ИОГАНН ХРИ СТО Ф Ф Р И Д Р И Х

ШИЛЛЕР
СОБРАНИЕ
СОЧИНЕНИЙ
В ВОСЬМ И ТОМ АХ

ПОД О Б Щ Е Й

РЕДАКЦИЕЙ

Ф. П. Ш И Л Л Е Р А

А С А D Е М I А
М О С К В А -Л Е Н И Н Г РА Д

ИОГАНН Х РИ С ТО Ф Ф Р И Д Р И Х

ШИЛЛЕР
Т О

М

I

СТИХОТВОРЕНИЯ

А С А D Е И I А
1

9

3

7

Титульные листы, заставки и переплет
И. Ф. Рерберга

И .-Х .-Ф . Ш И Л Л Е Р

С портрета маслом Кюгелыена

ФРИДРИХ

ШИЛЛЕР

Шиллер не оставил нам произведения автобиографического характера,
вроде «Поэзии и правды?) Гёте. Он умер в полном расцвете творческих сил,
всего 46 лет от роду, когда, казалось, рано было подводить итоги прожитому
и свершенному. Все же фактическая сторона биографии Шиллера известна
нам с достаточной полнотой. Кроме художественных произведений, после
смерти писателя осталось свыше двух тысяч писем и многочисленные доку­
менты, воспоминания современников и т. д., дающие огромный материал для ис­
следователя. Если не считать Гёте, в немецкой литературе нет другого автора,
которого изучали бы с таким пристальным вниманием, как Шиллера. И не­
смотря на все это истинный облик писателя далеко еще не раскрыт полностью,
а наоборот, искажение его всяческими «легендами» началось в буржуазной
критике очень рано и продолжается до сих пор. Это обстоятельство отметил
еще тридцать лет тому назад Франц Меринг, говоря: «Что же, собственно,
мешает понять Шиллера как историческое явление? Та стена традиций, за
которую буржуазия запрятала личность поэта. Как и вокруг Лессинга,
вокруг Шиллера соткана целая легенда, хотя и с другой тенденцией.
Как Лессинг должен олицетворить в нашей классической литературе истори­
ческую миссию Гогенцоллернов, так Шиллер должен олицетворить истори­
ческую миссию германской буржуазии. С этой точки зрения в Шиллера
вкладывали все возможное и невозможное, о чем его бедная душа не только
ничего не знала, но и не подозревала. Было бы несправедливо утверждать,
что легенда эта была создана с предвзятым намерением ввести людей в заблу­
ждение, но несомненно, что всякий научный исследователь, который хочет
подойти к Шиллеру, прежде всего должен убрать с своего пути легенду
о Шиллере. Яо буржуа пойти на это не в силах...» *
С тех пор как Меринг написал эти слова, «легенда» о Шиллере в буржуаз­
ной критике получила еще большее распространение. Поэтому нашей задачей
Ф. М е р и н г , Литературно-критические статьи, т. I, «Academia», 1934,
стр. 701—702.

У1

ФРИДРИХ

ШИЛЛЕР

является показать в предисловиях и комментариях к настоящему изданию как
эволюцию его творчества и то место, которое великий немецкий поэт и дра­
матург занимает в мировой литературе, так и положительное и отрицатель­
ное в его произведениях, с точки зрения социалистической культуры.
I
Иоганн-Христоф-Фридрих Шиллер, как гласит полное имя поэта, ро­
дился 10 ноября 1759 года в городке Марбахе, в герцогстве Вюртембергском,
на юге Германии. О гец его, Иоганн-Каспар Шиллер, был полковым фельдшером,
в качестве такового принимал участие в целом ряде походов и дослужился до
чина капитана. Мать поэта, Елизавета-Доротея, урожденная Кодвейс, была
дочерью трактирщика. Так как отец Шиллера во время последней своей
службы у герцога Вюртембергского часто менял местожительство, то и семье
приехавшей к нему из Марбаха, приходилось кочевать вместе с ним. В начале
1764 года она переселилась в небольшой город Лорх. З д есь мальчик получил
первоначальное образование в местном училище (Lateinschule), где изучал
латинский язык. В конце 1766 года отец был переведен в Людвигсбург, ре­
зиденцию герцога Карла-Евгения, и семья опять последовала за ним. В связи
с этим переездом жизнь молодого Шиллера резко изменилась: если его юные
годы протекали в тихих городках, похожих скорее на деревню, то теперь он
попал в роскошную «столицу». Людвигсбург, — как и многие другие резиден­
ции более крупных деспотов тогдашней феодально-абсолютистской Германии,
раздробленной на несколько сотен суверенных государств, — Пытался быть
сколком с Версаля Людовика XIV: там был великолепный герцогский замок,
огромные парки и сады, которыми, начиная с 1775 года, заведывал отец поэта,
придворная опера, итальянский театр и т. д. Огромное вдечатление на маль­
чика произвел театр. Как рассказывает в своих воспоминаниях старшая сестра
писателя, Христофина, Шиллер до того был увлечен представлениями, что
сам со своими товарищами устраивал спектакли, произносил речи и проповеди.
Очень рано он начал писать стихи, а в тринадцатилетнем возрасте написал
свою первую драму, которая не дошла до нас. По обычаю той эпохи, молодой
Шиллер, как сын неимущего бюргера, собирался поступить в богословское
училище, а оттуда пере 1ти на богословский факультет. Этот план был на­
рушен герцогом.
Дело в том, что «просвещенный» деспот Карл-Евгений, выросший при
дворе прусского короля Фридриха II, решил облагодетельствовать своих под­
данных и основал военную школу для детей офицерских- чинов; фактически
это было учреждение для воспитания слепо преданных абсолютизму слуг. И
так как в эту «военную академию» добровольно никто не поступал, то набор
производился силой: среди жертв оказался и молодой Шиллер, что Герцог
счлтал особым «благодеянием» по отношению к отцу поэта.. Несмотря на по­
пытки родителей уберечь мальчика от высокой милости, несмотря на ука­
зания на склонность сына к изучению богословских наук, герцог настоял на
своем, и 16 января 1773 года Шиллер был отправлен в военную академию. .Первые
два года он занимался правом, затем, когда в ноябре 1775 года школа была
переведена в Ш тутгарт, перешел к медицине, не потому чтобы имел к ней

ФРИДРИХ

ШИЛЛЕР

УН

особое влечение, но он гак запустил занятия юриспруденцией из-за своих
литературных увлечений, что счел наилучшим выходом из создавшегося по­
ложения поступление на вновь организуемый медицинский факультет.
Бея жизнь в академии (или «Карлсшуле», как она впоследствии стала на­
зываться) была организована по-военному. Воспитанники носили косички и
узкую военную форму того времени. Они были разбиты на «взводы»,
которыми командовали офицеры и унтер-офицеры. Свободного времени и от­
пусков в академии не существовало; восьмилетнее пребывание Шиллера
в «Карлсшуле» было заполнено муштровкой и слушанием лекций. В стенах
академии ученики были оторваны от всякого общения с внешним миром:
даже посещение родными допускалось весьма редко. Эта монотонная жизнь
прерывалась раз в год, когда производились публичные испытания и устраи­
вались торжественные празднества. Молодой Шиллер в этих случаях, так же
как и другие воспитанники, не мог избежать необходимости выступлений пе­
ред герцогом и его метрессой с хвалебными речами и стихами. И в подобной
обстановке Шиллер провел важнейшие, годы своего умственного развития.
В общественном и литературном отношении это были последние годы жизни
и деятельности величайшего революционно-демократического писателя не­
мецкого просвещения — Лессинга, и это же были годы расцвета и начала
упадка литературного движения «бури и натиска».
Несмотря на все старания герцога и руководителей «Карлсшуле» совершенно
уберечь воспитанников от новых, революционных веяний в области литера­
туры, философии и общественной жизни, эти новые идеи проникали и через
стены военной школы. Частично из лекций и общения со «штатскими» учи­
телями академии, особенно же из чтения тайно доставаемых книг, Шиллер
познакомился с эстетическими учениями английских просветителей, с мате­
риализмом XVIII века во Франции, с немецкой философской мыслью (Лейб­
ница-Вольфа), особенно же с сочинениями Руссо, Клопштока, молодого Гёте
и писателей «бури и натиска». Вокруг поэта постепенно образовался кру­
жок товарищей из наиболее талантливых и пытливых воспитанников, которые
вдали от зоркого глаза надзирателей занимались литературой, сами писали
стихи и драмы и читали их друг другу. К этому кружку принадлежали Говен,
Петерсен, Людвиг Ш убарт (сын известного поэта), Шарфенштейн и другие.
«Гец фон-Берлихинген» и «Страдания молодого Вертера» Гёте, драмы Клин­
гера, Герстенберга, Лейзевица, оды Клопштока и Галлера, произведения
Шекспира и Мильтона — все это с увлечением читалось и горячо обсужда­
лось. В академии же Шиллер начал писать стихи и прозу: в 1776 году
в «Швабском Магазине» было опубликовано его первое стихотворение «Вечер»,
в 1777 году следующее стихотворение «Завоеватель»; оба они написаны еще
в духе Клопштока. К этим же приблизительно годам относятся отрывки из
романа в стиле «Страданий молодого Вертера» под названием «Нассауский сту­
дент» и фрагменты драмы в духе «бури и натиска» «Космо Медичи». Обе эти
вещи не сохранились, но некоторые места драмы были включены в драму «Раз­
бойники». В 1777 году — в академии же — Шиллер начал работать над «Раз­
бойниками» и в основном закончил это произведение в последние годы своего

тип

Ф Р И Д Р И Х

Ш И Л Л Е Р

пребывания в «Карлсшуле». В 1778—1779 годах он усиленно занимался медици­
ной и в 1779 году представил диссертацию на тему «Философия физиологии»
но она не получила одобрения герцога за «буйный стиль» и оскорбление ме­
дицинских авторитетов. Для «обуздания» бунтаря герцог предписал оставить
его еще на один год в академии; в 1780 году поэт подал выпускное сочине­
ние под заглавием: «О связи между физиологической и духовной природой
человека». Для философских взглядов молодого Шиллера характерно, что
в этой работе он, под влиянием просветителей, отстаивает среднюю линию
между материализмом и идеализмом.
В декабре 1780 года Шиллер получил, наконец, диплом «лекаря» и сразу
же был назначен в штутгартский полк. Но он давно уже решил посвятить
себя литературе. Поэтому, как только он вышел из академии, он целиком
погрузился в литературную работу. Даже полная изоляция от внешнего мира,
монотонная жизнь, муштровка, которые должны были убить в предназначен­
ной для слепого повиновения молодежи всякие умственные интересы, не были
в состоянии искоренить глубокую страсть Шиллера к литературе, не смогли
ему помешать ознакомиться еще в стенах школы с современными революцион­
ными произведениями. Но восемь лет, проведенные в «Карлсшуле», все же
наложили свою печать на духовное развитие пылкого юноши. «Склонность
к поэзии оскорбляла законы учреждения, в котором я воспитывался, — писал
поэт в 1784 году, — и противоречила планам его основателя. Восемь лет бо­
ролся мой энтузиазм с военной дисциплиной». Такое воспитание не сломило
Шиллера, но оно его искалечило. В 1789 году, вспоминая годы, проведенные
в академии, Шиллер с горечью писал: «Я вступил в жизнь, пережив печаль­
ную, мрачную юность, и бессердечное и бездушное воспитание затормаживало
у меня легкое, прекрасное волнение зарождающихся чувств».
И вот, когда Шиллер в конце 1780 года вышел из этого учреждения, то
у него не было и не могло быть подлинной тесной связи с общественными
и литературными организациями. Для готовой рукописи его - «Разбойников» не
нашлось издателя, и молодой драматург вынужден был напечатать их на
свой счет, на занятые им деньги. Драма вышла весной 1781 года и сразу же
выдвинула неизвестного автора в первые ряды немецкой литературы. Вещь
эта произвела огромное впечатление во всех слоях населения Германии. Ш и­
рокие массы отсталого немецкого бюргерства, которые до этого времени
знали лишь пресные стихи, серафические оды или, в лучшем случае, басни
и беззубые сатиры Геллерта, Гагедорна, Галлера, Клопштока и других,
впервые встретили бурную революционн}чо страсть и пафос свободы, напра­
вленные против феодально-абсолютистского строя. Но и те, которые были
знакомы с драмами писателей «бури и натиска» и Лессинга, увидели, что
«Разбойники» как по содержанию, так и по форме нечто новое, небывалое
по силе; передовая немецкая критика на основании этого дебюта предсказы­
вала драматургу славу «немецкого Шекспира». Популярность «Разбойников»
возросла после того, как они 13 января 1782 года были поставлены на сцене
Мангеймского театра. Дело в том, что Шиллер послал свою драму еще
в гранках издателю Швану в Мангейм, который дал ее прочесть директору

ФРИДРИХ

ШИЛЛЕР

IX

одного из лучших тогда в Германии театров, Дальбергу. Дальберг, оценив
гениальность автора и значение «Разбойников», предложил Шиллеру переделать
их для сцены, после чего они были разыграны коллективом крупнейших не­
мецких актеров. Постановка вызвала огромный наплыв народа из окрестных
городов в Мангейм. Шиллер сам присутствовал — тайком — на представлении.
В этом же году «Разбойники» вышли новым изданием с девизом: «Против
тиранов».
В феврале 1782 года Шиллер выпустил «Антологию на 1782 год» — сбор­
ник стихов, написанных почти исключительно им самим. «Антология» напра­
влена против пресных стихов швабских поэтов, опубликованных Готгольдом.
Штейдлином в «Швабском альманахе муз на 1782 год». Посланные Шиллером
в этот альманах стихотворения за одним-единственным исключением были
отвергнуты за их «буйный» характер. Тогда Шиллер собрал эти, пропитан­
ные духом «бури и натиска», стихи, а также стихи некоторых своих юных
товарищей единомышленников и издал их в виде упомянутой «Антоло­
гии». Как по тематике, так и по форме стихи эти весьма разнообразны1
тут и сатиры, как, например, «Журналисты и Минос» или «Возмездие муз»’
тут и ярко политическое произведение «Дурные монархи», где поэт грозит
«земным богам» на тронах; жалобы Карла Моора в «Разбойниках» о «веке
кастратов», в котором приходится жить и действовать подобным ему испо­
линским характерам, повторяются в чрезвычайно резком стихотворении «Ка­
страты и мужчины». Очень важна для характеристики политических взгля­
дов Шиллера вещь, посвященная Руссо. И, наконец, в «Антологии» же
имеется самый известный цикл шиллеровских любовных стихов, посвященный
Лауре. Нужно отметить, что любовная лирика молодого Шиллера сильно от­
личается от любовной лирики молодого Гёте: у последнего чувства выра­
жены просто и естественно, а у Шиллера — в напыщенной, высокопарной
форме.,
После издания «Разбойников» Шиллер принялся за новую драму — «За­
говор Фиеско в Генуе». В конце мая 1782 года он опять отлучился из Ш тут­
гарта без разрешения герцога, чтобы присутствовать в Мангейме при по­
становке «Разбойников». Узнав об этой своевольной отлучке, герцог приказал
посадить Шиллера на две недели под арест и запретил ему впредь писать ка­
кие бы то ни было «комедии». Сидя в карцере, Шиллер набросал план третьей
своей знаменитой драмы — «Коварство и любовь», которая первоначально
называлась — ко имени героини — «Луиза Миллер». Когда поэт вышел из
узилища и на поданное герцогу прошение о разрешении ему заниматься,
кроме медицины, также и литературной деятельностью не получил никакого
ответа, он отважился на смелый шаг и сбросил с себя герцогскую опеку, бе­
жав из Вюртемберга. Прежде всего он направился к Дальбергу. Но восхище­
ние гением Шиллера оказалось слабее страха перед гневом соседнего гер­
цога; осторожный директор мангеймского театра отказался приютить «беглого
полкового лекаря», который привез ему готовую рукопись драмы «Заговор
Фиеско», и Шиллер должен был скитаться, пока не устроился временно у зна­
комых в деревне Бауэрбах, в Тюрингии; здесь он прожил с декабря 1782 до

X

ФРИДРИХ

ШИЛЛЕР

июля 1783 года, закончил «Коварство и любовь» и набросал первый план
«Дон-Карлоса».
В это время Дальберг и мангеймский театр предложили Шиллеру место
театрального драматурга, с обязательством давать три драмы в год. Шиллер
переехал в Мангейм, где интенсивно работал с августа 1783 до апреля
1785 года; он сблизился с театральным коллективом, в который входили такие
силы, как Ифланд, Бейль, Бек и другие. Из обещанных трех пьес первой на
сцене пошел «Заговор Фиеско в Генуе» (11 января 1784 года); драма не имела
успеха. Дальберг изменил ее конец из трагического в благополучный. З ато
бурное одобрение, несмотря на травлю реакционной критики, вызвала драма
«Коварство и любовь», поставленная впервые 15 апреля 1784 года. И все же
Дальберг проявил себя подлинным литературным филистером и, недовольный
тем, что Шиллер не представил своевременно третьей обещанной пьесы
расторгнул договор. А поэт надеялся, что ему удастся превратить мангейм­
ский театр в подлинный н а ц и о н а л ь н ы й театр/ о котором мечтал еще
Лессинг, создать идейный центр и этим воздействовать на разрозненную и
раздробленную Германию в духе национального объединения.
Свои эстетические взгляды периода «бури и натиска» Шиллер изложил
в двух статьях, специально посвященных революционно-воспитательной роли
театра: «О современном немецком театре» (1782) и «Театр, рассматриваемый
как учреждение нравственное» (1784). Последняя статья является докладом
(вступительным), прочитанным драматургом 26 июня 1784 года в Театраль­
ном обществе в Мангейме, членом которого он был избран. В этом докладе
Шиллер, исходя в основном из эстетики просветителей XVIII века, требует
от театра, чтобы он выступал против пороков, искажений истины и тирании,
одним словом — против всех проявлений феодализма и абсолютизма, и вос­
питывал в народе дух правды и борьбы со старым обществом. Если
принять еще во внимание, что молодой Шиллер ополчался против писателей
французского придворного классицизма, то станет ясным, что его эстетика
близко соприкасалась с эстетикой Лессинга. И действительно, поэт в Ман­
гейме, как мы только что говорили, хотел продолжить дело Лессирга, соби­
рался с этой целью издать «Мангеймскую драматургию». Но когда его связь
с мангеймским театром порвалась, то потерпело неудачу и это предприятие.
Отчасти Шиллер намеревался осуществить его в журнале «Рейнская Талия»,
который он издавал в течение ряда лет и первый номер которого (в марте
1785 года) содержал, кроме отрывков из «Дон-Карлоса», и критические за­
метки об артистах мангеймского театра. Но реформировать в эти годы не­
мецкий театр Шиллеру удалось еще меньше, чем в свое время Лессингу
в Гамбурге: весной 1785 года он оказался без средств к существованию,
с массой долгов; он решил использовать давнишнее приглашение кружка его
поклонников в Лейпциге (Христиан-Готфрид Кернер, его невеста Минна
Шток, ее сестра Дора и писатель Людвиг-Фердинанд Губер) и в апреле
1785 года переехал в Лейпциг, а затем в Дрезден.
Переездом в Лейпциг и заканчивается, собственно, период «бури и на­
тиска» в творчестве Шиллера. В трех своих драмах — «Разбойники», «Заговор

ФРИДРИХ

ШИЛЛЕР

XI

Фиеско в Генуе», «Коварство и любовь» — молодой поэт резко осуждает фео­
дально-абсолютистский общественный строй и в духе Руссо критикует также
нарождающуюся капиталистическую «цивилизацию». Идеалом Шиллера в этот
период является стоический идеалист типа Брута или Катона, воплощенный
в таких образах, как Карл Моор или Веррина. Наиболее страстный характер
носит протест против феодально-абсолютистских оков в «Разбойниках», где
Карл Моор мечтает об установлении в Германии республики, перед которой
Рим и Спарта показались бы женскими монастырями. И последовательный
республиканец Веррина в «Заговоре Фиеско» также хочет установить рес­
публику в духе древнего Рима. Итак, мы видим, что молодой Шиллер в этих
драмах выдвигает идеал, родственный идеалу Руссо и, в дальнейшем, фран­
цузским якобинцам. Тем не менее, между героями молодого Шиллера и яко­
бинцами большая разница: в то время как за «масками античности» фран­
цузских революционеров скрывались конкретный политический смысл, ре­
альные классовые отношения, хотя далеко не всегда осознанные самими но­
сителями их, — в Германии, с ее чрезвычайно отсталыми в XVIII веке обще­
ственными отношениями, этот идеал не мог воплотиться в плоть и кровь и
должен был потерпеть крушение. Действительно, как в первой, так и во
второй драме шиллеровские стоические идеалисты вынуждены отказаться от
своих революционных идеалов и капитулировать перед существующим: Карл
Моор в конце драмы признает себя глупцом, мечтавшим «исправить свет
злодеяниями и законы поддержать беззаконием»; он раскаивается в употребле­
нии «аморальных средств» и хочет спасти «поруганный порядок» нравствен­
ным поступком; Веррина же в «Заговоре Фиеско» п'ооле убийства им Фиеско,
изменившего идеалам республики, возвращается к старому дожу Дориа.
Наиболее реалистично критика феодально - абсолютистского общества
в юношеских драмах Шиллера дана в «Коварстве и любви». Изображенные
в ней 'люди и их поступки взяты непосредственно из окружавшей автора
немецкой действительности. Президент Вальтер, его секретарь Вурм, гоф­
маршал Кальб, метресса Мильфорд — все они реальные, хорошо знакомые
Шиллеру типы из окружения герцога Карла-Евгения. Животрепещущей по­
литической актуальностью и объясняется то потрясающее впечатление
которое эта драма производила на современников: эксплоатируемые и уни­
женные народные массы наглядно убедились в своем собственном печальном
положении.I
II
После «Коварства и любви» в творчестве Шиллера намечается перелом —
отход от идей «бури и натиска», которые к этому времени уже отжили свой
век. Разрыв между идеалом и действительностью все больше и больше ощу­
щается поэтом; он приходит к выводу, что его мечтания неосуществимы.
Этот перелом, сопровождавшийся мучительными переживаниями, совершается
в так называемый «дрезденский период» творчества Шиллера, то есть
в 1785—1787 годах, когда поэт жил у своих друзей, недалеко от Дрездена.

XII

ФРИДРИХ

ШИЛЛЕР

Он продолжает издавать свой журнал «Талия» и пишет несколько прозаических
произведений («Преступник из-за потерянной чести» и незаконченный роман
«Духовидец»). Характерно, что тематически родственный «Разбойникам»
сюжет первого рассказа разработан теперь уже в ином плане: описывая
историю известного разбойника Швана, повешенного в 1760 году, Шиллер
словом не обмолвился против существующих законов, а старался лишь по­
казать, как определенное социальное окружение, определенная среда доводят
человека до порока и гибели; основная задача автора при этом — просвещать
и примирять. Из чисто просветительских позиций Шиллер исходит и в своем
более значительном произведении — «Духовидец», где повествуется о тайных
организациях, запутывающих одного немецкого протестантского принца в сети
католицизма. И характерно, что поэт здесь, как, впрочем, и во всех трех
своих юношеских драмах, рассматривает материализм XVIII века большею
частью как отвратительное придворно-аристократическое мировоззрение,,
как философию эгоизма, при помощи которой мояшо оправдать все гнусности
и все преступления. Вспомним хотя бы таких отрицательных героев его
ранних произведений, как Франц в «Разбойниках», молодой дож Дориа в «Заго­
воре Фиеско» или президент Вальтер и его прихлебатели: все они опираются
на материализм и эпикурейство. Действительного исторического значения
материализма XVIII века Шиллер — в отличие от Гёте — не понимал ни в ран­
ний, ни в классический периоды своего творчества; в этом вопросе он не сумел
преодолеть своей идеалистической ограниченности.
К дрезденскому же периоду относятся «Философские письма» Шиллера.
Часть из них написана заново, часть же представляет обработку прежних
набросков. В них поэт, выступающий под именем Юлия, вынужден согла­
ситься со своим другом Рафаэлем-Кернером (который был кантианцем), что
«голова должна воспитать сердце»; он приходит к выводу, что идеалы «бури
и натиска» сгинули безвозвратно, и покорно признает неизбежность этого:
«Мы редко достигаем истины иначе, как через крайности; мы сначала должны
исчерпать заблуждение, — а часто и безумие, — прежде чем доберемся до пре­
красной цели — мирной истины». Основным художественным произведением
Шиллера, отражающим этот внутренний перелом, является крупная истори­
ческая драма «Дон-Карлос»; над ней автор работал в течение четырех лет,
и различные наброски и редакции ее наглядно показывают идеологическую
и художественную эволюцию поэта: начав с резких обличений, которые
должны были развенчать деспотизм и инквизицию в царствование испан­
ского короля Филиппа II (в XVI веке), Шиллер в конечной редакции «ДонКарлоса» (в 1787 году) хотя и осуждает и деспотизм и инквизицию, но ото­
двигает уже своего первоначального главного героя, наследного принца Кар­
лоса, на второй план, а главным выразителем своих мнений делает либе­
рального маркиза Позу, обращающего свои взоры к «просвещенному монарху»,
который должен подарить народу свободу сверху. Преобразование общества,
следовательно, мыслится в это время Шиллером не посредством революции,,
а при помощи реформ. Обоснованию и защите этих идей посвящены «Письма
о Дон-Карлосе» (1788).

ФРИДРИХ

ШИЛЛЕР

XIII

В июле 1787 года Шиллер выехал в Веймар, где познакомился с Виландом
и Гердером (Гёте в это время был в Италии); затем он до мая 1789 года
прожил в Рудолыптадте и в других местах. К этому времени относятся два
важных его стихотворения: «Боги Греции» (1788) и «Художники» (1789)*
В первом из них он дает своего рода художественный манифест немецкого
классицизма, а во втором излагает свое понимание роли искусства при пере­
воспитании человечества — понимание, которое пользовалось большим призна­
нием в немецкой идеалистической классической эстетике и литературе. По­
следующие годы Шиллер занимается по преимуществу историческими исследо­
ваниями. Уже подготовительные работы к «Дон-Карлосу» подвели драматурга
вплотную к истории Нидерландской революции, реформации, Тридцатилетней
войны и т. д. Отказавшись от революционного героя типа Брута своих юношеских
драм, возвеличивая теперь более умеренные характеры, Шиллер не случайно
обращается к тем периодам общественного движения, когда бюргерство играло
уже руководящую роль. В введении к своей интереснейшей работе — к «Исто­
рии отпадения объединенных Нидерландов от испанской короны» (1788) — он
прямо заявляет, что описать эти события его побудили «не героический или
необыкновенный характер их», но что они интересуют его как «прекрасный
памятник бюргерской силы». Правда, Шиллер везде резко осуждает тиранию,
покушения деспотов на человеческую свободу и незабываемыми красками
рисует ужасы инквизиции, но вместе с тем он заявляет, что «именно отсут­
ствие героического величия» делает Нидерландскую революцию «столь свое­
образным и поучительным» событием. Он всячески старается придать восста­
нию «законный» характер, а в лице Вильгельма ^Офанского создать уже но­
вый тип героя. Он все больше склоняется к компромиссной, .умеренной рево­
люции, чтобы после прихода к власти якобинцев во Франции совершенно
отказаться от революционного пути преобразования общества.
Кроме «Истории отпадения объединенных Нидерландов», крупнейшей
Ирторической работой Шиллера является «История Тридцатилетней войны»
(1791—1793), а также красочно и драматически написанная «История фран­
цузских смут, предшествовавших царствованию Генриха IV» (1795). Эти ис­
следования, равно как и множество мелких исторических статей и лекций,
с научной точки зрения ныне в значительной степени устарели, но они со­
храняют свою силу как важные документы политической эволюции их автора
и особенно как блестящие образцы немецкой классической художественной
прозы.
В 1789 году Шиллер, при посредстве Гёте, получил внештатную профессуру в Иенском университете, где читал курс всеобщей истории и вел спе­
циальный семинар по отдельным историческим проблемам. В феврале 1790 года
он женился на Шарлотте фон-Ленгефельд и после долгих лет скитаний
обосновался в Иене.
Хотя к этому времени Шиллер, как мы видели, отказался уже от своих
революционных идеалов периода «бури и натиска» и склонялся к более уме­
ренному и компромиссному преобразованию общества, все же он был еще до­
статочно свободолюбив, чтобы со всей передовой Германией — с Клопштоком,

XIV

ФРИДРИХ

ШИЛЛЕР

Бюргером, Форстером, Гердером, Гёте, Вильгельмом фон-Гумбольдтом и другими
приветствовать Французскую революцию 1789 года. В сентябре 1792 года фран­
цузское Национальное собрание избрало его почетным гражданином Республики
за его заслуги перед революцией. Самый диплом почетного гражданина,
подписанный Дантоном, Шиллер получил только шесть лет спустя, но об
избрании он узнал из газеты «Moniteur» в октябре 1792 года и принял его
несмотря на козни придворного общества в Веймаре. Одновременно с этим
Шиллер собирался выступить в защиту Людовика XVI и хотел написать
соответствующее письмо, но, прежде чем он успел осуществить свое намере­
ние, Людовик XVI был казнен. И с этого времени, то есть после прихода
к власти якобинцев, поэт с ужасом отвернулся от Французской революции.
В письме к Кернеру от 8 февраля 1793 года он говорит: «Четырнадцать дней
я не могу читать французских газет: так мне отвратительны эти жалкие
рабы-живодеры». И когда его друг Форстер переходит к якобинцам, примык!ает к майнцским клубистам и переезжает затем в революционный Па­
риж, Шиллер осыпает его градом жестоких эпиграмм.
В этой политической эволюции Шиллер не одинок: за отдельными ис­
ключениями (Форстер, Бюргер, Сейме) путь его — в той или иной степени —
путь большинства писателей и мыслителей немецкой классической литературы
и философии. И вместе с тем эта литература и философия составляют
важный шаг вперед в истории художественного и философского развития
человечества. Для правильного их понимания необходимо рассматривать их
как составную часть идеологической эволюции всей буржуазной мысли, не
забывая при этом, что на них наложила неизгладимую печать отсталость
общественной и социально-экономической жизни Германии того времени.
С одной стороны, немецкая классическая литература великолепно отражает
всемирноисторические события своей эпохи; с другой же стороны, она по­
грязла в филистерском болоте немецкого мещанства. В то время, когда фран­
цузская буржуазия совершала великую политическую революцию, а эманси­
пированная уже английская буржуазия революционизировала промышленность
и завоевывала мировой рынок, борьба немецкой буржуазии с феодальноабсолютистским строем вынуждена была на практике замыкаться в узкие
провинциальные рамки многочисленных мелких государств, на которые была
раздроблена Германия, и ограничиваться областью теории. И эти теоретические
взгляды Шиллера и его единомышленников были, в отличие от революционной
мысли во Франции, оторваны от материальных интересов буржуазии, выра­
жением которых они являлись, превращаясь в чисто идеологические моральные
постулаты и логические определения; когда же этим идеологам пришлось стол­
кнуться с действительной революцией, они не поняли ее и отшатнулись от нее.
Итак, в эпоху Французской революции Шиллер окончательно отказы­
вается от революционного пути преобразования общества и проклинает свои
идеалы периода «бури и натиска». Это не значит, что он отказался от всякой
мысли о реорганизации общества: эта реорганизация, по его теперешним
убеждениям, должна была носить мирный характер, вращаясь в рамках нрав­
ственных законов существующего общества. Фактически это указывало на

Ф РИДРИХ Ш ИЛЛЕР

ХУ

п р и м и р е н и е Шиллера с абсолютизмом, сколько бы он ни осуждал его
в теории. Ярче всего этот важный поворот в творчестве поэта, это его
примирение с действительностью, получили свое выражение в серии работ по
Эстетике, написанных по преимуществу в 1792—1795 годах. Работы эти:
«Основание удовольствия, ощущаемого от трагических предметов» (1792),
«О трагическом искусстве» (1792), «О возвышенном» (I—И, 1793—1802), «Письма
об эстетическом воспитании человека» (1793—1794), «О патетическом» (1793),
«О необходимых границах при употреблении прекрасных форм» (1795), «На­
ивная и сентиментальная поэзия» (1796) и другие. В них Шиллер старается
обосновать свой отход от революции помощью идеалистической и формали­
стической эстетики и этики Канта. Подобно тому как великий кенигсберг­
ский мыслитель между царством природы — царством того, что есть, и
царством свободы — царством того, что должно быть, — между миром явле­
ний, подчиняющих человеческую волю законам природы, и миром идей, где
господствует «свободная воля» человека, ставит искусство как связующее
Звено, так и Шиллер хочет перекинуть мост эстетики из «естественного»,
то есть феодально-абсолютистского, государства в государство разума и
«истинной политической свободы». Политическую революцию заменяет т е­
перь эстетическое воспитание человека; искусство «должно покинуть дей­
ствительность и с приличной смелостью подняться над потребностями, ибо
оно — дочь свободы и получает предписание от духовных требований, а не
от материальной потребности»; для решения на опыте политических проблем
нужно идти по пути эстетики, ибо только «при помощи красоты можно до­
стичь свободы». Правда, Шиллер не везде слепо следует Канту,— в ряде во­
просов он критикует, хотя и непоследовательно и компромиссно, кантовские
эстетические теории, и он же первый из великой плеяды представителей
немецкой классической идеалистической эстетики йытался сделать шаг впе­
ред от субъективно-идеалистической антиномистики' Канта к объективному
идеализму Гегеля. Но так как Шиллер никогда не затрагивал философской
основы кантовской эстетики, его теории познания, непознаваемости вещи
в себе, то он во всех решающих вопросах как эстетики, так и этики оста­
вался на позиции Канта, а там, где он критикует его, эта критика неминуемо
противоречива и половинчата. Все это «царство эстетической видимости»,
которым Шиллер так увлекался, было не чем иным как неосуществимой
«приятной мечтой», и все это бегство Шиллера из мира действительности
к кантовскому идеалу сводилось в конце концов, по меткому выражению
Энгельса, «к замене плоского убожества высокопарным» (Соч., т. V, стр. 143)»
III
Самое крупное сочинение Шиллера по теоретической эстетике, «Письма
об эстетическом воспитании человека», было изложено в форме писем к гер­
цогу Августенбургскому. Дело в том, что Шиллер в 1791 году, будучи еще
профессором Иенского университета, заболел туберкулезом, от которого он
хотя и оправился, но окончательно избавиться не смог уже до конца жизни.
Вдобавок, он материально сильно нуждался, так как внештатная профессура

XVI

Ф РИ ДРИ Х

Ш ИЛЛЕР

давала ему чрезвычайно мало. Тогда Шиллеру, при посредничестве датского
писателя Багессена, была предоставлена на несколько лет значительная суб­
сидия от датского наследного принца и графа Шиммельмана, которая дала ему
возможность посвятить себя исключительно литературной работе. С августа
1793 до мая 1794 года поэт был на родине, в Вюртемберге, и завязал сно­
шения с известным издателем Фридрихом Котта; последний предложил ему
редакцию большой политической газеты, от чего Шиллер, однако, отказался.
В мае 1794 года Шиллер заключил договор с Коттой на издание нового жур­
нала — «Оры» («Талия» прекратила свое существование в 1793 году), к сотрудни­
честву в котором были привлечены все корифеи немецкой классической ли­
тературы и философии. С Вильгельмом фон-Гумбольдтом, поселившимся в Иене,
и с Фихте, работавшим в тамошнем университете, Шиллер подружился уже
в начале 1790-х годов. Теперь, в связи с изданием «Ор», установилось и более
тесное знакомство с Гёте, перешедшее вскоре в чрезвычайно плодотворное
сотрудничество. Это сближение между обоими великими поэта'ми, несмотря
на содействие многих влиятельных лиц, как известно, долго не налаживалось:
слишком сильны были противоречия мировоззрения и художественного метода
обоих. Углублению этих противоречий особенно содействовал переход Шил­
лера к кантовской философии и опубликование первых его статей по эсте­
тике. Шиллер находил, — как он писал Кернеру 1 ноября 1790 года, — что
Гёге «слишком много черпает из чувственного мира, в то время как я чер­
паю из души. Вообще его способ представления слишком чувственен и
слишком п л а с т и ч е н для меня». О состоявшемся в июле 1794 года сближе­
нии между ними Гёте сообщает в своих «Ежедневниках и ежегодниках на
1794 год». «В разгаре этого спора вдруг свершилось превзошедшее все мои
желания и надежды сближение с Шиллером, которое могу причислить к« выс­
шим благам, уготовившим мне счастье в более поздние годы». Правда, когда
в 1792 году вышла статья Шиллера «О грации и достоинстве», то Гёте на­
глядно представилась «огромная пропасть между их образом мышления». З а ­
тем, летом 1794 года, случилось как-то, что оба поэта встретились на засе­
дании общества естествоиспытателей. «Мы случайно вышли вместе, — рас­
сказывает Гёте дальш е,— началась беседа; казалось, что он был заинте­
ресован докладом; он сделал одно очень разумное и проницательное и мне
весьма приятное замечание, что подобное раздробление природы на куски ни
в коем случае не может нравиться профану, который охотно занялся бы ее
изучением. Я возразил, что это, может быть, неприятно и посвященным, но
что возможен, пожалуй, другой способ: воспринимать природу не расчлененно
и не по отдельности, но изображать ее в действии и живой, стремящейся от
целого к частностям. Он пожелал иметь разъяснения по этому поводу, но
не скрывал своих сомнений; он не мог признать, что основания для этого
черпают из опыта, как я это утверждал. Мы подошли к его дому; беседа увлекла
меня, и я вошел; там я ему живо изложил метаморфозу растений и, путем
нескольких характерных рисунков, представил пред его взором символическое
растение. Он слушал и смотрел с большим интересом, легко схватывая суть;
но когда я кончил, он покачал головой и сказал: «Это не опыт, это идея!»

Ф РИДРИХ Ш ИЛЛЕР

ivil

Я смутился, до некоторой степени раздосадованный, ибо эти слова резко
подчеркнули разделявший нас пункт. Я снова вспомнил утверждение из
«Грации и достоинства»; старое недовольство едва не зашевелилось во мне,
но я овладел собой и ответил: «Мне очень приятно, что имею идеи, сам того
не ведая, и что даже вижу их собственными глазами».
В этом разговоре Гёте и Шиллера о метаморфозе растений чрезвычайно
наглядно выявлены основные противоречия в философском и художественном
мировоззрениях обоих писателей, которые никогда не были окончательно
ими преодолены. Беседа, как пишет Гёте, кончилась без примирения. «Но, —
продолжает Гёте, — первый шаг был сделан. Притягательная сила Шиллера
была велика: он покорял всех, кто приближался к нему. Я принял участие
в его планах и обещал снабдить кое-чем «Оры»... И так скрепили м ы . ..
союз, длившийся затем беспрерывно и оказавшийся во многих отношениях
плодотворным для нас и для других. В особенности для меня это было но­
вой весной, в которой все радостно прорастало, одно подле другого, возникая
из развивающихся семян...» Гёте оказывал влияние на Шиллера в смысле
усиления реализма в его творчестве. «Удивительно,— пишет Шиллер своему
другу Гумбольдту 21 марта 1796 года, — сколько реалистичного появляется с го­
дами и развивается во мне со времени постоянного общения с Гёте и изуче­
ния древних...» После четырех лет тесного сотрудничества с Гёте он за­
являет в письме к Кернеру от 31 августа 1798 года: «Эти четыре года укре­
пили меня и скорее продвинули вперед... Э то — эпоха в моем существовании».
В чем именно сказалось это благотворное влияние Гёте на творчество Шил­
лера, последний определяет в одном из своих писем к Гёте: «Вы все больше
отучаете меня от тенденции (являющейся пороком во всякой практике,
а в особенности в- поэзии) исходить от общего к индивидуальному и ведете
меня, наоборот, от единичных случаев к великим законам. Пункт, из кото­
рого вы обычно исходите, всегда мал и узок, но он выводит меня на простор,
в то время как на другом пути, по которому я, будучи предоставлен самому
себе, так охотно следую, я всегда прихожу из обширных пространств в тес­
нину и испытываю неприятное чувство оттого, что к концу вижу себя
беднее, чем вначале».
Начиная с 1794 года и до конца жизни Шиллера между двумя великими по­
этами происходила оживленная переписка, представляющая собой один из круп­
нейших литературных, теоретических и эпистолярных памятников эпохи.
Особого' внимания в ней заслуживают трактовка античности, создание нового
классицизма и рассуждения о судьбах искусства в современном (то есть бур­
жуазном) обществе. Как известно, начиная с программного стихотворения
«Боги Греции» (1788), Шиллер, а начиная с итальянского путешествия (1786—
1788), и Гёте окончательно отказываются от своей «хаотической» формы пе­
риода «бури и натиска»: античное искусство становится для них образцом, и вся­
кое отклонение от этого образца считается распадом. Но мы уже видели выше,
что поворот Шиллера (это относится также и к Гёте) к античности совпадает
с его отказом от революционных методов изменения действительности и
с фактическим примирением с ней. Возрождение античности у Шиллера и
И Шиллер, I

XVIII

Ф РИДРИХ Ш ИЛЛЕР

Гёте носит поэтому иной характер, чем возрождение ее в то же самое время
во Франции, в эпоху революции. Там революционный классицизм был напра­
влен на практическое разрешение актуальнейших политических задач эпохи;
немецкое же возрождение античности у Шиллера и Гёте имело своей целью
стилизацию жизненного материала в классическом духе и сознательное пре­
небрежение актуальнейшими политическими задачами эпохи. Шиллер пре­
красно видел пагубное влияние развития капиталистических отношений на
искусство; этому вопросу посвящено немало блестящих страниц в его «Письмах
об эстетическом воспитании человека». Он думал, что при тщательном изуче­
нии античности в ней можно открыть законы классического искусства
которые, будучи использованы современным художником, помогут преодолеть
антагонизм и противоречия в буржуазном обществе, восстановить гармонию
и тем самым уничтожить губительное действие современности на искусство.
Но постановка этого вопроса у Шиллера чисто идеалистическая: преодоление
противоречий, свойственных искусству буржуазной эпохи, он мыслил путем
изменения формы, а не содержания. Впрочем, эти чисто формальные, на первый
взгляд, стремления Шиллера имели также глубоко философские корни и вы­
текали, как указано выше, из отказа его от революции и бегства от на­
сущных политических проблем современности. Эстетические, философские и
политические взгляды Шиллера, как они изложены в его статьях по теоре­
тической эстетике, в ряде исторических работ и в переписке начала 1790-х
годов, получили свое художественное выражение и в его лирике 17951799 годов. Стихотворения этих лет почти сплошь философского содержа­
ния; они были опубликованы в журналах «Оры» и «Альманах муз». В первом
их цикле («Поэзия жизни», «Сила песнопения», «Раздел земли», «Идеал в
жизнь» и другие) отражаются взгляды Шиллера на красоту и ее целитель­
ную силу. Иной характер носят знаменитые «Ксении», написанные совместно
Шиллером и Гёте в 1796 и изданные в 1797 году: они (из тысячи было опубли­
ковано 414) имеют форму сатирических эпиграмм и направлены против ме­
щанских писателей, вульгарных просветителей, ранних романтиков. В со­
ревновании с Гёте создан цикл баллад (1797), в который впоследствии было
включено еще несколько; большинство из них («Поликратов перстень», «Ку­
бок», «Порука», «Перчатка», «Ивиковы журавли», «Граф Габсбургский» и
другие) давно уже пользуется мировой известностью. Особенно нужно вы­
делить историко-культурные стихотворения («Прогулка» — 1795, «Помпея и
Геркуланум» — 1796, «Элевзинский праздник» — 1798, «Песнь о колоколе» ~
1799 и другие); в них поэт, после отказа от революционных методов преобра­
зования общества, проповедует примирение с действительностью через труд
и старается показать, что это — неизбежное следствие развития культуры: че­
ловечество переходит от первоначального счастливого детства к мужествен­
ной и сознательной покорности железной необходимости, к подчинению дей­
ствительно существующему. В этих тенденциях намечается путь, по которому
пошли немецкая классическая литература и философия.
В конце 1790-х годов Шиллер, после десятилетнего перерыва, вернулся
опять к драме, в которой он был сильней всего. Гёте находил, что «талант

Ф РИ ДРИ Х Ш ИЛЛЕР

XIX

Шиллера был создан для театра, с каждой пьесой он шел вперед и совер­
шенствовался». Вильгельм фон-Гумбольдт писал: «Трагедии Шиллера предста­
вляют собой не повторения превратившегося в рутину таланта, но порожде­
ния вечно юной, вечно новой борьбы, с более правильно схваченными, более
высоко понятыми требованиями искусства». И действительно, в течение ка­
ких-нибудь семи лет Шиллер создал пять классических трагедий, доставивших
ему славу одного из величайших драматургов в мире. Это—трилогия-«Валленштейн» (1797—1799), «Мария Стюарт» (1800), «Орлеанская дева» (1801), «Мес­
синская невеста» (1803), «Вильгельм Телль» (1804). Шестая большая драма —
«Димитрий»— осталась незаконченной. Драмы эти почти все исторические, и
действие их происходит во время великих поворотных периодов в истории
человечества. В «Валленштейне» поставлен вопрос о воссоединении распы­
ленной на множество частей Германии; в «Марии Стюарт» должна была быть
показана борьба реформации и контрреформации в Англии; в «Орлеанской
деве» — национальное освобождение Франции; в «Вильгельме Телле» автор
разрабатывает тему освобождения целого народа от деспотизма и тирании.
Но все эти широкие исторические замыслы Шиллера не получают достойного
реалистического осуществления. Отказавшись от революционного разрешения
общественных противоречий современности, поэт лишил свои трагедии кон­
кретного трагического содержания; действительные коллизии, созданные под­
линной исторической обстановкой и подлинными противоречиями эпохи,
Шиллер пытается — согласно кантовской этике и своей собственной теории
трагического — свести к проблемам морали: преступлению и наказанию, преодо­
лению «вечного антагонизма» между чувственными и нравственными устремле­
ниями человека, трагической гибели осознавшего свою вину героя. Э то противо­
речие между реалистическим замыслом и наперед установленной теорией
порождает специфическую особенность творчества Шиллера, то есть пре­
вращение индивидов в простые рупоры духа времени и бесконечный само­
анализ действующих лиц. Нужно сказать, что далеко не все драмы Шиллера
страдают этим пороком в одинаковой степени. Наиболее реалистична трилогия
«Валленштейн» (особенно первая часть — «Лагерь Валленштейна»), показываю­
щая огромный сдвиг автора в сторону реализма. Блестящие реалистические
сцены имеются и в «Марии Стюарт» и в «Вильгельме Телле». В четкости
и последовательности развития действия, в подчинении всех деталей одной
основной идее, в обрисовке массовых сцен Шиллер почти не имеет себе
равных в мире.
Последние годы своей жизни Шиллер провел в Веймаре, куда он пересе­
лился в декабре 1799 года. Он принимал деятельное участие в общественной
и литературной жизни резиденции маленького герцогства, которое тогда
насчитывало всего только около ста тысяч населения. От герцога Веймар­
ского Карла-Августа Шиллер получал ежегодную субсидию — сначала двести,
затем четыреста, а в последний год жизни восемьсот талеров. Когда Гёте
в апреле 1801 года тяжко заболел, Шиллер взял на себя также руководство теа­
тральными репетициями и постановками. Наряду с созданием оригинальных
произведений он в последние годы своей жизни переводил с иностранных

XX

Ф РИ Д Р И Х

Ш ИЛЛЕР

языков и переделывал много пьес. Так, в 1801—1803 годах он перевел «Макбет»
Шекспира и две комедии Пикара — «Племянник в роли дяди» и «Паразит»;
приспособил «Натана Мудрого» Лессинга для сцены и переделал «Турандот»
Гоцци. З им°и 1804 года он перевел «Федру» Расина. Мы упоминаем об этих
переводах Шиллера потому, что они не являются переводами в обычном
смысле слова. Если Гёте писал, что «на переводчиков надо смотреть как на
хлопотливых сводников, восхваляющих нам очарование полускрытой под
вуалью красавицы: они возбуждают неудержимое желание познакомиться
с оригиналом.. .», — то Шиллер не хочет пробуждать этого желания, он стре­
мится не заменить оригинал, но заставить забыть его совершенно. Уже
в юности он писал по этому поводу: «Я требую от перевода, чтобы он со­
четал точность с благозвучием; в то же время в нем должен веять дух языка*
на котором он написан, но не языка оригинала». Этих принципов он при­
держивался всю свою жизнь; поэтому его довольно многочисленные переводы
являются скорее обработками.
Как видно по одному только перечислению заглавий, последние годы
жизни Шиллера были чрезвычайно продуктивными несмотря на ухудш е­
ние его здоровья. К этому же времени относится и ряд жизнерадостных
стихотворений, написанных для «Сред» («MittwochskränzclieH»)— маленького
кружка друзей, собиравшихся два раза в месяц по средам на квартире у Гёте.
В число этих стихотворений входит известная «Пуншевая песня». В ноябре
1802 года Шиллеру было пожаловано дворянство. Но несмотря на все эти внешние
почести поэт тяготился своей жизнью в Веймаре и, в отличие от Гёте, не считал
меценатство князей благодетельным для искусства. Шиллер задыхался в Вей­
маре и сожалел о том, что Гёте непоследователен и попустому растрачивает свое
время; он воспринимал жизнь в Веймаре как гибельный застой. «Часто меня
тянет, — пишет он 17 февраля 1803 года,
поискать себе в мире другое место­
жительство и другой круг деятельности; если бы это было хоть как-нибудь воз­
можно, я бы уехал». З а Г°Д до смерти он был приглашен Ифландом в Бер­
лин для присутствия при новых постановках его драм; тогда же велись пере­
говоры о переезде поэта в Берлин, но они окончились ничем. Вернувшись
в Веймар, Шиллер приступил к работе над новой драмой — о Лжедимитрии*
из русской истории. Но болезнь подтачивала его силы все больше и больше,
и 9 мая 1805 года великий немецкий поэт скончался. Он интенсивно творил
до самого конца: монолог Марфы во втором действии «Димитрия» — последние
строки, вышедшие из-под его пера.
Слава Шиллера установилась скоро и прочно; его произведения давнымдавно переведены на все основные языки мира. Вопрос о литературном наслед­
стве Шиллера всегда приобретал особую актуальность в периоды обостренной
классовой борьбы: поэт видел противоречия, таившиеся в складывающемся
в его эпоху буржуазном обществе, он с горечью в душе вынужден был
констатировать гибель надежд бюргерской гуманистической интеллигенции,
ожидавшей нового «золотого века». Шиллер до конца жизни стремился к со­
зданию такого общества, в котором «позднейшее поколение сможет свободно
развивать человечность». Эти мечты поэта не могут быть осуществлены

Ф РИ Д Р И Х

Ш ИЛЛЕР

XXI

буржуазией, которая всегда — и особенно в настоящее время — втаптывает
в грязь идеалы самых выдающихся писателей и мыслителей прошлого. Един­
ственным историческим наследником лучшей части творчества Шиллера
являются народные массы, трудящееся человечество. Гёте в эпилоге к «Песне
о колоколе» так охарактеризовал творчество своего великого друга:
Его ланиты зацвели румяно
Той юностью, конца которой нет;
Тем мужеством, что, поздно или рано,
Но победит тупой, враждебный свет;
Той верой, что дерзает неустанно
Идти вперед, терпеть удары бед,
Чтоб, действуя, добро росло свободно,
Чтоб день пришел тому, что благородно.
Франц Шиллер

ПРЕДИСЛОВИЕ

К ПЕРВОМУ

Т О МУ

Лирика Шиллера издается обычно в объеме и последовательности, уста­
новленных еще в 1812 году другом поэта Кернером. По этой традиции сюда
включаются только самые известные стихотворения Шиллера, разбивающиеся
на три периода (первый — до 1782 года, второй — до 1794, третий — до 1805),
а внутри каждого периода они, по возможности, группируются тематически.
Настоящее издание построено по другому принципу, а именно строго х р о ­
н о л о г и ч е с к о м у , чтобы читатель получил наглядное представление об
идеологической и художественной эволюции творчества великого поэта.
Правда, в незначительном количестве случаев год написания не может быть
твердо установлен, например в сборнике «Антология на 1782 год», или для
некоторых стихотворений, опубликованных в 1765—1800 годах в журнале
«Оры» и в «Альманахе муз». В этих случаях год написания выделен только
там, где известно, что он не совпадает с годом издания; а если этого нет,
то сохранена последовательность, которую автор сам придавал стихам при
публикации их в журналах. Кроме того, для настоящего тома переводы
в основном были сделаны с первого тома немецкого издания собрания сочи­
нений Шиллера, под редакцией Людвига Беллермана, заключающего в себе
значительно больше стихотворений, чем в упомянутых изданиях, основанных
на отборе, произведенном Кернером. В наше издание входит все, предста­
вляющее интерес для широкого читателя; не взяты лишь вещи, являющиеся
либо юношескими, слабыми опытами, либо фрагментами, либо малоинтерес­
ными стихотворениями «на случай» (записи в альбом и т. д ), либо такими
относительно которых авторство Шиллера твердо не установлено. Так как
мы не даем п о л н о г о собрания сочинений Шиллера, то мы отказались от
включения этих вещей. Кое-что из этих стихотворений опубликовано
в п р и л о ж е н и я х к I тому. В основную же часть тома включены также, —
чтобы собрать в одном месте все наиболее ценное из лирического творчества
порта, — те стихотворения и песни из его драм («Разбойников» и «Вильгельма
Телля»), которые представляют собой законченное лирическое произведение

П РЕД И С Л О В И Е К ПЕРВО М У ТОМУ

XXIII

Таким образом, благодаря строго хронологическому построению тома ли­
рики, перед нашими глазами проходит весь путь идейного и художественного
развития Шиллера — от первых выступлений поэта на литературном поприще
вплоть до его смерти. Правда, наиболее полно гений Шиллера проявился
в драме; в области лирики его талант выразился слабее, на что нередко
указывал сам поэт. Однако и здесь он создал немало великих произведений.
Но то обстоятельство, что он был прирожденным драматургом, трагическим
поэтом, наложило определенную печать не только на его исторические ис­
следования и немногочисленные повести, но и на его лирику: в его стихотво­
рениях, особенно в балладах, почти постоянно чувствуется драматург. За ис­
ключением, может быть, нескольких ранних стихотворений мы не находим
у Шиллера такого непосредственного лирического выражения своих чувств,
как, например, у Гёте. Даже в позднейших вещах, написанных специально
для веселых сборищ («Пуншевая песня»), Шиллер не может обойтись без
философии. И действительно, основная лирика Шиллера — лирика философская,
и именно в ней он создал свои шедевры. В хронологическом отношении это
преобладание философской тематики относится к 1795 —1799 годам, к самому
продуктивному периоду его лирического творчества, после которого он пе­
решел к классическим драмам, продолжая лишь изредка печатать стихотво­
рения.
Ранняя лирика Шиллера — если не считать первых опытов во время
пребывания его в доме родителей — относится к периоду «бури и натиска».
Но молодой поэт не сразу пришел к революционной тематике. Еще в военной
академии он выступил с несколькими стихотворениями в местной печати
(как пример, в п р и л о ж е н и я х дано стихотворение «Завоеватель», 1777 год).
В эти годы Шиллер находился еще под сильным влиянием Клопштока и
Галлера; затем он все больше освобождается от религиозной поэзии и лирики
природы и сближается с революционным творчеством Шубарта, Бюргера и
других поэтов «бури и натиска». Отдельные песни и стихи содержатся в драме
«Разбойники» («Прощание Гектора», «Амалия» и «Брут и Цезарь»). По круп­
нейшим памятником лирики молодого Шиллера является сборник «Антология
на 1782 год», вышедший после «Разбойников». Почти все стихотворения этого
сборника относятся к 1781 году; издан он так же, как и первая публикация
«Разбойников», анонимно. Внешним поводом к его изданию послужил «Шваб­
ский альманах муз на 1782 год», выпущенный молодым штутгартским поэ­
том Готгольдом Штейдлином в сентябре 1781 года. Этот поэт, находившийся
раньше в дружеских отношениях с Шиллером, поместил из присланных по­
следним стихотворений лишь одно, а другие отклонил как слишком «буйные».
И так как Штейдлин, кроме того, претендовал на звание «вождя швабских
поэтов», то Шиллер в союзе с несколькими товарищами по военной академии
противопоставил штейдлиновскому альманаху «Антологию на 1782 год». В нее
входит свыше восьмидесяти стихотворений; все они, за исключением пят­
надцати-двадцати, написанных Говеном, Гаугом, Ш убартом и Петерсеном,
принадлежат Шиллеру (стихотворения в качестве подписей имеют двадцать
четыре шифра, чтобы создать впечатление многочисленности сотрудников).

XXIV

П РЕДИ С ЛО В И Е

К П ЕРВО М У ТОМУ

Но авторство почти для всех вещей установлено как самим Шиллером, так
и рядом исследователей.
Содержание стихов Шиллера в «Антологии» чрезвычайно разнообразно,
равно как и их форма. Тут мифологические и реалистические, религиозные
и политические, любовные и тираноборческие, меланхолические и сатириче­
ские сюжеты; они обработаны то в форме экстатически-пафосного гимна, то
в виде едкой эпиграммы, то как сатирический памфлет. Наиболее важны
в политическом отношении стихотворения «Руссо», «Спиноза», «Монумент
разбойника Моора», «Дурные монархи». Особенно последнее стихотворение,—
которое, так же как и «Спиноза», обычно не включается в избранную ли­
рику Шиллера, — проиоведует свободолюбивые идеи «Разбойников» и очень
характерно для периода «бури и натиска». Стихотворениями «Антологии» и
заканчивается лирическое творчество Шиллера этого периода.
К переходному периоду от «бури и натиска» к классицизму, то есть от
1785 до 1788 года, относится всего несколько вещей. $то «Борьба» и «Ре­
зиньяция», созданные во время тяжелых переживаний поэта, увлеченного
Шарлоттой фон-Кальб, — переживаний, чрезвычайно усложненных материаль­
ной нуждой я идеологическим кризисом в развитии Шиллера. Но к этому же
времени относится и стихотворение «К радости», написанное уже в совер­
шенно иной обстановке и в ином настроении, у Кернера и его друзей, не­
далеко от Дрездена. И, наконец, «Боги Греции» и «Художники», являющиеся
программными для немецкого классицизма, написаны для журнала «Немецкий
Меркурий» Виланда и означают собой вступление Шиллера в новый период
творчества.
После этого в лирическом творчестве Шиллера наступает очень редкий
в жизни подобных ему поэтов перерыв на целых шесть лет: 1789—1794 годы
полностью посвящены изучению истории и философии; это решающее время
в политическом развитии поэта в связи с французской революцией. Отказ
Шиллера от революционных методов преобразования общества, фактическое
примирение с существующим строем и перенесение центра тяжести бюргер­
ской эмансипации на эстетическое воспитание человека получили, как изг
вестно, свое выражение в работах по теоретической эстетике. И вот, когда
в 1795 году Шиллер опять приступает к оживленной поэтической деятельности,
то первый цикл его стихотворений, опубликованных во вновь издаваемом им
журнале «Оры», насквозь философский: он выражает те же идеи о роди
красоты и искусства, которые изложены в «Письмах об эстетическом воспи­
тании человека». Э то «Поэзия жизни», «Сила песнопения», «Танец», «Пегас
в ярме», «Играющий мальчик» и другие; все они относятся к 1795 году. Эти
стихотворения — то гимн красоте и целительной ее силе, то предостережение
тем, кто в своих поисках правды пренебрегает «эстетической видимостью»,
то противопоставление поэзии «избранников» отвратительной прозе действи­
тельности. Как в своих эстетических работах, так и тут Шиллер исходит из
кантовской антиномии разума и чувственности; и хотя он и здесь и там пы­
тался преодолеть эту основу кантовской этики, ставя целью своей эстетики
преобразование чувственного человека в существо разумное, эта попытка

П РЕДИ С ЛО В И Е К ПЕРВОМ У ТОМУ

XXV

осталась половинчатой, потому что Шиллер никогда не покушался на фило­
софскую основу, на теорию познания Канта: стремление это, собственно,
превратилось в «приятную мечту», в призыв удалиться от действительности
в заоблачное «царство идеала». Так, наиример, в стихотворении «Идеал и
жизнь» (1795) поэт говорит:
Только плоть подвластна некой воле,
Ткущей нам земные доли;
Но, ведя над временем свой путь,
Лучезарных образов подруга,
Мнет траву сияющего луга
Средь богов божественная суть.
Чтоб тебя на крыльях укачала,
Дольним страхам, смертный, не внемли.
Уходи в отчизну Идеала
С обездоленной земли!
В 1796 году Шиллер (совместно с Гёте) создал цикл коротких стихотво­
рений, изречений, эпиграмм, относящихся к лучшим лирическим произведе­
ниям поэта. Тематика этих ксений опять-таки очень разнообразна: фило­
софия, политика, история, религия, искусство, литература, государство и т. д.
Достаточно сказать, что здесь затрагивается свыше двухсот писателей,
журналов и литературных произведений. «Ксении» — самое воинственное из
созданного Шиллером в классический период его творчества. Полемический
задор, острота критических характеристик и т. д. были вызваны той борьбой,
которую Гёте и Шиллеру приходилось, после их выступления в «Орах»,
вести с филистерской посредственностью, выродившимся плоским просвети­
тельством и поповщиной в немецкой литературе того времени. Эти круги
оказали «Орам» отвратительный прием. И Гёте в письме к Шиллеру от
28 октября 1795 года отвечает на жалобы своего друга по поводу травли журнала:
«Не находите ли вы нужным теперь же приступить к широким розыскам и
сбору всего, что было сказано против «Ор» вообще и в частности, чтобы
в конце года учинить суд и расправу... Если подобные вещи связать в пучок,
то они лучше горят>* Если в этом письме Гёте подает мысль о написании
критических стихотворений, то в письме от 23 декабря 1795 года он указывает
на форму, в которую их следовало бы облечь. Он пишет: «Мне пришло на ум
написать на все журналы эпиграммы, каждую в виде одного-единственного
дистиха, вроде ксений Марциала, и опубликовать целый сборник их в следующем
«Альманахе муз». «С сотней ксений, подобных прилагаемой дюжине, — пишет
он Шиллеру 26 декабря 1795 года,—можно было бы лучше всего представиться
как публике, так и нашим коллегам». Шиллер ухватился за это предложение,
и в течение следующих месяцев оба поэта написали огромное количество
Этих ксений. Часто один подавал мысль, а другой придавал ей форму, так
что раздельное авторство каждого не легко установить. Таким образом
в 1796 году было создано около тысячи эпиграмм, * из которых четыреста
* Из них около двух третей написано Шиллером, причем, по свидетельству
Гёте, как раз наиболее страстные и резкие.

XXVI

П РЕДИ С ЛО В И Е К ПЕРВОМ У ТОМ У

четырнадцать было отобрано для опубликования в «Альманахе муз на 1797 год»,
Более «невинные» из этих эпиграмм были напечатаны либо по отдель­
ности, либо группой (например большой цикл «Tabulae votivae»), а полемиче­
ские и сатирические были помещены в конце альманаха под общим названием
«Ксении». Они были снабжены лозунгом: «Отправляйтесь в страну филистеров,
вы, лисы, с горящими хвостами!» Именно эти ксении вызвали бурю негодо­
вания в мещанских и церковных кругах: в карикатурах, в газетах и жур­
налах, в проповедях и т. д. Гёте и Шиллер изображались как язычники, про­
тивники религии и нравственности, бунтари, подкапывающиеся под устои
государства и общества. Нельзя отказать поэтам в известной смелости и
критическом таланте при их расправе с тупоумием и посредственностью, ко­
торые тогда наводняли немецкую литературу и прессу. С другой же стороны,
среди ксений имеются и резкие выпады против немецких якобинцев (Ге­
орга Форстера и его друзей); впрочем, Шиллер впоследствии сам не перепе­
чатал их.
Если 1796 год в творчестве Шиллера и Гёте носит название «года эпи­
грамм», то 1797 год известен под названием «года баллад». В этом году Шил­
лер дал для «Альманаха муз на 1798 год» целый цикл баллад, очень скоро
приобревших всемирную известность. Это «Кубок», «Перчатка», «Поликратов
перстень», «Рыцарь Тогенбург», «Ивиковы журавли» и другие. В 1798 году
к ним прибавились «Борьба со змеем» и «Порука», в 1801 году — «Геро и
Леандр», в 1802 — «Кассандра», в 1803 — «Граф Габсбургский, в 1804 — «Аль­
пийский стрелок». Первая группа баллад (1797—1798) отличается ярким дра­
матизмом действия и является как бы подготовкой к классическим драмам
Шиллера; во второй группе (1801—18(И) этот напряженный драматизм усту­
пает место более уравновешенному и торжественному тону. По своей худо­
жественной форме баллады Шиллера значительно отличаются от «народной
баллады» в том виде, как она была возрождена Перси в Англии или Гердером
и Бюргером в Германии. Классическими примерами этой народной баллады
в немецкой литературе того времени могут служить «Ленора» Бюргера или
«Лесной царь» Гёте. Баллады Шиллера построены рационалистичнее, страсти
в них умиротворены, сюжет (обычно из античной жизни или из средневековья)
обработан большей частью в строгих размерах; меньше в них также той
специфически музыкальной напевности, которая свойственна балладам народ­
ных сказаний.
Во многих стихотворениях Шиллера наглядно, почти обнаженно, высту­
пают: мещанское морализирование, проповедь божественного, незыблемого
миропорядка, согласно которому «добродетель» всегда торжествует, а «порок»
всегда наказан. Кроме того, Шиллер здесь, как и раньше, выступает против
материализма и восхваляет идеализм. «Предрассудок относительно того,—
пишет Энгельс в «Людвиге Фейербахе», — что вера в нравственные, то есть
общественные, идеалы составляет будто бы сущность философского идеа­
лизма, возник вне философии, у немецких филистеров, которые подобрали
потребные им крохи философского образования в стихотворениях Шиллера»
Гегель резче, чем кто бы то ни было, критиковал бессильный кантовский

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ТОМУ

XXYYY

«категорический императив» (бессильный потому, что требует невозможного,—
следовательно, никогда не приходит ни к чему действительному); он злее
всякого другого осмеивал насажденную Шиллером филистерскую наклонность
помечтать о неосуществимых идеалах (смотри, например, «Феноменологию»)*
А между тем Гегель был совершенный идеалист».* Именно эта сторона фило­
софской лирики Шиллера сделала ее столь популярной у немецкого мещанства.
Но философская лирика Шиллера вместе с тем отображает важный этап
как в творчестве самого поэта, так и в развитии всей немецкой классической литературы, а именно — поворот к примирению с трезвой действитель­
ностью через труд. В конкретной обстановке тогдашней Германии этот по­
ворот фактически вылился в признание высшей мудрости за мещанской
обыденщиной. С одной стороны, эта эволюция Шиллера и других немецких
писателей и мыслителей отражала всемирноисторические события, через ко­
торые проходило буржуазное общество после французской революции, с дру­
гой же стороны, на неё наложило свою печать отсталое филистерство. Эти
прогрессивная и филистерская стороны в мировоззрении Шиллера рассматри­
ваемого периода весьма наглядно выявлены в его крупнейшем и самом из­
вестном стихотворении — в «Песни о колоколе» (1799). В этом исключительно
трудном для перевода произведении (в нем чрезвычайно часто меняются раз­
мер и ритм) имеются прекрасные места, где восхваляется труд, где изо­
бражаются чудесные сцены народной жизни, праздник урожая, монументаль­
ные картины пожара и т. д. И вместе с тем, в этой же «Песни о колоколе»
проповедуется и восхваляется мирная, мещанская жизнь, противопоставляемая
«аморальной» революции во Франции.
«Песнь о колоколе» относится уже к стихотворениям Шиллера на философско-культурные темы. К ним можно причислить еще «Прогулку» (1795)^
«Помпея и Геркуланум» (1796), «Элевзинский праздник» (1798), «Четыре
века» (1802) и другие. В них обнаруживается разочарование автора в «царстве
Эстетической видимости» и примирение его с трезвой действительностью.
Шиллер к концу своей жизни понял, что времена эстетического бунта против
«прозы жизни» миновали, героический период буржуазного общества про­
шел и наступило время практического построения этого общества. ЭТУ свою
«философию примирения» он оформляет в названных выше и в других сти­
хотворениях и пытается доказать необходимость подобного примирения на
примере исторического развития человечества от низших форм цивилизации
к высшим, на примере грандиозных процессов чередования культур и по­
стоянного их поступательного шествия. Стихотворение «Прогулка» служит
как бы поэтической иллюстрацией к высказанным в «Письмах об эстетиче­
ском воспитании человека» мыслям о сменах мировых эпох, о «детской без­
заботности» и счастливой «гармонической связи» людей в античности, об
исторической необходимости распада этой связи и наступления антагонисти­
ческого буржуазного общества, отрицательно влияющего на развитие челове­
ческой личности, поэзии и искусства.
* Маркс и Энгельс, Сочинения, том XIV, стр, 653.

XXVIII

ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ТОМУ

Шиллер пришел к выводу о необходимости мужественного примирения
« существующим. Но это не значит, что он видел свой идеал в складываю­
щемся на его глазах буржуазном обществе. В ряде весьма меланхолических
стихотворений последних лет своей жизни («Юноша у ручья», «Путешествен­
ник», «Мечты» и другие) он вылил в горьких жалобах свое разочарование
в лелеянных им надеждах. В стихотворении «Мечты» он говорит об этом
крушении надежд, возлагавшихся им п лучшей частью гуманистической бюр­
герской интеллигенции на «новый век» в связи с победой буржуазного обще­
ства, и о том разочаровании, которое принесла с собой эта победа:
И неестественным стремленьем
Весь мир в мою теснился грудь;
Картиной, звуком, выраженьем
Во всё я жизнь хотел вдохнуть.
И, в нежном семени сокрытый,
Сколь пышным мне казался св ет...
Но, ах! сколь мало в нем развито!
И малое — сколь бедный ц вет!..
Франц Шиллер

1780
1. ПРОЩАНИИ ГЕКТОРА

Hektors Abschied
А ндромаха

Для чего стремится Гектор к бою,
Где Ахилл безжалостной рукою
За Патрокла грозно мстит врагам?
Если Орк угрюмый нас разлучит,
Кто малютку твоего научит
Дрот метать и угождать богам?
Г

е к т о р

Слез не лей, супруга дорогая!
В поле битвы пыл свой устремляя,
Этой дланью я храню Пергам.
За богов священную обитель
Я паду и — родины спаситель —
Отойду к стигийским берегам.
А Н Д Р ОМАХА

Не греметь твоим доспехам боле;
Ржавый меч твой пролежит в неволе
Г

СТИХОТВОРЕНИЯ

И Приама оскудеет кровь.
В область мрака ты сойдешь отныне,
Где Коцит слезится по пустыне.
Канет в Лету Гектора любовь!
Г

е

кт о Р

Весь мой пыл, все мысли и стремленья
Я залью волной реки забвенья,
Но не пламенник любви.
Чу! дикарь у стен уж кличет к бою.
Дай мне меч и не томись тоскою!
Леты нет для Гектора любви.

2.

АМАЛИЯ

Amalia
Светлый образ жителя Валгаллы,
Друг мой был всех юношей милей:
Очи — моря синие кристаллы
В майском блеске солнечных лучей!
Поцелуи друга — обаянье!—
Как две искры, вспыхнувшие вдруг,
Как два тона арфы при слиянье
В одностройный, неразрывный звук,—
Пламенели, душу сплавивши с душою,
На устах звуча, сливалися.. .
Сердце рвалось к сер дц у.. . небеса с землею
Вкруг счастливцев растоплялися.
Друга нет, напрасно, ах, напрасно
Звать его в кручине и слезах!
Нет его—и все, что в жизни красно,
Все звучит мне безнадежным «ах!».

1780
3.

ВРУТ И ЦЕЗАРЬ

Brutus und Cäsar
Б рут

Здравствуй, здравствуй, мирная долина!
Римлянин последний, отдохнуть,
После боя от Филипп гонимый,
Я к тебе, согбенный, правлю путь.
Кассий, где ты? где ты?—Рим потерян,
В поле братский полк полег.
Пусть же смерть мне приоткроет двери:
Бруту в мире нет дорог!
Ц

е з а р ь

Кто это, стопой непобедимой
10 Там спускается с холмов?
Где еще такая поступь зрима?
Только римлян шаг таков!
Тибра сын, и ты здесь за пределом?
Все стоит ли семихолмый град?
Плачу я по нем, осиротелом,
Что там цезари уж не царят.
Б

20

рут

Ты, двадцать три раза пораженный,
Как ты выполз из летейских струй?
Пусть тебя вновь схватит Орку с темный,
Гордый плакальщик! — не торжествуй!
На железном алтаре свободы
Филиппийская дымится кровь.
Если Риму Брута не угодно, —
Брут к Миносу, ты ж е—в Лету вновь!
Ц

е з а р ь

Брута меч разил последним!
И ты, Б р ут?— Разил
Сын отца! Ведь ты бы, как наследник,
Землю всю в наследье получил.

5

СТИХОТВОРЕНИЯ

Прочь! Ты, ставший первым между римлян
Оттого, что ты убил отца;
Прочь! И вот до врат смертельных имя
То, что стало первым между римлян
Оттого, что ты убил отца.
Прочь! Ты понял, что меня держало.
В Лету я вступал. —
Черный лодочник! отдай причал.
Б

рут

Стой, отец! Круг солнца в небе славен.
Но под ним лишь о д н о г о
Знал, кто Цезарю был равен,
И вот сыном ты назвал его.
Гибель Риму, Цезарь, ты наметил.
Бруту с Цезарем не по пути.
От тирана не приму наследья,
Брут жив — Цезарю не быть на свете;
Ты налево — вправо мне идти!

4г. МОГИЛЬНАЯ ФАНТАЗИЯ

Eine Leichenphantasie
Месяц сквозь туманы
Льет свой свет на тихие поляны;
Духи ночи с воплями летят;
Туч несется стая,
И, мерцая,
Звезды, словно светочи, блестят.
Вереницей мрачной и печальной,
Как видений сонм, толпа людей
К кладбищу идет — и погребальный
Их окутал мрак ночных теней.
Над клюкой склоненный,
В землю взор уставив помраченный,

1780
Под двойным ярмом тоски и лет,
Тяжкою судьбою удрученный,
Кто идет за гробом тихо вслед?
Не « о т д о м » ли звал его умерший?
И от горя, ЗЛОЙ тоски дрожит
Старца стан, согбенный, похудевший,
Болос дыбом на челе стоит.
20

30

Как сильна боль раны незажившей!
Холод в душу сирую проник!
Называл « о т ц о м » его почивший,
« С ы н о м » называл его старик.
Сын твой — труп холодный и безгласный —
Он, твоя надежда и покой!
О, как жалок ты, отец несчастный!
Сын твой — труп холодный и безгласный —
Он, твоя отрада, рай земной!
Точно сейчас из объятий Авроры,
Райским сияньем еще окружен,
Радостно по полю бегал сын Флоры,
Роз ароматом облит, упоен.
Волны его красоту отражали,
Он веселился, заботы презрев,
Страстью его поцелуи пылали,
Краску любви вызывая у дев.

Бодрым казался в людских он собраньях,
Бодрым, как серна; и знал ли предел
Он, необузданный, в дерзких желаньях?
40 Нет, как орел в облаках, он был смел.
Как с приподнявшейся гривой густою
Конь негодует на узы свои,—
Так никогда не склонялся главою
Он перед сильными бренной земли.
Жизнь для него была светлой, отрадной,
Словно сиянье небесных светил;
Скорбь он во влаге топил виноградной,
Горе он в пляске рассеять спешил.

1

СТИХОТВОРЕНИЯ

Сколько задатков в нем чудных хранилось!
Если б он зрелости полной достиг,
Если бы все, что в нем только таилось,
Пышно дозрело! Подумай, старик!
Чу! со скрипом двери растворились:
Вот кладбище. О, как страшно тут,
В сени мертвых! Все сердца заби л и сь ...
Старец! слезы пусть твои текут! —
О, иди теперь по назначенью
Дальше, милый мой, и страсть свою,
Страсть избранных к высшему стремленью,
Утоли в Валгалле, как в раю!
До свиданья! О, какую силу
Эта мысль таит! Вновь увидать!
Чу! вот гроб спускается в могилу!
Чу! веревка вверх скользит опять!
Ах, мы часто молча обнимались,
И в глазах видна была любовь!
С тойте!.. Часто мы не соглаш ались...
Но потоком слезы льются вновь.
Месяц сквозь туманы
Льет свой свет на тихие поляны;
Духи ночи с воплями летят;
Туч несется стая,
И, мерцая,
Звезды, словно светочи, блестят.
Вот уже насыпан холм могильный. . .
О, за все богатства мира—только взгляд!
Гроб закрыт навек, отец бессильный!
Выше, выше холм растет могильный,—
Не вернется сын к тебе назад!

1781
5.

ЭЛЕГИЯ НА СМЕРТЬ ЮНОШИ

Elegie auf den Tod eines Jünglings
Вопль и стоны грустно оглашают
Ныне смертью посещенный дом;
В колокол соборный ударяют;
Вот и гроб выносят с мертвецом.
Ах! он слишком молод для могилы!
Он—увы!—угас в весенних днях!
Юный жар еще волнует жилы,
И огонь горит в его очах.
Умер сын! Ах, умер ненаглядный!
10 Как о нем рыдает горько мать!
Умер друг мой, брат! Идемте хладный
Труп его в могилу провожать!
Иль гордятся сосны вековые,
Что стоят так твердо под грозой?
Или в небе горы снеговые?
Небо, движущее звездный рой?
Иль гордится подвигом свершенным
Старец, что всего уже достиг?

СТИХОТВОРЕНИЯ

Иль герой в потомстве отдаленном.
Что во храм бессмертия проник?
Но тут червь цвет жизни пожирает,
И безумец, кто в мечтах своих
Жизнь земную прочною считает,
Видя гибель стольких молодых!
В ясном счастье дни его мелькали,
Он не знал ни горя, ни печали:
Мир ему был ясный, светлый май,
Жизнь его манила далью чудной,
Жить ему казалось так не трудно —
На земле он видел только рай!
Обливалась мать его слезами,
Смерть над ним махала уж крылами,
И уж парки обрывали нить,
Помрачая свет ума и зренья,
Он же всё, всё ждал выздоровленья, —
Умирая, порывался жить!
Под землей, не зная сновидений,
Мертвецы в могилах мирно спят;
И осталось все без нсполиенья,
Все, о чем мечтал ты, юный брат!
Встанет солнце над твоей могилой:
Ты его лучей не ощутишь;
Ветерок повеет легкокрылый,
Но в твоей могиле мрак и тишь!
Не обнимешь ты своей любезной,
Луч любви твой взор не озарит!
Горе нам! Напрасен стон наш слезный:
Ясный взор твой навсегда закрыт!
Но он счастлив: мирно почивает
В тесном доме милый наш мертвец;
Пусть могила радостей не знает,
Там зато всем горестям конец.

1781

50

70

Пусть тебя предатель порицает,
Клевета и злоба пусть чернят,
Фарисей пусть дерзко утверждает,
Что ты грешник, что удел твой — ад!
Пусть, под маской честности, порочный
Хитростью морочит всех своей!
Правосудья сын пускай побочный
Управляет всех судьбой людей!
Пусть играет счастие толпою
Своевольно, смело, без границ:
Одного на трон внесет рукою,
А другого свергнет грубо ниц!
Спи: в гробу не видишь ты, счастливый^
Этой смены смеха и скорбей,
Счастия прилива и отлива
И игры позорной наших дней,
Этой праздности трудолюбивой
И покоя полного труда.
Этой жизни праздно-хлопотливой
Не увидит взор твой никогда!

О, прости же, друг наш ненаглядный!
Посылаем вслед тебе любовь!
Мирно спи в своей могиле хладной!
Спи, покуда свидимся мы вновь!
Ж ди, пока глас трубный пронесется
И в могилах всех разбудит нас,
И затвор гробов вновь отомкнется,
30 и восстанья вновь ударит час!
Высшим духом оплодотворившись,
Разрешатся гробы в этот миг,
И, в дыму планетном раскалившись,
Выкинут они жильцов своих.
Не
Не
Не
Но

в раю, как чернь предполагает,
в мирах иных, как мнит мудрец,
на небе, как поэт мечтает, —
мы всё ж сойдемся наконец.

И

12

СТИХОТВОРЕНИЯ

t0

100

Кая? Ужели это справедливо —
Мы способны будем жить и там?
И за гробом чувство будет живо?
Верим мы не суетным мечтам?
Для тебя уж это не загадка —
И теперь дух восхищенный твой
Упоен из отчей чаши сладко
Вечной правды золотой струей.
Вечно алчной смерти труп отдайте*
Мрачный сонм, сюда пришедший с ним!
Больше слез о нем не проливайте,
Прах засыпьте прахом же земным!
Кто постигнул цели провиденья?
Кто проникнуть за могилу мог?
О, мы бога чтим в благоговенье!
Свят, свят, свят усопших в мире бог!
Пусть земля к земле и возвратится,
Но из гроба дух воспрянет вновь!
Пусть по ветру прах твой разлетится —
Не умрет вовек твоя любовь!

6.

ФАНТАЗИЯ К ЛАУРЕ

Phantasie an Laura
Назови мне вихрь, моя Лаура,
То, что тело к телу властно мчит.
Назови мне чару, о Лаура,
Ту, что мощно к духу дух стремит!
Не она ль парящие планеты
Научила солнце окружить
И, резвясь, как дети вкруг родимой,
В пестрых кольцах вкруг царицы плыть?

п

Жадно пьет дождь золотого света
В небе каждая звезда,
Животворны им, как мозг для тела,
Чаши пламенной лучи—всегда.

1781
И в гармонии неизъяснимой
Атом с атомом сдвоен,
Сфера к сфере движется любовью,—
Мировых систем она — закон.

20

Вынь ее из механизма мира:
Рушится в обломки естество,
В хаос распадется мир огромный, —
Плачь, Ньютон, о гибели его.
Если нет богини в царстве духов,
В их телах застывших жизни нет.
Без любви весна не возвратится,
Без любви не будет бог воспет.
И с твоим, Лаура, поцелуем
Что за пламя мне в ланиты бьет?
Сердцу быстрые внушает взмахи
Бурным жаром кровь мою влечет?

30

Преступают чувства за пределы,
Крови берега ее тесны,
Тело в тело ринуться стремится,
Общим жаром души зажжены.
Так же мощно, как в пружинах мира
Мертвого, являясь вновь и вновь,
Правит и в Арахниных сплетеньях
Мира оживленного—любовь.

Видишь, как Веселье обнимает
Преизбыток диких мук,
На груди Надежда согревает
40 Цепенеющий Испуг;
Смягчены влияньем сладострастья
Мрачной ночи скорбь и страх,
И в глазах, златых детей родивших,
Блещет солнце в славе и в лучах.

13

СТИХОТВОРЕНИЯ

Но царят и в мире зла законы
Жуткой связи искони.
С адом сочетаются пороки,
С небом — во вражде они.
Обвивают Грех змеиной цепью
Фурии—Раскаянье и Стыд;
Близ Величья, под крылом орлиным,
Подлая Опасность спит.
С Гордостью играет часто Гибель,
Зависть вяжется за Счастьем вслед,
И Разврат, спеша навстречу Смерти,
Шепчет ей, как брат сестре, привет.
На крылах любви с минувшим слиться
Мчится будущее бытие;
Вечности—невесты—неизменно
Ждет Сатурн, жених ее.
Некогда-—оракул так вещает—
Некогда настигнет деву он.
Брачным факелом над их союзом
Будет мировой пожар зажжен.
И тогда, Лаура, заалеет
И для нас пышней любви восход.
Длясь, доколе ночь их брака длится.
Радость нас, Лаура, ждет!

7. ЛАУРА ЗА КЛАВЕСИНОМ

Laura am Klavier
Вспыхнет звук, перстам твоим послушный,
О Лаура, мрамор я бездушный,
Бестелесный призрак я.
Жизнь и смерть—рабы твоих наитий;
Так на тысяче незримых нитей
Души водит Филадельфия.

1781
Замерла, тебе внимая,
Ветерков смущенных стая;
Слух свой к песне приковав,
30 Вечный танец свой прервав,
Внемлют зову наслажденья
Ж изни смолкшие виденья.
Звуки им, колдунья, как
Взоры мне,—веленья знак.

20

30

Плещут крылья сдавленных гармоний,
Буря звуков рвется к ним
С пленных струн—как бы в небесном лоне
Взреял новый серафим;
Как из Хаоса гигантских дланей
Мчатся солнца — вихрь огнистых ланей,
Чуя творческий полет,—
Волхвованье звуки льет.
То приветно, как ручей кремнистый
Плещет влагой серебристой;
Сокрушительно порой,
Как громов органный строй;
То низвергаясь, как с горной громады,
Шумные, пенные мчат водопады,
Нежный лепет пролив
Вдруг над долиной,
Как играет порыв
Ветра осиной,
Вдруг нависши мраком и уныньем,
Как блуждают страхи но ночным пустыням,
Где отчаянье вопит,
Точит волны слезные Коцит.

Девушка, ответь! Признанья жду я:
Ты поешь, о духах повествуя?
Так поют, откройся мне,
40 В злизийской стороне?

15

СТИХОТВОРЕНИЯ

8,

РУССО

Rousseau
Монумент, возникший злым укором
Нашим дням и Франции позором,
Гроб Руссо, склоняюсь пред тобой!
Мир тебе, мудрец уже безгласный!
Мира в жизни ты искал напрасно:
Мир нашел ты, но в земле сырой.
Язвы мира век не заживали:
Встарь был мрак, — и мудрых убивали,
Нынче—свет, а меньше ль палачей?
Пал Сократ от рук невежд суровых,
Пал Руссо,—но от рабов христовых —
За порыв создать из них людей.

9. ВОСХИЩЕНИЕ ЛАУРОЙ

Die Entzückung an Laura
О Лаура, по земле блуждая,
Мнится, я овеян горним блеском мая,
Коль твой взгляд с моим, сияя, слит;
Пью я, грезится, эфир лазурный, .
Коль моя облик в синеве безбурной
Кротких глаз твоих дрожит.
Звоны лир из элизийской дали,
Взлеты арф со звезд, где нет печали,
Слух безумца сладко упоят;
С музой вновь я праздную свиданье,
Если с губ, горячих, как желанье,
Звуки нехотя слетят.
Вкруг тебя, резвясь, парят амуры,
Пляшут сосны, пламенны и хмуры,

1781
Словно жизнь вдыхает в них Орфей;
Полюса вращаются мгновенней
На волне стремительных движений
Ножки пляшущей твоей.

20

Бросишь взор,—коль в нем любовь смеется,
Жизнь ответно в мраморе забьется,
В жилы скал огонь струя;
Грезы в плоть оденутся, ликуя,
Лишь в глазах возлюбленной прочту я:
О Лаура, ты моя!

10.

ДЕТОУБИЙЦА

Die Kindesmörderin
Чу! Колокола рыдают глухо,
На часах свершили стрелки ход.
Так да будет! Так, во имя духа!
^ Смертники, пора на эшафот!
О земля, прими привет кровавый,
Этих слез прими, земля, конец!
Сладки были мне твои отравы,—
Квиты мы, дурманщица сердец.

10

20
2

Ш иллер, I

О, прощайте, радости вселенной!
Сменит вас могилы черный тлен.
О, прощай, пора весны блаженной,
Юности девичьей милый плен!
Сны мои, прощайте, золотые,
Дети рая, светлые мечты!
Ах, погибли всходы молодые,
Не увидят утра их цветы.
В непорочном был моем наряде
Пух лебяжий, алые шелки,
Заплелись в распущенные пряди
Красных роз младые лепестки.

11

СТИХОТВОРЕНИЯ

Горе мне! На обреченной аду—
До сих пор сияющий наряд,
Но — увы! — сменивши роз усладу,
Ленты смерти черные висят.
Плачьте все, не знавшие падений,
В ком невинность лилией цветет
И кому природы добрый гений
Мощь героя в грудь девичью льет!
Сердце было слишком человечно!
Стань мне, чувство, ныне палачом!
Друг Луизы лживо и беспечно
Добродетель одурманил сном.
Может быть, другую обольстили
Ласки змея, погубив меня,
И, пока шагаю я к могиле,
Шутит он, влюбленный, у огня?
Может, прядью золотой играя,
Он девичий поцелуй сорвет
В час, когда фонтаном вверх взлетая,
Кровь моя окрасит эшафот?
Йозеф! Йозеф! За тобой по долам
Пусть летит Луизин смертный хор,
Колокол гудением тяжелым
В уши кинет страшный приговор!
И когда из уст девичьих нежно
Зажурчит признание любви,—
Пламень ада язвой неизбежной
Да прервет видения твои!
Как, изменник? Ни Луизы слезы?
О мучитель, ни девичий стыд?
И не сын, ни материнства грезы?
Все, что даже тигра, льва смягчит?
Ставит парус, гордый от измены!
Я гляжу вослед ему в слезах;

1781
Девушкам на набережной Сены
Лицемерно он кидает «ах!».

60

А ребенка в материнском лоне
Сладко нежил золотой покой,—
Как заря на ясном небосклоне
Мне смеялся светлый мальчик мой.
Всюду мне сияла смертно-страстно
Та улыбка милого сынка,
Мне любовь терзала ежечасно
Грудь, и жгла отчаянья тоска.

«Где отец мой, женщина?»—звучали
Жалобы невинности его.
«Женщина, где муж твой?»— отвечали
Все частицы сердца моего.
Не найдешь, навек сироткой станешь, —
70 Холит, верно, он иных ребят,—
Наслажденья наши ты проклянешь
В час, когда безродным заклеймят.
Мать твоя — о муки преисподней!—
Одинока у блаженных волн:
Над потоком жажда безысходной,
Для тебя же он отравы полн.
Каждый крик твой, каждый вздох несмелый
Сердце болью жалит без конца,
И летят угрюмой смерти стрелы
8° Из улыбок детского лица.
Ужас ада—быть с тобой в оразлуке,
Ужас ада—видеть облик твой.
Поцелуй твой—фурий злые муки
За о т ц о в с к и й поцелуй хмельной!
Клятвы страсти вновь встают из гроба:
Вечно, вечно буду слышать их —
Вечно! — Вдруг вскипела в сердце злоба —
И в тот миг, убитый, ты затих.
2*

19

20

СТИХОТВОРЕНИЯ

90

100

110

Йозеф, Йозеф! З а тобой по долам
Пусть несется яростная тень,
Пусть сожмет в объятии тяжелом
И смутит ликующий твой день.
Из мерцанья кротких звезд да светит
Взор ужасный мертвого сынка;
Убран кровью, он тебя да встретит,
Входы в рай замкнет его рука.
Предо мной лежал он, бездыханный,—
Взор застывший, словно из стекла;
Кровь его текла из черной раны —
С нею вместе жизнь моя текла!
Уж стучит суда посланник грозный;
Сердца стук еще грозней!
Сладко, смерть, рукой твоей морозной
Пламень боли угасить моей!
Йозеф! Склонен бог ко всепрощенью,
Грешницей оправдан ты кругом.
Гнев хочу предать я ныне тленью:
Взвейся, пламя, выше над костром!
Счастье! Счастье! Письма в нем пылают
Ворох клятв рассыплется в золе.
Поцелуи! Как они пылают!
Было ль что дороже на земле?

Не доверьте ж юности цветенья,
Сестры, клятвам хитрости мужской!
Красота была виной паденья,—
Ей проклятье с плахи роковой!
Слезы? Слезы на глазах тигрицы?
О, закройте ей лицо скорей!
Лилию вы сломите ль, убийцы?
120 Ты, палач мой бледный, не робей!

1781
И . БОЙ

Die Schlacht
Гулко и глухо
Тучей грозовою
В зеленом поле колышется марш.
Доской для железных игральных костей
Необозримо равнина простерта.
Взоры вниз ползут,
О ребра мужские сердца бьют;
Мимо лиц мертвенно пустых
Проскакал по фронту майор:
10 «Смирно!»
Сковала полки ледяная команда.
Беззвучен фронт.
Пышно в огне молодой зари
Что там блистает с предгорья?
«Вы видите, веет вражеский стяг?» —
«Да, мы видим, веет вражеский стяг,
Ж ен и детей охрани, господь!» —
«Эй, бодрей! Слышите, песнь поднимает вас?»
Бой барабанный и трубный глас
20 Проносятся через наши тела.
Бушует прекрасный и дикий ритм,
Бушует сквозь мозг и кость!
Братья, мы идем!
До свиданья в мире ином!

30

Как зарница, мелькает это все,
И глухо рычит гром там.
Мигнули ресницы, и сразу удар —
Залпами полк настигает полк;
Во имя божье дорогу громам —
Свободней дышать груди.

21

22

СТИХОТВОРЕНИЯ

Спущена смерть—пенится бой;
Железом во мгле пороховой,
Железом упало очко.

40

Туго полки обнялись.
«Готово!» воет от взвода до взвода;
Упав на колени,
Целятся цепи, и встанет ли кто?
Строй разрывая, стелется картечь,
По хребтам передних шеренги бегут,
Справа брешь и слева брешь, и здесь и здесь
Батальоны валит смерть.
Солнце потухло, горит бой.
Черной наседкой над войском мрак.
Братья, мы идем!
До свиданья в мире ином!

Высоко до затылка брызжет кровь.
Кто жив и кто мертв? Нога
Оступается о покойников.
«И ты здесь, Франц?» — «Передай моей Лотхен, друг...»
50 Все яростней схватки визг и вой.
«Я передам .. . — Товарищи, как
Сзади за нами хлещет картечь!—
Я передам твоей Лотхен, друг!
Спи спокойно! Под ливень пуль
Смертельный ринусь, покинутый, я».
И туда и сюда колеблется бой,
Темнее насел на войска мрак.
Братья, мы идем!
До свиданья в мире ином!
60

Чу! Кто мимо в галоп?
Адъютанты летят,
Драгуны грянули на врага,
И вражеский гром умолк.

1781
Братья! Победа!
Страх сковал трусливые тела,
И вражеский стяг поник.

70

Бой решен,
Днем мрак побежден!
Чу! Бой барабанный и трубный глас
Возвещают победы час!
Павшие братья, мы придем!
До свиданья в мире ином!

12.

ТРИУМФ ЛЮБВИ

Der Triumph der Liebe
Гимн

Счастливы любовью
Боги—и любовью
Равны мы богам!
Где любовь,— небесней
Небо и земля там
Ближе к небесам.

10

Так гласят поэтов хоры:
При начале дней
В мире гор родили горы
Каменных людей.
Были души их—кремнями,
Мрачен их удел,
Он небесными свечами
Запылать не смел.

20

Уготованных печали,
Их амуры не вязали
Розовым узлом;
Муз порхающая стая
Не касалась их, слетая,
Гармоническим крылом.

СТИХОТВОРЕНИЯ

Ах! В рлизий улетала
Скорбная весна.
И цветами не венчала
Любящих она.
Непривеченной вставала
Эос из морей,
Непривеченным и солнце
Никло в глубь морей.
Век влачил скиталец пленный
Под туманною Селеной
Рок железный свой.
В круге звезд не чаял чуда
И богов не звал оттуда
Тайною слезой.

Из вод лазурного стекла
Дочь неба кротко истекла,—
И вот к брегам услады
Богиню мчат наяды.
Единым всемогущим « Ст а нь ! »
Вздохнула утренняя рань,
Как бы на крыльях мая
Стихии проницая.
Склонился дня лучистый взор
В лесов полуночный затвор;
Расцвел нарцисс пахучий,
Припав к стопе дремучей.
Уж пел впервые соловей,
Заворожен любовью;
Уж ручеек сбегал с камней
И падал в грудь—любовью.

1781
Блаженнейший Пигмалион!
Твой мрамор жизнью напоен!
Б о г Эр о с ? п о б е д и т е л ь ,
Будь вечный наш хранитель!
*

Счастливы любовью
Боги — и любовью
Равны мы богам!
Где любовь,— небесней
Небо и земля там
Ближе к небесам.
*

Нектар, золотом вспенен,
Сладких ликов полный сон,
Светлые чертоги,
Так пируют боги.
Одевает свой чертог
Блеском молний высший бог;
Никнут олимпийцы сами,
Если он встряхнет кудрями.

70

80

Уступив богам их троны,
Любит он земные склоны,
Сном аркадским обуян;
Укротив грома победы,
Кротко спит в объятьях Леды
Тот, кем свергнут был титан.
Кони солнечные белы,
Их ведет, как сталь тверда,
Феба рдяная узда;
Мир пронзают огневые стрелы.
Но пусть кони солнца белы,
Пусть его огнисты стрелы,
Все ж любовь и песен лад —
Ах!—милей ему стократ.

25

СТИХОТВОРЕНИЯ

Пред супругою Кронида
Никнет гордость Уранида.
У порхающего трона —
Два павлина в облаках;
Блещет легкая корона
В амброзииных волосах.
Страсть страшится Волоокой,
Ах, любовь ее, жестокой,
Избегать осуждена!
И, смирив свою гордыню,
Миродержица, она
Вечно юную богиню
О любви молить должна.
Счастливы любовью
Боги — и любовью
Равны мы богам!
Где любовь, — небесней
Небо и земля там
Ближе к небесам.
Мрак любовью озарен!
Орк зловещий подчинен
Той же власти чудотворной;
Сердцем тих властитель черный,
Коль Деметру видит он.
Мрак любовью озарен.
В ад божественно слетели,
Диких стражей одолели
Вздохи струн твоих, Орфей.
Царь Минос, влажнея взором,
Медлил с гневным приговором,
Щеки фурии впервые
Целовали змеи злые,
Приумолк и свист бичей.

1781
С песней враждовать не смея,
Коршун кинул Прометея;
Тише берег обнимали
Лета и Коцит, внимали
120 Песням струн твоих, Орфей!
О любви ты нел, Орфей!
*

Счастливы любовью
Боги—и любовью
Равны мы богам!
Где любовь,—небесней
Небо и земля там
Ближе к небесам.

В вечном круге естества
Ею дышит, синева,
130 Взмах твой златокрылый.
Не кивали б мне с луны
Афродиты нежной сны,
С пашни, сердцу милой,
Если б звездный океан
Не был светлой осиян,—
Солнце, звезды, лунный лик,
Свет ваш в сердце б не проник.
Лишь любовь, любовь жива
В вечном взоре естества —
140 Отраженной силой!
, О любви гремит ручей,
Ею кроток он в долинах;
Разливается над ней
Море жалоб соловьиных.
Лишь любви, любви слова
Льются с арфы естества.
Мудрость, мерящая высь,
Богоравная, склонись

27

СТИХОТВОРЕНИЯ

150

Кротко пред любовью.
Пред царями без числа
Ты рабыней не была,
Стань ей—пред любовью!
Кто средь звезд путем крутым
Был вожатаем твоим
В лоно вышней силы?
Сбросив святость покрывал,
Кто рлизий указал
Нам — на дне могилы ?

160

170

Не вела б живая нить,—
Мог бы ты б е с с м е р т н ы м быть ?
Знал бы дух твой пленный
Мастера вселенной?
Лишь любовь, вовек жива,
К властелину естества
Взносит дух наш пленный.
Счастливы любовью
Боги—и любовью
Равны мы богам!
Где любовь,— небесней
Небо и земля там
Ближе к небесам.

13.

ФОРТУНА И МУДРОСТЬ

Das Glück und die Weisheit
С временщиком Фортуна в споре,
К убогой Мудрости летит:
«Сестра, дай руку мне — и горе
Твоя мне дружба облегчит!
Дарами лучшими своими
Его осыпала, как мать,—
И что ж ? — ничем не насытимый,
Меня скупой он смел назвать!

1781

10

София, верь
Смотри—вот
Кинь заступ
С нас будет,

мне,— будем дружны!
горы серебра!
твой, теперь ненужный,
милая сестра».

«Лети! — ей Мудрость отвечала:
Не слышишь? Друг твой жизнь клянет!
Спаси безумца от кинжала,
А мне в Фортуне нужды нет».

11.

МОРАЛИСТУ

An einen Moralisten
Что злишься ты на юность золотую,
Ворчишь: любви не доверяй?
Век славишь зиму ледяную
И век хулишь лазурный май.
В те дни, как сам ты нимфами пленялся,
Бог карнавала, сам летел в немецкий пляс,
В объятьях у тебя небесный мир качался,
И с милых губ ты нектар пил не раз.

10

А, Селадон! тогда б свой мир ты сузил—
И, соскочи со стержня шар земной,—
Ты, с Юлией сращен в любовный узел,
Не звал бы этого бедой!
О, вспомяни те розовые нови
И знай: всех философий том
Листается биеньем юной крови;
Не станет смертный божеством.

Так пусть же, лед рассудка растопляя,
Сердцам горячим биться суждено.
Оставь сынам прекраснейшего края,
20 Что жалким смертным не дано!

29

30

СТИХОТВОРЕНИЯ

И если плотью, отданной изъяну,
Мой дух к тюремной пригвожден стене,—
Живя, я ангелом не стану,
Но человеком стал вполне.

15.

К ВЕСНЕ

An den Frühling
Привет тебе, прекрасный!
С кошницею цветов,
Природы упоенье,
Пришел ты средь лугов!
И вот опять ты с нами,
И мил и вновь красив!
Мы радостно навстречу
Идем на твой призыв.
И девушку ты помнишь,
10 Которая меня
Любила и все любит
До нынешнего дня?
Для девушки цветочек
Прошу я у тебя.
А ты? Цветок даешь ты,
Любой даешь, любя.

20

Привет тебе, прекрасный!
С кошницею цветов,
Природы упоенье,
Пришел ты средь лугов!

16.

ВЕЛИЧИЕ МИРА

Die Grösse der W elt
Вдаль, сквозь сонмы миров, тех, что из бездны вод
К жизни вызвал творец, вихрем стремлю полет,

1781

31

Уповая
Стать у самого края,
Бросить якорь, где тишь и мгла,
Где граница мира прошла.

10

Вижу, солнца встают, юный означив век,
В тверди свершая свой тысячелетний бег;
Вижу, мчится
К светлым далям их вереница,
И за гранью этой игры
Взор беззвездные зрит миры.
К царству небытия, дальше стремлю, вперед,
Быстрый, как света луч, огненный свой полет.
Мчится мимо
Небо в облаке дыма,
Сонмы звезд, потоки планет
Низвергаются, пенясь, вслед.

20

30

Вижу, путник спешит, тесной своей стезей,
Мне навстречу из мглы.— «Странник, куда ты?Стой!)) —
«Чаю смело
Мирового предела!
Правлю путь свой, где тишь и мгла,
Где граница мира прошла!» —
«Путник, перед тобой лишь бесконечность! Стой!» —
«Путник, она и там — и позади меня!»
Опусти же,
Мысль, орлиные крылья ниже!
Ты, фантазии дух живой,
Брось безрадостный якорь свой!

17.

ЦВЕТЫ

Die Blumen
Дети солнечного всхода,
Пестрых пажитей цветы,
Вас взлелеяла природа
В честь любви и красоты.

32

СТИХОТВОРЕНИЯ

Ваши яркие уборы,
Под перстом прозрачным Флоры,
Так нарядно-хороши;
Но, любимцы неги вешней,
Плачьте! Прелесть жизни внешней
10 Не вдохнула в вас д у ш и .

20

Вслед за жаворонком нежно
Соловьи о вас грустят;
На листах у вас, небрежно
Колыхаясь, сильфы спят;
Ваши пышные короны
Превратила дочь Дионы
В брачный полог мотыльков.
Плачьте, плачьте, дети света!
В вас тоска понятна рта —
Вам неведома л ю б о в ь .

30

Но томление разлуки
Выношу я не скорбя. . .
Друг мой Нанни! рти руки
Вьют подарок для тебя.
Жизнь и душу, страсть и речи,
Сердца нежные предтечи,
Вам теперь передаю.
И сильнейший меж богами
Здесь под скромными листами
Скрыл божественность свою.

18. ТАЙНА ВОСПОМИНАНИЙ

Das Geheimnis der Reminiszenz

Лауре
Вечно льнуть к устам с безумной страстью —
Кто ненасыщаемому счастью,
Этой жажде пить твое дыханье,
Слить с твоим свое существованье
Даст истолкованье?

1781

10

Не стремятся ль, как рабы, охотно,
Отдаваясь власти безотчетно,
Силы духа быстрой чередою
Через жизни мост, чтобы с тобою
Жизнью жить одною?
О, скажи: владыку оставляя,
Не в твоем ли взгляде память рая
Обрели разрозненные братья
И —свободны вновь от уз проклятья—
В нем слились в объятья?

Или мы когда-то единились?
Иль затем сердца в нас страстью бились?
Не в луче ль погасших звезд с тобою
Были мы единою душою,
20 Жизнию одною?
Да, мы были! Внутренно была ты
В тех зонах (им же нет возврата)
Связана со мн о ю. . . Так скрижали
Мне прочесть в той довременной дали
Вдохновенья дали!
В существе, соединенном тесно,
Взором вещим я прочел чудесно:
Мы единым б о г о м неизменно
Творческою силой вдохновенной
30 Были во вселенной.
Нектара источники пред нами
Разливались светлыми волнами;
Смело мы печали разрешали,
К светозарной правды вечной дали
Гордо возлетали.
Плачь, Лаура! Бога в нас не стало,
Мы—обломки дивного начала,
И, не зная удовлетворенья,
Ненасытно в нас живет влеченье:
40 К божеству стремленье.
3

Ш иллер, I

Ш

СТИХОТВОРЕНИЯ

Оттого-то преданность вся счастью —
Вечно льнуть к устам с безумной страстью.
Эта жажда цить твое дыханье,
Слить с твоим свое существованье
В вечное лобзанье.
Оттого-то, как рабы, охотно,
Отдаваясь власти безотчетно,
Силы духа быстрой чередою
Через жизни мост бегут с тобою
Жизнью жить одною.
Оттого, владыку оставляя,
У тебя во взгляде память рая
Обрели — и, тяжкий гнет проклятья
Позабыв, сливаются в объятья
Вновь они, как братья.
Ты с ама. . . Пускай глаза сокрыты,
Но горят зарей твои ланиты.
Мы родные: из страны изгнанья
В край родной летим мы в миг слиянья
В пламени лобзанья.

19.

ТРУДНА М3 ТАРТАРА

Gruppe aus dem Tartarus
Чу! Как перекличка моря с долом,
Как далекий плач ручья в пустых горах,
Стонет глубина тяжелым, полым,
Вымученным—ах!

10

Боль скривила
Лица их, тоска раскрыла
Впереди свой мрачный зев.
Их глаза—надежда в них убита—
Обнимают черный мост Коцита,
Льнут к воде, от страха потускнев,

1781
Вопрошают сдавленные горла:
Долго ль муку пронесу?
Вечность крылья с высоты простерла,
Надломив сатурнову косу.
20.

ЭЛИЗИУМ

Elysium
Да смолкнут печальные зовы!
Элизия пирные кровы
Не терпят скорбных речей:
Элизия ласки—
Вечная радость, вечные пляски,
В смеющихся рощах поющий ручей.

10

Май вековечный,
Как отрок беспечный,
Сходит к лугам;
Часы пробегают, мечты озлащая,
Душа заливает пространства без края.
Истина рвет здесь покров пополам.
Восторг без начала
Льнет к сердцу огнем.
Здесь скорбь свое имя навек потеряла,
Щемящую радость здесь болью зовем.

Здесь путник, устав от дороги палящей,
Раскинется вольно в тени шелестящей,
С тяжкою ношей навек разлучен.
20 Ж нец роняет свой серп занесенный;
Дрожью арфы легко усыпленный,
Сжатое поле он видит сквозь сон.
Чьи знамена громы огряхали,
В чьих ушах проклятья лишь звучали,
Чьи шаги дробили темя скал,—
Нынче спит над ласковым теченьем,
Что кристально реет по каменьям;
Диких копий звон отгрохотал.

35

СТИХОТВОРЕНИЯ

30

Здесь счастливцев, связанных четами,
Нежит благовонными крылами
На зеленых бархатах весна;
Здесь любовь в венце победном зрима,
От удара в смерти невредима,
Вечный праздник празднует она.

21.

ДРУЖБА

Die Freundschaft
Друг! он прост, всеобщий наш водитель—
Да стыдится суетный мыслитель,
Что закон, дрожа, подстерегал;
Все, что светло в духе, буйно в теле,
Колесом одним стремит он к цели;
Ньютон мой, ты з д е с ь его познал.
С ф е р а м он, рабам е д и н о й воли,
Повелел вести в небесном поле
К сердцу мира лабиринт путей,
Д у х а м и системам—обниматься,
К м и р о в о м у с о л н ц у духа мчаться,
Словно водам в глубь морей.
Не всеобщий ли порыв верховный
Повелел и нам в союз любовный
Н а ш и души навсегда сомкнуть ?
Рафаэль, с т о б о й — о упоенье! —
Я начну без страха восхожденье
К солнцу духов—совершенья путь.
Счастье! счастье! Ты был мною встречен,
Мной средь миллионов был привечен,
Ты один средь миллионов — мой.
Пусть же хаос этот мир потушит,
Атомы расцепит и разрушит —
Наших душ не захлестнет собой.

1781

30

Не с в о е й ди страсти отраженье
Пью в глазах, где светит наслажденье?
Лишь в т е б е дивлюсь душе своей.
В лике друга зыблясь сладострастней,
Мне земля прекрасная—прекрасней,
Небо ясное—ясней.
Горе ноши слезные слагает
На груди у друга, там стихает
Скорби гибельной циклон;
Иль само мучительное счастье
Не спешит в лучистое участье
Милых глаз, как в сладкий смертный сои?

Будь один я средь всего творенья,
Сердцем наделил бы я каменья,
Я б ласкал кремнистые тела,
40 Я б пустыню оглашал стенаньем,
Веселился б, коль ответ воззваньям —
О безумец! —бездна принесла.
Мертвецы мы сами—коль враждуем,
Боги мы— коль дружбу торжествуем.
Целый мир в оковах тех—счастлив.
Над бесчисленными ступенями
Нетворящих духов и над нами—
Властвует божественный порыв.

so

Вверх и вверх, от века — и до века,
От монгола до провидца-грека,
С кем в ряду последний серафим,
Мы, сплетясь, стремим свои блужданья
Вплоть до дня, как в океан сверканья
Меру мер и время погрузим.
Одинок был властелин вселенной,
О т т о г о и создал сонм блаженный—

37

38

СТИХОТВОРЕНИЯ

60

Зеркало блаженству с в о е му .
Высший равного себе не встретил,
Из фиала душ, что вечно светел,
Вечность вспенилась е м у.

22.

МЕЛАНХОЛИЯ

К Лауре
Melancholie
An Laara

О Лаура, зорь восход
В золотом твоем сияет взоре,
Пурпур крови на щеках цветет,
Жемчуг слез твоих зовет
Матерью своей — восторгов море.
На кого падет его роса,
Тот увидит небеса.
Юноше, кто пьет ее влюбленно,
Засияет солнце благосклонно!
10 Дух твой ясный, как прибой зеркальный,
Солнечный и беспечальный,
Разгоняет осень вкруг тебя,
И пустыни, прах клубя,
Пламенеют радостью хрустальной;
Будущности темной мгла
Блеском звезд твоих светла;
Ты ликуешь в прелести своей?
Я же плачу перед ней.

20

Не окутал ли земли пустыни
Уж давно ночной покров?
Наших замков гордые твердыни,
Все величье наших городов
На гнилых покоятся закрепах;
Аромат сосут цветы твои
Из гииенья, и в могильных склепах
Свой исток берут твои ручьи.

1781

30

40

50

60

Посмотри—несутся вкруг планеты;
Пусть, Лаура, скажут нам их светы,
Как в кружении земли
Сотни весен протекли,
Сотни тронов вознеслись,
Сотни битв пожаром разлились.
Там, где нивы сталью взрыты,
Их следов ищи ты!
Раньше ль, позже ль — смерть зовет,
И часов планетных ход
Смолкнет, тьмою скрытый.
Только миг — и солнечную мощь
Смертная погасит ночь!
Ах, спроси, откуда зорь т в о и х цветенье!
Ты горда огнем очей?
Иль румянцем юности своей,
Занятым у хилого гниенья?
Злой процент возьмет за ту
Ссуженную красоту
Смерть без сожаленья.
Дева, не глумись над злейшим злом из зол!
Радостный лица румянец —
Только смерти радостный престол.
На ковре цветы струят багрянец,
А под ним вредитель точит пол.
Верь мечтателю, моя отрада:
Только смерть твой взор к себе зовет,
Каждый луч очей прекрасных пьет
Жизнь твою, как масло пьет лампада.
«Крови ток,— кичишься ты ,—
Бьется в жилах, пылкий и упругий».
Н о—увы!—тиранов злые слуги
Обрекают тлению цветы.
Все улыбки смерть развеет вмиг,
Словно ветер, что срывать привык

ш

СТИХОТВОРЕНИЯ

Радужные клочья пены.
Ты напрасно ищешь их следов:
Из весны, ее цветов,
Жизни всей убийца неизменный,
Как из зерен, вырасти готов.

70

80

Ах, я вижу—розы облетели,
Смертно бледны сладкие уста;
Щ ек твоих младая красота
Отцветет под холодом метели.
Горьких лет седая мгла
Ключ хрустальный юности остудит.
Никогда Лаура не полюбит,
Никому не будет уж мила.
Дева, крепче дуба молодость поэта,
И о мощь гранитную ее
Сломит смерть свое копье.
Взор мой ясен, как потоки света
Из небес, а дух пылает мой
Ярче света божьего, который
Громоздит и рушит горы
В океане суеты мирской.
Смело мысль несется по вселенной,
Из пределов рвется дерзновенно.

Ты горишь? В груди дерзанья жар?
Знай же, дева, радости нектар,
Тот бокал, где божество сияет,
Ядом отравляет.
Жалок, жалок, кто, не зная страха,
90 И с к р у б о ж ь ю мнит извлечь из п р а х а
Ах, созвучий лучших взлет
Музыку создать бессилен,
Гений, жаркий луч небес, берет
Тусклый блеск у жизненных светилен.
Он утратил жизни трон,
Рабскому служенью обречен.

1781
Вкруг меня сплетают ежечасно
Мои духи заговор ужасный!
Дай, Лаура, дай немногим веснам малым
100 Пролететь, и —чую! — дом гнилой
Пошатнется на меня обвалом,
И в сиянье дух угаснет мой.

110

Плачешь ты? Лаура, брось рыданья!
Не моли о счастье увяданья!
Прочь! Злодейка, слезы осуши!
Иль желаешь ты упадка силам,
Чтоб дрожа я ползал под светилом,
Видевшим орлиный взлет души?
Чтобы грудь, где пламя встарь горело,
Проклинал я сердцем охладелым,
Дух скорбел с ослепшими глазами,
Чтоб порвал я с лучшими грехами?
Нет! Злодейка, слезы осуши!
Мой цветок в расцвете оборви ты,
Погаси же, отрок, трауром обвитый,
Со слезами факел мой!
Занавес трагической арены
Падает в начале лучшей сцены,
Тени скрылись прочь—но ждет театр немой.

2В. ПАМЯТНИК МООРУ РАЗБОЙНИКУ

Monument Moors des Räubers
Окончено!
Слава! Окончено!
Величавый преступник
Страшную роль доиграл!
Великий низверженный!
Конец и начало своих поколений!
Сын их ужасных причуд!
От материнской природы о т к а з !

41

42

СТИХОТВОРЕНИЯ

Роскошная молния в тучах ночных!
10 Ха! за нею замкнутся врата!
И поглотит жадный ночи оскал
Того, кто народы
Великолепною страстью своей потрясал!
Но слава! Но слава! Окончено!
Величавый преступник
Свою страшную роль доиграл!
Сгнивай и истлей
В колыбели разверстых небес!
Грешным на страх
20 П р о т и в п р е с т о л а
Встал честолюбия у ж а с н ы й п р е д е л !
Смотри! Вечность дарует тебе позор.
К звездам славы
Ты взлезаешь по плечам позора,
Но отнят будет позор
И достигнет тебя восхищенье.
С влажными глазами гробницы мимо
Мужчины пройдут—
Радуйся слезам мужчин,
30 Дух казненного!
С влажными глазами гробницы мимо
Девушка прошла;
Когда ж возвестил ей гранитный глашатай
Страшную повесть деяний его,
Девушка (радуйся! радуйся!)
Слез не отерла.
Я далеко стоял, но я видел, как жемчуг упал,
И я вскрикнул: ((Амалия!»
Юноши! Юноши!
40 С эфирно-опасным лучом г е н и я
Учитесь играть осторожней!
Строптиво в поводья влег солнечный конь.
Если мастер ведет его на струне,

1781

43

Небо с землею качаются плавно;
Управляемы детской уздой,
Небо с землею пылают в пожаре,
И в развалинах гибнет
Мужественный Фаэтон.

50

Сын небесного гения,
Горящее, ждущее подвига сердце,
Привлекала ль тебя участь разбойника?
Был, как и ты, он горящим, жаждущим сердцем,
Был, как и ты, он небесного гения сыном.
Но ты проходишь с усмешкой,
Твой взор пробегает просторы история,
В них Моора-разбойника нет!
Юноша, стой и не смейся!
Грех его жив и позор его жив,
Только имени Моора-разбойника нет.

24.

БЕГЛЕЦ

Der Flüchtling
Вздох утра живой благодатно суров;
Пурпурно блещет в темных елей щели
Младой рассвет и смотрит из кустов;
Златясь, запламенели
Гор облачных кудели.
Веселый напев мелодично плетя,
Взмыл жаворонок к пробужденному Фебу,
Что улыбается небу,
Юно-прекрасный, в объятьях Авроры цветя.
10

Свет благостный, слава!
Лучей твоих лава
Зиждительно льется на ниву и дол.
Как матово блещут
Луга, как трепещут
Тысячи солнц в жемчужинах смол!

СТИХОТВОРЕНИЯ

В тени сладкогласной
Играет прекрасный
Младенец-земля.
Струится по росам
И ластится к розам
Зефир, и полны благовоний поля.
Как город высоко дымками клубится!
Топочет, и ржет, и храпит, и толпится
Табун на ночлеге;
Грохочут телеги,
Кряхтя за холмом.
Леса оживают,
Орлы, сокола, ястреба воспаряют
И крылья качают в луче огневом.
Покоя взыскуя,
Куда поверну я
С убогой клюкой?
Улыбчиво милый
Лик мира — могилой
Разверст предо мной!
Встань, заря рассвета, озаряя
Алым поцелуем луг и лес!
Отшуми, заря вечеровая,
Чтоб в тиши почивший мир исчез*
Завтра — ах! — вставая,
Встретишь смерти сень,
Ах! а ты, заря вечеровая,
Навсегда потушишь день.

25. К МИННЕ

An Minna
Сплю я ? О чи потускнели?
Мне лицо закрыла мгла?
Минной брошен я ужели?
Это Минна ли прошла?

1781
Средь толпы глупцов хвастливых,
Чванясь веера игрой,
Вся во власти дум спесивых —
Минны я не знал такой.
С летней шляпки—мой подарок—
10 Гордое перо глядит,
Бантик твой, как прежде, ярок,
«Минна, помни!» — говорит.
Их рука моя взрастила,
Розы, красящие грудь,—
Ах, ту грудь, что изменила!
Розы шепчут: «Не забудь!»
Что ж, иди, льстецов скликая!
Что ж, иди, оставь меня!
Как мне, женщина пустая,
20 Не презреть тебя, кляня.
Что ж, иди! К тебе летело
Сердце с трепетом любви;
Пережить оно сумело,
Что не стоишь ты любви.
Будешь ты среди развалин
Красоты своей стоять,
Взор твой, томен и печален,
Мой отцветший будет звать.
Нежно ласточки играли,
30 Гонит к югу их зима;
Всех спугнут твои печали,
Друга — бросила сама.
И когда из уст, что, тая,
Поцелуй срывали твой,
Зашипит насмешка злая
Над отцветшей красотой,—
Ха! — Как буду рад, отмщая.
Рад, отмщая? Бог со мной!
Плакать буду без конца я,
40 Плакать, Минна, над тобой

45

46

СТИХОТВОРЕНИЯ

26.

ГРАФ ЭБЕРГАРД ГРЕЙНЕР

Graf Eberhard der Greiner von Württemberg
ВОЕННАЯ

ПЕСНЯ

Ну, что вы там, в земле своей,
Дерете нос подчас?
Не мало доблестных мужей,
Не мало есть богатырей
И в Швабии у нас!
У
И
И
У
10 В

вас есть Карл и Эдуард,
Фриц, и кто потом?
Карл, и Фриц, и Эдуард
нас — один: граф Эбергард,
сраженье божий гром.

И Ульрих, сын его, и тог
Любил железа звон:
Бывало, враг громит и ж ж ет—
Сын графа Ульрих не вздрогнет
И вспять ни пяди он.
Рейтлингцы, с зависти, не раз
Ковали тайный ков
И препоясались на нас
Они мечом в недобрый час.
20 А граф—не ждет врагов:
Вломился к ним — не победил,
Вернулся недобром.
Отец свою досаду скрыл;
А сыну божий свет не мил —
И плачет он тайком.
Змея под сердцем. «А! постой!»
Задумал он с тех пор —
И клялся отчей бородой
Омыть кровавою рекой
8® Свой гнев и свой позор.

1781
И дож дал ся ... Давно п ор а!..
И людям и коням
Пришлось под Деффинген с утра
Сойтись на поле, и — «ура!» —
Ой, жарко было там!

40

Наш лозунг был: «Врага топчи
За прежний бой!» Потом
С утра до поздней ночи
Трещали копья и мечи,
И била кровь ключом.
А
К
И
И
И

Ульрих?—Львенка не серди:
врагам домчался он —
страх и ужас впереди,
крик и стоны позади,
смерть со всех сторон!

Но с смертию не спорят львы.
Сверкнула сабля в тыл —
Все разом к У л ь р и ху... Увы!
Не опустил он головы,
50 Да жгучий взор застыл.
Как будто голову нам ссек,
Сам враг заплакал... Га!
Ваш граф не плакал весь свой век.
«Мой сын — такой же человек! —
Марш, дети, на врага!»

60

И сердце желчью облилось,
И копья гнев навел,
И много трупов улеглось;
А враг бежал — и вкривь и вкось—
На горы, в лес и в дол.
И с трубным звуком мы в свой стан
Вернулися потом

47

СТИХОТВОРЕНИЯ

И пир горой у поселян,
И вальс, и песни, и стакан
Заискрился вином.
А где же, где наш граф? Сидит
В шатре одним-один.
Слеза в глазах его блестит;
Пред ним убитый сын лежит,
Лежит убитый сын.
Затем при графе мы своем
И телом и душой.
В его руке не меч, а гром,
Он — буря в поле боевом,
Звезда земли родной!
Так что ж вы там, в земле своей^
Дерете нос подчас?
Не мало доблестных мужей,
Не мало есть богатырей
И в Швабии у нас.

1784
27.

БОРЬБА

Der Kampf
Нет, прочь, суровый долг! Зачем мне сердце гложешь?
Не требуй жертв напрасных от меня,
Когда уж погасить в груди моей не можешь
Ее палящего огня!
Я клялся, да, я клялся мощной воли
Признать над сердцем власть.
Т е п е р ь ... вот твой венок — он мне не нужен боле,
Возьми его — и дай мне пасть!
Разорван наш союз! Она, я знаю, любит. . .
10 И вдруг отречься от нее!
О, нет! Пусть страсти пыл навек меня погубит:
В моем падении — блаженство все мое!
Что точит червь мне жизнь, что гибну я в молчанье, —
Все поняла душой она
И на мои безмолвные страданья
Глядит участия полна.
4 Шиллер, I

№

СТИХОТВОРЕНИЯ

20

О боже! Вот оно желанное участье!
Один лишь час остался роковой.
Но нет, постой, дитя! Мне страшно это счастье
В нем приговор конечный мой.
О, страшная судьба! Коварное сомненье!
Я здесь у цели наконец:
В ней тайных мук моих награда и венец
И роковой удар преступного паденья.

28.

РЕЗИНЬЯЦИЯ

Resignation
И я, и я в Аркадии родился,
И мне на утре дней
Цветущий мир в блаженстве поручился;
И я, и я в Аркадии родился,
Но был печален миг весны моей.
Май бытия не тешит нас возвратом,
Отцвел мгновенный пыл.
Безмолвный бог — о, плачьте над собратом! —
Безмолвный бог, рассвет сведя с закатом,
10 Мой факел опустил.
Уж начал я, о вечность, восхожденье
На мост зловещий твой.
Вот полномочие мое на счастье!
Возьми его; отвергнув без участья,
Я счастья не постиг душой.
Вздымаю, сокровенная, стенанье
Я к трону твоему.
На той звезде нас тешило сказанье,
Ты каждому отвесишь воздаянье,
20 За жизнь сужденное ему.

1784
Здесь, говорят, терзанья ждут злодея,
А доброго блаженства ждут.
Здесь все сердца раскроются, светлея,
Здесь обнажится промысла идея
И страждущим воздаст твой правый суд.
Здесь кончится тернистый путь печали,
И кончится изгнанье навсегда.
Дитя богов, что И с т и н о й мы звали
И прочь от непостигнутой бежали,
30 Здесь быстрой жизни схватит повода.
((Тебе воздам, как вступишь в жизнь иную,
Дай юность мне твою!
Взамен блаженств — я веру лишь дарую».
Беру покорно веру в жизнь иную
И юности восторги отдаю.
«Твоей любви отдай мне образ милый,
Лауру дай твою!
О, верь, тоске воздастся за могилой».
Из сердца вырываю образ милый
40 И, кровью истекая, отдаю.
«Мертвец не помнит о своем владенье, —
Смеялся злобно свет: —
Обманщица, у сильных в услуженье,
Украла быль, дав сказку о виденье, —
Как долг ты спросишь, коль тебя уж нет?»
Змеиными шипел он языками:
«Иль призрака, что древностью лишь свят,
Страшишься ты? Кого зовешь богами?
Врачей вселенной, вымышленных вами,
50 Что лишь о вашей скудости твердят?
«Что вечность — та, кем ты кичишься праздно ?
Грядущее, закутанное в прах?
4*

51

СТИХОТВОРЕНИЯ

Их суть — без покрывала безобразна,
Они — лишь тени страха и соблазна
В неведенья пустынных зеркалах.
«Обманный мир безжизненных подобий,
Где мумии времен
Покоятся, вдыхая мглистый опий
Надежды, в тишине своих надгробий,
Бессмертием тобою наречен?
«Тщету надежд — их гибель покарала —
Ты смог живому благу предпочесть?
Немая смерть безмолвна изначала, —
Когда-нибудь из гроба тень вставала,
Неся о правосудной весть?»
Река времен в твой океан впадала.
Цветущая земля
Безмолвным трупом позади лежала.
И тень — увы! — из гроба не вставала,
Но верил я, соблазнам не внемля.
Все радости я отдал на закланье,
И вот склонен у тронных ступеней.
Слепой толпы презрел я поруганье,
Я веровал в т в о е лишь воздаянье;
Отплатчица, награды жду своей.
«Люблю равно свои земные чада! —
Незримо Гений возгласил. —
Есть два цветка, искателей награда,
Есть два цветка — Н а д е ж д а и У с л а д а ,
И смертным взорам каждый мил.
«Сорвавшие навек одно цветенье,
Другого не сорвут.
Не веришь — миг лови! Старо, как мир, реченье.
Коль веришь ты, твой подвиг—отрешенье.
История — над миром высший суд.

1784
«Ты знал Н а д е ж д у — нет блаженней ига!
Ты В е р у знал — кто верил, счастлив тот.
Так мудрости вещает книга:
Что было здесь похищено у мига,
90 Того и вечность не вернет».

53

1785
29.

К РАДОСТИ

An die Freude
[aj
Радость, первенец творенья,
Дщерь великая отца,
Мы, как жертву прославленья,
Предаем тебе сердца!
Все, что делит прихоть света,
Твой алтарь сближает вновь;
И душа, тобой согрета,
Пьет в лучах твоих любовь.
Х ор

10

В круг единый, божьи чада!
Ваш отец глядит на вас!
Свят его призывный глас
И верна его награда!
Кто небес провидел сладость,
Кто любил на сей земли,
В милом взоре черпал радость, —
Радость нашу раздели!

1785
Все, чье сердце сердцу друга
В братской вторило груди;
Кто ж не мог любить — из круга
20 Прочь с слезами отойди!
Х ор

Душ родство! О луч небесный!
Вседержащее звено!
К небесам ведет оно,
Где витает неизвестный!
У груди благой природы
Все, что дышит, радость пьет!
Все созданья, все народы
За собой она влечет;
Нам друзей дала в несчастье.
30 Гроздий сок, венки Харит,
Насекомым — сладострастье,
Ангел — богу предстоит.
Х ор

Что, сердца, благовестите?
Иль творец сказался вам?
Здесь лишь тени—солнца там.
Выше звезд его идите!
Душу божьего творенья
Радость вечная поит,
Тайной силою броженья
40 Кубок жизни пламенит;
Травку выманила к свету,
В солнцы хаос развила
И в пространствах, звездочету
Неподвластных, разлила.
Х ор

Как миры катятся следом
За вседвижущим перстом,
К нашей цели потечем
Бодро, как герой к победам!

&5

56

СТИХОТВОРЕНИЯ

50

В ярком истины зерцале
Образ твой очам блестит;
В горьком опыта фиале
Твой алмаз на дне горит.
Ты, как образ прохлажденья,
Нам предходишь средь трудов,
Светишь утром возрожденья
Сквозь расселины гробов.
Х ор

60

Верьте правящей деснице!
Наши скорби, слезы, вздох
В ней хранятся как залог
И искупятся сторицей!
Кто постигнет провиденье?
Кто явит стези его?
В сердце сыщем откровенье
Сердце скажет — божество!
Прочь, вражда, с земного круга
Породнись, душа, с душой!
Жертвой мести купим друга,
Пурпур — вретища ценой.
Х ор

70

80

Мы врагам своим простили!
В книге жизни нет долгов!
Там, в святилище миров,
Судит бог, как мы судили!
Р а д о с т ь грозди наливает,
Радость кубки пламенит,
Сердце дикого смягчает,
Грудь отчаянья живит!
В искрах к небу брызжет пена,
Сердце чувствует полней:
Други-братья, на колена!
Всеблагому кубок сей!

1785
Х ор

Ты, чья мысль духов родила,
Ты, чей взор миры зажег!
Пьем — тебе, вел и к и й бог,
Жизнь миров и душ светило!
Слабым — братскую услугу,
Добрым — братскую любовь,
Верность клятв — врагу и другу,
Долгу в дань — всю сердца кровь.
Гражданина голос смелый
90 На совет к земным богам.
Торжествуй, святое дело!
Вечный стыд его врагам!
Х ор

Нашу длань к твоей, отец,
Простираем в бесконечность!
Нашим клятвам даруй вечность:
Наши клятвы — гимн сердец!

[б]
Радость, чудный отблеск рая,
Дочерь милая богам,
Мы вступаем, неземная,
Огнехмельные, в твой храм.
Власть твоя связует свято
Все, что в мире врозь живет:
Каждый в каждом видит брата
Там, где веет твой полет.
Х ор

Обнимитесь, миллионы!
В поцелуе слейся, свет!
Братья, над шатром планет
Есть отец, к сынам склоненный.

57

СТИХОТВОРЕНИЯ

Кто, верховной взыскан силой,
Предстоит, как другу друг,
Кто женой обласкан милой,
Влейся весело в наш круг!
Кто с в о е й , в земных просторах,
Душу назвал хоть о д н у !
Кто не мо г , — с тоской во взорах
Пусть отыдет в тишину!
Х

ор

Все, что дышит в бездне зримой,
Будь союзом дружных сил!
Это путь к огням светил,
Где царит непостижимый.
Радость все уста земные
Из грудей природы пьют;
К ней и добрые и злые
Легким следом притекут.
В ней и гроздья и лобзанья,
Друг, в беде неколебим;
Утоляет червь алканья,
Бога видит херувим.
Х ор

Вы простерлись, миллионы?
Ты творца превидишь свет?
Там он, над шатром планет,
Миру ставящий законы.
Радость—двигатель всесущий
Нескончаемых веков,
Радость — маятник, ведущий
Ход космических часов,—
Из семян, из мглы небесной
Манит солнца и цветы,
Мчит миры среди безвестной
Звездочетам пустоты.

1785
Х

ор

Как миры, за нею следом,
Мчатся огненным дождем,
Бодро, братья, в путь идем,
Как герой идет к победам!
В ярком зеркале познанья
50 Нас ее улыбка ждет.
Путь ее на холм венчанья
Страстотерпца приведет.
В лучезарных высях веры
Водружая знамена,
Светит в смертные пещеры
В сонме ангелов она.
Х

60

ор

Претерпите, миллионы!
Уготован лучший свет!
Где-то над шатром планет
Властный бог воздаст за стоны.
Не нужна богам отплата;
Счастлив, кто подобен им.
Опечаленного брата
К ликованью приобщим.
Месть и ненависть отложим,
Смертный недруг, будь прощен,
Сожаленьем не тревожим
И слезой не отягчен.
Х ор

70

Должникам своим забудем!
Примирен да будет свет!
Братья, над шатром планет
Судит бог, как здесь мы судим.
Брызнут р а д о с т ь ю бокалы:
В пене гроздьев золотой
Черплют кротость каннибалы,
Храбрость — падшие душой.

59

60

СТИХОТВОРЕНИЯ

8°

Братья, встаньте, лейте брагу
Круговую до краев!
Выше искристую влагу:
£)тот ковш — отцу миров!
Х ор

Вторя гимнам сил бесплотных,
Хорам звездных голосов,
Этот ковш — отцу миров
Над шатром планет несчетных!
Непреклонность в тяжкой муке,
Помощь скорбному в нужде,
Вечность клятвенной поруке,
Правда в дружбе и вражде,
Гордость мужа перед троном
90 И бестрепетность сердец,
Смерть неправедным законам,
Делу правому венец!
Х ор

Станьте в круг кольцом железным
И клянитесь, братья, в том
Этим золотым вином,
Судией клянитесь звездным!

80.

ПРОШЕНИЕ

Bittschrift
Башка тупа и как свинец,
От табака я плачу,
Желудок тощ ,— пошли, творец,
Трагедии удачу!
Пером царапаю едва,
Тряпье мое не ново;
Не могут чувства и слова
Из сердца течь пустого.

1785

10

Как лить в тетрадь поток огня,
Раз пальцы не согреты?
Коль Фебу мерзостна мазня —
Не мерзнут пусть поэты!
Грохочет в кухне медный таз,
Белье о двери бьется, —
Но во дворец со мной Пегас
К Филиппу вскачь несется.

20

Я мчусь на нем, и смел, и юн;
Чрез несколько мгновении
В Мадриде я, и мой скакун
Привязан у ступеней.
Иду по залам, и вдали
Является виденье:
Я зрю принцессу Эболи
В любовном упоенье.
Припала к принцевой груди,
В блаженстве замирая,
В ее глазах — небес огни,
В его — печаль немая.

30

Звенит прелестный голосок,
И слышу, — угадай-ка,
Что слышу! — выжатый чулок
Свалился, дьявол, в шайку!
Исчез и сон, и волшебство!
Принцесса, пыл умерьте!
Прощай в день стирки, божество,
Стихи побрали б черти!
Дано в нашей скорбной резиденции
неподалеку от погреба.
Домашний и хозяйственный поэт
Фридрих Шиллер

61

62

СТИХОТВОРЕНИЯ

81.

КЕРНЕРУ

В ею экземпляр Антологии

An Körner
Стихи мои, немногие вас знали,
Почти никто не понял вас.
Цветите ж! В переплет вы лучший здесь попали
И лавры лучшие здесь для меня стяжали, —
Но вечность да забудет вас!

1786
32. НЕПОБЕДИМЫЙ ФЛОТ
Подражание старому поэту

Die unüberwindliche Flotte
Идет, идет полудня гордая армада,
Браздя всемирный океан.
G ней звон цепей, и канонада
Громов, и бог из чуждых стран —
Пловучий полк смертоносящих башен:
Подобных ей не видела волна, —
Непобедимой названа она,
И бег ее дрожащим водам страшен;
Дает ей имя страх,
10 Что вспенен ею на волнах.
Согбен под бременем Нептун дрожащий,
И бога шаг величественно тих;
Флот, миру гибелью грозящий,
Приблизился, и вихри смолкли вмиг.
Тебя армада обстает,
Счастливый остров — госпожа морская.
Тебе грозится галионов стая,
Британский доблестный народ.

64

СТИХОТВОРЕНИЯ

Стране свободной смерть и горе!
20 Чреватый бурей облак пал на море.
Кем вручена тебе судьба благая,
Что стала ты владычицей земель?
Не ты ль сама, под скиптром расцветая,
Измыслила закон, неведомый досель,
И с гражданами королей сравняла,
И граждан х а р т и е й ты возвела в князья ?
В морских сраженьях кровь лия,
Мильоны хищников не ты ли укрощала,
Чтоб парусами крепла мощь твоя?
30 Кем стала б ты — народы, устыдитесь! —
Будь дух твой не могуч, не горд твой витязь?
Несчастная, взгляни на этих огнемечущих колоссов,
Взгляни — и знай о гибели своей.
Трепещет шар вселенной всей,
Сердца мужей свободных замирают,
И все живые души сострадают,
Скорбя о гибели твоей.

40

Бог, всемогущий, взор склонил,
Узрел он супротивных львиные знамена,
Узрел зияние твоих могил.
«Ужель, — он рек, — час пробил Альбиона,
Моих вождей угаснет род,
Оплот свободы упадет,
Последний мол средь моря т и р а н и и
Сметет с земли разнузданность стихии?»
«Век, — он вскричал, — свободы парадиз,
Живи, — не рушься, доблести ограда!»
Бог, всемогущий, дунул вниз —
По всем ветрам развеялась армада. *

* Последние два стиха намекают на медаль, выбитую по приказанию Ели­
заветы в воспоминание ее победы. На ней изображен флот, погибающий
в бурю, и под ним вырезана надпись: AffLavit Deus et dissipati sunt. (UpuM.

автора.)

1788
83. БОГИ ГРЕЦИИ

Die Götter Griechenlands

[а]
Как еще вы правили вселенной,
И, забав на легких помочах,
Свой народ водили вожделенный,
Чада сказок в творческих ночах!
Ах! пока служили вам открыто,
Был и смысл иной у бытия,
Как венчала храм твой, Афродита,
Лик твой, Аматузия!

10

5 Шиллер, I

Как еще покров свой вдохновенье
Налагало правде на чело,
Жизнь полней текла чрез все творенье:
Что и жить не может, — все жило.
Целый мир возвышен был убором,
Чтоб прижать к груди любой предмет;
Открывала посвященным взорам
Всё богов заветный след.

СТИХОТВОРЕНИЯ

Где теперь, как нам твердят сторицей,
Пышет шар, вращаясь без души,
Правил там златою колесницей
Гелиос в торжественной тиши.
Здесь на высях жили ореады,
Без дриад ни рощи, ни лесов,
И из урны радостной наяды
Пена прядала ручьев.
Этот лавр стыдливость девы прячет,
Дочь Тантала в камне том молчит,
В тростнике вот здесь Сиринкса плачет,
Филомела в роще той грустит.
В тот поток как много слез, Церера,
Ты о Персефоне пролила,
А с того холма вотще Цитера
Друга нежного звала.
К порожденным от Девкалиона
Нисходил весь сонм небесный сам:
Посох взяв, пришел твой сын, Латона,
К Пирриным прекрасным дочерям.
Между смертным, богом и героем
Сам Эрот союзы закреплял,
Смертный рядом с богом и героем
В Аматунте умолял.
Строгий чин с печальным воздержаньем
Были чужды жертвенному дню.
Счастье было общим достояньем,
И счастливец к вам вступал в родню.
Было лишь прекрасное священно,
Наслажденья не стыдился бог,
Коль улыбку скромную Камены
Иль Хариты вызвать мог.
Светлый храм не ведал стен несносных,
В славу вам герой искал меты
На Истмийских играх венценосных,
И гремели колесниц четы.

1788
Хороводы в пляске безупречной
Вкруг вились убранных алтарей,
На висках у вас венок цветочный,
Под венцами шелк кудрей.
Тирсоеосцев радостных «рвое»
Там, где тигров пышно запрягли,
Возвещало о младом герое,
60 И Сатир, и Фавн, шатаясь, шли.
Пред царем неистово менады
Прославлять летят его вино,
И зовут его живые взгляды
Осушать у кружки дно.

70

80

Не костяк ужасный в час томлений
Подступал к одру, а уносил
Поцелуй последний вздох, и гений,
Наклоняя, факел свой гасил.
Даже в Орке судией правдивым
Восседал с весами смертной внук;
Внес фракиец песнью сиротливой
До эриний грустный звук.
В Елисей, к ликующему кругу,
Тень слетала землю помянуть,
Обретала верность вновь подругу,
И возница находил свой путь.
Для Линоса лира вновь отрада,
Пред Альцестой дорогой Адмет,
Узнает Орест опять Пилада,
Стрелы друга — Филоктет.
Ждал борец высокого удела
На тяжелом доблестном пути;
Совершитель дел великих смело
До богов высоких мог дойти.
Сами боги, преклонясь, смолкают
Пред зовущим к жизни мертвецов,
И над кормчим светочи мерцают
Олимпийских близнецов.

5*

67

68

СТИХОТВОРЕНИЯ

Светлый мир, о, где ты? Как чудесен
90 Был природы радостный расцвет!
Ах! в стране одной волшебных песен
Не утрачен сказочный твой след.
Загрустя, повымерли долины,
Взор нигде не встретит божества;
Ах! от той живительной картины
Только тень видна едва.
Всех цветов душистых строй великий
Злым дыханьем севера снесен;
Чтоб о д и н возвысился владыкой,
100 Мир богов на гибель осужден.
Я мщу по небу, грусти полный,
Но тебя, Селена, нет как нет,
Оглашаю рощи, кличу в волны,—
Безответен мой привет.
Без сознанья радость расточая
И не видя блеска своего,
Над собой вождя не сознавая,
Не деля восторга моего,
Без любви к виновнику творенья,
110 Как часы, не оживлен и сир,
Рабски лишь закону тяготенья —
Обезбожен — служит мир.
Чтоб плодом на завтра разрешиться,
Рыть могилу нынче суждено.
Сам собой в ущерб и в ширь крутится
Месяц все на то ж веретено.
Праздно в мир искусства скрылись боги,
Бесполезны для вселенной той,
Что, у них не требуя подмоги,
120 Связь нашла в себе самой.
Да, они укрылись в область сказки,
Унося туда же за собой
Все величье, всю красу, все краски,
А у нас остался звук пустой.

1788
И взамен веков и поколений
Им вершины Пинда лишь на часть:
Чтоб бессмертным жить средь песнопений.
Надо в жизни этой пасть.

В дни, когда вы светлый мир учили
Безмятежной поступи весны,
Над блаженным племенем царили,
Властелины сказочной страны,—
Ах, счастливой верою владея,
Жизнь была совсем, совсем иной!
В дни, когда цветами, Киферея,
Храм увенчивали твой!

10

В дни, когда покров воображенья
Вдохновенно правду облекал,
Жизнь струилась полнотой творенья,
И бездушный камень ощущал.
Благородней этот мир казался,
И любовь к нему была жива;
Вещим взорам всюду открывался
След священный божества.

Где теперь, как нас мудрец наставил,
Мертвый шар в пространстве раскален^
Там в тиши величественной правил
20 Колесницей светлой Аполлон.
Здесь, на высях, жили ореады,
Этот лес был сенью для дриад,
Там из урны молодой наяды
Бил сребристый водопад.
Этот лавр был нимфою молящей,
В той скале дочь Тантала молчит,
Филомела плачет в темной чаще,
Стон Сиринкса в тростнике звучит;

69

70

СТИХОТВОРЕНИЯ

30

Этот ключ унес слезу Деметры
К Персефоне, у подземных рек;
Зов Киприды мчали эти ветры
Вслед отшедшему навек.

В те года сынов Девкалиона
Из богов не презирал никто;
К дщерям Пирры с высей Геликона
Пастухом спускался сын Лето.
И богов, и смертных, и героев
Нежной связью Эрос обвивал,
Он богов, и смертных, и героев
40 К аматунтской жертве звал.
Не печаль учила вас молиться,
Хмурый подвиг был не нужен вам;
Все сердца могли блаженно биться,
И блаженный был сродни богам.
Было все лишь красотою свято,
Не стыдился радостей никто
Там, где пела нежная Эрато>
Там, где правила Пейто.
50

60

Как дворцы, смеялись ваши храмы;
На истмийских пышных торжествах
В вашу честь курились фимиамы,
Колесницы подымали прах.
Стройной пляской, легкой и живою
Сплеталось пламя алтарей,
Вы венчали свежею листвою
Благовонный лен кудрей.
Тирсоносцев радостные клики
И пантер великолепный мех
Возвещали шествие владыки:
Пьяный Фавн опережает всех;
Перед Вакхом буйствуют менады,
Прославляя плясками вино;
Смуглый чашник льет волну отрады
Всем, в чьем кубке сухо дно.

1788
Охранял предсмертное страданье
Не костяк ужасный. С губ снимал
Поцелуй последнее дыханье,
Тихий гений факел опускал.
Даже в глуби Орка неизбежной
70 Строгий суд внук женщины творил,
И фракиец жалобою нежной
Слух эриний покорил.
В Елисейских рощах ожидала
Сонмы теней радость прежних дней;
Там любовь любимого встречала,
И возничий обретал коней;
Лин, как встарь, былую песнь заводит,
Алкестиду к сердцу жмет Адмет,
Вновь Орест товарища находит,
80 Лук и стрелы — Фил октет.
Выспренней награды ждал воитель
На пройденном доблестно пути,
Славных дел торжественный свершитель
В круг блаженных смело мог войти.
Перед тем, кто смерть одолевает,
Преклонялся тихий сонм богов;
Путь пловцам с Олимпа озаряет
Луч бессмертных близнецов.
Где ты, светлый мир? Вернись, воскресни,
90 Дня земного ласковый расцвет!
Только в небывалом царстве песни
Жив еще твой баснословный след.
Вымерли печальные равнины,
Божество не явится очам;
Ах, от знойно жизненной картины
Только тень осталась нам.

100

Все цветы исчезли, облетая
В жутком вихре северных ветров;
О д н о г о из всех обогащая,
Должен был погибнуть мир богов.

71

72

СТИХОТВОРЕНИЯ

Я ищу, печально, в тверди звездной:
Там тебя, Селена, больше нет;
Я зову в лесах, над водной бездной:
Пуст и гулок их ответ!

110

Безучастно радость расточая,
Не гордясь величием своим,
К духу, в ней живущему, глухая,
Не счастлива счастием моим,
К своему поэту равнодушна,
Бег минут, как^маятник, деля,
Лишь закону тяжести послушна,
Обезбожена земля.

Чтобы завтра сызнова родиться,
Белый саван ткет себе она,
Все на той же прялке будет виться
За луною новая луна.
В царство сказок возвратились боги,
Покидая мир, который сам,
Возмужав, уже без их подмоги
120 Может плыть по небесам.
Да, ушли, и все, что вдохновенно,
Что прекрасно, унесли с собой, —
Все цвета, всю полноту вселенной, —
Нам оставив только звук пустой.
Высей Пинда, их блаженных сеней,
Не зальет времен водоворот:
Что бессмертно в мире песнопений,
В смертном мире не живет.

34.

ЮНОЙ ПРИЯТЕЛЬНИЦЕ В АЛЬБОМ

Einer jungen Freundin ins Stammbuch
Дитя в кругу веселья, шуток, ласки —
Так мир, мой друг, в игре тебе предстал.
Но отразил в себе лишь эти краски
Твоей души сверкающий кристалл:

1788
Мир — не таков. Улыбки, обожанье —
Твоей души чистейшие стяжанья,
Чудес, тобой свершенных, тьму,
Ту прелесть, что сама даришь ты свету,
Ты жизни все приписываешь это —
10 Людскому сердцу и уму.
Чар юности извечно скрытой тайной,
И талисманом чистоты бескрайной
Ты — знаю — здесь неравна никому.
Твой светлый путь, считая милым взглядом
Вокруг тебя расцветшие цветы,
И души тех, кто быть с тобою рядом
За счастье счел, — проходишь ты.
Будь счастлива ласкающим обманом,
Полету снов по этим дивным странам
20 Конца в печальном утре не узнай.
Как те цветы, что на грядах зеленых,
Так эти — лишь для взглядов отдаленных.
Смотри на них, но их ты не срывай.
Им быть дано отрадой только глазу:
У ног твоих они увянут сразу;
Вблизи тебя — для них могилы край.

85.

ЗНАМЕНИТАЯ ЖЕНЩИНА

Письмо одного м уж а другом у

Die berühmte Frau
Жалеть ли мне тебя? В раскаянье, в проклятьях
Тобой отвергнут Гименей?
За что? Изменница в объятьях
Чужих нашла все то, что ей
В твоих теперь уж незнакомо?
Чужие муки, друг, узнай —
С в о и оценишь по-другому!
Ты уязвлен, что делишь в браке
С другим ты право? Мне свой жребий дай!

73

74

СТИХОТВОРЕНИЯ

10 М о я жена—для всех, владеет ею всякий;
От Бельта и до швабских рек,
До Апеннин, где вечный снег,
До города всесветной моды—
Ее ты купишь, — было бы охоты;
О ней жужжат кареты, пакетботы,
Знаток-юнец развязным тоном
О ней судит бесцеремонно,
Филистеры в очках на лбу;
О ней решат холопы-аристархи —
20 На лаврах быть ей иль на углях жарких,
В храм славы иль к позорному столбу.
А в Лейпциге один — побей господь нахала! —
Ее, как крепость, снял на план сейчас,
И предлагает публике как раз
Места, о коих т о л ь к о м н е судить пристало.
Т в о я ж ена—законам церкви слава! —
Твоей с у п р у г и званье ценит право.
И е с т ь за что! На пользу ей закон.
А я для всех—ведь только муж Н и н о н .
30 В обиде ты, что, как войдешь ты, всюду —
В театре, в клубе—слышишь пересуды?
Счастливец ты! Когда б кого друзья
Так славили! А я, мой братец, я —
Когда режим молочный мне хоть раз
Даст счастье посидеть с ней слева рядом Никто м е н я тут не подарит взглядом —
С нее одной не сводят глаз.
Едва сереет день, ко мне
Уж лестница трещит — всё синие камзолы:
40 Пакеты, письма, груды кип тяжелых—
И с адресом: « П р о с л а в л е н н о й жене».
Ну что ж —нельзя ей нежиться спросонок.
«Мадам! Газеты вам шлют Иена и Берлин».
И вот — едва открыт прелестный глаз один—
Уж ищет он рецензии колонок.

75

1788
Прекрасный синий глаз, но
Не дарит взгляда, поглощен
Бумагой жалкой. (В детской
Газету по-боку — спросить о
50

мне
вполне
плачут рядом.)
детях надо.

Уже готов ей туалет,
Но глянуть в зеркало едва лишь удостоит;
А камеристке шлет такой привет,
Что с перепугу рвенье та утроит.
В ее прикрасах духа граций нет,
И, где служить пристало бы харитам, —
Рука зрииий в локоне завитом.

Гремят кареты; тьма ливрей;
Лакеи в галунах; отменно бриты:
Аббат раздушенный, барон, Гросинг со свитой,
60 Британец (по-немецки грамотей
Неважный вовсе!) и Ц —чудодей—
Приема просят все у з н а м е н и т о й .
Созданье, что в углу смиренно жмется тут,—
Кому здесь нужен он?—Супруг его зовут.
Тут может ей—посмел бы т в о й друг дома столько?—
Пустая дрянь, глупейший фат
Сказать, ч т о ею в о с х и щ е н —изволь-ка!
При мне сказать—пойми, мой брат!
И должен я позвать—чтоб быть учтивым—
70 Его ж к обеду тоном льстивым.

80

А за столом —вот где начало мук!—
Мои бутылки! Должен с видом кротким
Бургонским—самому м н е не велит недуг —
Я полоскать хвалителям их глотки.
Для стаи жадной—мой обед.
Что мне труда не мало стоил.
О распроклятое, пустое
Б е с с м е р т ь е —к погребам моим ты смерти след!
На пальцы всех наборщиков—проклятье!
Что ж в благодарность мне ? Ты знаешь ? Плеч пожатье,

76

СТИХОТВОРЕНИЯ

Игра лица да в наглом тоне жалость—
Не догадался ты? Я понял их как раз:
Такая женщина, такой алмаз,
И павиану этому досталась!
Пришла весна. Цветут на солнце нивы,
Луга покрыл пестреющий ковер;
Раскрылись почки вдруг, их зелень нежит взор,
А в небе — жаворонка переливы.
Не нужно е й весны услад.
90 Певец любви и радостных томлений
И лес — свидетель нашей сладкой лени —
Ей ничего не говорят.
Ведь соловей не слышал о п е ч а т и ,
Цветы ее не вознесут х в а л о й ;
И гимн всесветной благодати
Ей вдохновенье—к эпиграмме злой.
Но нет! Сезон как раз для п у т е ш е с т в и й , —
Полно уж, верно, у Пирмонтских вод!
Вот и Карлсбад—прославлен он без лести.
100 Миг—там она; вступает в хоровод,
Где в шапках докторских и в орденах, попарно,
Прославленные в с е х сортов —
Как у Харона в лодке, и готов
Любой на выставку или на торг базарный,
Где добродетели в прорехах
Идут в починку, сотни миль проехав,
Твои потери, друг, чистейший заработок! —
Туда она спешит, мне бросив семь сироток.

110

О первый год любви—медовый год!
Твой блеск ушел, как рой видений легкокрылых.
Да, женщина, какой нет в мире,— плод,
Взращенный мне руками граций милых,
Со светлым духом, чистая душа,
Всегда мягка, отзывчива на диво,
Как майский день приветна, хороша —
Такой ее я видел в год счастливый.

1788
Глаза прелестной, не тая,
Мне сделали любви признанье.
У алтаря, в священный час венчанья,
120 Кто был счастливее, чем я!
Мне поле роз, года очарованья
Сияли в этом зеркале в тот миг.
Я неба своего достиг.
Уж милых деток я в игре беспечной
Мечтал увидеть; в их кругу—о н а ,
Прекрасней всех, счастливей всех—о н а,
В гармонии со м н о ю сплетена,
С моей душою связью вечной.
Но вот пришел—господь его карай! —
130 В е л и к и й гений—дух п р е к р а с н ы й .
Свершил он дело—рушился злосчастный
Мой домик карточный, мой рай.
С кем я т е п е р ь ? Плачевнейший обман!
Низвергнут я из райских стран.
Что с прежним ангелом теперь в ней сходно?
Гнездится в н е ж н о м теле с и л ь н ы й дух:
Два пола—ни один из двух—
Равно любить и властвовать негодна.
Дитя с оружьем великана,
140 Не то мудрец, не то—лишь обезьяна!
Чтоб с и л ь н ы м подражать, в пустой попытке,
Презрев п р е к р а с н ы х свысока,
Лишилась трона, прелести цветка,
Что тайна неги ей дала в избытке;
Нет имени ее у Цитереи в с в и т к е .
И всё—за похвалу газетного листка.

77

1789
36. ХУДОЖНИКИ

Die Künstler
Как дивно ты восстал на склоне века,
Победный облик человека!
Исполнен мужественных сил,
С открытым взором, действенно спокоен,
Возвышенно и благостно настроен,
Ты разумом добыл
Свободу, утвердил законы,
Посеял кротость, все препоны
Преодолел и духом стал богат.
10 Ты царь! Природа власть твою признала
И мощь твою в боренье отковала,
И, прежде дикая, твой услаждает взгляд!
Одержанной победе рад,
Не возгордись пред целым миром
И помни: той руке хвала,
Что и заплаканным и сирым
Тебя в пустыне обрела,

1789

79

Что с ранних пор к величию служенья
Твой юный дух готовила в тиши
2о
и отвратила вожделенье
От чистой, незапятнанной души,
Той благостной, что упражняла
Тебя в высоком долге на заре
И тайну добродетели давала
Разгадывать в ребяческой игре,
Что отдала тебя в чужие руки,
Любимца, чтоб созревшим обрести.
Будь тверд, не извратись во временной разлуке.
Служенью низшему не подпади!
30 В усердии пчела тебя наставит,
В проворстве жалкий червь — учитель твой давно,
Ты знанье делишь с тем, кто в высях бога славит,—
Искусство лишь тебе дано!
В страну высокого познанья
Проник вратами утра ты.
Чтоб разум приобщить к сиянью,
Потребен искус красоты.
Она, что грудь твою пронзила
Когда-то трепетом живым,
40 Она ту мощь в тебе вспоила,
Что стала духом мировым.

50

То, что спустя тысячелетья ясным
Предстало зрелому уму,
То в символе высоком и прекрасном
В младенчестве еще поведано ему.
И прежде чем законы начертались
Солоновы и их ростки пробились ввысь,
Мы смутно от порока отвращались
И сердцем к доблести влеклись.
И прежде чем отважный разум
Пространство вечное открыл,—
Кто, твердь, следя смущенным глазом,
Его уже не ощутил?

80

СТИХОТВОРЕНИЯ

Та, что в сиянье звезд лучистых
Вокруг чела, в величье вечных сил,
Доступная лишь взорам духов чистых,
Встает, грозя, поверх светил,
Паря на троне и сжигая,
Урания слепительная,— та,
60 Венец свой огненный слагая,
Нисходит к нам, как красота.
Цветущий пояс повязала
И, как дитя, с детьми игру ведет.
Что красотою нам предстало,
Как истина нам некогда сверкнет.
Когда зиждитель падшее созданье
Отринул в прах, на смертные пути,
Дабы ему в тяжелом испытанье
Возврат к истокам света обрести,
70 И лик свой от него и небо отвратило,
Она, земная, снизошла
И с ним в изгнанье разделила
Удел томленья смертного и зла.
Вплотную над темницей тесной
Парит она, у самых стен,
И грезой обольстительно небесной
Ему любовно красит плен.
Когда в ее объятьях нежных внове
Вкушали люди счастие и мир,
80 Священный пыл не звал к пролитью крови
Й жертвы не алкал кумир.
Душа, веленью кроткому подвластна,
Отвергла долга рабского пути;
Иной стезею, солнечной и ясной,
Ей суждено к пристойности придти.
Кто сердцем предан безгреховной,
Бежит соблазнов низких и тревог,
Как бы храним эгидою любовной,
Он обретает жизни дар духовной,
90 Свободы сладостной залог.

1789
Блаженны вы, которых отличила —
Избранников из избранных—она,
В чьей сердце трон свой светлый утвердила,
В чьей речи мощь ее отражена;
Кто служит ей, таинственной и чтимой,
Храня огонь ее неугасимый;
Кто зрит ее один в священной наготе
И верен ей, как сладостной мечте!
Хвалу воздайте назначенью,
ю° Которым вас почтило естество:
В пределы высшие его
Вы были первою ступенью!
До той поры, пока внесли вы строй,
На радость людям, в мирозданье,
Безмерностью, в ночи туманной и сырой,
Свои терявшей очертанья,
Оно являлось дикому уму
Скопленьем буйных духов, что грозили
Цепями рабскими ему
110 И, темные, как он, в неудержимой силе
Опасность гибели таили.
Слепым лишь вожделением дыша,
Он пребывал в плену явлений;
Ему был чужд природы дивный гений,
Его прекрасная душа.
И вот она коснулась вас, спеша,
И вы ее схватили очертанья,
И, пристально следя за ней,
Подметили игру теней
120 В их гармоничном сочетанье.
Ваш взор крылатый воспарил
Свободно и легко при виде пальмы стройной,
Кристалл волны, прозрачной и спокойной,
Ваш смутный образ отразил.
Могли ли вы предаться небреженью,
Когда вам дивный знак природа подала,
6 Шиллер, I

Ж

СТИХОТВОРЕНИЯ

И, подражая ей, не завладеть той тенью
Колеблемой, что на волне всплыла?
Свою же сущность отвергая,
Сама — свой собственный двойник,
Природа канула в серебряный родник,
Себя в добычу предлагая.
И творчества для вас зажегся день;
Откинув косность, вы в песке и глине
Воссоздали пленительную тень,
Запечатлели жизнь ее в картине,
Порывом к действию охваченные вдруг,—
И первый труд из ваших вышел рук.
В плену немого созерцанья,
Под взором пристальным творца,
Открыли тени вам очарованье,
Которым ваши трогали сердца.
В твореньях ваших ум пытливый
Собрал, в их связи прихотливой,
Законы вековечной красоты
И прелести изысканной черты.
Воздвиглась герма, обелиски взмыли,
Колонна ввысь воспрянула, легка,
Мелодия лесов течет из тростника,
И песнь поведала о бранном пыле.
Отбором трав цветущих, что в пучки
Взыскательное рвение собрало,—
Таким было искусство в дни начала;
Потом настал черед сплетать из них венки—
И новое искусство воссияло
В твореньях человеческой руки.
Дитя красы, пленяющее нас,
То, что из ваших рук законченным явилось,
Оно венец теряет в час,
Когда для чувства воплотилось.

1789
Колонна созидает строй,
К колоннам ближним тесно примыкая,
И, лире Эонидоиой внимая,
Вступает в рать геройскую герой.
И варвары дивиться стали вскоре,
Приветствуя творений новых век,
И молвят с изумлением во взоре:
«Все это сделал человек!»
Забыть о треволненьях, о раздоре
170 Их побуждает песнь певца,
И лира, что поет титанов
И громы битв, пленяет их сердца,
Творя из них героев-великанов.
Впервые дух, освобожден,
К усладе новой вожделеет,
Которая лишь издали лелеет,
Которой не алкает плотски он,
Которая не меркнет, не стареет.
И вот от сумрачной дремоты
Проснулась чуткая душа,
И раб мучительной заботы
Воспрянул, радостью дыша.
Распались зверства темные оковы,
И человечность вспыхнула во мгле,
И мысль, пришелец сладостный и новый,
Зажглась на прояснившемся челе,
И человек к созвездьям, с т о я ,
Свой обращает гордый лик.
Уже в пространство мировое
190 Пытливый взор его проник.
Озарены уста улыбкой,
Напевно голос зазвенел,
В игре страстей волшебно-зыбкой
Волненье взор запечатлел,
И шутка вместе с благосклонным словом
В союзе сочетались новом.

180

6*

83

СТИХОТВОРЕНИЯ

Сокрытый в низости греховной,
Палимый чувственным огнем,
Но чувствуется ясно в нем
Зерно иной любви—духовной.
Он первой песне внял любовной,
И вот уж лучшее зерно
От низких чувств отделено.
Облагорожено в мышленье,
Исходит робкое томленье
Мелодией в устах певца.
Стыдливой негой рдеют щеки,
А пыл иной любви, высокой,—
Он призван связывать сердца.
Что высшего есть в мудрости, и силе,
И в кротости, и н еге—цвет земли—
Вы в образе о д н о м объединили
И ореолом светлым облекли.
И человек, пленен своим отображеньем,
Застыл в священном трепете живом,
Герои запылали рвеньем
Сравняться с высшим существом.
Прекрасного первоисточник вечный
Открыли вы в природе бесконечной.
Удачи шаткую судьбу,
Игру страстей, в их бурном пыле,
И долга с вожделением борьбу
Вы в творческой постигли силе
И цели вашей строгой подчинили.
То, что природа в жизни разбросала
Разрозненным и смутным на ходу,
То на подмостках, в песне вашей, стало
Звеном, легко доступным в их ряду.
Убийца евменидам внемлет,
И смутный страх его объемлет:
Он отдан высшему суду.

1789
Еще мудрец теряется в сомненье,
А «Илиада» в стройном песнопенье
О роке предкам говорит,
И весть о предопределенье
Приносит, странствуя, Феспид.
Но слишком рано вами строй открыт,
И мира не изведано теченье.
Когда судьба, подав вам знак,
240 З агадки той не разрешила,
Которою ваш взор заворожила,
И жизнь во тьму, в могильный мрак
Ушла и круга не свершила,—
Вы ринулись, чтоб жребий превозмочь,
В грядущего неведомую ночь,
Низверглись вы, собрав все силы,
В Аверна сумрачную жуть
И по ту сторону могилы
Нашли в угасшей жизни путь.
250 Пред вашим взором Поллукс, возле друга,
С померкшим в небе факелом возник —
Та тень, что до серебряного круга
Должна дополнить бледный лунный лик.
Но все вперед и ввысь зиждитель-гений
К высотам завлекающим парит.
Творенье возникает из творений,
Гармония гармонию родит.
Что прелестью пленяет взор наш тут,
Иной и высшей служит там святыне,
260 И чары этой нимфы предстоят
Сокрытыми в божественной Афине;
Атлета мощь, прельщающая мир,
Отражена прекрасным юным богом,
И чудо той поры, Юпитера кумир,
Склоняется во храме строгом.
Усердьем новым мир объят,
Сердца людей испытаны в боренье;

85

86

СТИХОТВОРЕНИЯ

В их неустанном устремленье
Расширен творческий ваш взгляд.
270 Воспрянул человек, благого полон чувства,
Художника с собой влечет он ввысь,
И для высокого искусства
Миры в природе новые зажглись.
К Познанью людям путь открыт,
Дух, вашим соревнующий победам,
Которому закон искусства ведом,
Как постигать красоты мировые,—
Все дальше ставит знаки межевые,
Природы темный ход следит.
280 Теперь ее своей он мерой мерит,
И на свои кладет ее весы,
И мнит ее постигнуть, ибо верит
В предначертанья вечные красы.
Гармонию и в сферы он привносит,
Гармониею сам одушевлен,
И мирозданье превозносит
За соразмерности закон.
Вокруг себя он наблюдает
Всё той же стройности черты;
290 Ему дорогу устилает
Волшебный пояс красоты,
И он во всем законченности чает,
Венчающей художника труды.
Куда бы радость ни умчала,
Куда бы грусть ни увела,
Везде, где мысли есть начало,
Где видит он побеги зла,
Где ужасы без счета мнятся,—
Гармония повсюду с ним,
300 И грации в струях ее резвятся,
И он готов, в томленье чувств, отдаться
Любезным спутникам своим.
Как отсветы теней, скользящих мимо,
Как волны прелести живой,—

1789
Так жизнь его течет неуловимо.
Чтоб обрести предел последний свой.
Дух растворен в гармонии и мере,
И их усладой грудь напоена,
И мысль в истоме к ней обращена—
310 К влекущей и прельстительной Цитере.
Рок не мрачит его чела,
Ему опора грации и музы,
И благостная Фебова стрела,
Земные разрешающая узы,
Как неизбежность высшая мила.

320

Гармонии любимые сыны,
Сопутники блаженные, вы ею,
Нам давшей жизнь, для жизни приданы
Как высшее, что в жизни мы имеем.
З а то, что человек ярмо свое избыл
И узы долга полюбил,
И рок слепой его не держит уж в тисках,
Хвалу примите вы в веках
И в сердце высшую награду вашу.
За то, что боги резвою толпой
Свободы пенят с нами чашу
И сон для нас сплетают золотой,
Примите благодарность нашу!

Тот дух высокий, что укрыл
330 Покровом прелести благую неизбежность
И свой эфир, и звезд своих безбрежность
К служенью нам определил;
Что, даже гневаясь, влечет и восхищает
И сам себя для мира украшает,—
Он вам пример в искусстве подает.
И как волна зеркальных вод
Колеблет берег отраженный,
И луг цветущий, и закат,—
Так в тусклой жизни, вновь преображенной
340 Художеством, огни его горят.

87

СТИХОТВОРЕНИЯ

Суровой парки образ мрачный
В наряд торжественный и брачный
Вы облекли для наших глаз.
Как тлен сокрыли ваши урны.
Так и тревоги жизни бурной
Волшебно скрыли вы от нас.
Я проследил пытливым взглядом
Веков необозримых даль:
Где вы,—веселье с вами рядом,
Где вас не стало,—там печаль!
Того, кто в юношеской силе
Когда-то ввысь из ваших взвился рук,
Вы вновь в объятья заключили.
Когда времен замкнулся круг
И жизнь цветущая зачахла,
Бессильные колени затряслись
И человек походкой дряхлой
Побрел, на посох опершись,
Тогда ему вы дали снова
Испить из родника живого;
И дважды обновились времена,
И дали всходы ваши семена.
Гонимы варварской ордою,
Вы жертвенное пламя сберегли
И с оскверненных алтарей с собою
Его на Запад принесли.
И юный день, померкший на Востоке,
Сияньем новым озарил закат,
И на полях Гесперии далекой
Ионии разросся дивный сад.
В сердцах красою кроткой отразилась
Природы совершеннейшей краса,
И в них богиня света поселилась,
Свои покинув небеса.
Цепей несчетных расскочились звенья,
И прежний раб .права обрел свои,

1789

380

И подросло иное поколенье —
Как братья в лоне дружеской семьи.
Сознаньем подвига благого
Вы наслаждаетесь в тиши
И в тень отходите, чтоб снова
Творить в величии души.

Когда теперь дорогой проторенной
Мыслитель смело движется вперед
И, песнею победной опьяненный,
Уже венец схватить готов вот-вот,
Когда он мнит ничтожной мздою
Вознаградить водителя-певца
И, трон считая за собою,
39° Ему отводит место близ дворца,—
Не гневайтесь: над вашей головою
Сияние последнего венца.
Вы — первый, ранний цвет весенний
Природы, созидающей сердца,
Вы — зрелый плод ее осенний,
Природы, чающей конца.

40°

410

Возникнув к жизни в камне, в скромной глине,
Художество объемлет ныне
Пространство далей мировых.
Что ни откроет ум в стремительной гордыне,
Для вас откроет он одних!
Сокровища, добытые им с бою,
Он через вас оценит лишь тогда,
Когда облагородят их собою
Художество и красота,
Когда на холм взойдет он с вами рядом
И дальний дол, волшебный, как мечта,
О д н и м окинет восхищенным взглядом.
Чем больше изобилия для взора,
Чем выше строй явлений мировых,
Которые среди простора
Дух познает в волшебной связи их,

89

90

СТИХОТВОРЕНИЯ

Чем шире помыслы и чувства
Открыты для высокого искусства,
Потоком прорезающего тьму,—
Тем выше, совершеннее ему
Предстанут плана мирового звенья,
Те, что сейчас мрачат лишь лик творенья;
Тем сладостней загадок рой ночной,
420 Богаче мир, ему присущий,
Обширней океан, его влекущий,
Ничтожней власть судьбы слепой;
Его порывы шире всё и шире,
Его любовь—всего сильнее в вшре.
Так вам дано, сомкнув свои пути,
С ним вместе к совершеннейшим красотам,
К чистейшим формам, к радостным высотам
По ступеням художества взойти.
И наконец, когда приспеют сроки,
430 Еще один блаженный переход,
Последний, творческий ваш взлет,
И он—в объятьях истины высокой.

440

Киприда светлая, она
Сама, в венце и без покрова,
Свое дитя встречает снова —
Уранией теперь наречена.
Тот, кто, к р а с о й пленясь свободной,
От ней бежал, тот ей пленен!
Так сын Улисса благородный
Стоял, блаженно изумлен,
Когда его наставник среброкудрый
Минервой обернулся мудрой.
Вам вверены судьбы достоинства людского,
Блюдите бережно его!
Без вас оно падет! Воспрянет с вами снова!
Поэзии святое волшебство
Подвластно мировому плану,
Так пусть оно влечет нас к океану,
Где в сё—гармония и торжество!

1789
450 В годину грозного гоненья
Да претворится в вдохновенье
Суровой истины закон.
Страшней в красе своей, чудесней,
Да воплотится правда в песне,
Да вторят ей камены хором,
И слух гонителя укором
Да будет, низкий, поражен!
Стремитесь ввысь душою чистой,
Свободной матери сыны!
460 Тому, кто предан ей, лучистой,
Венды иные не нужны!
Сестер утраченных найти вам
В ее объятьях суждено.
Там, где краса сияет дивом,
Там благость с правдой заодно.
К иным пространствам и пределам
За грань эпохи правьте бег,
И пусть в творенье вашем смелом
Грядущий отразится век!
470 В многообразии обличья,
Своею следуя тропой,
У трона высшего величья
Предстаньте тесною толпой!
Как полосою семицветной
Блистает радуга меж туч,
Чтоб семь цветов своих приветно
В единый слить и белый луч,
Так вы слепительной картиной
Чаруйте мира взор живой,
480 Чтоб слиться в истине е д и н о й ,
В волне е д и н о й световой!

91

1793
37. В АЛЬБОМ Щ FOLIO ОДНОГО ПОКЛОННИКА ИСКУССТВ

In das Folio-Stammbuch eines Kunstfreundes
Для мудрости жильем был фолиант громадный,
А дружбе уголок—лишь в книжке записной.
Теперь же знанья вес уменьшился изрядно—
Как пробку, в альманах несет его волной.
И ты, радушием влеком,
Открыл своим друзьям огромный этот дом.
Как не боишься ты, спрошу тебя по чести,
Что мало для него друзей твоих—всех вместе?

1795
88. ПОЭЗИЯ ЖИЗНИ

Poesie des Lebens

10

«Кого б виденья ложные пленили,
Что призрачным лучом творенье озарили,
Надежду ослепив обманчивой мечтой?
Хочу зреть истину нагой!
Пусть, рухнув с высоты, все небо разобьется,
Пусть мой свободный дух, чье мощное крыло
В необозримый мир возможностей влекло,
В суровую действительность замкнется:
Он, одолев себя, очнется,
И долга благостный закон
И злой нужды постигнет он,
И мудро пред судьбой согнется.
Тому ль, кого пугает правды весть,
Необходимость перенесть?»
Так восклицаешь ты и смотришь, строгий друг,
На все, что мнится, с осужденьем,
Плотиной опыта храним от вьюг.

СТИХОТВОРЕНИЯ

Испуганный твоим презреньем,
Амуров легкий рой затих;
Умолкло пенье муз, оцепенели оры,
Снимают пестрые уборы
Три грации с кудрей, прелестно завитых;
Феб разбивает золотую лиру,
Гермес — волшебный посох свой;
Уж бледный лик не кроют миру
Завесы красок, вытканных мечтой,
Он—то, чем мнится,—гроб пустой.
Повязку с глаз снимает сын богини,
Покров Цитеры пал, развит;
Сама любовь, в небесном сыне
Постигнув смертного, бежит;
Лик юный красоты стареет,
Жар поцелуя леденеет
В твоих устах, и, в радостный предел
Внесен, ты вдруг окаменел.

89. ВЛАСТЬ ПЕСНИ

Die Macht des Gesanges
Поток дождей, пробивший скалы,
Он мчится с ревом громовым,
Ему сопутствуют обвалы,
Дубы свергаются под ним;
Со страхом, близким наслажденью,
Слух напрягает пешеход,
Он внемлет шумных вод паденью,
Но где исток их, — не поймет:
Так буря песни к нам слетела
10 Из сокровенного предела.
Кто из подвластных наважденью
Прядущих судьбы веретен,
Кто не сдавался песнопенью,
Кто не был звуками пленен?

1795

20

Поющий властвует сердцами,
Своим жезлом касаясь их:
Он смертных манит небесами,
В Аид низводит он живых
И меж игры и назиданья
Колышет лестницу сознанья.

30

Когда стопой необычайной
В веселья приумолкший круг,
Овеян трепетом и тайной,
Безмерный рок вступает вдруг,
У ног безвестного владыки
Земная мощь простерта ниц,
Смолкают суетные клики,
Все маски упадают с лиц,
И дышит истина живая,
Творенья лжи ниспровергая.

Так человек тщеты мирские,
Едва родится песни звон,
Отбросит прочь, влеком к стихии
И высшей силой облечен;
Богам подобен он, взмывая,
Навек расстался он с земным,
И отзвучала мощь иная,
И нет сильнейшего над ним;
Яснеет лоб любого горя,
40 С волшебством песенным не споря.

50

И, словно сына, что годами
В разлуке горькой тосковал
И вдруг, с раскаянья слезами,
На грудь к родимой вновь упал,—
Так в чистый сон родной долины,
К приветным кровлям из дворца,
К святому счастью из чужбины
Уводит песня беглеца —
В объятьях жарких и свободных
Спастись от прописей холодных.

95

96

СТИХОТВОРЕНИЯ

40.

ДИТЯ В ЛЮЛЬКЕ

Das Kind in der W iege
Счастлив ребенок! И в люльке просторно ему; но дай время
Сделаться мужем — и тесен покажется мир.

41. ОДИССЕЙ

Odysseus
Все моря переплыл Одиссей, возвращаясь в отчизну;
Слышал и Сциллы он лай, зрел и Харибды грозу,
Моря враждебного злобу и горе на суше изведал,
Даже и в темный Аид, долго блуждая, попал.
Сонного волны его принесли ко прибрежью Итаки:
Скорбный, от сна пробудясь, родины он не узнал.

42.

НЕИЗМЕННОЕ

Das Unwandelbare
Неудержимо время течет—ищет оно постоянства.
Верным будь—и навек ты его закуешь.

48. ЗЕВС ГЕРКУЛЕСУ

Zeus zu Herkules
Нет, в нектаре Зевса божественность не почерпнул ты,
Божественной силой своей нектар себе ты добыл.

44. ТАНЕЦ

Der Tanz
Шагом парящим, смотри, в полете волнистом пары
Кружатся. Землю едва тронут крылатой ногой.
То не тени ль скользят, расставшись с бременем тела?
Иль плетут под луной эльфы воздушный свой круг?

1795
Как струится зефир, вливая в воздух туманы,
Как на сребристой воде зыблется тихий челнок,—
Чутко ступает нога по волне мелодической такта,
Шепчущий голос струны зыблет эфирную плоть.
Вдруг, как бы силясь разбить цепь непрерывную танца,
Пара взмывает одна— там, средь сплоченных рядов.
Тотчас пред ней расступается ряд, смыкается снова,
Словно магический жезл путь отомкнул и закрыл.
Вот и исчезла она; в неистовых переплетеньях
Зыблет зданье свое этот стремительный мир.
Нет, вспорхнули опять, ликуя, сбросили путы;
Прелестью новой дразня, вновь утверждается строй.
Рушится вечно и вновь восстает, вращаясь, творенье,
И неслышный закон правит игрой перемен.
Как возможно, скажи, чтоб формы текли, обновляясь,
И покой сохранял вечно изменчивый лик?
Чтоб, свободный властитель, своей лишь воле покорен,
В беге неверном всегда верный свой путь обретал?
Хочешь причину узнать? То мощный бог благозвучья
Диким прыжкам повелел танцем общительным стать,
Он, Немезиды собрат, за узду алмазную ритма
Шумную радость ведет, буйство ее укротив.
Тщетно тебя обтекли, журча, гармонии мира?
Смыв, не захватит тебя этот высокий напев?
Этот пленительный такт, что все сущее нам отбивает?
Танца полет вихревой, что сквозь пространства высот
Светлые солнца влечет сплетенными дерзко путями?
Меры, чтимой в игре,—в жизни чуждаешься ты.

45. ИЗРЕЧЕНИЕ КОНФУЦИЯ

Spruch des Konfucius
Тройствен времени полет:
Будущее медлит, наступая,
Мчится миг— стрела живая,
Прошлое незыблемо встает.
7 Шиллер, I

97

98

СТИХОТВОРЕНИЯ

Нетерпеньем не пришпорен
Шаг его, — коль не спешит.
Даже страху не покорен
Бег его,— коль прочь летит.
В честь раскаянья иль блага,
10 Коль стоит,—не ступит шага.
Хочешь мудро и в покое
Кончить странствие земное, —
Ладь с медлительным всегда—
Для совета, не труда.
С быстролетным дружбы не взыскуй,
G отстающим не враждуй.
46.

ДОСТОИНСТВА

Würden
Если в ручье солнечный столб отражением ляжет,—
Кажется, собственный свет льет золотая кайма;
Но поток увлекает волну, и чрез это сиянье
Новая сзади спешит, чтобы, как та, ускользнуть.
Так достоинства блеск смертных людей озаряет:
Не сам человек, но путь, который прошел он, блестит.
47.

ГЕРМАНИЯ И ЕЕ КНЯЗЬЯ

Deutschland und seine Fürsten
Создала ты великих монархов, и ты их достойна;
В тех, кто покорен ему, станет властитель велик.
Но постарайся, Германия, чтобы князьям твоим было
Легче стать просто людьми, чем умножать свою мощь.
48.

ПЕГАС В ЯРМЕ

Pegasus im Joche
На некий конный торг, быть может в Хаймаркет,
Где также за товар иные вещи сходят,
Однажды с голоду поэт
Пегаса продавать приводит.

ш
«Пегас в ярме»
С гравюры по рисунку Рецша

1795
Заржал тут звонко Гиппогриф,
Стал на дыбы, выказывая стати.
Все изумлялись: «Ах, как горделив!
Вот царский конь! Да жалко, что некстати
Нелепых пара крыл уродует слегка,—
10 А то его бы в лучшую карету! —
Порода, говоришь, редка?
Да только в воздухе дорог проезжих нету—
Бросать ли на ветер монету!»
Нашелся фермер тут один: «Ну что ж,
От крыльев, говорит, и впрямь нет толку,
Да можно их остричь иль подвязать на холку—
Тогда в упряжку будет конь хорош.
На двадцать фунтов я рискну, пожалуй».
В восторге продавец товар спустить лежалый.
20 Бьют по рукам. Наш Ганс берет узду
Да и домой с добычей в поводу.

30

В оглобли Ганс Пегаса впряг,
Но гордый конь, почувствовав, что связан,
Понесся беш ено,—ему бы взвиться разом!—
Ярма снести он не хотел никак
И опрокинул воз в овраг.
«Ну ладно,— молвил Ганс,—такой скотины бойкой
В телегу не впряжешь, я буду впредь умней.
Поеду вот в карете тройкой,—
В пристяжке он пойдет уже дружней.
Скотина резвая других заменит пару, ,
А годы ей посбавят жару».

Почин был неплохой. Конь с первого скачка
И клячам придал прыть —стрелою мчат повозку.
Но дальше/ что? Глядеть любил он в облака,
Сноровки нет ступать по почве жесткой.
И вот, покинув колею,
Явил природу истую свою:
Летит по кочкам он, чрез пахоту, по лугу,
40 Упряжка вся—за ним, как бешеная, вскачь.
7 =5:

99

СТИХОТВОРЕНИЯ

Бессильны вожжи — хоть кричи, хоть плачь! —
Пока, к всеобщему испугу,
Карета, изломавшись до рессор,
Внезапно стала на вершине гор.
«Ну, так уедешь недалеко! —
Тут молвит Ганс, наморща умный лоб,—
Нет в бешеном драконе прока!
Но вот последняя из проб:
В работу взять, да не кормить до срока».—
Проделан опыт. Конь, и не прошло трех дней^
Из гордого животного стал тенью.
«Вот,— Ганс кричит,— мое изобретенье!
Впряжем-ка лошадь в плуг и с ней
Быка — из тех, что посильней!»
Сказал—и сделал. В паре смехотворной
Идут крылатый конь и бык упорный.
Невольно тянет ввысь, напрягши мышцы, гриф
Ему взлететь хотелось по привычке,
Но шаг быка сдержал его порыв,
И Феба гордый конь идет с быком на смычке!
Остаток сил сжигал его огонь,
Сопротивленьем тяжким сдержан,
И наземь пал богов прекрасный конь,
Судьбою горькой в»прах повержен.
«Проклятый зверь!—тут загремела брань,
И свищет/яро Гансов кнут тяжелый.—
Для пахоты — и то негодна эта дрянь,
И стал я жертвой плутни голой!»
Пока он так ярился и кнутом
Размахивал, проходит тем пут$м
Какой-то молодец веселый.
Звенящей лиры струн касался он,
А в волосах кудрявых, пламенея,
Из золота был венчик заплетен.
«Эй, друг, а не нашел ты пары почуднее?—

1795

101

Кричит веселый человек.—
С быком—да птица рядом! Что за шутка?
Такого не найдешь вовек!
Ты дай коня мне на минутку
80 Попробовать, тогда поймешь,
На что твой конь чудесный гож».
Свободен от ярма Пегас,
И на спину ему сел юноша с улыбкой.
Почуял конь тут мастера как раз—
Он тянет повод, быстрый глаз,
Как молния, сверкает; стройный, гибкий—
В нем прежней твари нет следа:
Он—царь, дух, бог! И без труда
Он, крылья распустив, летит, как буря,
90 Во всю их мощь, и к небу держит путь.
И прежде чем наш Ганс успел взглянуть,
Он скрылся в пламенной лазури.

49.

ИГРАЮЩИЙ МАЛЬЧИК

Der spielende Knabe
Мальчик, играй на коленях у матери!—Остров священный:
Здесь не отыщет тебя, верь, ни забота, ни скорбь.
Держат любовно тебя материнские руки над бездной,
Ты и в могильный провал с милой улыбкой глядишь.
Прелесть невинная, тешься! Еще ты в Аркадии милой,
К радостям только влечет вольной природы порыв;
Грани цветению сил—лишь только в воображенье,
Воле еще незнаком долг, и смысл, и цель.
Тешься! Ведь скоро придет работа—суровое дело,
10 Больше потребует долг, чем захочется дать.
50.

ИОАННИТЫ

Die Johanniter
Облик прекрасный дает вам грозный убор крестоносца,
Воины-львы (за Родос, Акку ведущие бой).

102

СТИХОТВОРЕНИЯ

10

Вы и в сирийских песках паломникам робким охрана.
Как херувимы с мечом, гроба святого оплот.
Только вы краше еще в больничном переднике белом,
Воины-львы, когда (знатного рода сыны)
Служите вы больным, увлажняя иссохшие губы,
Низкую долю избрав—долг христианской любви.
Вера креста, только ты могла сплести в о е д и н о
Пальму двойную венка—вместе смиренье и мощь!

51.

СЕЯТЕЛЬ

Der Sämann
Полон надежды, земле ты вверяешь зерно золотое —
И ожидаешь весной радостно всхода его.
Что же боишься на поле времен свои сеять деянья?
Мудрости смелый посев тихо цветет для веков.

52.

ДВА ПУТИ ДОБРОДЕТЕЛИ

Die zwei Tugendwege
Два есть пути, по которым придти к добродетели можно;
Если закрыт для тебя первый,—доступен второй.
Действуя, путь к ней свершает счастливый, несчастный—терпеньем.
Тот блажен, кому рок обе дороги открыл.

53.

МЕЧТЫ

Die Ideale
Зачем так рано изменила?
С мечтами, радостью, тоской,
Куда полет свой устремила?
Неумолимая, постой!
О дней моих весна златая,
П о ст о й .. . тебе возврата н е т . . .
Летит, молитве не внимая,
И все за ней помчалось вслед.

1795
О, где ты, луч, путеводитель
10 Веселых юношеских дней?
Где ты, надежда, обольститель
Неопытной души моей?
Уж нет е е —сей веры милой
К твореньям пламенной мечты:
Добыча истине унылой
Виденья прежней красоты.
Как древле рук своих созданье
Боготворил Пигмалион,—
И мрамор внял любви стенанью,
20 И мертвый был одушевлен:
Так пламенно объята мною
Природа хладная была,
И, полная моей душою,
Она подвиглась, ожила.
И, юноши деля желанье,
Немая обрела язык,
Мне отвечала на лобзанье,
И сердца глас в нее проник.
Тогда и древо жизнь прияло,
з° и чувство ощутил ручей,
И мертвое отзывом стало
Пылающей души моей.

40

И неестественным стремленьем
Весь мир в мою теснился грудь;
Картиной, звуком, выраженьем
Во всё я жизнь хотел вдохнуть.
И, в нежном семени сокрытый,
Сколь пышным мне казался свет!
Но—ах!— сколь мало в нем развито!
И малое—сколь бедный цвет!
Как бодро, следом за мечтою,
Волшебным очарован сном,
Забот не связанный уздою,
Я жизни полетел путем!

103

СТИХОТВОРЕНИЯ

Желанье было—исполненье;
Успех отвагу пламенил;
Ни высота, ни отдаленье
Не ужасали смелых крыл.
И быстро жизни колесница
Стезею младости текла;
Ее воздушная станица
Веселых призраков влекла:
Любовь с прелестными дарами,
С алмазным Счастие ключом,
И Слава с звездными венцами,
И с ярким Истина лучом!
Но —ах!—еще с полудороги,
Наскучив резвою игрой,
Вожди отстали быстроноги,
За роем вслед умчался рой:
Украдкой Счастие сокрылось,
Изменой З нанив ушло,
Сомненья тучей обложилось
Священной Истины чело!
Я зрел, как дерзкою рукою
Презренный славу похищал,
И быстро с быстрою весною
Прелестный цвет Любви увял.
И все пустынно, тихо стало
Окрест меня и предо мной;
Едва Надежды лишь сияло
Светило над моей тропой.
Но кто ж из сей толпы крылатой
Один с любовью мне вослед?
Мой до могилы провожатый,
Участник радостей и бед?
Ты, уз житейских облегчитель,
В душевном мраке милый свет,
Ты, Дружба, сердца исцелитель,
Мой добрый гений с юных лет.

1795
И ты, товарищ мой любимый,
Души хранитель, как она,
Друг верный, Труд неутомимый,
Кому святая власть дана
Всегда творить, не разрушая,
Мирить печального с судьбой
И, силу в сердце водворяя,
Беречь в нем ясность и покой.

54.

КУПЕЦ

Der Kaufmann
Поднят парус у корабля. Сидонийские люди
С севера к югу везут олово, мех и янтарь.
Милостив будь, Нептун; ветры, плавно качайте;
Берег, водой питьевой в бухте ты путников встреть!
Боги! купец — ваш. Всюду добра он ищет:
Истинное добро всюду плывет с кораблем.

55. ИЩУЩИЕ ПРОЗЕЛИТИЗМА

An die Proselytenmacher
«Вне пределов земли дайте мне точку опоры,—
Рек божественный муж, — и землю я поверну».
Вне пределов себя дайте мне лишь на мгновенье
Выйти, — вашим тогда я пребуду навек.

56. ВЕЧЕР
По одной картине

Der Abend
Бог лучезарный, спустись!—жаждут долины
Вновь освежиться росой; люди томятся;
Медлят усталые кони,—
Спустись в золотой колеснице!

105

106

СТИХОТВОРЕНИЯ

Кто, посмотри, там манит из светлого моря
Милой улыбкой тебя! Узнало ли сердце?
Кони помчались быстрее,
Манит Гефида тебя.

10

Быстро в объятия к ней, вожжи покинув,
Спрянул возничий; Эрот держит за узды;
Будто вкопаны, кони
Пьют прохладную влагу.
Ночь по своду небес, прохладою вея,
Легкой стопою идет с по другой-любовью.
Люди, покойтесь, любите!
Феб влюбленный почил.

57.

МЕТАФИЗИК

Der Metapliysiker

10

«В какую высь меня взнесло!
Людишек на земле я вижу еле-еле!
Вот-вот коснусь небес! В с е х в ы ш е , в самом деле,
Мое на свете ремесло!» —
Так кровельщик, на башне стоя,
Провозгласил. Так крошка-исполин,
Ганс-метафизик, мнит в своем покое
За книгой. Крошка-тисполин,
Та башня, с высоты которой ты взираешь,
Н а ч е м и и з ч е г о воздвигнута, ты знаешь?
Как ты туда попал? И эта крутизна
На что, как не затем, чтоб вниз глядеть, нужна?

58 КОЛУМБ

Kolumbus
Далее, смелый пловец! Пускай невежды смеются;
Пусть, утомившися, руль выпустит кормчий из рук.
Далее, далее к западу! Должен там берег явиться:
Ясно видится он мысли твоей вдалеке!

1795
Веруй вожатому-разуму! Бодро плыви океаном!
Если земли там и нет, — выйдет она из пучин.
В тесном союзе и были и будут природа и гений:
Что обещает нам он—верно исполнит она!

59. ДОСТОИНСТВО ЖЕНЩИН

Würde der Frauen
Женщинам слава! Уток их чудесный
Пряжу земли метит розой небесной,
Путы любви нам сплетают порой
И в одеянии неги стыдливой
Вечно питают огонь незлобивый
Высшего чувства прекрасной рукой.

10

20

Прочь от жизненной дороги
Муж взметает стремена;
Кружит мысль его в тревоге,
Морем страсти пленена.
Полон жажды неустанной,
Он вовек не укрощен;
Вслед за ней, мечтой желанной,
Сквозь созвездья мчится он.
Но мановеньем волшебным ока
Женщины кличут его издалека
В брошенный мир—из неверной дали.
В неомраченной келье девичьей
Вечно блюдут они скромный обычай,
Верные дочери кроткой земли.
Беспощадна мощь мужская;
Разрушая и дробя,
Не щадит он, сокрушая,
Ни природу, ни себя.
Строит, губит, не жалея,
К новым бурям век готов;
Так умеет гидры шея
Не беречь своих голов.

107

СТИХОТВОРЕНИЯ

Но, утоляясь тишайшим владеньем,
Женщины дышат цветущим мгновеньем,
Каждое сводят на радостный луг;
В путах любовных вольней их деянья,
Ярче, раскрытей им область познанья
И необъятной поэзии круг.
Горд и рад своей гордыне,
Дух борца не познает
Даже в двух сердец святыне
Хмель божественных высот,
Омут душ ему неведом,
Не истает он слезой;
Приученную к победам
Мысль свою острит стрелой.
Но лишь зефир ее тихо коснется,
Арфа Эолова вся содрогнется,—
Так и богатая чувством душа.
Нежно трепещет, молит пощады
Грудь пред виденьями скорби, и взгляды
Светят, росой небесной дыша.
Всюду сильный правит правым,
Где закон уста отверз;
Скиф разит мечом кровавым,
И влачится в рабстве перс.
Рвутся, хладные к потерям,
Злые страсти — полк на полк.
Там вражда ярится зверем,
Где хариты зов умолк.
Но милосердным жезлом уговора
Женщины мирят порывы раздора,
Тушат пожара гремящий набег,
Кротко сливают враждебные силы
В стройные формы, что прелестью милы,
И сочетают, что розно вовек.

1795
60,

ПРОЩАНИЕ С ЧИТАТЕЛЕМ.

Abschied vom Leser
Умолкла муза; с девственным волненьем,
С неискушенной алостью ланит.
Она к тебе приходит за сужденьем,—
Но не страшится, хоть его и чтит.
Она гордится добрых одобреньем,
Кого неверный блеск не ослепит;
Лишь тот, кто сам ответно мыслью строен
И чист душой, — венчать ее достоин.
Но дольше б эти песни жить хотели,
10 Чем отзвук их в живой душе царит,
Чтоб лучшие мечтанья в ней горели,
Чтоб высшему был взор ее раскрыт;
Они не рвутся к отдаленной цели,
Их век родил, их время заглушит.
Один лишь миг ласкали слух и взоры —
Их унесут круженьем легким оры.
Весна пришла, над лугом разогретым
Вся юность жизни буйственно встает,
Лист нектар льет и шелестит приветом,
20 Пернатым хором звонок небосвод;
И стар и млад спешит омыться светом,
И блеск и звук, роскошествуя, пьет.
Весны уж нет! Цветы налили семя,
И всех пришедших поглотило время.

61.

ИДЕАЛ И ЖИЗНЬ

Das Ideal und das Leben
Ясная, зеркальная, благая,
Жизнь струится, обтекая
Олимпийцев лучезарный род.
Годы вянут, гибнут поколенья;
Над пустыней вечной разрушенья
Вечной розой юность их цветет.

109

СТИХОТВОРЕНИЯ

Радость чувств с бесскорбием душевным
Человек вовеки не сроднит;
Оба света на челе безгневном
Сочетает Уранид.
Хочешь стать величью их причастен,
Царству смерти не подвластен,—
Не срывай плода в саду земном!
Пусть лучи сулят блаженство взгляду;
Отомстив за краткую отраду,
Страсть уйдет и обернется сном.
Даже Стикс от ласкового лона
Дочь Цереры, гневный, не отторг;
Яблока вкусила Персефона—
И похитил деву Орк.
Только плоть подвластна некой воле,
Ткущей нам земные доли;
Но, ведя над временем свой путь,
Лучезарных образов подруга,
Мнет траву сияющего луга
Средь богов божественная с у т ь .
Чтоб тебя на крыльях укачала,
Дольним страхам, смертный, не внемли.,
Уходи в отчизну идеала
С обездоленной земли!
Юн и чист от низкого стремленья,
Здесь в лучах осуществленья
Воспаряет человекобог,
Уподобясь призракам безмолвным,
Что, лучась, бегут к стигийским волнам,
Или той бессмертной, что порог
Горнего еще не преступила,
Саркофагом скорби пленена.
Если там весы колеблет сила,
Здесь победа решена.

1795

50

Не затем, чтоб уводить из боя,
Но чтоб мощь вдохнуть в героя,
Здесь венок победы вечно зрим.
Всех вас, всех, пусть бури не зовете,
Времена умчат в своем полете,
Смоет жизнь течением своим.
Но едва предчувствием предела
Вздрогнут крылья, мощные досель, —
Уж на холм прекрасного взлетела
Ускользающая цель.

Где бойцы, объятьем злобы слиты,
С гневом власти иль защиты,
К счастью, к славе пролагают путь,
Там сломиться дерзкому не диво,
И квадриге, скачущей спесиво,
Пыль арены, рухнув, зачерпнуть.
Лишь отвага счастьем завладеет,
Что сулит в награду ипподром.
Только сильный судьбы одолеет,
60 Если слабый пал ничком.

70

Но камнями острыми замкнутый,
Дико вспененный и вздутый,
Кротко льется жизненный поток
В полумгле прекрасного простора,
И вплетают Геспер и Аврора
В пряжу волн свой розовый уток.
Разрешась в согласье всеблагое,
Нежно слиты в своевольный свет,
Страсти здесь безмолвствуют в покое,
И врагов бывалых нет.
Если, мертвое одушевляя,
С веществом себя сливая,
Чует гений творческий порыв,
Напрягись тогда, усердья выя,
Смертной мысли подчинись, стихия,
В исступленной схватке уступив.

Hl

112

СТИХОТВОРЕНИЯ

80

Лишь отваге, непричастной страху,
Услыхать ключ истины дано;
Лишь резец, опущенный сразмаху,
Рушит мрамора зерно.

90

Но стремит к прекрасному отвага,
И простерлась в прахе тяга
Вместе с побежденным веществом.
У бездушной массы вырван силой,
Воспаряет образ легкокрылый,
Как бы сам возникнувший в Ничем.
Где щиты победные воздеты,
Смолкли там все распри, все мечты;
Луч победы угасил приметы
Человеческой тщеты.

i°°

Пленена ли грудь твоя пороком,
Перед силой, перед роком
Ты стоишь ли немощен и мал,—
Пусть сверкнет сияньем отраженным
Твой удел, деяньем пристыженным
Пусть победно правит Идеал!
Пред великим смертный в страхе стынет
Челн в той бездне не найдет путей,
Мост над ней дугу не перекинет,
и потонет якорь в ней,—

но

Но над тесной мыслью пламенея,
Пусть обнимет вас идея—
И грозящий призрак отошел,
И сомкнулась пропасть роковая;
К божеству стремитесь, призывая,—
И оно покинет свой престол.
Лишь для тех, кто покорен от века,
Зов закона тягостен и строг.
Коль умолкнул ропот человека,—
Потерял величье бог.

1795
Если жребий скорби вам назначен,
Если змеями обхвачен,
Онемев от мук, Лаокоон,—
Пусть восстанет человек! Пусть стоны
Сотрясут эфирные колонны,
Грянут в олимпийский небосклон!
Пусть природы страшный зов проснется,
Пусть поблекнет безмятежный час,
Пусть священной скорбью захлебнется,
12 °
ч т0 бессмертным было в вас!
Но в выси, в пределах тех светлейших,
Где обитель форм чистейших,
Не шумит поток страстей людских.
Здесь душа не пронзена скорбями,
Муки здесь не падают слезами,
Гордый дух одолевает их.
Как вспоен цветным огнем Ириды
Влажный сумрак тучи грозовой,
Нежно вплелся в темный плащ обиды
130 Здесь лазоревый покой.
Отдан был к ничтожным в услуженье,
В вековечном одоленье
Влек Геракл земную жизнь свою,
Львов душил и усмирял драконов;
Устремляясь чрез поток Харонов,
Он живым вскочил в его ладью.
Всю тоску, всю скорбь земной пустыни
Насылала, жизнь его казня,
На героя ненависть богини
140 До свершительного дня—
Вплоть до дня, как за земным порогом
Человек стал снова богом,
Золотой эфир неся в груди.
Вольным взмахом сердце насыщая,
Он взмывает ввысь, и жизнь земная
Гаснет, гаснет, гаснет позади.
8

Шиллер,

на

СТИХОТВОРЕНИЯ

150

На крылах, гармонией повитых,
Он восходит в олимпийский зал,
И богиня с розой на ланитах
Подает ему фиал.

62. ГЕНИЙ

Der Genius
«Верить ли мне,—ты спросил, —словам наставников мудрых,
Тем, что готов ученик клятвой без страха скрепить?
Правда ль, что знанье одно ведет нас к прочному миру,
Лишь на подпорках систем счастье и право лежат?
Зова ль не чтить, что меня остерегает,—закона,
Что природа сама в грудь впечатлела мою
Прежде, чем к тем письменам приложила печать свою ш к о л а ,
Прежде, чем формул сосуд дух мой летучий сковал?
Ты мне поведай,—ведь ты опускался в эти глубины,
Из могилы гнилой ты невредимым пришел.
То известно тебе, что темно в речениях гроба,—
Утешенье живым, правда ль, средь мумий живет?
Должен пойти я дорогой ночной? Страшусь я, ты видишь!
Все же пойду, коль она к правде и праву ведет».
Слышал ты, друг, про век золотой? Немало поэты
Детских и пламенных саг порассказали о нем.
Где священное в жизнь еще сходило открыто,
Девственно скромно себя чувство еще берегло,
Где великий закон, что правит солнечным бегом
И в замкнутом яйце будит живое ядро,
Необходимости тихий закон, благой, постоянный,
Наших свободных сердец мирные волны вздымал,
Где, как стрелка часов, не заблуждаясь, чувство
К истине вечной одной без колебаний влеклось?
Все были мудры равно и посвященных не знали,
Жизнь постигали живя, к мертвецам за ней не стучась.
Каждой душе понятна была извечная мера,
Был от каждой сокрыт дышащей меры исток.
Но счастливый тот век прошел! Слепым произволом
Твой, природа, смущен божески ясный покой.

1795

115

Замер голос небес в тебе, оскверненное чувство,
И оракул богов в сердце растленном умолк.
Лишь в тишайшем себе порой его дух обретает,
Смысл же священный сокрыт сенью таинственных слов.
Здесь тот смысл заклинает искатель, разумом чистый,
И потерянный мир—мудрость ему отдает.
Если, счастливец, вовек с хранителем не расставаясь,
Вечно ты слышал в крови верный инстинкта призыв;
Если во взоре твоем еще отражается правда;
Если в детской груди зов ее ясно звучит;
Если в мирной душе сомненье еще не восстало;
Если будет оно вечно, как ныне, молчать;
Если вражде твоих чувств никакого судьи не нужно,
Чистый твой ум никогда сердцем не будет смущен,—
О, так радуйся, друг, своей невинности дивной,
Знанье тебе ни к чему. Учатся пусть у тебя!
Некий закон, что медным жезлом ведет непокорных,
Не для тебя. Что творишь, чем ты пленился—закон,
И для всех поколений звучит могучее слово:
Все, что священно из рук выйдет, священно из уст
Прозвучит, будет век волновать изумленные чувства;
Ты лишь слеп к божеству, что обитает в тебе,
И к печати владык, что духов тебе подчиняет,—
Прост идешь ты и тих сквозь завоеванный мир.

68.

САНССКИЙ ИСТУКАН ПОД ПОКРОВОМ

Das verschleierte Bild zu Sais
Юнец, которого познанья пыл
Привел в Саис египетский — там мудрость
Постигнуть тайную жрецов, ретивым
Умом прошел не мало степеней.
Но он в познанье был неугомонен,
И сдерживал с трудом Иерофант
Юнца нетерпеливого. «Что проку,
Раз я не в с е м владею?—восклицал он .—
8*

116

СТИХОТВОРЕНИЯ

10

Уместны ль толки здесь о большем, меньшем?
Иль правда—то ж, что достоянье чувств,—
Простая сумма? И —большой иль малой —
Ты, все равно, способен ей владеть?
Иль правда—не едина, неделима?
Из лада изыми хотя бы звук,
Из радуги хотя бы цвет единый,
И ты ни с чем останешься, как только
Набор рассыплешь дивный звуков, красок».

И так беседуя, они вошли
В какой-то одинокий круглый зал,
20 Где истукан гигантский под покровом
Глазам юнца открылся. Изумленный,
Он посмотрел на спутника: «Что здесь
Покровом скрыто от людских очей?»
И жрец ответил: «Правда». — «Как!—вскричал о н . —
Одну лишь правду я ищу, и правду
Как раз-то и скрывают от меня?» —
«Об этом с божеством столкуйся,—молвил
Иерофант: — никто из смертных пусть
Не трогает покрова самовольно.
30 А кто рукой непосвященной, грешной
Святой покров до срока сбросит, тот,
Так бог сказ ал. . . » — «Что?» — «Тот у в и д и т правду».
«Загадочный оракул! Ну, а сам
Ты никогда не подымал покрова?» —
«Я? Вправду нет! И помышлять о том
Не смел!» — «Возможно ли? Когда от правды
Тебя лишь ткань непрочно отделяет».—
«Но и запрет,— перебивает ж рец,—
Суровее, чем ты воображаешь!
40
И если эта ткань для рук твоих
Легка, она свинцово давит совесть».
Юнец пошел домой, теряясь в думах.
Его познанья негасимый жар

1795
Лишает сна. Он вертится на ложе
И в полночь подымается. Вот к храму
Его влекут пугливые шаги.
Вот он легко одолевает стену;
И прямо в середину круглой залы
Прыжок выносит смелый дерзкого.
50 Здесь он стоит. И жутко тишина
Вокруг него, мертвящая, зияет.
Лишь эхо в тайных подземельях звук
Его шагов, пугая тьму, разносит.
И сквозь окно под куполом лучи
Бросает месяц светлоголубые;
И страшен, как сошедший с неба бог,
Сияет сквозь залегший в сводах сумрак
В своих покровах длинных истукан.
Вот он к нему направил робкий шаг,
60 Уж хочет он к святыне прикоснуться,
Как вдруг его пронзил озноб и жар,
И прочь рука незримая толкает.
«Несчастный, что затеял ты?—кричит
В его душе какой-то верный голос.—
Ты искушать всевышнего дерзаешь?
„Никто из смертных,—так оракул рек,—
Покрова пусть не тронет самовольно!“
Но ведь не те же ль молвили уста:
„Кто сей покров сорвет, увидит правду“ ?
1° Что б ни скрывал он—я его сорву».
И громко он сказал: «Хочу увидеть!» — «Видеть!»
Насмешливо за ним лепечет мрак.
Так он сказал и приподнял покров.
«Ну?—спросишь ты.—И что же он увидел?»
Не знаю. Без движенья и без чувств —
Таким его нашли жрецы под утро
У ног Изиды распростертьрм ниц.
А что увидел он под тем покровом,

117

118

СТИХОТВОРЕНИЯ

О том язык его молчал. Навеки
80 Утратил он веселие души,
И рано скорбь свела его в могилу.
«Увы тому,—он говорил в ответ,
Когда ему расспросом докучали,—
Увы тому, кто правду силой взял,
Он никогда не усладится ею!»

64:. ФИЛОСОФСКИМ ЭГОИСТ

Der philosophische Egoist
Видел ли ты сосунка, который сознать не умеет
Этой любви, что его нежит, и в теплых руках
Странствует жизни путем, пока не проснутся в нем страсти,
Блеском сознания вдруг юноше вскроется мир?
Видел ли ты матерей, что сладостный сон для любимца
Сном покупают своим, вечно заботой полны,
Собственной жизнью своей питают дрожащее пламя,
В самой заботе о нем плату находят за труд?
Что ж ты поносишь природу! Она ведь—и мать и младенец:
В нем получает, а в ней—вечным даяньем живет.
Самодовольно себя выключаешь из дивного круга,
Всем сознаньям живым давшего тесный союз!
Хочешь, несчастный, один ты стоять, и своею лишь силой—
Там, где взаимностью сил держится вечность сама?

65.

АНТИЧНОЕ — СЕВЕРНОМУ СТРАННИКУ

Die Antike an den nordischen Wanderer
Много ты рек перешел и морей переплыл отдаленных;
Ты чрез альпийские льды смело свой путь проложил,
Чтоб на меня посмотреть и моей красоте подивиться,
Той, о которой гремит славой всемирной молва;
Вот—ты стоишь предо мною и можешь коснуться святыни:
Ближе ли ты мне теперь? Ближе ли стал я тебе?

1795
66.

119

НЕМЕЦКАЯ ВЕРНОСТЬ

Deutsche Treue
Из-за германской державы спорили Людвиг Баварский
С Габсбургским Фридрихом: их кличет обоих престол.
Юный австриец попал по капризу военного счастья
В цепи врага своего, им побежденный в бою.
Волю он троном купил и дать ему слово пришлося —
В честь победителя меч против друзей обратить.
Но, что в цепях обещал, не смог он свершить на свободе
И добровольно опять предал себя кандалам.
Тронут глубоко был враг, и они меняют отныне,
Будто друзья, меж собой братские кубки пиров.
Дремлют, друг друга обняв, на ложе е д и н о м монархи
В час, когда яростный гнев в бойню народы влечет.
К армии Людвиг спешит Фридриха. Стражем баварцев
Он оставляет врага, им побежденного так.
«Правда! Недурно! И впрямь! Мне об этом давно уж писали»,—
Первосвященник изрек, новость такую узнав.
67. ВЫСШЕЕ

Das Höchste
Ищешь ты высшего, лучшего? Вот—взгляни на растенье.
Тем, что заложено в нем, волей сознательной стань.
68. ИЛИАДА

Ilias
Рвите Гомеров венок и отцов далеких считайте
У совершенной и вечной красы.
Мать у ней только о д н а ; и черты она матери носит:
Это—бессмертной Природы черты!
69.

БЕССМЕРТИЕ

Unsterblichkeit
Смерть страшна для тебя? Ты хочешь быть вечно бессмертным?
В целом живи: ты умрешь, целое ж все будет жить.

СТИХОТВОРЕНИЯ

Ж ПРОГУЛКА

Der Spaziergang
Здравствуй, моя гора с озаренной солнцем вершиной;
Здравствуй, и солнце, на ней свой задержавшее свет;
Здравствуй, луг оживленный, и вы, шелестящие липы,
Птичий ликующий хор, спрятанный в гибких ветвях.
Здравствуй, спокойное небо, широко текущее синью
В складки коричневых гор, на зеленеющий лес
И на меня, что темницу каморки душной покинул,
От надоевших речей скрыться мечтая к тебе.
Трав твоих аромат всю душу мне освежает,
Жаждущий взор утолен светом живящим твоим.
На цветущем лугу сверкают изменчиво краски,
Разнообразный их хор в нежной гармонии слит.
Луг меня принимает ковром цветущих растений,
В зелени свежих цветов змейкой дорога ползет.
Над головою моей жужжат деловитые пчелы,
Клевером красным пленен, вьется легко мотылек.
Стрелы солнца разят, но запад тих и просторен—
Только вверху, в синеве, жаворонка песня слышна.
Шум пробегает кустами, ольха наклоняется низко,
Листья трепещут на ней, ветер склоняет траву.
И, напоенный амброзией ночи, в прохладу
Тихо вхожу я под свод буковой пышной листвы.
Лес густотою своей от меня закрывает окрестность,
Вьется тропа и меня, все поднимаясь, ведет.
Только в случайный просвет переплетенных деревьев
Свет проникает скупой, смотрит, смеясь, синева.
Вдруг раздирается полог, и лес, раскрываясь широко,
Вновь возвращает меня блеску слепящих лучей.
Неизмеримая даль расстилается перед глазами,
Дымкой синеющих гор мой кругозор завершен.
Там, у подножья горы, законченной круто обрывом,
Зеркалом светлым беяшт зеленоватый поток.
Бездна страшна подо мною, эфир надо мной бесконечен,
Страшно мне вниз поглядеть, страшно и в небо взглянуть.

1795

121

Но между вечных высот и вечно синеющей бездной
Мостик, прижатый к скале, путника смело ведет.
Весело мимо меня мелькают богатые нивы,
Славит долина труды тех, кто работает здесь. . .
Линии эти —смотри!—что делят участки владельцев,
Их на ковре луговом строго Деметра ткала.
Надпись закона видна, божества, что хранит наш порядок,
С дня, как любовь предпочла бросить бронзовый мир.
Непринужденным зигзагом зеленое поле прорезав,
То укрываясь в лесах, то восходя по горам,
Связь меж далекими землями, светлая вьется дорога;
Ровной широкой рекой тихо проходят плоты.
На оживленных лугах слышны колокольчики стада,
Эхо несет по лугам легкий рожок пастуха.
То окружая ручей, то скрываясь за лесом, селенья
Круто сползают с горы в мирную зелень лощин.
Всюду еще человек с привычным соседствует полем,
Сельскую крышу его тесно объяли луга.
Вьется у мирных оконниц приветно лоза винограда,
Дерево шумной листвой дом его тихий хранит.
Ты, счастливый народ, не проснулся еще для свободы,
Радостно с полем своим делишь ты тесный закон,
Чередованием жатв желания ты ограничил.
Жизнь подобна твоя сменам дневного труда.
Что же прелестный тот вид от меня закрывает?
Чем-то пахнуло чужим здесь, над чужою землей.
Уж разделяется то, что слито было любовью,
Равное с равным стоять только и может в ряду.
Образовались сословья, и тополей поколенья
В пышности мерной своей важно и гордо растут.
Слышится правило всюду, во всем и разбор и значенье.
Вот о хозяине мне слуг доложила толпа.
Мне предвещают его купола, озаренные светом,
Там, на макушке горы, башнями г о р о д встает.
В чащу лесную давно загнаны древние фавны,
Благоговение жизнь высшую камню дало.
Тесно друг к другу живут, в кругу своем суженном, люди,
Словно проснувшийся мир все убыстряет свой бег.

122

стихотвореяия

но

В пламенной битве встают вечно творящие силы,
Спор их много дает, больше дает их союз.
Тысячи рук оживляет е д и н о е к цели стремленье,
Сердце единое бьет в тысяче разных грудей.
К родине крепнет любовь и предков растет почитанье,
В этой земле дорогой мирный оставивших прах.
С неба спускаются боги, и в этом краю благодатном
В честь небожителей все радостный праздник творят.
Боги приносят с собой прекрасные людям подарки:
Дарит Церера им плуг, якорь торговый—Гермес,
Вакх—виноград, а Минерва—зеленые ветки маслины,
Полного жаром коня с гривой густой—Посейдон.
Льва в колесницу свою уже запрягает Кибелла
И горожанкой на нем едет в ворота стены.
Камни святые! От вас стал человек человеком,
Нравы, искусства по всем вы разнесли островам.
Мудро рождался закон у этих общественных зданий,
Мчался отсюда герой в бой за пенатов своих,
С новорожденным в руках на стены всходила супруга
Взглядом своим проводить войско в дорожную пыль
И пред жилищем богов в жаркой склонялась молитве,
Славы, победы прося, о возвращенье моля.
Выпала честь вам на долю, но в город вернулась лишь слава—
И о великих делах камень могильный гласит:
«Путник, когда ты придешь в Спарту, поведай народу:
Все мы здесь честно легли, как повелел нам закон».—
Спите, любимые, мирно! Ведь, вашею кровью политы,
В поле маслины цветут, весело всходит посев.
И расцветают ремесла, людские множа доходы,
Бог из речных тростников всем посылает привет.
В дерево входит топор, и ответно вздыхает дриада.
Бревна с вершины горы с грохотом катятся вниз.
С помощью рычагов подымается камень из шахты,
В недра глубокие гор входит ползком рудокоп,
А наковальня Вулкана звенит от повторных ударов,
И раскаленная сталь искрами сыплет вокруг.
Лен золотой обвивает пляшущие веретена,
В струнах шерсти тугих бегает ткацкий челнок.

1795

123

Лоцман знак подает, корабли поднимают ветрила,
Чтоб к чужеземцам вести труд и богатство страны.
Им навстречу идут паруса с дарами чужбины,
И на верхушке их мачт праздничный вьется венок.
Толпы кишат на базарах; крикливая, пестрая площадь,
Странная смесь языков — все отдается в ушах.
Жатву ссыпает купец на пристанях оживленных,
То, что под жарким лучом Африка нам родила,
Всё, что взрастила Аравия, что приготовила Фула!
Рог изобилия полн радостных, пышных даров.
Счастье рождает талант и детей, вдохновенных богами,
Вскормлено вольностью чувств, радость искусство несет.
Верным подобием жизни все взоры ласкает художник.
Одушевленный резцом, камень уже говорит.
Неба подобье лежит на ионийских колоннах,
Весь Олимп заключил в стенах своих Пантеон.
Легким изгибом Ириды, стрелою, летящею с лука,
Арка крутая моста перешагнула поток.
А от толпы в стороне чертит квадраты и круги,
К тайнам природы стремясь, полный раздумий мудрец.
Числит он силу материи, противоборство магнитов,
В вбздухе звук познает, ищет в эфире лучи.
Ищет знакомый закон в повторенье случайных явлений,
Полюс недвижный найти хочет в явленьях земных.
Мыслям безгласным письмо дарует, и тело, и голос,
Их через море времен лист говорящий несет.
Пред удивленными взглядами тают туманные мифы,
Призраки ночи бегут перед сверканием дня.
Тьму разрывает навек человеческий разум. Счастливец!
Только бы, страх победив, он не отбросил стыда!
Разум воскликнул: «Свобода!» — «Свобода!»—взывает желанье.
Близость к природе уже оба порвали они.
Ах! Обрывает корабль в бурю спасительный якорь,
Быстро его подхватил бурно текущий поток,
Тянет в открытое море, и берег уже исчезает;
Мачты лишенный корабль прыгает в пенных волнах.
Гаснет за облаками созвездье Весов путеводных.
Мир переменчив во всем. Весь он во власти стихий.

СТИХОТВОРЕНИЯ

Правда уходит из речи, а вера и верность из жизни,—
Клятву давая богам, лжет без нужды человек.
Тайное счастье сердец, союз любви сокровенной,
Подстерегает донос и разлучает людей.
А на невинность глядит измена пылающим взглядом,
Зубы же клеветника ядом питают укус.
Мысль в оскверненной груди часто бывает продажной,
И отвергает любовь чувств благородство прямых.
Знаки, свобода, твои — уже достояиье обмана,
Он и природы самой в нас исказил голоса,
Те, что в светлом порыве подслушало жадное сердце.
Только молчаньем одним искренность в нас говорит.
Хвастает право с трибуны; и только у бедных—согласье.
Призрак закона стоит там же, где трон короля.
Многие тысячи лет мумия властвует миром,
Всех изобилий земных длится обманчивый вид.
После проснется природа и полными силы руками
Храм раскачает пустой времени и нищеты,
Словно тигрица, легко свою разломавшая клетку,
Вспомнившая в тоске о нумидийских лесах.
В горе и ярости так же и все человечество встанет,
В душных камнях городов силясь природу найти.
Рушьте высокие стены, пустите его на свободу,—
Освобожденным оно к брошенным нивам придет!
Где я? Пропала тропа. Крутые, как пропасть, обрывы
Всюду, куда ни взгляну, переграждают мне путь.
Сзади остались сады, меня провожавшие долго,
Всё, что рождают труды, след человеческих рук.
Здесь только хаос материи, давший когда-то начало
Ж изни, здесь грубый базальт творческой жаждет руки.
С шумом летит водопад, низвергаясь с уступов ущелья,
И у дерев, огорчен, бурный кончает свой путь.
Дико здесь все и пустынно. И только в безжизненном небе
Встал неподвижно орел, с тучей скрепляющий мир.
На высоту, до меня, не доносит дыхание ветра
Звуки усилий людских, радости голос живой.
Вправду ли здесь я один, в твоих руках и на сердце
Верном, природа, твоем? То, что я видел,—лишь сон,

1795

190

200

125

Ужасом дух мой сковавший. С ужасным видением жизни
Только наверх я взошел, ужас в долину упал,
Чистой мне видится жизнь с твоих алтарей вознесенных.
Полную смелых надежд юность я вновь узнаю.
Воля меняет всегда цель и свои помышленья,
Часто друг друга сменить жаждут людские дела;
Свежестью вечной дыша, в красоте, что меняет обличья,
Свято, природа, ты чтишь старый извечный закон,
Свято хранить ты умеешь в руках испытанных мужа
То, что когда-то тебе юноша пылкий вручил.
Кормишь ты тою же грудью века, что идут за веками;
Так же под синью небес, в зелени тех же лесов
Бродят и те, что живут, и рано угасшие роды, —
Солнце Гомера—смотри!—светит приветно и нам!

71.

РАЗДЕЛ ЗЕМЛИ

Die Teilung der Erde
«Возьмите мир!—воззвал в благоволение
С высот Завес.—Я вам его даю;
Он ваш, из поколенья в поколенье,
На вашу братскую семью».
Кто не без рук, спешит на глас призыва,
И стар и млад усердствовать готов.
Хватает пахарь пашню торопливо,
И, лесом рыщет зверолов.

10

Товарами купец наполнил склады,
Печется настоятель о вине,
Король возвел заставы и преграды
И молвил: «Десятина—мне».
Из дальних стран уже потом, не скоро,
Пришел поэт. Закончен был раздел;
Куда бы он ни обратился взором,
Землею кто-нибудь владел.

126

СТИХОТВОРЕНИЯ

20

«Ужели тот, кто всех тебе вернее,
Тобой забыт, утратил все права?»—
Так возопил он, скорбью пламенея,
И пал к престолу божества.
«Ты слишком долго в мире грез скитался,—
Зевс возразил,—и спорам места нет.
Где был ты в час, когда раздел свершался?» —
«С тобой,—ответствовал поэт.—
«Мой взор в твоем терялся лицезренье,
Мой слух твою гармонию следил;
Прости тому, кто в светлом опьяненье
Дары земные упустил!»

30

И рек Зевес: «Как быть? Я отдал людям
Охоту, осень, торжища земли.
Так хочешь, мы с тобою в небе будем:
Во всякий миг со мной его дели».

72.

ЖИРОВАЯ МУДРОСТЬ

Die Weltweisen
Тот тезис, коим вещь и вес
И форму обретает,—
Гвоздь, на который бог Зевес
Подвесил мир, чтоб не исчез
Порядок в нем, — кто знает
И скажет мне, что он гласит,
Тот этим станет знаменит;
Гласит он (не дождаться!),
Что десять—не двенадцать.
10

Снег холодит, и пламя жжет,
И человек шагает,
И солнце над землей встает,—
Все это чувством познает,

1795
Кто логики не знает.
Но метафизик подтвердит.
Что тот не мерзнет, кто горит,
Что тьма враждебна свету,
Что сушь—где влаги нету.

20

зо

40

Герой ведет в сраженье полк,
Гомер поет победы,
Кто честен, исполняет долг
И лучше знает в этом толк,
Чем знают миров еды.
Но если мир и дух свершат,
Чего Д е к а р т и Л о к к не мнят,
То оба непреложно
Докажут, что — возможно.
Покорен силе тот, кто слаб,
Отважного боятся;
Кто властвовать не может—раб,
И будь иначе, жизнь могла б
И вовсе расшататься.
Но как бы было, если б план
Творенья наново был дан,—
Трактуют эти темы
Моральные системы.
«Друг другу в помощь мы даны
Для зелей благородных,
Взаимной связью мы сильны,—
Из капелек сотворены
Пространства далей водных.
Стремитесь, люди, волчью стать
В себе гражданством обуздать!» —
Так Пуффендорф вещает
И Федер поучает.
Но так как мудрость их с трудом
Доходит до сознанья,

127

128

СТИХОТВОРЕНИЯ

50

То ма т ь - п р и р о д а , строя дом,
Сама заботится о том,
Чтобы держалось зданье.
До той поры, пока скрепит
Его философов синклит, и
Чтобы не был мир расколот,
Царят любовь и голод.

73.

ТЕОФАНИЯ

Theophanie
Видя счастливца, богов-небожителей я забываю,
Но предо мною они, если страдальца я зрю.

74.

МОЛОДОМУ ДРУГУ,

посвятившему себя философии
Einem jungen Freunde
Юноша греческий много был должен пройти испытаний,
Прежде чем в Элевсин мог он достойным войти.
Ты же готов ли, созрел, чтоб тебе подступиться к святыне,
Где подозрительный клад в тайне Паллада хранит?
Знаешь ли, что ты найдешь там? И сколько заплатишь, купивши
За неизвестную вещь твердую цену даешь?
Силы измерил ли ты, чтобы в бой вступить тяжелейший,
Где раздвоятся душа с разумом, чувство и мысль?
Хватит ли духа в тебе, чтобы с гидрой сомненья бороться,
Чтобы врагу, что в тебе, мужеством противостать?
Оком здоровым и чистым, святою невинностью сердца
Разоблачить обман, истины взявший покров?
Лучше беги, пока ты вождя в своем сердце не знаешь,
Прочь от зовущей волны, в бездну грозящей увлечь.
Многие к свету пошли, и в худшей тьме заблудились;
В сумерках детство бредет по безопасным путям.

1795
75,

129

АРХИМЕД И УЧЕНИК

Archimedes und der Schüler
Юноша, жаждущий знаний, однажды пришел к Архимеду.
«О, посвяти меня в тайну науки божественной,—молвил,—
Той, что отчизне столь дивные службы служила
И охраняла от вражьей самбуки * родные твердыни!» —
«Ты называешь науку божественной?—мудрый ответил.—
Да, не служа государству, была таковою наука.
Хочешь плодов от нее? Но плодов и от смертной добудешь:
Хочешь б о г и н ю святую в ней видеть, ж е н ы не ищи
в ней».

76.

ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ЗНАНИЕ

Menschliches Wissen
Как! потому что читаешь в ней то, что сам произвольно
В ней написал, что ты свел в группу явленья ее,
Нити свои протянул в ее необъятном пространстве,
Думаешь ты, что твой ум жалкий природу постиг?
Так астрономы фигурами свод небес наполняют,
Чтоб не терялся их взор в вечном пространстве его,
И составляют из солнц, далеких одно от другого,
Строгого лебедя вид или бычачьи рога;
Но разве могут постигнуть они сфер движенья и тайны,
Взором объявши хоть весь полный созвездьями свод?

77.

ПЕВЦЫ МИНУВШЕГО

Die Sänger der Vorwelt
Молви, куда отошли, где найти мне певцов незабвенных,
Тех, чьи живые слова в людях будили восторг,
Бога сводили с небес, влекли в небеса человека,
Ввысь уносили наш дух крыльями песни своей?
* С а м б у к а — осадная машина, которую Марцелл применил против Сира­
куз. (Прим. авт. в «Орах».)
9 Шиллер, 1

130

СТИХОТВОРЕНИЯ

Ах, еще живы певцы, лишь подвигов нет, чтобы лиру
К радости вдруг разбудить, чутких не стало ушей!
Ты, о счастливый певец счастливого мира! Стоустно
Мчалось из рода в род вещее слово твое.
Как принимают богов, так приветствовал благоговейно
ю
Каждый все то, что ему творческий гений дарил.
Песен пламенный жар зажигал внимавшего чувства,
Слушатель чувством своим пламя певца насыщал,—
Да, насыщал, очищал, и счастливец в гласе народном
Отзвуки песни своей, душу творенья ловил.
И представала извне, из жизни, божественность мира.
Нашей эпохи певец сердцем лишь чует ее.

78. ПУТЕВОДИТЕЛИ ЖИЗНИ

Die Führer des Lebens

i°

Двое гениев есть, тебя через жизнь ведущих.
Благо тебе, когда оба с тобою идут.
Путь твой весельем игры один тебе сокращает,
Легче об руку с ним будут и долг и судьба.
В шутках, в беседах живых дойдет он с тобой до обрыва
Вечности, где океан смертного взор устрашит.
Здесь тебя примет второй—решительно, молча, сурово,
И на гигантской руке бездну ты перейдешь.
Не посвящай себя о д н о м у ! И не вверяйся
Первому в ч е с т и твоей, с ч а с т ь я — второму не вверь

79. КАРФАГЕН

Karthago
Хитрость тирийцев и римскую силу в себе сочетает
Последыш изысканный матери лучшей земной:
Рим, земли завоевав, ими насилием правил,
Тир же народы учил и хитро их обирал.
Чем ты славен? По-римски ты подчинял себе сталью,
Но по-тирайски затем золотом ты управлял.

1795
80.

131

ЗЕНИТ И НАДИР

Zenith und Nadir
Если в пространствах странствуешь ты, — твой зенит и надир
К небу тебя прикрепят, также к оси мировой.
Если себя познаешь, волей ты неба касайся,
Но по оси мировой дело свое направляй.

9*

1796
81.

ДЕВУШКА С ЧУЖБИНЫ

Das Mädchen aus der Fremde
Средь пастухов в стране убогой
Являлась девушка весной,
Под щебет птиц, пленяя строгой
И непостижной красотой.
Она слыла необычайной,
В безвестных далях роя£дена;
И след ее оделся тайной,
Когда вернулась к ним она.
Ее благое приближенье
10 В сердца вселяло забытье;
Но горделивость, отчужденье
Как бы овеяли ее.
Несла цветы она с плодами,
Возросшие в краю ином,
Под голубыми небесами,
Под ясным солнечным лучом.

«Девушка из чужбины»

,

С силу эти вырезанною Л, Дуттпетофером

1796
И наделяла всех дарами:
Тому цветок, иному плод;
Дитя и старец с костылями —
20 Все славили ее приход.
Все были к недоступной вхожи;
Она ж для любящей четы
Дары хранила всех дороже
И всех пленительней цветы.

82.

ПОМПЕЯ И ГЕРКУЛАНУМ

Pompeji und Herkulanum
Что за чудо свершается? Жаждая, землю молили
О родниках мы, и вот что нам явилось из недр!
Есть ли жизнь и там? Под лавой живет ли сокрыто
Новое племя? На свет может ли прошлое встать?
Римляне, греки, сюда! Смотрите—открыта Помпея
Древняя и возрожден град Геркулеса опять.
Гребни фронтонов восходят, широкие портики снова
Сени раскрыли. Сюда! Их населите скорей!
Вновь открылся театр обширный. Пускай же ворвутся
В семь проходов его бурные толпы сюда.
Что же вы медлите, мимы? Пусть совершается жертва
Сыном Атрея, и хор гибель Оресту сулит.
Арка победы куда нас ведет? Узнаете ли форум?
Что за фигуры сидят в креслах курульных вокруг?
Ликторы, ваши секиры вперед! На судейское кресло
Претор пусть сядет, пред ним станут ответчик, истец.
Чисты широкие улицы, возле домов протянулись
Ленты из каменных плит — выше дороги большой.
Выдвинут крыши навес, изящные комнаты дома
Двор обступили кругом, тихим уютом дыша.
Ставни откройте скорей, так долго ржавевшие двери—
Жуткую ночь разгони, солнечно-радостный день!
Скамьи вокруг—посмотри—изящной линией стали,
Гладкий пол запестрел красками каменных плит,

133

134

СТИХОТВОРЕНИЯ

Роспись на стенах еще свежа в гармонии красок.
Где же художник? Ведь он только лишь кисть отложил!
Полон набухших плодов, прихотливо цветами украшен,
Лики картин окружил рамкой веселый фестон.
С полной корзиной Амур здесь пробегает игриво,
Гении там среди лоз красное давят вино.
В пляске вакханка несется, а там заснула, уставши;
Тихо подкравшийся фавн глазом несытым глядит;
Вот она гонит центавра, о д н и м лишь опершись коленом,
Скачет на быстром, и тирс прыти ему придает.
Мальчики! Мешкать не время! Вот здесь наготове посуда!
Девушки, живо—полней этот этрусский кувшин!
Вот и треножник стоит на сфинксах мощно-крылатых—
Жару давайте! Рабы, живо раздуйте очаг!
Всё закупите—вот деньги вам, с профилем мощного Тита.
Здесь лежат и весы, гирьки все налицо.
Свечи зажженные вставьте в прекрасно отлптый светильник.
Маслом прозрачным пускай медную лампу нальют.
Что же в шкатулке здесь? Девушки, то жениховы подарки—
Серьги из золота здесь, много блестящих камей.
Ванну невесте готовьте душистую —вот ароматы;
Есть и румяна еще в этом прозрачном стекле.
Где ясе, однако, мужчины? Где старцы? Музей величавый
Свитков редкостных клад в грудах еще сохранил.
Грифель найдете вы здесь для письма, восковые таблицы;
Убыли нет никакой—всё сохранила земля.
Также на место встают и пенаты, выходят из праха
Боги опять. Отчего ж нет на месте жрецов?
Стройный в бедрах Гермес замахнулся своим кадуцеем,
Легок Победы полет ввысь из держащей руки.
Так же, как прежде, на месте стоят алтари; о заявите,—
Долго не видел их бог,—жертвы зажгите ему!

8В. ЛУЧШЕЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО

Die beste Staatsverfassung
То лишь признаю таким, которое путь облегчает
К мыслям благим, но не то, что благомыслить велит.

1796
84. ЗАКОНОДАТЕЛЯМ

An die Gesetzgeber
В целом к правым делам допускайте волю вы в людях,
Но в единичном—расчет вовсе оставьте такой.

15. ДОСТОИНСТВО ЧЕЛОВЕКА

Würde des Menschen
Больше ни слова об этом. Кров ему дайте и пищу;
Только прикрыть наготу — честь он добудет и сам.

86. ДОСТОЙНОЕ УВАЖЕНИЯ

Das Ehrwürdige
Вы уважаете целое! Мне же лишь частное важно:
В частном одном я всегда целое мог усмотреть.

87. ЖАЛОБА ЦЕРЕРЫ

Klage der Geres

10

Снова гений жизни веет,
Возвратилася весна;
Холм на солнце зеленеет,
Лед разрушила волна,
Распустившийся дымится
Благовониями лес,
И безоблачен глядится
В воды зеркальны Зевес.
Все цветет—лишь мой единый
Не взойдет прекрасный цвет.
Прозерпины, Прозерпины
На земле моей уж нет!
Я везде ее искала,
В дневном свете и в ночи;
Все за ней я посылала
Аполлоновы лучи;

135

136

СТИХОТВОРЕНИЯ

20

30

40

50

Но ее под сводом неба
Не нашел всезрящий бог,
А подземной тьмы Эребэ
Луч его пронзить не мог;
Те брега недостижимы, —
И богам их страшен вид. . .
Там она: неумолимый
Ею властвует Аид.
Кто ж мое во мрак Плутона
Слово к ней перенесет?
Вечно ходит челн Харона,
Но лишь тени он берет.
Жизнь подземного страшится;
Недоступен ад и тих:
И с тех пор, как он стремится,
Стикс не видывал живых.
Тьма дорог туда низводит,
Ни одной оттуда нет,
И отшедший не приходит
Никогда опять на свет.
Сколь завидна мне, печальной,
Участь смертных матерей!
Легкий пламень погребальный
Возвращает им детей;
А для нас, богов нетленных,
Что усладою утрат?
Нас, безрадостно блаженных,
Парки строгие щадят. . .
Парки, парки, поспешите
С неба в ад меня послать!
Прав богини не щадите:
Вы обрадуете мать!
В тот предел, где, утешенью
И веселию чужда,
Дочь живет, свободной тенью
Полетела б я тогда;

1796
Близ супруга на престоле
Мне предстала бы она,
Грустной думою о воле
И о матери полна;
И ко мне бы взор склонился,
И меня узнал бы он,
И над нами б прослезился
60 Сам безжалостный Плутон.

70

80

Тщетный призрак! стон напрасный!
Все одним путем небес
Ходит Гелиос прекрасный;
Все навек решил Зевес:
Жизнью горнею доволен,
Ненавидя адску ночь,
Он и сам отдать не волен
Мне утраченную дочь.
Там ей быть, доколь Аида
Не осветит Аполлон
Или радугой Ирида
Не сойдет на Ахерон!
Нет ли мне чего от милой,
В сладко-памятный завет,
Что осталось все, как было,
Что для нас разлуки нет?
Нет ли тайных уз, чтоб ими
Снова сблизить мать и дочь,
Мертвых — с милыми живыми,
С светлым днем — подземну ночь?
Так не все следы пропали!
К ней дойдет мой нежный клик:
Нам святые боги дали
Усладительный язык.
В те часы, как хлад Борея
Губит нежных чад весны,
Листья падают, желтея,
И леса обнажены,—

137

СТИХОТВОРЕНИЯ

Из руки Вертумна щедрой
Семя жизни взять спешу
И, его в земное недро
Бросив, Стиксу приношу;
Сердцу дочери вверяю
Тайный дар моей руки
И, скорбя, в нем посылаю
Весть любви, залог тоски.
Но когда с небес слетает
Вслед за бурями весна,
В мертвом снова жизнь играет
Сердце греет семена;
И умершие для взора,
Вняв они весны привет,
Из подземного затвора
Рвутся радостно на свет:
Лист выходит в область неба,
Корень ищет тьмы ночной;
Лист живет лучами Феба,
Корень—Стиксовой струей.
Ими таинственно слита
Область тьмы с страною дня,
И приходят от Коцита
С ними вести для меня;
И ко мне в живом дыханье
Молодых цветов весны
Подымается признанье,
Глас родной из глубины;
Он разлуку услаждает,
Он душе моей твердит,
Что любовь не умирает
И в отшедших за Коцит.
О, приветствую вас, чада
Расцветающих полей!
Вы тоски моей услада,
Образ дочери моей;

1796

1 зо

139

Вас налью благоуханьем,
Напою живой росой
И с Аврориным сияньем
Поравняю красотой.
Пусть весной природы младость,
Пусть осенний мрак полей
И мою вещают радость
И печаль души моей.

88.

ЛЖЕУЧЕНИЕ

Falscher Studiertrieb
Сколько у истины новых врагов! Душа замирает,
К свету теснится—увы!—стая незрячая сов.

89. ИСТОЧНИК ЮНОСТИ

Quelle der Verjüngung
Верьте мне, это не сказка: ключ юности вечной струею
Тихо течет. Только где? В мире поэзии он.

90.

ДВА ПОЛА

Die Geschlechter
Два чудесных цветка сочетались в нежном младенце,
Девушка с юношей,—спят, почкой укрыты, цветы.
Тихо рушится связь, раздвояются нежно природы,
С кротким расстаться стыдом пламенно сила спешит.
Мальчику дай ты играть, шуметь в неистовстве диком;
Силу насытив, вернет прелесть начальную он.
Вот из почки одной цветок двойной прорастает,
Оба прекрасны, но все ж сердце грустит об ином.
Девушки милая плоть налилась полнотою цветущей,
Но, словно пояс, хранит гордость ее красоту.
Серной пугливой дрожа, ее же рогом гонимой,
Видит, еще не любив, в юноше только врага.

СТИХОТВОРЕНИЯ

Тот из-под темных ресниц глядит упрямо и дерзко
И, натянув тетиву, боя бестрепетно ждет.
В копий полную даль, на пыльный путь ипподрома
Кличет слава его, буйно отвага влечет.
Труд свой теперь защищай, природа! Коль ты не сольешь их
Разъединятся навек те, что друг др^га зовут.
Ты, могучая, здесь, из бурь слепого разлада,
Вновь гармоний своих кличешь божественный мир.
Гон охот вдали отшумел, улеглось бушеванье
Быстрого дня, и в тиши звезды кивнули с высот.
Ш епчет, вздыхая, тростник, ручьи скользят с лепетаньем
И Филомелы призыв в рощу пролиться спешит.
Девушка, что твою грудь, волнуя, вздохом вздымает?
Что, набухая слезой, юноша, полнит твой взор?
Ах, не знает она, к чему б ей приникнуть, ласкаясь,
И налившийся плод тяжко пригнулся к земле.
Юноша, вечно стремясь, своим же огнем пожираем,
Ах, утоляющий вздох в жадную грудь не слетит.
Тут и находят друг друга они, сочетает их Эрос,
И победа летит богу крылатому вслед.
Бог прекрасный, тобой цветы человечества слиты!
Розные вечно, навек ты их любовью связал.

92.

КРУГ ПРИРОДЫ

Der Naturkreis
Все смыкается в царстве твоем, о спокойная! Также
Старец вернется в дитя—сам и в детях своих.

92. ПОДАРОК

Das Geschenk
Посох с кольцом, приветствую вас на рейнвейна бутылке!
Да, кто так поит овец, тот настоящий пастух.
Благословенный напиток! Ты музою добыт, с музой
Послан, и церковь сама здесь приложила печать.

1796
93.

ГЕНИЙ С ОПУЩЕННЫМ ФАКЕЛОМ

Der Genius mit der umgekehrten Fackel
И миловиден и тих, опустил он потушенный факел,
Но, господа, ведь не столь ладит с эстетикой смерть.

94. МОГУЩЕСТВО ЖЕНЩИНЫ

Macht des Weibes
Вы всемогущи всегда спокойствия негой волшебной:
Что не создаст Тишина, может ли Буря создать?
Силы я жду от мужей, утверждающих строгость закона.
Женщина, грацией лишь, —- ныне, как прежде, — цари!
Жены царили не раз могуществом духа и дела;
Этим лишались они лучшей короны своей.
Высшая из королев лишь женщины женская прелесть:
Там, где цветет,—царит, тем и царит, что цветет.

95. ДОБРОДЕТЕЛЬ ЖЕНЩИНЫ

Tugend des Weibes
Доблесть мужчине нужна—он в жизнь устремляется пылко,
Счастье сильнее его, в бой он опасный идет.
В женщине доблесть одна: она здесь, она кажется милой
Сердцу, лишь бы всегда милой казалась очам.

96. ПРИГОВОР ЖЕНЩИНЫ

Weibliches Urteil
Судят по делу мужи; любовь же — приговор женщин:
Там, где не любят они, суд уж давно совершен.

97. СУД ЖЕНЩИНЫ

Forum des Weibes
Женщины, вы никогда не судите поступков мужчины;
Но над мужчиной самим смело творите свой суд!

141

1*2

СТИХОТВОРЕНИЯ

98.

ЖЕНСКИЙ ИДЕАЛ
Аманде

Das weibliche Ideal
Женщина всюду, во всем уступает мужчине; лишь в высшем
Муж сильнейший склонён перед слабейшей из жен.
Что я высшим зову? Победы мирную ясность —
Ею лучится чело кроткой Аманды моей.
Обовьется ли скорбь, клубясь, вкруг слепящего диска,
Тем нежней он всплывет в озолоченный туман.
Мнит, что свободен, мужчина. Свободна ты: понуждает
Вечная воля тебя все понужденья презреть.
Что отдаешь,—отдаешь целиком; ты вечно едина,
10
В звуке нежнейшем твоем — вся, гармоничная, ты.
Вечная юность в тебе с ее полнотой неисчерпной;
Ты срываешь с цветком вместе и плод золотой.

99.

ПРЕКРАСНЕЙШЕЕ ЯВЛЕНИЕ

Die schönste Erscheinung
Если тебе не случалось печальной красавицы видеть,
Ты никогда красоты не видал;
Если тебе не случалось в прекрасном лице читать радость,
Радости ты никогда не видал.

100.

ГРЕЧЕСКИЙ ГЕНИЙ
Мейеру в Италии

Der griechische Genius
Нем он с другими людьми, ибо с сердцем глухим вопрошают;
С близким и другом — с тобой нежно беседует дух.

101.

ОЖИДАНИЕ И ИСПОЛНЕНИЕ

Erwartung und Erfüllung
С тысячью гордых судов пускается юноша в море;
Чуть уцелевший челнок к пристани правит старик.

1796
102.

143

ОБЩАЯ УЧАСТЬ

Das gemeinsame Schicksal
Ненависть, распри меж нами: и мненья и чувства нас делят;
Время ж идет, серебря кудри и мне и тебе.

103.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА

Menschliches Wirken
Каждое поприще нам предоставляет в виду необъятность,
Но узким кругом мудрец сам ограждает себя.

104.

ОТЕЦ

Der Vater
Сколько хочешь твори, но всегда одиноким пребудешь,
Если природа сама с целым не свяжет тебя.

105.

ДИФИРАМБ

Dithyrambe
м
Знайте, с Олимпа
Являются боги
К нам не одни.
Только что Бахус придет говорливый,
Мчится Эрот> благодатный младенец;
Следом за ним и сам Аполлон.
Слетелись, слетелись
Все жители неба.
Небесными полно
10 З емное жилище.
Чем угощу я,
Земли урожденец,
Вечных богов?
Дайте мне вашей, бессмертные, жизни.

144

СТИХОТВОРЕНИЯ

Боги, что, смертный, могу поднести вам?
К вашему небу возвысьте меня,
Прекрасная радость
Живет у Завеса.
Где нектар? Налейте,
20 Налейте мне чашу!
Нектара чашу
Певцу, молодая
Геба, подай!
Очи небесной росой окропите;
Пусть он не зрит ненавистного Стикса,
Быть да мечтает одним из богов!
Шумит, заблистала
Небесная влага,
Спокоилось сердце,
30 Провидели очи.

и

10

Боги всегда к нам
На землю приходят
Дружной толпой.
Только что Бахус ко мне принесется,
Тотчас крылатый Амур улыбнется,
И прилетит Аполлон золотой.
Стремятся, несутся
Жильцы небо-края —
Бессмертных приемлет
Обитель земная.
Скажите, чем примет
Убогий сын Геи
Хор неземной?
О, дайте вы, боги, мне жизнь неземную!
Скажите, что, смертный, вам в дар принесу я?
Возьмите меня на Олимп за собою.

145

1796
В чертоге Завеса
Лишь царствует радость. . .
Налейте же в кубок
20 Мне нектара сладость!

30

«Подай ему кубок!—
Полон поэту,
Геба, налей!
Росою небесной смочи ему очи,
Чтоб они вечной не видели ночи.
Чтоб он был равен нам славой своей».,
Небесная влага,
Напенясь, белеет —
И грудь не мятется,
И око светлеет.

106.

ЛЮБОВЬ И ЖЕЛАНИЕ

Liebe und Begierde
Шлоссер, мы л ю б и м —ты прав— что имеем; чего не имеем —

желаем.
В сердце богатом—любовь, в бедном—желанье царит.

107.

ДОБРО И ВЕЛИЧИЕ

Güte und Grösse
Две только есть добродетели. Быть бы им вечно в союзе:
Вечно великим добру, вечно величью благим.

108.

ПАМЯТКИ

Votivtafeln
1

То, что бог мне внушал, что мне в борьбе помогало,
С благоговеньем в душе к стенам священным прибью.
10 Шиллер, 1

146

СТИХОТВОРЕНИЯ

2. Р а з л и ч н о е

назначение

Миллионы хлопочут о том, чтобы род продолжался,
Но лишь немногим продлить племя людское дано.
Сотни всходов ноябрь разметал; о д и н лишь пополнит
Жатву; в бездну стихий кануть другие спешат.
Но пусть о д и н уцелеет из сотен — один этот сможет
Целый трепетный мир вечных рождений зачать.
3. Ж

>

ивотворящее

Лишь от вершины жизни, цветка, загорается снова
Жизнь и в мирах естества и в ощущеньях людских.
4. Д в о я к и й

СПОСОБ

Д Е Й С Т В И Я

Доброе сделай — в з р а с т и ш ь божественный дар, человечность
Но создать красоту — тот же божественный с е в .
5. С о с л о в н ы е

различия

Знатью и нравственный мир наделен. Невзрачные души
Платят д е л а м и , а знать — ярким своим бытием.
6. Ц

енное

и

достойное

Чем-то в л а д е е ш ь ты? Дай, посмотрю: по товару и плата.
Чем ты я в л я е ш ь с я сам? Так породнимся душой.
7.

Н

равственная

сила

Доброе чувством постичь не сумел, так воспользуйся волей
И доверши как дух, в чем человек отказал.
8.

0

Сообщение

И в нечестивых руках не меркнет мощная правда,
Лишь в искусстве одном содержанье сосудом дано.
9. К *
Дай, что усвоить успел,— и буду тебе благодарен.
Но ты отдаться спешишь сам мне. Приятель, избавь!
10. К * *
Хочешь правде меня научить? Не старайся! Не д е л о
Через т е б я , а т е б я я постигаю в д е л а х .

147

1796
и

к

* * *

Ты учитель мой лучший и друг. Созидая, ты учишь,
А наставленьем своим сердце волнуешь мое.
12. Н ы н е ш н е е

поколение

Так ли было и встарь? Понять не могу поколенья.
Только старость юна, юность же — ах! — как стара.
13. К муз е
30

Кем бы стал без тебя я? Не ведаю. Но удручает
То, как живут без т е б я сотни и сотни других.
14. У ч е н ы й т р у ж е н и к
Он плодов не вкушает с дерев, что сажал так усердно;
Только вкус оценил мудрой учености плод.
15. Д о л г

К А ЖД О Г О

К цельности вечно стремись! А если ты сам не умеешь
Цельным быть, нужным звеном к целому скромно примкни.
16. 3 АДАЧА
С ближним равняться оставь, но каждый будь высшему равен.
Как это сделать? Пускай каждый с е б я завершит.
17. С в о й

соб ст в енный

ид е а л

Мысль—достояние всех, своим только чувство считаю.
Чтобы с в о и м его звать, б о г а и чувством пойми.
18.
40

М истикам

Э то и е с т ь т а с а м а я т а й н а : о т к р ы т а я г л а зу
В сех, п овсю ду с т о б о й , а н е у в и д и т н и к т о .

19.

Ключ

Сам распознать себя хочеш ь?— Гляди на людские поступки;
Хочешь постигнуть людей? — В душу свою загляни.
20.

Крит иклну

Строго, как совесть, ты счет моим ведешь прегрешеньям,
А потому я тебя, как мою совесть, люблю.
10*

СТИХОТВОРЕНИЯ

21. М у д р о с т ь

и

ум

Хочешь, друг, недоступную высь премудрости видеть,
Так отважься на то, что осмеет тебя ум.
Близорукий видит лишь брег, бегущий от взора,
А не тот, что вдали твой увенчает проплыв.
22. О д н о и т о ж е
Правды ищем мы оба: ты в мире внешнем, я — в глуби
Сердца; так правду и с к а т ь значит наверно н а й т и .
Если г л а з твой здор ов ,— творца познаешь в творенье;
Если — с е р д ц е , то в нем мир отраженным найдешь.
23. П о л и т и ч е с к о е у ч е н и е
Пусть будут праведны все твои поступки. Но помни,
Друг: никогда не берись все, что достойно, свершить.
Лучших радует мысль, что и сейчас с о в е р ш е н е н
Мир; сошедший с пути мнит, что улучшит его.
24. MA j E s t A s p o p u l i
Доблесть людскую искать я в этой толпе многолюдной
Должен? У малых числом ты пребывала всегда.
Выигрыш редок, увы! билеты, как ведомо, чаще
Пусты; в их жалкой возне тонет счастливый билет.
25. Ф и л а н т р о п
«Все я в жертву принес, — сказал ты, — на пользу людскую.
Жалок был мой успех: гнев и проклятье пожал».
Друг, сказать ли тебе, как л с людьми поступаю?
Вот завет мой, не раз службу он мне сослужил:
О человечестве ты всегда помышляй как о высшем,
Т а к его в сердце носи, т а к отрази и в делах.
И человеку, когда с ним в жизни встретишься тесной,
Руку подай, если он помощи ждет от тебя.
Но о дожде, о росе, о благе рода людского,
Друг, дозволь небесам ныне и присно радеть.
26. М о я А Н Т И П А Т И Я
Всем я сердцем порок ненавижу, вдвойне он мне гадок
Тем, что повод дает про добродетель болтать.
«Ты хулишь добродетель?» — Хочу, чтобы все ей служили
Так, чтоб—дай бог нам! — никто больше о ней не трубил.

149

1796
А с т р онома м

27.

Что вы болтаете там про темные пятна, про солнца?
Тем ли природа мощна, что побуждает считать?
Ваш предмет, сознаю, величавей всех прочих в пространстве,
Но величье, друзья, все ж не в пространстве живет.

А стр ономиче ские

28.

трактаты

Как непомерно оно, безбрежно-великое небо!
Но крохоборческий дух снизить и небо сумел.

Л у ч ше е

29.

государство

Лучшее как опознать государство?— По той же примете,
Как добродетель жены: слова о них не слыхать.
30.

Моя

ВЕРА

Что исповедую я за религию? Из перечтенных,
Верь, ни одну.— «Почему?» — Из религиозности, друг.
31.

Внутреннее

и

внешнее

«Бог читает в сердцах!» Хотя бы по этой причине
Ты постарайся и н а м сносную вещь показать.
32. Д р у г

и враг

Дорог друг мне, но враг мне тоже нужен бывает:
Друг—про доступное мне, враг мне о должном твердит.
33. С в е т

и

.ц в е т

Вечно единое, будь в соседстве с вечно единым!
Ты я*, переменчивый цвет, ласково к людям сойди!
34.

П

рекрасная

индивидуальность

Быть в единении с целым—не значит быть с целым в единстве;
Ты с ним един через ум, с ним единишься душой.
Целого голос — пытливый твой ум, ты сам — твое сердце.
Благо тебе, коль твой ум сердце жилищем избрал!
35.

И

деальная

свобода

Нас из жизни ведут два пути к беспредельным просторам:
Тот к идеалам святым, этот нас к смерти влачит.
Так поспешайте быстрей первый избрать добровольно,
Прежде чем парка силком вас увлечет на второй.

350

СТИХОТВОРЕНИЯ

36.
юо

Многообразие

Много и добрых и умных дают е д и н и ц у в остатке,
Ибо понятье — увы! — властвует в них, не душа.
Грустно понятье царит; из тысячи форм разновидных
Скудость способна его только о д н у повторить.
Но вскипают веселье и жизнь, где прекрасное миром
Правит; единое здесь блещет на сотни ладов.

Т ри

37.

воз раста

природы

Жизнь вдохнула ей сказка, а школа ее омертвила,
Новою жизнью пахнул творческий разум в нее.
38. Г е н и й
Ум способен порой повторить, что уж было однажды,
Стройку природы избрав в скромный себе образец.
Разум природу готов превысить подчас, но впустую!
110 Ты лишь, гений, взрастить смог в естестве естество.
39. П о д р а ж а т е л ь
Доброе каждый, смекнув, сумеет из доброго сделать;
Гений же в силах сыскать доброе даже в дурном.
Лишь уже созданным ты готов щегольнуть, подражатель;
В созданном только сырье зрит созидающий дух.
40. Г Е Н И А Л Ь Н О С Т Ь
В чем проявляется гений людской? Как древний создатель
Мощно себя проявил, мир непомерный создав.
Ясен эфир, но его глубины никто не измерит,
Глазу открыт и уму, тайной останется он.
41.
120

И сследователи

Все человека хотят извне изучить и с изнанки;
Вправду, куда ускользнуть нам от облавы такой?
Взять тебя ринулись в путь с сетями они и капканом,
Ты, как дух, между рук шагом неслышным прошел.
42.

Р е д к ое

соединение

Странно, зачем это вкус и гений так часто враждуют?
Этого сила страшит, тот презирает узду-

151

1796
43. Б

езупречность

Без упреков прожить — участь и высших и низших,
Только бессилье к тому или величье ведут.
44. 3

a r oh

природы

Так это вечно, мой друг, и было и будет: бессилье
Правил захочет искать, сила же сыщет успех.
45. В ы б о р
Если не всем ты потрафишь и делом своим и искусством,
Лучшим по вкусу придись: плох приглянувшийся всем.
46. М у з ы к а
Жизнью дышат полотна картин; дух—жребий поэта;
Душу поверить смогла лишь Полигимния мне.
47. Я з ы к
В чем причина, что творческий дух не откроется духу?
Р е ч ь обретает душа, быть переставши д у ш о й .
48. П о э т у
Пусть тебе будет язык, что тело для любящих. Только
Тело их рознит еще, хоть и сплетает в одно.
49. М а с т е р
Каждого мастера я узнаю по тому, что он скажет;
Мастера слова умей по умолчаньям узнать.
50. П о я с
В поясе строгом хранит обаянье свое Афродита,
Тайна его волшебства в том, что сокрыл он, — в стыде.
51.

Д илетант

Если удался стишок на языке изощренном,
Мыслящем, друг, за тебя мнишь, что ты тоже поэт?52.

Б

олтающим

об

искусстве

Благ от искусства вы ждете? А разве вы блага достойны?
Разве его не борьба с вами на свет родила?

152

СТИХОТВОРЕНИЯ

53.

Ф

илософии

Выживет та или эта из всех философий? Не знаю.
Но философия, верь, вечно пребудет в веках.
54.

Б

лагословение

муз

Славе филистера не пережить! Ты, вечная муза,
Всех, кто был взыскан тобой, в храм Мнемозины снесешь.
55.

П

ечать

в

виде

головы

Г

омера

Верный, древний Гомер, ты храни эту нежную тайну;
Счастье любящих душ только певцу поверяй.

109.

МЕЛОЧИ

Kleinigkeiten
I. Э П И Ч Е С к н й

гекзаметр

Вдаль он уносит тебя, кружа в набегающих волнах,
Вспять только видно; вперед—море и небо кругом.
2. Д и с т и х
Струи фонтана встают в гекзаметре стройной колонной,
И в пентаметре вновь мерным напевом падут.
3.

В

осьмистрочные

стансы

Стансы, вы созданы нежным любовным томлением: трижды
Прочь убегая в стыде, к страсти спешите назад.
4.

О

белиск

На пьедестале меня воздвигнул мастер высоко;
«Стой))—он сказал мне, и я радостно, крепко стою.

5.

Триумфальная

арка

«Свода небес ты не бойся,—мастер сказал,—я воздвигнул
Так же твой свод без конца, в вечность ты так же глядишь».
6.

К

расивый

мост

Л ер ез меня, подо мной экипажи стремятся и волны;
Мастер любовно мне дал также вослед перейти.

1796

153

7. В о р о т а
Пусть завлекут дикаря ворота к строю закона,
Радостно выведут пусть граждан к свободе полей!
8. Х р а м

Петра

Если во мне непомерное ищешь, то ты — в заблужденье:
Тем я велик, что тебе ввысь помогаю расти.

110. ПРАВЛЕНИЕ

Das Regiment
Мужем да будет закон в государственном строе, чеканном,
Ж е н с т в е н н о й мягкостью пусть в строе том нравы царят.

111. ФИЛИСТЕР И ПРЕКРАСНОДУШНЫЙ

Philister und Schöngeist
Этого чтим мы, он истине верным пребудет слугою,
Истину и красоту тот, другой, обокрал.

112. СУБЪЕКТ

Das Subjekt
Трудно и строго искусство, как оставаться собою;
Много труднее вопрос, как убежать от себя.

118. УРОДСТВО

Fratzen
Честность здоровой природы, тебя мораль опозорит!
Разум священный, тебя, грезя, мечтатель низверг.

Н Е ПРУЖИНЫ

Die Triebfedern
Страх всегда погоняет раба железною тростью;
Ты на поводьях из роз, радость, меня поведи!

СТИХОТВОРЕНИЯ

115. ИСТИНА

Wahrheit
Пребывает е д и н о й она, каждым по-разному зрима;
Через е д и н с т в о ее многоразличья ясны.

116. КРАСОТА

Schönheit
Да, красота неизменна, изменчивы только красоты,
Но в измененьях красот—жизнь для одной красоты.

117. УСЛОВИЕ

Bedingung
Будешь стремиться вотще стать с божественным вровень,
Если божественность ты прежде не сделал твоей.

118. ПРЕДПОЧТЕНИЕ

Der Vorzug
Сердце свое победи, я храбреца буду славить;
Сердцем своим победи, будешь мне дорог в стократ.

119. ВОСПИТАТЕЛИ

Die Erzieher
Граждан растите для мира морали—и славить вас будем,
Но разрешайте же ей—мир ощущений познать.

120.

РАССУДОК

Der Verstand
Строить может рассудок, но, мертвый, как душу вдохнет он
Лишь из живого ключа может живое истечь.

«Поэзия»
С гравюры Бема ло рисунку Шнорра-фон-Каролъсфелъди.
Фронтиспис к 1-й части « Стихотворений» Шиллера
издания, 1804 г.

«Идеалы»

С рисунка

«Penelope Ta­
schenbuch für das Jahr 1827»
Р а м б ер га из а л ьм а н а х а

1796

155

121. ФАНТАЗИЯ

Phantasie
Дикая, даст матерьял, но разве она сформирует;
Из гармоничного лишь может гармония течь.

122. СИЛА ПОЭЗИИ

Dichtungskraft
Чтобы жизнь формировать и жизнью мысли исполнить,
Силе, что жизнь нам дает, дай формировщиком быть.

123. ОСТРОУМИЕ И РАССУДОК

Witz und Verstand
Тот слишком робок, тот слишком смел,—гений лишь может
Смелым в ничтожестве быть, скромным в свободе самой.

121. ПОСРЕДСТВЕННОЕ И ДОБРОЕ

Das Mittelmässige und das Gute
Первому цену придашь ты подсчетом ошибок;
Чтобы возвысить второй, доблести ты подсчитай.

125. ЗНАЧЕНИЕ

Bedeutung
Кто у художника спросит: «Что твое з н а ч и т творенье?)) —
Видно, служанку одну, но не богиню узрел.

126. НЕМЕЦКИЙ ГЕНИЙ

Deutscher Genius
Эллинскую красоту и римскую силу найдешь ты,
Немец, но галльский прыжок все ж не удастся тебе.

156

СТИХОТВОРЕНИЯ

127.

МОРАЛИЗИРУЮЩИЙ ПОЭТ

Der moralische Dichter
Да, человек ничтожная тварь,—это хотел бы
Я позабыть, н о—увы!—тут я увидел тебя!

128.

СРЕДСТВО СОЕДИНЕНИЯ

Das Verbindungsmittel
Как поступает природа, чтобы связать в человеке
Высшее с низшим? Она меж них тщеславье введет.

129.

УЛОВКА

Der Kunstgriff
Людям веселым, а также ханже понравиться хочешь?
Что ж! Сладострастье рисуй, но рядом с ним чорта поставь

130.

ВОЗВЫШЕННАЯ ТЕМА

Der erhabene Stoff
Муза воспела твоя, как над смертными сжалился вышний,—
Разве поэзия то, что жалкими он их нашел?

181.

ЭПОХА

Der Zeitpunkt
Вам порождает столетье эпоху великую ныне;
Грустно, что эти года племя ^ничтожное зрят.

182.

НЕПРОЩАЕМОЕ

Das Unverzeihliche
Могут быть неудачи, мы неудачи прощаем,
Только одно не простить, если прекрасным не стал.

1796

157

138. ДАНАИДЫ

Die Danaiden
Вечно черпаем ситом и камень у сердца мы греем;
Холоден камень, как был, в сите ни капли воды.
134.

НОВЕЙШИЕ ЗАКОНОДАТЕЛИ ВКУСА

Die neuesten Geschmacksrichter
Сколько, бедняги-поэты, вам глупостей слушать придется,
Раз экзерцициум свой жаждет печатать студент.
135.

КАНТ II ЕГО ТОЛКОВАТЕЛИ

Kant und seine Ausleger
Множество нищих богач прокормить в состоянии!
Стройку задумает царь,—плотники дело найдут.
136.

ДУХ И БУКВА

Der Geist und der Buchstabe
Долго за все ты будешь платить расхожей монетой;
Время настанет, когда надо тряхнуть кошельком.
137.

НАУКА

Wissenschaft
Этот в ней видит богиню, небесную гостью; другой же —
Просто корову: она маслом снабжает его.
138. ФИЛОСОФИЧЕСКАЯ БЕСЕДА

Das philosophische Gespräch
Слышно, один за другим говорят, но друг с другом ни слова;
Два монолога таких можно ль беседой назвать?
139. ГЕРМАНСКОЕ ГОСУДАРСТВО

Das Deutsche Reich
Германия? Где же она? Страны такой не найдется;
Там, где ученость царит, места политике нет.

158

СТИХОТВОРЕНИЯ

МО. НЕМЕЦКИЙ ШЕДЕВР

Ein deutsches Meisterstück
В этих стихах все превосходно: образы, форма,
Ритм,—и плохо одно: это совсем не стихи.
М1. НЕМЕЦКАЯ КОМЕДИЯ

Deutsches Lustspiel
В нашей стране смешного и глупого много;
Но для комедии в том пользы нет никакой.
142.

ЕСТЕСВОИСПЫТАТЕЛИ И ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫЕ ФИЛОСОФЫ

Naturforscher und Transcendentalphilosophen
Будьте враждебны друг другу! Союз заключать вам не время:
Только отдельно ища, истину сыщите вы.
143.

ПРЕЖДЕВРЕМЕННЫМ ОБЪЕДИНИТЕЛЯМ

An die voreiligen Yerbindungsstifter
Странствует пусть каждый сам по себе, про другого не зная;
Надо различным путем к правде единой придти.
144.

УЧЕНЫЕ ОБЩЕСТВА

Gelehrte Gesellschaften
Сносно умен и понятлив каждый из вас в одиночку,
Но, коль in corpore все, сразу видать—дураки.
145.

ОБЪЯВЛЕНИЕ КНИГОПРОДАВЦА

Buchhändler-Anzeige
Для человека важнее всего ведать свое назначенье:
За двенадцать грошей здесь продается оно.
146.

ГРЕКОМАНИЯ

Griechheit
Только холодная дрожь галломанской прошла лихорадки,
Жар лихорадки другой, грекоманской, схватил.

1796

ш

Эллинство —что это? Ум, соразмерность и полная ясность,—
Значит, терпенье, друзья: рано о греках болтать.
Надо за всякое важное дело с умом приниматься,
Иначе могут поднять насмех и дело и вас.
147.

ОПАСНОЕ ПОСЛЕДСТВИЕ

Gefährliche Nachfolge
Честную, смелую правду, друг, говори осторожно:
Иначе тотчас она рухнет на темя тебе.
148.

БАЛОВНИ СЧАСТЬЯ

Die Sonntagskinder
Годами мастер творит, но не видит конца он творенью;
Только смутно во сне грезит, что труд завершен.
То, что узнали вчера, о том поучают сегодня:
Видно, у этих господ быстро кишечник варит!
149.

ВОЛЬФОВСКИЙ ГОМЕР

Der W ölfische Homer
Спорили семь городов, сыном его называя;
Вольф его растерзал,—каждый хватай свой кусок.
150.

ГОМЕРИДЫ

Die Homeriden
Кто здесь певец Илиады? Вот, Гейне прислал для подарка
Из Геттингена колбас и предназначил ему.
«Мне! Я распрю царей воспел!» — «Я сражался при флоте!»—
«Мне колбасу! Я воспел то, что на Иде сбылось!»
Тише, не рвите вы так! Ведь на всех вас колбас недостанет.
Тот, кто прислал их сюда, лишь одному их отдаст.
151.

РЕКИ

Die Flüsse
1. Р е й н
Верен, как истый швейцарец, храню я границы Германии;
Только прыгает Галл через теченье мое.

160

СТИХОТВОРЕНИЯ

2. Р е й н

и

М озвль

Очень давно обнимаю я лотарингскую деву;
Только рождением сын не осчастливил наш брак.
3. Д у н а й
Я окружен блестящеглазым народом файаков;
Вечно здесь вертел шипит празднично над очагом.

4. М а й н
Правда, разрушены замки мои, но тем я утешен,
Что многосотлетний род здесь пребывает еще.

5. З а а л а
Краток мой бег, но сколько князей и народов я вижу,
Милостив каждый здесь князь, каждый свободен народ.
6. И л ь м
Бедны мои берега, но тихие слышат волны,
Мимо теченьем стремясь, часто бессмертную песнь.
7. П л

е

йссА

Плосок мой берег, и я мелка. Это поэтов
Моих и прозаиков сонм, жаждя, меня исчерпал.

8. Э л ь Б А
Вы говорите на диалектах. А я по-немецки
В Мейссене только одном правильно так говорю.
9. Ш п р е

Рам лер дал мне когда-то язык, тему—мой кесарь;
Пышной была моя речь, скромно теперь я молчу.
10. В е з

е

р

Трудно сказать обо мне что-нибудь. Даже для краткой
Эпиграммы музам не дам пищи я никакой.
11. Ц

елебный

источник

в * *

Странная местность. Ручьи здесь и реки исполнены вкусом,
Только у жителей вкус, вижу, отсутствует здесь.

161

1796
12.

П

егниц

Ипохондриком я стала от длительной скуки,
Лишь оттого я теку, что полагается течь.
13. * *

Н Ы Е

Р Е К И

В землях духовных владык живется не очень тяжко;
Бремя их так же легко, как на шее ярмо.
14. З

ельцах

С гор Ювавийских к епископству соль приношу я,
После к баварцам сверну, соли у них вовсе нет.
15. А

нонимная

река

Чтобы епископа стол обилен был постною пищей,
Здесь по голодной земле бег мой направил творец.
16. L

es

flEUVEs in d isc r E t s

Больше ни слова, о реки! Вижу, в вас скромности мало,
Как у сокровищ Дидро, острый у вас язычок.

152.

ИЕРЕМИАДА

Jeremiade
В Германии проза и стих нынче ухудшились очень —
Видно, наш век золотой нами навеки забыт!
Портит философ язык, логику портят порты,
Не указует пути разум людской никому.
Мы из эстетики гоним зачем-то теперь добродетель.
Гостье докучной нашлось место в политике лишь.
Как же нам быть? Если естественны мы, то банальны,
И старомодны, когда жеманными быть захотим.
Прелесть наивная лейпцигских горничных, к нам возвратись ты,
О возвратись, возвратись, лукавая простота!
Комедия, навещай нас еженедельно,
Зигмунд, любезный амант, Маскарилл, забавный слуга!
Полные соли трагедии, колкие, как эпиграммы,
Шаг менуэтный вернись наших заемных котурн!
И философский роман, ты — манекен, терпеливо
Ждущий, покуда борьбу кончит с природой портной!

10

11

Ш иллер, I

СТИХОТВОРЕНИЯ

Старая проза, вернись и честно и плавно скажи нам
Все, что ты знаешь сама, все, что читатель узнал.
В Германии проза и стих нынче ухудшились очень, —
Видно, наш век золотой нами навеки забыт!
158. ФИЛОСОФЫ

Die Philosophen
У чен ик
Вот хорошо, господа! Встречаю вас вместе in pleno.
То, что « п о т р е б н о о д н о » , к вам привлекло меня вниЗс

А ристотель
Прямо к делу, мой друг! «Временник» получаем мы енекий
Здесь, в аду, и давно знаем доподлинно всё.

У ЧЕНИК
Ну, и тем лучше! Так я уж с просьбой от вас не отстану
Тезис всегодный мне дать, —был чтобы годен на все.
Первый1
Cogifco ergo sum. Я мыслю,—так я существую.
В мысли-то истина будь,—в деле уж будет она.

У ченик
«Мыслю—так значит я еемь». Да всегда-то разве кто мыслит?
Я вот часто уж был, вовсе не мысля при том!
В т о р о й 2*
Раз лишь что-нибудь есть, то фсть и всеобщая сущность—
Вещь всякой вещи, где все вместе плаваем мы.
Третий3
Прямо обратное я говорю: вещей не бывает
Вне меня, и весь мир всплыл во мне, как пузырь.

Ч етвертый4
Я же на два бытия согласен—на мир и на душу:
Друг до друга им нет дела, но смысл их один.
Декарт.
Спиноза.
Беркли.
Лейбниц.

1796

163

Пятый1
Знать ничего мне нельзя про вещь, а также про д^шу;
Обе являются мне, все же не призрак они.
Ш

естой2
1

Я есмь, я и себя полагаю; когда ж е о т р и д а н ь е м
Я себя положу,—тут я пе-я положил.

Се д ь м о й 3
Ну, представленье-то есть, и значит предмет его также,
А чтобы было их т р и , — будь представляющий тут.
У ченик
Этим-то я, господа, и пса из угла не прикличу:
Мне положенье давай с тем, что положено в нем.
Восьмой4
Дальше напрасно искать на теоретической почве:
Действию принцип все ж есть,—можешь, коль долг повелел.
У

ченик

Так я и думал: когда ума-то у них нехватает—
В совесть чужую залезть сразу готовы они.
Д авид Ю

м

С ними—пустой разговор: им Кант все мысли запутал;
Лучше м е н я ты спроси: тот же я все и в аду.

В опрос

права

Нос свой давно уже я для нюханья употребляю,
Можно ли мне доказать право свое на него?

П у ф ф е н д ОРФ
Случай трудный! Но ты ведь прежнее можешь владенье
За собой показать ? Ну, владей им и впредь.
1
2
3
4
11*

Кант.
Фихте.
Рейнгольд.
Эрг. Шмид.

164

СТИХОТВОРЕНИЯ

Сомнение

совести

Ближним охотно служу, но—увы!—имею к ним склонность.
Вот и гложет вопрос: вправду ли нравственен я?
Р е ш е н и е

Нет тут другого пути: стараясь питать к ним презренье
И с отвращеньем в душе, делай, что требует долг.
154.

ТЕНЬ ШЕКСПИРА

( Па р о д и я )
Shakespeares Schatten
И наконец, мне явилась высокая сила Геракла,
Тень его. Сам он —увы!—был недоступен для глаз.
Трагики возле него каркали словно вороны,
И драматурги, как псы, лаяли, что было сил.
Страх наводил он на всех. Был лук до отказа натянут,
Стрелы, сходя с тетивы, били со свистом в сердца.
«Подвиг какой ты вздумал с великой отвагой, несчастный,
Если в могильную тьму смело сошел к мертвецам?» —
«Из-за Терезия к вам сошел я. Мне нужен провидец,
Чтобы котурн отыскать, вовсе пропавший у н ас».—
«Если в природу они и в древних греков не верят,
Драматургию им дать было б напрасным трудом».—
«Часто природа у нас голышом выходит на сцену,
Так, что все ребра у ней можно легко сосчитать».—
«Значит, возможно у вас увидеть белые котурны,
Ради которых я сам спускался к Тартару в ночь?» —
«Нет у нас больше трагедии. Раз только в год на подмостках
Твой воинственный дух может пройти пред толпой».—
«Тоже не плохо! У вас философия чувствам диктует,
Юмором вашим давно черный аффект побежден!» —
«Да, мы охотно встречаем сухую и грубую шутку,
Даже от горя не прочь, коль оно мокро от слез».—
«Значит, могу здесь увидеть я Талии радостный танец,
И Мельпомена у вас поступью строгой идет?» —
«Нет! Восторгаемся мы одной христианской моралью,
Бытом домашним мещан, общепонятным для всех».—

1796
«Разве на сцене у вас появиться не может ни Цезарь,
Ни Андромаха? Орест или отважный Ахилл?» —
«Что ты! Герои у нас коммерц-советник иль пастор,
Прапорщик иль секретарь, иль сам гусарский майор».—
«Но я спрошу тебя, друг, что может случаться с такою
Мелочью? Сам посуди, прок от нее нам какой?» —
«Как же! Коварны они, дают под залог и воруют
Ложки у добрых людей, чтобы окончить тюрьмой».—
«Где же возьмете вы Рок, который порой человека
Может высоко вознесть и ниспровергнуть затем?» —
«Нам ни к чему он. Себя и наших добрых знакомых,
Горести наши—всегда можем мы в пьесах узреть».—
«Но это найти можете также и дома;
Что вам бежать от себя, чтобы себя отыскать?» —
«Не обижайся, герой, но это совсем уж другое.
Рок наделен слепотой, автор один справедлив».—
«Значит, лишь низости в а ш и на вашей выводятся сцене.
Великого ж нет ничего и вечного тоже нет?» —
«Автор — хозяин трактира, и пятый акт—угощенье.
Когда порок отблевал, добродетель садится за стол».

155.

ТЕАТР ЖИЗНИ

Das Spiel des Lebens
Взглянуть хотите в ящик мой?
Театрик жизни вдруг предстанет
Тому, кто в ящичек заглянет;
Но только всяк поодаль стой,
И пусть любовь зажжет нам свечи,
Пусть Амор вздует факел свой.
Смотрите, сколько
Несут младенца в
Резвится мальчик,
10 Мужчина борется

разных сцен!
колыбели,
отрок вдохновен,
и рвется к цели.

Свою удачу ловит всяк,
Все скачут узким ипподромом:

165

166

СТИХОТВОРЕНИЯ

Пылает ось, квадрига мчится с громом,
Герой летит вперед, а трус попал впросак,
Гордец упал — смеемся над паденьем! —
А умный славен одоленьем.
Там у барьеров—женщин легкий рой,
Прекрасны руки, кротки взгляды—
И победитель ждет награды.
156.

ВСТРЕЧА

Die Begegnung
Еще я вижу, как она стояла,
Прекрасней всех, в кругу прекрасных дам;
Как солнце, красота ее блистала,—
Я подойти не смел к ее стопам.
Сладчайшая тоска мне грудь стесняла,
Когда я зрел весь блеск, разлитый там;
И вдруг, как бы на крыльях вознесенный,
По струнам я ударил, потрясенный.

10

Напрасно я пытаюсь вспомнить снова,
О чем в тот миг на лютне я вещал.
В себе орган я обнаружил новый,
Что мой порыв святой отображал:
То дух мой был, порвавший вдруг оковы,
В которых годы рок его держал,—
Дух, из глубин которого восстали
Те звуки, что божественно в нем спали.

Когда же струн давно умолкло пенье
И прежний строй души я ощутил,—
Я в ангельских чертах ее боренье
20 Стыдливости и страсти различил;
И, сладких слов услышав обращенье,
Я в небеса, казалось, воспарил;
О, вновь лишь там, в обители священной,
Мне зазвучит тот голос несравненный!

1796
«То сердце, что, безрадостной судьбе
Покорное, признаться не дерзает,—
Незримый клад таит оно в себе!
Строптивый рок пусть месть мою узнает!
Пусть лучший жребий выпадет тебе;
з° Пусть лишь любовь цветок любви срывает.
Ведь лучший дар принадлежит тому,
Кто сердцем всем откликнется ему».
157,

ТАЙНА

Das Geheimnis
Она безмолвной пребывала,
Людской толпой окружена;
Лишь взором ясно отвечала
На мой несмелый взор она.
Я в твой шатер вхожу неслышно,
Зеленолистый бук густой,—
Своих ветвей завесой пышной
От мира любящих сокрой!
Там, вдалеке, в неясном гаме,
10 Томится день в труде слепом,
И меж глухими голосами
Я слышу млата тяжкий гром.
Так с небом смертный непрестанно
Борьбу за жизнь вести готов,
А счастье падает нежданно
С высот, как легкий дар богов.
Пускай же люди не узнают
Про нашу тихую любовь!
Они блаженству помешают,
20 Им радость не волнует кровь.
Чужого счастья свет не любит,—
Добычей счастье ты считай:
Покуда зависть не погубит,
Бери его иль похищай!

167

168

СТИХОТВОРЕНИЯ

Оно приходит сокровенно,—
С ним тишина и ночь дружит,—
И ускользает прочь мгновенно,
Коль глаз предательский не спит.
О светлый ключ, рекой могучей
30 Пусть струи около нас бьют
И, грозно взмыв волной кипучей,
Скрывают наш святой приют!

158. ОЖИДАНИЕ

Die Erwartung
Чу! Скрипнули дверцей садовой!
Чу! Брякнула ручка замка!
Нет, то в тополи махровой
Слышен лепет ветерка.
Оденься густолиственной красой,
Пышно-зеленый свод!—Торжественный устроим
Прием мы в честь красавицы младой.
Вы, ветки, для нее сплетайтеся покоем,
Наполненным таинственною мглой!
10 Проснитесь, ветерки, играйте резвым роем
Вкруг розовых ланит ее, когда
На зов любви придет она сюда!
Чу! Кто это там торопливо
Скользит, шелестя, по кустам?
Нет, то птица боязливо
Пропорхнула по ветвям.
День, погаси свой пламенник скорей!
Ко мне, немая ночь и сумрак молчаливый,
Укрой нас в сень таинственных ветвей,
20 Набрось на нас свой флер пурпурный и ревнивый;
Свидетелей докучных, их ушей,
Нескромных взоров их бежит Амур стыдливый;
Лишь Геспер—страж доверенный любви.
Его, о ночь, на небо призови!

1796
Чу! Звук издалека домчался,
Как будто кто шепчет в саду?
Нет, то лебедь расплескался
На серебряном пруду.

30

4о

Мой слух обнял гармонии поток;
Ручей журчит волной; зари живым румянцем
Лобзаемый, колеблется цветок;
Прозрачный виноград горит янтарным глянцем;
И персик наливной, припавши за листок,
Лепечет радостно с златистым померанцем;
И ветер ароматною волной
G моих ланит смывает летний зной.
Чу, кажется, входят в аллею!
Чу! девственный шаг прозвучал?
Нет, под тяжестью своею
С ветки спелый плод упал.
День сладко задремал, и пламенные взгляды
Его угасли; меркнет полоса
На западе; цветы отрадной ждут прохлады;
Сребристый серп взошел на небеса;
Мир растопляется в спокойные громады,
И все—краса, волшебная краса,
И каждая из них, свой пояс разрешая,
Восторженным очам является нагая.

60

Но что там во мраке мелькает?
Не платье ли милой моей?
Нет, то белый столб сверкает
В темной зелени ветвей.
О сердце, полно ждать! К чему мечту пустую,
Тень счастия в душе своей искать?
Мечтой не остудить мне грудь мою больную
И призрака руками не обнять.
О, приведи же мне—не тень—ее, живую,

169

170

СТИХОТВОРЕНИЯ

О, дайте ручку нежную пожать,
Коснуться хоть слегка краев ее мантильи,—
60 И надо мною сон простер незримо крылья.
И тихо, незримо, как луч упованья,
Нежданной зарею блаженного дня
Она подошла—и лобзанья
Ее пробудили меня.

159. К ЭММЕ

An Emma
Ты вдали, ты скрыто мглою,
Счастье милой старины;
Неприступною звездою
Ты сияешь с вышины.
Ах, звезды не приманить!
Счастью бывшему не быть!
Если б жадною рукою
Смерть тебя от нас взяла,
Ты б была моей тоскою,
10 В сердце все бы ты жила!
Ты живешь в сиянье дня,
Ты живешь не для меня.
То, что нас одушевляло,
Эмма, как то пережить?
Эмма! то, что миновало,
Как тому любовью быть?
Небом сердце зажжено,
Умирает ли оно?

1797
160.

ГОСПОЖЕ ГРИЗВАХ

От имени Карла, маленького сына Шиллера

Am Geburtstage der Frau Griesbach
Вставай, фрау Гризбах! Эт0
Стою у двери самой!
Поздравить нынче мне тебя
Велели папа с мамой.

я

Подарка нет. Так, без обид,
Стихами будь довольна:
Уж очень, мама говорит,
Кусается все больно.
Скажи, чего бы поделать?
10 Не соберусь я с толком:
В твоих подвалах благодать,
На кухне тесно полкам.
Всегда, откуда ни возьмись,
И спаржа и капуста,
Ренглоты пышно разрослись,
Цветет крыжовник густо.

172

СТИХОТВОРЕНИЯ

Крыжовник—вспомнил невзначай—
На вкус всего нежнее.
Когда поспеет он, ты дай
20 Мне знать о том скорее.
Свиней растишь ты круглый год
И кур разводишь стаю;
Мычит корова и дает
Густые сливки к чаю.
Ты всем приятна и мила,
В согласье с целым светом,
И твой супруг ведет дела
Отличные при этом.

30

Здорова ты, так будь и впредь
Здорова, нам на радость!
Смотри, не вздумай заболеть,
Не то пропишут гадость.
Так вот, прощай! Сегодня я
Держался хорошо ведь.
А булку с маслом для меня
Ты можешь приготовить?

161.

СЛОВА ВЕРЫ

Die Worte des Glaubens
Три слова я вам назову, они
Из уст в уста переходят.
Но их не измыслили—людям сродни,
Они из сердца исходят.
Кто веру в три слова утратил, тот
Бесплодно жизнь свою проживет.
Свободным всякий для жизни возник,
Свободным, хотя б и в оковах.
И пусть не смущает вас черни крик>
10 Насилье безумцев суровых!

1797
Страшитесь раба, что взломал тюрьму,
Свободный не страшен из нас никому!
И добродетель—не звук пустой,
Ей в жизни дано воплотиться.
Пусть падают люди, но к ней, святой,
Небесной, должны стремиться,
И что от рассудка сокрыто навек,
То чистой душою поймет человек.
2°

И бог—его воля—над миром бдит,
Пусть в нашей и нет постоянства,
И некая высшая мысль парит
Поверх времен и пространства,
И над вечною сменою мировой
Единый господствует дух живой.
Храните три слова, и пусть они
Из уст в уста переходят.
Никем не измышлены, вам сродни,
Они из сердца исходят.
Кто ве v в три слова удержит, тот
Достойно жизнь свою проживет.162*
162. СВЕТ И ТЕПЛО

Licht und Wärme
Коль человек вступает в мир
С веселым упованьем,
Что вкруг себя увидит пир
Своих благих желаний, —
Он благородных полн забот,
Он правде руку подает.
Но если только он узнал,
Что все кругом ничтожно,
Тогда в толпе он пожелал
Спасти себя, коль можно;
В покое гордо-ледяном
Любовь он прячет под замком.

173

174

СТИХОТВОРЕНИЯ

Не каждый луч горит, как жар,
Что правдой излучился.
Блажен, кто за познанья дар
Не сердцем расплатился!
Так в светский холод влей же ты
Все напряжение мечты!

168.

ШИРИНА И ГЛУБИНА

Breite und Tiefe
Не мало щеголей знает свет,
Всегда их бойки сужденья,
И где что пленяет, чем взор согрет,—
Расскажут вам без зазренья;
Подумаешь, слыша речи их,
Что невесту и впрямь похитил жених.
Но тихо земной покидают дом,
Их жизнь в забвенье стремится.
Кто хотел прекрасному стать отцом,
10 Возвышенным разрешиться,
Тот в малой точке вечно копил
Тишайший напор сильнейших сил.
Высоко в воздух взмывает ствол
С сияющими ветвями;
Сверкают листья трепетом смол,
Но плода не рождают сами;
Тобой лишь, укрытое в ночь зерно,
Гордость леса—дерево рождено.164

164. КУБОК

Der Taucher
«Кто, рыцарь ли знатный иль латник простой,
В ту бездну прыгнет с вышины?
Бросаю мой кубок туда золотой:
Кто сыщет во тьме глубины

1797
Мой кубок и с ним возвратится безвредно.
Тому он и будет наградой победной».

10

Так царь возгласил—и с высокой скалы,
Висевшей над бездной морской,
В пучину бездонной, сияющей мглы
Он бросил свой кубок златой.
«Кто, смелый, на подвиг опасный решится?
Кто сыщет мой кубок и с ним возвратится?»
йо рыцарь и латник недвижно стоят;
Молчанье — на вызов ответ;
В молчанье на грозное море глядят:
За кубком отважного нет.
И в третий раз царь возгласил громогласно:
«Отыщется ль смелый на подвиг опасный?»

20

И все безответны. Вдруг паж молодой—
Смиренно и дерзко в п ер ед ...
Он снял епанчу и снял пояс он свой:
Их молча на землю кладет. . .
И дамы и рыцари мыслят безгласны:
«Ах! юноша, кто ты? Куда ты, прекрасный?»

И он подступает к наклону скалы—
И взор устремил в глубину:
Из чрева пучины бежали валы,
Шумя и гремя, в вышину;
И волны спирались, и пена кипела:
30 Как будто гроза, наступая, ревела.
И воет, и свищет, и бьет, и шипит,
Как влага, мешаясь с огнем,
Волна за волною — и к небу летит
Дымящимся пена столбом;
Пучина бунтует, пучина клокочет:
Не море ль из моря извергнуться хочет?

175

176

СТИХОТВОРЕНИЯ

И вдруг, успокоясь, волненье легло—
И грозно из пены седой
Разинулось черною щелью жерло;
40 И воды обратно толпой
Помчались во глубь истощенного чрева,
И глубь застонала от грома и рева.
И он, упредя разъяренный прилив,
Спасителя-бога призвал,
И дрогнули зрители, все возопив,—
Уж юноша в бездне пропал.
И бездна таинственно зев свой закрыла:
Его не спасет никакая уж сила!
Над бездной утихло. . . В ней глухо шумит. . .
50 И каждый, очей отвести
Не смея от бездны, печально твердит:
«Красавец отважный, прости!»
Все тише и тише на дне ее воет. . .
И сердце у всех ожиданием ноет.

6°

«Хоть брось ты туда свой венец золотой,
Сказав: кто венец возвратит,
Тот с ним и престол мой разделит со мной!
Меня твой престол не прельстит.
Того, что скрывает та бездна немая,
Ничья здесь душа не расскажет живая.
«Не мало судов, закруженных волной,
Глотала ее глубина:
Все мелкой назад вылетали щепой
С ее неприступного дна».
Но слышится снова в пучине глубокой
Как будто роптанье грозы недалекой.

И воет, и свищет, и бьет, и ш ипит,
Как влага, мешаясь с огнем,
Волна за волною—и к небу летит
70 Дымящимся пена ст о л б о м ...

Un^a t)iiigtrl)unWcr'k wir mit gramen brpuffl,
VDohlijertmenWörffM^unf, шз1)! krfjrt Cirjurftn*,
ton Wr mrnfrl)lirl|ttt 3fiA.it fe torit,
ß i: otrkßnbt*t orr bonmatbe Srfjail;
Unter Hainen bi< tricjbr füljlrnbr JÜruft,
öa büfkt
hinunter mit licbmtan fUuk,
3ftctn in brr gtäfalirijrn tfinfamkrit,
<Äe kommen, e s kommen bic WeflVr aü,
Cit i untre brm Schell brr mrnfrl)lirl(rn Rrbr
sSir vnuffJjfrt fyrrauf, fir raufcljen nifb«, —
Ф 1 \ e u ttngrljrurm brr traurigrn flDrbr
ДЭгП 3ü!?jltitj bringt b nnu »trbrr.

«Кубок»

1831 ?. из Randzeichnungen um Dichtungen der
deutschen Klassiker von Eugen Neureuther, 1. Theil, 1832

С рисунка Нейрейтера

1797
И брызнул поток с оглушительным ревом,
Извергнутый бездны зияющим зевом.
Вдруг что-то, сквозь пену седой глубины,
Мелькнуло живой белизной. . .
Мелькнула рука и плечо из волны—
И борется, спорит с в о л н о й ...
И видят—весь берег потрясся от клича—
Он левою правит, а в правой — добыча.

80

И долго дышал он, и тяжко дышал,
И божий приветствовал свет. . .
И каждый с весельем «он жив»! — повторял: —
«Чудеснее подвига нет!
Из темного гроба, из пропасти влажной
Спас душу живую красавец отважный».

Он на берег вышел; он встречен толпой;
К царевым ногам он упал
И кубок у ног положил золотой;
И дочери царь приказал
Дать юноше кубок с струей винограда.
90 И в сладость была для него та награда.
«Да здравствует царь! Кто живет на земле,
Тот жизнью земной веселись!
Но страшно в подземной таинственной мгле —
И смертный пред богом смирись:
И мыслью своей не желай дерзновенно
Знать тайны, им мудро от нас сокровенной.
«Стрелою стремглав полетел я ту д а . . .
И вдруг мне навстречу поток;
Из трещины камня лилася вода,
100 И вихорь ужасный повлек
Меня в глубину с непонятною си л о й .. .
И страшно меня там кружило и било.
i2

Шиллер, I

177

178

С ТИ Х О Т В О РЕ Н И Я

кНо богу молитву тогда я принес—
И он мне спасителем был:
Торчащий из мглы я увидел утес
И крепко его обхватил;
Висел там и кубок на ветви коралла:
В бездонное влага его не умчала.

зю

«И смутно все было внизу подо мной
в пурпуровом сумраке там;
Все спало для слуха в той бездне глухой;
Но виделось страшно очам,
Как двигались в ней безобразные груды,
Морской глубины несказанные чуды.

«Я видел, как в черной пучине кипят,
В громадный свиваяся клуб,
И млат водяной, и уродливый скат,
И ужас морей — однозуб;
И смертью грозил мне, зубами сверкая,
320 Мокой ненасытный, гиена морская.
«И был я один с неизбежной судьбой,
От взора людей далеко;
Один меж чудовищ, с любящей душой,
Во чреве земли глубоко,
Под звуком живым человечьего слова,
Меж страшных жильцов подземелья немого.
«И я содрогался. . . Вдруг слышу — ползет
Стоногое грозно из мглы
И хочет схватить, и разинулся р о т . . .
130 Я в ужасе прочь от скалы.
То было спасеньем: я схвачен приливом
И выброшен вверх водомета порывом».
Чудесен рассказ показался царю:
«Мой кубок возьми золотой;
Но с ним я и перстень тебе подарю,
В котором алмаз дорогой,

1797
Когда ты на подвиг отважишься снова
И тайны все дна перескажешь морского».
То слыша, царевна, с волненьем в груди,
140 Краснея, царю говорит:
«Довольно, родитель! Его пощади!
Подобное кто совершит?
И если уж должно быть опыту снова,
То рыцаря вышли, не пажа младого».
Но царь, не внимая, свой кубок златой
В пучину швырнул с высоты:
«И будешь здесь рыцарь любимейший мой,
Когда с ним воротишься ты,
И дочь моя, ныне твоя предо мною
150 Заступница, будет твоею женою».
В нем жизнью небесной душа зажжена;
Отважность сверкнула в очах;
Он видит: краснеет, бледнеет она;
Он видит: в ней жалость и ст р а х .. .
Тогда, неописанной радостью полный,
На жизнь и погибель он кинулся в волны.

16 °

Утихнула б езд н а .. . и снова ш ум ит.. .
И пеною снова по лна . . .
И с трепетом в бездну царевна глядит. . .
Ц бьет за волною волна.
Приходит, уходит волна быстротечно,
А юноши нет и не будет уж вечно!

165.

ПЕРЧАТКА
РАССКАЗ

Der Handschuh

N
Перед своим зверинцем,
G баронами, с наследным принцем,
Король Франциск сидел;
G высокого балкона он глядел

379

180

СТИХОТВОРЕНИЯ

На поприще, сраженья ожидая.
За королем, обворожая
Цветущей прелестию взгляд,
Придворных дам являлся пышный ряд.
Король дал знак рукою—
Со стуком растворилась дверь,
И грозный зверь
С огромной головою,
Косматый лев,
Выходит;
Кругом глаза угрюмо водит
И вот, все оглядев,
Наморщил лоб с осанкой горделивой,
Пошевелил густою гривой,
И потянулся, и зевнул,
20 И лег. Король опять рукой махнул—
Затвор железной двери грянул,
И смелый тигр из-за решетки прянул,
Но видит льва—робеет и ревет,
Себя хвостом по ребрам бьет,
И крадется, косяся взглядом,
И лижет морду языком,
И, обошедши льва кругом,
Рычит, и с ним ложится рядом.
10

30

И в третий раз король махнул рукой—
Два барса дружною четой
В один прыжок над тигром очутились;
Но он удар им тяжкой лапой дал,
А лев с рыканьем встал. . .
Они смирились,
Оскалив зубы, отошли,
И зарычали, и легли.

И гости ждут, чтоб битва началася.
Вдруг женская с балкона сорвалася
П ерчатка,. . Все глядят за ней. . .
40 Она упала меж зверей.

«Перчатка»
С рисунка Генриха Мейера из « Стихотворений»
Ш иллера%1-л ч., 1800 г.

1797
Тогда на рыцаря Делоржа с лицемерной
И колкою улыбкою глядит
Его красавица и говорит:
«Когда меня, мой рыцарь верный,
Ты любишь так, как говоришь,
Ты мне перчатку возвратишь!»
Делорж, не отвечав ни слова,
К зверям идет,
Перчатку смело он берет
50 И возвращается к собранью снова.
У рыцарей и дам при дерзости такой
От страха сердце помутилось.
А витязь молодой,
Как будто ничего с ним не случилось,
Спокойно всходит на балкон.
Рукоплесканьем встречен он;
Его приветствуют красавицыны взгляды. . .
Но, холодно приняв привет ее очей,
В лицо перчатку ей
60 Он бросил и сказал: «Не требую награды».
[б]
Вельможи толпою стояли
И молча зрелища ждали.
Меж них сидел
Король величаво на троне;
Кругом на высоком балконе
Хор дам прекрасный блестел.

10

Вот царскому знаку внимают:
Скрипучую дверь отворяют,
И лев выходит степной
Тяжелой стопой.
И молча вдруг
Глядит вокруг
Зевая лениво,
Трясет желтой гривой;

181

СТИХОТВОРЕНИЯ

И, всех обозрев,
Ложится лев.
И царь махнул снова,
И тигр суровый
Диким прыжком
Влетел опасный
И, встретясь со львом,
Завыл ужасно;
Он бьет хвостом,
Потом
Тихо владыку обходит,
Глаз кровавых не сводит,
Тщетно ворчит, и злится,
И невольно ложится
Он рядом с ним. . .
Сверху тогда упади
Перчатка с прекрасной руки,
Судьбы случайной игрою,
Между враждебной четою.
И, к рыцарю вдруг своему обратясь,
Кунигунда сказала, лукаво смеясь:
«Рыцарь, пытать я сердце люблю!
Если сильна так любовь у вас,
Как вы твердите мне каждый час,
То подымите перчатку мою!»
И рыцарь с балкона в минуту бежит
И дерзко в круг он вступает,
На перчатку меж диких зверей он глядит
И смелой рукой подымает.
И зрители в робком вокруг ожиданье,
Трепеща, на юношу смотрят в молчанье.
Но вот он перчатку приносит назад.
Отвсюду хвала вылетает,

1797

50

И нежный, пылающий взгляд—
Недальнего счастья заклад—
С рукою девицы героя встречает.
Но досады жестокой пылая в огне,
Перчатку в лицо он ей кинул:
«Благодарности вашей не надобно мне!»
И гордую тотчас покинул.

166.

НОЛИКРАТОВ ПЕРСТЕНЬ
БАЛЛАДА

Der Ring* des Polykrates
На кровле он стоял высоко
И на Самос богатый око
С весельем гордым преклонял.
«Сколь щедро взыскан я богами!
Сколь счастлив я между царями!» —
Царю Египта он сказал.
«Тебе благоприятны боги;
Они к твоим врагам лишь строги,
И всех их предали тебе;
10 Но жив о д и н , опасный мститель!
Пока он дышит, победитель,
Не доверяй своей судьбе!»
Еще не кончил он ответа,
Как из союзного Милета
Явился присланный гонец:
«Победой ты украшен новой!
Да обовьет опять лавровый
Главу властителя венец!
20

«Твой враг постигнут строгой местью!
Меня послал к вам с этом вестью
Наш полководец Полидор»,
Рука гонца сосуд держала:
В сосуде голова лежала;
Врага узнал в ней царский взор.

183

184

СТИХОТВОРЕНИЯ

И гость воскликнул»с содроганьем:
«Страшись! Судьба очарованьем
Тебя к погибели влечет!
Неверные морские волны
Обломков корабельных полны:
30 Еще не в пристани твой флот».
Еще слова его звучали,
А клики брег уж оглашали.
Народ на пристани кипел—
И в пристань, царь морей крылатый,
Дарами дальних стран богатый,
Флот торжествующий влетел.
И гость, увидя то, бледнеет:
«Тебе фортуна бл агодеет...
Но ты не верь—здесь хитрый ков,
40 Здесь тайная погибель скрыта:
Разбойники морские Крита
От здешних близко берегов».
И только выронил он слово,
Гонец вбегает с вестью новой:
((Победа, царь! Судьбе хвала!
Мы торжествуем над врагами!.
Флот критский истреблен богами:
Его их буря пожрала».

50

Испуган гость нежданной вестью:
«Ты счастлив, но судьбины лестью
Такое счастье мнится мне.
Здесь вечны блага не бывали,
И никогда нам без печали
Не доставалися они.
«И мне все в жизни улыбалось,
Неизменяемо казалось,
Я силой вышней был храним;

1797
Все блага прочил я для сы на. . .
Его, его взяла судьбина;
60 Я долг мой сыном заплатил.
«Чтоб верной избежать напасти,
Моли невидимые власти
Подлить печали в твой фиал.
Судьба и в милостях мздоимец:
Какой, какой ее любимец
Свой век не бедственно кончал?
«Когда ж в несчастье рок откажет,
Исполни то, что друг твой скажет:
Ты призови несчастье сам.
70 Твои сокровища несметны:
Из них скорей, как дар заветный,
Отдай любимое богам».
Он гостю внемлет с содроганьем:
«Моим избранным обладавшем
Доныне этот перстень был,
Но я готов властям незримым
Добром пожертвовать любимым!» —
И перстень в море он пустил.

80

Наутро, только луч денницы
Озолотил верхи столицы,
К царю является рыбарь:
«Я рыбу, пойманную мною,
Чудовище величиною,
Тебе принес в подарок, царь!»

Царь изъявил благоволенье. . .
Вдруг царский повар в изумленье
С нежданной вестию бежит:
«Найден твой перстень драгоценный:
Огромной рыбой поглощенный,
90 Он в ней ножом моим открыт».

185

186

СТИХОТВОРЕНИЯ

Тут гость, как пораженный громом,
Сказал: «Беда над этим домом!
Нельзя мне другом быть твоим—
На смерть ты обречен судьбою,
Бегу, чтоб здесь не пасть с тобою!»
Сказал—и разлучился с ним.

167.

НАДОВЕССКИЙ ПОХОРОННЫЙ ПЛАЧ

Nadowessische Totenklage
Посмотрите! вот—посажен
На плетеный одр—
Как живой, сидит он, важен,
Величав и бодр.
Но уж тело недвижимо,
Бездыханна грудь,
В трубке жертвенного дыма
Ей уж не раздуть.

10

Очи, где ваш взор орлиный?
Не вглядитесь вы
До долине в след звериный
На росе травы.
Ты не встанешь, легконогий,
Не направишь бег,
Как олень ветвисторогий,
Через горный снег.

20

Не согнешь, как прежде, смело
Свой упругий лук.
Посмотрите! отлетела
Жизнь из сильных рук.
Мир душе его свободной—
Там, где нет снегов,
Там, где маис самородный
Зреет средь лугов;

1797
Где в кустах щебечут птицы,
Полон дичи бор.
Где гуляют вереницы
Рыб по дну озер.

30

Уходя на пир с духами,
Нас оставил он,
Чтобы здесь, воспетый нами,
Был похоронен.
Труп над вырытой могилой
Плачем огласим;
Все, что было другу мило,
Мы положим с ним:

40

В головах облитый свежей
Кровью томагок;
С боку окорок медвежий—
Путь его далек.
С ним и нож: над вражьим трупом
Он не раз сверкал,
Как, бывало, кожу с чубом
С черепа сдирал.
Алой краски в руки вложим,
Чтоб, натершись ей,
Он явился краснокожим
И в страну теней.168

168. РЫЦАРЬ ТОГЕНБУРГ
БАЛЛАДА

Ritter Toggenburg
«Сладко мне твоей сестрою,
Милый рыцарь, быть;
Но любовию иною
Не могу любить:

187

188

СТИХОТВОРЕНИЯ

При разлуке, при свиданье
Сердце в тишине,
И любви твоей страданье
Непонятно мне».
10

Он глядит с немой печалью —
Участь решена;
Руку сжал ей; крепкой сталью
Грудь обложена.
Звонкий рог созвал дружину:
Все уж на конях—
И помчались в Палестину,
Крест на раменах.

Уж в толпе врагов сверкают
Грозно шлемы их;
Уж отвагой изумляют
20 Чуждых и своих.
Тогенбург лишь выйдет к бою —
Сарацин б е ж и т .. .
Но душа в нем все тоскою
Прежнею болит.
Год прошел без утоленья.. .
Нет уж сил страдать;
Не найти ему забвенья —
И покинул рать.
Зрит корабль: шумят ветрилы,
30 Бьет в корму волна—
Сел и поплыл в край тот милый,
Где цветет она.

40

Но стучится к ней напрасно
В двери пилигрим.
Ах, они с молвой ужасной
Отперлись пред ним:
«Узы вечного обета
Приняла она,
И, погибшая для света.
Богу отдана».

«Рыцарь Тогенбург»
jC гравюры Диттенбергера из его

„Umrissezu Schillers Toggenburg* 1825 t.

1797
Пышны праотцев палаты
Бросить он спешит;
Навсегда покинул латы;
Конь навек забыт.
Власяной покрыт одеждой,
Инок в цвете лет,
Неукрашенный надеждой,
Он оставил свет.
50

6°

И в убогой келье скрылся
Близ долины той,
Где меж темных лип светился
Монастырь святой;
Там—сияло ль утро ясно,
Вечер ли темнел—
В ожиданье, с мукой страстной,
Он один сидел.
И душе его унылой
Счастье там одно:
Дожидаться, чтоб у милой
Стукнуло окно,
Чтоб прекрасная явилась,
Чтоб от вышины
В тихий дол лицом склонилась,
Ангел тишины.

И —дождавшися—на ложе
Простирался он;
И надежда: завтра то ж е!—
Услаждала сон.
Время годы уводило. . .
70 Для него ж одно:
Ждать, как ждал он, чтоб у милой
Стукнуло окно,
Чтоб прекрасная явилась,
Чтоб от вышины
В тихий дол лицом склонилась,
Ангел тишины.

189

СТИХОТВОРЕНИЯ

»о

Раз—туманно утро было —
Мертв он там сидел.
Бледен ликом, и уныло
На окно глядел.

169. ИВНКОВЫ ЖУРАВЛИ
БАЛЛАДА

Die Kraniche des Ibykus

[а]
На Посейдонов пир веселый,
Куда стекались чада Геллы
Зреть бег коней и бой певцов,
Шел Ивик, скромный друг богов.
Ему с крылатою мечтою
Послал дар песней Аполлон,—
И с лирой, с легкою клюкою
Шел, вдохновенный, к Истму он.
Уже его открыли взоры
Вдали Акрокоринф и горы,
Сдиянны с синевой небес.
Он входит в Посейдонов л е с .. .
Все тихо: лес не колыхнется;
Лишь журавлей по вышине
Шумящая станица вьется
В страны полуденны к весне.
«О спутники, ваш рой крылатый,,
Досель мой верный провожатый,
Будь добрым знамением мне!
Сказав «прости» родной стране.
Чужого брега посетитель,
Ищу приюта, как и вы:
Да отвратит З евес-хранитель
Беду от странничьей главы!»

1797

30

И с твердой верою в Завеса
Он в глубину вступает леса,
Идет заглохшею тропой—
И зрит убийц перед собой.
Готов сразиться он с врагами.
Но час судьбы его приспел:
Знакомый с лирными струнами,
Напрячь он лука не умел.

К богам, ко смертным он в зы в ает ...
Лишь эхо стоны повторяет—
В ужасном лесе жизни нет.
«Итак, погибну в цвете лет,
Истлею здесь без погребенья
И не оплакан от друзей;
И сим врагам не будет мщенья
40 Ни от богов, ни от людей!»
И он боролся уж с к о н ч и н ой ...
Вдруг—шум от стаи журавлиной;
Он слышит (взор уже угас)
Их жалобно стенящий глас.
«Вы, журавли под небесами,
Я вас в свидетели зову!
Да грянет, привлеченный вами,
Зевесов гром на их главу!»
50

60

И труп узрели обнаженный;
Рукой убийцы искаженны
Черты прекрасного лица.
Коринфский друг узнал певца.
«И ты ль недвижим предо мною?
И на главу твою, певец,
Я мнил торжественной рукою
Сосновый положить венец!»
И внемлют гости Посейдона,
Что пал наперсник Аполлона:
Вся Греция поражена;
Для всех сердец печаль одна.

191

СТИХОТВОРЕНИЯ

И, с диким ревом исступленья,
Пританов окружил народ
И вопит: «Старцы, мщенья! мщенья!
Злодеям казнь! Их сгибни род!»
Ио где их след? Кому приметно
Лицо врага в толпе несметной
Притекших в Посейдонов храм ?
Они ругаются богам.
И кто ж —разбойник ли презренный,
Иль тайный враг удар нанес?
Лишь Гелиос то зрел священный,
Все озаряющий с небес.
С подъятой, может быть, главою,
Между шумящею толпою
Злодей сокрыт в сей самый час
И хладно внемлет скорби глас;
Иль в капище, склонив колени,
Ж жет ладан гнусною рукой;
Или теснится на ступени
Амфитеатра за толпой,
Где, устремив на сцену взоры
(Чуть могут их сдержать подпоры),
Пришед из ближних, дальних стран,
Шумя, как смутный океан,
Над рядом ряд, сидят народы,
И движутся, как в бурю лес,
Людьми кипящи переходы,
Всходя до синевы небес.
И кто сочтет разноплеменных,
Сим торжеством соединенных?
Пришли отвеюду: от Афин,
От древней Спарты, от Микин,
С пределов Азии далекой,
С Эгейских вод, с Фракийских гор —
И сели в тишине глубокой. . .
И тихо выступает хор.

Ивиковы журавли)
С рисунка Рамберга

1797
По древнему обряду важно,
Походкой мерной и протяжной,
Священным страхом окружен,
100 Обходит вкруг театра он.
Не шествуют так персти чада,
Не здесь их колыбель была;
Их стана дивная громада
Предел земного перешла.
Идут с поникшими главами
И движут тощими руками
Свечи, от коих темный свет;
И в их ланитах крови нет;
Их мертвы лица, очи впалы;
110 И, свитые меж их власов,
Ехидны движут с свистом жалы,
Являя страшный ряд зубов.
И стали вкруг, сверкая взором,
И гимн запели диким хором,
В сердца вонзающий боязнь—
И в нем преступник слышит «казнь!»
Гроза души, ума смутитель,
Эриний страшный хор гремит,
И, цепенея, внемлет зритель,
120 И лира, онемев, молчит.
«Блажен, кто незнаком с виною,
Кто чист младенчески душою!
Мы не дерзнем ему вослед:
Ему чужда дорога бед . .
Но вам, убийцы, горе, горе!
Как тень, за вами всюду мы,
С грозою мщения во взоре,
Ужасные созданья тьмы.
130

43

Шиллер, I

«Не мните скрыться—мы с крылами:
Вы в лес, вы в бездну—мы за вами;
И, спутав вас в своих сетях,
Растерзанных бросаем в прах.

т

т

СТИХОТВОРЕНИЯ

Вам покаянье и защита:
Ваш стон, ваш плач—веселье нам.
Терзать вас будем до Коцита,
Но не покинем вас и там».
И песнь ужасных замолчала—
И над внимавшими лежала,
Богинь присутствием полна,
540 Как над могилой, тишина.
И тихой, мерною стопою
Они обратно потекли,
Склонив главы, рука с рукою,
И скрылись медленно вдали.
И зритель, зыблемый сомненьем
Меж истиной и заблужденьем,
Со страхом мнит о силе той,
Которая, во мгле густой
Скрывался, неизбежима,
150 Вьет нити роковых сетей,
Во глубине лишь сердца зрима,
Но скрыта от дневных лучей.

16 °

И всё, и всё еще в молчанье. . .
Вдруг на ступенях восклицанье:
«Парфений, слышишь?—крик вдали. . „
То Ивиковы журавли!»
И небо вдруг покрылось тьмою,
И воздух весь от крыл шумит.
И видят: черной полосою
Станица журавлей летит.
«Что? Ивик!» Все поколебалось—
И имя Ивика помчалось
Из уст в уста. Шумит народ,
Как бурная пучина вод:
«Наш добрый Ивик! Наш, сраженный
Врагом незнаемым, поэт!
Что, что в сем слове сокровенно?
И что сих журавлей полет?»

1797

170

И всем сердцам в одно мгновенье—
Как будто свыше откровенье—
Блеснула мысль: «Убийца тут!
То евменид ужасных суд!
Отмщенье за певца готово:
Себе преступник изм енил.. .
К суду и тот, кто молвил слово,
И тот, кем он внимаем был!»

И бледен, трепетен, смятенный,
Внезапной речью обличенный,
Исторгнут из толпы злодей.
180 Перед седалище судей
Он привлечен с своим клевретом;
Смущенный вид, склоненный взор
И тщетный плач был их ответом—
И смерть была их приговор.

и

К борьбе певцов и на ристанья,
В Коринф, куда на состязанья
Спешит народ со всех концов,
Ш ел также Ивик, друг богов.
Феб дал ему, что дал немногим:
Дар песен, сходных с шумом волн.
И шел он с посохом убогим
Из Регия, весь богом полн.
Уж путника с горы высокой
10 Манит Акрокоринф далекий,
И в бор, где властен Посейдон,
С священной дрожью входит он.
Вокруг все тихо, только стая
Несется журавлей над ним,
Полоской серой в выси тая,
Они летят к краям иным.
13*

195

196

СТИХОТВОРЕНИЯ

«Привет вам, вольные станицы!
Вас, что со мной над морем, птицы,
Летели,—в добрый знак приму!
20 Удел ваш близок к моему.
Издалека сюда пришли мы,
Мечтаем добрый кров найти,—
Да будем З евсом мы хранимы,
Блюдущим странников в пути!»
Смелей шагает он и скоро
Вступает в середину бора;
Вдруг видит на тропе глухой
Он двух злодеев пред собой.
Готовиться он должен к бою,
30 Но быстро слабнет сила рук:
Он мог владеть тугой струною,
Но не сгибал ни разу лук.

40

И к людям и к бессмертным тщетно
Взывает он: все безответно.
Напрасно крик его: кругом
Живого нет в лесу глухом.
«Итак, умру я здесь, покинут,
В чужой земле, не погребен,
Руками двух убийц низринут,
Никем не буду отомщен!»
Сражен, он падает в бессилье.
Вдруг близко зашумели крылья.
И слышит (меркнет свет очей)
Он грозный оклик журавлей.
«Вы, журавли, что там летите
(Не слышу голосов других!),
Вы жалобу мою примите!»
Так он воскликнул—и затих.

50

Труп обнаженный разыскали. . .
Хоть раны тело искажали,—
Узнал коринфский друг певца,
Черты любимого лица.

1797
«Вот что готовил рок суровый!
А я мечтал, под гул племен,
Тебе вручить венок сосновый,
Твоею славой озарен!»
Народы, собранные вместе,
Со стоном внемлют страшной вести,
И вот—вся Греция в слезах,
60 Утраты скорбь—во всех сердцах*
К Притану рвутся на ступени
И требуют все, вновь и вновь,
Отмщения убитой тени:
Пусть даст ей мир убийцы кровь.

70

80

Но где же признак, чтоб в громадной
Толпе, как море неоглядной,
Что блеск торжеств объединил,
Злодей постыдный узнан был?
Разбойник ли разил кровавый,
Иль тайный враг своей рукой?
Лишь Феб сказал бы лучезарный,
Сияющий над всей землей.
Шагами дерзкими, быть может,
Сейчас он шум бегущих множит,
Вкусив, хоть ищет месть его,
Плоды злодейства своего:
Позорит он богов у входа
В их храмы; иль, быть может, сам
Смешался он с волной народа,
Что потекла к театру там.
Скамья к скамье, все тесно сели
(Подпоры держат еле-еле!),
Со всех концов собравшись, тут
Все племена Эллады ждут.
Киша народом, как волнами,
Шумя раскатами молвы,
Восходит гнутыми рядами
Театр до самой синевы.

497

198

СТИХОТВОРЕНИЯ

Кто перечтет племен названья,
90 Пришедших дружно на собранье?
Те из Авлиды, из Афин,
Там сын Фокиды, Спарты сын,
Те из азийских поселений,
Те с островов, и, присмирев,
Внимают с высоты сидений
Все хора сумрачный напев.
Обычай соблюдая верно,
Суров и строг, походкой мерной
Из глуби медленно идет
100 Хор, совершая свой обход.
Земные жены так не ходят,
Не здесь те женщины взросли:
Их стан безмерно превосходит
Рост смертных жителей земли!
Плат черный их по бедрам хлещет,
И факелов, колеблясь, блещет
В руках костлявых дымный свет.
В их бледных лицах крови нет;
И там, где вьются, миловидны,
110 У смертных кудри над челом,—
У них то змеи, то ехидны
С надутым ядом животом.
Стремясь по кругу, страшны взорам,
Они свой гимн запели хором,
Что заставляет всех бледнеть
И преступленье ловит в сеть.
Лишая воли, ослепляя,
Звучит эриний песнь вокруг,
Звучит, в костях мозг иссушая,—
120 И ей не нужен мирный звук!
«Блажен, кто от греха свободен,
Кто чист душой, с младенцем сходен:
К нему не подойдем, грозя,
Пред ним свободная стезя,

1797
Но горе, гор е,—потаенно
Кто грех свершил убийства, мы
К его стопам прильнем бессонно,
Ужасные исчадья тьмы!
«Он мнит от нас бежать куда-то,
130 Но мы уж там, толпой крылатой,
И вот он, с петлей на ногах,
Захваченный, повален в прах!
Так гоним мы, не зная лени,
Не внемля клятвам и слезам,
Всё вдаль, всё вдаль, до царства теней,
Но жертву не щадим и там!»
Так, с песней, пляшет хороводом.
Лежит молчанье над народом,
Как смерти тишина, мертво.
140 И мнится: близко божество.
Обычай соблюдая верно,
Хор, совершая свой обход,
Торжественно, походкой мерной,
Во глубь медлительно идет.
То ложь иль правда, сомневаясь,
Еще все мыслят, содрогаясь
Пред страшной силой, что во мгле,
Как судия, бдит на земле,
Незнаема, непостижима,
150 Невидима при ясном дне,
Вьет темный клуб судеб—и зрима
Лишь в тайной сердца глубине.

160

Вдруг наверху, с скамьи высокой,
Раздался голос одинокий:
«Чу, слышишь, слышишь, Тимофей?
Крик Ивиковых журавлей!»
Внезапно небо стало темным.
Все видят: высоко, вдали,
Несутся полосой огромной,
Театр минуя, журавли.

199

СТИХОТВОРЕНИЯ

«Как, Ивик?»—Имя дорогое
Теперь сердца тревожит вдвое.
Летит, как за водной водна,
Из уст в уста модьба одна:
«Как, Ивик? Тот, о ком все плачут!
Убийцы кто сражен рукой!
Что скрыто в тех словах? Что значат
При чем здесь журавлиный рой?»
И весь театр дрожит от гуда.
Вдруг—словно молния блеснула
Во всех сердцах: «Он здесь сидит,
То—мощь незримых евменид!
От казни не уйдет убивший:
Себя злодей изобличил,
Пусть будет взят и говоривший
И тот, кому он говорил!»
Кто молвил так неосторожно,
Вернул бы слово—невозможно.
От страха побледневши, он
В своем злодействе обличен.
Пред судей их влекут скорее,
Подмостки в суд обращены,
И сознаются лиходеи,
Стрелою мести сражены.170
170. НА ЖЕЛЕЗНЫЙ ЗАВОД
БАЛЛАДА

Der Gang* nach dem Eisenhammer
Был чист душою Фридолин
И в страхе божьем жил;
Неся покорно низкий чин,
Графине он служил.
В ней сердце кротостью цвело,
Но он был рад стерпеть и зло,
Чтобы сложить к ее подножью
Свой верный труд, во славу божью.

1797

10

20

Усердно, от восхода дня
И до ночной звезды,
Работал он, мечту храня:
Усугубить труды.
Графиня молвит: «Не спеши!»
И ой готов от всей души
Заплакать, в том предположенье,
Что службы долг — изнеможенье.
Его графиня вознесла,
Средь сл^г ему почет;
Из дивных уст ему хвала
Немолчная течет.
И не слуга ей Фридолин,—
Он, сердцем любящим, ей сын,
И госпожа, полна отрады,
На нем свои покоит взгляды.

И зависть дикую зажгла
В стремянном эта честь;
Душою, чающею зла,
Замыслил Роберт месть.
В решеньях скор горячий граф:
30 Стремянный, зная этот нрав,
Раз, на охоте, выбрал время—
Забросить подозренья семя.
«Какое счастье, господин,—
Так начал тонко о н ,—
Сомненьем черным ни одним
Ваш миг не возмущен.
Супруга ваша так чиста,
Стыдливость ей—взамен щита;
Ее ничто не потревожит,
40 Ее увлечь никто не может».
Насупил брови гордый граф:
«О чем ведешь ты речь?—
Изменчив легкий женский нрав,
И их легко увлечь;

20t

ш

СТИХОТВОРЕНИЯ

Им любы льстивые слова.
Нет, мысль моя не такова:
Жены того, кто граф Савернский,
Не тронет соблазнитель дерзкий».
50

60

А Роберт: «Так тому и быть.
Смешон слуга простой,
Себя дерзнувший распалить
Несбыточной мечтой,
Преступно страсть тая в душе
К своей высокой госпоже».
У графа—дрожь в могучем теле:
«Что ты сказал? Он жив доселе?» —
«Дошел до вас, я думал, слух,
Давно известный всем.
Но если тайна эт о —глух
Я сделаюсь и нем».
Граф грозно крикнул: «Негодяй!
Коль жить желаешь, отвечай,
Кто смел помыслить о графине?» —
«Я говорю о том блондине.

«Собой, пожалуй, он хорош, —
Хитрит стремянный вновь,
Меж тем как графа жар и дрожь
Берут от этих сл о в .—
Ужели скрылося от вас,
7° Что он с нее не сводит глаз,
Вас за столом не замечает,
И служит только ей, и тает?

80

«Вот вам стихи, где он поет
Про жар в своей крови».—
«Наглец!» — «И просит в свой черед,
Графининой любви.
Графиня кротости полна,
О нем—ни слова вам она;
И мне бы, право, догадаться:
Ведь вам-то, граф, чего бояться?»

1797
Пылая гневом, граф спешит
В соседний лес, туда,
Где в горнах плавится, кипит
Железная руда.
Не зная устали, рабы
Вздувают пламени столбы,
Мелькают искры, жгуче-алы:
Вот-вот в стекло расплавят скалы.
Здесь силой пламени и вод
90 Вершатся чудеса;
Поток бурливый создает
Вращенье колеса.
И шум и треск со всех сторон,
И тяжкий молот вторит в тон,
И, поддаваясь силе жара,
Ж елезо гнется от удара.

100

Он двух работников зовет
И подает им знак:
«Кто первый к вам сюда придет
И спросит вас вот так:
— „Исполнен в точности приказ?“ —
В огонь его в тот самый час,
Чтоб прахом стал он и не ожил,
Чтоб глаз моих он не тревожил!»

Довольны оба, ликовать
Готовы без конца,
Ж елезу жесткому подстать
В груди у них сердца.
Всей силой рук своих и плеч
110 Мехами распаляют печь
И жертве, смерти обреченной,
Прием готовят благосклонный.
А Роберт, друя;бы вид приняв,
Глядит в лицо слуги:
«Тебя зовет зачем-то граф,
Скорей к нему беги».

203

204

СТИХОТВОРЕНИЯ

120

И Фридолину молвит тот:
«Ступай скорее на завод
И принеси ответ мне срочно:
Исполнен ли приказ мой точно?»
Слуга в ответ: «Свершу сполна!»
И уж собрался в путь,
Но вспомнил: «Может быть, о н а
Прикажет что- нибудь ? »
Перед графиней он предстал:
«Граф на завод меня послал;
Не дашь ли ты мне порученья?
Мой первый долг—тебе служенье».

]з°

но

Iso

С обычной кротостью своей
Ответила она,
Что в церкви быть хотелось ей,
Но дочь ее больна.
«Иди и помолись в душе,
Уж заодно, о госпоже,
Яви в раскаянье усердье,
Сыщи мне божье милосердье».
И, счастлив службою посла,
Он в путь собрался вмиг,
Но лишь окраины села,
Ускорив ход, достиг,
Как слышит, сердцем умилен,
Протяжный колокола звон,
Что, грешникам суля спасенье,
Зовет к молитве населенье.
«Коль узришь на пути своем
Творца—не отходи!» —
И он вступает в божий дом
С веселием в груди.
Все тихо в храме; весь народ
Работал—жатвы был черед,
И причта не было сегодня—
Помочь в служении господнем.

«Железный завод»
С гравюры по рисунку Рецта 1823 t.

«Железный завод»
С гравюры по рисунку Рецгиа 1823 г,

1797

160

И долг причетника свершить
Решается он сам:
«Не может нерадивым быть,
Кто внемлет небесам ».—
Блюдя служенья обиход,
Он иерею подает
Эпитрахиль и пояс белыЁ
И все вершит рукой умелой.
Служа небесному царю,
Храня господен страх,
Он подступает к алтарю
С служебником в руках.
Колени дважды преклонив,
Ловя священника призыв,
При звуках благостного слова
Звонит он вновь, и вновь, и снова.

170

180

Затем, когда пред алтарем
Склонился иерей,
Подъемля к небу с торжеством
Дары в руке своей:
«Се—тело божие и кровь!» —
Звонит он в колокольчик вновь,
И все склоняются в смиренье,
Христова чая искупленья.
И все вершит он в свой черед,
Все помня, в каждый миг:
Священной службы обиход
Он в точности постиг.
Не устает он до конца,
До той поры, пока творца
Благого пастырь не восславил
И с миром паству не отправил.
Потом он расставляет вновь
Все чинно по местам,
Сосуды чистит для даров
И покидает храм,

205

206

СТИХОТВОРЕНИЯ

190

2 оо

И с легкой совестью спешит
Исполнить то, что граф велит,
Читая, чтоб продлить усладу,
Двенадцать Pater noster кряду.
Завидев черный дым трубы,
Он громко закричал:
«Ну что, исполнили, рабы,
Что граф вам приказал?»
А те в ответ, ощерив рот,
На горн указывают: «Вот!
Она нажралась всласть, в охоту,
Ей-ей, похвалит граф работу».
Он, запыхавшись на бегу,
Пред графом предстает.
Завидев издали слугу.
Глазам не верит тот.
«Откуда ты? Держи ответ!» —
«С завода». — «Быть не может! Нет!
Ты, значит, опоздал в дорогу?»—
«Я только помолился богу.

230

22 о

«Когда от вас я прочь пошел
С приказом,то,—прошу
Прощенья, граф,—я долгом счел
Проведать госпожу.
Она велела мне зайти
К святой обедне, по пути;
Там богу я принес моленье
О вашем и ее спасенье».
Дивится граф его судьбе,
Уже не чая лжи:
«А что рабочие тебе
Ответили, скажи?» —
«Темна была рабочих речь,
Они сказали мне про печь:
„Она нажралась всласть, в охоту,
Ей-ей, похвалит граф работу“».

1797

230

240

«А что же Роберт?—граф вскричал,
И пыл его исчез:—
Его там разве не встречал?
Он послан мною в л ес».—
«Нет, ни в лесу, ни в стороне,
Нигде не встретился он мне».
И граф, душою благороден,
Промолвил: «Вот он, суд господень!»
И с необычной простотой
Подводит он его
К жене, что в кротости святой
Не знала ничего:
«Он сердцем ангелов затмил,
Он милость вашу заслужил!
Наветам веру дать могли мы—
Но с ним господни серафимы».17
171. ДЕВИЦЕ СЛЕФОГТ

An Demoiselle Slevoigt
10 октября 1797

10

Иди, невеста, не робея,
Тропой цветущей Гименея!
С восторгом мы следить могли,
Как сердца свойства золотые
И прелести твои младые
Для счастья пышно расцвели;
Ты жребий обрела прекрасный,—
И дружбе должно отступить
Пред богом сладостным, что властно
Тебя желает покорить.
К заботам нежным и прелестным,
Младой груди еще безвестным,
Зовет убор достойный твой.
Живые детства развлеченья,
Игривой юности волненья
Уже остались за тобой,—

2,07

208

СТИХОТВОРЕНИЯ

29

И, где Амур, резвясь, порхает,
Там узы Гименей принес;
Но сердцу, что добру внимает,
Те узы связаны из роз.

30

И хочешь знать, какая тайна
Хранит всегда—и не случайно —
Зеленым свадебный венок?
То прелесть доброты сердечной,
Что красотой сияет вечной,
И —милой скромности цветок,
Что, как живых лучей сиянье,
Блаженством полнит все сердца,
То—взора кроткое мерцанье
И непорочность до конца.

172.

НАДЕЖДА

Hoffnung
Надеются люди, мечтают весь век
Судьбу покорить роковую,
И хочет поставить себе человек
Цель счастия—цель золотую.
За днями несчастий дни счастья идут;
А люди всё лучшего, лучшего ждут.

10

Надежда ведет на путь жизни людей;
Дитя уже ей веселится,
Манит она юношу блеском лучей
И с старцем во гроб не ложится:
Пусть нас утомленье в могилу сведет—
Надежда для нас и за гробом цветет.
Нет, нет! не пустым, не безумным мечтай
Мы дух предаем с колыбели,
Не даром твердит сердце вещее нам:
Для высшей мы созданы цели!
Что внутренний голос нам внятно твердит,
То нам неизменной судьбою горит.

1798
178.

СЧАСТЬЕ

Das Glück
[а]
Блажен, кто, богами еще до рожденья любимый,
На сладостном лоне Киприды взлелеян младенцем,
Кто очи от Феба, от Гермеса дар убеждения принял,
А силы печать на чело от руки громовержца!
Великий, божественный жребий счастливца постигнул, —
Еще до начала сраженья победой увенчан.
Любимец хариты пленяет, труда не приемля,
Великим да будет, кто, собственной силы созданье,
Душою превыше и тайныя парки и рока;
>
Но счастье и граций улыбка не силе подвластны.
Высокое прямо с Олимпа на избранных небом нисходит;
Как сердце любовницы тайной исполнено страсти,
Так все громовержца дары неподкупны, едины; единый
Закон предпочтенья в жилищах Эрота и Зевса;
И боги в послании благ повинуются сердцу:
Им милы бесстрашного юноши гордая поступь,
И взор непреклонный, владычества смелого полный,
И волны власов, отенивших чело и ланиты.
14 Шиллер, I

СТИХОТВОРЕНИЯ

Веселому чувствовать радость; слепым, а не зрящим,
Бессмертные в славе чудесной себя открывают:
Им мил простоты непорочныя девственный образ —
И в скромном сосуде небесное любит скрываться.
Презреньем надежду кичливой гордыни смиряют;
Свободные силе и гласу мольбы не подвластны.
Лишь к избранным с неба орлу-громоносцу Кронион
Велит ниспускаться, да мчит их в обитель Олимпа,
Свободно в толпе земнородных, заметив любимцев,
Лишь им на главу налагает рукою пристрастной
То лавр песнопевца, то власти державной повязку.
Лишь им предлетит стрелоносный сразитель Пифона,
Лишь им и Эрот златокрылый, сердец повелитель;
Их судно трезубец Нептуна, равняющий бездны,
Ведет с неприступной фортуною кесаря к брегу;
Пред ним смиряется лев, и дельфин из пучины
Хребтом благотворным их, бурей гонимых, изъемлет.
Над всем красота—повелитель рожденный: подобие бога—
Единым спокойным явленьем она побеждает.
Не сетуй, что боги счастливца некупленным лавром венчают,
Что он, от меча и стрелы покровенный Кипридой,
Исходит безвредно из битвы, летя насладиться любовью.
И менее ль славы Ахиллу, что он огражден невредимым
Щ итом, искованьем Ифестова дивного млата,
Что смертный единый все древнее небо в смятенье приводит?
Тем выше великий, что боги с великим в союзе,
Что, гневом его распаляся, любимцу во славу,
Эллинов избраннейших в бездну Тенера низводят.
Пусть будет красою краса—не завидуй, что прелесть ей с неба,
Как лилиям пышность, дана без заслуги Цитерой;
Пусть будет блаженна, пленяя; пленяйся—тебе наслажденье.
Не сетуй, что дар песнопенья с Олимпа на избранных сходит;
Что сладкий певец вдохновеньем невидимой арфы наполнен:
Скрывающий бога в душе претворен и для внемлющих в бога;
Он счастлив собою—ты, им наслаждаясь, блаженствуй.
Пускай пред зерцалом Фемиды венок отдается заслуге;
Но радость лишь боги на смертное око низводят.
Где не было чуда, вотще там искать и счастливца.

1798

211

Все смертное прежде родится, растет, созревает,
Из образа в образ ведомое зиждущим Кроном;
Но счастие мы и красы никогда в созреванье не видим:
От века они совершенны во всем совершенстве созданья.
Не зрим ни единой земныя Венеры, как прежде небесной,
В ее сокровенном исходе из тайных обителей моря.
Как древле Минерва, в бессмертный эгид и шелом ополчена,
Так каждая светлая мысль из главы громовержца родится.
[б]
Благо счастливцу, кого еще до рожденья любили
Боги, кому назвалась нянькой Венера сама,
Чьи разомкнуты Фебом глаза, уста же Гермесом,
Чье отметил чело знаком могущества Зевс.
Жребий высокий ему, божественный выпал на долю, —
В битву еще не вступив, лавром увенчан герой.
Вся ему жизнь зачтена,—пусть он ее и не прожил,
Любит Харита его, —пусть он любви не искал.
Тот бесспорно велик, кто, собственный свой созидатель,
Доблестью мощной одной парку сумел одолеть;
Но не станет счастлив, и в чем отказала Харита
С гневом ему, не достичь гордой отваги его.
От недостойного ты храним суровою волей,
Высшее к нам от богов вольно слетает само.
Как ты любимой любим, так сходят небесные блага;
В З евсовом царстве властна милость, как в царстве любви.
Склонности есть у богов, мила им кудрявая поросль
Юности радостной—так к радостным радость спешит.
Зрячему знать не дано блаженства их появленья,
Великолепный их блеск внятен слепцу одному.
Избирают они невинности детскую душу,
В неизощренный сосуд небо низводят порой.
Здесь нежданно сойдут, там гордый зов не услышат,
Нет заклятий таких, чтоб их, свободных, сковать.
Если пристрастен к кому отец людей и бессмертных,—
Ниспосылает орла — в небо любимца вознесть.
Своевольно в толпе избирает он, и какая
Всех милей голова, ту обвивает любя
14*

СТИХОТВОРЕНИЯ

Иль лавровым венком, иль власть дающей повязкой,—
Но и Юпитер был сам некогда счастьем избран.
Лишь пред счастливцем шествует Феб, победитель Пифона,
И покоритель сердец, Эрос, улыбчивый бог.
Море равняет пред ним Посейдон, скользит бестревожно
Киль, что Цезаря мчит с дерзостным счастьем его.
Кротко у ног его лев свернется; шумно покинув
Бездну, быстрый дельфин спину подставит ему.
Не гневись на счастливца, коль славит легкой победой
Небо, коль был от копья он Афродитой спасен.
Мне любимца богов, спасенного, жребий завиден,
А не героя, чей взор вечная ночь обвила.
Меньшей ли славы достоин Ахилл, коль Гефест искушенный
Сам ему выковал щит и сокрушительный меч,
Коль вкруг смертной судьбы Олимп бессмертный вращался?
Высшей славой даря, боги любили вождя,
Гнев уважали его, своему любимцу в угоду
Лучший эллинский род в Оркову ночь низвели.
Не сердись и на то, что вся красота без заслуги,
Волей Венеры одной, словно лилея, цветет.
Пусть же счастлива она: ты видишь ее, осчастливлен,
Как без заслуг расцвела, так и пленит без заслуг.
Радостен будь, коль песенный дар к нам с неба нисходит,
Коль повествует певец, чем он от Музы внушен.
Богом он вдохновлен,— ты чтишь в нем, слышащий, бога;
Счастье объемлет его,— станешь блаженен и ты.
Пусть на торге земном стоит Фемида с весами,
Пусть воздает нам судьба строго по нашим делам;
Радость может лишь бог зажечь на смертных ланитах,
Где не вершится чудес, нет осчастливленных там.
Все людское должно возникать, расти, наливаться,
Образом образ сменив, время его создает;
Но счастливое ты, прекрасное в росте не видишь,
В вечности вдруг свершено, встанет оно пред тобой.
В каждой Венере земной подобье первой небесной:
Из бесконечных морей тайно родится она;
Как когда-то Минерва, встает, эгидой сверкая,
Каждая светлая мысль над громовержным челом.

г т = г г т

«Железный завод»
С гравюры по рисунку Рсцша 1823 г,

а Борьба с драконом»
С гравюры по рисунку Рецша

1798
174.

ВОЙ С ДРАКОНОМ
РОМАНС

Der Kampf mit dem Drachen
Зачем народ и тут и там
Бежит, шумя, по площадям?
Родос ли гибнет от пожара?
Толпа гудит и плещет яро.
И в ней, взнесенный на коне,
Далеко рыцарь виден мне.
За ним—какое приключенье!—
Волочат страшное творенье—
То с виду, может быть, дракон,
10 Но как у крокодила шея.
Народ взирает, изумлен,
На рыцаря, на полузмея.

20

30

И слышны сотни голосов:
«То змий, глядите все, каков!
Губил овец он с пастухами,
Но сжалился герой над нами.
Не мало рыцарей порой
С чудовищем вступало в бой,
И ни один не возвратился.
Победы только он добился!» —
К монастырю народ бежит
В порыве радости и веры.
А там уж собрался синклит —
Все рыцари-госпитальеры.
Перед гроссмейстером седым
Отважный рыцарь недвижим;
За ним, теснясь, народ в смятенье
Портала занял все ступени.
И держит юноша ответ:
«Исполнен рыцарский обет.
Дракон, лишавший всех покоя,
Повержен этою рукою;

213

СТИХОТВОРЕНИЯ

Стад путь свободен пастухам
Гонять стада к лугам любимым,
И могут ко святым местам
Идти без- страха пилигримы».
Но строго смотрит князь седой:
«Да, поступил ты, как герой.
Ты был отважен и бесстрашен,
Ты высшей смелостью украшен;
Но что обязан тот беречь,
Кто за Христа подъемлет меч,
Кто крест на плащ свой нашивает?» —
Народ в испуге отступает,
И рыцарь, речью той смущен,
Окинув важное собранье,
Ответствует: ((Прямой закон
И высший долг наш—послушанье».—
«Ты этот долг забыл, мой сын,
Со страшным змеем ты один,
Нарушив дерзко запрещенье,
Вступил в безумное сраженье!» —
«О господин! Когда б ты знал!» —
Герой спокойно отвечал,—
Что волю я и дух закона
Хотел исполнить неуклонно.
Я в этом замысле своем
Сумел задолго утвердиться.
Хотел я хитростью, умом
Победы над врагом добиться.
«Из тамплиеров не один
Пал в этой битве паладин,
Приняв безумное решенье!
И наложил ты запрещенье,
И было это тяжко мне,
Я боя жаждал в тишине,
Во сне я зрел его воочью,
Я задыхался тихой ночью.

1798
При каждом новом блеске дня
70 Являлось новое страданье.
Тоска, как пламя, жгла меня,
И я пошел на ослушанье.

8°

90

100

«Себя спросил я: „В чем почет
Для мужа? Юность чем живет?
Что те герои совершили,
Которых песен славят были?
За что слепая древность их
Ввела в семью богов своих?
Они бесстрашными бывали,
От чудищ мир освобождали,
Выдерживали бой со львом,
Мечом разили Минотавра,
За слабых бились и потом
Чело венчали веткой лавра.
«ЯИ только ли на сарацин
Подъемлет меч христианин?
Богов ли лживых победитель?
Он послан миру как спаситель
И должен горе с нищетой
Своею защищать рукой?
В нем мудрость храбрости начало,
В нем хитрость рядом с силой стала“. —
Так я твердил спускаясь в дол,
Идя за чудищем по следу,
Мой дух сказал мне: „Я нашел,
Я вижу верную победу!“
«Тогда тебя я стал просить
Меня на родину пустить.
Ты разрешил мне ехать вскоре.
Я пересек спокойно море
И, выйдя на берег родной,
Велел художника рукой
По всем художества законам
Слепить подобие дракона.

215

216

СТИХОТВОРЕНИЯ

Зверь на коротких был ногг(х
С зубчатой длинною спиною,
Которая внушала страх
Своей чешуйчатой бронею.

110

120

130

140

«Тянулась шея, и пуста,
Как будто адские врата,—
Безмерных ужасов начало,—
Разверзшаяся пасть зияла;
Был к нападению готов
Остроконечный ряд зубов,
Язык сверкал острее стали;
Глаза же молнии метали;
Была продолжена спина
Тугой и гибкою змеею,
И всадника с конем она
Могла бы оплести собою.
«И как живой, он был одет
В такой же мерзкий серый цвет,
Подобно змею иль дракону,
Что в луже водится зловонной.
Когда был слеплен весь костяк,
Достал себе я двух собак,
Двух догов, быстрых на охоте,
Привыкших зубра гнать в болоте,
Стал их на змея натравлять,
Обоих раздразнил заране
И приучил добычу брать
На голос быстрых приказаний.
«Под брюхо, где за чешуей
На змее волос рос густой,
Я научил их хваткой грубой
Вонзать стремительные зубы,
А сам, схватив мой меткий лук
И подтянув ремни подпруг,
Садился на коня, который
Стремился в бой, почуяв шпоры,

«Борьба с драконом»
С гравюры по рисунку Рецша

«Борьба с драконом»
С гравюры по рисунку Рецгиа

1798
И на чудовище летел
Моей направленный уздою.
Я ж намечал копьем прицел,
Готовясь к яростному бою.

160

«Коня вздымал мгновенный страх,
Храпел он с пеной на губах,
Стонали доги боязливо,—
Я ж приучал их терпеливо,
Не отдыхая ни на час.
Три раза месяц рос и гас,
Пока они привыкли к бою,
И вот я их привез с собою.
Лишь трое суток отдохнуть
Усталому позволив телу,
Направился я в новый путь
К зовущему на подвиг делу.

«Моя душа была полна
Тоскою, как и вся страна.
Шли слухи: пастухов не мало
160 Уже чудовище пожрало,
И голос сердца мне шептал,
Что час для подвига настал.
Оруженосцам молвил слово,
Сел на коня я боевого
И догов выпустил своих;
Предчувствуя лихую сечу,
Скрывая путь от глаз чужих,
Поехал чудищу навстречу.

170

«Отец, часовню знаешь ты
Там, среди горной высоты,
Над островом, где блещут воды,
Взведенную в былые годы?
Она невзрачна и проста,
Но в ней есть статуя Христа,
Младенца в яслях над снопами
С тремя склоненными царями.

217

248

СТИХОТВОРЕНИЯ

И трижды тридцать ступеней
Уводят вверх в подъеме дикомк
Чтоб путник мог душой своей
180 Найти покой пред светлым ликом.

190

200

«Над ней крутой утес встает,
В котором вырыт темный грот,
Болотных полный испарений,
Где солнца нет, где вечно тени.
В пещере этой жил дракон.
Издавна дни и ночи он,
Как адский Цербер, ждал упрямо
Пришельца у порога храма,
И если только пилигрим
Взбирался к божьему жилищу,—
С шипением вставал пред ним
И уносил его на пищу.
«Я на утес взошел крутой
Под сводами часовни той;
Встав на колени, я молитвой
Очистил сердце перед битвой,
И над пустынным алтарем
Свой опоясал стан мечом
И, в руку взяв копье стальное,
Направился на место боя.
Оруженосцы ждать меня
Остались, затаив тревогу.
Вскочив на резвого коня,
Я душу смело вверил богу.

«Едва я въехал в этот край,
Как подняли собаки лай,
Конь на дыбы, храпя, поднялся
И мчаться дальше отказался.
Дракон, свернувшийся клубком,
210 Пригретый солнечным лучом,
Лежал на брюхе у дороги.
Его от сна подняли доги

1798
И тотчас прянули назад,
Как только он, зевнув устало,
Вдруг выпустил клубами яд
И во всю мочь завыл шакалом.
«Я крикнул псам. Они опять
На зверя стали нападать.
Тогда я сам копье стальное
22°
Пустил уверенной рукою;
Но от чешуй его оно
Отпрянуло, отражено.
Пока я снова бить собрался,
Конь в страхе на дыбы поднялся
Перед дыханием гнилым,
Пред злобным взором василиска
И прянул, ужасом томим,
А я подумал: смерть уж близко.
«Я тотчас соскочил с коня,
Надеясь, меч спасет меня,
Но все удары тщетны были—
Они по чешуе скользили.
Дракон хвостом—что было сил—
Меня на землю повалил.
И я почти что был во власти
Его зубастой страшной пасти,
Но быстро псы мои в жидот
Ему вцепились с диким лаем.
Дракон, рассвирепев, встает,
240 Ужасной болью раздираем.
230

«Но прежде чем от них он мог
Уйти, я свой занес клинок
И, выбрав место послабее,
Вспорол мгновенно брюхо змея,
По рукоять вонзив свой меч.
Кровь черная тут стала течь,
И змей упал, предсмертно воя,
Меня скрывая под собою.

219

220

СТИХОТВОРЕНИЯ

260

Я памяти
Когда же
То увидал
И змея в

лишился вдруг;
вновь пришел в сознанье,
склоненных слуг
страшном издыханье».

В груди задержанный восторг
У всех мгновенный вздох исторг,
Лишь кончил он повествованье;
Гул одобрений, восклицанья
Тысячекратно понеслись
И эхом в сводах отдались.
Все, видя мужество такое,
2 б°
Наград просили для героя
И, громко чтя его хвалой,
Восторженно рукоплескали.
Гроссмейстер подал знак рукой—
И все мгновенно замолчали.
Сказал он: «Змея ты убил,
Который край опустошил,
И чтит народ в тебе героя,
Но орден думает иное.
Дракон убит, но худший змей
270 Живет сейчас в груди твоей,
И он тебя отравит скоро.
В нем гибель, в нем огонь раздора,
Одной строптивостью рожден,
Он приучает к возмущенью,
Не чтит порядка, рвет закон
И мир приводит к разрушенью.

280

«Бывает храбр и мамелюк,
Но лишь послушность—веры друг:
Там, где господь в своем смиренье
Нам преподал свое ученье,
Отцы среди святой земли
Наш орден основать могли,
Чтоб научились по писанью
Смиренью мы и послушанью.

1798
Не мог себя ты победить,
И соблазнила дух твой слава.
Поди же прочь! Креста носить
Теперь ты не имеешь права!»
Кругом волнуется народ,
29°

и

300

Все просят юноше прощенья.
Но молча рыцарь, полн смиренья,
Снимает плащ с большим крестом,
Перед гроссмейстером челом
Склоняется и прочь уходит.
Старик же глаз с него не сводит
И говорит, смирясь душой:
«Вернись! Вот подлинная сила.
Возьми свой крест! Он снова твой:
Тебя смиренье победило!»

бур я п о т р я са ет свод,

175.

ПОРУКА

БАЛЛАДА

Die Bürgschaft

и
Дионисия Дамон убить замышлял,
Подкравшись, ударом кинжала,
Но стража его удержала.
«Кому, говори, ты готовил кинжал?»
Так пленнику грозный властитель сказал.
— «Тирану отчизны священной» . . .
«Умри ж на кресте, дерзновенный!»
— «Готов я на смерть; я от страха далек;
Молить о пощаде не стану»,—
Ответил он смело тирану,—
«Но дай, ради неба, трехдневный мне срок,
Чтоб замуж я выдать сестру мою мог;
Я друга оставлю в поруки,
Что к смертной предстану я муке».

221

СТИХОТВОРЕНИЯ

С улыбкою, злобу на сердце храня,
Царь молвил по кратком молчанье:
«Исполню твое я желанье,
Ступай, я даю тебе сроку три дня;
Но знай: не предстанешь тогда пред меня,
Я друга предам на мученье,
Тебе же прощу преступленье».
И к другу пришел: «Властитель изрек,
Чтоб смерти мне крестной мученье
Принять за мое покушенье.
Но только дает он трехдневный мне срок,
Чтоб замуж я выдать сестру мою мог;
Побудь за меня в заключенье
В залог моего возвращенья».
Друг верный к груди его молча прижал
И дал заковать себя в узы;
А Дамон спешит Сиракузы
Оставить. И только день третий настал,
Поспешно он браком сестру сочетал,
И к другу с заботою нежной
Он к смерти идет неизбежной.
Вдруг буря завыла, и шумно с высот
Низверглись в долину потоки,
Повсюду стремнины глубоки.
Река на дороге,—он к мосту идет,—
А волны из берега хлещут,—и вот
Обрушили с грохотом воды
Его потрясенные своды.
Напрасно по берегу взад и вперед
Он ходит и даль озирает;
Напрасно свой зов посылает!—
Нигде челнока не видать среди вод,
Ни парус приветный нигде не мелькнет!
И стал он, подавленный г о р е м ...
Река уж становится морем!

1798
50 Тогда на колени с мольбою он пал,
Тревоги томительной полный:
«О Зевс! усмири эти волны:
Часы улетают—уж полдень настал—
Священный обет я властителю дал. . .
Ах, если возврат запоздает,
Мой друг за меня пострадает!»

60

70

Но тщетно! пучина сильнее ревет,
Волна на волну набегает;
За часом другой улетает.
Тогда он с отчаянья смело вперед—
Кидается в лоно клубящихся вод
И бьет их рукою могучей,
В борьбе со стремниной кипучей.
И вот он до брега достиг и с мольбой
Принес благодарность Зевесу.
Но вдруг из соседнего лесу
Выходят разбойники буйной толпой,
Убийства алкая суровой душой,
Дубинами грозно махают
И страннику путь заграждают.
«Что нужно вам? Нет у меня ничего,—
Сказал он, от страха бледнея:—
Я жизнию только владею,—
И ту я храню для царя моего!»
И, вырвав дубину из рук одного,
Взмахнул он—и трое упали,
Другие же в лес убежали.

80

Но солнце, сияя в лучах огневых,
На путника зной изливает,
И сила его оставляет.
«Ты вынес меня из пучин водяных,
Ты спас от ватаги злодеев лесных,
Пошли мне, о Зевс, подкрепленье,
Чтоб друга спасти от мученья!»

223

СТИХОТВОРЕНИЯ

И в друг... близ него, под соседней скалой,
Послышалось будто журчанье;
Дрожа, притаил он ды хан ь е...
И видит—поток серебристый, живой
Бежит и шумит говорливой струей,
И Дамон к нему наклонился
И влагой его освежился.
И солнце бросает на луг золотой,
Блестя сквозь зеленые сени,
Деревьев гигантские тени.
Два путника идут дорогой большой;
Он их обгоняет поспешной стопой,
И звуки к нему долетают:
«Теперь уж его распинают!»
Тоска в его сердце, в душе его ад,
И страх его бег окрыляет;
А солнце вдали догорает.
Пред ним сиракузские башни блестят;
Идет ему встречно седой Филострат;
Он, верный слуга господина,
Узнал своего властелина.
«Назад! ты уж к другу теперь опоздал;
О собственном думай спасенье;
Царь предал его на мученье.
Твой друг до последней минуты питал
Надежду в душе и тебя поджидал,
И тщетно врага посмеянье
Смущало его упованье».—
«И если уж поздно, и если уж мой
Возврат для него не спасенье,—
Так я разделю с ним мученье!
Пусть гордый тиран не смеется, что мной
Долг чести и дружбы нарушен прямой;
Пусть жертву казнит и другую,
Но дружбу признает святую!»

1798
120

И солнце уж село, и вот он у врат,
И видит там крест водруженный,
Народной толпой окруженный;
И вот его друга уж тащит канат. . .
Тогда раздвигает он зрителей ряд:
«Палач! для меня эта мука:
Я тот, за кого он порока!»

Толпа на друзей в изумленье глядит:
Как нежны их ласки, лобзанья,
В них радость и горе свиданья...
130 И слезы у всех исторгает их вид.
Об этом известье тирану летит
И грозное сердце смягчает,—
И к трону он их призывает.
На них с умиленной взирая душой,
Сказал он им: «Вы победили!
Вы сердце мое умилили. . .
Нет, вижу, что дружба—не призрак пустой!
Примите ж меня вы в союз свой святой,
Пусть буду я третьим меж вами,
И станем отныне друзьями!»

140

и

К Дионису крался Мерос,
Кинжал затаив под полою,
Но схвачен был слуг толпою.
И мрачный тиран ему задал вопрос:
«Зачем ты с собою оружье принес?» —
«Свободу искал я отчизне».—
«На кресте расплатишься жизнью».—
«Готов я,— тот молвил,— спокойно умру;
Мне чужды и страх и унылость,
10 Но все же даруй ты мне милость:
Позволь мне пойти и просватать сестру;
Через три дня я вернусь ввечеру,—
Пор}чится друг,— а нарушу
Обет, так его ты удушишь».
15 Шиллер, 1

Ш

226

СТИХОТВОРЕНИЯ

Подумав немного, царь строго изрек
(Усмешку припрятав злую);
«Три дня тебе я дарую;
Но знай: как только исполнится срок
И ты у моих не окажешься ног,—
20 Погибнет твой друг средь мучений,
Ты же получишь прощенье».
И к другу пришел он: «Скоро умру
По царскому я приказанью,
Свое искупая дерзанье;
Но замуж позволил он выдать сестру,—
Тебя на три дня я порукой беру,—
У царя ты останься в залоге,
Пока не вернусь я с дороги».
И обнял без слов его друг дорогой,
30 Вступая под своды темницы.
Мерос поспешил из столицы.
Чуть третье утро блеснуло зарей,
Простился он с мужем сестры и с сестрой
И в путь поспешил, озабочен,
Чтоб срок его не был просрочен.

40

Но дождь бесконечный вдруг хлынул с небес,,
И горы вскипели ручьями,
И вспухнули реки валами.
На берег он вышел сквозь бурю и лес,
Но мост в то мгновенье в пучине исчез,
И громом ревущие воды
Ломают трещащие своды.
По берегу бродит, отчаянья полн;
Но напрасно кругом он взирает
И голос свой посылает:
Рыбак испугался бунтующих волн,
От твердой земли не отделится челн,Чтобы его переправить
По водной клокочущей лаве.

1798
50

Стеная и плача, он пал на песок.
Встал, руки простер высоко:
«Зевс, уйми бушеванье потока!
Солнце в полудне и не далек
Час, когда исполнится срок.
Если города я не достигну,—
Мой друг на кресте погибнет.

Но ярость потока растет и растет,
Валы громоздя над валами,
Часы же летят за часами.
60 И страх погоняет и силу дает,
И вот он бросается—переплывет!
Могучей рукой рассекает
Поток—и бог помогает.

70

На берег он вышел, торопится вновь
И прославляет бога.
Вдруг видит—разбойников много
Выходит из леса: «Деньги готовь!»
Окружают его, почуяв кровь,
И путь его на половине
Прерывают их дубины.
«Что вам надо?» От страха бледнеет вдруг:
«Жизнь—все мое достоянье—
Царю я несу на закланье!»
И у первого вырвал дубину из рук:
«Сжальтесь, а то погибнет мой друг!»
Взмахнул он—и трое свалились,
Остальные, в ужасе, скрылись.

Солнечный свет покраснел и ослаб,
Но от бесконечных усилий
80 Силы уже изменили.
«Ты б милосердным не был, когда б,
Вырвав из волн и разбойничьих лап,
Позволил мне пасть утомленным,
Не видя друга спасенным».
15*

ш

228

СТИХОТВОРЕНИЯ

Но—чу! Зввня7 серебра светлей,
Ш епчется рядом журчанье,
И он напрягает вниманье.
Болтливый и быстрый, из-под камней,
Бормоча выбегает живой ручей,
90 И крепнет от влаги студеной
Каждый мускул его раскаленный.
И солнца лучи сквозь зелень сквозят,
В луговые бросая просторы
Гигантских теней узоры.
Два путника мимо него спешат,
Он слышит слова, что они говорят,
Когда мимо них пробегает:
((Теперь его распинают!»

юо

И страхом шаг его окрылен,
в вечеровом сиянье
Крыш сиракузских мерцанье
Вдали уже различает он.
Навстречу ему бежит, потрясен,
Филострат—дома хранитель:
«Назад, назад, повелитель!

«Жизнь друга теперь спасти нельзя:
Уже он вкушает забвенье;
О своем подумай спасенье.
Часы за часами спокойно следя,
110 Верящим сердцем ждал он тебя,
И тиран, насмехаясь без меры,
Не мог погасить этой веры».—
«Пусть поздно теперь, пусть я не мог
Спасителем другу явиться,—
Дай в смерти нам соединиться,
Чтоб кровавый тиран похваляться не мог,
Что друг вероломно друга обрек;
Двоих он убьет, но постигнет,
Что любовь и верность не гибнут!»

1798
120 И солнце садится, и он у ворот;
Он видит, как крест воздвигают
И зеваки его обступают.
Он видит, как друга веревка влечет...
И вот он взбегает на эшафот
С криком: «Я возвратился —
Это он за меня поручился!»
Потрясенный народ к земле прирос.
Друзья друг друга целуют,
И плачут они, и ликуют,
130 И не видно глаз, не исполненных слез.
И кто-то царю эту весть принес;
Человеческим чем-то тронут,
Он велит привести их к трону.
Он пристально смотрит на них сперва
И молвит: «Ваша удача,
До сих пор я не ведал плача;
Да, верность—это не только слова!
Быть вашим товарищем дайте права,
Побратимством союз отметим,
140 И с вами я буду третьим».176
176. ЭЛЕВЗИНСКИЙ ПРАЗДНИК

Das Eleusische Fest
Свивайте венцы из колосьев златых,
Цианы лазурные в них заплетайте!
Сбирайтесь плясать на коврах луговых
И с пеньем благую Цереру встречайте:
Церера сдружила враждебных людей,
Ж естокие нравы смягчила
И в дом постоянный меж нив и полей
Шатер подвижной обратила.
10

Робок, наг и дик скрывался
Троглодит в пещерах скал;
По полям номад скитался
И поля опустошал.

229

230

СТИХОТВОРЕНИЯ

Зверолов с копьем, стрелами,
Грозен, бегал по л е с а м ...
Горе брошенным волнами
К неприютным их брегам!

20

С олимпийския вершины
Сходит мать-Церера вслед
Похищенной Презерпины;
Дик лежит пред нею свет.
Ни угла, ни угощенья
Нет нигде богине там;
И нигде богопочтенья
Не свидетельствует храм.
Плод полей и грозды сладки
Не блистают на пирах;
Лишь дымятся тел остатки
На кровавых алтарях.
И куда печальным оком
Там Церера ни глядит,—
В унижении глубоком
Человека всюду зрит.

40

«Ты ль, Зевесовой рукою
Сотворенный человек?
Для того ль тебя красою
Олимпийскою облек
Бог богов и во владенье
Мир земной тебе отдал,
Чтоб ты в нем, как в заточенье
Узник брошенный, страдал?
«Иль ни в ком между богами
Сожаленья к людям нет
И могучими руками
Ни один из бездны бед
Их не вырвет? Знать, к блаженным
Скорбь земная не дошла?
Знать, одна я огорченным
Сердцем горе поняла?

1798

50

60

((Чтоб ИЗ НИЗОСТИ душою
Мог подняться человек,
С древней матерью-землею
Он вступил в союз навек.
Чти закон времен спокойный,
Знай теченье лун и лет;
Знай, как движется под стройной
Их гармониею свет».
И мгновенно расступилась
Тьма, лежавшая на ней,
И небесная явилась
Божеством пред дикарей.
Кончив бой, они, как тигры,
Из черепьев вражьих пьют
И ее на зверски игры
И на страшный пир зовут.

Но богиня, с содроганьем
Отвратясь, рекла: «Богам
Кровь противна; с сим даяньем
Вы, как звери, чужды нам:
Чистым чистое угодно.
70 Дар достойнейший небес:
Нивы колос первородной,
Сок оливы, плод древес».
Тут богиня исторгает
Тяжкий дротик у стрелка,
Острием его пронзает
Грудь земли ее рука;
И берет она живое
Из венца главы зерно—
И в пронзенное земное
80 Лоно брошено оно.
И выводит молодые
Класы тучная земля—
И повсюду, как златые
Волны, зыблются поля.

231

23‘2

СТИХОТВОРЕНИЯ

Их она благословляет
И, колосья в сноп сложив,
На смиренный возлагает
Камень жертву первых нив,

90

И гласит: «Прими даянье,
Царь Зевес, и с высоты
Нам давай знаменованье,
Что доволен жертвой ты!
Вечный бог, сними завесу
С них, не знающих тебя:
Да поклонятся Завесу,
Сердцем правду возлюбя!»

Чистой жертвы не отринул
На Олимпе царь Зевес;
Он во знамение кинул
100 Гром излучистый с небес.
Вмиг алтарь воспламенился,
К небу жертвы дым взлетел,
И над ней горе явился
Зевсов пламенный орел.

110

И чудо проникло в сердца дикарей:
Упали во прах перед дивной Церерой,
Исторгнулись слезы из грубых очей
И сладкой сердца растворилися верой.
Оружие кинув, теснятся толпой
И ей воздают поклоненье,
И, с видом смиренным, покорной душой
Приемлют ее поученье.

С высоты небес нисходит
Олимпийцев светлый сонм;
И Фемида их предводит,
И своим она жезлом
Ставит грани юных, жатвой
Озлатившихся полей
И скрепляет первой клятвой
120 Узы первые людей.

«Э^евзинский праздник»
С гравюры Рушевея по рисунку И.-М. Вагнера

«Э^евзинский праздник»
С гравюры Рушевея по рисунку И-Мй Ватера

1798
И приходит благ податель,
Друг пиров, веселый Ком:
Бог, ремесл изобретатель,
Он людей дружит с огнем,
Учит их владеть клещами,
Движет мехом, платом бьет
И искусными трудами
Первый плуг им создает.

130

140

И вослед ему Паллада
Копьеносная идет
И богов к строенью града
Крепкостенного зовет,
Чтоб приютно-безопасный
Кров толпам бродящим дать
И в один союз согласный
Мир рассеянный собрать.
И богиня утверждает
Града нового чертеж;
Ей покорный означает
Термин камнями рубеж;
Цепью смерена равнина,
Холм глубоким рвом обвит,
И могучая плотина
Гранью бурных вод стоит.

Мчатся нимфы, ореады,
За Дианой по лесам,
Чрез потоки, водопады,
По долинам, по холмам
С звонким скачущие луком;
150 Блещет в их руках топор,—
И обрушился со стуком
Побежденный ими бор.
И, Палладою призванный,
Из зеленых вод встает
Бог, осокою венчанный,
И тяжелый строит плот;

233

.234

СТИХОТВОРЕНИЯ

И, сияя, низлетают
Оры легкие с небес
И в колонну округляют
160 Суковатый ствол древес.
И во грудь горы вонзает
Свой трезубец Посейдон;
Слой гранитный отторгает
От ребра земного он,
И в руке своей громаду,
Как песчинку, он несет—
И огромную ограду
Во мгновенье создает.

170

380

;i9°

И вливает в струны пенье
Светлоглавый Аполлон;
Пробуждает вдохновенье
Их согласно-мерный звон;
И веселые камены
Сладким хором с ним поют—
И красивых зданий стены
Под напев их восстают.
И творит рука Цибелы
Створы врат городовых:
Держат петли их дебелы,
Утвержден замок на них;
И чудесное творенье
Довершает в честь богам
Совокупное строенье
Всех богов — великий храм.
И Юнона, с оком ясным,
Низлетев от высоты,
Сводит с юношей прекрасным
В храме деву красоты,
И Киприда обвивает
Их гирляндою цветов,
И с небес благословляет
Первый брак отец богов.

1798

-2 °°

И с торжественной игрою
Сладких лир, поющих в лад,
Вводят боги за собою
Новых граждан в новый град.
В храме Зевсовом царица
Мать-Церера там стоит,
Ж жет курения, как жрица,
и пришельцам говорит:
«В лесе ищет зверь свободы,
Правит всем свободно бог;
Их закон—закон природы.
Человек, прияв в залог
Зоркий ум—звено меж ними—
Для гражданства сотворен:
Здесь лишь нравами одними—
Может быть свободен он».

'-210

Свивайте венцы из колосьев златых,
Цианы лазурные в них заплетайте!
Сбирайтесь плясать на коврах луговых
И с пеньем благую Цереру встречайте!
Всю землю богини приход изменил:
Признавши ее руководство,
В союз человек с человеком вступил
И жизни постиг благородство.17*

177. СОЛДАТСКАЯ ПЕСНЯ

Reiterlied
Живей, друзья! На коня, на коня!
На поле! На волю честную!
На поле, на воле ждет доля меня—
И сердце под грудью я чую!
Мне в поле защитником нет никого:
Один я стою — за себя одного!

235

236

СТИХОТВОРЕНИЯ

10

Нет води на свете! Владыка казнит
Рабов безответно послушных;
Притворство, обман и коварство царит
Над сонмом людей малодушных.
Кто смерти бестрепетно выдержит взгляд,
Один только в о л е н ... А кто он? Солдат!
Житейские дрязги с души он долой;
Нет страха ему и заботы;
Он смело судьбу вызывает на бой:
Не нынче, так завтра с ней счеты!
А завтра—так что же? Ведь чаша полна!
Сегодня ж ее мы осушим до дна!

20

30

Солдату веселье хоть с неба сошли,
А сам он труда и не знает,
Поденщик копает утробу земли
И думает—клад откопает.
И заступом роет, всю жизнь удручен,
Покамест могилы не выроет он.
И к замку ездок подлетел на коне,
Нечаянный гость и нежданый;
А в свадебном замок пылает огне,
И в замок он входит незваный:
Не долго он ждал, серебром не бренчал—
С налету награду любви он сорвал!
Что плачет красотка? Тоскуешь о чем?
Пусти! Не собьешь ведь с дороги.
С семейною кровлей солдат незнаком—
Не ведал сердечной тревоги.
Влечет его быстро судьба за собой
И слов он не знает «приют и покой».
Живей же, друзья! Вороного седлай!
Бой жаркую грудь расхолодит!
И юность и жизнь так и бьют через край

Пей смело, пока еще бродит!
И жизни своей на игру не жалей—
Не выиграть иначе ставки, ей-ей!

178,

ЖАЛОБЫ ДЕВУШКИ

Des Mädchens Klage
Дубняк шумит,
Облака толпой,
Поникла девушка
Над рекой;
Дробятся волны сильней, сильней,
И вздыхает в ночь, и томно ей,
Слеза ей очи затмила.
«Душа умерла,
Пустынен свет,
10 И желаний в сердце
Больше нет.
Святая, назад свою дочь призови!
Познала я счастье земной любви,
Я жила, жила и любила!» —

20

«Напрасно вскипает
Слез волна,
Твой стон не пробудит
Мертвых от сна;
Но скажи, что утешит больную грудь,
Боль сладкой любви вовек не вернуть,
Я, небесная, мир ниспослала б». —
«Пусть тщетно вскипает
Слез волна!
Пусть мертвого стон
Не пробудит от сна!
Одного лишь жаждет, мечтая, грудь,
Коль счастья любви вовек не вернуть,
Любви страданий и жалоб!»

238

СТИХОТВОРЕНИЯ

179.

НЕНИЯ

Nänie
Смерть суждена и Прекрасному—богу людей и бессмертных
Зевса стигийского грудь, меди подобно, тверда,
Раз лишь достигла любовь до властителя сумрачных теней,
Но при пороге еще строго он отнял свой дар.
Не усладить Афродите прекрасного юноши рану.
Вепрь беспощадно красу тела его растерзал.
И бессмертная мать не спасла великого сына,
Пал он у скейских ворот волей державных судеб.
Но она вышла из моря в сонме дщерей Нерея,
В жалобах ожил опять славный делами герой.
Видишь: боги рыдают и плачут богини Олимпа,
Что совершенному—смерть, смерть красоте суждена*
Даже и песнью печали славно в устах быть любимых,
Только ничтожное в Орк сходит без звуков любви.

1799
180.

ПЕСНЬ О КОЛОКОЛЕ

Das Lied von der Glocke
Vivos

yoco .

Mortuos plango. Fnlgura frango. *

Формы вкопанной утроба
Чисто выжжена огнем.
Эй, друзья, глядите в оба,
Нынче колокол мы льем!
Пусть горячий пот
По щекам течет,
Хвалит мастера творенье,
Если есть благословенье.

10

Пускай начнут наш труд суровый
Простые точные слова;
Когда крепит работу слово,
Она свободна и жива.
Все силы вызвать нам придется,
Когда прилежный труд начнем;
Кто за него легко берется,
Того считайте хвастуном;

* Живых призываю. Мертвых оплакиваю. Молнии ломаю.

СТИХОТВОРЕНИЯ

Затем и разум дан нам свыше,
Затем и дума глубока,
Чтоб человек всем сердцем слышал
То, что творит его рука.
Точно выберем глазами
Ствол сосновый и сухой,
Чтобы стиснутое пламя
Било из печи струей.
В пухлый медный клей
Олова налей,
Чтобы массе колокольной
Течь направленно и вольно!
Все, что в огне, в работе спорой
Мы трудной создали борьбой,
С высот стрельчатого собора
Поднимет гулкий голос свой.
И будет жить в веках грядущих,
Нести волнение сердцам,
Сопровождать хорал поющий,
Рыдая с тем, кто плачет сам.
И все, что нам, внизу рожденным,
Судьба подарит в свой черед,
Ударом меди, гулким звоном
По всей округе разнесет.
Пузырьки бегут быстрее;
Так! огонь берет свое.
В массу сыпь поташ скорее,
Чтоб живей текло литье,
Чтоб без пены здесь
Закипала смесь,
Чтоб в слиянии звучала
Чистотою речь металла.
Свободны колокола звуки—
Ребенку речь его слышна,
Едва он к жизни тянет руки,

«Песнь о колоколе»
€ гравюры Рецша из его а Umrisse

zu Schillers Lied von der Glocken

«Песнь о колоколе»

С гравюры Рецша из его « Umrisse zu Schillers Lied von der Glocke»

Еще душой в объятьях сна;
Пока Времен скрывает лоно
То, что несут судьбы законы,
Мать с неусыпною любовью
Оберегает изголовье.
Но движется Годов волна.
Детей уж рознит дух природы;
Простясь с подругой, в мир влеком,
Уходит мальчик, чтоб чрез годы
Вернуться зрелым в отчий дом.
Там в блеске юности прелестной,
Как образ голубых высот,
Стыдливостью красы небесной
Пред ним любимая встает.
И он, во власти странной грезы,
Блуждает, в думы погружен,
Из глаз его катятся слезы,
Собратьев избегает он.
Краснея, вслед за нею бродит
И счастлив, коль кивнет она,
Он для нее цветы находит
В полях, где шествует весна.
О нега чувств! О свет надежды!
О время первое любви!
Отверстым небо видят вежды,
Блаженства жар течет в крови.
Когда б не знала увяданья
Пора любви, пора мечтанья!

Смесь чернеет, бьет в ворота.
Прутик суну я в нее:
Коль покроется налетом,
Значит, близится литье;
Эй, вы, не зевать,
Надо пробу брать!
Все, что нежно, что упруго,
В добрый час скрепит друг друга!

Stift

СТИХОТВОРЕНИЯ

Где строгость с кротостью смесило,
Где с нежностью в соседстве сила,
90 Там зародится добрый звук.
Всегда проверь любви начало,
Чтоб сердце сердцу в лад звучало.
Блаженства мало — много мук.
Уж на локонах невесты
Свадебный венок цветет,
Очищают пиру место,
В церковь колокол зовет.
Ах! Порой той золотою
Кончен жизни светлый май,
100 Вместе с поясом, с фатою
И мечта — увы! — прощай!
Уносится страсть,
Любовь остается!
Цвет должен упасть,
И плод нальется.
Муж должен войти
В земные заботы
Для строгой работы,
Творить и трудиться,
110
Хитрить и стремиться,
И в битве горячей
Достигнуть удачи.
Но он рисковал, волновался не даром
Дары отовсюду текут по амбарам,
Пристройками дом начинает расти.
И домом правит,
Как нужно, супруга,
Мать и хозяйка,
Властвует мудро
120
В семье златокудрой.
Девочек учит,
Сына смиряет!
Не ведают муки
Прилежные руки,
Она круглый год

1799
Достаток блюдет.
Ларей пополняет пахучее лоно,
Жужжащие любит крутить веретена.
У ней в сундуках полированных есть
130 И лен белоснежный и гладкая шерсть.
И моет, и чистит, и шьет, и стирает,
Не отдыхая.

н°

И ликующим взглядом отец
G крыши дома, высоко взнесенной,
Счет ведет стаду жирных овец,
Видит пышно растущие кроны,
Ряд сараев, добру отведенный,
И амбар, благоденствием полный,
И посевов бегущие волны;
и говорит он — горд:
«Как эта почва, тверд,
С несчастиями незнаком
Мой изобильный дом!»
Но с судьбой бесчеловечной
В дружбе быть нельзя нам вечно,
И несчастья близок срок.

Смесь готова—слава богу,
Можно лить! Хорош излом.
Прежде чем открыть дорогу,
160 Небо в помощь призовем.
Втулку прочь скорей!
Бог нам в помощь! ßö,
Пусть металл тугое пламя
Льет, окутанный нарами.
Что благодетельней огня,
Когда блюдут его, храня;
Им человек вооружен,
И всем огню обязан он.
Но как бывает разъярен
16 G Огонь, от пут освобожден,
16*

243

244

СТИХОТВОРЕНИЯ

Когда, природы вольный сын,
Он рвется из своих теснин!
Разрывая все преграды
Яростью кипящих рек,
Он средь улиц без пощады
Начинает свой разбег.
Ведь стихии рушить рады
Все, что создал человек.
Благодарен
170 Волнам хлеба
Дождик с неба;
Но из тучи бьет, могуч,
Молний луч.
Слышишь башенный набат?
Блеск. Раскат.
Словно кровь.
В небе пламя;
То не день, пришедший вновь
Пред домами
180 Весь народ.
Дым встает.
Столб огня растет все выше;
Переваливая крыши,
Он летит и жаром пышет.
Как из печи охватило,
Ночь горит, трещат стропила,
Бьются стекла, свод пылает,
Плачут дети, мать рыдает,
Звери воют
190 В злобном зное;
Все бегут, спешат скорее.
Полночь стала дня светлее.
Вдоль людской цепочки бодро
Мчатся ведра,
И в огонь, готова к бою,
Падает вода дугою.
Налетела буря, воя,
Раздувая ввысь костер.

«Песнь о колоколе»
С гравюры Рецша из его « Umrisse zu Schillers Lied von der Glocke»

1799
Скопленное с давних пор
в закромах, пылает жарко,
Шамя пожирает балки,
Словно духи огневые
Силятся земной упор
Взвихрить взрывами в простор.
К небу в смерчи золотые,
Ослеплен,
Изумлен,
Смотрит человек покорно,
Как весь труд его упорный
210 Гибнет в огненной стихии.
2 оо

Спалено
Все жилище.
После бури—пепелище.
Сквозь пустые рамы ужас
Смотрит в окна,
И бегущих туч волокна
Вслед ему.
Только взгляд
На могилу
220 Ж изни милой
Бросит человек назад,
И вновь за посох он берется.
Чего б огонь осатанелый
Ни отнял—утешенье есть:
Детей спешит он перечесть
И рад тому, что дети целы.
В эту форму массой красной
До краев металл течет.
Будет колокол прекрасный
230 И достойный всех забот?
Или даст потом
Он в литье излом?
Ах! Быть может, мы мечтаем
И несчастия не чаем.

245

246

СТИХОТВОРЕНИЯ

Утробе матери священной,
Земле, мы труд вверяем свой.
И словно сеятель весной,
Посев зарывши драгоценный,
Ждем со спокойною душой.
240 Ценнейший дар земли утроба
Сегодня приняла от нас,
И мы надеемся — из гроба
Воспрянет он в прекрасный час.
Колокольный
Длится звон,
Тяжкий голос
Похорон.
Бьют удары медленно и строго
Пред последнею земной дорогой:
250

То жену, то мать—властитель
Царства мертвых вырывает
Из семейственного круга,
Из молящих рук супруга,
От рыдающих детей,
Утешеньем бывших ей,
Тех, что нежности полна,
Мужу родила она.
Ах! Семьи распались звенья,
Никогда их не связать,
260 Обитает в царстве тени
Нежно любящая мать.
Где заботливость былая,
Годы, полные трудом?
Не она уж, а чужая
Стережет печальный дом.
Время массе остудиться,
Брось работу, вытри пот.
Как в листве играет птица,
Каждый вольно пусть поет.

1799
279

В звездах небосклон.
Слыша в церкви звон,
Подмастерье отдыхает;
Мастер отдыха не знает.

Странник по лесу густому
Запоздалый шаг торопит
На пути к родному дому.
И домой стремятся овцы,
И коровы
Также тучными стадами
280
Ищут пойла
И еды в привычных стойлах.
Все домой,
За возами
Со снопами;
Пестроцветный
Всем заметный
Там венок,
И жнецы проходят в пляске
Под смычок.
290 Тихо улицы пустеют,
Вкруг свечей сбирают ужин,
И ворота городские
Запираются со скрипом.
Мрак ложится
На селенье;
Но в домах спокойно спится.
Этот сон
Вор нарушить не решится:
Всюду зорко бодрствует закон.
800

Дар небес, святой подарок,
Дар, который равным сладок,
Всех связал нас в единенье,
Городов возвел строенье,
Дикарей лесов и луга
Научил стоять у плуга,

Ш
7

ш

СТИХОТВОРЕНИЯ

Людям разных вер, обличий
Мирный даровал обычай,
И —подарок лучший жизни—
В нас вложил любовь к отчизне
310

Сотни быстрых рук в движенье,
Их союз объединил;
В этом дружном единенье
Проявилось столько сил.
Под защитою свободы
Подмастерья, мастера
Общий труд ведут все годы,
Бодры, веселы с утра.
Труд — всех граждан украшенье,
Прибыль их наградой ждет.
820 • Королю почет в правленье,
Н ам в трудах своих почет.
Мир высокий,
Душ согласье,
Будьте, будьте
С этим городом всегда!
Пусть вовеки не настанет
День, когда набегов орды
Вступят в тихую долину,
И все небо,
ззо Что зари покрыто жаром,
В ясный день
Не зальется злым пожаром
Городов и деревень!
Разобьем теперь крепленье,
Форма больше не нужна,
Ею скрытое творенье
Явит взору пусть она.
Выше молот взвей,
Крепче в глину бей!
340 Если колокол родится,
Форме надобно разбиться.

«Песнь о колоколе»

С гравюры Рецша из его «Umrisse zu Schillers Lied von der Glocke

«Песнь о колоколе»
С tpaeropbi Р ецш а и з е ю

« Umrisse zu Schillers Lied von der Glocke:

1799
Рукою точной, не дрожащей,
Да будет в срок футляр разбит.
Ведь горе, коль металл кипящий
Вдруг сам себя освободит.
В безумной ярости на части
Он разнесет плавильный дом
И злобным дыхом адской пасти
Все в миг испепелит кругом.
350 К свободе дикое стремленье
Не даст великого творенья;
Самоуправствуя, народ
Великих благ не обретет.

360

И наступает час суровый,
Когда, в неволе городов,
Народ, сорвав свои оковы,
Лишь сам себе внимать готов;
Когда в ужасный час восстанья
Он бьет во все колокола,
И меди мирное звучанье
Становится сигналом зла.

Взывают: «Равенство, свобода!»
Забиты улицы толпой.
С оружьем бюргер—средь народа,
Везде несущего разбой.
И женщины-гиены рыщут,
Шутя над смертью там и тут,
Своих врагов повсюду ищут
И сердце их зубами рвут.
370 Нет больше ничего святого,
Неверья наступает срок!
Добру на смену столько злого
Пришло, и властвует порок.
Нам страшно львицы пробужденье,
Ужасен тигра злой разбег,
Но всех ужасней—в исступленье,
В своем безумье—человек.

Щ

СТИХОТВОРЕНИЯ

И горе тем, кто наделяет
Слепого факелом! Всегда
Слепой не светит, а сжигает,
И гибнут страны, города.
Слава богу! Все в порядке!
Радость мне господь послал.
Как звезда, из глины гладкой
Вышел блещущий металл.
Он с ушка до пят
Блеском дня объят,
И герба напечатленье
Хвалит мастера творенье.
Сюда! Начнем!
Друзья, мы силами своими
Должны дать колоколу имя.
«С о п с о г d i а» его мы назовем!
Для дружества, для счастья единенья,
Для всех людей его польется пенье.
Для этого призванья он
Рукою мастера рожден:
Пусть и торжественно и строго
Теперь творца прославит строй
Светил, что вечною дорогой
Уводят годы чередой.
Пусть над земною суетою
В лазурном куполе высот
Висеть он будет под грозою
И видеть звездный хоровод.
Пусть голосом, в огне рожденным,
Поет одну лишь вечность он
И ежечасным, мерным звоном
Сопровождает бег времен.
Пусть он судьбе, свое звучанье
Передает, бесстрастный с а м,
Пусть жизни радость иль страданье
Спокойно отмечает нам.

1799
Как звук, что гаснет быстротечно
И пропадает средь высот,
Пусть учит нас: ничто не вечно,
И все земное отойдет.

420

На канатах колокольни
Колокол ползет литой
В царство звуков, в воздух вольный,
В купол неба голубой.
Выше! Выше! Стой!
Он уж над землей.
Пусть звучит вольней и шире,
Пусть твердит земле о м и р е !

181. ИЗРЕЧЕНИЕ КОНФУЦИЯ

Spruch des Konfucius
Тройствен мерой мир земной:
Непрерывно стелет свой
Путь д л и н а ; струи вздымая,
Ш и р и н а течет без края;
Никнет в бездну г л у б и н а .

10

В них тебе прообраз мнится:
Должен ты вперед стремиться,
Чтоб, не медля на пути,
К совершенству мог придти;
Должен в ширь ты растекаться,
Чтоб сумел твой мир создаться;
В глубину ты должен кануть,
Чтоб творенью в душу глянуть.
К цели косность лишь ведет,
Знанью полнота любезна,
А жилище правды — бездна.

251

252

СТИХОТВОРЕНИЯ

182.

СЛОВА БЕЗУМИЯ

Die Worte des Wahns
Три слова вечно звучат из уст,
Твердятся добрыми, злыми.
Слова те лживы, звук их пуст,
Никто не утешится ими.
Всех плодов земных человек лишен,
Пока за тенью гонится он.
Пока он верит в век золотой,
Где властвует добрый и правый,—
Добрый, правый ведет неравный бой,
10 И враг торжествует лукавый;
И если врага не задушим тотчас,
Он, встав из земли, задушит нас.
Пока он верит, что счастье должно
К достойным сойти, одаряя,—
На злых устремляет взоры оно;
Не для доброго—слава земная.
Он здесь чужой, он в путь готов,
Непреходящий он ищет кров.
Пока он верит, что чувствам земным
20 Однажды правда предстанет,—
Опущен покров ее перед ним,
Никто за завесу не глянет.
В звенящее слово дух не замкнуть,
Он буйно умчится в вольный путь.

30

Так храни же веру, коль чист душой,
И простись с безумьем напрасным!
Что не зрел твой взор, слух не слышал твой,—
То одно зовется прекрасным.
Пусть в мире ищет его глупец,
Оно растет из самих сердец!

1800
183. К ГЁТЕ,
когда он поставил

« Магомета »

Вольтера

An Goethe
Не ты ли, кто от гнета ложных правил
К природе нас и правде возвратил
И, с колыбели богатырь, заставил
Смириться змея, что наш дух сдавил;
Кто взоры толп к божественной направил
И жреческие ризы обновил,—
Пред рухнувшими служишь алтарями
Порочной музе, что не чтится нами?

10

Родным искусствам царствовать довлеет
На этой сцене, не чужим богам.
И указать на лавр, что зеленеет
На нашем Пинде, уж не трудно нам.
Германский гений, не смущаясь, смеет
В искусств святилище спускаться с а м,
И вслед за греком и британцем в праве
Он шествовать навстречу высшей славе.

254

СТИХОТВОРЕНИЯ

20

30

40

Там, где рабы дрожат, тираны правят,
Где ложный блеск тщеславиться привык,
Творить свой мир искусство не заставят —
Иль гений при Л ю д о в и к а х возник?
На ремесло свои богатства плавит
Художник, не сокровища владык;
Лишь с правдою обручено искусство,
Лишь в вольных душах загорится чувство.
Не для того, чтоб вновь одеть оковы,
Ты старую игру возобновил,
Не для того, чтоб к дням вернуть нас снова
Младенчески-несовершенных сил.
Ты встретил бы отпор судеб суровый,
Когда бы колесо остановил
Времен, бегущих обручем крылатым.
Восходит новь, былому нет возврата.
Перед театром ширятся просторы,
Он целый мир шумливый охватил;
Не пышных слов блестящие уборы ,—
Природы точный образ сердцу мил;
Не чопорные нравы, разговоры,
Герой людские чувства затвердил,
Язык страстей гремит свободным взрывом,
И красота нам видится в правдивом.
Но плохо слажен был возок феспийский,
Он с утлой лодкой Ахерона схож:
Лишь тени встретишь на волне стигийской;
Когда же ты живых в ладью возьмешь,
Ей кладь не вынести на берег близкий,
Одних лишь духов в ней перевезешь.
Пусть плоти зыбкий мир не обретает;
Где жизнь груба,—искусство отступает.

Ведь на подмостках деревянной сцены
50 Нас идеальный мир спешит объять.
Здесь подлинны лишь чувств живые смены,
Растроганность ужель безумьем звать?

1800
Но дышит правдой голос Мельпомены,
Спешащий небылицу передать,
И Эта сказка часто былью мнилась,
Обманщица живою притворилась.

60

Грозит искусство сцену бросить ныне.
Свой дикий мир фантазия творит,
С т е а т р о м ж и з н ь смешать, в своей гордыне,
С возвышеннейшим низкое спешит.
Один француз не изменил богине,
Хоть он и вровень с высшим не стоит;
И, взяв искусство в жесткие оковы,
Не даст ему поколебать основы.

Ему подмостки шаткие священны,
И изгонять он издавна привык
Болтливой жизни шум несовершенный,
Здесь песней стал суровый наш язык.
Да, это мир—в величье—неизменный!
70 Здесь замысел звеном к звену приник,
Здесь строгий свод священный храм венчает
И жест у танца прелесть занимает.

80

Французу мы не поклонимся снова,
В его вещах живой не веет дух,
Приличьем чувств и пышным взлетом слова
Привыкший к правде не прельстится слух.
Но пусть зовет он в лучший мир былого,
Пусть явится, как отошедший дух,
Вернуть величье оскверненной сцене,
В приют достойный, к древней Мельпомене.

181. ПЕСНЯ ПРИВРАТНИКА

Gesang des Pförtners
Развеял день ночную мглу,
Земля поет ему хвалу,
И солнце воссияло
Торжественно и ало.

255

256

СТИХОТВОРЕНИЯ

В чертог царей глядит оно,
И светит в нищее окно,
И щедро льет свои лучи
На то, что пряталось в ночи.

10

Благодарение творцу,
Что эту ночь привел к концу,
Чье воинство святое
Хранило дом в покое.
Не мало тех, чей взор угас,
Кто не откроет больше глаз.
Так будь же весел сердцем тот,
Кто солнце видит и живет.

185. НЕМЕЦКАЯ МУЗА

Die deutsche Muse
Века Августа блистанье,
Гордых Медичей вниманье
Не пришлось на долю ей;
Не обласкана приветом,
Распустилась пышным цветом
Не от княжеских лучей.
Ей из отческого лона,
Ей от Фридрихова трона
Не курился фимиам.
10 Может сердце гордо биться,
Может немец возгордиться:
Он искусство создал с а м .
Вот и льнет к дуге небесной,
Вот и бьет волной чудесной
Наших песен вольный взлет;
И в своем же изобилье
Песнь от сердца без усилья
Разбивает правил гнет.

1800
186. АНТИЧНЫЕ СТАТУИ Б ПАРИЖЕ

Die Antiken zu Paris
Красоту ЭллаДы милой
Франк берет оружья силой
И домой к себе везет.
В изукрашенном музее
На подобные трофеи
Пусть глядит его народ!
Но пред ним они безмолвны
И не встанут, жизнью полны,
Вечно—в мертвенной тени.
10 Музам только те причастны,
Чьи сердца к ним не бесстрастны,
Камень—вандалам они.

187.

В АЛЬБОМ АВГУСТУ ФОН-ГЁТЕ

Stammbuchblatt für August von Goethe
17 декабря 1800

Мальчик прелестный, ты счастьем любим: ведь ему ты обязан
Даром, ценнейшим из всех,—радостью в славе отца.
Можешь понять ты теперь лишь друга душевную нежность,
В мужа созревши потом, также поймешь и слова.
Тут-то впервые прильнешь ты с новым чувством любовным
К славной груди того, кто лишь отец твой теперь.
Пусть в тебе он живет, как живет он в творениях вечных
Тех, где впервые расцвел нам бессмертия цвет.
Пусть же узы сердец, взаимная склонность и верность,
10 Что единили отцов, свяжут в грядущем детей.

17

Ш иллер, I

257

1801
188.

[в] НАЧАЛО НОВОГО ВЕКА

Der Antritt des neuen Jahrhunderts
Где приют для мира уготован?
Где найдет свободу человек?
Старый век грозой ознаменован,
И в крови родился новый век.
Сокрушились старых форм основы,
Связь племен разорвалась; бог Нил,
Старый Рейн и океан суровый —
Кто из них войне преградой был?

i°

Два народа, молнии бросая
JJ трезубцем двигая, шумят
И, дележ всемирный совершая,
Над свободой страшный суд творят.
Злато им, как дань, несут народы,
И, в слепой гордыне буйных сил,
Франк свой меч, как Бренн в былые годы,
На весы закона положил.

1801
Как полип тысячерукий, бритты
Цепкий флот раскинули кругом
И владенья вольной Амфитриты
Запереть мечтают, как свой дом.

20

След до звезд полярных пролагая,
Захватили, смелые, везде
Острова и берега; но рая
Не нашли и не найдут нигде.
Нет на карте той страны счастливой,
Где цветет златой свободы век,
Зим не зная, зеленеют нивы,
Вечно свеж и молод человек.
Пред тобою мир необозримый!
Мореходу не объехать свет;
Но на всей земле неизмеримой
Десяти счастливцам места нет.

30

Заключись в святом уединенье,
В мире сердца, чуждом суеты!
Красота цветет лишь в песнопенье
А свобода—в области мечты.

[6]

НАСУПЛЕНИЕ НОВОГО СТОЛЕТИЯ

Мир, свобода — где приют лазурный
Им найдется, друг мой дорогой?
Старый век ушел—гремящий, бурный,
И убийством начался другой.
Пал союз, объединявший страны,
Старых форм ничем уж не спасти;
Ш аг войны не сдержат океаны,
Рейн и Нил не преградят пути.
17*

259

СТИХОТВОРЕНИЯ

В поединке мощных два народа,
Чтоб одним был мир порабощен;
Чтобы земли все лишить свободы,
И трезубец с молнией скрещен.

Каждый данью им обязан тяжкой,
И как Б р е н н—в тот век, что был суров,
Франк свой меч железный бросил в чашку
Правосудья дрогнувших весов.

Всюду видишь флот торговый бритта—
Протянулся щупальцами спрут;
Весь удел свободной Амфитриты
Должен быть, как дом его, замкнут.

Южный полюс, даль иных созвездий—
Где его разбегу будет край?
Острова и дали все изъездил,
Берега — остался только рай.

Ах, напрасно в карте ты всесветной
Стал искать бы радостный приют,
Где цветет свободы сад заветный,
Где блаженство юности поймут.
Бесконечен мир пред нами зримый.
Кораблям—и то не тесен свет;
Но на всей земле неизмеримой
Десяти счастливым места нет.
Только лишь в святыне сердца можно
Скрыться нам от жизненных тягот;
Лишь в мечте свободы край неложцый,
Только в песне красота цветет.

1801
189.

ЖЕЛАНИЕ

Sehnsucht
Озарися, дол туманный!
Расступися, мрак густой!
Где найду исход желанный?
Где воскресну я душой?
Испещренные цветами
Красны холмы вижу там. . .
Ах, зачем я не с крылами?
Полетел бы я к холмам.

10

20

80

Там поют согласны лиры,
Там обитель тишины,
Мчат ко мне оттоль зефиры
Благовония весны,
Там блестят плоды златые
На сенистых деревах,
Там не слышны вихри злые
На пригорках, на лугах.
О предел очарованья!
Как прелестна там весна,
Как от юных роз дыханья
Там душа оживлена!
Полечу т у д а . . . напрасно!
Нет путей к сим берегам:
Предо мной поток ужасный
Грозно мчится по скалам.
Лодку вижу. . . где ж вожатый?
Едем! Будь что суждено!
Паруса ее крылаты
И весло оживлено.
Верь тому, что сердце скажет:
Нет залогов от н е б е с . . .
Нам лишь чудо путь укажет
В сей волшебный край чудес.

261

262

СТИХОТВОРЕНИЯ

190.

ОРЛЕАНСКАЯ ДЕВА

Das Mädchen von Orleans
Чтоб высмеять величье человека,
Тебя насмешка затоптала в прах.
С прекрасным шутка во вражде от века,
Ей ангелы незримы в облаках;
Заветный клад у сердца похищая,
Мечту и веру губит ложь земная.

10

Но чтя, как ты, земли святое детство,
Сама, как ты, пастушкой рождена,
Поэзия далась тебе в наследство,
С тобою к звездам взреяла она.
Тебя влекла ее благая сила;
Бессмертна ты, тебя душа творила.
Лучистое чернится не впервые,
И доблесть в прах затоптана стократ.
Но не страшись! Еще сердца людские
Прекрасным и возвышенным горят.
На рынке Мом царит без разделенья;
Высокий ум чтит высшие виденья.

191.

ГЕРО И ЛЕАНДР
БАЛЛАДА

Него und Leander
Видишь, как в красе всегдашней
Друг на друга смотрят башни
В золоте закатных стрел?
Слышишь, как, смятенья полный,
Геллеспонт всё гонит волны
Сквозь теснины Дарданелл?
Глухо бьет прибой о скалы,

1801
Снежной пеной убелен,
Делит Азию с Европой,
10 Но любви не страшен он.

20

Г е р о и Л е а н д р узнали
Сердцем сладкий яд печали:
Их стрелой пронзил Эрот*
Геро—нежная, как Геба,
Он — стрелок под вольным небом,
Все забывший для охот.
Но родители враждебны
Чувству нежному детей,
И грозит любви их юной
Пропасть черная зыбей.

Там на башне З е с т а черной,
О которую упорно
Геллеспонт волною бьет,
Видит девушка с утеса
Мглистый берег А б и д о с а ,
Где возлюбленный живет.
Нет челну туда дороги,
И моста не навести,—
Лишь одной любви на свете
30 Не заказаны пути.

40

Легкой нитью Ариадны
Страсть ведет на свет отрадный,
Просветляет ум глупцов,
Вепря с львом в ярме смиряет
И в алмазный плуг впрягает
Огнедышащих быков.
Даже Стикс девятиструйный
Никогда не страшен ей,
И выводит Евридику
С берегов его Орфей.
Средь бушующего моря,
Обещаньям страсти вторя,

Ш

264

СТИХОТВОРЕНИЯ

Дух пловца крепит она,
Чтоб в объятья бездны влажной
Бросился Леандр отважный
В час, когда земля темна.
Он плечом взрезает пену,
Устремляясь за волной
К берегу, где издалека
50 Светит факел смоляной.
Там, в объятиях любимой,
От тревог пути хранимый,
До зари он отдохнет
И получит ту награду,
Что любовь, душе в усладу,
Для счастливца бережет.
А когда лучи Авроры
Вдруг нарушат их покой,
Смело сменит страсти лоно
60 На постель волны морской.
Тридцать дней необычайных
Протекло в усладах тайных
Для любовников ночных—
Без волнений, без тревоги.
И завидовали боги
Каждой брачной ночи их.
Тот вовек не ведал счастья,
Кто плода любви своей
Не срывал над самой бездной
70 Возле Стиксовых теней.
В небе Геспер и Аврора
Совершили путь свой скоро,
А они, упоены,
Листьев желтых не видали,
Завыванья не слыхали
Ветра северной страны.

iL+ Jb*

-шГ1Э+

/г/^»

bfylo JLr

/&щ

< /гУ

^ " ^ ~

- У к/? * / £
J u 7j& U L

^ /г

&*»

sA l&c*

п У ъ*^

^^^*‘*^^**'

9C * S U * + < J

ftfM 44<dt>

ifa t- f* & Ы Г $ 1 * * d *f*4-*

A * y & td L

Факсимиле баллады «Геро и Леандр

1801

80

Нетерпенью их приятно,
Что короче стали дни,
За блаженство ночи длинной
Зевса славили они.

90

У весов на поднебесье
Дня и ночи равновесье.
Геро на скале своей
С возраставшим нетерпеньем
Наблюдала за склоненьем
В море Фебовых коней;
Море зеркалом лежало,
Уходя широко вдаль,
Никакое дуновенье
Не тревожило хрусталь.

Всюду резвые дельфины
Разрезали гладь пучины,
Волн живое серебро,
И со дна глубин, играя,
Подымалась рыбья стая
Серебристо и пестро.
Лишь они одни видали
Тайных чувств союз живой,
Но уста у них Геката
100 Заградила немотой.

110

Геро с радостью во взоре
В тихое смотрела море,
Льстиво речь вела к нему:
«Кто сказал, что ты коварно?
Он солгал, неблагодарный,
Стыдно станет самому.
Это люди вечно лживы,
Бессердечен гнев отца,
Ты же нежно охраняешь
Наши юные сердца!

265

266

СТИХОТВОРЕНИЯ

«Между скал, где плещет море,
Много дней, в тоске и горе,
Отцветать пришлось бы мне,
Но по глади волн упругой
Ты в мои объятья друга
На своей несешь спине.
Как страшна твоя пучина,
Как твое ужасно дно,
Но и ты любви подвластно,
120 Мужеством покорено.

1 зо

«Бог, властитель над волною,
И тебя своей стрелою
Тронул некогда Эр°т>
В час, как Г е л л у вместе с братом
Нес баран, сверкавший златом,
Над пучиной пенных вод.
Красотой ее плененный,
Разрезая волн хребты,
Со спины барана в море
£)Ту деву сбросил ты.

но

«И богиня вместе с богом,
Скрыта синих волн чертогом,
Там она, вдали земли,
У любви живет во власти
И, твои смиряя страсти,
Охраняет корабли.
Гелла, дивная богиня,
Мне любимого спаси
И обычною дорогой
Через волны пронеси!»
Развевает над волнами
Геро факельное пламя
С вознесенных скал дворца,
Чтобы блеск огня свободный

1801
Был звездою путеводной
Для отважного пловца.
Но шумит, грохочет море,
Плещет пенная волна,
Гаснут звезды. Грозовая
160 Наступает тишина.

160

Ночь легла на Понт широкий,
Рушит в дол дождей потоки
Туч тяжелая гряда,
В свете молний, в тучах мглистых,
Из пещер своих скалистых
Вырываются ветра,
Горы волн приподнимая,
Роя пропасти до дна,
И, зияя пастью ада,
Моря вскрылась глубина.

«Сжалься надо мной, несчастной,—
Молит Геро Понт ужасный,—
Что посмела я просить!
Неужели, мне на горе,
Мой Леандр пустился в море,
Чтоб к любви своей доплыть?
Вижу я, морские птицы
Возвращаются домой,
И ладьи под ветром бури
170 В гавань правят парус свой.

180

«Ах, Леандр, неколебимый,
Вновь плывет к своей любимой,
Богом страсти вдохновлен,
Ведь от клятв любви высокой
Будет он, мой друг далекий,
Только смертью разрешен.
В это самое мгновенье
Режет он плечом волну,
И его водоворотом
Тянут волны в глубину.

267

268

СТИХОТВОРЕНИЯ

«Хитрый Понт, смиряя пену,
Ты таил в себе измену,
Был на зеркало похож,
И в спокойствии стеклянном
Друга выманил обманом
В тишину, где скрыта ложь.
А теперь, переграждая
Путь обратный, на него
Выпускаешь все напасти
190 Зл^го гнева своего!»
И горами забурлила
Бури яростная сила,
Пухнет море, грозно-бел
Пенится прибой недобрый,
И корабль дубоворебрый
Здесь проплыть бы не посмел.
Гаснет факел путеводный,
Что пылал у ней в руках.
Страшно там, в морской пучине,
200 Но и здесь не меньше страх.
Молит дева Афродиту,
Чтоб смирила Понт сердитый,
Волн пригладила бока,
Обещает злому ветру
Принести благую жертву —
Златорогого быка.
Молит всех богов на небе
И в пучинах всех богинь,
Чтоб они елей пролили
210 На взволнованную синь.
«О, услышь призыв печальный,
Из глубин волны хрустальной,
Л е в к о т е я , появись!
В бурю ты пловцов не мало

1801
От морских пучин спасала
В час, как волны разошлись.
Протяни скорей Леандру
Край покрова своего,
Чтоб на берег невредимым
220 Волны вынесли его!»
Бурные утихли ветры,
Мчатся, яростны и щедры,
Кони Э °с в вышину.
Чуть вздыхая на просторе,
Успокоенное море
Гонит гладкую волну.
Волны нежно ударяют
О крутой уступ дворца
И несут на тихий берег
230 Труп погибшего пловца.
Он исполнил, бездыханный,
Свой обет, любовью данный,
И глядит она, без сил,
Безнадежным горьким взглядом
На того, кто с нею рядом
Так недавно счастлив был.
А потом в пустыню неба
Взор возводит свой светло,
И высокий пламень мысли
240 Озаряет ей чело.
«Узнаю вас в небе, боги,
Справедливы вы и строги,
Ваша воля—всем закон!
Я жила у вас во власти,
Я сполна узнала счастье,
Круг мой нынче завершен.
Жрицей храма Афродиты
Я была в родном краю
И тебе, богиня, в жертву
250 Жизнь и тело отдаю!»

269

270

СТИХОТВОРЕНИЯ

Развевая покрывало,
Над обрывом дева встала
В бездну бросилась она.
Глубоко волна вскипела
И на гребень оба тела
Тихо вынесла со два.
Понт, добычу колыхая,
Дальше радостно течет
И струит из вечной урны
260 Синеву и пену вод.

1801— 1804

192.

ПРИТЧИ И ЗАГАДКИ

Parabeln und Rätsel
1
Над серой водяной равниной
Воздвигся мост из жемчуга;
Он создается в миг единый,
И рвется в высь его дуга.
Верхи высокомачтных суден
Проходят под могучий свод,
Он сам неезжен и безлюден,
К нему приблизься—ускользнет.
10

Из вод р о д и т с я он и канет,
Едва поток воды иссяк.
Ответь же мне: где мост тот встанет
И кем искусно создан так?
Р аз гадка
Этот мост, воздвигнутый из жемчуга,
Что в воздухе, переливаясь, встанет,
С потоком родился и с ним, иссякнув, канет,—

272

СТИХОТВОРЕНИЯ

Ищи на небе этот мост безвестный,
Зовется искони он р а д у г о й небесной.
2

Она влечет тебя за мили,
Сама же с места не сошла;
Ее крыла сквозь воздух взмыли,
Пусть не раскрылись те крыла.
Она—соперница парому,
И в широчайшем из морей
Скитальца к гавани и к дому
П еренесет—всего быстрей;
Мгновения довольно ей!
3
Необозримым лугом бродят
Овец серебряных стада;
Где нынче внуки их находят,
Там дедам виделись всегда.
Они не старятся—и диво:
Свежит их вечный водопой;
П а с т у х приставлен к ним с красиво
Среброизогнутой трубой.

10

Их гонит к золоченой двери,
Он им ночами счет ведет
И никогда не знал потери,
Хотя путям утратил счет.
Ретивый п е с вкруг стада скачет,
За вожака ему—т е л е ц .
Ты понял, что пастух тот значит?
Сумей назвать мне и овец.
Обширный дом стоит, взнесен
Незримо на колоннах;
К себе гостей не впустит он,
Не выпустит плененных.

1 8 01-1804
По непостижным чертежам
Он слажен с прилежаньем;
Себе зажег он лампу сам
И весь залит сияньем.
Не купол—чистый, как кристалл,
10 Бесценный камень заблистал;
Но мастера доселе
Ничьи глаза не зрели.
5

Всечасно ходят два ведра
Вверх-вниз в жерле колодца,
Коль одному взлететь пора,
Другое вглубь несется.
Вперед-назад летать должны
Они—то пусты, то полны,
И коль одно подцес ко рту,
Другое сникло в пустоту;
Но никогда твое томленье
10 Не усладят в одно мгновенье.
6

Картина есть на тонкой ткани
Ее сверканье в ней самой.
Она всечасно зыблет грани,
Свежа всечасной полнотой.
В теснейшем круге создается,
Плотнейшей рамкой обнята;
Но что великим здесь зовется,
Все уместит картина та.
И есть кристаллинка живая,
10 Искусством тоньше, чем алмаз;
Она сверкает, не сгорая,
И целый мир вопьет зараз.
Она и небо отразила
Дугой таинственной своей,
Но то, что миру излучила^
Прекрасней вчерченного в ней.
18

Ш иллер, I

273

274

СТИХОТВОРЕНИЯ

Разгадка
Картина тонкая, что тесной рамой
Обхвачена, безмерность кажет нам;
Кристаллинка—картины отраженье,
Прекраснейшего излученье,—
Все это г л а з , где мир отпечатлен,
Твой взор, когда меня ласкает он.
7

На земле издревле стоит строенье,
Оно не храм, оно не дом;
Сто дней для него—одно мгновенье,
Скачи сто дней,—не обведешь кругом.
Века пронеслись чредой безвестной,
Времена и полки прошли стороной.
Все стоит оно под дугой небесной,
Глядит в облака, играет с волной.
10

Воздвигла его не прихоть пустая,
Служит благу оно, храня, защищая;
Под стать ему нет на земле ничего,
И все ж человек сотворил его.
Разгадка
Древнейшее, крепчайшее строенье,
Что не уступит бурям и векам,
Что мы необозримым величаем,—
Защитница людей—В е л и к а я с т е н а
Между татарской степью и Китаем.
8

Средь змей есть о д н а —подобных
Не знал от века свет,
Таких созданий злобных
И быстрых таких в нем нет.
К разбою воплем ярым
Зовет издалека,
Когтит о д н и м ударом
Коня и ездока.

1801 — 1804

ю

Ее
Ни
Ее
Ей

прельщают шпили;
замок, ни замок
не устрашили;
шлем—слететь помог.

Она как стебель сгложет
Тысячелетний дуб;
Руду расплющить может
Ее тяжелый зуб.

20

Но зверь, рожденный адом,
Мгновенье только жив —
Убит своим же ядом,
Он гибнет сам, убив!
Разгадка
Та змея всех змей земных быстрей,
Что прядает с небес, дубы ломает,
Как стебель камыша, ни замка, ни замка
Не чтит и не страшится шлема,
Но собственным огнем себя убьет—
Зовется м о л н и е й , слетающей с высот.
9

Ш есть братьев нас, четой безвестной
Рожденных—мир одушевлять;
Отец наш чист, как луч небесный,
Тиха, как сумрак, наша мать.
Свои нам доблести вручили:
О н а —приветность, сверканье—он ;
Ты легкой пляской наших крылий,
Как вечной негой, окружен.

10

18*

Нам страшны черные пещеры,
Нам люб веселый свет дневной;
Волшебный трепет нашей меры
Творенье наделил душой.

275

276

СТИХОТВОРЕНИЯ

Послы весны, мы солнце ищем,
Влечем воздушный хоровод;
И над могильным пепелищем
Наш рой незримо проскользнет.

20

Мы к счастью просимся в обитель,
Мы—там, где радость всем закон,
И коль возвышен повелитель,
Поверь, он н а м и вознесен.
Разгадка
Шесть братьев, радушных созданий,
Что с пламенным могуществом отца
Нрав матери смиренный сочетают,
Что радостью весь мир одушевляют,
Что роскоши служить посвящены
И не ступают на порог печали,—
Они — ц в е т а , что Днем и Ночью рождены.
10
Есть вещь одна, хоть мало чтится,—
Великий царь ее избрал:
Чтоб разрушать, она родится;
И меч в руках ей братом стал.
Не ранит в кровь, и все ж наносит раны,
Не вор, и все ж обогатит;
Она во все проникла страны,
Всю жизнь сравняет, размягчит.

ю

Она все царства созидала,
Все города — рукой своей;
Но войн вовеки не вздувала,
И благо тем, кто верен ей.
Разгадка
Та вещь железная, что мало чтится,
Хоть царь Китая собственной рукой
Ее ведет почетно в новогодье,
Приспособленье, что, святей меча,

1801 —1804
Весь шар земной склоняет к прилежанью,—
Кто, выйдя из пустых нагих степей
Татарии, где лишь охотник рыщет
20 Да скотонас, в цветущий этот край
И обозрев зеленых жатв просторы
И сотни многолюдных городов,
Счастливо чтущих мирные законы,—
Кто не прославит ценное орудье,
Создавшее все эти блага,—п л у г ?
И

Я в каменном доме жила века,
Дремала в покое беззвездном,
Но я выхожу, я бегу, легка,
Гонима оружьем железным.
Сперва я незрима, слаба и мала,
Задуешь меня без усилья,
Дождинка б меня затопить могла;
Но в победе растут мои крылья.
Коль придет на помощь могучий брат,
10 Властители мира пред нами дрожат.
12

По кругу, избранному мною,
Вращаюсь, не жалея сил.
Так мал предел, что тенью крою,
Его руками ты б накрыл—
И все ж мои несчетны мили
Над далью малого предела,—
Хотя б ветра меня стремили,
Хотя б стрелы быстрей летела.
Разгадка
Та, что вовек стрелы быстрей летела,
И пусть по кругу ей отмерен шаг,
Несчетных миль пространства одолела
Над далью малого предела,—
Ей имя: т е н ь н а с о л н е ч н ы х ч а с а х .

277

278

СТИХОТВОРЕНИЯ

13

Он— и т и ц а: пролетает, споря
Крылами быстрыми с орлом;
Он—р ы б а : режет волны моря,
Громадней всех чудовищ в нем;
Он—с л о н, бойницы крепостные
Несущий гордо на спине;
Он—п а у к о м предстал впервые,
Задвигав лапами в волне.
Когда ж, вонзив свой зуб железный,
10 Он к дну морскому пригвожден,—
Стоит незыблемо над бездной
И бури не страшится он.

1802
198.

НАСЛЕДНОМУ ПРИНЦУ ВЕЙМАРСКОМУ,

КОГДА ОН ОТПРАВЛЯЛСЯ В ПАРИЖ

Dem Erbprinzen топ Weimar
22 февраля 1802
С тобою пьем последнюю мы чашу,
О путник дорогой!
Прощай! Страну ты покидаешь нашу,
Свой милый край родной.
Свой дом, объятья близких, неизменный
Кружок своих друзей;
Ты едешь в гордый град, обогащенный
Лишь хищностью своей.

10

Теперь там нет войны: уже счастливый
Там ныне мир настал;
Не страшно в кратер тот сойти бурливый,
Что лаву извергал.

СТИХОТВОРЕНИЯ

Пусть рок хранит в скорбях и треволненьях
Любимца своего!
Ты сердцем чист от самого рожденья:
О, сохрани его!
Увидишь ты места, где бушевала
Свирепая война,
Но где уж время мирное настало
И расцвела страна.
Увидишь старый Рейн. Тогда забвенью
Он предка твоего
Великого предаст, когда теченье
Иссякнет вдруг его.
Ты предка помяни: герой был славный,
И часть вина из чаш,
Как жертву, вылей в Рейн: ведь он издавна
Германцев верный страж.
Да будет дух отчизны над тобою,
Когда на берег тот
Ты донесешься зыбкою волною;
Там верность не живет.

Ш . МИГ

Die Gunst des Augenblicks
Шумен, радостен и тесен
Вновь сомкнулся наш кружок.
Заплетемте ж новых песен
Зеленеющий венок!
Но кого между богами
Песня первая почтит?
Тот воспет да будет нами,
Кто нам радости дарит!

Хоть Церера с нивы нашей
Хлеб несет нам на алтарь,
И вливает Бахус в чашу
Гроздий пурпур и янтарь,

Но коль с неба огнь священный
Алтаря не опал и т,—
Не зажжется дух наш пленный,
В сердце радость не вскипит.

Свыше к нам нисходит счастье
От божественных владык,
Но из них всех выше властью—
Из владык владыка — миг!

С той поры, как произволу
Смутных сил назначен строй,
Все божественное долу —
Свет лишь мысли огневой.

Тихо в мерном Ор движенье
Дело жизни совершай;
Миг же краткий вдохновенья
Быстро сердцем уловляй!

Феб в безоблачной лазури
Стелет вмиг покров цветной;
Вмиг по небу после бури
Строит мост Ирида свой.

Так и каждый день прекрасный
Словно молнии струя,
Промелькнет — и гаснет, ясный
В горней тьме небытия.

СТИХОТВОРЕНИЯ

195.

ДРУЗЬЯМ

An die Freunde
Да, друзья, бывало время краше
И прекраснее, чем время наше!
Жил великий в древности народ.
Если б летописи умолчали, —
Камни б мертвые о том сказали!
Их земля порою отдает.
Но прошло, исчезло это племя
Даровито-мощное во всем, —
Мы же ж и в ы ! Нынче наше время!
Прав, кто жив; а мы — живем!
Да, друзья, есть, есть края иные —
Лучше нашего и нам чужие,
Как об этом люди говорят.
Пусть лишила многого п р и р о д а ,
Но в искусстве — сила и свобода,
И они нас ярко золотят.
Если лавр не всхолен нашим краем,
Если губит мирты здесь мороз,
Но зато и мы чело венчаем
Зеленью кудрявой лоз.
Пусть, бушуя, волны жизни ходят
Там, над Темзою, где шумно сводят
Все счета на рынке мировом,
Где на тысячах судов товары,
Где от кладов ломятся амбары,
Деньги ж — бог земной во всем.
Но не в ливень, не в реке сердитой,
Бурно плещущей волной, —
Нет, в ручье, в струе, до дна открытой,
Солнце зыблет облик* свой.
Пусть счастливей, чем мы, северяне,
Нищий, вставший у ворот заране,

1802
Видит он великий вечный Рим!
Он — любимый баловень природы;
Храм Петра, внедряясь в неба своды,
В высоте горит над ним.
Но над Римом царствует забвенье,
Умер Рим за много лет до нас;
Жизнью дышит свежее растенье,
Зелень, что цветет сейчас.
Пусть шумит гроза больших событий,
Не таких, как в нашем мелком быте;
Ведь ничто не ново под луной.
Видити мы на театральных сценах:
Ряд событий в пестрых переменах —
Все века проходят чередой.
В повтореньях жизнь себя изводит,
А фантазия все молода;
То, что никогда не происходит,
Не стареет никогда!

196.

ЧЕТЫРЕ ВЕКА

Die vier Weltalter
Заискрились чаши пурпурным вином,
Глаза отвечают блистанью;
Вот входит певец; он в богатый дом
Идет с богатейшей данью,
Затем что небес амброзийный пир
Не знал бы веселья без звона лир.
Наделен от богов он чистой душой,
Где мир отражен вечно сущий;
Он—спутник минувшей судьбы земной
10 И гордый провидец грядущей;
Миры созидал он, с богами воссев,
И слышал событий таинственный сев.

283

284

СТИХОТВОРЕНИЯ

Он жизнь раскрывает навстречу лучам,
Развернув ее покрывала;
Он дом наш земной расцвечает в храм,
Так муза ему начертала;
Будь тесен приют, будь низок кров—
Там небо с богами вместить он готов.
И как искушенный Зевесов сын,
20 Взяв щит, на сияющем круге
Божественно вывел изгибы долин,
И море, и звездные дуги,—
Так образ Всего замыкает он
В преходящего мига скользящий звон.
От детства вселенной он дни ведет,
Когда мир играл с человеком.
Он, путник веселый, дружил без забот
С любым поколеньем и веком.
Четыре века пред ним протекли,
30 И пятый возраст коснулся земли.
Вначале бесхитростно и светло
Земля управлялась Сатурном,
Пастушье племя росло и цвело,
День за днем, в покое безбурном;
Любить лишь да петь умело оно,
В дар принимая плоды и зерно.
Там родился труд, разгорелся бой
С чудовищем и драконом,
Пришел властитель, возрос герой,
40 Сильный слабому стал законом.
И в дол Скамандра вступила вражда;
Но прекрасному мир служил и тогда.
Борьбой победа была рождена,
Увенчалась кротостью сила,
Тогда засияли богов имена,
Тогда муз тишина осенила—

1802
Боготворящей фантазии дни,
Исчезли они, не вернутся они.
Покинули боги свой вышний трон,
50 Колонны гордые пали,
И девой для мира был сын рожден—
Исцелить грехи и печали;
Покинут чувств окрыленный путь—
И лопата м ы с л и вонзилась в грудь.
И радостный, щедрый, упал во прах
Покров красоты бесполезной.
Бичевался в келье своей монах,
Рвался в битву рыцарь железный.
Но пусть жизнь была мрачна и дика,
60 Любовь пребывала светла и кротка.
И музы тихий жертвенник свой
Берегли смиренно и свято;
Хранилось преданной женской душой,
Что правило миром когда-то;
Вновь пламя песни зажгли в крови
Прекрасная страсть и верность любви.
Так пусть меж певцом и женской душой
Союз расцветает, не кроясь.
Не оба ли ткут, рука с рукой,
70 Прекрасного, вечного пояс?
Любовь и песнь—не они ли вдвоем
Бытие озаряют юным огнем?

197.

КАССАНДРА

Kassandra
Все в обители Приама
Возвещало брачный час—
Запах роз и фимиама,
Гимны дев и лирный глас.

285

286

СТИХОТВОРЕНИЯ

Спит гроза минувшей брани,
Щ ит и меч и конь забыт:
Облечен в пурпурны ткани
С Поликсеною Пелид.
Девы, юноши четами
10 По узорчатым коврам,
Разукрашены венками,
Идут весело во храм.
Стогны дышат фимиамом,
В злато царский дом одет.
Снова счастье над Пергамом—
Для Кассандры счастья нет.
Уклонясь от лирных звонов,
Нелюдима и одна,
Дочь Приама в Аполлонов
20 Древний лес удалена.
Сводом лавров осененна,
Сбросив жреческий покров,
Провозвестница священна
Так роптала на богов:
«Там шумят веселых волны;
Всем душа оживлена.
Мать, отец надеждой полны,
В храм сестра приведена.
Я одна мечты лишенна;
30 Ужас мне — что радость т а м . . .
Вижу, вижу: окрыленна
Мчится гибель на Пергам.
«Вижу факел — он светлеет
Не в Гименовых руках,
И не жертвы пламя рдеет
На сгущенных облаках.
Зрю пиров уготовленье. . .
Н о . . . горе по небесам
Слышно бога приближенье,
40 Предлетящего бедам.

1802
«И вотще мое стенанье,
И печаль моя мне стыд:
Лишь с пустынями страданье
Сердце сирое делит.
От счастливых отчужденна,
Веселящимся позор,
Я тобой всех благ лишенна,
О предведения взор!
50

«Что Кассандра дар вещанья
В сем жилище скромных чад
Безмятежного незнанья
И блаженных им стократ?
Ах, почто она предвидит
То, чего не отвратит?
Неизбежное приидет
И грозящее сразит.

«И спасу ль их, открывая
Близкий ужас их очам ?
Лишь незнанье—жизнь прямая;
60 Знанье—смерть прямая нам.
Феб, возьми твой дар опасный,
Очи мне спеши затмить!
Тяжко истины ужасной
Смертною скуделью быть.
«Я забыла славить радость,
Став пророчицей т в о е й ;
Слепоты погибшей сладость,
Мирный мрак минувших дней,
С вами скрылись наслажденья!
70 Он мне будущее дал,
Но веселие мгновенья
Настоящего отнял.
«Никогда покров венчальный
Мне главы не осенит;
Вижу факел погребальный,
Вижу—ранний гроб открыт.

287

СТИХОТВОРЕНИЯ

Я с родными скучну младость
Всю утратила в тоске. . .
Ах, могла ль делить их радость,
Видя скорбь их вдалеке?
«Их ласкает ожиданье,
Жизнь, любовь передо мной;
Все окрест очарованье —
Я одна мертва душой.
Для меня весна напрасна,
Мир цветущий пуст и д и к . . .
Ах, сколь жизнь тому ужасна,
Кто во глубь ее проник!
«Сладкий жребий Поликсены!
С женихом рука с рукой,
Взор любовью распаленный,
И, гордясь сама собой,
Благ своих не постигает:
В сновидениях златых—
И бессмертья не желает
За один с Пелидом миг.
«И моей любви открылся
Тот, кого мы ждем душой:
Милый взор ко мне стремился,
Полный страстною т о ск о й .. . .
Но для нас перед богами
Брачный гимн не возгремит;
Вижу: грозно между нами
Тень стигийская стоит.
«Духи, бледною толпою
Покидая мрачный ад,
Вслед за мной и предо мною
Неотступные летят;
В резвы юношески лики
Вносят ужас за собой;
Внемля радостные клики
Внемлю их надгробный вой.

1802
«Там сокрытый блеск кинжала,
Там убийцы взор горит,
Там невидимого жала
Яд погибелью грозит,
Все предчувствуя и зная,
В страшный путь сама иду:
Ты падешь, страна родная;
120 Я в чужбине гроб найду. ..»
И слова еще звучали. . .
В др уг.. . шумит священный л е с . . .
И зефиры глас примчали:
«Пал великий Ахиллес!»
Машут фурии змеями,
Боги мчатся к небесам,
И карающий громами
Грозно смотрит на Пергам.

198.

ТЕКЛА

(Голос духа)

Thekla
Где теперь я, что теперь со мною,
Как тебе мелькает тень моя?
Я ль не все закончила с землею,
Не любила, не жила ли я?
Спросишь ты о соловьях залетных,
Для тебя мелодии свои
Расточавших в песнях беззаботных?
Отлюбив, исчезли соловьи.

10

19 Шиллер, I

Я нашла ль потерянного снова?
Верь, я с ним соединилась там,
Где не рознят ничего родного,
Там, где места нет уже слезам.

289

СТИХОТВОРЕНИЯ

Там и ты увидишь наши тени,
Если любишь, как любила я;
Там отец мой, чист от преступлений,
Защищен от бедствий бытия.
Там его не обманула вера
В роковые таинства светил;
Там всему по силе веры мера:
Тот, кто верил, к правде близок был.
Есть в пространствах оных бесконечных
Упованьям каждого ответ.
Ройся ты в своих сомненьях вечных;
Смысл глубокий в грезах детских лет.

1803

199.

ЮНОША У РУЧЬЯ

Der Jüngling am Bache
У ручья красавец юный
Вил цветы, печали полн,
И глядел, как, увлекая,
Гнал их ветер в плеске волн.
«Дни мои текут и мчатся,
Словно волны в ручейке,
И моя поблекла юность,
Как цветы в моем венке!

10

19*

«Не спросите: почему я
Грустен юною душой
В дни, когда все улыбнулось
С возрожденною весной.
Эти тысячи созвучий,
Пробуждаясь по весне,
Пробуждают, грудь волнуя,
Грусть тяжелую во мне.

СТИХОТВОРЕНИЯ

«Утешение и радость
Мне не даст весна, пока
Та, которую люблю я,
20 И близка и далека.
К ней простер, тоскуя, руки,—
Но исчез мой сладкий бред;
Ах, не здесь мое блаженство,
И покоя в сердце нет!
«О, покинь же, дорогая,
Гордый замок над горой!
Устелю твой путь цветами,
Подаренными весной.
При тебе ручей яснее,
30 Слышны песни в высоте,—
В тесной хижине просторно
Очарованной чете».

200.

ПУТЕШЕСТВЕННИК

Der Pilgrim
Дней моих еще весною
Отчий дом покинул я;
Все забыто было мною:
И семейство и друзья.
В ризе странника убогой,
С детской в сердце простотой,
Я пошел путем-дорогой, —
Вера был вожатый мой.

1°

И в надежде, в уверенье
Путь казался недалек.
«Странник, — слышалось, — терпенье
Прямо, прямо на восток.

«Ты увидишь храм чудесный,
Ты в святилище войдешь,
Там в нетленности небесной
Все земное обретешь».

Утро вечером сменялось,
Вечер утру уступал;
Неизвестное скрывалось,
Я искал—не обретал.

Там встречались мне пучины
Здесь высоких гор хребты;
Я взбирался на стремнины,
Чрез потоки стлал мосты.

Вдруг река передо мною—
Вод склоненье на восток;
Вижу зыблемый струею
Подле берега челнок.

Я в надежде, я в смятенье
Предаю себя волнам;
Счастье вижу в отдаленье,
Все, что мило,—мнится,—там

Ах! В безвестном океане
Очутился мой челнок:
Даль попрежнему в тумане,
Брег невидим и далек.

И вовеки надо мною
Не сольется, как поднесь,
Небо светлое с землею—
Там не будет вечно здесь.

294

СТИХОТВОРЕНИЯ

201. ПУНШЕВАЯ ПЕСНЯ

Punschlied

[а]
Силы четыре,
Соединясь,
Жизнь образуют,
Мир создают.
Влажно-зернистый
Выжми лимон:
Едкая сила —
Жизни зерно.
Сладостной влагой
10 Ты укроти
Острую силу
Едкой струи.
Влагою гретой
Воду налей:
Мир весь объечлет
Тихо водой.
Примесью рома
Все освети:
Ром озаряет
20 Жизнию жизнь.
Только кипучий
Ключ утолит,
Прежде чем стихнет—
Черпай его.

[б]
Внутренней связью
Сил четырех
Держится стройно
Мира чертог.

1803
Звезды лимона
В чашу на дно!
Горько и жгуче
Жизни зерно.

10

Но растопите
Сахар в огне:
Где эта жгучесть
В горьком зерне?
Воду струями
Ленте сюда:
Все обтекает
Мирно вода.

Каплю по капле
Лейте вино:
Жизнь обновляет
20 Только оно!
Выпьем, покамест
Кубок наш жгуч:
Только кипучий
Сладостен ключ!

202. ПУНШЕВАЯ ПЕСНЯ
Д ля

се в е р а

Punschlied

У вершин холмов открытых
В полдень солнечным лучом
Наливает мать-природа
Гроздья золотом-вином.
Но никто еще не знает,
Как великая творит;
Не разгадана работа,
Корень силы не открыт.

295

29&

СТИХОТВОРЕНИЯ

10

Полно искр, как чадо солнца,
Как источник световой,
Пенясь, бьет вино из бочки
Ясно-пурпурной струей.
И дарит для всех веселье
И в стесненные сердца
Щ едро льет бальзам надежды,
Жажду жизни без конца.

Только наш холодный пояс
Солнце нехотя живит;
Может красить разве листья,
20 А плодов не золотит.
Но и север просит жизни
И веселья заодно;
Оттого-то мы без гроздий
Создаем себе вино.
Бледно созданное нами
На домашних алтарях;
А творимое природой
Блещет в жизненных лучах.
Но смелее бей из чаши,
30 Наша скудная струя!
И и с к у с с т в о —дар небесный,
И ему земля своя.
Царство сил ему подвластно,
И, из старого оно
Вечно новое слагая,
На земле творцу равно.
Но оно ль самим стихиям
Возмогло повелевать
И, в очах сковавши пламя,
40 Хочет Фебу подражать?

1803

297

К островам благословенным
Не оно ль шлет корабли,
Чтоб плоды златые юга
И на севере росли?
Лейся ж, влага огневая,
И свидетельствуй вовек:
До чего достигнуть может
Силой воли человек!

20В. ГРАФ ГАБСБУРГСКИЙ1

Der Graf топ Habsburg
Торжественным Ахен весельем шумел;
В старинных чертогах, на пире,
Рудольф, император избранной, сидел
В сиянье венца и в порфире.
Там кушанья рейнский пфальцграф разносил,
Богемец напитки в бокалы цедил,
И семь избирателей, чином
Устроенный древле свершая обряд,
Блистали, как звезды пред солнцем блестят,
10 Пред новым своим властелином.
Кругом возвышался богатый балкон,
Ликующим полный народом;
И клики, со всех прилетая сторон
Под древним сливалися сводом.
Был кончен раздор, перестала война;
1
Ч у д и , передавш ий нам этот анекдот, рассказы вает также, что свя­
щенник, встретивш ийся с графом Габсбургским, сделался впоследствии духов­
ником при курфюрсте Майнцском и не мало способствовал тому, чтобы при
ближайших выборах императора, последовавших после великого междуцарствия,
обратить внимание курфю рста на граф а Габсбургского. Для тех, кому и з­
вестна история того времени, добавлю еще, что я хорошо знаю, что при ко­
роновании Рудольфа король Богемии не отправлял своей обязанности. {П рим ,
авт.)

298

СТИХОТВОРЕНИЯ

Бесцарственны, грозны прошли временна:
Судья над землею был снова,
И воля губить у меча отнята;
Не брошены слабый, вдова, сирота
Могущим во власть без покрова.
20

И кесарь, наполнив бокал золотой,
С приветливым взором вещает:
«Прекрасен мой пир, все пирует со мной,
Все царский мой дух восхищает;
Но где утешитель, пленитель сердец?
Придет ли мне душу растрогать певец
Игрой и благим поученьем?
Я песней был другом, как рыцарь простой;
Став кесарем, брошу ль обычай святой
30 Пиры услаждать песнопеньем?

И вдруг из среды величавых гостей
Выходит, одетый таларом,
Певец в красоте поседелых кудрей,
Младым преисполненный жаром:
«В струнах золотых вдохновенье живет,
Певец о любви благодатной поет,
О всем, что святого есть в мире,
Что душу волнует, что сердце м а н и т ...
О чем же властитель воспеть повелит
40 Певцу на торжественном пире?» —
«Не мне управлять песнопевца душой,—
Певцу отвечает властитель:—
Он высшую силу признал над собой —
Минута ему повелитель.
По воздуху вихорь свободно шумит,
Кто знает, откуда, куда он летит?
Из бездны поток выбегает:
Так песаь зарождает души глубина,
И темное чувство, из дивного сна
60 При звуках воспрянув, пылает».

1803
И смело ударил певец по струнам,
И голос приятный раздался:
«На статном коне по горам, по полян
За серною рыцарь гонялся;
Он с ловчим одним выезжает сам-друг
Из чащи лесной на сияющий луг,
И едет он шагом кустами.
Вдруг слышат они, колокольчик гремит;
Идет из кустов пономарь и звонит,
60 И следом священник с дарами.
«И набожный граф, умиленный душой,
Колени свои преклоняет
С сердечною верой, с горячей мольбой
Пред тем, что живит и спасает.
Но лугом стремился кипучий ручей,
Свирепо надувшись от сильных дождей,
Он путь заграждал пешеходу;
И спутнику пастырь дары отдает,
И обувь снимает, и смело идет
70 С священною ношею в воду.
«„Куда?“—изумившийся граф вопросил.—
„В село: умирающий нищий
Ждет в муках, чтоб пастырь его разрешил,
И алчет небесныя пищи.
Недавно лежал через этот поток
Сплетенный из сучьев для пеших мосток—
Его разбросало водою.
Чтоб душу святой благодатью спасти,
Я здесь неглубокий поток перейти
80 Спешу обнаженной стопою“.
«И пастырю витязь коня уступил
И подал ноге его стремя,
Чтоб он облегчить покаяньем спешил
Страдальцу греховное бремя.

299

300

СТИХОТВОРЕНИЯ

И к ловчему сам на седло пересел
И весело в чащу на лов полетел.
Священник же, требу святую
Свершивши, при первом мерцании дня
Является к графу, смиренно коня
90 Ведя за узду золотую.
«„Дерзну ли помыслить я,—граф возгласил,
Почтительно взоры склонивши,—
Чтоб конь сей ничтожной забаве служил,
Спасителю-богу служивши?
Когда ты, отец, не приемлешь коня,
Пусть будет он даром благим от меня
Отныне т о м у , чье даянье —
Все блага земные, и сила, и честь,
Кому не помедлю на жертву принесть
100 И силу, и честь, и дыханье".—
«„Да будет же вышний господь над тобой
Своей благодатью святою!
Тебя да почтит он в сей жизни и в той,
Как днесь он почтен был тобою!
Гельвеция славой сияет твоей
И шесть расцветает тебе дочерей,
Богатых дарами природы!
Да будет же (молвил пророчески он)
Уделом их шесть знаменитых корон!
110 Да славятся в роды и роды!“))
Задумавшись, голову кесарь склонил:
Минувшее в нем оживилось.
Вдруг быстрый он взор на певца устремил
И таинство слов объяснилось.
Он пастыря видит в певце пред собой —
И слезы свои от толпы золотой
Порфирой закрыл в умиленье. . .
Все смолкли, на кесаря очи подняв,
И всяк догадался, кто набожный граф,
120 И сердцем почтил провиденье.

1803
204.

ТОРЖЕСТВО ПОБЕДИТЕЛЕЙ

Das Siegesfest

[а]
Пад Приамов град священный,
Грудой пепла стал Пергам;
И, победой насыщенны,
К острогрудым кораблям
Собрались эллины — тризну
В честь минувшего свершить
И в желанную отчизну,
К берегам Эллады, плыть.
«Пойте, пойте гимн согласный!
10
Корабли обращены
От враждебной стороны
К нашей Греции прекрасной!»
Брегом шла толпа густая
Илионских дев и жен;
Из отеческого края
Их вели в далекий плен.
И с победной песнью дикой
Их сливался тихий стон
По тебе, святой, великий,
20 Невозвратный Илион!
«Вы, родные холмы, нивы,
Нам вас боле не видать!
Будем в рабстве увядать.. .
О, сколь мертвые—счастливы!»
И, с предведеньем во взгляде,
Жертву сам Калхас заклад:
«Грады зиждущей Падл аде
И губящей (он воззвал),
Буреносцу Посейдону,
80 Воздымателю валов,
И носящему Горгону
Богу смертных и богов!»

301

302

СТИХОТВОРЕНИЯ

«Суд окончен; спор решился;
Прекратилася борьба;
Все исполнила судьба:
Град великий сокрушился».
Царь народов, сын Атрея,
Обозрел полков число:
Вслед за ним на брег Сигея
40 Много, много их пришло . .
И внезапный мрак печали
Отуманил царский взгляд:
Благороднейшие п а л и .. .
Мало с ним пойдет назад.
«Счастлив тот, кому сиянье
Бытия сохранено,
Тот, кому вкусить дано
С милой родиной свиданье!»

50

60

«И не всякий насладится
Миром, в свой пришедши дом:
Часто злобный ков таится
За домашним алтарем;
Часто Марсом пощаженный
Погибает от друзей»,—
Рек, Палладой вдохновенный,
Хитроумный Одиссей.
«Счастлив тот, чей дом украшен
Скромной верностью жены!
Жены алчут новизны:
Постоянный мир им страшен».
И стоящий близ Елены
Менелай тогда сказал:
«Плод губительной измены,
Ею сам изменник пал —
И погиб, виной Парида
Отягченный, Илион!
Неизбежен суд Кронида:
Все блюдет с Олимпа он».

1803

70

«З^ому злой конец бывает:
Гибнет жертвой евменид,
Кто безумно, как Парид,
Право гостя оскверняет».

«Пусть веселый взор счастливых,—
Оилеев сын сказал,—
Зрит в богах богов правдивых!
Суд их часто слеп, бывал:
Скольких бодрых жизнь поблекла!
Скольких низких рок щадит!
Нет великого Патрокла,
80 Жив презрительный Терсит!»—
«Смертный, царь Зевес Фортуне
Своенравной предал нас:
Уловляй же быстрый час,
Не тревожа сердца втуне».
«Лучших бой похитил ярый!
Вечно памятен нам будь,
Ты, мой брат, ты, под удары
Подставлявший твердо грудь,
Ты, который нас, пожаром
90 Осажденных, защ итил.. .
Но коварнейшему даром
Щ ит и меч Ахиллов был».
«Мир тебе во тьме З р еваЖизнь твою не враг отнял:
Ты своею силой пал,
Жертва гибельного гнева».
«О Ахилл! О мой родитель! —
Возгласил Неоптолем,—
Быстрый мира посетитель,
100 Жребий лучший взял ты в нем.
Жить в любви племен делами—
Благо первое земли.
Будем вечны именами,
И сокрытые в пыли!»

303

304

СТИХОТВОРЕНИЯ

«Слава дней твоих нетленна—
В песнях будет цвесть она.
Жизнь живущих не верна,
Жизнь отживших неизменна!»
«Смерть велит умолкнуть злобе!—
110 Диомед провозгласил: —
Слава Гектору во гробе:
Он краса Пергама был;
Он за край, где жили деды,
Веледушно пролил к р о в ь ...
Победившим—честь победы,
Охранявшему—любовь!»
«Кто, на суд явясь кровавый,
Славно пал за отчий дом,
Тот, почтенный и врагом,
120
Будет жить в преданьях славы!»
Нестор, жизнью убеленный,
Нацедил вина фиал
И Гекубе сокрушенной
Дружелюбно выпить дал:
«Пей страданий утоленье!
Добрый Вакхов дар—вино:
И веселость и забвенье
Проливает в нас оно!»
«Пей, страдалица! Печали
130
Услаждаются вином:
Боги жалостные в нем
Подкрепленье сердцу дали».
«Вспомни матерь Ниобею:
Что изведала она!
Сколь ужасная над нею
Казнь была совершена!
Но и с нею, безотрадной,
Добрый Вакх недардм был:
Он струею виноградной
140 Вмиг тоску в ней усыпил!»

1803
«Если грудь вином согрета
И в устах вино кипит,—
Скорби наши быстро мчит
Их смывающая Лета».

И вперила взор Кассандра,
Вняв шепнувшим ей богам,
На пустынный брег Скамандра,
На дымящийся Пергам:
«Все великое земное
150 Разлетается, как дым:
Ныне жребий выпал Трое,
Завтра выпадет другим!»
«Смертный, силе, нас гнетущей,
Покоряйся и терпи!
Спящий в гробе, мирно спи!
Жизнью пользуйся, живущий!»

И

Пала царственная Троя,
Сокрушен Приамов град,
И ахеяне, устроя
Свой на родину возврат,
На судах своих сидели
Вдоль Эгейских берегов
И пеан хвалебный пели,
Громко славя всех богов. . .
«Раздавайся, глас победный!
Вы к брегам родной земли
Окрыляйтесь, корабли,
В путь возвратный, в путь безбедный!»

И сидела в длинном строе
Грустно бледная семья:
Жены, дети падшей Трои,
Голося и слезы лья,
2(У Ш иллер, i

еоё

306

СТИХОТВОРЕНИЯ

В горе общем и великом
Плача о себе самих,
И с победным, буйным кликом
20 Дико вопль сливался их:
«Ждет нас горькая неволя
Там, вдали, в стране чужой.
Ты прости, наш край родной.
Как завидна мертвых доля».
И предстал перед святыней
Приноситель жертв Калхас,
Градозиждущей Афцне,
Градорушащей, молясь,
Посейдона силе грозной,
30 Опоясавшего мир,
И тебе, эгидоносный
Зевс, сгущающий эфир.
«Опрокинут, уничтожен
Град великий Илион.
Долгий-долгий спор решен,
Суд бессмертных непреложен».

40

50

Грозных полчищ воевода,
Царь парей, Атреев сын,
Обозрел толпы народа,
Уцелевший строй дружин.
И поник он головою,
Грустной думой одержим:
Много их пришло под Трою,
Мало их вернется с ним. . .
«Так возвысьте ж глас хвалебный!
Пой и радуйся стократ,
У кого златой возврат
Не похитил рок враждебный».
«Но не всем сужден от бога
Мирно-радостный возврат:
У домашнего порога
Многих Керы сторожат. . .

1803
Жив и цел вернулся с бою ,—
Гибнет в храмине своей!» —
Рек, Афиной всеблагою
Вдохновенный, Одиссей.
«Тот лишь дом и тверд и прочен,
Где семейный тверд устав.
Легковерен женский нрав,
с0
И изменчив, и п о р о ч е н ...»
И супругой возвращенной
Снова счастливый, Атрид
Красотой ее священной
Страстный взор свой веселит.
«Злое злой конец приемлет,
За несчастьем казнь следит,
В небе суд богов не дремлет,
Право царствует Кронид».
7о
«Злой конец началу злому.
Правоправящий Кронид
Вероломцу страшно мстит,
И семье его, и дому».
«Хорошо любимцам счастья,—
Рек Аякса брат меньшой,—
Олимпийцев самовластье
Величать своей хвалой!
Неподвластно высшей силе
Счастье в прихотях своих:
Друг Патрокл давно в могиле,
80 А Терсит еще в живых!»
«Наше счастье жребий сеет
Своевольною рукой;
Веселись и песни пой
Тот, кого светило греет!»
«Будь утешен, брат любимый,
Память вечная тебе,
Ты—оплот несокрушимый
Чад ахейских в их борьбе.
20*

307

308

СТИХОТВОРЕНИЯ

90

В день ужасный, в день кровавый
Ты один за всех стоял,
Но не сильный, а лукавый
Мзду великую стяжал!»
«Не врага рукой победной,—
От руки ты пал с в о е й .. .
Ах, и лучших из людей
Часто губит гнев зловредный!»

И твоей теперь державной
Тени, доблестный Пелид,
Сын твой Пирр, воитель славный,
100 Возлияние творит:
«Как тебя, о мой родитель,
Никого,—он возгласил,—
Зевс, великий промыслитель,
На земле не в о зн о с и л ...»
«На земле, где все изменно,
Выше славы блага нет.
Нашу персть земля возьмет,
Имя славное нетленно!»
«Хоть о падших, побежденных,
110 И молчит победный клик;
Но и в родах отдаленных,
Гектор, будешь ты велик.
Вечной памяти достоин,—
Сын Тезеев провещал,—
Кто, как честный, храбрый воин,
Край отцов спасая, пал!»
«Честь тому, кто, не робея,
Жизнь за братий положил,
Победитель—победил;
120
Слава падшего святее!»
Старец Нестор, днесь маститый
Брашник, кубок взяв, встает,
И сосуд, плющом обвитый,
Он Гекубе подает:

1803
«Мать, вкуси струи целебной
И забудь весь свой урон!
Силен Вакха сок волшебный,
Дивно нас врачует он».
«Мать, вкуси струи целебной
130
И забудь судеб закон.
Дивно нас врачует он,
Бога Вакха дар волшебный!»
«И Ниобы древней сила,
Горем злым удручена,
Соку дивного вкусила,
И утешилась она.
Лишь сверкнет в застольной чаше
Благодатное вино,—
В Лету рухнет горе наше
140 И пойдет, как ключ, на дно!»
«Да, пока играет в чаше
Всемогущее вино,
Горе в Лету снесено,
В Лете тонет горе наше».
И воздвиглась на прощанье
Провозвестница жена,
И восполнилась вещанья
Вдохновенного она;
И пожарище родное
15° Обозрев в последний раз:
«Дым и пар здесь все земное,—
Вечность, боги, лишь у вас».
«Как уходят клубы дыма,
Так уходят наши дни.
Боги, вечны вы одни.
Все земное идет мимо!»

309

1804

205.

ИВ «ВИЛЬГЕЛЬМА ТЕЛЛЯ»

Aus «Wilhelm Teil»
1. П

еснь

мальчика

рыбака

Lied des Fischerknaben.

[а]
С озера веет прохлада и нега,
Отрок заснул, убаюкан у брега.
Блаженные звуки
Он слышит во сне:
То ангелов лики
Поют в вышине.

И вот он очнулся от райского сна,
Его обнимая, ласкает волна,
И слышит он голос,
10 Как ропот струи:
«Приди, мой красавец,
В объятья мои».

1804

31i

[ 6]

Купальщиков озеро свежестью нежит,
Но мальчик уснул у зеленых прибрежий,
Вдруг слышит он, флейты
Зовут и поют,
Как ангельский голос
В раю.
И мальчик проснулся от сладкого сна,
На грудь набегала, ласкаясь, волна,
И голос шел снизу:
10 «Мальчик, ты—мой,
Сонулю маню я
В пучину с собой».

2. П

еснь

пастуха

Lied des Hirten

Прощайте луга,
Где солнце сияет!
Пастух покидает
Вас до весны.
Мы снова вернемся к горным верхушкам,
С новою песнью новой кукушки,
Когда обновятся одежды земли
И майски-бурливыми будут ручьи.
Прощайте луга,
Где солнце сияет!
Пастух покидает
Вас до весны.

3. П

еснь

альпийского

охотника

Lied des Alpenjägers

Грохочут вершины, и тропы дрожат,
Но только стрелка крутизны не страшат;

312

СТИХОТВОРЕНИЯ

На глетчер суровый
Взойти он готов,
Там не бывает
Весны и цветов,
Лишь под ногою туманы плывут,
Не видно селений, где люди живут.
Лишь редко — сквозь ту^и
10 Мелькает земля,
Под этой водою
Светлеют поля.

4. О х о т н и ч ь я

П Е С Н Я

Jägerliedchen

С луком и стрелою,
Чуть блеснет восток,
Лугом и горою
Пробежит стрелок.
Как в воздушном царстве
Царствует орел,
Так стрелку подвластно
Все, где он прошел.
Стрелы настигают,
30 Если он идет,
Все, что здесь летает,
Все, что здесь ползет.

5. П

еснь

милосердных

братьев

Gesang der Barmherzigen Brüder

Всегда смерть может подойти,
Отсрочки не дарует,
Пускай он — посреди пути,
Пускай он торжествует.
Готов иль нет ответить,—
Судью он должен встретить.

Факсимиле «Песни охотника» из «Вильгельма Телля»

Факсимиле «Berglied»

1804
206.

ГОРНАЯ ПЕСНЯ

Berglied
Над страшною бездной дорога бежит.
Меж жизнью и смертию мчится;
Толпа великанов ее сторожит;
Погибель над нею гнездится.
Страшись пробужденья лавины ужасной:
В молчанье пройди по дороге опасной.

10

Там м о с т через бездну отважной дугой
С скалы на скалу перегнулся;
Не смертною был он поставлен рукой—
Кто смертный к нем^ бы коснулся?
Поток под него разъяренный бежит,
Сразить его рвется и ввек не сразит.
Там, грозно раздавшись, стоят в о р о т а ;
Мнишь, область теней пред тобою;
Пройди их—долина, долин красота,
Там осень играет с весною.
Приют сокровенный! Желанный предел!
Туда бы от жизни ушел—улетел!

20

30

Четыре п о т о к а оттуда шумят—
Не зрели их выхода очи;
Стремятся они на восток, на закат,
Стремятся к полудню, к полночи.
Рождаются вместе, родясь — расстаются,
Бегут без возврата и ввек не сольются.
Там в блеске небес два у т е с а стоят,
Превыше всего, что земное;
Кругом облака золотые кипят,
Эфира семейство младое,
Ведут хороводы в стране голубой;
Там не был, не будет свидетель земной.

313

314

СТИХОТВОРЕНИЯ

Царица сидит высоко и светло
На вечно незыблемом троне;
Чудесной красой обвивает чело
И блещет в алмазной короне;
Напрасно там солнцу сиять и гореть:
Ее золотит, но не может согреть.

207. ВИЛЬГЕЛЬМ ТЕЛЛЬ

W ilhelm Teil
Когда глухие силы раздвоятся
И ярость слепо жжет огонь войны,
И справедливость может затеряться
В раздоре партий, и обнажены
Бесстыдства все, и может прикасаться
К святыням произвол, и снесены
Все страны с якорей и полны гневом,—
Тогда нет места радостным напевам.

1°

Когда ж народ пастушески-смиренный,
Чужого не ища, спасая честь,
С себя свергает вдруг ярем надменный,
Когда и в гневе справедливость есть
И в счастье скромность, — это ли не ценно?
Бессмертье здесь, и здесь родится песнь.
И вот тебе я шлю даянье это —
Ведь все великое тобой пригрето.

208. АЛЬПИЙСКИЙ СТРЕЛОК

Der Alpenjäger
«Хочешь ты пасти барашка?
Дам тебе ручного я:
Щиплет он цветные кашки
И играет у ручья».—
«Нет, родная! манит сына
На охоту гор вершина!» —

1804
«Хочешь с рогом иль свирелью
Стадо по лесу водить?
Там звонки певучей трелью
10 Будут слух твой веселить».—
«Нет, родная! манит сына
Гор суровая вершина!» —
«Подожди, цветочки снова
Запестреют на грядах.
Сада нет в горах— сурово
На суровых высотах!» —
«Пусть цветочки тешат взоры,
Отпусти, родная, в горы!»

20

И пошел он на охоту—
Все к вершине, все вперед;
По скалистому оплоту
Он бестрепетно идет.
Перед ним, меж скал ущелий,
Промелькнула тень газели.

По обрывам, над скалами,
Через пропасти без Дна
Легким скоком и прыжками
Переносится она;
Но стрелок, в упорстве смелом,
30 Мчится вслед ей с самострелом.
На утес с крутой вершиной
Перепрыгнула она
И повисла над стремниной,
Где застыла крутизна:
Там под ней утес громадный,
А за нею враг нещадный.

40

В страхе взор она подъемлет:
О пощаде молит он.
Но напрасно! Враг не внемлет:
Самострел уж наведен.

315

316

СТИХОТВОРЕНИЯ

Вдруг восстал из бездны черной
Дух ущелий, старен горный,
И, газель своей рукою
Оградивши, произнес:
«Для чего сюда с собою
Смерть и ужас ты занес?
Вам ли тесно, персти чада!
Что ж мое ты гонишь стадо?»

1805
209.

В АЛЬБОМ ДРУГУ

Господину фон-Шехелън из Базеля

Einem Freunde ins Stammbuch
Неистощима в красе, обновляемой вечно, Природа!
Также Искусство — вовек неистощимо оно.
Старец, благо тебе! Хранишь для обоих ты в сердце
Отклик живой, и зато — юность твой вечный удел.

П РИ ЛОЖ ЕН И Е

ЮНОШЕСКИЕ
СТИХОТВОРЕНИЯ

1776
1.

ВЕЧЕР

Der Abend
Вечерний дик к ущелиям туманным
Склонило солнце, как герой.
(Увы, другим — блаженным — странам
Горит он утренней зарей!)
Спускаясь вниз стезей лазурной,
Заботы к сну оно зовет,
И мира шум смолкает бурный,
И дню конец его дает.

10

Взлетает дух певца, звенит в стихах священных!
О пусть из высших чувств, господь, поток их бьет!
Пусть вдохновение на крыльях дерзновенных

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

К тебе, к тебе направит свой полет!
За вихрь планет поднявшись в край небесный.
Умчаться б мне в порыве дивных чувств,
Петь вечер и тебя, творец его чудесный,
Отдавшись вдруг потоку райских чувств!
Для королей они безвестны:
Они — у низших, в глубине.
Господь, ты дал природу мне,—
2 > Дели меж них миры, а мне отдай лишь песни.

30

40

Ах, как устало луч прощальный
Окрасил сумрак тучи дальной,
Как облаков вечерних свод
Купается в струе сребристой!
Какой восторг в душе растет!
Как колос нивы золотистой,
Сияет злато на холмах;
Горят, горят дубов куртины,
Горят и горные вершины,
Долина—в огненных волнах.
Звезды вечерней свет блистает;
Из туч пылающих светло —
Рубин, который украшает
Царицы гордое чело!
Взгляни, как солнца блеск трепещет над столицей
И как смеется сочный луг,
Как в юной прелести вокруг
Все небо ярко веселится.
А вот пурпурная река,
Как будто купа роз весенних
Из Елисейского венка,
Вдруг устремилась в брызгах пенных
На золотые облака!
Со скал летит зеркально чистый
К лугам источник серебристый,
Стада и пастуха поит.

319

СТИХОТВОРЕНИЯ

Пастух улегся в тень под ивой,
И над долиной песнь летит,
И отзвук с далью дола слит.
Гудят жуки в тиши лениво,
И с ветки свищет соловей;
Пленяет песня мастерская
Волшебной звучностью своей.
Не шепчут листья, засыпая,
И водопад течет скромней.
Колышет розу ветр вечерний,
Она раскрыла грудь меж терний,
Струится райский аромат
И напояет спящий сад.

О, как роится все, трепещет жизнью вечной,
Которая тебя подъемлет, бесконечный,
В гармонию сливая свой напев!
Как звучен радости возвышенный напев!
Как звучно хор звенит, от счастья охмелев!
И нем лишь я один, но нет, взыграй же, арфа
Звучи хвалой творцу земного праха, арфа!

Замри, природа, вкруг, внимай высокой арфе:
Сам бог—в игре ее живой!
Забудь, о ветр, шуметь в вершинах,
Забудь, поток, звенеть в равнинах,
Молитесь, слушайте со мной:
Деянье бога, им согреты
Планеты в небе и кометы,
И солнца огненной чредой,
Кружась, несутся над землей.

Господь—когда орел могучий
В долины падает из тучи
И вновь взмывает к небесам;
Господь—когда листочек плещет,

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

80

90

А на листочке червь трепещет,
И жизнь пылает здесь и там,
И сотни рек в черве струятся,
Где вновь личинки копошатся,
Где вновь душа сияет нам.
Но лишь захочет бог,—остынет крови ток,
Орел свои опустит крылья,
И ветр в листах смирит усилья,
И остановит бег поток,
И океана сгинет сила,
Истлеет червь, рассыплются светила!
Молчи, певец: в хвале бесчисленных созданий,
Живущих в этом океане,
Скрывающих от глаз все тайны бытия,—
Лишь мертвое Ничто святая песнь твоя.
Но скоро взмахи крыл к престолу устремятся,
И дерзкие глаза в познанье углубятся,
И арфы ангелов звончей возвеселятся;
Там вечера уж нет и там не темнота—
Там бог и вечности врата!

1т
2.

ЗАВОЕВАТЕЛЬ

Der Eroberer
О захватчик, к тебе гнев улетает мой,
Чтоб проклятьем проклясть мести пылающей
Перед взором творенья,
Перед вечным лицом творца!
В час, когда надо мной чутко плывет луна,
В час, когда звезды в ночи, слушая, смотрят вниз,
Сны порхают,—витает
Облик твой, победитель, вкруг,
21 Шиллер, I

321

СТИХОТВОРЕНИЯ

Ужасом осенен.—Гневно вскочив тогда,
Прах топчу я ногой, в реве я бурь кричу
Имя мерзкое, низкий,
Прямо в уши полночной тьме.
И, раскрыв свой зев, горы глотающий,
Мне в ответ океан, мне ураган в ответ
Через Смерти чертоги
Кинет имя твое, злодей!
Вот, врт шествует он — ах, отвратительный!—
Сквозь мечи и вопит (слышишь, всевышний, ты?):
((Бейте и не щадите!»
Бьют бойцы, не щадят они.
Вой вздымается ввысь, стон умирающих
Под потоком побед; боги, узрев из туч
Ту сыновнюю бойню,
Боги, киньте проклятье злым!
Гордо шествует он, павших дымится кровь,
Каплет наземь с меча, как метеор блестит,
Судный день возвещая.
Мир, дрожи пред захватчиком!
Ах, захватчик, скажи: в чем же твой пыл сокрыт—
Страстной злобы мечта?—Там, на краю небес,
Хочешь вздыбить скалу ты,
Чье чело устрашит орла,
И с вершины горы, хмелем победы пьян,
На обломки миров, на покоренный край,
В дыме сладкого бреда,
В сладострастном чаду взирать.
О, не знаете вы, что за блаженный сон,
Как Эдизия рай в сердце хмельном цветет,—
Если ужасом бледным,
Страхом трепетным мира стать!

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

323

И державным толчком, ставши над полюсом,
Как летящий корабль, кинуть вселенную,
Землю к звездам направить,
Быть владыкою даже звезд!
И с престола небес, где Егова сидел,
На разбитую твердь и на развалины
Бывших сфер любоваться,—
О, захватчик в том знает вкус!

50

Если радостный луг, будто младой Эдем>
Страждет, грудой покрыт рухнувших сверху скал,
Если звезды на небе
Гаснут, пламя чуясих столиц
В буре вихрит смерчи, к тучам взвивает огнь,—
Пляшет твой взор хмельной, пляшет над тем костром!
Ты бессмертия жаждешь,
Славы,—пусть их оплатит мир.

60

Да, захватчик, о да, будешь бессмертен ты!
Ждет в надежде старик—будешь бессмертен ты,
Ждут сироты и вдовы—
Будешь, будешь бессмертен ты!
Вверх, тиран, посмотри! Там, где ты сеешь смерть,
С нив, омытых в крови, тяяский поднялся вздох,
Плача в тысяче вихрей
Над твоим созерцающим
Ликом! Ах, он тебе трепетом полнит грудь!
Если б, как ураган, мчались проклятья в ночь,
И сгоняли бы в стаи
Сотни туч грозовых вокруг,

70

21*

И несли на тебя силу ревущих бурь,
И в стремлении туч, дико клубящихся,

СТИХОТВОРЕНИЯ

Вдруг Олимп показали
И в Эреб унесли тебя!
О, дрожи, трепещи в каждом смерче, палач,
Ибо пыльный твой путь неба покой смутил:
Это прах твоих братьев,
Вопиющий о смерти прах.
В час, как глас громовой божьей трубы взгремит,
К воскресенью призвав, встанет в его огне,
В зарном пламени, мертвый
И тебя призовет на суд.
Ах, когда он
Над Олимпом
Чтоб тебя,
Взвесив,

сойдет, тучами ночи скрыт,
взнесет судного дня весы,
нечестивый,
в рай иль 0Р еб послать,—

Ты ужасным путем всех обреченных душ
Двинешься, сломлен вдруг яростью мщения,
И всезрящее солнце,
И луна, и все чуткие
Сферы, горний Олимп, духи и ангелы,
Твердь и лоно земли—ринут отмщение
В бездну бездн, где блистает
Твой, захватчик, кровавый трон.
И пред богом тогда, перед Олимпом, ты
Уж не сможешь рыдать и милосердье звать:
Знай, пощады вовеки
Не найдешь, о захватчик, ты!
Пусть проклятье мое, что из пылающей
Груди вырвалось днесь, вдруг на весы падет,—
Словно рухнуло небо,
Глубже, к аду весы клоня.
Ах, тогда все мечты, весь ненасытный жар,
Пыл проклятий моих жадно насытятся,

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

О, тогда в упоенье,
Буду в полном восторге я
Перед троном твоим в прахе лежать, судья,
И, ликуя, тот день, как осужден был он,
Вечно праздновать песней,
Славить радостный этот день!

1780
3.

КОЛЕСНИЦА. ВЕНЕРЫ

Der Venuswagen
Дзинь-дзинь-дзинь! Спешите отовсюду
К нам, со всех концов страны!
Дзинь-дзинь-дзинь! Сюда! Дивитесь чуду,
Прометеевы сыны!
К нам, сюда, кто стар и тот, кто молод,
Юноши с отвагою в крови,
Дамы, источающие холод,
И красотки, пылкие в любви!

10

Короли, философы, матроны,
Перед кем Амур трубит отбой,
Вы, чьи шаткие трясутся троны,
Триумфаторы—не над собой!
Также вы, чья мудрость под сомненьем,
Чей во храме томный слышен хор,
Кто, быть может, звучным песнопеньем
Заглушает совести укор!

20

Кто слезой, в смирении великом,
Гасит похоть сердца своего,—
Фарисеи с янусовым ликом,
К нам сюда, на торжество!

325

СТИХОТВОРЕНИЯ

Вы, кому неведома тревога
Страстной, опьяняющей мечты,
Кто резвится у ее порога
В одеянье хрупкой чистоты!
Вы, что уж созрели для отравы
И теперь к распутью подошли:
Здесь богиня в блеске грешной славы,
Там—все доблести земли!
Вы, уже вкусившие от чаши
И греху готовые подпасть,
Воротитесь, юноши, и нашей
Мудростью упейтесь всласть!
Даже вы, кто к ней возлег на ложе
И кого призывы не спасут,
К нам, сюда! Свидетельствуйте тоже
Против той, над кем творится суд!

Дзинь-дзинь-дзинь! Трясется колесница,
И кругом гогочет праздный сброд,
И Киприда, мерзкая блудница,
Перед нами предстает.
Много ты историй натворила
С той поры, как мир взяла в узду;
Ровным счетом столько ты блудила,
Сколько лет запретному плоду.
Думаешь, и дальше обойдется?
Нет, красотка! Мы не пощадим!
Знай, тебе не так легко придется,
Как с Людовиком твоим.
Строй, блудница, глазки, сколько хочешь,
И чаруй улыбкой колдовской:

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

Этого судью не обморочишь
Тонкою игрою плутовской.
Хнычь, ВИЗЖИ от боли и о т муки!
Рубашонку заверните ей!
За спину ей розовые руки!
Так! И плёткой, плеткой посильней!

60

Слушайте синодик многомерзкий
Тех грехов, в каких распутства мать
Повинилась и какие дерзко
Продолжает отрицать!
Венценосцев гордых и суровых,
Тех, кому над миром власть дана,
Обаяньем уст своих медовых
Заточала в сладкий плен она.
Тут и боги научились чувствам—
Соревнуют даже со скотом;
Римлянин Назон с большим искусством
Повествует нам о том.

70

Если вы огласки не хотите,
То пример вам—некий древний бог!
Пурпур в грязь и смело, как Юпитер,
Ш ествуйте на всех на четырех.
А к тому же скотская личина
Многим из Юпитеров подстать:
Прав народ, который властелина
Отпускает травку пощипать!

so

Глохнут их сердца для сожаленья
(Раем бы упиться поскорей!):
Страстное, слепое вожделенье
Превращает их в зверей.
Именем державной этой твари
Правят проходимцы-наглецы,

327

328

СТИХОТВОРЕНИЯ

Разжигают похоть в государе,
Добывают царства и венцы.
Даже в мир, где втайне все вершится,
И туда доступен девке вход:
В колесо правления блудница
Пальцы дерзкие сует.

90

Королям слепым она—как посох,
Суеверным—благостный хорал,
Разве в Дельфах не оракул в косах,
В женских юбках, нам вещал?
Грабьте! Богохульствуйте! Творите
Зло без сожаленья и стыда,
Но когда ее вы оскорбите,
Пифию, о, горе вам тогда!

Скольким принесла она несчастье,
Гибели бесславной обрекла!
Скольких, в исступленье сладострастья,
100 За любовный пыл их вознесла!
Тот, кому был тесен мир для славы,
Кто, безвинной кровью упоен,
Был готов в венец своей державы
Сириус включить и Орион;
Кто, пройдя от края и до края
Целый мир и не смирясь,
В горести слезу пролил, какая
От начала века не лилась,—

110

Юноша неистовый на троне,
Над землей простерший скипетр свой,
Был пленен блудницей в Вавилоне
И забыл о славе мировой.
Голосом пленительным и льстивым
Многих убаюкала она,—

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

Кто внимал божественным призывам,
В ком отваги пенилась волна.
Праздник жизни нам мрачит ехидна,
Льет отраву в трепетную кровь,—
На щеках румянца уж не видно,
120 И ему не вспыхнуть вновь.
Шаткими, бесплотными тенями
Принимает их в ладью Коцит.
Дайте им косу — и перед вами
Смерть воочию стоит!
Юноши, клянитесь непреложной
Клятвою исполнить мой завет:
От Харибды, от красы безбожной,
Прочь—и вас прославит свет.
Глохнет ум, подпавший вожделенью,

13°

с чистотой и дух изменит нам;
Как бальзам помятому растенью,
Благозвучье—порванным струнам.
В душу нам Венера проникает,
Трогает колесики сердец,
Дергает и вновь переставляет —
И призывам совести конец!

140

Тщетно гений—пусть кипеньем юным
Вдохновлен—вступает с ней в борьбу,
Тщетно ударяет он по струнам:
Благозвучье прежнее — в гробу.
Старцев, тех, кто поступью неверной
Свой последний правили уж путь
К пропасти бездонного Аверна,
К жизни удавалось ей вернуть.
Снова, у последнего предела,
Вожделенье вспыхивает в них,

329

330

СТИХОТВОРЕНИЯ

Через силу дряхлое их тело
Обретает свежесть дней былых.

150

В их глазах заемное сиянье,
Смертное волнение в крови,
И душа в последнем содроганье
Дань несет восторженной любви.
Жаркая волна их захлестнула,
В сердце буря страсти поднялась;
Миг—и из объятий ускользнула,
И отходит в сторону, глумясь.

160

Под покровом святости церковной
Сколько натворила ведьма дел!
Сколько раз тяжелый вздох любовный
К ней, под своды гулкие, летел!
Сколько слез—во имя духа злого—
За молитвой льется там, в тиши!
Сколько вздохов вырваться готово
У креста, из глубины души!
Как известно, мир сквозь покрывало
Кажется чудеснее стократ,
И не раз фантазия играла,
Когда долу тупился наш взгляд.

170

Семь раз в день с Молохом всенародно
Борется архангел Михаил,
Оба — той же крови благородной,
Каждый ждет, чтоб недруг уступил.
Трах! В осколки меч Молоха прочный!
(Бедная! тебя бросает в дрожь!)
В страхе (уж, конечно, не нарочно)
Ты ему булавку подаешь.
Вдовушки и томные красотки,
Так, под сорок с лишним лет,

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

Что давно перебирают четки
180 И давно покинули уж свет,
Дамы чернокудрые, которым
В тягость муж, бессильный и больной,
Часто к церкви обращают взоры,
Не предвидя помощи иной.
В благочестье много жара скрыто,
Благочестье смертного живит,
Но—увы!—нередко Афродита
За спиной подвижницы стоит.

190

Вы в своей молитве—нимфоманки
(Прав, конечно, доктор Циммерман),—
Ваше небо, в качестве приманки
Грешной, расписал вам Тициан!
Даже в самой ратуше сумела
Напустить туман она на всех,—
Выиграв наполовину дело,
Вызвала у строгих судей смех.

Плащ скользнул с плеча у подсудимой,—
Ненароком, думать надо так! —
Трепет всех объял неуловимый,
200 Председатель замер и обмяк.
Как тут быть в подобном положенье?—
Мы и сами были б смущены.—
«Завтра мы объявим ей решенье:
Полагаю, нет за ней вины».
К счастью, председательша явилась
(Председателя бросает в пот),
А не то бы шельма так и скрылась—
Слава председательше, почет!

210

Даже клир, в безудержном разгуле,
Даже клир она чернила всласть.

331

332

СТИХОТВОРЕНИЯ

Ну и что ж е?—Разве ей заткнули
Хоть бы раз неистовую пасть?
Дам, просящих пропитанья ради,
Чары утерявших навсегда;
Рыцарей, взывающих к пощаде;
Инвалидов бурного труда,—
Всех она, Венера, отсылает
С пенсиею скудной на покой,
А не то так даже направляет
220 К Мудрости, подруге дорогой.
(Мудрость, много раз она поплачет:
Рекрутов ей Афродита шлет!
Каждый под суровой рясой прячет
Тот изъян, что дух его гнетет.
Будь Биприда милостива к сирым
И коснись их первый, легкий шквал,
Каждый тут же стал бы дезертиром,
Под знамена старые бежал.)

230

И притом, для мерзостной блудницы
И альковный слишком низок жар,
Даже пола тесные границы
Преступает власть змеиных чар.
Но довольно! Этою отравой
Слово оскверняется мое.
На помост позорный и кровавый,
Где слетает к трупам воронье!

Там палач на лбу ее прелестном
Выжжет пусть железом и огнем
Слово С м е р т ь и пусть, с клеймом бесчестным,
240 Гонит ту, к о г о мы в с е клянем!
Так судил судья об Афродите.
Как он звался, мудрый судия,

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

Где он жил, услышать вы хотите
От поэта? Вам отвечу я.
В дни, когда пути еще не правил
Вдаль Колумб, когда Кортес не лил
Крови и Пизарро плах не ставил,—
На далеком острове он жил.

2 бо

И поэты, пламенно мечтая,
Хот безвестный остров нарекли
Именем потерянного рая
И преддверья сладостной земли.
В час, когда мужчина был впервые
Женщиной обманут, бурный вал
Налетел — так говорят седые
Мудрецы — и остров тот сорвал.

260

Носится с тех пор он в океане, —
Замечал не раз его пловец, —
Но — увы! — в береговом тумане
Обретал себе конец.

1782
4. ИЗ «АНТОЛОГИИ НА 1782 ГОД»
1

Спи но з а
Spinosa
Здесь дуб лежит, поднявши корни,
Главой достиг он тучи горней—
И вот повержен—отчего?
То плотники, как слухи ходят,
На стройку дивный дуб изводят—
И опрокинули его.

383

334

СТИХОТВОРЕНИЯ

2

Достоинство

М У Ж Ч И Н Ы

Männerwürde
Мужчина я! Чья мощь сильней?
Коль есть такие в мире,—
Скачи под солнцем веселей
И пой, шагая шире!
Мое залогом естество,
Что я—подобье бога,
К истокам неба самого
Известна мне дорога.

10

Мне сила радостна моя!
Лишь девицу заметил,
Вскричит во мне: мужчина я!
Целую, где б ни встретил.
Зарделась девица моя,
И лифчик стал ей узок.
Немудрено—мужчина я ,—
Вот ей и лифчик узок.

Войду в купальню к ней—зачем
Молить ей о пощаде?
Мужчина я, известно всем,—
20 Вот и мольба во взгляде.
Мужчина я! И если б мне
Принцесса вдруг предстала,—
Клянусь, со мной наедине
Она бы смирной стала.
Златое слово я припас
Для дам, знатнейших в мире.
М е н я зовут они—не вас,
Юнцы в златом мундире!

П РИЛ ОЖ ЕНИЯ

30

Мужчина я, тому залог
Хотя бы лира эта:
И я бы пресмыкаться мог,
Но горд напев поэта!
Единым творческим руслом,
Создавшим человека,
Вспоен и гений с божеством—
Все мощное от века.

40

Тиранам враг мой талисман,
Он их на землю рушит,
А если победит тиран,—
Свой светоч сам потушит.
При Гранике мой талисман
Отбил у персов знамя,
Занес развратный римский стан
Немецкими песками.
Смотрите—в Африке сидит
Там римлянин кудрявый.
В его глазах огонь кипит,—
Так Гекла брызжет лавой.

50

Веселый отрок подбежал—
И стал в невольном страхе.
«Скажи: ты М а р и я видал
На карфагенском прахе?»
Так и сраженный не сражен,
Сказал муж гордый Рима.
Всего лишь муж отныне он,
Но мощь—неукротима.

Наследство славное потом
Внучата обтесали
И грациозно петушком
60 На все лады свистали.

335

336

СТИХОТВОРЕНИЯ

Пустое племя, стыд и срам!
Прошучено лукаво,
Дотоле близкое богам,
Твое мужское право.
Их мозг безвременно зачах,
Бредут—любуйтесь ими—
Не с головами на плечах,
А с тыквами пустыми.
Они—подобие вина,
70 Попавшего в реторту:
Осталась флегма лишь одна,
А спирт убрался к чорту.
Едва завидят Евы дочь,
Уж и взглянуть боятся,—
И привлекает, и невмочь,
И тают, и томятся.
К довольству ступят на порог,—
Вмиг зависть их загложет:
Кто никого родить не мог,
80 Тот и любить не может.
Затем-то, горд судьбой своей,
Пою, шагая в мире:
Мужчина я! Чья мощь сильней,—
Тот пой—и прыгай шире!

3
С тарые

и

новые

герои

Die alten und neuen Helden
Как пал наш век! Позор его—откуда?
Я сердцем славлю мир былой.
Там цвел герой, шел каждый в бой,
Из ничего творили чудо.

Титульный лист „Anthologie auf das Jah r 17829

337

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

Где корень зла?—В комфорте, тут!
Свой скарб тогда таскали сами —
Гнездилась мудрость подо л б а м и ;
Теперь ее в б а г а ж сдают.

Д

у р н ы е

м о н а р х и

Die schlimmen Monarchen
Сильных мира заслужи награду
Ты, о лира, что была так рада
Анадиомена пламя петь,—
Замирая в их триумфе зычном,
Трепеща пред блеском пурпура владычным,
Будет песнь звенеть.
Струн златых рассыплю ли даянья
В час, когда под клики ликованья
Полем битвы мчитесь вы в пыли?
10 Иль когда, раскиснув под бронями,
Груз вы панцырей с лилейными руками
Ваших Фрин сплели?
Может быть, в блистании порфиры
Петь должны вас, боги, наши лиры
В час, когда, объят мистичной тьмой,
Сплин богов перунами играет,
П р е с т у п л е н ь е м ч е л о в е ч н о с т ь покрывает,
Смотрит в гроб немой?
20

Петь ли мне п о к о й ваш под венцами?
С н ы царей прославить ли стихами?
В час, когда им червь грызет сердца,
Над арапом сон златой витает,
Он же клад чужой оберегает
У ворот дворца.
Покажи, о муза, как о д н о и т о
Короля и смерда греет ложе,
Молнии н е ж а л я т головы,

22 Шиллер, I

же

388

СТИХОТВОРЕНИЯ

Где ничто покоя не смущает,
Театральных Минотавров рев смолкает
30 И спокойны львы.
Встань! Коснись рукой своей всесильной,
О Геката, плиты надмогильной!
Чу! В ответ крыла гремят звончей!
Буду там, где веет запах тленья,
Где сплетает Смерть своих туманов звенья,
С ч а с т ь е петь ц а р е й .
Это ль берег? В склепах неужели
Все мечты крушенье потерпели?
Здесь, где смолк величия прибой?
40

Чтобы славе вновь не быть над вами,
Ночь сковала Страха черными руками
Царственный покой.
Грустно блещет на гробах суровых
Груз корон и вязь венков лавровых,
Скипетров отверженный кумир.
Золотят у нас гниенье славно!
Но лишь червь слуга тому, кого недавно
Охранял весь мир.

50

60

Гордый цвет на столь убогих грядках!
Посмотрите, как смеется гадко
Над величием поблекшим тлен!
Повелитель Севера и Юга
Ныне сносит чорта мерзостную ругань,
Робок и смирен.
Встаньте же, будите ваши громы,
Тяжесть сбросьте стопудовой дремы!
Вам Победа в барабаны бьет.
Чу! Рожок вас к битвам призывает
И « в и в а т » народов вас обожествляет,
Короли, вперед!

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

Спящие! О, слушайте, как рьяно
Рог звенит и лают меделяны!
Сотней труб охоты пыл согрет;
Кони ржут за темною дубравой,
Валится кабан с щетиною кровавой,
Веет стяг побед.

70

Что я вижу?!—Вы, цари, безгласны?
Девять раз от сводов сих ужасных
Отражает это голос мой.
Чу! Лепечет камер-юнкер сонно:
«С тайными ключами сторожит мадонна
Мир ваш гробовой».
Нет ответа, тишина сурова.
Подданным такие же ль покровы
Застилают очи, как царям?
Иль и в пепле ищете почета,
Чтоб слепая девка—С ч а с т ь е — беззаботно
Мир вручила вам?

80

90

Потому ли, божьи ваньки-встаньки,
Вы трещите, гордо сбившись в стайки,
Как шуты на людных площадях?
Черти черни плещут в суматохе,
Но освищут скоро вас же, скоморохи,
Аггелы в слезах.
Даже в область думы заповедной
Мог бы ваш низкопоклонник вредный
Влить свой подлый, свой змеиный яд.
Только знайте: ужасом вам вея,
Взоры, страшные личинам фарисея,
С небеси грозят!
Выбейте — позором вы блистали!—
Облик ваш фальшивый на металле,
Жалкую считайте златом медь!
Ваш торгаш в грошах искал удачи,—
Только там, где верен вес, грошам иначе
Суждено звенеть.

22*

339

340

СТИХОТВОРЕНИЯ

Защитит ли замок иль обитель
В час, когда небесный притеснитель
Вас попросит долг вернуть с лихвой?
Не покроют юности банкротства
100 Ханжества ф и г л я р с к о е у р о д с т в о
Да обет пустой.
Так скрывайте стыд свой неуклонно
Темной ризой ц а р с к о г о з а к о н а !
Из-за трона действуйте подлей!
Но страшитесь силы песнопенья!
Пурпур ваш пробив, пронзит стрела отмщенья
Сердце королей!
5.

УДИВИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

знаменитого похода, предпринятого Гуго Санхерибом , королем ассирийским , против
Иудеи , но прекращенною по непредвиденным обстоятельствам. (Извлечена из древне к
хроники и переложена в забавные куплеты Симеоном Ракоглазым , баккалавром )

Wunderseltsame Historia
Встарь Иудее царь был дан.
Как хроники писали:
Издревле Бершеба и Дан
Под власть его подпали.
Блистал он гордо в оны дни,
И не было ему ровни.
Он прибыл с вольной стороны,
Как было нам известно,
Он из халдейской шел страны
10 С девицей расчудесной,—
Ее во взорах и мечтах
Я лобызал, увы и ах!
Уж был назначен свадьбы срок,
И сшиты были платья,
Жених, сияя, как цветок,
Ждал брачного объятья,—
Как вдруг—дрожит перо мое!—
Ужасный грипп сразил его.

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

Великий муж—не нам ровня.
И впрямь, какое дело
Мирам до вас иль до меня,
Хоть выйди дух из тела?
Но у великого бронхит
Всю землю сразу поразит.
Молва-сударыня берет
Тотчас свой рог широкий
(У ней ведь очень емкий рот
И кругленькие щеки):
«Царь-Иосафату смерть пришла!» —
Трубит по Азии она.
Царь Санхериб сей трубный стон
Поймал— с больным он дружит.
В Ассирии он зиждет трон,
Чужим кумирам служит.
Та ложь, о коей трубит рог,
Язычнику пришлася впрок.
«Здесь будет толк, здесь целый клад
Вмиг—ушки на макушке.—
«Протянет ноги Иосафат—
К Гоброну двину пушки.
Он хину пьет—мотай на ус!—
А Иудея— жирный кус».
Уж из дворца летит приказ
Властям и вахтпараду—
Парней ленивых сей же час
Брать в строй, забыв пощаду.
Уж прыщут бомбы из жерла,
И в пушках радость расцвела.
И строгой страже у ворот
Даны распоряженья;
От них никто не увильнет,—
Напрасно возмущенье.
Бумажник и патент на стол,
Иль в сумасшедший дом пошел!

СТИХОТВОРЕНИЯ

«Откуда, друг?—ворчит везде,
Чужого встретив, стража,—
Куда бредешь? Причалишь где?
Под платьем есть поклажа?
Что стал? Таможенник, сюда!
Пойдет у нас голубчик, да!»
Прохожий каждый перенес
Капрала подозренье,
Казался пыткою допрос,
Но бог не без прощенья:
Тюки трепали так и сяк,
Но находили лишь—табак.
А вербовщик собрал в те дни
Рекрутов сонм геройский;
Сошлись—красны, белы, сини—
И формируют войско.
Доспех войны — я не соврал —
Две тыщи талеров сожрал.
Царь Санхериб уже вещал
Красоткам про победы,
Во здравье новых стран бокал
Живил его обеды.
Уж меблируют вновь дворец—
И в путь пустились наконец.
Король несется как огонь,
Камзолом пламенея,
Под ним танцует белый конь,
Пред ним—вся Иудея.
А дамы—пышным цветником
За ним в колясках—пыль столбом!
Как гордо лобызать давал
Свою он руку с трона

ПРИЛО Ж ЕН ИЯ

90

И клятвам верности внимал
Ревнителей закона!
И весь народ валился в прах,
Крича осанну впопыхах.
Покуда родственничек твой
Короны домогался
И трон под арфой золотой
Давида колебался,—
Ты в божьей, царь, лежал руке,
И твой народ рыдал в тоске.

ю°

С синайских бог смотрел высот
И, землю озирая,
Мечтал—твой скипетр ниспошлет
Стране блаженство рая.
Бесчинство братца твоего
Весьма встревожило его.
Он херувима шлет скорей
С улыбкою приятной:
«О Рафаил, царю пролей
Водицы благодатной.
Он мой слуга, мой верный сын:
Да будет жив—вот суд один».

Хвалу всевышнему журча,
5110 На землю тот слетает,
Царя, принявши вид врача,
Чудесно исцеляет.
Ликуй, отчизна! К е с а р ь т в о й
Излечен божеской рукой.
В Ассирию несется весть,
Где Санхериб приятно
С царицею решил воссесть,
Вернувшись к ней обратно.
«О государь! Курьер!» — «Впустить!
120 О смерти весть должна прибыть».

343

344

СТИХОТВОРЕНИЯ

Читает он письмо, вскочив.
Но что за вид унылый?
Ах, Иосафат остался жив!
И брань несется к милой:
«Войне конец! Проклятье вам!
Пропали талеры к чертям!»

1790
в. В АЛЬБОМ ХУДОЖНИКУ КАРЛУ ГРАССУ
28 МАРТА 1790

In das Stammbuch des Malers Karl Grass

ю

Искусство учит избранных людей
Вещать нам речью человечной;
В пустыне мертвой, бесконечной
О н о кладет следы идей.
Мышленьем оживлять движенье
И мертвую стихий метель
Взнести до духа—в том стремленье
И благороднейшая цель.
G чела венок сорвите милый,
Которым смертных бледный взгляд
Рука и с к у с с т в а осенила.
Снимите праздничный наряд
И что останется от жизни человека?
Лишь бегство вечное пред грозным ликом бед,
Лишь умирания привет.
О, сколь прекраснейшим, чем создал бог от века,
Искусство отражает свет!

7. ПОЭТ

Der Dichter
В альбом Баггесену

В лучах весны благоуханной,
В мелькании времен и рас
Сияет славой непрестанной

ПРИЛОЖ ЕНИЯ

10

Венец поэта, как алмаз*
Он предков доблестью любимой
Потомков будущих поит
И, будто страж неуязвимый,
У врат бессмертия стоит.
Судья всех дел рукой поэта
Дает венец светлее света.

U5

ПРИМЕЧАНИЯ

СТИХОТВОРЕНИЯ
1. Вариант песни Амалии из драмы «Разбойники», П, 2.
2. Песня Амалии из драмы «Разбойники», III, 1.
3. Из «Разбойников», IV, 5.
4. Написано насмерть брата Шиллера Фридриха фоп-Говена— девятна­
дцатилетнего Христофа Августа фон-Говена, умершего 13 июня 1780 г.
5. Написано на смерть товарища Шиллера, воспитанника военной акаде­
мии Иоганна-Христиана Веккерлина, умершего 16 января 1781 г.
7. Ст. 6. Яков Филадельфия — известный фокусник, авантюрист XVIII века
вызывавший будто бы души умерших и отсутствующих.
14.
Ст. 9. Селадон — герой романа «Астрея» Оноре д’Юрфе (1568—1625).
Ст. И . Юлия — героиня романа Руссо «Юлия, или Новая Э-*оиза».
21. Тремя последними строками этого стихотворения Шиллера Гегель за­
кончил свою «Феноменологию духа».
26. Эбергард II Грейнер — граф Вюртембергский (1314—1392). Ст. 11.
Ульрих — его сын, павший в сражении при Деффингене в 1388 г.
27 и 28. Оба стихотворения относятся к Шарлотте фон-Кальб.
30. Ш уточное стихотворение, написанное Шиллером в доме Кернера по
поводу того, что ему мешал во время работы над «Дон-Карлосом» шум
стряпни и стирки.
32. В подзаголовке имеется в виду описание гибели Армады у француз­
ского писателя Мерсье (1740—1814) в предисловии к его портрету Филиппа II,
переведенном Шиллером для альманаха «Талия» (1786); описание Мерсье, как
выяснилось впО' ледгтвии, было взято им у немецкого писателя Мартина
Крюгота (1725—1790).
32. A ffla v it Deus et dissipati sunt (лат.) — дунул бог и рассеялся.
34. Шарлотте фон-Ленгефельд, будущей жене поэта.
35. Ст. 19. Арист арх — александрийский критик, живший в III веке до н. э*
У Шиллера как нарицательное имя для критиков. Ст. 29. Нинон как нарица­
тельное имя по Нинон де-Ланкло (1616-1706), возлюбленной герцога Ришельё.
Ст. 43. «Временник из Иены и Берлина » — «Иенская всеобщая литературная

350

ПРИМ ЕЧАНИЯ

газета» («Jenaische Allgemeine Literaturzeitung») и «Всеобщая немецкая библио­
тека» Николаи («Allgemeine Deutsche Bibliothek»). Ст. 59. Гроссинг со свитой —
Франц-Рудольф фон-Гроссинг, авантюрист из Венгрии, издававший ряд жур­
налов для дам под названиями «Дамский журнал», «Флора», «Розовый лепесток»
д т. д. Как раз в год написания этого стихотворения Шиллера Гроссинг был
посажен в тюрьму за мошенничество. Ст. 61. Ц— чудодей, т. е. цюрихский
чудодей — пастор Лафатер из Цюриха.
36. Ст. 236. Феспид или Феспис — древнейший греческий трагический поэт
VI в. до н. э37. Поклонник искусств — по всей вероятности, штутгартский купец Ген­
рих Рапп.
48. Ст. 1. Хаймаркет — английский рынок, где
женщины.

когда-то продавались и

53. Ст. 85. Даем вариант перевода последних четырех строк стихотворе­
ния «Мечты» в переводе Г. Бенедиктова, так как в переводе Жуковского эти
строки сильно расходятся с подлинником:
Кладущий в вечный строй природы
Хоть по песчинке вновь и вновь,
Но все ж вносящий дни и годы
В платеж за тяжкий долг веков.
66. Ст. 1. Людвиг Баварский — Людвиг IV (1287—1347), германский импера­
тор. Ст. 2. Фридрих Габсбургский (1286—1330) — сын короля Альбрехта. Ст. 4.
В бою — в сражении при Мюльдорфе в 1322 г.
68. Написано по поводу знаменитого исследования «Prolegomena adHomerum»
1795 г. филолога Фридриха-Августа Вольфа, доказывавшею, что поэмы* Го­
мера были созданы не одним певцом, а целым рядом рапсодов.
72. Ст. 44. Пуффендорф Самуэль (1632—1694) — немецкий ученый, юрист.
Ст. 45. Федер Иоганн-Георг-Генрих (1740—1821) — профессор философии в Гет­
тингене.
92. Написано епископу Дальбергу (брату известного директора Мангеймского театра), который прислал Шиллеру в подарок за посланный «Альманах
муз» дюжину бутылок рейнвейна.
98. В подзаголовке имя «Аманда» взято Шиллером из «Оберона» Виланда
100. Художник Генрих Мейер (1759—1832) — друг Гете.
106. Ст. 1. Шлоссер Иоганн-Георг — зять Гёте, автор «Продолжения плато
новского диалога о любви» (1796).
108. Памятки, или надписи («Votivtafeln»), — от латинского «tabula votiva»,
дословно — «доски с обетом», «доски с надписями» или изображениями, кото­
рые вешали у римлян в храмах люди, избежавшие опасности. 9-я, 10-я, 11-я —
К***,— кого имел в виду Шиллер, неизвестно.—22-я— обращена к Гёте.—23-я—
направлена против Фихте. — 24-я — Majestas populi(лат.)—«величие народа».—
27-я — написана по поводу книги «Космологические беседы для юношества»
проф. Христиана-Эрнста Вюнша (1744—1828). — 55-я— такую печать Шиллер
заказал себе в 1790 г.
127. Направлено против Лафатера.
129. Направлено против романиста Иоганна-Тимофея Гермеса (1738—1821),
автора романа «Путешествие Софии из Мемеля в Саксонию».
130. Относится к «Мессиаде» Клопштока.

ПРИМ ЕЧАНИ Я

351

133. Направлено против издававшейся в Лейпциге Диком «Новой библио­
теки изящной словесности» («Neue Bibliothek der schönen Wissenschaften»).
138. Направлено против «Разговоров об атеизме» Эрнста Платнера (1744—
1818).
145. Написано по поводу книги «Назначение человека» (1748) Иоганна
Шпальдинга (1714—1804).
146. Против грекомании Фридриха Шлегеля, написавшего «Греки и рим­
ляне».
147. Направлено также против Фридриха Шлегеля.
148. По поводу братьев Августа (1767—1845) и Фридриха (1772—1829)
Шлегелей, из которых последнему в то время было всего 24 года.
149. О Вольфе см. примечание к стих. 68.
150. Христиан-Готтлоб Гейне (1729—1812) — профессор в Геттингене, ярый
противник гомеровой теории Вольфа.
151. 6. Ильм — «бессмертную песнь». Намек на Гёте, Виланда и других поэтов,
живших в Веймаре.—7. Плейсса. На Плейссе находится г. Лейпциг.—8. Эльба.
Намек на Иоганна-Христофа Аделунга (1732—1806), объявившего самым чи­
стым немецким языком верхнесаксонское наречие.—9. Шпрекесарь , т. е. Фрид­
рих Великий, которого воспевал в высокопарных одах Карл Рамлер (1725—
1796).—11- Целебный источник в***, т. е. в Карлсбаде, где Шиллер лечился на водах
в 1791 г.—12. Дегниц. Намек на основанный в Нюренберге в 1644 г. «Орден
пастухов и цветов на Пегнице»—общество поэтов, потерявшее ко времени
Шиллера всякое значение.—13 ** ные реки. Подразумеваются «geistlichen»—
духовные, т. е. реки, протекающие по церковным землям.—15. Дод аноним­
ной рекой подразумевается река Фульда, на которой находилось епископство
Фульда.—16. Les fleuves indiscrets — «фривольные реки»—намек на роман Дидро
«Les bijoux indiscrets».
152. Ироническое стихотворение об исчезнувшем будто бы золотом веке
литературы. Ст. И . Комедия — намек на комедию датского поэта Людвига
фон-Гольберга (1684—1/54) «Die Wochenstube». Ст. 12. Зигмунд — любовник из
«Нежных сестер» Геллерта; Маскарилл — слуга из комедии Лессинга «Schatz»
(«Сокровище»).
154. Пародия на 11 песню «Одиссеи», где Одиссей беседует с душами
мертвых; под Гераклом подразумевается Шекспир, под Терезием — Лессинг
с его «Драматургией». Ст. 29. «Советник иль пастор ». Намек на драмы Иффланда. Ст. 30. « Прапорщик ». Намек на драму Шредера; секретарь иль сам гусар­
ский майор , а также коварные — намек на самого Шиллера и его драму «Ко­
варство и любовь».
155. Ст. 1. Ящик мой — раек, ящик камер-обскуры; это стихотворение
предназначалось для новогоднего номера «Раешника» («Guckkastenmann»).
160. Госпожа Гризбах — жена церковного советника, в доме которого Шил­
лер жил в Иене.
165. Ст. 3. Король Франциск —Франциск I, король Франции (1515—1547). Эпи­
зод этот, как сообщил Шиллеру Гёте, был взят из книги Сен-Фуа. Оба пере­
вода, как Жуковского, так и Лермонтова, не совпадают по количеству строк
с оригиналом; у Шиллера 67 строк.
166. Доликрат стал в 540 г. до н. э. тираном Самоса, в 522 г. был заманен
персидским сатрапом Оретес в Сарды и распят на кресте. Рассказ о перстне
Поликрата передан древнегреческим историком Геродотом.

352

ПРИМ ЕЧАНИЯ

167.
Надовессы — индейское племя в северной Америке. Источником для
этого стихотворения Шиллера послужила книга «Путешествия Иоганна Кар­
вера в глубь Северной Америки» (немецкий перевод, Гамбург 1780).
171. Подзаголовок* «На ее бракосочетание с господином доктором Ш турм
от одной материнской и пяти сестринских приятельниц»; девица Слефогт
была дочерью иенского книготорговца Слефогта.
175. Ст. 1. Дионисий Старший — тиран сиракузский (406—367 годы до н. э.)«
177. Солдатская песня из «Лагеря Валленштейна».
178. Два первых куплета этой песни поет Текла в «Пикколомини», III, 7.
179. Нения (лат. «naenia» или «nenia»). Так назывались у римлян похо­
ронные причитания.
187. Август фон-Гёте — единственный сын Гёте, родился 25 декабря 1789 г*
192. Написаны для представления «Турандот» Гоцци, шедшей в переводе
Шиллера в веймарском театре; пьеса шла при жизни Шиллера пять раз, и
каждый раз давались новые загадки. Разгадок сохранилось только семь, осталь­
ные шесть сгорели при пожаре театра в 1825 г. Разгадки: 2-я — подзорная
труба, 3-я — звезды и луна, 4 я — мироздание, 5 я — лето и зима, 11-я — искра,
13 я — корабль. В загадке 9-й Шилле >, вместо обычных семи цветов, считает,
следуя теории Гёте, шесть основных цветов : красный, оранжеьый, желтый,
зеленый, синий и фиолетовый. В разгадке к загадке 10-й намек на то, что
в Китае, по древнему обычаю, в начале каждого года на празднике земледе­
лия «Гумгум» император сам проводил борозду плугом.
193. Песня эта исполнялась на вечере в доме Гёте в Веймаре 22 февраля
1802 г., накануне отъезда в Париж Карла-Фридриха, наследного принца Вей­
марского, В его присутствии. Ст. 10. Там ныне мир настал — Люневильский
мир м екду Австрией и Францией в феврале 1801 г. Ст. 22. Предка твоею —
герцог Бернгард Веймарский, одержавший в Трилцатилетнюю войну ряд побед
на Рейне (1637—1638) и взявший крепость Брейзах.
194. Ст. 2. Вновь сомкнулся наш круж ок — собрания по средам в* доме Гёте.
(
195. Написано как хоровая песня (музыка Кернера) для кружка Гёте
«Mittwochskränzchen»).
198. Текла — дочь Валленштейна, героиня второй и третьей частей трило­
гии Шиллера «Валленштейн» («Пикколомини» и «Смерть Валленштейна»).
199. Написано как песня для переведенной Шиллером в 1803 г. комедии
Пикара «Паразит» (IV, 4).
201 и 202. Хоровые застольные песни для собраний у Гёте.
203.
Граф Габсбургский — Рудольф I Габсбургский (1218—1291), германский
император, короновавшийся в Аахене 24 октября 1273 г.
205. Песни из драмы Шиллера «Вильгельм Телль».
206. Описание горной дороги на Сен-Готардский перевал. Ст. 7. Мост через
бездну — Чортов мост. Ст. 13. Ворота — так называемая Уркская Дыра. Ст. 19.
Четыре потока — Рона, Рейс, Тичино и Рейн. Ст. 25. Два утеса — скалы Фиуде
и Проза. Ст. 31. Царица — повидимому, вершина Муттергорн или же Юнгфрау.
207. Написано на рукописном экземпляре драмы «Вильгельм Телль», по­
сланном курфюрсту майнцскому Карлу-Дальбергу, к которому относится также
двустишие «Подарок».
209. Написано 16 марта 1805 г. в альбом престарелого любителя искусств
Христиана фон-Мехельн из Базеля.

ПРИМЕЧАНИЯ

353

ПРИЛОЖЕНИЕ ЮНОШЕСКИЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
3. Ст. 48. Как с Людовиком твоим — Людовик XV и его фаворитки. Ст. 67.
Римлянин Назон — Овидий Назон и его «Ars amatoria». Ст. 101. Тот, кому был тесен
м и р — Александр Македонский. Ст. 190. Доктор Циммерман — известный врач
Иоганн-Георг Циммерман (1728—1795), автор книги «Об одиночестве» (о тай­
ных пороках).
5. Удивительная история — сатирическое стихотворение, шуточная пародия
на вторую Книгу Царств Библии. Под царем Иосафатом подразумевается
герцог Георг Мейнингский, который заболел вскоре после обручения, а иод
царем Санхерибом — герцог Кобургский, который должен был наследовать
герцогство Мейнинген в случае смерти Георга, выздоровевшего, вопреки его
ожиданиям, в январе 1783 г.
6. Карл Грасс — уроженец Лифляндии, учился в 1790 г. в Иене и был дру­
жен с Шиллером.

Й.-Х.-Ф. Шиллер. С портрета маслом К ю г е л ь г е н а ................................. IV — V
«Пегас в ярме». С гравюры по рисунку М. Р е ц ш а ..................... ....
98—99
«Девушка из чужбины». С силуэта, вырезанного Л. Дуттенгофером . 132—133
«Поэзия». С гравюры Бема по рисунку Шнорра-фон-Карольсфельда.
Фронтиспис к 1-й части «Стихотворении» Шиллера издания 1804 г. 154—155
«Идеалы». С рисунка Рамберга из альманаха «Penelope Taschenbuch
für das Jahr 1 8 2 7 » ....................................................................................................
—
«Кубок». С рисунка Нейрейтера 1831 г. из «Randzeichnungen um
Dichtungen der deutschen Klassiker von Eugen Neureuther, 1. Theil,
1832 ...............................................................................................
176-177
«Перчатка». С рисунка Генриха Мейера. Из «Стихотворений» Шиллера,
ч. I, 1800 г..................................................................................................................180—181
«Рьщарь Тогенбург». С гравюры Диттенбергера из его «Umrisse zu
Schillers Toggenburg» 1825 г.................................................................................188—189
«Ивиковы журавли». С рисунка Р а м б ер га ......................................................192—193
«Железный завод». С гравюры по рисунку Рецша1823 г......................... 204—205
«Железный завод». С гравюры по рисунку Рецша1823 г............................. 212—213
«Борьба с драконом». С гравюры по рисунку Р е ц ш а .............................
—
«Борьба с драконом». С гравюры по рисунку Р ец ш а .............................216—217
»Элевзинский праздник». Сгравюры Рушевея по рисунку И. М. Вагнера . 232—233
«Песнь о колоколе». С гравюры Рецша из его «Umrisse zu Schillers
Lied von der G lo c k e » ....................................................................................... 240—241
«Песнь о колоколе». С гравюры Рецша из его «Umrisse zu Schillers
Lied von der Glocke»
244—245
«Песнь о колоколе». С гравюры Рецша из его «Umrisse zu Schillers
Lied von der G locke».........................................................................
248—249
Факсимиле баллады «Геро и Л еандр».............................................................. 264—265
Факсимиле «Песни охотника» из «Вильгельма Телля».................................312—313
Факсимиле « B e r g lie d » ...........................................................................................
—
Титульный лист «Anthologie auf das Jahr 1 7 8 2 » .................................... 336—337

СОДЕРЖАНИЙ
Ф. П. Шиллер. Фридрих Ш иллер......................... ...................................................
V
Ф. П. Шиллер. Предисловие к первому т о м у ................................. - • . X X II I
СТИХОТВОРЕНИЯ

1780
1.
2.
3.
4.

Прощание Гектора. Перевод Л. Мея ...........................................................................
Амалия. Перевод Л. М е я ..........................................................................................
Брут и Цезарь. Перевод Ю. Анисимова . ......................................................
Могильная фантазия. Перевод Ф. М и л л е р а .............................................................

1781
5. Элегия на смерть юноши. Перевод Ф. М и ллера .............................
. . .
6. Фантазия К Лауре. Перевод В. Г и п п и у с а .............................................................
7. Лаура за клавесином. Перевод А . К очет кова .................................................
8. Руссо. Перевод Л. М е я ...........................................................................................
9. Восхищение Лаурой. Перевод А. Кочеткова . . • ................... ...........................
10. Детоубийца. Перевод Л. О ст роум ова ......................................................
11. Бой. Перевод Ю. А н и с и м о в а ..................................................................................
12. Триумф любви. Перевод А . К очет кова........................................................................
13. Фортуна и мудрость. Перевод Ф. Т ю т чева ......................................................
14. Моралисту. Перевод А . К о ч ет к о ва ......................................................................
15. К весне. Перевод К. Фофанова.........................................................................................
16. Величие мира. Перевод * * * ...........................................................................
17. Цветы. Перевод А . Ф е т а .......................................................................................
18. Тайна воспоминаний. Перевод Аполлона Г р и го р ь е в а .....................................
19. Группа из Тартара. Перевод А . К очет кова ......................................................
20. Элизиум. Перевод А . К о ч е т к о в а ..........................................................................
21. Дружба. Перевод А . К очет кова.........................................................................................
22. Меланхолия. К Лауре. Перевод Л. О ст роум ова....................................................
23. Памятник Моору разбойнику. Перевод Ю. А н и с и м о в а .............................
24. Беглец. Перевод А . К оч ет кова .........................................
25. К Минне. Перевод А. К очет кова ...........................................................................
26. Граф Эбергард Грейнер. Перевод Л. М е я ......................................................
1784
27. Борьба. Перевод А . М ай кова..............................................................................................
28. Резиньяция. Перевод А . К очет кова........................................................................... ....
23*

3
4
5
6

9
12
14
16
—
17
21
23
28
29
30
—
31
32
34
35
36
38
41
43
44
46

49
50

Зоб

СОДЕРЖАНИЕ

1785

29. К радости
[а] Перевод
Ф. Тют чева................................................................................................
[б] Перевод М. Л озинского...........................................................................................
30. Прошение. Перевод Л. Остроумова ................................................................................
31. Кернеру. Перевод Л. О с т р о у м о в а ..................... .................................................

54

57
60
62

1786

32. Непобедимый флот. Перевод А. К очет кова..........................................

63

1788

33. Боги Гр един
[я] Перевод
[б] Перевод

А . Фета

......... ...........................................................................................

65

М. Лозинского .................................................................................

69
72
73

34. Юной приятельнице в альбом. Перевод Е. Д ун а евск о го .................................
35. Знаменитая женщина. Перевод Е. Д у н а е вск о го ...................................................
1789

36. Художники. Перевод * * * ..................................................................................

78

1798

37. В альбом in folio одного поклонника искусств. Перевод Е. Дунаевского

92

1795

38.
39.
40.
41.
42.
43.
44.
45.
46.
47.
48.
49.
50.
51.
52.
53.
54.
55.
56.
57.
58.
59.

Поэзия жизни. Перевод А. К о ч е т к о в а ..............................................................
Власть песни. Перевод А . К очет кова...........................................................................
Дитя в люльке. Перевод М. Л ер м о н т о ва ..........................................................
Одиссей. Перевод М. М и х а й л о ва ....................................................................................
Неизменное. Перевод Ю. Анисимова ...........................................................................
З евс Геркулесу. Перевод Ю. А н и с и м о в а ........................................................
Танец. Перевод А. Кочеткова
....................................................................................
Изречение Конфуция. Перевод А. Кочет кова .................................................
Достоинства. Перевод Ю. А нисим ова ................................. .... . .....................
Германия и ее князья. Перевод Е. Д унаевского...................................................
Пегас в ярме. Перевод Е. Д ун а евск о го ......................................................................
Играющий мальчик. Перевод Е. Д у н а е вск о го ........................................................
Иоанниты. Перевод Е. Дунаевского................................................................................
Сеятель. Перевод М. М и х а й л о в а ....................................................................................
Два пути добродетели. Перевод Е. Дунаевского ....................... ....
Мечты. Перевод В. Ж уковского........................................................................................
Купец. Перевод Ю. А н и с и м о в а ....................................................................................
Ищущие прозелитизма. Перевод Ю. Анисимова ...................................................
Вечер. Перевод А. Ф ет а................................................................. .... ................................
Метафизик. Перевод * * * ..............................................................................................
Колумб. Перевод М. М г гх а й л о в а .......................................... .........................................
Достоинство женщин. Перевод А. Кочеткова ..................................................

93
94
96
—
—
—
—

97
98
—
—

101
—

102
—
—

105
—

10G
—

107

СОДЕРЖАНИЕ

357

60.
61.
62.
63.
64.
65.
66.
67.
68.
69.
70.
71.
72.
73.
74.
75.
76.
77.
78.
79.
80.

Прощание с читателем. Перевод А. К очеткова .........................
. . .
Идеал и ЖИЗНЬ. Перевод А. К очеткова ..........................................................
Гений. Перевод А. Кочеткова ..............................................................................
Сансский истукан под покровом. Перевод Н. Вилъллг-Вилълюнта . . .
Философский эгоист. Перевод Е. Дунаевского.............................................
Античное — северному страннику. Перевод Ф. Миллера .........................
Немецкая верность. Перевод Л, Остроумова.................................................
Высшее. Перевод Е. Дунаевского..................................... ................................
Илиада. Перевод 1. Остроулю ва ......................................................................
Бессмертие. Перевод Ф. Миллера ......................................................................
Прогулка. Перевод Вс. Рооюдественского......................... ............................ .
Раздел земли. Перевод * * *
Мировая мудрость. Перевод * * * ......................................................................
Теофания. Перевод Л. М ея .......................................................................................
Молодому другу. Перевод Е. Дунаевского..........................................................
Архимед и ученик. Перевод М. Михайлова .........................................
Человеческое знание. Перевод Ф. Миллера ......................................................
Певцы минувшего. Перевод Л. Остроумова ......................................................
Путеводители ЖИЗНИ. Перевод Е . Дунаевского..................................................
Карфаген. Перевод Ю. Анисимова .......................................................................
Зенит и надир. Перевод Ю. Анисимова..............................................................

81.
82.
83.
84.
85.
86.
87.
88.
89.
90.
91.
92.
93.
94.
95.
96.
97.
98.
99.
100.
101.
102.
103.

1796
Девушка с чужбины. Перевод А. К очеткова .................................................
132
Помпея и Геркуланум. Перевод Е. Дунаевского.............................................
133
Лучшее государственное устройство. Перевод Е. Дунаевского . . . .
134
З ак°НОдателям. Перевод Е. Дунаевского..............................................................
135
Достоинство человека. Перевод Е. Дунаевского..............................................
—
Достойное уважения. Перевод Ф. М иллера ......................................................
—
Жалоба Цереры. Перевод В . Жуковского ......................................................
Лжеучение. Перевод М. Михайлова......................................................................
139
Источник ЮНОСТИ. Перевод М. Михайлова..........................................................
—
Два пола. Перевод А. Кочеткова ...........................................................................
—
Круг природы. Перевод Е. Дунаевского..............................................................
140
Подарок. Перевод Е. Дунаевского...........................................................................
—
Гений с опущенным факелом. Перевод Л, Остроумова.................................
141
Могущество женщины. Перевод Л. Остроулюва ..............................................
—
Добродетель женщины. Перевод Л. Остроулюва ..............................................
—
Приговор женщины. Перевод Л. Остроулюва
—
Суд женщины. Перевод Л. Остроулюва........................................................
—
Женский идеал. Перевод А. Кочеткова ..............................................................
142
Прекраснейшее явление. Перевод Л. Мел......................................................
—
Греческий гений. Перевод Л. Остроулюва..........................................................
—
Ожидание и исполнение. Перевод М. Михайлова..............................................
—
Общая участь. Перевод М. Михайлова , ..............................................................
143
Деятельность человека. Перевод Ф. Миллера ..................................................
—

109
—
114
115
118
—
119
—
—
—
120
125
126
128
—
129
—
—
130
—
131

358

СОДЕРЖАНИЕ

104. Отец. Перевод Ф. М и л л е р а ..............................................................................................
105. Дифирамб
[а] Перевод В. Ж уковского..............................................................................................
[б] Перевод А . Ф е т а .......................................................................................................

106. Любовь И желание. Перевод Л. О ст роум ова........................................................
107. Добро и величие. Перевод М. Михайлова .....................................................
108. Памятки. Перевод Н, Вилъям-Вилъмонта
1 ...........................................................................................................................
2. Различное назначение..................................................................
3. Ж и в о т в о р я щ е е...............................................................................................
4. Двоякий способ д е й с т в и я ..........................................................................
5. Сословные различия .......................................................................................
6. Ценное и достойное.......................................................................................
7. Нравственная с и л а .......................................................................................
8. С о о б щ е н и е .......................................................................................................
9. К * ........................................................................................................................
10. К** . . - .........................................................................................................
И . К*** .......................................................................................................................
12. Нынешнее п о к о л е н и е...........................................................................•
13. К м у з е ................................................................................................................
14. Ученый труж еник...........................................................................................
15. Долг к а ж д о г о ...................................................................................................
16. З а д а ч а ................................................................................................................
17. Свой собственный и деал ................................. ... . . . .....................
18. Мистикам . ........................................................................................................
19. Ключ . ................................................................................................................
20. К р и т и к а н у ................................................................................................
21. Мудрость и ум . ...........................................................................................
22. Одно и то ж е ...................................................................................................
23. Политическое у ч е н и е ..................................................................................
24. Majestas populi . ............................................................................................
25. Ф и л а н т р о п .......................................................................................................
26. Моя а н т и п а т и я .................................................................................. ... .
27. А строном ам ......................................................................................................
28. Астрономические т р а к т а т ы ......................................................................
29 Лучшее государство.......................................................................................
30. Моя в е р а ...........................................................................................................
31. Внутреннее и в н е ш н е е .............................................................. * . .
32. Друг и в р а г .................................* .............................................................
33. Свет и ц в е т ..................................................................................................
34. Прекрасная индивидуальность...................................................... . .
35. Идеальная с в о б о д а .......................................................................................
36. М ногообразие...................................................................................................
37. Три возраста природы ...................................................................................
38. Г ен и й .................... , . ..............................................• ............................

143
—

144
145
—
—
146
—
—
—
—
—
—
147
—
—
—
—
—
—
—
—
—
148
—
—
—
—
—
149
—
—
—
—
—
—
—
—
150
—
—

СОДЕРЖАНИЕ

39.
40.
41.
42.
43.
44.
45.
46.
47.
48.
49.
50.
51.
52.
53.
54.
55.

П о д р а ж а т е л ь ..................................................................
Г ениальность..................................................................
Исследователи..................................................................
Редкое соединение ..........................................................
Б е з у п р е ч н о с т ь ..............................................................
Закон п р и р о д ы ..............................................................
В ы бор..................................................................................
М у зы к а ..............................................................................
Я з ы к ..................................................................................
П о э т у ......................................................... ........................
М а с т е р .................• • ....................................................
П о я с ..................................................................................
Дилетант ..........................................................................
Болтающим об и с к у с с т в е .........................................
Ф и л о со ф и и ......................................................................
Благословение муз . .................• ...............................
Печать в виде головы Г о м е р а ............................. ...

109. Мелочи. Перевод Е . Дунаевском
1. Эпический гекзам етр..................................................
2. Д и сти х..................................................................................
3. Восьмистрочные с т а н с ы .........................................
4. О б е л и с к ..........................................................................
5. Триумфальная а р к а ......................................................
6. Красивый мост ...............................................................
7. Ворота ..............................................................................
8. Храм П е т р а .....................................................................
110.
111.
112.
113.
114.
115.
116.
117.
118.
119.
120.
121.
122.
123.
124.
125.
J26.
127.
128.

Правление. Перевод Ю. Анисимова .................................
Филистер и прекраснодушный. Перевод Ю. Анисимова
Субъект. Перевод Ю. Анисимова .....................................
Уродство. Перевод Ю. Анисимова .........................................
Пружины. Перевод Ю. Анисимова.........................................
Истина. Перевод Ю. Анисимова.........................................
Красота. Перевод Ю. Анисимова ............................
Условие, Перевод Ю. Анисимова..................................... .
Предпочтение. Перевод 10. Анисимова .........................
Воспитатели. Перевод Ю. Анисимова .............................
Рассудок. Перевод Ю. Анисимова
.................................
Фантазия. Перевод Ю. Анисимова.....................................
Сила ПОЭЗИИ. Перевод Ю. Анисимова .............................
Остроумие и рассудок. Перевод Ю. Анисимова . . . ,
Посредственное И доброе. Перевод ДО. Анисимова . .
Значение. Перевод ДО. Анисимова.....................................
Немецкий гений. Перевод Ю. Анисимова.........................
Морализирующий ПОЭТ. Перевод Ю. Анисимова . . •
Средство соединения. Перевод Ю. Ат$цмо$а . . . .

360

СОДЕРЖАНИЕ

Уловка. Перевод Ю. Анисимова..........................................................................
Возвышенная тема. Перевод Ю. Анисимова.................................................
Эпоха* Перевод Ю. Анисимова ..........................................................................
Непрощаемое. Перевоз, Ю. Анисимова..............................................................
Данаиды. Перевод Ю. Анисимова......................................................................
Новейшие законодатели вкуса. Перевод Ю. Анисимова .........................
Кант и его толкователи. Перевод Ю. Анисимова.........................................
Дух и. буква. Перевод Ю. Анисимова................................................. ....
Наука. Перевод Ю. Анисимова..........................................................................
Философическая беседа. Перевод Ю. Анисимова.................... • . . . .
Германское государство. Перевод Ю. Анисимова.........................................
Немецкий шедевр. Перевод Ю. Анисимова.....................................................
Немецкая комедия. Перевод Ю. Анисимова .................................................
Естествоиспытатели и трансцендентальные философы. Перевод
М. Михайлова ...........................................................................................................
143. Преждевременным объединителям. Перевод Ю. Анисимова....................
144. Ученые общества. Перевод Ю. Анисимова......................................................
145. Объявление книгопродавца. Перевод Ю. Анисимова .................................
146. Грекомания. Перевод 10. Анисимова......................................... ........................
147. Опасное последствие. Перевод Ю. Анисимова.............................................
148. Баловни счастья. Перевод Ю. Анисимова .....................................................
149. Вольфовский Гомер. Перевод Ю. Анисимова.................................................
150. Гомериды. Перевод Ф. Миллера...................................................................... .
151. Реки. Перевод Ю. Анисимова

129.
130.
131.
132.
133.
134.
135.
136.
137.
138.
139.
140.
141.
142.

1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
152.
153.
154.
155.

156
—
—
—
157
—
—
—
—
—
—
158
—
—
—
—
—
—
—
159
—
—
—

Р е й н ...............................................................................................................
Рейн и М о з е л ь ..........................................................................................
Д у н а й ...............................................................................................................
М а й н ..............................................................................................................
З а а л а ...............................................................................................................
И л ь м ................ • .........................................................................................
П л ей сс а ....................................................
Э л ь б а ................................................. ................................ • .......................
Ш п р е .....................................................................
В е з е р ...............................................................................................................
Целебный источнике * * ..........................................................................
П е г н и ц ..........................................................................................
. . .
** ные р ек и ........................................
З ал ьц ах.........................................................................
Анонимная р ек а ....................
Les fleuves in d i s c r e t s ........................

—
160
—
—
—
—
—
—
—
—
—
(61
—
—
—
—

Иеремиада. Перевод 10. А н и си м о в а ...........................................................................
Философы. Перевод Вл. Соловьева................................. ..............................................
Тень Шекспира. Перевод Вс. Рождественскою ....................................................
Театр жизни. Перевод А , Кочеткова

162
164
165

—

СОДЕРЖАНИЕ

156.
157.
158.
159.

Встреча. Перевод В. Е щ и п а ..............................................................................
Тайна. Перевод В. Ещина......................................................................................
Ожидание. Перевод Л. Мея ..................................................................................
К Эмме. Перевод В. Жуковского..........................................................................

166
167
168
170

1797
160.
161.
162.
163.
164.
165.

166.
167.
168.
169.

170.
171.
172.

Госпоже Гр избах. Перевод * * * ......................................................................
Слова веры. Перевод * * *
,
Свет и тепло. Перевод Ю. Анисимова..............................................................
Ширина и глубина. Перевод А. Кочеткова.....................................................
Кубок. Перевод В. Жуковского...............................................................................
Перчатка
[а] Перевод В. Жуковского..................................................................................
[5] Перевод М. Лермонтова.................................................................................
Поликратов перстень. Перевод В. Жуковского.............................................
Надовёсский похоронный плач. Перевод М. Михайлова . . . . . . .
Рыдарь Тогенбург. Перевод В. Жуковского.................................................
Ивиковы журавли
[а] Перевод В. Жуковского..................................................................................
[6] Перевод Вал. Брюсова ..................................................................................
На железный завод. Перевод * * * ..............................................................
Девиде Слефогт. Перевод В. Е щ и н а ..............................................................
Надежда. Перевод А. Ф ета ................................ , . . • .............................

1798
173. Счастье
[а] Перевод В. Жуковского.......................................................................... ... .
[б] Перевод А. Кочеткова ..................................................................................

171
172
173
174
—
179
181
183
186
187
190
195
200
207
208

209
211

174. Бой с драконом. Перевод Вс. Рождественского.............................................
175. Порука
[а] Перевод Ф. Миллера.......................................................................................
[б] Перевод Ю. Анисимова . . .......................................................................

221
225

ЭлевЗИНСКИЙ праздник. Перевод В. Жуковского .........................................
Солдатская песня. Перевод Л. М е я ......................................................
. .
Жалобы девушки. Перевод А. Кочеткова ......................................................
Нения. Перевод М. Михайлова .................• ......................... ....

229
235
237
238

1799
180. Песнь О колоколе. Перевод Вс. Рождественского.........................................
181. Изречение Конфудия. Перевод А. Кочеткова ............................. • . . .
182. Слова безумия. Перевод А. Кочеткова..............................................................

239
251
252

176.
177.
178.
179.

213

1800
183. К Гёте. Перевод Н. Вилъям-Вилъмонта..........................................................
181. Песня привратника. Перевод * * * ..............................................................

253
255

362

СОДЕРЖАНИЙ

185. Немецкая муза. Перевод А. Кочеткова ..........................................................
186. Античные статуи в Париже. Перевод Е . Дунаевского . . • .................
187. В альбом Августу фон-Гёте. Перевод Е . Дунаевского.............................

256
257
—

1801
[а] Начало нового века. Перевод В. Курочкина.........................................
[б] Наступление нового столетия. Перевод Е. Дунаевского.................
189. Желание. Перевод В. Жуковского......................................................................
190. Орлеанская дева. Перевод А. Кочеткова.....................•
191. Геро и Леандр. Перевод Вс. Рождественскою ..............................................

258
259
261
262
—

1801—1801
192. Притчи и загадки. Перевод А. Кочеткова......................................................

271

188.

1802
193. Наследному принцу Веймарскому, когда он отправлялся в Париж.
Перевод Ф. Миллера.......................................................................................... ... .
194. Миг. Перевод М. Михайлова..................................................................................
195. Друзьям. Перевод К. Случевского......................................... ............................
196. Четыре века. Перевод А. Кочеткова ..............................................................
197. Кассандра. Перевод В. Жуковского......................................................................
198. Текла. Перевод Аполлона Григорьева..................................................................

279
280
282
283
285
289

1803
199. Юноша у ручья. Перевод К. Фофанова ..........................................................
200. Путешественник. Перевод В. Жуковского . .................................................
201. Пуншевая песня
[а] Перевод А. С. Пушкина ..............................................................................
[б] Перевод Ль М ея ................ .............................................................................

291
292

202. Пуншевая песня для севера. Перевод Л. М ел .............................................
203. Граф Габсбургский. Перевод В. Жуковского.................................................
204. Торжество победителей
[а] Перевод В. Жуковского ...................................................................................
[5] Перевод Ф. Тютчева ......................................................................................

295
297

1801
205. Из «Вильгельма Телля»
1. Песнь мальчика-рыбака
[а] Перевод Ф. Тютчева ..........................................................................
[б] Перевод Ю. Анисимова......................................................................
2. Песнь пастуха. Перевод Ю. Анисимова.....................................................
3. Песнь альпийского охотника. Перевод Ю.Анисимова . . . . . .
4. Охотничья песня. Перевод Ю. Анисимова.............................................
5. Песнь милосердных братьев. Перевод Ю. Анисимова ........................
206. Горная песня. Перевод В. Жуковского ..................................................• . .
207. Вильгельм Телль. Перевод Ю. Анисимова.....................................................
208. Альпийский стрелок. Перевод Л. Мея ..........................................................

294
—

301
305

310
311
—
—
312
—
313
314
—

СОДЕРЖАНИЕ

1805
309. В альбоме другу. Перевод В. Ещина ..................................................

317

Приложение. Юношеские стихотворения
1776
1. Вечер. Перевод Л. Остроумова ...............................................................« . . .

318

1777
2. Завоеватель. Перевод Л. О строум ова ...................................................... ....

321

1780
3. Колесница Венеры. Перевод * * * .................................................. ....

325

1782
4. Из «Антологии на 1782 год»
1. Спиноза. Перевод Л. Остроумова .......................................................... .
2. Достоинство мужчины. Перевод А. Кочеткова..................... .... - . .
3. Старые и новые герои. Перевод А. Остроумова .................................
4. Дурные монархи. Перевод Л. Остроумова ..............................................
5. Удивительная история. Перевод Л. Остроумова
.........................

333
334
336
337
341

1790
6. В альбом художнику Карлу Грассу. Перевод Л. Остроумова . . . . . .
7. Поэт. Перевод Л. О строум ова ........................................................................... ....

344
—

.......................................................................

347

Перечень иллю страций..........................................• .................................................

п Ри ме ч а н н я

, .............................

354

Редактор А . С е м е н о в а .
Лит.-техиическ. редакция
В. В . С о к о л о в с к а 'i.

Техн. ред. Л . А . Чалов/*.
Наблюдение на производ­
стве А . Ж. Т а й д е н к о в .
Сдана в набор 3/VJÜ 1936 г.
Полписано к печ. 5/Х
1937 г. Тираж 15 300. Уполн.
Главлита № Б-20162. Индекс
А-1. Изд. №262.У.-а. л. 20,4.
Бумага 82 X 110 в Vic* Бу­
мажных л. 12,38. Заказ
№ 5869.
Отпечатано во 2-й типогра­
Трансжелдориздата
ЯКП С имени Лоханкова. —
Ленинград, ул. Правды, 15.

фии

Цена Р. 12.
Переплет Р. 3.

О П Е Ч А Т К И
С т р.

С т рока

135
140
158
173
209
259
287
355
358
363

5
10
9
19
1
9
9
3
5
6

св.
си.
се.
,
СИ.

.
се.
.
„
см.

Ш иллер т. I

Н а п ечат ан о

С ледует

15
92
Естесвоиспытатели
ве
отенивших
Насупление
Кассандра
XXIII
жела ие
341

85
91
Естествоиспытатели
веру
оттенивших
Наступление
Кассандре
XXU
желание
340