дол-
жно было исполниться тридцать три года.
18 октября секретарь Исполкома Коминтерна
М. В. Кобецкий направил Ленину медицинское заклю-
чение о болезни и смерти Рида, и Ленин распорядился
перевести его на английский язык и послать за гра-
ницу.
И. И. Бродский. Цит. соч., стр. 8.
268

В сокращенном виде оно было напечатано в нью-
йоркской социалистической газете «Нью-Йорк колл»,
в которой Рид ранее сотрудничал (по-русски оно не
публиковалось).
«Исполнительный комитет Третьего Интернацио-
нала получил доклад доктора Берковица о болезни и
смерти Джона Рида и о врачебном уходе, который
Советское правительство предоставило американскому
революционеру в последние дни его жизни. В докладе
сказано, что Джон Рид заболел, вероятнее всего, из-за
того, что ел немытые фрукты во время недавней по-
ездки в Баку. Болезнь протекала тяжело из-за сердеч-
ной недостаточности и вследствие того, что у Рида
была ранее ампутирована одна почка; в последние
дни развилось воспаление мозга.
В самом начале состояние больного было хорошим,
отмечалось лишь незначительное повышение темпера-
туры. На третий день, заподозрив тиф, лечащий врач
рекомендовал госпитализировать больного. За ним
ухаживала его жена — Луиза Брайант. На восьмой
день его поместили в специально подготовленную от-
дельную палату в Мариинской больнице.
Рида лечили четыре врача и два консультанта, он
получал лучшую медицинскую помощь, какой распо-
лагала страна. При нем постоянно находилась сидел-
ка, говорившая по-английски, и дежурил врач-асси-
стент.
Было выделено лучшее питание и больничное белье,
палата была оборудована электрической плиткой и
другими необходимыми удобствами.
Рид похоронен у Кремлевской стены, среди могил
героев Русской революции».
Это сообщение было опубликовано в США через
две недели после кончины Рида, для осведомления
269

трудящихся и должно было послужить ответом на
клеветнические слухи, что Москва не заботилась о
Риде.
Советское государство сделало для своего друга
все, что можно было сделать в Москве 1920 года, в
стране, изнемогавшей от голода и эпидемий, раздирае-
мой гражданской войной и блокированной извне бес-
пощадными врагами.
«Вы знаете, как его здесь ценят... — писала из
Москвы Луиза Брайант через несколько дней после
смерти Рида матери Рида, в США. — Я чувствую себя
очень далеко от дома, но русские добры ко мне.
Они делают все, чтобы помочь мне. Они горячо
любили Джека и воздали ему все почести, какие
могли...»
Москва оплакивала Рида.
19 октября на первой полосе «Правды» появилось
извещение: «В ночь с 16 на 17 октября от брюшного
тифа скончался член Исполнительного Комитета. Ком-
мунистического Интернационала, представитель Объ-
единенной Коммунистической партии Америки, това-
рищ Джон Рид».
Гроб с телом Джона Рида был поставлен в Доме
Союзов.
Москвичи прощались с американцем. В субботу,
23 октября, «Правда» известила о похоронах:
«Исполнительный Комитет III Коммунистического
Интернационала, Центральный Комитет РКП, Мо-
сковский Комитет РКП и Президиум Московского Со-
вета Рабочих и Крестьянских депутатов извещают, что
похороны безвременно скончавшегося члена Испол-
кома III Коминтерна, представителя Объединенной
Коммунистической партии Америки, тов. ДЖОНА
РИДА состоятся в воскресенье, 24 октября, в 1 час дня
270

на Красной площади. Вынос тела из Дома Союзов
(Б. Дмитровка, 1)».
26-го в «Правде» был напечатан отчет о похоро-
нах Рида:
«К 12-ти часам дня зал Дома Союзов, в котором
находился гроб с останками покойного, был перепол-
нен представителями московского пролетариата, чле-
нами Коминтерна, ЦК и МК РКП, Московского Со-
вета и представителями районов. Гроб, помещенный
на высоком траурном катафалке, был покрыт вен-
ками. ..»
Среди надписей на венках названы: «Самоотвер-
женному борцу, незабвенному товарищу — Исполком
Коммунистического Интернационала», «Московский
Совет Рабочих и Крестьянских депутатов — вождю
революционного пролетариата Америки, Джону Риду»,
«Борцу международной коммунистической революции
и вождю пролетарской Америки, товарищу Джону
Риду от Московского Комитета РКП».
Под звуки траурного марша гроб с телом Джона
Рида был перенесен из Дома Союзов на Красную пло-
щадь и погребен у Кремлевской стены. Позже на мо-
гиле была поставлена гранитная глыба со следую-
щими словами: «Джон Рид, делегат III Интернацио-
нала, 1920».
Люди, знавшие Рида, до сих пор со скорбью вспо-
минают этот ненастный московский осенний день, тра-
урный митинг на Красной площади, Луизу Брайант,
лежавшую в обмороке у раскрытой могилы Рида.
А. Л. Нагель-Шостаковская, секретарь Чичерина, уби-
равшая гроб Рида перед похоронами, показала мне
красную ленту от венка, которую хранит на память.
В ноябрьском номере журнала «Коммунистический
Интернационал» был напечатан некролог с биогра-
271

фией Джона Рида и общей оценкой его деятельности.
«В лице умершего в ночь на воскресенье 17 октября
в Москве от тифа члена Исполнительного Комитета
III Коммунистического Интернационала товарища
Джона Рида, — писал автор некролога Б. И. Рейн-
штейн,— как Интернационал, так и, в частности, аме-
риканское коммунистическое движение потеряли од-
ного из своих самых одаренных и смелых передовых
борцов. С ним сошел со сцены также один из видней-
ших представителей молодого поколения американ-
ских журналистов и литераторов» К
В том же некрологе были впервые напечатаны две
первые фразы ленинского предисловия к «Десяти
дням, которые потрясли мир», содержащие столь до-
рогую для Рида высокую оценку его книги. Рядом с
некрологом был помещен портрет Рида, сделанный
художником И. И. Бродским на заседании II Конгрес-
са Коминтерна.
В США «Либерейтор» поместил портрет Рида в
траурной рамке с краткой подписью: «Джон Рид.
Скончался на революционном посту».
«Коммунистический Интернационал», 1920, № 14, стлб. 2974.

Записка Джона Рида и ответ В. И. Ленина.

ПОСЛЕСЛОВИЕ: В АРХИВЕ
ДЖОНА РИДА
Когда эта книга уже была сдана в набор, мне удалось побы-
вать в Гарвардском университете (США) и познакомиться на ме-
сте с архивом Рида. Я хочу поделиться с читателем «Русских
блокнотов Джона Рида» своими находками и дополнить некото-
рые страницы книги новым, неизвестным ранее материалом.
Одной из главных задач, которые я мысленно ставил перед
собой, когда ехал в Гарвардский университет, были поиски по-
длинного предисловия Ленина к «Десяти дням, которые потрясли
мир». Я знал, что в бумагах Рида в Гарварде имеется рукопис-
ный экземпляр предисловия и что в архивной описи он значится
как автограф В. И. Ленина. В появившейся в прогрессивном аме-
риканском журнале «Сайенс энд Сосайети» статье Вирджинии
Гарднер, посвященной рукописному собранию Джона Рида, преди-
словие из гарвардского архива также безоговорочно характери-
зовалось как ленинский автограф '.
Когда я раскрыл принесенную из архивохранилища папку, то
сразу увидел, что это ошибка. Почерк был не ленинский.
Копия ленинского предисловия была написана карандашом
по-английски на обеих сторонах небольшого листка бумаги. Аббре-
1 «Science and Society». Fall, 1967, vol. XXXI, № 4, p. 395—
396. (John Reed and Lenin: Some Insights based on MSS. Collecti-
on at Harvard.)
11 А. Старцев
273

вйатуры в отдельных Словах и характерное начертание некоторых
букв указывали, что писал ее человек, для которого английский
язык — родной или очень привычный. При дальнейшем исследо-
вании я пришел к выводу, что это, скорее всего, рука Луизы
Брайант.
Копия имеет определенную документальную ценность. Текст
ее отличается — синтаксически и лексически — от английского те-
кста предисловия В. И. Ленина к сДесяти дням>, опубликованного
впервые в США в 1922 году. Отличия показывают, что перед на-
печатанием оригинал прошел через стилистическую редактуру. Та-
ким образом, перед нами, вероятнее всего, копия с первоисточника
(первоисточником здесь следует считать принадлежавший Ленину
или авторизованный им английский текст).
Копия также имеет дату. В конце справа написано:
«20 янв. 1920». Форма написания даты добавочно подтверждает,
что перед нами копия с первоисточника: англичане и американцы
начинают дату с названия месяца и число ставят на втором
месте.
В Собрании сочинений В. И. Ленина предисловие к «Десяти
дням» не имеет точной даты и условно относится к концу
1919 года. В правильности новой даты нет оснований сомневаться.
Именно в конце января 1920 года Джон Рид предпринял первую
попытку выехать в США из охваченной блокадой Советской Рос-
сии. Вероятнее всего, что именно в это время он получил от
В. И. Ленина предисловие для нового американского издания сво-
ей книги.
Мои поиски ленинских автографов в бумагах Рида не оста-
лись все же бесплодными. Вскоре я держал в руках подлинные
записки, которыми Ленин и Рид обменялись в дни заседаний
II Конгресса Коминтерна в июле 1920 года.
Обе записки, Рида — Ленину и Ленина — Риду, написаны на
том же листке бумаги по-английски, чернильным карандашом. Это
вырванная из блокнота страничка, ныне обветшалая и порванная
на сгибах.
274

Вот русский перевод записки Рида:
«Товарищ Ленин, считаете ли вы нужным, чтобы я
сказал что-нибудь о неграх в Америке?
Я вхожу еще в Комиссию по профессиональным
союзам, и потому опоздал.
Рид*.
Русский перевод ответа Ленина:
«Да. Абсолютно необходимо. Я записываю Вас в
число выступающих.
Ленин»1.
Этот обмен записками произошел или на пленарном заседа-
нии Конгресса 26 июля, где Рид выступил в прениях по докладу
Ленина с речью о положении негров в США, или на день рань-
ше— 25 июля, на подготовительном заседании Комиссии по на-
циональному и колониальному вопросам, которой руководил
Ленин и в составе которой был Джон Рид.
Просмотр подлинных петроградских блокнотов Рида пока-
зал, что фотокопии, с которыми я работал в Москве, были вполне-
надежными. Отдельные не прочитанные мною слова оказались, к
сожалению, столь же «неподатливыми» и в подлинной, порядком
стертой карандашной записи.
Взяв в руки третий по порядку русский блокнот, сохранив-
шийся лучше других и пронумерованный рукой Рида, я увидел,
что известная мне надпись Рида (на случай потери блокнота):
«Джон Рид. Американское консульство. Петроград», была сде-
лана на внутренней стороне верхней крышки блокнота. А на -ли-
цевой стороне его же рукой, с теми же неправильностями в начер-
тании русских букв было написано: «Джон Рид, Троицкая, 23,
кв. 36. Петроград. Американский журналист. Социалист». Этот
1 Записка Ленина в английском подлиннике приведена в ука-
занном номере журнала «Science and Society», p. 396.
275

ранее неизвестный петроградский адрес Рида в сентябре — ок-
тябре 1917 года подтверждается и другими документами в архиве.
В поисках недостающих листков в блокнотах Рида я пере-
смотрел много папок с разными материалами. В результате уда-
лось обнаружить несколько страничек из очень важного блокнота
с записями, сделанными Ридом на втором заседании 2-го съезда
Советов, вечером 8 ноября.
Беглая запись Рида начинается с доклада Ленина о мире:
«Ленин говорит:
«Милюков, Кишкин и Керенский — империалисты.
Немедленное перемирие самое малое на 3 месяца.
За это время народы смогут избрать представителей, чтобы
заключить демократический] мир».
10.35. Каменев: «Кто за немедленный мир?»
Поднимают [делегатские] билеты.
«Против?»
Шум. Смех, приветствия, шапки вверх, рыдания.
Поют «Интернационал».
Дальше идут заметки Рида, развитые им в «Десяти днях»,
в знаменитых строках о том, как после принятия декрета о мире
съезд почтил память погибших за дело революции. Вот эти за-
метки:
«Голос из задних рядов:
«Вспомним тех, кто умер за свободу».
Зал встает.
Все поют «Похоронный марш».
Коллонтай смахивает слезы. Волнение. Ленин сейчас будет
[говорить] об отмене частной собственности] и о земле».
На следующем листке:
«Предлагают] перерыв. Все идут к двери.
276

Ленин вскакивает с места.
«Нельзя терять время. События, важнейшие для всей России.
Должны быть в газетах завтра утром. Никаких отлагательств
(земля!).
[Решено] — полчаса. [Перерыв] затягивается на 2 часа и три
четверти».
Эти заметки Рида существенно дополняют те, что приведены
в очерке «Ленин и «Десять дней, которые потрясли мир»; в по-
следней записи отражена реплика Ленина, неизвестная в нашей
исторической литературе.
В особую группу новых материалов должны быть выделены
личные документы Рида, пропуска, удостоверения личности, жур-
налистские билеты и др. 1917—1918 гг. Эти материалы имеют
не только биографический интерес: по большей части они ценны
и как документы революционных дней.
К наиболее ранним документам относится отпечатанная
сразу по прибытии в Петроград русская визитная карточка
Рида:
«Джан Рид. Представитель Американских социалистических
газет «The New York Call» и «The Masses» (русское написание
Джан соответствует американскому произношению имени Джон
и часто встречается в русских документах Рида).
К сентябрю 1917 года относится также удостоверение лично-
сти из Политического управления Военного министерства, с кото-
рым Рид поехал в действующую армию (текст его приведен выше,
в очерке «В канун Октября»). Дата документа — 26 сентября. На
удостоверении поясная фотография Рида.
Дальше идут два журналистских пропуска Рида: в Алексан-
дрийский театр, на заседания Демократического совещания, и в
Мариинский дворец — в «предпарламент».
На первом написано: «Билет № 2, Делегат от «Нью-Йорк
колл» и «Массы». Фамилия: Рид. Имя: Джон. Отчество: Чарлевич.
Адрес петроградский: Троицкая, 23, кв. 38. Адрес местный: Аме~
277

рикаъ. На обороте пропуска: «Александрийский театр. Место в
оркестре, № 18».
На втором пропуске: «Билет № 64. Выдан Канцеляриею Вре-
менного Совета Российской Республики представителю газет
«Seven Arts», «New York Call», «The Masses» Джону Риду». Сбоку
личная подпись Рида.
Следующим по порядку идет относящийся к предоктябрьским
дням гостевой пропуск Рида на происходившую в Смольном 1-ю
Всероссийскую конференцию фабрично-заводских комитетов.
Это — «Входной билет № 42. Сотруднику американской социали-
стической печати, тов. Джону Риду».
Выше, в очерке «Десять дней», приведен текст пропуска Пе-
троградского ВРК, с которым Рид и его спутники поехали в ночь
с 7 на 8 ноября из Смольного к штурмуемому Зимнему дворцу.
Там были названы сохранившиеся в фотокопиях пропуска № 1
и № 5 на имя Луизы Брайант и Бесси Битти. Теперь к ним
можно добавить подлинный пропуск № 4, выданный Джону
Риду.
К ночи 9 ноября относится пропуск Рида для выхода из Пе-
тропавловской крепости. Он посетил крепость с Комиссией Го-
родской думы, чтобы опровергнуть клеветнические обвинения про-
тив большевиков.
Два пропуска Петроградского ВРК связаны с поездкой Рида
и Луизы Брайант в Москву. Первый: от 8 ноября (ст. ст.), разре-
шающий Риду проезд до Москвы и обратно в Петроград, повто-
ряет пропуск на имя Луизы Брайант, приведенный в очерке
«Десять дней». Во втором, от того же числа, сказано: «Военно-
Революционный комитет просит выдать вне очереди билет предъ-
явителю сего тов. Джону Риду с женой до ст. Москва». Оба
пропуска подписаны, за секретаря, И. Гукало К Штамп и круглая
печать Петроградского ВРК.
'И. К. Гукало — регистратор Петроградского ВРК. См.
«Петроградский Военно-Революционный комитет», т. 3, стр. 579.
276

К московским документам Рида относится пропуск на его имя
для участия в похоронной процессии 10/23 ноября, а также вы-
данный ему и Луизе Брайант на другой день в Кремлевской
комендатуре пропуск для осмотра повреждений от артиллерий-
ского обстрела в Кремле. Текст его таков: «Пропуск в Кремль
для 2-х человек. Разрешен осмотр. Комендант крепости А. Шты-
канов*.
Следующая группа документов начинается с нового, декабрь-
ского, пропуска в Смольный. Предыдущий, от 16 ноября (ст. ст.),
заполненный Ф. Э. Дзержинским и подписанный им же в качестве
коменданта Смольного, воспроизведен Ридом в «Десяти днях».
Срок его истекал 1 декабря (ст. ст.). Новый пропуск на розовом
бланке написан по новой форме:
«Военно-Революционный комитет при Ц. Исп. Ком.
Раб. Солд. и Кр. Депутатов. Пропуск № 69. В помещение
Смольного института товарищу Джону Риду. Представи-
телю от Америк, соц.-д. интерн, прессы. 6 декабря 1917 г.».
Подпись члена Комиссии личного состава Я. Пе-
терса. Круглая печать ВРК.
Дальше идет журналистский пропуск Рида в Учредительное
собрание, выданный 28 ноября (ст. ст.) 1917 года. Он идентичен
с приведенным выше в очерке «Десять дней» пропуском Луизы
Брайант, который она воспроизвела в «Десяти красных месяцах».
Текст последнего пропуска следующий:
«Билет № 61. Предъявитель сего Джон Рид, делеги-
рованный Американской социалистической партией, поль-
зуется правом совещательного голоса». Подписи:
Председатель Мандатной комиссии (неразборчиво), се-
кретарь (В. Аванесов). Круглая печать ВЦИК Советов
Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов».
Думаю, что это билет Рида на 3-й съезд Советов, где он
10 (23) января произнес свою известную речь.
279

К последнему, предотъездному месяцу в Петрограде относит-
ся английская записка Риду от А. М. Коллонтай: «Дорогие това-
рищи, мы ждем Вас с тов. Брайант на митинг, который состоится
в 3 часа в цирке «Модерн», на Каменноостровском. Ваша А. Кол-
лонтай». Вторая записка, по-русски, к неизвестному лицу с прось-
бой выдать Риду комплекты газет, «так как он уезжает в США
в понедельник», подписана: «Комиссар отдела Межд. Рев. Пропа-
ганды Народн. Комиссариата по Иностранным делам. Б. Рейн-
штейн».
На сохранившихся в бумагах Рида продовольственных тало-
нах гостиницы «Астория» («Петроградская военная гостиница»,
б. «Астория») указан номер комнаты, в которой жил Рид в ян-
варе 1918 года. Талоны (на завтрак, обед и на чай с хлебом) за-
полнены рукою Рида («Имя: Джон Рид; Должность: служа-
щий Комиссариата Иностранных Дел; Комната:
4 2 0»).
В собрании Рида имеются все подлинные пропуска, удосто-
верения и проч., которые он приводит в «Десяти днях», а также
другие, «летучие» материалы, например: программы театров, ко-
торые он посещал в Петрограде («Хоровод» в «Кривом зеркале»,
«Смерть Иоанна Грозного» в Александрийском театре).
Особо следует выделить взятые им с собой в США англий-
ские тексты революционных песен, которые Рид узнал и полюбил
в 1917—1918 годах в России. Это — «Интернационал», «Вы жерт-
вою пали...», «Варшавянка» (Varshavyanka), «Смело, друзья, не
теряйте...» (названная у Рида «Марсельезой рабочих»), «Не
плачьте над трупами павших борцов...» и др.
Рид выехал за границу с удостоверением советского дипло-
матического курьера. Документ сохранился.
«Народный комиссариат по Иностранным делам.
№ 22. 22 января 1918 г. г. Петроград. Курьерский лист.
Предъявитель сего гражданин Джон Рид отправляется
в Стокгольм в качестве курьера с четырьмя пакетами
280

дипломатической почты, адресованной официальному
представителю России, Воровскому. Все гражданские и
военные власти приглашаются оказывать гражданину
Риду всякую помощь и дать ему возможность проехать
в Стокгольм скорейшим путем. Помощник народного ко-
миссара по Иностранным делам. Георг. Чичерин».
Текст документа повторен далее по-французски (причем здесь
дипломатический пост Воровского в Стокгольме уточняется: «офи-
циальный представитель Народного Комиссариата Иностранных
дел») и снова подписан Чичериным. На курьерском листе — фо-
тография Рида и четыре печати Наркоминдела.
Письма Рида Луизе Брайант из Норвегии, где он, задер-
жанный американским посольством, ждал въездной визы в
США, — показывают, что он уже там приступил к работе над
«Десятью днями». В письме от 27 марта 1918 года, сообщая, что
трудится над книгой «изо всех сил», Рид даже выражает надежду,
что через месяц он «в какой-то форме» завершит ее. Однако, если
судить по сохранившемуся предисловию, датированному «Хри-
стиания, 18 марта 1918», этот ранний вариант книги был лишь
первоначальным наброском будущих «Десяти дней».
Предисловие начинается сильными строками: «Если меня
спросят, что самое характерное в русской революции, я отвечу —
ее необыкновенная простота. Как русская жизнь, описанная у
Толстого и Чехова, как весь ход русской истории, революция на-
делена неспешной непреоборимой силой, подобной подъему дре-
весного сока весной или морскому приливу. Французская револю-
ция всегда казалась мне и в истоках своих и в дальнейших очер-
таниях в высшей степени делом рук человеческих, плодом
интеллекта, с элементами театральности. Русская революция по-
добна самой природе».
В новом, известном всем предисловии, написанном почти че-
рез год в Нью-Йорке, нет этих романтических строк. Оно дело-
витее, «суше», насыщено политической аргументацией; написано
281

человеком не только «влюбленным» в большевистскую революцию,
но ее убежденным сторонником и защитником.
Исследователь текста «Десяти дней» найдет в гарвардском
архиве первые 60 страниц окончательной рукописи книги (до кон-
ца четвертой главы), перепечатанные на машинке, с личной прав-
кой Рида.
Интересным документом, характеризующим трудности, с ко-
торыми столкнулся Рид. в США при распространении своей уже
вышедшей книги, служит «циркулярное письмо», которое он на-
правил американским социалистическим деятелям в середине мая
1919 года.
Рид пишет, что капиталистическая пресса пытается помешать
распространению «Десяти дней», замалчивая книгу. Книжные ма-
газины отказываются принимать «Десять дней» для продажи в
сколько-нибудь значительном количестве; если не считать боль-
ших городов на Атлантическом побережье США, книгу фактиче-
ски купить невозможно. Все это является частью тщательно орга-
низованной кампании с целью «скрыть правду о Советской России
и о большевиках».
Он пишет, что снизил до минимума свой авторский заработок,
сделал все, чтобы удешевить книгу, но и сейчас, к сожалению, она
не всегда по карману рабочему человеку.
Рид просит американских социалистов помочь ему в распро-
странении книги. Он договорился со своим издателем, чтобы со-
циалистическим организациям при оптовых заказах от 100
до 250 экземпляров давали скидку до 40%; эти деньги пойдут
в пользу социалистических книжных ларьков и книгонош на
митингах.
Он объясняет, что пишет это письмо потому, что считает, что
«Десять дней, которые потрясли мир» чрезвычайно важная книга
для социалистического рабочего движения в США, для того, что-
бы американские рабочие «узнали правду о России и о социаль-
ной революции».
К сожалению, мало чем могут £ыть цополненьг блокнотные
282

записи Рида, относящиеся ко второму его приезду в Советскую
Россию в 1919—1920 годах.
В записи от 3 ноября 1919 года (машинопись с небольшой
чернильной правкой) Рид подробно рассказывает о своей неле-
гальной высадке в Финляндии на пути в Петроград.
Всего несколько новых блокнотных листков можно добавить
к записям Рида в Москве в 1920 году.
Одна запись посвящена планам электрификации Советской
страны:
«Гигантская силовая станция на Днепре.
Нева соединяется с Ладогой, углубление [ложе реки], тоже
электростанция.
Для электрификации Московской губернии — Шатура (на тор-
фе), в 75 верстах [от Москвы], будет окончена к маю. Другая — в
Кашире».
На втором листке по-русски чужой рукой московский адрес:
«Садово-Каретная, 3-й Дом Советов (бывшая Духовная семина-
рия), кв. 27. Ася Боярская». И рукой Рида по-английски: «37 ком-
ната. Губсовет. Ася (Asia) Боярская».
Запись Рида «Сергеев Артем (Sergeyev Artiom)» должна
служить свидетельством его знакомства с этим выдающимся дея-
телем первых лет советской власти. Ф. А. Артем (Сергеев) жил
в эмиграции в Австралии и говорил по-английски, и Рид, хотя и
объяснялся уже достаточно хорошо по-русски, ценил каждую
возможность обсудить волнующие его вопросы советской жизни
на родном языке. Вероятнее всего, он встретился с Артемом на
заседаниях II Конгресса Коминтерна летом 1920 года (Артем был
в составе русской делегации).
Последний из сохранившихся московских документов Рида —
письмо к Луизе Брайант от 26 августа 1920 года, оставленное им
в Москве, в канун отъезда с делегацией Исполкома Коминтерна
в Баку. Рид пишет жене, что предпочел бы дождаться ее и взять
с собой на Съезд народов Востока, но путь на юг лежит через
районы, где еще бушует гражданская война, и другого поезда
283

Туда (кроме бронепоезда, на котором он с делегацией сегодня едет
в Баку) не будет.
Потому он уезжает, договорившись, что его телеграфно изве-
стят о приезде Луизы Брайант, и надеется, что через десять дней
будет обратно.
Рид пишет жене, чтобы сразу же по приезде из Петро-
града в Москву она направилась в Деловой двор, где уже услов-
лено с комендантом о номере для нее. Он сообщает ей адреса
друзей и знакомых, к которым она должна обратиться: «Рейн-
штейн живет в Первом Доме Советов (тот самый «Националь»,
где мы с тобой останавливались в 1917 году). Коллонтай —
тоже в «Национале».. Боровский живет в Кремле, ты узнаешь
там номер его комнаты... Он к тебе замечательно относится...»
Дальше Рид пишет, что единственно, что его сейчас трево-
жит, — это вопрос о возвращении в США. Он скоро собирается в
обратный путь, поездка будет тяжела, и на душе у него было бы
спокойнее, если бы Луиза обождала его где-нибудь в Западной
Европе. Но раз она решилась и едет в Россию, он бесконечно
счастлив, что скоро увидит ее в Москве.
В Гарвардской библиотеке мне сказали, что материалы, чис-
лящиеся в описи как «печатные, на русском языке», были выде-
лены при организации архива Рида и переданы тогда же на хра-
нение в Нью-йоркскую публичную библиотеку. Ридовские мате-
риалы отыскались в Нью-Йорке, но не в рукописном собрании
библиотеки, где сосредоточены архивы, а в обычном книжном хра-
нении в Отделе славянских литератур. Мне выдали большую папку
с надписью по-английски:
«Плакаты, объявления, декреты. 1917—1918. Собраны
Джоном Ридом и принесены в дар Библиотеке в 1935 году
от Комитета Джона Рида, созданного выпускниками Гар-
вардского университета».
284

В папке было несколько десятков русских листовок, газет и*
других печатных материалов, собранных Ридом в революционные
дни в Петрограде; в том числе ряд редчайших листовок первых
дней Октября. Здесь было ленинское воззвание «К гражданам
России!», которое Джон Рид помогал разбрасывать на петроград-
ских улицах в ночь с 25 на 26 октября и экземпляр которого бе-
режно сохранил. Другое ленинское воззвание, «Рабочим, солдатам
и крестьянам!», от 26 октября, выпущенное от имени 2-го Всерос-
сийского съезда Советов. Ленинские же «Декрет о мире» и «Закон
о земле», вышедшие в виде листовок немедленно после закрытия
съезда. В ридовском собрании листовок — декреты, воззвания, из-
вещения Петроградского ВРК, Петроградского Совета, больше-
вистского военного командования, советских учреждений. Встре-
чаются гектографированные и машинописные материалы. На неко-
торых пометки и примечания рукой Рида.
Весьма интересна листовка на русском языке «Правда о Рос-
сии», выпущенная в 1918 году «Конференцией Российских Социа-
листических организаций г. Чикаго и окрестностей». В листовке
перепечатана из «Либерейтора» известная статья Рида, начинаю-
щаяся словами: «Россия под управлением Советов рабочих и кре-
стьянских депутатов не является тем, чем буржуазные репортеры
и разные дельцы хотят ее представить Америке».
В числе других находящихся в папке материалов обращает
внимание сохраненный Ридом номер петроградской газеты «Новый
вечерний час» от 12 января 1918 года, со статьей «Американцы на
съезде Советов». Со ссылками на «американскую колонию в Пе-
трограде» и, как видно, по подсказке американского посольства,
неизвестный автор пытается дискредитировать Рида (он называет
его «Джон Руит»), Альберта Рис Вильямса и Б. И. Рейнштейна,
выступивших 10 января в Таврическом дворце, на 3-м съезде Со-
ветов, с приветствиями от американских рабочих. Сообщая о Риде
всякие небылицы, автор вынужден все же признать под конец,
что Рид «недурной писатель» и «известен в радикальных кружках
Америки».
285

Я уже изучил Папку и в последний раз перелистывал ридов-
ские материалы, когда на обороте Бюллетеня Петроградского ВРК
от 31 октября 1917 года увидел сильно выцветшую чернильную
запись. Вглядевшись, я прочитал знакомые по «Десяти дням»
строки и — привстал от волнения.
Рассказывая в девятой главе своей книги, как во вторник
31 октября (13 ноября) рано утром он пришел в Смольный и
увидел в залах заседаний и в коридорах спящих, взлохмаченных,
в окровавленных повязках вернувшихся с фронта солдат, — Рид
вспоминает, как на прилавке в буфете нашел забытую кем-то ли-
стовку.
«Тут же лежал экземпляр последнего бюллетеня Военно-Ре-
волюционного комитета лицевой стороной вниз, исписанный мало-
грамотным почерком. Какой-то солдат писал эти слова в память
о своих товарищах, погибших в бою против Керенского, — писал,
пока не свалился тут же на пол. Лист был закапан чем-то похо-
жим на слезы...
«Алексей Виноградов
Д. Москвин
С. Столбиков
A. Воскресенский
Д. Леонский
Д. Преображенский
B. Лайданский
М. Берчиков
Все эти люди поступили в армию 15 ноября 1916 г., из них оста-
лись в живых трое:
Михаил Берчиков
Алексей Воскресенский
Дмитрий Леонский
286

Спите, орлы боевые,
Спите с спокойной душой!
Вы заслужили, родные,
Славу и вечный покой...
Эта страница Рида всегда производила на меня сильное впе-
чатление. Увековеченный в книге документ передает страдание и
мужество рядовых людей, творящих историю, сильнее многих эмо-
циональных описаний. Сейчас я читал подлинную запись неизвест-
ного солдата-большевика.
Английский текст Рида (затем вновь переведенный на рус-
ский) немного отступал от оригинала. Были также небольшие
пропуски и ошибки.
В подлиннике после первого перечисления солдатских имен
написано: «Эти лица взяты на службу 1911-го года, 15 ноября.
Из этих лиц остались 3-е». После имен трех солдат, оставшихся
в живых, написано: «Остальным вечная память».
Дальше английский текст у Рида смутен, а русский перевод-
чик опускает его совсем; в подлиннике после приведенных четырех
строк песни идут еще две:
Вы под могильной землею
Тесно сомкнули ряды...
И в самом конце: «Спите, граждане».
Хрупкий пожелтевший лист бумаги, игрой судьбы занесенный
из Смольного сюда, за океан, выцветшие чернильные строки доно-
сили с непередаваемой силой живую память о десяти днях, кото-
рые потрясли мир.

Оглавление
Отавтора 5
В канун Октября 15
Ленин и «Десять дней, которые потрясли мир» 61
Десять дней 99
Последний год Джона Рида 193
Послесловие: в архиве Джона Рида 273
Старцев Абель Исаакович
РУССКИЕ БЛОКНОТЫ ДЖОНА РИДА
М., «Советский писатель», 1968, 288 стр. Тем. план вып. 1968 г. JSfe 370.
Художник И. И. Старосельский. Редактор В. П. Балашов.
Худож. редактор Н. С. Лаврентьев. Техн. редактор 3. Г. Игна-
това. Корректоры В. В. Сорокина и Л. К. Фарисеев а.
Сдано в набор 27/XI 1967 г. Подписано в печать 12/IV 1968 г. А 05372.
Бумага 70хЮ8Ч3а № I. Печ. л. 9,0 4- Ю вкл. (13,12). Уч.-изд. л. 11,74.
Тираж 20 000 экз. Заказ № 1764. Цена 66 коп. Издательство «Советский
писатель». Москва К-9, Б. Гнездниковский пер., 10. Ленинградская типо-
графия № 5 Главполиграфпрома Комитета по печати при Совете Мини-
стров СССР. Красная ул., 1/3