/
Author: Курганов А.Б.
Tags: всеобщая история период феодализма (iv в - 1861 г) история история россии смутное время история российского государства очерки русской смуты
ISBN: 978-5-17-045990-2
Year: 2008
Text
АЛЕКСАНДР
КУРГАНОВ
люди
СМУТНОГО
ВРЕМЕНИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА
УДК 94(47)
ББК 63.3(2)41
К93
Все права защищены, ни одна из частей этой книги не может быть
воспроизведена или использована в любой форме и любом виде без разрешения
автора и издателя. За информацией следует обращаться
в ООО «Агентство «КРПА «Олимп».
Курганов, А.Б.
К93 Люди Смутного времени / Александр Курганов. — М.:
ACT: Олимп, 2008. — 220, [4] с.
ISBN 978-5-17-045990-2 (ООО «Издательство АСТ»)
ISBN 978-5-7390-2078-9 (ООО «Агентство «КРПА «Олимп»)
С.: Ист. библ. (84).
ISBN 978-5-17-051233-1 (ООО «Издательство АСТ»)
ISBN 978-5-7390-2217-2 (ООО «Агентство «КРПА «Олимп»)
С.: Ист. библ, (новая).
Перед вами книга, посвященная одной из самых загадочных и страшных
эпох в российской истории — Смутному времени. В центре повествования —
забытые герои того времени, тем не менее, оставившие в ней огромный след.
Вы узнаете, кто был первым русским фаворитом, а кто первым бюрократом,
когда впервые был применен опыт марионеточного правления, так ли жесток
был Малюта Скуратов... Эти и другие тайны Смутного времени, трагические
истории и удивительные судьбы, сложное сплетение политических и любовных
интриг — на страницах этого увлекательного издания.
УДК 94(47)
ББК 63.3(2)41
© ООО «Агентство «КРПА «Олимп», 2008
Человек, который изоврел
копейку. Иван Овчнна-
Оволенский: первый флворнт
московского престолл
Самое начало XVI века — краткое время стабильности в
беспокойном Московском княжестве. И потому традицион-
но не очень интересное для историков и совсем не привле-
кательное для романистов. Ев|юпу сотрясали религиозные
войны и династические распри, а у пас — тишь да гладь.
Начало XVI века с его чинностью и благолепием — предис-
ловие к целой главе русской истории, в которую вошли одно
из самых кровавых и деспотических правлений, освоение
Урала и Сибири, взятие Казани, окончательное установле-
ние крепостного права, Смутное время, интервенция и, на-
конец, гибель династии и утверждение новой. Конечно, пре-
дисловие можно пропустить, по делать этого не стоит: у него
в истории оказалось на редкость долгое эхо, слышное и много
веков спустя. Так, «женское правление» на русском престо-
ле началось не с вдовы Петра I Екатерины Алексеевны п
даже не с его сводной сестры царевны Софьи, а с вдовы
Василия III — великой княгини Елены Глинской. Этой не-
заурядной женщине, не любимой современниками и не по-
нятой потомками, мы обязаны появлением в российской по-
литической истории такого понятия, как «регент». С нее же
началась история фаворитизма в России. Эта эпоха оп-
ровергла миф о том, будто в России невозможны реформы.
В эти времена на редкость энергично и эффективно были
осуществлены денежная реформа и реформа администра-
тивная, развивалась торговля, укреплялась, как сейчас бы ска-
4
А. Курганов
зал и, властная вертикаль. Русский мир не ждал особых по-
трясений, но уже родился Иван Васильевич Грозный...
Золотой век Московии
В первые десятилетия нового, XVI века Русское государ-
ство вступило в пору расцвета и благополучия. Великий князь
Василий III (в ту пору уже иногда называвшийся царем) при-
соединил к своим владениям Псков и Рязань. Успешно вое-
вал с Литвой (именно при нем в русской армии появились
первые отряды «Пищальников», вооруженных огнестрельным
Великий князь Василий III. Гравюра из книги С. Герберштейна
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
5
оружием). Василий Храбрый (так его именовали в литовс-
ких хрониках) сумел взять и утвердить за собой Смоленск.
В 1524 году была основана знаменитая Макарьевская ярмар-
ка на Волге. В Москве начался бум каменного строительства.
Итальянский архитектор Алевиз Фрязин построил в Кремле
белокаменный Архангельский собор, шедевр европейского
зодчества того времени. Начато было возведение и других
великолепных архитектурных памятников — колокольни
Ивана Великого и церкви Вознесения в селе Коломенское.
На это же время приходится открытие, ставшее для России
поистине судьбоносным: в 1.505 году кремлевские монахи
изобрели водку (правда, сначала напиток использовали в
качестве антисептика).
Наконец, именно в правление Василия 111 монах Фил<х|)сй
из Спасо-Елиазаровского монастыря под Псковом (|юрмули-
рует национальную идею, единственно удачную за всю исто-
рию России («Москва — Третий Рим»), во многом ои|>еделив-
шую направление русской церковной н политической жизни
нс только XVI и XVII веков, но и последующих столетий.
Посол императора Максимилиана!, Сигизмунд Гербер-
штепи писал в своих «Записках о Московитских делах», что
Василий «властью своею над подданными превосходил всех
монархов в целом свете».
Все рухнуло в один момент.
Государь всея Руси Василий III, сын Ивана Великого и
византийской принцессы Софьи Палеолог, скончался в де-
кабре 1533 года. Ему было всего 54 года. Смерть его — нео-
жиданная, нелепая— казалась современникам проявлени-
ем загадочного «божьего промысла». Жнзпь великого князя
была оборвана... «болячкой», которую мы сейчас назвали бы
ФУРУ11 кулом, не придав ей особого значения. Не придали зна-
чения «болячке» московского монарха п современники —
впоследствии это послужило причиной возникновения слу-
хов о том, что великого князя отравили или неправильно ле-
чили (что в условиях того времени было одно и то же)...
6
А. Курганов
Кто знает, как повернулась бы история России, проживи
великий князь подольше.
вденд Прбкрдсндя
Время Смуты в России принято отсчитывать от того мо-
мента, как со смертью царя Федора Ивановича прервалась
династия Ивана Калиты. На деле Смутное время началось на
сто лет раньше...
От брака с Соломонией Сабуровой у великого князя Ва-
силия III нс было детей, и в 1525 году он развелся с нею, пред-
ложив бесплодной супруге принять постриг.
Для Руси того времени это был беспримерный шаг. Уход
в монастырь одного из супругов дозволялся православной
церковью лишь при обоюдном согласии обоих. Кроме того,
ни о каком новом браке при живой первой жене и речи быть
не могло! Если вообще второй брак (после смерти жены) цер-
ковь допускала с трудом, считая его «полузаконным», то этот
мог расцениваться не иначе как прелюбодеяние. Так, во вся-
ком случае, считал историк А. А. Зимин.
В первый, но не в последний раз в русской истории личная
жизнь монарха оказалась принесенной в жертву политичес-
ким интересам придворных групнщювок. Инициаторами раз-
вода выступило ближайшее окружение великого князя. «Ху-
дородные» дьяки, такие как Иван Шигона-Поджогин, нс
имевшие при дворе иной опоры, кроме личного расположения
монарха, справедливо полагали, что в случае смерти
Василия III его брат Юрий Иванович, дмитровский удельный
князь, займет престол и наложит на них опалу. Именно поэто-
му они всеми правдами и неправдами способствовали разводу.
Против Василия III резко выступила и часть боярства, в пер-
вую очередь родственники жены: Сабуровы, Симеон Курбский,
дед знаменитого «политэмигранта», не менее знаменитый пи-
сатель Максим Грек, крупный публицист начала XVI века Вас-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
7
слан Патрикеев. Пробовала сопротивляться разводу сама Со-
ЛОМО1ШЯ, да так, что Ивану Шигоие пришлось применить
плеть. Бывшую государыню, ставшую старицей Софьей, от-
везли в Суздаль, в Покровский девичий монастырь, который с
этого времени стал традиционным местом заточения опосты-
левших жен русских ца|)ей.
Уже в монастыре Соломония будто бы родила сына, кото-
рого назвали Юрием (Георгием). Но даже появление на свет
наследника не помешало новому браку великого князя.
...Когда Василий III в первый раз решил жениться, со всей
Руси в Кремль свозили боярских дочерей. Это был греческий
обычай — смотрины: все греческое культивировалось в Тре-
тьем Риме. По некоторым сведениям, невест было 1500. Ита-
льянский историк Павел Иовнй оставил описание грандиоз-
ной церемонии: «Московские государи поручают
освидетельствовать девиц... надежным сановникам н верным
боярыням так, что самыя сокровенные части тела не остают-
ся без подробного рассмотрения. Та, которая понравится
царю, объявляется достойною брачного воссоединения. Пр-
чие же соперницы ее по красоте, стыдливости и скромности
нередко в тот же самый день но милости царя обручаются с
боярами и военными сановниками». Великий князь Василий
Иванович был первым русским монархом, решившимся па
новый тип сватовства.
Однако вторая жена Василия III не побеждала в средневе-
ковом «конкурсе красоты» — ее кандидатур была выбрана за-
1>анее. История умалчивает, где и когда великий князь впервые
увидел книжку Елену Глинскую:— традиционно русские боя-
рышни были об|Х‘чены на затворничество в термах, где их ник-
то не мог увидеть. Так что заговор (или сговор) был налицо.
Елена Глинская, дочь выходца из Литвы, воспитывалась
на западной культур. Опа была прекрасно образована: зна-
ла немецкий и польский языки, а также атынь. Это нрави-
лось московскому государю. Равно как и красота молодой
княжны: летописец прямо говорит, что женился московский
8
А. Курганов
К. Лебедев. «Царица Елена Глинская с детьми»
великий князь «лепоты ради ея лица и благообразна возрас-
та, наипаче же целомудрия ради». Что касается ее «целомуд-
рия», тут можно ставить большой вопросительный знак:
свадьба состоялась в рекордно короткие сроки — через два
месяца после развода.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
9
Новая жена Василия III по праву считалась красивейшей
жешципой своего времени, хотя и «худородной». Впрочем, сами
Глинские утверждали, что после того, как разбитый па Кулико-
вом поле хан Мамай погиб, проиграв схватку со своим соперни-
ком Тохтамышем, сыновья свергнутою правителя Золотой Орды
бежали в Великое княжество Литовское, щюстнлись и получи-
ли в удел юрод Глинск. Вряд ли стоит верить этой истории: в гу
пору все крупные ()юодалы ст|юмплись вывести свою родослов-
ную от каких-то экзотических пришельцев...
От того времени нам осталось первое описание кремлевс-
кой свадьбы — пышной, но-настоящему царской, своим це-
ремониалом напоминавшей Византию. Видимо, пафосом це-
ремонии Василий III хотел заглушить слухи о незаконности
женитьбы.
Дальше — больше. 47-летний Василий III настолько пле-
нился прекрасной Еленой, что остриг бороду, оставив себе по
польской моде одни усы (по тем временам совершенно недо-
пустимое деяние для православного человека), сменил рус-
скую одежду на польский кунтуш и, подобно молодому фран-
ту, переобулся в красные сафьяновые сапоги с загнутыми
вверх носами. (Летописец даже вынужден был оправдывать
своего монарха: «Царям подобает обновляться и украшаться
всячески».)
Эти ухищрения не помогли: в течение четырех с лишним
лет у великокняжеской четы не было детей. Только на пятом
году брака родился сын Иван, а в следующем. 1534 году —
Юрий. Это всеми было воспринято как чудо.
Вне закона
Вопрос, являлся ли Иван Грозный сыном Василия III, не
на шутку волновал современников. Интерес был отнюдь не
праздный: тот или иной ответ па него в XVI веке мог, при
соответствующих условиях, вызвать потрясение государства
10
А. Курганов
и кровопролитную феодальную войну, как это уже случилось
при Василии II Темном.
Самому Ивану IV приходилось отбиваться от порочащих
его слухов на протяжении всей жизни. И даже использовать
для этого нронагандиегский аппарат: главный идеолог его
правления и знаменитый публицист XVI века Иван Пересве-
тов вынужден был доказывать в своих сочинениях, что царь
«произошел от сердечных молитв ко Господу отца своего го-
сударя великого князя Василия Ивановича всея Руси и мате-
ри его благоверный великия княгини Елены о умножении
плоду царского».
Детство Ивана Грозного — настоящий калейдоскоп зага-
док. Вот что он сам писал князю Андрею Курбскому: «Оста-
лись мы круглыми сиротами — никто нам не помогал... Вос-
питывали, как последних бедняков. Натерпелись мы лишений
и в одежде, и в пище- Сколько раз мне и поесть не давали
вовремя...» Иван описывает, что его держали, как «убожай-
шую чадь» (как убогого): пол угол одного, в нетопленых по-
коях. В принципе такое могло быть возможным только в од-
ном случае — Ивана при дворе не считали законным
наследником престола! И не только потому, что второй брак
Василия III был незаконным. Боярская знать не признавала
детей Елены Глинской детьми великого князя. Настоящим
отцом называли молодого боярина Ивана Федоровича Овчи-
ну-Оболенского, бывшего дружкой великой княгини на се
свадьбе, где он должен был «колпак держать, с князем в мыль-
не мыться и у постели с князем спать». Возможно, не случай-
но, что «мамкой» наследника стала родная сестра князя Ов-
чины — боярыня Аграфена Челядпина.
Что знал Иван Грозный о тайне своего рождения? Широ-
ко ли распространились позорящие царя слухи или об этом
шептались лишь в узкому кругу придворных? Косвенный от-
вет на эти вопросы дает такой факт. Сразу после своего совер-
шеннолетия «велел князь казнити... князя Федора княжь Ива-
нова сына Овчина-Оболенского... посадили на кол на лугу за
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
11
Москвою-рекою против юрода». Его брата, князя Ивана До-
рогобужского, обезглавили на льду Москвы-реки. Федор Ов-
чинин приходился родным сыном боярину Оболенскому, а с
Иваном IV его связывали годы детской дружбы. Но, видимо,
слухи о незаконном рождении нужно было пресечь кровью...
Справедливости ради стоит отметить, что Иван Грозный
был неповинен в смерти своего возможною брата. Летописи
свидетельствуют о том, что инициатором кровавой расправы
над Овчининым стала бабка царя, Анна Глинская. При жизни
великой княгини Елены она ничего не могла поделать с «сер-
дечным другом» своей дочери, но после коронации внука рас-
правилась со всеми родственниками ненавистного фаворита.
Неизвестный Юрий
Некоторые историки видят доказательство «незаконно-
рожденности» Грозного в плохой наследственности, которую
династия Калиты якобы приобрела от Овчины-Оболенского
(в его роду были случаи психических расстройств, эпилеп-
сии и др.). Как известно, царь Иван Васильевич в детстве
был болезненным ребенком (во время отлучек из Москвы
Василий III часто писал письма княгине Елене, беспокоясь о
здоровье сына). Его младшего брата Юрия считали слабоум-
ным — «нс смыслен и прост и на все добро не строен». Самые
резкие слова принадлежат Андрею Курбскому: Юрий был «без
ума, без памяти и бессловесен, как див». Справедлива ли эта
оценка? Известно, что Юрий получил хорошее образование:
его воспитателем был боярин Степан Колычев, отец Филип-
па Колычева, будущего московского митрополита. Юрий
Васильевич сопровождал старшего брата в поездках по стра-
не, ходил в походы, участвовал в работе Земских соборов.
Когда в 1552 году Иван IV отправился покорять Казань, он
оставил брата «ведать Москву» (что ио терминологии того
времени означало управлять страной), а заодно заботиться о
12
А. Курганов
молодой царице Анастасии Романовне, которая была бере-
менна первенцем — Дмитрием. Понятно, что глухонемому
идиоту такое ответственное дело не поручили бы.
В 1553 году Юрий получил от брата крупный удел (вклю-
чавший Углич, Калугу, Малоярославец, Медынь, Мезецк),
которым управлял до самой смерти. Когда в 1554 году у Ива-
на IV родился сын Иван (Дмитрий к тому времени уже умер),
опекуном назначили Владимира Андреевича Старицкого, но
после смерти наследника удельный князь был обязан пови-
новаться Юрию.
В 16 лет Юрий женился на Ульяне, дочери князя Дмит-
рия Палецкого, происходившего из древнего рода стародубс-
ких князей. По свидетельству современников, Палецкая от-
личалась замечательным умом и сердечностью. У Юрия и
Ульяны родился сын Василий...
Скончался Юрий Васильевич в 1563 году в возрасте
30 лет. В народе ходили слухи, что Иван Грозный, получив
А. Васнецов. «Гонцы. Ранним утром в Кремле»
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
13
донос, будто бы Юрий хочет его убить, приказал тайно умер-
твить брата. (Косвенным подтверждением этого может быть
то обстоятельство, что тесть Юрия, князь Дмитрий Пален-
кой, поддержал интригу против Ивана IV в 1553 году, когда
во время болезни государя разразился династический кризис.
Однако к самой княгине Ульяне Грозный относился с любо-
вью: когда через год после смерти мужа она постриглась в
Новодевичьем монастыре под именем Александры, царь уст-
роил ей в кельях пышный двор, приставил к ней для услуг
сановников, даровал богатые поместья.) Слуги, которым было
поручено казнить Юрия, не выполнили приказ, более того —
бежали вместе с ним к турецкому султану. Там он принял
мусульманскую веру и был наречен Кудеяром. Эту легенду
использовал в своем романе «Кудеяр» историк Н. И. Косто-
маров. Конечно, исторический роман — не летопись, а его
автор имеет право на вымысел. Бесспорно другое: в 1560—
1580-х годах против Грозного была развязана настоящая пси-
хологическая война. Ее жертвой и стал брат Ивана IV —
князь Юрий Васильевич.
Блистательный авантюрист
После смерти Василия III трехлетний Иван был офици-
ально провозглашен великим князем.
Василий III «приказал беречи князя Ивана до пятнадца-
ти лет своим боярам немногим* — регентскому совету, в ко-
торый вошли князья Василий и Иван Шуйские, бояре Миха-
ил Воронцов, Михаил Тучков и Михаил Захарьин-Юрьев.
Главную же роль в управлении государством был намерен иг-
рать князь Михаил Глинский, родной дядя великой княгини.
Михаил Львович Глинский был одним из самых блестя-
щих авантюристов Европы своего времени. Кажется, ему
лучше подошел бы век XVIII, главными действующими ли-
цами которого были люди с непомерным честолюбием, жаж-
14
А. Курганов
доп власти и желанием любыми способами заполучить то, что
не принадлежало им по праву.
В молодости князь Михайло перешел из православия в ка-
толичество, выучился говорить на нескольких иностранных язы-
ках, получил образование в одном из европейских униве^ите-
тов и стал дипломированным врачом (впрочем, недоброжела-
тели утверждали, что больше всех прочих искусств Глинского
интересовало искусство составления ядов). Он служил в войс-
ках саксонского курфюрста Альбрехта, выполнял дипломати-
ческие поручения австрийского императора Максимилиана I в
Италии и Испании. В Польше кондотьер сумел войти в доверие
к королю Александру, который в 1499 году сделал его маршал-
ком своего двора, а фактически — п|>ав1пелем Великого кня-
жества Литовского. Современники отмечали, что он был луч-
шим воеводой короля. Польская знать опасалась, что Глинский
по смерти бездетного монарха сможет завладеть короной в об-
ход правящей династии. Дальнейшее развитие событий показа-
ло, что князь Михайло был па это способен.
В 1506 году, когда ко|юль Александр умер и па краковс-
кий престол вступил его младший брат Сигизмунд, Глинский
возглавил мятеж русских, украинских и белорусских феода-
лов, вступив в союз с крымским ханом Меигли-Гиреем и мол-
давским господарем. И почти добился желаемой цели — са-
мому стать владетельным государем. Но проиграл. Великий
князь Московский воспользовался случаем и предложил ему
защиту, милость и жалованье. Обширный клан Глинских
отъехал со своими сторонниками в Московию. «В кормление»
им дали два города — Ярославец и Боровск.
Когда в 1512 году между Москвой и Литвой вновь вспых-
нула война, Глинский послал своих агентов в Силезию, Че-
хию и Германию вербовать конных воинов, кнехтов и пуш-
карей. Московские рати двинулись в поход, войском
командовал сам государь, Глинский был назначен одним
из воевод Большого полка. В немалой степени благодаря
ему 1 августа 1514 года был взят Смоленск.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
15
Князь надеялся, что в благодарность его сделают герцогом
Смоленским. Когда же стало ясно, что Василий III и не думает
превращать древний русский город в новое удельное княжество,
Глинский совершил новый кульбит в своей политической карь-
ере: вступил в тайные сношения со своим злейшим в|>агом Си-
гизмундом и попытался бежать в лагерь противника. По дороге
его поймали. Изменника заковали в цени, отправили в Москву
и приговорили к смертной казни. Характерно, что за отважного
авантюриста вступились коронованные особы. В 1517 год}' в
Москву прибыли австрийские послы во главе с Сигизмундом Гер-
берштейном: император Максимилиан I просил отпустить Глин-
ского в Испанию. Великий князь ответил отказом. Выхлопота-
ла Глинскому свободу и вновь приблизила ко двору его
племянница Елена, ставшая супругой Василия III. И уже вско-
ре Михаил Львович стал при московском великом князе тем.
кем он был при польском короле.
В своих предсмертных распоряжениях Василий 11I, об-
ращаясь к боярам, просил их, между прочим, не обижать
князя Михаила, как родственника его жены, считать за сво-
его, а назначая Глинского в советники к Елене, просил его.
чтобы за великую княгиню и сыновей его он «кровь свою про-
лил и тело свое на раздробление дал». Так оно, собственно, и
случилось.
Тайны дворцовых переворотов
«Эпоха дворцовых переворотов». Термин, придуманный
историком В. О. Ключевским, стал чуть ли не синонимом
XVIII века, когда заговоры сопровождали каждое царство-
вание, Но с большим основанием это определение можно при-
менить к началу XVI столетия...
Почему великий князь Василий III до последнего скрывая
свою болезнь от своей жены Елены? Почему не оповестил Бо-
ярскую думу? Почему тайно сжег свою духовную грамоту?
16
А. Курганов
Когда Елена Глинская прямо спросила умирающего мужа:
«Кому же поручаешь бедную супругу и детей?» — Василий от-
ветил: «Иван будет государем, а тебе, следуя обыкновению
наших отцов, я назначил в духовной своей грамоте по достоя-
нию, как прежним великим княгиням». «Достоянием» вдов
князей династии Калиты был монашеский куколь...
Василий III по только не питал иллюзий в отношении способ-
ностей жены управлять государством, но и остерегался ее воз-
можного вмешательства в дела правления: о завещании мужа,
передающем всю власть в стране регентскому совету, Глинс-
кая узнала последней.
При жизни великого князя Елена не смела ослушаться
мужа. Но после его смерти не согласилась с отведенной ею
ролью.
Самую серьезную угрозу новому правлению представлял
Юрий Иванович, удельный князь Дмитровский. Веками па Руси
существовала традиция передавать престол от старшего брата к
младшему. Брат великого князя ждал этот момента 25 лет (до
рождения в 1530 году наследника Ивана). В Москве знали о
честолюбивых амбициях удельного князя, неудивительно, что
шпионы великого князя пристально за ним следили.
Очень скоро великой княгине Елене донесли, что сторон-
ники Юрия ведут переговоры с московскими боярами — зо-
вут их к себе на службу. Власти поспешили предотвратить
мятеж. Через педелю после кончины Василия III его брата
арестовали и бросили в темницу, где тот умер «страдальчес-
кой смертью, гладкой нуждой» (уморили голодом).
...Женщинатого времени не могла править государством.
По своему близкому родству к княгине Елене, по своим ле-
там и опытности в государственных делах Михаил Глинский
рассчитывал стать главным руководителем страны. Но коса
нашла па камень. Вдова великого князя обратилась за помо-
щью к Боярской думе, во главе которой стоял князь Иван
Овчина-Оболенский, открыто ставший ее любовником (воз-
можно, это было «платой» за поддержку). Сигизмунд Гербер-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ 17
штейн писал австрийскому двору: «Сразу после смерти госу-
даря вдова его стала позорить царское ложе с неким (кня-
зем) по прозвищу Овчина...».
Между регентским советом и Боярской думов! сложились
весьма напряженные отношения. Польские информаторы так
изображали положение дел в Кремле: «Бояре там едва не ре-
жут друг друга поясами; источник распрей — то обстоятель-
ство, что всеми делами заправляют лица, назначенные вели-
ким князем; главные бояре — князья Бельский и Овчина —
старше опекунов по положению, по ничего не решают».
Пытаясь приб[)ать власть к рукам, Михаил Глинский откры-
то порицал великую княгиню Елену за ее поведение и «смело и
твердо говорил племяннице о стыде разврата, всегда гнусного,
еще гнуснейшего па троне, где парод ищет доб]>одстслп, оправ-
дывающей власть самодержавную», по выражению историка
Н. М. Карамзина. Овчина-Оболенский в свою очередь обвинил
Глинского в намерениях «овладеть нюударством». Припомнил
ему п скоропостижную смерть Василия III (Глинский находил-
ся рядом с великим князем в последние дни его жизни). Регента
бросили в темницу (в камеру, в которой когда-то содержался
Дмитрий Иванович, внук Ивана III), ослепили, заковали в цепи.
Умер он в 1534 году. Были арестовшш и другие опекуны —
Воронцов и Юрьев. Шуйские пытались бежать, но также ока-
зались за решеткой.
Тень за троном
В 1534 году Елена Глинская окончательно упразднила
регентский совет, но существу совершив государственный
переворот. Фактическим правителем державы стал князь
Иван Овчина-Оболенский.
На арену открытой политики вышел человек, долгое вре-
мя державшийся в тени. Василий III редко прибегал к сове-
там бояр, решая государственные дела, как говорили, «сам-
18
А. Курганов
Пушка, отлитая в Москве Павлином Фрязиным.
Миниатюра из «Лицевого летописного свода»
третий у постели». Ближайшими его помощниками были люди
незнатного происхождения. Напротив, Иван Овчина-Оболен-
ский происходил из черниговских великих князей-Рюрико-
вичей. по родовитости уступая разве что суздальским «прин-
цам крови» Шуйским.
Какова была роль Овчины в принятии важных решений?
В свое время Н. И. Костомаров так охарактеризовал велико-
го князя Московского Василия II Темного (деда Василия III):
это был человек «ограниченных дарований, слабого ума и сла-
бой воли, но вместе с тем способный на всякие злодеяния и
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
19
вероломства». Впоследствии, ослепленный Димитрием Ше-
мякой, Василий Васильевич «все остальное время правления
отличается твердостью, умом и решительностью. Очевидно,
что именем слепого князя управляли умные и деятельные
люди». Все сказанное историком можно отнести и ко време-
ни правления Елены Глинской.
То, что Овчина-Оболенский был человеком умным, до-
казывает его блестящая придворная карьера, то, что князь
Иван Федорович был человеком деятельным, — военная
служба. Он с ранних лет участвовал в походах против Литвы
и татар, с 1519 года командовал передовым полком армии —
должность, на которую назначали не просто (юдовитых ари-
стократов, а талантливых полководцев. Современные иссле-
дователи считают князя едва ли ис лучшим русским воеводой
того времени. Так, в 1534 году московские полки под его
командованием вступили в Литву и дошли до столицы Виль-
но, «практически не понеся потерь», но словам историка
В. В. Похлебкииа.
Так что карьеру боярин сделал не в великокняжеской
спальне. Василий III оценил заслуги князя и незадолго до сво-
ей кончины пожаловал ему титул конюшего — старшего бо-
ярина Думы.
Через посредство фаворита с Глинской сообщались инос-
транные правительства, он вел ие|юговоры, решал неотлож-
ные дела. При Овчине-Оболенском утвердились дружествен-
ные связи Москвы со Швецией, Ливонией. Во многом
благодаря искусной дипломатии князя Ивана Федоровича
Казань признала свою зависимость от России.
Во время правления Елены Глинской был предпринят ряд
важных реформ, в частности местною самоуправления. Обя-
занность преследовать «лихих людей» была во.зложена па вы-
борных дворян — губных старост, то есть окружных судей.
И практически сразу после об|>етеиия Овчиной-Оболенс-
ким «высшей власти» па Руси грянула первая в ее истории
денежная реформа.
20
А. Курганов
Денежная реформа
Россия во все времена испытывала нехватку драгоценных
металлов. Но в начале 30-х годов XVI века в стране разра-
зился настоящий денежный кризис, вызванный стихийно
возникшим и быстро распространившимся повсюду обрезы-
ванием монеты. С некоторых монет срезали до половины ме-
талла. Виновным отсекали руки, лили расплавленное олово
в горло, чтобы неповадно было портить казенные деньги.
Казни не помогли. Выходом из наступившего расстройства
денежного обращения должна была стать денежная рефор-
ма, осуществленная в 1534 году.
В Воскресенской летописи имеется запись, датируемая мар-
том 7043 (1535) года: «Того же месяца марта князь велики Иван
Васнльевичь веса Руси и его мати великаа княгини Елена веле-
ли переделывати старые денги на новой чекан того для, что было
в старых денгах много обрезаных денех и подмесу; а старым ден-
гам впрок ходпти не велели...» Понятно, что ни четырсхлетний
великий князь Иван, ни его мать не были инициаторами рефор-
мы. А вот фигура главного боярина Овчины-Оболенского за эти-
ми нововведениями угадывается легко.
Основу денежного обращения составили серебряные «ко-
пейки» весовой нормой 0,68 грамма (свое название монеты
получили по изображению на лицевой стороне всадника с
копьем), 0,34-граммовые «деньги» (пли «сабельники», по-
скольку на лицевой стороне был изображен вооруженный
мечом всадник) и «полушки» весом 0,17 грамма. Более пол-
ная система соотношения русских денежных единиц была за-
фиксирована в Торговой книге: рубль = 2 полтины =10 гри-
вен = 100 копеек = 200 денег = 400 полушек.
В результате реформы 1534 года возникла единая монет-
ная система Русского государства, были окончательно уни-
фицированы денежные системы рапсе экономически мало
связанных областей, прежде всего Новгорода и Москвы. Это
позволило общерусской экономике развиваться значительно
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
21
Серебряные полушка и копейка.
Монеты, выпущенные по денежной реформе 1535 г.
успешнее, особенно в середине XVI века. Благодаря рефор-
ме Глинской — Овчины русская денежная система достигла
нового качественного экономического и технического уров-
ня (обеспечение и выполнение чеканки монет). Это также
имело огромное значение для активизации русской внешней
торговли, прежде всего с Европой. Выпуск монет был скон-
центрирован в руках государства. Таким образом, введение
государственной монополии стало основой создания устойчи-
вого выпуска монет, что позволило государству получать до-
полнительный доход. «Лишние» деньги шли на строительство
крепостей и содержание армии.
Русская железная маска
Своего младшего брата Андрея великий князь Василий III
любил. Видимо, потому и назначил одним из своих душепри-
казчиков. После разгона регентского совета князь Андрей
укрылся в своей удельной столице — Старице. И хотя подпи-
сал «проклятую» грамоту о верной службе правительнице,
постоянно ждал опалы. В свою очередь в Кремле ожидали от
него всяческих козней и ограничивали во всем. За отказ от
прав «опекунства» он просил Елену Глинскую о прибавлении
22
А, Курганов
новых земель к его уделу— ему отказали. Наконец, в 1537
году по совету Овчины-Оболенского Елена решила вызвать
старицкого князя в Москву под предлогом большого совета о
войне с Казанью. Три раза его приглашали в Москву, три раза
он отговаривался болезнью.
Князь Андрей всеми силами старался убедить правительни-
цу в своей лояльности. Для этого даже отправил на юсудареву
службу почти все свои войска. Не помогло. Исход противо-
стояния центра и удельного «региона» решила обыкновенная
провокация: один из старицких бояр — князь Василий Голу-
бой-Ростовский — решил переметнуться на сторону Елены и
тайно послал к Овчине-Оболенскому гонца с вестью о том,
что удельный князь собирается бежать в Литву. Московские
полки под командованием фаворита двинулись к Старице.
Предупрежденный о подходе правительственных войск, князь
Андрей с женой и маленьким сыном Владимиром бросился
из Старицы в Торжок. Отсюда он действительно мог уйти в
Литву, ио вместо этого принял решение сопротивляться и
повернул к Новгороду. С помощью новгородских дворян он
надеялся покончить с властью Овчины-Оболенского.
Посулами и уговорами ему удалось собрать войско. Од-
нако князь Андрей Иванович не решился вступить в битву с
московской армией и согласился па переговоры. Все было
разыграно как по нотам: Овчина-Оболенский «поцеловал
крест», что волос не упадет с головы удельного князя, когда
тот добровольно приедет в Москву. В столице же Елена ра-
зыграла удивление: как мог Овчина без согласования с пра-
вительницей заключить такое соглашение? Конюшему боя-
рину была объявлена «словесная» опала.
Князя Андрея посадили «в заточенье на смерть». На узни-
ка надели подобие железной маски — тяжелую «шляпу же-
лезную» и за нолгода уморили в тюрьме («лета 7046-го князя
Андреа Ивановича декабря не стало в нужи»). Годовалого
сына Владимира и жену Ефросинью Хованскую правитель-
ница Елена тоже приказала б^юсить в темницу. По «великой
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
23
дороге» от Москвы до Новгорода Овчина-Оболенский велел
расставить виселицы, на которых повесили сторонников быв-
шего удельного князя.
Овчина стоит выделки
Власть, как известно, портит человека. Иван Овчина-
Оболенский, первый фаворит московского престола, быстро
приобрел привычки, свойственные представителям этой «про-
фессии». Он был надменен со зпатыо и груб с нижестоящи-
ми, предпочитал все вопросы решать сам, лишь для вида со-
ветуясь с правительницей, открыто игнорировал Боярскую
думу. За что и поплатился.
3 апреля 1538 года великая княгиня Елена неожиданно
скончалась. Ей было не больше 25 лет. Скоропостижная
смерть молодой женщины вызвала слухи об ее отравлении.
Об этом писал Сигизмунд Герберштепп в своих донесениях
венскому двору. Результаты исследования захоронения Глин-
ской, выполненного уже в наше время, дают основания ут-
верждать, что эти предположения не так уж беспочвенны: в
останках правительницы был обнаружен мышьяк.
Конюший боярин князь Иван Овчина-Оболенский впол-
не мог остаться у власти в качестве главного опекуна мало-
летнего царя Ивана даже после смерти своей благодетельни-
цы. Но у него не было поддержки среди членов Боярской
думы. Более того, многие бояре встретили кончину Елены
Глинской с ликованием. Спор о том, кто будет управлять го-
сударством, решился во вртмя погребения великой княгини.
Тогда бывший регент князь Михаил Тучков, как позднее ут-
верждал Иван Грозный, произнес «многие надменные слове-
са» и тем уподобился ехидне, «отрыгивающей яд». О чем были
эти «словеса», навсегда запомнившиеся семилетнему мальчи-
ку? Видимо, бывшему фавориту припомнили непозволитель-
ную связь с матерью царя.
24
А. Курганов
Внезапность смерти правительницы не позволила Овчи-
не подпить по тревоге войска, па которые он мог бы опереть-
ся. Напротив, князья Шуйские успели вызвать в столицу7 сво-
их «боевых холопов». Результат не заставил себя ждать.
О дальнейшей судьбе бывшего фаворита существую!1 раз-
ные предположения. По одной из версий, Овчнна-Оболен-
ский был «рассечен на куски» егороипиками Шуйских на седь-
мой день после смерти Глинской. По другой — боярина
схватили «боярским советом князя Василия Шуйского и бра-
та его князя Ивана н иных единомысленпых им... и посади-
ша его в палате за дворцом у конюшни, и умориша его гла-
дом и тягостию железною». По третьей версии, состоялся суд,
приговоривший Овчину к смертной казни за намерение «ов-
ладеть государством» (как мы помним, именно в этом пре-
ступлении князь Иван Федорович обвинил Михаила Глинс-
кого). Сестру его Аграфену Челядпппу сослали на север в
Каргополь и насильно постригли в монахини.
* * *
Сотого времени начинается непрерывная борьба боярских
группировок за власть. Шуйских у престола сменяли Бельс-
кие, Челядниных— Гипскнс. Вооруженные отряды проти-
воборствующих кланов нередко брали штурмом Кремль и
устраивали резню. Лучше, чем Иван Грозный, о том никто
не поведает: «Бояр наших, и доброжелателей нашего отца, и
воевод перебили... тех же, кто более всех изменял отцу на-
шему и матери нашей, выпустили из заточения и приблизили
к себе... Сокровища матери перенесли в большую казну, а
остальное разделили... Все расхитили коварным образом...
Всех подданных считали своими рабами, своих же рабов сде-
лали вельможами, делали вид, что правят и распоряжаются,
а сами нарушали законы и чинили беспорядки». Классичес-
кая характеристика Смутного времени.
Верноподданный.
Симеон Беквулдтович:
от татарского царевича
до великого князя всея Руси
В 1575 году Иван Грозный отрекся от престола. На мос-
ковский троп вступил царевич нз рода Чингисхана. Русская
история могла бы быть совершенно иной, унаследуй он по-
литическую волю, мужество, вероломство и амбиции свое-
го великого предка. Но он всего лишь точно и честно испол-
нил отведенную ему скромную роль в блестящей
политической комбинации, придуманной Иваном Василье-
вичем с размахом, достойным его шекспировской эпохи.
История марионеточного правления в России, интересная
сама по себе, серьезно повлияла па паше политическое со-
знание, впервые так наглядно продемонстрировав, что
Власть и Ответственность могут быть совершенно не взаи-
мосвязаны. В дальнейшем этим приемом пользовались нео-
днократно (конечно, не в столь радикальной форме, а ско-
рее под девизом «Не ведает царь, что творят его бояре»), и
эффективность его весьма ценили. А царь Симеон, герой п
жертва этого беспрецедентного исторического трагифарса,
оказался забыт...
Потомок Чингисхана
Не все сегодня слышали об этом российском государе, а
если его правление и упоминается в учебниках истории, то
только как странный курьез, сумасбродство Грозного. Совре-
26
А. Курганов
Царь Иван IV Васильевич Грозный.
Гравюра неизвестного западноевропейского мастера. XVI в.
менники отнеслись к этому иначе. Дело в том, что крещеный
татарский царевич Симеон царем стал задолго до коронации
в Успенском соборе.
В нем текла благородная кровь Чингисидов. До крещения
он именовался Саин-Булатом. Его отец Бек-Булат являлся
прямым потомком властителей Орды — внуком последнего
золотоордынского хана Ахмата. В 1558 году Иван IV пригла-
сил Бек-Булата к себе на службу. Достоверно известно, что в
1563 году тот участвовал в военном походе под Смоленск, а
уже в 1566 году «голову положил на государевой службе». Пос-
ле его смерти службу продолжил сын. В официальных доку-
ментах Саин-Булат именовался астраханским царевичем. Од-
нако в конце 1560-х годов в его судьбе произошел первый взлет:
Иван Грозный посадил Саин-Булата на престол в Хан-Керма-
не (Город Хана), как в то время называли Касимов.
После распада Золотой Орды татары нередко переселялись
в пределы Московского княжества. Отпрыски знатных ордын-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
27
ских фамилий вместе с чадами и домочадцами просили у вели-
ких князей службы и места для проживания. В разное время
выехавшим из Орды царевичам давались в удел исконно рус-
ские города. Татарский мурза Кайбула владел Юрьевом, Дер-
быш-Алей — Звенигородом, Ибака — Сурожиком.
В правление Василия II наблюдался такой наплыв татар
па московскую службу, что при дворе русские чувствовали себя
отодвинутыми на второй план. В российском дворянстве мож-
но проследить несколько сот фамилии тюркского происхож-
дения — Аксаковы и Юсуповы, Бердяевы и Тенишевы, Уру-
совы и Карамзины, Третьяковы и Чаадаевы и многие другие...
Почему Москва с таким вниманием относилась к бывшим
поработителям? Во-первых, высокое происхождение татарских
эмигрантов позволяло им претендовать па ханские троны в Каза-
ни, Астрахани и Бахчиса|>ае. Во-вторых, трехвековое подчине-
ние Золотой Орде выработало па Руси стойкое почитание динас-
тии Чингисхана, которая там правила. По свидетельствам
летописцев, татарские царевичи при кремлевском дворе счита-
лись «честню бояр выше». И не ])аз случалось так, тго, отправля-
ясь на воину, московский великий князь передоверял управле-
ние страной не боярам, а одному из своих татарских подданных.
Например, на время похода па Великин Новгород в 1477 году
Иван III поручил все дела тата|х?кому царевичу Муртазе, бывше-
му у нею на службе; позднее, в 1518 году, сын Ивана, Василий
III, при нриближешш к столице войск крымского хана бежал из
Москвы, возложив ее оборону на татарского царевича Петра...
Касимовский хан
Касыму, сыну первого казанского хана Улуг-Мухамме-
да, московский великий князь Василий Дмитриевич пожало-
вал Городец-Мещерский (с тех пор этот город в Рязанской
области носит название Касимов). Владения вокруг Касимо-
ва составили зависимый от Москвы улус.
28
А. Курганов
Однако вначале все обстояло совсем по-другому. Основа-
ние Касимовского ханства было вынужденной уступкой Орде.
Все началось с того, что в 1437 году в результате внутрен-
них разборок внук знаменитого Тохтамыша хан Улуг-Мухам-
мед потерял престол в Большой Орде. Спасаясь, он бежал в
Белевскос княжество на границе Руси. Однако такое сосед-
ство не понравилось великому князю Василию И, который по-
слал к Белову войска. Улуг предложил принять его в московс-
кое подданство, обещал верно служить, стеречь границу. Все
тщетно. Московские рати устроили страшный разгром, Улуг-
Мухаммед снова был вынужден бежать. Однако вскоре его дела
наладились. Он обосновался в Казани и принялся мстить. В
1445 году татары захватили Нижний Новгород, а затем в бит-
ве под Суздалем взяли в плен самого Василия II. Тот откупил-
ся суммой, равной которой нс встречалось в истории России —
200 тысяч рублей (по другим источникам — «вся казна»). По-
пятно, что таких денег у незадачливого великого князя не было.
Как бы в залог Василия II заставили дагь обширное земельное
владение сыну победителя — царевичу Касыму.
Возвращение Василия II в Москву с татарским отрядом,
который должен был увезти выкуп в Казань, вызвало восста-
ние против князя, так дорого купившего свою свободу. Васи-
лия свергли, а к влаеги пришел лидер аптпордынской оппо-
зиции Дмитрий Шемяка, двоюродный брат великого князя,
внук Дмитрия Донского и сын Юрия Звенигородского, кото-
рый ко|юткий период — несколько месяцев — занимал мос-
ковски!! престол.
Василия осмолили (с тех пор он стал зваться Темным) и со-
слали в Углич. И пут па помощь Василию пришел его злейший
враг. При поддержке войск Улут-Мухаммеда Василий возв|ш-
тнл себе трон. И только тогда смог расплатиться с долгами...
А Дмитрий Шемяка скончался, отравленный агентами
московского князя, которые дали ему яд «в курятине»...
На протяжении веков Касимов был важным военным
фактором в московских стратегических раскладах. Надо от-
метить, что в отличие от других русских княжеств Касимове-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
29
кое ханство являлось мусульманским уделом в составе Рос-
сии. Об этом русские цари всякий раз напоминали Крыму и
Турции, когда там начинали волноваться о судьбе своих еди-
новерцев на Руси: «Когда б государь наш бусурмапский за-
кон разорял, не велел бы Саин-Булата среди своей земли в
бусурманском законе устраивать».
Многие правители Касимова оставили яркий след в исто-
рии. Например, касимовский хан Шах-Али пять раз зани-
мал казанский престол, а его воины участвовали во всех ка-
занских походах русских войск. Но наиболее успешную
карьеру сделал наш герой — Саин-Булат.
Государев СЛуГА
Восхождение Саин-Булата к вершинам власти началось
в 1570 году, когда в московских разрядных книгах его нача-
ли именовать царем касимовским (предшественники имено-
вались скромнее— царевичами). Возможно, у Сапна на-
шлись могущественные покровители в Кремле: он был
родственником второй жены Ивана IV, Марии Темрюковны,
происходившей из рода владетельных кабардинских князей.
Однако к тому моменту царица уже умерла (Грозный утвер-
ждал, что ее отравили), а ее брат Михаил Черкасский нахо-
дился в опале. Так что возвышение Саин-Булата нельзя объяс-
нить только дворцовыми интригами. Многие в то время
делали стремительную карьеру в опричном войске, но Саин
никогда не служил в опричнине.
Важным условием для продвижения по службе татарско-
го сановника па Руси было его обращение в православную
веру. В июле 1573 года, по настоянию Ивана Грозного, каси-
мовский царь был крещен в селе Кушалино Тверского уезда,
получив при гэгом христианское имя Симеон. Саин знал, что
теряет право на престол мусульманского Касимова. Впрочем,
эту потерю Грозный компенсировал ему сполна, пожаловав
звание «слуги государева», которое давалось только наиболее
30
А. Курганов
близким сановникам и только за особые услуги. Кроме Симе-
она такой титул носили князь Михаил Воротынский (будучи
в 1572 году главнокомандующим русской армией, он наголо-
ву разгромил Крымскую орду) и Борис Годунов, бывший
фактическим правителем России при царе Федоре Иванови-
че. Разъясняя иностранцам значение звания «слуги госуда-
рева», московские дипломаты заявляли, что «то имя честнее
всех бояр, а дается то имя от государя за многие службы».
Что же должен был совершить Саин-Булат, чтобы заслу-
жить такое расположение Грозного? Как минимум спасти царя
от неминуемой смерти или раскрыть заговор. Летописи об этом
молчат. Есть соблазн объяснить внезапное возвышение каси-
мовского хана его тайными интимными отношениями с царем.
В этом пет ничего удивительного — история знает аналогич-
ные примеры. Любовником Ивана Васильевича называли
Федора Басманова, сына руководителя первого опричного пра-
вительства. Он был необычайно красив (Н. М. Карамзин пи-
сал про него: «Прекрасный лицом, гнусный душою»). Андрей
Курбский утверждал, что именно это обстоятельство обеспе-
чило Басмановым карьеру. Говорили, что высокого положе-
ния фаворит достиг благодаря соблазнительным пляскам в
женском костюме перед царем. Слухи эти весьма раздражали
Грозного. Когда князь Дмитрий Овчина-Оболенский на пиру
бросил в лицо царскому любимцу: «Предки мои и я всегда слу-
жили государю достойным образом, а ты служишь ему содо-
мией», Грозный приказал задушить боярина.
Впрочем, несмотря на то что мужеложство на Руси в то
время было довольно распространено (Сигизмунд Герберш-
тейн отмечал, что гомосексуализм был распространен во всех
социальных слоях), к чести Симеона можно сказать, что та-
кого рода предположений у совремеиников ие возникаю.
Так что причины расположения Ивана Грозного к Симе-
ону остались для историков тайной за семью печатями.
...В 1573 году Иван Грозный женил Симеона. Его супру-
гой стала одна из красивейших женщин того времени — Ана-
стасия, дочь князя Ивана Федоровича Мстиславского, кото-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
31
рый приходился родней царю: мать его была племянницей
великого князя Василия III. Женившись на красавице Анас-
тасии. с Иваном IV породнился и Симеон Бекбулатович.
Брак Симеона и Анастасии был удачным. У них родилось шесть
детей: Евдокия, Мария, Анастасия, Федор, Дмитрий и Иван. Но
в тихую семейную жизнь вмепгалась высокая политика.
На московском престоле
Решение о передаче верховной власти Симеону готови-
лось втайне и потому даже для ближайшего царского окру-
жения прозвучало как гром среди ясного неба. Однако, по
всей видимости, Грозный давно вынашивал свой план. Сна-
чала он ввел своего любимца в Боярскую думу, а вскоре и
назначил его главой думы.
30 октября 1575 года бывший касимовский хан стал «ца-
рем и великим князем всея Руси». Венчался Симеон в Успен-
А. Васнецов. «Москва при Иване Грозном. Красная площадь»
32
А. Курганов
ском соборе в Кремле — как положено московским госуда-
рям. Сам же Грозный, по словам летописца, переехал «па
Неглипною на Петровке, на Орбатс, против Камепого моста
старово, а звался Иван Московский... А ездил просто, что
бояре, а зимою возница в оглоблех... А как придет к велико-
му князю Симеону, и сядет далеко, как н бояр, а Симеон князь
велики сядет в царьском месте».
Грозный сохранил за собой «удел», в который отошли Ро-
стов, Псков, Дмитров, Старица, Ржев и другие города. Всю
остальную Русь (кроме бывшего Казанского ханства) «пра-
вил» Симеон. Под именем и с гербом Симеона Бскбулатовича
выходили государственные указы и пожалования. А бывший
царь писал па имя Симеона челобитные: «Государю велико-
му князю Символу Бекбулатовичу веса Руси Ивапец Василь-
ев с своими детишками, с Ыванцом, да с Фсдорцом челом
бьют». В челобитных Грозный просит государя его пожало-
вать п милость свою показать и «людишек перебрать» — пе-
ресмотреть денежные и поместные оклады служилых людей.
во вражеском окружении
На протяжении десяти лет Иван IV пытался сломить со-
противление русской аристократии при помощи опричного
террора. Опричнина ввергла Россию в хаос, по результата не
достигла. Грозный был вынужден распуститьпрсториапскую
гвардию. Это только усугубило положение. Измена проник-
ла в правительство, ближайшее окружение было ненадежно,
боярство внушало царю еще большие опасения.
Английский посол Даниил Сильвестр писал, что в беседе
с ним Иван IV объяснял свое решение передать престол Си-
меону грозящими ему заговорами: он «предвидел изменчивое
и опасное положение государей и то, что они наравне с ни-
жайшими людьми подвержены переворотам». Поводом к «от-
ставке» Грозного стали «преступные и злокозненные поступ-
ки наших подданных, которые ропщут и противятся нам за
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
33
требование верноподданнического повиновения и устрояют
измены против нашей особы».
Положение, с точки зрения Грозного, выглядело настоль-
коотчаянным, что за годдосвоегоотречения, летом 1574 года,
он пришел к мысли бежать со всей семьей в Англию. С коро-
левой Елизаветой велись тайные переговоры о предоставле-
нии убежища. В Вологду свозили царские сокровища и стро-
или суда для отьезда «для сбережения себя н своей семьи...
пока беда не минует, бог не устроит иначе».
Иван Васильевич страшился мятежа могущественных
вассалов, который мог покончить с его династией (печаль-
ный пример был у пего перед глазами: в Швеции в результа-
те переворота был свергнут с престола его союзник Эрик XIV).
А отмена режима «чрезвычайного положения » привела к тому,
что репрессии против высшей аристократии должны были
быть санкционированы Боя]юкой думой. Дума же так просто
своих не сдавала. Известен факт, когда князь Иван Мстис-
лавский, обвиненный ца|)ем в том, что по сговору с крымски-
ми татарами открыл им дорогу на Москву, не только уцелел,
но продолжал заседать в Думе.
Оказавшись*без поддержки Боярской думы, Иван был
вынужден прибегать к совершенно небывалому для того вре-
мени способу расправы со своими противниками. Публичные
казни на Лобном месте прекратились. Следствие велось втай-
не, приговоры выносились,заочно. Осужденных убивали дома
или на улице, на трупе оставляли краткую записку с пере-
числением «грехов» покойного.
Передача власти царю Симеону означала, что Грозный
получал полную свободу карать изменников в своем «уделе»».
В течение месяца Грозный сформировал новое правительство
и новую «удельную»» гвардию, при помощи которой и распра-
вился с «заговорщиками». Историк Р. Г. Скрынников назвал
установившийся режим «второй опричниной»». Интересно, что
«вторая опричнина»» должна была покончить с отставками
первой: большинство казненных в «царствование»» Симеона
бояр и придворных сделали карьеру в ордене «кромешников».
34
А. Курганов
Понятно, что в значительной степени успех плана Ивана IV
зависел <л' личности «сменщика». Грозный хотел быть уверенным
в том, что новый царь не выйдет у него из подчинения. Он не
должен был быть связан с любым из боярских родов, но в то же
время должен устраивать своим происхождением бояр и к|млм
левскую бюрократию. Иван легко и быстро привязывался к .во-
дям, по так же легко расправлялся со вчерашними любимцами, и
тем более жестоко, чем больше был к ним привязан. В течение
ваш жизни Иван Г¥ благоволил митрополиту Макарию, боярину
Никите Романовичу Захарьину-Юрьеву, брату жены Анастасии.
Но Симеон Бекбулатович отличался даже в этом ряду7.
Одним из доказательств этого служит участие Симеона в Ли-
вонской войне, которую историки называют «делом всей жиз-
ни» Грозного. Еще в качестве касимовского царя в 1571 году
Саин-Булат принимал участие в походах под Орешек, Найду,
Колывань. Причем он командовал либо передовым, либо сто-
рожевым полком — на эти должности назначали лишь опыт-
ных воевод. Но Саин оказался плохим военачальником. По его
вине русское войско было разбито при Коловери (Лоде). Од-
нако в опалу хан не попал, более того, в декабре 1572 года
Иван IV «повысил» Саин-Булата, назначив первым воеводой
большого полка.
Вооружение русских воинов. Гравюра из книги С. Герберштейна
люди СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
35
Антикризисный управляющий
Непопулярные антикризисные меры правители всегда
стремятся осуществлять чужими руками. Иван Грозный не
был исключением. Война, которую он вел без малого 30 лет,
разорила казну, собирать налоги мешали так называемые
«тарханы» — освобождения от налогов, дарованные вотчи-
нам и монастырям поколениями временщиков.
Неслучайно поэтому носач Джером Горсей (английский ку-
пец, дипломат и тайный агент британской разведки) увидел в
«назначении» Симеона серьезную финансовую подоплеку. И дело
даже не в тех 40 тысячах рублей (огромной по чем временам
сумме), которые Грозный с помощью нового правителя собрач
себе «на подъем». По мнению Горсея, Иван IV руками царя Си-
меона хотел аннули|ювать все жалованные церкви цгамоты и
тем самым серьезно урезать ее земельные владения. «С намере-
нием уничтожить все обязательства, принятые нм, он учудил
разделение своих городов, приказов и подданных, провозгласил
нового государя, под именем царь Симеон, не|)едач ему свой ти-
тул и корону и, отделываясь от своих полномочий, короновал
его; заставил своих подданных обращайся со своими делами,
прошениями и тяжбами к Симеону, под его именем выходили
указы, пожалования, заявления — все это писалось под его име-
нем и горбом. Во всех судебных делах ходатайства состшишлись
на его имя, также чеканились монеты, собирались подати, на-
логи и другие доходы на содержание его двора, стражи и слуг,
он был ответствен также за все долги и дача, касавшиеся каз-
ны... Такой поворот дача и все изменения могли дать прежнему
царю возможность отвергнуть все долги, сделанные за его цар-
ствование: патентные письма, пожалования городам, монасты-
рям — все штудировалось. Он был освобожден ото всех ста-
рых долгов и всех прошлых обязательств».
Горсею вторит английский дипломат Джильс Флетчер,
посетивший Московию в 1588 году. Вот что он писал в своей
книге «О государстве русском»: «Во имя этой цели Иван Ва-
сильевич использовал весьма странную практику, которую не-
36
А. Курганов
А. Литовченко. «Иван IV показывает свои сокровища английскому
послу Джерому Горсею»
многие князья могли принять в самых крайних ситуациях. Он
оставил свое ца!>ство некоему великохму князю Симеону... как
будто бы он предполагал отойти от всех общественных дел к
тихой личной жизни. К концу года его правления он побудил
этого нового царя отозвать все грамоты, пожалованные епис-
копствам и монастырям. Все они были аннулированы».
В действительности окончательно ликвидировать систе-
му тарханов не удалось. Стремление конфисковать главное
богатство церкви — монастырские земли — вызвало резкий
отпор церковных иерархов.
Схватка за Краков
Причиной, по которой Иван Грозный мог «уступить» свой
престол Симеону, были и внешнеполитические амбиции царя.
Грозный претендовал на престал соседней Речи Посполитой, где
после смерти бездетного Сигизмунда II Августа в 1572 году на-
чалось «бескоролевье». В 1573 году на заседании сейма новым
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
37
королем был избран Генрих Анжуйский из французской динас-
тии Валуа. При этом его заставили принять принцип «вольной
элекции» (выборов короля шляхтой). Королю запрещалось
обновлять воину или увеличивать налоги без согласия парла-
мента. И даже жениться он должен был не иначе как но реко-
мендации сената. Так что нет ничего удивительною, что Генрих
Валуа правил Польшей только 13 месяцев, проводя все в|)емя в
пирах и ка|лочной игре, а затем тайно бежал во Францию, где
после смерти его брата Карта IX освободился трон.
Сенат и сейм долгое время не могли договориться о канди-
датуре следующего монарха. За престол в Кракове спорили
австрийский эрцгерцог, шведский кортль п даже герцог Фер-
рарский. За кандидатуру московского царя высказались Лит-
ва. где большую роль играли православные феодалы, и проте-
станты, для которых был неприемлем католический монарх.
Кандидатура Ивана Васильевича обсуждалась еще на
выборах 1572 года. Но тогда московский представитель не
прошел. Отречение Грозного и коронация Симеона в 1575 году
могли привлечь на его сторону голоса тех шляхтичей, кото-
рые опасались избрать своим монархом могущественного
иноземного правителя.
К сожалению, и этот план не увенчался успехом. Коро-
лем Речи Посполитой были выбраны сразу два претендента:
австрийский эрцгерцог и семиградский князь Стефан Бато-
рий. В развернувшейся «войне двух королей» победу одержал
энергичный Баторий, который считался одним из лучших
полководцев своего времени. Впоследствии его избрание на
краковский престол обернулось для России тяжелейшим по-
ражением в Ливонской войне.
Кремлевская астрология
Еще одной причиной неслыханного возвышения Симеона
были династические распри внутри царткого двора. По свиде-
тельству Джерома Гортея, Иван Грозный «опасался за свою
38
А. Курганов
власть, полагая, что народ слишком хорошего мнения о его
сыне». А московский летописец рассказывал о том, что Гроз-
ный «мнети почал на сына своего царевича Ивана Ивановича
о желании царства». Выражаясь современным языком, наслед-
ника заподозрили в намерении свергнуть отца. Именно для
того, чтобы ликвидировать такую угрозу (или, по крайней мерс,
вразумить наследника), Грозный и нарек на великое княже-
ние Симеона. Стоит отметить, что далеко не все восприняли
спокойно такое «нарушение прав» наследника престола: мона-
хи придворного Чуковского и опричного Симонова монасты-
рей прямо заявили царю: «Неподобает, государь, тебе мимо
своих чад иноплеменника на государство поставлять».
Об интригах, которые якобы вел против Грозного «малый
двор» царевича, мы еще расскажем. Пока же упомянем еще одну
интереснейшую фигуру, непосредственно замешанную в этом
«изменном деле». Личный медик царя Елисей Бомелей, по неко-
торым сведениям, родился в Везсле (Вестфалия), учился в Кем-
бридже, в Лондоне был заключен в тюрьму за колдовство, бе-
жал в Россию, где попал в фавор к царю Ивану Грозному,
который сделал сто своим врачом. Бомелей оставил недобрую
память в народе. Его считали «лютым волхвом», однако секрет
его влияния объяснялся просто: в тайных лабораториях Крем-
ля он изготовлял яды для впавших в немилость вельмож, с кото-
рыми Г|юзный не мог ^справиться в открытую. Некоторых при-
дворных (например, одного из видных опричников Григория
Грязного) Бомелей отравил собственноручно.
Интриги и погубили Бомелея. Лейб-медик по совмести-
тельству являлся и царским аегрологом. Он рассказывал царю
о неблагоприятном положении звезд, предсказывал всевоз-
можные беды, а затем «открывал» ему пути спасения. Иван IV,
подобно многим своим современникам (и не только в Рос-
сии), боялся колдовства и верил в пророчества. Наконец
(инициатива, возможно, исходила из окружения царевича
Ивана), Бомелей предсказал царю, что в 7084 году от сотво-
рения мира (с 1 сентября 1575 года до 31 августа 1576 года)
властитель Руси умрет. Пискаревская летопись прямо сооб-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
39
щает, что «некоторые люди говорили, что Иван поместил
Симеона (патрон), поскольку предсказатели нредущюдилн
его, что в таг год случится изменение: царь Москвы умрет».
Неизвестно, хорошим ли астрологом был Бомелей, но опас-
ность он почувствовал заблаговременно: Грозному стали посту-
пать доносы от слуг о том, что Бомелей ведот секретную, и к
тому же шифрованную, переписку с королями Швеции и
Полыни. Решив бежать из России, лейб-медик взял подорож-
ную на имя своего слуги и отправился на границу, предвари-
тельно зашив в подкладку платья все свое золото. В Пскове по-
дозрительного иностранца схватили и в цепях привезли в
Москву. Джером Горсей рассказал любопытные под|юбностн о
последних днях авантюриста. По его словам, Грозный поручил
допросить Бомелея царевичу Ивану н его приближенным, запо-
дозренным в сговоре с лейб-медиком. С помощью этих людей
Бомелей надеялся выпутаться из беды. Когда же колдун уви-
дел, что друзья предали его, он заговорил. Но предательство не
спасло «злого волхва»: его зажарили па оцюмпом вертеле.
Последний князь великой Твери
Через год шапка Мономаха вернулась на голову Ивана
Васильевича. Создав сильное и падежное охранное ведомст во,
которого ему так не хватало со времени ]юспуска опричнины
в 1572 году, Иван IV почувствовал себя в безопасности. Оп-
НОЗН1Ц1Я была сломлена. Казни прекратились.
Как говорится, мавр сделал свое дело. Впрочем, за служ-
бу Грозный отблагодарил Симеона по-ца|)ски: ему был пожа-
лован титул великого князя Тверского (к тому моменту все
удельные княжества были ликвидированы) н обширные зем-
ли в Твери и Торжке. В 1580 году, но писцовой книге, Симе-
он владел 13,5 тысячи десятинами пахотной земли, на кото-
рых проживало 2217 крестьян. Дарованными ему землями
великий князь распоряжался самовластно, обладал правом
судить и жаловать «людишек своих».
40
А. Курганов
...Старинную улицу Симеоновскую в Твери вам покажут
все. Свое название она получила по церкви Симеона Столп-
ника. Но сами тверичи утверждают, что улицу назвали в честь
Симеона Бекбулатовича.
В Твери бывшего царя приняли с восторгом: все знали о
спокойном и незлобивом характере Симеона. А его титул за-
ставлял вспомнить славные времена былой самостоятельно-
сти Тверского княжества.
Резиденцией Симеона стал кремль. В нем расположился
пышный двор, который был копией московского: при Симео-
не состояли бояре, дворецкий, постельничий, ясельничий,
стольники. Были образованы приказы, которые ведали дела-
ми удельного княжества.
Увлечениями бывшего царя стали охота (в селе Кушалино,
где его когда-то крестили, располагался охотничий двор) и стро-
ительство. Татарский хан, ставший ревностным христианином,
строил церкви и делал богатые вклады в монастыри. Сооруже-
ние одного из храмов связано с чудом... Однажды преподобный
Мартирий, основатель и первый игумен Свято-Троицкого Зеле-
нецкого монастыря, проезжал через Тверь. Симеон Бекбулато-
вич повелел позвать к себе игумена и просил помолиться его за
своего сына Ивана, который находился при смерти. Не успел
Мартирий переступить порог царского дворца, как Симеону со-
общили, что ребенок умер.
Царь был безутешен, а Марти-
рий подошел к усопшему и на-
чал читать молитвы. И чудо
произошло: мальчик встал с
одра совершенно здоровым. В
знак благодарности Симеон по-
строил каменную церковь в
честь Тихвинской иконы Божь-
ей Матери. А Зеленецкая оби-
„ тель обрела в великом князе
«Шапка Мономаха». г
Конец XIII - начало XIV вв. Тверском щедрого благотвори-
теля.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
41
Княжение в Твери не было для Симеона почетной ссыл-
кой. Он продолжал заседать в Боярской думе. Бывший царь
принимал участие в Ливонской войне: корпус под его коман-
дованием действовал на русско-литовской границе, а когда в
1581 году Стефан Баторий осадил Псков, Грозный назначил
тверского удельного князя главнокомандующим 300-тысяч-
ной резервной армией.
...Черные дни для Симеона Бекбулатовича наступили в
1584 году, когда скончался Иван Грозный. При царе Федоре
Ивановиче власть оказалась в руках Бориса Годунова. Нача-
лось с того, что тесть Симеона, князь Иван Мстиславский, ко-
торый по завещанию Грозного входил в опекунский совет, был
обвинен в заговоре против Годунова и пострижен в Кирилло-
Белозерском монастыре иод именем Ионы. Вслед за этим Си-
меон был лишен титула и именин и сослан иа житье в село
Кушалино. Как записано в Никоновской летописи: «Царь Си-
меон Бекбулатовнч не бяше уже па уделе во Твери... а двора
же его людей в те поры не много было и жившие в скудости...»
Бочонок ИСПАНСКОГО ВИНА
Впрочем, история дала Симеону последний шанс для ре-
ванша. После загадочной гибели в Угличе царевича Дмитрия
и смерти бездетного царя Федора Россия оказалась перед не-
обходимостью выбирать себе нового иравителя. С новой си-
лой разгорелись в Москве интриги.
Одним из кандидатов на опустевший престол был царс-
кий шурин Борис Годунов. Однако столь однозначным такое
положение представлялось далеко не всем. В аиртле 1598 года
несколько боярских фамилий решили обведи питься вокруг
фигуры Симеона Бекбулатовича. Его поддержали Милослав-
ские, Романовы, Богдан Бельский и многие другие. Как с
удивлением отмечал Н. М. Карамзин, «мысль возложить ве-
нец Мономахов на голову татарина не всем россиянам каза-
лась тогда пеленою». Удивление это вызывало в XIX веке, но
42
А. Курганов
в XVI столетии у Симеона были большие шансы победить в
избирательной кампании. В пользу его кандидатуры свиде-
тельствовали происхождение от великого Чингисхана, царс-
кий титул, который Симеон носил когда-то, родство с князь-
ями Мстиславскими...
Для того чтобы стать царем, Борису Годунову пришлось
пойти па созыв Земского собора и пустить в ход весь арсенал
политической борьбы — от агитации до подкупа депутатов.
Но все это, возможно, было бы тщетно, если бы Симеон сам
не отказался от борьбы за престол. Большую роль здесь сыг-
рали его личные качества, в первую очередь — удивительное
отсутствие честолюбия. Симеон был идеальным исполните-
лем, но никак не лидером. Свою роль сыграли и нежелание
становиться марионеткой в руках московских бояр, и то об-
стоятельство, что он хорошо был знаком с тайными механиз-
мами функционирования аппарата власти и всерьез опасал-
ся за свою жизнь...
Годунов победил. Целуя крест новому государю, поддан-
ные должны были обещать: «Царя Симеона Бекбулатовича
и его детей и иного никого на Московское царство не хотеть
видеть, ни думать, ни мыслить, ни родниться, ни ссылаться
с царем Симеоном ни грамотами, ни словом, ни делом, ни
хитростью; а кто учпет с кем о том думать и мыслить, что
царя Симеона или сына его на Московское государство по-
садить, того изыскать и привести к государю». Кстати, пос-
ле смерти Бориса Годунова в 1605 году присягавшие его сыну
Федору давали то же обязательство.
Годунов смертельно боялся Симеона. В Никоновской ле-
тописи говорится: «Враг вложи Борису в сердце и от него (Си-
меона) быти ужасу, и посла к нему с волшебною хитростью, и
повелел его ослсиити, 'гако же н сотвориша». Свет на эту зага-
дочную фразу пролил француз Жак Маржерет. Начальник
охраны царя Бориса, а затем и Лжедмитрия I лично знал Си-
меона, неоднократно беседовал с ним, и тот ему поведал, что к
нему в село Кушалиио прибыл в день его рождения человек с
грамотой от царя Бориса. В письме говорилось о том, что ссыл-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
43
ка Симеона подходит к концу. В знак своей милости Годунов
послал бывшему царю бочонок испанского вина. Выпив за здо-
ровье Бориса, Симеон и его слуга, разделивший трапезу с гос-
подином, ослепли. Эта история ши|юко обсуждалась в то вре-
мя и популярности Годунову не прибавила. Так, Лжедмитрий
I, перед вступлением в Москву перечисляя преступления Го-
дунова, обвинил его в ослеплении Симеона, а заодно и в отрав-
лении его сына Ивана. Этому можно и поверить, зная привыч-
ку Бориса Федоровича расправляться со своими врагами
втихомолку. Как писал историк В. Б. Кобрин: «Он (Годунов)
не любил устраивать казни на площадях, торжественно и гро-
могласно проклинать изменников. Его противников тихо аре-
стовывали, тихо отправляли в ссылку пли в монастырскую
тюрьму, и там они тихо, но обычно быстро умирали — кто от
яда, кто от петли, а кто неизвестно от чет».
Смиренный инок Стефдн
В правление царя Бориса Симеон, всеми избегаемый, тихо
жил в своем селе, как говорит летопись, «не пскаша земнаго
ничего». Но когда на престоле воссел Лжедмитрий I, бывший
царь оказался нужен новой власти. Новый самодержец, цар-
ское достоинство которого было весьма сомнительно, вызвал
Симеона Бекбулатовича в Москву, пообещал вернуть пожа-
лованные Грозным владения и даже позволил официально
именоваться царем. Однако строптивый татарин не пожелал
поддерживать авторитет самозванца. Расплата не заставила
себя ждать— в марте 1606 года Лжедмитрий приказал со-
слать Симеона в монастырь. Этим он избавлялся и от гипоте-
тического конкурента: из монастыря навсегда заказан путь в
государи. Великий князь всея Руси Симеон Бекбулатович. в
прошлом царь касимовский Саип-Булат, был пострижен под
именем Стефана в Кирилло-Белозерском монастыре, где де-
сятью годами раньше окончил свои дни его тесть. Причем
Лжедмитрий помнил об этом и в инструкции сопровождаю-
44
А. Курганов
щим наказывал, чтоб постригли его «как старца Иону
Мстиславского».
Всего полтора месяца спустя Лжедмитрий I был убит.
В цари «выкликнули» Василия Шуйского. Популярностью в
народе он не пользовался, права па престол у пего были шат-
кие (говорили, что он «самочинно в цари нам поставился»),
и потому он тоже вспомнил о Симеоне. Казалось бы, слепой
старик не мог вызывать опасений, по всего уже через девять
дней после прихода к власти, 29 мая 1606 года, Василий
Шуйский приказывает перевести старца на Соловки, место
ссылки особо опасных «государственных преступников». Царь
Василий лично держит эту операцию под контролем: требует
от приставов отчета, «какого числа он из монастыря выедет,
чтобы нам про то ведомо было вскоре».
На Соловецких островах старец Стефан прожил шесть
лет. Богатые вклады в монастырь, которые он делал в быт-
ность великим князем Тверским, не облегчили его тягот. По
распоряжению московских властей бывшего царя держали в
каменном мешке на хлебе и воде. И только в 1612 году но
приказу князя Дмитрия Пожарского и по решению «Совета
всея земли» его вернули в Кирилло-Белозерский монастырь.
Последние годы своей жизни Бекбулатович провел в Мос-
кве. Он пережил всех своих детей, не дождалась его возвра-
щения из ссылки жена Анастасия, которая вслед за мужем
приняла постриг. Старица Александра была похоронена в
Старом Симоновом монастыре. Сам Стефан скончался 5 ян-
варя 1616 года. Его похоронили рядом с супругой. На над-
гробном камне написали: «Лета 7124 году генваря в 5 день
преставился раб божий царь Симеон Бекбулатович во ино-
цех схимник Стефан».
Заплечных дел мастер.
Малютл Скуратов: шеф тайной
полиции Ивана Васильевича
В 60-е годы XVI века в России появилась структура, ко-
торой было суждено оказать решающее влияние на развитие
российской государственности. Тайная полиция, созданная
Иваном Грозным, сразу же приобрела черты, сохранившие-
ся и чс|>сз 400 лет: тотальный характер, нетерпимость к лю-
бому инакомыслию и крайне жестокая форма расправы с
«врагами государевыми». У истоков создания карательного
аппарата стоял Малюта Скуратов — один из самых зловещих
персонажей русской истории, имя которого стало символом
средневековой жестокости. Этот человек выступает па рав-
ных с самыми знаменитыми злодеями — Владом II Ценешем
и Ричардом III. Все помнят строки Михаила Булгакова: «Ни
Гай Кесарь Калигула, ни Мессалина уже не заинтересовали
Маргариту’, как не заинтересовал ни один из королей, герцо-
гов, тюремщиков и шулеров, доносчиков, изменников, безум-
цев, сыщиков, растлителей. Все их лица слепились в одну
громадную лепешку, и только одно сидело мучительно в па-
мяти лицо, окаймленное действительно рыжей бородой, лицо
хМалюты Скуратова...»
Начало большого пути
Как только не называли этого человека! Царским пала-
чом, «верным псом государевым», политическим авантюрис-
том, «мужем каменносердечным»...
46
А. Курганов
Все это, безусловно, так. Но оказывается, мы очень мало
знаем о Малюте Скуратове! Неизвестно, когда родился Ма-
лкхга и где. Неизвестно, как выглядел знаменитый опричник:
откуда, например, пошло, что Скуратов был рыжим? Неиз-
вестно, где он похоронен.
Всему этому есть объяснение. В 1568 году по приказу Ива-
на Грозного в России оборвалось официальное летописание.
Все архивы, содержащие подробности опричных «подвигов»,
пропали. Не осталось никаких документов, кроме воспоми-
наний нескольких иностранцев, бывших очевидцами крова-
вого террора. Только через 60 лет — в 1630 году — Филарет
Романов составил «Новый летописец», официальную историю
России. Но тогда уже правда об опричнине уже никого нс ин-
тересовала...
Попробуем для начала разобраться с |юдословноп нашего
героя.
В Средние века у русского человека, как правило, было
два имени — крестное и мирское. П1юзвшце Малюта означа-
ло «маленький», «низкорослый», а Скуратом звали то ли его
отца, то ли деда — видимо, у мужчин в этом роду была пло-
хая кожа («скурат» — вытертая замша).
Настоящее имя Малюты было Григорий Бельский. Доре-
волюционная энциклопедия дает такую справку: «Скурато-
вы — дворянский род, происходящий, по сказаниям древних
родословцев, от польского шляхтича Станислава Бельского,
выехавшего к великому князю Василию Дмитриевичу».
(Впрочем, иногда встречаются утверждения, что Малюта
происходил из крещеных татар и даже из караимов.)
По мнению одних историков, Григорий Бельский был
мелкопоместным дворянином, служившим в крепости Белой
под Смоленском. Другие исследователи утверждаю!', что Ску-
ратовы происходят из Переславля-Залесского. «История Зве-
нигородского края» выдвигает третью версию: «Особо следу-
ет выделить род вотчинников Бельских, из которых вышел
печально знаменитый опричник Малюта Скуратов. Первым
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
47
Н. Неврев. «Опричники»
известным лицом этой фамилии был Афанасий Остафьев, сын
Бельского, упоминающийся как послух духовной грамоты
1473 года звенигородского землевладельца Степана Лазаре-
ва. Его сын Лукьян Афанасьевич, по прозвищу Скурат, в на-
чале XVI века владел небольшой деревенькой в волости Тро-
стна и имел трех сыновей: Григория, Якова и Неждана...»
В то же время В. О. Ключевский почему-то называл Ску-
ратова Григорием Яковлевичем и считал, что тот происходит
из знатного рода московских бояр Плещеевых. Однако в чис-
ло «тысячи лучших слуг», отобранных в 1550 году для несе-
ния службы при дворе Ивана IV, Малюта и его братья не по-
пали...
Как и когда оказался Скуратов в Москве, неизвестно. Его
имя впервые упоминается в документах в 1567 году — Гри-
горий Бельский участвует в походе на Ливонию, но занимает
низшую должность «головы» (сотника) в одном из полков.
Карьере Малюты поспособствовала опричнина — самое
удивительное «изобретение» Ивана IV.
48
А. Курганов
Черное врдтство Ивана Грозного
Московский митрополит Филипп Колычев так отзывал-
ся об опричниках: «Полк сатанинский, собранный па погубу
христианскую». Андрей Курбский в одном из писем Грозно-
му писал: «...собрал себе со всея Русские земли человеков
скверных и всякими злостьми исполненных». Иоганн Таубе
и Элерт Крузе (лифляпдскис дворяне, служившие в Посоль-
ском приказе) рассказывают: царь выбрал «пятьсот молодых
людей, большей частью очень низкого происхождения, сме-
лых, дерзких, бесчестных п бездушных парней. Этот орден
предназначался для совершения особенных злодеяний».
Вопреки распространенному мнению, Скуратов не стоял
у истоков опричнины.
В своих посланиях Курбский упрекал царя за прибли-
жение «нрегнуснодейных и богомерзких Бельских з товари-
щи, онрипшицов кровоядных», но эти слова относились по
к нашему герою, а к его племяннику — Богдану Бельскому,
который после смерти дяди возглавил сыскное ведомство,
став фаворитом Грозного. Согласно Пискаревскому летопис-
цу, опричнина была создана по совету «злых бояр» Алексея
Басманова и Василия Юрьева. Именно им, да еще князю
Афанасию Вяземскому поручил Иван IV «перебор люди-
шек»: изучение родословных и дружеских связей будущих
членов охранного корпуса. К сожалению, мы не знаем, ка-
кими критериями отбора пользовались Басманов со товари-
щи, по отсев был огромный: из 12 тысяч кандидатов в оп-
ричнину попало всего лишь 570 человек, то есть менее пяти
процентов.
Мал юта конкурс прошел и в Александровскую слободу по-
пал, однако занял в «черном братстве» самый низший пост —
был параклисиархом, то есть пономарем (видимо, поэтому
исторические романисты и решили, что он обладал музыкаль-
ным слухом и хорошим голосом). Возвышение Бельского на-
чалось позже, когда, как писал Грозный опричнику Василию
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
49
Александровская слобода в XVI в. Гравюра из книги Я. Улъфельда
Грязному, «наши князи и бояре нам учали изменять и мы вас,
страдников, приближали, хотячи от вас службы и правды».
В чем же заключалась эта служба? Опричники обеспечи-
вали личную охрану царя. Они же выполняли функции поли-
тической полиции: вели следствие и карали «изменников», про-
являя поистине изобретательную жестокость: четвертовали,
колесовали, сажали на кол, поджаривали на огромных сково-
родах, зашивали в медвежью шкуру (это называлось «обшить
медведно») и травили собаками. Одетые в униформу (черные
рясы, наподобие монашеских, на черных лошадях), опрични-
ки привязывали к своим седлам собачью голову и метлу — как
символ своего стремления вымести с Руси измену.
Альберт Шлихтинг (немецкий дворянин, служивший пе-
реводчиком у лейб-медика Ивана IV) писал, что царь, живя
в Александровской слободе, «каждый день двадцать, трид-
цать, а иногда и сорок человек велит рассечь на куски, уто-
пить, растерзать петлями, так что от чрезмерной трупной вони
во дворец иногда с трудом можно проехать».
50
А. Курганов
В знаменитом «Синодике опальных» — списке казненных,
составленном в конце правления Грозного, — можно про-
честь, что в поместье опального боярина Ивана Челядпина-
Федорова Губине Углу «Малюта Скуратов отделал тридцать
и девять человек». По версии властей, глава Боярской думы
конюший Челяднин готовился произвести перевороте помо-
щью своих многочисленных слуг. Заговорщики будто бы пла-
нировали во время очередного похода в Ливонию перебить
личную охрану Грозного, схватить царя и выдать полякам.
Ивана Челядиина подозревали еще и в том, что он был
любовником второй жены Ивана IV Марии Темрюковны. Ца-
рица, ио одной из версий подавшая своему супругу мысль об
учреждении опричнины, сама неохотно бывала в Александ-
ровской слободе, предпочитая ]юскопп1ыс штаты в Москов-
ском Кремле, где располагалось и земское правительство, ру-
ководимое Челядипным. Возможно, боярин, имея перед
глазами пример Ивана Овчины-Оболенского, на самом деле
лелеял планы основать новую династию, но его планы были
решительно пресечены.
Принимал Скуратов участие и в других «неистовствах»
Грозного: например, совершал налеты на дворы опальных
вельмож, отбирая у них жен и дочерей «на блуд» царю и его
приближенным.
Усердие Малюты царь оценил. В 1569 году он поручает
Скуратову арестовать своего двоюродного брата князя Вла-
димира Андреевича Старицкого.
Министерство стрл\А
Видимо, именно в это время Григорий Белдекий и возглавил
опричное сыскное ведомство, «высшую полицию ио делам госу-
дарственной измены, которой доселе не было в Московском госу-
дарственном устройстве», как писал В. О. Ключевский. Именно
Скуратов заложил основы политического сыска в России.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
51
Мы нс знаем точно, как именно была организована первая
секретная служба на Руси, но известно, что ведомство Малю-
ты послужило образцом для всех последующих российских
спецслужб, начиная с приказа Тайных дел Алексея Михайло-
вича. А поэтому мы можем предположил», что при Скуратове
сыскное ведомство не подчинялось ни Боярской думе, ни оп-
ричному правительству:— фактическим руководителем Пы-
точного двора являлся сам царь; точно так же, как приказ Тай-
ных дел лично возглавлял «тишайший» Алексей Михайлович.
В обязанности Малюты входила организация тотальной
слежки за неблагонадежными и выслушивание «изветчиков»
(именно в это время доносительство на Руси расцвело пыш-
ным цветом). Джером Горсей свидетельствует: «Царь жил в
постоянном страхе и боязни заговоров и покушений на свою
жизнь, которые раскрывали каждый день, поэтому проводил
большую часть времени в дощюсах, пытках и казнях, приго-
варивая к смерти знатных военачальников и чиновников,
которые были признаны участниками заговоров... Возника-
ло много попыток и замыслов сокрушить тирана, но ему уда-
валось раскрывать их измены при помощи отъявленных не-
годяев, которых он жаловал и всячески поощрял...»
Главным орудием опричных следователей была нытка.
«Были сделаны для мук особенные печи, железные клещи,
острые ногти, длинные иглы; разрезывали людей но суста-
вам, сдирали кожу, выкраивали ремни из спины», — писал
Н. М. Карамзин.
Сейчас невозможно точно установить, какие заговоры
против Грозного существовали в действительности, какие
возникли в воспаленном воображении монарха, а какие были
инспирированы Скуратовым. Это в полной мере относится и
к «делу об измене Владимира Старицкого». Кузен царя был
реальным претендентом на престол, «знаменем» для недоволь-
ных вельмож. Однако доказательств вины последнего удель-
ного князя у властей не было. Все изменилось, когда след-
ствие возглавил Малюта Скуратов. Главным свидетелем
52 А. Курганов
А. Васнецов. «Московский застенок»
обвинения стал царский повар по прозвищу Молява, который
признался, что Владимир Андреевич поручил ему отравить
Ивана IV (при поваре «найден* был порошок, объявленный
ядом, и крупная сумма денег — 50 рублей, якобы переданная
ему Старицким; сам Молява не дожил до конца процесса).
9 октября 1569 года Малюта «зачитал вины» Старицкому:
«Царь считает его не братом, но врагом, ибо может доказать,
что он покушался не только на его жизнь, но и на правление»,
а затем предложил тому выпить отравленного вина.
Казни следовали одна за другой. Работы для Мал юты хва-
тало. Иногда он даже брал ее «на дом». В прошлом веке в
Москве, рядом с церковью Николы на Берсеневке, на месте,
где находились палаты Скуратова, была обнаружена страш-
ная находка — сотни черепов под старыми церковными пли-
тами XVII века...
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
53
В конце 1569 года Малюта получш! секретную информа-
цию от помещика Петра Волынского о том, что новго[юдский
архиепископ Пимен и бояре желают «Новгород и Псков отдати
литовскому королю, а царя и великого князя Ивана Василеви-
ча веса Руси злым умышленьем извести». Историки считают,
что Волынский подделал несколько сотен (!) подписей под ipa-
мотой тайного сговора с kojmkicm Сигизмундом II Августом...
В ответ была организована карательная экспедиция. 2 ян-
варя 1570 года опричная армия окружила Новгород. Малю-
та Скуратов вел дознание с неслыханной жестокостью. По-
дозреваемых жгли «некоею составною мукой огненною»,
«подвешивали за руки и поджигали у них на челе пламя».
Осужденных вместе с женами и детьми волокли к Волхову и
бросали в прорубь.
В «Синодике опальных» есть запись, страшная в своей
лаконичности: «По Малютиной скаске в поугороцкой посыл-
ке отделал (убил) тысящу четыреста девяносто человек руч-
ным усечением, и с пищали отделано пятнадцать человек, им
же имена сам Ты Господи веси». Конечно, Скуратов лютовал
не за страх, а за совесть, однако собственноручно уничтожить
столько людей он физически нс мог — это результат действий
карательного отряда, которым он руководил. Из тех далеких
лет сохранилось выражение: «Которыми улицами ехал Ма-
люта Скурлатович, / И теми улицами кура не пила...»
Конец опричнины
Парадоксально, но Малюта, человек, который в народ-
ной памяти является олицетворением опричнины, сыграл
главную роль в ее ликвида1Ц1и.
К 1570 году войско «кромешников», насчитывавшее уже
более 6 тысяч человек, стало представлять большую опасность
для существования государства, чем любые боярские загово-
ры. Всевластие и безнаказанность привлекали в охранный
54
А. Курганов
корпус, как выражался Курбский, «похлебников и отовсюду
злодеев». Каратели практически единовластно вершили суд
над Россией. В своих «Записках» Генрих Штадеп (немецкий
наемник, попавший в ряды опричного двора) сообщал: «Оп-
ричники обшарили всю страну... на что великий князь не да-
вал им своего согласия. Они сами давали себе наказы, будто
бы великий князь указал убить того или другого из знати или
купца, если только они думали, что у того есть деньги... Мно-
гие рыскали шайками по стране и разъезжали якобы из оп-
ричнины, убивали по большим дорогам всякого, кто им по-
падался навстречу». Штадеп рассказывает, что население
стало вооружаться для защиты жизни и имущества. Прави-
тельство утратило контроль над ситуацией в стране.
Опричнина представляла собой сложившуюся, хорошо
организованную и вооруженную структуру, которая в любой
момент могла выйти из повиновения. Но ликвидировать кро-
вавых палачей можно было только еще большей кровью.
Малюта Скуратов выбрал для этого традиционное средство —
заговор с последующим разоблачением.
Помогло «новгородское дело». Глава опричного правитель-
ства Алексей Басманов выступал против разгрома Великого
Новгорода, поскольку новгородский архиепископ Пимен был
его верным сторонником (именно из-за этого Басманова от-
странили от участия в карательной акции). На Афанасия
Вяземского донес опричник Григорий Ловчиков, якобы тот
предупредил заговорщиков — «выдавал вверенные ему тай-
ны и открыл принятое решение о разрушении Новгорода».
В следственном деле можно прочесть, что заговорщики
«ссылалнся к Москве з бояры с Олексеем Басмановым с сы-
ном ево с Федором... да со князем Офонасьем Вяземским».
Признания, полученные под пыткой, убедили Ивана IV в
том, что измена свила гнездо среди ближайшего окружения.
25 июня 1570 года на торговой площади столицы, но-
сившей название «Поганая лужа», было выведено на казнь
300 человек. Для совершения акции все было заранее подго-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
55
топлено: вбиты заостренные колья, пылали костры, над ко-
торыми висели чаны с кипящей водой. Прямо на эшафюте
царь помиловал 184 человека, 116 велел замучить. Начал
казнь Малюта Скуратов, собственноручно отрезавший ухо у
«канцлера» Ивана Внсковатого. Но средн казненных не было
главных героев щюцесса: фаворит Грозного Федор Басманов
зарезал своею отца Алексея Басманова, чтобы доказать вер-
ность царю, был отправлен в ссылку па Белое озеро, и там
его «не стало в опале». Афанасия Вяземского били палками,
затем сослали в Городец, где он умер «в железных оковах».
Почему расправу над своими недавними любимцами Гроз-
ный велел вершить тайно? По-видимому, он всерьез опасал-
ся бунта преторианцев.
Окончательно доверие царя к опричникам было подорвано
после набега на Москву крымского хана Девлст-Ги|)ея весной
1571 года. Профессиональные каратели не смогли противосто-
ять профессиональной армии. Москва была сожжена крымца-
ми до основания, десятки тысяч людей погибли или были угна-
ны в рабство, сам Иван IV был вынужден спасаться бегством.
После следствия о причинах катастрофы были казнены
главнокомандующий князь Михаил Черкасский (глава оприч-
ной Думы) и трое опричных воевод. Стоит ли упоминать, что
руководил расследованием Малюта Скуратов?
В 1572 году войско «кромешников» было распущено. Цар-
ским указом было запрещено употреблять само слово «оприч-
нина» — провинившихся били кнутом.
верный рав
Имя Малюты Скуратова до сих нор «на щите» у черносотен-
цев. Мало кто знает, что в России действуют «опричные брат-
ства», «новые опричники» совершают паломничества в Алексан-
дровскую слободу, где существует музей пыток, а одним из
главных экспонатов является восковая персона Малюты...
56
А. Курганов
Но попытки прославить имя кровавого палача возникали
и раньше. Сталин, как известно, считал, что опричнина — это
«регулярная, прогрессивная армия», а Малюта Скуратов был
«крупным военачальником и героически погиб в войне с Ливо-
нией». В 1930-е годы вождь дал команду переписать историю.
Все хорошо помнят фильм Сергея Эйзенштейна, где роль
Малюты сыграл народный любимец Михаил Жаров. Прав-
да, забывают другой шедевр — драму-дилогию Алексея Тол-
стого «Иван Грозный». Один из самых виртуозных сталин-
ских писателей воспел и главного царского инквизитора.
Скуратов у Толстого — убежденный государственник, кото-
рый считает себя свыше обязанным помочь Грозному: «Еди-
нодержавие — тяжелая шапка... Ломать надо много, по жи-
Иван IV. Миниатюра из «Титулярника», 1672 г.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
57
вому резать... Митрополит Макарий взял с меня клятвенное
целование: жену и детей своих забудь, о сладостях мира за-
будь... обрек на людскую злобу...»
Сталинские историки подтасовывали факты, делая из
Малюты недюжинного государственного деятеля, сравнимо-
го разве что с руководителем Избранной рады Алексеем Ада-
шевым в первые годы правления Ивана IV. В действительно-
сти Григорий Бельский им пе был.
«Наружность его вселяла ужас в самых неробких... Каза-
лось, никакое великодушное чувство, никакая мысль, выходя-
щая из круга животных побуждений, не могла проникнуть в
ЭТОТ узкий МОЗГ, покрытый ТОЛСТЫМ ЧС|Ю11ОМ и густою щети-
ной. В выражении этого лица было что-то неумолимое и безна-
дежное... Он нравственно уединил сс^бя аг всех людей, жил по-
среди их особняком... перестал быть человеком и сделал из себя
царскую собаку, готовую растерзать без разбора всякого, на кого
Иоанну ни вздумалось бы пат|швить ее». Таким увидел Скура-
това другой Алексей Толстой, автор «Князя Се|>ебряното».
В действительности о Григории Бельском мы знаем толь-
ко одно: он был крайне жесток. Историк С. Б. Веселовский
отмечал, что Скуратов забавлялся том, что придумывал но-
вые, рапсе невиданные на Руси казни — например, перепи-
ливание людей веревкой. Но трудно представить, чтобы он
творил кровавые зверства помимо воли Грозного, садиста по
натуре (известно, что царь нередко сам выполнял работу па-
лача). Впрочем, в этом Малюта своего господина безусловно
превосходил. А вот в остальном...
Хотя в начале 1570-х годов Скуратову и поручали вести важ-
ные переговоры с Крымом и Литвой, такой выбор царя можно
объяснить только крайне бедственным положением с диплома-
тическими кадрами, уничтоженными Грозным. В результате его
«дипломатии» Россия чуть было не утратила Астрахань.
Малюта допускал промахи и при проведении каратель-
ных акций. Например, во время «новгородского похода» он
распорядился казнить пленных татар, содержащихся в ост-
58
А. Курганов
роге в Торжке. Те оказали сопротивление, которого царский
палач, привыкший расправляться с безоружными людьми, не
ожидал. Татары исполосовали Малюте живот ножами так,
что «из него выпали внутренности».
Когда же Григорий Лукьянович возглавил ца|юкую армию
во время очередной войны с Ливонией, то... погиб в первом
же сражении, что хо1юшо характеризует его полководческие
способности.
Так что талантами Малюта определенно не блистал. Но,
возможно, именно в этом и кроется тайна его возвышения!
Грозный не терпел рядом с собой сколько-нибудь выдающих-
ся личностей. В свое время, когда царь посетил в Кирилло-
Белозертком монастыре Вассиана Топоркова, советника его
деда Ивана III, и спросил, как ему добиться повиновения от
вельмож, то получил ответ: «Не держи при себе пи одного
советника, который был бы умнее тебя!»
Малюта брал другим — поистине собачьей преданностью.
В России того времени эта характеристика не носила негатив-
ного смысла. Во всяком случае, сам Грозный высоко оцепил
беззаветное служение своему господину знаменитого Василия
Шибанова, которого Курбский послал в Москву на верную
смерть — чтобы тот передал царю свое послание. В ответном
письме князю Иван IV писал: «Как же ты не стыдишься раба
твоего Васьки Шибанова? Он ведь сохранил благочестие свое
и перед 1щрем, и пертд всем на|юдом... стоя на пороге смер-
ти, нс отрекся от крестного целования тебе, прославляя тебя
и вызываясь за тебя умереть...» Скуратов был из этой катего-
рии «верных рабов». Он нс искал высоких чинов (его выс-
шим карьерным достижением был скромный чин думного дво-
рянина) и поместий (подтверждением может служить тот
факт, что после смерти Скуратова его вдова получила от Гроз-
ного пожизненную пенсию — случай уникальный но тем врт-
менам: можно предположить, что имение у Малюты было не-
большое).
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
59
Царский родственник
Малюта Скуратов — до сих пор пс прочитанная глава в
истории фаворитизма в России. У Грозного, как известно,
было немало любимцев. Сильвестр был духовным настав-
ником молодого царя, Алексей Адашев — правителем госу-
дарства, Федор Басманов — любовником, с Афанасием Вя-
земским Грозный любил долгими ночами вести разговоры о
судьбах России... Кем был для Ивана IV Малюта? Сомни-
тельно, чтобы Грозный, искренне веривший в то, что про-
исходит от римского императора Августа, опустился бы до
дружбы с «худородным» опричником. Многие историки счи-
тают, что в последние годы жизни Грозный «стал игрушкой
в руках авантюристов тина Мал юты Скуратова». Действи-
тельно, Иван IV легко поддавался внушению, но рано или
поздно все его фавориты кончали жизнь на плахе — все,
кроме Скуратова!
Свое расположение Бельскому царь в полной мерс дока-
зал в 1571 году, когда после смерти второй жены Марии Тем-
рюковпы решил выбрать себе невесту. Ни татарское наше-
ствие, ни сожжение Москвы нс помешали матримониальным
хлопотам. Выбор Ивана IV пал на Марфу Собакину— дво-
рянскую дочь из Коломны (триста лет спустя о ее горестной
судьбе Н. А. Римский-Корсаков написал одну из лучших рус-
ских опер — «Царская невесга»).
Свахами Марфы были жена Скуратова и его дочь Мария,
а сам Малюта па свадебной церемонии исполнял роль «друж-
ки»: Марфа оказалась дальней родственницей руководителя
сыскного ведомства!
Родство с царем стало самым ценным «вознаграждением
за службу». Однако всего через две недели после свадьбы из-
бранница царя умерла, так и не став его женой. Грозный был
уверен, что Марфу «извели ядом», а сделать это могли только
«свои».
60
А. Курганов
Жизнь после смерти
Когда весной 1572 года Грозный предпринял поход про-
тив шведов, Малюта занимал должность дворового воеводы,
командуя гвардией — государевым полком.
Восьмидесятитысячпая русская армия осадила замок Вей-
сенштейн в Ливонии, который обороняли, по некоторым дан-
ным, всего... 50 человек. Скуратов лично повел стрельцов на
штурм и погиб на крепостной стене. Согласно летописям,
Иван IV в отместку приказал сжечь живьем всех пленных.
Как писал И. М. Карамзин, «жертвоприношение, достойное
мертвеца, который жил душегубством!».
Возникает сомнение в том, что смерть Малюты была слу-
чайной. Ненависть к нему была велика, интриги при дворт с
ликвидацией опричнины только усилились. Не стал ли Ску-
ратов жертвой заговора (единственного успешного за все вре-
мя правления Ивана IV) ? Можно предположить и другое: сам
Грозный распорядился устроить «несчастный случай». Но
похоронили Малюту с почестями в «цитадели православия» —
Иосифо-Волоколамском монастыре. Царь «дал по холопе сво-
ем по Григорье по Мал юте Лукьяновиче Скуратове» вклад в
150 рублей — больше, чем по своему брату Юрию или жене
Марфе. В 1577 году Штадеп записал: «По указу великого
князя его поминают в церквях и по сей день...»
А история продолжает подкидывать загадки: в 1932 году
газета «Вечерняя Москва» сообщила читателям, что при ры-
тье котлована для фундамента Дворца Советов был обнару-
жен... склеп Скуратова! Его нашли под зданием церкви, сто-
явшей па берегу Москвы-реки. Строители якобы откопали
плиту с надписью «Здесь погребен Малюта Скуратов». Кому
понадобилось мистифицировать москвичей, так и осталось
неясно...
У Скуратова не было прямых наследников по мужской
линии. Однако тртх своих дочертй шеф «тайной полиции»
пристроил весьма удачно. На старшей женился князь Иван
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
61
Глинский, двоюродный брат царя. Средняя дочь Мария выш-
ла замуж за боярина Бориса Годунова и стала впоследствии
царицей. Младшая, Екатерина, была выдана за князя Дмит-
рия Шуйского, брата Василия Шуйского, избранного во вре-
мена Смуты царем. (Интересно, что князь Дмитрий считал-
ся наследником престола, поэтому теоретически Екатерина
тоже могла стать царицей!)
...Существует легенда, что, когда смертельно (юненного Ску-
ратова привезли умирать в монастырь, он плакал, каялся и про-
сил похоронить его у ограды обители, на «попираемом месте» —
чтобы люди, которые шли к храму, проходили но его могиле.
Но в это щюдапие не очень верится. Не такой человек был Гри-
горий Лукьянович, чтобы каяться даже перед смертью...
В русский (|юльклор Малюта вошел как безжалостный па-
лач и садист. В известной «Песне о гневе Грозного па сына» имен-
но «Малюта злодей Скурлатовнч» доносит па царевича, будто
тот проявляет милосердие к изменникам, а затем с радостью
берется выполнить вынесенный царем смертный приговор.
Здесь стоит сделать отступление. Создатели былин норой
проявляли такую удивительную осведомленность о деталях
реальных событий, что невольно возникает предположение:
не сочинялись ли они в дворцовых покоях? Приближенные
царевича Ивана на самом деле вынашивали планы сверже-
ния Грозного — и Малюта им сильно мешал... «Песня о гне-
ве Грозного» появилась в XVII веке, при первых Романовых,
которые и составляли окружение наследника. В народном
предании именно Скуратов стал ответственным за «переги-
бы» правления Грозного. Укоренение этого мифа опять-таки
было на руку Романовым, права которых па престол основы-
вались только на том, что их родственница Анастасия Рома-
новна была первой женой Ивана IV.
Когда началось развенчание Малюты? Видимо, не сразу
после смерти его венценосного покровителя: во всяком слу-
чае, родственные связи Скуратова с Борисом Годуновым не
помешали последнему выиграть в 1598 году избирательную
62
А. Курганов
кампанию и взойти на престол (пушкинское определение
Годунова: «зять палача и сам в душе палач» — это взгляд из
XIX века, из «Истории» Н. М. Карамзина). Отличавшийся
крутым нравом царь Борис рассматривал любые нелицепри-
ятные суждения о своем тесте как покушение на его монар-
шую особу.
Видимо, все началось с появлением первых «житийных»
текстов о святом Филиппе...
Убийство в Отрочь-мондстыре
Главным преступлением Малюты Скуратова считается
убийство им во время «новгородского похода» митрополита
Филиппа Колычева, непримиримого борца с тиранной Гроз-
ного, публично осудившего злодеяния опричнины. Это про-
изошло 23 декабря 1569 года в тверском Отрочь-монасгыре.
В 1880-х годах академик живописи А. И. Новоскольцев
пишет большое «историческое» полотно «Последние минуты
жизни митрополита Филиппа» — мрачная фигура Малюты
в проеме двери кельи опального митрополита и изможденная
фигура Филиппа, который молится перед иконой, понимая,
что приходит последняя минута его жизни. Это живописная
реконструкция события. Существует и литературная. В очер-
ке «Святой Филипп митрополит Московский» выдающийся
русский философ Г. П. Федотов писал: «...царь вспомнил о
тверском узнике и послал к нему в келью Малюту Скуратова:
опричник должен был просить у святого благословения на
новгородский поход! Естественно предположить, что Малю-
та имел другой тайный приказ или хорошо угадал ца|м*кую
мысль. Иначе он, вероятно, не осмелился бы совершить того,
что совершил, или не мог остаться безнаказанным. Расска-
зывают, что мученик уже три дня предчувствовал свою кон-
чину и предсказал о ней окружающим: «Приблизилось время
моего подвига». В самый день смерти он причастился... 23
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
63
А. Новоскольцев. «Последние минуты жизни митрополита Филиппа»
декабря в его келью вошел царский посланец. Никто не был
свидетелем того, что произошло между ними».
«Житие святителя Филиппа» так описывает его кончину:
«Малюта вошел в келью и, смиренно кланяясь, сказал свято-
му: «Владыка, подай благословение царю идти в Великий Нов-
город». Зная, зачем пришел царский посланец, Филипп отве-
тил: «Делай то, за чем ты пришел ко мне, и не искушай меня,
лестью испрашивая дар Божий». Малюта взял подушку («под-
главие») и задушил ею святого. Потом поспешно вышел из ке-
льи и, сообщив о смерти его настоятелю и братии, стал уко-
рять их в небрежении к узнику, который будто бы умер от
чрезмерного угара («неуставного зною келейного»). Не давая
им опомниться, Малюта приказал вырыть глубокую яму за
64
А. Курганов
алтарем соборной церкви и при себе погрести тело. Нс было
при этом ни звона колоколов, ни благоухания фимиама, ни,
быть может, самого нения церковного, ибо злой опричник спе-
шил скрыть следы своего наступления. И как только могила
была сровнена с землей, он немедленно уехал из обители».
«Житие» появилось спустя много лет после описанных
событий. Как заметил еще Карамзин, оно вызывает большие
сомнения — хотя бы тем, что подробно передает разговор
Малюты и Филиппа. Есчъ ли очевидцы преступления в От-
рочь-монастыре?
В Новгородской летописи можно прочитать: «...пдучи во
Тверь, задушити велел старого митрополита Филиппа Мос-
ковскаго и всея России чудотворца, Колычева, во обители во
Твери». Но известно, что только в 1591 году царь Федор Ива-
нович приказа.! пе|юнести останки Филиппа в Соловецкий
монастырь, тогда и было обнаружено петление мощей и ста-
ли происходить «чудеса». Иными словами, эта запись пс мог-
ла появиться ранее «Жития».
Таубе и Крузе рассказывают историю по-другому: «В Тве-
ри в монастыре находился опальный митрополит Филипп.
Иван приказал своему высшему боярину или палачу Малюте
Скуратову задушить его веревкой и бросить в воду, в Волгу».
Но в этом деле участвовала и «третья сторона».
Филиппа предали «его домашние» — высшие иерархи
церкви, сблизившиеся с опричниками. Новгородский архи-
епископ Пимен (Р. Г. Скрынников пишет, что тот «оказал
много важных услуг царю и его приспешникам»), епископ
Суздальский Пафнутий, епископ Рязанский Филофей, бла-
говещенский протопоп Евстафий составили настоящий заго-
вор против Филиппа, «мечтая восхитить его престол». Для
«сбора компромата» они направили на Соловки следственную
комиссию, где угрозами получили от монахов нужные свиде-
тельства. Среди лжесвидетелей оказался даже соловецкий
игумен Паисий, любимый ученик митрополита, — ему пообе-
щали епископскую митру. В 1568 году Священный собор,
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
65
проходивший под председательством Пимена, осудил Филип-
па и приговорил его к смертной казни (историк А. В. Карта-
шев назвал этот собор «наиболее позорным из всех во всей
церковной истории России*/).
Иван IV заменил казнь заточением в монастыре. Какой
резон было царю убивать опального иерарха спустя несколько
лет? Конечно, в действиях Грозного логика часто отсутствует.
Но здесь как раз все логично: поскольку архиепископ Пимен
был инициатором свержения Филиппа, царь мог надеяться,
что и Колычев в свою очередь не преминет «донести» на своего
врага. Курбский даже считал, что Грозный сделал попытку
помириться с митрополитом — в своей «Повести о Великом
князе Московском» он писал: «Царь послал к нему (Филиппу)
с просьбой простить его и благословить, а также вернуться на
свой престол (!), но тот, как известно, отвечал ему: «Если обе-
щаешь покаяться в своих грехах и прогнать от себя тех, кого
называют кромешниками или опричниками, я благословлю
тебя и на престол мой, послушав тебя, возвращусь...»
«Застенок». Иллюстрация из книги И.Забелина «Домашняя жизнь
русских царей»
66
А. Курганов
Известно, что все недоброжелатели Филиппа подверглись
репрессиям. В Четьих минеях можно прочесть: «Царь... по-
ложил свою грозную опалу на всех виновников и пособников
его казни». Пимен был отправлен в заключение в Веневский
Никольский монастырь и жил там под постоянным страхом
смерти, Филофей был лишен архиерейства, честолюбивый
игумен Паисий был сослан на Валаам, монах Зосима и еще
девять иноков, оклеветавших митрополита, были также ра-
зосланы по разным монастырям, и «многие из них на пути к
местам ссылки умерли (!)». Суровому наказанию подвергся
и пристав Стефан Кобылин, тюремщик Филиппа: его заклю-
чили в Спасо-Каменный монастырь (именно ему было легче
всего умертвить опального митрополита: приставам в то вре-
мя часто поручали работу палачей — в тех случаях, когда
казнь нужно было произвести тайно; интересно, что именно
со слов Кобылина, принявшего монашество, и было нашюа-
по первое «Житие» святого Филиппа).
* * *
...Убил ли Скуратов Филиппа или его смерть — дело рук
кого-то другого, остается неразгаданным до сих нор. Опаль-
ный митрополит погиб после того, как место его заключения
посетил главный царский инквизитор. «После того» не всегда
означает «вследствие того». Но пропив Скуратова уже рабо-
тала его репутация — самого кровожадного палача Ивана
Грозного.
В эпоху, когда палачи востребованы, они возникают как
но заказу. Малюта Скуратов был лишь одним из первых.
Несостоякшийся
наследник Грозного.
Иван-царевич и его увницы
В любом историческом календаре сегодня можно прочи-
тать о том, что «9 ноября 1581 года в Александ|ювской слобо-
де царь Иван Грозный в приступе гнева убил своего сына
Ивана, попав ему в висок посохом с железным наконечни-
ком». Мы мало что знаем об Иване Ивановиче Московском,
великом князе, сыне и соправителе Грозного. Зато каждый
из нас с детства знаком с главным героем русских сказок —
Иваном Царевичем. В образе сильного н смелого богатыря,
поймавшего за хвост Жар-нтицу, коварно убитого собствен-
ными братьями и воскресшего, народ выразил все свои вок-
ализовавшиеся надежды на светлое будущее. Как известно,
устное предание во многом основывалось на вполне реаль-
ных событиях. Кто ясе мог быть «прототипом» сказочного пер-
сонажа? В русской истории было всего два человека, носив-
ших такое имя, — внук московского великого князя Ивана
III, интригами лишенный наследства н замученный в темни-
це (но он не был ца|)свичем, поскольку царский титул впер-
вые принял Иван IV), и наш герой — сын Грозного от перво-
го брака с Анастасией Романовной, дочерью окольничего
Романа Захарьина-Юрьева.
Наследник престола
Он родился 28 марта 1554 года в Москве. В шесть лег, после
смерти матери, царевича Ивана вместе с младшим братом Фе-
ДО|юм переселили из «верха» цартчеих xojjom на «особнып» двор.
68
А. Курганов
Когда мальчику исполнилось десять лет, он снова пере-
ехал — на сен раз в Александровскую слободу, которую отец
сделал опричной столицей. Жизнь в слободе напоминала мо-
настырскую: ежедневно царевичу приходилось вставать в
четыре утра, выстаивать многочасовые службы. хМонашес-
кие бдения чередовались с разгульными пирами и казнями.
(Впрочем, слобода была не только местом, где Грозный вер
шил расправы над своими противниками. Здесь возводились
великолепные белокаменные храмы и дворцы, работали ар-
тели искусных ремесленников и ювелиров. В своей люби-
мой загородной резиденции Грозный создал, по выражению
Д. С. Лихачева, «певческую академию». По преданию, имен-
но в Александровскую слободу Грозный перевез свою «ли-
берею», а в 1576 году печатник Андроник Невежа основал
здесь типографию и напечатал знаменитую Псалтирь.)
Еще с 1560 года шестилстний княжич Иван имел свсяо каз-
ну и небольшой двор. В 1562 году, видя, что сын становится все
более самостоятельным, Иван Васильевич решил официально
о(|юрмить его права. (В те годы традиция престолонаследия —
шайку Мономаха наследует старншй сын —только складыва-
лась, кроме того, Г|юзный хороню помнил события 1553 года,
когда во время его болезни многие бояре отказались присягать
его малолетнему сыну.) Царь написал духовную грамоту, но
которой Иван Иванович объявлялся наследником престола. При
нем назначались боя|>с Иван Мстиславский, Василий и Данила
Захарьины-Юрьевы, Иван Захарьин-Яковлев, Федор Умной-
Колычев, Андрей Тслятевский, Петр Гореиский и дьяк Андрей
Васильев. Все они должны были дать клятву верности цареви-
чу— подписать крестоцеловальную грамоту.
В том же году Иван Грозный затеял грандиозный воен-
ный поход на Ливонию. В отсутствие государя управлять стра-
ной и писать указы от своего имени следовало царевичу Ива-
ну. Впрочем, царь не оставлял сына своим вниманием и во
время длительных отлучек из столицы. Существуют сведения
о том, что он вел оживленную переписку с Иваном, однако
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
69
письма эти до нас не дошли — переехав в Александровскую
слободу, царь затребовал письма к себе и уничтожил.
Царевич с ранних лет постигал военное искусство (в Ору-
жейной палате Московского Кремля хранится уникальная
]эеликвия — детский шлем Ивана Ивановича, из надписи на
котором следует, что доспехи царевич надел в три года). Ког-
да мальчик подрос, он участвовал вместе с отцом в военных
походах, сопровождал Грозного в поездках по стране, часа-
ми высиживал на приемах иностранных послов.
Эти «уроки управления» оказались очень кстати — в воз-
расте десяти лет Иван Иванович чуть было не стал монархом
огромного государства.
Принято считать, что, когда осенью 1564 года Грозный объя-
вил о своем отречении от престола, он блефовал, пытаясь до-
биться от Боярской думы чрезвычайных полномочий для борь-
бы с «крамолой». Именно тогда он увез царевича Ивана с собой
Иван IV («Копенгагенский портрет»)
70
А. Курганов
в Александровскую слободу — из опасения, что боярская оппо-
зиция выберет сына вместо него. Однако очевидец событий Аль-
берт Шлихтинг рассказывал, что Грозный на самом деле «хотел
сложить государеву власть, жить в отдалении и уединении...
Позвав к себе знатнейших вельмож, он показал им двух сыно-
вей и назвал их правителями державы: «У вас есть мои сыно-
вья, и по способностям и но возрасту пригодные к власти, их
возьмите за вождей, за владык и повелителей... Пусть они жи-
вут с вами, пусть властвуют, пусть судят, пусть ведут войны».
Политический кризис 1564 года разрешился для Грозного
успешно. Однако мысль о том, чтобы поддать сыну престол,
нс оставляла Ивана IV и в дальнейшем. Джером Горсей в сво-
их «Записках» отмечал: «...с давнего времени царь имел мысль
сделать Англию своим убежищем в случае необходимости. Сво-
его старшего сына, щцхшича И вана, он оставлял управлять и
усмирять свое беспокойное государство...»
Когда в 1575 году Грозный вторично отрекся от престо-
ла, посадив па «великое княжение» Симеона Бекбулатовича,
он взял старшего сына в свой «удел» и объявил его соправите-
лем. Все распоряжения из «удела» шли от имени двух князей
московских: Ивана Васильевича и Ивана Ивановича.
Кстати, царевич Иван мог претендовать не только на шап-
ку Мономаха. Веспой 1570 года в Москву прибыли литовс-
кие послы. Они объявили Грозному, что после кончины без-
детного польского короля Сигизмунда II Августа хотели бы
избрать на престол в Кракове «русского принца». Но Гроз-
ный нс допустил старшего сына к избирательной кампании,
сказав, что чтут «нужен ему самому».
Сын своего отца
Существует два взаимоисключающих описания характе-
ра и нрава Ивана Ивановича. По одной версии, царевич со-
единял «воинскую доблесть с привлекательной внешностью»
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
71
(Джером Горсей), был кроток и милостив, осуждал «переги-
бы» отца-тирана. Был он хо|юшим организатором и ярким
лидером: современники отмечали «явную мудрость и муже-
ственную крепость» Ивана Ивановича. Популярность его
была такова, что «царь опасался за свою власть, полагая, что
народ слишком хорошею мнения о его сыне».
Царевич был физически очень сильным человеком. Кра-
сотой он, видимо, пошел в мать Анастасию Романовну —
высокий, стройный, с густой копной светлых волос.
По мнению же других наблюдателей, царевич физичес-
ки и нравственно был копией отца: обладал таким же кру-
тым нравом, был так же беспощаден и вспыльчив. Он лич-
но участвовал в расправах с «оппозицией». Царь и царевич
вместе злодействовали, вместе и пировали. Вкусы у них
были настолько одинаковые, что Грозный и наследник об-
менивались любовницами. Об этом рассказал в «Жизни ве-
ликого князя московского Ивана Васильевича» польский
пастор Пауль Одербори. Факт любопытный, даже если учи-
тывать то обстоятельство, что автор сочинял политический
памфлет с целью помешать избранию «русского принца» на
престол Речи Посполитой. Это был распространенный ли-
тературный сюжет, неоднократно встречавшийся в плутов-
ских романах того времени. Однако можно ли найти в ре-
альной истории России событие, которое могло лечь в основу
этой легенды?
Оказывается, можно. В 1571 году Грозный решил женить-
ся в третий раз. На «смотрины» в Александ]ювскую слободу
были свезены 2 тысячи самых красивых девушек со всей Рос-
сии. Царь сделал странный выбор: Марфа Собакина была
неродовита и не блистала особой красотой (в 2003 году но
че|юну, извлеченному из захоронения Ма]м|)ы, по методу М. -
М. Герасимова был реконструирован ее портрет). На самом
деле это был выбор Малюты Скуратова: дочь простого дворя-
нина Собакина приходилась родственницей шефу опрични-
ков, который и обратил внимание царя на свою «протеже».
72
А. Курганов
Пышную свадьбу сыграли в Александровской слободе 28 ок-
тября 1571 года.
А всего через несколько дней состоялась и свадьба Ивана
Ивановича. Царевич взял в жены Евдокию Сабурову, кото-
рая тоже участвовала в царском «конкурсе красоты». Возмож-
но, именно Сабурову выбрал себе в жены Грозный, но «усту-
пил» сыну?
Впрочем, семейная жизнь Ивана Ивановича не задалась.
Еще за несколько лет до описываемых событий Грозный за-
думал женить старшего сына на принцессе Виргинии, дочери
шведского короля Эрика XIV. Из этой затеи ничего не выш-
ло: соседа-монарха свергли с престола. Брак с Евдокией Са-
буровой оказался неудачным, возможно, всему виной была
ревность отца. В 1575 году Грозный выбрал сыну другую
жену — Пелагею Петрову-Соловую. Но и .этот союз не сло-
жился. Известный мемуарист Смутного времени дьяк Иван
Тимофеев писал, что царевич вступал в новые браки не по-
М. Авилов. «Царевич Иван на прогулке»
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
73
тому, что его жены умирали, «но за гнев еже па нь, они свек-
ром своим постризаеми суть», то есть монахинями они стано-
вились ио приказу царя. Такое деспотическое* вмешательство
в личную жизнь не могло не раздражать наследника. В тре-
тий раз Иван Иванович женился на Елене Шереметевой, до-
чери погибшего в 1577 году под Таллином знатного боярина
Ивана Васильевича Мсныиого-Шеремстева. Причем сделал
это явно наперекор воле отца: семейство Шереметевых было
практически полностью уничтожено во время опричного тер-
рора, а отца Елены Грозный всенародно обвинил в изменни-
ческих сношениях с крымским ханом...
Два ср ат а
В марте 1579 года Иван Грозный составил новое завеща-
ние. Он снова объявил наследником Ивана Ивановича: «Бла-
гословляю сына моего Ивана царством Руским, шапкою мо-
номаховскою и всем чином царским». В своей духовной
грамоте царь указывал сыну Ивану, как ему обращаться с
младшим братом Федором: «И ты бы его берег, н любил, и
жаловал, как собя. А хотя буде в чем пред тобою и проступку
какую учинит, и ты его попаказал п пожаловал, а до конца б
«то не разорял». Лично Федору обращены следующие слова:
«Если даст Бог сыну Ивану па государстве быть, а тебе па уде-
ле, то ты государства его иод ним не подыскивай и на его лихо
нс ссылайся пи с кем... С сыном Иваном вместе будь, за один,
с изменниками и лиходеями никак не ссылайся, если станут
прельщать тебя славою, богатством, честню, станут давать
тебе города или право какое бу,дут тебе уступать мимо сына
Ивана, или станут па государство звать, то ты отнюдь их не
слушан, из Иваной воли не выходи, как Иван сын тебе ве-
лит, так и будь и ничем не прельщайся...»
Невольно возникает вопрос: а настолько ли Федор Ива-
нович был тих и блаженен, как мы привыкли считать? Не
74
А. Курганов
оставляет ощущение: Грозный прямо указывает на то, что
Федор в любой момент может начать борьбу за московский
престол. Для предотвращения такого развития событий царь
выделил младшему сыну удел, превосходящий по размеру
любое европейское государство. В него должны были войти
Ярославль, Суздаль, Кострома и другие крупнейшие русские
города.
Интересно, что почти в то же время сам Иван Иванович
предпринял попытку обосновать свои права на престол. На
такую мысль наталкивают свидетельства о литературных за-
нятиях наследника.
Иван Иванович был образованным человеком, как тогда
говорили — «книжником», хороню владел пером, знал Свя-
щенное Писание и житийную литературу. В 1579 году царе-
вич сочинил «Службу* преподобному Антонию Сийскому, а в
1580 году «Похвальное слово» святому. В предисловии к
«Службе» говорится: «Списано бысть сие многогрешным Ива-
ном Русиным, родом т племени Варяска, колена Августова,
кесаря Римскаго, в лето 7087 в царство благоверного и хрис-
толюбивого государя царя и всликаго князя Ивана Василье-
вича всея Русин». Почему Иван Иванович именно в это вре-
мя озаботился подтвердить свою легендарную родословную
прямого наследника римских императоров? Объяснение мо-
жет быть только одно — появил(*я слух о его незаконном про-
исхождении. Подобная клевета часто становилась сильней-
шим орудием династических интриг.
Кстати, в духовной Грозного мы встречаем следующие
слова, адресованные младшему сыну: «...напрасно его (Ива-
на) не задирай и людским вракам не потакай...» Что за «вра-
ки» имел в виду Грозный? СИ' кого они исходили? Как извес-
тно, окружение Федора Ивановича с самых ранних лет
составляли Годуновы (Григорий Годунов был его «дядькой»,
в 1577 году Федор женился на Ирине Годуновой, причем не-
которые историки считают, что они лишь узаконили свои от-
ношения, а их тайная связь продолжалась несколько лет).
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
75
Тайны кремлевского этикета
Иван Иванович скончался в ноябре 1581 года в Александ-
ровской слободе в возрасте 27 лет. Как это произошло, точно
сейчас сказать невозможно, но, во всяком случае, совсем не так,
как изображено на картине И. Е. Репина «Иван Грозный и сын
его Иван 16 ноября 1581 года». Художник ошибся даже в дате.
Вщючем, он основывался на «Истории» Н. М. Карамзина, а тот,
в свою очередь, на рассказе побывавшего в России папского
нунция Антонио Поссевино, который в своей книге «Московия»
посвятил целую главу убийству Ивана Ивановича.
По словам Поссевино, Грозный якобы зашел в терем к
своей невестке Елене, жене царевича. Княгиня была бере-
менна и лежала в жарко натопленной горнице одетой лишь
«в нижнее платье», а по нормам приличия того времени жен-
И. Репин. «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года»
76
А. Курганов
1цина должна была надевать не меньше трех рубах... Царь
пришел в ярость и стал избивать се своим посохом. Царевич
вступился за жену. В пылу ссоры он кричал отцу: «Ты мою
первую жену без всякой причины заточил в монастырь, то
же сделал со второй и вот теперь избиваешь третью, чтобы
погубить сына, которого она носит во чреве». Когда князь
Иван попытался схватить отца за руку, Грозный нанес ему
роковой удар посохом в висок...
В эту версию могли поверить только иностранцы, не имев-
шие представления о московском дворцовом этикете. В сво-
ем тереме княгине Елене Ивановне по возбранялось ходить в
любом виде, посторонние же мужчины не имели права появ-
ляться здесь — Грозный попросту нс мог застать свою невес-
тку врасплох!
...Очень скоро появилась версия о том, что смерть царе-
вича была политическим убийством.
К концу 1570-х годов Россия стояла перед лицом военной
катастрофы. Кампания в Ливонии развивалась по самому худ-
шему из возможных сценариев: польская армия под предводи-
тел1>ством Стефана Батория захватила Полоцк, Великие Луки
и Остров, шведы взяли Нарву. В августе 1581 Года польский
король осадил Псков. Главным виновником происходящего
был сам Грозный: он утратил веру в победу и надеялся лишь на
скорейшее заключение мира с Польшей. Поэтому царь запре-
тил своим воеводам вступать в сражение с неприятелем.
В отличие от отца царевич Иван, по выражению дьяка
Тимо(|>еева, как «инрог, злобно дышал огнем своей ярости па
врагов».
Осенью 1581 года начались переговоры о мире. Грозный
уступал неприятелю всю Ливонию. Судя по всему, Иван Ива-
нович решительно протестовал против территориальных ус-
тупок. У него был весомый аргумент: нстдонутая 300-тысяч-
ная резервная армия под командованием тверского удельного
князя Симеона Бекбулатовича, стоявшая в Старице. Наслед-
ник просил отца дать ему это войско, чтобы идти па выручку
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
77
К. Брюллов. «Осада Пскова польским королем
Стефаном Баторием в 1581 году»
осажденному Пскову. Военачальники поддержали наследни-
ка, но Грозный был непреклонен. Тогда сын прямо обвинил
отца в трусости. По рассказу придворного хрониста Стефана
Батория Рейнгольда Гейденштейна, когда Иван IV, по обык-
новению, наслаждался видом своих сокровищ, наследник
якобы заявил ему, что «предпочитает сокровищам царским
доблесть, мужество, с которыми... мог бы опустошить мечом
и огнем его владения и отнял бы большую часть царства».
Псковский летописец записал: «Глаголют нецыи, яко сына
своего того ради осном (посохом) поколол, что ему учал го-
ворите о выручении града Пскова».
Почему предложение Ивана Ивановича вызвало такой гнев
царя? У историков на этот счет имеется только одно объясне-
ние: Грозный «мнети почал на сына своего царевича Ивана
Ивановича о желании царства» — по свидетельству московс-
кого летописца. На самом деле и здесь не все так очевидно.
78
А. Курганов
etaWwirr Мигпагф Wfriwm ®ojnjmne«wtwb5w
3**r*<*jutwUfn7 0ме«я>*ЯОДОД"фя"е*1
Московит в военном наряде.
Гравюра XVI в.
Первая серьезная ссора
царя с сыном произошла еще
в 1570 году, во время страш-
ного новгородского «погрома».
Альберт Шлихтинг в одном из
своих писем сообщал: «Меж-
ду отцом и старшим сыном
возникло величайшее разно-
гласие и разрыв, и многие
пользующиеся авторитетом
знатные лица с благосклонно-
стью относятся к отцу, а мно-
гие к сыну, и сила в оружии».
Можно предположить, что
Иван Иванович, ставший оче-
видцем кровавой расправы
над новгородцами, выступил
против продолжения опрично-
го террора. (Снова процитиру-
ем Джерома Горсея: «Царь разъярился на царевича Ивана
за его сострадание к забитым бедным христианам».) Имен-
но тогда Грозный публично — в присутствии бояр, духовен-
ства и иноземных послов — заявил, что намерен лишить
сына прав на трон. Во время официального приема в Крем-
ле он обратился к «ливонскому королю» Магнусу, женатому
на троюродной сестре царевича Ивана: «Любезный брат,
ввиду доверия, питаемого ко мне вами и немецким народом
(ибо я сам немецкого происхождения и саксонской крови),
несмотря на то, что я имею двух сыновей — одного семнад-
цати и другого тринадцати лет, ваша светлость, когда меня
не станет, будет моим наследником и государем моей стра-
ны...»
К этому времени относится и появление знаменитой «Пес-
ни о гневе Грозного на сына». В народном предании царевича
обвинил в «потворстве» изменникам-новгородцам шеф оприч-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
79
ников Малюта Скуратов, а боярин Никита Романович Заха-
рьин спас племянника от «злой смерти».
Чем же закончилось дело? Невероятно, но Иван Ивано-
вич настоял на своем. Менее чем через месяц онала постигла
главных руководителей опричнины, а еще через год это уч-
реждение отменили официально и даже само слово «оприч-
нина» было запрещено!
Историки до сих пор не могут объяснить тот факт, что
спустя всего несколько лет после новго|юдского «погрома»
Грозный объявил мятежный город своей столицей, перевел
туда из Москвы многие приказы и даже перевез государствен-
ную казну! Возможно, объяснение кроется в том, что одним
из наместников Новгорода Грозный назначил царевича Ива-
на, который проявил себя неплохим администратором и «ми-
ротворцем»...
А БЫЛО ЛИ УБИЙСТВО?
В формировании мифа об «убийстве» Грозным сына боль-
шую роль сыграл... сам государь Иван Василевич! В 1563 году’
в послании к Андрею Курбскому Грозный, в ответ на обви-
нения в том, что он ради государственных интересов вер-
шит зло, писал: «Вспомни величайшего из царей Констан-
тина, как он ради царства сына своего, им же рожденного,
убил» (в 326 году император Константин Великий казнил
своего сына Хрнспу). Эти слова Грозного историки (тали счи-
тать чуть ли не признанием в подготовке преступления!
Обратимся к источникам. Московский летописец сооб-
щает: «В 7090 году преставися царевич Иван Иванович».
Пискаревская летопись указывает точное время смерти —
«в 12 час нощи ноября в 17 день преставление царевича Ива-
на Ивановича», Новгородская летопись указывает точное
место: «Преставися на утрени в Слободе». Игумен Иосифо-
Волоцкого монастыря уточняет дату: «В лето 7090 ноября в
80
А. Курганов
19 день престависи благоверный христолюбивый государь
наш царевич Иван Иванович веса Русии».
Про убийство упоминает только псковский летописец
(уже цитировавшийся выше), однако есть большие сомне-
ния, что в осажденный город могли доходить достоверные
известия о происходящих в столице событиях...
Через много лет еще один известный мемуарист писал:
«Ходит слух, что старшего сына он (царь) убил своей соб-
ственной рукой, но произошло это иначе, так как, хотя он и
ударил его концом жезла, умер он не от этого, а некоторое
время спустя». Эти слова принадлежат Жаку Маржерету,
который в качестве шефа телохранителей царя Бориса и
Лжедмитрия I мог иметь доступ к секретным дворцовым ар-
хивам...
Попробуем реконструировать трагические события нояб-
ря 1581 года.
Сохранилось письмо Ивана Грозного к боярам, покинув-
шим Александровскую слободу после совещания с царем 9
ноября. «...Которого вы дня от пас поехали, — писал Гроз-
ный, — и того дни Иван сын разнемогся и иыпече конечно
болей... а нам, докудово Бог помилует Ивана сына, ехати от-
сюды невозможно...» Царь немедленно вызвал из Москвы ле-
карей и самых близких к наследнику людей — дядю цареви-
ча Никиту Романовича Захарьина и «канцлера» Андрея
Щслкалова.
Болезнь царевича очевидцы описывали по-разному и даже
по-разному ее называли: одни «горячкой» и «лихорадкой», дру-
гие «падучей болезнью». Совсем нс похоже на «смертельный
удар в висок», который, кстати, царь просто физически на-
нести не мог: к концу жизни Грозный стал быстро дряхлеть,
так что придворным нередко приходилось в буквальном смыс-
ле слова носить своего господина на руках...
Дворцовые врачи и знахари, сменяя друг друга, пытались
исцелить Ивана Ивановича. Лечили, надо сказать, традици-
онно: поили овечьим молоком и медвежьей желчью, окури-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
81
вали дымом, клали на грудь мешочек с тертым хреном и чес-
ноком, натирали тело умиравшей) теплым тестом. А где же
был в это время лейб-медик царя Роберт Якоби, которого сама
аш лийская королева Елизавета I считала «мужем искусней-
шим в лечении болезнен»? У Грозного были и другие придвор-
ные врачи и фармацевты. Приезжавший в 1581 году в Рос-
сию иезуит Джованни Компакт писал, что «князь имеет при
себе двух врачей: одного — итальянца, другого — голланд-
ца». Врачом-голландцем был Иоганн Эплоф (с ним мы еще
встретимся). Врачом-итальянцем был доктор Паоло из Ми-
лана, служивший затем царю Федору Ивановичу и Борису Го-
дунову (в документах Флорентийского посольства 1600 года
имеется запись, что «дохтура Павла великий государь Борис
Феодорович добре жалует» — обратим па это внимание!).
Через десять дней — 19 ноября — Иван Иванович скон-
чался.
Уже в наше время в Архангельском соборе Московского
Кремля были вскрыты гробницы Грозного и его сыновей.
Ученые обнаружили в останках царевича Ивана количество
ртути, «несовместимое с жизнью». Содержание мышьяка в
костях Ивана Ивановича в 3,2 раза превышало предельно
допустимую норму, что, по мнению эксне|)тов, «не позволяет
полностью исключить возможность острого или хроническо-
го отравления».
В XVI веке яды были хорошо известны в России, и при-
вычка травить зельем политических конкурентов получила
широкое распространение. В этом отношении двор Ивана IV
в Александровской слободе ничуть не уступал Лувру времен
Екатерины Медичи. Только при жизни Грозного от яда умер-
ла его мать Елена Глинская и его двоюродный брат Влади-
мир Старицкий (впрочем, последнего приказал «опоить зель-
ем» сам царь, поскольку получил сведения о том, что кузен
хотел извести всю царскую семью ядом). Главным отравите-
лем считался лейб-медик царя Елисей Бомелей, отп|швив111пй
па тот свет ис один десяток впавших в немилость вельмож.
82
А. Курганов
Но и сам Грозный со своими близкими входил в «группу
риска». Когда в 1572 году царь был вынужден просить у цер-
кви разрешения жениться в четвертый раз, он поведал Свя-
щенному синоду душераздирающие подробности об обстоя-
тельствах смерти своих жен. О первой супруге Анастасии
Захарьиной он писал: «И отравами царш^у Анастасию изве-
доша». Вторая жена царя Мария Темрюковна также «вра-
жиим злокозпьством отравлена бысть». Государева невеста
Марфа Собакина скончалась через две недели после бракосо-
четания. «И тако ей отраву злую учиниша».
Кому была выгодна смерть царевича Ивана? Мы можем
совершенно определенно назвать этих людей. В первую оче-
редь это его младший брат Федор и его ближайшее окруже-
ние.
Свидетель Обвинения
Как мы уже упоминали, автором, с чьей легкой pyicu по
миру пошел гулять рассказ о том, что Грозный убил своего
сына в припадке гнева, являлся Антонио Поссевино. Но по-
сланца Ватикана не было в то время в Александровской сло-
боде — он появился в Москве только три месяца спустя. При
написании своих «Записок» он явно пользовался чьими-то рас-
сказами. Кто же был свидетелем произошедшей трагедии?
Любопытно, по мы знаем этого человека. В одном из жиз-
неописаний Бориса Годунова говорится о том, что тот при-
сутствовал при ссоре Грозного с Иваном Ивановичем и даже
пытался защитить царевича! Как написано в документе, Бо-
рис Федорович получил тяжкие нобои от Грозного, который
«истязание многое сотвори и лютыми ранами его уязви». Но
каким образом боярин, который к тому времени состоял при
дворе царевича Федора, мог оказаться в покоях жены на-
следника престола? Только в том случае, если это он сооб-
щил Грозному о каком-то «проступке» княгини Елены.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
83
Хитроумная интрига основывалась на трезвом расчете.
Иван Васильевич к старости сделался особенно вспыльчив
(летописцы hhiujt: царь «бесился на встречных») и часто
прибегал к рукоприкладству. За пол года до кончины цареви-
ча Ивана в Польшу бежал родственник одного из руководи*
телей тогдашнего правительства Богдана Бельского, который
рассказал полякам, что царь не любит старшего сына и не-
редко бьет его палкой. Годунов не случайно направил гнев
Грозного не против сына, а п|мипв невестки. Жена наслед-
ника была беременна и вско|ю должна была родить сына. Пос-
ле этого надежды Годуновых на то, что московский престол
когда-нибудь достанется Федору Ивановичу, становились
совсем уж призрачными...
В чем же мог обвинить княгиню Елену Годунов? Едва ли
в том, что та «легко одевалась». По всей видимости, обвине-
ния были предъявлены более серьезные.
...В начале 1606 года в далекой Испании Лопе де Вега
пишет пьесу «Великий Князь Московский, пли Преследуемый
император», посвященную событиям конца правления Ива-
на Грозного п Смуты. По версии великого драматурга, на-
следник русского престола Иван Иванович действительно нал
от руки отца-тирана. Однако фантазия (фантазия ли?) под-
сказала автору любопытный поворот сюжета. Жена сына
была поймана Грозным «на месте преступления» — в момент
недвусмысленных объятий с влюбленным в нее неким бояри-
ном Басмановым. Но, будучи пойманной, она, но версии Лоне
де Веги, именно свекра обвинила в попытке ее соблазнить.
Иван Иванович поверил словам жены, за что в конечном счете
и поплатился...
Конечно, историческая драма — не документальная х|ю-
ника. И все-таки придумал Лопе де Вега эти подробности или
пег? Испанский драматург встречался с путешественниками
(купцами, дипломатами), побывавшими в Московии, запи-
сывал их рассказы. Как говорится, в каждой шутке есть доля
правды. Возможно, именно обвинение в «адюльтере» и стало
84
А. Курганов
причиной жестокой расправы Грозногос невесткой. Интерес-
но, что «испанскую версию» косвенно подтверждает знаме-
нитый писатель Смуты дьяк Иван Тимофеев: для него смерть
царевича Ивана была определенно связана с каким-то семей-
ным скандалом.
И еще один интересный момент. В мемуарах одного из
современников утверждается, что ссора Грозного с сыном
случилась лишь па следующий день после того, как царь «по-
учил палкой» невестку, у которой от побоев случился выки-
дыш. Когда же царевич отправился к отцу с упреками, тут-то
и произошла кровавая драма...
Следствие
Иван Василы'впч был в отчаянии от смерти наследника.
Антонио Поссевино пишет: «Каждую ночь князь под влияни-
ем скорби... поднимался с постели и, хватаясь руками за сте-
ны спальни, издавал тяжкие стоны». Г|юзный повелел дать в
монастыри богатые вклады на «упокой души» царевича Ива-
на. Однако, когда горечь утраты утихла, царьнсизбежно дол-
жен был отдать приказ разобраться в происшедшем. Но, как
утверждают историки, никаких мер им предпринято не было.
Или все-таки было?
Факты свидетельствуют: Иван Васильевич обнаружил ви-
новников преступления!
Через несколько месяцев после гибели царевича Ивана
Грозный потребовал от сына Федора развестись с женой под
предлогом ее бесплодия. Это был именно предлог: Федор Ива-
нович состоял в браке с Ириной Годуновой четыре года, сам
Грозный появился на свет через четыре года после свадьбы
своих родителей — другими словами, время для того, чтобы
родить наследника, у Федора и его жены было. Но развод оз-
начал для Ирины заключение в монастырь, а для остальных
Годуновых — опалу. Как и другой его знаменитый современ-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
85
ник, английский король Генрих VIII, Иван Г|юзный не мыс-
лил для своих мииист|юв иной отставки.
Однако Ирина Годунова имела настолько большое влия-
ние на мужа, что тот ответил отказом на требование отца.
Грозный не стал настаивать. Он созвал Боярскую думу и
обратился к боярам со словами, что у него есть «повод сомне-
ваться, будет ли власть прочной, если она перейдет к сыну
Федору». Царь предложил своим ближайшим советникам по-
думать, кто из русской знати мог бы запять его место. Дума,
в состав которой входило немало представителей клана Го-
дуновых, ответила царю отказом: дескать, не хотят никого,
кроме Федора, «потому что им нужен тот, кто является сы-
ном государя».
Тогда Грозный делает следующий шаг: он пишет новое
завещание, в котором учреждает прямую опеку над сыном,
вверяя после своей смерти управление страной регентскому
совету. Бориса Годунова в совет он не включил, более того,
демонстративно отстранил его от реальной власти. Антонио
Поссевино приводит в своем сочинении список 12 ближай-
ших советников царя, по нс упоминает среди них имя Году-
нова!
Борису Годунову не повезло с историей и историками. С
легкой руки А. С. Пушкина на нем лежит клеймо «убийцы»
царевича Дмитрия, некоторые исследователи Смуты склон-
ны записать на его счет и смерть царя Федора Ивановича.
(Подробные известия о покушениях Годунова па жизнь пос-
ледних представителей династии Калиты содержались в «Ис-
тории о разорении русском» монаха Иосифа, келейника пер-
вого патриарха Иова п его доверенного лица, посвященного
во многие тайпы придворной жизни; рукопись была исполь-
зована историком В. Н. Татищевым в его «Истории Российс-
кой», ио сго|>ела при пожаре.) Возможно, в этих наступле-
ниях Годунов не был виноват. Однако причастность Бориса
Федоровича к гибели царевича Ивана осталась вне паля зре-
ния официальной историографии!
86
А. Курганов
Подозрения Грозного в том, что Годуновы виновны в смер-
ти старшего сына, основывались только на логических умо-
заключениях. Все следы преступления к тому времени были
тщательно скрыты, признания заговорщиков можно было
получить только пыткой, но... Пыточный приказ находился
в руках заговорщиков — пост руководителя охранного ведом-
ства в последние годы жизни Грозного занимал Богдан Бель-
ский, который приходился двоюродным братом жене Бориса
Годунова!
И поскольку первый шаг Грозный все-таки сделал, судь-
ба его была предрешена...
Иван Васильевич скончался 17 марта 1584 года, не до-
жив нескольких месяцев до 54 лет. Пауль Одерборп так опи-
сывал смерть Грозного: «Несколько дней он ничего не гово-
рил, не ел, не пил, нс издавал ни звука, как будто бы немой.
По прошествии нескольких дней к нему вернулась речь. В это
время, видимо находясь в беспамятстве, он звал к себе сына
Ивана...»
* * *
...«Странное, с виду бесполезное, а на самом деле весьма и
весьма важное занятие — разгадывать, разыгрывать несбыв-
шиеся исторические варианты», — писал историк Н. Я. Эй-
дельман. Как бы развивалась отечественная история в том
случае, если бы царевич Иван остался в живых, сегодня даже
трудно себе представить. Возможно, иными были бы резуль-
таты Ливонской войны: Россия могла сохранить часть завое-
ванных земель. Не пресеклась бы династия Рюриковичей, а
значит, не наступила бы Смута, страна избежала бы граж-
данской войны... О том, какие надежды связывал народ с
молодым великим князем, можно догадываться: в русских
сказках Иван Царевич всегда воскресает. Но ведь это воз-
можно только в сказках...
Из опричнины — на престол.
Богдан Бельский: келичАйший
авантюрист Омутного времени
Этого человека историк Н. М. Карамзин не любил, писал
о нем предельно жестко: «...служил шести царям, не служа
пи Отечеству, пи добродетели...». Действительно, Богдан
Яковлевич Бельский начал делать свою карьеру при Иване
Грозном, а умер незадолго до провозглашения российским
государем Михаила Федоровича Романова. И при каждом
правлении был фигурой заметной, ключевой, даже если фор-
мально не занимал первых мест у трона. «Человек, славив-
шийся умом, досужеством ко всяким делам, беспокойный,
честолюбивый, склонный к крамолам» — такую характерис-
тику нашему герою давали иностранцы.
Племянник Малюты
Начал он свое продвижение к вершинам власти с ни-
зов — с простых опричников, как и многие в ту нору пред-
ставители незнатных родов. В 1570 году он был спальни-
ком Ивана Грозного. Ст]>емительному возвышению молодого
дворянина в немалой степени способствовали |юдствеиные
связи — его дядей был знаменитый любимец Ивана IV Ма-
люта Скуратов.
Богдан Бельский попал к царскому двору уже на «излете»
опричнины, когда его дядя готовил кровавую расправу с орга-
низаторами «черною братства» (Алексеем и Федором Басма-
новыми, Афанасием Вяземским и др.), ему позарез нужны
были люди, в преданности которых он мог бы не сомневат!>ся.
88
А. Курганов
Когда 1 января 1573 года Малюта Скуратов погиб при
штурме замка Вейсенштейп в Ливонии, его место рядом с
Грозным занял Богдан Бельский, которому на тот момент
было чугь больше двадцати лет.
Последующие десять лет до смерти Ивана Грозного стали
периодом высочайшего могущества Богдана Яковлевича.
Он вошел в Ближнюю думу Ивана IV, возглавил удел
московского государя, на территории которого были рестав-
рированы опричные порядки. Полученный в это же время
пост главы сыскного ведомства давал фавориту возможность
распоряжаться судьбами своих противников. В 1581 году
Бельский становится главой Аптекарского приказа (Мини-
стерство здравоохранения и социального обеспечения счи-
тает это учреждение своим предшественником). В услови-
ях, когда «провинившихся» перед царем бояр часто травили
ядом, это назначение было выражением полного доверия
грозного царя.
Во время успешного похода русской армии в Северную
Ливонию в 1577 году Бельский зарекомендовал себя и как
талантливый военачальник. Особенно он отличился, взяв и
разорив город Вольмар (Володнмерец), за что был награж-
ден золотым «нортугалом» (эти монеты были выпущены в
очень малом количестве поргугальским королем Эммануилом
в память путешествия Васко да Гама в 1499 году) и золотою
цепью.
Грозный умел награждать за заслуги, но более всего це-
нил преданность. Бельский очень скоро становится одним из
крупнейших землевладельцев в России. Выходец из бедной
семьи, он окружил себя неслыханной роскошью. Историк
П. Е. Забелин в «Истории города Москвы» писал: «Двор Бог-
дана Бельского находился в Кремле и своею обширностью...
превосходил все остальные другие дворы. Он занимал более
половины Житннцкоп улицы и почти половину Троицкой
улицы, немного не доходя своею межою до улицы Никольс-
кой».
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
89
Господин отравитель
С начала 1580-х годов Богдан Бельский становится един-
ственным фаворитом Ивана Г|М)зного. «Он был больше всех
любим царем за угождение. Сердце царя всегда к нему жадно
стремилось, и глаза свои он неуклонно всегда обращал па него,
раненный срамной стрелой любви» — так описывал отношение
государя к Бельскому Иван Тим<х|хюв. Видимо, не сшит искать
в этих словах какого-то дополнительного смысла. Стагнаций
монарх не мог уже обходиться без услуг своего любимца. Поми-
мо того что Бельский руководил личной охраной царя («полных
тринадцать лет был у государя в (|юво|ю и спал в его комнате», —
писал Антонио Поссевино), он еще отвечал за его здо|х>вье —
только из его рук Грозный принимал лека|хтва.
18 марта 1584 года царь Иван IV скончался. Надо ска-
зать, царь умер при довольно странных обстоятельствах. Нич-
то не предвещало скорой развязки. Всего за день до своей
смерти царь отправил в Швецию послов свататься к шведс-
кой принцессе. На этот же день, как* явствует из посольских
книг, «царь и великий князь Иван Васильевич веса Русин...
велел литовскому послу Льве Сапеге... бытн к Москве», соби-
раясь дать ему аудиенцию. Была ли естественной смерть из-
можденного болезнями и психическими расст|Х)йствами мо-
нарха или его устранили в результате заговора?
Предоставим слово очевидцу событий Джерому Гореею.
В своих «Путешествиях...» он так описывал происходящее:
«Царь... приказа.! доставить с Севера множество кудесни-
ков и колдуний, привезти их из того места, где их больше все-
го, между Холмогорами и Лайла!|дпей. Шестьдесят из них бы. iи
Доставлены в Москву, размещены под стражей. Ежедневно им
приносили нишу и ежедневно их посещал царский любимец
Богдан Бельский — единственный, кому царь доверял узна-
вать и доносить ему их во|х>жбу или предсказания о том, что
он хотел знать. Этот его любимец, утомившись от дьявольских
поступков тирана, от его злодейств и от хчорадных замыслов
90
А. Курганов
этого Гслиогабалуса, негодовал на царя... Чародейки оповес-
тили его, что самые сильные созвездия и могущественные пла-
неты небес против царя, они предрекают его кончину в опре-
деленный день... царь впал в ярость и сказал, что очень похоже,
что в этот день все они будут сожжены. У царя начали страшно
распухать половые органы: признак того, что он грешил бес-
прерывно... он сам хвастал тем, что растлил тысячу дев...
...В полдень он пересмотрел свое завещание, не думая,
впрочем, о смерти, так как его много раз околдовывали, по
каждый раз чары спадали, однако на этот раз дьявол не по-
мог. Он приказал главному из своих аптекарей и врачей при-
готовить все необходимое для его развлечения и бани. Же-
лая узнать о предзнаменовании созвездий, он вновь послал к
колдуньям своего любимца (Бельского), тот пришел к ним«п
сказал, что царь велит их зарыть или сжечь живьем за их лож-
ные предсказания. День наступил, а он в полном здравии как
никогда. «Господин, не гневайся. Ты знаешь, день окончится
только когда сядет солнце».
Бельский поспешил к царю, который готовился к бане.
Около третьего часа дня царь пошел в нее, развлекаясь лю-
бимыми песнями, как он привык это делать, вышел около
семи, хорошо освеженный. Его перенесли в другую комнату,
посадили па постель, он позвал Родиона Биркина, дворяни-
на, своего любимца, и приказал принести шахматы. Размес-
тил около себя своих слуг — своего главного любимца и Бо-
риса Федоровича Годунова, а также других. Царь был одет в
распахнутый халат, полотняную рубаху и чулки; он вдруг
ослабел и повалился навзничь. Произошло большое замеша-
тельство и крик, одни посылали за водкой, другие — в апте-
ку за ноготковой и (юзовой водой, а также за его духовником
и лекарями. Тем временем он был удушен и окоченел».
Смерть Грозного вызвала в Москве массу слухов. Некото-
рые современники считали, что царя отравили. Дьяк Иван
Тимофеев писал: «жизнь яростного царя прежде времени
ближние его угасили. Сделал это Борис (Годунов) с Богданом
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
91
В. Шварц. «Сцена из домашней жизни русских царей (игра в
шахматы)»
Бельским». О том же сообщает голландский купец Исаак Мас-
са в своих мемуарах: «Бельский подал царю прописанное док-
го]юм Иоаганном Эйлофом питье, бросив в него яд». В. Н. Та-
тищев приводит поразительный рассказ монаха Иосифа,
келейника патриарха Иова, о смерти Грозною и Федора Ива-
новича: «...сказуют, якобы Бельский отцу духовному в смерти
царя Иоанна и царя Федора каялся, что зделал по научению
Годунова, кото|юе поп тот сказал патриарху, а патриарх царю
Борису, по котором немедленно велел Бельского, взяв, сослать.
И долго о том, куда и за что сослали, никто не ведал».
Немыслимое на первый взгляд признание Бельского
подтверждается «показаниями» другого современника — кня-
зя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского, который пи-
сал о Борисе Годунове: «Едино же имея неисправление и от
бога отлучение: ко врачем сердечное прилежание и ко влас-
92
А. Курганов
Д. Кусто. Портрет царя Федора
Ивановича. Гравюра.
Не ранее 1598 г.
толюбию несытно желание;
и на прежде бывших ему ца-
рей к убиению имея дерзно-
вение, от сего же возмездие
восприят».
Но если Годунову смерть
Ивана Грозного была выгод-
на как никому другому, ибо
наследник престола царевич
Федор был женат на сестре*
Годунова Ирине и находился
под сильным влиянием после-
днего, то Богдан Бельский в
результате цареубийства мог
оказаться навсегда оттеснен-
ным с политического Олимпа.
Однако дальнейшие со-
бытия показали, что у Богда-
на Яковлевича были далеко
идущие планы.
Незадолго до своей смерти Грозный учредил прямую опе-
ку над сыном Федором, образовав регентский совет, в кото-
рый кроме Богдана Бельского (он являлся еще и «дядькой»
царевича Дмитрия) вошли Иван Мстиславский, Иван Шуй-
ский и Никита Романов.
Сразу после кончины Грозного Бельский п|м*дпринял по-
пытку расправиться с другими опекунами. Иностранцы ут-
верждали, что он тайно послал своих людей на Новгородс-
кую дорогу с приказом подстеречь и убить князя Шуйского,
спешившего в Москву. Когда этот план не удался, Бельский
предпринял попытку государственного переворота в самой
столице. Он приказал запереть все ворота Кремля, расста
вить стрельцов на стенах и приготовить пушки к стрельбе.
Лидер «новых опричников» намеревался п|ювозгласить на
следииком Дмитрия, а себя — единоличным агентом при ма-
люди СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
93
лолетнем царевиче (родственников последнего Нагих Бельс-
кий распорядился взять иод стражу, обвинив в измене, в ночь
смерти Грозного). Литовский посол Лев Санега писал из Мос-
квы, будто сторонники молодого царевича Дмитрия пытают-
ся силой посадить его на престол.
Переворот не удался. Прослышав про «смуту» в Кдемле,
около 20 тысяч москвичей собрались с оружием в руках на
Красной площади и потребовали показать им живого и не-
вредимого царя Федора Ивановича.
Бунт столичной черни, безусловно. был подготовлен боя-
рами. иначе откуда восставшие взяли пушки, ксггорыми хо-
ге j и разрушить .запертые Фроловские ворота?
Бел1»ский быстро оценил обстановку и вовремя прекратил
соп|ютивление. Приговор для мятежника был достаточно мя-
гок: его всего лишь отправили воеводой в Нижний Новгород.
И это объяснимо: Борис Годунов, опасаясь политического кон-
курента, создал все условия, чтобы у Бельского не возникало
желание вернуться в большую политику. Богдана Яковлевича
панически боялись даже в ссылке: «Сам царь (Годунов), его
сестра царица и вся их семья трепетали от страха перед злой
волей Бельского, они искали случая и возможности избавить-
ся от его присутствия», — отмечал очевидец.
Казалось, что Бельского перестали занимать государствен-
ные дела. Агенты правительства доносили, что боярин подсе-
лился в свою вотчину под Вязьмой и занялся там хозяйством.
Как показали дальнейшие события, это был всего лишь
тактический ход.
Кандидат на престол
После того как в 1591 году в Угличе погиб царевич Дмит-
рий, Бельскому разрешили вернуться в Москву. Мы встреча-
ем нашего героя в свите царя в должности оружничего, в 1593
году он ведет переговоры о вечном мире с крымским ханом.
94
А. Курганов
Казалось, Бельский отлично себя чувствует на вторых ролях
и не мечтает о большем...
Однако смерть в 1598 году царя Федора Ивановича вновь
разбудила в Бельском дух авантюриста. Богдан Яковлевич
сколачивает в Боярской думе антигодуновскую коалицию и
открыто заявляет о неподдержке кандидатуры Годунова на
московский трон.
По словам очевидцев, «важнейшие не захотели признать
Годунова великим князем». Иностранные наблюдатели отме-
чали, что в России «из-за нового царствования возникла ве-
ликая смута», «знатные московиты ему (Годунову) п|ютивят-
ся и некоторые утверждают, что Бориса следует убить».
Видимо, средн этих «некоторых» был и Богдан Бельский,
который предложил на царский троп свою кандидатуру. Как
писал Р. Г. Скрынников, «знаменитый временщик Грозного
обладал огромным опытом но части политических интриг и
располагал исключительными финансовыми возможностями.
Он вызвал в Москву множество вооруженных людей из всех
вотчин и надеялся решающим образом повлиять на исход
выборов. Последний законный душеприказчик царя Ивана
считал, что его час пробил. И он в самом деле добился неко-
торого успеха».
Возможно, что, именно опасаясь головорезов Бельского,
Борис Годунов бежал из Кремля и укрылся за неприступными
стенами Новодевичьего монастыря (где утке находилась его се-
стра царица Ирина, принявшая постриг под именем старицы
Александры). Большинство Боярской думы выступило против
Годунова, однако и Бельского не поддержало, выдвинув других
претендентов — в первую очередь князя Федора Мстиславско-
го, праправнука великого князя Ивана III (по князь отказался
аг опасной чести). Как доносили пз России литовские разведчи-
ки, в ащм'ле «некоторые князья и думные бояре, особенно же
князь Бельский во главе их и Федор Никитич со своим братом и
немало дру| их, однако не все, стали советоваться между собой,
не желая признать Годунова великим князем, а хотели выбрать
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
95
некоего Симеона». Речь идет о нашем знакомом Симеоне Бек-
булатовиче, бывшем удельном тверском князе.
(Об «особых» отношениях Бельского с Романовыми мы
можем судить по словам самого Федора Никитича, который,
находясь в 1602 году в заточении в Сийском монастыре, «про
бояр, окружавших тогда Годунова, про всех говорил, не ста-
нет де их с дело ни с которое, нет у них разумного, один у них
разумен Богдан Бельский — к посольским и ко всяким делам
добре досужей»).
В попытках настроить против правителя московский по-
сад бояре, обвинили Годунова в самом страшном преступле-
нии — цареубийстве, распустив слух о том, что он отравил
Федора Ивановича. В ответ Годуновы созвали Земской собор
(большинство козорого составляли сторонники правителя),
утвердивший его на престоле, а затем объявили, что стране
угрожает нападение крымского хана, и устроили военный по-
В. Верещагин. «Царь Федор Борисович Годунов». Рисунок
96
А. Курганов
ход на южную границу (таким образом выдворив всех своих
противников за пределы столицы). Когда через два месяцев
бояре вернулись в Москву, им ничего не оставалось делать, как
присягнуть Борису Годунову: так того «требовал народ».
На первых порах никто из политических противников
нового царя не пострадал, напротив, Годунов щедро разда-
вал чины и награды. Награжден был н Богдан Бельский: его
царь пожалован в окольничие.
Усыпив таким образом бдительность противников, Году-
нов в течение трех лег после своего восшествия на престол
поодиночке устранил всех конкурентов. В 1600 году настала
очередь Бельского.
Царь Царек-Борисова
В конце 1590-х годов Борис Годунов приказал строить
мощные укрепления на южных границах России. Осенью
1599 года он послал Богдана Бельского на Северский Донец,
где была заложена крепость, тщеславно названная им Царев-
Борисов. Под началом окольничего оказалась внушительная
вооруженная сила — около трех тысяч детей боярских,
стрельцов и казаков. Взял он с собой и множество вооружен
пых слуг из своих поместий. Строительство велось быстро:
Бельский не жалел личных денег для ускорения работ, на-
граждал усердных, дарил нм сукна и серебряные монеты^
«Когда же крепость была выстроена, — сообщал в своей
«Московской хронике» Конрад Буссов (немецкий наемник,
служивший Борису Годунову, ЛжедмнтриюП и польскому
королю Сигизмунду III), — злодей посмел объявить, что он
теперь царь в Борпсграде, а Борис Федорович — царь в Мос-
кве. Но титул этот он носил недолго, ибо, как только об этом
стало известно Борису Федоровичу от немцев, которые были
посланы с Бельским, он приказал доставить этого самозван-
ного борисградского царя очтуда в Москву в таких регалиях.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
97
какие приличествуют не государю, а «такому негодному бунтов-
щику, как он, а ничего лучшего достоин он и не был». Ко всему
прочему, Богдана Яковлевича обвинили в приготовлении для
царя «подозрительного зелья». Бельского лншилн всех чинов и
должностей, распродали его «животы» (крепостных), а самого
отправили в заточение — все в таг же Нижний Новго|Х)д, но
уже под крепкой стражей. Перед этим «одному шотландскому
капитану, по имени Габриэль, царь приказал вырвать у само-
званого царя пригоршнями всю густую длинную бо|юду...»
Наказание, которому подверг Богдана Бельского царь,
приказав выставить к позорному столбу и выщипать его рос-
кошную бороду волосок за волоском — экзекуция длилась
несколько часов! — видимо, произвело впечатление на народ,
отвыкший от диких потех царя Ивана Васильевича. Поэтому
репрессии, которым подвергся Бельский, неожиданным об-
разом привели к тому, что из злого символа эпохи Ивана Г роз-
ного Бельский в народном мнении превратился в борца за
справедливость! Дальнейшие события показали, что подоб-
ная репутация в политических играх стоит значительно до-
роже, чем деньги или вооруженная сила.
Переворот в Кремле
Когда 13 апреля 1605 года в Кремле внезапно умер царь
Борис Годунов, одним из первых решений нового нареченно-
го царя Федора Борисовича стал указ об общей амнистии. В
столицу вернулись многие опальные. С(юди них был и Богдан
Бельский.
Какие планы мог вынашивать мастер придворной интри-
ги, мы можем только догадываться. Поскольку царица Ма-
рия Годунова приходилась Бельскому двоюродной сестрой,
он мог рассчитывать на значительный карьерный взлет (ин-
тересно, что, когда Федор Годунов потребовал присяги от Бо-
ярской думы, он поставил на первое место имя своей матери-
98
А. Курганов
царицы). Однако власть нового правительства была цепоч-
ной: против династии выступали многие знатные фамилии
(лидер Боярской думы князь Федор Мстиславский вел себя
столь двусмысленно, что был отдан приказ о его тайной каз-
ни, который, однако, не был исполнен), значительная часть
армии и столичный посад. Прибыв в Москву, Бельский быс-
тро сориентировался в обстановке и сделал ставку на
Лжедмитрия I. Он сразу же поспешил завязать тайные сно-
шения с самозванцем и стал передавать ему сведения о пла-
нах московских бояр.
После того как правительственная армия перешла под
Кромами на сторону Лжедмитрия I, существовать новой ди-
настии оставалось недолго. Но ключевым моментом готовив-
шегося в Москве агентами самозванца переворота стало по-
явление на Красной площади Бельского, который подал
сигнал к мятежу. Как рассказывал Конрад Буссов, «вышел
из Кремля господин Богдан Бельский с несколькими князья-
ми, боярами и дьяками на Лобное место, около которого со-
брались все жители города, а также дворяне и недворяне из
сельских местностей. Он призвал всех собравшихся возбла-
годарить бога за этого государя и служить ему верою, так как
он прирожденный наследник и сын Ивана Васильевича, за-
тем вытащил из-за пазухи свой литой крест, приложился к
нему и поклялся, что Димитрий прирожденный наследник и
сын Ивана Васильевича; он, Бельский, укрывал его на своей
груди до сего дня, а теперь снова возвращает им... И весь на-
род ответил: «Сохрани, господи, нашего царя! Дай бог ему
здоровья! Сокруши, господи, всех его врагов!» Это пожела-
ние исполнилось впоследствии, после смерти Димитрия, обер-
нувшись ужасным образом против них самих»...
Годуновы могли затвориться в Кремле, который был за-
ранее подготовлен к осаде. Но дворцовая стража не получи-
ла необходимого приказа. Собравшиеся на площади «с ми-
ром (все вместе) пошли в город (Кремль)... и государевы
хоромы и цари цыпы пограбили». Федор Борисович и царица
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
99
Мария пытались бежать, но вскоре арестованы и помещены
под надежной охраной в старое подворье Годуновых.
Власть в столице перешла в руки Бельского, который, как
писал Конрад Буссов, «был в большой чести у простого наро-
да, и ему, поскольку он больше всех других преследовал Году-
новых, поручили управление в Кремле от имени Димитрия».
Чтобы прекратить мятеж, Богдан Яковлевич прибегнул к ис-
пытанному приему, натравив толпу на разгром винных поги-
бов. Исаак Масса сообщал, что после восстания в винных под-
валах нашли около 50 человек, упившихся до смерти.
Лжедмитрий щедро наградил своего неожиданного союз-
ника. Ему было пожаловано звание великого оружпичего, а
также боярство. В июне 1605 года Богдан Яковлевич вошел
в Госуда])стве1Н1ый совет.
Но, по всей видимости, этого Бельскому показалось мало.
Он решил оказать самозванцу услугу, которую тот запомнил
бы надолго, — раскрыть заговор против нового царя. На тре-
тий день после вступления Лжедмитрия в Москву были арес-
тованы бояре Шуйские, в которых видели главных претен-
дентов на престол. Бельский обвинил Василия Шуйского в
том, что тот собирал своих сторонников (главным образом из
влиятельного московского купечества), убеждал их, что но-
вый царь— самозванец. Шуйские будто бы «подстерегали,
как бы пас (Лжедмитрия), заставши врасплох, в покое убить,
на что имеются несомненные доказательства». Доказатель-
ства были добыты под пытками.
(Считается, что инициатором розыска по «делу Шуйских»
был боярин Петр Федорович Басманов, возглавивший при
самозванце охранное ведомство. В это верится с трудом, по-
скольку в отличие от Бел1>ского, с молодости подвизавшегося
на поприще политического сыска, Басманов ие отличался
особыми способностями в отой области: не прошло и года, как
он прозевал настоящий заговор Шуйских, за что и поплатил-
ся жизнью. А вот «перехватить инициативу» у Бел1>ского Бас-
манов вполне мог попытаться — он люто ненавидел нашего
100
А. Курганов
героя за то, что дядя Бельского Малюта Скуратов был винов-
ником смерти его отца, Федора Басманова.)
Лжедмитрий передал «дело Шуйских» на рассмотрение
Собору, состоящему из духовенства, бояр и представителей
других сословий. Собор приговорил Василия Шуйского к
смертной казни, а его братьев — Дмитрия и Ивана — к ссыл-
ке. Их имущество отходило казне.
30 июня 1605 года Василия Шуйского вывели па площадь.
Палач сорвал с него одежду и... Лжедмитрий простил заго-
ворщика.
Дальнейшая судьба Богдана Бельского совершила стреми-
тельный поворот. Одни исторгши считают, что под давлением
Боярской думы Лжедмитрий был вынужден удалить из Моск-
вы интригана, назначив вторым воеводой в Новгород. Не прочь
была расквитаться с Бельским и Мария Нагая (в иночестве
Марфа), которая не забыла, что именно он выслал ее в Углич
после кончины Ивана Грозного. Другие исследователи пола-
гают, что Бельский сам оставил двор, поскольку понимал, что
часы нового правительства сочтены. «Если бы Бельскому уда-
лось настоять на казни Василия Шуйского, его влияние упро-
чилось бы. Помилование Шуйского стало для бывшего оприч-
ника политической катастрофой», — пишет Р. Г. Скрынников.
Нас интересует другое: существовал ли «заговор Шуйс-
ких» на самом деле, или это было провокацией Богдана Бель-
ского, стремившегося набрать политические козыри в борьбе
за влияние на нового царя?
Как бы ни относились к самозванцу «принцы крови» Шуй-
ские, в первые дин воцарения Лжедмитрия I они просто не
могли рассчитывать на успех персвортга. Московское насе-
ление восторженно приветствовало нового царя. На его сто-
роне была армия, он мог рассчитывать на поддержку значи-
тельной части Боярской думы. Любые активные действия
заговорщиков в этих условиях были обречены на неудачу.
Шуйские, политики тртзвые и осторожные, прекрасно это
понимали.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
101
Икона для патриотов
Отсутствие Богдана Великого в Москве, возможно, спас-
ло ему жизнь, когда 17 мая 1606 года заговорщики свергли
Лжедмитрия I и жестоко расправились с приближенными
самозванца. Бельский уцелел. Правда, ставший ца[>ем Васи-
лий Шуйский не простил своего врага и снова выслал из сто-
лицы, отправив его в Казань вторым воеводой.
События в стране сильно изменили Бельского. В казанс-
кий период жизни это уже не тот постоянно шнунщй любую
возможност ь зацепиться за власть и нс гнушающийся ника-
кими средствами авантюрист. Богдан Бельский предстает
перед нами законопослушным воеводой, честно выполняю-
щим возложенную па него задачу: наводит иорядок, превра-
щает Казань в верный Шуйскому город, успешно ведет рабо-
ту среди местных народов по присоединению их к России, за
что заслуживает похвалу от царя...
Однако с самого первого дня пребывания Бельского в Ка-
зани между ним и другими представителями царской адми-
нистрации сложились неприязненные отношения. Дело в том,
что Богдан Яковлевич попал под начало молодого н незнат-
ного Василия Петровича Морозова, который мечтал лишь о
личной карьере. Ему было все равно, кому служить. Поэто-
му, когда в 1610 году Василия Шуйского «свели» с престола,
казанцы присягнули Лжедмитрию II. Богдан Бельский в оче-
редной раз остался в одиночестве. На его обращение к горо-
жанам «целовати крест» лишь избранному русскому госуда-
рю толпа отреагировала жестокой расправой. «Поймав и
возведоша его на башню и скинуъша с башни и убита до смер-
ти»...
Так завершил свой жизненный путь величайший авантю-
рист Смутного времени Богдан Яковлевич Бельский. По сло-
вам Н. М. Карамзина, он «погиб в лучший час своей государ-
ственной жизни как страдалец за достоинство народа
российского!».
102
А. Курганов
Казапцы поспешили. Через три дня после смерти Бельс-
кого пришло известие, что в Калуге убит Лжедмитрий II. Вла-
сти попытались загладить свой политический просчет: в тот
же день были собраны горожане, и растерзанное тело Бельс-
кого «со словами раскаяния и скорби» (едва ли искренними)
было со всеми полагающимися почестями погребено.
Снова о Богдане Бельском вспомнили в конце 1611 года,
когда в Нижнем Новгороде Кузьма Минин и Дмитрии По-
жарский начали формировать Второе ополчение для освобож-
дения Москвы от польских интервентов. Вожди сопротивле-
ния искали «пример для подражания», символ, способный
объединить ополченцев. Неожиданно такой «иконой» и стал
Бельский — мученик за свободу России, зверски умерщвлен-
ный смутьянами.
Был отдан приказ перевезти тело Богдана Яковлевича в
Нижний Новгород, чтобы затем оно могло сопровождать
ополченцев в их походе иа Москву. Одпако по прибытии в
Ярославль весной 1612 года ополчение остановилось здесь на
несколько месяцев. В Ярославле и было решено захоронить
прах Бельского. В течение почти 400 лет его тело покоится
па территории ярославского Сиасо-Преображенского монас-
тыря.
Первый Бюрократ.
Андрей Щелкало в: государев
дьяк, которого считали царем
Бюрократия — третья беда России, после дураков и до-
рог. Кого же можно считать первым русским бюрократом? И
можно ли вообще однозначно ответить на этот вопрос? По-
пытаемся все же назвать это имя. «Ближней думы большой
дьяк» Андрей Яковлевич Щелкалов вошел в историю России
как расчетливый политик, «пронырливый, умный и злой»,
умелый администратор, руководитель внешнеполитического
ведомства и фактический глава правительства при Иване
Грозном и Федоре Ивановиче. Иностранцы называли его
«хитрейшим скифом, какой когда-либо жил на свете». А Бо-
рис Годунов часто говорил: «Ему было бы прилично служить
Александру Македонскому».
Новые русские в XVI веке
Бюрократия (от французского «bureau» — канцелярия и
греческого «kratos» —власть) буквально означает «власть кон-
торы». Это понятие появилось в XIX веке. Родоначальником
бюрократии в России считают Петра I, на самом деле уже де-
ятельность московского великого князя Ивана Ш но «соби-
ранию» Русской земли потребовала колоссальной централи-
зации управления, централизация в свою очередь породила
бюрократию. В XV веке в России власть начинает сос|)едота-
чиваться в руках думных дьяков, в чьи функции входили
внешнеполитическая деятельность и назначение на воинскую
104
А. Курганов
службу. Однако первые русские чиновники не отличались осо-
быми админисгративнымн талантами и интеллектом. Лишь
в 80-е годы XV века на политическом небосклоне России по-
является такая мощная фигура, как Федор Курицын. Талан-
тливый писатель и дипломат, автор знаменитый «Повести о
Дракуле», двадцать лет— с 1480 по 1500 год— управлял
внешней политикой России. Ему поручались самые ответ-
ственные дела: устройство династических браков, установ-
ление дипломатических отношений с сопредельными страна-
ми. «Того бо державный во всем послушашс» (его князь во
всем слушался), — писал о Федоре Курицыне его политичес-
кий противник Иосиф Волоцкии.
Одпако всерьез о русской бюрократии можно говорить,
только начиная с 1549 года, когда Иван IV созвал так назы-
ваемый Собор примирения, на котором было принято реше-
ние об исправлении Судебника. Новое законодательство ус-
корило формирование «контор» (приказов), расширив
функции служебной бюрократии. Был образован Посольский
приказ, реорганизованы Разряд — главное военное ведомство
России XVI века — и Челобитный приказ, во главе которого
встал любимец Ивана Васильевича Алексей Адашев.
Приказы сразу ясс приобрели настолько большую власть,
что в начале 60-х годов XVI века Андрей Курбский упрекал
Ивана IV в том, что тот ищет себе опору в чиновничестве,
возвышая его в ущерб знати. «Писари же наши руския, им
же князь великий зело вери г, а избирает их не от шляхецкого
роду, ни от благородна, по паче от поновичев или от простого
всенародства». Один из первых русских политэмигрантов
Тимофей Пухов писал ливонскому наместнику боярину Ми-
хаилу Морозову: «Есть у великого князя новые верники (до-
веренные люди) — дьяки, которые его половиною кормят, а
другую половину себе емлют, у которых дьяков отцы вашим
отцам в холопстве нс прпгожалися, а ныне не токмо землею
владеют, по и головами вашими торгуют».
Кто же были эти «новые верники»?
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
105
Посольский приказ и его овитдтбли
В 1549 году, через два года после того, как Иван IV вен-
чался на царство, было «приказано посольское дело Ивану
Висковатому».
Благодаря своим способностям «худородный» дьяк поднял-
ся на самую высокую ступень служебной лестницы, став чле-
ном Избранной рады. В феврале 1561 года Иван IV пожало-
вал Впсковатого званием печатника, а вшмиедствии именовал
его «своим ближним и верным думцем». Иноземцы называли
его «канцлером». Составитель «Ливонской хроники» ревельс-
кпй проповедник Бальтазар Рюссов писал: «Иван Михайло-
вич Висковатый — отличнейший человек, подобного которо-
му не было в то время в Москве; его уму н искусству, как
московита, ничему не учившегося, очень удивлялись иност-
ранные послы».
Прием иноземных послов московским государем». Иллюстрация из
книги И. Забелина «Домашняя жизнь русских царей»
106
А. Курганов
Посольский приказ ведал отправкой русских посольств за
границу п приемом иностранных дипломатов, подготовкой «на-
казов» послам, соглашений, ведением переговоров, а также
занимался выкупом и обменом военнопленных. До 1564 года
вместе с остальными дворцовыми службами приказ разме-
щался в простой деревянной избе рядом с Архангельским со-
бором. Затем для него было построено особое каменное зда-
ние. В летописи по этому поводу записано: «Того ж лета
зделана бысть полата посольская, что против Ивана Святого
под колоколы (напротив колокольни Ивана Великого) «.
Иностранцы отмечали, что уже в то время московиты
предпочитали внешнюю «лепоту» внутренней красоте и удоб-
ству, любили пускать пыль в глаза (английский купец и пу-
тешественник Ричард Ченслср писал в своей «Книге о вели-
ком и могущественном царе России и князе Московском»:
«Когда к ним являются иностранцы, то они одеваются чрез-
вычайно пышно: а то и князь сам ходит в плохоньком пла-
тье...»).
Посольский приказ был едва ли не одним из самых пыш-
ных кремлевских сооружений, напоминая роскошные ита-
льянские палаццо. Нижний этаж опоясывала открытая га-
лерея, окруженная аркадой. Полукруглые окна второго этажа
были обрамлены карнизом на витых колонках. Но внутри
приказ так и остался Посольской избой, от которой и произо-
шел. Он состоял из трех палат: передней «подписной», сред-
ней «посольской» — самой большой, в которой сидели подья-
чие и где велось все делопроизводство, и задней палаты, где
«бывают у дьяков иноземцы для государственных тайных дел».
К Посольскому приказу было приписано несколько горо-
дов и областей — получаемые с них доходы шли на расходы
по посольским делам. В конце XVI века в Посольском прика-
зе под началом «посольского думного дьяка» и его «товарища»
работали 15—17 подьячих и несколько переводчиков.
Одним из «товарищей» посольского дьяка Ивана Виско-
ватого и был наш герой — Андрей Щелкалов.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
107
Ливонская война и московское дело
Свою родословную Щелкаловы вели от выходцев из Зо-
лотой Орды. На эту мысль наталкивает их родовое имя, а вер-
нее, прозвище, употребляемое некоторыми иностранцами
(Джером Горсей в своих «Записках» называл нашего героя
«Shelkan» — очень созвучно известному в русских былинах
«Щелкану Дюдснтьсвнчу». Это вполне |>еальный персонаж —
двою|юдный брат и посол золотоордынского хана Узбека, на-
местника Твери, своими притеснениями вызвавшего 15 ав-
густа 1327 года кровавое восстание). Аристократия Орды
могла претендовать на очень высокое положение при москов-
ском дворе. Однако к XVI веку род Щслкаловых захирел, ра-
стерял земельные богатства, так как сохранились сведения,
что дед Андрея Щелкалова Семен Щелкалов (Щелканов) тор-
говал скотом, отец Яков Семенович начинал как священник,
затем стал подьячим Разбойного приказа и лишь иод конец
жизни дослужился до чина дворцового дьяка.
Впрочем, возможно и другое объяснение: ссылки на про-
исхождение Щелкаловых «от простого всенародства» были
наветом их политических противников. Ведь еще в 1550 году
имя Андрея Щелкалова было записано в «тысячную кишу» —
список 1078 «лучших детей боярских», которые должны были
быть всегда под рукой царя для выполнения разных поруче-
ний. Выбирались эти лица самим государем. Котати сказать,
такой чести не удостоились даже некоторые Годуновы.
В 1550 году Андрей Щелкалов состоит «в разрядах в чис-
ле поддатней у рынд» (помощников царских оруженосцев).
Он рано избрал дипломатическую стезю: в 1560 году был при-
ставом при литовских послах, через три года стал дьяком По-
сольского приказа, а в 1566 году участвовал в работе Зем-
ского собора и подписал его определение.
Этот собор имел решающее значение для судеб России.
В 1558 году русские войска перешли ливонскую границу
в районе Пскова. Началась Ливонская война. С первых же
108
А. Курганов
дней кампании правитель-
ство раскололось. Фаворит
царя Алексей Адашев и его
окружение считали необхо-
димым продолжать войну на
юге, настаивая на военной
экспедиции против Крымс-
кого ханства. Иван Вискова-
тый (его поддерживали бо-
яре Захарьины) ратовал за
скорейшее овладение Ливо-
нией.
Начало войны было побе-
доносным: были взяты Нарва
и Юрьев, русские войска про-
шли всю Ливонию, в плен по-
пал сам магистр ордена Виль-
гельм Фюрстенберг. Однако
затем в войну вступили
Польское королевство, Вели-
кое княжество Литовское и
Швеция, и у России возникли проблемы. В феврале 1563 года
русские овладели Полоцком. Но уже в начале следующего года
царские войска потерпели ряд тяжелых поражений. Иван Гроз-
ный не знал, как выйти из создавшегося положения, и перенес
свой гнев на недавних любимцев, в том числе и на своего по-
сольского дьяка.
В июне 1566 в Москву прибыло литовское посольство, пред-
ложившее раздел Ливонии. Царь созвал Земский собор для
обсуждения условий мирного договора. Однако собор принял
решение воевать «до победного конца». И просчитался: очень
скоро Россия потеряла практически все завоеванные земли.
В следующие четыре года было казнено около половины
участников Земского собора (так и хочется назвать его по
аналогии с нашей недавней историей «съездом победителей»)!
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
109
Последним страшным аккордом опричнины стало так на-
зываемое «московское дело» — самая непонятная глава в ис-
тории кровавого правления Грозного. Летом 1570 года царь
ликвидировал практически всю приказную верхушку, обвинив
«земских министров» в том, что они «хотели злым умышлени-
ем царя извести, а на государство посадити князя Володимера
Ондреевича». Главными фигурантами на этом процессе ока-
зались Иван Висковатый и казначей Никита Фуников. Пока-
зания на Висковатого дали арестованные во время новгородс-
кого «погрома» дьяки. Под пытками у них выбили признания в
том, что «канцлер» не только обещал передать польскому ко-
ролю Псков и Новгород, но и тайно призывал турок напасть
на Астрахань. «Такие обвинения вряд ли могли исходить от
арестованных новгородских дьяков. За ними угадывается лицо,
гораздо более знакомое с положением дел в русской внешней
политике», — пишет историк Б. Н. Флоря.
Для того чтобы разобраться в событиях далекого 1570 года,
нужно ответить па вопрос: кому было выгодно «московское дело»?
В нем не был заинтересован Иван Грозный, лишившийся
своих лучших и верных советников. Опричное правительство
(Алексей и Федор Басмановы, Афанасий Вяземский) тоже
не было причастно к организации этого процесса, поскольку
подверглось репрессиям практически одновременно с казнью
«земских министров».
Однозначно в этой ситуации выигрывал лишь дьяк Анд-
рей Яковлевич Щелкалов!
Могущественный глава Посольского приказа не давал ему
делать карьеру: при Висковатом чиновник оставался на вто-
рых ролях. Андрей Яковлевич же считал, что заслуживает
большего. Отношения между двумя руководителями внеш-
неполитического ведомства России испортились до такой сте-
пени, что Щелкалов был вынужден покинуть Посольскую
избу. Правда, он получил от Грозного другое, не менее важ-
ное назначение: стал главой Разрядного приказа. Но, как го-
ворится , «осадок остался»...
110
А. Курганов
На то, что именно наш герой был инициатором «московс-
кого дела», указывают следующие факты. Именно Андрей
Щелкалов зачитал Ивану Висковатому обвинения в «изме-
не» (как описывают очевидцы, это было не формальное чте-
ние заранее подготовленного документа, а яростная обличи-
тельная речь). Именно он унаследовал должность «канцлера»,
а его брат Василий получил часть владений казненного.
В 1570 году пострадал не только Висковатый. Были казне-
ны руководители наиболее важных московских приказов: Ва-
силий Степанов, возглавлявший Поместный приказ, Иван Бул-
гаков — руководитель Большого прихода, Григорий Шапкин —
шеф Разбойного приказа, посольский дьяк Андрей Васильев...
Но не только мнимая «измена» высших чиновников по-
служила поводом для кровавой расправы. Создаваемый
Иваном IV громоздкий бюрократический аппарат сразу же
доказал свою неэффективность и коррумпированность. Ген-
рих Штаден красочно описывал чудовищные злоупотребле-
Шлезвиг-Голштинское посольство на Суздальском подворье.
Гравюра. XVII в.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
111
ния московских приказных людей. Его поражало, что взятки
чиновникам нужно было давать по всякому поводу, даже для
того, чтобы войти в Приказную избу. «Все князья, великие
бояре-правители, дьяки, подьячие, чиновники были связаны
и сплетены один с другим, как звенья одной цени», — заклю-
чал автор «Записок о Московии».
Само введение опричнины Генрих Штадеп объяснял тем,
что Грозный решил наказать продажных дьяков. «Он хотел
искоренить неправду правителей и приказных... Хотел уст-
роить так, чтобы новые правители судили бы но судебникам
без подарков, дач и приносов. Земские господа вздумали это-
му препятствовать».
Однако борьба с коррупцией, возведенная Иваном Гроз-
ным в ранг государственной политики, привела лишь к уси-
лению коррупции.
Царский пахарь
В последние 15 лег царствования Ивана IV Андрей Щел-
калов был его главным советником но дипломатическим де-
лам, руководителем Посольского приказа, думским дьяком,
хранителем большой государственной печати.
Чем объясняется такая стремительная и в то же время
стабильная карьера?
Грозному хотелось иметь в ближайшем окружении лю-
дей, обязанных своим возвышением лично ему. Историк С. -
М. Соловьев отмечал, что Грозный, «подозревая всех знатных
людей во враждебных замыслах, преимущественно доверял
дьякам, людям новым, не знатным». Однако одной предан-
ности монарху было недостаточно для того, чтобы вознестись
на высшие государственные посты.
Качествами, которые сделали Щелкалова истинным пра-
вителем страны, были прещшспая образованность дьяка и его
необыкновенная работоспособность. Он хорошо знал латынь,
112
А. Курганов
универсальный язык своего времени, и еще несколько иност-
ранных языков, был начитан: библиотека Посольского прика-
за уступала, пожалуй, только знаменитой «либерсе» Грозного.
По огниву Исаака Массы, Ai щрей Щелкалов, «не имея покоя
ни днем, ни ночью, работая как безгласный мул, был недоволен
тем, что у него мало работы, и желал еще больше работать.
Без его внимания нс обходится пи одна сфера государ-
ственного управления. Например, мало кто знает, что Анд-
рей Яковлевич стоял и у истоков поистине судьбоносного для
России решения об упразднении Юрьева дня!
Его отношение к своим обязанностям отлично характе-
ризуется словами, сказанными им в 1594 году австрийскому
посланнику Николаю Варкочу: «И твой, и мой государи во
славу христианства начали пахоту, а я и ты — пахари».
Но Щелкалов не был простым пахарем: служба в прика-
зе приносила нашему герою немалый доход. Чиновникам вы-
сокого ранга выплачивали регулярное жалованье. Руководи-
тель приказа получал сто рублей в год, но это, разумеется,
была лишь малая часть его доходов. Посольский приказ осу-
ществлял полный контроль над деятельностью иностранных
купцов в России: это открывало дополнительные возможнос-
ти для обогащения. Но были и другие, вполне «законные»
способы для пополнения своей мошны — например, Андреи
Щелкалов долгое время управлял богатейшей Важскон зем-
лей (впоследствии царь Федор Иванович подарил Вагу свое-
му шурину Борису Годунову).
О богатстве Щслкаловых может дать представлен не пе-
речень принадлежавших им подмосковных имений и вотчин
в других городах: Щелкаловы владели Останкиным, Марфи-
ным, Болшевым и многими другими имениями. Богатство по-
зволяло забыто о «худородстве». В официальных документах
они писались с «отчеством», с ними считали за честь пород-
ниться знатные фамилии — к примеру, князья Пожарские...
Среди других достоинств Андрея Щелкалова нужно от-
метить его красноречие. По оценке историков, он был луч-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
113
шим оратором Боярской
думы. Но Щелкалов хорошо
умел разговаривать и с про-
стым народом. Когда в 1579
году армия Стефана Бато-
рия взяла штурмом Полоцк,
Иван Грозный, полу ив со-
общение о полном разгроме
своих войск, приказал Щел-
калову успокоить московс-
кий посад. Дьяк успешно
справился с этим заданием.
Андрей Яковлевич поль-
зовался полным доверием
грозного царя. В 1571 году
он вместе с Малютой Скура- Царь Федор Иванович.
Парсуна XVII в.
товым проводил следствие по
делу о тайных сношениях московских бояр с крымским ханом
Девлет-Гиреем. Результатом стали массовые казни.
Когда осенью 1578 года царские воеводы, получившие при-
каз Грозного идти к хорошо укрепленной ливонской крепости
Венден, не исполнили указа государя, Иван IV послал в дей-
ствующую армию Щелкалова. Он наделил дьяка «проконсуль-
скими» полномочиями: в его власти было сменить воевод в слу-
чае их дальнейшего ослушания. Однако затем, когда русские
войска попытались штурмовать Венден, но потерпели неуда-
чу, воеводы Иван Голицын, Андрей Палецкий, Федор Шере-
метев и примкнувший к ним Щелкалов, по словам Н. М. Ка-
рамзина, бросив войско, «в безумном страхе поскакали на
борзых конях к Дерпту»... Характерно, что Грозный, сурово
каравший полководцев, проигравших сражения, ничего не сде-
лал своему любимцу: царь прекрасно понимал, что Щелкалов
не был «человеком сабли», он был «человеком пера».
Впрочем, периоды особого расположения к своим фавори-
там быстро сменялись у Грозного приступами недоверия. Этого
114
А. Курганов
не избежал и Щелканов. Английский посол Джером Боус пи-
сан, что когда Щелкалов чем-то вызвал недовольство царя, тог
не только приказан дьяка «наказать плетьми очень сильно», но и
«послан сказан» ему, что не оставит в живых никого из его рода».
Пропавшее завещание Грозного
Хотя Андрей Щелкалов и уступай в дипломатической лов-
кости своему сопернику Висковатому, он приложил руку к
некоторым судьбоносным для России переговорам.
Когда Иван Грозный в 1570 году решил породниться с дат-
ским королем и надумал женить его сына герцога Магнуса на
своей племяннице Евфимии, то поручил организовать эту
свадьбу Щелкаюву. В 1581 году думный дьяк вел переговоры
с посланцем Ватикана Антонио Поссевино, а в 1583 году— с
Джс]юмом Воусом. Это были ключевые для России перегово-
ры. Поссевино был посредником при заключении мирного до-
говора с королем Стефаном Баторием, чьи войска взяли Вели-
кие Луки и осаждали Псков. Боус был прислан королевой
Елизаветой для того, чтобы обсудить условия сватовства Ива-
на Грозного к одной из родственниц «королевы-девственницы».
Первый проект завершился удачно: с Польшей был зак-
лючено перемирие, а вот «английский проект» провалился, —
в том числе, возможно, и потому, что Щелкалов в то время
уже вел свою игру.
Дело обстояло так.
В 1583 году Иван IV составил свое последнее завещание.
В нем он объявлял наследником Федора Ивановича, по назна-
чил регентский совет, который бы «ведал ца|хтво> помимо сла-
боумного сына Грозного. Опекунами стали люди, которые со-
ставляли «ближний круг» царя. В последнее правительство
Грозного входили князья Иван Мстиславский и Петр Шуйс-
кий, Никита Захарьин-Юрьев, Богдан Бельский и дьяк Анд-
рей Щелкалов. Все они и стали регентами — все, кроме Щел-
ЛЮДИСМУТНОГОВРЕМЕНИ
115
Борис Годунов. Миниатюра из
«Лицевого летописного свода»
калова. Возможно, здесь-то
у нашего героя и взыграло
честолюбие.
Н. И. Костомаров писал:
«царь (как впоследствии от-
крылось) составил другое за-
вещание: оставляя престол
полуумному Федору, он на-
значал правителем государ-
ства эрцгерцога Эрнеста (бра-
та австрийского императора
Рудольфа II)... Эрнест дол-
жен был получить в удел
Тверь, Вологду и Углич, а
если Федор умрет бездетным,
то сделаться наследником рус-
ского престола... Тайна этого
завещания не была им откры-
та Борису (Годунову), но ее знали вышеупомянутые бояре. Дьяк
Щелкалов изменил своим товарищам и тайно сообщил об этом
Борису. Они вдвоем составили план уничтожить завещание,
когда не станет Ивана».
Когда была уничтожена «духовная грамота» Грозного? На
этот вопрос историки не дают однозначного ответа. Вероят-
но, это было сделано в первые минуты после кончины госуда-
ря. А вскоре «при невыясненных обстоятельствах» скончался
человек, который это завещание записал, — бывший личный
секретарь царя дьяк Савва Фролов.
Вероятно, именно тем обстоятельством, что Щелкалов
выдал Борису Годунову тайну «духовной» Ивана IV, и объяс-
няется тот факт, что главный советник царя уцелел после смер-
ти своего державного покровителя. Однако, возможно, поли-
тический союз Андрея Щелкалова и Бориса Годунова возник
еще при жизни Грозного — после того, как царь вознамерился
жениться на Марии Гастингс, графине Гонтингтонской.
116
А. Курганов
Англоманы и Англофовы
Этот проект чрезвычайно беспокоил клан Годуновых, кото-
рые были кровно заинтересованы в том, чтобы московский пре-
стол после смерти Ивана IV достался царевичу Федору, жена-
тому на Ирине Годуновой. Очевидец событий Джером Горсей
писал: «Князья и бояре, особенно ближайшее окружение жены
царевича — семья Годуновых... изыскивали секретные средства
и устраивали заговоры с целью уничтожить эти намерения...»
Переговоры о заключении династического союза между
Россией и Англией проходили трудно, не в последнюю оче-
редь из-за позиции, занятой главой Посольского приказа. Ан-
глийский посол даже жаловался царю, будто «дьяк Андрей
Щелкалов дает ему дурной корм: вместо кур и баранов вет-
чину, а он, Боус, к такой пище не привык». И вообще творит
всяческие «невежливости и неудовольствия». Грозный отстра-
нил Щелкалова от переговоров. Эта нелепая на первый взгляд
размолвка вызвала срыв переговоров, а вскоре Грозный скон-
чался.
Английское подворье
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
117
В тот роковой день 18 марта 1583 года, как писал Дже-
ром Боус, «Щелкалов прислал сказать ему, что английский
царь помер».
Андрей Яковлевич был решительным противником рус-
ско-английского союза. Елизавета соглашалась на заключе-
ние договора лишь в том случае, если Московской торговой
компании будет предоставлена монополия на торговлю во всех
портах России, которые закроются для голландских, фран-
цузских и других купцов. Щелкалов же считал, что если «оп-
роче аглинских людей торговати на Русь ходитн не умнет них-
то, и они станут свои товары дорожить и продавать дорогой
ценой но своей мерт, как захотят».
Были у московского «канцлера» и иные соображения.
В 1588 году английский флот разгромил испанскую Не-
победимую армаду. Этой победой англичане в немалой сте-
пени были обязаны... России. Из русских портов к берегам
туманного Альбиона шли ко|>абл11 с товарами, которые се-
годня мы называем стратегическим сырьем: древесиной, ко-
рабельными мачтами, льном, пенькой, канатами, смолой...
Англичане везли в Москву ткани, предметы роскоши, му-
зыкальные инструменты, ювелирные изделия, посуду— и
это в то время, когда страна, изнемогавшая в Ливонской
войне, больше всего нуждалась в оружии и боеприпасах.
Более того, когда польский король Сигизмунд II обратился
к Елизавете Английской с просьбой не продавать москови-
там порох и пушки, королева заявила, что никогда не под-
держит «этого нечестивого врага (Грозного)». В августе 1570
года (обратим внимание на любопытное совпадение: имен-
но в это время Андрей Щелкалов встал во главе Посольско-
го приказа) Иван IV, нс дождавшись поставок оружия из
Англии, выпроводил англичан из России, конфисковав иму-
щество Московской торговой компании. В октябре 1570 года
он пишет Елизавете оскорбительное письмо, в котором на-
зывает королеву «пошлой девицей». Мы не можем утверж-
дать, что именно Щелкалов продиктовал Грозному этот
118
А. Курганов
текст, но то, что его содержание полностью отвечало устрем-
лениям «канцлера», — несомненно.
Англичане нанесли ответный удар. Посол Джером Боус,
жалуясь на то, что английским купцам не делается послабле-
ний в торговле, объяснял это тем, что конкуренты-голланд-
цы подкупили трех главных царских советников — Никиту
Романовича Захарьина-Юрьева, Богдана Бельского и Анд-
рея Щелкалова. Кунцы якобы взяли у них взаймы деньги под
большие проценты, за что и платили каждому из этих царс-
ких слуг по 5 тысяч рублей ежегодно.
Выдвигались против нашего героя и другие обвинения.
В 1588 году «дело Щелкалова» разбирала сама королева
Елизавета. Поводом стал арест в Москве английского куп-
ца Антона Мерша, который набрал денег в долг у бояр,
купцов, монахов и даже у самого Бориса Годунова, и отка-
зался расплачиваться. Сумма была по тем временам огром-
ная — 23 тысячи рублей. Мерш во всем обвинил... Андрея
Щелкалова: дескать, так велел ему поступить московский
«канцлер». Впрочем, когда новый английский посол Джильс
Флетчер передал эти показания царю Федору Ивановичу,
то в ответ услышал, что «Мерш — вор ведомый, сказал сло-
ва ложные», а также что то «диво великое, что королевни-
ны думные люди не умели такого ведомого вора обличить в
своей земле, обыскать об его воровстве его же товарища-
ми».
Временный правитель
Первые месяцы после смерти Ивана IV Москву сотрясав
ли волнения и заговоры. Уже на следующий день после кон-
чины Грозного последовала внезапная высылка в Углич мно-
гочисленного клана Нагих во главе с царицей Марией,
последней супругой Ивана IV (новые власти отказались при-
знать этот брак законным). Переворот, затеянный Богданом
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
119
Бельским, не увенчался успехом, и фаворита Г]юзного сосла-
ли в Нижний Новгород.
Вскоре в политическую борьбу вступил главный боярин
Думы князь Иван Мстиславский. Он пот|>ебовал от царя Фе-
дора Ивановича развестись с женой Ириной но причине ее
бесплодия. Для Бориса Годунова развод означал опалу.
На помощь Годунову пришел Щелкалов. Историки утвер-
ждают, что именно Андрей Яковлевич сыграл решающую
роль в борьбе с Мстиславским. Иван Тимофеев (работавший
под началом Щелкалова) называл главного дьяка думы на-
ставником Бориса, научившим его «одолевать благородных».
Каким же образом действовал Щелкалов?
Одним из активных сторонников князя Мстиславского
был главный казначей Петр Головин. По словам Р. Г. Скрып-
никова, «более века Головины из поколения в поколение слу-
жили главными финансистами при московских государях. Но
никогда они не распоряжались государственной казной так
бесконтрольно, как при Федоре». По совету Щелкалова Бо-
рне Годунов на заседании правите л 1>ства поднял вопрос о пол-
ной ревизии казны. Хищения оказались столь велики, что суд
приговорил Петра Головина к смерти, его брата Владимира,
другого казначея, — к ссылке и конфискации имущества.
Третий брат, Михаил Головин, бежал в Польшу. Самого
Мстиславского обвинили в попытке покушения на Годунова
(якобы с этими целями князь зазывал царского -шурина к себе
на пир) и предложили по-тихому уйти на покой, приняв мо-
нашество в Кирилло-Белозе|>ском монастыре.
Именно в это время Щелкалов достиг наивысшей власти.
Исаак Масса отмечал позднее: «Во всех областях и городах
ничего не делалось без его ведома и желания... Борис, считая
его необходимым для управления государством, был очень
ковским: одного из них зовут Борисом Федоровичем Годуно-
вым.. . а другой — временный правитель или нечто вроде это-
го — Андрей Щелкалов», и многие считают, что «положение
Щелкалова более прочное, чем у зятя князя»...
120
А. Курганов
Учреждение пдтриАрхии
Отличным дипломатом (хотя и на российский, несколько
своеобразный, манер) Андрей Щелкалов показал себя в 1588
году, когда царь Федор Иванович поручил ему и Борису Го-
дунову вести переговоры с константинопольским патриархом
Иеремией но поводу учреждения патриаршества в Москве.
Дьяку удалось выяснить, что Иеремия терпит большие при-
теснения от турецкого султана, обеднел и залез в долги. Имен-
но поэтому высокого гостя, прибывшего в Москву за финан-
совой помощью, приняли ио-царски: отвели ему роскошные
хоромы, осыпали дарами, из дворца доставляли изысканную
еду и обильное питье. Однако почти на год патриарха полно-
стью изолировали от внешнего мира. Ему даже запретили
покидать двор. Андрей Щелкалов регулярно заводил с Иере-
мией разговоры о необходимости учредить патриаршество на
Руси, обещал тому дорогие подарки, богатое содержание и
даже города и области в управление. (Когда один из сопро-
вождающих Иеремию иерархов — митрополит Иерофей —
высказало! против «поставления» московского патриарха,
Щелкалов пригрозил утопить его в реке; другого сопровож-
дающего — епископа Арсения Елассопского — он просто под-
купил: во время прощального приема тот попросил у царя
Федора Ивановича разрешения остаться в России).
Иеремия не чаял вырваться из тесных объятии «москов-
ского гостеприимства» и в результате уступил, выставив
единственное условие: чтобы его самого «государь благочес-
тивый царь пожаловал отпустил». Первым русским патри-
архом был избран митрополит Иов, активный сторонник
Бориса Годунова, имевший, по мнению современников,
лишь одно достоинство: он мог выразительно читать наи-
зусть длиннейшие молитвы, «аки труба дивная, всех веселя
и услаждая».
Блестящий результат дипломатического нажима, однако,
не принес славы Щелкалову. Все лавры достались Борису
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
121
«Пир в Александровской слободе». Гравюра из книги Я. Улъфельда
Годунову. Щелкалов почувствовал себя обделенным. Впро-
чем, причины для обиды были и с той, и с другой стороны.
Незадолго до описываемых событий, 6 февраля 1587 года,
королева Елизавета Английская обратилась к Борису Году-
нову и Андрею Щелкалову с письмом, которое вызвало в
Москве скандал. Годунов посчитал, что королева написала
ему «грамоты непригожие и весьма неприличные», посколь-
ку поставила его на одну доску с дьяком и тем самым «нанес-
ла поруху» его княжескому достоинству (отметим, что Году-
новы не были князьями). Щелкалов же заявил, что и он, и
Годунов при царе — равно служилые люди...
Соперничество правителей приобрело открытые фор-
мы. Австрийский посол Николай Варкоч сообщал (види-
мо, со слов ближайшего окружения Годунова), что «Анд-
рей Щелкалов больше не в чести, Борис Федорович совсем
не благоволит к нему, за дьяком следят и не очень ему до-
веряют...».
122
А. Курганов
На Австрийском НАпрАвлеиии
Не стоит думать, что в своей блестящей карьере, которую
Щелкалов делал, в буквальном смысле слова шагая по тру-
пам, нашим героем двигало непомерное честолюбие и пре-
зрение к «высокородной» кремлевской верхушке.
У Щелкалова была своя идея фикс. Глава Посольского при-
каза твердо вел курс на упрочение связей России со Священ-
ной Римской империей, одним из могущественных государств
того времени. Такая альтернатива почему-то не рассматрива-
ется историками, однако у союза России с католической Авст-
рией был ряд преимуществ (в противовес весьма туманным
выгодам от дружбы с протестантскими Англией и Голланди-
ей ). Во-первых, союз России и Австрии сдерживал бы экспан-
сию Речи Посполитой на Восток (у Австрии и Польши серьез-
ные разногласия возникли еще в 1587 году, когда польские
папы не выбрали королем австрийского эрцгерцога Максими-
лиана, кандидатуру которого поддерживала Россия). Во-вто-
рых, у Священной Римской империи и России имелся общий
враг— Османская империя, с которой оба государства вели
многолетнюю борьбу. В-третьих, Россия, как и Испания, пе-
режила гнет иноземных захватчиков; в этих странах война с
неверными (Реконкиста) егала «национальной идеей»...
Католические страны давно искали союза с Россией. Еще
в 1548 году император Священной Римской империи Карл V
направил послание Ивану Грозному, в котором выражал свое
восхищение его «цивилизаторскими (?) идеями».
Одним из примеров тайно подготавливавшегося Щелкало-
вым сближения двух империй может быть почта детективная
история, произошедшая в 1585 году7, сразу же после корона-
ции Федора Ивановича. Поскольку новый царь обладал сла-
бым здоровьем, кремлевская верхушка считала, что долго он
не протянет. В 1585 году начались секретные переговоры рус-
ских дипломатов с австрийским двором. В Прагу прибыл по-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ 123
сол Лука Новосильцев, который тайно договорился с австрий-
цами о том, что в случае смерти Федора вдова царица Ирина
Годунова выйдет замуж за одного из братьев императора
Рудольфа II, который станет русским царем. Однако об инт-
риге узнали в Польше и сообщили о секретных переговорах в
Москву. Бориса Годунова (которого посчитали инициатором
переговоров) отстранили от ведения внешнеполитических дел,
а кроткий царь Федор даже побил своего шурина палкой. Лю-
бопытно, что Щелкалов не пострадал, а, возможно, даже уп-
рочил свое положение. И через несколько лет предпринял но-
вую попытку заключ!1ть династический союз России и Австрии.
В 1592 году Ирина Годунова родила дочь, которую назва-
ли Феодосией. Едва царевне исполнился год, Посольский при-
каз озаботился устройством ее брака. В 1593 году Андрей
Щелкалов имел тайную встречу с австрийским послом Нико-
лаем Варкочсм и через пего передал императору просьбу при-
слать в Москву одного из австрийских принцев в возрасте 12—
14 лет, для того чтобы они могли познакомиться со своей
будущей невестой. Щелкалов полагал, что сумеет стать для «ав-
стрийского» царя единственным и незаменимым советником.
Неожиданная опала
В 1594 году Андрей Щелкалов неожиданно покинул все
свои посты и принял монашество в одной из московских оби-
телей под именем Феодосия.
Чем объясняется внезапная отставка главного русского
бюрократа?
25 января 1594 года в возрасте двух лет скончалась ца-
ревна Феодосия. Для Бориса Годунова наступило время от-
крытой борьбы за московский престол. Первый шаг к нему
Годунов сделал, когда добился официального звания «прави-
теля» — в добавление к своему титулу конюшего боярина.
Последний, кто занимал этот пост при Иване Грозном, был
124
А. Курганов
глава Боярской думы Иван Челяднин-Федоров, казненный в
1568 году. После это звание никто не носил. Дело в том, что
при возможном прекращении щюстолонаследия именно ко-
нюшему принадлежал решающий голос в определении буду-
щего владельца шапки Мономаха.
Щелкалов не считал Бориса Годунова человеком, способ-
ным управлять государством, и не скрывал этого. Именно
поэтому царский шурин решил вывести дьяка из игры. Оче-
видцы писали, что «Борис угрыз Щелкалова зубами, аки
зверь» (по словам Ивана Тимофеева), и тот вскоре скончал-
ся «в бесчестном житье» в 1597 году.
Что мог инкриминировать Годунов главе приказной бюрок-
ратии? Возможно, это были (|миггы о злоупотреблениях Щелка-
лова. А возможно, Годунов состряпал против дыша «изменное
дело». Однако следует отметить, что отставка Щелкалова не но-
сила xaj)airre|)a опалы: его брат Василий сразу же занял освобо-
дившееся место главного думного дьяка, руководителя Посольс-
кого приказа и был назначен хранителем царской печати.
Возможно, Годунов предпочел договориться с Щелкаловы-
ми полюбовно: в обмен на назначение брата Василия на высо-
кие должности сам Андрей Яковлевич уходит в монастырь.
В заключение скажем несколько слов о Василии Щелка-
лове.
Василий Яковлевич, «далеко уступавший брату своими
дарованиями», ио оценке дореволюционного историка, прошел
все ступени бюрократической лестницы: был дьяком Стрелец-
кого приказа, управлял Разбойной избой, а с 1577 по 1594 год
был думным Разрядным дьяком. Кроме этого, с 1571 года он
часто выполнял важные дипломатические поручения.
Василий Щелкалов унаследовал от брата склонность к
политическим интригам. Так, после смерти царя Федора
Ивановича он сделал попытку склонить московский посад
присягнуть Боярской думе, но народ нс поддержал его идею
«коллективного руководства» (а ведь это был первый подоб-
ный пример в России — после него эту идею подхватит толь-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
125
ко лидер Верховного тайного совета князь Дмитрий Голицын
при императрице Анне Ивановне). Возможно, поэтому вскоре
после избрания на царство Бориса Годунова Василий Щел-
калов лишился своего поста печатника (в 1600 году), а еще
через год был отставлен п от других государственных дел.
И здесь нельзя не упомянуть еще об одной странной ис-
тории.
Лжедмитрий I, объясняя польским магнатам обстоятель-
ства своего чудесного спасения от расправы в Угличе, утвер-
ждал, будто ему оказывали поддержку и покровительство
некоторые русские вельможи. При этом самозванец назвал
имя Василия Щелкалова! Любопытное совпадение: именно
в 1600 году слухи о спасении царевича Дмитрия пошли гу-
лять но Руси, чем всерьез обеспокоился Борис Годунов: «пы-
тал и мучил по этому поводу». Может, именно это обстоятель-
ство и послужило причиной опалы главного думного дьяка?
А Лжедмитрий I, воцарившись в Москве, заплатил по счету,
пожаловав Василия Яковлевича званием окольничего...
♦ * *
Андрей Щелкалов вошел в историю России как первый
российский чиновник, сумевший обратить бюрократический
аппарат на службу своим амбициям и сумевший встать «в один
ряд с царями». Н. М. Карамзин написал о Щелкалове: «По-
ложения в обществе он достиг благодаря уму гибкому и лука-
вому, совести пеупрямой, смеси достохвальных и злых ка-
честв». Лучше не скажешь...
Человек, выигравший Омуту.
Федор Романов: путь к престолу
В начале XVII века на московском престоле сменилось че-
тыре самодержца: Борне н Федор Годуновы, Лжедмитрий, Ва-
силий Шуйский. Смутное время выдвинуло на авансцену исто-
рии многих выдающихся личностей, но далее учебники нередко
обходят стороной человека, который стоял у истоков Смуты и
нс только уцелел в горшие гражданской войны, ио вышел из
нее победителем. Речь идет о Федоре Никитиче Романове.
Боярское прдкленне
Бояре Романовы вели свою родословную от Андрея Ива-
новича Кобылы, приближенного великого князя московско-
го Ивана Калиты. Романовы-цари предпочитали считать сво-
им предком знатного владетеля прусского Гланда Камбила
Дивоновича, личность вполне мифическую. Впрочем, были
и другие версии: например, что Андрей Кобыла был выход-
цем из Великого Новгорода, где существовала Кобылья ули-
ца. До начала XVI века Романовы именовались Кошкиными
(от прозвища пятого сына Андрея — Федора Кошки), затем
Захарьиными и Юрьевыми.
На протяжении нескольких столетий история рода Кобы-
линых — Кошкиных — Захарьиных неразрывно связана с
историей России. Верные слуги московских государей при-
нимали участие во всех ключевых событиях XIV—XVI веков:
занимались дипломатией, участвовали в войнах и жестоко
подавляли «крамолу». Они принимали участие в походах Ива
на III на вольный Новгород и стали в начале 1480-х годов
великокняжескими наместниками, причем организовали в
городе страшный погром. Они же сурово расправились с ере-
люди СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
127
Палаты бояр Романовых на Варварке
сью «жидовствующих», устроив — впервые на Руси — ауто-
дафе в лучших традициях испанской инквизиции.
Настоящее возвышение Захарьиных было связано с же-
нитьбой Ивана IV на дочери окольничего Романа Юрьевича
Захарьина в феврале 1547 года. Молодой царь решил во всем
следовать примеру своего отца и устроил всероссийский кон-
курс невест. Всем дворянам, имевшим дочерей от 12 лет и стар-
ше, повелевалось без промедления везти их на смотрины (пер-
вый тур «судили» наместники земель и специальные
уполномоченные Боярской думы): «Кто же из вас дочь девку
утаит и к наместникам нашим не повезет, тому от меня быть в
великой опале и казни».
Однако Иван IV не стал дожидаться, чем закончится дол-
гая процедура. Его выбор пал на шестнадцатилетнюю краса-
вицу Анастасию Захарьину, знакомую ему с детства: ее дядя
был одним из опекунов царя. Впрочем, Иван IV не мог не учи-
128
А. Курганов
тывать и другого обстоятельства: клан Захарьиных был си-
лен, многочислен, связан родственными узами с влиятельны-
ми фамилиями князей Бельских, Оболенских и др.
Выросшая в тереме, Анастасия не вмешивалась в дела
мужа. Но се родня попыталась занять самые выгодные места
у государственной кормушки.
Это стало причиной серьезного политического кризиса в
марте 1553 года: когда Иван Грозный опасно занемог, бояре
отказались целовать крест шестимесячному сыну Анастасии
Дмитрию. Возможную узурпацию власти «худородными» За-
харьиными-Юрьевыми княжеская аристократия расценила
как «великих родов бесчестье». Общее мнение большинства
членов Боярской думы и правительства — Избранной рады —
выразил окольничий Федор Адашев, отец царского любимца:
«Тебе государю и сыну твоему царевичу князю Дмитрию крест
целуем, а Захарьиным, Даниле с братьею, нам не служить. Сын
твой еще в пеленках, а владеть нами будут Захарьины... А мы
уж от бояр в твое малолетство беды видалн многие». «И был
мятеж большой, шум и речи многие во всех боярах».
Вместо «пеленочника» Дмитрия па престол оппозиция
выдвигала двою]юдного брата царя Владимира Андреевича.
Он был сыном Андрея Ивановича, удельного князя Стариц-
кого. Детство свое он п|ювел в тюрьме, вышел на свободу толь-
ко в 1540 году после смерти Елены Глинской. Возможно,
желание отомстить победило врожденную осторожность, но
он вызвал из Старицы отряды своих сторонников-дворян,
раздавал им деньги.
В роковой момент Захарьины дрогнули. Они ограничи-
лись тем, что запретили охране дворца пускать Владимира
Андреевича к царю. Ивану IV пришлось обратиться к род-
ственникам жены со следующими словами: «Вы дали мне и
сыну моему душу на том, что будете нам служить, а другие
бояре сына моего па государстве не хотят видеть. Так если
станется надо мною воля Бюжня, умру я, то вы пожалуйста
не забудьте, на чем мне и сыну моему крест целовали: не дай-
те боярам сына моего извести, но бегите с ним в чужую зем-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
129
лю, куда Бог укажет. А вы, Захарьины! Чего испугались? Или
думаете, что бояре вас пощадят? Вы от них будете первые
мертвецы: так вы бы за сына моего и за мать его умерли, а
жены моей на поругание боярам не дали».
Трудно представить, как бы развивались события, если
бы Иван Васильевич умер в марте 1553 года. Не исключено,
что Москва стала бы ареной кровопролитных сражений между
сторонниками и противниками династии. Ставки в этой борь-
бе были высоки: высшая власть или смерть па плахе. Но царь
выздоровел (некоторые историки выдвигали версию, что бо-
лезнь Ивана IV была мнимая — весь спектакль был задуман
для того, чтобы проверить лояльность своего ближайшего
окружения), и кризис миновал.
Захарьины отомстили за перенесенное унижение: уже
после смерти Анастасии, последовавшей в 1560 году, они об-
винили членов Избранной рады в том, что те якобы «счарова-
ли» царицу. Грозный поверил навету. Полетели головы...
Когда царь по случаю второго брака «разделился» с сыновья-
ми, Захарьины возглавили «двор» царевича Ивана. Отныне в
отсутствие Грозного управление государством переходило в
руки наследника, а фактически — в руки бояр Никиты и
Данилы Захарьиных-Юрьевых.
Первый московский плейбой
Точный год появления на свет Федора Никитича неизве-
стен. Старший сын боярина Никиты Романова-Юрьева от
второго брака родился между 1554 и 1560 годами. В детстве
он получил хорошее образование, знал латынь. Известно, что,
занимаясь но рукописной грамматике, написанной лично ан-
глийским послом Джеромом Горсссм, он «находил большое
удовольствие в занятии английским языком». Он соединял лю-
бовь к книгам с любовью к развлечениям, отличался краси-
вой наружностью. Никто лучше его не умел ездить верхом.
Главным хобби Романова была охота — псовая и соколиная.
130
А. Курганов
Веселый и приветливый, Федор слыл на Москве первым ще-
голем, выражаясь современным языком — плейбоем. Совре-
менники писали, что «если портной, сделавши кому-нибудь
платье и примерив, хотел похвалить, то говорил своему за-
казчику: теперь ты совершенный Федор Никитич».
Есть в биографии Федора Никитича одна привлекатель-
ная деталь. Он, двоюродный брат царя Федора Ивановича,
женился — по любви — па дочери бедного костромского дво-
рянина Шестова Ксении. По тогдашним понятиям — явный
мезальянс. Родные уговаривали молодого боярина одумать-
ся, по Романов настоял на своем. Брак с Ксенией оказался
счастливым, жена родила ему пятерых сыновей и дочь.
Но не только забавы («прохлады», как говорили в то вре-
мя) интересовали Романова. Он сделал неплохую придвор-
ную карьеру. В 1586 году Федор Никитич — боярин и наме-
стник нижегородский, в 1590 году в качестве воеводы
участвует в походе на Швецию, в 1593—1594 годах — наме-
стник псковский н руководит переговорами с послами авст-
рийского императора Рудольфа II. Несмотря на молодость,
он становится главным дворовым воеводой и одним из руко-
водителей Ближней думы. Тайны придворной интриги он
постигал наравне с искусством высокой политики.
Очень скоро ему пришлось применить свои знания на
практике...
Убийство в Угличе
Сразу после смерти Ивана Грозного власти выслали семей-
ство Нагих под крепким караулом в Углич. В мае 1591 года
царевич Дмитрий был убит. Эта смерть и по сей день остается
одной из величайших загадок русской истории.
Розыск, который вела в Угличе специальная следственная
комиссия во главе с князем Василием Шуйским, привел к вы-
воду о непричастности Бориса Годунова к гибели царевича.
Именно поэтому многие отказываются верить в справедливость
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
131
расследован и я. С л и ш ко м
много странностей и несооб-
разностей: толпа горожан, в
первые же минуты после
убийства направленная про-
тив конкретных лиц, отсут-
ствие свидетелей, ложные
улики...
Кто подослал убийц к
Дмитрию, мы, наверное, уже
никогда не узнаем. Зато можем
ответить на вопрос, кому была
выгодна смерть царевича.
Во-первых, Дмитрий (чьи
шансы получить престол пос-
ле смерти брата Федора Ива-
новича возрастали с каждым
годом) был серьезно настро-
ен против московских бояр.
Родственники царевича На-
гие в равной степени ненави-
дели как Годуновых, сослав-
Борис Годунов. Гравюра. 1721 г.
ших их в глухую провинцию, так и Романовых. И
соответствующим образом воспитывали ребенка. Очевидцы
рассказывали, что любимым развлечением царевича зимой
было налепить снежных баб, назвать их именами бояр и ру-
бить им головы острой саблей или четвертовать... Приход к
власти Дмитрия означал для Романовых неминуемую гибель.
Во-вторых, никто не мог в то время точно сказать, кому
достанется трон после смерти последнего из Рюриковичей.
Наибольшими правами на престол обладал не Борис Году-
нов, а Федор Никитич Романов. К тому же убийство в Угли-
че могло вызвать народные волнения и даже привести к па-
дению правительства. Таким образом, гибель Дмитрия была
Борису Годунову невыгодна. А вот для Романовых она в лю-
бом случае являлась шагом к престолу.
132
А. Курганов
Злкещлниб, которого не выло
При жизни царя Федора Романовых и Годуновых связы-
вала общая цель — оградить власть царя Федора Ивановича
от притязаний аристократов, которые, как писал Иван Ти-
мофеев, «долго не могли поверить, что царя Ивана нет более
в живых. Когда же поняли, что это не во сне... многие из пер-
вых благородных вельмож, помазав благоухающим миром
свои седины, с гордостью оделись великолепно и, как моло-
дые, начали поступать но своей воле...».
Однако незадолго до смерти царя Федора Ивановича меж-
ду Романовыми и Годуновым пробежала черная кошка.
Собственно, они рассорились после того, как умерла Фе-
одосия — дочь Федора и Ирины Годуновой — и выяснилось,
что у царя не будет наследника.
После смерти Федора Ивановича в Москве ходили упор-
ные слухи, что, умирая, царь «приказал быть по себе па пре-
столе братаннчу своему, Федору Никитичу Романову». Од-
нако завещание не сохранилось. Если оно и было написано,
то его легко могли уничтожить царица Ирина, Борис Году-
нов, ее брат и «правитель», или патриарх Иов, всецело обя-
занный последнему своим постом.
Конрад Буссов в своих мемуарах привел ходившую в на-
роде историю, согласно которой царица Ирина убеждала
мужа вручить скипетр Годунову, по царь предложил его сво-
ему двоюродному брату Федору Романову; тот уступил ски-
петр брату Александру Никитичу, Александр — третьему бра-
ту Ивану, Иван — Михаилу... Царь потерял терпение и
сказал: «Так возьми же его, кто хочет!» Туг сквозь толпу при-
дворных протиснулся Годунов и схватил скипетр. История
занятная, однако в то, что Федор Никитич Романов мог доб-
ровольно уступить власть, верится с трудом. Напротив, в
Коломенском дворце был найден его портрет (парсуна) в цар-
ском одеянии, с подписью «Царь Федор Микитович Романов».
Однако с парадным портретом Романов поспешил. Борь-
ба в Боярской думе приобрела весьма острый характер.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
133
Польский посол писал, что между боярами «возникли боль-
шие споры, которые едва не вылились во взаимные убийства
и пролитие крови». У Романовых в Боярской! думе имелось
большое число сторонников. На стороне Бориса были «адми-
нистративный ресурс» и поддержка патриарха. Тем не меисс
Годунову пришлось дать Федору Романову «страшную клят-
ву», что будет держать его как брата и помощника в делах
государственного управления. Но сотрудничество между дву-
мя честолюбцами продолжалось недолго.
Колдовской процесс
В 1600 году Годунов серьезно занемог. Счухи о его неми-
нуемой смерти гуляли по столице и заставили царя пойти па
беспрецедентный шаг: его вынесли на носилках на Красную
площадь и показали пароду. Одпако Романовых это не оста-
новило. Они стали готовиться к повой схватке за престол. В
Москву из вотчин было вызвано множество вооруженных слуг.
Годуновы сделали свою карьеру в секретных службах
(Дмитрий Годунов руководил Постельным приказом, заве-
довал политическим сыском, сам Борис некоторое время был
шефом личной охраны Грозного), поэтому у них везде име-
лись свои глаза и уши. Борис Годунов был первым правите-
лем, который развил систему тайного шпионажа до крайних
пределов. Дьявол, говорит летописец, вложил Борису мысль
знать все, что делается в государстве. Поэтому но московс-
ким улицам «то и дело сновали мерзавцы да подслушивали».
Главную роль в системе тайного надзора играли боярские хо-
лопы, доносившие на своих господ, и выпущенные из тюрем
воры, которым было объявлено прощение в обмен за услуги.
Доносительство расцвело пышным цветом: доносили друг на
друга бояре, доносили жены па мужей, отцы — на детей. Если
подозреваемые признавались хоть в чем-либо, их заключали
в темницы, а имения разоряли; запирательство же считали
признаком виновности.
134
А. Курганов
Правительство своевременно узнало о заговоре Романо-
вых.
Польский дипломат, находившийся с миссией в Москве,
26 октября записал в своем дневнике: «Этой ночью мы из на-
шего двора видели, как несколько сот стрельцов вышли но-
чью из замка (Кремля) с горящими факелами, и слышали,
как они открыли пальбу». Вооруженная боярская свита ока-
зала стрельцам отчаянное сопротивление. Двор Романовых
был взят штурмом, сторонников Романовых перебили, уце-
левших бросили в застенок. «Новый летописец» рассказыва-
ет, что «Федора Никитича з братьею и с племянником... при-
води ша не одиново к пытке». Жестоко пытали и слуг, однако,
несмотря на все усилия палачей, приближенные Романовых
«помираху многия на пытках, государей своих не оклевета-
ху».
Что же хотели узнать власти?
После ликвидации мятежа власти стали готовить против
своих политических оппонентов грандиозный процесс.
Дворянин Второй-Бартенев, служивший казначеем у
Александра Никитича, подал царю извет на своего боярина,
сообщив, что тот хранит у себя в казне волшебные коренья и
хочет «испортить» царскую семью. По приказу Годунова осо-
бая боярская комиссия во главе с окольничим Михаилом Сал-
тыковым (он приходился родственником Романовым: таким
образом Годуновы хотели изобразить видимость объективно-
сти ) произвела обыск на захваченном подворье и действитель-
но обнаружила отраву. Романовы утверждали, что улики под-
брошены. Однако корешки доставили на патриарший двор,
где собрались Боярская дума и высшее духовенство. В их при-
сутствии царь велел Салтыкову раскрыть принесенные меш-
ки и «корение из мешков выкласти на стол».
Романовым предъявили самое страшное в средневековой
Руси обвинение — в колдовстве. Колдовство и чародейство
являлись занятиями крайне рискованными. В XVI веке по-
добное обвинение вело на плаху, причем не только в России —
пик «колдовских процессов» пришелся па это время и в За-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
135
падной Европе. Обвинение было смертельно опасным даже
для членов правящей династии — так, первую жену
Василия III Соломонию Сабурову удалось упрятать в мо-
настырь, лишь пригрозив ей казнью за «колдовство»: та, в
надежде вернуть любовь мужа, прыскала заговоренной
водой «сорочку, и порты, и иное какое платье» великого
князя.
Что интересно, Романовы в прошлом сами весьма успеш-
но использовали это грозное оружие. Известно, что, когда в
1547 году в Москве вспыхнуло народное восстание против
князей Глинских, их обвиняли именно в чернокнижии, в том,
что якобы ближайшие родственники Грозного колдовством
зажгли Москву. «Княгиня Анна Глинская (бабка Ивана Гроз-
ного) с своими детьми волховала: вынимала сердца челове-
ческие да клала в воду, да тою водой, ездя по Москве, кропи-
ла, оттого Москва и выгорела». Эти слухи распускали
Романовы, они же спровоцировали бунт. Теперь они насту-
пили на собственные «грабли».
136
А. Курганов
Госуддрев изменник
Один из героев трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов»
так описывает режим Годунова:
...Нас каждый день опала ожидает,
Тюрьма, Сибирь, клобук иль кандалы,
Л там — в глуши голодна смерть или петля...
И действительно, выборный царь не решился публично
казнить своих врагов. Четырех братьев Романовых: Алексан-
дра, Василия, Ивана и Михаила — отправили в ссылку, Фе-
дора в сопровождении приставов привезли в отдаленный Ан-
топиев-Спйский мопастырьна Двине, где насильно постригли
в монахи под именем Филарета. Жену Федора Ксению пост-
ригли под именем Марфы и сослали в Заопсжье; детей, Ми-
хаила с сестрой, сослали на Белоозсро.
Зять Федора Никитича, боярин князь Борис Черкасский,
умер в белоозерском застенке. Опале подверглись все род-
ственники и приятели Федора Романова: князья Иван Спц-
кин и Александр Репнин; глава Посольского приказа дьяк
Василии Щелкалов, дворяне Карповы, Пушкины. Из всех
братьев Никитичей в живых остались лишь Федор и Иван.
...Для Федора Романова ссылка в монастырь оказалась
настоящей катастрофой. Человек в монашеском клобуке не
мог запять царский престол. Первые годы Федор Романов,
привыкший к роскошной жизни, с трудом привыкал к мона-
шеской аскезе. Старец Филарет тосковал по семье и говорил
своему слуге: «Милые мои дотки! Маленькие бедные остались;
кому их кормить и поить? А жена моя бедная, нс знаю, жива
ли? Чаю, завезли ее туда, куда и слух не зайдет...» Впрочем,
история сохранила и другие (удивительные!) слова Филаре-
та в отношении своих родных: «Хоть бы их раньше Бог при-
брал... а мне бы не мешали».
Жизнь Федора в монастыре мало отличалась от заточе-
ния. Однако, несмотря на то что Годунов наказывал: «Кто
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
137
придет и станет с ним разго-
варивать или принесет пись-
мо, человека этого схватить
и прислать в Москву», сто-
ронникам Романовых уда-
лось наладить связь со своим
лидером.
В начале 1605 года при-
став Воейков, отвечавший за
заключение Романова, с тре-
вогой сообщал в Москву, что
поведение Филарета резко
изменилось. «Живет старец
Филарет не по монастырско-
му чину, неведомо чему сме-
Патриарх Московский и всея Руси
Филарет (Романов). Миниатюра
из «Титулярника». 1672 г.
ется, все говорит про птиц
ловчих да про собак, как он в
мире живал. Старцев бранит
и бить хочет и говорит им: «Увидите, каков я вперед буду».
Чему радовался Романов? Ларчик открывается просто: в
октябре 1604 года во главе польских отрядов границу России
перешел человек, объявивший себя чудесно спасшимся ца-
ревичем Дмитрием...
Проект Лжедмитрий
Кем в действительности был Лжедмитрий? Любопытно,
что Борис Годунов, по сохранившимся свидетельствам, пря-
мо говорил: появление самозванца — дело рук бояр. Офици-
альная же версия годуновского правительства излагалась в
дипломатических нотах, адресованных польскому двору. В
них было сказано буквально следующее: Юшка Отрепьев, «як
был в миру, и он по своему злодейству отца своего не слухал,
впал в ересь, и воровал, крал, играл в зернь, и бражничал, и
бегал от отца многажда, и заворовався, постригсе у черни-
138
А. Курганов
цы...». Посольский приказ сфальсифицировал биографию
Отрепьева. Московским властям важно было представить
Григория Отрепьева как одиночку, за спиной которого нс сто-
ят никакие серьезные силы. В действительности Отрепьев был
«человеком Романовых».
Сначала он служил Михаилу Никитичу Романову, затем
князю Борису Черкасскому. За несколько лет службы Отрепь-
ев занял при дворе Никитичей достаточно высокое положение,
как говорит летописец, вошел у них «в честь». При боярских
дворах дворяне такого ранга служили обычно дворецкими,
конюшими, воеводами. После разг]юма мятежа Романовых в
1600 году ближние слуги Никитичей были казнены. Отрсгн»е-
ва тоже ожидала виселица. Спасаясь «от смертныя казни».
20-летний Юрий постригся в монахи под именем Григория и
бежал в провинцию. Однако вскоре он снова появляется в Мос-
кве, и едва ли по собственной воле. Видимо, уцелевшие члены
«романовской партии» продолжали делать на него ставку.
Именно с их легкой руки Отрепьев был принят в аристократи-
ческий Чудов монастырь. Карьера его па монашеском попри-
ще была просто (|х?еричсской! Вначале Григория отличил ар-
химандрит Пафпутий, который сделал его своим келейником.
Затем он стал придворным самого патриарха Иова, рукополо-
жившего Отрепьева в дьяконы. В штаге писцов и помощни-
ков он присутствовал на заседаниях Ближней думы.
Известно, что самозванец был образованным человеком,
знакомым с историей, имел литературные способности и кал-
лиграфический почерк; по поручению патриарха он сочинял
каноны святым. Образование Отрепьев получил па службе у
Романовых, которые, очевидно, имели в отношении его да-
леко идущие планы.
Кроме того, известно, что От[юпьев имел неплохую воен-
ную подготовку. Так, 21 января 1605 года в сражении у села
Добрыничи с превосходящим царским войском он лично воз-
главил атаку отряда гусар. Отбросив авангардные конные
отряды правительственных войск на правом фланге, польские
всадники атаковали находящуюся в центре русскую пехоту.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
139
Для человека, не имеющего достаточного военного опыта, это
был безрассудный поступок. Если же предположить, что
Юрин Богданович Отрепьев был «боевым холопом» бояр Ро-
мановых, все встает па свои места. В этот разряд относились
и дети боярские, и дворяне, которые могли командовать круп-
ными отрядами.
Уже в XIX веке историки считали, что Лжедмитрий стал
орудием в руках некоей боярской группировки, которая, уве-
рив его в том, что он и есть чудом спасшийся от убийц сын
Ивана Грозного, отправила его в Литву, а после топко рас-
считанными маневрами парализовала сопротивление пра-
вительственных войск и подготовила предательский удар в
спину — восстание в армии и в Москве.
«Мы можем только гадать об имени сценариста Великой
смут ы, —пишет исследователь Смуты А. Б. Широкорад, —по
достоверно можем сказать, что это был интеллектуал XVII века.
Он мог быть боярином или дворянином, выполнявшим роль
советника при большом боярине, а скорее всего <это было лицо
духовное. В любом случае это был москвич, близкий ко двору
и хорошо знавший тайные механизмы власти. Можно щюдно-
ложить, что через иностранцев и чиновников Посол1>ского при-
каза сей «интеллектуал » знал о событиях в Португалии».
Почему нас интересуют события, происходившие на дру-
гом конце Европы? Судите сами. В 1578 году португальский
король Себастьян отправился завоевывать Северную Африку
и в битве при Алкасер-Квивирс был наголову разбит. Только
60 человек из 18 тысяч солдат вернулись с поля брани, а сам
король пропал без вести, не оставив наследников. Трон занял
его ближний родственник — король Испании Филипп II, од-
нако ему пришлось столкнуться с самозванцами Лжссебастъя-
нами (их было не менее четырех). Аналогия с ситуацией в
России очевидна. Папа Климент VIII на полях донесения от
1 ноября 1603 года, извещавшего его о появлении Лжедмит-
рия, написал: «Это вроде воскресшего короля Португальская».
В царствование Романовых было «неприлично» называть
организаторов интриги но именам. Однако факты прямо
140
А. Курганов
указывают на эту семью, и в первую очередь на самого стар-
шего в роду — Федора Никитича. Одним из таких фактов
является то, что слухи о чудесном спасении царевича Дмит-
рия стали циркулировать сразу после того, как власти раз-
громили заговор Романовых. Жак Маржерет, прибывший
в Москву в 1600 году, отметил в своих записках: «Прослы-
шав, что некоторые считают Дмитрия Ивановича живым,
царь Борис с тех нор только и делал, что пытал и мучил по
этому поводу...»
Когда могла зародиться идея операции «Лжедмитрий»?
Видимо, не сразу. Пока у Романовых, ближайших родствен-
ников последнего «законного» царя Федора Ивановича, были
основания рассчитывать на «мирный» приход к власти после
смерти Бориса Годунова, мифический «сын Г|юзного» им не
только не был нужен, но и пугал все карты. Все изменилось
после того, как власти разгромили их заговор. В 1600 году
казалось, что опала навсегда покончила с могуществом рода
Романовых. Оставалось только одно — месть.
Дальнейший ход событий хорошо известен. Борис Году-
нов скончался 13 апреля 1605 года (царские недоб|южелато-
ли немедленно распустили слух о том, что он отравился, тер-
заемый страхом перед самозванцем). Войска Лжедмитрия I
вошли в столицу. Самозванец сполна оплатил счета Романо-
вых: династия Годуновых прекратила свое существование.
Ростовский митрополит
Лжедмитрий вернул из ссылки всех своих мнимых |юд-
ственников, в том числе и Романовых. Ивану Романову был
пожалован боярский чин. Существует рассказ архиепископа
Арсения Елассопского о том, что самозванец сделал Филаре-
ту весьма необычное предложение: сложить с себя монаше-
ство и вернуться в Боярскую думу. Когда же тот отказался,
царь назначил его епископом Ростовским, вскоре возведя в
сан митрополита.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
141
Филарета одни современники характеризовали как «мужа
в учениях божественных зело изящного», другие же расска-
зывали, что митрополит плохо разумел Священное Писание.
Но, видимо, для того времени большего и не требовалось.
Филарету пришлось отбыть в свою епархию.
Почему Романов не остался в Москве? Видимо, он не на-
шел общего языка с самозванцем, ближний круг которого со-
ставили худородные польские шляхтичи и авантюристы типа
Петра Басманова и Богдана Бельского... Трезво оценив обста-
новку, Филарет понял, что удержаться на престоле
Лжедмитрию I будет труднее, чем завоевать Москву. Кроме
этого, ему едва ли могли понравиться нововведения Лжедмит-
рия, который объявил себя «императором», щюобразовал Бо-
ярскую думу в «сенат» (он отвел постоянные места в «сенате»
патриарху и архиереям, так что Филарет Романов получил
возможность участвовать в обсуждении государственных дел),
приказал построить в Москве костел и иезуитский колледж.
После четырех летней ссылки Филарет Романов вернул-
ся в другую страну. «Во всех сословиях, — писал Конрад Бус-
сов, — воцарились раздоры и несогласия; никто не доверял
своему ближнему; цены товаров возвысились неимоверно;
богачи брали росты больше жидовских; бедных везде притес-
няли... Не буду говорить о пристрастии к иноземным обыча-
ям и одеждам, о нестерпимом глупом высокомерии, о пре-
зрении к ближним, о неумеренном употреблении пищи и
напитков, о плутовстве и разврате». Как признавал Авраа-
мий Палицын, «впали мы в объядепие и в пьянство великое,
в блуд и в лихвы, и в неправды, и во всякие злые дела».
...18 мая 1605 года в качестве ростовского митрополита
Филарет участвовал в церемонии бракосочетания Лжедмит-
рия и Марины Мнишек. А через десять дней принял участие
в свержении самозванца. Ворвавшиеся в Кремль заговорщи-
ки убили Лжедмитрия. А потом еще три дня бояре делили
власть.
Однако, возможно, еще до переворота бояре договорились
между собой о том, что новый царь не будет' мстить за пре-
142
А. Курганов
жние «досады» и станет управлять государством «по общему
совету».
В конце концов трон достался князю Василию Шуйско-
му. Филарету Романову был обещан чип патриарха.
Сразу же после того, как Василия Шуйского «выкрикну-
ли» па царство, Филарет был направлен в Углич па поиски
подлинных останков царевича Дмитрия. Это была одна из
важнейших пиаровских акций новой власти: пароду необхо-
димо было внушить, что больше самозванцев па Руси не бу-
дет. Филарет блестяще справился с поставленной задачей:
мощи Дмитрия были найдены нетленными. Иностранцы,
впрочем, предположил и, что останки настоящего царевича
подменили и вместо них на всеобщее обозрение выставили
тело только что умершего мальчика.
Ио пока Филарет находился в Угличе, в Москве назрева-
ла новая смута. Сначала па могиле самозванца стали проис-
ходить чудеса и различные знамения. Власти распорядились
сжечь труп Лжедмитрия, а прах развеять по ветру (существу-
ет легенда, что им выстрелили из Царь-пушки). Однако уже
через педелю после переворота на улицах Москвы появились
подметные письма, подписанные... самим Дмитрием! Народ
возмутился. На Красной площади собралась огромная толпа
приверженцев Дмитрия. Шуйскому грозила смертельная
опасность, но он успел запереть во|юта Кремля и выкатить
на стены пушки.
Следствие, организованное властями, назвало организа-
тора беспорядков. Оказалось, что «прелестные листы» состав-
лял... Филарет Романов! Первоначально планн|ювалось про-
вести коронацию после посвящения в сап патриарха
Филарета и торжественного захоронения в Архангельском
соборе останков подлинного сына Грозного. Напуганный вол-
нениями, Шуйский велел короновать себя за три дня до воз-
вращения Романова из Углича. Коронация прошла в спеш-
ке, «в присутствии более черни, чем благородных», как
отмечал очевидец.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
143
Тушинский патриарх
Новым патриархом всея Руси стал митрополит Казанский
Гермоген. Филарет Романов остался на старой должности.
Между тем события развивались своим чередом. В Рос-
сии появился второй Лжедмитрий. Его войска громили пра-
вительственные отряды, города сдавались ему без боя. В июне
1608 года новый самозванец предпринял попытку штурмом
взять Москву, был отбит и отошел к селу Тушино, где разбил
укрепленный лагерь. Царские войска под командованием
молодого полководца Михаила Скопина-Шуйского и бояри-
на Ивана Романова заняли позицию напротив Тушина — па
Ходынке. Наступил длительный период двоевластия. И в
Москве, и в Тушине сидели царь и царица (Марина Мнишек
признала в Лжедмитрии II своего чудом спасшегося мужа).
У обоих царей были Боярская дума, приказы, войско, оба
жаловали своим сторонникам поместья и мобилизовывали
ратных людей.
Тушино представляло необычное зрелище. Основанная на
холме близ впадения речки Сходни в Москву-|)еку «воровс-
кая столица» имела диковинный вид. На вершине холма сто-
яла просторная рубленая изба, служившая «царской» рези-
денцией. За «дворцом» располагались здания приказов и
Боярской думы, жилища русской знати и шатры польских гу-
сар. Остальная часть Тушина состояла из наспех выстроен-
ных шалашей и палаток, буквально утопавших в грязи.
В Тушино съезжались искатели приключений, авантюрис-
ты, бояре, недовольные Василием Шуйским. А в мае 1608 года
здесь объявился Филарет Романов. Его появление в «воровс-
кой столице» окутано тайной. С одной стороны, мпт|юполита
Ростовского привезли в Тушино силой, после того как Рос-
тов был взят отрядами Лжедмитрия II. С другой стороны,
Филарет быст ро прижился в лагере своего «двоюродного бра-
та». Лжедмитрий II даже пожаловал Романова в патриархи.
В этом качестве Филарет ведал всеми церковными делами на
территории, подконтрольной самозванцу.
144
А. Курганов
«Филарет, —говорит Авраампй Палицын, —был разумен,
не склонялся ни направо, нн палево». Он отправлял богослу-
жение, поминал Тушинского вора Дмитрием. Тем разитель-
нее сравнение с позицией, занятой другими православными
иерархами: за неприятие самозванца пострадали епископ Суз-
дальский Галактион и епископ Коломенский Иосиф, принял
мученическую смерть в Тушине архиепископ Тверской Феок-
тист. Одпако патриарх Гермоген, сгрогпй к изменникам, в сво-
их воззваниях к народу отзывался о Филарете, что не своею
волею, а но нужде тот находится в Тушине, и за это патриарх
молит о нем Бога. Крайне удобное положение!
Тушинская Боярская дума была достаточно представи-
тельной: возглавлял Думу князь Дмитрий Тимофеевич Тру-
бецкой, в ней заседали бывшие приближенные Лжедмитрия I:
боярин Михаил Салтыков, князь Василий Рубец-Мосальскпй
и Григорий Шаховской. Однако значительную силу представ-
ляли и родственники «патриарха» Филарета: князья Роман
Троекуров, Дмитрий Черкасский, Андрей Сицкий.
Какую роль играл Филарет в определении политики «ту-
шинского правительства»? Некоторые историки считают, что
именно он руководил «родственником», не отличавшимся ни
умом, пи образованием. Так или иначе, Филарет поддержи-
вал «государя Дмитрия Ивановича»... до того самого момен-
та, когда посчитал для себя более выгодным пе1>ейти на сто-
рону польского короля Сигизмунда III. Когда дела самозванца
ухудшились, Филарет стал одним из инициаторов приглаше-
ния королевича Владислава па московский престол.
В самом факте приглашения королевича не содержалось
«национальной измены». Россия могла иметь царя польского
происхождения точно так же, как сама Польша имела коро-
ля из шведской династии Ваза, Англия — короля из шотлан-
дской династии Стюартов. Однако осенью 1609 года иод пред-
логом наведения порядка в сопредельной стране королевская
армия перешла русскую границу и осадила Смоленск...
Филарет предложил Владиславу условия, существенно
ограничивающие его власть. По сути дела, это был вариант
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
145
Великой хартии вольностей, в котором можно даже распоз-
нать элементы правового государства! Будущий монарх не
должен был вмешиваться в церковные дела, отбирать име-
ния у бояр, лишать великих людей чинов безвинно. Он дол-
жен был обещать никого не казнить без ведома Боярской думы
и без суда и следствия...
Филарет вовремя переметнулся в стан интервентов: Ту-
шинский лагерь развалился. Лжедмитрий II бежал в Калугу.
В мае 1610 года Филарет Романов выехал из Тушина с пос-
ледними польскими отрядами, чтобы найти пристанище в
королевском лагере под Смоленском. Но он не успел добраться
до места назначения. Царские воеводы пленили его и отпра-
вили в Москву. Василий Шуйский не осмелился судить «во-
ровского» патриарха и опрометчиво разрешил ему остаться в
столице, где все эти годы проживал сын Филарета Михаил.
В лице Филарета Шуйские приобрели опаснейшего врага.
... Москва торжественно встречала своего освободителя —
24-летпего боярина Михаила Скопина-Шуйского — племян-
ника царя, талантливого военачальника и ловкого диплома-
та. Разгромив войска самозванца, Скопни сделался чрезвы-
чайно популярен в народе. Василий Иванович Шуйский был
бездетен. Племянник мог наследовать ему... Но этого нс про-
изошло: воевода внезапно скончался. Современники винили
в его смерти Шуйского, который опасался, что племянник
отберет у него власть. (Надо сказать, что у царя были все ос-
нования для подобных опасений: вокруг молодого полковод-
ца группировались люди, активно подталкивавшие его на
совершение дворцового переворота. Прокопий Ляпунов пря-
мо называл Скопина «новым государем, цартм всея Руси», о
чем агенты сразу же донесли Шуйскому. Последовало объяс-
нение дяди с племянником. Как пишет Р. Г. Скрынников, «в
пылу семейной ссоры Скопин будто бы посоветовал дяде ос-
тавить трон, чтобы земля избрала другого царя, способного
объединить истерзанную междоусобием страну».)
В смерти Скопина молва сразу же обвинила его тез ку Ека-
терину, супругу Дмитрия Шуйского, брата царя, которая буд-
146
А. Курганов
то бы бросила яд в его чашу с вином во время пира. Екатери-
на Шуйская была дочерью знаменитого опричника Малюты
Скуратова и могла иметь доступ к «снадобьям», которыми еще
Иван Грозный травил неугодных ему бояр.
Однако сейчас этот вывод кажется нс столь однозначным.
Могли ли Шуйские срубить сук, на котором сидели — в пря-
мом смысле этого слова? Без Михаила Скопина режим царя
Василия не продержался и месяца. В конце июня 1610 года
«наследник престола» Дмитрий Шуйский, человек надмен-
ный, неспособный, пустой и мелочный, как характеризова-
ли его современники, был наголову разбит поляками в сра-
жении при Клушине. Уже 7 июля Василия Шуйского «свели
со двора» и насильно постригли в монахи. Опять возникает
вопрос: кому же была выгодна смерть Скопина? И опять — в
который раз — встает фигура Филарета Романова, который
избавился от очередного кандидата в борьбе за московский
престол.
Великин посол
Боярская дума в период междуцарствия по давней тради-
ции выделяла особую комиссию для управления страной из
числа самых знатных своих членов. В состав знаменитой Се-
мибоярщины от клана Романовых вошел боярин Иван Ни-
китич. А Филарет вместе с князем Василием Голицыным воз-
главил «великое посольство», которое должно было завершить
мирные переговоры и заключить соглашение о вступлении
королевича Владислава на московский престол. С послами под
Смоленск выехало около 50 человек, представлявших все
палаты Земского собора.
Переговоры затянулись на семь месяцев. Камнем преткно-
вения стал вопрос о крещении королевича в православную
веру. Католик на русском престоле для Филарета был немыс-
лим. Поляки же требовали, чтобы послы в первую очередь
приказали защитникам Смоленска сдать город. Филарет от-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
147
казался — под предлогом того, что не может поступить так без
учета мнения патриарха и «Совета всея земли». «Как будет сын
твой на Московском госуда|>стве — все Московское государ-
ство будет под сыном твоим, не токмо Смоленск, — говорил
Филарет Сигизмунду. — И тебе, государю, не стоит стоят! 1 иод
вотчиною сына своего: мы всем Московским госуда|мтвом це-
ловали крест сыну твоему, а ты стопин» под Смоленском...»
Филарет вел двойную игру: предлагая престол польскому
королевичу, оп пе расставался с мыслью посадить па него сво-
его 16-летнего сына Михаила. И потому предъявлял поля-
кам заведомо неприемлемые условия («Буде де крестится, и
Владислав нам государь, а буде пе крестится, п нам оп не на-
добен»), одновременно поддерживая антипольскне настрое-
ния в России. Ход переговоров показывает, что Фпларстбыл
прекрасно осведомлен о положении дел в России. Когда Се-
мибоярщина направила послам грамоту, предписывающую
им во всем идти па уступки польской стороне, Филарет ре-
шительно отказался, ссылаясь на то, что грамоту не завизи-
ровал патриарх Гермоген, а подписи князей Ивана Воротын-
ского и Андрея Голицына «приложены по неволи, что сидят в
заточении...». Наконец, когда в апреле 1611 года земское
ополчение подошло к Москве, Сигпзмупду III донесли, что все
это делается с ведома «великих послов». 13 апреля их аресто-
вали и отправили в Польшу под крепким караулом. Филарет
пробыл в польском плену до 1619 года.
В плену Романову жилось несладко. Во всяком случае,
Филарет па всю оставшуюся жизнь сохранил ненависть к
полякам (уже будучи правителем России, оп вел вполне ксе-
нофобскую политику, пресекал любые попытки контактов с
Европой, жег еретические книги, считал, что «изо всех ере-
тиков самые худшие — папские латиняне»; можно сказать,
что «железный занавес» упал па Россию именно при нем).
Однако и из польского плена Филарету удавалось руко-
водить делами в Москве. Известно, что Филарет вошел в ис-
торию российских спецслужб, придумав «тайнопись» —
шифр, который использовался в дипломатической нсрепис-
148
А. Курганов
ке (он стал называть такие письма не «затейными», как это
было принято па Руси, а «закрытыми»). Не исключено, что
это открытие он применял, тайно переписываясь со своим
родственником Федором Шереметевым, который после из-
гнания поляков возглавил в Москве «романовскую партию».
Мечта Филарета сбылась: Земский собор избрал Михаила
Романова «государем всея Руси».
Вполне вероятно, что те, кто выбирал нового царя, выби-
рали вовсе не Михаила Романова, который был «зело кроток
и милостив», да еще и слаб здоровьем («так скорбел ножка-
ми, что до возка и из возка в креслах носят»), а его отца, про
которого такое сказать было невозможно. Филарет обладал
глубоким умом, решительностью, обширными знаниями и
богатым личным опытом, но в первую очередь громадным
честолюбием...
В 1618 году поляки подписали мирное соглашение с Рос-
сией. Члены «великого посольства» были обменяны па плен-
ных поляков. 14 июня 1619 года Филарет торжественно
встречен в Москве и утвержден па патриаршем престоле.
Вскоре он стал фактическим правителем страны, получив
официальный титул «великого государя» (патриархов на Руси
обычно именовали «великий господин»).
* * *
Один из современников оставил нам такой портрет Фила-
рета: «Был ростом и полноты средних... нравом был опальчив
и мнителен, а такой владетельный, что и сам царь его боялся.
Бояр и всякого чипа людей из царского синклита томил зато-
чениями необратными и другими наказаниями. К духовному
сану был милостив и не сребролюбив, всеми царскими дела-
ми и ратными владел». К концу своих дней старший Рома-
нов, изгнанный из царского дворца Годуновым и всю жизнь
мечтавший о высшей власти, все же получил ее. И даже ввел
в русский язык слово «самодержавие», видимо исходя из не-
обходимости дать определение своему правлению.
Люкимец двух слмозвлнцев.
Михаил Молчанов: серый
кардинал Смутного времени
В Москве есть две Молчановки — Большая и Малая.
Обе улицы получили такое название в XVIII веке, до этого
Большую Молчановку составляли Стрелецкая улица и
Трубников переулок (здесь размещался «Государев съез-
жий двор трубного учения» — школа, готовившая музы-
кантов-духовиков, которым, как пишет искусствовед Нина
Молева, москвичи отдавали безусловное предпочтение пе-
ред исполнителями на иных инструментах). Утверждают,
что они были переименованы в честь Михаила Молчанова
(в начале XVII века здесь находился его двор). Почему
нужно было называть московские улицы именем авантю-
риста и предателя, не останавливавшегося ни перед чем
ради собственной выгоды? Признаться, на этот вопрос у
нас нет ответа.
Личный чернокнижник царя Бориса
По легенде, Молчановы «вышли из немцев»: их предком
считался некий Иидрис, который в 1353 году прибыл на Русь
к великому князю Мстиславу Черниговскому. Здесь он при-
нял крещение и получил имя Леонтия (кстати, от него ведет
свое начало и род гра(|юв Толстых). Предки Михаила Андрее-
вича Молчанова были ростовскими боярами, а в XV веке пере-
шли иа службу к московским князьям. Его близкие родствен-
ники Грязные в 1566 году вошли в состав опричного корпуса.
Сподвижник знаменитого Малюты Скуратова Василий Гряз-
150
А. Курганов
Лжедмитрий /. Неизвестный
художник. Конец XVIII в.
комнатах» и сопровождать в
ной стал одним из руководи-
телей «черного братства» и
потянул за собой многочис-
ленную родню. Однако пос-
ле уничтожения опричнины
Молчановы надолго сошли со
сцены
Свою карьеру наш герой
начал при дворе Бориса Го-
дунова: в 1601 году его по-
жаловали чином стольника
(одного из двухсот но двор-
цовому штатному расписа-
нию придворных, которые
обязаны были прислужи-
вать царю во время торже-
ственных трапез, служить «в
поездках). Однако Молчанов
смог войти в доверие к царю Борису главным образом благо-
даря своим познаниям в чернокнижии.
Традиция кремлевского оккультизма имеет давнюю ис-
торию. В чернокнижии обвиняли еще сноху великого князя
Ивана III Елену Волошанку, к занятиям «практической ма-
гией» прибегал Иван Грозный, при дворе которого большой
популярностью пользовались знатоки различных эзотеричес-
ких учений. Про Бориса Годунова его недруги говорили, что
он чародей и еретик, заключивший союз с нечистой силой.
Действительно, царь был мистиком, он с упоением (порой
даже в ущерб государственным делам) занимался астрологи-
ей, вызывал духов.
Ремесло чернокнижника — дело опасное, и можно пред-
положить, что между Молчановым и царем произошла раз-
молвка. Во всяком случае, есть документальные свидетель-
ства, что нашего героя били кнутом на Пыточном дворе — на
всю жизнь на его спине остались следы жестокой экзекуции.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
151
Возможность отомстить своему обидчику представилась Мол-
чанову в октябре 1604 года, когда русско-польскую границу
перешли отряды Лжедмитрия I.
Царским воеводам долго нс удавалось справиться с само-
званцем. В (|>сврале 1605 года 50-тысячная правительствен-
ная армия осадила крепость Кромы, однако никак не могла
взять небольшой деревянный острог, который обороняли не-
сколько сот приверженцев Лжедмитрия I.
Вскоре после того, как 13 апреля 1605 года в Кремле
внезапно скончался Борис Годунов, в осадном лагере вспых-
нул мятеж: царская армия в полном составе во главе с «боль-
шими воеводами» Петром Басмановым и князьями Голицы-
ными перешла на сторону самозванца. Несомненно, что
Молчанов был одной из ключевых фигур заговора: ничем
другим нельзя объяснить его последующий фавор у
Лжедмитрия I.
После измены под Кромамп правительство нового царя
Федора Борисовича Годунова не продержалось и месяца.
1 июня мятеж вспыхнул в столице. Получив известие об
этом, самозванец спешно отправил в Москву с тайной мис-
сией князя Василия Голицына и Михаила Молчанова. Пер-
вому было поручено низложить патриарха Иова (верного
сторонника прежней династии), второму— расправиться
с семьей царя Бориса, причем Федора Годунова Лжедмит-
рий приказал умертвить так, чтобы па его теле не было
видно следов насилия. Надо отмстить, что мало кто даже
из открытых недоброжелателей Годуновых мог решиться
на прямое цареубийство. Если самозванец поручил «гряз-
ную работу» Молчанову, то, видимо, предполагал, что тот
с пей справится.
10 июня 1605 года Михаил Молчанов и дьяк Андрей Ше-
рсфединов в сопровождении трех дюжих стрельцов появи-
лись на подворье Годуновых, где содержалась а|юстоваппая
царская семья. Вдову Бориса Годунова царицу Марию Гри-
горьевну убпли сразу. Федор, молодой и сильный от приро-
152
А. Курганов
К. Маковский. «Агенты Дмитрия Самозванца убивают сына Бориса
Годунова»
ды, сопротивлялся отчаянно, но силы были неравны: его по-
валили, стали зверски избивать и задушили («Умерщвлен са-
мым отвратительным образом» — слова С. М. Соловьева).
Народу сообщили, что царственные узники «от испуга сами
приняли яд». Однако шведский агент Петр Петрей доносил,
что видел собственными глазами следы от веревок, которы-
ми были задушены царица Мария и царь Федор Борисович.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
153
Фаворит Лжедмитрия
При Лжедмитрии I Молчанов становится одним из самых
близких к монарху людей. В большую политику Михаил Ан-
дреевич (в эту пору naui герой уже стал писаться с «отче-
ством») нс лез: место главного советника самозванца занял
Петр Басманов. Но Молчанов нашел и занятие для себя. Быв-
ший чудовский монах, сев па престол, пустился во все тяж-
кие. В нем открылась любовь к роскоши, буйному веселью,
пирам и забавам. Современники писали, что Лжедмитрий пе
ложился спать трезвым. О похождениях Молчанова в ком-
пании со своим патроном рассказал очевидец событий Исаак
Масса: «...в Москве его самыми близкими и падежными дру-
зьями были Петр Басманов, которого он поставил главным
воеводою над всеми войсками, и Михаил Молчанов, который
всегда оказывал ему помощь и содействие... это был большой
плут и льстец, не боявшийся ни бога, пи людей; эти трое со-
обща творили бесчестные дела и распутничали, ибо Молча-
нов был сводником и повсюду с помощью своих слуг выиски-
вал красивых и пригожих девиц, добывал их деньгами пли
сплою и тайно приводил через потаенные ходы в баню к царю;
и после того как царь вдосталь натешится с ними, они еще
оказывались довольно хороши для Басманова и Молчанова».
Однако Лжедмитрию I недолго пришлось упиваться безгра-
ничной властью. В ночь па 18 мая 1606 года в столицу вошли
отряды новгородских дворян, сторонников князей Шуйских.
Они овладели во]кггами Кремля, а «ударная группа» ворвалась
в царские покой. Заговорщики хотели «убрать» Лжедмитрия
тихо. Для этого они даже подкупили начальника личной охра-
ны царя Якова Маржерета. Но ликвидировать самозванца без
шума пе удалось. Летопись рассказывает: «...литовские люди
оборонялись и многих людей побивали... За пего (Лжедмит-
рия) стояли немцы и стрельцы московские...»
У Лжедмитрия были шансы сохранить престол. Но в эту
критическую мипугу его предало б.н1жаГппее окружение: ког-
154
А. Курганов
К. Вениг. «Последние минуты Григория Отрепьева.
Самозванец и Басманов в утро 17 мая»
да на московских улицах кипело сражение, Михаил Молча-
нов бежал из столицы. Видимо, искушенный в интригах при-
дворный имел своих информаторов среди заговорщиков и
прекрасно понимал, к чему идет дело.
История сохранила любопытные подробности: Молчанов
бежал из Москвы на любимом кош; самозванца но кличке Дья-
вол, прихватив с собой царские регалии. Исаак Масса сооб-
щал: <<Еди<1 только его, Димитрия, убили, как Михаил Молча-
нов, который был его тайным пособником во всех жестокостях
и распутствах, бежал в Польшу, и (после его бегства) пропали
скипетр и корона... не сомневались, что он взял их с собою».
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
155
Молчанов исчез не одни: вместе с ним столицу покинули
другие приближенные самозванца: князь Григории Шаховс-
кой, незадолго до переворота назначенный воеводой в Пу-
тивль, и дьяк Богдан Сугуиов, «печатник и секретарь вели-
кий». Беглецы направились в Польшу.
Почему Молчанов выбрал именно этот маршрут?
Здесь мы никуда не денемся от еще одной ге|юшш Смуглого
вымени — Марины Мнишек. Вог что можно н|ючнтать в Эн-
циклопедическом словаре Брокгауза и Еф|юна: «Ровно неделю
царствовала в Москве новая царица. Не убитая во в|юмя резни
17 мая только потому, что не была узнана... она была отравле-
на к отцу и здесь, говорят, вступила в сношения с Михаилом
Молчановым. В августе 1606 года Шуйский поселил всех Мни-
шеков в Ярославле, где они прожили до июля 1608 года». Что за
сношения были между Молчановым н Мариной? Неизвестно.
Можно только предложить, что Молчанов некоторое время ос-
тавался в Москве «па нелегальном положении», устанавливая
контакты с арестованными родственниками царя.
Возможно, получив какие-то указания от Мнишек, Мол-
чанов, Шаховской и Сугупов и направились в Польшу. По
дороге, покидая очередной постоялый двор, беглецы под сек-
ретом признавались, что один из них — истинный царь Дмит-
рий, который спасся, москвичи же убили совсем другого че-
ловека... Шаховской остался собирать войска в Путивле,
Молчанов отправился дальше, в Сапдомирское воеводство —
владения Мнишеков.
В распоряжении Молчанова оказались не только царские
регалии. Он украл из дворца золотую печать, которая в то
время заменяла царскую подпись (традиция запрещала рос-
сийским государям браться за перо). После того как Молча-
нов и его спутники обосновались в замке Мнишеков в Самбо-
ре, грамоты «чудесно спасшегося Дмитрия» хлынули на Русь
потоком. А вскоре Чернигов, Стародуб, Новгород-Северский
и другие города юга России отказались подчиняться прави-
тельству нового царя Василия Шуйского.
156
А. Курганов
Загадка Ивана Болотникова
«Существуют ситуации, как бы предрасполагающие к са-
мозванству», — писал академик А. М. Панченко. Лжецари
появлялись во всех странах, по нигде не было их столько, как
на Руси во время Смуты. Одни называли себя сыновьями
Федора Ивановича: Петр (он же Илья Муромец), Лаврен-
тии, Федор, Клементин, Савелий, Симеон, Василин, Ерофей,
Гаврила, Мартын. Появились царевич Август — «сын» Гроз-
ного и царевич Лаврентий — его «внук» от старшего сына
Ивана. Однако пальма первенства, безусловно, принадлежит
Михаилу Молчанову. На этот путь его подвигли жажда мес-
ти и стремление восстановить свое высокое положение.
Уже в начале лета 1606 года в Москве прошел слух, что
Молчанов готовится выступить с большой армией против
Шуйского. Однако это были только слухи: авантюрист пе
решился лично возглавить войско, которого, кстати сказать,
у пего и не было...
Как пишет Р. Г. Скрынников, «самозванец таился в тем-
ных углах самборского дворца в течение года, не осмелива-
ясь показать лицо пе только полякам, по и русскому народу,
восставшему, чтобы восстановить па престоле «законного го-
сударя». Двадцати четырех летнему Отрепьеву не приходилось
беспокоиться, похож ли он па восьмилетнего царевича. Для
нового самозванца трудность заключалась в том, что он пе
был двойником убитого, внешность которого пе успели забыть
за несколько месяцев.
Надо сказать, что правительство Василия Шуйского быс-
тро выяснило, кто выдаст себя за Дмитрия. В Польшу был
направлен один из опытнейших русских дипломатов князь
Григорий Волконский, которому было поручено объяснить
польским властям, что «самборскип вор» — не кто иной, как
Молчанов. В качестве доказательства посол приводил словес-
ные портреты Лжедмитрия и Молчанова: «...прежнийбыл вор
Рострига обличьем бел, волос рус, нос широк, бородавка подле
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
157
носа, уса и бороды не было, шея короткая; а Михалка Мол-
чанов рожеем смугол, волосом черен, нос покляп, ус неве-
лик, брови велики нависли, а глаза малы, бороду стрижет,
на голове волосы курчавы, взглаживает вверх, бородавица
на щеке». (Кстати, царские дипломаты отмечали образован-
ность Молчанова: «По полски говорить и грамоте полской
горазд, и по латыне говорити умеет».)
В июне 1606 года в Самборе появился человек, сыгравший
впоследствии огромную роль в событиях Смуты. Это был Иван
Болотников, пробиравшийся на родину из турецкого плена.
Конрад Буссов писал: «После того как тот, который вы-
давал себя за Димитрия, его проэкзаменовал и порасспраши-
вал: кто он такой, откуда пришел, куда направляется, и уви-
дел из его ответов, что он опытный воин, тогда спросил его,
не хочет ли он служить ему против соотечественников-убийц
и клятвопреступников-злодеев». Болотников согласился.
Молчанов пожаловал ему шубу со своего плеча, саблю и ко-
шелек с золотыми дукатами и передал письмо к князю Ша-
ховскому, в котором Болотников назначался «большим вое-
водой» — главнокомандующим всей повстанческой армией.
В Чернигове к армии Болотникова примкнул князь Андрей
Э. Лисснер. «Восстание Ивана Болотникова»
158
А. Курганов
Телятсвский, в Рязани — Григорий Сумбулов и братья Ля-
пуновы, в Туле — сын боярский Истома Пашков. Уже через
несколько месяцев 25-тысячное войско сторонников само-
званца осадило Москву...
Так излагают эту историю учебники. Одпако здесь нс все
гладко.
В первую очередь, вызывает сомнение биография Болот-
никова, больше напоминающая сюжет плутовского романа.
Иван Исаевич якобы в юности был «боевым холопом» у кня-
зя Андрея Тслятевского, бежал то ли на Дон, то ли на Волгу,
сл ал одним из казацких атаманов, грабил иноземных купцов,
воевал с татарами, в одном из сражений попал в плен, был
отправлен на невольничий рынок в Феодосию, продан тур-
кам. которые определили его гребцом на галеры. Это была
«каторга» — так назывался один из типов турецких судов.
Болотников участвовал в морских сражениях, сумел бежать,
жил в Венеции, а затем через Германию и Польшу направил-
ся па Русь. Туг на его пути и встретился Молчанов...
И новые вол|юсы. Как смог Молчанов в рядовом «солдате
удачи» разглядеть выдающегося полководца? Как плохо воо-
руженному войску повстанцев удалось разбить вчетверо боль-
шую армию, кото|юй командовали лучшие царские воеводы?
Каким образом княжеский холоп смог подчинить себе пред-
ставителей самых аристократических фамилий России (под
его началом сражался даже его бывший владелец — князь Те-
лятевский)? И почему московс^кпе власти относились к Ивану
Болотникову нс как к беглому холопу, а как к равному: вели
переговоры, обещали сохранить ему жизнь, и — что самое уди-
вительное — сдержали обещание, правда, приказали ослепить
(по это как раз то наказание, которое применялось исключи-
тельно к высокородным аристократам: достаточно вспомнить
великого князя Василия II Темного и его двоюродного брата
Василия Косого, сына Юрия Звенигородского)?
Но, оказывается, ест ь и другие свидетельства. Исаак Мас-
са писал в своих мемуарах, что Болотников прибыл в Самбор
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
159
не один, а в сопровождении 10-тысячного отряда казаков (в
то время «казаками» нередко называли любое иррегулярное
войско). Есть данные, что какое-то время Болотников провел
в Венгрии, где служил наемником в армии императора. Воз-
можно, именно там искатель приключений и приглянулся
кому-то, кто доверил ему войско и направил в Самбор. В этом
случае становится понятно, например, откуда в повстанчес-
кой армии взялись западноевропейские наемники...
СдмБорсккй вор: кто он?
И все же официальная история не все объясняет. Попро-
буем предложить свою версию событий.
Но сперва еще несколько фактов.
На вопросы своих соратников, кто же на самом дате нахо-
дится в Самборе, Иван Болотников отвечал с предельной откро-
венностью: «Какой-то молодой человек, примерно лет 24 пли
25, позвал меня к себе и рассказал, что он — Дмитрий и что он
ушел от мятежа и убийства, убит был вместо него один немец,
который надел его платье. Истинный он или нет, я не могу ска-
зать, ибо на престоле в Москве я его не видел. По рассказам он с
виду точно такой, как тот, который сидел на престоле». Однако
несходство между Лжедмитрием I и Молчановым бросалось в
глаза (главное различие было в возрасте и фигуре: по описани-
ям царских дипломатов Молчанов был «возрастом пе мал»). Так
с кем же все-таки встречался Болотников в Польше?
Отметим еще два момента.
Первое. Когда Молчанов со товарищи появился в Самборе,
жена Юрия Мнишека приняла беглецов более чем радушно.
Кажется невероятным, что панн Мнишек могла действовать на
свой страх и риск, предоставляя убежище и помощь неизвест-
ному ей человеку. Однако польские власги были прошнорми-
рованы, что «государь Дмитрей жив и теперь у восводипы жены».
Более того, Мнишек начинает ве])бовать сторонников. Во Львове
160
А. Курганов
и других местах пол!>ские офицеры получили от пес письма с
категорическими заве|>епиями, что «Дмитрий» находится в Сам-
боре. Но че|)ез какое-то время этот энтузиазм угас. И причина
вовсе пе в возникших финансовых затруднениях: известно, что
Лжедмитрий! I, будучи еще женихом Марины, передал своим
новым родственникам денег и подарков па сумму более милли-
она злотых. Даже части этих средств хватило бы, чтобы сфор-
мировать «армию вторжения», однако в конечном счете под зна-
менами самозванца собьюсь всего 200 человек.
И второе. В начале своего пребывания во владениях Мин-
шоков самозванец (или лицо, выдающее себя за самозванца)
пе скрывался от парода — напротив, он часто появлялся в па-
радных покоях самбо|)ского замка в пышном облачении. По
через какое-то время его поведение резко меняете;!. Польский
канцлер Лев Сапога получил от своих шпионов известие, что
«московский царь» живет в монастыре и «ие кажетца никому».
Здесь возможно такое объяснение. В мае 1606 года вмес-
те с Михаилом Молчановым Москву покинул настоящий
Лжедмитрий I — Григорий Отрепьев. (Подсунув заговорщи-
кам своего двойника, о существовании которого сообщал и
Жак Маржерет: «...секретарь сказанного Дмитрия, поляк по
имени Станислав Бучипский уверял, что был один молодой
русский вельможа, весьма любимый и жалуемый сказанным
Дмитрием, который весьма на него походилv только у пего
была небольшая борода, который совершенно исчез, и, ио
словам русских, неизвестно, что с ним сталось».) Именно
настоящий Лжедмитрий был радушно встречен своей тещей,
именно он стал собирать войско, чтобы отвоевать престол,
это ему привел помощь из Венгрии Иван Болотников. А по-
том что-то произошло...
Возможно, Лжедмитрий умер своей смертью, возможно,
его убили — свои или поляки. Причина могла быть любая: от
бытовой ссоры (Лжедмитрий обладал весьма скверным ха-
рактером) до политических конъюнктур (Отрепьев пе толь-
ко не выполнил обещаний, данных его бывшим нокровите-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
161
лям, например передать Польше часть западных земель или
ввести на Руси католичество, но и начал претендовать... на
польскую корону!). А после смерти самозванца Михаил Мол-
чанов выступил продолжателем уже начатого дела...
Конечно, прямых доказательств того, что Лжедмитрий I
уцелел во время переворота 17 мая 1605 года, нет. Но есть
косвенные. Очевидцы писали, что тело свергнутого монарха,
которое выставили на всеобщее обозрение на Красную пло-
щадь, было изуродовано до такой степени, что опознать его
было весьма затруднительно. Вдобавок его лицо будто наме-
ренно прикрыли «личиной» — карнавальной маской. Очень
двусмысленно прозвучали и слова вдовствующей царицы
Марии Нагой. Когда матери настоящего царевича Дмитрия
показали окровавленные останки, она заявила заговорщикам:
«Эго не мой сын». Что могло означать все, что угодно — в том
числе и то, что убитый не был Лжедмитрием.
И еще. После того как тело «Лжедмитрия» закопали на
кладбище у Серпуховских ворот, некоторые москвичи... ви-
дели свергнутого монарха! Эти рассказы очевидцев превра-
тились в леденящую кровь историю, будто бы по ночам мерт-
вый самозванец встает из гроба и ходит по улицам. Но, может
быть, они видели настоящего, живого Отрепьева?
Никто из вождей переворота не был заинтересован в ус-
тановлении правды. Для Шуйских даже малейшее сомнение
в смерти Лжедмитрия означало крах всего предприятия. По-
этому новое правительство быстро спрятало концы в воду,
вернее, развеяло их по воздуху: труп был сожжен, а пеплом
выстрелили из пушки.
В Москву, в Москву...
Интересно, что один из главных конфликтов в истории граж-
данской войны XVII века в России разрешился не на поле боя,
а... за столом переговоров. Царь Василий Шуйский направил в
162
А. Курганов
Царь Василий IV Иванович
Шуйский. Миниатюра из
«Титулярника». 1672 г.
лагерь повстанцев, осадив-
ших столицу, делегацию из
представителей московского
посада и предложил Ивану
Болотникову предъявить до-
казательства существования
«царевича». Понятно, что ни-
чего, кроме своих рассказов,
главный воевода самозванца
представить не мог.
Болотников засыпал от-
чаянными посланиями Мол-
чанова, побуждая его явить-
ся народу, однако «самборс-
кий вор» не хотел рисковать
своей шкурой. Трусость Мол-
чанова стоила жизни Болот-
никову.
Но наш герой в это вре-
1608 года в пределах Бело-
мя не сидел сложа руки: в мае
руссии появился некий молодой человек, который объявил
себя Дмитрием. Новый самозванец вошел в историю под
именем Лжедмитрия II и Тушинского вора. Кем был этот
человек на самом деле, неизвестно. Но некоторые историки
считают, что именно Молчанов выступил инициатором и
даже непосредственным организатором этой авантюры...
А вскоре Михаил Молчанов появился в Москве уже под
своим собственным именем.
Каким образом злейший враг Шуйского оказался в сто-
лице — загадка. Быть может, Молчанов пошел на сделку с
правительством, посчитав, что его очередная затея провали-
лась? И предал своих «подельников», ведь прощение нужно
было заслужить...
Как бы то ни было, в Москве этот чернокнижник, цареу-
бийца и профессиональный предатель продолжил плести инт-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
163
риги. Он сразу же примкнул
к заговору против царя Васи-
лия.
17 февраля 1609 года
мятежники во главе с Григо-
рием Сумбуловым, князем
Романом Гагариным и Ти-
мофеем Грязным вышли на
Красную площадь. Михаил
Молчанов и князь Федор
Мещерский зачитали обра-
щение Тушинского вора к
москвичам. Они стали кри- Лжедмитрий п Гравюра ,698г
чать народу, что Шуйский
избран незаконно, без согласия земли, что кровь христианс-
кая льется за человека недостойного, глупого, нечестивого,
пьяницу и блудника. Возбужденная этими речами, толпа бро-
силась на штурм Кремля и ворвалась в зал заседания Боярс-
кой думы. Бояре не оказали сопротивления и разбежались,
однако Василию Шуйскому удалось укрыться во дворце. Он
успел вызвать отряды верных ему войск из подмосковного
лагеря на Ходынке. Стрельцы рассеяли бунтовщиков. Мно-
гие участники заговора были схвачены, в том числе и Молча-
нов. Однако он уцелел. Правда, ему вновь довелось отведать
кнута, но, поправившись, он поспешил на новые приключе-
ния.
Сначала Молчанов объявился в отряде польского гетмана
Яна Сапеги, осаждавшего Троице-Сергиев монастырь, отку-
да перебрался в Тушино, в лагерь Лжедмитрия II.
Проклятие пдтрилрхл
В Тушине Молчанов встретился со своими давними зна-
комыми — князем Шаховским и дьяком Сутуповым. Тушин-
164
А. Курганов
ский вор пожаловал Михаилу Андреевичу чин окольничего и
место в Боярской думе. Но это были совсем не те почести, на
которые Молчанов рассчитывал (справедливости ради нуж-
но сказать, что если бы даже Лжедмитрий II и захотел награ-
дить человека, положившего начало его карьере, он ничего
не мог сделать: всеми делами в Тушине заправлял гетман
Роман Ружинский). Видимо, поэтому после вступления на
российскую территорию польских войск, осадивших Смо-
ленск, Молчанов примкнул к партии бояр, решивших посту-
пить на службу к королю Сигизмунду III. Он вошел в состав
посольства, которое предложило московский престол коро-
левичу Владиславу.
В «Новом летописце» говорится: «Михаил Салтыков, да с
ним князь Юрий Хворостинин, да князь Василий Мосалы-
кий, Лев Плещеев, Михалко Молчанов... и иные многие дво-
ряне и дети боярские, не помня о Боге и православном хрис-
тианстве, пошли под Смоленск и били челом королю о сыне
его Владиславе, чтобы он дал его на престол Московского го-
сударства». Соответствующий договор был заключен 4 (|м?в-
раля 1610 года.
А вскоре после этого Молчанов... опять появляется в Мос-
кве. На сей раз тайно — в качестве агента польских «спец-
служб». Его целью была организация нового заговора против
Шуйского. Молчанов, безусловно, рисковал, однако на кар-
ту было поставлено его будущее.
Вот что пишет Конрад Буссов: «...Три знатных боярина,
которые совсем ополячились, а именно: Захарий Ляпунов,
Михаил Молчанов и Иван Ржевский — решили поднять бунт
против Шуйского. Они взошли 14 июля на Лобное место и,
созвав весь народ, стали с сокрушением говорить о бедствен-
ном положении Московской земли... Все, мол, знают, что
Шуйскому вот уже третий год нет ни счастья, ни удачи в прав-
лении... Столько, мол, сотен тысяч людей из-за него погиб-
ло, и этому кровопролитию не будет конца, пока он сидит на
царском престоле... Если их слова могут иметь хоть какой-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
165
либо вес, то они советуют православным свергнуть Шуйско-
го и с единодушного одобрения всех сословий избрать друго-
го царя, который был бы предназначен для этого... Затем эти
три боярина, услышав, что чернь склонна к этому, велели всем
жителям идти в Кремль... У Шуйского отобрали царскую
корону и скипетр, а его самого увели из государевых палат на
его прежний двор». Царь Василий был насильно пострижен в
монахи, а власть в Москве перешла в руки Семибоярщины.
Ровно через месяц — 17 августа 1610 года — «седьмочис-
ленные бояре» подписали договор с Сигизмундом III о призва-
нии на русский трон польского королевича. На следующий день
Москва присягнула Владиславу. Надо ли говорить, что Мол-
чанов принимал и в этих событиях самое активное участие.
В О1?гябре он возвращается к Сигизмунду, привезя ему поклон
от московских бояр и договорные грамоты о Владиславе.
Новый царь осыпал предателя милостями. Молчанов под-
твердил свой титул окольничего, получил огромные вотчины
и поместья в Ярославском, Козельском, Вяземском и Ржевс-
ком уездах. Он вновь не занял первого места в Боярской думе,
но Михаила Андреевича вполне устраивало положение «се-
рого кардинала» — «делателя королей»... В новой кремлевс-
кой администрации он стал ведать Панским приказом, кото-
рый занимался всеми вопросами, связанными с пребыванием
польских интервентов в Москве.
Служба была трудная: поляки вели себя в столице, как
солдаты, взявшие город штурмом. Один офицер так описал
поведение своих подчиненных: «Наемники ни в чем не знали
меры и, не довольствуясь миролюбием москвитян, самоволь-
но брали у них все, что кому нравилось, силой отнимали жен
и дочерей у русских, не исключая знатные семьи».
Понятно, что народу это не нравилось. Патриарх Гермо-
ген открыто призывал к восстанию. В «Новом летописце» со-
держится рассказ о том, как несколько бывших тушинцев,
перешедших на сторону короля, пришли получить благосло-
вение у патриарха. Гермоген (под угрозой оружия) был вы-
166
А. Курганов
нужден благословить изменников, но, когда увидел среди
пришедших Молчанова, проклял его и повелел выгнать из
церкви со словами: «Прочь отсюда, окаянный еретик, ты не-
достоин входить в церковь Божию!»
«Новый летописец» сообщает, что пророчество патриар-
ха сбылось — все, кто стремился установить в России
польские порядки, умерли «злой» смертью: «В скором же вре-
мени князь Василий Мосальский и князь Федор Мещерский,
Михалко Молчанов, Гриша Кологривов, Васька Юрьев по-
мерли злой смертью, так что многие люди устрашились: у
одного язык вытянулся до самой груди, у другого челюсти
распались так, что и внутренности все видны, а иные живы-
ми сгнили».
Одним из первых погиб Михаил Молчанов.
В марте 1610 года к Москве подошло Первое земское опол-
чение под руководством Прокопия Ляпунова, Ивана Заруц-
кого и Дмитрия Трубецкого. В самой столице князь Дмитрий
Пожарский готовил восстание против интервентов. Поляки
спровоцировали московский посад на преждевременное выс-
тупление. 19 марта они подожгли город, тысячи жителей по-
гибли в сражении или сгорели в огне.
Во время уличных боев Молчанов был схвачен восстав-
шими и убит.
Казначей всея Руси.
Федор Андронов: купец, ставший
правителем Москвы
Как известно, историю пишут победители. Эта чеканная
формула относится и к событиям первого в России масштаб-
ного гражданского противостояния — Смутного времени.
Именно поэтому мы достаточно много знаем о подвигах Ми-
нина и Пожарского в 1612 году и почти ничего — о тех, от
кого нижегородское ополчение освобождало Москву. А ведь
их противниками были не только (и не столько) иноземные
интервенты, но и наши соотечественники, русские люди, ко-
торые видели иной выход из тупика гражданской войны. Од-
ним из них был Федор Иванович Андронов.
Бизнес на лаптях
В либретто оперы «Минин и Пожарский» Михаила Бул-
гакова встречается загадочный персонаж — «Федька Андро-
нов, боярин». Булгаков ошибся. Федор Иванович Андропов
был всего лишь думным дворянином и в тогдашней табели о
рангах занимал третье место — после бояр и окольничих.
У этого человека в истории осталась недобрая слава. Вот
что пишет о нем энциклопедический словарь: «Гостиной сот-
ни торговый детина; повешен в Москве зато, что примкнул к
полякам и, пользуясь властью, грабил и вымогал всех, кого
мог». Летописи также характеризуют его довольно скверно:
анонимный автор «Новой повести о преславном Российском
царстве» называл его «душегубным человекоядным волком», а
168
А. Курганов
дьяк Иван Тимофеев — «ересиархом» (обвинение, лежащее,
скорее, в идеологической плоскости). И все же Федор Андро-
нов — купец, финансист, дипломат, правитель Москвы — был
одним из самых выдающихся деятелей начала XVII века.
Он родился в семье мелкого торговца из Погорелого Го-
родища. Этот небольшой тверской городок (еще в XVI веке
носивший гордое имя Держеславль) стоял на пересечении
торговых путей, соединяющих Псков и Великие Луки с Мос-
квой, Тверью и Ярославлем.
Главным товаром его отца Ивана Андронова были лапти —
товар, пользовавшийся в то время большим спросом. Федор
Андронов расширил семейный бизнес: он стал скупать по де-
ревням кожи и перепродавать их скорнякам. Дело оказалось
настолько выгодным, что вскоре под его контролем оказалась
почти вся торговля кожей в западных районах Руси. Коммер-
ция Федора пошла с еще большим успехом, когда местный
воевода порекомендовал мо-
Купец, считающий деньги.
Гравюра из синодика XVII в.
лодого предприимчивого куп-
ца в качестве помощника
членам гостиной сотни —
высшего купеческого сосло-
вия, занимавшегося торговы-
ми операциями царского дво-
ра. При Борисе Годунове
Андронов вошел в эту приви-
легированную корпорацию.
Годунов нуждался в энер-
гичных людях. Андронова
пригласили в Москву, азатем
и вовсе предложили посту-
пить на царскую службу.
Злые языки утверждали,
что Федор Иванович добил-
ся расположения царя Бори-
са не знанием торгового дела,
а тем, что нашел для мнитель-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ 169
ного Годунова чернокнижника, умеющего предсказывать бу-
дущее. Это, по всей видимости, навет. Правда заключалась в
том, что купцы в те времена были не только коммерсантами.
Они выполняли различные дипломатические поручения, а не-
редко по заданию правительства занимались тем, что сегодня
мы называем «секретными операциями*.
Во время Омуты кезнандльной
Спокойное течение жизни Андронова вскоре было наруше-
но появлением самозванца. Федор Иванович одним из первых
примкнул к сторонникам «вора», готовившим переворот в сто-
лице. Видимо, поэтому, воцарившись в Кремле, Лжедмитрий I
оставил за Федором Ивановичем все должности. Среди «тор-
говых мужиков» Москвы Андронов пользовался наибольшим
доверием нового государя. В свою очередь молодой купец на-
ходил много достоинств в самозванце: тот был прост в обраще-
нии, лично, минуя боярскую бюрократию, решал многие дела,
пытался бороться с взяточничеством, объявил свободу торгов-
ли, разрешил всем желающим выезд за границу...
Лжедмитрий I, именовавший себя «императором», стро-
ил планы покорения Крыма. Первым шагом должен был стать
поход на Азов — против турок. Но для этого грандиозного
предприятия ему нужны были деньги. Федор Андронов пред-
ложил казне продавать ценные меха, которые присылали из
Сибири в виде дани. «Мягкая рухлядь» в то время ценилась
на вес золота. Часть от вырученных денег шла Андронову.
Но недолгому правлению Лжедмитрия I пришел конец.
Заговор, организованный князьями Шуйскими, привел к
свержению самозванца. Важную роль в перевороте сыграло
московское купечество, издавна поддерживавшее Шуйских.
А оно не очень благожелательно относилось к «тверскому
выскочке» Андронову. Последствия не заставили себя ждать.
Вскоре после того как несколько сот полупьяных жите-
лей московского посада, собравшихся на Красной площади,
170
А. Курганов
Лжедмитрий I. Гравюра XVII в.
«выкрикнули» в цари Васи-
лия Шуйского, недоброжела-
тели Андронова инициирова-
ли расследование, в ходе
которого выяснилось, что ку-
пец, ведавший продажей
царских мехов, недоплатил в
казну. Так ли это было на са-
мом деле или обвинение
сфальсифицировали,, оста-
лось загадкой.
От сурового приговора
Андронова спас новый само-
званец. Летом 1608 года от-
ряды Лжедмитрия II подо-
шли к Москве и укрепились в Тушине. В той ситуации Федор
Андронов сделал, видимо, единственно правильный выбор:
он бежал в Тушинский лагерь, где его приняли с почестями.
Во всяком случае, купца гостиной сотни произвели в думные
дьяки и сделали казначеем.
Финансист самозванца
Для борьбы с Василием Шуйским Лжедмитрию II пришлось
обложить налогами присягнувшие ему города. Для их сбора и уче-
та в Тушине было создано несколько приказов, которые возгла-
вили бывшие кремлевские дьяки Иван Грамотин, Петр Третья-
ков, Богдан Сугупов, Иван Чичерин. Из них всех Федор Андронов
сделал самую блестящую карьеру: он стал ведать Казенным при-
казом. Этот пост был ключевым и по тем временам (центральное
финансовое ведомство открывало широкие перспективы: так, при
Иване Грозном из числа руководителей Казенного приказа вы-
шел знаменитый временщик Алексей Адашев).
Казенный приказ занимался личной казной царя и хра-
нением царских драгоценностей, а также мехов, дорогих тка-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
171
ней, церковной утвари. Приказ осуществлял «жалованье раз-
ным людям» (мехами, оружием, сукном) и выдачу кормовых
денег. Казначей «ведал» посольскими и поместными делами,
а также хранил большую государственную печать, которой
удостоверяли самые важные документы.
По своей должности Федор Андронов участвовал в заседа-
ниях Боярской думы. Впрочем, тушинский казначей довольно
быстро понял все ничтожество Лжедмитрия II: тот даже внеш-
не не имел ничего общего с первым самозванцем, которого Фе-
дор Иванович хорошо знал. И, конечно, ни в малейшей степени
Тушинский вор не обладал талантами своего предшественника.
«Цариком» вертели как хотели наемники-авантюристы, такие,
как гетман Роман Рожинский, который нередко держал «пове-
лителя» под домашним арестом и общался с ним «матерно».
Из Тушина надо было выбираться. Искать случая еще раз
повернуть свою судьбу Федору Андронову долго не пришлось.
В ответ на призыв Шуйского к шведам навести порядок на
Руси в сентябре 1609 года армия польского короля Сигизмун-
да III (находившегося в состоянии войны со шведами) втор-
глась в Россию и осадила Смоленск. В декабре в Тушино при-
были королевские послы с предложением избавиться от
самозванца. Опасаясь, что «придворные» выдадут его поля-
кам, Лжедмитрий II бежал из лагеря...
Автор первой конституции
Для оставшихся в Тушине русских бояр выходом из создав-
шегося положения представлялось соглашение с польским мо-
нархом. Инициаторами переговоров выступили боярин Миха-
ил Салтыков-Кривой, дворянин Михаил Молчанов, дьяки Иван
Грамотин и Федор Андронов. Они решили согласиться, на оп-
ределенных условиях, на то, чтобы сын Сигизмунда, короле-
вич Владислав, занял московский престол.
Федор Андронов вошел в состав делегации к
Сигизмунду III под Смоленск. Король отнесся к послам ис-
172
А. Курганов
ключительно милостиво. Больше других ему приглянулся
Андронов — позже его даже называли «возлюбленный друг
великого короля польского». Сигизмунд пожаловал Федору
Андронову чин думного дворянина. А в октябре 1610 года
писал московским боярам: «Федор Андронов нам и сыну на-
шему верою и правдою служил и до сих пор служит, и мы за
такую службу хотим его жаловать, приказываем вам, чтоб
вы ему велели быть в товарищах с казначеем нашим Насиль-
ем Головиным» (по обычаю того времени, царскую казну ве-
дали два казначея).
Что же двигало Андроповым в его «прозападной» ориен-
тации? Федор Иванович был человеком честолюбивым: ему
не мог не польстить прием, оказанный в королевской ставке
под Смоленском. Незнатный купец прекрасно понимал, что
.московские бояре никогда не позволят ему заседать в Думе
или даже иметь дворянский титул. Или он опасался распла-
ты за махинации с царской казной?
Однако вероятен и другой ответ: Федора Андронова, че-
ловека по тем временам достаточно образованного, привле-
кала возможность реформирования России по «польскому»
образцу. Идеи Лжедмитрия I, который планировал устроить
в Москве университет, модернизировать высшие органы уп-
равления, дать возможность инициативным и предприимчи-
вым людям «из низов» участвовать в управлении страной, так
и остались нереализованными. Однако эти перемены могли
произойти в России с воцарением Владислава (или Сигизмун-
да). Кроме того, в Польше существовало «магдебургское пра-
во», юридически закрепившее права и свободы горожан. При
царе Владиславе I «магдебургское право» могло быть распро-
странено на всю Россию. А кроме того, уния с Польшей спо-
собствовала бы расширению торговых связей России с Евро-
пой.
4 февраля 1610 года тушинскому посольству удалось зак-
лючить с королем «кондиции», состоявшие из 18 статей. Вла-
дислав должен был принять православие, венчаться на цар-
ство русским патриархом и дать клятвенное обещание «веры
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ 173
греческого закона не нарушать ни в чем». В. О. Ключевский
писал, что этот договор предусматривал «не только сохране-
ние древних прав и вольностей московского народа, но и при-
бавку новых... Все судятся по закону, никто не наказывается
без суда; каждому из народа московского для науки вольно
ездить в другие государства христианские... Государь делит
гною власть с Земским собором и Боярской думой... Без со-
гласия Думы государь не вводит новых податей и вообще ни-
каких перемен в налогах...».
Но мнению В. О. Ключевского, это был «основной закон
конституционной монархии». И Федор Андронов принимал
самое деятельное участие в подготовке этого документа.
Проект Владислав
Тем временем в Москве произошел очередной переворот:
Василий Шуйский, рейтинг которого упал до нулевой отмет-
ки, был «сведен» с престола. На смену царю пришел коллеги-
альный орган — Семибоярщина.
В августе 1610 года «седьмочислснные» бояре, возглавляе-
мые князьями Федором Мстиславским и Иваном Воротынс-
ким, созвали Земский собор из находившихся в Москве пред-
ставителей различных сословий, который от имени «всея земли»
подтвердил избрание Владислава на царский трон. За основу
соглашения была положена «конституция 4 февраля». Члены
Семибоярщины надеялись, что с избранием королевича они с
помощью польской армии смогут покончить со Смутой. Значе-
ние имело и то обстоятельство, что Владиславу едва исполни-
лось 15 лет: бояре надеялась править его именем. Однако Си-
гизмунд вовсе не собирался доверять своему сыну реальную
власть. Он сам рассчитывал получить ца|)ский титул.
Из лагеря под Смоленском король отправил в Москву в
качестве специального курьера Федора Андронова, который
должен был пот|мч5ова гь, чтобы московиты присягнули ему,
а не его сыну.
174
А. Курганов
Король Владислав IV
Но Андронов опоздал:
17 августа 16 ] 0 года столица
торжественно целовала крест
Владиславу (бояре в Успенс-
ком соборе, простые горожа-
не — на Новодевичьем
поле). Андронов прибыл в
Москву через два дня после
присяги.
Очень вероятно, что хит-
рый купец опоздал сознатель-
но, полагая, что выполнить
требование Сигизмунда в тех
условиях было невозможно.
В письме к польскому канц-
леру Льву Сапеге он так
объяснял свое поведение:
«...где было не учинить тех договоров по их воле, тогды было,
конечно, пришло на то, доставать саблею и огнем... лутчи ся с
ними тонере обойтиться по их штукам; те их штуки к часу на-
рушим, их на иную сторону, на правдивую наворотим». При-
мер, хорошо иллюстрирующий, что в области интриг «торго-
вый мужик» Андронов мог дать фору искушенным боярам.
После московского «крестоцелования» провинциальные
воеводы один за другим стали приводить население к присяге
царю Владиславу. Присягнули жители Можайска, Борисо-
ва, Боровска, Ржева, монахи Иосифо-Волоцкого монасты-
ря. Агитация за польского королевича имела успех: он счи-
тался потомком великого литовского князя Ягайло, который
был сыном русской княжны и сам женат на русской княжне.
2] сентября по просьбе «седьмочисленных» бояр в Моск-
ву вошли польские войска коронного гетмана Станислава
Жолкевского (примечательно, что по национальному соста-
ву армии Сигизмунда и Лжедмитрия II ничем не различа-
лись: бок о бок сражались русские, поляки, казаки, татары
и европейские наемники). После этого последовала реорга-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
175
низация правительства. Один из ключевых постов занял во-
еначальник и дипломат Александр Гонсевский, слывший
знатоком России: еще при Лжедмитрии I его назначили по-
слом в Москву, где он вел тайные переговоры с боярами,
предложившими тогда русский трон Владиславу, и, помпе
нию некоторых историков, был одним из организаторов
свержения самозванца.
Теперь знатный литовский магнат получил чип боярина,
место в Думе, пост начальника Стрелецкого приказа. Боярин
Михаил Салтыков и казначей Федор Андропов стали блпжап
ними советниками Гонсевского.
Прдвитель Кремля
Для «торгового мужика» из Погорелого Городища такая
карьера выглядела просто фантастической. Власть его была
такова, что он добился смещения своих недругов из числа
руководителей приказов, как он выражался, «похлебцов»
Шуйского. «Надобно немедленно указ прислать, что делать с
теми, которые тут были при Шуйском и больше дурили, чем
сам Шуйский», — писал он Льву Сапеге. На освободившиеся
посты Андронов назначил своих старых приятелей: Ивана
Грамотина (ставшего хранителем большой государственной
печати), Евдокима Витовтова, Степана Соловецкого...
«Бояре сильно оскорбились, когда увидали рядом с собою
в Думе торгового мужика Андронова... Особенным бесчести
ем для себя считали они то, что этот торговый мужик осмели-
вался говорить против Мстиславского и Воротынского, рас-
поряжался всем, пользовался полною доверенностью короля
и Гонсевского, потому что действовал прямо, хлопотал, чтоб
царем был Сигизмунд, тогда как бояре колебались, держа-
лись за Владислава», — писал С. М. Соловьев.
Вскоре среди членов правительства начались разногласия.
Особенно серьезный конфликт возник между Аид|юиовым и
Михаилом Салтыковым. Боярин жаловался Сапеге: «Я рад
176
А. Курганов
служить и прямить и всяких .iio irii к королевскому величе-
ству приводить, да гонят их от короля изменники... Александр
Иванович Гонсевский их слушает и потакает... Многие; люди
разными притеснениями и разореньем оскорблены по приго-
вору торгового человека Федора Анд|юнова, а с Мстиславс-
кого со товарищи и с нас дела посняты, и на таком человеке
правительство и вера положены... Как такому человеку знать
правительство? Отец его в Погорелом Городище торговал
лаптями, и он сам на Москве был торговый мужик. Покажи
милость, государь Лев Иванович! Не дай потерять у короля
югударства Московского; пришли человека, которому верш ь
можно, и вели дела их рассмотреть. Много казны в недоборе,
потому что за многих Андронов вступается и спускает, для
посулов, с правежу; других не своего приказа насильно берет
к себе под суд и сам государевых денег в казну не платит».
Андронов не оставался в долгу: «Надобно воспрепятство-
вать, милостивый пан, чтоб не раздавали без толку помес-
тий, а то и его милость пан гетман дает, и Салтыков также
дает листы на поместья; и я боюсь, чтоб при такой раздаче
кто-нибудь не получил себе богатой награды за малые услу-
ги», — в свою очередь писал он польскому канцлеру.
Но в одном Салтыков и Андронов были едины: сделав од-
нажды выбор в пользу короля, они уже не отступали от своей
позиции. 30 ноября они потребовали от патриарха Гермоге-
на, чтобы он «их и всех православных крестьян благословил
крест целовать» Сигизмунду. «И патриарх им отказал... И у
них о том с патриархом брань была, и патриарха хотели за то
зарезать», — сообщали о московских событиях казанцы вя-
тичам в начале января 1611 года. Гермогена бросили за ре-
шетку, где он впоследствии умер голодною смертью.
Я 0САД6
Как и многие другие временщики, Андронов вскоре по-
чувствовал, что взять власть гораздо легче, чем ее удержать.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
177
19 марта 1611 года в столице вл пихнуло восстание. При-
чиной его историки обычно называют бесчинства польских
отрядов. Но вот свидетельство иностранного очевидца тех со-
бытий: «Более всего москвитяне злились на своих вельмож.
Михаила Глебовича Салтыкова, Федора Андропова, Ивана
Грамотина, и требовали выдачи этих изменников, веролом-
но предавших царство королевичу Владиславу», — писал лю-
теранский пастор Мартин Бер в своей «Летописи московс к< >й >.
По столице ходили подметные письма, в которых осуждалась
деятельность «злодеев, которые прельщены тленною, мимо
летною и гибнущею славой и богатством ослеплены... поже-
лали обманом мира сего рабствовать, и в великой славе быть,
и сана почетного достигнуть не по своему достоинству •>. \п i
ронова московские патриоты ругали поистине виртуозно:
«прозвище его известное не следует по имени святого давать,
но по названию нужного отверстия — Афедроновым имено-
вать его».
Гонсевский потопил восстание в крови. Однако для того,
чтобы справиться с мятежниками, польский комендант был
вынужден зажечь посад. Пожар уничтожил большую часть
Москвы. Огромный город превратился в груду развалин. По-
терявшие кров жители спешили покинуть столицу. Прави-
тельство Салтыкова — Андронова в одночасье лишил<мч> боль
шинства подданных.
...В начале апреля 1611 года войска Первого ополчения
осадили Москву. Белый город был взят штурмом. Кремль и
Китай-город оказались отрезанными от остальной страны.
Продовольствие и жалование для солдат перестали поступать.
В условиях чрезвычайного положения Федор Андронов взял
царскую казну под свой полный контроль. Он лично занялся
всеми выплатами, ни перед кем не отчитываясь.
Всего, по подсчетам Андронова, ему пришлось заплатить
полякам более 912 тысяч рублей и 340 тысяч грошей — ог-
ромную по тем временам сумму. Дело в том, что наемники
требовали все больше денег. Их жалование достигло фантас-
тических размеров: гайдукам платили по 300 рублей в ме-
178
А. Курганов
сяц. Это равнялось годовому «окладу» некоторых членов Бо-
ярской думы. Но у правительства не было иного выхода...
Когда деньги закончились, казначей велел перелить золо-
тую посуду и отчеканить монеты с изображением «государя
Владислава Жигмонтовича». Для этого ему пришлось прибег-
нуть к реквизициям. Очевидцы описывали, как Андронов и его
приближенный Иван Безобразов в сопровождении солдат об-
ходили боярские и купеческие дома в Китай-городе и Кремле,
повсюду производили обыски, забирая ценности. Архиепископ
Арсений Елассонский, преемник Гермогена, отмечал в своем
дневнике: «Федор Андронов и Иван Безобразов... изгнали из
Москвы всех немощных — старцев, жен, мальчиков и дево-
чек, отняли у русских серебро, золото, одежды златотканые и
шелковые, отняли все доходы и у блаженнейшего архиепис-
копа Архангельского и немало вещей и денег».
Предваряя обвинения в адрес нашего героя, заметим, что
такими же крутыми методами действовал нижегородский ку-
пец-мясник Кузьма Минин, который потребовал себе чрезвы-
чайных полномочий для сбора казны для Второго ополчения.
Его призыв: «Братья, разделим на три части имения свои, две
отдадим воинству, себе же едину часть на потребу оставим!» —
на деле обернулся тем, что имущество тех, кто медлил с выпла-
той, отбирали силой, дома продавали с торгов, а жен и детей
брали в заложники, и выкупать их приходилось родственникам...
...В сентябре 1611 года, чувствуя безвыходность своего
положения, «кремлевские сидельцы» решили отправить «ве-
ликое посольство» во главе с Салтыковым и Гонсевским к ко-
ролю Сигизмунду — с просьбой как можно скорее прибыть в
Москву. В состав «посольства» вошел и Федор Андронов. Од-
нако новый командующий польской армией гетман Ян Ход-
кевич вернул «великого посла» Андронова с полдороги, ре-
шив оставить его в Москве. Это была вынужденная мера: ни
на кого другого поляки не могли положиться.
Таким образом, с сентября 1611 года и по ноябрь 1612 го-
да фактическая власть в столице принадлежала Федору Анд-
ронову.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
179
Поскольку он верно служил Сигизмунду, некоторые исто-
рики заносят Андронова в категорию предателей. Однако по-
добное обвинение можно предъявить практически каждому де-
ятелю Смутного времени. Даже Дмитрий Пожарский,
канонизированный романовскими, а затем и советскими исто-
риками, высказывался за приглашение на московский престол
австрийского эрцгерцога Максимилиана. Вождь Первого опол-
чения Прокопий Ляпунов вел переговоры со шведами о призна-
нии царем принца Карла-Филиппа. Акт ивнейшим сторонником
унии с Речью Посполитой был Филарет Романов, последова-
тельно изменявший Борису Годунову, обоим Лжедмитриям и
Василию Шуйскому. Список .этот можно продолжить...
Голодный год
После стягивания к Москве войск Второго ополчения во
главе с Мининым и Пожарским надежд на благоприятный
исход практически не осталось. Особенно когда в конце авгу-
ста 1612 года земская армия разгромила корпус гетмана Яна
Ходкевича, который должен был доставить осажденным по-
лякам продовольствие.
К началу сентября голод в Кремле приобрел катастрофи-
ческие масштабы. Цены на продукты выросли запредельно:
лепешка с лебедой стоила рубль, столько же давали за дох-
лую ворону. Наемники съели всех кошек и собак, а затем
принялись за церковные пергаментные книги.
Андронову становилось все труднее контролировать си-
туацию. Ведь голодали не только наемники, но и русское на-
селение. Казначей принял решение сократить число «едоков»,
выпустив всех желающих из крепости (и этим спас их от го-
лодной смерти).
Тем временем осажденные занялись каннибализмом. Дош-
ло до того, что власти разрешили людоедство официально: ко-
мандующий гарнизоном полковник Струсь приказал вывести
из тюрем всех пленных, забить их насмерть и отдать на съеде-
180
А. Курганов
ние гайдукам. После этого обезумевшие от голода солдаты стали
убивать друг друга. Полковник Будила констатировал в своих
записках, что его «пехота сама себя съела». За месяц числен-
ность трехтысячного гарнизона сократилась вдвое.
22 октября (4 ноября по новому стилю), когда защищать
стены кремлевских укреплений стало практически некому,
ополченцы пошли на решающий штурм Китай-города. По-
ляки отступили в Кремль и начали переговоры о капитуля-
ции. Только Федор Андронов и Иван Безобразов продолжа-
ли призывать поляков держаться до последнего, но их уже
никто не слушал. Боярская дума аннулировала присягу Вла-
диславу в обмен на гарантии собственной безопасности.
26 октября наемники выпустили из Кремля бояр и всех
оставшихся русских. На следующий день сдался гарнизон.
Андронов вышел на мост через кремлевский ров последним.
Казначея арестовали. Его бросили в тюрьму и беспрерыв-
но вели допросы с пристрастием. Новые власти интересова-
ло: куда делись царские сокровища?
СуДЬБА ЦАрСКНХ СОКрОВИЩ
Собственно, ответа на этот вопрос нет и по сей день. За
без малого четыре столетия «клад Андронова» стал такой же
легендой, как и знаменитая «либорея» Ивана Грозного. Бо-
лее или менее достоверно известно лишь то, что в последних
числах октября, когда доведенный до крайности гарнизон уже
готовился сдать Кремль, Андронов спрятал остатки казны и
царские регалии в заблаговременно подготовленные и извес-
тные одному ему тайники.
Что входило в состав русских коронных драгоценностей?
В первую очередь царские венцы, скипетры, держава. Счи-
тается, что в России первая корона по европейскому образцу
впервые была изготовлена только в 1724 году для
Екатерины I. Это неверно. Ее сделали в 1604 году для Бориса
Годунова венские мастера, которые скопировали император-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
181
скую корону Габсбургов. В числе царских регалий было еще
несколько венцов. Конрад Буссов упоминает о «семи царс-
ких коронах, которые должны были познать, как Не in ordein
universum (идти по всему миру)». Немецкий наемник, сидев-
ший' в осаде в Кремле, видел регалии собственными глазами,
но об их дальнейшей судьбе имел смутное представление.
Объяснение, которое давал Федор Андронов следовате-
лям, было простым.
Поскольку казна задолжала солдатам огромные суммы,
поляки взяли в залог из кремлевских сокровищниц две коро-
ны (Бориса Годунова, которую оценили в 20 тысяч рублей, и
Лжедмитрия I) и алмазное седло, принадлежащее первому
самозванцу. Конрад Буссов упоминает в числе присвоенных
поляками «три скипетра, из них один — из цельного j>ora еди-
норога, очень богато украшенный рубинами и алмазами».
Короны были разломаны на части, драгоценные камни, их
украшавшие, поделены между солдатами.
Дальше — больше.
В Золотой палате Московского Кремля для Ивана Гроз-
ного возвели невиданный дотоле на Руси трон. О нем мы зна-
ем из рассказа немецкого купца Георга Паэрле, описавшего,
как Лжедмитрий I восседал «па высоких креслах из чистого
серебра с позолотою, под балдахином; двуглавый орел с рас-
пущенными крыльями, вылитый из чистого золота, украшал
сей балдахин; под оным было распятие, также золотое, с ог-
ромным восточным топазом, а над креслами находилась ико-
на Богоматери, осыпанная драгоценными каменьями. Все
украшения трона были из литого золота; к нему вели три сту-
пени; вокруг него лежали четыре льва серебряные, до поло-
вины золоченые, а по обеим сторонам, на высоких серебря-
ных ножках, стояли два грифона, из коих один держал
государственное яблоко (державу), а другой обнаженный
меч...». А вот запись из дневника Марины Мнишек: «В Мос-
ковскую Разруху 1611 года все царские места были разобра-
ны... Царь Михаил Федорович, при своем вступлении на пре-
стол, застал московский дворец в совершенном запустении».
182
А. Курганов
После польского «сидения» из всех реликвий династии
Ивана Калиты уцелела лишь «шапка Мономаха». Ей-то и
пришлось короноваться Михаилу Федоровичу Романову.
Но мы забежали вперед.
...В ноябре 1612 года дворянин Иван Философов сооб-
щал, что в Москве арестовали «за приставы русских людей,
которые сидели в осаде: Иван Безобразов, Иван Чичерин,
Федор Андронов, Степан Соловецкий, Важен Замочников; и
Федора де и Бажена пытали на пытце в казне». Архиепископ
Арсений Елассонский подтверждал, что «во время пытки
умерли из них трое: великий дьяк царского судилища Тимо-
фей Савинов, Степан Соловецкий и Важен Замочников».
Федор Андропов, по-видимому, оказался человеком крепким.
Разумеется, казначей Сигизмунда записывал, кому и что от-
давалось «в залог» из царских драгоценностей: некоторые рега-
лии пришлось отправить в Польшу Владиславу, для подготовки
его венчания, часть драгоценностей присвоил себе Александр Гон-
севский, часть — члены Семибоярщины. Себе Федор Андронов,
вероятно, не взял почти ничего: он прекрасно понимал, что ему
первому придется держать ответ перед новыми властями.
Андронов мог напомнить следователям (и наверняка на-
помнил ), что еще Лжедмитрий I отправил огромное количе-
ство драгоценностей из царской сокровищницы в Польшу.
Мог напомнить, что обвинения в растрате казны выдвигались
еще правительству Василия Шуйского и лично царице Ма-
рии, которая продавала драгоценности, потому что нечем
было платить шведским наемникам.
Видимо, Андронов показал на следствии, куда спрятал часть
драгоценностей, например «шапку Мономаха». Но многое ута-
ил, в том числе подлинную реликвию Рюриковичей — «золо-
тую шапку», самую древнюю корону великих московских кня-
зей. Ее описал еще Сигизмунд Герберштейн: она имела круглую
форму, со всех сторон ее покрывали золотые монетки, кото-
рые при каждом повороте головы тихонько звенели...
В начале 1613 года на Земском соборе царем был избран
Михаил Федорович Романов. Юный монарх потребовал при-
ЛЮДИСМУТНОГОВРЕМЕНИ
183
нять все меры к возвращению расхищенной казны. Андро-
нов был переведен из тюрьмы на подворье к князю Федору
Волконскому под усиленную охрану. Бывшего казначея по-
садили в подклет, заковав в колонки.
Федор Андронов решил обратиться к помощи церкви,
пожелав принять постриг в каком-нибудь отдаленном монас-
тыре, например на Соловках. Он просил похлопотать перед
боярами своего тюремщика князя Волконского, но тот отка-
зался со словами: «Почему же ты, когда Москву разорял, в те
поры постричься не захотел?»
Замыслил он повег...
14 марта 1613 года князь Федор Волконский сообщил
правительству, что накануне ночью Андронов сумел бежать
из-под стражи. Узник подкупил одного из княжеских слуг,
который сбил с него колодки. Был объявлен «всероссийский»
розыск, организована погоня. Федору Ивановичу не удалось
уйти далеко — помешала весенняя распутица. Уже 15 мар-
та он был схвачен отрядом казаков в семи верстах от Моск-
вы. Власти решили, что побег Андронова — одно из звеньев
заговора против нового царя. Было арестовано много зна-
комых Андропова, его недавних соратников и приближен-
ных. Против них применяли пытки. Следствием руководил
сам царь (по крайней мере, Михаил Федорович лично чи-
тал допросные листы). Но чего-то вразумительного добить-
ся не удалось.
Донося о поимке бывшего казначея царю, бояре писали:
«А казнить его (Андронова) дворяне, атаманы, козаки и всякие
люди отговорили, потому что о его побеге писано во все города и
теперь про того изменника пишем грамоты во все города, что
его поймали, и про него бы во всех городах было ведомо и со-
мненья бы нигде не было; а как всем людям про того изменника
объявим, и его, государь, вершат по его злодейским делам, как
всяких чинов и черные люди об нем приговорят».
184
А. Курганов
Другими словами, определить дальнейшую судьбу Андро-
нова был должен Земский собор. Впрочем, все уже было пред-
решено.
Еще в марте 1613 года, когда правительство Михаила
Федоровича начало переговоры с поляками о перемирии,
московскому послу Денису Аладышу давали следующий на-
каз: «Станут говорить про изменников, про Федьку Андроно-
ва с товарищами, за что их пытали, ведь они за правду сто-
яли, то отвечать: «Михалка Салтыков да Федька Андронов
первые изменники и всякому злу начальники: из-под Смолен-
ска на Московское государство королевскую рать подняли и
вместе с польскими и литовскими людьми придумали Москву
разорить, царскую многую неисчетную казну, собрание пре-
жних великих государей, к королю отослали, а иную ратным
людям раздавали; и они, злодеи, не только пыток, но и вся-
ких злых смертей достойны».
«Злая смерть» не заставила себя ждать. Осенью 1614 года
Андронова казнили — как говорится, по высшему разряду.
Бывшего правителя Москвы повесили на Лобной площади при
большом скоплении народа — вместе с другими особо важ-
ными государственными преступниками: атаманом Иваном
Заруцким (его посадили на кол) и четырехлетним Иваном-
царевичем — сыном Марии Мнишек.
* * *
Судьба оказалась немилостивой к «торговому мужику»
Федору Андронову. Многие его «подельники» получили при
новом режиме прощение: дьяк Иван Грамотин возглавил
Посольский приказ, Иван Безобразов служил при царском
дворе, Иван Чичерин был воеводой в Уфе и Казани... Воз-
можно, власти решили преподать суровый урок всем, кто в
годы Смуты стремился к власти «не по своему достоинству».
Именно в это время простые русские люди, пожалуй, впер-
вые осознали свое право самим решать судьбу страны и пре-
стола, право самим выбирать свой путь. Но этот путь для
многих из них вел в никуда.
Забытый сплситель ОтечествА.
Дмитрий Трувецкой:
неизвестный герой Смутного
времени
Памятник на Красной площади, на гранитном постамен-
те которого золотыми буквами написаны слова: «Граждани-
ну Минину и князю Пожарскому. Благодарная Россия», воз-
двигнутый в Первопрестольной Иваном Мартосом, стал
символом победы над Смутой. Но мало кто догадывается, что
одновременно оп стал и символом чудовищной несправедли-
вости. Потому что третьим персонажем этой скульптурной
группы (вернее, первым — по хронологии) должен был
быть... князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой. Боярин и
воевода, предводитель Первого и Второго земских ополчений,
казацкий атаман и глава «Совета всея земли», правитель Рос-
сии и наместник Сибири. Человек, которому (единственно-
му!) при жизни был присвоен титул «спасителя Отечества»,
имя которого Романовы вымарывали из исторических тру-
дов и летописей. Этот заговор молчания длится без малого
четыре столетия...
Потомок великого Гедиминл
По своему происхождению Дмитрий Трубецкой был Геди-
Минович. Великий князь литовский Гедимин имел семь сыно-
вей, в том числе Ольгерда, Евнутия и Наримупта. Наримунт,
в крещении Глеб, князь пинский, был родоначальником Голи-
186
А, Курганов
цыных и Хованских. От Евнутия, в крещении Ивана, князя
ижеславского, происходил род Мстиславских. Сын Ольгерда
Дмитрий Брянский был родоначальником Трубецких.
В 1500 году Трубецкие перешли на службу к московско-
му великому князю Ивану III. Дед Дмитрия Роман Семено-
вич первым дослужился до высоких чинов во время правле-
ния Ивана Грозного. Отец— Тимофей Романович — был
крупной фигурой при дворе царя Федора Иоанновича.
Дмитрий Трубецкой служил стольником при дворе Федо-
ра Борисовича Годунова. После вступления на престол Бо-
рис Годунов сделал сына своим соправителем, приказал име-
новать «государем-царевичем всея Руси» и держал его при себе
неотступно. Современники писали, что хотя Федор «был мо-
лод, но смыслом и разумом превосходил многих стариков се-
довласых, потому что был научен премудрости и всякому
философскому естественнословию». Дмитрию Трубецкому
(ему было 16—17 лет) светила успешная карьера: по воца-
рении Федора Борисовича он должен был войти в его бли-
жайшее окружение. Но надеждам не суждено было сбыться.
После внезапной смерти Бориса Годунова вспыхнул мятеж
«больших бояр», которые нарушили обязательство «к вору,
который называется князем Дмитрием Углицким, не приста-
вать». Нареченный царь был арестован и вскоре задушен.
Молодой придворный не смог защитить своего государя: двор
Трубецких разгромили, сам стольник едва уцелел.
При Лжедмитрии I путь наверх для него был закрыт. Но
гораздо хуже стало при Василии Шуйском, который Трубец-
ких откровенно недолюбливал.
Трубецкие отвечали Шуйскому тем же. Профессиональ-
ный клятвопреступник и заговорщик, царь Василий Ивано-
вич не обладал способностями и харизмой, достаточными,
чтобы занимать московский престол. Русский историк Алек-
сандр Трачевский писал: «Этот приземистый, изможденный,
сгорбленный, подслеповатый старик, с большим ртом и ре-
денькой бородкой, отличался алчностью, бессердечием, стра-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
187
стью к шпионству и наушничеству...» Но главное было, ко-
нечно, не в этом: Шуйский не был выбран на царство Земс-
ким собором, а, по выражению современников, «выкрикнут»
кучкой сторонников. Коронацию «царя Васьки» Дмитрий Тру-
бецкой воспринял как оскорбление.
Соратник Тушинского вора
В 1608 году к Москве подошли отряды Лжедмитрия II,
которые предприняли попытку с ходу захватить столицу. Во
время сражения при Ходынке Дмитрий Трубецкой «отъехал»
к самозванцу.
Этот факт измены до сих пор ставят в вину нашему ге-
рою. В действительности все обстояло не так однозначно.
Н. Некрасов. «Борис Годунов рассматривает карту,
по которой учится его сын»
188
А. Курганов
Дмитрий Трубецкой действительно мог поверить в «чудес-
ное спасение» прежнего царя.
Фигура Лжедмитрия I — самая загадочная фигура в рус-
ской истории. Тайной было окутано его происхождение, тай-
на сопровождала и его последние часы. Оп был убит 17 мая
1606 года небольшой группой вооруженных сторонников
Шуйского, проникших в кремлевские покой под предлогом
защиты царя от поляков, которые якобы хотели его «извес-
ти». Тело бывшего «императора России» было обезображено
до неузнаваемости. А через неделю после свержения само-
званца в Москве появились подметные письма. Царь объяв-
лял своим подданным, что «угнел от убийства, и сам Бог его
от изменников спас». Россия была готова к тому, чтобы при-
нять нового Лжедмитрия. Дмитрий Трубецкой этот выбор
сделал одним из первых.
...Под Москвой возник Тушинский лагерь, который по
размерам и населению превосходил средний русский город:
каждый день к Лжедмитрию II прибывали новые сторонни-
ки. Дмитрия Трубецкого в Тушине встретили радостно: в ок-
ружении самозванца представителей знати почти не было.
Князь сразу же получил боярский чин и предложение возгла-
вить Стрелецкий приказ. Кстати сказать, на этом поприще
Трубецкой добился поразительных успехов: Лжедмитрия II
признали Ярославль, Кострома и Вологда. Тушинские отря-
ды заняли Ростов, Владимир, Суздаль. Под его властью на-
ходилась большая часть Руси — от Пскова до Астрахани.
Высокородному вельможе пришлось уживаться как с
польскими авантюристами (один из них, Роман Ружинский,
объявил себя гетманом, то есть главнокомандующим, и оспа-
ривал у Трубецкого власть над войском), так и с казачьей
вольницей. И, надо сказать, ему это удавалось — настолько,
что современники часто называли его «казачьим атаманом».
Примеру Трубецкого последовали и многие другие пред-
ставители старых боярских родов. К самозванцу примкнули
князь Дмитрий Черкасский, князья Сицкие, Троекуровы,
ЛЮДИ СМУТНОГОВРЕМЕНИ
189
Мосальские (что интересно, многие являлись родственника-
ми Романовых). Наконец, в Тушинский лагерь прибыл и сам
митрополит Ростовский Филарет Романов. Лжедмитрий II
произвел его в патриархи. Вскоре Филарет стал фактичес-
ким главой тушинского правительства.
Впрочем, поддерживать самозванца Филарет не собирал-
ся. Напротив, с самого момента появления в Тушине он стал
вынашивать идею приглашения на московский престол
польского королевича Владислава, сына короля Сигизмунда,
начавшего вооруженную интервенцию против России под
предлогом «наведения порядка» у соседей.
Что на самом деле думал Трубецкой о Лжедмитрии II, мы
уже так и не узнаем. Как бы то ни было, назвать неблагодар-
ным Дмитрия Тимофеевича нельзя. Сделав однажды свой вы-
бор, князь следовал ему до конца и без колебаний в отличие от
других бояр, которых современники называли «перелетами» —
так часто они перебегали из одного лагеря в другой. Своему
«государю» князь никогда не изменял и даже последовал за ним
в Калугу, когда тот, узнав, что Романовы планируют выдать
его польским властям, был вынужден, переодевшись в кресть-
янскую одежду и сапятавшись на дно телеги, груженной дро-
вами, бежать из Тушинского лагеря в Калугу.
Глава Боярской думы
В Калуге сопротивление Василию Шуйскому продолжа-
лось, однако теперь появились и новые враги: к тому време-
ни поляки подступили к Москве, а шведский полководец Якоб
Делагарди захватил Великий Новгород.
На новом месте Трубецкой возглавил Боярскую думу.
Несколько месяцев ушло на переформирование армии, и за-
тем войска Лжедмитрия II вновь двинулись на столицу. Но,
располагая всего тремя тысячами казаков, Трубецкой не ре-
шился штурмовать цеприступные московские укрепления.
190
А. Курганов
...Как ни странно, наибольший успех во времена Смуты
принесли не военные победы, а тайные операции — интриги
и заговоры. Князь Дмитрий Тимофеевич осуществил, пожа-
луй, самую хитроумную комбинацию. Он предложил моск-
вичам одновременно свергнуть обоих «полуцарей» и выбрать
вместе нового, который положит конец войне. Неожиданно
агитацию Трубецкого поддержали Филарет Романов и князь
Василий Голицын, которые сами тайно готовили переворот в
Москве. Но когда 17 июля 1610 года заговорщики низложи-
ли Василия Шуйского, сторонники самозванца посмеялись
над москвичами, заявив: «Вы не помните государева крест-
ного целования, потому что царя своего с царства ссадили, а
мы за своего помереть рады». И предложили отворить ворота
столицы перед «истинным государем».
В Москве к власти пришла Семибоярщина, возглавляе-
мая лидерами Боярской думы: князьями Федором Мстислав-
ским, Иваном Воротынским, Василием Голицыным. По иро-
нии судьбы в это правительство вошли и Трубецкие (членом
Семибоярщины стал князь Андрей Васильевич Трубецкой).
Отряды самозванца неоднократно пытались ворваться в
столицу. Эмиссары Трубецкого открыто агитировали народ.
В Москве готовилось восстание. В страхе перед казаками бо-
яре присягнули королевичу Владиславу и пустили в Кремль
польский гарнизон.
...Смерть Лжедмитрия II в декабре 1610 года (это было
политическое убийство, совершенное по приказу поляков
начальником личной охраны «царька» князем Петром Урусо-
вым ) позволила объединить вокруг Калуги всех недовольных
предательством московских бояр.
Трубецкой был против воцарения Владислава. Своему род-
ственнику князю Юрию Трубецкому, приехавшему из Моск-
вы уговаривать целовать крест королевичу, он ответил так:
«Если действительно королевич будет на московском престоле
и крестится в православную веру, то буду рад ему служить. Но
пока этого не случится, крест Владиславу не поцелую».
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
191
Вождь Первого ополчения
Сопротивление оккупантам возглавили Дмитрии Трубец-
кой, рязанский воевода Прокопий Ляпунов н казачин ага
май Иван Заруцкий.
Трубецкой связался с воеводами ссве|м*кнх городов, опол-
чения которых влились в его полк. В марте 1611 года его вон
ско вновь подошло к Москве. 1 апреля произошла битва \ с ген
Белого города. Казаки вынудили польский гарнизон укрыть-
ся в Кремле и Китай-городе.
В дни боев за Москву в таборах Первого ополчения вол
ник постоянно действующий Земский собор (.oiiei нее я
земли». Дмитрий Трубецкой, Иван Заруцкий п Прокопий
Ляпунов образовали правительство. Члены триумвирата не
получили от Собора никаких привилегий. Им подожги был
традиционный боярский земельный оклад, как при нрг л. ннх
прирожденных государях».
Дмитрий Трубецкой принял самое активное' участие в со-
ставлении программного документа Первого ополчения —
приговора от 30 июля 1611 года, принятого «Советом в<ч*л
земли». По этому «закону» изменники-бояре* лишались вее\
своих земельных богатств. Казаки получали право на номгг
тный оклад. Трубецкой выступал зато, чтобы вчерашние кре-
постные и холопы становились в ряды ополчения, и обещал
им за это волю и жалованье (вот вам и «классовая позиция »
Гедиминовича Трубецкого!)
Историки (как романовские, так и советские) угвержда
ли, что в триумвирате Трубецкой был самым слабым звеном,
обвиняли его в нерешительности и даже трусости. Действитель-
но, Ляпунов и Заруцкий были харизматичными личностями:
первый принимал активное участие почти во всех авантюрах
Смуты, второй попытался сам взойти на московский престол,
став мужем Марины Мнишек. В отличие от этих «пассионари-
ев» Дмитрий Трубецкой слыл мастером компромисса. Впро-
192
А. Курганов
чем, ничего другого ему просто не оставалось: приходилось
лавировать между отдельными группировками, чтобы сохра-
нить от развала повстанческую армию. А в лагере ополченцев
разборки происходили часто, причем свою лепту вносили за-
севшие в Кремле поляки. Так, например, они сфабриковали
письмо от имени Ляпунова, в котором тот якобы приказывал:
«Где поймают казака — бить и топить, а когда, даст Бог, госу-
да|мггво Московское успокоится, то мы весь этот злой народ
истребим». Фальшивку подбросили казакам, которые на бли-
жайшем же «круге» зарубили Ляпунова саблями.
Историки часто цитируют грамоту, посланную московски-
ми «коллаборационистами» в Кострому и Ярославль: «Князь
Дмитрии Трубецкой да Иван Заруцкий стоят под Москвою па
христианское кровопролитие и всем го|юдам на конечное ра-
зорены': ездят от них из табора по го|юдам беспрестанно шиш-
ки, грабят, разбивают н невинную к|ювь христианскую п|М)-
ливают; боярынь и п|мм-'гых жен и девиц беруг на блуд, церкви
Божьи разоряют, иконы святые обдирают...» Это, конечно,
чистой воды пропаганда. История сохранила другое свидетель-
ство, принадлежащее Авраам и ю Палицыну. Дело было так.
Изнуренные тяготами многолетней войны, обнищавшие, ка-
заки подумывали о том. чтобы снять осаду с М(М'квы. Тогда
троицкие монахи решили ikjh* i;h i. им в качестве залога драго-
ценные иконы и другие церковные' реликв1 ш. Казаки пришли
в ужас от такого святотатства и всем миром подписали обяза-
тельство стоять под Могквон до победного конца.
Этот факт опровергаем мнение, будто Первое ополчение
выродилось в банду грабителей. 11сторики любят сравнивать
казачью «вольницу» Трубецкого и ополчение Минина и По-
жарского. Но если в рядах Первого ополчения плечом к пле-
чу воевали казаки и холопы, купцы и ремесленники, то зна-
чительная часть ополчения Пожарского составляли
профессиональные наемники, собранные со всех концов
страны (а Кузьма Минин оплачивал их «патриотический
порыв», силой реквизируя до двух третей имущества у каж-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
193
дого нижегородца, причем сам определял, «с кого сколько
денег взять»).
...Чтобы поднять моральный дух своих войск, Трубецкой
по совету троицких старцев организовал перенесение из Ка-
зани чудотворного образа Казанской Богоматери. По его за-
мыслу, опа должна была стать покровительницей ополчен-
цев. Когда торжественная процессия с чудотворной иконой
достигла лагеря, князь Дмитрий вышел навстречу, прекло-
нил колени и приложился к святыне. Вообще, Тропце-Сер-
гисв монастырь оказывал Трубецкому всяческую помощь, его
монахи рассылали повсюду грамоты, в которых убеждали
население поддерживать Первое ополчение.
Освобождение Первопрестольной
Это время современники метко окрестили «Лихолетьем».
Страна лежала в развалинах. Повсюду бродили польские
шайки, жгли селения, убивали жителей. Руководители Пер-
вого ополчения предпринимали отчаянные попытки осво-
бодить Москву. Казаки неоднократно штурмовали неприс-
тупные степы Китай-города, но всякий раз вынуждены были
отступать.
Большие надежды руководители Первого ополчения воз-
лагали на своевременную помощь провинции. Трубецкой не
раз призывал князя Пожарского поспешить к Москве, желая
«стоять со всеми вмести в соединении против польских и ли-
товских людей». Второе ополчение было готово к походу уже
в январе 1612 года. Но почему-то подошло к Москве лини» во
второй половине августа. Расстояние от Нижнего до Москвы
войско могло пройти за месяц. Чем же объяснить такое про-
медление?
Дело в том, что Пожарский и Минин меньше всего хотели
соединения с казаками Трубецкого. Вместо Москвы они по-
вернули на Ярославль, jxhiiiib объявить этот го|юд временной
194
А. Курганов
столицей России, собрать там свой собственный Земский со-
бор и выбрать царя. В Ярославле было создано «щэавитсльство»,
которым фактически руководил Пожарский, повелевший име-
новать себя князем Пожарским-Стародубским, «вспомнив»
старое родовое прозвище своих предков. Началась чеканка
собственной монеты. Был даже утвержден новый государствен-
ный герб с изображением двух львов, стоящих на задних ла-
пах, похожий па фамильный герб князей Пожарских...
Тем временем иод Москвой между Трубецким и Заруц-
ким разразилась ссора. Началось с того, что в Пскове обья-
вился еще один Лжедмитрий — некий Сидорка (по другим
сведениям — поповский сын Матюшка Веревкин), спасший-
ся от убийства в Калуге. Под давлением Заруцкого подмос-
ковные таборы присягнули новому «вору». Трубецкой был
вынужден сделать то же, однако затем направил в Псков сво-
их представителе!!, которые арестовали Лжедмитрия III н
привезли в подмосковный стан, где посадили па цепь. Потер-
пев неудачу с новым «самозванцем», Заруцкий начал тайные
переговоры о переходе на сторону поляков. Секретная служ-
ба Трубецкого вовремя узнала об этом, и авантюристу вмес-
те с Мариной Мнишек пришлось срочно бежать.
20 августа 1612 года нижегородское войско подошло к
столице. Трубецкой выехал к ней навстречу и предложил
Пожарскому полное сотрудничество и соединение двух ар-
мий. Пожарский, однако, отказался и разбил свой собствен-
ный укрепленный лагерь у Арбатских ворот. Не позвал он
Трубецкого и па военный совет. Казаки, естественно, сочли
решение Пожарского не только стратегически неверным, но
и оскорбительным...
Из одного учебника истории в другой кочует рассказ о том,
как Минин с Пожарским выгнали поляков из Кремля. Это не
совсем верно. Сил у Первого и Второго ополчений было при-
близительно поровну. Дальнейшие события показали, что по
отдельности они не могли одержать победу.
Начались упорные сражения с 20-тысячпой армией гет-
мана Ходксвича. 22 августа польские гусары атаковали войс-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
195
ко Пожарского, разбили
дворянскую конницу и заг-
нали ее за внешнюю ограду
московских предместий —
Земляной вал. Лишь вмеша-
тельство казачьих сотен
Трубецкого спасло положе-
ние. На следующий день по-
ляки обрушились уже на ка-
заков; те отчаянно защища-
лись, но потом увидели, что
сражаются одни. «Они бога-
ты и ничего не хотят де-
лать, — говорили казаки о
воинах Пожарского, — а
мы наги, голодны и одни
бьемся, так не выйдем же
теперь на бой никогда!»
Только тогда Пожарский
решил, что пришло время оставить распри, и послал Авраа-
мия Палицына уговаривать казаков вернуться. Троицкий
келарь выполнил свою задачу: казаки снова вступили в бой
и отбросили поляков. 24 августа Ходкевич был вынужден
отступить от Москвы.
На «Совете двух ратей» было создано временное прави-
тельство. Во главе его встал Дмитрий Трубецкой. В грамо-
тах той поры указывалось: «...А ныне, по милости Божии,
меж себя мы, Дмитрий Трубецкой и Дмитрий Пожарский,
по челобитью и по приговору всех чипов людей, стали во
единочестве и укрепились, что нам да выборному человеку
Кузьме Минину Московского государства доступать и Рос-
сийскому государству во всем добра хотеть...» Дмитрий Тру-
бецкой получил и пост главнокомандующего объединенны-
ми силами.
22 октября 1612 года отряды Трубецкого взяли Китай-
город штурмом. А уже 26 октября поляки капитулировали.
196
А. Курганов
верховный правитель
Своей главной задачей временное правительство считало
созыв Земского собора. А кроме того, в стране нужно было
навести порядок, установить местную власть, восстановить
приказы, начать сбор денег в царскую казну, из которой сле-
довало заплатить воинам за службу. «Кто, безусловно, более
всех прочих приобрел в результате Великой смуты, стал князь
Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, который сохранил за со-
бой богатейшую вотчину, целую область Вагу, некогда состав-
лявшую главнре личное достояние Годунова, а затем и Шуй-
ского. Вагу князю щедро определила «семибоярщина». —
писал в нашумевшей книге «Россия, которой не было» Алек-
сандр Бушков. Такой России действительно никогда не было.
Важскую землю Трубецкому пожаловало временное прави-
тельство. Дело в том, что князь разорился, финансируя Пер-
вое ополчение фактически из своего кармана, поэтому в оп-
ределенной степени это было возвращением долгов.
Э. Лисснер. «Изгнание польских интервентов
из Московского Кремля»
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
197
В ноябре 1612 года правительство Трубецкого—Пожар-
ского—Минина разослало по городам грамоты с призывом
собираться в Москву «для царского обирания». Посланцы
прибыли из 50 городов. В заседаниях Собора также участво-
вали епископы, Боярская дума, представители стрельцов и
казаков. Большая часть заседаний проходила в одном из хра-
мов Кремля. Протоколы не сохранились, однако с легкой руки
романовских историков в учебниках утвердился миф о еди-
нодушном и практически безальтернативном избрании Ми-
хаила Федоровича Романова на царский трон. На самом деле
все обстояло совершенно иначе.
Претендент на престол
После тдюхдневпого поста и молебствий депутаты приступи-
ли к «перебору» кандидатов. Уже на первых заседаниях Собора
развернулась упорная борьба. Всего па московский престол пре-
тендовало окаю десятка человек, п|)едставляв1Ш1х верхушку рус-
ской титулованной аристократии: князья Мстиславский, Bojx)-
тынский, Голицын, Пронский, Черкасский, бояре Шереметев и
Романов (не Михаил, а его дядя Иван Никитич).
Однако наибольшие шансы на избрание были у князя
Дмитрия Трубецкого: некоторые кандидаты считались «по-
собниками интервентов», другие были недостаточно ядови-
тыми, чтобы занять трон.
Трубецкой развил активную деятельность. «Повесть о Зем-
ском соборе» рассказывает, что князь «учреждаша трапезы и
столы чсстпыя и пиры многие и полтора месяца всех казаков,
сорок тысяч, зазывал толпами к себе по все дни...». После ос-
вобождения Москвы Трубецкой поселился во дворце Бориса
Годунова в Кремле. На одном из первых заседаний Собора он
получил титул правителя государства, титул, который принад-
лежал до избрания царем тому же Борису Годунову.
Шведский полководец Якоб Делагарди в Новгороде че-
рез своих шпионов получал исчерпывающую информацию о
198
А, Курганов
положении дел в Москве. 15 февраля 1613 года он сообщил в
Стокгольм: «.. .рикстаг, или собор, заседает уже некоторое вре-
мя, однако ни к какому соглашению между земскими чинами
или решению еще не пришли. Причина та, что казаки, кото-
рых там, под Москвой, до шести тысяч и которые стремятся
больше к собственной выгоде, чем к благу страны, пожелали
своим великим князем Дмитрия Тимофеевича Трубецкого,
потому что он долгое время был их военачальником и освобо-
дил Москву. Но другие бояре никоим образом не соглаша-
лись на это избрание...»
Кандидатура Трубецкого не смогла набрать необходимо-
го числа голосов. Когда борьба развернулась по второму кру-
гу, князю Дмитрию Тимофеевичу пришлось соревноваться с
новым кандидатом — Михаилом Романовым. Совершенно
неожиданно для Трубецкого 16-летнего сына Филарета под-
держали казаки.
В. Верещагин. «Перед избранием на царство
Михаила Федоровича Романова». Рисунок
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
199
Почему казаки проголосовали за человека, скажем мягко,
ничем не выдающегося? К сожалению, главную роль сыграли
деньги. Романовы были одними из самых богатых феодалов того
времени, они смогли собрать огромные суммы на подкуп изби-
рателей. Во-вторых, Романовы принимали участие уже в трех
избирательных кампаниях (в первой их опередил Борис Году-
нов, во второй — Василий Шуйский, в т^ютьей — королевич
Владислав) и накопили ог|Х)миый опыт их проведения. В-тре-
тьих, Романовы представляли собой большой клан, спаянный
железной дисщ1плипой. Трубецкой же опирался только па сво-
их соратников по Первому и Второму ополчениям (кстати, в
некоторых исследоваш1ях утверждается, что князь Пожарский
на первом этапе избщгатслыюй кампании поддерживал Трубец-
кого; во вто|)ом туре и он, и многие другие сторонники князя
«переориентировались» на Михаила Романова).
Второй тур выборов должен был состояться 21 <|>евраля.
И здесь «политтехнологи» Романовых нашли очень э<|м|юктный
ход. Они пустили слух о том, что сам царь Федор Иванович,
будучи при смерти, передал Романовым свой скипетр в знак того,
что завещаег им ца|хтво. На секретном совещании сторонники
Романовых договорились и о единой тактике. Был подготовлен
и размножен в нескольких экземпля|>ах наказ, обосновываю-
щий право Михаила на трон. Бумагу раздали нескольким гра-
мотным членам Собора, которые и зачитали ее па заседании.
Это туг же было объявлено чудом: как могли совершенно раз-
ные люди, из разных городов говорить одни и те же слова?
Однако и эти ухищрения не помогли. Тогда Романовы
решились прибегнуть к силе.
Шведский осведомитель сообщал: «Казакам, ратовавшим
за Романова, пришлось осадить Трубецкого и Пожарского на
их дворах, чтобы добиться избрания угодного им кандидата».
Пятьсот вооруженных казаков, сломав двери, вломились в
палаты к Крутицкому митрополиту Ионе, исполнявшему обя-
занности местоблюстителя патриарха, с криком: «Дан нам,
митрополит, царя!» Очевидец рассказывал: «Казаки н чернь
с большим шумом ворвались в Кремль».
200
А. Курганов
Заседание 21 <|мшраля 1613 года стало последним. Крем-
левский дворец был переполнен вооруженными казаками, ко-
торые внимательно следили за гем, как голосуют члены Собо-
ра. Те проголосовали как нужно: новым государем всея Руси
стал Михаил Федорович, недалекий, болезненный человек.
Князь Дмитрий Трубецкой обладал многочисленной воо-
руженной свитой, его поддерживали многие депутаты из про-
винции, однако он не стал добиваться власти силой оружия —
ведь это привело бы к повой междоусобице.
Я опале
С избранием Михаила Федоровича Романова деятель-
ность правительства Трубецкого—Пожарского—Минина
прекратилась. Героев освободительной бор|>бы быстро оттес-
нили от трона их завис! ники и недоброжелатели из числа зна-
ти, ничем не отличившейся во время борьбы с интервентами.
Летом 1612 года Якоб Делагарди докладывал своему королю
Густаву-Адольфу: «Князь Дмитрий Трубецкой и Федор Ше-
реметев... лишены своих прежних должностей и власти*.
Это сообщение, ио всей видимости, основывалось на сле-
дующем факте.
11 июля Михаил Романов венчался па царство в Успенском
собо|>е. Глава Боярской думы князь Федор Мстиславский дол-
жен был осыпать царя золотыми монетами, боярин Иван Ни-
китич Романов держат!) шапку Мономаха, князь Дмитрий Тру-
бецкой — скипетр. Трубецкой возмутился: он, Гедиминович, не
может быть ниже простого боярина. И был поставлен новым
царем на месго: «Известно твое отечество перед Иваном, ио те-
перь быть тебе меньше его потому, что мне Иван Никитич дядя...»
Власти поспешили избавиться от Трубецкого. В сентябре
1613 года воеводу отправили освобождать Великий Новгород
от шведов... с одной тысячей казаков. Этому «войску» противо-
стояла прск|юссиоиальная армия под командованием Якоба Де-
лагарди — одного из лучших полководцев того времени! Нет
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
201
ничего удивительного, что в
битве на реке Мсп а Трубец-
кой потерпел поражение.
Отступив к Торжку, он стал
ждать подкрепление. Но из
Москвы последовал издева-
тельский ответ, что дополни-
тельные силы ему надлежит
вербовать самому. Новое
правительство желало во что
бы то ни стало дискредити-
ровать князя, в первую оче-
редь лишить его ореола по-
бедоносного полководца.
После этого имя Трубец-
кого практически исчезает из
Царь Михаил Федорович.
Миниатюра из «Титулярника».
1672 г.
хроник и вновь появляется
только в 1618 году, когда ко-
ролевич Владислав в после-
дний раз попытался овладеть
московским троном. Поскольку значительную часть польской
армии составляли казаки, князь Дмитрий Тимофеевич был по-
слан к ним для переговоров. Ему удалось не только уговорить
казаков отстать от Владислава, но и... перейти на службу царю
Михаилу Федоровичу!
Когда в Россию вернулся освобожденный из польского
плена Филарет, Трубецкой должен был встречать «царева
отца» в 40 километрах от Москвы. Но эта встреча не принес-
ла ничего хорошего князю. Для бывшего «тушинского патри-
арха», готовящегося принять бразды правления, было нестер-
пимо видеть свидетеля своих прежних «подвигов».
Во дворец Трубецкого стали приглашать все реже, а если
приглашали, стремились всячески унизить, умалить родовую
честь. В начале 1625 года князя назначили наместником Си-
бири. 24 июня этого же года Дмитрий Тимофеевич скоропо-
стижно умирает в Тобольске. Загадочна эта смерть: Трубец-
202
А. Курганов
кой был человеком крепким, как говорится, в самом расцве
те сил: ему было сорок с небольшим лет.
Прах Дмитрия Тимофеевича был погребен в соборе Тро-
ице-Сергиева монастыря, рядом с прахом его жены Марьи,
умершей в 1617 году.
Сотворение мифл
Новые власти сделали все возможное, чтобы заслуги Тру-
бецкого перед Россией были забыты потомками. Этому по-
могло то обстоятельство, что в годы Смуты официальное мос-
ковское летописание не велось. Романовы же поставили
историографию под жесткий контроль: рукописи, в которых
содержались сведения, отличные от официальной точки зре-
ния, уничтожались. Любопытный факт: в начале 1650 года,
то есть спустя почти 40 лет после описываемых событий, царь
Алексей Михайлович направил в Варшаву своего посла Гри-
гория Пушкина с требованием сжечь все «бесчестные» (то есть
позорящие Романовых) книги, а их авторов, наборщиков и
печатников казнить смертью. Нам неизвестно, приняло ли
польское правительство требования Москвы, важен сам факт:
именно так поступали Романовы на подвластной им терри-
тории с «инакомыслящими».
В то же время за счет умаления заслуг Трубецкого возве-
личивались Пожарский и Минин, придумывались совершен-
но мифические «герои войны двенадцатого года», такие, как
Иван Сусанин. История подменялась пропагандой.
...Вторая волна мифотворчества пришлась на конец
XVIII—начало XIX века. И опять во всем чувствуется одна
направляющая рука. Михаил Херасков в 1798 году печатает
поэму «Освобожденная Москва». В 1806 году Гаврила Дер-
жавин пишет «историческое представление» «Пожарский», в
1807-м одна за другой появляются поэмы Сергея Глинки «По-
жарский и Минин» и Сергея Ширинского-Шихматова «По-
жарский. Минин, Гермогон, или Спасенная Россия», траге-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ 203
дия Матвея Крюковского «Пожарский». В первой половине
1830-х годов поход Минина и Пожарного на Москву и Зем-
ский собор 1613 года были окончательно канонизированы.
Известно, что вновь выстроенный Александринский театр от-
крылся в 1832 году постановкой пьесы М. Крюковского. А толь-
ко потом идеологическую эстафету приняли «Жизнь за царя»
Михаила Глинки и «Рука Всевышнего Отечество спасла» Не-
стора Кукольника.
Интересно, что практически во всех этих произведениях
описывается, что инициатором избрания Михаила Федоровича
Романова на престол был... князь Дмитрий Пожарский, якобы
отклонивший предложенный ему венец. (Сегодня мы знаем, что
ничего подобного в реальной истории не было.) И конечно, ниг-
де не говорится о роли князя Трубецкого в событиях Смуты.
Однако находились и честные историки. К последним, без
всякого сомнения, следует отнести Н. М. Карамзина, кото-
рый, думается, совсем не случайно довел свою «Историю го-
сударства Российского» только до 1611 года.
Известно, что А. С. Пушкин написал по поводу поэмы Ши-
ринского-Шихматова эницшмму: «Пожарский, Минин, Гермо-
гоп, или Спасенная Россия. Слог дурен, темен, напыщен — /
И тяжки словеса пустые». «Пусгые словеса» — здесь ключевое
определение. Что это— гениальная ипгупция? Или...
Как бы то ни было, князь Дмитрий Тимофеевич Трубец-
кой навсегда вписал свое имя в историю России. Хочется ве-
рить, что когда-нибудь его вклад будет оценен но достоин-
ству. И россияне воздадут должное «спасителю Отечества».
Мария Старицкая.
Ливонская королева, едва не
ставшая первой российской
государыней
Об удивительной судьбе этой женщины сегодня знают не-
многие, хотя ее жизнь была похожа на увлекательный роман,
вернее сказать, сразу несколько романов — авантюрный, лю-
бовный и даже шпионский детектив. Мария Владимировна
Старицкая, племянница Ивана IV, последняя из династии Ка-
литы... Жертва политических интриг, самим фактом своего
рождения вьпгужденная вступить в спор за наследство Грозно-
го, она была обречена на раннюю гибель и забвение.
Стдрицкое семейство
Князь Владимир Андреевич Старицкий, двоюродный брат
Ивана Грозного, — одна из самых загадочных фигур отече-
ственной истории. В фильме Сергея Эйзенштейна актер Па-
вел Кадочников изобразил Владимира послушной куклой в
руках бояр, человеком слабым и безвольным (такая трактовка
чрезвычайно поправилась И.В.Сталину: «Очень хорош Ста-
рицкий — будущий царь, а ловит,руками мух. Такие дезали
нужны, они вскрывают сущность человека»). В действитель-
ности князь Владимир был выдающимся государственным
деятелем, ключевой фигурой правления Ивана IV.
На его долю выпало немало испытаний. Его отец Андрей
Старицкий в 1537 году был обвинен в заговоре против пра-
вительницы Елены Глинской и умер «нуждною» смертью в
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
205
кремлевском застенке. Маленький Владимир (он родился в
конце 1533 года) три года провел в темнице. Но не обозлился
на своих более удачливых родственников. В 1542 году Вла-
димира «восстановили в правах», он получил отцовский удел.
После этого на протяжении нескольких десятилетий верой и
правдой служил своему царственному брату.
Во время похода Грозного па Казань в 1549 году Влади-
мир Андреевич «блюдет» Москву. В 1552 году командует цар-
ской дружиной. Во время решающего штурма Казани Ста-
рицкий возглавил войско, рискуя жизнью, одним из первых
ворвался в город и первым поздравил брата с победой. В даль-
нейшем он принимал участие в походах против татар, в Ли-
вонской войне, отличился в битве за Полоцк.
...Принято считать, что че|юде заговоров, направленных
против Ивана IV, положила начало смута 1553 года, во время
которой бояре отказались присягать сыну Грозного Дмитрию.
Во главе заговорщиков будто бы стоял двоюродный брат царя.
Дело обстояло так...
1 марта 1553 года Грозный тяжело заболел, по словам
летописца, «мало и людей знаяше», впал в беспамятство, вы-
ражаясь современным языком. Царевич Дмитрий родился
всего за несколько месяцев до этого, в октябре 1552 года.
Вопрос стоял так: кто будет править государством до его со-
вершен начетия? Одних бояр откровенно пугала возможность
оказаться под властью регентов Захарьиных-Кошкиных —
родственников царицы Анастасии. Другое, ревнители стари-
ны, вспомнили о прежнем порядке наследования престола —
«старшинстве дядьев над племянниками».
Как в этой обстановке действовал Владимир Анд|)еевнч?
Получив известие о болезни брата, князь Владимир выз-
вал из Старицы своих «детей боярских» и стал раздавать им
деньги. Это и послужило для историков поводом обвинить
Старпцкого в подготовке переворота. На самом деле Влади-
мир Андреевич помнил, что в 1533 году, сразу же после смер-
ти Василия III, брата великого князя Юрия Дмитровского арес-
товали и бросили в тюрьму, откуда тот уже не вышел. Так что
206
А. Курганов
собирание вооруженных отрядов было для Владимира мерой
предосторожности, страховкой от возможного покушения За-
харьиных на его жизнь. Но военная сила могла понадобиться
Владимиру и для того, чтобы подавить мятеж феодалов про-
тив тех же Захарьиных (последние пе обладали достаточной
силой, чтобы удержать власть, и уже хотели бежать с цареви-
чем Дмитрием за границу). В политических «разборках» в мар-
те 1553 года участвовали несколько боярских кланов, и Вла-
димир (не исключено, что этот план был заранее обсужден с
царем) должен был сыграть роль противовеса.
Более того. Старицкий должен был выявить (а возмож-
но, возглавить) измену — с тем, чтобы Иван Грозный се пре-
сек. В результате хитроумно!! комбинации (существует мне-
ние, что болезнь Г розного была тщательно срежиссщювапным
театральным денепюм!), царь получил полное представление
о лояльности своего ближайшего окружения.
В дальнейшем имя Владимира Андреевича стоит почти за
каждым заговором (действительным или мнимым), направ-
ленным против Грозного.
Почему же Старицкий согласился играть такую, мягко
говоря, неблаговидную роль?
Прежде всего, следует отметить, что у князя Владимира
были «достойные» предки. Его прапрабабка София Витовтов-
па силой н хитростью вырвала московский престол из рук
Юрия Звенигородского. Прадед Василий Темный в ходе кро-
вавой (|>еодалыюй войны уничтожил своих двоюродных бра-
тьев Дмитрия Шсмяку и Василия Косого. Дед Иван III поло-
жил конец могуществу удельных князей — своих братьев.
Бабка София Палсолог интригами заставила мужа короно-
вать своего сына Василия в обход настоящего наследника
пистоля Дмитрия, сына царевича Ивана от первого брака...
Владимир Старицкий считал, что в борьбе за власть все сред-
ства хороши.
К тому же ничто так нс связывает людей, как общий враг —
в то время главной опасностью и для Ивана Васильевича, и
для Владимира Андреевича была боярская олигархия. Даже
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
207
встав у руля государства, Владимир неминуемо столкнулся бы
с самовластьем «великих» 1>одов, if был бы вынужден следо-
вать тому нуги, по которому пошел его двою|Х)дный брат.
Московские «принцы крови» прекрасно это понимали.
Когда несколько лет спустя Иван IV обвинил Андрея Курбс-
кого в том, что во время его болезни тот хотел «возвести на
трон князя Владимира», князь-политэмигрант честно при-
знался: «О сем не мыслих, понеже не достоин (он) был того».
Грозный ценил верность Владимир Андреевича. В 1554 го-
ду, кргда у царя родился сын Иван, Старицкий был назначен
опекуном царевича и главой регентского совета. Царь дове-
рил брату7 самое до|югое: престол и наследника.
Вскоре история повторилась: Владимир Андреевич выдал
Ивану IV новый боярский заговор, в результате которого мог
бы получить московский престол!
В 1567 году глава Боярской думы конюший Иван Федо-
ров-Челяднин вступил в сношения с польским королем Си-
гизмундом II Августом с тем, чтобы пленить московского го-
сударя во время очередного похода в Ливонию. Старицкий
посетил конюшего и попросил его составить список бояр, на
которых он мог бы рассчитывать в критической ситуации.
Полученные сведения тут же сообщил брату. Федоров-Челяд-
нин и его сообщники были казнены (сам Владимир Андрее-
вич председательствовал на заседании Боярской думы, под-
писавшей заговорщикам смертный приговор).
Казнь или самоубийство?
Корнем всех династических заговоров в России XVI века
был вопрос о происхождении Грозного. Для одних бояр Иван
был сыном невенчанного великого князя Василия III, рож-
денным от второй жены после неканонического расторжения
брака с Соломонией Сабуровой. Для других он был бастар-
дом — сыном любовника Елены Глинской боярина Ивана
Овчины-Оболенского (Курбский, например, так и писал:
208
А. Курганов
«...всем ведома, иже от нреблудодеяпия рожден есть»). Но
Владимир Старицкий был уверен в праве брата па престол.
До поры Иван Грозный нуждался в его поддержке. Но в
1569 году царь, по словам летописца, «повелс убити брата
своего благоверного и великого князя Владимира Андрееви-
ча Старицкого, и в то время мпози по нем восплакашася лю-
дие». Что же произошло?
Иван IV поручил Старинному командование армией, по-
сланной на защиту Астрахани от турок. При проезде князя
Владимира через Кост|юму жители города устроили ему тор-
жественную вст|)ечу. Это обстоятельство послужило поводом
для ближайшего окружения Грозного оговорить брата. От име-
ни царя они вызвали князя Владимира в царскую резиденцию.
В т]М‘х верстах от Александ|ювскон слободы опричное войско
внезапно окружило лагерь Владимира Алд|юевнча. Василий
Грязной и Малюта Скуратов объявили князю, что он покушался
на жизнь государя. В качестве доказательства предъявили по-
лученные под пыткой признания царского повара Молявы,
которому Старицкий будто бы приказал отравить Грозного.
Далее показания очевидцев расходятся.
Итальянский наемник Александр Гвапьипи утверждал,
что Владимиру Андреевичу отсекли голову, польский публи-
цист и проповедник Пауль Одерборн — что его зарезали.
Андрей Курбский сообщал, что опричники расстреляли жену
Старицкого и двух его сыновей из «ручниц». Одпако сын и
наследник Владимира Андреевича князь Василий не только
уцелел, по и получил отцовский удел (его имя упоминается в
духовном завещании Грозного 1572 года), а в 1573 году ис-
полнял роль посаженого отца па свадьбе своей сестры Ма-
рии! Возможно, Владимир Андреевич покончил жизнь само-
убийством, в расчете уберечь от репрессий семью. Как бы то
пи было, Грозный распорядился торжественно похоронить
брата в родовой усыпальнице в московском Архангельском
соборе. А всего несколько месяцев спустя вновь использовал
Старицких в своих политических комбинациях.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
209
Принц ДАТСКИЙ
Завоевание Прибалтики Иван IV считал главным делом сво-
ей жизни. Но десятилетние усилия нс принесли желаемою ре-
зультата — победа была все так же далека, как и в начале boii-
ны. В конце 1560-х годов Грозный предпринял попытку овладеть
Ливонией при помощи... дипломатии. Своим орудием он избрал
брата датского ко|юля Фридриха II Магнуса (в русских летопи-
сях его называли Арцимашусом Крестья! китчем).
Несмотря на попытки родителей дать ему достойное об-
разование (он обучался в Внтгенбергском университете, од-
ном из лучших европейских вузов того времени, изучал рито-
рику, поэзию, историю и даже древнегреческую литературу),
принц славился необыкновенным легкомыслием. Под пред-
логом неспособности Магнуса к государственным делам, ко-
роль Фридрих II отобрал у брата его земли — герцогства
Шлезвигское и Голштинское, «обменяв» их на крошечный
остров Эзель.
Магнус обиделся. Тогда-то, через посредничество Иоган-
на Таубе и Элерта Крузе, двух ливонских авантюристов, по-
ступивших на русскую службу, Иван Грозный п предложил
датскому принцу свое покровительство и часть Ливонии.
Магнуса предложение царя заинтересовало. В сентябре
1569 года оп отправил своих посланников в Москву, в нояб-
ре было подписано предварительное соглашение, а уже в мар-
та следующего года принц в сопровождении большой свиты
выехал в Россию.
Здесь высокому гостю оказали царские почести, одарили
цепными подарками. Магнус принес клятву верности Грозно-
му и был официально щювозглашеп королем Ливонии, «гол-
довником» (вассалом) Ивана IV. А вскоре царь заявил, что
намерен передать Магнусу и право на московский престол!
Неизвестно, по какому нуги могла пойти русская исто-
рия, если бы Магнус оказался достоин амбициозных планов
московского монарха! Но, увы, Грозный ошибся в выборе пре-
емника...
210
А. Курганов
Для закрепления союза царь предложил Магнусу женить*
ся на Евдокии (Евфимии) Старицкой, дочери князя Влади-
мира Андреевича. В приданое за племянницей Грозный обе-
щал пять бочек золота и «рухла всякого».
Однако свадьбу Евдокии и Магнуса па время отложили:
новоиспеченному ливонскому королю предстоял поход на
Ревель.
21 августа 1570 года он осадил этот город, считавшийся са-
мой сильной шведской крепостью в Эстонии. Однако Фридрих
II не послал (|злот на помощь брату, на что тот, по-видимому,
рассчитывал. На море господствовали шведы, которые могли
посылать подкрепления гарнизону. Армия Магнуса насчитыва-
ла около тысячи наемников и три эскадрона ливонских дворян.
Этих сил было недостаточно для штурма. Впрочем, король на-
деялся на мирный исход дела: писал воззвания к горожанам,
призывая их сдаться и обещая всяческие милости (например,
допустить рсвсльскнх купцов во все города России для свобод-
ного торга). Не вышло. Тогда на помощь Магнусу прибыло рус-
ское войско под командованием воевод Ивана Яковлева-Заха-
рьина и Василия Умпою-Колычева, которое сразу же принялось
грабить и жечь деревни и села в окрестностях Ревеля. Пони-
мая, что бесчинства опричников лишат его поддержки местного
населения, Магнус попытался приструнить союзников.
В этом конфликте Иван IV принял сторону зятя. В пись-
ме к жителям Ревеля Магнус объяснял: «Когда царь узнал о
таких воровских проделках, то приказал увести отсюда обо-
их воевод в оковах, удалил всех опричников». Но и этот пи-
аровский ход не помог королю овладеть городом. После шес-
ти месяцев осады он был вынужден с позором отступить.
Дела Магнуса шли все хуже и хуже. Иван Грозный стал
подозревать своего вассала в измене, против пего открыто
выступил родной брат Фридрих II. Неудачи преследовали
короля и на личном фронте: пока он терял время под стена-
ми Ревеля, в Москве тяжело заболела его невеста. Несмотря
на все попытки врачей ее вылечить, 20 ноября 1570 года Ев-
докия скончалась.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
211
Ливонская государыня
Однако Иван Грозный все еще продолжал связывать с
Магнусом какне-то надежды. Поэтому он предложил ему руку
младшей сестры Евдокнн — Марин Владимировны. Для
княжны, которой шел тогда тринадцатый год, жених был ста-
роват — разница в возрасте составляла двадцать лет, но царя
это обстоятельство не смутило.
Свадьба состоялась 12 апреля 1573 года в Новго]юде. Гроз-
ный повелел венчать племяшпп^ но православному обычаю,
а жениха — согласно лютеранской вере. Гости шумно пиро-
вали несколько дней. Затем молодожены уехали в городок
Каркус.
Современник сообщал, что Иван IV подарил Магнусу «сот-
ню богато украшенных добрых лошадей, 200 тысяч рублей,
что составляет 600 тысяч талеров деньгами, золотые и cei>e6-
ряные сосуды, утварь, драгоценные камин и украшения; бо-
гато наградил и жаловал тех, кто его сопровождал, н его слуг,
послал с ним много бояр н знатных дам».
В Ливонии Мария Владимировна расцвела. Она очень
быстро переняла «европейский образ жизни» — западную
моду, манеры, придворный этикет. Однако ее семейная жизнь
нс задалась с самого начала — муж оказался пустым челове-
ком. Он был заносчив и тщеславен (безземельный король
требовал, чтобы его именовали так: «Божиею мнлостню ко-
роль Лифляидский, государь Эстонской н Латышской земли,
наследник Норвежский, герцог Шлелвнг-Голштппский, Стар-
марпскнй, граф Ольденбургский н Дельмспгарстский»), мало
уделял внимания молодой жене, проводил все время в пирах
(английский дипломат Дже|юм Горсей писал, что во время
встречи с Магнусом в 1580 году король очень грубо с ним обо-
шелся— из-за того, что англичанин не мог нить наравне).
Современники отмечали, что Магнус «растратил большинство
драгоценностей, денег, лошадей и утвари, которые получил в
приданое за племянницей царя, вел разгульную жизнь».
Ну, королева н отомстила, как может отомстить женщина.
212
А. Курганов
По словам дореволюционного историка Д.Цветаева, в
Каркусе Мария «взяла на себя заботливое попечение о двух
малютках-приемышах, оставшихся круглыми сиротами пос-
ле одного знатного трагически погибшего ливонского семей-
ства». Но возможно, это были дети, рожденные ею вне брака
(косвенно это подтверждает Горсей, описавший свой визит к
Марии Владимировне в 1585 году: «Когда меня привели к
королеве, я застал ее за расчесываниСхМ волос своей дочери,
девятилетней девочки, очень хорошенькой»)? Кто был их
отцом, мы, наверное, уже никогда не узнаем.
fi игру вступают короли
Для жителей Ливонии даже власть марионеточного ко-
роля была предпочтительней русской оккупации. Магнусу
присягнули несколько го|юдов, в том числе крепости Воль*
мар, Кокенхаузен и Вейден. Иван IV был взбешен, посколь-
ку тем самым его вассал нарушил договор о разделе страны.
До пас дошло гневное письмо Грозного Магнусу. Царь
писал: «Как еси у нас был во Пскове, и мы тобе тех городов
не поступывались... ты в те го|юдки вступился пеподелыю...
и ты поди в свою землю Езель да и в Датцкую землю за море,
а нам тобя имати печево для, да и в Казань тобя нам ссылати;
лутчи только поедешь за море...»
Царские воеводы взяли штурмом Кокенхаузен и жестоко
казнили приближенных короля. Узнав о кровавых распра-
вах, оборонявшие Венден люди Магнуса взорвали себя боч-
ками пороха...
Иван IV потребовал зятя к себе. Магнус бросился в ноги
царю. Грозный показал своему вассалу его истинное место,
поселив в старой избе без крыши, по затем отпустил, нало-
жив чудовищно большой штраф в 40 тысяч венгерских гуль-
денов (15,5 тысячи рублей).
Обремененный непосильным долгом, Матус через своего
духовника завязал тайные переговоры с польским королем Сте-
ЛЮДИСМУТНОГОВРЕМЕНИ
213
фаном Баторием о вассальном подчинении. Получив положи-
тельный ответ, король вместе с супругой поспешил к литовской
границе. Здесь оп подписал договор с полномочным представи-
телем Батория князем Николаем Радзивнллом, по которому
передал все свои земли в вечное пользование польской кодоне.
Стефан Баторий оставил Магнусу лишь небольшой городок
Пильтен на берегу реки Виндавы, где некогда находилась рези-
денция курляндских епископов. Здесь, в январе 1581 года у
Марии родилась королевна Евдокия, законная дочь Матуса.
Впрочем, сразу же пошли слухи...
Если к Магнусу Сте<|)ап Баторий относился пренебрежи-
тельно, то супруге его оказывал повышенные знаки внима-
ния. Некоторые исследователи даже полагают, что между
Марией Владимировной и польским королем существовала
любовная связь. Прямых подтверждений этому пет, но име-
ются косвенные.
Сын трансильванского князя, Стефан Баторий стал
польским монархом в 1575 году. Одним их условий его вос-
хождения на трон была женитьба на Анне Ягелопкс, 54-лет-
ней сестре бывшего польского короля Сигизмунда II Августа.
Но жена не привлекала Батория. Папский нунций доносил в
Ватикан: «Госпожа инфанта страшно недовольна, так как не
получает удовлетворения от общества законного мужа»: ког-
да Анна пыталась навестить мужа в его спальне, он убегал от
нее через потайной ход...
...В 1582 году закончилась Ливонская война. По услови-
ям мирного договора Россия уступила Речи Посполитой всю
Ливонию. Пользуясь моментом, Магнус обратился к Стефа-
ну Баторию с просьбой выделить ему земли, достойные его
королевского сана< но Баторий ответил, что ничего не может
сделать без согласия сейма.
Магнус нс дождался решения этого вопроса. Он скончал-
ся 18 марта 1583 года. По словам Джерома Горсея, «умер в
нищете, оставив королеву в бедственном положении*.
Узнав о смерти Магнуса, Стефан Баторий отправил его
вдове письмо с соболезнованиями. Он писал, что готов по-
214
А. Курганов
способствовать ее возвращению на родину, если она, конеч-
но, того пожелает.
Мария Владимировна предпочла остаться в Польше. Соб-
ственно, выбора у нес не было — в России продолжалось
правление Ивана Грозного. «Царь жил в постоянном страхе
и боязни заговоров и покушений на свою жизнь, которые рас-
крывал каждый день, поэтому проводил большую часть вре-
мени в допросах, пытках и казнях...» — писал Горсей. Гнев
Грозного часто обращался даже против ближайших родствен-
ников. До Пильтена дошли слухи о том, что московский ти-
ран собственноручно убил старшего сына Ивана.
Местом пребывания Марин определили Рижский замок—
бывшую резиденцию магистров Ливонского ордена, выдели-
ли скромное содержание из королевской казны. Вдовствую-
щая королева с дочерьми жила фактически под домашним
арестом, к пей никого не допускали. Ее главным тюремщи-
ком был кардинал Ежи Радзивилл («охотник до общества
ливонских леди, самых прекрасных женщин в мире», по вы-
ражению Горсея).
Тдиныс операции спецсдужк
В 1584 году скончался Иван IV. Новым царем стал слабый
и болезненный Федор Иванович, у которого не было детей.
Ближайшими претендентами на престол становились царевич
Дмитрий (но он был сыном Грозного от шестого брака, кото-
рый ни церковь, ни новое правительство пе признали закон-
ным), и Мария Старшщая. Борис Годунов, царский шурин и
глава Боярской думы, решил начать переговоры с Польшей о
возвращении бывшей ливонской королевы на родину.
Однако, не возлагая больших надежд на дипломатию
(Польша пе была заинтересована в выдаче Марии, сохраняя
ее как козырь в политической игре), он решил подключить к
этому делу секретные службы. Выполнить деликатную мис-
сию правитель поручил Джерому Горссю.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
215
Агент «Московской торговой компании*» Джером Горсей
был одновременно и тайным агентом английской разведки,
доверенным лицом сэра Френсиса Уолсингсма, главы британ-
ской секретной службы. Он сумел втереться в доверие к вид-
ным боярам (в первую очередь Борису Годунову) и даже к
самому царю. Достаточно сказать, что Горсей присутствовал
при последних минутах жизни Грозного.
Предоставим ему слово.
«...Мое путешествие началось из Москвы 20 августа
1585 года, вначале я прибыл в Псков, затем в Дернт в Ливо-
нии, Пернов, Венден, Либаву, затем в Ригу, столицу провин-
ции, в которой я имел дело к королеве Магнуса, ближайшей
наследнице московского престола...»
Подкупив охрану, Джером Горсей проник в покои коро-
левы. Между ними состоялся любопытный диалог:
— Царь Федор Иванович, ваш брат, узнал, в какой нужде
живете вы и ваша дочь, он просит вас вернуться в свою род-
ную страну и занять там достойное положение в соответствии
с вашим царским происхождением, а также князь-правнтель
Борис Федорович изъявляет свою готовность служить вам и
ручается в том же...
— Сэр, ни они не знают меня, ни я их...
Но английский дипломат не сдается, он вызывает Марию
Владимировну на откровенность:
— Вы видите, сэр, меня держат здесь как пленницу, со-
держат па маленькую сумму, менее тысячи тале|юв в год.
— Вы можете исправить все, если захотите.
— Меня особенно тревожат два сомнения: если бы я ре-
шилась, у меня не было бы средств для побега, который вооб-
ще было бы трудно устроить, тем более что король и прави-
тельство уверены в возможности извлечь пользу из моего
происхождения... кроме того, я знаю обычаи Московии, у
меня мало надежды, что со мною будут обращаться иначе,
чем они обращаются с вдовам и-королевами, закрывая их в
монастыри, этому я предпочту лучше смерть.
— Ваш случай сильно отличается от прочих, а время из-
216
А. Курганов
менило этот обычай: теперь те, кто имеет детей, пе принуж-
даются к этому, остаются растить их и обучать...
Горсей рассказал королеве, что «супруга прежнего царя
(Мария Нагая), вместе со своим ребенком, царевичем Дмит-
рием Ивановичем, была послана в город Углич, отданный ей
со всеми прилежащими землями; царппу сопровождала сви-
та, ее отпустили с платьем, драгоценностями, пропитанием,
лошадьми и проч. — все эго на широкую ногу, как подобает
государыне» и намекнул, что Мария Владимировна может
рассчитывать на такие же условия.
— Тогда >i должна уповать на Бога и вашу христианскую
скромность и обещание, скажите мне свое имя и возможно
более точное время (побега)...
— Не сомневайтесь, Ваше Высочество, в ближайшие два
месяца вы узнаете и то и другое, в знак верности я оставляю
вам сапно венгерских дукатов золотом, и ваша честь получит
еще 400 точно через семь педель пли около этого времени...
Из Данцига Горсей послал слугу с тайным доносе!тем Году-
нову. Письмо было зашито в подкладку ка(|/гана, к тому же Гор-
сен использовал шифр: например, Марию Владимировну он на-
зывал «Еленой» (вндцмо, по ассоцнащш с Еленой Прекрасной,
похищенной Парисом из-под носа царя Менелая). Слуга «выпол-
нил все', быстро и благополучно... королева с ее дочерью была из-
вещена и очень хитроумно вык[)адена и проехала через всю Ли-
вонию, прежде чем се отсутствие было обнаружено. Начальник
стражи послал было погоню, но было поздно, сообщал Горсей.
Историк Н. И. Костомаров писал, что Мария «убежала из
Риги и прибыла в Москву на почтовых лошадях, нарочно рас-
ставленных для этого Борисом». По другой версии, ливонс-
кая королева была тайно переправлена па борт английского
судна, доставившего ее в устье Невы...
Впрочем, мнения историков на этот счет расходятся. Из-
вестно, что в <|)еврале 1586 года царь Федор Иванович послал
к князю Радзивиллу официальную грамоту, в которой просил
оказать содейст вие возвращению королевы в Россию. Отв(т-
ное послание Радзивплла царю датировано 25 марта 1586 года.
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
217
В нем сообщалось, что польский ко|юль согласился отпустить
«Марью Магнусовую» и проводить до русской границы «во вся-
кой чти, яко пристоит обычаем христианским».
Снова в России
В России Марию Владимировну приняли с почетом, на-
значили богатое содержание. Царским указом от 7 августа
1586 года ей были дарованы большие земельные владения.
Со всем остальным вышла заминка.
Главным аргументом, при помощи которого Горссй уго-
ворил Марию вернуться в Россию, было заверение, что здесь
она займет свое законное место наследницы престола.
Традиция нс позволяла женщинам на Руси занимать т|М)п
(Елена Глинская, как известно, правила суг имени малолетне-
го сына Ивана), но на Западе положение было другим. В Анг-
лии королеву Марию Тюдор сменила па престоле ее сестра
Елизавета. Маргарита Австрийская, тетка императора Кар-
ла V, управляла Нидерландами. Можно вспомнить |>сгеитшу
Франции Луизу Савойскую, мать Франциска I, пли Марию
Стюарт, шотландскую королеву... Другими словами, Марии
Владимировне было с кого брать пример.
К тому же у псе был надежный способ получить поддерж-
ку части русской знати, помимо немногих уцелевших спод-
вижников отца, — замужество. Молодая (ей было в то вре-
мя 25 лет), красивая женщина обладала весомым козырем —
возможностью сделать своего будущего супруга царем! Мож-
но предположить, что очередь женихов выстроились бы до
польской границы...
Борис Годунов сам метил па московский престол. Но пон-
ятно, что судьбу Марин Старпцкой решили не честолюбивые
амбиции царского шурина, а самая обычная... женская рев-
ность! Царица Ирина Годунова, по оценкам современников,
имела огромное влияние на мужа. Без совета с ней Федор Ива-
нович не принимал пи одного решения, и даже в офнциаль-
218
А. Курганов
пых грамотах ее имя писалось наравне с царским. Ирина была
умна, хороню образованна, любила искусство, любила наря-
жаться, вела светский образ жизни; устраивала праздники,
принимала дипломатов и иностранных путешественников. Но
все ее несомненные достоинства меркли рядом с европейским
лоском Марии Владимировны. Этого Ирина Годунова допус-
тить не могла. Поэтому сделала все, чтобы Старицкая не за-
держалась в Москве. Джером Горсей писал: «По моем возвра-
щении из Англии я нашел королеву в большом поместье, она
имела свою охрану, земли и слуг согласно своему положению*.
Удалив соперницу из столицы, Ирина Годунова успокои-
лась. Но не ее брат. По настоянию Бориса Годунова в марте
1588 года Мария вместе с дочерью Евдокией были сосланы в
монастырь, а удельные владения Старицких окончательно
отошли казне.
Чем было вызвано это решение, возмутившее многих?
Русские летописи храпят молчание, однако все тот же Гор-
сей в своих мемуарах проговаривается: «...В это в|>емя соста-
вился тайный заговор недовольной знати с целью свергнуть
правителя, (разрушить) все его замыслы и могущество. Этот
заговор он не посмел разоблачить явно, но усилил свою лич-
ную охрану. Был (также) раскрыт заговор с целью отравить
молодого князя, третьего сына прежнего царя, Дмитрия, его
мать и всех |юдствеппиков, приверженцев и друзей, содер-
жавшихся под строгим присмотром в отдалённом Угличе». Об
этом же сообщает и английский посол Джильс Флетчер:
«Младший брат царя, дитя лет шести или семи, содержится в
отдаленном месте от Москвы, но (как слышно) жизнь его
находится в опасности от покушений тех, которые простира-
ют свои виды на обладание престолом в случае бездетной смер-
ти царя. Кормилица, отведавшая прежде него какого-то ку-
шанья, умерла скоропостижно...»
Известие уникальное. Ибо кому мог быть выгоден заго-
вор, направленный одновременно и против Годунова, и про-
тив царевича Дмитрия? Только последней оставшейся в жи-
вых представительнице династии Калиты — Марии Влади-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
219
мировые! Видимо, сторонники Старицких начали действо-
вать...
В 1588 году ей оставался один шаг до трона. Но именно
этого шага и не позволил ей сделать Годунов.
Бывшая ливонская королева была пострижена в инокини
под именем Марфы и стала правителю не опасна (монашеский
куколь закрывал для Марии путь к престолу), однако остава-
лась ее семилетняя дочь Евдокия. Для начала Старицкую разлу-
чили с дочерью. А в марте 1589 года при невыясненных обстоя-
тельствах Евдокия Магнусовна умерла. По Москве ходили слухи
о том, что девочка была отравлена но приказу Годунова.
Снова предоставим слово Джильсу Флетчеру: «...тетка
теперешнего царя, бывшая замужем за Магнусом, герцогом
Голштинским, братом короля Датского, по смерти мужа
(была) вызвана в Россию людьми, жаждущими престола бо-
лее, нежели любящими ее, как оказалось впоследствии, по-
тому что сама она с дочерью... была заключена в монастырь,
где дочь в прошедшем году умерла, и, как предполагали, на-
сильственной смертью. Мать пока все еще находится в мона-
стыре, где (как слышно) оплакивает свою участь и прокли-
нает день своего возвращения в Россию, куда была
привлечена надеждой па новый брак и другими лестными
обещаниями от имени царя».
Два года спустя в Угличе при загадочных обстоятельствах
погиб царевич Дмитрий...
А если бы колесо истории повернулось по-другому и про-
иски Годунова не увенчались успехом? Весьма вероятно, что
в 1598 году после смерти царя Федора Ивановича Земской
собор избрал бы па московский престол Марию Владимиров-
ну, точнее — ее мужа. В стране не началась бы Смута. Рос-
сия получила бы мирную передышку, в которой отчаянно
нуждалась: Мария сделала бы все для установления более
тесных отношений с соседними державами. В супруги царев-
ны Евдокии могли пригласить австрийского или датского
принца (подобные проекты, как известно, вынашивал Году-
нов). Возможно, в Россия появилась бы новая династия, и
220
А. Курганов
страна со временем смогла бы войти в «братскую семью евро-
пейских народов».
Но, увы, история не знает сослагательного наклонения.
Загадки инокини Мдрфы
Несколько лет Марфа провела в уединенном Богородиц-
ком Подсосенском женском монастыре неподалеку от Трои-
цы. Обитель была небольшая: деревянная Успенская церковь,
деревянный же храм Воскресения Христова и 30 келий. Не-
многочисленная «свита» бывшей ливонской королевы юти-
лась в крестьянских домах.
Казалось бы, конец истории? Однако под занавес неуго-
монная Мария Владимировна преподнесла историкам еще
одну головоломку.
Старицкая скончалась в июне 1597 года. Во всяком слу-
чае, на территории Троице-Сергиевой лавры появилось соот-
ветствующее надгробие: «Лета 7105 июня 13 дня преставися
благоверная королева-инока Марфа Владимировна». Одна-
ко затем она каким-то чудом воскресла! Во время Смутного
времени, когда пол!>скпе отряды гетмана Яна Сапоги осади-
ли Троицу, «ко]юлева-старица Марфа» благополучно прожи-
вала в обители: «Мутит в монастыре, называет вора (Лжед-
митрия) братцем, переписывается с ним и с Сапегой», —
сообщали монахи в Москву.
Кто же умер в Подсосенках в 1597 году? Не было ли это
уловкой, дабы обмануть Бориса Годунова и сохранить жизнь
последней из рода Старицких? Или иод именем Марфы скры-
валась какая-то друтая женщина? Загадка...
В заключение отметим еще одно интересное обстоятель-
ство — в Подсосенках Мария Владимировна (реальная или
мнимая) встретилась с дочерью своего злейшего врага —
Ксенией Годуновой. В 1605 году ио приказу Лжедмитрия I
она была пострижена в монахини под именем Ольги. Несмот-
ря на давние обиды, принцессы подружились. Не расстава-
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
221
лись они и далее: после освобождения Троицы от осады Ксе-
ния-Ольга вместе с Марией Владимировной перебрались в
московский Новодевичий монастырь. Но несчастья пресле-
довали их. В августе 1611 года казаки атамана Ивана Заруц-
кого взяли приступом обитель и разграбили се. В одной из
грамот того времени говорится: «Когда Ивашко Заруцкий с
товарищами Девичий монастырь взяли, они церковь Божию
разорили, и черниц, королеву, дочь князя Владимира Андре-
евича, и Ольгу, дочь царя Бориса, на которых прежде и зре-
ти пс смели, ограбили донага, бедных черниц н девиц граби-
ли и на блуд имали...»
♦♦♦
Инокиня Марфа, Мария Владимировна Старицкая,
правнучка великого князя Ивана 111 и королева Ливонии,
во второй раз скончалась в Новодевичьем монастыре в 1614 го-
ду — уже после того, как на русский престол вступил Миха-
ил Федорович Романов...
Содержание
Человек, который изобрел «копейку». Иван Овчина-Оболенский:
первый фаворит московского престола...................3
Верноподданный. Симеон Бекбулатович: от татарского царевича
до великого князя всея Руси..........................25
Заплечных дел мастер. Малюта Скуратов: шеф тайной полиции
Ивана Васильевича....................................45
Несостоявшийся наследник Грозного. Иван-царевич
и его убийцы.........................................67
Из опричнины — на престол. Богдан Бельский: величайший
авантюрист Смутного времени..........................87
Первый бюрократ. Андрей Щелкалов: государев дьяк, которого
считали царем...................................... 103
Человек, выигравший Смуту. Федор Романов: путь к престолу. 126
Любимец двух самозванцев. Михаил Молчанов:
«серый кардинал» Смутного времени.................. 149
Казначей всея Руси. Федор Андронов: купец,
ставший правителем Москвы.......................... 167
Забытый спаситель Отечества. Дмитрий Трубецкой:
неизвестный герой Смутного времени................. 185
Мария Стари икая, ливонская королева, едва не ставшая первой
российской государыней..............................204
Научно-популярное издание
Курганов Александр Борисович
ЛЮДИ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ
Редактор Л. Ф. Пирожкова
Художественный редактор О.Н. Адаскина
Компьютерный дизайн: НА. Хафизова
Компьютерная верстка Г.М. Татур
Корректор Г. И. Иванова
Общероссийский классификатор продукции
ОК-005-93, том 2; 953000 — книги, брошюры
Подписано в печать 03.03.08. Формат 84x108 ‘/г- Усл печ. л. 11,76.
С: Ист. библ. (84). Тираж 2500 экз. Заказ № 1204.
С: Ист. библ, (новая). Тираж 2500 экз. Заказ №* 1203.
Санитарно-эпидемиологическое заключение
№ 77.99.60.953.Д.007027.06.07 от 20.06.2007 г.
ООО «Издательство АСТ»
141100, РФ, Московская обл., г. Щелково, ул. Заречная, д. 96,
WWW.AST.RU E-mail: astpub@aha.ni
ООО «Агентство «КРПА «Олимп»
115191, Москва, а/я 98'
www.ms-olimp.ni
E-mail: olimpus@dol.ni
Отпечатано с готовых диапозитивов в типографии ООО «Полиграфиздат»
144003, г. Электросталь, Московская область, ул. Тевосяна, д. 25
Перед вами книга, посвященная одной
из самых загадочных и страшных эпох
в российской истории — Смутному времени.
В центре повествования — забытые герои
того времени, тем не менее оставившие в ней
огромный след.
Вы узнаете, кто был первым русским
фаворитом, а кто первым бюрократом, когда
впервые был применен опыт марионеточного
правления, так ли жесток был Малюта
Скуратов... Эти и другие тайны Смутного
времени, трагические истории и удивительные
судьбы, сложное сплетение политических
и любовных интриг — на страницах этого
увлекательного издания.