БИБЛИОТЕКА ШКОЛЬНИКА

А. НЕВЕРОВ
"5КЙгЛ*'-> • '


Ж
*
4
C^W
t <
и

f ^ЛСА'К
КН 14 КУК/1Ы
С ЧТС «^E/IA^
^/ЮВЯИНЫЙ/
С<3/1/1АГМ.К
r.fP.MHPHMAHOBA
МОСКВА. 192.6,
БИБЛИОТЕКА ШКОЛЬНИКА
Александр НЕВЕРОВ
КАКЖИ1И КУМЫ
И ЧТО СДЕЛАЛ
ОЛОВЯННЫЙ
С ОАДАТН К
ДЕТСКАЯ СКАЗКА
нъл-ис ПГсЗоХиркмл.но^<х моекваие^
I
ИЗДАНИЕ Г Ф. МИРИМАНОВА.
Моснва. Плющиха д. 11. нв. 17.
Телефон № 3 33-04
Главлит № 4ОЯ5К (Москва).
Тираж 10.000 экз.
Типография „Пролетарии у Руля" Москва, Красная пл., д № 1.
I
Было у Ниночки две куклы: одна—голубогла-
зая, румяная, с русыми волосами. Одевалась она
в нарядное платье из розового шелка, подпоясы-
валась голубенькой ленточкой и ездила по ком-
нате в маленькой тележке на высоких колесах.
Пешком почти не ходила, делать ничего не умела
и все только глядела в маленькое зеркало, кото-
рое Ниночка клала в тележку рядом с ней. Звали
ее Зиночкой.
Другую куклу звали Марфой. Сшили Марфу
из старой бабушкиной юбки белыми нитками,
глаза и нос нарисовали синим карандашом. Плат-
ком Марфу не повязывали, голубенькой ленточкой
не подпоясывали и на тележку не сажали. Когда
Зиночки: когда ложилась опа—они закрывались,
когда садилась—опять открывались.
Ниночка полюбила ее и в первый же день
сказала некрасивой Марфе:
— Вот, Марфа, у меня новая кукла, и ты
зови ее Кларочкой, слушайся чего опа тебе будет
приказывать. Если же не будешь слушаться, я
выкину тебя изокошка, и ты убьешься до смерти.
С этого дня для Марфы началась новая жизнь,
много хуже прежней. Когда Марфа не слышала,
что говорила ей Кларочка. Ниночка брала ее за
голову, стукала головой в половицы, капризно
кричала:
— Дура, дура! Обязательно выкину тебя из
окошка.
Ш
Был у Ниночки брат Егорушка.
В день Егорушкиного рождения тот же дядя
Сережа купил ему маленький барабан и оловян-
ных солдатиков. Егорушка очень обрадовался.
Принес он солдатиков в Ниночкину комнату, и
целый день они с Ниночкой играли вместе. Сна-
чала красивая Кларочка совсем не хотела гля-
деть па серых оловянных солдатиков с поднятыми
ружьями, гнала их из комнаты, потому что они
па мужиков похожи, по Егорушка об‘яснил, что
на чердаке у них бегают крысы и разные мыши.
Если крысы заберутся сюда, то они могут от‘есть
у Кларочки с Зиночкой руки и ноги. А так как
солдатики с ружьями, значит, и станут они
караулить двери, и не пустят ни одну крысу, ни
одну мышь. Двоих солдатиков Егорушка тут же
6
Дядя Сережа подарил Ниночке новую куклу такую красивую,
такую нарядную, что даже Зиночка от зависти упала из тележки
поставил на караул около дверей и строго ска-
зал им:
— Как увидите, которая крыса пойдет—стре-
ляйте из ружья в нее. Еще двоих поставил возле
голубой картонной коробки, в которой сидела кра-
савица Клара, и тоже сказал:
Дядя Сережа подарил Егорушке маленький
барабан и оловянных солдат
— Берегите ее, пойте ей песни, чтобы она не
скучала...
Зиночка обиделась, что около нее никого не
поставили, но Ниночка сама взяла серого солда-
тика, согнула ему оловянную шею, поставила
перед Зиночкиной тележкой:
— Ты, солдат, будешь Панфиловым и стой
на этом месте смирно!
8
:а- Панфилов, наклонив оловянную голову, стоял
перед тележкой до самого вечера, очень утомился,
•е- ждал, когда придет смена, но Егорушка забыл
ле выбрать разводящего, и смена к Панфилову не
а- шла.
Вечером Егорушка уложил оловянных солда-
тиков в подол и пошел с ними спать на свою
кроватку в свою комнату. Часового Панфилова
никто не заметил около Зиночкиной тележки и
он, наклонив голову, опять остался стоять на посту.
В комнате зажгли голубой фонарь. Кларочка, потя-
Егорушка целыми днями играется
с оловянными солдатиками

9
гиваясь в картонной коробке, лениво сказала
Зиночке:
— А, правда, какие грубые солдаты были
сегодня?
— Да!—вздохнула Зиночка.—Ужасно невеж-
ливые: стоят, как деревянные, и говорить по-хо-
рошему не умеют... Откуда их достали таких?—
— Наверное, из деревни!—сказала Кларочка.
—Ты слышала, как они дурно пахнут. А мун-
диры у них страшно некрасивые!
— Я чуть ие плюнула тогда!—поморщилась
Зиночка.—И если бы я не боялась мышей с кры-
сами, я бы обязательно выгнала их из комнаты...
— Да, тут ничего не поделаешь!—улыбнулась
Кларочка, протягивая фарфоровые ножки.—Сол-
даты нужны для охраны. Я не хочу, чтобы меня
искусала какая-нибудь крыса, но не могу же я
сама защищаться! Все-таки спасибо игрушечным
магазинам: они делают не только хорошеньких
кукол, вроде нас с тобой, но и глупых оловян-
ных солдатиков, которые ходят с ружьями па
плече. Довольна я и тем, что в комнате сейчас
горит голубой фонарь. А, знаешь? Вдруг погаснет
он? Я, наверное, закричу тогда... Вот, например,
Марфа: она может спать где-угодно, в каком-угодпо
углу, не нуждаясь даже в маленькой керосино-
вой лампочке, а я не могу. Мне обязательно
нужен фонарь голубой или розовый.
— Ах, не говори о пей!—возмутилась Зиночка.
—Эта дуреха подошла давеча ко мне и запач-
кала мне платье.
Куклы разговаривали громко, бранили Панфи-
лова с Марфой, уговаривались завтра вместе с
ю
Панфилов, наклонив оловянную голову, стоял перед тележкой
Ниночкой выйти на бульвар, посидеть на сол-
нышке, познакомиться с хорошими куклами, а г
часовой Панфилов, незамеченный ими, крепко [
сжимал ружье от обиды. Может быть, так бы и ?
остался он стоять всю ночь, покорно наклонив
оловянную голову, но в это время из столовой после
ужина пришла Ниночка. Она увидела маленького
согнутого Панфилова около Зиночкиной тележки,
и он ей почему-то не понравился ни лицом своим, <
ни маленьким ростом. Рассердилась она па такого
урода, отломила ему одну руку и, вместо благо-
дарности за верную службу, бросила часового с
одной рукой в тот самый угол, где без подушки
и одеяла лежала кукольная работница Марфа. В этот
день Марфа очень устала и спала теперь крепко, что-
бы утром завтра опять приняться за свою работу. Но
когда около нее что-то стукнуло, она приоткрыла
косо-нарисованные глаза и тихонько спросила:
— Кто тут?
— Это я, тетенька!—сказал Панфилов.
— Зачем ты попал сюда?
— Я не сам попал, меня девчонка хозяйская
бросила и руку, вот, оторвала...
Марфа села возле искалеченного солдатика,
потрогала то место, откуда капала кровь, жалост-
но сказала:
— Бедный мой, солдатик. Надо письмо написать
твоим родным в деревню, чтобы приехали они, а
тебя в больницу нужно отвезти. Подожди, я пере-
вяжу. Кровь шибко капает—обессилишь ты...
Марфа сняла с головы у себя беленькую тря-
почку, перевязала Панфилову изуродованную руку,
крепко вздохнула:
12
— Вот какая твоя жизнь! Ты караулил их
целый день, и тебе же обиду сделали. Куда ты
годишься с одной рукой? Плохая твоя солдатская
жизнь!..
— А твоя разве лучше?—спросил Панфилов.
— Моя жизнь бабья!—сказала Марфа,—А ты
—мужчина.
— А разве баба—не такой же человек?—опять
спросил Панфилов.—Баба тоже такой же человек, и
Марфа села возле искалеченного солдатика
уважать ее надо вместе с мужчиной. Пас же с
тобой никто не уважает. Ты, вот, бегаешь с утра
до ночи по разным делам и отдыха не знаешь,
но держат тебя все равно на полу и даже ко-
фтенки хорошей не сошьют за твою работу, и
валяешься ты здесь, как котенок без матери. На-
ступит кто ногой—тебе и жаловаться некому,
потому что чернорабочая ты, подчиненная всем.
13
А эти, вон, барыни весь день посиживают: одна
в тележке, другая—в коробке и пешком ходить
не хотят. Даже кофту застегнуть не могут сами’.
Нарядились, накрасились и живут в свое удоволь-
ствие. Какие же это порядки? Одна—барыня, дру-
гая—кухарка. Одна батрачит, другие готовенькое
едят. Ты грамоте знаешь?
— Нет!—вздохнула Марфа.—Не приучена к
этому.
— Вот видишь!—рассердился Панфилов.—Ты
не знаешь, и я не знаю—оба мы с тобой тума-
ками живем для забавы богатому народу, чтобы
руки ломали нам да шеи вертели за нашу работу.
Я тоже видел всякие книжки у того же Егорушки.
Тоже и мне хочется узнать, что в них написано,
а я не могу, потому что неграмотный. А негра-
мотному хуже всего на свете жить, каждый тебя
дураком называет и старается смеяться над тобой...
— А ты потише разговаривай!—шепнула Мар-
фа.—Услышит хозяйка, выкинет тебя из окошка
за такие слова...
Но Панфилов, лежа на боку с одной рукой,
мрачно ответил:
— Что меня окошком пугать, если я не такие
штуки видел? Кидали меня, и на голову насту-
пали не один раз—привык я к этому, обтерпелся.
Пусть лучше оторвут мне и вторую руку, а мол-
чать я не стану. Ты вот сидишь в своем углу,
ничего не знаешь, а я скажу тебе: сколько было
нас товарищей, когда мы лежали па магазинном
прилавке? Где они? Все погибли в одиночку! К »му
голову свернули, кому руку оторвали, кого совсем
раздавили. И нас с тобой выкинут, вот увидишь,
14
поточу что мы некрасивые стали. Придет завтра
утром горничная и выметет щеткой: сначала под
порог, потом на улицу, и будут нас там ногами
давить, колесами. Втопчут в грязь да еще плю-
нут сверху и вывезут за город на навозные кучи.
Этого мы обязательно дождемся.
— Что же поделаешь!—вздохнула Марфа,—
Жизнь такая наша.
— Нет, тетенька, ты так не говори!—сказал
Панфилов.—Я с тобой не согласен. Чем мы хуже
других! Надень сейчас на тебя шелковое платье,
подпояшь голубенькой ленточкой, вымой хоро-
шенько, причеши да посади на хорошее место—
ты сама себя не узнаешь... А теперь, конечно,
страшная ты.
Панфилов незаметно подкрался к заснувшей
Зиночке, взял из тележки круглое зеркальце, по-
дал его Марфе.
— Ha-ко, погляди на себя!
Глянула Марфа и от обиды выронила зер-
кальце на пол.
— Ой, батюшки!
От стука разбитого зеркальца проснулась кра-
савица Клара.
— Кто это окошки бьет?—спросила она.—
Зина, ты слышишь?
Зина испуганно зашептала:
— Это, наверное, крысы лезут к нам! Где у
пас солдаты?
— Всегда вот так!—обиделась Кларочка,—
Когда нужно их—не найдешь никого...
15
В комнате, освещенной голубым фонарем,
наступила тишина, и потревоженные куклы опять
заснули беспокойным сном.
Марфа в темном углу обиженно качала голо-
вой. Раньше ей казалось, что она все-таки не
такая страшная, как говорил Панфилов, по когда
увидела в зеркальце немытые щеки, криво нари-
сованный нос, широкие губы, узенькие глаза
и большой безбровый лоб с чернильным пятном
посредине, так ей стало досадно на свою жизнь,
так обидно на красивых, хорошо одетых кукол,
заснувших на мягких подушечках, что тут же
опа громко сказала Панфилову:
— Это правда твоя—я очень некрасивая!
— А знаешь—почему?—опять спросил Пан-
филов.
— Почему?
— Потому что работаешь много ты и тебе
даже умыться некогда. Эти вон не работают, у
них и руки беленькие, и щеки румяные, и всегда
они улыбаются.
— Что же мне делать теперь?—расстроилась
Марфа,—Я не хочу оставаться такой...
— Я знаю что нужно делать, только давай
стоять друг за друга крепче. Я бы один сделал
легко, да рука у меня не годится. А сделать это
обязательно надо.
— Да говори скорее!—торопила Марфа.
Маленький Панфилов поднялся на носках,
оглядел кругом комнату и сказал:
— Будет нашим барыням сидеть на мягких
подушечках, пусть и они поваляются в темном
углу. Бери сейчас Зиночку и выкидывай из те-
16
Между ними началась отчаянная борьба
лежки. Тележку пе ломай и платье не рви, оно
пригодится тебе. Сам я выкину Кларочку. Они,
наверное, драться полезут на нас—не бойся! Если
руками не осилим, я из ружья могу выстрелить.
Тут не обойдешься без крови, нечего не поде-
лаешь... А они обязательно драться полезут, потому
что не захочется им уходить из хорошей жизни.
Понимаешь? Если же мы останемся в таком виде
еще па один день, пас непременно выкинут из
комнаты и погибнем оба мы раньше сроку.
Хочется тебе такой смерти?
— Наверное, хочется!—обиделась Марфа.
Она быстро подоткнула юбчонку, поправила
фартук, засучила рукава и твердым солдатским
шагом подошла к Зиночкиной тележке.
Марфа быстро вымылась
18
но	— Начинать?
и,	— Начинай!
111 Зиночка вдруг проснулась и, увидя Марфу
ь. около себя, капризно закричала:
е- — Уйди, уйди, испачкаешь ты меня!
[У Марфа молча взяла ее за тоненькие ручки,
сильно дернула вперед. Тележка загремела коле-
Iе сами, Зиночка испуганно заплакала:
13
г.
а
и
Марфа вымыла Панфилова
— Не надо, не надо!..
Тут и Кларочка проснулась от сильного шума,
— В чем дело? Крысы?
— Прошу не кричать!—строго сказал ей оло-
вянный солдатик Панфилов.—Все равно вас никто
не услышит, ибо все двери охраняют мои това-
19
рищи солдаты. Вы теперь находитесь в наше! /
власти.	j
— Разбойник!—замахнулась Кларочка, чтобь |
ударить Панфилова фарфоровой ручкой, но Пан /t
филов не даром назывался солдатом. Он ловы j
отшиб Кларочку коленкой в грудь и, в свою оче
редь, замахнулся прикладом. Кларочка не хотел{ \
отказаться сразу, и между ними началась отчаян
пая борьба.	\
Марфа в это время вела борьбу с Зиночкой
Тоненькая, тщедушная Зиночка со стеклянными
глазами под длинными ресницами оказалась тож(
очень сильной в свой последний час. Она кусала ‘
Марфины руки, била Марфу ногами в живот, пле-
вала в лицо.
— Ты не смеешь меня трогать! Я жаловаться
буду!..
Но у Марфы были слишком толстые тряпич-
ные руки, слишком крепкие ноги. Черная работа
закалила ей мускулы, и она, услыша крик Пан- (
филова, просившего помощи, моментально связала
Зиночку старой подвязкой от своего чулка и побе-
жала на помощь оловянному солдатику.
Марфа перышком легоньким сняла ее с обес-
силенного Панфилова, так же, как Зиночку, свя-
зала второй подвязкой от своего чулка и так же,
как Зиночку, бросила в темный угол...
— Все-таки тяжелая вещь кукол выкиды-
вать!—сказал Панфилов.—Я очень устал, и мне
страшно хочется пить...
Марфа подала ему стакан вчерашнего кофе,
недопитого Кларочкой, быстро сходила в кухню,
принесла оттуда мыла кусок, чистое полотенце.
20
Ниночка гневно и капризно закричала: Марш отсюда!
Быстро вымылась сама, вымыла Панфилова,
положила новую повязку на раненую руку ему, е
ласково сказала:
Отдохни маленько, я тоже маленько устала. с
I
IV	г
Поздно утром проснулась Ниночка. Еще не J
вставая с постели, крикнула она:	j
— Марфа, беги сейчас за водой, Кларочка с [
Зиночкой умываться будут. Потом сходи за дро- (
вами и выкинь в окно оловянного солдатика. ।
которому я руку вчера отломила: он очень некра- j
сивый теперь, и мне его не нужно.	(
Панфилов, улыбаясь, легонько толкнул Марф} j
в бок.	1
— Слышишь? Вот благодарность людская...
А когда Ниночка поднялась совсем и увидела
в Зиночкиной тележке бывшую кухарку Марфу,
а рядом с ней оловянного солдатика, она гневно
топнула ножкой, капризно закричала:
— Что это такое? Зачем вы залезли? Марш
отсюда!
Панфилов спокойно сказал:
— Ты напрасно кричишь, нас с Марфой этим
не испугаешь. Ну, скажи, пожалуйста, чем мы
хуже других? Играть мы тоже умеем не хуже
других. Хочешь, я на губах сыграю тебе? Марфа
сказку расскажет. Чего еще нужно? Песню спеть?
Я и песню спою. Таракана черного убиТь, кото-
рого маленькие дети боятся—и таракана могу
убить. Мне бояться не приходится, поскольку я
видал не такие виды... Ты вот руку испортила
22
мне—это хуже всего. Л за что—и сама не зна-
ешь, наверное: просто капризничать захотела.
Если же мы неученые были, грязные, да нече*
санные—вот теперь и хотим поравняться маленько.
Не все нам на полу по темным углам ютиться,
пора в хорошем месте посидеть, интересные книжки
почитать про разных людей, которые по своей
воле живут. А беда небольшая, если прежние
куклы губы дуют на нас—это на пользу им.
Пусть узнают, как обидно валяться в темпом углу
без одеяла и подушки. И вот еще чего: ты спроси
их—согласятся они вместе работать, мы опять
примем к себе, но чтобы барынь с кухарками
больше не было... Все куклы должны быть рав-
ными: одеваться в хорошее платье, есть хорошую
пищу, вместе играть, учиться грамоте и вместе
на бульвар ходить в теплые дни...
Никогда Панфилов не говорил такой длинной
речи и очень устал, вытирая пот на лице рука-
вом повой гимнастерки.
Ниночка не слушала ’его. Она надула губки
и долго ходила по комнате в одиночку. Потом
тихонько плакала в темном углу над прежними
куклами и сердито кричала оттуда оловянному
солдатику с Марфой.
— Я не буду дружиться с вами! Я не люблю
вас!..
Но играть было не с кем. Кларочка с Зиноч-
кой лежали связанные, оборванные и совсем не-
красивые. А так как маленькие дети не живут
без кукол,—скучно им, то и Ниночка скоро поми-
рилась. Кларочка'с Зиночкой обещались ходить
•за водой, бегать за дровами, по очереди мести
23
полы и признали Марфу с оловянным солдатиком
своими товарищами. После этого их развязали,
напоили*4теплым чаем, чтобы они успокоились от
волнения и страха. В полдень, когда хорошо разы-
гралось весеннее солнышко, а под окнами весело
зачирикали воробьи—куклы собрались на бульвар.
Панфилов вскинул ружье на/ плечо, поставил кукол
в ряд, громко запел:
— Смело, товарищи, в ногу’
Марфа подхватила тонким голосом:
— Духом окрепнем в борьбе’..
А молодой Панфилов, высоко поднимая ноги,
густо поддавал снизу веселым баском:
— В царство свободы дорогу
Грудью проложим себе!..
Зиночка с Кларочкой, привыкшие ездить в
тележках, немножко прихрамывали/часто споты-
кались и грустно глядели Панфилову в широкую
оловянную" спину. Кончилось для них прежнее
привольное^житье, наступала другая жизнь.
конИц
Цена 30 коп.
Главлит 40858|а.
Отделение Типо-Лит. ОГПУ имени т. Воровского. Ванская. 5». Тел, 1-81-74.
Тираж К