/
Author: Набоков В.В.
Tags: художественная литература на английском языке художественная литература русская литература роман романы
ISBN: 978-5-17-145125-7
Year: 2023
Text
Vladimir Nabokov
Transparent Things
Владимир Набоков
Сквозняк из прошлого
Москва
издательство аст
Роман
Перевел и составил комментарии
Андрей Бабиков
УДК 821.111 -31(73)
ББК 84(7Сое)-44
Н14
Художественное оформление и макет Дмитрия Черногаева
Наб око в, Вл адимир Владими рови ч.
Н14 Сквозняк из прошлого : роман / Владимир Набоков; пер. с англ.
А. Бабикова. — Москва : Издательство АСТ : CORPUS, 2023. — 2 24 с. —
(Набоковский корпус).
ISBN 978-5 -17-145125-7
«Сквозняк из прошлого» (1972) — следующий после «Ады» швейцарский
роман Владимира Набокова, в котором восприимчивость сознания и отзыв-
чивость души становятся без преувеличения вопросами жизни и смерти.
Трагическая любовная история героя книги Хью Пёрсона, помощника глав-
ного редактора в крупном американском издательстве, переплетается с писа-
тельскими и личными обстоятельствами его колоритного клиента мистера R.
и как никогда близко подводит читателя к «главной теме» Набокова.
Роман, впервые озаглавленный по авторизованной версии русского назва-
ния, публикуется в новом переводе и сопровождается послесловием, коммен-
тариями и дополнительными материалами, освещающими его замысел.
УДК 821.111 -31(73)
ББК 84(7Сое)-44
ISBN 978-5 -17-145125-7
First published in 1972
Copyright © 1972, Dmitri Nabokov
All rights reserved
© А. Бабиков, перевод, статья, комментарии, перевод интервью, 2023
© Д. Черногаев, художественное оформление, макет, 2023
© ООО «Издательство АСТ», 2023
Издательство CORPUS ®
Сквозняк из прошлого
7
Андрей Бабиков
Сквозняк из рая
169
Комментарии
183
Русский текст в романе
216
Приложение
I
Из книги интервью и статей «Кредо»
(Strong Opinions, 1973)
217
Содержание
II
Из интервью Le Figaro littéraire
(13 января 1973 г. )
220
III
Письмо Владимира Набокова к Катерине Фокс
(24 января 1973 г. )
221
Сквозняк
из прошлого
Посвящаю моей жене
11
1
Вот персона, которая мне нужна. Салют, персона! —
Не слышит.
Если бы будущее существовало, определен-
но и персонально, как нечто, что мог бы разли-
чить более развитый мозг, то прошлое, возможно,
не было бы столь соблазнительным: его притяза-
ния уравновешивались бы притязаниями будуще-
го. Люди в таком случае, рассматривая тот или
иной объект, могли бы восседать на середине ка-
чельной доски. Было бы, пожалуй, превесело.
Но будущее не имеет такой реальности (какой
обладают воспроизводимое прошлое и восприни-
маемое настоящее); будущее — всего лишь фигура
речи, фантом мысли.
Салют, персона! В чем дело, отстаньте от меня!
Нет, я не пристаю к нему. Ну хорошо, хорошо.
Салют, персона... (в последний раз, очень тихим
голосом).
Владимир Набоков
Когда мы фокусируем внимание на материаль-
ном объекте, независимо от его положения, са-
мый акт концентрации способен нас невольно по-
грузить в его историю. Новички должны научить-
ся поверхностному скольжению по материи, если
хотят, чтобы материя оставалась на точном уров-
не данного момента. Проницаемые предметы,
сквозь которые просвечивает прошлое!
Объекты рукотворные, как и природные,
сами по себе нейтральные, но много послужив-
шие беспечной жизни (вам пришел на ум, и со-
вершенно справедливо, камень на склоне холма,
по которому несчетное число лет снует несмет-
ное множество мелких тварей), особенно трудно
удерживать в поверхностном поле внимания: но-
вички, радостно мурлыча себе под нос, провали-
ваются сквозь эту поверхность и вскоре уже с дет-
ским самозабвением упиваются историей это-
го камня и этой пустоши. Поясню. Природное
и искусственное вещество покрыто тонкой обо-
лочкой непосредственной реальности, и всякий,
кто желает оставаться в настоящем, с настоящим,
на настоящем, пусть, пожалуйста, не прорывает
ее натянутой плевы. В противном случае неопыт-
ный чудотворец обнаружит, что больше не ходит
по воде, а стойком идет на дно в окружении глазе-
ющих рыб. Вскоре продолжим.
13
2
Когда наша персона, Хью Пёрсон (искаженное
«Петерсон», иные произносят «Парсон»), вы-
прастывал свое угловатое тело из такси, которое
доставило его из Трюкса на этот претенциозный
горный курорт, он — со все еще склоненной го-
ловой в проеме, предназначенном для появля-
ющихся на свет карликов, — взглянул вверх, —
не из признательности за любезность шофера,
открывшего ему дверцу, а чтобы сравнить об-
лик отеля «Аскот» («Аскот»!) со своим воспоми-
нанием восьмилетней давности — одна пятая его
жизни, полная скорби. Уродливое строение из се-
рого камня и бурого дерева щеголяло вишнево-
красными ставнями (не все были закрыты), ко-
торые в силу некоего мнемоптического подвоха
запомнились ему яблочно-зелеными. Ступени
крыльца с двух сторон обрамлялись парой элек-
трифицированных каретных фонарей на сталь-
Владимир Набоков
14
ных опорах. По этим ступеням сбежал лакей
в фартуке, чтобы унести два чемодана и (под
мышкой) обувную коробку — всё, что шофер про-
ворно выставил из пасти багажника. Пёрсон за-
платил проворному шоферу.
Неузнаваемый холл был, несомненно, та-
ким же убогим, как всегда.
Оставляя у стойки подпись и паспорт, он спро-
сил по-французски, по-английски, по-немецки
и вновь по-английски, по-прежнему ли здесь ста-
рик Крониг, управляющий, толстое лицо и фаль-
шивую жовиальность которого он так хорошо
помнил.
Консьержка (светлые волосы собраны в узел,
красивая шея) сказала нет, мосье Крониг стал
управляющим, представляете, «Мужестика в Фуле»
(во всяком случае, так это прозвучало). В виде ил-
люстрации или подтверждения она показала от-
крытку с зеленой травой, синим небом и разлег-
шимися в шезлонгах постояльцами. Подпись была
на трех языках, без ошибок лишь на немецком. Ан-
глийская гласила: Лжачая Лужайка — и как нароч-
но ложная перспектива растянула лужайку до чу-
довищных размеров.
«Он умер в прошлом году», прибавила девуш-
ка (анфас нисколько не походившая на Арманду),
лишая фотохромный снимок «Мажестика в Куре»
даже того незначительного интереса, какой он со-
бой представлял.
Сквозняк из прошлого
15
«Выходит, не осталось никого, кто бы мог
меня помнить?»
«Сожалею», сказала она с интонацией его по-
койной жены.
Девушка, кроме того, сожалела о том, что, по-
скольку он не помнил, какой именно номер он
занимал на третьем этаже, она, в свою очередь,
не могла его предоставить, тем более что все номе-
ра на третьем этаже заняты. Сжимая лоб ладонью,
Пёрсон сказал, что то был один из трехсот пяти-
десятых, окнами на восток, солнце встречало его
на коврике у кровати, хотя никакого вида из ком-
наты не было. Она ему очень нужна, эта комната,
но закон требовал, чтобы записи уничтожались,
если управляющий, даже экс-управляющий, совер-
шал то, что сделал Крониг (самоубийство, по-ви-
димому, считалось формой служебного подлога).
Ее помощник, красивый юноша в черном, с пры-
щами на подбородке и горле, сопроводил Пёрсо-
на в комнату на четвертом этаже, с увлеченностью
телевизионного зрителя глазея, пока они подни-
мались в лифте, на скользящую вниз сплошную
голубоватую стену, в то время как, с другой сто-
роны, не менее увлеченное зеркало лифта в про-
должение нескольких ясных мгновений отражало
джентльмена из Массачусетса, с продолговатым,
худым, печальным лицом, слегка выступающей че-
люстью и парой симметричных морщин по сторо-
нам рта, что могло бы создать впечатление суро-
Владимир Набоков
16
вого, с резкими чертами альпиниста, кабы скорб-
ная сутулость не спорила с каждым вершком его
королевской мужественности.
Окно выходило на восток, в самом деле, но
вид из него определенно открывался, а именно
на громадный кратер, полный землеройных ма-
шин (смолкавших с вечера субботы до утра поне-
дельника).
Носильщик в яблочно-зеленом фартуке при-
нес два чемодана и картонную коробку с надпи-
сью «Впору» на обертке, после чего Пёрсон остал-
ся в одиночестве. Он знал, что гостиница пришла
в упадок, но это уже было слишком. Belle chambre
au quatrième*
, хотя и довольно просторная для од-
ного (но слишком тесная для нескольких человек)
была лишена всякого комфорта. Он вспомнил, что
комната этажом ниже, в которой он, тридцати-
двухлетний крупный мужчина, рыдал чаще и гор-
ше, чем даже в годы своего печального детства,
тоже была несуразной, но хотя бы не такой вытя-
нутой и захламленной, как его новое обиталище.
Кровать была ужасна, как дурной сон. В «ванной
комнате» имелся подмывальник (такой широкий,
что на него мог бы сесть цирковой слон), но самой
ванны не было. Стульчак не удерживался в верти-
кальном положении. Кран некоторое время про-
тестовал, с напором испуская струю ржавой воды,
*
Очаровательная комната на четвертом этаже.
Сквозняк из прошлого
прежде чем уняться и покорно зажурчать прием-
лемой жидкостью, которую мы недостаточно вы-
соко ценим — а ведь это текучая тайна, заслужива-
ющая того, чтобы в ее честь, о да, возводить мону-
менты, святилища прохлады! Покинув эту жалкую
уборную, Хью благовоспитанно прикрыл за собой
дверь, но она, как глупое домашнее животное, за-
скулила и тут же последовала за ним в комнату.
А теперь позвольте нам вернуться к проницае-
мым предметам.
18
3
Ища комод, чтобы разложить свои вещи, Хью
Пёрсон, человек аккуратный, заметил, что сред-
ний ящик старого письменного стола, отставлен-
ного в темный угол и служащего подставкой для
лампы, лишенной лампочки и абажура и похо-
жей на остов сломанного зонтика, не был задви-
нут как следует постояльцем или лакеем (на самом
деле ни тем ни другим), — последним, кто прове-
рил, пуст ли он (никто не проверял). Мой добро-
порядочный Хью расшатывающим движением
попробовал вдвинуть его на место; ящик сперва
артачился, а затем в ответ на обратное действие
случайного рывка (который не мог не воспользо-
ваться накопленной энергией нескольких толч-
ков) резко открылся и выбросил карандаш. Хью
оглядел его, прежде чем положить обратно.
Предмет не принадлежал к разряду велико-
лепных шестиугольных изделий из виргинского
Сквозняк из прошлого
19
можжевельника или африканского кедра, с оттис-
нутым серебряной станиолью именем производи-
теля, а представлял собой круглый, совершенно
обыкновенный, технически безликий старый ка-
рандаш из дешевой сосны, окрашенный в туск-
ло-лиловый цвет. Его забыл плотник, который
не только не починил старый стол, но даже не за-
кончил осмотра, уйдя за инструментом, которого
он так и не нашел. Теперь приступим к акту кон-
центрации.
В мастерской плотника и задолго до этого в де-
ревенской школе карандаш потерял две трети сво-
ей длины. Голая древесина его конусообразного
кончика потемнела до сливово-свинцового цвета,
сливаясь таким образом по оттенку с притуплен-
ным грифельным острием, матовый блеск которо-
го только и позволял отличить его от дерева. Нож
и латунная точилка немало поработали над ним,
и, если бы в том была нужда, мы могли бы просле-
дить запутанную участь обрезков, каждый из ко-
торых был лиловым с одной и желтоватым с дру-
гой стороны, когда они были свежими; теперь же
они распались на атомы пыли, от широкого, ши-
рочайшего рассеивания которых захватывает
в панике дух, но нужно быть выше этого, к этому
довольно скоро привыкаешь (есть страхи и поху-
же). Будучи изготовленным по старинке, он в це-
лом был обструган гладко и без натуги. Возвраща-
ясь на столько-то лет в прошлое (правда, не столь
Владимир Набоков
20
далекое, как год рождения Шекспира, когда был
открыт графит), а затем снова прослеживая исто-
рию этой вещи в направлении «настоящего», мы
видим мелко перемолотый графит, который де-
вушки и старики смешивают с влажной глиной.
Эту массу, эту паюсную икру, помещают в метал-
лический цилиндр с голубым глазком, сапфиром,
просверленным насквозь, и через это отверстие
серая икра проталкивается. Она выходит одним
непрерывным аппетитным стерженьком (следи-
те за нашим маленьким другом!), который выгля-
дит так, как будто сохранил форму пищеваритель-
ного тракта дождевого червя (но следите, следите,
не отвлекайтесь!). Теперь его режут на отрезки
той длины, которая предназначена для этих ка-
рандашей (мельком мы замечаем резчика, старо-
го Илию Борроудейла, и собираемся разглядеть
его предплечье при боковом осмотре, но оста-
навливаемся, останавливаемся и резко отступаем
назад, спеша распознать интересующий нас сег-
мент). Смотри, как он запекается, смотри, как он
варится в жиру (кадр с разделываемым шерсти-
стым жиродателем, кадр с мясником, кадр с пас-
тухом, с отцом пастуха, мексиканцем) и вставля-
ется в древесную оболочку.
Теперь, пока мы готовим древесину, не будем
терять из виду наш драгоценный отрезок графи-
та. Вот дерево! Та самая сосна! Вот она срубле-
на. В дело идет только очищенный от коры ствол.
Сквозняк из прошлого
Мы слышим вой недавно изобретенной мотопи-
лы, мы видим, как сушат и обстругивают бревна.
Вот доска, которая послужит интегументом каран-
даша в неглубоком ящике (все еще открытом). Мы
распознаем его присутствие в бревне, как распо-
знаем бревно в дереве, дерево в лесу, а лес в мире,
который построил Джек. Мы распознаем это при-
сутствие по чему-то совершенно ясному для нас,
но безымянному, что так же затруднительно опи-
сать, как улыбку тому человеку, который никогда
не видел улыбающихся глаз.
Таким образом вся эта маленькая драма, от
кристаллизованного углерода и срубленной сос-
ны до этого скромного орудия, этой сквозистой
вещи, разворачивается во мгновение ока. Увы, сам
воплощенный в конце концов карандаш, побы-
вавший у Хью Пёрсона в пальцах, почему-то про-
должает ускользать от нас! Но Хью не ускользнет,
о нет.
22
4
Это была его четвертая поездка в Швейцарию.
Первая состоялась восемнадцать лет тому назад,
когда он с отцом провел несколько дней в Трюксе.
Десять лет спустя, в тридцать два года, он вновь
посетил этот старинный городок на берегу озера,
и по пути в гостиницу, в которой они тогда оста-
навливались и которую он хотел снова увидеть,
стремился ощутить (что ему удалось) сентимен-
тальный трепет — полуудивленье, полураскаянье.
От нижнего, озерного уровня, где находилась без-
ликая станция, на которую его доставил местный
поезд, к ней вели крутой проулок и пролет старой
лестницы. Он запомнил ее название, «Locquet»,
потому что оно походило на девичью фамилию
его матери, канадской француженки, которую
Пёрсон-старший пережил менее чем на год. Еще
Хью помнил, что гостиница была унылой и де-
шевой и унизительно соседствовала с другим, го-
Сквозняк из прошлого
23
раздо лучшим отелем, сквозь rez-de-chaussée* окна
которого виднелись призраки белых столиков
и подводные официанты. Оба отеля теперь ис-
чезли, а на их месте вырос Banque Bleue**
, громад-
ное строение из стали, сплошь полированные по-
верхности, зеркальное стекло и растения в кадках.
Он спал в чем-то вроде полуалькова, отде-
ленный аркой и напольной вешалкой от крова-
ти отца. Ночь всегда чудовище, но та была осо-
бенно ужасной. Хью, дома спавший в собствен-
ной комнате, возненавидел эту общую могилу
сна, он мрачно надеялся, что обещание отдель-
ных спален будет исполнено на следующих стоян-
ках их швейцарского путешествия, смутно рисо-
вавшегося впереди в цветистой дымке. Его отец,
шестидесятилетний человек ниже его ростом
и к тому же более плотный, за время своего не-
давнего вдовства отталкивающе состарился. Его
вещам сопутствовал характерный душок, слабый,
но безошибочно узнаваемый, и он всхрапывал
и вздыхал, видя во сне громоздкие глыбы тьмы,
от которых нужно было расчистить дорогу или
через которые приходилось перебираться в стра-
дальческих положениях немощи и отчаяния. Нам
не удалось сыскать в анналах европейских туров,
рекомендованных семейными докторами пожи-
лым пенсионерам как верное средство развеять
*
Первый или нижний этаж (фр.) .
**
Синий банк (фр.) .
Владимир Набоков
24
скорбь одиночества, ни единой поездки, которая
достигла бы этой цели.
Руки у Пёрсона-старшего ловкостью никогда
не отличались, но в последнее время то, как он
шарил в пенной воде пространства, нащупывая
прозрачное мыло ускользающей материи, или
тщетно пытался завязать или развязать те части
фабричных изделий, которые нужно было застег-
нуть или отстегнуть, становилось положительно
комичным. Хью унаследовал долю этой неуклю-
жести; ее теперешнее преувеличение раздража-
ло его, как повторная пародия. В то утро послед-
него дня вдовца в так называемой Швейцарии
(т. е . прямо перед тем событием, после которо-
го все для него должно было стать «так называе-
мым») старый увалень схватился с жалюзи, что-
бы посмотреть, какая выдалась погода, и, успев
лишь мельком увидеть мокрую мостовую, перед
тем как пластинчатая штора грохочущей лави-
ной вновь сошла вниз, решил взять зонтик. Свер-
нут он был кое-как, и старик принялся складывать
его заново. Хью с молчаливым отвращением на-
блюдал за этим, его ноздри раздувались и подраги-
вали. Презрение не было заслуженным, посколь-
ку существует множество вещей, от живых клеток
до мертвых звезд, которые время от времени пре-
терпевают случайные маленькие аварии в не все-
гда умелых или осторожных руках анонимных
формовщиков. Нахлесты черной ткани легли как
Сквозняк из прошлого
25
попало, и рулон пришлось сворачивать по новой,
но когда застежка ленточки уже была готова к ис-
пользованию (крошечный осязаемый кружок ме-
жду большим и указательным пальцами), кнопка
исчезла в складках и бороздах пространства. По-
наблюдав некоторое время за беспомощными ша-
рящими движениями отца, Хью так резко вырвал
у него зонтик, что старик еще мгновение разми-
нал руками воздух, прежде чем ответить на вне-
запную грубость мягкой извиняющейся улыбкой.
Все так же не говоря ни слова, Хью яростно сло-
жил и застегнул зонтик, который, говоря по че-
сти, едва ли приобрел лучший вид, чем тот, какой
в конце концов придал бы ему его отец.
Чем они собирались заняться в этот день? По-
завтракать там, где обедали накануне, а потом от-
правиться за покупками и вдоволь наглядеться
на достопримечательности. Местное чудо при-
роды, водопад Тара, был нарисован на двери ва-
терклозета в коридоре и вдобавок воспроизведен
на громадной фотографии, украшавшей стену ве-
стибюля. Д-р Пёрсон остановился у стойки, чтобы
с присущей ему суетливостью спросить, нет ли для
него какой-нибудь почты (едва ли он ждал писем).
После недолгих поисков нашлась телеграмма для
миссис Парсон, но для него не было ничего (кро-
ме легкого потрясения от неполного совпадения).
Рядом с его локтем случайно оказалась свернутая
портняжная лента, и он принялся обматывать ее
Владимир Набоков
вокруг своей бокастой талии, раз за разом теряя
конец и объясняя при этом мрачному консьержу,
что собирается купить в городе пару летних шта-
нов и намерен взяться за дело с толком. Его бол-
товня вызвала у Хью такое раздражение, что он
направился к выходу еще до того, как серая лента
вновь была свернута.
27
5
После завтрака они подыскали подходящий с виду
магазин. Confections. Notre vente triomphale de
soldes*
. Наши опавшие плоды триумфально рас-
проданы, — перевел отец, и Хью поправил его
с усталым презрением. Перед витриной на желез-
ной треноге стояла полная корзина сложенных
рубашек, не защищенная от дождя, пошедшего
пуще прежнего. Раздался раскат грома. Зайдем-ка
сюда, нервно сказал д-р Пёрсон, чей страх перед
грозовыми разрядами был для его сына еще од-
ним источником раздражения.
Так вышло, что в то утро Ирма, изнуренная
и издерганная продавщица, одна заправляла за-
худалым магазином одежды, в который Хью не-
охотно последовал за отцом. Двух ее сотрудников,
супружескую чету, только что поместили в гос-
*
Готовое платье. Наша триумфальная распродажа остатков (фр.).
Владимир Набоков
28
питаль после пожара в их тесных апартаментах,
хозяин уехал по делам, а посетителей оказалось
больше, чем обычно бывает по четвергам. В эту
минуту она помогала трем пожилым дамам (часть
полного автобуса из Лондона) совершить покуп-
ки, одновременно объясняя блондинке-немке
в черном, как пройти к тому месту, где можно
сделать снимки для паспорта. Старые англичан-
ки по очереди прижимали к груди одно и то же
цветочных узоров платье, и д-р Пёрсон с увлече-
нием принялся переводить их кокни-кудахтанье
на плохой французский. Девушка в трауре верну-
лась за забытым свертком. Раскладывались новые
платья, изучались новые ярлычки с ценой. Вошел
еще один покупатель с двумя маленькими девочка-
ми. Воспользовавшись паузой, д-р Пёрсон попро-
сил подыскать ему пару широких брюк. Он полу-
чил несколько пар для примерки в смежной с за-
лом кабине, и Хью выскользнул из магазина.
Он бесцельно прогуливался, прячась под ар-
хитектурными выступами, поскольку напрасно
ежедневная газета этого дождливого городка на-
стаивала на том, чтобы в его торговых кварталах
были возведены пассажи. Он осмотрел предметы
в сувенирной лавке. Он нашел довольно привле-
кательной зеленую фигурку лыжницы, сделанную
из материала, который он не смог распознать че-
рез витрину (то был «алебастрид», имит ация ара-
гонита, вырезанная и раскрашенная в тюрьме
Сквозняк из прошлого
29
Грумбель осужденным мужеложцем, суровым Ар-
маном Рейвом, который задушил сестру своего
дружка, состоявшую с ним в кровосмесительной
связи). А что сказать об этом гребешке в футляре
из настоящей кожи, что сказать о нем? — о, он бы
мигом засорился, и пришлось бы битый час вы-
чищать грязь между его частыми зубчиками с по-
мощью одного из самых маленьких лезвий швей-
царского складного ножа, который ощетинился
чуть дальше, обнажив свои дерзкие внутренности.
Миленькие наручные часики с изображением со-
бачонки на циферблате, всего двадцать два фран-
ка. Или, может быть, купить (для университетско-
го соседа по комнате) это деревянное блюдо, в се-
редине которого белый крест, окруженный всеми
двадцатью двумя кантонами? Хью тоже исполни-
лось двадцать два, и он всегда был чувствителен
к совпадениям символов.
Резкий трезвон и мигающий красный свет
на железнодорожном переезде возвестили о на-
двигающемся событии: неумолимо опускался мед-
ленный шлагбаум.
Коричневая занавеска кабины была задерну-
та только наполовину, не скрывая стройных ног
в прозрачных черных чулках сидящей внутри
женщины. Мы страшно спешим возвратить этот
момент! Занавеска уличной кабины с чем-то вро-
де рояльного стула (чтобы было удобно и низким
и высоким) и торговым или игровым автоматом,
Владимир Набоков
30
позволяющим сделать собственный снимок для
паспорта или ради спорта. Хью поглядел на нож-
ки и перевел взгляд на вывеску. Мужское оконча-
ние и отсутствие акута испортили непреднаме-
ренный каламбур:
Пока он, все еще девственник, воображал эти
смелые позы, произошло двойное событие: про-
несся гром идущего без остановки поезда, и в фо-
токабине сверкнула магниевая молния. Блон-
динка в черном, отнюдь не казненная на своем
стуле электрическим разрядом, вышла, закры-
вая сумочку. Чьи бы похороны она ни хотела по-
чтить образом белокурой красавицы, украшенной
по случаю крепом, это не имело никакого отноше-
ния к третьему одновременному событию, про-
изошедшему по соседству.
Надо пойти за ней, вот был бы славный урок, —
пойти за ней, вместо того, чтобы глазеть на водо-
пад: славный урок старику. Выругавшись и вздох-
нув, Хью пошел на попятную, что когда-то было
отменной метафорой, и вернулся в магазин. Ирма
позднее рассказывала соседям, что была уверена,
что джентльмен ушел вместе с сыном, и поэто-
му, несмотря на его беглый французский, снача-
3 Photos
oses*
*
Три фотографии / три позы (фр.).
Сквозняк из прошлого
ла не могла взять в толк, о чем этот молодой че-
ловек говорил. Сообразив наконец, она посмея-
лась над своей глупостью, быстро провела Хью
в примерочную и, все еще от души смеясь, отдер-
нула зеленую, не коричневую, занавеску тем же-
стом, который лишь в ретроспективе стал драма-
тическим. Неурядица и смещения в пространстве
всегда имеют свою комичную сторону, и мало что
может быть смешнее, чем три пары брюк, спутан-
ные в застывшем танце на полу, — коричневые
штаны свободного кроя, синие джинсы, старые
брюки из серой фланели. Неуклюжий Пёрсон-
старший очень старался просунуть обутую ногу
в зигзаг узкой штанины, когда почувствовал, что
ревущий багрянец наполняет его голову. Он умер
еще до того, как коснулся пола, как если бы падал
с большой высоты, и теперь лежал навзничь, одна
рука вытянута, зонтик и шляпа — вне пределов до-
сягаемости в высоком зеркале.
32
6
Этот Генри Эмери Пёрсон, отец нашего Пёрсона,
может быть описан, в зависимости от угла осве-
щения и положения наблюдателя, как благонаме-
ренный, серьезный, приятный маленький чело-
век или как жалкий мошенник. Немало рук зала-
мывается во мраке угрызений совести, в темнице
непоправимого. Школьник, пусть даже такой же
сильный, как Бостонский душитель — покажи ла-
дони, Хью, — не может справиться со всеми сво-
ими товарищами, когда они то и дело отпускают
глумливые замечания в адрес его отца. После двух-
трех неловких схваток с самыми отвратитель-
ными из них, он стал вести себя хитрее и подлее,
заняв позицию молчаливого полусогласия, кото-
рая ужасала его, когда он вспоминал те времена;
но, по диковинному извороту совести, осознание
собственного ужаса утешало его, доказывая, что
он все же не совсем чудовище. Теперь ему нужно
Сквозняк из прошлого
33
было что-то сделать с рядом засевших в памяти не-
благовидных поступков, в которых он был пови-
нен до этого самого последнего дня; отделаться
от них было так же мучительно, как от зубных
протезов и очков, оставленных ему властями в бу-
мажном пакете. Единственный родственник, ко-
торого он смог отыскать, дядя из Скрэнтона, дал
ему из-за океана совет кремировать тело в Швей-
царии, а не отправлять домой; на деле же менее
рекомендуемый путь оказался во многих отно-
шениях более легким, главным образом потому,
что позволил Хью практически сразу избавиться
от жуткого объекта.
Все были очень добры. Хотелось бы выра-
зить особую благодарность Гарольду Холлу, аме-
риканскому консулу в Швейцарии, усилиями ко-
торого нашему бедному другу была оказана все-
мерная помощь.
Из двух острых ощущений, испытанных мо-
лодым Хью, одно было обычным, другое — осо-
бенным. Сначала пришло общее чувство освобо-
ждения, как сильный бриз, экстатический и чи-
стый, уносящий прочь много жизненной трухи.
В частности, он был рад обнаружить в потрепан-
ном, но пухлом бумажнике отца три тысячи дол-
ларов. Подобно многим юношам скрытой гени-
альности, видящим в пачке банкнот всю осязае-
мую толщу сиюминутных наслаждений, у него
не было ни практической сметки, ни стремле-
Владимир Набоков
34
ния заработать больше денег, ни сомнений от-
носительно своих будущих средств к существо-
ванию (они оказались ничтожными, когда выяс-
нилось, что наличная сумма превышала десятую
часть всего наследства). В тот же день он пере-
ехал в гораздо более роскошное жилье в Жене-
ве, заказал на обед homard à l’américaine* и отпра-
вился на поиски своей первой в жизни потаскухи
в переулок за отелем.
По оптическим и плотским причинам поло-
вые отношения менее прозрачны, чем многие
другие, гораздо более сложные вещи. Известно,
однако, что в своем родном городке он ухаживал
за тридцативосьмилетней женщиной и ее шест-
надцатилетней дочкой, но был бессилен с первой
и недостаточно дерзок со второй. Перед нами ба-
нальный случай чрезвычайно продолжительного
эротического зуда, уединенных практик, приво-
дящих к обычному облегчению, и памятных снов.
Девушка, с которой он заговорил, была корена-
стой, но с красивым, бледным, вульгарным ли-
цом и глазами итальянки. Она привела его к од-
ной из лучших кроватей в отвратительных старых
меблированных комнатах, а именно в тот самый
«номер», в котором девяносто один, девяносто
два, почти девяносто три года тому назад по пути
в Италию останавливался русский писатель. Кро-
*
Омар по-американски (фр.).
Сквозняк из прошлого
35
вать — другая, с медными шишками, — была за-
стелена, расстелена, накрыта сюртуком и потом
вновь застелена; на ней стоит полуоткрытый сак-
вояж в зеленую клетку, а сюртук наброшен на пле-
чи путешественника в ночной рубашке, шея ко-
торого обнажена, а темные волосы взъерошены.
Мы застаем его за принятием решения: что пере-
ложить из саквояжа (который он отправит впе-
ред почтовой каретой) в заплечный мешок (кото-
рый он сам понесет через горы к итальянской гра-
нице)? Он ждет, что с минуты на минуту явится
его друг, художник Кандидатов, чтобы отправить-
ся с ним в один из тех беззаботных походов, ко-
торый романтики не колеблясь предприняли бы
даже моросящей августовской порой; в те неком-
фортные времена лило еще сильнее; его сапоги
были все еще мокрыми после десятимильной про-
гулки до ближайшего казино. Они стоят за две-
рью в позиции изгнания, а ступни ног он завернул
в несколько слоев немецкоязычной газеты — ему,
к слову, на немецком легче читать, чем на фран-
цузском. Главный вопрос, стоящий перед ним, как
быть с рукописями — доверить ли их мешку или
отправить почтой в саквояже: черновики писем,
незаконченный рассказ в русской тетради, пере-
плетенной в черную ткань, фрагменты философ-
ского эссе в синей тетрадке, купленной в Женеве,
и разрозненные листы писчей бумаги с наброска-
ми романа под рабочим названием «Фауст в Мо-
Владимир Набоков
36
скве». Когда он сидит за этим сосновым столом,
тем же самым, на который шлюшка нашего Пёр-
сона бросила свою набитую сумку, сквозь эту сум-
ку как бы просвечивает первая страница его «Фау-
ста» с энергичными вычерками и неряшливыми
вставками фиолетовыми, черными, рептильно-
зелеными чернилами. Вид собственного почер-
ка завораживает его; хаос на странице для него —
порядок, кляксы — картины, пометки на полях —
кулисы. Вместо того, чтобы разбирать бумаги, он
откупоривает походную чернильницу и с пером
в руке подходит к столу. Но в тот же миг раздает-
ся жизнерадостный стук в дверь. Дверь распахи-
вается и снова закрывается.
Хью Пёрсон последовал за своей случайной
подругой вниз по крутой лестнице и дошел до ее
любимого угла улицы, где они расстались на дол-
гие годы. Он надеялся, что она оставит его до утра
и ему не придется ночевать в гостинице, где мерт-
вый Пёрсон-старший маячит в каждом темном
углу его одиночества, но, заметив, что Хью скло-
нен остаться, она неверно истолковала его наме-
рения, грубо заявив, что приведение в форму та-
кого никчемного исполнителя займет слишком
много времени, и выставила его вон. Уснуть ему,
однако, мешал не призрак, а духота. Он распахнул
настежь обе оконницы; они выходили на автомо-
бильную стоянку четырьмя этажами ниже; тонкий
мениск над головой был слишком тусклым, что-
Сквозняк из прошлого
бы освещать крыши домов, сходящих к невидимо-
му озеру; свет гаража выхватывал ступени пустын-
ной лестницы, ведущей в хаос теней; все это было
очень мрачным и очень далеким, и наш страдаю-
щий акрофобией Пёрсон почувствовал земное
притяжение, приглашающее его воссоединить-
ся с ночью и с отцом. Маленьким голым мальчи-
ком ему нередко случалось ходить во сне, но зна-
комая обстановка оберегала его, пока, наконец,
странная болезнь не отступила. Однако этой но-
чью, на верхнем этаже незнакомого отеля, он был
беззащитен. Он закрыл окна и просидел в кресле
до рассвета.
38
7
В те ночи его детства, когда у Хью бывали при-
падки сомнамбулизма, он выходил из своей ком-
наты в обнимку с подушкой и спускался по лест-
нице. Он помнил, что просыпался в самых неожи-
данных местах, на ступеньках, ведущих в подвал,
или в чулане прихожей, среди галош и плащей,
и хотя эти босые блуждания не слишком пугали
его, мальчик не хотел «вести себя, как приви-
дение» и умолял запирать дверь его спальни.
Но из этого тоже ничего не вышло, потому что
он вылезал в окно на покатую крышу галереи, ве-
дущей к дортуарам школьного пансиона. В пер-
вый раз, когда это случилось, холод черепицы,
на которую он ступил голыми подошвами, разбу-
дил его, и он вернулся в свое темное гнездышко,
обходя стулья и другие предметы скорее на слух,
чем иным способом. Старый и недалекий док-
тор посоветовал родителям Хью обложить пол
Сквозняк из прошлого
39
вокруг его кровати мокрыми полотенцами и рас-
ставить тазы с водой в стратегических точках,
однако все это привело лишь к тому, что, обойдя
в своем волшебном сне все препятствия, маль-
чик обнаружил, что дрожит от холода подле ос-
нования дымохода в обществе школьного кота.
Вскоре после этой вылазки припадки призрач-
ности случались все реже и практически прекра-
тились к пятнадцати годам. Предпоследним от-
голоском стал странный эпизод схватки с ноч-
ным столиком. Хью учился в колледже и делил
со своим сокурсником Джеком Муром (не род-
ственником) две комнаты в недавно построен-
ном Снайдер-Холле. После утомительного дня
зубрежки Джек был разбужен посреди ночи гро-
хотом, доносившимся из спальни-гостиной. Он
пошел посмотреть, что происходит. Хью во сне
вообразил, будто его ночной столик, небольшой
предмет мебели на трех ножках, позаимствован-
ный из-под телефонного аппарата в прихожей,
сам собой пустился в воинственную пляску, как
на спиритическом сеансе в присутствии Хью сде-
лал другой похожий столик, когда к нему обра-
тились с вопросом, скучает ли вызванный дух
(Наполеон) по весенним закатам на острове
Св. Елены. Джек Мур увидел, как Хью, энергично
свесившись с дивана, схватил и раздавил в своих
объятьях безобидный предмет в нелепой по-
пытке остановить его воображаемое движение.
Владимир Набоков
Книги, пепельница, будильник, коробочка леден-
цов от кашля полетели на пол, а терзаемое де-
рево стонало и скрипело в руках идиота. Джек
Мур разнял их. Хью молча повернулся на другой
бок, так и не проснувшись.
41
8
В течение десяти лет, которым суждено было
пройти между первой и второй поездкой Хью Пёр-
сона в Швейцарию, он зарабатывал на жизнь вся-
кими скучными занятиями, выпадающими на долю
блестящих молодых людей, лишенных каких-либо
определенных дарований или амбиций и привык-
ших применять лишь малую толику своих спо-
собностей к рутинным или жульническим зада-
чам. Что они делают с другой, гораздо большей
частью, как и где ютятся их настоящие фантазии
и чувства, не то чтобы тайна — теперь все стало яв-
ным, — но раскрытие этого повлекло бы за собой
объяснения и откровения слишком уж печальные
и страшные. Только эксперты и для экспертов дол-
жны исследовать страдания духа.
Он умел умножать в уме восьмизначные чис-
ла и потерял эту способность в двадцать пять лет
за несколько серых убывающих ночей во время
Владимир Набоков
42
госпитализации с вирусной инфекцией. Он опуб-
ликовал в журнале колледжа стихотворение —
длинное и путаное сочинение с довольно много-
обещающим началом:
Восславим многоточие... Небесный
являет солнце озеру пример...
Он послал в лондонскую «Таймс» письмо, не-
сколько лет спустя перепечатанное в антологии
«Господину редактору: Сэр...», и в нем было такое
место:
Анакреонт умер в восемьдесят пять лет, удушен-
ный «винным скелетом» (как выразился другой
иониец), а шахматисту Алехину цыганка предска-
зала, что его в Испании убьет мертвый бык.
По окончании университета он семь лет служил
секретарем и анонимным помощником извест-
ного мошенника, покойного символиста Атмана,
и был полностью ответственен за такие подстроч-
ные примечания, как:
Кромлех (соотносится с «млеко», «milch», «milk»)
явно символизирует Великую Мать, точно так же,
как менгир («mein Herr» * ) явно мужского рода.
*
Мой господин (нем.) .
Сквозняк из прошлого
43
Еще некоторое время он подвизался на ниве кан-
целярских товаров, и авторучка, рекламой кото-
рой он занимался, была названа его именем: Перо
Пёрсона. Что, впрочем, оставалось его высшим
достижением.
В двадцать девять лет угрюмый Пёрсон посту-
пил на службу в крупное издательство, в котором
исполнял самые разные обязанности — документа-
листа, лазутчика, помощника редактора, литера-
турного редактора, корректора, потатчика нашим
авторам. Хмурый раб, он был отдан в распоряже-
ние миссис Фланкард, пышной и претенциоз-
ной дамы с румяным лицом и глазами осьминога,
огромный роман которой под названием «Олень»
был принят к изданию с условием, что он будет ра-
дикально переделан, безжалостно сокращен и ча-
стично переписан. Заново сочиненные фрагмен-
ты, состоящие из нескольких страниц, вставлен-
ных здесь и там, должны были заполнить черные
кровоточащие пустоты в изрядно покромсанной
плоти книги между уцелевшими главами. Эту ра-
боту проделывала одна из коллег Хью, милая де-
вушка с «хвостиком», которая вскоре покинула
издательство. Писательского таланта у нее было
даже меньше, чем у миссис Фланкард, и теперь пе-
ред Хью стояла тягостная задача не только выпра-
вить испорченные ею места, но и устранить не-
достатки, которые она проглядела. Он несколько
раз пил чай с миссис Фланкард в ее очарователь-
Владимир Набоков
44
ном загородном доме, украшенном почти исклю-
чительно холстами ее покойного мужа: ранняя
весна в гостиной, позднее лето в столовой, все
великолепие Новой Англии в библиотеке и зима
в спальне. Хью не стал задерживаться в этой имен-
но комнате, потому что его не оставляло тревож-
ное чувство, что миссис Фланкард планировала
быть изнасилованной под лиловыми снежинка-
ми мистера Фланкарда. Подобно многим перезре-
лым, но все еще красивым дамам из мира искус-
ства, она, казалось, совершенно не сознавала, что
большая грудь, морщинистая шея и приглушен-
ный туалетной водой запах несвежей женствен-
ности могут оттолкнуть нервного мужчину. Он из-
дал вздох облегчения, когда «наша» книга нако-
нец вышла в свет.
С коммерческим успехом «Оленя» Хью ожи-
дало более престижное задание. «Мистер R.», как
его называли в редакции (у него было длинное
двухсоставное немецкое имя с дворянской части-
цей между замком и утесом), писал по-английски
намного лучше, чем говорил. В соприкосновении
с бумагой его английский приобретал и форму,
и богатство, и показной блеск, вследствие чего не-
которые менее требовательные рецензенты его
приемной страны провозгласили его выдающим-
ся стилистом.
Мистер R. был обидчивым, неприятным и не-
вежливым корреспондентом. Их разделенным
Сквозняк из прошлого
океаном отношениям — мистер R. жил преимуще-
ственно в Швейцарии или Франции — недоста-
вало сердечности, которой сопровождалось му-
чительное сотрудничество с миссис Фланкард;
однако мистер R., пусть, возможно, и не принад-
лежавший к мастерам первой величины, был,
во всяком случае, настоящим художником, ко-
торый на своей земле и с собственным оружи-
ем отстаивал свое право пользоваться непривыч-
ной пунктуацией, отвечающей самобытному ходу
его мысли. Нашему уступчивому Пёрсону удалось
без лишних хлопот подготовить к изданию одно
из его ранних сочинений (в бумажной обложке),
но затем последовало долгое ожидание нового ро-
мана, который R. обещал закончить до конца вес-
ны. Весна не принесла плодов — и Хью на самоле-
те отправился в Швейцарию, чтобы обсудить по-
ложение дел с ноншалантным автором. То была
его вторая из четырех поездок в Европу.
46
9
Он познакомился с Армандой ясным днем в ва-
гоне швейцарского поезда между Куром и Версек-
сом накануне своей встречи с R. Хью по ошибке
сел в обычный, а не скорый поезд, она же вы-
брала его потому, что он останавливался на полу-
станке, от которого ходил автобус в Витт, где у ее
матери было собственное шале. Арманда и Хью
одновременно устроились у окна, напротив друг
друга, с той стороны вагона, которая была обра-
щена к озеру. С другой стороны, через проход,
четыре места заняла американская семья. Хью
раскрыл «Journal de Genève» *
.
О, она была очень хороша собой, и была бы
исключительно красивой, если бы не тонкие губы.
У нее были карие глаза, светлые волосы, медово-
го оттенка кожа. Две ямочки в форме полумесяца
*
«Женевский журнал» (фр.) .
Сквозняк из прошлого
47
изгибались вдоль ее загорелых щек, обрамляя пе-
чальный рот. На ней был черный костюм поверх
оборчатой блузки. Она положила на колени кни-
гу, а на нее руки в черных перчатках. Ему показа-
лось, что он узнал это издание в мягкой обложке
цвета пламени с копотью. Их знакомство состоя-
лось по идеально банальной схеме.
Они обменялись взглядами вежливого неодоб-
рения, когда трое американских детей принялись
вытаскивать из чемодана свитера и штаны в ярост-
ных поисках чего-то, что было по глупости забы-
то в отеле (пачка комиксов, уже убранных шустрой
горничной вместе с грязными полотенцами). Один
из двух взрослых, поймав холодный взгляд Арман-
ды, ответил на него выражением добродушной бес-
помощности. Пришел за билетами кондуктор.
Хью, слегка наклонив голову, убедился, что
был прав: это действительно было карманное из-
дание «Силуэтов в золотом окне».
«Одна из наших», сказал Хью с указующим
кивком.
Она взглянула на книгу, лежавшую у нее на ко-
ленях, как если бы ждала от нее каких-то объяс-
нений его замечанию. Юбка у нее была очень
короткая.
«Я имею в виду, — сказал Хью, — что работаю
на этого самого издателя. На американского изда-
теля, выпустившего эту книгу в твердой обложке.
Она вам нравится?»
Владимир Набоков
48
Она ответила на беглом, но искусственном ан-
глийском, что терпеть не может сюрреалистиче-
ские романы поэтического рода. Ей нужен суро-
вый реализм, отражающий наше время. Ей нра-
вятся книги о Насилии и Восточной Мудрости.
Станет ли там дальше поинтереснее?
«Ну, там есть довольно драматичная сцена
на ривьерской вилле, в которой девочка, дочь рас-
сказчика —»
«Джун».
«Да. Джун поджигает свой новый кукольный
домик, и вся вилла сгорает дотла; но, боюсь, наси-
лия там негусто; все это скорее символично, в ве-
личавой манере и, в общем, удивительно нежно
при этом, как говорится в рекламной аннотации,
по крайней мере, говорилось в нашем первом изда-
нии. А обложку придумал знаменитый Пол Плам».
Она, конечно, дочитает ее, как бы скучно
ни было, потому что все в жизни нужно доводить
до конца, как эту новую дорогу над Виттом, где
у них дом, шале де-люкс, но, пока ее строят, при-
ходится долго тащиться вверх до фуникулера Дра-
кониты. Это «Пылающее окно», или как там она
называется, ей только вчера, на день рождения,
уже двадцать третий, подарила падчерица автора,
которую он, вероятно —
«Джулия».
Да. Прошлой зимой они с Джулией преподава-
ли в Тичино в школе для иностранных девушек. От-
Сквозняк из прошлого
49
чим Джулии только что развелся с ее матерью, с ко-
торой он обращался ужасно. Что они преподавали?
О, хорошие манеры, ритмику — такого рода вещи.
Хью и новая неотразимая персона к этому вре-
мени перешли на французский, на котором он изъ-
яснялся по крайней мере так же хорошо, как она
по-английски. Арманда спросила, угадает ли он,
кто она по национальности, и он предположил,
что датчанка или голландка. Нет, семья ее отца
приехала из Бельгии, он был архитектором, его
убило прошлым летом, когда он руководил сносом
знаменитого отеля на одном пришедшем в упадок
курорте. А ее мать родилась в России, в очень бла-
городной среде, полностью, конечно, уничтожен-
ной революцией. По душе ли ему работа в изда-
тельстве? Не мог бы он немного опустить эту чер-
ную шторку? Похороны заходящего солнца. Такое
выражение? Нет, он это только что сочинил.
Той ночью в Версексе Хью в дневнике, кото-
рый вел от случая к случаю, сделал такую запись:
«Познакомился в поезде с девушкой. Прелест-
ные загорелые голые ноги и золотистые санда-
лии. Безумное желание школьника и романтиче-
ское волнение, которых никогда прежде не ис-
пытывал. Арманда Шамар. La particule aurait juré
avec la dernière syllabe de mon prénom*
.
Кажет-
ся, у Байрона встречается “chamar”, что в очень
*
Частица как бы оспаривает последний слог моего имени (фр.) .
Владимир Набоков
50
благородной восточной среде значит “павлиний
веер”. Очаровательно утонченная, но при этом
удивительно наивная. Шале над Виттом, постро-
енное отцом. Если вы окажетесь в этих parages*
.
Спросила, нравится ли мне моя работа. Моя ра-
бота! Я ответил: “Спроси меня, что я могу делать,
а не что я делаю, дивная нимфа, дивный отблеск
солнца сквозь полупрозрачную черную ткань.
Я могу запомнить целую страницу из справочни-
ка за три минуты, но не помню собственного те-
лефонного номера. Я могу сочинять обрывки сти-
хов, столь же странных и новых, как ты или как
что-то, что человеку предстоит сочинить лет че-
рез триста, но я не опубликовал ни единой сти-
хотворной строчки, кроме какого-то юношеского
вздора в колледже. На теннисных кортах в шко-
ле моего отца я развил сокрушительный прием
сервиса — укороченный задержанный драйв, —
но выдыхаюсь после первого же гейма. С помо-
щью чернил и акварели я могу изобразить озеро
невиданной прозрачности, с отражением в нем
всех райских гор, но не способен нарисовать лод-
ку, или мост, или силуэт охваченного паникой
человека в пылающих окнах Пламовой виллы.
Я преподавал французский в американских шко-
лах, но так и не смог избавиться от канадского
акцента моей матери, хотя отчетливо слышу его,
*
Краях (фр.) .
Сквозняк из прошлого
когда шепчу французские слова. Ouvre ta robe,
Déjanire, чтоб я взошел sur mon bûcher *
. Ямогу
на дюйм подняться над землей и десять секунд
провисеть в воздухе, но не могу взобраться на яб-
лоню. Я получил докторскую степень по филосо-
фии, но не владею немецким. Я влюбился в тебя,
но ничего предпринимать не стану. Словом,
я многогранный гений”. По совпадению, достой-
ному того другого гения, книгу, которую она чи-
тала, ей подарила его падчерица. Джулия Мур, ко-
нечно, позабыла, что я переспал с ней года за два
до этого. Они с матерью завзятые путешественни-
цы. Посетили Кубу, Китай и другие того же рода
унылые и примитивные страны и любовно крити-
ковали многих приятных и странных людей, с ко-
торыми там подружились. Parlez-moi de son от-
чим. Он что, très fasciste?** Не могла понять, поче-
му я назвал левачество миссис R. общим местом
буржуазной моды. Mais au contraire***
, она и еедочь
обожают радикалов! Что ж, сказал я, сам-то ми-
стер R. равнодушен к политике. Милашка моя
сочла, что это его недостаток. Сливочно-орехо-
вая шея с золотым крестиком и grain de beauté****
.
Стройная, спортивная, смертоносная!»
*
Расстегни свое платье, Деянира... на свой костер (фр.) .
**
Расскажите мне о вашем... очень профашистский? (фр.)
*** Но вовсе нет (фр.).
**** Родинка (букв.: зернышко красоты) (фр.) .
52
10
Кое-что он все -таки предпринял, несмотря на всю
эту любовную самокритику. Он послал ей записку
из маститого «Версекс-Паласа» за несколько ми-
нут до коктейля с самым ценным нашим авто-
ром, лучшая книга которого вам не понравилась.
Могу ли я навестить вас, скажем, в среду, четвер-
того? К тому времени я перееду в отель «Аскот»
в вашем Витте, где, как мне сказали, даже летом
можно отлично покататься на лыжах. С другой
стороны, главная цель моего пребывания здесь —
выяснить, когда же старый негодяй закончит ра-
боту над книгой. Так странно теперь вспоминать,
с каким волнением еще только позавчера я пред-
вкушал, как наконец увижу великого человека
во плоти.
Плоти оказалось даже больше, чем наш Пёр-
сон себе представлял по свежим снимкам. Когда
он посмотрел в окно вестибюля и увидел его, вы-
Сквозняк из прошлого
53
ходящего из автомобиля, ни трубный глас сла-
вы, ни вскрик светского восторга не тронули его
нервной системы, полностью поглощенной де-
вушкой с голыми ляжками в залитом солнцем по-
езде. И все же какое величественное зрелище яв-
лял собой R. — тучный старик, поддерживаемый
с одного бока своим красавцем шофером, а с дру-
гого — чернобородым секретарем, встречае-
мый двумя отельными chasseurs *
, имитирующи-
ми на ступенях крыльца готовность немедленно
и всячески услужить. Репортер в Пёрсоне отме-
тил, что на г-не R. были замшевые туфли цвета
какао, лимонная рубашка с сиреневым шейным
платком и мятый серый костюм, ничем, кажется,
не примечательный, — по крайней мере, на взгляд
простого американца. Салют, Пёрсон! Они распо-
ложились в холле у бара.
Иллюзорность происходящего подчеркива-
лась внешним видом и речами двух действующих
лиц. Этот монументальный господин, с его глини-
стым гримом и фальшивой улыбкой, и мистер Таму-
орт с бородой разбойника, казалось, разыгрывали
строго размеченную сцену перед невидимой ауди-
торией, к которой Пёрсон, манекен, все время был
обращен спиной, словно его отворачивала вместе
с креслом скрытая квартирная хозяйка Шерлока, —
*
Посыльные (в гостинице, ресторане); уст. слуга в охотничьей
ливрее (стоявший на запятках кареты). Прямое значение —
охотник, егерь, ловчий (фр.) .
Владимир Набоков
54
как бы он ни сидел и куда бы ни смотрел во время
короткой, но изрядно сдобренной алкоголем бесе-
ды. Все это и вправду было подделкой и восковы-
ми фигурами по сравнению с реальностью Арман-
ды, чей образ запечатлелся в его мысленном взоре
и проступал на протяжении всего представления
на разных уровнях — порой вверх ногами, порой
на дразнящей границе его поля зрения, но нико-
гда не пропадающий, никогда, истинный и волную-
щий. Банальности, которыми он с ней обменивал-
ся, сверкали подлинностью на фоне принужден-
ных смешков в фиктивном баре.
«Что ж, вы определенно выглядите на ред-
кость подтянутым», с бесстыдным лицемерием за-
метил Хью после того, как они заказали напитки.
У барона R. были грубые черты, землистый
цвет лица, бугристый нос с расширенными пора-
ми, косматые воинственные брови, пронизыва-
ющий насквозь взгляд и бульдожий рот, полный
плохих зубов. Присущая ему отталкивающая изо-
бретательность, столь заметная в его сочинениях,
проявилась и в подготовленных частях его речи,
к примеру, когда он, как сейчас, сказал, что отнюдь
не «выглядит подтянутым» и все больше отмеча-
ет незаметно растущее сходство с кинозвездой Ру-
бенсоном, когда-то игравшим во Флориде старых
гангстеров; однако такого актера не существовало.
«И все же, как вы себя чувствуете?» — спросил
Хью, развивая свой неуспех.
Сквозняк из прошлого
55
«Говоря короче некуда, — ответил R. (в прису-
щей ему раздражающей манере не только щего-
лять затасканными выражениями на якобы разго-
ворном английском, испорченным его иностран-
ным акцентом, но и по-своему коверкать их), — я,
знаешь, всю зиму чувствовал себя неважно. Моя
печень, знаешь, что-то затаила против меня».
Он сделал большой глоток виски и, прополо-
скав им рот таким манером, какого Пёрсон нико-
гда не видывал, очень медленно поставил стакан
на низкий столик. Затем, à deux* с заставившей
его умолкнуть массой, он проглотил ее и перешел
на свой второй английский слог — пышный слог
его самых памятных персонажей:
«Инсомния и ее сестра Ноктурия, конечно, до-
нимают меня, но в остальном я крепок, как мароч-
ный лист. Ты, кажется, не знаком с мистером Та-
муортом. Пёрсон, произносится Парсон, — и Та-
муорт: как английская порода свиней с черными
пятнами».
«Нет, — сказал Хью, — моя фамилия произо-
шла не от “Парсон”, а, скорее, от “Петерсон”».
«Окей, сынок. А как поживает Фил?»
Они коротко обсудили энергию, обаяние
и проницательность издателя.
«За исключением того, что он хочет, чтобы
я писал не те книги. Он хочет... — названия рома-
*
Вместе (фр.) .
Владимир Набоков
56
нов соперника, тоже опубликованных Филом, он
произносил другим, невинно-грудным голосом, —
“Мальчика для утех”, но согласился бы на “Строй-
ную блудницу”, тогда как все, что могу предложить
ему я, это не “Траляля”, а первый и самый скучный
том моих “Траляций”».
«Уверяю вас, что он ждет не дождется рукопи-
си. Между прочим —»
Между прочим, скажешь тоже! Должен су-
ществовать какой-нибудь риторический термин
для этого нелогичного поворота. Между прочим
сквозь черную ткань открывался уникальный вид.
И я между прочим сойду с ума, если она не будет
моей.
«— между прочим, я вчера познакомился с де-
вушкой, которая только что виделась с вашей пад-
черицей...»
«Бывшей падчерицей, — поправил мистер R. —
Давно не видел ее и хотел бы, чтобы так и остава-
лось. То же самое, сынок» (это к бармену).
«Довольно примечательный случай. Вот сидит
девушка и читает — —»
«Прошу прощения», тепло сказал секретарь и,
сложив записку, которую он только что нацарапал,
протянул ее Хью.
«Мистеру R. претят любые упоминания мисс
Мур и ее матери».
И я его не виню. Но куда же подевался зна-
менитый такт Хью? Витающий в облаках Хью хо-
Сквозняк из прошлого
рошо знал положение дел, ему обо всем расска-
зал Фил, а не Джулия, малышка хотя и порочная,
но скрытная.
Эта часть сеанса просвечивания довольно
скучна, и все же мы должны закончить наш отчет.
В один прекрасный день мистер R. с помо-
щью нанятого соглядатая установил, что у его
жены Марион связь с Кристианом Пайнсом, сы-
ном известного киношника, снявшего «Золотые
окна» (будто бы основанные на лучшем романе на-
шего автора). Мистер R. с радостью принял это
известие, потому что он сам тем временем усерд-
но ухлестывал за Джулией Мур, своей восемнадца-
тилетней падчерицей, и вынашивал планы на бу-
дущее, вполне достойные сентиментального раз-
вратника, которого три или четыре брака все
еще не пресытили. Очень скоро, однако, он узнал
от того же сыщика, умирающего сейчас в душном
и грязном госпитале на острове Формоза, что мо-
лодой Пайнс, красивый повеса с лягушачьим ли-
цом, которому тоже скоро предстояло умереть,
спал и с матерью, и с ее дочкой, коих он ублажал
два летних сезона в Кавалере (Калифорния). Так
что разлука оказалась более мучительной и пол-
ной, чем R. ожидал. Посреди всего этого наше-
му Пёрсону тоже посчастливилось на свой скром-
ный лад (хотя на самом деле он был на полдюйма
выше здоровенного R.) занять место в углу много-
людной картины.
58
11
Джулии нравились высокие мужчины с сильными
руками и грустными глазами. Хью познакомился
с ней на вечеринке в одном нью-йоркском доме.
Несколько дней спустя они случайно встретились
у Фила, и она спросила, не хочет ли он посмотреть
«Умелые штучки», нашумевший «авангардный»
спектакль, — у нее есть два билета, она собиралась
пойти с матерью, но последней пришлось уехать
в Вашингтон по судебным делам (связанным с бра-
коразводным процессом, как верно предположил
Хью): составит ли он ей компанию?
«Авангард» в области искусства означает не-
многим больше, чем дань какой-нибудь дерзкой
мещанской моде, и поэтому, когда поднялся за-
навес, Хью не удивился, увидев голого отшельни-
ка, сидящего посреди пустой сцены на треснув-
шем унитазе. У Джулии, предвкушавшей восхити-
тельный вечер, вырвался смешок. Хью рискнул
Сквозняк из прошлого
59
обхватить своей робкой лапой ее детскую ручку,
которая случайно коснулась его коленной чашеч-
ки. Она была на редкость привлекательной с ее
кукольным личиком, раскосыми глазами и прон-
зенными топазами мочками ушей, с ее худеньким
телом в оранжевой блузке и черной юбке, изящ-
ными суставами рук и ног, экзотически гладкими,
ровно подстриженными на лбу волосами. Не ме-
нее приятной была мысль о том, что пребываю-
щий в своем швейцарском убежище мистер R., ко-
торый как-то похвастал репортеру, что одарен из-
рядной телепатической силой, должен был в этот
момент пространства-времени испытать муки
ревности.
Ходили слухи, что пьесу могут запретить сра-
зу после премьеры. Группа буйных молодых де-
монстрантов, возмущенных вероятностью такого
развития событий, ухитрилась сорвать представ-
ление, в защиту которого они выступали. Разры-
вы нескольких пущенных петард наполнили зал
едким дымом, вспыхнули серпантины разверну-
тых рулонов розовой и зеленой туалетной бума-
ги, и всех эвакуировали. Джулия заявила, что уми-
рает от разочарования и жажды. Модный бар ря-
дом с театром оказался забит до отказа, и «в свете
райского упрощения нравов» (как R. писал по дру-
гому поводу) наш Пёрсон отвел девушку в свою
квартиру. Он неосторожно спросил себя (после
того, как слишком страстный поцелуй в такси за-
Владимир Набоков
60
ставил его пролить несколько жгучих капель не-
терпения), не обманет ли он ожиданий Джулии,
которую, по словам Фила, R. растлил еще трина-
дцатилетней, на самой заре провального брака ее
матери.
Холостяцкую квартиру, которую Хью снимал
на 65-й Восточной улице, для него подыскало из-
дательство. Так вышло, что за два года перед тем
именно в этих комнатах Джулия встречалась с од-
ним из лучших своих молодых самцов. Ей хватило
такта ничего не сказать, но призрак того юноши,
чья смерть на далекой войне сильно потрясла ее,
снова и снова возникал из ванной или рылся в хо-
лодильнике и так странно вмешивался в скром-
ное дельце, к которому они приступили, что она
не позволила Хью расстегнуть змеевидную за-
стежку и уложить себя на постель. После немало-
го промежутка времени девочка, конечно, уступи-
ла и вскоре стала помогать большому Хью в его не-
уклюжих любовных занятиях. Однако едва толчки
и пыхтение сами собой сошли на нет и Хью, изо-
бражая довольно жалкую веселость, пошел за но-
вой порцией напитков, образ загорелого и креп-
кого Джимми Мэйджера с белыми ягодицами
вновь вытеснил худосочную реальность. Она за-
метила, что зеркало платяного шкапа, насколько
можно было видеть с кровати, отражало точно та-
кой же натюрморт с апельсинами на деревянном
блюде, как и во время короткой гирлянды дней,
Сквозняк из прошлого
проведенных с Джимом, ненасытным потребите-
лем этих фруктов долгожителей. Ей даже стало не-
много жаль, когда, оглядевшись, она обнаружила
источник видения в складках своих ярких вещей,
наброшенных на спинку стула.
Она в последний момент отменила их следу-
ющее рандеву и вскоре после этого уехала в Евро-
пу. Их короткая связь оставила в сознании Пёр-
сона едва ли что-то большее, чем пятно светлой
губной помады на бумажной салфетке — и роман-
тическое ощущение, что он держал в объятиях за-
знобу великого писателя. Однако время принима-
ется за работу над этими эфемерными романами,
и к воспоминанию добавляется новый привкус.
Теперь мы видим обрывок «La Stampa» и
пустую винную бутылку. Шло большое строи-
тельство.
62
12
Вокруг Витта шло большое строительство, изрезав-
шее и покрывшее грязью весь склон холма, на ко-
тором, как ему сказали, он найдет виллу «Настя». Ее
ближайшие окрестности были отчасти приведены
в порядок, образуя оазис покоя среди лязгающей
и стучащей пустыни глинистых котловин и подъ-
емных кранов. Здесь даже сиял магазин модной
одежды в торговой галерее, подковой окружив-
шей свежепосаженную молодую рябину, под кото-
рой уже был оставлен кое-какой мусор, в том числе
пустая бутылка рабочего на итальянской газете.
Тут Пёрсона подвела его способность ориентиро-
ваться, но стоявшая поблизости лоточница, прода-
вавшая яблоки, показала, куда идти. За ним непри-
ятно увязалась чрезмерно дружелюбная большая
белая собака, и женщина кликнула ее назад.
Он поднялся по крутой асфальтированной
дорожке, проходившей вдоль белой стены, за ко-
Сквозняк из прошлого
63
торой высились ели и лиственницы. Решетчатая
дверь в стене вела в какой-то лагерь или школу.
Доносились крики играющих детей, через стену
перелетел волан и опустился у его ног. Он проиг-
норировал его, будучи не из тех, кто подбирает
вещи для незнакомцев — перчатку, покатившую-
ся монету.
Чуть дальше в проеме каменной стены показал-
ся короткий лестничный пролет и дверь побелен-
ного дома с верандой с надписью округлым фран-
цузским курсивом: Вилла Настя. Как это часто бы-
вает в книгах R., «на звонок никто не ответил».
Сбоку от крыльца Хью заметил еще ряд ступенек,
сходящих (после всего этого дурацкого подъема!)
в колючую сырость самшита. Они провели его во-
круг дома в сад. Обшитый досками, только напо-
ловину построенный детский бассейн примыкал
к скудной лужайке, посреди которой в шезлонге,
принимая солнечные ванны, возлежала полная
дама средних лет с обожженными розовыми ко-
нечностями, смазанными маслом. Поверх цель-
ного купального костюма, в который была втис-
нута ее основная масса, лежало то же, бесспорно,
дешевое издание «Силуэтов» со сложенным пись-
мом (мы сочли более разумным, чтобы наш Пёр-
сон его не узнал), используемым вместо закладки.
Мадам Шамар, вдова Шарля Шамара, уро-
жденная Анастасия Петровна Потапова (вполне
респектабельная фамилия, которую ее покойный
Владимир Набоков
64
муж исказил до «Patapouf»
*
), была дочерью бога-
того торговца скотом, вскоре после большевиц-
кой революции эмигрировавшего с семьей из Ря-
зани в Англию через Харбин и Цейлон. Она давно
уже привыкла развлекать молодых людей, кото-
рых капризная Арманда оставляла ни с чем, одна-
ко новый кавалер был одет как продавец и в нем
было что-то такое (твой гений, Пёрсон!), что оза-
дачило и рассердило мадам Шамар. Она предпо-
читала, чтобы люди соответствовали общеприня-
тым представлениям. Швейцарский юноша, с ко-
торым Арманда в это время каталась на лыжах
по вечным снегам высоко над Виттом, соответ-
ствовал. И близнецы Блейки тоже. И сын старого
гида, златовласый Жак, чемпион бобслея. Но мой
долговязый и мрачный Хью Пёрсон, с его ужас-
ным галстуком, вульгарно пристегнутым к деше-
вой белой рубашке, и невозможным каштановым
костюмом, не принадлежал к тому миру, кото-
рый она признавала. Когда ему было сказано, что
Арманда развлекается в другом месте и, вероятнее
всего, не вернется к чаю, он не потрудился скрыть
удивления и недовольства. Он стоял, почесывая
щеку. Подкладка его тирольской шляпы потемне-
ла от пота. Получила ли Арманда его письмо?
Мадам Шамар ответила уклончиво-отрица-
тельно, хотя могла бы справиться с красноречи-
*
Патапуф (фр. пузан; толстяк).
Сквозняк из прошлого
65
вой закладкой, но из инстинктивного материн-
ского благоразумия воздержалась от этого. Вме-
сто того она сунула книжку в садовую сумку. Хью
машинально упомянул о своем недавнем визите
к ее автору.
«Он живет где-то в Швейцарии, верно?»
«Да, в Дьяблонне, недалеко от Версекса».
«Дьяблонне всегда напоминает мне русское
“яблони”. Хороший ли у него дом?»
«Ну, мы встретились в Версексе, в гостини-
це, а не у него дома. Мне рассказывали, что дом
у него очень большой и очень старомодный. Мы
обсуждали деловые вопросы. А в доме, конечно,
всегда полно его, скорее, гм, легкомысленных го-
стей. Я подожду немного и потом уйду».
Он отказался снять пиджак и отдохнуть в садо-
вом шезлонге рядом с мадам Шамар. Он пояснил,
что на сильном солнце у него закружилась голова.
«Alors allons dans la maison» *
, сказала она, бук-
вально переводя с русского.
Видя, какие усилия она прилагает, чтобы
встать, Хью предложил ей помощь, но мадам
Шамар резко велела ему отойти подальше от ее
кресла, чтобы его близость не оказалась «психо-
логическим препятствием». Ее неповоротливую
тучность можно было сдвинуть с места только по-
средством одного маленького, но точного импуль-
*
Тогда пойдем в дом (фр.).
Владимир Набоков
66
са; чтобы его спровоцировать, ей нужно было со-
средоточиться на мысли о попытке обмануть гра-
витацию и подождать, пока что-то не сработает
внутри, вызывая верный рывок как чудо чихания.
Тем временем она продолжала неподвижно ле-
жать в своем кресле, как бы в засаде, а на груди
у нее и над лиловыми дугами пастельных бровей
блестела храбрая испарина.
«В этом нет никакой нужды, — сказал Хью, —
я отлично могу подождать здесь в тени дерева —
правда, тень мне необходима. Никогда не думал,
что в горах может быть так жарко».
Внезапно все тело мадам Шамар так вздрог-
нуло, что каркас ее шезлонга издал почти чело-
веческий крик. В следующее мгновение она ока-
залась в сидячем положении, а обе ее ноги стоя-
ли на земле.
«Все хорошо, — по-домашнему объявила она
и встала, с внезапностью волшебного превраще-
ния закутанная в яркий махровый халат. — Идем-
те же, хочу угостить вас отличным холодным на-
питком и показать свои альбомы».
Напиток в высоком граненом стакане ока-
зался тепловатой кухонной водой с толикой до-
модельного клубничного варенья, окрасившего
ее в мальвовый цвет. Альбомы, четыре больших
переплетенных тома, лежали на очень низком
и очень круглом столике в очень модерновой
гостиной.
Сквозняк из прошлого
67
«Оставлю вас на несколько минут», сказала
мадам Шамар и, полностью доступная всеобще-
му обозрению, с тяжеловесной энергией взошла
по не менее видимой и слышимой лестнице, ве-
дущей на столь же открытый взорам второй этаж,
где за одной распахнутой дверью можно было
лицезреть кровать, а за другой — биде. Арманда
не раз упоминала, что это произведение искусства
ее покойного отца служило объектом постоянно-
го внимания туристов из дальних стран, таких как
Родезия и Япония.
Альбомы были такими же откровенными, как
и дом, хотя и менее удручающими. Серия карто-
чек Арманды, единственная, которая увлекла на-
шего voyeur malgré lui*
, торжественно начиналась
снимком покойного Потапова, семидесятилетне-
го, выглядящего настоящим щеголем с короткой
седой эспаньолкой и в китайской домашней курт-
ке, осеняющего мелким и близоруким православ-
ным крестным знамением невидимое дитя в его
глубокой кроватке. На снимках Арманда не только
прошла через все фазы прошлого и все усовершен-
ствования любительской фотографии, но девочка
предстала также в различных состояниях невин-
ной обнаженности. Ее родители и тетки, ненасыт-
ные производители миленьких снимков, действи-
тельно полагали, что десятилетняя девчушка, меч-
*
Вуайерист поневоле (фр.) .
Владимир Набоков
68
та лютвиджианца, имеет такое же право на полную
наготу, как и младенец. Визитер соорудил из аль-
бомов барьер, дабы скрыть пламя своего интере-
са от всякого, кто мог бы взглянуть с верхней лест-
ничной площадки, и несколько раз возвращался
к снимкам маленькой Арманды в ванне, прижима-
ющей к своему блестящему животику хоботообраз-
ную резиновую игрушку, или обращенной спиной,
во весь рост, с ямочками на ягодицах, ждущей, что-
бы ее намылили. Еще одно откровение препубер-
татной мягкости (ее срединная линия была едва
отличима от менее вертикальной травинки рядом
с ней) явил снимок, на котором она сидела в тра-
ве в чем мать родила, расчесывая выгоревшие
на солнце волосы и широко расставив, в ложной
перспективе, прелестные ноги великанши.
Он услышал, как наверху в клозете спустили
воду и, виновато вздрогнув, захлопнул толстый
альбом. Стеснившееся в груди сердце капризно
разжалось, забилось ровнее, но никто не спустил-
ся с тех инфернальных высот, и он с ворчанием
вернулся к своим глупым снимкам.
К концу второго альбома фотографии забли-
стали красками, приветствуя яркие покровы ее
подростковой линьки. Она появлялась в цветоч-
ных платьицах, модных штанишках, теннисных
шортах и купальных костюмах среди резких зеле-
ных и синих тонов коммерческого спектра. Он от-
крыл для себя элегантную угловатость ее загоре-
Сквозняк из прошлого
69
лых плеч, долгую линию ее бедер. Он узнал, что
в восемнадцать лет поток ее светлых волос нис-
падал до поясницы. Никакое брачное агентство
не смогло бы предложить своим клиентам столько
вариаций на тему одной-единственной девствен-
ницы. В третьем альбоме он нашел, с приятным
чувством возвращения домой, виды окружавшей
его обстановки: лимонные и черные подушки
дивана в другом конце комнаты и стеклянный
Дентон-маунтовый ящичек на каминной полке
с бабочкой птицекрылкой на белом гипсе. Четвер-
тый, не до конца заполненный альбом открывался
блеском ее самых целомудренных образов: Арман-
да в теплой розовой куртке с капюшоном, Арман-
да, яркая, как самоцвет, Арманда, летящая на лы-
жах сквозь сахарную пыль.
Наконец, мадам Шамар осторожно сошла
вниз с верхней части прозрачного дома, желе го-
лого предплечья дрожало, когда она хваталась
за перила. Теперь на ней было изысканное летнее
платье с воланами, как если бы она тоже, как и ее
дочь, прошла через несколько стадий перемен.
«Не вставайте, не вставайте», крикнула она,
похлопывая сверху вниз рукой по воздуху, но Хью
настоял на том, что ему лучше уйти.
«Скажите ей, — добавил он, — скажите сво-
ей дочери, когда она вернется со своего ледни-
ка, что я был крайне огорчен. Скажите ей, что
я проведу неделю, две недели, три недели здесь,
Владимир Набоков
70
в мрачном отеле “Аскот”, в этом паршивом город-
ке Витт. Скажите ей, что я сам телефонирую, если
она не сделает этого. Скажите ей, — продолжал он,
шагая по скользкой дорожке среди кранов и экс-
каваторов, застывших в золоте раннего вечера, —
скажите ей, что мой организм отравлен ею, ее два-
дцатью сестрами, ее двадцатью ретроспективны-
ми миниатюрами, и что я погибну, если не смогу
заполучить ее».
Он все еще был довольно наивен, как и поло-
жено влюбленным. Иной мог бы сказать толстой
и вульгарной мадам Шамар: как вы смеете выстав-
лять напоказ своего ребенка перед чувствитель-
ными незнакомцами? Однако наш Пёрсон смутно
относил этот случай к общему проявлению совре-
менного бесстыдства, распространенного в кругу
мадам Шамар. Каком «кругу», Боже милостивый?
Ее матерью была дочь сельского ветеринара, как
и мать Хью (по единственному совпадению, заслу-
живающему внимания во всей этой довольно пе-
чальной истории). Спрячь-ка подальше эти сним-
ки, ты, глупая нудистка!
Она позвонила около полуночи, разбудив его
в ложбине мимолетного, но определенно дурного
сна (после всего этого плавленого сыра и молодо-
го картофеля с бутылкой зеленого вина в отель-
ном carnotzet *). Нащупывая трубку, он другой ру-
*
Винный погребок (швейц.) .
Сквозняк из прошлого
71
кой потянулся к очкам для чтения, без которых
по какой-то прихоти косвенно связанных чувств
не мог как следует говорить по телефону.
«Ю Пёрсон?», спросил ее голос.
Он уже знал, с тех пор, как она прочитала
вслух содержание его визитной карточки, кото-
рую он вручил ей в поезде, что она произносит
его имя как «Ю».
«Да, это я, то есть “Ю”, то есть вы совершенно
очаровательно искажаете мое имя».
«Я ничего не искажаю. Послушайте, я не по-
лучила — —»
«О, вы искажаете! Вы опускаете начальные “х”,
как — как жемчужины в чашку слепого».
«Правильно говорить — в шапку. Я выиграла.
Теперь слушайте, завтра я занята, но что вы ска-
жете о пятнице — если сможете быть à sept heures
précises?» *
Разумеется, он сможет.
Она пригласила «Перси», как она отныне ре-
шила его называть, раз ему претит «Хью», не-
много покататься на лыжах под летним солнцем
на склонах Дракониты, или «Жар сокрытый», как
ему послышалось, из-за чего у него в голове возник
образ густого леса, защищающего романтических
путников от синего пламени альпийского полудня.
Он сказал, что так и не выучился лыжному спор-
*
Ровно в семь (фр.) .
Владимир Набоков
ту во время вакаций в Шугарвуде, Вермонт, но бу-
дет счастлив прогуляться рядом с ней по тропе,
не только созданной для него фантазией, но и чи-
сто выметенной метлой снеговика — одно из тех
мгновенных непроверенных видений, которые
могут одурачить даже умнейшего человека.
73
13
Теперь нам надлежит сосредоточиться на глав-
ной улице Витта, какой она была в четверг,
на следующий день после телефонного звонка
Арманды. Она изобилует прозрачными людьми
и явлениями, в которые и сквозь которые мы
могли бы погрузиться с наслаждением ангела
или автора, но для настоящего отчета мы дол-
жны выбрать лишь одну Персону. Не будучи лю-
бителем долгих походов, он ограничил свои
шатания скучным осмотром городка. Непре-
рывно, мрачным потоком катили автомобили,
некоторые с громоздкой осторожностью не-
податливых механизмов подыскивали место
для стоянки, другие двигались со стороны или
в сторону Кура, гораздо более фешенебель-
ного курорта в двадцати милях на север. Он не-
сколько раз проходил мимо старого фонтана,
журчащего в обсаженном геранью желобе вы-
Владимир Набоков
74
долбленного бревна, он осмотрел почтовое от-
деление и банк, церковь и туристическое агент-
ство, а также знаменитый черный домишко,
которому, с его капустной грядкой и распятием-
пугалом, все еще было позволено сберечься ме-
жду пансионом и прачечной.
Он выпил пива в двух разных тавернах. Он
помешкал перед магазином спортивных това-
ров; поколебался еще — и купил красивый се-
рый свитер с высоким воротом и восхититель-
ным крошечным американским флагом, выши-
тым над сердцем. «Сделано в Турции», шепнул
ярлычок.
Он решил, что настало время немного под-
крепиться — и увидел ее, сидящую за столиком
уличного кафе. «Ю» направился к ней, полагая,
что она одна; потом заметил, слишком поздно,
вторую сумочку на противоположном стуле. Од-
новременно из кондитерской вышла ее спутница
и, вернувшись на свое место, сказала тем милым
нью-йоркским говорком, с нотками гулящей, ко-
торый он узнал бы даже на небесах:
«Убожество, а не уборная».
Хью Пёрсон, не в силах избавиться от ма-
ски приветливой улыбки, тем временем подо-
шел и получил приглашение сесть.
Посетительница за соседним столиком, ко-
мично похожая на покойную тетушку Пёрсо-
на Мелиссу, которую мы очень любим, читала
Сквозняк из прошлого
75
«L’Erald Tribune»
*
. А рманда верила (в вульгарном
употреблении этого слова), что Джулия Мур зна-
кома с Перси. Джулия верила, что так и есть. Как
и Хью, действительно, да. Разрешит ли дублер-
ша его тетушки позаимствовать у нее свобод-
ный стул? Пожалуйста, берите. Добрая душа, она
жила с пятью кошками в кукольном домике в кон-
це березовой аллеи, в наитишайшей части — —
Нас прервал оглушительный грохот: бес-
страстная официантка, достойная беднячка,
уронила поднос с лимонадами и пирожками и,
присев на корточки, с тем же невозмутимым вы-
ражением на лице разделилась на множество
свойственных ей мелких и быстрых жестов.
Арманда сообщила Перси, что Джулия проде-
лала весь этот путь из Женевы, чтобы посовето-
ваться с ней по поводу перевода на русский язык
нескольких фраз, с помощью которых Джулия,
уезжавшая завтра в Москву, хотела «произвести
впечатление» на своих русских друзей. А Пер-
си, присоединившийся к нам, работает на ее
отчима.
«Бывшего отчима, слава Богу, — сказала Джу-
лия. — Кстати, Перси, если это ваш nom de voyage **
,
вы, возможно, могли бы помочь. Как она объясни-
ла, я хочу сразить кое-каких москвичей, обещав-
*
Опущена начальная «h» в названии газеты «Herald Tribune»,
что подчеркивает особенность произношения Арманды.
**
Имя (псевдоним) для поездок.
Владимир Набоков
76
ших меня познакомить со знаменитым молодым
русским поэтом. Арманда снабдила меня несколь-
кими ласковыми словечками, но мы застряли
на... — достает из сумки лист бумаги. — Я хочу знать,
как сказать: “Такая милая церквушка, такая боль-
шая куча снега”. Видишь ли, мы начали с француз-
ского, и она считает, что “куча снега” это rafale de
neige*
, но я уверена, что это не rafale по-француз-
ски и не рафалович по-русски, или как там они на-
зывают вьюгу».
«Слово, которое вы ищете, — сказал наш Пёр-
сон, — это congère, женский род, я узнал его от сво-
ей матери».
«Тогда по-русски это “сугроб”, — сказала Арман-
да и сухо прибавила: — Только в августе там будет
не так уж много снега».
Джулия рассмеялась. Джулия выглядела счаст-
ливой и здоровой. Джулия стала даже еще краси-
вее, чем была два года тому назад. Буду ли я теперь
видеть ее во снах с этими новыми бровями, с эти-
ми новыми длинными волосами? Насколько бы-
стро сны поспевают за модами? Останется ли сле-
дующий сон верен ее образу с прической в стиле
японской куклы?
«Я закажу что-нибудь для вас», сказала Арман-
да, не делая, однако, жеста предложения, каким
обычно сопровождают эту фразу.
*
Снежный шквал (фр.) .
Сквозняк из прошлого
77
Перси решил, что он выпил бы чашку го-
рячего шоколада. Необыкновенное очарова-
ние встречи на людях со старой возлюбленной!
Арманде, разумеется, нечего было бояться. Она
была совсем в другом классе, вне конкуренции.
Хью вспомнил знаменитую новеллу R. «Три фор-
мы времени».
«Там было что-то еще, Арманда, что мы
не до конца прояснили, или нет?»
«Ну, мы два часа на это потратили», довольно
сварливо заметила Арманда, возможно, не пони-
мая, что ей бояться нечего. Очарование было со-
вершенно иного, чисто интеллектуального или ху-
дожественного порядка, что так дивно передано
в «Трех формах»: светский человек в темно-синем
смокинге ужинает на освещенной веранде с тремя
декольтированными красавицами, Алисой, Беа-
той и Виолеттой, впервые увидевшими друг дру-
га. А. — прошлая любовь, Б. — его настоящая лю-
бовница, В . — будущая жена.
Теперь он пожалел, что не взял кофе, как
Арманда и Джулия: шоколад оказался отврати-
тельным. Вам приносят чашку горячего молока.
Вам, кроме того, отдельно подают немного са-
хару и что-то вроде изящного конверта. Вы над-
рываете верхний край конверта. Высыпаете со-
держащуюся в нем бежевую пыль в безжалостно
гомогенизированное молоко в вашей чашке. Вы
делаете глоток — и поспешно добавляете сахар.
Владимир Набоков
78
Но никакой сахар не может улучшить нейтраль-
ного, удручающего, жульнического вкуса.
Арманда, следившая за различными стадиями
его изумления и недоверия, улыбнулась и сказала:
«Теперь вы знаете, во что превратился “горя-
чий шоколад” в Швейцарии. Моя мать, — продол-
жила она, повернувшись к Джулии (которая с раз-
облачительным sans-gêne * Прошедшего Времени,
хотя на самом деле она была горда собой из-за сво-
ей сдержанности, потянулась ложечкой к чашке
Хью и взяла пробу), — попросту расплакалась, ко-
гда ей впервые подали это вещество, потому что
она с такой нежностью помнила шоколад своего
шоколадного детства».
«Порядочная дрянь, — согласилась Джулия,
облизывая бледные пухлые губы, — но все же пред-
почитаю это нашей американской подделке».
«Это потому, что ты самое непатриотичное
создание в мире», сказала Арманда.
Очарование Прошедшего Времени заключа-
лось в его скрытности. Зная Джулию, он был со-
вершенно уверен в том, что она не станет расска-
зывать случайной подруге об их связи — с ним
она только разок пригубила среди дюжин жад-
ных глотков. Таким образом в этот драгоцен-
ный и хрупкий момент Джулия и он (alias** Алиса
и рассказчик) заключили пакт о прошлом, нема-
*
Бесцеремонность (фр.) .
**
Она же (фр.) .
Сквозняк из прошлого
79
териальный союз против реальности, представ-
ленной многошумным углом улицы, с его проно-
сящимися со свистом автомобилями, деревьями
и незнакомцами. Место Б. в этом трио занимал
Болтливый Витт, в то время как главной незна-
комкой — что служило источником еще одного
волнения — была его возлюбленная завтрашнего
дня Арманда, и Арманда так же мало знала о буду-
щем (известном автору, конечно, в мельчайших
подробностях), как и о прошлом, вкус которого
Хью сейчас вновь испытал, пробуя молоко с бурой
пылью. Хью, сентиментальный простак, и поче-
му-то не очень хорошая Персона (хорошие выше
этого, он же был только довольно милым), сожа-
лел, что сцена не сопровождалась музыкой, что
никакой румынский уличный скрипач не тронул
смычком его сердца ради двух сплетенных ини-
циалов. Даже механическое исполнение «Оча-
рования» (вальс) не лилось из динамиков кафе.
И все же там имелось, о да, своего рода ритмиче-
ское сопровождение, образованное голосами про-
хожих, звоном посуды и горным ветром в масти-
той массе углового каштана.
Наконец они встали. Арманда напомнила ему
о завтрашней экскурсии. Джулия пожала ему руку
и попросила помолиться за нее в тот момент, ко-
гда она скажет этому очень пылкому, очень из-
вестному поэту je t’aime по-русски — слова, кото-
рые по-английски звучат как (гортанно произно-
Владимир Набоков
сит фразу) «yellow-blue tibia» (еллоу-блю тибия)*
.
Они расстались. Девушки сели в маленький эле-
гантный автомобиль Джулии. Хью Пёрсон напра-
вился в сторону своего отеля, но резко остановил-
ся, выругавшись, и вернулся за свертком.
*
Желто-голубая большая берцовая кость.
81
14
Утро пятницы. Быстрый глоток кока-колы . От-
рыжка. Поспешное бритье. Он надел свои обыч-
ные вещи, накинув для красоты свитер с высоким
воротом. Последнее интервью с зеркалом. Он вы-
дернул черный волосок из красной ноздри.
Первое разочарование этого дня ожидало его
ровно в семь часов на месте свидания (почтовая
площадь), где он обнаружил, что ее сопровождают
три молодых атлета, Джек, Джейк и Жак, чьи мед-
ные лица ухмылялись вокруг нее на одной из по-
следних фотографий просмотренного им четвер-
того альбома. Заметив, как угрюмо задвигался его
кадык, она весело предположила, что, возмож-
но, он передумает присоединяться к ним, «пото-
му что мы хотим дойти до единственной канатки,
которая работает летом, а это довольно нелегкий
подъем, если вы к такому не привыкли». Белозу-
бый Жак, приобняв дерзкую девицу, доверитель-
Владимир Набоков
82
но заметил, что мосье следует надеть ботинки по-
крепче, однако Хью возразил, что в Штатах от-
правляются в горы в любой старой паре обуви,
даже в мокасинах.
«Мы надеялись, — сказала Арманда, — что смо-
жем убедить вас обучиться горным лыжам: мы дер-
жим все снаряжение там, наверху, у парня, кото-
рый заведует станцией; он непременно подберет
что-нибудь для вас. Возьмете пять уроков и начне-
те выписывать скоростные повороты. Что скаже-
те, Перси? А еще, я думаю, вам понадобится теп-
лая куртка — здесь, на шестистах метрах, может
быть, и лето, но там, на трех тысячах, вы окаже-
тесь в Арктике».
«Малышка права», с притворным восхищени-
ем сказал Жак, похлопывая ее по плечу.
«Неспешная прогулка минут на сорок, — ска-
зал один из близнецов. — Отличная разминка пе-
ред лыжной трассой».
Вскоре выяснилось, что Хью не сможет уг-
наться за ними и достичь отметки в тысячу двести
метров, чтобы сесть в кабину канатной дороги, на-
ходящейся севернее Витта. Обещанная «прогул-
ка» оказалась кошмарным испытанием, хуже все-
го того, что бывало с ним на школьных пикниках
в Вермонте или Нью-Гемпшире. Путь, изрезан-
ный старыми колеями, камнями и корнями, состо-
ял из очень крутых подъемов и очень скользких
спусков, за которыми шли новые головокружи-
Сквозняк из прошлого
83
тельные подъемы по склону следующей горы. Он
очень старался не отстать, взмокший, несчастный
Хью, от узла светло-русых волос Арманды, в то
время как она легко поспевала за быстрым Жа-
ком. Близнецы-англичане составляли арьергард.
Быть может, если бы они взяли менее спортив-
ный темп, Хью совершил бы это простое восхо-
ждение, но его бессердечные и беспечные спутни-
ки безжалостно продвигались вперед, практиче-
ски взмывая на кручи и с задором проскальзывая
вниз по спускам, которые Хью одолевал с распро-
стертыми руками, в позе просителя. Он отказал-
ся от предложенной ему палки, но в конце концов,
после двадцати минут пытки, взмолился о корот-
кой передышке. Он еще больше пал духом оттого,
что не Арманда, а Джек и Джейк остались с ним,
пока он сидел на камне, опустив голову и тяжело
дыша, с жемчужиной пота, повисшей на кончике
его острого носа. Близнецы были неразговорчивы
и теперь только обменивались в молчании взгля-
дами, пока стояли, подбоченясь, немного выше
него на тропе. Он почувствовал, что их сострада-
ние иссякает, и призвал братьев продолжить путь,
пообещав скоро за ними последовать. Когда они
ушли, он немного подождал, после чего заковы-
лял обратно. На прогалине между двух лесистых
участков он сделал еще один привал, на этот раз
на скальном отроге, где перед лишенной глазков,
но восторженной скамейкой открывался восхити-
Владимир Набоков
84
тельный вид. Сидя там и куря сигарету, он заметил
очень высоко над собой фигурки своих спутников,
голубую, серую, розовую, красную, махавших ему
со скалы. Он помахал в ответ и продолжил свое
мрачное отступление.
Но Хью Пёрсон отказался признать пораже-
ние. Крепко обутый, оснащенный альпенштоком,
жующий резинку, он наутро снова присоединился
к ним. Он уговорил их позволить ему идти в соб-
ственном темпе и нигде его не ждать, и наверняка
добрался бы до канатной дороги, кабы не сбился
с пути и не забрел в заросли ежевики в конце ле-
совозной дороги. Следующая попытка через день
или два оказалась более успешной. Он почти до-
шел до верхней границы леса, но там погода из-
менилась, Хью окутал сырой туман, и он два часа
провел в вонючем хлеву, дрожа в одиночестве
и дожидаясь, когда из-за клубящейся мглы снова
выглянет солнце.
В другой раз он вызвался нести пару новых
лыж, только что купленных Армандой, — жутко-
ватого вида рептильно-зеленые штуковины из ме-
талла и стекловолокна. Их сложные крепления
казались близкими родственниками ортопедиче-
ских приспособлений, с помощью которых пере-
двигаются калеки. Ему позволили закинуть себе
на плечо эти драгоценные лыжи, которые снача-
ла казались сверхъестественно легкими, но вско-
ре отяжелели, как малахитовые глыбы, под кото-
Сквозняк из прошлого
рыми он, шатаясь, брел за Армандой, будто клоун,
помогающий менять реквизит на цирковой аре-
не. Это бремя с него сняли, как только он присел
отдохнуть. Взамен ему предложили бумажный па-
кет (четыре небольших апельсина), но он оттолк-
нул его, не глядя.
Наш Пёрсон был упрям и чудовищно влюблен.
Что-то сказочное, казалось, пропитывало своей
варварской притворной любезностью все попыт-
ки взобраться на зубцы ее Дракона. На следующей
неделе ему это удалось, после чего он был сочтен
меньшей обузой.
86
15
Сидя на солнечной террасе «Café du Glacier» *
, по-
ниже «Горного приюта Дракониты», потягивая
ром и не без самодовольства созерцая лыжные
склоны (что за волшебный вид после всей этой
жижи и свалявшихся трав!), он пребывал в при-
ятном возбуждении, вызванном смесью крепкого
спиртного с альпийским воздухом. Глядя на гла-
зурь верхних трасс, синие следы подъемов «елоч-
кой» внизу, многоцветные фигурки, очерченные
кистью случая на сияющей белизне, словно ру-
кой фламандского мастера, Хью сказал себе, что
из этого могла бы выйти восхитительная книжная
жакетка для «Кристи и других девчонок» — авто-
биографии великого лыжника (полностью перепи-
санной и дополненной множеством редакторских
рук), типоскрипт которой он недавно правил, под-
*
Кафе «Глетчер» (фр.) .
Сквозняк из прошлого
87
вергая сомнению, как он теперь вспомнил, написа-
ние таких терминов, как «годили» и «ведельн» * (снять
курс.?). Было забавно смотреть поверх третьей
рюмки на цветных человечков, скользящих мимо,
теряющих то лыжу, то палку, или победоносно кру-
жащих в облачке серебристой пудры. Хью Пёрсон,
перешедший теперь на кирш, задавался вопросом,
сможет ли он заставить себя последовать ее совету
(«такой славный, большой, вальяжно-спортивного
вида янки — и не умеет кататься на лыжах!») и пре-
вратиться в того или в этого молодчика, который,
элегантно полуприсев, несется прямиком вниз,
или же он навеки обречен снова и снова повторять
паузу грузного новичка, растянувшегося на спине
в безнадежном, добродушном покое.
Ему никогда не удавалось различить сво-
ими ослепленными и слезящимися глазами силу-
эт Арманды среди других лыжников. Однажды,
впрочем, он был уверен, что поймал ее, парящую
и мелькающую, в красной куртке, с непокрытой
головой, необыкновенно грациозную, там, там,
а теперь там, прыжком одолевающую бугор, голо-
вокружительно скользящую вниз все ближе и бли-
же, входящую в поворот — и внезапно становя-
щуюся незнакомкой в защитных очках.
Чуть погодя она появилась с другой стороны
террасы, в блестящем зеленом нейлоне, с лыжа-
*
Godille (фр.) и Wedeln (нем.) — родственные техники коротких
сопряженных поворотов на горных лыжах.
Владимир Набоков
88
ми в руках, но все еще в своих чудовищных бо-
тинках. Он провел довольно времени в швейцар-
ских магазинах за изучением лыжной экипировки,
чтобы узнать, что обувную кожу заменил пластик,
а шнурки — жесткие зажимы.
«Ты выглядишь как первая девушка на Луне»,
сказал он, указывая на ее ботинки, и если бы они
не были такими тесными, она бы пошевелила
внутри пальцами ног, как делают женщины, ко-
гда их туфли обсуждают в лестных выражениях
(гримаска на лице перенимается улыбающимися
пальчиками).
«Слушайте, — сказала она, оглядывая свои
“Секси-Мондштейны” (их невероятное торговое
название), — я оставлю лыжи здесь, переобуюсь
и вернусь в Витт с вами à deux. Я поссорилась
с Жаком, и он ушел со своими дорогими дружка-
ми. Все кончено, слава Богу».
Сидя с ним лицом к лицу в гондоле небесной
дороги, она изложила сравнительно пристойную
версию того, что ей предстояло рассказать ему
чуть позже в отвратительно ярких деталях. Жак
потребовал ее присутствия на онанистических сес-
сиях, которые он проводил с близнецами Блейка-
ми в их шале. Однажды он уже заставил Джека по-
казать ей свой инструмент, но она топнула ногой
и призвала обоих вести себя прилично. Теперь Жак
предъявил ей ультиматум — либо она присоединя-
ется к ним в их мерзких забавах, либо они больше
Сквозняк из прошлого
89
не любовники. Она готова быть ультрасовремен-
ной, как социально, так и сексуально, но это было
оскорбительно, вульгарно и старо, как Греция.
Гондола вечно продолжала бы скользить в си-
ней дымке, достаточно райской, если бы креп-
кий малый не задержал ее прежде, чем она по-
вернула, чтобы вернуться в небо навсегда. Они
вышли. На станции, где машинерия выполняла
свою скромную и бесконечную работу, была весна.
Арманда с чопорным «прошу извинить» на мгно-
вение отлучилась. Снаружи среди одуванчиков
паслись коровы, а из buvette* напротив доноси-
лась радиомузыка.
В робком волнении ранней влюбленности
Хью спрашивал себя, осмелится ли он поцеловать
ее во время вероятной паузы на извилистой тропе
их нисходящего пути? Да, он попробует, как толь-
ко они дойдут до пояса рододендронов, где они
могли бы остановиться, она — чтобы снять курт-
ку, он — чтобы вытряхнуть камешек из правого
ботинка. Рододендроны и можжевельник смени-
лись ольхой, и голос знакомого отчаяния стал убе-
ждать его отложить на другой раз камешек и «по-
целуй бабочки». Они вошли в еловый лес, когда
она остановилась, огляделась и сказала (столь же
обыденно, как если бы предлагала пособирать
грибов или малины):
*
Закусочная (фр.).
Владимир Набоков
90
«А теперь займемся любовью. Я знаю хоро-
шее мшистое местечко сразу за теми деревьями,
где нас никто не потревожит, если ты сделаешь
это скоренько».
Местечко было отмечено апельсиновой кор-
кой. Он хотел для начала обнять ее, как того тре-
бовала его нервная плоть («скоренько» было
ошибкой), но она отстранилась, по-рыбьи извер-
нувшись всем телом, и села среди черники, чтобы
разуться и снять штаны. Его смятение усилилось
при виде рубчатой ткани черных рейтуз плотной
вязки, которые она носила под лыжными шта-
нами. Она согласилась приспустить их лишь на-
столько, насколько это было необходимо. Ни це-
ловать себя, ни ласкать ее бедра она не позволила.
«Что ж, не повезло», сказала Арманда наконец,
но когда она повернулась к нему спиной, пытаясь
натянуть рейтузы, он тут же обрел силы сделать
то, что от него ожидалось.
«Теперь идем домой», сразу после этого сказа-
ла она своим обычным нейтральным тоном, и они
молча продолжили свой быстрый спуск.
На следующем повороте тропы у их ног раски-
нулся первый фруктовый сад Витта, а дальше был
виден блеск ручья, лесозаготовительный склад,
жнивье, коричневые коттеджи.
«Ненавижу Витт, — сказал Хью. — Ненавижу
жизнь. Ненавижу себя. Ненавижу эту гадкую ста-
рую скамейку».
Сквозняк из прошлого
91
Она остановилась, чтобы посмотреть, куда
указывал его свирепый палец, и он ее обнял. Она
сперва попыталась уклониться от его губ, но он от-
чаянно упорствовал. Внезапно она сдалась, и про-
изошло маленькое чудо. Рябь нежности пробежа-
ла по ее чертам, как ветерок по отражению. Ее
ресницы увлажнились, плечи вздрагивали в его
объятиях. Этому мигу сладкой тоски не сужде-
но было повториться — или, вернее, ему никогда
больше не было даровано время, чтобы произой-
ти вновь после завершения цикла, заложенного
в его ритме. И все же то короткое дрожание, в ко-
тором она растворялась вместе с солнцем, виш-
невыми деревьями, прощенным пейзажем, зада-
ло тон его новому существованию, вселяющему
чувство, что «все хорошо» — несмотря на ее худ-
шие настроения, ее самые вздорные капризы, ее
самые жестокие требования. Именно этот поце-
луй, и ничто другое, предшествовавшее ему, стал
настоящим началом их романа.
Она высвободилась, не сказав ни слова. Ведо-
мая вожатым бойскаутов, к ним приближалась длин-
ная вереница мальчиков, поднимавшаяся по кру-
той тропе. Один из них взобрался на соседний круг-
лый валун и спрыгнул, издав радостный клич.
«Grüss Gott» *
, сказал их наставник, проходя
мимо Арманды и Хью.
*
Приветствую (нем.) .
Владимир Набоков
«Привет-привет», ответил Хью.
«Он решит, что ты псих», сказала она.
Пройдя буковую рощу и перейдя речку, они
достигли окраины Витта. Короткий спуск по гряз-
ному склону между недостроенными шале привел
их к вилле «Настя». Анастасия Петровна на кух-
не расставляла цветы в вазы. «Мама, иди сюда, —
крикнула Арманда. — Жениха привела».
93
16
В Витте открылся новый теннисный корт. Од-
нажды Арманда вызвала Хью сыграть партию:
кто кого.
С детских лет, наполненных ночными стра-
хами, сон оставался всегдашней напастью наше-
го Пёрсона. Напасть была двоякой. Ему приходи-
лось, иногда часами, добиваться расположения
черного автомата, автоматически повторяя в уме
какой-нибудь подвижный образ, — это была одна
сторона мучения. Другая заключалась в том, что
сон, когда он все-таки наступал, погружал его в по-
лубезумное состояние. Он не мог поверить, что
у порядочных людей бывают столь непристойные
и абсурдные кошмары, как те, которые отравля-
ли его ночи и продолжали преследовать его в те-
чение всего дня. Ни случайные пересказы дур-
ных снов, которыми делились с ним знакомые,
ни истории болезней во фрейдистских сонниках,
Владимир Набоков
94
с их смехотворными толкованиями, не представ-
ляли ничего похожего на сложную мерзость его
почти еженощного опыта.
В отроческие годы он попытался решить пер-
вую часть задачи с помощью остроумного мето-
да, более действенного, чем пилюли (слишком
легкие приводили к недостатку сна, а слишком
мощные средства усиливали яркость чудовищ-
ных видений). Найденный им метод заключался
в умозрительном повторении с точностью метро-
нома теннисных ударов в игре на открытом воз-
духе. Единственной игрой, которой он предавал-
ся в юности и в которую все еще мог играть в со-
рок лет, был теннис. Он играл не просто сносно,
со своего рода легкой элегантностью (давным-
давно перенятой у лихого кузена, тренировавше-
го мальчиков в той школе в Новой Англии, ди-
ректором которой был его отец), но и разрабо-
тал удар, который ни Гай, ни его шурин, даже еще
более высокого класса профессионал, не мог-
ли ни повторить, ни отбить. В нем было что-то
от искусства ради искусства, поскольку его нель-
зя было применить к неуклюжим низким мячам,
он требовал идеально сбалансированной стой-
ки (которую нелегко принять в спешке) и сам
по себе ни разу не принес ему победы в партии.
Этот Удар Пёрсона выполнялся жесткой рукой
и сочетал энергичный драйв с цепкой подрез-
кой, которая следовала за мячом от момента его
Сквозняк из прошлого
95
соприкосновения с ракетой до завершения уда-
ра. Соприкосновение (и это был самый чарую-
щий элемент) должно происходить в верхней
части ракетных струн, а игрок должен находить-
ся на достаточном удалении от места отскока
мяча и как бы тянуться к нему. Отскок должен
быть достаточно высоким, чтобы головка раке-
ты захватила мяч нужным образом, без малей-
шего «скручивания», а затем пустила «прилип-
ший» мяч по строгой траектории. Если «сцепка»
была недостаточно продолжительной или если
она начиналась слишком близко, в середине го-
ловки, то выходила самая обычная, небрежная,
медленно изгибающаяся «галоша», которую, ко-
нечно, легко парировать; но при точном выпол-
нении удар отдавался резким треском по всему
предплечью и со свистом рассекаемого воздуха
посылал мяч в идеально контролируемом, очень
прямом скольжении в точку, близкую к задней
линии. При ударе о грунт он так же, казалось,
льнул к нему, как и к жилам ракеты во время са-
мого удара. Сохраняя свою скорость неизмен-
ной, мяч едва отрывался от земли; собственно,
Пёрсон верил, что непомерными, всепоглощаю-
щими тренировками можно было добиться того,
чтобы мяч не отскакивал вовсе, а молниеносно
катился бы по поверхности корта. Никто не спо-
собен отбить мяч без отскока, и в скором време-
ни такие удары, разумеется, были бы запрещены
Владимир Набоков
96
как нелегальный прием, отравляющий удоволь-
ствие другим. Но даже в черновой версии его
изобретателя он доставлял восхитительное удо-
влетворение. Ответный удар неизменно прова-
ливался самым нелепым образом из-за того, что
стелющийся мяч не поддавался захвату, не гово-
ря уже о том, чтобы противник мог направить его
должным образом. Всякий раз, как Хью удавался
его «цепкий драйв», что, к сожалению для него,
случалось нечасто, оба Гая бывали заинтригова-
ны и раздражены. Он отыгрывался на том, что
не говорил озадаченным профессионалам, пы-
тавшимся воспроизвести его удар (и добившим-
ся лишь слабого «спина»), что фокус не в резано-
сти, а в цепкости, и не только в самой цепкости,
но в определенном месте в верхней части струн,
где происходит сцепление, как и в жесткости тя-
нущегося движения руки. Хью годами мысленно
лелеял свой удар, много позже того времени, как
возможности его применить сократились до од-
ного-двух случаев в каком-нибудь беспорядочном
обмене. (Собственно, в последний раз он удался
ему в тот день в Витте, в игре с Армандой, после
чего она покинула корт и наотрез отказалась вер-
нуться.) Он служил ему главным образом как сред-
ство самоусыпления. За время своих снотворных
упражнений он его значительно усовершенство-
вал — к примеру, ускорил его подготовку (когда
требовалось принять быструю подачу) и научил-
Сквозняк из прошлого
97
ся воспроизводить его зеркальную версию, удар
слева («бэкхенд», кисть обращена к мячу тыльной
стороной), вместо того, чтобы оббегать мяч, как
дурак. Едва он находил удобное место для щеки
на прохладной и мягкой подушке, как знакомая
упругая дрожь пробегала по его руке, и он начи-
нал громить одного соперника за другим. Насла-
ждение усиливали приятные дополнения — пояс -
нение сонному репортеру: «Режь сплеча, но удер-
живай целым»; или выигрыш в тумане эйфории
Кубка Дэвиса, наполненного до краев маком.
Почему он отказался от этого необычно-
го средства против бессонницы, когда женился
на Арманде? Уж не потому ли, что она раскрити-
ковала его горячо любимый удар как оскорбитель-
ный и скучный? Была ли в том повинна новизна
общей постели и присутствие иного мозга, гудя-
щего поблизости и нарушающего уединение гип-
нотической — и довольно инфантильной — ру-
тины? Возможно. Так или иначе, он оставил по-
пытки, убедил себя, что одна-две бессонные ночи
в неделю составляют для него безвредную норму,
а в другие ночи довольствовался просмотром со-
бытий дня (автомат на свой лад), забот и misères *
обыденной жизни с редким и скудным павлинь-
им пятном, именуемым тюремными психиатрами
«п олов ым актом» .
*
Невзгоды (фр.) .
Владимир Набоков
98
Он сказал, что помимо трудностей с засыпа-
нием испытывал страдания во сне?
Страдания во сне, именно! В том, что касает-
ся повторения определенных кошмарных тем он
мог бы затмить наибезумнейших сумасшедших.
В некоторых случаях он мог произвести первый
грубый набросок, с различными версиями, сле-
дующими друг за другом через равные проме-
жутки времени, в которых менялись мелкие де-
тали, шлифовался сюжет, вводились какие-ни -
будь новые омерзительные эпизоды, но каждый
раз переписывалась одна и та же, иначе несуще-
ствующая, история. Перескажите-ка нам омер-
зительную часть. Что ж, один эротический сон,
в частности, повторялся с идиотской настой-
чивостью в течение нескольких лет, до и после
смерти Арманды. В этом сне, который психиатр
(довольно странный тип, сын неизвестного сол-
дата и цыганки) отверг как «слишком прямоли-
нейный», ему предлагалась красавица, спящая
на большом, украшенном цветами блюде, и набор
инструментов, разложенных на подушке. Они раз-
личались по длине и ширине, а их число и набор
менялись от сна ко сну. Они лежали в ряд, акку-
ратно выровненные: предмет с лиловой головкой
из вулканизированной резины, длиною в ярд, за-
тем толстый и короткий полированный стержень,
затем снова длинная и тонкая штуковина, похо-
жая на вертел, с чередующимися кольцами сыро-
Сквозняк из прошлого
99
го мяса и полупрозрачного сала, и т. п. — примеры
взяты наугад. Выбирать одно или другое — коралл,
бронзу или ужасную резину — не имело большо-
го смысла, поскольку, чтобы он ни брал, все ме-
няло форму и размер и не могло быть как следует
приспособлено к его собственной анатомии, обла-
мываясь на пылающем кончике или переламыва-
ясь пополам между ног или костей более или ме-
нее расчлененной дамы. Следующий пункт он хо-
тел бы подчеркнуть с самой полной и яростной
антифрейдовской категоричностью. Эти онири-
ческие пытки не имели ничего общего — ни в пря-
мом, ни в «символическом» отношении — с тем,
что он испытывал в сознательной жизни. Эроти-
ческая тема была лишь одной из тем среди других,
подобно тому как «Мальчик для утех» остался по-
сторонним капризом по отношению ко всей бел-
летристике серьезного, слишком серьезного пи-
сателя, осмеянного в недавнем романе.
В другом, не менее зловещем ночном испы-
тании он обнаруживал, что пытается остановить
или направить струйку зерна или мелкого гравия
из прорехи в текстуре пространства и ему всяче-
ски препятствуют паутинные, рассученные, во-
локнистые элементы, беспорядочные груды и по-
лости, хрупкие обломки, расколотые колоссы.
В конце концов он оказывался зажатым кучами от-
ходов, и это была смерть. Менее пугающими, но,
возможно, еще даже более опасными для рассудка
Владимир Набоков
100
были «лавинные» кошмары в момент пробужде-
ния, когда их образный ряд превращался в сход
словесных коллювиев в долинах Тосс и Турн, чьи
серые округлые скалы, Roches étonnées*
, названы
так из-за их озадаченной и как бы оскаленной по-
верхности, отмеченной кругами темных защит-
ных очков (écarquillages**). Сновидец — это идиот,
не совсем лишенный животной смекалки; роко-
вой изъян в его сознании соответствует невняти-
це, вызванной труднопроизносимыми фразами:
«негодяи на риск скоры».
Как жаль, сказали ему, что он тут же не об-
ратился к своему психоаналитику, когда кошма-
ры усилились. Он ответил, что таковым не рас-
полагал. Очень терпеливо доктор возразил, что
употребил местоимение не в притяжательном,
а в расхожем бытовом смысле, как, например,
говорят в рекламах: «Спрашивайте у своего ба-
калейщика». Обращалась ли когда-нибудь к ана-
литику Арманда? Если речь о миссис Пёрсон,
а не о ребенке или кошке, то ответ отрицатель-
ный. В юности она, кажется, увлекалась необуд-
дизмом и тому подобными вещами, но в Америке
новые друзья склоняли ее пройти через то, что
вы называете психоанализом, и она сказала, что,
*
Изумленные скалы (фр.) .
**
Французский неологизм для использованного в оригинале англ.
goggles — защитные (круглые) очки, вытаращить (широко рас-
крыть) глаза, изумленный взгляд.
Сквозняк из прошлого
101
возможно, попробует, когда покончит со своей
ориенталистикой.
Ему объяснили, что, упоминая ее запросто,
по имени, его собеседник желал лишь создать не-
принужденную обстановку. Он всегда так делает.
Вот только вчера он совершенно умиротворил
другого заключенного, сказав: «Тебе лучше поде-
литься с дядей своими снами, иначе тебя могут
поджарить на электрическом стуле». Замечал ли
Хью, или, вернее, мистер Пёрсон, «деструктив-
ные побуждения» в своих снах? — вот что еще
не было выяснено до конца. Само понятие, воз-
можно, следует прояснить. Так, скульптор мог бы
сублимировать деструктивное побуждение, атакуя
неодушевленный предмет зубилом и молотком.
Прекрасные возможности для удовлетворения
деструктивного побуждения открывает полост-
ная хирургия: один уважаемый, хотя и не всегда
удачливый практикующий врач признался в част-
ной беседе, как трудно ему бывает удержаться,
чтобы не вырезать каждый орган, попадающий
в поле зрения во время операции. Всякого чело-
века просто распирает от скрытых позывов, на-
копленных с младенческих лет. Хью не должен
их стыдиться. Фактически в период полового со-
зревания сексуальное желание возникает в виде
замены желанию убивать, которое человек обыч-
но удовлетворяет во сне; а бессонница — это про-
сто страх осознать во сне свои бессознательные
Владимир Набоков
желания зверски убивать и совокупляться. Око-
ло восьмидесяти процентов всех снов, которыми
наслаждаются взрослые мужчины, носят сексуаль-
ный характер. Ознакомьтесь с выводами Кларис-
сы Дарк — она самостоятельно обследовала две
сотни здоровых заключенных, тюремные сроки
которых, разумеется, были сокращены на чис-
ло ночей, проведенных в общей спальне Центра.
И что же? У ста семидесяти восьми мужчин наблю-
далась сильная эрекция во время фазы сна под на-
званием «ГаРеМ» («Глаза Реагируют и Мечутся»),
отмеченной видениями, вызывающими похотли-
вое блужданье глаз, своего рода бесстыдное вну-
треннее глазение. Кстати, когда мистер Пёрсон
начал ненавидеть миссис Пёрсон? Ответа нет.
Может быть, ненависть была частью его чувства
к ней с самой первой минуты? Ответа нет. Поку-
пал ли он ей когда-нибудь свитер с высоким обле-
гающим воротом? Ответа нет. Испытал ли он раз-
дражение, когда она заметила, что ворот туговат?
«Меня вырвет, — сказал Хью, — если вы не пе -
рестанете донимать меня всем этим гнусным
вздором».
103
17
Теперь мы обсудим любовь. Какие мощные слова,
какое оружие хранится в горах, в подходящих
местах, в особых тайниках гранитного сердца,
за стальными поверхностями, окрашенными так,
чтобы сымитировать крапчатость соседних скал!
Но когда в дни недолгого ухаживания и брака Хью
Пёрсон хотел выразить свою любовь, он не знал,
где искать слова, которые могли бы ее убедить,
тронуть, вызвать яркие слезы на ее жестоких
темных глазах! И наоборот, что-то невзначай ска-
занное им и не предназначенное для выражения
сердечной боли и поэзии, какая-нибудь банальная
фраза, могло вдруг вызвать в этой по существу не-
счастной женщине со сморщенной душой истери-
чески счастливый отклик. Сознательные попытки
терпели неудачу. Если, как изредка случалось, в са-
мый сумрачный час, не имея ни малейших по-
стельных намерений, он прерывал чтение, чтобы
Владимир Набоков
104
зайти в ее комнату и, завывая о своем обожании,
подобраться к ней на коленях и локтях, как вос-
торженный, неизвестный науке недревесный ле-
нивец, то хладнокровная Арманда приказывала
ему выпрямиться и перестать валять дурака. Са-
мые пылкие обращения, какие он только мог при-
думать — моя принцесса, моя душенька, мой ангел,
мой звереныш, мой изысканный хищник, — про-
сто выводили ее из себя. «Почему, — спрашивала
она, — ты не можешь говорить со мной обычным
человеческим образом, как джентльмен разгова-
ривает с леди, почему ты не можешь обойтись без
всего этого шутовства, почему не можешь быть
серьезным, простым и достоверным?» Но лю-
бовь, отвечал он, это что угодно, только не до-
стоверность, реальная жизнь это нелепость, про-
стаки смеются над любовью. Он пытался поце-
ловать подол ее юбки или укусить складку на ее
штанине, подъем ее ступни, палец ее разъярен-
ной ноги — и пока он так пресмыкался, его не-
музыкальный голос шептал, как бы самому себе
на ухо, сентиментальную, экзотическую, редкую,
заурядную пустяковщину и всячинку, простое вы-
ражение любви становилось чем-то вроде дегра-
дировавшего птичьего ритуала, исполняемого
одним самцом, без самки в поле зрения — длин-
ная шея в прямом положении, затем в изогнутом,
клюв опускается ныряющим движением, шея
вновь выпрямляется. Все это заставляло его сты-
Сквозняк из прошлого
105
диться самого себя, но он не мог остановиться,
а она не могла его понять, потому что в такие мо-
менты ему никак не удавалось найти подходящее
слово, подходящую водоросль.
Он любил ее, несмотря на ее любовную непри-
годность. У Арманды было много раздражающих,
хотя и не обязательно редких черт, всю совокуп-
ность которых он принимал как набор абсурдных
подсказок в хитроумной головоломке. Она в лицо
называла свою мать по-русски скотиной — не зная,
естественно, что никогда ее больше не увидит по-
сле переезда с Хью в Нью-Йорк и смерти. Она лю-
била устраивать тщательно спланированные ве-
черинки, и, независимо от того, как давно со-
стоялся тот или иной утонченный прием (десять
месяцев, пятнадцать месяцев тому назад, или даже
раньше, до замужества, в доме матери в Брюссе-
ле или Витте), каждая «парти» и тема разговора
навсегда сберегались в гудящей морозильной ка-
мере ее опрятного сознания. В ретроспективном
воскрешении эти вечеринки представлялись ей
звездами на занавеске вздувающегося прошло-
го, а гости — кончиками ее собственной лично-
сти: уязвимые места, к которым отныне следо-
вало относиться с ностальгическим уважением.
Если Джулия или Джун между прочим замечали,
что не знакомы с критиком-искусствоведом Ш.
(кузеном покойного Шарля Шамара), в то вре-
мя как и Джулия и Джун, согласно регистратору
Владимир Набоков
106
в голове Арманды, присутствовали на вечеринке,
последняя могла крайне неприязненно, презри-
тельно растягивая слова, осудить ошибку и доба-
вить, извиваясь в танце живота: «В таком случае
вы, надо думать, не помните и тех маленьких санд-
вичей от “Отца Игоря” (какая-то особенная лав-
ка), которые вам так понравились». Хью никогда
не сталкивался с таким подлым нравом, с таким
болезненным amour-propre *
, с такой эгоцентрич-
ной натурой. Джулия, катавшаяся с ней на лыжах
и на коньках, находила ее милой, но большин-
ство женщин отзывались о ней неодобрительно,
и в телефонных толках передразнивали ее до-
вольно жалкие приемчики нападения и отпове-
ди. Если бы кто-нибудь начал говорить: «Незадол-
го до того, как я сломала ногу...», она бы победо-
носно подхватила так: «А я в детстве сломала обе
ноги!» По какой-то необъяснимой причине она
прибегала к ироничному и в целом оскорбитель-
ному тону, обращаясь к мужу на людях.
На нее порой находила какая-нибудь блажь.
Во время их медового месяца в Стрезе, в послед-
нюю ночь там (его нью-йоркская контора требо-
вала его возвращения), она решила, что послед-
ние ночи статистически самые опасные в гости-
ницах, не оснащенных пожарными лестницами,
а их отель действительно выглядел в высшей сте-
*
Самолюбие (фр.) .
Сквозняк из прошлого
107
пени легковоспламенимым — на основательно-
старомодный лад. Телевизионные продюсеры по-
чему-то полагают, что нет ничего более фотоге-
ничного и всецело увлекательного, чем хороший
пожар. Арманда, смотревшая итальянские ново-
сти, была встревожена или притворилась встре-
воженной (она любила привлекать к себе внима-
ние) одним из таких бедствий на местном экране —
маленькие языки пламени, похожие на флажки
для слалома, и большие, похожие на внезапных
демонов, сходящиеся кривые водяных струй, как
множество фонтанов в стиле рококо, и бесстраш-
ные мужчины в блестящих плащах, руководящие
всевозможными хаотичными действиями в фан-
тазии о дыме и разрушении. Той ночью в Стре-
зе она настояла, чтобы они отрепетировали (он
в нижнем исподнем для сна, она — в пижаме «Чудо-
юдо») акробатический побег в штормовой мгле,
спустившись по избыточно украшенному фаса-
ду отеля с их четвертого этажа на второй, а отту-
да на крышу галереи среди качающихся, проте-
стующих деревьев. Хью тщетно пытался ее вра-
зумить. Бойкая девушка заверила его, что, будучи
опытной скалолазкой, знает, как это сделать, ис-
пользуя точки опоры то там, то здесь, декоратив-
ные элементы, многочисленные выступы и бал-
кончики с перилами, коих предостаточно для со-
вершения осторожного спуска. Она велела Хью
следовать за ней и направлять на нее сверху элек-
Владимир Набоков
108
трический фонарик. Ему, кроме того, надлежало
находиться достаточно близко, чтобы при необ-
ходимости помочь ей, удерживая ее на весу и та-
ким образом увеличивая ее общую вертикальную
длину, пока она нащупывает босой ступней следу-
ющий выступ.
Несмотря на силу своих передних конечно-
стей, Хью был на редкость неумелым антропои-
дом. Он полностью испортил героический замы-
сел. Он застрял на карнизе сразу под их балконом.
Его фонарик беспорядочно осветил небольшую
часть фасада, прежде чем выскользнуть у него
из рук. Он воззвал вниз со своего насеста, умоляя
ее вернуться. Под ногами резко открылся ставень.
Хью сумел взобраться обратно на балкон, все еще
надрывно выкрикивая ее имя, хотя к этому време-
ни был убежден, что она погибла. В конце концов,
однако, она отыскалась в комнате на третьем эта-
же, где предстала перед ним завернутой в одеяло
и, лежа на спине, невозмутимо курящей сигаре-
ту в постели незнакомца, который сидел на стуле
у кровати и читал журнал.
Ее постельные причуды озадачивали и огор-
чали Хью. Он мирился с ними во время их поезд-
ки. Они стали обычной семейной рутиной, ко-
гда он вернулся со вздорной новобрачной в свои
нью-йоркские апартаменты. Арманда постанови-
ла регулярно предаваться любви около времени
вечернего чаепития, в гостиной, как на вообра-
Сквозняк из прошлого
109
жаемой сцене, непрерывно ведя непринужден-
ную светскую беседу, прилично одетыми: он в луч-
шем своем деловом костюме и галстуке в горошек,
она в элегантном черном платье с глухим выре-
зом. В виде уступки природе, нижнее белье разре-
шалось приспустить, а то и расстегнуть, но толь-
ко очень, очень сдержанно, без малейшей пау-
зы в элегантной болтовне: нетерпение считалось
неприличным, обнажение — чудовищным. Газета
или книга на журнальном столике заслоняли того
рода приготовления, без которых несчастный
Хью не мог обойтись, и горе ему, если он дрог-
нет или замешкается во время самого совокупле-
ния; но намного хуже, чем ужасное вытягивание
длинных подштанников из хаоса его ущемленной
промежности или хрусткое соприкосновение с ее
гладкими, как броня, чулками, было требование
вести легкую беседу о знакомых, или политиках,
или знаках зодиака, или прислуге, пока, не выка-
зывая поспешности, мучительную процедуру при-
ходилось тайком доводить до судорожного конца
в скрюченном полусидячем положении на неудоб-
ной софе. Невеликая мужская сила Хью, пожалуй,
не вынесла бы испытаний, если бы Арманда луч-
ше, чем ей казалось, скрывала то возбуждение, ко-
торое вызывал в ней контраст между фиктивным
и фактическим — контраст, который в конечном
счете претендует на артистическую утонченность,
если мы вспомним обычаи некоторых дальнево-
Владимир Набоков
110
сточных народов, в сущности, недоумков во мно-
гих других отношениях. Но по-настоящему под-
крепляло Хью никогда не покидавшее его ожи-
дание ошеломленного наслаждения, которое
постепенно идиотизировало ее милые черты, не-
смотря на все ее усилия поддерживать беспечный
диалог. В некотором смысле он предпочитал деко-
рации гостиной еще менее нормальной обстанов-
ке тех редких случаев, когда она желала отдаться
ему в спальне, глубоко под одеялом, пока она гово-
рит по телефону, судача с подругой или разыгры-
вая незнакомого мужчину. Способность нашего
Пёрсона сносить все это, находить разумные объ-
яснения и т. д. вызывает у нас симпатию, но по-
рой, увы, также искренний смех. К примеру, он
говорил себе, что она отказывалась обнажаться,
потому что стеснялась своих маленьких надутых
грудок и шрама вдоль бедра — последствие лыжно-
го столкновения. Глупый Пёрсон!
Была ли она верна ему на протяжении всех
месяцев их брака, проведенных в непостоянной,
распущенной, веселой Америке? Во время их пер-
вой и последней американской зимы она несколь-
ко раз одна ездила кататься на лыжах в Аваль (Кве-
бек) или Шут (Колорадо). Оставаясь в одиноче-
стве, он запрещал себе мысленно погружаться
в банальности измены — к примеру, воображать,
как она держится за руку с каким-нибудь молод-
чиком или позволяет ему поцелуй на ночь. Та-
Сквозняк из прошлого
кие банальности были для него столь же мучи-
тельными, как и сладострастное соитие. Пока ее
не было, стальная дверь присутствия духа остава-
лась надежно закрытой, но как только она возвра-
щалась, с загорелым и сияющим лицом, с точеной,
как у стюардессы, фигурой, в этом синем жакете
с плоскими пуговицами, блестящими, как золотые
жетоны, тогда что-то ужасное открывалось в нем,
и дюжина гибких атлетов принималась толпиться
вокруг и наперебой растаскивать ее по всем моте-
лям его разума, хотя на самом деле, как мы знаем,
за время трех поездок она насладилась всей пол-
нотой близости только с дюжиной отличных лю-
бовников.
Никто, и меньше всего ее мать, не мог взять
в толк, отчего Арманда вышла за довольно зауряд-
ного американца с не самым прочным служебным
положением, — но на этом нам пора закончить
наше обсуждение любви.
112
18
Во вторую неделю февраля, приблизительно
за месяц до того, как смерть разлучила их, Пёр-
соны на несколько дней вылетели в Европу:
Арманда — чтобы навестить мать (примерная
дочь приехала слишком поздно), а Хью, по пору-
чению своей фирмы, — чтобы посетить мистера
R. и другого американского писателя, тоже живу-
щего в Швейцарии.
Вовсю лил дождь, когда он выбрался из так-
си перед большим, старым и уродливым загород-
ным домом R. над Версексом. Он прошел по засы-
панной гравием дорожке, по обеим сторонам ко-
торой текли потоки пузырящейся дождевой воды.
Дверь была приоткрыта, и он, ступая на половик,
с веселым удивлением увидел Джулию Мур, стоя-
щую спиной к нему у телефонного столика в при-
хожей. Она теперь носила прежнюю очарователь-
ную прическу пажа, и на ней была та же оранже-
Сквозняк из прошлого
113
вая блузка. Он закончил вытирать ноги, когда она
положила трубку и оказалась совершенно незна-
комой девушкой.
«Простите, что заставила вас ждать, — сказа-
ла она, не сводя с него улыбающихся глаз. — Я за-
мещаю мистера Тамуорта, пока он отдыхает в Ма-
рокко».
Хью Пёрсон прошел в библиотеку, удобно об-
ставленную, но откровенно старомодную и совер-
шенно недостаточно освещенную комнату, устав-
ленную энциклопедиями, словарями, справочни-
ками и авторскими экземплярами книг хозяина
в многочисленных изданиях и переводах. Хью
сел в клубное кресло и вынул из портфеля список
вопросов, подлежащих обсуждению. Два главных
вопроса заключались в следующем: как изменить
некоторых слишком хорошо узнаваемых людей
в типоскрипте «Траляций» и что делать с самим
этим названием, невозможным в коммерческом
отношении.
Вскоре явился R. Он не брился несколько
дней и был облачен в несуразный синий комби-
незон, который находил весьма удобным для рас-
пределения вокруг себя орудий своего ремесла:
карандашей, шариковых ручек, трех пар очков,
карточек, больших зажимов, круглых резинок и —
в незримом состоянии — кинжала, после несколь-
ких слов приветствия наставленного им на наше-
го Пёрсона.
Владимир Набоков
114
«Я могу лишь повторить, — сказал он, рухнув
в кресло, освобожденное Хью, и жестом предла-
гая ему занять такое же кресло напротив, — то, что
я уже говорил не раз, а довольно часто: вы може-
те кастрировать кота, но каста моих персонажей
неприкосновенна. Что же до названия, которое
представляет собой вполне респектабельный си-
ноним слова “метафора”, то никакие дикие жереб-
цы не выбьют его из-под меня. Мой врач посовето-
вал Тамуорту запереть мой погреб, что тот и сде-
лал, спрятав ключ. Дубликат слесарь изготовит
не раньше понедельника, а я, знаешь ли, слишком
горд, чтобы покупать дешевые вина, которыми
торгуют здесь в деревне, поэтому все, что я могу
тебе предложить — ты заранее качаешь головой,
и ты, сынок, чертовски прав, — это жестяную бан-
ку абрикосового сока. Теперь давай поговорим
о названиях и пасквилях. Знаешь, когда я прочи-
тал твое письмо, кровь ударила мне в лоб. Меня
обвиняли в том, что я не прочь потискать мало-
летних, но от моих маленьких персонажей руки
прочь, если позволишь мне каламбур».
Он принялся объяснять, что если настоящий
художник решил создать персонажа на основе
живого индивидуума, то любое переписывание,
направленное на его маскировку, было бы рав-
носильно уничтожению живого прототипа, как,
знаешь, протыкают булавкой глиняную куколку,
и какая-нибудь девушка падает замертво. Если со-
Сквозняк из прошлого
115
чинение представляет собой произведение ис-
кусства, если в нем не только вода, но и вино, то-
гда оно неуязвимо в одном отношении и ужасно
хрупко в другом. Хрупко, потому что когда пуг-
ливый редактор заставляет писателя поменять
«стройную» на «пухлую» или «шатенку» на «блон-
динку», он портит одновременно и образ, и нишу,
в которой тот стоит, и всю часовню вокруг него;
а неуязвимо, потому что независимо от того, на-
сколько значительно вы изменили образ, его про-
тотип узнается по форме отверстия, оставшегося
в фактуре повествования. Но помимо всего это-
го, субъекты, в изображении которых его обвиня-
ют, слишком безучастны, чтобы объявить о сво-
ем присутствии и негодовании. На самом деле им
скорее доставит удовольствие послушать толки
в литературных салонах — с отчасти знающим ви-
дом, как говорят французы *
.
Вопрос названия — «Траляции» — это другой
сапог в паре. Читатели не сознают, что названия
бывают двух видов. Название первого вида под-
бирается недалеким автором или умным издате-
лем после того, как книга окончена. Это просто
наклеенная этикетка, по которой пристукива-
ют тыльной стороной кулака. Бóльшая часть на-
ших худших бестселлеров носит такого рода на-
звания. Но есть и другой вид: название, которое
*
D’un air entendu.
Владимир Набоков
сквозит в книге, как водяной знак, название, ко-
торое рождается вместе с книгой, название, к ко-
торому автор так привыкает за годы накопления
исписанных страниц, что оно становится частью
каждой из них. Нет, мистер R. не может отказать -
ся от «Траляций».
Хью рискнул заметить, что язык невольно до-
бавляет «нс» после «а», образуя привычное слово
«трансляции».
«Язык невежества!» — крикнул мистер R.
С топотком вбежала его маленькая хорошень-
кая секретарша и сказала, что ему не следует вол-
новаться или перетруждаться. Великий человек
с усилием поднялся из кресла и вытянулся во весь
рост, дрожа и ухмыляясь, протягивая большую во-
лосатую руку.
«Что ж, — сказал Хью, — я непременно сообщу
Филу, как решительно вы настроены в отношении
затронутых им вопросов. До свидания, сэр, на сле-
дующей неделе вы получите эскиз обложки».
«Бывай, скоро свидимся», сказал мистер R.
117
19
Мы снова в Нью-Йорке, и это их последний ве-
чер вместе.
Подав им превосходный ужин (возможно,
немного слишком сытный, но не избыточный —
прожорливыми их нельзя было назвать), тучная
Полин, femme de ménage*
, которую они делили
с бельгийским художником, жившим в пентхаусе
этажом выше, вымыла посуду и ушла в свое обыч-
ное время (в четверть десятого или около того).
Поскольку у нее была раздражающая привычка не-
надолго усаживаться перед телевизором, Арман-
да всегда ждала, пока она уйдет, прежде чем за-
пускать его для собственного удовольствия. Сей-
час она включила его, дала ему ожить, перешла
на один канал, на другой — и щелчком прикончи-
ла изображение, фыркнув от отвращения (ее сим-
*
Домашняя работница (фр.) .
Владимир Набоков
118
патии и антипатии по этой части не подчинялись
никакой логике, она могла смотреть одну или две
программы со страстной регулярностью или, на-
оборот, неделю не прикасаться к телевизору, как
будто наказывая это дивное изобретение за про-
ступок, известный только ей, а Хью предпочи-
тал не обращать внимания на ее загадочные рас-
при с актерами и обозревателями). Она раскрыла
книгу, но тут позвонила жена Фила, чтобы при-
гласить ее на завтрашний предварительный про-
смотр лесбийской драмы с лесбийским составом
актрис. Их беседа продолжалась двадцать пять ми-
нут, Арманда говорила конфиденциально приглу-
шенным голосом, а Филлис отвечала так звучно,
что Хью, который сидел за круглым столом, правя
стопку гранок, мог бы слушать, кабы пожелал, обе
стороны тривиального потока. Вместо этого он
удовлетворился резюме, сообщенным ему Арман-
дой, вернувшейся на серую плюшевую софу перед
поддельным камином.
Как случалось и раньше, около десяти ча-
сов вечера сверху вдруг раздались резкие скре-
жеты и удары — живший над ними кретин с боль-
шой натугой перетаскивал свое нелепое изваяние
(«Pauline anide», согласно каталогу) из середины
мастерской в угол, который она занимала по ночам.
И как обычно, Арманда в ответ уставилась в пото-
лок и проворчала, что давно бы пожаловалась ку-
зену Фила (управлявшему этим многоквартирным
Сквозняк из прошлого
119
домом), если бы этот сосед не был таким друже-
любным и обходительным господином. Когда вос-
становился покой, она стала искать книгу, которую
раскрыла перед телефонным звонком. Ее муж неиз-
менно испытывал прилив особой нежности, при-
мирявшей его с унылым или жестоким уродством
того, что не слишком счастливые люди зовут «жиз-
нью», всякий раз, как он подмечал в аккуратной, де-
ловитой, трезвомыслящей Арманде красу и беспо-
мощность человеческой рассеянности. Он нашел
предмет ее трогательных поисков на журнальной
полке рядом с телефоном и, возвращая его Арман-
де, получил позволение коснуться благоговейны-
ми губами ее виска и пряди светлых волос. Затем
он вернулся к гранкам «Траляций», а она к своей
книге — французскому путеводителю, в котором
перечислялось множество великолепных рестора-
нов, отмеченных вилкой и звездами, но не очень
много «приятных, тихих, хорошо расположенных
отелей» с тремя или более башенками, а иногда
и с красной певчей птичкой на ветке.
«Вот милое совпадение, — заметил Хью, —
один из его персонажей, в довольно непристой-
ном отрывке... кстати, как правильно — “Савойя”
или “Савой”?»
«Что за совпадение?»
«Да, один его персонаж сверяется с “Мишле-
ном” и говорит: от Кондома в Гаскони до Пусси
в Савойе не ближний свет».
Владимир Набоков
120
«“Савой” это отель, — сказала Арманда и два-
жды зевнула, сначала сжимая челюсти, потом от-
крыто. — Не знаю, почему я так устала, — добави-
ла она, — но я знаю, что вся эта зевота только ме-
шает заснуть. Я, пожалуй, попробую сегодня свои
новые пилюли».
«Постарайся представить себе, что скользишь
на лыжах по очень гладкому склону. В молодости
я мысленно играл в теннис, и это часто помога-
ло, особенно если воображать новые, очень бе-
лые мячи».
Она еще немного посидела, погруженная
в свои мысли, потом заложила страницу красной
ленточкой и пошла на кухню за стаканом.
Хью любил читать гранки дважды: первый раз
ради исправления недостатков текста, а второй —
ради достоинств самого произведения. Он считал,
что для дела в конечном счете лучше, чтобы зри-
тельная проверка предшествовала умственному
удовольствию. Сейчас он наслаждался второй ста-
дией, и хотя уже не искал ошибок, все же не упускал
шанса выправить пропущенный ляпсус — собствен-
ный или печатника. Он, кроме того, позволял себе
с предельной скромностью помечать на полях вто-
рого экземпляра (предназначенного для автора) те
места, в которых у него вызывали вопросы некото-
рые идиосинкразии стиля и орфографии, надеясь,
что великий человек поймет, что под сомнение ста-
вится не его гениальность, а грамматика.
Сквозняк из прошлого
121
После долгих совещаний с Филом было ре-
шено ничего не предпринимать по части возмож-
ных обвинений в диффамации, связанных с той
откровенностью, с какой R. описал свою запутан-
ную любовную жизнь. Он уже «однажды заплатил
за это одиночеством и угрызениями совести и те-
перь готов был заплатить звонкой монетой любо-
му дураку, которого его история могла бы задеть»
(сокращенная и упрощенная цитата из его послед-
него письма). В длинной главе гораздо более не-
пристойного характера (несмотря на высокопар-
ный стиль), чем похабные речи модных писате-
лей, которых он критиковал, R. изобразил мать
и дочь, осыпающих своего молодого любовника
впечатляющим ассортиментом ласок на горном
уступе над живописной пропастью и в других, ме-
нее опасных местах. Хью не был знаком с миссис
R. достаточно близко, чтобы оценить ее сходство
с матроной из книги (отвисшая грудь, дряблые
ляжки, медвежье урчанье во время совокупления
и так далее), однако, судя по манерам и движени-
ям, по придыханиям в речи, по многим другим
чертам, которых ему самому не довелось узнать
или отметить, но которые отвечали общей кар-
тине, дочерью несомненно была Джулия, хотя
автор и сделал ее блондинкой и приглушил евра-
зийский характер ее красоты. Хью читал с увле-
чением и вниманием, но сквозь прозрачность тек-
стового потока он все еще правил гранки, как это
Владимир Набоков
122
пытаются делать некоторые из нас — исправляя
опечатку, отмечая курсив, — его глаза и позвоноч-
ник (главный орган настоящего читателя) скорее
сотрудничали, чем спорили друг с другом. Время
от времени он задавался вопросом, что на самом
деле означает та или иная фраза — на что имен-
но намекает «римиформная» и как выглядит «ба-
лановая слива» — или ему следует исправить «б»
на прописную и вставить «к» после «л»? Его до-
машний словарь был не столь проницателен, как
громадный и потрепанный том, которым он поль-
зовался в конторе, и теперь его ставили в тупик та-
кие прелестные вещицы, как «все золото дерева
кью» и «крапчатый небрис». Он поставил под со-
мнение среднюю часть в имени второстепенного
персонажа — «Adam von Librikov», — поскольку не-
мецкая частица фон («Адам фон Либриков»), ка-
залось, спорила с остальным; или все сочетание
было только лукавой перетасовкой букв? В кон-
це концов он вычеркнул свой вопросительный
знак, но зато восстановил «Правление Кн. Уда»
в другом месте: менее притязательная корректор
до него предположила, что здесь следует либо
снять точку и дать второе и третье слово слитно,
либо исправить на «кнут» — она была, как Арман-
да, русского происхождения.
Наш Пёрсон, наш читатель, не был уверен
в том, что полностью принимает пышный и фаль-
шивый стиль R., и все же в своих лучших прояв-
Сквозняк из прошлого
лениях («серая радуга затравленной туманом
луны») он был дьявольски сочным. Помимо это-
го Хью поймал себя на том, что пытается устано-
вить на основании вымышленных данных, в ка-
ком возрасте и при каких обстоятельствах писа-
тель начал развращать Джулию: произошло ли это
в ее детские годы — щекотал ее в ванне, целовал
ее мокрые плечики, а потом однажды отнес ее, за-
вернутую в большое полотенце, в свое логово, как
усладительно описано в романе? Или он начал за-
игрывать с ней в ее первый студенческий год, ко-
гда ему заплатили две тысячи долларов за то, что-
бы он в громадном зале перед университетской
и городской публикой прочитал какой-то свой
рассказ, хотя и напечатанный и перепечатанный
до того много раз, но впрямь восхитительный?
Как хорошо обладать такого рода талантом!
124
20
В начале двенадцатого он погасил свет в гости-
ной и открыл окно. Ветреная мартовская ночь на-
шла что потрогать в комнате. За полузадернутыми
шторами электрическая вывеска, DOPPLER, сме-
нила цвет на лиловый и осветила мертвенно-бе-
лые листы бумаги, оставленные им на столе.
Он дал глазам привыкнуть к полумраку сосед-
ней комнаты и вскоре тихонько прошел в нее.
Первый сон у Арманды обычно сопровождал-
ся громким храпом. Поразительно, как такой
стройной, такой изящной молодой женщине уда-
валось производить столь впечатляющую вибра-
цию. В начале их брака это беспокоило Хью, по-
тому что казалось, что храп может продолжать-
ся всю ночь. Но какой-нибудь посторонний шум,
или толчок в ее сне, или тихое покашливание ее
кроткого мужа, или что-то еще заставляло ее ше-
вельнуться, вздохнуть, быть может чмокнуть гу-
Сквозняк из прошлого
125
бами или повернуться на другой бок, после чего
она уже продолжала спать беззвучно. Такая сме-
на ритма, по-видимому, произошла, когда он еще
работал в гостиной, и теперь, дабы весь цикл
не повторился, он старался раздеваться как мож-
но тише. Позднее он вспомнил, как с особенной
осторожностью выдвинул исключительно скри-
пучий ящик (в другое время он никогда не обра-
щал внимания на его голос), чтобы взять свежую
пару коротких подштанников, которые надевал
вместо пижамы. Он выругался про себя из-за ду-
рацкого плача старого дерева и воздержался
от того, чтобы закрыть ящик, однако его под-
вели половицы, едва он на цыпочках двинулся
к своей стороне супружеского ложа. Не этот ли
звук разбудил ее? Да, этот, но скорее не разбудил,
а разворошил часть ее сна, и она пробормотала
что-то о свете . На самом деле ничто не наруша-
ло мрака спальни, кроме косого луча, падавше-
го из гостиной, дверь которой он оставил при-
открытой. Он тихо закрыл ее и ощупью добрал-
ся до кровати.
Некоторое время он лежал с открытыми гла-
зами, прислушиваясь к другому непрерывному
и слабому звуку — стуку капель о линолеум под
неисправным радиатором отопления. Вы сказа-
ли, что подумали, что вас ждет бессонная ночь?
Не совсем так. В действительности его клонило
в сон, настолько, что не было никакой нужды при-
Владимир Набоков
126
нимать пугающе действенную «Пилюлю Морфи»,
к которой он изредка прибегал, но, несмотря
на сонливость, он сознавал, что подкралось мно-
жество забот, готовых на него навалиться. Каких
забот? Ах, обычных, житейских, ничего серьез-
ного или особенного. Он лежал на спине и ждал,
пока они сойдутся вместе, что они и сделали —
в унисон с бледными пятнами, поднимавшими-
ся вверх и занимавшими свое привычное место
на потолке по мере того, как его глаза привыкали
к темноте. Он думал о том, что его жена вновь си-
мулировала женское недомогание, чтобы не под-
пустить его к себе; что она, вероятно, обманыва-
ла его многими другими способами; что он тоже
в некотором смысле предал ее, утаив от нее одну
ночь, проведенную с другой девушкой — добрач-
но, с точки зрения времени, но в пространствен-
ном отношении — здесь, в этой самой спальне;
что подготовка к изданию чужих книг — работа
унизительная; что никакая бесконечная поденщи-
на или временная неудовлетворенность не имеют
значения в свете его постоянно растущей, все бо-
лее нежной любви к жене; и что ему следует посе-
тить офтальмолога в один из дней в скором бре-
мени. Он мысленно заменил «б» на «в» и продол-
жил просматривать пестрые гранки, в которые
теперь обращалась тьма за закрытыми глазами.
Двойная систола резко вернула его в сознание,
и он пообещал своему неисправимому «я» огра-
Сквозняк из прошлого
127
ничить ежедневное потребление сигарет до двух
мгновений ока.
«И потом вы уснули?»
«Да. Возможно, я еще пытался разобрать рас-
плывчатую печатную строку, но да, я уснул».
«Прерывистым сном, я полагаю?»
«Нет, напротив, давно я не проваливался в сон
так глубоко. Видите ли, предыдущей ночью я по-
чти не спал».
«Окей. Теперь вот что: известно ли вам, что
психологи, состоящие при крупных тюрьмах, дол-
жны владеть, среди прочего, тем разделом танато-
логии, который посвящен средствам и способам
насильственной смерти?»
Пёрсон устало издал отрицательный звук.
«Что ж, позвольте мне объяснить это следую-
щим образом: полиция хочет знать, какое орудие
применил преступник, а танатолог желает знать,
почему и как оно было использовано. Покамест
все ясно?»
Усталое подтверждение.
«Орудия — это, э-э... орудия. Фактически они
могут быть инструментом работника, как, скажем,
без своего угольника действительно не может об-
ходиться плотник. Или орудия могут быть из ко-
стей и плоти, как вот эти (берет руки Хью, похло-
пывает каждую по очереди, кладет их себе на ла-
дони для показа или как бы приступая к какой-то
детской игре)».
Владимир Набоков
128
Ручищи были возвращены Хью, как две пустые
миски. Затем ему объяснили, что при удушении мо-
лодого совершеннолетнего человека обычно ис-
пользуется один из двух способов: любительская,
не слишком эффективная лобовая атака и более
профессиональный подход сзади. В первом случае
восемь пальцев плотно обхватывают шею жерт-
вы, в то время как два больших пальца сжимают
его или ее горло; однако в этом случае существует
риск того, что ее или его руки схватят вас за запя-
стье или иным образом отразят нападение. Вто-
рой, гораздо более безопасный способ заключает-
ся в том, чтобы, подойдя со спины, сильно нада-
вить двумя большими пальцами на заднюю часть
шеи мальчика или, предпочтительно, девочки
и сжать горло всеми остальными пальцами. Хватку
первого типа мы называем между собой «Pouce»
*
,
а второго — «Гангстер». Мы знаем, что вы напа-
ли со спины, но возникает следующий вопрос: ко-
гда вы замышляли удушить свою жену, почему вы
остановились на «Гангстере»? Не потому ли, что
инстинктивно почувствовали, что его внезап-
ный и энергичный захват дает наилучшие шансы
на успех? Или вы руководствовались иными, субъ-
ективными соображениями, к примеру, мыслью
о том, что вам будет противно наблюдать за из-
менением выражения ее лица, пока длится акт?
*
Большой палец (фр.) .
Сквозняк из прошлого
129
Ничего он не замышлял. Во время всего это-
го ужасного бессознательного акта он спал и оч-
нулся, лишь когда они оба упали с кровати на пол.
Вы сказали, что вам снилось, будто в доме
пожар?
Совершенно верно. Пламя вырывалось ото-
всюду, и все, что можно было разглядеть, про-
свечивало сквозь алые полосы стеклопласти-
ка. Его случайная соложница распахнула окно.
О, кто она такая? Она явилась из прошлого — гу-
лящая, к которой он подошел на улице во время
своей первой поездки за границу около двадца-
ти лет тому назад, бедная девушка смешанного
происхождения, хотя на самом деле американка
и очень милая, по имени Джулия Ромео — фами-
лия значит «паломник» на архаичном итальян-
ском, но разве все мы не паломники, и все наши
сны — это анаграммы дневной яви. Он бросил-
ся за ней, чтобы не дать ей выпрыгнуть. Окно
было большим и низким, с широким подоконни-
ком, обитым мягкой тканью и накрытым просты-
ней, как было принято в этой стране льда и пла-
мени. Что за ледники, что за рассветы! Джулия,
или Джули, в эффектной пелене Доплера поверх
светящегося тела, лежала на подоконнике с рас-
кинутыми руками, все еще не отпустив оконных
створок. Он выглянул вниз поверх нее, и там, да-
леко внизу, в глубине двора или сада, дрожали та-
кие же клинья огня — вроде тех языков красной
Владимир Набоков
130
бумаги, которые скрытый вентилятор заставля-
ет трепетать вокруг поддельных рождественских
поленьев в праздничных витринах заснеженно-
го детства. Спрыгнуть или попытаться спустить-
ся, хватаясь за утолщения бельевых узлов (спо-
собы завязывания которых показывала в отра-
жении на заднем плане его сна средневекового
вида, похожая на фламандку продавщица с длин-
ной шеей), казалось ему безумием, и бедный Хью
сделал все, чтобы остановить Джульетту. Стара-
ясь держать ее как можно лучше, он обхватил ее
сзади за шею, его большие пальцы с квадратными
ногтями вжались в ее освещенный лиловым све-
том затылок, а оставшиеся восемь пальцев сдави-
ли ей горло. На экране научного кинематографа
по ту сторону двора или улицы показывали изви-
листую трахею, в остальном же все стало вполне
безопасным и удобным: он хорошо ухватил Джу-
лию и уберег бы ее от верной смерти, если бы
в своей самоубийственной борьбе за спасение
от огня она каким-то образом не соскользнула
с подоконника и не увлекла его за собой в пусто-
ту. Что за падение! Что за глупышка эта Джулия!
И как удачно, что г-н Ромео все продолжал сжи-
мать, выкручивать и ломать этот кривой перстне-
видный хрящ, как показали рентгенограммы по-
жарных и горных проводников на улице. О, как
они летели! Супермен, несущий младую душу
в объятиях!
Сквозняк из прошлого
Удар о землю оказался гораздо менее жесто-
ким, чем он ожидал.
Это бравура, Пёрсон, а не сон больного чело-
века. Мне придется доложить о вас.
Он ушиб локоть, а ее ночной столик рухнул
вместе с лампой, высоким стаканом и книгой, но,
хвала Искусству, она была спасена, она была с ним,
она лежала совершенно неподвижно. Он нащупал
упавшую лампу и ловко зажег ее в этом необыч-
ном положении. Мелькнула мысль: что здесь дела-
ет его жена, распростертая ничком на полу с раз-
метавшимися светлыми волосами, как если бы
она летела? Затем он уставился на свои смущен-
ные лапы.
132
21
Дорогой Фил,
это, вне всяких сомнений, мое последнее
письмо к вам. Я ухожу от вас. Я ухожу из вашего
издательского дома к другому, еще более крупно-
му Издателю. В том Доме меня будут редактиро-
вать херувимы — или донимать опечатками чер-
ти, — смотря по тому, к какому отделу приписана
моя бедная душа. Итак, прощайте, дорогой друг,
и пусть ваш наследник на аукционе выручит за это
письмо как можно больше.
Оно написано собственноручно по той причи-
не, что я предпочел бы, чтобы его не читал Том
Там или кто-то из его мужского пола машинисток.
Я умираю от смертельной болезни после неудач-
ной операции в единственной приватной палате
болонского госпиталя. Милосердная молодая се-
стра, которая отошлет это письмо по почте, сооб-
щила мне с ужасными режущими жестами кое-что,
Сквозняк из прошлого
133
за что я заплатил ей так же щедро, как заплатил бы
за ее услуги, будь я все еще мужчиной. На самом
деле знание своего смертного часа — благо бес-
конечно более ценное, чем то, которым одари-
вают возлюбленного. По словам моей маленькой
шпионки с миндалевидными глазами, великий
хирург, да сгниет его собственная печень, солгал
мне, когда вчера объявил с ухмылкой черепа, что
operazione* была perfetta**
. Чтож,такиесть—втом
смысле, в каком Эйлер называл нуль идеальным
числом. На деле они вспороли мне брюхо, броси-
ли полный ужаса взгляд на тот мой разложивший-
ся орган, который они называют fegato ***
, и, даже
не коснувшись его, снова меня зашили.
Не стану докучать вам неприятностями, свя-
занными с Тамуортом. Видели бы вы, сколько са-
модовольства выражали заросшие шерстью губы
этого вытянутого малого, когда он навещал меня
нынче утром! Как вы знаете — как знают все, даже
Марион, — он проник во все мои дела, включая
сердечные, пролез в каждую щель, собирая каж-
дое слово, которое я обронил с моим немецким
акцентом, так что теперь он может биографиро-
вать покойника не хуже Босвелля и с тем же успе-
хом, с каким он вил веревки из живого. Я также
пишу своему и вашему поверенному о мерах, кото-
*
Операция (ит.) .
**
Идеальная (ит.).
*** Печень (анат. ит.) .
Владимир Набоков
134
рые должны быть приняты после моего отбытия
с тем, чтобы Тамуорт на каждом повороте своих
лабиринтообразных планов упирался в преграду.
Единственное дитя, которое я когда-либо лю-
бил, — это восхитительная, глупенькая, веролом-
ная малышка Джулия Мур. Каждый цент и сантим,
принадлежащий мне, а также все оставшиеся со-
чинения, которые еще можно вырвать из когтей
Тамуорта, должны достаться ей, сколь бы неясны-
ми и двусмысленными ни были мои указания в за-
вещании: Сэм знает, на что я намекаю, и будет дей-
ствовать соответственно.
Последние две части моего Опуса в ваших ру-
ках. Мне очень жаль, что Хью Пёрсона нет рядом,
чтобы присмотреть за его публикацией. В своем
ответном письме не пишите ни слова, что полу-
чили его, но вместо этого, своего рода шифром,
который сказал бы мне, что вы приняли это пись-
мо во внимание, сообщите мне, как старую доб-
рую сплетню, кое-какие сведения о нем — почему,
например, его заключили в тюрьму на год — или
больше? — если было установлено, что он действо-
вал в состоянии эпилептического транса; почему
его перевели в приют для душевнобольных злоде-
ев после пересмотра его дела, если, как было дока-
зано, он не совершал преступления? И почему сле-
дующие пять или шесть лет он перемещался между
тюрьмой и сумасшедшим домом, прежде чем стал
пациентом частной клиники? Кто, кроме шарла-
Сквозняк из прошлого
135
танов, берется лечить сны? Пожалуйста, расска-
жите мне все это, потому что Пёрсон — один из са-
мых милых людей, которых я знал, и еще потому,
что в своем письме о нем вы можете тайком пере-
править любую секретную информацию этой бед-
ной душе.
Знаете, бедная душа — подходящее слово. Моя
горемычная печень тяжела, как отвергнутая руко-
пись; им удается сдерживать гнусную гиену боли
частыми инъекциями, но так или иначе она всегда
присутствует за стеной моей плоти, подобно глу-
хому грому непрерывной лавины, сметающей там,
по ту сторону меня, все конструкции моего вооб-
ражения, все ориентиры моего сознательного «я».
Смешно, но когда-то я верил, что умирающие ви-
дят тщету вещей, суетность славы, страсти, искус-
ства и так далее. Я полагал, что в сознании уми-
рающего человека драгоценные воспоминания
сокращаются до радужных пятен; но теперь я ощу-
щаю как раз обратное: мои самые незначительные
чувства и настроения и таковые же чувства всех
людей приобрели гигантские размеры. Вся Сол-
нечная система — не более чем отражение в хру-
стале моих (и ваших) ручных часов. Чем больше
я чахну, тем сильнее разрастаюсь. По-моему, это
довольно необычное явление. Совершенное не-
приятие любых религий, когда-либо придуман-
ных человеком, и совершенное спокойствие пе-
ред лицом совершенного небытия! Если бы я мог
Владимир Набоков
объяснить это тройное совершенство в одной
большой книге, она бы, несомненно, стала новой
библией, а ее автор — основоположником нового
вероучения. К счастью для моего самоуважения,
эта книга написана не будет — не просто потому,
что умирающий не может писать книг, но по той
причине, что эта определенная книга никогда бы
не выразила одним махом того, что можно понять
лишь непосредственно.
Примечание, добавленное адресатом:
Получено в день смерти писателя. Зареги-
стрировать в разделе Repos — R .
137
22
Пёрсон терпеть не мог вида и ощущения своих
ступней. Они были на редкость некрасивыми
и чувствительными. Даже будучи взрослым че-
ловеком, он избегал смотреть на них, когда раз-
девался. Вследствие этого он избежал американ-
ской привычки ходить дома босиком — этого
регресса через детство к более простым и береж-
ливым временам. Как он содрогался при одной
только мысли, что ноготь на пальце ноги может
зацепиться за шелк носка (шелковые носки тоже
исчезли)! Так женщину передергивает от скрипа
вытираемого оконного стекла. Они были узлова-
тыми, они были слабыми, они всегда ныли. По-
купка пары ботинок мало чем отличалась от по-
сещения дантиста. Он бросил долгий неприяз-
ненный взгляд на предмет, купленный в Бриге
по дороге в Витт. Ничто не упаковывается с такой
дьявольской аккуратностью, как обувная коробка.
Владимир Набоков
138
Срывание бумаги разрядило нервное напряжение.
Эта пара отвратительно массивных коричневых
горных ботинок уже примерялась в магазине. Раз-
мер определенно был его, и столь же определенно
они не были такими удобными, как уверял его про-
давец. Плотно облегают ногу, верно, но при этом
жестко. Он со стоном натянул их и с проклять-
ями зашнуровал. Ничего, придется терпеть. За-
думанный им подъем нельзя совершить в обыч-
ной обуви: в первый и единственный раз, когда
он попытался это сделать, он то и дело оскальзы-
вался на гладких скальных плитах. Эти башмаки,
по крайней мере, должны хорошо удерживаться
на предательских поверхностях. Еще он вспо-
мнил волдыри, выскочившие от ношения похо-
жей пары, но только замшевой, которую он купил
восемь лет тому назад и выбросил, покидая Витт.
Что ж, левый ботинок жал чуть меньше правого —
хромое утешение.
Он сбросил темную толстую куртку и надел
старую ветровку. Он дошел до конца коридора
и преодолел три ступеньки перед лифтом: един-
ственное назначение, которое он мог им припи-
сать, состояло в том, чтобы предупредить об ожи-
давшем его страдании. Но он презрел рваный
краешек боли и закурил сигарету.
Как нередко бывает во второсортных отелях,
в этом лучший вид на горы открывался из окон
коридора в северной части. Темные, почти чер-
Сквозняк из прошлого
139
ные скалистые вершины с белыми прожилками,
некоторые хребты сливаются с угрюмым, затяну-
тым тучами небом; ниже мех хвойных лесов, еще
ниже — более светлая зелень полей. Меланхолич-
ные горы! Превознесенные глыбы гравитации!
Дно долины с городком Витт и различными
деревушками вдоль узкой реки состояло из окру-
женных оградами с колючей проволокой неболь-
ших унылых луговин, единственным украшением
которых были пышно цветущие высокие фенхе-
ли. Прямая, как канал, река терялась в зарослях
ольхи. Взгляд блуждал по сторонам, но не находил
утешения ни в том, что было рядом, ни в том, что
далеко — грязная коровья тропа, пересекающая
свежескошенный склон, или плантация единооб-
разных лиственниц на противоположной круче.
Первый этап его повторного посещения этих
мест (Пёрсон имел склонность к паломничеству,
как и его французский предок, католический поэт
и почти святой) был посвящен прогулке по Вит-
ту к группе шале, расположенных на возвышав-
шемся над ним склоне. Сам городок в этот раз по-
казался ему еще более неказистым и беспорядоч-
ным. Он узнал фонтан, банк, церковь, большой
каштан и кафе. И еще там было почтовое отделе-
ние со скамейкой у двери, ждущей писем, которые
так и не пришли.
Он прошел по мосту и не остановился для
того, чтобы послушать заурядный шум ручья, ко-
Владимир Набоков
140
торый ничего не мог ему сказать. Вершину скло-
на окаймляли ели, а за ними высился ряд других
елей — туманные призраки или заменяющие их де-
ревья — в серовато-белесом уборе под дождевыми
облаками. Была построена новая дорога и вырос-
ли новые дома, вытеснив скудные приметы мест-
ности, которые он помнил или думал, что помнит.
Теперь ему предстояло отыскать виллу «На-
стя», все еще сохранившую абсурдную уменьши-
тельную форму русского имени умершей старухи.
Она продала ее бездетной английской паре перед
своей последней болезнью. Ему хотелось взгля-
нуть на крыльцо, как смотрят на стеклянную по-
верхность, чтобы вложить в нее, будто в конверт,
образ прошлого.
Хью замешкался на углу улицы. Сразу за этим
углом женщина с лотка продавала овощи. Est-ce
que vous savez, Madame...
*
Да, она знает: в кон-
це этого переулка. Пока он справлялся у нее,
из-за ящика, волоча лапы, выбралась большая бе-
лая дрожащая собака, и с шоком бесполезного
узнавания Хью вспомнил, что восемь лет тому на-
зад он останавливался на этом месте и видел эту
самую собаку, которая даже тогда была уже до-
вольно старой и теперь бросала вызов своему бас-
нословному возрасту, только чтобы послужить его
слепой памяти.
*
Знаете ли вы, мадам... (фр.)
Сквозняк из прошлого
Окрестности были неузнаваемы — за исключе-
нием белой стены. Его сердце билось, как после
тяжелого восхождения. Светловолосая девочка
с ракеткой для бадминтона, присев на корточки,
подобрала с тротуара волан. Пройдя еще немно-
го вперед и выше, он нашел виллу «Настя», теперь
выкрашенную в небесно-голубой цвет. Все ее окна
были закрыты ставнями.
142
23
Выбрав одну из помеченных знаком троп, веду-
щих в горы, Хью узнал другую деталь прошлого,
а именно почтенного инспектора скамеек (зага-
женных птицами и таких же старых, как он сам),
которые догнивали там и тут в тенистых уголках —
бурые листья внизу, зеленые сверху — вдоль по-
казательно идиллической тропинки, поднимав-
шейся к водопаду. Он вспомнил трубку инспек-
тора, украшенную богемскими гранатами (под
стать фурункулам на носу ее владельца), и еще при-
вычку Арманды обмениваться со стариком грубо-
вато-похабными комментариями на швейцарско-
немецком, пока тот изучал сор под треснувшими
досками сиденья.
Теперь в этом горном округе к услугам тури-
стов было несколько дополнительных маршру-
тов и подъемников, а также новое шоссе от Вит-
та до станции канатной дороги, к которой Арман-
Сквозняк из прошлого
143
да и ее приятели обычно поднимались пешком.
В свое время Хью внимательно изучил публичную
карту местности, большую Carte du Tendre *
— или
Карту Терзаний, развернутую на уличном щите
возле почтовой конторы. Если бы он захотел сей-
час со всеми удобствами добраться до ледниковых
склонов, он мог бы воспользоваться новым авто-
бусом, ходившим от Витта до Драконитовой стан-
ции канатной дороги. Он, однако, хотел это сде-
лать старым изнурительным способом и пройти
по пути наверх через незабвенный лес. Он наде-
ялся, что драконитовая гондола оправдает ожи-
дания памяти: тесная кабина с двумя скамейка-
ми, обращенными друг к другу. Она поднималась
вверх, держась приблизительно в двадцати ярдах
от полосы дернистого склона в просеке между еля-
ми и кустами ольхи. Каждые тридцать секунд или
около того она с внезапным дребезгом и встряс-
кой натыкалась на опору, но в остальном сколь-
зила с достоинством.
Память Хью соединила в один путь несколько
лесных троп и проселочных дорог, которые вели
к первому трудному этапу восхождения, а именно
к нагромождению валунов и зарослям рододен-
дронов, через которые нужно было продираться
наверх, чтобы достичь канатной дороги. Неуди-
вительно, что он вскоре сбился с пути.
*
Карта Страны Нежности (фр.) .
Владимир Набоков
144
Его память тем временем продолжала дер-
жаться своего собственного направления. Опять
он тяжело дышал, следуя за ее безжалостным кур-
сом. Опять она дразнила Жака, красивого швей-
царского юношу с лисьими рыжеватыми волоска-
ми на теле и мечтательными глазами. И опять она
флиртовала с эклектичными близнецами-англи -
чанами, которые называли лощины «Cool Wars»,
а гребни — «Ah Rates»
*
.
Хью, несмотря на свое
прекрасное сложение, не обладал ни крепкими
ногами, ни выносливыми легкими, чтобы угнать-
ся за ними даже в памяти. И когда четверка уско-
рила темп восхождения и исчезла со своими же-
стокими ледорубами, мотками веревки и другими
орудиями пыток (снаряжение, преувеличенное
невежеством), он оперся на скалу и, глядя вниз,
казалось, видел сквозь движущийся туман образо-
вание тех самых гор, по которым ступали его му-
чители, кристаллическая кора поднималась вме-
сте с его сердцем со дна древнего моря. Впрочем,
обычно его спутники настаивали на том, чтобы он
прекращал брести за ними еще до того, как они
выйдут из леса — унылой чащи из старых елей
с крутыми грязными тропинками и зарослями
мокрого иван-чая.
*
Прохладные войны (с намеком на Cold War — Холодная война)...
ах, уровни, величины (англ.) : искажение специальных француз-
ских терминов couloirs (кулуары — лощины в склоне горы ме-
жду скал и скальных сбросов) и arêtes (узкие скальные гребни,
выступы).
Сквозняк из прошлого
145
Теперь он взбирался все выше, пробираясь
через этот лес, дыша так же тяжело, как и в про-
шлом, когда он не отставал от золотистого за-
тылка Арманды или огромного рюкзака на голой
мужской спине. Как и тогда, тесный носок право-
го ботинка вскоре содрал кусочек кожи на суста-
ве третьего пальца, из-за чего там возник красный
глазок, горевший теперь сквозь каждую истертую
мысль. Наконец он выбрался из леса и достиг из-
резанного скалами поля с сараем, который, как
ему показалось, он вспомнил, но ручья, в котором
он однажды вымыл ноги, и сломанного моста, вне-
запно перекинувшегося через пропасть времени
в его сознании, нигде видно не было. Он двинулся
дальше. Стало как будто немного светлее, но вско-
ре туча вновь накрыла солнце своей пятерней.
Тропа привела к выпасным лугам. Он заметил
большую белую бабочку, распростертую на кам-
не. Прозрачные края ее бумажных на вид крыльев,
испещренных черными крапинами и пятнами ли-
нялого багреца, имели неприятную гофрирован-
ную текстуру и слегка дрожали на безрадостном
ветру. Хью не любил насекомых, а это казалось
ему особенно отталкивающим. Тем не менее при-
лив необычного милосердия взял верх над его же-
ланием раздавить бабочку слепой подошвой. Дви-
жимый смутным соображением, что она, вероят-
но, обессилена и голодна и была бы рада, если бы
ее пересадили на ближайшую булавочную поду-
Владимир Набоков
146
шечку одного из тех небольших розовых цветов,
он склонился к ней, но она с шелестом и шумным
шорохом увернулась от его носового платка, не-
уклюже взмахнула крыльями, преодолевая земное
притяжение, и энергично унеслась прочь.
Он подошел к указателю. До Ламмершпица со-
рок пять минут пути, до Римперштейна два с по-
ловиной часа. Нет, этот маршрут не ведет к глет-
черной гондоле. Сообщенные указателем расстоя-
ния казались такими же смутными и унылыми,
как бред.
За указателем вдоль тропы тянулись округлые
серые валуны с пятнами черного мха и бледно-
зеленого лишайника. Он посмотрел на облака,
скрывавшие очертания далеких вершин или про-
висавшие между ними, как лишний жир на теле.
Не стоило продолжать это одинокое восхожде-
ние. Пролегал ли хоть раз ее путь по этой тро-
пе, отпечатался ли когда-нибудь замысловатый
рисунок ее подошв на этой глине? Он осмотрел
остатки одинокого пикника — яичную скорлупу,
слущенную пальцами другого одинокого тури-
ста, сидевшего здесь несколькими минутами ра-
нее, и смятый пластиковый пакетик, который
быстрые движения женских рук когда-то с по -
мощью щипчиков наполнили колечками белых
яблок, черным черносливом, орехами, изюмом
и липкой мякотью сушеного банана — всем тем,
что к этой минуте уже было усвоено. Серость до-
Сквозняк из прошлого
ждя скоро поглотит все вокруг. Он почувствовал
первый поцелуй на своей лысине и повернул об-
ратно к лесу и своему вдовству.
Такие дни, как этот, дают зрению передох-
нуть и предоставляют больше свободы другим ор-
ганам чувств. Земля и небо утратили все свои крас-
ки. Дождь либо шел, либо притворялся, что идет,
либо дождя вовсе не было, и все же казалось, что
он идет — в том смысле, который только некото-
рые старые северные диалекты могут выразить
изустно или, скорее, не выразить, а как бы отра-
зить призраком звука, издаваемого моросью в ма-
реве благодарных розовых кустов. «Дождь идет
в Виттенберге, но не в Виттгенштейне». Темно-
ватая шутка в «Траляциях».
148
24
Прямое вмешательство в жизнь какой-нибудь пер-
соны не входит в наши намеренья; с другой, траля-
ционно говоря, стороны, судьба человека не явля-
ется цепью предопределенных звеньев: у некото-
рых «будущих» событий больше шансов сбыться,
чем у других, окей, но все они химеричны, и каж-
дая причинно-следственная серия всегда только
дело случая, даже если люнет уже сомкнулся
на твоей шее и толпа кретинов затаила дыхание.
Ничего, кроме хаоса, не вышло бы, если бы
одни из нас выступали за мистера X., а другие
за мисс Джулию Мур, чьи увлечения далекими дик-
татурами обнаружили свое полное несоответствие
интересам ее больного старого поклонника мисте-
ра (ныне лорда) X. Самое большее, что мы можем
сделать, направляя своего фаворита по наилучше-
му пути, при обстоятельствах, не влекущих причи-
нения вреда другим, это действовать подобно ду-
Сквозняк из прошлого
149
новению ветра и оказывать самое легкое, самое
косвенное воздействие — стараясь, к примеру, вы-
звать сон, который, как мы надеемся, наш любимчик
вспомнит как пророческий, если вероятное собы-
тие действительно произойдет. На печатной стра-
нице слова «вероятное» и «действительно» тоже
следует, по крайней мере слегка, выделить курси-
вом, дабы указать на легкое дуновенье ветра, скло-
няющего эти образы (в двояком смысле слова —
как буквенных знаков, так и персон). В сущности,
мы зависим от курсива даже в большей мере, чем
авторы детских книг с их лукавой затейливостью.
Человеческую жизнь можно сравнить с персо-
ной, пляшущей вокруг самой себя во множестве
форм и обличий: так в нашей первой книжке с кар-
тинками спящего мальчугана окружали овощи —
зеленый огурец, синий баклажан, красная свек-
ла, Картофель-père, Картофель-fils*
, девчоночно-
го вида спаржа и, о, множество других, их ronde**
кружится все быстрее и быстрее и постепенно об-
разует из слившихся воедино цветов прозрачное
кольцо вокруг мертвой персоны или планеты.
Еще одна вещь, от которой мы должны воз-
держиваться, — это объяснять необъяснимое.
Люди научились жить с черным бременем, гро-
мадным ноющим горбом: предположением, что
«реальность» может быть всего лишь «иллюзи-
*
Отец... сын (фр.) .
**
Хоровод (фр.) .
Владимир Набоков
ей». Было бы несравнимо ужаснее, если бы само
осознание того, что вы сознаете сновидческую
природу реальности, тоже было сном, врожден-
ной галлюцинацией! Однако не следует упускать
из вида, что не бывает миража без точки схода,
точно так же, как не бывает озера без замкнутого
круга надежной суши.
Мы показали нашу потребность в кавычках
(«реальность», «иллюзия»). Воистину, символы,
которыми Хью Пёрсон до сих пор усеивает поля
корректурных листов, обладают метафизическим
или зодиакальным значением! «Прах к праху»
(мертвецы смешивают как надо, в этом, по край-
ней мере, можно не сомневаться).
Пациент одной из психиатрических клиник
Хью, плохой человек, но хороший философ, быв-
ший в то время смертельно больным (отврати-
тельная фраза, которую не излечить никакими ка-
вычками), сделал для Хью в его Альбоме Клиник
и Тюрем (своего рода дневник, который он вел
в те ужасные годы) следующую запись:
Принято считать, что если человек установит
факт жизни после смерти, он также разрешит
тайну Бытия или окажется на пути к ее решению.
Увы, нет никаких оснований полагать, что две
эти проблемы пересекаются или сочетаются.
Оставим тему на этой эксцентричной ноте.
151
25
Чего же ты ждал от своего паломничества, Пёр-
сон? Простого зеркального повторения убелен-
ных временем страданий? Сочувствия от старого
камня? Принужденного воссоздания невоспол-
нимых мелочей? Поисков утраченного времени
в совершенно ином смысле, чем ужасное «Je me
souviens, je me souviens de la maison où je suis né» *
Гудгрифа или действительно Прустовых исканий?
Не считая одного случая в конце своего послед-
него восхождения, он не испытал здесь ничего,
кроме скуки и горечи. Нет, что-то еще заставило
его вновь приехать в унылый серый Витт.
Не вера в призраков. Какому привидению за-
хочется посещать полузабытые глыбы материи (он
не знал, что Жак погребен под шестифутовым сло-
ем снега в Шуте, Колорадо), изменчивые маршру-
*
Я помню, помню дом, в котором был рожден (фр.) .
Владимир Набоков
152
ты, альпийскую клубную хижину, добраться до ко-
торой ему помешало какое-то заклятье и название
которой в любом случае безнадежно смешалось
с «Драконитом», возбуждающим средством, более
не выпускаемым, но все еще рекламируемым на за-
борах и даже на отвесных скалах. И все же что-то
связанное с призрачными появлениями побудило
его проделать долгий путь с другого континента.
Постараемся внести сюда некоторую ясность.
Почти каждый сон, в котором она являлась
ему после смерти, разыгрывался не в декораци-
ях американской зимы, а в окружении швейцар-
ских гор и итальянских озер. Ему не удалось най-
ти даже то место в лесу, где ватага маленьких ту-
ристов прервала незабываемый поцелуй. Ему
требовалось восстановить момент соприкоснове-
ния с ее внутренним образом в обстановке, точно
соответствующей его воспоминаниям.
Вернувшись в отель «Аскот», он жадно съел
яблоко, со стоном отторжения стянул измазанные
в глине ботинки и, не обращая внимания на све-
жие язвы и сырые носки, с облегчением надел
пару городской обуви. Сейчас он вновь примется
за мучительную задачу!
Полагая, что небольшая зрительная встряс-
ка поможет ему вспомнить номер комнаты, кото-
рую он занимал восемь лет тому назад, он прошел
по всей длине коридора третьего этажа и, прово-
жаемый лишь пустыми взглядами номеров, вдруг
Сквозняк из прошлого
153
остановился: уловка удалась. Он увидел очень чер-
ные цифры 313 на очень белой двери и немедлен-
но вспомнил, как говорил Арманде (которая обеща-
ла его посетить и не желала, чтобы ее объявляли):
«Для того, чтобы запомнить, следует представить
себе три фигурки в профиль: заключенный, ведо-
мый двумя конвоирами, один спереди, другой сза-
ди». Арманда на это возразила, что ассоциация для
нее чересчур прихотливая и что она просто запи-
шет номер в блокнотик, который носит в сумочке.
За дверью затявкала собачонка — знак того,
сказал он себе, что комната занята основательно.
Несмотря на это, он ушел с чувством удовлетворе-
ния, с ощущением, что вернул себе важный фраг-
мент своего точно определенного прошлого.
Затем он спустился вниз и попросил белоку-
рую девушку за стойкой портье позвонить в отель
в Стрезе и узнать, могут ли они предоставить ему
дня на два комнату, в которой восемь лет тому на-
зад останавливались мистер и миссис Пёрсон. Его
название, сказал он, звучит как «Beau Romeo»
*
.
Она повторила его в верной форме, но сказала,
что выяснение может занять некоторое время. Он
подождет в холле.
Там было всего два постояльца: женщина, ко-
торая закусывала в дальнем углу (ресторан был за-
крыт, так как в нем еще не прибрались после фар-
*
Красивый (красавец) Ромео (фр.) .
Владимир Набоков
154
совой драки), и швейцарский коммерсант, листа-
ющий старинный номер журнала (собственно,
именно тот, который Хью оставил здесь восемью
годами ранее, — однако эта линия жизни никем
не была прослежена). Стоявший рядом со швей-
царским джентльменом столик был завален отель-
ными проспектами и довольно свежей периоди-
кой. Его локоть покоился на «Трансатлантике».
Хью потянул журнал к себе, и швейцарец резко,
как на пружине, выпрямился в кресле. Извинения
и контризвинения перешли в беседу. Английский
мосье Уайльда во многих отношениях напоми-
нал английский Арманды, как по грамматике, так
и по интонации. Его буквально потрясла статья
в этом номере «Трансатлантика» (заимствует его
на минуту у Хью, слюнявит палец, находит нуж-
ное место и, прихлопывая по странице тыльной
стороной пальцев, возвращает журнал открытым
на поразившей его статье).
«Речь идет о человеке, убившем свою жену во-
семь лет тому назад и —»
Консьержка, стойку и бюст которой он видел
в миниатюре со своего места, жестами подавала
ему сигналы. Она поспешно вышла из своей заго-
родки и устремилась к нему.
«Никто не отвечает, — сказала она. — Хотите,
чтобы я попробовала еще раз?»
«Да, о да, — сказал Хью, вставая и сталкиваясь
с кем-то (с женщиной, которая, завернув остав-
Сквозняк из прошлого
155
шийся от ветчины жир в бумажную салфетку, по-
кидала холл). — Да. О, простите. Да, непременно.
Позвоните в справочную или еще куда-нибудь».
«Так вот, этому убийце восемь лет назад да-
ровали жизнь, не казнили (Пёрсону столько же
лет тому назад тоже была дарована жизнь, в бо-
лее старом смысле, но он растратил, растратил
все в болезненном сне!), а теперь его вдруг осво-
бодили, потому что, видите ли, он был пример-
ным заключенным и даже научил сокамерников
таким вещам, как шахматы, эсперанто (он убе-
жденный эсперантист), лучшему рецепту тыквен-
ного пирога (по роду занятий он кондитер), зна-
кам зодиака, карточной игре джин-рамми и всему
такому прочему. Для некоторых людей, увы, Гал
(что на разговорном английском значит девчон-
ка) — это всего лишь единица ускорения, приме-
няемая в геодезии».
Просто жуть берет, продолжал швейцар-
ский джентльмен, используя выражение, которое
Арманда переняла у Джулии (ныне леди X.), дей-
ствительно жуть берет от мысли, как в наши дни
носятся с преступниками. Вот только сегодня один
вспыльчивый официант, обвиненный в краже у го-
стиницы ящика «Dôle» (которого мосье Уайльд, ме-
жду прочим, не стал бы рекомендовать), так уда-
рил метрдотеля в глаз, что тот заплыл и почернел.
И как же, по мнению его собеседника, поступила
администрация отеля, — вызвала полицию? Нет,
Владимир Набоков
156
мистер, и не подумала. Eh bien*
, на более высоком
(или низком) уровне дела обстоят ничуть не лучше.
Приходилось ли когда-нибудь его двуязычному со-
беседнику задумываться о проблемах тюрем?
Ох, приходилось. Он сам угодил в тюрьму, по-
том в клинику, снова в тюрьму, был дважды судим
за то, что задушил американскую девушку (ныне
леди X.): «На каком-то этапе моим сокамерником
оказался настоящий монстр — в течение целого
года. Если бы я был поэтом (но я всего лишь кор-
ректор), я бы описал вам божественную природу
одиночного заключения, блаженство незапятнан-
ного ватерклозета, свободу мысли в идеальной
тюрьме. Цель тюрем (улыбаясь мосье Уайльду, ко-
торый смотрел на свои часы и все равно мало что
видел), конечно, не в том, чтобы исправить убий-
цу, как и не только в том, чтобы его наказать (как
можно наказать человека, у которого есть лишь то,
что при нем, внутри него, вокруг него?). Их един-
ственная цель, прозаическая, но единственная,
которая имеет смысл, — помешать убийце совер-
шить новое злодеяние. Перевоспитание? Досроч-
ное освобождение под честное слово? Миф, шутка.
Чудовища не поддаются исправлению. А воришек
не стоит перевоспитывать, в их случае достаточ-
но наказания. В последнее время в soi-disant** либе-
ральных кругах наблюдаются определенные при-
*
Ну что же (фр.).
**
Так называемый (фр.).
Сквозняк из прошлого
157
скорбные тенденции. Их суть сводится к тому, что
душегуб, который считает себя жертвой, является
не только убийцей, но и слабоумным».
«Пожалуй, мне пора идти», сказал бедный об-
мякший Уайльд.
«Психиатрические лечебницы, общие палаты,
клиники для сумасшедших преступников — все это
мне тоже хорошо знакомо. Жить в одной палате
с тремя десятками непредсказуемых идиотов — это
ад. Я инсценировал насилие, чтобы меня помести-
ли в карцер или заперли в отделении строгого ре-
жима проклятой лечебницы — в несказанном раю
для такого рода пациентов, как я. Притворяться
сумасшедшим было моим единственным шансом
остаться в здравом уме. То был тернистый путь.
Красивой и дюжей санитарке нравилось отвеши-
вать мне промеж двух бэкхендов одну пощечину
справа — и я возвращался к своему благословенно-
му одиночеству. Я должен добавить, что каждый
раз, как рассматривалось мое дело, тюремный
психиатр указывал в отчете, что я отказывался об-
суждать то, что он на своем профессиональном
жаргоне называл “супружеским сексом”. Я с гру-
стью рад и горд сказать, что ни охранники (сре-
ди которых попадались люди гуманные и остро-
умные), ни инквизиторы-фрейдисты (поголовно
болваны или мошенники) не смогли сломить или
как-нибудь изменить сию печальную персону, ка-
ковой я являюсь».
Владимир Набоков
158
Мосье Уайльд, решивший, что перед ним пья-
ный или безумец, громко топая, удалился. Хоро-
шенькая консьержка (плоть есть плоть, красное
жало по-французски l’aiguillon rouge *
, и любовь
моя не была бы против) вновь принялась жестику-
лировать. Он встал и подошел к ее стойке. Отель
в Стрезе сейчас восстанавливают после пожара.
Mais ** (подняв прелестный указательный паль-
чик)——
Всю свою жизнь, и мы рады это отметить, наш
Пёрсон испытывал прелюбопытное ощущение
(знакомое трем известным теологам и двум вто-
ростепенным поэтам), что за его спиной — так ска-
зать, у его плеча — находится незнакомец, кото-
рый выше, несравнимо мудрее, увереннее, силь-
нее и лучше в нравственном отношении, чем он.
Фактически то был его главный «умбральный спут-
ник» (один клоунский критик сделал R. выволочку
за этот эпитет), и если бы при нем не было этой
прозрачной тени, мы бы не стали утруждать себя
рассказом о нашем дорогом Пёрсоне. Преодоле-
вая короткое расстояние, отделявшее его кресло
в холле от очаровательной шеи, пухлых губ, длин-
ных ресниц и скрытых прелестей девушки, Пёр-
сон чувствовал, как что-то или кто-то предупре-
ждает его, что ему следует немедленно покинуть
*
Фр. aiguillon (жало насекомых) в переносном значении, кото-
рое здесь подразумевается, — возбудитель, стимул.
**
Но (фр.) .
Сквозняк из прошлого
Витт и отправиться в Верону, Флоренцию, Рим,
Таормину, раз Стреза недоступна. Он не внял сво-
ей тени и по большому счету, возможно, был прав.
Мы полагали, что у него впереди еще несколько
лет плотских утех; мы были готовы как по вол-
шебству перенести эту девушку в его постель, но,
в конце концов, тут уж ему решать, ему умирать,
если ему так хочется.
Mais! (чуть сильнее английского «but» или
даже «however» * ) у нее были для него и хорошие
новости. Он ведь хотел перебраться на третий
этаж, не так ли? Он может это сделать сегодня же
вечером. Дама с собачкой уедет до ужина. Доволь-
но забавная история. Оказалось, что ее муж зани-
мается присмотром за собаками, хозяевам кото-
рых нужно отлучиться на время. Наша дама, сама
отправляясь в поездки, обычно брала с собой ма-
ленького зверька, выбирая какого-нибудь из са-
мых грустных. А сегодня утром позвонил ее муж
и сказал, что хозяин собачки вернулся домой
раньше и, страшно негодуя, требует своего пи-
томца обратно.
*
Но... однако.
160
26
Отельный ресторан, мрачноватое, обставлен-
ное в деревенском стиле заведение, был почти
пуст, но на другой день ожидались два больших
семейства, а затем, во второй, более дешевой
половине августа, должен был или должен будет
(складки грамматических времен сильно пута-
ются, когда речь заходит об этом здании) застру-
иться довольно милый ручеек немецких тури-
стов. Новая невзрачная девушка в фольклорном
костюме, обнажавшем значительную часть ее
пышной сливочной груди, заменила младшего
из двух официантов, а левый глаз грозного метр-
дотеля скрывала черная повязка. Нашего Пёр-
сона должны были переместить в комнату 313
сразу после ужина; он отпраздновал предстоя-
щее событие, выпив свою достаточно разумную
дозу спиртного — Кровавый Иван (водка с то-
матным соком) перед гороховым супом, бутылка
Сквозняк из прошлого
161
рейнского под свинину (выданную за «телячьи
котлеты») и двойной бренди к чашке кофе. Мо-
сье Уайльд отвернулся, когда помешанный или
одурманенный наркотиком американец прохо-
дил мимо его стола.
Комната оказалась именно такой, в какой он
хотел бы или когда-то хотел (опять спутанные
времена!) ждать ее появления. Кровать в юго-
западном углу была аккуратно убрана покрыва-
лом, и горничную, которая должна была или мог-
ла бы через некоторое время постучать, чтобы
ее постелить, не впустили или не впустили бы —
если бы входы и выходы, двери и кровати все еще
существовали. На ночном столике рядом с но-
вой пачкой сигарет и дорожными часами лежа-
ла красиво завернутая коробка с зеленой фигур-
кой девушки-лыжницы, просвечивающей сквозь
двойную пелену. Прикроватный коврик — пре-
увеличенное полотенце того же бледно-голубо-
го цвета, что и покрывало, — все еще был засу-
нут под ночной столик, но поскольку она зара-
нее отказалась (капризная! чопорная!) остаться
у него до рассвета, то она не увидит, она нико-
гда не увидит, как этот коврик исполнит свой
долг по приему первых солнечных лучей и пер-
вого касания пальцев Хью, заклеенных пласты-
рем. Букет колокольчиков и васильков (их раз-
ные оттенки вступали в ссору влюбленных) был
поставлен помощником управляющего, уважав-
Владимир Набоков
162
шего чувства, или самим Пёрсоном в вазу на ко-
моде рядом с заношенным галстуком последнего,
который был третьего оттенка синевы, но из дру-
гого материала (сериканет). При должной фоку-
сировке можно было различить энергичное про-
движение по внутренностям Пёрсона кашицы
из ростков фасоли и картофельного пюре, кра-
сочно смешанной с розоватым мясом, и в этом
пейзаже со змеями и пещерами виднелись два-
три яблочных зернышка — скромные путники,
оставшиеся от более ранней трапезы. Сердце
у него по форме напоминало слезу и было слиш-
ком маленьким для такого детины.
Вернувшись к надлежащему уровню, мы ви-
дим черный дождевик Пёрсона на крючке и его
угольно-серый пиджак на спинке стула. В северо-
восточном углу освещенной лампой комнаты, под
карликовым письменным столом со множеством
бесполезных ящиков, на дне корзины для бумаг,
недавно очищенной лакеем, сохранился обрывок
бумажной салфетки и пятно жира. На заднем си-
денье «Amilcar’a», которым правит жена собач-
ника, уезжающая обратно в Трюкс, спит малень-
кий шпиц.
Пёрсон зашел в ванную, опорожнил моче-
вой пузырь и подумал о том, чтобы принять душ,
но теперь она могла уже прийти в любую минуту —
если вообще придет! Он натянул свой элегант-
ный свитер с высоким воротом-горловиной и на-
Сквозняк из прошлого
163
шел последнюю таблетку антацида в запомнив-
шемся, но не сразу найденном кармане пиджака
(занятно, как непросто некоторым людям с пер-
вого взгляда определить правую и левую сторо-
ны висящего на спинке стула пиджака). Она все-
гда говорила, что настоящий мужчина должен
быть одет безупречно, но при этом ему не следу-
ет мыться слишком часто. По ее словам, мужской
душок из gousset * может быть весьма привлека-
тельным в определенных ситуациях, и только да-
мам и горничным надлежит пользоваться дезо-
дорантами. Никогда в жизни он ничего и никого
не ждал с таким волнением. Его лоб покрывала
испарина, его била дрожь, коридор за дверью был
длинным и тихим, немногочисленные постояль-
цы находились главным образом внизу, в холле,
болтая, или играя в карты, или просто счастливо
качаясь на мягкой грани дремоты. Он обнажил
кровать и откинулся головой на подушку, в то вре-
мя как каблуки его ботинок по-прежнему касались
пола. Новичкам нравится наблюдать за такими
увлекательными мелочами, как ямка на подушке,
видимая сквозь чело, лобную кость, пульсирую-
щий мозг, затылочную кость, затылок и черные
волосы персоны. В начале нашего нового бытия,
всегда завораживающего, иногда пугающего, та-
кого рода невинное любопытство (ребенок, иг-
*
Подмышечная область (фр.) .
Владимир Набоков
164
рающий со змеистыми отраженьями в ручье, аф-
риканская монахиня в арктическом монастыре,
с восторгом трогающая хрупкую пушистую го-
ловку своего первого одуванчика) не является
чем-то необычным, особенно если за персоной
и тенями связанной с ним материи следят от юно-
сти до смерти. Пёрсон, эта персона, находился
на воображаемой грани воображаемой вершины
блаженства, когда заслышались шаги Арманды —
вычеркивающие оба «воображаемой» на коррек-
турных полях (всегда недостаточно широких для
правок и замечаний!). Именно здесь оргазм ис-
кусства пронизывает позвоночник с несравнимо
большей силой, чем любовный экстаз или мета-
физический ужас.
В этот момент ее медленного и уже неизгла-
димого проявления сквозь прозрачную дверь его
комнаты он испытал восторг туриста при взле-
те, и — если использовать неогомеровскую ме-
тафору — земля накренилась и затем вновь при-
няла свое горизонтальное положение, и практи-
чески в один миг и мах мы оказались в тысячах
футов над землей, а облака (легкие ватные облака,
очень белые, разделенные более или менее широ-
кими интервалами) как будто лежали на обшир-
ном предметном стекле в небесной лаборатории,
и сквозь это стекло, далеко внизу, были видны ку-
сочки пряничной земли, изрезанный склон холма,
круглое озеро цвета индиго, темная зелень сосно-
Сквозняк из прошлого
165
вых лесов, вкрапления деревень. А вот и стюар-
десса несет яркие напитки, и это Арманда, кото-
рая только что приняла его предложение выйти
за него замуж, хотя он предупредил ее, что она
многое преувеличивает: удовольствие от нью-
йоркских вечеринок, значительность его долж-
ности, будущее наследство, канцелярское пред-
приятие его дяди, горы Вермонта — и тут аэро-
план взрывается с ревом и надсадным кашлем.
Кашляя, наш Пёрсон сел в постели посреди
удушающей тьмы и нащупал переключатель лам-
пы, но щелчок возымел столь же мало действия,
как попытка согнуть парализованную ногу. По-
скольку кровать в его прежнем номере на четвер-
том этаже стояла в другом, северном углу, он бро-
сился к двери и распахнул ее, вместо того, чтобы
попробовать бежать (что, как он думал, он сможет
сделать) через окно, приоткрытое и открывшееся
еще шире, как только смертоносный сквозняк втя-
нул дым из коридора в комнату.
Пламя, питаемое на первых порах смоченны-
ми в мазуте тряпками, подложенными в подвал,
а затем поддержанное более летучим горючим,
предусмотрительно разбрызганным здесь и там,
по лестницам и стенам, быстро распространи-
лось по всему отелю, хотя, «к счастью», как пи-
сала местная газета на следующее утро, «погибло
всего несколько человек, так как было занято все-
го несколько комнат».
Владимир Набоков
166
Теперь факелы поднимались по лестницам
парами, тройками, рядами краснокожих, рука
об руку, язык за языком, с веселым гудом и тре-
скотней. Пёрсона, однако, заставил отступить
обратно в комнату не жар их вспышек, а черный
едкий дым; прошу прощенья, сказал учтивый
пламень, удерживая дверь, которую он тщетно
пытался закрыть. Окно захлопнулось с такой си-
лой, что стекла разлетелись россыпью рубинов,
и прежде чем задохнуться насмерть, он сообра-
зил, что внутреннему пожару способствовала бу-
шующая снаружи буря. В конце концов удушье за-
ставило его попытаться спастись, выбравшись
наружу и спустившись вниз, но на этой стороне
ревущего здания не было ни выступов, ни балко-
нов. Когда он достиг окна, длинный, с лавандо-
вым кончиком язык пламени заплясал перед ним,
взметнувшись вверх, чтобы изящным жестом
руки в перчатке преградить ему путь. С обруше-
нием перегородок из штукатурки и дерева стали
слышны крики, и одним из последних его заблу-
ждений была мысль о том, что это крики идущих
к нему на помощь людей, а не вопли собратьев
по бедствию. Кольца размытых красок кружились
вокруг него, на миг напомнив ему детскую картин-
ку в страшной книжке о торжествующих овощах,
кружащих все быстрее и быстрее вокруг мальчика
в ночной рубашке, отчаянно пытающегося пробу-
диться от радужного головокружения сновидче-
Сквозняк из прошлого
ской жизни. Последним ее видением была нака-
лившаяся добела книга или коробка, ставшая со-
вершенно прозрачной и полой. Вот, я полагаю,
оно: не грубая боль физической смерти, а ни с чем
не сравнимые муки таинственного ментального
маневра, необходимого для перехода от одного
состояния бытия к другому.
Тише, сынок, едешь — дальше, знаешь ли, будешь.
169
Андрей Бабиков
Сквозняк из рая
There are more things in Heaven
and Earth, Horatio, / Than are
dreamt of in your philosophy.
Hamlet
1
Свой следующий после толстой «Ады» (1969) короткий
роман «Сквозняк из прошлого» Владимир Набоков заду-
мал осенью 1968 года и начал сочинять год спустя в Мон-
трё по свежим впечатлениям от пребывания на швей-
царском горнолыжном курорте Адельбоден («Ужасно
холодно, сыро, противно», — записал он в дневнике),
но вскоре отложил работу из-за его медленного продви-
жения и других проектов. По-настоящему он вернулся
к нему только 30 июня следующего года, когда в «Гранд-
отеле» другого горного курорта Зас-Фе записал в днев-
нике: «После долгих нащупываний и фальстартов “Сквоз-
няк из прошлого” внезапно ожил (20:15, после раклета
с белым вином)»
*
. Окруженный снежными вершинами
городок занял, по-видимому, свое место в ряду прототи-
пов скучноватого Витта, описанного в романе, с его фу-
никулерами и лыжными трассами. Работа продолжалась
затем в старинном французском Туртуре, снова в Швей-
царии (в Анзере, где рядом с отелем шли строительные
работы, что нашло свое отражение в романе) и в Италии.
*
Boyd B. Vladimir Nabokov. The American Years. Princeton, 1991.
P. 577 . Здесь и далее перевод мой.
Сквозняк из прошлого
170
28 марта 1972 года Вера Набокова писала сыну Дмитрию
из итальянской Монцы: «Папочка почти кончил малень-
кий чудный новый роман»
*
. В составленной для «произ-
водственных» нужд русско-английской промемории На-
боков изложил дальнейший ход работы над книгой:
<...> Я кончилъ Transp. Things <«Сквозняк из прошло-
го»> 1.IV .<1972>
Transp. Things (mailed McGraw<-Hill> typescript)
7.IV.<1972> and another copy of typescript to Dm. for
checking. <машинопись послана в «McGraw-Hill»,
а вторая копия машинописи передана Дмитрию для
проверки.>
Tr. Things proof received 4.VIII.<1972> [sent duplicate
to Dm. for checking] <корректурные гранки «Сквозня-
ка из прошлого» получены... второй экземпляр послан
Дмитрию для проверки> гд״ онъ былъ?
Transp. Thingspage proof read by Dm. in Saanen** August
(11–23) <Гранки «Сквозняка из прошлого» проверены
Дмитрием в Занене 11–23 августа>
Tr. Thing<s> out Oct. 13.<1972> <«Сквозняк из прошло-
го» опубликован 13 октября 1972 г.>
***
На зарождение сюжета романа, как отметил Брайан
Бойд, мог повлиять сон, увиденный Набоковым в марте
1968 года: ему приснилось, что в отеле пожар и что он
спас «Веру, свои очки, машинописный текст “Ады”, свои
зубные протезы и паспорт — в этом порядке!» ****
. В конце
ноября того же года, все еще завершая «Аду», он записал
в дневник идею нового романа:
*
Harvard University. Houghton Library / Vladimir Nabokov pa-
pers. Letters from Vladimir and Vera Nabokov to Dmitri Nabokov
1952–1977.
**
Занен — коммуна в Швейцарии на юго-западе кантона Берн.
*** Houghton Library / Vladimir Nabokov papers. Box 12, fol. 207.
Книга вышла в нью-йоркском издательстве «McGraw-Hill».
**** Boyd B. Vladimir Nabokov. The American Years. P. 531.
Сквозняк из рая
171
«Свинья вы, г-н Тамуорт», раздался низкий голос в со-
седней комнате.
Замысел короткого романа: сквозь тонкую стену и ще-
лястую дверь квартирант (скажем, Атман) слышит каж-
дый звук и каждое слово в соседней комнате. Эти слу-
чаи учащаются, пока постепенно другая комната не бе-
рет верх и люди в ней не начинают слушать смежную
с ними жизнь Атмана*
.
О квартиранте Атмане (преподавателе французской ли-
тературы в американском колледже) Набоков задумал
написать рассказ еще в 1951 году, но из дневниковых за-
меток ничего не вышло, часть материала была исполь-
зована в «Пнине», часть — в рассказе «Сестры Вейн».
В «Сквозняке» Атман стал эпизодическим закулисным
персонажем, а г-н Тамуорт (по названию английской по-
роды свиней), секретарь знаменитого писателя «мистера
R.», — действующим, но второстепенным лицом. Тема
прозрачности стен и доступности чужой жизни в этом
наброске только бегло намечена, однако в нем уже опре-
делены важные черты героя будущего романа — одиноче-
ство и беззащитность.
Емкий и исчерпывающий конспект «Сквозняка», его
философско-тематический исток, обнаруживается в поэ-
ме «Бледный огонь», написанной в 1961 году для одно-
именного романа (строки 549–556):
Презирая всех богов, со включением большого «Б»,
IPH** заимствовал периферийные осколки
Мистических прозрений и предлагал советы
(Янтарные очки против затемнения жизни),
Как не впасть в панику, пока тебя превращают в духа:
Бочком ***
, скользя, как выбрать гладкую кривую
и лететь, словно на салазках,
*
Boyd B. Vladimir Nabokov. The American Years. P. 565.
**
«Институт подготовки к потустороннему».
*** В оригинале sidle — т. е. скорее «двигаясь робко».
Сквозняк из прошлого
172
Навстречу плотным предметам, проскальзывать
сквозь них
Или давать другим сквозь вас передвигаться *
.
Здесь мы находим некоторые основные линии будущей
книги: посмертный опыт, превратности немыслимой
метаморфозы, прозрачность душ и предметов. В еще бо-
лее глубоком слое авторского прошлого завязь «Сквоз-
няка» обнаруживается в стихотворной драме «Смерть»
(1923) и в повести «Соглядатай» (1930), в которой са-
моубийца Смуров, схожим с героем «Смерти» образом
полагающий, что он мертв, по выходе из госпиталя ви-
дит привычный Берлин глазами призрака: «я знал те-
перь, что после смерти земная мысль, освобожденная
от тела, продолжает двигаться по кругу <...> и что поту-
сторонняя мука грешника именно и состоит в том, что
живучая его мысль не может успокоиться, пока не раз-
берется в сложных последствиях его земных опромет-
чивых поступков. <...> Я видел себя со стороны тихо
идущим по панели, — я умилялся и робел, как еще не-
опытный дух, глядящий на жизнь чем-то знакомого ему че-
ловека» **
.
Пять лет спустя Набоков вновь обратился к теме по-
тусторонности в «Приглашении на казнь» (1935), в ко -
тором проблема фатального одиночества и «непрозрач-
ности» Цинцинната в мире этом разрешается его пере-
ходом в мир иной: «И Цинциннат пошел среди пыли,
и падших вещей, и трепетавших полотен, направляясь
в ту сторону, где, судя по голосам, стояли существа, по-
*
Набоков В. Бледный огонь / Пер. В. Набоковой, примеч. В. На-
боковой, А. Бабикова. АСТ: Corpus, 2022. С . 63 . Последняя
строка этого отрывка в оригинале какбудто предвосхищает имя
и фамилию Хью Пёрсона: «Or let a person circulate through you»
(«Или позволить какой-нибудь персоне/ циркулировать внутри
вас»).
**
Набоков В. Соглядатай / Заметка, примеч. А. Бабикова. М.: АСТ:
Corpus, 2021. С. 30. Курсив мой.
Сквозняк из рая
173
добные ему»
*
. «Сквозняк из прошлого» подхватывает
эту концовку — Хью Пёрсон в закольцованной компози-
ции книги после смерти направляется в ту же сторону,
встречаемый голосом подобного ему и даже знакомого
существа, его spiritus familiaris, причем условности «ту-
тошнего» мира «Приглашения» и «преступления» Цин-
цинната, заключенного в камеру за «гносеологическую
гнусность», в «Сквозняке» отвечает релятивная топо-
нимика основного места действия, фиктивность «пре-
ступления» Хью (схожим образом осужденного за свою
подозрительную инаковость) и его застрявшая в про-
шлом гостиничная комната, из которой нельзя выйти.
Варьируя в позднем английском романе темы и моти-
вы «Соглядатая» и «Приглашения», Набоков задается
вопросами, которые в более ранних книгах лишь под-
разумеваются, — о степени проницаемости для духов
человеческих и предметных сущностей, о мучительно-
сти перехода из материального состояния в идеальное,
об эфемерности категорий прошлого и будущего за гра-
ницей бытия.
Читатель, малознакомый с Набоковым, не читав-
ший его незаконченного русского романа «Solus Rex»
(1940) и «спиритического» английского рассказа «Се-
стры Вейн» (1951), может счесть всю эту инферналь-
ную параферналию поздней иронической интерпре-
тацией популярного некогда в Англии и Америке жан-
ра ghost story. Особенность же Набокова состоит в том,
что, принимаясь в разные годы за «роман призрака», он
всякий раз избирал наиболее трудный и по самой своей
сути чуждый пародийности (заметной во многих других
его вещах) метод изложения, добиваясь такого эффек-
та, о котором в свое время эмигрантский критик Геор-
гий Адамович, Набокова не терпевший, с чудовищной
проницательностью писал так:
*
Набоков В. Приглашение на казнь / Заметка, примеч. А . Баби-
кова. М.: АСТ: Corpus, 2021. С . 252.
Сквозняк из прошлого
174
Сирин все ближе и ближе подходит к теме действи-
тельно ужасной: к смерти... Без возмущения, протеста
и содрогания, как у Толстого, без декоративно-сладост-
ных безнадежных мечтаний, как у Тургенева в «Кларе
Милич», а с непонятным и невероятным ощущением
«рыбы в воде»... Тема смерти была темой многих вели-
ких и величайших поэтов, но были эти поэты велики-
ми только потому, что стремились к ее преодолению
или хотя бы бились головой о стену, ища освобожде-
ния и выхода. Тут же перед нами расстилается мерт-
вый мир, где холод и безразличие проникли уже так
глубоко, что оживление едва ли возможно. Будто пей-
заж на луне. И тот, кто нас туда приглашает, не толь-
ко сохраняет полное спокойствие, но и расточает все
чары своего необыкновенного дарования, чтобы пере-
ход совершился безболезненно*
.
2
Название романа, «Transparent Things» (буквально: про-
зрачные предметы, но также и явные, очевидные вещи),
подразумевает прозрачность людских душ (по одному
из значений слова «thing» — создание, живое существо),
и на всем его протяжении всезрящий наблюдатель и рас-
сказчик R. заглядывает, как в окна, в чужие судьбы, в про-
шлое и настоящее интересующих его людей. Тема ро-
мана, раскрытая Набоковым в нарочно составленном
с разъяснительной целью «интервью», — «потусторон-
нее проникновение в запутанный клубок случайных су-
деб»
**
. Повествование ведется post mortem из несколь-
*
Адамович Г. Перечитывая «Отчаяние» // Последние новости.
1936. 5 марта. С . 3 . Цит. по: Классик без ретуши. Литератур-
ный мир о творчестве Владимира Набокова / Под общ. ред.
Н.Г. Мельникова. Сост., коммент. Н.Г. Мельникова и О.А. Ко-
ростелева. М.: Новое литературное обозрение, 2000. С . 126.
Курсив мой.
**
См. Приложение, I в настоящем издании.
Сквозняк из рая
175
ких точек прошлого, лучи которых сходятся в условном
настоящем — смерти героя, с которой начинается и ко-
торой кончается книга. Что многоопытный R. выбирает
среди известных ему при жизни людей покойника-уче-
ника или подмастерье, следует из первых же строк ро-
мана — обращения R. от первого лица (в первой главе по-
вествование ведется от первого лица, затем — от треть-
его, время от времени прерываемое вмешательством
этого автора-наблюдателя): «Вот персона, которая мне
нужна. Салют, персона! — Не слышит». О том же идет
речь и в финале книги, когда ведущий Пёрсона до са-
мой его трагической смерти рассказчик вновь обраща-
ется к нему (и на этот раз Хью должен его услышать):
«Easy, you know, does it, son». Этой фразой пребываю-
щий в мире ином «мистер R.», как он именуется (или
именует себя) в романе (его инициал, по замечанию
Д.Б . Джонсона, представляет собой зеркальное русское
«Я» — обращенное, следовательно, к «ты», зашифрован-
ному в имени Хью — Hugh — you), встречает отлетаю-
щую душу Пёрсона (person’a — человека). Идиома «easy
does it» разделяется разговорным «you know» (т. е., в но-
вом свете метаморфозы героя, Hugh know), и вся фраза
прочитывается так: «Тише, сынок, едешь — дальше, зна-
ешь ли, будешь».
Слова мистера R. подготовлены предыдущим пред-
ложением, в котором тоже используется разделенная
идиома («this is it» — началось, вот оно): «Последним
ее [“сновидческой жизни”] видением была накалив-
шаяся добела книга или коробка, ставшая совершенно
прозрачной и полой. Вот, я полагаю, оно: [This is, I be-
lieve, it] не грубая боль физической смерти, а ни с чем
не сравнимые муки таинственного ментального мане-
вра, необходимого для перехода от одного состояния
бытия к другому» (курсив Набокова). Засвидетельство-
вав смерть, R., подобно дантовскому Вергилию встре-
чающий Хью в царстве мертвых, заботливо остерегает
его от опасности поспешного или слишком резкого дви-
Сквозняк из прошлого
176
жения или высвобождения («чтобы переход совершил-
ся безболезненно»).
В пользу того, что в названии этого короткого,
но сложного романа, почти целиком состоящего из ис-
кусных формул, подразумеваются скорее одушевленные,
чем неодушевленные предметы, говорит еще одно значе-
ние слова «thing» — литературное произведение. Люди,
герои, фигуры — только части книги, их жизни — про-
изведения, со своими завязками и развязками, что напо-
минает финал первого английского романа Набокова,
в котором служащий госпиталя путает умершего Найта
(Knight) с другим, еще живым пациентом мосье Киганом
(Kegan) — Киган — Книга. Выразительное и многомер-
ное в оригинале, при переводе на русский язык англий-
ское название романа теряет всю эту богатую игру зна-
чений и становится осязаемо плоским, как извлеченный
из моря окатыш или реквизит фокусника после его вы-
ступления. Подбираясь все ближе и ближе к буквальной
передаче его смысла и звучания, пришлось бы опериро-
вать чем-то вроде сияющих «Сквозных сущностей», одна-
ко, к счастью, сам автор нашел решение не только более
удачное, но и менее вычурное.
3
В одной из давних своих работ исследователь и перевод-
чик Набокова Геннадий Барабтарло, который с конца
1970-х годов состоял в переписке с женой писателя,
а затем посещал ее в Монтрё, оставил ценное свиде-
тельство:
Может быть, здесь уместно упомянуть, для пользы ин-
тересующихся метафизикой Набокова или ради бу-
дущего серьезного переводчика романа «Transparent
Things», что вдова Набокова на мой вопрос, как лучше
перевести название этой книги <...> отвечала, не заду-
мываясь, как о чем-то давно решенном, что по-русски
Сквозняк из рая
177
он должен называться «Сквозняк из прошлого». Это
слова из стихотворения [Набокова] 1930 года <...>
*
«Сквозняк из прошлого» — слова из берлинского стихо-
творения Набокова «Неродившемуся читателю», опуб-
ликованного 7 февраля 1930 года в газете «Руль» (вошло
в сб. Набокова «Стихи» 1979 года под названием «Буду-
щему читателю»):
Ты, светлый житель будущих веков,
ты, старины любитель, в день урочный
откроешь антологию стихов,
забытых незаслуженно, но прочно.
И будешь ты как шут одет, — на вкус
моей эпохи фрачной и сюртучной.
Облокотись. Прислушайся. Как звучно
былое время — раковина муз!
Шестнадцать строк, увенчанных овалом
с неясной фотографией... Посмей
побрезговать их слогом обветшалым,
опрятностью и бедностью моей.
Я здесь, с тобой. Укрыться ты не волен.
К тебе на грудь я прянул через мрак.
Вот холодок ты чувствуешь: сквозняк
из прошлого... Прощай же. Я доволен**
.
*
Барабтарло Г.А . Сверкающий обруч. О движущей силе у Набо-
кова. СПб.: Гиперион, 2003. С . 121. В «Сочинении Набокова»
он добавил, что в этой книге не только предметы прозрачны,
«но и сами эти духи — тоже things в полушутливом английском
хождении этого слова», и что в названии романа «перелив
смысла в обоих направлениях, что почти никогда не поддается
обычному переводу» (с. 37).
**
Привожу эти стихи по тексту первой публикации (но по прави-
лам современной орфографии).
Сквозняк из прошлого
178
Здесь говорится о незримом присутствии в настоящем
давно сгинувшего поэта, его неистребимого духа, о пре-
одолении завесы времени, отделяющей его от читателя,
и схожим образом в романе умерший писатель R. нахо -
дится поблизости от своего читателя (и корректора) Пёр-
сона, — то стараясь незаметно предостеречь его, то на-
править, пока тот жив, пока можно что-то исправить
в ходах его печальной судьбы. «Самое большее, что мы
можем сделать, направляя своего фаворита по наилуч-
шему пути, при обстоятельствах, не влекущих причине-
ния вреда другим, — замечает R., — это действовать по-
добно дуновению ветра и оказывать самое легкое, самое
косвенное воздействие...» Для героя книги в последние
годы его жизни этот барон R. — то л ько ма л оприятная
и полузабытая фигура из прошлого, памятная лишь бла-
годаря тому, что его юная возлюбленная случайно и ми-
молетно побывала в роли любовницы Хью. Впервые от-
даленное прошлое в романе сквозит в третьей главе
(в которой упоминается Шекспир), в истории каран-
даша, найденного Хью в номере гостиницы. Затем про-
ступает в главе шестой, в описании путешествующего
из Швейцарии в Италию русского писателя второй по-
ловины XIX века, задумавшегося над рукописью своего
романа, навеянного чтением Гёте. Но чем дальше, тем
меньше отвлеченные предметы далекого прошлого при-
влекают жадного повествователя, а спутанный клубок
знаков и знамений ближайшего прошлого его подопеч-
ного Хью, напротив, не выходит из фокуса его внимания.
По замечанию Д.Б. Джонсона, «Мистер R., как рассказ-
чик и дух, использует свои особые способности, чтобы
точно определить те части прошлого, которые, кажется,
предопределяют судьбу Хью. Есть три взаимосвязанных
комплекса смертельных мотивов, которые пронизывают
жизнь и смерть Хью: огонь, падение и удушье». Джонсон
прослеживает развитие этих мотивов: первый проблеск
возникает, когда в Трюксе в магазине одежды, куда Хью
зашел вместе с отцом, не хватает продавцов из-за пожара
Сквозняк из рая
179
(случившегося в апартаментах супружеской четы); он воз-
обновляется, когда Хью ведет Джулию Мур на авангард-
ный спектакль, который прерывается угрозой пожара
и эвакуацией; пожар занимает важное место в романе R.
«Силуэты в золотом окне», который Арманда читает, ко-
гда Хью впервые встречает ее (в их разговоре упомина-
ется сцена, в которой девочка поджигает кукольный до-
мик и сжигает дотла всю виллу); мотив усиливается, ко-
гда Арманда во время медового месяца настаивает на том,
чтобы они с Хью выбрались из гостиницы через окно,
проверив таким образом возможность спасения в слу-
чае пожара (Хью терпит фиаско и на этой репетиции,
и во время самой финальной катастрофы). Все эти линии
сходятся в необыкновенно подробном и связном кош-
маре Хью, во время которого он в нью-йоркской квар-
тире «спасает» от пожара свою давнюю случайную солож-
ницу, а на самом деле в сомнамбулическом трансе душит
свою жену. Наконец, сам Хью гибнет в отеле из-за под-
жога, устроенного, по-видимому, вспыльчивым официан-
том, которого накануне рассчитали за кражу ящика вина*
.
Вещи и время становятся сквозистыми лишь для бес-
плотного испытателя, но умение постигать прошлое, как
и всякая наука, требует знаний, навыков, наставника. И ду-
ховодитель R. наставляет Хью не только как более опыт-
ный покойник, но скорее как тонкий сердцевед, прожив-
ший долгую жизнь и отошедший в мир иной с недюжин-
ным запасом знаний о человеческой и мирской природе.
Еще одно, на этот раз косвенное свидетельство
того, что в русской версии названия романа Набоков ви-
дел строчку из своего старого стихотворения, мы нахо-
дим в его позднем стихотворении 1976 года, написанном
за полгода до смерти, в котором он использовал метафо-
ру «сквозняка» в схожем контексте:
*
Johnson D. Barton. Transparent Things // The Garland Companion
to Vladimir Nabokov / Ed. by V.E . Alexandrov. N.Y. & L .: Rout-
ledge, 1995. P. 726–727.
Сквозняк из прошлого
180
Еще прожить бы десять л࣎тъ,
Въ туман࣎ славы тая
И только поправляя пледъ
При сквознякахъ изъ рая!
VN
16–XII–76*
В романе сквозняки из прошлого становятся поистине
райской отрадой для пытливого ума R. (чья библио-
тека была заставлена словарями и энциклопедиями),
которому остается только сдерживать себя, чтобы
не предаться оргии всезнания. Кроме пунктирной ли-
нии к предмету и русскому названию романа 1972 года,
эти стихи примечательны тем, что упоминание в них
славы, кажущееся на первый взгляд неловким проявле-
нием набоковского апломба, напоминает (намеренно
или нет — другой вопрос) его же загадочную, если не ту-
манную, поэму «Слава» (1942), с ее знаменитыми стро-
ками о тайне, которой счастливый автор поделиться
не вправе. (Занятно, что после слов «а точнее сказать
я не вправе» следует утверждение, совершенно опроки-
дывающее слова из позднего стихотворения о желании
«таять в тумане славы»: «Оттого так смешна мне пустая
мечта / о читателе, теле и славе»).
В предисловии к посмертно изданному сборнику сти-
хов мужа 1979 года Вера Набокова обратила внимание чи-
тателей «на главную тему Набокова», потусторонность.
Ближе всего, пишет она, он подошел к ней в стихотво-
рении «Слава», «где он определил ее совершенно откро-
венно, как тайну, которую носит в душе и выдать которую
не должен и не может» **
.
*
Houghton Library / Vladimir Nabokov papers. Box 12, fol. 207a.
Впервые: Бабиков А. Прочтение Набокова. Изыскания и мате-
риалы. СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2019. С . 760.
**
Набоков В. Стихи. Анн Арбор: Ардис, 1979. С. 3 .
Сквозняк из рая
***
Когда на замковой площадке Эльсинора морозной ночью
Гамлет, преодолев страх, последовал за призраком отца,
тот, прежде чем вернуться «в мучительный и серный пла-
мень», сказал ему, что если бы не запрет выдавать живому
тайны загробной «темницы», он мог бы поведать «такую
повесть, легчайшее слово которой растерзало бы ему
душу и оледенило кровь». Хью Пёрсон, как и сам Набоков,
потерявший в молодости своего отца, обретает покрови-
теля в образе старого писателя R., который привычно
и добродушно называет его «сынком» до и после своей
смерти и который очень близко подводит его к знанию,
способному круто изменить его судьбу... Однако «прямое
вмешательство в жизнь какой-нибудь персоны, — отме-
чает мудрый R., — не входит в наши намеренья».
Перевод выполнен по изданию: Nabokov V. Novels 1969–
1974 / Ed. by Brian Boyd. N.Y.: The Library of America,
1996. В этом издании учтены исправления и уточнения,
сделанные Набоковым (а также Верой и Дмитрием На-
боковыми) в авторских экземплярах романа.
183
Комментарии
При подготовке комментариев нами учитывались наблю-
дения и сведения, содержащиеся в следующих изданиях
и публикациях:
Барабтарло Геннадий. Сочинение Набокова. СПб.: Изда-
тельство Ивана Лимбаха, 2011.
Бойд Брайан. Владимир Набоков. Американские годы.
Биография / Пер. с англ. М. Бирвуд-Хеджер, А. Гле-
бовской, Т. Изотовой, С. Ильина. СПб.: Симпозиум,
2010.
Набоков Владимир. Собр. соч . американского периода:
В 5 т. / Сост. С . Ильина и А. Кононова. СПб.: Симпо-
зиум, 1999. Т. 5. С . 619–624 (комментарииС. Ильина).
Набоков Владимир. Просвечивающие предметы. СПб.: Аз-
бука, 2014. С . 366 –379 (комментарии А. Долинина).
Bruss S. Paul. The Problem of Text: Nabokov’s Last Two No-
vels // Nabokov’s Fifth Arc. Nabokov and Others On
His Life’s Work / Ed. by J.E. Rivers and Ch. Nicol. Aus-
tin: The University of Texas Press, 1982. P. 296–307.
Johnson D. Barton. Transparent Things // The Garland Com-
panion to Vladimir Nabokov / Ed. by V.E. Alexandrov.
N.Y . & L.: Routledge, 1995. P. 725–732.
Maddox Lucy. Nabokov’s Novels in English. Athens: The Uni-
versity of Georgia Press, 1983. P . 130–141.
Сквозняк из прошлого
184
Nabokov Vladimir. Novels 1969–1974 / Ed. by B. Boyd. N .Y.:
The Library of America, 1996. P. 815–824 (примечания
Б. Бойда).
Nakata Akiko. Some Spiritual Subtexts Hidden in Transparent
Things // Revising Nabokov Revising. The Proceedings
of the International NabokovConference in Kyoto / Ed.
by M. Numano, T. Wakashima. Kyoto: The Nabokov So-
ciety of Japan, 2010. P. 169–174.
Steward Garrett. Death Sentences. Styles of Dying in British
Fiction. Cambridge: Harvard University Press, 1984.
P. 331–344.
1
С. 11 . Вот персона, которая мне нужна. — Основные значе-
ния англ. person (произносится «пёрсон»), послуживше-
го фамилией для героя, — человек, личность, особа, че-
ловеческое существо (в отличие от животных). С середи-
ны XIII в. в церковной латыни «person» в богословском
употреблении означало «одно из Лиц Троицы»; значе-
ния «чье-либо физическое существо, живое тело» отно-
сятся к концу XIV в. Потусторонний повествователь, иг-
рая словами, выделяет среди других людей именно его,
Хью Пёрсона, своего помощника в литературно-изда-
тельских делах, и именно его земную участь он намерен
исследовать. На протяжении романа он нередко обы-
грывает его имя (Hugh созвучно с англ. you — ты, Арман-
да на французский манер называет его Ю), а также вто-
рую часть фамилии, обращаясь к нему «son» (сынок).
Первое предложение книги, «Here is the person I want»,
напоминает не только слова Понтия Пилата об Иисусе
Христе «Ecce homo» (лат. «Се человек», букв. «вот че-
ловек»), но и фразу Диогена, ставшую крылатой, «Ищу
человека». Нарциссичного, уверенного в себе и насмеш-
ливого рассказчика интересуют в первую очередь инди-
видуальные человеческие черты, проявления доброты,
Комментарии
185
нежности и слабости незадачливого Пёрсона, «одного
из самых милых людей, которых я знал», по его словам
в предсмертном письме.
Как предположил В.П . Старк, Набоков мог назвать
своего героя по имени владельца типографии М.С . Пер-
сона, издателя альманаха «Два пути» (Пг., 1918), в ко-
тором были напечатаны стихи Набокова и его одно-
кашника по Тенишевскому училищу Андрея Балашо-
ва (Старк В.П. Владимир Набоков и библиография /
В.В . Набоков. Указатель литературы, опубликованной
на русском языке в СССР, странах СНГ и государствах
Балтии / Сост. Г .Г . Мартынов. СПб.: Фолио-пресс, 2001.
С. 24). Вместе с тем стоит учесть, что имя Пёрсон На-
боков использовал задолго до «Сквозняка» в «Лолите»
(1955): «и едва ли следовало быть знатоком Кольриджа,
чтобы раскусить пошлую подковырку в адресе: “А. Пёр-
сон, Порлок, Англия”» (Ч. II, гл. 23. Перевод мой). В рус-
ской авторской версии «Лолиты» это место передела-
но («A. Person» был заменен на П.О . Темкина из Одес-
сы, штат Техас), а в оригинале оно отсылает к хорошо
известной англоязычному читателю истории создания
поэмы «Кубла Хан, или Видение во сне» (1816). По позд-
нему воспоминанию С. Кольриджа, ему приснилась пре-
красная поэма, которую он после пробуждения начал за-
писывать, но его отвлек пришедший по делу «человек
из Порлока»; после его ухода ясно видевшиеся поэту
строки совершенно забылись. «Person from Porlock» —
рабочее название первого американского романа На-
бокова «Bend Sinister» («Под знаком незаконнорожден-
ных» или «Левая перевязь», 1947).
С. 12. Когда мы фокусируем внимание на материальном объек-
те... — См. пояснение Набокова относительно употребле-
ния в книге авторского местоимения «мы» в его интер-
вью 1972 г. (Приложение, I). Под «мы», кроме того, могут
подразумеваться такие же опытные духи, как мистер R.,
способные пронизывать время и материю.
Сквозняк из прошлого
186
2
С. 13. ...облик отеля «Аскот» («Аскот»!)... — Ирония вызва-
на тем, что второсортный отель носит аристократиче-
ское английское название: на ипподроме городка Аскот,
расположенного вблизи Виндзорского замка, с XVII в.
проводятся королевские скачки («Royal Ascot»).
мнемоптический — контаминация двух прилагательных —
мнемонический (мнемоника или мнемотехника — сово -
купность приемов, облегчающих запоминание и увели-
чивающих объем памяти путем образования ассоциаций)
и оптический.
С. 14. ...стал управляющим <...> «Мужестика в Фуле» (во вся-
ком случае, так это прозвучало) <...> снимок «Мажестика
в Куре» <...> его королевской мужественности. — О быгрыва-
ется название роскошных отелей «Мажестик»: англ. ma -
jestic (величественный) и выражение «His Majesty» (Его
Величество). Кур (Chur) — город в немецкоязычной ча-
сти Швейцарии, столица кантона Граубюнден (упомина-
ется в Ч. 4 «Ады»), — в искаженном восприятии становит-
ся Фулой (в оригинале «Majestic in Chur» искажается как
«Fantastic in Blur»: причудливый или нереальный в неяс-
ных очертаниях). Каламбур «Fantastic — Majestic» продол-
жается в словах «his fantastic majesty», которые для под-
держания ряда созвучий мы передаем словами «его ко-
ролевской мужественности».
3
С. 19–20. ...год рождения Шекспира, когда был открыт гра-
фит... — В 1564 г., в год рождения У. Шекспира, в Англии
были открыты залежи графита.
С. 20. Илия Борроудейл. — Намек на Илью-пророка (отве-
чающий в романе теме смерти в огне, так как Илия воз-
Комментарии
187
несся на небо в огненной колеснице; ср. рассказ Набоко-
ва «Гроза», 1924) и Борроудейльское месторождение гра-
фита в английском графстве Камберленд.
С. 21. ...в мире, который построил Джек. — Подразумевает-
ся английская народная сказка в стихах «This Is the House
That Jack Built» («Вот дом, который построил Джек»), из-
вестная в различных версиях. В романе двое персонажей
носят имя Джек.
5
С. 27. Notre vente triomphale de soldes. Наши опавшие плоды три-
умфально распроданы... — В этой французской фразе Пёр-
сон-старший принял сущ. vente (продажа) за прил. venté
(ветреный), используя для его перевода англ. windfall (па-
данец; плод, сбитый ветром).
С. 28–29. ...«алебастрид», имитация арагонита, вырезанная
<...> суровым Арманом Рейвом, который задушил сестру сво-
его дружка... — Под «алебастридом» подразумевается зер-
нистый гипс, имитирующий твердый кальцит или ара-
гонит — полупрозрачный и иногда полосчатый минерал.
Арман (Armand) — мужская форма имени героини рома-
на Арманды (с ней прямо ассоциируется фигурка лыжни-
цы), в то время как его фамилия оказывается по-своему
«говорящей»: она напоминает англ. rave (бред; бешенство;
страстное увлечение — все эти значения важны для сюже-
та романа) и фр. rave (репа; редис), отвечающее финаль-
ному мотиву кружения овощей вокруг спящего мальчика
в «страшной» детской книжке.
С. 30. Мужское окончание и отсутствие акута испортили не-
преднамеренный каламбур <...> эти смелые позы... — Слова вы-
вески («Три фотографии / три позы») каламбурнопрочи-
тываются как photos osées (смелые фотографии) и poses
osées (смелые позы). Три любовницы Хью в романе — Джу-
лия (Джульетта) Ромео, Джулия Мур и Арманда Шамар.
Сквозняк из прошлого
188
6
С. 32. Бостонский душитель. — С этим прозвищем связы-
вают имя американского серийного убийцы и насильни-
ка итальянского происхождения Альберта де Сальво, ко-
торый орудовал в Бостоне в 1962–1964 гг. Его история
стала широко известна после выхода на экраны в 1968 г.
американской картины «Бостонский душитель». При-
говоренный к пожизненному заключению в 1967 г., де
Сальво все еще находился в тюрьме, когда Набоков со-
чинял «Сквозняк из прошлого», и был зарезан в тюрем-
ном лазарете в ноябре 1973 г. уже после публикации ро-
мана. Проф. Акико Наката раскрыл важную связь темы
прозрачности душ и вещей в романе с историей Бостон-
ского душителя: к поимке убийцы был привлечен гол-
ландский парапсихолог Питер ван дер Хурк (известный
как Питер Хуркос), якобы обладавший даром яснови-
дения. «Пожимая руку незнакомцу, — утверждал он, —
я узнаю о нем всё: его характер, его личную жизнь, даже
в каком доме он живет. От простого прикосновения его
руки я получаю серию изображений, как на экране ки-
нотеатра. <...> С небольшими погрешностями я могу
сказать, что происходило с людьми, которых я встре-
чаю, что происходит и что произойдет. <...> Прикаса-
ясь к предмету, я вижу всё <...> достаточно лишь крат-
ковременного прикосновения к любому объекту <...>»
(Hurkos P. Psychic: The Story of Peter Hurkos. N.Y.: Bobbs
Merrill, 1961. Цит. по источнику, указанному в преамбу-
ле к настоящим комментариям: Nakata A. Some Spiritual
Subtexts Hidden in Transparent Things. P. 171–172). Далее
исследователь отмечает, что Набоков мог быть знаком
со статьей в журнале «Life» (номер от 6 марта 1964 г.)
о сотрудничестве Хуркоса с полицией по раскрытию
дела Бостонского душителя.
С. 35. ...его друг, художник Кандидатов... — По всей видимо-
сти, условная фигура (невольно вызывающая в памяти аб-
Комментарии
189
стракциониста Кандинского, принадлежащего к другой
эпохе). Это искусственное имя может указывать на англ.
candid (искренний, прямой) и ироничное выражение can-
did friend (прямолинейный, бестактный друг).
... десятимильной прогулки до ближайшего казино. — Намек
на Ф.М. Достоевского, проигрывавшего значительные
суммы в европейских казино и написавшего после од-
ного из таких проигрышей роман «Игрок» (1866). Как
указано Набоковым в «интервью» 1972 г. (см. Приложе-
ние, I), «призрачный наблюдатель переносится в сере-
дину прошлого века и видит русского путешественника,
второстепенного Достоевского, ночевавшего в этой ком-
нате между швейцарским казино и Италией». Посколь-
ку Набоков считал самого Достоевского писателем вто-
ростепенным, русский беллетрист в «Сквозняке» может
относиться к авторам третьего ряда, как, вероятно, его
приятель художник Кандидатов — к второстепенным ху-
дожникам (см., впрочем, следующий коммент. относи-
тельно кандидатуры Тургенева).
С. 35–36 . ...в синей тетрадке, купленной в Женеве <...> с на-
бросками романа под рабочим названием «Фауст в Москве». —
В 1973 г. в рецензии на «Сквозняк из прошлого» С. Кар-
линский заметил, что в 1867–1868 гг. в Женеве останав-
ливался Ф.М. Достоевский. Его героя, Ивана Карамазова
(«Братья Карамазовы», 1880), называли «русским Фау-
стом». Другой вероятный прототип безымянного рус-
ского писателя, И.С. Тургенев, тоже много путешество-
вавший по Европе, был автором эпистолярной повести
«Фауст. Рассказ в девяти письмах» (1856). К этому следу-
ет добавить, что некоторые мотивы этой повести, свя-
занные со смертью возлюбленной и верой в привидения,
близки роману Набокова. Вместе с тем «Фауст в Москве»
может быть заимствованным названием: драма австрий-
ского драматурга и философа культуры Курта Бечи
(1920–1988) «Faust in Moskau» (1963) была опубликована
в его сб. «Дионисийская трилогия» в 1969 г.
Сквозняк из прошлого
190
С. 36 . мениск — в оптике: линза, поверхности которой
имеют одинаковое направление кривизны.
7
С. 39 . ...делил со своим сокурсником Джеком Муром (не родствен-
ником) две комнаты... — Уточнение в скобках связано с тем,
что далее возникает Джулия Мур, падчерица R., чья фами-
лия (Moore) анаграмматична фамилииДжулии Ромео (Ro-
meo), с которой, как сказано в конце предыдущей главы,
Хью в Женеве расстался на долгие годы (она возникнет
вновь в его нью-йоркском кошмаре). Помимо более оче-
видной отсылки к «Ромео и Джульетте» Шекспира, фа-
милии двух кратковременных любовниц Хью напомина-
ют о венецианском мавре Отелло (англ. Moor — мавр), ко-
торый задушил и заколол свою жену Дездемону в постели.
8
С. 42. Анакреонт умер <...> удушенный «винным скелетом»... —
Анакреонт, Анакреон (VI в. до н.э .), греческий лирик,
уроженец ионийского города Теос, прославился как жиз-
нелюбивый (даже в глубокой старости) певец чувствен-
ной любви, пиршеств и вина. По версии Плиния Стар-
шего, он умер, поперхнувшись виноградной косточкой.
...ш ах ма тис ту Алехину цыганка предсказала, что его в Испа-
нии убьет мертвый бык. — А .А . Алехин (1892–1946), рус-
ский, советский и французский шахматист, четвертый
чемпион мира по шахматам, подвергнутый в 1945–1946 гг.
международному бойкоту за сотрудничество с нацистами,
был найден мертвым в кресле перед столиком с шахмат-
ной доской в номере отеля «Парк» португальского Эшто-
рила. По официальной версии, причиной его смерти ста-
ла асфиксия, вызванная попаданием в дыхательные пути
кусочка мяса. По другой версии, Алехина отравили в ре-
Комментарии
191
сторане после получения известия о проведении в Лон-
доне его матча с советским гроссмейстером М.М . Бот-
винником за звание чемпиона мира, а смерть в результа-
те несчастного случая была инсценирована (Шабуров Ю.
Алехин. М.: Молодая гвардия, 2001. С . 209–210). Предска-
зание цыганки о смерти Алехина — по всей видимости,
один из многочисленных апокрифов о последних годах
его жизни, источник которого неизвестен. В романе пре-
следующая героя тема удушения соотнесена с отелями
как символами временного пристанища (Алехин, косвен-
но Айседора Дункан и С. Есенин, см. коммент. к гл. 26).
Атман — одно из ключевых понятий в религиозно-мифо-
логической системе индуизма, высшее «Я» человека. В ве-
дийской литературе Атман употребляется как местоиме-
ние («я», «себя»), затем в значении «тело» и, наконец, как
обозначение субъективного психического начала, инди-
видуального бытия, «души». В последнем отношении Ат-
ман выступает в соотношении с объективной первичной
реальностью — Брахманом; постижение их тождества со-
ставляет одну из главных заповедей индуизма. Здесь сле-
дует обратить внимание на то, что другой работодатель
Пёрсона,писатель R., оказывается связанным с этим пер-
сонажем: «R» прочитывается как зеркальная русская «Я»,
и, следовательно, использование бесплотным повество-
вателем местоимения «мы» может указывать на участие
Атмана (тоже покойного) в изложении этой истории. За-
мечание о том, что Атман был мошенником, сближает его
с еще одним покойником в книге, управляющим гостини-
цей Кронигом, самоубийство которого полусерьезно на-
звано формой служебного подлога.
В 1951 г. в дневниковых набросках трагикомичной
истории о своем «новом квартиранте» мистере Атма-
не, преподавателе французской литературы в колледже
(найденном в конце концов мертвым в своей комнате),
Набоков отметил, что его курьезное имя «напоминает
об “adman’е” [сотрудник рекламного агентства] и всеобъ-
Сквозняк из прошлого
192
емлющем “я” на санскрите» (The New York Public Library.
W. Henry & A. Albert Berg Collection of English and Ameri-
can Literature. Vladimir Nabokov papers / Manuscript box /
Diaries, 1943–1973).
Кромлех (соотносится с «млеко», «milch», «milk») явно символи-
зирует Великую Мать <...> менгир («mein Herr») явно мужско-
го рода. — Приведенная этимология двух археологических
терминов не имеет научной основы: кромлех (от валлий-
ского crom — кривой, изогнутый, и llech — (плоский) ка-
мень) — древнее сооружение, как правило, позднего нео-
лита или раннего бронзового века, представляющее со-
бой несколько вертикальных камней, установленных
на земле и образующих одну или несколько концентриче-
ских окружностей. Менгир (мейнхир) — распространен-
ный в Бретани простейший мегалит в виде установлен-
ного человеком грубо отесанного камня или каменной
глыбы, у которой вертикальные размеры превышают
горизонтальные. Это слово образовано вовсе не от нем.
mein Herr (мой господин), а от бретонского maen-hir —
длинный камень. Как отметил Б. Бойд, в третьей главе
романа Дж. Фаулза «Любовница французского лейтенан-
та», вышедшего в том же 1969 г., что и набоковская «Ада»,
упомянуто, что ученый дед главного героя Чарльза под
конец жизни занимался раскопками на своих землях, ра-
зыскивая «кромлехи и менгиры, кремневые орудия и мо-
гильники эпохи неолита».
С. 43 . ...миссис Фланкард <...> роман которой под названием
«Олень»... — Устаревшим английским охотничьим терми-
ном flankard называли наросты на боках оленя «между
шеей и плечами» (Cascoigne G. The Noble Art of Venerie or
Hunting. London, 1611. P. 128).
С. 44 . «Мистер R.», как его называли в редакции (унего было
длинное двухсоставное немецкое имя с дворянской частицей
между замком и утесом)... — Далее будет сообщен его ти-
тул: барон; однако имя писателя (из которого взят лишь
Комментарии
193
инициал R.?) не называется. Замок по-немецки Schloss,
а утес (скала) — Felsen или (в более специальном значе-
нии) Bergklippe. Не исключено, что Набоков подразу-
мевал иные значения с намеком на известный немецкий
род, ср. возникающую далее аллюзию на немецких ари-
стократов Турн-унд-Таксис (von Thurn und Taxis). Не-
мецкие бароны были в роду у самого Набокова, о чем
он писал в «Других берегах»: его бабкой по линии отца
была баронесса фон Корф, древнего вестфальского
рода. Буквой «r» начиналось имя кузена и друга детства
Набокова, рано погибшего барона Рауша (Юрика) фон
Траубенберга, фамилия которого тоже делится на две
части (букв. «Виноградная гора»). На высокое происхо-
ждение «мистера R.» может указывать то обстоятель-
ство, что «R.» в официальных английских бумагах — при-
нятое сокращение от Rex, Regina (лат. король, короле-
ва), что напоминает название неоконченного романа
Набокова «Solus Rex» (1940), отчасти возобновленного
позднее в «Бледном огне» (1962), с его загадочной коро-
левской фигурой Ч. Кинбота / Боткина (Карла Ксаве-
рия Всеслава). К тому же «R.» может указывать на «Rus-
sian» (русский) и таким образом на русско-немецкое
происхождение писателя.
9
С. 49 . Арманда Шамар. La particule aurait juré avec la dernière
syllabe de mon prénom. — Частица (de) как бы оспаривает по-
следний слог моего имени. Т.е . если отделить от ее имени
(Armande) последний слог, то выйдет Arman de Chamar,
что указывало бы на дворянское происхождение. Схо-
жим образом, как позднее заметит Хью по другому по-
воду, немецкая частица von (фон) в имени Adam von Li-
brikov «спорила с остальным».
С. 49–50. Кажется, у Байрона встречается “chamar”, что
в очень благородной восточной среде значит “павлиний веер”. —
Сквозняк из прошлого
194
Ирония состоит в том, что помимо значения «веер или
опахало из перьев», символа знатности, «chamar» (ча-
мары) — название одной из низших индийских каст, на-
следственным занятием членов которой является выдел-
ка кож, обдирка туш животных. Не случайно далее будет
сказано, что мать Арманды была «дочерью богатого тор-
говца скотом» и внучкой сельского ветеринара (к тому же
Арманда называла ее по-русски скотиной). Упоминание
Дж. Г. Байрона может подразумевать не веер, а фр. simarre
(длинное женское платье), родственное ит. zimarra (су-
тана) и устаревшему англ. symar или simar, cymar (свобод-
ная женская накидка или платье); последнее слово, что
отметил А. Долинин, Байрон использовал в финале «ту-
рецкой повести» «Гяур» (1813), в котором герой расска-
зывает об увиденном им призраке своей умершей возлюб-
ленной Лейлы: «I saw her; yes, she lived again; / And shin-
ing in her white symar» («Я увидел ее, да, она вновь была
жива; / И сияла в своем белом платье»).
С. 51. Ouvre ta robe, Déjanire, чтоб я взошел sur mon bûcher. —
Д.Б. Джонсон заметил, что эти слова («Расстегни свое
платье, Деянира... на свой костер») взяты из стихотво-
рения Альфреда де Мюссе «К Жюли» (1832), «в котором
страстный поэт клянет свою растраченную жизнь и го-
ворит, что превратится в пепел, как Геракл на своей ска-
ле» (Johnson D. Barton. Transparent Things // The Garland
Companion to Vladimir Nabokov. P. 727). Имя возлюблен-
ной в этих стихах (Julie) эквивалентно именам двух лю-
бовниц Пёрсона, Джулии (Джульетте) Ромео и Джулии
Мур. Мюссе использует сюжет греческой мифологии
о жене Геракла Деянире, которая из ревности пропита-
ла кровью кентавра Несса хитон мужа, полагая, что та-
ким образом сохранит его любовь. Однако кровь Несса
превратилась в яд, и хитон прирос к телу Геракла, при-
чиняя ему невыносимые страдания. Узнав об этом, Дея-
нира покончила с собой. Геракл же отправился на гору
Эту, разложил костер, взошел на него и попросил спутни-
Комментарии
195
ков зажечь огонь. Когда пламя охватило Геракла, с неба
спустилась туча и унесла его на Олимп, где он был при-
нят в сонм бессмертных богов. Таким образом в отсылке
к Мюссе обнаруживается намек на судьбу героя романа.
10
С.53 . ...манекен, все время был обращен спиной, словно его отво-
рачивала вместе с креслом скрытая квартирная хозяйка Шер-
лока... — Подразумевается рассказ А. Конан Дойла «Пу-
стой дом» (1903), включенный в сб. «Возвращение Шер-
лока Холмса» (1905).
С. 54 . ...сходство с кинозвездой Рубенсоном, когда-то игравшим
во Флориде старых гангстеров; однако такого актера не суще-
ствовало. — Как заметил Д.Б. Джонсон, под Рубенсоном
мог подразумеваться Эдвард Г. Робинсон, сыгравший
в нуаре Дж. Хьюстона «Ки-Ларго» (1948) роль отврати-
тельного гангстера Джонни Рокко, который в Ки-Ларго
(Флорида) со своей бандой захватывает гостиницу. Вме-
сте с тем, на наш взгляд, написание этого имени в ориги-
нале (Reubenson) указывает на библейского Рувима (Reu-
ben), старшего сына Иакова от его жены Лии, который
лишился первородства за то, что согрешил с наложницей
отца Валлой. Набоков, кроме того, мог подразумевать ас-
социацию с фламандским художником Питером Паулем
Рубенсом (Rubens), который в пятьдесят три года взял
в жены шестнадцатилетнюю девушку.
С. 55. Ноктурия (или никтурия) — нарушение мочевыде-
ления, приводящее к необходимости просыпаться ночью
по малой нужде.
... Тамуорт: как английская порода свиней... — Тамуортская
свинья (по названию города в английском графстве
Стаффордшир) — одна из старейших пород домашних
свиней, рыжего цвета, происходящая, как считается,
от диких кабанов.
Сквозняк из прошлого
196
С.56. Траляция. — В оригинале редкий английский термин
«tralatitions» (использование слова или выражения в пе-
реносном смысле; метафора), происходящий от того же
латинского значения tralatio, translatio (передача, пере-
мещение, перевод, метафора), которое мы использова-
ли для русского эквивалента с учетом игры слов в гл. 18.
11
С. 58 . «Умелые штучки». — В оригинале англ. «Cunning
Stunts» (букв. «Хитрые трюки»), представляющее собой
спунеризм от нецензурного «stunning cunts» (ловкие или
сногсшибательные влагалища или суки). В итальянском
переводе романа, подготовленном Дмитрием Набоко-
вым («Cose trasparenti», 1975), схожим образом обыгры-
вается ит. fiche giocose.
С. 60. ...крепкого Джимми Мэйджера... — Обыграны значения
англ. major — майор; совершеннолетний, главный, большой.
С. 60–61. ...во время короткой гирлянды дней, проведенных
с Джимом... — Как указал Б. Бойд, здесь обыграна строка
А.Э. Хаусмана (1859–1936), одного из любимых англий-
ских поэтов Набокова, из стихотворения «To an Athlete
Dying Young» («Атлету, умершему молодым», сб. «Шроп-
ширский парень», 1896): «The garland briefer than a girl’s»
(гирлянда короче, чем у девушки), т. е. погибший спорт-
смен носил лавры победителя меньше срока увядания
цветочной гирлянды или венка девушки.
12
С. 63 . Как это часто бывает в книгах R., «на звонок никто
не ответил». — Автоаллюзия на Ч. II, гл. 29 «Лолиты»: Гум-
берт звонит в дверь дома Лолиты в Коулмонте, но толь-
ко на второй звонок ему открывают; затем в гл. 35 на его
стук в дверь дома Куильти никто не отзывается.
Комментарии
197
С. 67. Родезия — непризнанное государство, существовавшее
в 1965–1979 гг. в Южной Африке на территории британ-
ской колонии Южная Родезия и современного Зимбабве.
voyeur malgré lui — т. е. вуайерист поневоле, что напоми-
нает, по замечанию А. Долинина, название комедии
Ж.- Б . Мольера «Лекарь поневоле» («Le Médecin malgré
lui», 1666).
С. 67–68. ...производители миленьких снимков <...> десяти-
летняя девчушка, мечта лютвиджианца...
—
Настоящее
имя английского писателя Льюиса Кэрролла (1832–1898)
Чарльз Лютвидж Доджсон. Будучи холостяком, он питал
влечение к отроковицам и сделал множество фотосним-
ков девочек в театральных костюмах, красивых платьях,
иногда и полуобнаженных, однако современные иссле-
дователи утверждают, что его влечение оставалось пла-
тоническим и диктовалось эстетическими интересами
(Гарднер М. Аннотированная «Алиса» // Кэрролл Л. При-
ключения Алисы в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье /
Изд. подг. Н .М. Демурова. М.: Наука, 1978. С . 255).
13
С. 76. ...не rafale по-французски и не рафалович по-русски... —
В последнем завершенном романе Набокова «Взгляни
на арлекинов!» (1974) в шутливом контексте возника-
ет схожая фамилия Рапаллович, отсылающая, помимо
итальянского Рапалло, к известной фамилии Рафало-
вичей и к эмигрантскому поэту С.Л . Рафаловичу (1875–
1943), стихи которого Набоков рецензировал в 1927 г.
(Набоков В. Взгляни на арлекинов! / Пер., коммент. А .
Бабикова. М.: АСТ: Corpus, 2023. С. 52–53). Употребле-
ние фр. rafale может показаться не столь случайным и без-
обидным в контексте романа, если вспомнить, что поми-
мо шквала или порыва ветра это слово имеет значение
«вспышка», а в военной терминологии — огневой шквал.
Сквозняк из прошлого
198
С. 77 . ...знаменитую новеллу R. «Три формы времени». <...>
светский человек <...> ужинает на освещенной веранде с тремя
декольтированными красавицами, Алисой, Беатой и Виолет-
той <...> А. — прошлая любовь, Б. — е го н аст оящая любовница,
В. — будущая жена. — Сюжет так и не написанного расска-
за с таким названием Набоков изложил в дневнике 1951 г.
(запись от 24 января, впервые приведенная Б. Бойдом
во втором томе биографии Набокова):
Три формы времени
Трудная для рассказа тема, но она зреет во мне с ноября.
Молодой мужчина (Y) приглашен на ужин приятелем,
ныне женатым на бывшей любовнице Y (но не знающим
о ее отношениях с Y в прошлом). Другие гости — молодая
пара (он с Y не знаком, она только совсем недавно стала
любовницей Y). Девушка, приглашенная хозяином, что-
бы дополнить равное мужчинам число женщин, не при-
ходит — они ждут, потом садятся за стол — ужин при све-
чах, летняя ночь после дождя, французское окно откры-
то, за ним крошечный чугунный балкон (в Париже).
Занятное волнующее чувство превосходства и тай-
ны, клубок воспоминаний и неистовая надежда на то, что
мужа его молодой любовницы пригласят заменить обыч-
ного аккомпаниатора знаменитой, но уже очень старой
певицы, который, как говорят, болен. В какой-то момент
Y и женщина из его прошлого выходят на балкон, где они
стоят, облокотившись на мокрые перила, — внизу блестит
темная улица, уличный фонарь просвечивает сквозь изум-
рудные листья липы — она догадалась о том, какая сложи-
лась ситуация. Телефонный звонок с юга — аккомпаниа -
тор болен — муж нынешней возлюбленной должен уйти
прямо сейчас, жена остается. Все садятся вместе, пьют
кофе и т.д. Чудесный трепет от сознания того, что сейчас
он отведет ее через дорогу в свою комнату (в окне горит
свет, остался непотушенным). Девушка, которая должна
была стать шестой среди гостей, у двери вызывает на ми-
Комментарии
199
нуту хозяина (умер муж сестры), не входит, Y слышит ее
голос. Она станет его следующей и самой большой любо-
вью. [На полях без указания места вставки:] Они чита-
ют мое стихотворение (английский прозаический пере-
вод) (Berg Collection of English and American Literature.
Vladimir Nabokov papers / Manuscript box / Diaries, 1943–
1973. Перевод мой).
14
С. 85 . Что-то сказочное, казалось, пропитывало своей варвар-
ской притворной любезностью все попытки взобраться на зуб-
цы ее Дракона. — В оригинале выражение rose water (ро-
зовая вода; притворная любезность; слащавость), что
иронично отвечает на «любезность» спутников Хью, ко-
торым, в сущности, нет до него дела; англ. dragon имеет
значение (которое, по-видимому, здесь учтено) человек
сурового нрава; мегера, стерва.
15
С. 86. ...книжная жакетка для «Кристи и других девчонок» —
автобиографии великого лыжника... — Обыгран специаль-
ный термин «кристи» или «христиания» — вид поворота
на параллельных лыжах.
С. 89. «поцелуй бабочки». — Английское выражение butter-
fly kiss восходит ко второй половине XIX в. и означает
нежный, почти незаметный поцелуй, похожий на при-
косновение крылышек бабочки.
16
С. 100 . коллювий, коллювиальное отложение (от лат. collu-
vio — скопление, беспорядочная груда) — обломочный ма-
териал, накопившийся на склонах гор или у их подножия.
Сквозняк из прошлого
200
...в долинах Тосс и Турн... — В оригинале Toss and Thurn,
вымышленные названия, образованные от англ. toss and
turn (беспокойно метаться и ворочаться) и от имени ари-
стократического немецкого рода Турн-унд-Таксис (von
Thurn und Taxis), запустившего в Европе первую регу-
лярную почтовую службу.
Обращалась ли когда-нибудь к аналитику Арманда? Если речь
о миссис Пёрсон, а не о ребенке или кошке... — Ирония Пёрсона
вызвана фамильярностью доктора, назвавшего по имени
незнакомую женщину в присутствии ее мужа.
Необуддизмом в середине XX в. называли учение Наваяна
(«Новая колесница») — современную интерпретацию буд-
дизма Б.Р . Амбедкара, лидера одноименного религиозно-
го течения, перешедшего из индуизма в буддизм. 14 ок-
тября 1956 г. Амбедкар на церемонии посвящения дал
двадцать два обета и призвал своих сторонников посту-
пить так же. Наваяна отвергает многие практики и док-
трины буддизма (такие как отречение от монашества,
карма, возрождение в загробной жизни, сансара, меди-
тация, просветление). В 1957 г. вышла книга Амбедкара
«Будда и его Дхамма», ставшая священной для его после-
дователей.
С. 102. Ознакомьтесь с выводами Клариссы Дарк — она <...>
обследовала две сотни здоровых заключенных... — Автоаллю-
зия на другую последовательницу ненавистного Набоко-
ву фрейдизма д-ра Бианку Шварцман (в имени ифамилии
которой тоже обыграны белый и черный цвета) в «Лоли-
те»: «каждый год не меньше 12% взрослых американцев
мужского пола <...> ежели верить доктору Бианке Шварц-
ман <...> проходят через тот особый опыт, который “Г.Г.”
описывает с таким отчаянием» (Набоков В. Лолита / За-
метка, примеч. А . Бабикова. АСТ: Corpus, 2021. С. 18).
Кларисса — от clair (светлый), Дарк — от dark (темный).
...в о время фазы сна под названием «ГаРеМ» («Глаза Реагиру-
ют и Мечутся»)... — к а ла мбур с физиологическим поня-
Комментарии
201
тием «фаза быстрого сна», которая характеризуется по-
вышенной активностью головного мозга, по-английски
REM (rapid eye movement — быстрое движение глаз).
17
С. 110 . Аваль (Квебек) или Шут (Колорадо) — вымышленные
топонимы, первый из которых образован путем конта-
минации англ. avalanche (лавина) с названием города Ла-
валь в провинции Квебек, а второй от англ. chute (крутой
скат; спуск) и фр. chute (падение). См. коммент. к гл . 25.
18
С. 112. ...другого американского писателя, тоже живущего
в Швейцарии. — В швейцарском «Палас-отеле» Монтрё
с 1961 г. и до своей смерти в 1977 г. жил американский
писатель Владимир Набоков.
19
С. 118. «Pauline anide» — т. е. «Полина бесформенная»,
от английского медицинского термина anidean (бесфор-
менный, аморфный). Кроме того, могут подразумевать-
ся аониды — в греческой мифологии музы искусства, оби-
тавшие в Аонии (Беотии), — особенно если учесть, что
в русском языке Полина или Полинария — это разговор-
ная форма имени Аполлинария, что означает относящая-
ся к (богу) Аполлону.
С. 119. ...персонаж сверяется с “Мишленом”... — Французская
шинная компания «Мишлен» с начала XX в. выпускает до-
рожные карты и туристические путеводители.
... от Кондома в Гаскони до Пусси в Савойе... — реальные то-
понимы: Кондом (или Кондом-ан-Арманьяк) — коммуна
Сквозняк из прошлого
202
на юго-западе Франции в департаменте Жер (Оксита-
ния), и Пюси (Pussy — написание аналогично английско-
му грубому названию женщины или влагалища) — дерев-
ня в коммуне Ла-Лешер (Савойя).
С. 121–122. ...сквозь прозрачность текстового потока он все
еще правил гранки, как это пытаются делать некоторые
из нас... — т. е. духи, которым прошлое книги (стадии ее
создания и материализации) доступно так же, как про-
шлое человека и его опыт. «Thing» в названии романа
означает не только вещь, предмет и вещество, но и об-
стоятельство, случай, создание, живое существо и лите-
ратурное (или музыкальное) произведение.
С. 122. ...на что именно намекает «римиформная» и как вы-
глядит «балановая слива»... — Первое слово намекает на ва-
гину (англ. rimiform — бот. имеющий продольную щель
или борозду, от лат. rima — щель), второе — на головку
полового члена (от лат. balanus — желудь). В оригинале
игра слов: balanic (балановый) — Balkanic (балканский).
...«все золото дерева кью» и «крапчатый небрис»... —
«Kew
tree» один из синонимов гинкго; название происходит,
по-видимому, от «Kew Gardens» — лондонских королев-
ских ботанических садов Кью, в которых растет один
из старейших экземпляров гинкго. Это редкое название
Набоков мог выбрать ради сближения с именем героя:
Hugh — You — Kew. Небрис — шкура молодого оленя, кото-
рую носил Дионис и в честь которого в Древней Греции
ее надевали мужчины и женщины во время процессий
и празднеств. Линия к роману миссис Фланкард «Олень».
...в и м е н и в т оростепенного персонажа — «Adam von Librikov», —
поскольку немецкая частица фон («Адам фон Либриков»), ка-
залось, спорила с остальным... — Анаграмматическое имя
этого персонажа с русифицированной фамилией дей-
ствительно иного, не немецкого происхождения: Libric
напоминает лат. libri (книги) и вместе с «Адамом» наме-
кает на первочеловека и Библию. На ту же мысль наво-
Комментарии
203
дит значение фамильной приставки von, которая в не-
мецком языке означает буквально «из». Таким образом,
«Адам из книг» отсылает в том числе к героям Набокова
(Vladimir Nabokov) Адаму Фальтеру из «Solus Rex» и Ада-
му Кругу из «Bend Sinister».
... «Правление Кн. Уда» <...> здесь следует либо снять точ-
ку и дать второе и третье слово слитно, либо исправить
на «кнут» — она была, как Арманда, русского происхожде-
ния. — В оригинале шутка строится на том, что коррек-
тор подозревает в «Reign of Cnut» («Правление Кнуда»)
ошибочно написанное и неприличное «Reign of Cunt»
(англ. cunt — груб. влагалище) и предлагает в последнем
слове соответственно переставить буквы. Наш перевод
сохраняет, с заменой женского органа на мужской, воз-
можность скабрезного прочтения этого места. Со всем
тем «Правление Кнуда» — невинное историографиче-
ское понятие: конунг (князь) Кнуд Великий (Кнуд Мо-
гучий, также Кнут, 994/995–1035) — король Дании, Ан-
глии и Норвегии, правивший так называемой Импери-
ей Северного моря, т. е. тремя этими объединенными
королевствами. По-английски его имя традиционно пи-
шется как Cnut, реже Canute. Любопытно, что русское
слово «кнут», как считается, происходит от древнескан-
динавского knútr — узел.
20
С. 124. ...вывеска, DOPPLER, сменила цвет на лиловый... —
В этой главе обыгрывается понятие «Эффект Доплера»
(Doppler shift) — так называется открытие австрийского ма-
тематика и физика К.А . Доплера (1803–1853), установив-
шего, что движение источника колебаний навстречу на-
блюдателю ведет к увеличению частоты колебаний, вос-
принимаемых наблюдателем, а удаление — к уменьшению
частоты. Если источник видимого света приближается
к нам, длина видимой нами волны укорачивается, и мы на-
Сквозняк из прошлого
204
блюдаем так называемое фиолетовое смещение — из всех
видимых цветов гаммы светового спектра фиолетовому со-
ответствуют самые короткие волны (вот почему у Набоко-
ва вывеска меняет цвет на лиловый). Ср. далее в этой гла-
ве: «Джули, в эффектной пелене Доплера...» (Julie, wore
a Doppler shift). Англ. shift означает не только «измене-
ние», «смещение», но также женское платье «рубашка».
С. 126–127. ...ограничить ежедневное потребление сига-
рет до двух мгновений ока. — В оригинале выражение to
a couple of heartbeats обыгрывает фразеологизм in a
heartbeat (в мгновение ока) и намекает на сердечные пе-
ребои из-за чрезмерного потребления сигарет: наложе-
ние мыслей.
С. 127. танатология (букв. наука о смерти) — раздел тео-
ретической и практической медицины, изучающий непо-
средственные причины смерти, клинико-морфологиче-
ские проявления и динамику умирания. Мотивы этой гла-
вы, связанные с убийством мужем (любовником) жены
(любовницы), получат развитие в замысле последнего
незавершенного романа Набокова «Оригинал Лауры»
(1975–1977), одним из предварительных названий кото-
рого было «Dying Is Fun» («Умирать — это весело»).
С. 129. ...Джулия Ромео — фамилия значит «паломник» на ар-
хаичном итальянском... — Совмещены имена двух юных лю-
бовников, гибнущих в конце трагедии У. Шекспира «Ро-
мео и Джульетта». Имя Romeo происходит от греческо-
го или позднелатинского слова, означавшего «римлянин»
или «из Рима»; в средневековой Италии возникло иное
значение — «паломник в Рим». Примечательно, что мотив
паломничества, связанный в романе с темой смерти, со-
путствует самому Пёрсону, о котором позднее будет сказа-
но: «Пёрсон имел склонность к паломничеству, как и его
французский предок, католический поэт и почти святой».
С. 130. Супермен, несущий младуюдушу в объятиях! — Свою трак-
товку образа популярного героя американских комиксов
Комментарии
205
Набоков изложил в стихотворении «The Man of To-Mor-
row’s Lament» (букв. «Жалоба Человека Будущего»), напи-
санном в 1942 г., но оставшемся неопубликованным до не-
давнего времени. В его финале заходит речь о полете Су-
пермена: «Вот почему, где б в красной епанче, / рейтузах
синих, в золотом луче / я ни летал, преследуя громил...»
(Набоков В. Поэмы 1918–1947. Жалобная песнь Супермена /
Сост., предисл., коммент. А. Бабикова. М.: АСТ: Corpus,
2023. С . 208. Перевод мой). Слова о младой душе в объя-
тиях сверхчеловека (в оригинале «a young soul in his em-
brace»), как заметил А. Долинин, отсылают к следующим
строкам из «Ангела» (1831) М.Ю . Лермонтова: «По небу
полуночи ангел летел, / И тихую песню он пел <...> Он
душу младую в объятиях нес / Для мира печали и слез».
С. 131. бравура — показная смелость, бесцельно-дерзкое
поведение; бравурная музыкальная пьеса.
21
С. 132. В том Доме меня будут редактировать херувимы — или
донимать опечатками черти, — смотря по тому, к какому отде-
лу приписана моя бедная душа. — По наблюдению Г. Стюар-
та, эти сравнения автора с книгой и его души с произве-
дением напоминают известную шутливую автоэпитафию
Бенджамина Франклина: «Тело Б. Франклина, печатни-
ка, покоится здесь, подобно обложке старой книги, со-
держимое которой вырвано и лишено надписей и позо-
лоты — пища для червей. Но произведение не будет пол-
ностью утрачено, ибо оно, как он верил, появится еще
раз, в новом и более совершенном Издании, отредакти-
рованном и исправленном Автором». Другой возможный
источник — шутливые каламбурные слова Д. Китса, ко-
торые он просил передать своему издателю перед смер-
тью: «Скажите Тейлору, что я скоро появлюсь во втором
издании — на типографских листах и в холодной печати»
(англ. in sheets может означать не только «на листах бу-
Сквозняк из прошлого
206
маги», но и «в полотнищах» или «в саванах») (Steward G.
Death Sentences. Styles of Dying in British Fiction. Cam-
bridge, 1984. P. 341. Перевод мой).
Том Там. — Подразумевается Тамуорт.
С. 133. ...биографировать покойника не хуже Босвелля... —
Джеймс Босуэлл (1740–1795) — шотландский писатель
и мемуарист, автор двухтомной «Жизни Сэмюэля Джон-
сона» (1791), знаменитого английского критика, лекси-
кографа и поэта. Книгу Босуэлла считают величайшей
биографией на английском языке; отрывок из нее Набо-
ков взял для эпиграфа к роману «Бледный огонь».
С. 136. Зарегистрировать в разделе Repos — R. — Игра с ан-
глийскими словами repository (хранилище, репозиторий,
но также и склеп), repose (отдых, сон, но и вечный покой)
и repossession (вновь вступать во владение имуществом).
Учитывая, что R. в письме касается, кроме прочего, юри-
дических вопросов, первое слово может указывать на лат.
reposco — предъявляющий требования. «Приписка полу-
чателя», по-видимому, шутка самого R., решившего таким
образом закончить свое письмо (а не оборвать его на сло-
ве, выделенном курсивом), на что, по догадке Г. Стюарта,
указывает его инициал-подпись в конце. Добавим к этому,
что «Repos» содержит анаграммы слов Pero (перо) и Per-
so — часть фамилии Пёрсона, высшим достижением кото-
рого, как сказано в гл. 8, стало «Перо Пёрсона».
22
С. 139. Первый этап его повторного посещения этих мест... —
Схожимобразомв рассказе Набокова «Возвращение Чор-
ба» (1925) герой, у которого жена погибла во время сва-
дебного путешествия, поехал обратно через все те места,
где они побывали вдвоем, в том числе через Швейцарию,
«где он ничего не узнал, кроме гостиниц». «Ему казалось,
что если он соберет все мелочи, которые они вместе за-
Комментарии
207
метили, если он воссоздаст это близкое прошлое, — ее об-
раз станет бессмертным и ему заменит ее навсегда» (Набо-
ков В. Полное собрание рассказов / Сост., примеч. А. Ба-
бикова. СПб., 2016. С . 200).
...П ёрсон имел склонность к паломничеству, как и его француз-
ский предок, католический поэт и почти святой... — В ори-
гинале слова Person... saint, как заметил Б. Бойд, указыва-
ют на литературный псевдоним французского поэта и ди-
пломата Сен-Жон Перса, лауреата Нобелевской премии
1960 г. (Saint-John Perse, настоящее имя Алексис Леже
или Сен-Леже, 1887–1975), после 1940 г. жившего в США.
Saint — святой, Perse близко к Person.
С. 140. ...большая белая дрожащая собака <...> которая даже
тогда была уже довольно старой и теперь бросала вызов своему
баснословному возрасту... — Возможная ироничная отсылка
к черному пуделю в «Фаусте» Гёте, который увязался за Фау-
стом на улице и потом в его доме принял облик Мефи-
стофеля. В свете фаустовской линии в романе любопытно
отметить, что появление собаки другого рода, маленько-
го размера, дважды предвосхищает смерть героев: в гл. 5,
перед смертью Пёрсона-старшего, упоминаются «часики
с изображением собачонки на циферблате», в двух послед-
них главах, перед смертью самого Хью, — маленький шпиц.
23
С. 143.Carte du Tendre (точнее, «Carte de Tendre» или «Carte
du pays du Tendre») — упомянутая в «Аде» «Карта Страны
Нежности», т.е . воображаемой земли, которая была вклю-
чена в первый том романа Мадлены де Скюдери (1607–
1701) «Клелия, римская история» (1654–1660). В этой кни-
ге анализ любовного чувства и различные этапы любовной
жизни облекаются в форму аллегорической топографии,
«создание карты <...> связано с разговором, во время кото-
рого галантная римлянка Клелия объясняет своим слуша-
Сквозняк из прошлого
208
телям, “как далеко от Новообретенной Дружбы до Неж-
ности”» (Голубков А.В. У истоков прециозности: француз-
ская галантная топография 1650-х гг. // Вестник КГУ.
2016. No 6. С . 51). «Tendre» у Скюдери представляет собой
имя собственное, как в свою очередь Набоков в «Сквоз-
няке» схожим образом обыграл швейцарские топонимы
Versoix (Версуа), Les Diablerets (Дьяблере) в эротическом
или макабрическом ключе (Версекс, Дьяблонне).
С. 146. Ламмершпиц, Римперштейн — вымышленные ги-
бридные названия, образованные от нем. spitz (ост-
рый) и stein (камень) и англ. rammer (свайный молот)
и limper (хромоногий), а также напоминающие немец-
кие топонимы Ламмерсдорф (округ Аахен) и Хаммер-
штайн (Hammerstein); в последнем подмечается калам-
бур с англ. hammer (молоток) и проводится линия к англ.
rammer (hammer — rammer — lammer — limper — rimper).
С. 147.Дождь либо шел, либо притворялся, что идет, либо дождя
вовсе не было <...> «Дождь идет в Виттенберге, но не в Витт-
генштейне». — Как отметил Б. Бойд, здесь подразумевается
рассуждение из «Философских исследований» (1953) ав-
стрийско-британского философа и логика Людвига Вит-
генштейна (Wittgenstein, в русской транскрипции тради-
ционно Витгенштейн, 1889–1951), одного из создателей
аналитической философии. Вместе с тем фамилияфило-
софа, помимо самого Витта, в котором происходит дей-
ствие, соотнесена с немецким Виттенбергом, в универ-
ситете которого учился шекспировский Гамлет и препо-
давал Мартин Лютер. Кроме того, в этих лжетопонимах
обыграны следующие значения: нем. Witterung (погода;
метеорологические условия), Stein (камень), Berg (гора),
причем первая часть в обоих топонимах ассоциирована
также с англ. witty (остроумный). В параграфах 352–358
указанного труда Витгенштейн обсуждает действие зако-
на исключенного третьего и проблему формы выраже-
ния: «В словах “Третьего не дано” <...> выражается лишь
то, что мы не в состоянии отвратить взор от этой карти-
Комментарии
209
ны, — картины, которая выглядит так, словно в ней уже
должны содержаться и проблема и ее решение, в то вре-
мя как мы чувствуем, что это не так. < ...> фраза “Он либо
испытывает данное ощущение, либо же нет” прежде все-
го вызывает в нашем сознании некую картину, которая,
казалось бы, уже безошибочно определяет смысл этих вы-
сказываний. < ...> Грамматические колебания между кри-
териями и симптомами создают впечатление, будто во-
обще существуют только симптомы. Мы говорим, напри-
мер: “Опыт учит, что, когда барометр падает, идет дождь;
но он учит и тому, что в случае дождя мы испытываем
определенные ощущения сырости и холода или же та-
кие-то зрительные впечатления”. Приводится и тот до-
вод, что чувственные впечатления могут нас обманывать.
Но при этом упускается из виду, что этот факт, что ощу-
щения вводят нас в заблуждение относительно дождя, на-
ходит свое основание в дефиниции. < ...> Дело не в том,
что наши чувственные впечатления могут нас обмануть,
а в том, чтобы мы понимали их язык. < ...> Человек скло-
нен говорить: “Дождь либо идет, либо не идет — иное
дело, как я это узнаю, как до меня доходит весть об этом”.
Ну а поставим такой вопрос: что я называю известием
о том, что идет дождь”? (Или же и об этом сообщении
я располагаю только сообщением?) Что же тогда придает
этому “сообщению” характер сообщения о чем-то? Не дез-
ориентирует ли нас здесь форма выражения?» (Витген-
штейн Л. Философские исследования // Языки как об-
раз мира / Сост. К . Королева. М. —СПб., 2003. С. 380–381.
Пер. М .С . Козловой).
24
С. 148. ...даже если люнет уже сомкнулся на твоей шее... — Та-
кое название (от фр. lunette — круглое отверстие) носит
часть гильотины, деревянное приспособление с круглым
отверстием, фиксирующее шею казнимого.
Сквозняк из прошлого
210
...м и сс Джулию Мур, чьи увлечения далекими диктатурами об-
наружили свое полное несоответствие интересам ее больного
старого поклонника... — Подразумевается поездка Джулии
в СССР, где ее обещали познакомить с молодым поэтом,
в которого она была заочно влюблена и на которого хо-
тела произвести впечатление (гл. 13).
С. 150. ...не бывает миража без точки схода... — В теории
перспективы точкой схода называют точку на линии го-
ризонта, в которой сходятся все прямые линии, перпен-
дикулярные плоскости изображения. В системе класси-
ческой линейной перспективы все построения осущест-
вляются между точкой зрения (в центре мыслимого круга
горизонта) и точкой схода.
«Прах к праху» (мертвецы смешивают как надо, в этом,
по крайней мере, можно не сомневаться). — Обычно произ-
носимые при погребении слова из «Книги общих мо-
литв» («The Book of Common Prayer»): «...we therefore
commit his/her body to the ground; earth to earth, ashes
to ashes, dust to dust; in sure and certain hope of the Resur-
rection...» (поэтому мы предаем его/ее тело земле; зем-
ля к земле, пепел к пеплу, прах к праху; с уверенностью
и с твердой надеждой на Воскресение) подхватываются
в аллюзии на разговор Гамлета с Горацио на эльсинор-
ском кладбище: «...Александр умер, Александра похо-
ронили, Александр превращается в прах; прах есть зем-
ля; из земли делают глину; и почему этой глиной, в ко-
торую он обратился, не могут заткнуть пивную бочку?»
(акт V, сц. 1 . Пер. М. Лозинского). В оригинале романа
под англ. mixer подразумевается значение: бармен, чело-
век, который смешивает напитки.
...пл охой человек, но хороший философ, бывший в то время смер-
тельно больным <...> Принято считать, что если человек уста-
новит факт жизни после смерти, он также разрешит тайну
Бытия <...> нет никаких оснований полагать, что две эти про-
блемы пересекаются или сочетаются. — Схожая мысль вы-
Комментарии
211
сказана в «Логико-философском трактате» (1921) Л. Вит-
генштейна: «Решается ли какая-нибудь загадка тем, что
я буду вечно воплощаться? Не столь ли же загадочна эта
вечная жизнь, что и настоящая? Решение загадки жиз-
ни в пространстве и времени находится за пределами про-
странства и времени. (Никакие естественно-научные
проблемы здесь не решаются)» (Витгенштейн Л. Избран-
ные работы. М.: Территория будущего, 2005. С . 215. Пер.
В. Руднева). Ср. замечание А. Шопенгауэра во втором
томе «Parerga и Paralipomena» (§ 160): «Самоубийство
может также рассматриваться как эксперимент, как во-
прос, который человек ставит природе и на который он
хочет вырвать у нее ответ, а именно: какой перемене под-
вергаются бытие человека и его познание с наступлени-
ем смерти? Но это — дурно придуманный эксперимент,
потому что он уничтожает тождественность того созна-
ния, которое должно бы было получить ответ» (Шопен-
гауэр А. Собр. соч.: В 6 т. / Общ. ред. и сост. А. Чанышева.
М., 2001. Т. 5. С. 242. Пер. Ю .И . Айхенвальда). Упомина-
ние о смертельной болезни философа также может быть
отнесено к Витгенштейну, который умер от рака в 1951 г.
25
С. 151. Поисков утраченного времени в совершенно ином смысле,
чем ужасное «Je me souviens, je me souviens de la maison où je suis
né» Гудгрифа <...> Прустовых исканий? — Как отметил Бойд,
французские строки представляют собой перевод нача-
ла стихотворения Томаса Гуда (1799– 1845) «I Remember,
I Remember» («Я помню, я помню», 1827). Имя поэта
(Hood) по созвучию превращено в Goodgrief (букв. хоро-
шее горе) — английская идиома «good grief» использует-
ся для выражения удивления, тревоги, испуга и служит
эвфемизмом для выражения «good God» (боже правый;
боже мой!). Темы воспоминания и утраты — ключевые
в многотомном романе М. Пруста (1871–1922) «В поисках
Сквозняк из прошлого
212
утраченного времени» (1913–1927), английский перевод
которого в 1920-х гг . подготовил Ч.К . Скотт Монкриф.
Избранное им английское название «Поисков», «Remem-
brance of Things Past» («Воспоминание о прошлом», букв.:
«Воспоминание о прошедших вещах»), заимствованное
из сонета Шекспира, перекликается с названием стихо-
творения Гуда (и настоящего романа Набокова), в то вре-
мя как собственная фамилия переводчика, Moncrieff, со-
звучна с grief и по-французски каламбурно прочитывает-
ся как mon cri — мой крик или плач (что, как мы полагаем,
Набоков мог учитывать, выстраивая свой англо-француз-
ский каламбурно-ассоциативный ряд).
... Жак погребен под шестифутовым слоем снега в Шуте, Колора-
до... — Акико Наката отметил здесь автоаллюзию на сцену
спиритического сеанса в рассказе «Сестры Вейн»: «Явил-
ся Оскар Уайльд и французской скороговоркой, изоби-
ловавшей ошибками и обычными англицизмами, туман-
но обвинил покойных родителей Цинтии в чем-то, что
у меня записано как “плагиатизм” . Один назойливый дух
поведал непрошеные сведения о том, что он, Джон Мур,
и его брат Билл были углекопами в Колорадо и погибли
при обвале <...>» (Набоков В. Полное собрание расска-
зов. С. 670). Как установил Д. Эггеншвайлер, Джон Мур
действительно был одним из тридцати шахтеров, погиб-
ших в Колорадо в 1883 г. В гл. 7 романа возникает сокурс-
ник и сосед Хью по комнате Джек Мур (Джек — уменьши-
тельная форма имени Джон), причем там же упоминает-
ся спиритический сеанс, на котором присутствовал Хью;
относительно Уайльда см. ниже коммент . к этой главе.
С. 152. Альпийская клубная хижина (нем. Clubhütten) — так
называются горные хижины-приюты, которые обслужи-
ваются отделениями различных альпийских клубов.
С. 153. «Beau Romeo» — подразумевается фешенебельный
«Grand Hotel des Iles Borromées», открытый в итальян-
ской Стрезе (Пьемонт) на озере Маджоре в 1863 г. Отель
Комментарии
213
описан в романе Эрнеста Хемингуэя «Прощай, оружие!»
(1929).
С. 154. «Трансатлантик» — переиначенное название одно-
го из старейших и респектабельных американских жур-
налов «Атлантический океан» («The Atlantic», до начала
2000-х гг. «The Atlantic Monthly», основан в 1857 г.), в ко-
тором печатались английские рассказы и стихи Набокова.
Уайльд. —
Как заметила Л. Мэддокс, это имя отсылает
к Оскару Уайльду (1854–1900) и его «Балладе Редингской
тюрьмы» (1898), в которой есть такие строки: «Да, крас-
ной кровью и вином / Он руки обагрил, / Когда люби-
мую свою / В постели он убил» и «Пускай до Страшного
суда / Лежит спокойно он, / Пусть не ворвется скорб-
ный стон / В его последний сон, — / Убил возлюбленную
он, / И потому казнен» (пер. Н . Воронель).
С. 155. ...Гал (что на разговорном английском значит девчон-
ка) — это всего лишь единица ускорения, применяемая в геоде-
зии... — Каламбур с англ. gal (девушка, девчонка) иGal (Гал
или галилео) — единица измерения ускорения, обычно
используемая в точной гравиметрии; определяется как
1 см на секунду в квадрате. Замечание персонажа по фами-
лии Уайльд о том, что «девчонка» для него ничего не зна-
чит, вновь может намекать на О. Уайльда, осужденного
на два года тюрьмы и исправительных работ за мужело-
жество и развращение молодых людей.
«Dôle» — швейцарское вино из кантона Вале.
С. 158. «умбральный спутник» подразумевает значения
англ. umbra (тень; дух умершего, призрак), но также
и лат. umbra (тень; спутник; призрак умершего).
С. 159. Дама с собачкой уедет до ужина. — Более позднее упо-
минание о том, что порода ее собаки — шпиц, указывает
на несчастливую в браке героиню рассказа А.П. Чехова
«Дама с собачкой» (1899) Анну Сергеевну, у которой был
белый шпиц.
Сквозняк из прошлого
214
26
С. 160. ...Кровавый Иван (водка с томатным соком)...
—
По-видимому, русская водка побуждает рассказчика иро-
нично ассоциировать коктейль «Кровавая Мэри» (полу-
чивший свое название, как считается, по имени англий-
ской королевы Марии I Тюдор, прозванной Кровавой
за расправы над сторонниками англиканства) с жестоким
Иваном Грозным. Набоков мог иметь в виду, кроме того,
что после трагедии на Ходынском поле в 1896 г. прозви-
ще Кровавый стало применяться также к Николаю II.
С. 162. сериканет (в оригинале sericanette) — неологизм,
образованный от английского текстильного термина ser-
ic (из шелка, шелковый) и от англ. Serica (букв. Страна
шелка) — названия в античных источниках части Север-
ного Китая в эпоху династий Чжоу, Цинь и Тан. Умень-
шительный суффикс –ette используется в торговых на-
званиях (ср. leatherette — ледерин, искусственная кожа).
На заднем сиденье «Amilcar’а» <...> спит маленький шпиц... —
Набоков использует марку легендарной французской ав-
томобильной компании, в 1921–1940 гг. выпускавшей
модели под тем же названием. «Амилькар», упомянутый
также в романе эмигрантского поэта и писателя Б.Ю. По-
плавского «Аполлон Безобразов» (1932), стал печаль-
но известен после того, как 14 сентября 1927 г. в Ниц-
це длинная шаль Айседоры Дункан, американской тан-
цовщицы, в 1922–1923 гг. жены Сергея Есенина, попала
в ось заднего колеса открытой спортивной модели «Amil-
car CGSS», вследствие чего она была задушена, едва ав-
томобиль тронулся с места (см.: Kurth P. Isadora: a Sensa-
tion Life. Boston: Little, Brown, 2001. P . 556). Причем, как
и безымянная дама в романе Набокова, Дункан отъезжа-
ла от гостиницы. Таким образом в образе «дамы с собач-
кой», уезжающей на «амилькаре», Набоков совместил два
источника: литературный (намек на чеховский рассказ
Комментарии
с его линией к истории неверной и несчастливой Арман-
ды) и исторический — случайную смерть Дункан от удуше-
ния, напоминающую о том, что Хью непреднамеренно за-
душил свою жену. Неудачный брак Есенина и его смерть
от асфиксии в гостинице «Англетер» (ср. с упоминани-
ем Алехина, тоже умершего от асфиксии в гостинице) —
еще одна связанная с «амилькаром» возможная аллюзия
на трагическую судьбу набоковского героя, который в мо-
лодости, как мы помним, сочинял стихи.
С. 164. ...пушистую головку своего первого одуванчика...
—
В оригинале редкое значение англ. clock — пушистая круг-
лая головка с семенами, особенно у одуванчика.
С. 167. Вот, я полагаю, оно: не грубая боль физической смер-
ти... — В оригинале разговорное выражение this is it (вот
оно; началось), которое Набоков использовал 9 янва-
ря 1973 г. в схожем контексте в записи сна: «Проснулся
на рассвете. Дневная часть мозга все еще на сонной ско-
рости. “Вот оно!”, подумал я мрачно и, сев, увидел, что
между кроватью и окном уже поставлены две гильоти-
ны, одна против другой (“ну, конечно, так это делается —
в спальне”)» (Я/сновидения Набокова / Сост., к омме нт.
Г. Барабтарло. Перевод Геннадия и Аллы Барабтарло.
СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2021. С . 122).
Тише, сынок, едешь — дальше, знаешь ли, будешь. — В оригина-
ле идиома «easy does it», по смыслу соответствующая рус-
ской поговорке тише едешь — дальше будешь, разделяет-
ся разговорным «you know» (знаешь) и заканчивается раз-
говорным обращением «son» (сынок). Фразу «easy does
it, son» повторял герой романа-бестселлера Харпер Ли
«Убить пересмешника» (1960) адвокат и вдовец Аттикус
Финч. «Сквозняк из прошлого» имеет некоторые темати-
ческие переклички с этим романом.
Русский текст в романе
В «Сквозняке из прошлого» русские слова и выраже-
ния встречаются значительно реже, чем в предыдущем
(«Ада») и следующем («Взгляни на арлекинов!») рома-
нах Набокова. Тем не менее в этой книге обращение
к русской лексике имеет тот же эффект теневого присут-
ствия русскоязычного автора, пишущего по-английски,
но не упускающего случая отметить двуязычную звуковую
ассоциацию (Diablonnet — яблони; Настя — nasty; imme-
morial — море) или особенность речи русскоговорящего
персонажа («Она в лицо называла свою мать по-русски
скотиной»).
В романе использованы следующие русские слова
и выражения (в оригинале латиница, в скобках указа-
ны номера глав): Кандидатов (6), Настя (12), Анастасия
Петровна (12), яблони (12), рафалович (13), сугроб (13),
Жениха привела (15), скотина (17), Игорь (17), Чудо-юдо
(17), море (23), Иван (26).
Андрей Бабиков
217
Приложение
I
Из книги интервью и статей «Кредо»
(Strong Opinions, 1973)
Нью-йоркская газета, для которой предназначалось это
интервью, данное по переписке в 1972 году, отказалась
его публиковать. Вопросы моего интервьюера были со-
кращены или стилизованы.
Критикам «Сквозняка из прошлого», похоже, нелегко было оха-
рактеризовать его тему.
Его тема — всего лишь потустороннее проникновение
в запутанный клубок случайных судеб. Среди рецензен-
тов нашлось несколько внимательных читателей, пре-
восходно написавших о книге. Однако ни они, ни, разу-
меется, обычные критикашки не разглядели структур-
ного узла этой истории. Могу ли я объяснить его простую
и элегантную суть?
Вы-то определенно можете.
Позвольте мне привести строки из первой страницы, ко-
торые озадачили мудрых и ввели в заблуждение глупых:
Сквозняк из прошлого
218
«Когда мы фокусируем внимание на материальном объ-
екте <...> самый акт концентрации способен нас невольно
погрузить в его историю». По ходу книги приводится не-
сколько примеров таких прорывов сквозь «натянутую
плеву» настоящего. Раскрывается собственная история
карандаша. Раскрывается еще, в более поздней главе, про-
шлое убогой комнаты, где, вместо того, чтобы сосредото-
читься на Пёрсоне и проститутке, призрачный наблюда-
тель переносится в середину прошлого века и видит рус-
ского путешественника, второстепенного Достоевского,
ночевавшего в этой комнате между швейцарским казино
и Италией.
Другой критик отметил...
Да, я подхожу к этому. Рецензенты моей небольшой книги
впали в беззаботное заблуждение, предположив, что ви-
деть вещи насквозь — профессиональная функция рома-
ниста. На самом деле такого рода обобщение не только
представляет собой унылую банальность, но и фактиче-
ски неверно. В отличие от таинственного наблюдателя
или наблюдателей в «Сквозняке из прошлого», романист,
как и все смертные, чувствует себя более комфортно
на поверхности настоящего, чем в иле прошлого.
Так кто же этот наблюдатель; кто эти выделенные курсивом
«мы» в четырнадцатой строке романа; кто, ради всего святого,
этот «я» в его самой первой строчке?
Решение, мой друг, настолько очевидно, что почти не-
ловко его сообщать. Однако вот оно. Побочной, но за-
бавно-деятельной фигурой моего романа является г-н R.,
американский писатель немецкого происхождения. Его
письменный английский точнее разговорного. Беседуя
с кем-нибудь, R. имеет удручающее обыкновение встав-
лять кстати и некстати машинальное «знаешь» немец-
кого эмигранта, и, что еще хуже, он использует ни к селу
ни к городу, искажает или дополняет самые избитые аме-
риканские клише. Хороший пример — его навязчивое,
Приложение
219
хотя и вполне благонамеренное предостережение в по-
следней строке моей последней главы: «Тише, сынок,
едешь — дальше, знаешь ли, будешь».
Некоторые рецензенты усмотрели в г-не R. портрет или паро-
дию на г-на N.
Верно. Их привело к этому заключению простое верхо-
глядство, основанное, я полагаю, на том, что оба — писа-
тели, оба — натурализованные граждане США и оба жи-
вут или жили в Швейцарии. К началу «Сквозняка» г-н R.
уже мертв, а его последнее письмо помещено в «репо-
зиторий» в конторе его издателя (смотри мою двадцать
первую главу). Здравствующий писатель не только не-
сравнимо более талантливый художник, чем г-н R., но по-
следний в своих «Траляциях» на самом деле прыскает
ядом зависти в адрес Адама фон Либрикова (Adam von
Librikov), приводящего в бешенство своей улыбкой (де-
вятнадцатая глава), — анаграмматический псевдоним, ко-
торый может расшифровать любой ребенок. На пороге
моего романа Хью Пёрсона встречает дух или духи — воз-
можно, его покойный отец или покойная жена; более ве-
роятно — покойный мосье Крониг, бывший управляю-
щий отелем «Аскот»; а еще вероятнее — призрак мистера
R. Это обещает триллер: чей дух продолжит вторгаться
в сюжет? Одна вещь, во всяком случае, вполне прозрачна
и несомненна. Как уже сообщалось в этом истолковании,
в последней строке книги только что умершего Хью при-
ветствует не кто иной, как развоплощенный, но все еще
довольно гротескный мистер R.
Понимаю. А чем вы заняты теперь, барон Либриков? Новым ро-
маном? Мемуарами? Натягиваньем носов болванам? *
Почти готовы два тома рассказов и сборник эссе, и но-
вый чудный роман уже переступил своей ножкой порог
*
В оригинале «Cocking a snoot», обыгрывающее выражение to
cock a snook — показать длинный нос (кому-либо).
Сквозняк из прошлого
220
моей двери* . Что же касается натягивания носов болва-
нам, то я этим не занимаюсь. Мои книги, все мои книги,
предназначены не болванам, не кретинам, которые счи-
тают, что мне нравятся длинные латинизмы, не свихнув-
шимся ученым, отыскивающим сексуальные или религи-
озные аллегории в моих сочинениях, — нет, мои книги
адресованы Адаму фон Л., моей семье, нескольким про-
ницательным друзьям и всем родственным мне душам
во всех уголках мира, от индивидуальной кабины в аме-
риканской библиотеке до кошмарных глубин России **.
II
Из интервью Le Figaro littéraire
«Владимир Набоков, самый
американский из русских авторов»
(13 января 1973 г. ) ***
Ваш новый роман?
Название романа, который недавно вышел в Америке, —
«Сквозняк из прошлого». Бестелесное существо, душа ро-
маниста, только что умершего от болезни печени, взывает
к тем трудностям, которые испытывают призраки при вос-
приятии нашего мира, держась на уровне нашего настоя-
щего, не погружаясь в прошлое сквозь прозрачность че-
ловеческих вещей или сущностей. Это очень забавный ро-
ман. Он, однако, не предназначен широкому читателю****.
*
Сборник эссе, статей и интервью — «Strong Opinions» («Стой-
кие убеждения», по авторизованной русской версии названия —
«Кредо», 1973), роман — «Взгляни на арлекинов!»(1974).
**
Nabokov V. Strong Opinions. N.Y.: Vintage, 1990. P. 194–196. Здесь
и далее перевод мой — А.Б .
*** Набоков подготовил ответы в конце ноября 1972 г.
**** Think, Write, Speak. Uncollected Essays, Reviews, Interviews and
Letters to the Editor by Vladimir Nabokov / Ed. by B. Boyd and A.
Tolstoy. N.Y.: Alfred A. Knopf, 2019. P. 417.
Приложение
III
Владимир Набоков — Катерине Фокс*
«Монтрё-Палас»
Монтрё, Швейцария
24 января 1973
Дорогая миссис Фокс,
Благодарю вас за письмо от 19 января, в котором вы со-
общаете, что «Таймс» хотела бы приобрести отрывок
«Сквозняка из прошлого», от начала стр. 3 и до конца
стр. 19. Я, однако, не могу согласиться с неоговоренным
пропуском последнего предложения на стр. 5 («А те-
перь позвольте нам вернуться к проницаемым предме-
там») и с исключением третьей главы (стр. 6–8). Эта тре-
тья глава является не только неотъемлемой частью темы,
но и ключом ко всему повествованию. Ее исключение
привело бы, среди прочего, к тому, что читатель, купив-
ший книгу, пропустил бы всю стопку из 19 страниц, пола-
гая, что все они уже были прочитаны им в «Таймс», и ока-
зался бы таким образом обманутым в отношении совер-
шенно необходимой главы.
В схожем случае, в другом периодическом издании,
я предложил не только отметить рядом отточий пропуск
определенной сцены, но и добавить примечание о том,
что выпущенный отрывок непременно в свое время по-
радует читателя опубликованной книги.
Это единственный компромисс, на который я могу
пойти**.
С искренним почтением,
Владимир Набоков
*
Nabokov V. Selected Letters. 1940–1977 / Ed. by D . Nabokov and
M.J. Bruccoli. San Diego et al., 1989. P. 506.
**
Отрывок в «Таймс» не был опубликован.
Главный редактор Варвара Горностаева
Художник Дмитрий Черногаев
Редактор Евгения Лавут
Ответственный за выпуск Ольга Энрайт
Технический редактор Татьяна Полонская
Корректор Ольга Иванова
Верстка Марат Зинуллин
Общероссийский классификатор продукции
ОК-034-2014 (КПЕС 2008);
58.11 .1 — книги, брошюры печатные
Подписано в печать 22.05.2023. Формат 84 × 108 1/32
Бумага офсетная. Гарнитура NewBaskervilleC
Печать офсетная. Усл. печ. л . 11,76
Тираж 5000 экз. Заказ No
Отпечатано в соответствии с предоставленными материалами
в ООО “ИПК Парето-Принт”, 170546, Тверская область,
Промышленная зона Боровлево-1 , комплекс No3А
www.pareto-print.ru
Охраняется законом РФ об авторском праве.
Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается
без письменного разрешения издателя.
Любые попытки нарушения закона будут преследоваться
в судебном порядке.
corpus 774
Литературно-художественное издание
серия набоковский корпус
Владимир Набоков
Сквозняк из прошлого
Роман
Произведено в Российской Федерации в 2023 г.
Изготовитель — ООО “Издательство АСТ”
ООО “Издательство АСТ”
129085, г. Москва, Звездный бульвар, дом 21, строение 1,
комната 705, пом. I , 7 этаж
Контактный адрес электронной почты: ask@ast.ru
“Баспа Аста” деген ООО
129085, Мәскеу қ. , Звёздный бульвары, 21-үй, 1 -құрылыс,
705-бөлме, I жай, 7 -қабат
Біздің электрондық мекенжайымыз: ask@ast.ru
Интернет-магазин: www.book24.kz
Импортер в Республику Казахстан ТОО “РДЦ-А лматы”
Дистрибьютор и представитель по приему претензий
на продукцию в Республике Казахстан: ТОО “РДЦ-А лматы”
Интернет-дүкен: www.book24.kz
Қазақстан Республикасындағы импорттаушы “РДЦ-А лматы” ЖШС
Қазақстан Республикасында дистрибьютор және өнім бойынша
арыз-талаптарды қабылдаушының өкілі “РДЦ-А лматы” ЖШС
050039 Алматы қ., Домбровский көш., 3 “а”, литер Б, офис 1
Тел.: +7 (727) 251-59-89, 90, 91, 92, факс: +7 (727) 251-58-12, доб. 107
E-mail: RDC-Almaty@eksmo.kz
Өнімнің жарамдылық мерзімі шектелмеген
По вопросам оптовой покупки книг обращаться по адресу:
123112 г. Москва, Пресненская наб., д. 6, строение 2, БЦ “Империя”, а/я No5
Тел.: +7 (499) 951-60-00 , доб. 574
E-mail: opt@ast.ru