ЛЕНИНГРАДСКИЙ ОРДЕНА ЛЕНИНА
И ОРДЕНА ТРУДОВОГО КРАСНОГО ЗНАМЕНИ
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени А. А. ЖДАНОВА
С. Б. Окунь
ИСТОРИЯ СССР
(Лекции)
Часть I
Конец XVIII — начало XIX века
ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА
1974

Печатается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Ленинградского университета
Курс лекций «История СССР. Конец XVIII—нача¬
ло XIX века» является итогом многолетней педагоги¬
ческой работы и самостоятельным исследованием профес¬
сора С. Б. Окуня, Этот курс охватывает конец XVIII
и начало XIX в. и освещает проблемы экономического
развития, внутренней и внешней политики, истории об¬
щественной мысли в период разложения феодальной
системы, подготовивший выступление декабристов.
Курс лекций отражает современное состояние со¬
ветской исторической науки и вводит в научный оборот
новые положения, явившиеся результатом оригинальных
исследований автора в ряде дискуссионных вопросов
русской истории конца XVIII—начала XIX в.
Книга предназначается для студентов историче¬
ских факультетов университетов и педагогических ин¬
ститутов. Она представляет ценность и для учителей
истории средней школы.
Рецензенты: доктор исторических наук профессор
В. В. Мавродин, кандидат исторических наук доцент
Н. И. Сергеева.
0164-097
076(02)—74 51^73
О
(6) Издательство Ленинградского университета, 1974 г.

ill
ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В КОНЦЕ
XVIII И В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XIX ВЕКА
Разложение феодальной системы.
Территория, население. Бюджет. Развитие
промышленности. Положение сельского
хозяйства. Торговля и транспорт
К середине второй половины XVIII в. развитие феодальных
отношений в России достигло своего наивысшего расцвета. С это¬
го же времени начинают проявляться и вполне ощутимые призна¬
ки разложения феодальной системы, симптомы вызревания но¬
вых, прогрессивных, капиталистических отношений.
Разрыв между господствующими производственными отноше¬
ниями и характером производительных сил с каждым десятиле¬
тием становился все более и более значительным.
Экономическая структура капиталистического общества вы¬
растала из экономической структуры феодального общества,
и, как это было повсеместно, «разложение последнего освободило
элементы первого».1
Этот процесс разложения старого и вызревания нового способа
производства сказывался на всех сторонах экономической и поли¬
тической жизни страны. Начинался упадок промышленных пред¬
приятий, базировавшихся на принудительном труде, и в то же
время в ряде отраслей промышленности неуклонно возрастал
удельный вес вольнонаемного труда. Усиливался процесс разло¬
жения крепостнических отношений в сельском хозяйстве, рос
внутренний и внешний рынок.
Господствующий класс в лице царского правительства, всеми
возможными средствами стремясь укрепить пошатнувшиеся устои
феодализма, в то же время был вынужден в отдельных случаях
под воздействием силы экономического развития идти на некото¬
рые уступки.
Уже в 70-х годах XVIII в. наиболее вдумчивые современники
подмечали ряд новых явлений в жизни страны, знаменовавших
начало преодоления феодальной замкнутости и застоя. Так, вид¬
ный историк XVIII в. Болтин в саоих примечаниях на историю
Леклерка, изданных в 1778 г., констатировал, что уже в это время
«из сословия земледельцев знатное количество перешло в сосло¬
вие промышленников, фабричных ремесленников... прибыло много
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 23, с. 727.
3

городов, заведены многие здания, к строению которых потребова¬
лось великое число мастеровых».
Однако понадобилось почти столетие для того, чтобы в процес¬
се разложения, а затем и кризиса феодальной системы создались
условия, необходимые для утверждения в России капиталистиче¬
ской формации.
История экономического развития России в целом и в период
разложения крепостной системы в частности явилась объектом
детального изучения советских историков и экономистов.
Непосредственно как общим проблемам экономической эволю¬
ции России конца XVIII в.— первых десятилетий XIX в., так и от¬
дельным проблемам экономической истории этих лет посвящены
ценные труды Н. М. Дружинина, П. И. Лященко, Н. Л. Рубинштей¬
на, М. К. Рожковой, Н. Г. Рындзюнского, В. К. Яцунского,
П. А. Хромова, И. Д. Ковальченко и др. Некоторые итоги этих ис¬
следований подведены в сборнике «Очерки экономической исто¬
рии России первой половины XIX века», изданном под редакцией
М. К. Рожковой в 1959 г.
* *
*
К концу XVIII столетия Россия представляла собою огромную
страну с территорией около 17 миллионов квадратных километ¬
ров, занимавшую всю Восточную Европу и северо-восточную часть
Азии вплоть до Охотского моря и Берингова пролива.
Основным, хотя и далеко не безупречным источником для изу¬
чения динамики населения России начиная с XVIII в. служат ма¬
териалы так называемых ревизий, т. е. переписей, производивших¬
ся с 1719 г. с промежутками от 4 до 24 лет.
В 80-х годах XVIII в., по данным IV ревизии, в России насчи¬
тывалось 28 миллионов жителей, а в 30-х годах XIX в., по VIII
ревизии, численность населения уже достигла 59 с лишним мил¬
лионов.
Столь значительное увеличение населения Российской импе¬
рии шло как за счет естественного прироста, так и за счет присо¬
единенных районов (Кавказ, Молдавия, Финляндия и др.).
Но, отмечая сравнительно быстрый естественный прирост на¬
селения, следует иметь в виду, что крепостное население в России
росло значительно медленнее, чем другие сословия. Как указыва¬
ет Н. Рожков, «между 1815 и 1835 годами ежегодный прирост все¬
го населения составлял 1,4%, а крепостного крестьянства только
0,9 %».
Уже К. Арсеньев и К. Герман, виднейшие русские статистики
начала XIX в., характеризуя население России «по состояниям»,
делили его на «класс производящий», к которому относили земле¬
дельцев, ремесленников и купцов, и на «класс непроизводя¬
щий», куда причисляли дворянство, духовенство,' военных, чи¬
новников и разночинцев.
Именно «земледельцы» — несвободное крестьянство — состав¬
ляли основную часть населения России.
4

Помещичьих крестьян, по данным IV ревизии, т. е. в начале
80-х годов XVIII в., насчитывалось около 7 миллионов ревизских
душ, т. е. крестьян мужского пола. Крестьян государственных,
посессионных и удельных числилось около 5 миллионов ревиз¬
ских душ. Несколько позднее, в 1812 г., по VI ревизии, помещичьих
крестьян было 10,5 миллиона и других категорий крестьян —
свыше 7 миллионов ревизских душ.
Дворян и лиц духовного звания, по IV ревизии, было зареги¬
стрировано 390 тысяч, а по VI ревизии—440 тысяч человек.
К. Арсеньев, изучавший материалы VI ревизии, сопоставляя
численность «производящего» и «непроизводящего» классов, куда
он, как мы уже отмечали, причислял и армию, приходил к заклю¬
чению, что «непроизводящий класс относился к производящему
как 1:9, или что 9 производителей содержат 1-го потребителя».
Другой русский статистик, Е. Зябловский, уже на основе дан¬
ных 30-х годов XIX в., утверждал что в эти годы «класс произво¬
дящий содержится к непроизводящему как 14 к 1».
Итак, Россия конца XVIII — начала XIX в.— огромное кре¬
постническое государство, где закрепощенное крестьянство со¬
ставляет подавляющую часть населения. Именно эта часть насе¬
ления являлась основным производителем всех материальных цен¬
ностей, ее трудом удовлетворялись потребности паразитических
классов, за ее счет содержался огромный бюрократический и во¬
енный аппарат Российской империи.
В этом плане весьма показательны те элементы, которые со¬
ставляли доходную часть бюджета Российского государства. По¬
давляющая его часть приходилась на прямые и косвенные нало¬
ги, всецело ложившиеся на трудящихся, ибо «в России,— как
указывал Ф. Энгельс,— является правилом, что высшие сословия
почти освобождены от налогов, а крестьянин платит почти все».1
Из прямых налогов, являющихся основою доходной части бюд¬
жета, в первую очередь следует отметить подушную подать. Введен¬
ная в 1724 г. и оплачиваемая исключительно крестьянами, подуш¬
ная подать в течение последних десятилей XVIII и первой чет¬
верти XIX в. неуклонно возрастала. Установленная вначале в раз¬
мере 74, а затем после смерти Петра I сниженная до 70 к. с души,
эта подать в 1816 г. в пределах Европейской России взималась
уже в размере 3 р. 30 к. с души. По подсчетам Н. Чечулина, изу¬
чавшего русские финансы екатерининского времени, сумма по¬
душных сборов в конце XVIII в. постоянно составляла не менее
33% доходной части бюджета.
Из косвенных налогов, опять-таки ложившихся в основном на
трудовое население, наибольшее значение в доходной части бюд¬
жета, имели питейные и соляной сборы. Питейные сборы состав¬
ляли 25%, а соляной — от 7 до 10% доходной части бюджета.
Удельный вес этих сборов правительство всячески стремилось
1 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., т. 18, с. 539.
5

сохранить, а в 1810 г. цена на соль была даже резко увеличена
с 40 к. до 1 р. за пуд.
Но в то же время анализ динамики населения и бюджета
Российского крепостнического государства в конце XVIII и в 1-й
четверти XIX в. свидетельствует и о тех сдвигах, которые в эти
годы имели место в экономике страны, и о тех процессах разло¬
жения феодализма, которые в это время в России про¬
исходили.
В динамике и структуре населения прежде всего обращает на
себя внимание постепенное сокращение удельного веса крепост¬
ных. Несмотря на рост численности крепостных крестьян в абсо¬
лютных цифрах, в процентном отношении значение этого сословия
несколько уменьшалось. И если в 1796 г. крепостные составляли
55,5% всего населения, то через двадцать лет, в 1815 г., поме¬
щичьи крестьяне составляли 46,2% населения России.
Весьма показательным, хотя и еще весьма медленно в это вре¬
мя протекающим, является процесс роста городского населения.
По подсчетам А. Рашина, городское население в России в кон¬
це XVIII в. (1794 г.) составляло 2279 тысяч человек. К 1811 г.
оно возросло до 2765 тысяч, а к 1825 г. уже достигло 3329 тысяч
человек. В процентном отношении это не превышало 5—6% всего
населения России, но неизменный рост этой прослойки представ¬
ляет весьма характерное явление.
В 1811 г. в России числилось 630 поселений городского типа.
Преобладали маленькие города с населением от 2 до 5 тысяч жи¬
телей, где проживало около 26% всего городского населения. Но
наряду с этим в двух столичных городах — Петербурге и Мос¬
кве— в это время концентрировалось 18% всего городского насе¬
ления страны.
Некоторые данные, знаменующие углубление процесса распа¬
да феодальной системы, дает и бюджет Российской империи. Фео¬
дальный характер всех доходных статей сочетался с полной за¬
меной уже в конце XVIII в. всех натуральных повинностей, взи¬
маемых государством, денежными повинностями.
Указы Павла I от 10 и 18 декабря 1796 г. отменяли подать,#
собираемую «с селян хлебом», и предписывали собирать «вместо
оной в казну деньгами».
Полный перевод повинностей, взимаемых государством с раз¬
личных категорий закрепощенного населения, на деньги — яркое
свидетельство значительности развития товарно-денежных отно¬
шений в стране. Показателем начавшегося процесса разложения
феодальной хозяйственной системы является и хронический дефи¬
цит в бюджете и связанный с ним выпуск ассигнаций.
Помимо военных расходов, расходов на содержание двора,
бесчисленных раздач и хищений этот дефицит был вызван обни¬
щанием податного сословия и прогрессирующим ростом недо¬
имок. Государственный долг царского правительства возрастал из
года в год. К началу XIX в. было выпущено в обращение ассигна¬
ций на сумму в 212 миллионов рублей. Кроме того, внешние
6

и внутренние долги к этому времени уже в совокупности превы¬
шали 200 миллионов рублей.
И. Блиох, автор исследования «Финансы России в XIX веке»,
приводя эти данные, особо подчеркивает, что «цифра эта только
приблизительная, что она скорее менее действительна, чем более,
и что это финансовое наследие наше от XVIII столетия составляет
сумму, равняющуюся более чем десятилетию в сложности бюдже¬
ту наших тогдашних государственных доходов».
Основные явления, определяющие разложение феодальной си¬
стемы и вызревание в ее недрах новых, капиталистических отно¬
шений, протекали в первую очередь в области промышленности.
Разрешение вопроса о генезисе капитализма непосредственно
связано с вопросами развития товарного производства в условиях
феодализма и превращения простого товарного производства
в капиталистическое.
Как известно, капиталистическое производство является выс¬
шей формой товарного производства, но товарное производство
приводит к капитализму лишь в том случае, если существует част¬
ная собственность на средства производства, если рабочая сила
выступает на рынок как товар, который может купить капиталист
и эксплуатировать в процессе производства, если, следовательно,
существует в стране система эксплуатации наемных рабочих капи¬
талистами.
Капиталистическая промышленность в России начала склады¬
ваться в среде оброчного крестьянства, занятого ремеслом или
находящегося на отхожем промысле, в среде государственных
крестьян и купечества. На первой стадии своего развития капи¬
тализм, как известно, формируется еще при очень низкой технике
ремесла, и лишь впоследствии, в момент перехода от капиталисти¬
ческой мануфактуры к капиталистической фабрике, он преобразо¬
вывает ремесло в крупную машинную индустрию. Первые стадии
своего развития промышленный капитализм проходит в России,
как и повсеместно, в форме капиталистической кооперации, ма¬
нуфактуры и работы на дому.
Уже в XVIII в. в России имелись районы специализированного
ремесла, которые со временем приобрели общероссийское значе¬
ние. Таковы село Павлово, где выделывались металлические из¬
делия, село Иваново, где изготовлялся холст, а впоследствии си¬
тец, и др.
Чем шире становился рынок сбыта, чем больше он удалялся
от места производства, тем сильнее выявлялась в деревне необхо¬
димость в выделении людей, которые брали на себя функции сбы¬
та. Скапливая в своих руках капиталы, эти крестьяне, образую¬
щие верхушку крепостной деревни, переходят к закупке сырья
и к раздаче работы на дом ремесленнику из материала заказчи¬
ка. Следующим этапом для них было устройство своих мастер¬
ских с привлечением наемных рабочих. Таким образом появля¬
ются уже капиталистические мануфактуры, сочетавшиеся с капи¬
талистической работой на дому.
7

Как справедливо указывает И. Мешалин, автор ценного иссле¬
дования по истории крестьянской текстильной промышленности,
«в конце XVIII века в русской текстильной промышленности, осо¬
бенно в полотняной и ситценабивной, было заметно сосуществова¬
ние различных форм производства — от домашней промышленно¬
сти и мелкотоварного производства до мануфактуры в ее класси¬
ческой форме, с присущей ей капиталистической работой на дому.
Именно с этого времени начался процесс образования громадных
капиталов, затрачиваемых на закупку сырья и сбыт изделий не
только на отечественный рынок, но и за границу».
Можно привести много красочных фактов, показывающих,
как шел процесс выделения из крепостных крестьян будущей
промышленной буржуазии.
Крестьянин Грачев, владевший ситценабивной мануфактурой
в Иванове, выкупился на волю уже в 1795 г. за баснословную по
тем временам сумму—130 тысяч рублей — и сразу записался
в купеческое сословие, став купцом 1-й гильдии.
Об огромных суммах, вносимых крепостными фабрикантами за
выкуп на свободу, рассказывает историк города Иванова Гарелин.
«До реформы 1861 года,— пишет Гарелин,— крепостных семейств
на волю выкупилось более пятидесяти. Выкупную сумму в Ива¬
нове надо смело положить в миллион рублей — не менее, так как
выкуп возможен был для самых богатых». Граф Шереметев
только за освобождение крестьян Гандуриных от рекрутской по¬
винности взыскал с них 30 000 р. За предоставление свободы де¬
вице Харитине Гандуриной было получено 7000 р., а за девицу
Секлетинию Я-мановскую —9000 р. Это были все члены семейства
богатейших крепостных-фабрикантов.
С аналогичным явлением мы сталкиваемся и в других районах,
где имело место развитие промыслов. В 1818 г. князь Шаховской
отпустил в Костромской губернии 2 души за 10 000 р., а майор
Колычев—8 душ за 320 000 р. В 1815 г. крепостной крестьянин
Прохоров, основатель знаменитой впоследствии Прохоровской ма¬
нуфактуры, выкупился за небольшую сумму на свободу. Сразу
же он купил в Москве дом и выстроил большую фабрику. Затем
он пригласил к себе в гости своего бывшего барина, который дол¬
го не мог успокоиться, что отпустил его на свободу. Савва Моро¬
зов, основатель Морозовской мануфактуры, был крепостным по¬
мещика Рюмина. В 1820 г. он выкупился за 17 000 р. Знаменитая
фабрика ножей Завьялова была основана крепостным графа Ше¬
реметева. Гучков, владелец крупной ситцевой фабрики, табачный
фабрикант Жуков тоже были из крепостных крестьян.
В работе «Развитие капитализма в России» В. И. Ленин под¬
робно останавливается на эволюции верхушки крепостных ремес¬
ленников в крупнейших фабрикантов. «Факты совершенно ясно
показывают,— пишет В. И. Ленин,— что основная тенденция мел¬
кого товарного производства состоит в развитии капитализма,
в частности — в образовании мануфактуры, а мануфактура на
наших глазах с громадной быстротой перерастает в крупную ма¬
8

шинную индустрию. Может быть, одним из наиболее рельефных
проявлений тесной и непосредственной связи между последова¬
тельными формами промышленности служит тот факт, что целый
ряд крупных и крупнейших фабрикантов сами были мелкими из
мелких промышленников и прошли через все ступени от «народ¬
ного производства» до «капитализма».1
Как быстро шел этот процесс, можно проследить на примере
села Иванова. Уже в 1825 г. здесь насчитывалось 125 крупных
ситценабивных и бумаготкацких фабрик. Некоторые из этих фаб¬
рик достигали огромных размеров. На фабрике Грачева было 900
станков и 103 набивных стола. На фабрике Ямайского—1000
станков и 110 набивных столов. Здесь было занято 1500 рабочих.
Все эти фабрики принадлежали крепостным или бывшим крепо¬
стным графа Шереметева.
Многие из крепостных-фабрикантов сами были владельцами
крепосхных крестьян. Упоминавшийся уже крепостной Шеремете¬
ва Грачев приобрел у своего владельца 3085 десятин земли и сам
имел 381 ревизскую душу. Другой крепостной, Сеземов, приобрел
имение в 20 тысяч десятин и владел 429 ревизскими душами. Этот
крепостной-помещик взимал с каждого крепостного по 3 р. 50 к.
оброку. Все эти крепостные числились за графом Шереметевым
постольку, поскольку крепостными по закону могли владеть толь¬
ко дворяне.
Однако крестьянская промышленность в целом в своем разви¬
тии наталкивалась на многочисленные трудности, вызываемые
господством крепостного права.
Помимо общих причин, тормозивших развитие капиталистиче¬
ской промышленности, связанных с узостью рынка, дороговизной
и недостаточностью вольнонаемных рабочих, развитие крестьян¬
ской промышленности задерживалось и рядом специфических об¬
стоятельств.
Выход «на волю» при тех требованиях, которые предъявлялись
помещиками, был возможен лишь для очень ограниченной части
крестьян-предпринимателей. Нередки были случаи, когда поме¬
щики вообще отказывались предоставлять этой категории кресть¬
ян свободу, предпочитая систематическое получение соответству¬
ющих доходов единовременной, даже значительной сумме.
Крепостному-предпринимателю приходилось заключать сдел¬
ки через подставных лиц. Это весьма сильно ограничивало дея¬
тельность крестьян-предпринимателей, лишало их необходимой
оперативности, нередко приводило к зависимости уже не только
от помещика, но и от купца, от имени которого производились
сделки. Нередки были случаи, когда эти подставные лица попро¬
сту обирали крестьянина-предпринимателя.
Однако, несмотря на все трудности, промышленное развитие
России в конце XVIII и 1-й четверти XIX в. последовательно про¬
грессировало, и роль капиталистических элементов в отдельных ее
1 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 542.
9

отраслях, базой которых являлась крестьянская промышленность,
постоянно возрастала.
Вопрос о количестве промышленных предприятий, о численно¬
сти занятых на них рабочих, как вольнонаемных, так и крепост¬
ных, в интересующий нас период не может быть разрешен с пол¬
ной достоверностью. Сохранившиеся в весьма ограниченном коли¬
честве сводные официальные данные, как показали исследования
советских историков, весьма далеки от истины. Но в то время
как одни исследователи считают, что эти данные являются завы¬
шенными, поскольку в них воедино смешаны крупные предприя¬
тия мануфактурного типа с мелкими кустарными предприятиями,
одинаково числящимися под наименованием фабрик или заводов,
другие историки приходят к заключению, что эти официальные
сводки, не охватывая ряда отраслей промышленности, дают зани¬
женные данные и о количестве промышленных предприятий,
и о численности занятых на них рабочих.
В то же время уничтожение еще во 2-й половине XIX в. как
«ненужных» статистических материалов об отдельных предприя¬
тиях, представляющихся в центральные учреждения, не дает
возможности с достаточным основанием принять и те выводы, ко¬
торые на базе сохранившихся неполных данных делались неко¬
торыми исследователями. Вот почему для раскрытия общих тен¬
денций развития русской промышленности, роста удельного веса
вольнонаемного труда все же приходится пользоваться официаль¬
ными статистическими данными.
В 1767 г., по данным Коммерц-коллегии, в ведомстве Ману¬
фактур-коллегии числилось 498 предприятий с общим числом
рабочих 45 464 человека. Из этого числа 39,2% были вольнонаем¬
ные.
В 1804 г. в отчете министра внутренних дел значилось 2423
предприятия, где было занято 95 202 рабочих, из которых 48%
были вольнонаемные. И наконец, в 1825 г., по официальным дан¬
ным, числилось 5261 предприятие с 210 568 рабочими, из коих
54% составляли вольнонаемные.
Не претендуя, как мы уже указывали, на исчерпывающую точ¬
ность, эти данные все же свидетельствуют как об абсолютном
росте предприятий в различных отраслях промышленности, кроме
горнозаводской, которая в этих сводках не учитывается, так и об
увеличении процента вольнаемных рабочих.
Характерной чертой развития русской промышленности в кон¬
це XVIII и в 1-й четверти XIX в. являлась борьба капиталистиче¬
ской мануфактуры с крепостными предприятиями. На данном от¬
резке времени эта борьба еще не завершилась, но поражение
крепостнической промышленности уже в эти годы определилось
с достаточной ясностью.
Крепостные предприятия делились на вотчинные и посессион¬
ные, и судьбы их были неодинаковы.
Если вотчинные предприятия, не выдерживая конкуренции ка¬
питалистической мануфактуры, хирели и вовсе разорялись, то
10

принадлежавшие купцам посессионные предприятия имели неко¬
торую возможность к переходу на капиталистические формы
работы.
В начале XIX в. крепостные предприятия получали преобла¬
дающее значение в двух, решающих отраслях промышленности —
в суконно-шерстяной и металлургической.
В металлургическом производстве в 1804 г. 72% занятых ра¬
бочих были крепостными, в суконно-шерстяной — до 90%. До тех
пор, пока русская суконная и металлургическая промышленности
не могли полностью удовлетворить даже потребностей казны, вот¬
чинные и посессионные предприятия имели в этих отраслях произ¬
водства преимущественное значение. Но когда возросшая про¬
мышленность, удовлетворив полностью потребности казны, долг
жна была вести работу в расчете на внутренний рынок, крепост¬
ная промышленность вынуждена была отступить.
Попытки отдельных дворян перевести свои вотчинные пред¬
приятия на вольнонаемный труд не имели сколько-нибудь широ¬
кого распространения. Как правило, они вовсе приостанавливали
свою работу. «Опыты, сделанные некоторыми помещиками,— пи¬
шет один экономист 40-х годов прошлого столетия,— заменить
.барщину фабричным и заводским трудом почти всегда мало уда¬
вались; содержание, выдаваемое помещиком-фабрикантом бар¬
щинному крестьянину вместо свободных дней, обходилось ему
дорого, но всего более подобные заведения терпели ущерб от
труда вялого и неудовлетворительного».
Действительно, низкая производительность труда являлась
отличительной особенностью крепостных предприятий, и именно
это обстоятельство предопределяло их гибель в конкурентной
борьбе с капиталистическими мануфактурами.
По подсчетам П. Хромова, «выработка каждого рабочего за
год на предприятиях суконной и полотняной промышленности, ос¬
нованных на вольнонаемном труде, была в 2 с лишним раза боль¬
ше, чем на предприятиях, основанных на крепостном труде, на
предприятиях хлопчатобумажной промышленности — в 3 с лиш¬
ним раза и, наконец, в кожевенной промышленности — почти в 4
раза».
Процесс разорения вотчинных предприятий очень ярко показан
Б. Д. Грековым на материалах хозяйства декабриста Лунина. Су¬
конная фабрика в тамбовском имении Лунина еще в 1820—
1821 гг. приносила 18,5% прибыли. В 1823—1824 гг. она давала
только 13,9% прибыли, а в 1824—1825 гг.—2,1%. Продавалось
сукно почти полностью в долг, да и то с большим трудом. «Ныне
совершенно продажи сукон нет,— писал в 1824 г. приказчик Луни¬
ну,— ибо сукны тонкие и хорошие дешевы, каких у нас и не было,
а наши сукны не тонкие, делаются из простой шленской шерсти».
В результате Лунину пришлось фабрику закрыть.
Прекращает свое существование и часть посессионных пред¬
приятий. В суконной промышленности отступление крепостного
труда с полной очевидностью сказывается в конце 1-й четверти
11

XIX в. Если в 1804 г. в суконной промышленности было лишь 10%
вольнонаемных рабочих, то в 1825 г.— уже 18%.
В то же время уже в начале XIX в. в ряде отраслей обраба¬
тывающей промышленности господствовал вольнонаемный труд.
Так, в хлопчатобумажной промышленности в 1804 г. 85% общего
числа занятых рабочих были вольнонаемными. В 1825 г. процент
вольнонаемных рабочих в этой отрасли промышленности достиг
95%. В шелковой промышленности в 1804 г. вольнонаемных рабо¬
чих было 74%, а в 1825 г.—83%. Высокий процент вольнонаемных
рабочих был также и в кожевенном, канатном и полотняном про¬
изводствах.
Иначе протекал в эти же годы процесс развития русской ме¬
таллургической промышленности, центром которой являлся
Урал, где были сконцентрированы основные казенные и частные
металлургические предприятия.
В. И. Ленин указывал, что «крепостное право, которое помог¬
ло Уралу подняться так высоко в эпоху зачаточного развития ев¬
ропейского капитализма, послужило причиной упадка Урала
в эпоху расцвета капитализма».1 Действительно, в XVIII в. Рос¬
сии по выплавке чугуна принадлежало первое место. С. Г Струми-
лин, сопоставляя темпы роста выплавки чугуна в России и в Ан¬
глии в XVIII в., указывает, что «вплоть до конца 70-х годов
XVIII в. русские темпы роста были значительно выше англий¬
ских и русская металлургия уже с 30-х годов обогнала англий¬
скую». Однако промышленная революция в Англии, имевшая сво¬
им следствием широкое применение машин, привела к тому, что
«английская металлургия с 1770 г. по 1800 г., всего за 30 лет, скач¬
кообразно расширяет свою продукцию почти в пять раз, в то вре¬
мя как в России она не достигает за этот период даже удвоения».
Монопольное положение уральской промышленности, огром¬
ные запасы топлива, богатства недр, государственные заказы
и дотации — все это не создавало как у уральских заводчиков,
так и у руководителей казенных заводов стимула к отказу от
экстенсивного крепостного труда и примитивной техники. Техни¬
ческие изобретения и усовершенствования уральских умельцев,
как правило, не получали применения на производстве, а наличие
на отдельных заводах наряду с водяными двигателями паровых
машин не меняло общего характера уральской промышленности.
Но, отмечая известные успехи капиталистических элементов
в ряде отраслей русской промышленности, следует учитывать и те
затруднения, которые испытывали в своем дальнейшем развитии
капиталистические предприятия в условиях господства крепост¬
ного права в стране.
Вольнонаемный труд является основою капиталистической
промышленности. Однако вольнонаемный рабочий конца XVIII
и 1-й четверти XIX в.— это крепостной, отпущенный помещиком
для добывания оброка.
1 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 485.
12

Уход крестьянина на заработки — явление, появившееся еще
задолго до возникновения капиталистических предприятий в рус¬
ской промышленности. Но в конце XVIII и в 1-й четверти XIX в.
уход на заработки получил в оброчных районах весьма широкое
распространение и приобрел неземледельческий характер, так как
«отходники» в значительной своей части находили себе работу
вне сельского хозяйства.
Однако, несмотря на значительность неземледельческого отхо¬
да, промышленность постоянно ощущала затруднения в рабо¬
чей силе. По данным Л. Б. Генкина, в начале 20-х годов XIX в.
только из Ярославской губернии уходило ежегодно на заработки
более 50 тысяч крестьян. Но большинство находило себе работу
на стройках, занималось ремеслом, а в промышленности, даже по
более поздним данным, оседало не более 2%.
Уходившие на заработки крестьяне получали либо паспорта,
либо билеты: паспорта сроком от 3 лет до 6 месяцев, а билеты от
3 до 1 месяца. Но даже наем на работу крестьян с длительными
паспортами не служил для владельца предприятия прочной гаран¬
тией обеспеченности рабочей силой. Помещик в любое время мог
заставить крестьянина бросить работу и возвратиться обратно
в деревню. Даже в том случае, если помещик и оставлял крестья¬
нина на фабрике на весь срок действия паспорта, необхо¬
димость возвращения для его возобновления отрывала рабочего-
крестьянина от фабрики 'на столь длительный срок, что по суще¬
ству была связана с необходимостью приискания нового места
работы.
Некоторое облегчение в этом плане последовало в 1815 г., ког¬
да помещикам, проживавшим в обеих столицах, было дозволено
получать паспорта для своих крепостных, находящихся здесь же
на заработках, в Петербургской и- Московской казенных палатах.
В 1829 г. это положение было распространено на другие губерн¬
ские и уездные города.
Все это давало возможность крестьянину без перерыва про¬
должать работу на фабрике, но лишь в том случае, если это было
в интересах помещика.
Нельзя не учитывать и сравнительно высокую заработную
плату вольнонаемного рабочего в эти годы.
С. Г Струмилин, сопоставляя заработную плату рабочего
в России с заработной платой английских и французских рабочих
в XVIII и в 1-й половине XIX в., приходит к выводу, что в Рос¬
сии заработная плата в эти годы была выше, чем в Западной Ев¬
ропе. Гакстгаузен еще в 40-х годах XIX в. отмечал, что заработная
плата рабочих в России выше, чем в Германии.
Но дело заключалось в том, что в заработную плату русско¬
го вольнонаемного рабочего входил из года в год возраставший
оброк, во имя добывания которого помещик и отпускал своего
крепостногд на заработки, где он и выступал как «свободный»
продавец своей рабочей силы. Таким образом, власть помещика
над вольнонаемным рабочим являлась одним из существенных
13

моментов, тормозивших развитие капиталистической промышлен¬
ности.
Значительные изменения в конце XVIII и в 1-й четверти XIX в.
происходили в сельском хозяйстве. В недрах крепостной деревни
к этому времени уже явно наметилось классовое расслоение.
В районах, где была развита крестьянская промышленность, кре¬
стьянин — владелец капиталистического предприятия противосто¬
ял, как мы уже видели, тысячам ремесленников. В помещичьей
и государственной деревне крепостной-кулак противостоял кресть¬
янской бедноте.
Е. И. Индова в работе, посвященной крепостному хозяйству
в начале XIX в., приводит ряд красочных фактов, характеризую¬
щих классовую дифференциацию в вотчинах Воронцовых. Наряду
с богатеями, выплачивавшими помещику огромные деньги за
аренду мельницы, земель и пр., часть крестьян сообщала, что
они «не имеют у себя ни лошади, ни коровы, а пропитываются по¬
даянием милостыни».
Н. М. Дружинин в своей капитальной монографии, посвященной
государственным крестьянам, приводит яркие данные о классо¬
вой дифференциации государственной деревни. В Кромском уезде
Орловской губернии, «где встречались владельцы полудесятинно-
го надела», были обладатели 200 десятин земельных угодий. Как
указывает Н. М. Дружинин, в целом ряде губерний богатеи обра¬
батывали свои земли с помощью наемных рабочих.
По-прежнему в русской крепостной деревне сосуществуют все
три формы феодальной ренты — продуктами, денежная и отра¬
боточная. Но в связи с развитием товарных отношений в стране
все очевиднее проявляется падение продуктовой ренты и происхо¬
дит все более четкая дифференциация денежной и отработочной
ренты как по районам, так и размерам имений. В нечерноземных
районах, особенно в более крупных имениях, преобладал оброк,
в то время как в черноземных районах преобладала барщина.
По подсчетам И. И. Игнатович, «оброчная система, по данным
о всех имениях, развивалась сильнее в нечерноземных губерниях,
захватывая накануне реформы почти 3/s всех крестьян; в черно¬
земных же 7 губерниях количество оброчных хотя и увеличилось,
но в меньшем размере: их число и в XIX в. охватывало 7з всех
крестьян. По данным относительно имений свыше 100 душ, это
преобладание оброчной системы выражается также резко: в то
время как в нечерноземных губерниях на оброке состояло более
2/3 кпепостных, в черноземных — лишь 7з»-
Однако характерной особенностью этого периода является
резкое увеличение крестьянских повинностей как в оброчных, так
и барщинных имениях.
Советскими историками проделана значительная работа по
изучению крепостного хозяйства в 1-й половине XIX в. на мате¬
риалах отдельных вотчин. Как свидетельствуют данные, собран¬
ные К. В. Сивковым, оброчные повинности крестьян в степных
вотчинах Юсупова с 1778 по 1823 г. возросли более чем в 19 раз.
14

Оброчные повинности в вотчинах Воронцовых, расположенных
в Центрально-Промышленном районе, увеличились, по подсчетам
Е. И. Индовой, в 5—6 раз. И у Юсуповых, и у Воронцовых в кон¬
це 20-х годов оброк взимался в среднем от 25 до 30 р. с души.
Приблизительно вдвое увеличился оброк, взимаемый с госу¬
дарственных крестьян.
Характерным явлением для оброчных вотчин является и рез¬
кое сокращение числа дворовых. Так, в вотчинах Воронцовых
с 1815 по 1833 г. число дворовых сократилось почти на 90%.
Все активнее в эти же годы протекает и процесс товаризации
барщинных хозяйств. Увеличивая производительность своего хо¬
зяйства, специализируя его, помещики все больше ставили его
в зависимость от рыночной конъюнктуры. Эта необходимая в ус¬
ловиях работы на рынок перестройка помещичьего хозяйства рез¬
ко противоречила его натуральной основе. «Производство хлеба
помещиками на продажу,— пишет В. И. Ленин,— особенно раз¬
вившееся в последнее время существования крепостного права,
было уже предвестником распадения старого режима»1.
Стремясь увеличить производительность своего хозяйства, по¬
мещик обращается в первую очередь к наиболее доступному для
него способу — усилению эксплуатации крепостных крестьян. По¬
мещик захватывает в свои руки земли, которые раньше составля¬
ли крестьянский надел. «Но вот вторгается товарное хозяйство.
Помещик начинает производить хлеб на продажу, а не на себя.
Это вызывает усиление эксплуатации труда крестьян,— затем,
затруднительность системы наделов, так как помещику уже не¬
выгодно наделять подрастающие поколения крестьян новыми на¬
делами, и появляется возможность расплачиваться деньгами»1 2.
В конце XVIII в. помещики непосредственно эксплуатировали
только 17,7% принадлежавших им земель. К середине же XIX в.
этот процент для Европейской России достиг в среднем 48,8.
В отдельных районах он был еще выше: в Центрально-земледель¬
ческом районе он был равен 52,8%, в Поволжье — 56,2%. В конце
XVIII в. средний надел барщинного хозяйства в черноземных
губерниях, по данным В. И. Семевского, равнялся 7 десятинам
удобной земли на одну ревизскую душу, а в первой поло¬
вине XIX в.— 2,8 десятины. В некоторых случаях крестьянам оста¬
влялся надел чуть более 1 десятины на ревизскую душу (Белго¬
родской уезд Курской губернии). Предоставляя крестьянину та¬
кой надел, помещик в то же время требовал от своего крепостного
интенсивной работы на барской запашке, содержания и восста¬
новления всего необходимого инвентаря, рабочего скота и пр. От¬
сюда характерное явление — многолошадность в барщинном кре¬
стьянском хозяйстве. В отдельных районах при 6—7 едоках кре¬
стьянин содержал по 3—4 лошади. В данном случае многолошад-
1 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 3, с. 184.
2 Л енин В. И. Поли. собр. соч., т. 1, с. 516—517.
15

ность является показателем не зажиточности крестьянского хозяй¬
ства, а степени его эксплуатации помещиком.
Обязательства, которые лежали на барщинном крестьянине,
с каждым годом становились все тяжелее. Для примера рассмот¬
рим хозяйство помещика Воейкова в Пронском уезде Рязанской
губернии. Это хозяйство мало чем отличалось от других хозяйств
того же района. По обязанностям, возлагаемым на крестьян, его
можно считать даже «умеренным». Надельная земля и барская за¬
пашка в поместье Воейкова были равны 6 десятинам каждая. Но
помимо обработки этих 6 десятин барской запашки, каждое
тягло обязано было дать по 2 подводы для доставки в Москву по¬
мещичьего хлеба (более 300 верст), 2 подводы в Рязань (около
150 верст) и несколько подвод в уездный город (около 200 верст).
Кроме того, помещик взимал ежегодно с крепостного по 6 р. 75 к.
наличными и с каждой «женки» по 2 аршина холста.
Чем сильнее было связано помещичье хозяйство с рынком
и чем больше оно было по размеру, тем больше повинностей па¬
дало на крестьянина. В имении другого помещика Саратовской
губернии каждое тягло обрабатывало 21 десятину, из них 14 на
помещика и 7 на себя. Перевозки помещичьей муки в Саратов со¬
ставляли более 1000 пудов на тягло. На крестьянах лежал также
уход за многочисленными овцами. В ряде имений для повышения
интенсивности крестьянского труда была введена урочная система.
Однако все эти мероприятия — расширение помещичьей за¬
пашки за счет крестьянского надела, увеличение повинностей,
принудительное повышение интенсивности труда — могли дать
лишь кратковременный успех. Увеличение барщины и других обя¬
зательств, производившееся в целях максимальной товаризации
помещичьего хозяйства, очень скоро приводило к обратным ре¬
зультатам. Отдавая большую часть своего времени помещику, кре¬
стьянин не успевал обработать собственный надел, как бы он ни
был мал. В результате крестьянин не только не мог прокормить
себя и семью до нового урожая, но и не в состоянии был содер¬
жать необходимое для барской запашки и перевозок количество
лошадей. Волей-неволей помещик был вынужден перевести кре¬
стьян на «месячину», т. е. на выдачу им определенного ежемесяч¬
ного пропитания, а также завести собственный рабочий скот,
инвентарь и пр. Таким образом, максимально увеличивая бар¬
щину, помещик очень скоро разрушал основу своего хозяйства.
Разрешить противоречия между натуральной основой барщинного
хозяйства и работой на рынок в связи с развивающимся товаро¬
оборотом оказалось невозможным.
У некоторой части дворянства были попытки разрешения этих
противоречий и иными путями — при помощи технической рекон¬
струкции своего хозяйства и частичного использования в нем
вольнонаемного труда. Настроения этой части дворянства нашли
свое отражение в деятельности Вольного экономического общест¬
ва. В 1803 г. Вольное экономическое общество предложило пре¬
мию тому помещику, который заведет вблизи столицы вполне рен¬
16

табельное хозяйство с наемной рабочей силой. Хотя в том же году
был издан закон о «вольных хлебопашцах», претендентами на
премию явились лишь 4 человека. Ни один из них премии не полу¬
чил. Новую попытку разрешить актуальную проблему перестрой¬
ки барщинного хозяйства делает Вольное экономическое общество
в 1813 г., объявив задачу на тему о том, «какие надлежит принять
меры, чтобы поднять дух деятельности, ревности и прилежания
в нижних состояниях людей». Первая премия была присуждена
харьковскому профессору политической экономии Якобу. «Владе¬
лец,— писал Якоб,— должен подумать о таком положении своих
крестьян, в котором совмещена их польза, заставляя стремиться
к выгоде его». По мнению Якоба, барщинная обработка земли
менее выгодна, чем вольнонаемная. Отсюда, естественно, дела¬
ется вывод о необходимости освободить крестьян, однако, без зем¬
ли. Характерно, что из 14 представленных в общество проектов
7 высказалось за вольнонаемный труд и 7 за крепостной.
В течение первых двух десятилетий XIX в. имел место и ряд
практических попыток рационализации помещичьего хозяйства
при помощи частичного использования вольнонаемного труда и ча¬
стичного использования достижений сельскохозяйственной тех¬
ники. Уже в 1806 г. разрешен был беспошлинный ввоз иностран¬
ных сельскохозяйственных машин. Возникают заводы сельскохо¬
зяйственных машин и в России, главным образом на юге —
в Кременчуге, Ромнах, Полтаве и других местах.
Но все попытки дворян-помещиков рационализировать свое
хозяйство неизменно кончались крахом. Отказ от ведения хозяй¬
ства при помощи отсталого крестьянского инвентаря и заведение
собственного скота и сельскохозяйственных машин требовали
вложения значительных капиталов, которых, как правило, у по¬
мещиков не было, и применения вольнонаемного труда.
Но если даже эти препятствия ’ оказывались преодоленными,
то все же подобное передовое хозяйство в конце концов разоря¬
лось. При благоприятной рыночной конъюнктуре оно имело пре¬
имущества перед обычным помещичьим хозяйством, где земля об¬
рабатывалась инвентарем и скотом крестьянина. Передовое хо¬
зяйство при наличии такого же количества десятин земли, как
соседнее, отсталое, получало значительно больший урожай и каче¬
ственно лучшие продукты. Но в условиях кризиса положение
передового хозяйства оказалось хуже, чем положение отсталого.
Помещик, ведущий рациональное хозяйство, затратив определен¬
ный капитал, не мог продавать свои продукты ниже себестоимос¬
ти, чтобы не разориться. Для помещика же, ведущего свое хозяй¬
ство «по старинке», понятия себестоимости не существовало. Все,
что он получал, оставалось ему в виде прибыли, ибо семена, скот
и труд были бесплатными.
Кризис 20-х годов убил на некоторое время даже мечты о ве¬
дении хозяйства «рациональным» способом. В крепостнических
условиях интенсификация сельского хозяйства оказывалась
невозможной. Вся экономическая обстановка, возрастающие
2 2782
17

потребности помещиков требовали перестройки помещичьего
хозяйства; господство же крепостной системы ставило этому
непреодолимые препятствия. На почве все возрастающих внутрен¬
них противоречий помещичье хозяйство вступает в полосу затяж¬
ного кризиса.
В этом отношении весьма показательно увеличение процента
крестьян, заложенных помещиками в 1-й четверти XIX в. в кре¬
дитных учреждениях. По подсчетам С. Я- Борового, процент за¬
ложенных крестьян за 30 лет (с 1796 по 1825 г.) возрос с 6 до
20 с лишним.
В. И. Ленин на основе конкретных фактов доказал, что крепо¬
стнический строй всей своей внутренней организацией приспо¬
соблен к отношениям натуральным и что вследствие этого произ¬
водство на рынок противоречит самой природе крепостничества.
Но ряд буржуазных ученых, занимавшихся изучением экономи¬
ческого развития России, отрицает то значение, которое при¬
надлежит внутренним противоречиям помещичьего хозяйства
в разложении крепостной системы. В частности, П. Б- Струве дает
совершенно противоположное ленинскому определение характера
помещичьего крепостного хозяйства. Полемизируя с В. И. Лени¬
ным, Струве писал: «Крепостное помещичье хозяйство было де¬
нежно-хозяйственным клином, глубоко вбитым в натурально-хо¬
зяйственное тело страны. Производство хлеба на продажу вовсе
не было чем-то противоречившим существу крепостного хозяйст¬
ва... а, наоборот, составляло его движущий мотив и определяющую
цель». Капиталистические отношения, по утверждению Струве,
сложились в русской деревне еще задолго до реформы 60-х годов.
Капитализм в деревне развивался в форме крепостного барщинно¬
го хозяйства, которое уже в первой половине XIX в. было не чем
иным, по мнению Струве, как «хлебной фабрикой». Поэтому о раз¬
ложении крепостного хозяйства, утверждает Струве, не может
быть и речи, наоборот, барщинно-крепостное хозяйство было ли¬
квидировано «в момент своего расцвета». «Реформа 19 февраля
по своему экономическому смыслу и содержанию... не столько
подвела итоги прошлого и настоящего,— пишет Струве,— сколько
учла будущее, будущее очень близкое, от которого нельзя было
уйти ни в какую дверь. Вывод, к которому я пришел, гласит: не
внутреннее развитие самого крепостного хозяйства привело его
к ликвидации».
Позиция Струве, пытавшегося вопреки действительности отри¬
цать наличие внутренних противоречий, раздиравших барщинное
хозяйство, и затяжной кризис, который оно переживало, имеет
совершенно определенную природу. Статьи Струве, посвященные
крепостному хозяйству, появились тогда, когда русская буржуа¬
зия стремилась разрешить все препятствия, стоявшие на пути ка¬
питалистического развития, с помощью сделки, сговора с цариз¬
мом и помещиками-крепостниками.
Струве пытается исторически обосновать платформу буржуа¬
зии, взявшей курс на «срастание» с крепостниками-помещиками,
18

курс на совместную борьбу с революцией. Действительно, если
буржуазный переворот в России уже осуществился
в XVII—XVIII вв., если в деревне уже укоренилось крупное то¬
варное производство в форме барщинного хозяйства, то тем са¬
мым снимался вопрос о необходимости революционной ликвида¬
ции пережитков феодализма, т. е. снимались основные вопросы бур¬
жуазной революции. В этом случае речь может идти об отдельных
мирных преобразованиях со стороны царского правительства, но
не о насильственных революционных действиях со стороны широ¬
ких масс. Таков политический смысл утверждений Струве, таковы
выводы, неизбежно вытекающие из факта игнорирования внутрен¬
них противоречий барщинного хозяйства и того кризиса, который
им переживался.
Развитие промышленности, товаризация сельского хозяйства,
рост городского населения — иначе говоря, вся совокупность яв¬
лений, свидетельствовавших о разложении крепостной системы
и вызревании капиталистического уклада, непосредственно были
связаны с ростом как внутренней, так и внешней торговли и с
развитием транспорта.
Е. Зябловский в статистическом описании Российской империи
оценивает оборот русской внутренней торговли в начале XIX в.
приблизительно в 500 миллионов рублей. К. Арсеньев, автор ра¬
боты «Начертание статистики Российского государства», оцени¬
вает оборот внутренней торговли для конца второго десятилетия
этого же столетия в 900 миллионов рублей.
Медленное развитие путей сообщения приводило к тому, что
торговля внутри страны в ряде районов носила ярмарочный ха¬
рактер. По исчислениям П. Хромова, сделанным на основе данных
Е. Зябловского, в России к 30 годам XIX в. было 1705 ярма¬
рок. Из них 64 с привозом товаров более чем на 1 миллион
рублей.
Наиболее крупной по торговым оборотам была Макарьевская
ярмарка, являвшаяся главным пунктом обмена товаров между
Европейской Россией и Сибирью. В 1817 г. после пожара, Макарь¬
евская ярмарка была перенесена в Нижний Новгород. В первый
год открытия Нижегородской ярмарки на ней было продано то¬
варов более чем на 20 миллионов рублей. После Нижегородской
ярмарки важнейшее значение имели Ирбитская ярмарка в Сиби¬
ри, Коренная в Курске, Крещенская в Харькове, Сретенская
в Киеве — последняя называлась обычно «контрактами».
Однако, анализируя внутреннюю торговлю в России в 1-й чет¬
верти XIX в., следует подчеркнуть характерную особенность
в развитии ярмарочной торговли в этот период, отмеченную со¬
ветскими исследователями Н. Л. Рубинштейном и М. К. Рожко¬
вой. Дело в том, что уже с конца XVIII века наблюдается отсут¬
ствие ярмарок в ряде крупных городских центров, где происхо¬
дит вполне очевидный процесс роста постоянной торговли. По¬
этому историки экономического развития России, основываясь на
19

статистическом материале, пришли к выводу, что «в первые де¬
сятилетия XIX века ярмарочная торговля была более характерна
для городов земледельческой полосы, чем для городов промыш¬
ленной зоны. В последней торговля принимала постоянный (ла¬
вочный и магазинный) характер, что было типично для развития
капиталистических отношений, тогда как ярмарки являлись фор¬
мой торговли, свойственной феодализму. При этом они отметили
еще одно существенное обстоятельство. В то время, как в 1-й чет¬
верти XIX в. промышленные изделия в значительной своей части
сбывались на ярмарках, хлебная торговля преимущественно ве¬
лась вне ярмарок и носила характер постоянной торговли.
Неуклонно продолжала расти и русская внешняя торговля. По
данным А. Семенова, стоимость русского экспорта с 29 миллио¬
нов рублей в начале 90-х годов XVIII в. возрасла к 20-м годам
следующего столетия до 58 миллионов рублей. Но суммарные циф¬
ры русского экспорта не вскрывают того значительного видоиз¬
менения его характера, которое имело место в первое десятилетие
XIX в. В конце XVIII в. большое место в русском экспорте зани¬
мали готовые изделия, главным образом из льна и пеньки и столь
прославившееся в Западной Европе русское железо. В середине
XVIII	в. вывоз изделий из льна и пеньки, предназначавшихся
для надобностей парусного флота, составлял 40% всего русского
экспорта. Но в начале XIX в. в связи с машинизацией в Англии
полотняного производства и появлением в дальнейшем пароходов
вывоз этого вида готовых изделий начинает быстро падать. Со¬
ставляя в начале XIX в. уже 10% русского экспорта, он вскоре
сократился до минимальных размеров. Сокращается в начале
XIX	в. и экспорт русского железа, что опять-таки было связано
с началом промышленного переворота в Англии и быстрым раз¬
витием там металлургической промышленности. Если в 80-х го¬
дах XVIII в. ежегодно экспортировалось более 3 миллионов
пудов железа, то в начале 20-х годов XIX в. ежегодный экспорт
ненамного превышал 1 миллион пудов.
За Россией ввиду ее технической отсталости все больше
и больше закрепляется роль поставщика сырых сельскохозяйст¬
венных продуктов. Теперь в большом количестве вывозилось сало,
лен, щетина, пшеница, лес, кожи.
Большое значение в первые десятилетия XIX в. приобрела чер¬
номорская торговля. В 1817 г. для Одессы было введено порто-
франко, вследствие чего Одесса стала важным складочным ме¬
стом для иностранных товаров. Главным предметом вывоза из
Одессы была пшеница.
Но несмотря на сравнительно быстрый рост русского хлебного
экспорта, он все же не занимал преобладающего места в русской
внешней торговле. В 1892—1807 гг. хлебный вывоз составлял
18,7% ко всему экспорту, в 1816—1817 гг.— резкий подъем до
31,2% в связи с неурожайными годами в Европе, в 1821—1825 гг.—
снижение до 8,4%. В дальнейшем, вплоть до 40-х годов XIX в.,
хлебный экспорт составлял в среднем около 15%' русского вывоза.
20

В количественном отношении выросла и торговля России с Во¬
стоком. По подсчетам М. К. Рожковой, русский вывоз в азиатские
страны с 1802 по 1825 г. возрос более чем в 3,5 раза.
Значительное место в азиатской торговле занимала торговля
с Китаем, которая велась преимущественно через Кяхту. Уже
в первой половине 80-х годов XVIII в. через Кяхту ежегодно про¬
возилось русских и китайских товаров на сумму от 2,5 до 3,5 мил¬
лионов рублей с каждой стороны. В эти годы из Китая ввозились
в первую очередь хлопчатобумажные изделия, а в Китай экспор¬
тировались главным образом русские меха. Но уже в первые деся¬
тилетия XIX в. намечается резкое падение вывоза из Китая бумаж¬
ных тканей и увеличение вывоза чая. Сокращение вывоза
бумажных тканей определялось разорением крестьянской про¬
мышленности, явившейся результатом того глубокого кризиса, ко¬
торый охватил в начале века феодальный Китай и который выз¬
вал ряд крупных антифеодальных движений именно в районах era
развития. С другой стороны, начало сказываться и развитие отече¬
ственной хлопчатобумажной промышленности. В итоге количества
ввозимых в Россию китайских хлопчатобумажных товаров с 1815
по 1830 г. сокращается в 10 раз. В 1830 г. хлопчатобумажных то¬
варов из Китая было вывезено на 153 тысячи рублей, что состав¬
ляло всего лишь 2,5% китайского экспорта через Кяхту. Теперь
решающее значение для китайского экспорта в Россию приобре¬
тает чай, которого в том же 1830 г. было ввезено более чем на
6 миллионов рублей.
В русском экспорте вывоз мехов, несмотря на некоторое со¬
кращение, все еще занимает значительное место, превышая
к 1830 г. 40% общей стоимости всех вывозимых товаров. Мануфак¬
турные изделия теперь составляют уже около 30% русского экс¬
порта. Однако следует иметь ввиду, что в эти .годы в вывозимых
через Кяхту мануфактурных изделиях весьма велик удельный вес
товаров иностранного происхождения.
В 1817 г- царское правительство, стремясь экономически укре¬
пить политическую общность держав, входивших в Священный
союз, и обеспечить себе надежного там союзника, заключила
с Пруссией конвенцию, по которой ей предоставлялось право тран¬
зитного провоза силезских сукон через Кяхту и другие азиатские
таможни. Эта конвенция отрицательно сказалась на экспорте рус¬
ских промышленных изделий. Если в 1817 г. русских сукон в Кях¬
те выменивалось почти в 5 раз больше, чем иностранных, то уже
в 1820 г. прусских сукон здесь выменивалось в 13 раз больше, чем
русских.
Но после отмены в 1823 г. русско-прусской конвенции русские
промышленные изделия начинают занимать в кяхтинском обмене
большое место, хотя теперь на китайском рынке русским товарам
приходилось конкурировать с английскими, ввозимыми через Кан¬
тон. При этом важно подчеркнуть, что в конце 20-х годов через
Кяхту и Кантон сукон ввозилось почти на одинаковую сумму.
2$

Импорт в Россию включал прежде всего промышленные из¬
делия и сырье, требуемое отечественной промышленностью,—
шерсть, шелк-сырец, хлопчатобумажную пряжу. Значительное ме¬
сто занимали и предметы роскоши. Что же касается машин, то
их ввоз в первые десятилетия XIX в. занимал весьма скромное
место.
И в заключение, подводя цтог развитию русской внешней тор¬
говли в 1-й четверти XIX в., следует полностью признать правоту
М. К. Рожковой, утверждающей в своей работе «Очерки экономи¬
ческой истории России», что «русская внешняя торговля шла по
пути превращения России в поставщицу сырья и полуфабрикатов
на мировой рынок. Этот процесс,— отмечает она далее,— был свя¬
зан с тем, что, в то время как в Англии уже произошел промыш¬
ленный переворот, в России продолжала господствовать мануфак¬
тура: производительные силы народного хозяйства России разви¬
вались чрезвычайно медленно. Внешняя торговля, как и внутрен¬
ний рынок, испытывала на себе давление острых противоречий,
свойственных феодальной формации периода ее разложения».
Развитие путей сообщения в 1-й четверти XIX в. шло в первую
очередь за счет расширения водных магистралей. В эти годы зна¬
чительно улучшилась связь между Балтийским бассейном и бас¬
сейном Волги. Построенный еще при Петре I Вышневолоцкий ка¬
нал не удовлетворял растущих потребностей, тем более, что он
использовался для одностороннего движения, так как Боровицкие
пороги препятствовали обратному переходу судов из Невы
в Волгу.
В начале XIX в. были сооружены две искусственные водные
системы — Мариинская и Тихвинская. Строительство Мариинского
канала было начато в 1798 и завершено в 1810 г. Его трасса про¬
ходила по Неве, Ладожскому озеру, Свири, Вытегре, Ковже,
Шексне, Волге. Общая протяженность пути от Петербурга до Ры¬
бинска составляла 1139 километров.
Вторая система, Тихвинская,, строилась с 1802 по 1812 г. и ее
трасса проходила по Неве, Ладожскому озеру, рекам Сяси, Тих¬
винке, Тихвинскому каналу, Чагодощи, Мологе и Волге. Его про¬
тяженность была менее Мариинского канала и составляла 919 ки¬
лометров.
Ряд других каналов, созданных в это время, соединяли Днепр
с Вислой, Западной Двиной и Неманом, Волгу с Северной Дви¬
ной.
Это были оживленные торговые пути, по которым медленно,
как и по другим водным путям России, шли баржи с грузами на
внутренний и внешний рынок.
В 1-й четверти XIX в. в России производились и опыты по уст¬
ройству пароходного сообщения, однако практического значения
они не получили.
Весьма разветвленной была в это время и сеть грунтовых до¬
рог. Но, как справедливо отмечает В. С. Виргинский, автор ра¬
боты, посвященной истории возникновения железных дорог в Рос¬
22

сии, «состояние этих грунтовых дорог было самым плачевным.
Бездорожье являлось бичом и имело крайне отрицательное влия¬
ние на развитие не только народного хозяйства и культуры, на
и военной мощи страны».
О том, как бездорожье отражалось на народном хозяйстве,
можно судить по данным, приводившимся еще в середине XIX в.
Л. В. Тенгоборским.
В то время как пуд железа непосредственно на Урале стоил
89 к., в Московской губернии он обходился уже в 1 р. 66 к., а в
Подольской — в 2 р. 16 к. Четверть пшеницы продавалась в Са¬
ратовской губернии за 2 р. 18 к., тогда как в Виленской губернии
за нее платили 7 р. 50 к.
Таким образом, характерной особенностью экономического
развития России в конце XVIII и в 1-й четверти XIX в. явился
прогрессирующий процесс разложения крепостной системы и выз¬
ревания новых капиталистических отношений.
В недалеком будущем, в конце 30-х и в начале 40-х годов,
крепостная система уже вступает в полосу глубокого кризиса, а
отдельные отрасли капиталистической промышленности — в ста¬
дию промышленного переворота.
Усиливающиеся противоречия между господствующими произ¬
водственными отношениями и характером производительных сил
со всей остротой выдвигали вопрос о ликвидации феодальных от¬
ношений, тормозивших развитие России, о расчистке путей для
развития капитализма.

МАССОВЫЕ ДВИЖЕНИЯ И ОБЩЕСТВЕННО-
ПОЛИТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В КОНЦЕ XVIII И В
НАЧАЛЕ XIX ВЕКА
Крестьянское движение в последние десяти¬
летия XVIII и в начале XIX века.
Борьба работных людей в начале XIX века.
„Вольнодумцы“ 90-х годов XVIII века.
Просветители начала XIX века
Крестьянское восстание под руководством Е. Пугачева было
последней крестьянской войной в феодальной России. Но это об¬
стоятельство ни в коей мере не свидетельствует об ослаблении
крестьянского сопротивления.
Высказанное еще В. И. Семевским и долго бытовавшее в ли¬
тературе мнение, что после подавления восстания Пугачева кре¬
стьянское движение характеризуется значительным спадом, что
наступает «период затишья», вызванный «суровым усмирением
пугачевского бунта», явилось следствием недостаточной изучен¬
ности конкретного материала и не соответствует действительности.
Советские историки, изучив местный архивный материал, выяви¬
ли ряд неизвестных ранее значительных крестьянских выступле¬
ний во второй половине 70-х и в 80-х годах XVIII в. И хотя жесто¬
кая расправа с восставшими в районах пугачевского движения на
время ослабила интенсивность крестьянского сопротивления, но
говорить об общем спаде движения, о «периоде затишья», у нас
нет оснований.
Следует, правда, отметить, что активное сопротивление кре¬
стьян феодальному гнету по ряду причин не привело к новой кре¬
стьянской войне.
Как известно, крестьянская война является широким выступ¬
лением крестьянских масс против феодальных порядков и их но¬
сителей — помещиков-землевладельцев. Охватывая, как правило,
значительный район и вовлекая многочисленные массы земле¬
дельцев и другие угнетенные сословия, крестьянская война харак¬
теризуется преодолением на территории, ею охваченной, изоляции
отдельной вотчины. Тем самым борьба крестьян уже направляется
не против одного, а против класса помещиков. Крестьянским вой¬
нам присуще также и наличие элементов военной организации.
Но в то же время для крестьянских войн в России характерно
:как возникновение, так и распространение их в окраинных райо¬
нах страны. Восстание Разина охватило Дон, Поволжье, Слобод¬
скую Украину; восстание Пугачева — Приуралье, Зауралье, Сред¬
нее и Нижнее Поволжье. Возникновение крестьянских войн в ок¬
24

раинных районах было связано со слабостью здесь органов госу¬
дарственной власти, что создавало благоприятные условия для:
слияния воедино разрозненных выступлений и для распростране¬
ния этого движения «на значительной территории. Немалую роль
в превращении отдельных выступлений в крестьянскую войну
сыграло и наличие в этих районах беглого люда, искавшего спа¬
сения от помещичьей кабалы, работных людей, казачества —
именно тех категорий населения, которые в меньшей степени яв¬
лялись носителями локальных тенденций в движении.
Но после разгрома движения под руководством Пугачева поло¬
жение коренным образом меняется. Административные реформы
и усиление местного аппарата привели к тому, что и в окраинных:
районах, так же как и в центральных, крестьянские выступления
быстро подавлялись, не успевая слиться в широкое движение.
Казачество, вследствие ряда административных мер и усилив¬
шегося процесса расслоения в его среде, перестало играть актив¬
ную роль в антифеодальной борьбе. Кроме того, окраинные райо¬
ны перестают быть местом скопления масс беглого населения.
В Центрально-земледельческом районе и в Северо-западном крае
крестьянское движение в связи с усилением эксплуатации в ре¬
зультате бурно развивавшейся товаризации помещичьего хозяй¬
ства не приобретало особо большого размаха, но именно здесь
оно уже на начальном этапе возникновения наталкивались на хо¬
рошо организованные действия карательных отрядов.
Из наиболее значительных крестьянских выступлений 70—80-х
годов, т. е. периода, отделяющего восстание Пугачева от широ¬
ких движений середины 90-х годов XVIII в., следует отметить
борьбу крестьян в Псковской, Новгородской, Тверской и Прибал¬
тийских губерниях.
Движение крестьян в Псковской губернии, развернувшееся
в 1777 г., охватило ряд вотчин Матвея Апраксина, расположенных
в Порховском уезде. Число участников этого движения доходило
до трех тысяч человек. К крестьянам вотчин Матвея Апраксина
присоединились вскоре и крестьяне, принадлежавшие его брату
Михаилу. Попытки подавить сопротивление вооруженным путем
результатов не дали. Опасаясь, очевидно, развертывания крестьян¬
ского движения в непосредственной близости от столицы и нахо¬
дясь под впечатлением только что закончившейся крестьянской
войны, Екатерина II распорядилась выявить причины недовольст¬
ва крестьян и учредить над вотчинами Апраксина опеку. Потре¬
бовалось, однако, три года для того, чтобы «крестьяне в послуша¬
нии и должном повиновении сих опекунов быть согласились».
Осенью 1780 г. значительные по размаху волнения произошли
в смежных с Порховским уездах Новгородской и Тверской губер¬
ний. В одной из деревень Тверской губернии прибывшие войска
застали крестьян готовыми к сопротивлению, «имеющих при себе
многое число разного оружия, яко то рогатины, бардыши, наса¬
женные на длинных шестах, и заостренное с обоих концов дре¬
колье». Кроме того, в этой деревне, как сообщал ‘генерал-губер-

иатор, «имеющиеся со всех сторон для приходу и приезду ворота
завалены бревнами и у всех тех мест из оных крестьяне с ружья¬
ми и рогатинами стояли на караулах». Присланная военная
команда вынуждена была отступить, ибо крестьяне были настрое¬
ны воинственно и угрожали, что «они всех перебьют и сколько бы
команды не было, ибо де в случае нужды могут быть им и других
помещичьих вотчин крестьяне помощниками».
Упорное сопротивление было оказано и в деревнях Новогород-
ской губернии, где в первом же селении крестьяне «вышли в поле
с ружьями и рогатинами до 500 человек и более... и начали по
команде из ружей стрелять».
Общим требованием крестьян во всех этих движениях было
освобождение от крепостной зависимости, при этом они ссылались
на наличие у них какого-то указа «быть вольными».
Широкий размах приобрела в 80-х годах антифеодальная борь¬
ба латышских и эстонских крестьян. Начавшись еще в 1777 г.,
это движение достигло наивысшего развития в 1784 г. Непо¬
средственным поводом к событиям явилось распространение
с 1783 г. на Прибалтику подушной подати. Введение этого налога
трактовалось крестьянами как освобождение из-под власти не¬
мецких помещиков и перевод в разряд казенных крестьян. В июне
1784 г. лифляндский генерал-губернатор сообщал в Петербург,
что «возмущение во всей губернии есть общее. Почти нет деревни,
которая бы не была в волнении, а если некоторые явно того еще
не сделали, то ожидают, чтобы возмущение было повсюду».
Крестьяне отказывались выполнять барщинные повинности,
оказывали вооруженное сопротивление посылаемым для их усми¬
рения войскам. Наиболее значительное столкновение между кре¬
стьянами и солдатами, закончившееся бегством вооруженной
команды, произошло в августе 1784 г. в деревне Карула. После
этих событий лифляндский генерал-губернатор настаивал на при¬
сылке воинских пополнений, указывая, что крестьянство теперь
уже «волнуется общественно» и что в нем «не только повиновения
к земскому суду и страха против воинской команды уже нет, но
и дерзость к сопротивлению и защищению себя кольями и дру¬
гими орудиями появилась». Лишь массовые экзекуции и при¬
менение огнестрельного оружия привели к подавлению этого
движения.
Однако наибольшего размаха крестьянское движение после
восстания Пугачева достигло в 1796—1797 гг., при этом особенно
ярко проявилось перемещение центра крестьянской борьбы и веду¬
щая роль, в зависимости от специфики района, барщинных и об¬
рочных крестьян. Так, из 41 губернии и 1 области Европейской
России 32 губернии в это время были охвачены крестьянскими
восстаниями. В некоторых местах, как например в Орловской гу¬
бернии, в вотчинах Голицына и Апраксина восстало около 13 ты¬
сяч человек.
К причинам восстания следует прежде всего отнести значи¬
тельное увеличение к этому времени крестьянских повинностей.
26

В многочисленных прошениях, подаваемых царю, крестьяне жа¬
луются на «непомерные тягости и поборы».
Ряд крестьянских волнений, в том числе одно из наиболее упор¬
ных в имениях князя Голицына в Орловской губернии, явился
следствием развития помещичьих предприятий. Крестьянские че¬
лобитные этого периода полны жалоб в связи с постройкой или
эксплуатацией помещиками фабрик и заводов. «Господин наш,—
пишут крестьяне,— когда завод строили, целое селение разорил».
В другом документе крестьяне рассказывают, что после построй¬
ки помещиком завода .их положение резко ухудшилось, так как
сверх прежних повинностей каждый мужчина от 15 до 70 лет обя¬
зан ежегодно доставлять для завода по 30 саженей дров и по 30
четвертей золы.
Таким образом, крестьянское движение в конце XVIII в. раз¬
вертывалось на фоне все прогрессировавшего разорения и обни¬
щания крестьянской массы.	/
Поводы для восстаний были самые различные. Особенно часто
фигурировал слух о скрытой помещиками грамоте об освобож¬
дении крестьян. Слух этот был связан с первым же манифестом
Павла I о вступлении его на престол. Дело в том, что в этом ма¬
нифесте к принятию присяги призывались все сословия, в том
числе и крепостные крестьяне. Между тем, начиная с Елизаветы,
крепостные крестьяне, как лишенные всех прав, к принятию при¬
сяги не допускались. В манифестах о вступлении на престол Ели¬
заветы, Петра III, Екатерины II крестьяне в числе «верноподан-
ных» не значились. Павел, включив в свой манифест и крепостных,
имел в виду использовать религиозность крестьян. Присягой «на
верность» царю он рассчитывал предотвратить крестьянские вол¬
нения. На самом деле это мероприятие имело совершенно обрат¬
ные последствия, так как упоминание крестьян в манифесте спо¬
собствовало распространению слухов о приравнивании их ко всем
свободным сословиям и о скрытом помещиками царском мани¬
фесте о воле.
Первые известия о начавшемся движении пришли в Петербург
из Олонецкой губернии в декабре 1796 г. В январе 1797 г. были
получены аналогичные известия из 11 губерний — Орловской,
Московской, Ярославской и др., а вскоре движением были охва¬
чены, как отмечено выше, 32 губернии. Для подавления крестьян¬
ских волнений правительство вынуждено было привести в дейст¬
вие не только гражданский чиновничий аппарат, но и армию. На
места были отправлены военные команды. В Орловской губернии
центрами крестьянских восстаний были село Радогощи, принад¬
лежавшее князю Голицыну, и село Брасово, принадлежавшее кня¬
зю Апраксину. Руководителем восстания был крестьянин Емель¬
ян Чернодыров. Когда орловский губернатор во главе Ахтыр-
ского гусарского полка попытался приблизиться к Радогощи, он
был отогнан крестьянами. В Радогощи все же восстание удалось
прекратить при помощи артиллерии еще до прибытия князя
27

Репнина, назначенного руководителем операций против всех вос¬
ставших крестьян.
Репнин отправился в Брасово. Огнестрельного оружия у вос¬
ставших не было, но они, «несмотря на увещания, не сдавались
ги не покорялись». Сопротивление крестьян было сломлено лишь
яюсле того, как по деревне было дано 33 артиллерийских и 600
оружейных выстрелов. 20 крестьян было убито, 70 ранено, село бы-
.ло объято пламенем. Восстание, которое продолжалось с 5(16)
.января по 13(24) февраля 1797 г., было разгромлено.
После этой «победы» Репнин предложил орловскому губерна¬
тору оповестить всех крестьян губернии, что крестьяне села Бра¬
сова «за их упорственное сопротивление войскам его император¬
ского величества наказаны силою оружия и преданы, яко изверги,
злодеи и преступники, огню и мечу, что тела их, справедливо по¬
гибших от их богопротивного преступления, недостойные погребе¬
ния, общего с верными поданными, зарыты в особую яму с над¬
писью для всегдашнего омерзительного презрения всем вернопод¬
данным, что «тут лежат преступники против бога, государя и по¬
мещика, справедливо наказанные огнем и мечом по закону божию
и государеву», и, наконец, что «дом их зачинщика и первого на¬
чальника в сем богомерзком преступлении, деревни Ивановской
крестьянина Емельяна Чернодырова, истреблен до основания так,
что и остатков оного не видно, дабы все, о том быв известны, в по¬
добные пагубные злодеяния не впадали».
Первое десятилетие XIX в. характеризуется значительным уси¬
лением крестьянских движений в Новгородской, Петербургской,
Владимирской, Ярославской и Псковской губерниях, главным
образом среди оброчных крестьян.
По подсчетам советского историка И. Игнатович, с 1801 по
1810 г. имели место 83 крестьянских волнения. Однако составите¬
лям первого тома документальной публикации «Крестьянское дви¬
жение в России в XIX—начале XX века», изданной под общей ре¬
дакцией Н. М. Дружинина, удалось, изучая не только централь¬
ные, по и местные архивы, зарегистрировать за эти же годы
168 активных крестьянских выступлений. Столь резкое расхожде¬
ние этих данных в некоторой степени объясняется несовпадением
принципов определения активных крестьянских выступлений, при¬
нятых при подсчетах. Однако не может быть сомнения в том, что
данные Игнатович не отражают действительной силы крестьян¬
ского сопротивления в начале XIX в. Некоторые из выступлений
крестьян отличались значительным размахом и упорством. Таковы,
например, волнения 1802—1804 гг. в Новгородской губернии, ох¬
ватившие имения Боровичского, Крестецкого, Тихвинского и Бе¬
лозерского уездов.
Движение началось в конце XVIII в. среди крестьян Крестец¬
кого уезда, принадлежавших казне и розданных Павлом I в част¬
ное владение. Эти крестьяне упорно считали себя «казенными»
и отказывались платить требуемые с них оброки. Арестованные
«зачинщики», посаженные в крестецкую тюрьму, «по разбитии
28

целого в тюрьме караула усильнейшим образом бежали» и при¬
соединились к своим односельчанам. Посланный из Петербурга
для усмирения крестьян статский советник Молчанов доносил, что
«возмущение одного селения вскоре сообщается другим».
В ответ на жалобу, которую крестьянам удалось переслать ца¬
рю, Александр I распорядился довести до сведения новгородских
крестьян, «чтоб были они непременно послушны приказаниям их
помещиков и безмолвно исправляли требуемые с них повинности
и подати», угрожая в противном случае принятием самых строгих
мер. Однако эта угроза не возымела действия, и новгородский гу¬
бернатор доносил царю, что «крестьяне от повиновения своим по¬
мещикам отказались, представляя, что они вашего императорского
величества воле не ослушны, но помещикам быть в повиновении
не могут».
В ряде имений крестьяне сами выбирали новых старост. От¬
влекаемые борьбой, они не могли заниматься хозяйством, однако
крестьяне тех деревень, где было «спокойно», систематически
снабжали их всем необходимым.
Только с помощью жестоких репрессий удалось в конце кон¬
цов заставить новгородских крестьян выполнять возложенные на
них помещиками повинности.
Упорно боролись, не признавая себя помещичьими, и крестьяне
Итовской вотчины Ямбургского уезда Петербургской губернии,
также попавшие в помещичью кабалу при Павле I. Их сопротив¬
ление носило столь упорный характер, что только после ссылки
в Сибирь 150 человек наступило временное успокоение.
По-прежнему в начале XIX в. активно боролись крестьяне
в Прибалтике. Осенью 1802 г. крупные волнения произошли
в Вольмарском уезде Лифляндской губернии. Поскольку были
вызваны войска, крестьяне стали готовиться к сопротивлению, за¬
пасаясь кольями, косами, топорами и даже камнями. Раздобыли
крестьяне и несколько ружей и пистолетов. В столкновении с при¬
сланными войсками четверо крестьян было убито и 17 ранено.
В 1803 г. в той же Лифляндской губернии отказались выпол¬
нять господские повинности крестьяне на мызе Негаузен, где
в движение было вовлечено несколько тысяч человек.
В течение 1804—1805 гг. латышские и эстонские крестьяне про¬
должали сопротивление. В этих движениях явно усиливается роль
батраков. И хотя с помощью войск к концу 1805 г. удалось сло¬
мить сопротивление крестьян, главноуправляющий Эстляндской
губернией Буксгевден не без основания писал: «Кровью несколь¬
ких человек водворено наружное токмо спокойствие, там, где бес¬
покойства сии проложили хоть малейший путь, пламя их может
возгореться».
Весьма показательны и описания эстонских помещиков воз¬
можности перехода солдат на сторону крестьян. В том же 1805 г.
эстляндский губернатор просит министра внутренних дел, чтоб
рекруты набора, предстоящего в Прибалтике, не попали при рас¬
пределении в расположенные здесь части, а были бы отправлены
29

в центральные губернии, «дабы в случае подобных беспокойств не
могли они оказывать себя приверженными к единоземцам своим».
В 1808 г. крупное волнение произошло в старостве Кошелев-
ском Могилевской губернии и в других районах Белоруссии.
Значительное движение развернулось в эти годы и на Кавказе.
Политика царизма во многом определялась здесь стремлением
привлечь на свою сторону национальную феодальную верхушку.
Вся система крепостных отношений, на основе сохранения которых
могло произойти сближение между русским правительством и гру¬
зинскими помещиками, оставалось в неизменном виде. Поме¬
щики в Грузии не вели собственного хозяйства и не имели обычно
господской запашки. Непосредственно у помещика полагалось ра¬
ботать от 10 до 50 дней в год с каждого «дыма». Но зато всех,
прочих повинностей насчитывалось около 120. Среди них были
и натуральные и денежные повинности. Регулярными повинностя¬
ми были взносы с посевов и с виноградников и многие другие.
С присоединением Грузии к России все эти виды повинностей были
сохранены.
Взаимоотношения между крестьянином и помещиком по-преж¬
нему регулировались уложением грузинского царя Вахтанга
(1703—1709), которое, между прочим, гласило: «Крестьянин как
сам, так и то, что есть у него, принадлежит своему господину»
(ст. 260); «Помещик имеет право продавать и отчуждать всяким
иным способом своего крестьянина» (ст. 162); «Движимое и недви¬
жимое имение крестьянина находится в полном распоряжении
помещика» (ст. 258).
Как бы в дополнение к уложению царя Вахтанга царское пра¬
вительство провело ряд законов, еще сильнее закрепляющих пра¬
во помещика на крестьянина. В 1807 г. крестьянам было запреще¬
но обращаться с жалобой в суд на помещика.
С момента присоединения Грузии в ней была введена русская
система административного устройства, совершенно чуждая и не¬
знакомая коренному населению. Вдобавок все делопроизводство
велось на русском языке, и чиновники вообще не знали местных
языков.
Жестокая эксплуатация крестьянства грузинскими помещика¬
ми, усугубляемая насилием со стороны царского чиновничества,
вся система колониального угнетения, которая проводилась цар¬
ским правительством, вызвали крестьянские восстания почти
во всех районах Грузии.
Первое крестьянское восстание после присоединения Грузии
к России имело место в 1804 г. в Восточной Грузии, в районе Во¬
енно-Грузинской дороги, которая была основной магистралью,
связывавшей Россию с Грузией. Необходимость содержать дорогу
в порядке, очистка ее от снежных обвалов, гужевая повинность
для перевозки войск и чиновников — все это ложилось тяжелым
бременем на окрестных крестьян.
Восстание началось в мае 1804 г. и продолжалось до октября.
Связь между Тифлисом и Владикавказом была прервана. Регу¬
30

лярные русские войска принуждены были отступить, и ряд укреп¬
ленных мест был захвачен повстанцами. Восставшие через своих
посланцев вели агитационную работу среди крестьян Карталино-
Кахетии, призывая их к восстанию. Одновременно с сопротивле¬
нием, которое оказывали восставшие крестьяне царской армии, они
расправлялись со своими помещиками. Князь Волконский, заме¬
нявший в это время правителя Грузии Цицианова, писал Алек¬
сандру, что восставшие «на сих днях грузинских князей первей¬
шие фамилии захватили, побив нескольких».
Учитывая опасность, которую представляло движение кресть¬
ян в районе Военно-Грузинской дороги, грозившее к тому же рас¬
пространиться и в другие районы Грузии, царское правительство
перебросило воинские части морем из Крыма и сушей через Дарь-
яльское ущелье. К этому времени подоспел и Цицианов, неудачно
осаждавший Эривань. Соединенными усилиями прибывших воин¬
ских частей восстание было подавлено.
Выступление 1804 г. было первым звеном в общей цепи осво¬
бодительного движения грузинского крестьянства. В 1809 г. нача¬
лись крестьянские волнения в Карталинии. Восстание было вызва¬
но жестокой эксплуатацией со стороны грузинских помещиков.
Крестьяне жаловались, что «всякий делает им притеснения и от¬
нимает последнее имущество», что «они доведены до того, что
лишаются дневного пропитания». В 1812—1813 гг. широкое кре¬
стьянское движение развернулось в Кахетии. Главнокомандующий
в Грузии маркиз Паулуччи, сообщая Александру о восстании в Ка¬
хетии, признавал, что оно вызвано «безнравственностью, царст¬
вующей здесь между российскими чиновниками, отчего произошли
чрезвычайные злоупотребления, непомерным количеством требуе¬
мых подвод и худыми распоряжениями по этой части, медлен¬
ностью российского судопроизводства, тысячами подлостей про¬
виантских чиновников». 1811 —1812 гг. ознаменовались, кроме то¬
го, в Кахетии сильным неурожаем. Крестьяне жестоко голодали.
Последнее, что оставалось у крестьян, отбирали воинские части,
посылаемые в кахетинские деревни за провиантом.
Повстанческое движение распространилось в Кахетии чрезвы¬
чайно быстро. У русского командования явилось серьезное опасе¬
ние, что восставшие привлекут «к поднятию оружия» не только
население Грузии, но и ее соседей. В Кахетию были двинуты круп¬
ные воинские силы, и в течение четырех месяцев шла борьба
с повстанцами. Вскоре восстание вспыхнуло в Имеретин и про¬
должалось оно до 1820 г.
Большое значение в борьбе трудовых масс с господствующими
в стране феодальными отношениями имело движение работных
людей и приписанных к фабрикам и заводам крестьян.
Рассматривая рабочее движение в дореформенный период и от¬
мечая непосредственную связь волнений рабочих и крестьян,
А. М. Панкратова в то же время подчеркивала, что неверно бы¬
ло бы «характеризовать волнения рабочих дореформенной Рос¬
сии только как одно из проявлений крестьянской борьбы».
31

Действительно, как справедливо отмечает А. М. Панкратова, во
всех выступлениях работных людей этого периода явственно вид¬
на на первом плане, «все возрастающая борьба против крепостни¬
ческой эксплуатации и крепостнических порядков на предприятиях».
Таково волнение приписных крестьян на Ревдинском заводе на
Урале, выступивших в 1800 г. с протестом против грабительских
вычетов и принудительной выдачи продуктов в счет заработной
платы. С требованием увеличения заработной платы, против завы¬
шения цен при выдаче продуктов выступили и бывшие крестьяне
Нижегородской губернии, переведенные купцом Губиным на Уфа-
лейский завод, где они подвергались чудовищной эксплуатации
и всячески притеснялись. Волнение на Уфалейском заводе нача¬
лось в 1803 г. и продолжалось с перерывами до 1805 г. Крестьяне
неоднократно бросали работы, а при попытке перевести их на дру¬
гие заводы оказали сопротивление.
В 1807—1808 гг. значительные волнения произошли на Сысерт-
ском, Полевском и Северском заводах наследников Турчаниновых,
расположенных в Пермской губернии. Волнение началось одно¬
временно на всех трех заводах. Поводом к выступлению послу¬
жило сокращение числа праздничных дней, но по существу это
была борьба против всей системы эксплуатации и бесправия,
которые царили на заводах.
В ходе этой борьбы рабочие, помимо массового невыхода на
работу в отмененные праздничные дни, применяли и другие ме¬
тоды сопротивления. Они силой освободили арестованных товари¬
щей и в конце концов фактически захватили Сысерт в свои руки.
Лишь сконцентрировав под Сысертью более 1000 солдат и 2 ору¬
дия, начальство решилось приступить к расправе. Так называе¬
мые «зачинщики» были сосланы, а более 900 рядовых участников
движения подвергнуты телесным наказаниям.
Рост массовых движений в стране, подрывавших устои крепо¬
стнической системы, усиление противоречий между развивающи¬
мися новыми производительными силами и господствующим фео¬
дальным способом производства, определили пути развития рус¬
ской передовой общественной мысли последнего десятилетия
XVIII и начала XIX в. Кроме того, в эти годы весьма ощутимо
сказывались в России и воздействие идей и самого факта буржу¬
азной революции во Франции, которая, по словам В. И. Ленина,
«не могла не потрясти до основания всей остальной самодержав¬
ной, царской, королевской, полуфеодальной Европы».1
В 1790 г. «июня 30-го по полудни в девять часов» был аресто¬
ван А. Н. Радищев. За день до этих событий дворовый человек
Радищева Давид Фролов по приказанию хозяина сжигал хранив¬
шиеся дома экземпляры «Путешествия из Петербурга в Москву».
Поскольку книг было «немалое число», не успев все сжечь в один
день, Фролов «остальное количество сжег... на другой день, то
есть в самой тот незадолго пред взятием господина».
1 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 32, с. 79.
32

Так погиб почти весь тираж «Путешествия». Точно не извест¬
но количество уцелевших экземпляров. По одной версии, если
справедливы по этому вопросу показания Радищева, число их не
превышает 32—33. По другой, если достоверны первоначальные
показания книгопродавца Зотова, на руках могло оказаться не¬
многим больше 80 книг. Но, несмотря на уничтожение основной
части тиража и на тщательные розыски Тайной экспедицией уце¬
левших экземпляров, «Путешествие» Радищева широко проникло
в читательскую среду. Многочисленные рукописные списки, сде¬
лали эту книгу известной передовым людям не только в столице,
но и в глухой провинции.
С этого времени и из этого источника берет свое начало русская
национальная революционная мысль. Здесь истоки русского де¬
мократизма и республиканизма. И тридцатилетие, отделявшее
радищевское «Путешествие» от выступления декабристов, было
временем исканий как программного оформления задач революции,
так и организационных форм борьбы с самодержавием и крепост¬
ничеством и тактических принципов их реализации.
Но, говоря о факторах, воздействовавших на развитие передо¬
вой общественной мысли в 90-х годах — процессе разложения кре¬
постной системы, массовых движениях в стране, идеях Радище¬
ва,— следует учитывать, как мы уже отмечали выше, и распрост¬
ранение в России идей Французской буржуазной революции.
Если в начале революции некоторые из выходивших в России
газет помещали довольно подробные сообщения о событиях во
Франции, то в дальнейшем под давлением цензуры они были вы¬
нуждены весьма скупо информировать русского читателя обо
всем там происходившем.
Созданному в 1791 г. переводческому департаменту при Ака¬
демии н^ук, которому поручалось составление «Санкт-Петербург¬
ских ведомостей» — одной из наиболее распространенных газет,
приказывалось «сократительно переводить о смутах во Франции
ныне царствующих, и не упускать прибавлять известие или при¬
мечание, колико их колобродство им самим вредно». После каз¬
ни Людовика XVI и разрыва русско-французских отношений рус¬
ские газеты совершенно прекращают печатание каких-либо сооб¬
щений о французских событиях.
Но все же передовые русские люди, и не только в столице, но
и в провинции, были хорошо осведомлены о том, как развертыва¬
лись дела во Франции. Проникали в Россию иностранные газеты,
делались переводы наиболее интересных статей и сообщений, ко¬
торые получали весьма широкое распространение. Поступали
в Россию различными путями и книги, издаваемые во Франции.
Московский главнокомандующий Прозоровский доносил в 1792 г.
Екатерине 11, что «все какие только во Франции печатаются
книги здесь скрытно купить можно». О революции знали
и в различных слоях по-разному на нее реагировали, по-разному
ее оценивали. Подавляющая часть реакционного дворянства пы¬
талась объяснить события во Франции лишь «слабостью» короля
3 2782
33

и его неспособностью в самом начале расправиться с восставши¬
ми, приписывая при этом возникновение революции действиям
«злонамеренных лиц». Однако и в этой среде были люди, глубже
понимавшие сущность произошедших событий. В этом плане весь¬
ма показательно письмо Семена Воронцова, русского посла в Ан¬
глии, брату Александру. Революция во Франции расценивается
им прежде всего не как нечто случайное и при том локальное, а
как начало жестокой борьбы между богатыми и бедными, борь¬
бы, имеющей всемирное значение, которой на определенном эта¬
пе не избегнет и Россия. «Это не что иное,— писал С. Воронцов,
как борьба не на живот, а на смерть, между имущими и теми, кто
ничего не имеет. И так как первых гораздо меньше, то они в конце
концов должны быть побеждены. Зараза будет повсеместной. На¬
ша отдаленность на некоторое время нас предохранит, мы будем
последние, но и мы будем жертвами этой всеобщей чумы. Вы и я
ее не увидим, но мой сын увидит. Я решил научить его какому-ни¬
будь ремеслу, слесарному или столярному, на случай, когда его
вассалы ему скажут, что он им больше не нужен и что они хотят
поделить между собой его земли — пусть он по крайней мере бу¬
дет в состоянии зарабатывать хлеб своим трудом и иметь честь
сделаться членом будущего муниципалитета в Пензе или в Дмит¬
рове».
Горячий отклик события во Франции вызвали в разночинных
слоях русского общества. Сохранился ряд свидетельств как рус¬
ских современников, так и иностранцев, проживавших в это время
в России, где это обстоятельство зафиксировано с точностью, не
вызывающей сомнения.
В этом плане любопытны свидетельства Ростопчина, писавше¬
го Воронцову, что по приезде в Россию он будет поражен, увидев
«сотни молодых людей, которые достойны быть приемными сы¬
новьями Робеспьера и Дантона», и французского посла Сегюра,
сообщавшего, что «хотя Бастилия не угрожала ни одному из жи¬
телей Петербурга, трудно выразить тот энтузиазм, который выз¬
вало падение этой государственной тюрьмы и эта первая победа
бурной свободы среди торговцев, купцов, мещан и некоторых мо¬
лодых людей более высокого социального уровня».
Ряд политических процессов 90-х годов ярко раскрывают, как
конкретная российская действительность, идеи, выдвинутые Ради¬
щевым, и революционные события во Франции своеобразно пре¬
ломлялись в эти годы в умах передовых представителей русского
общества, как мучительно они искали пути освобождения своей
родины. Но эти порой наивные попытки выразить свой протест
против господствующего рабства и деспотии были первыми всхо¬
дами тех идей, которые приведут лучших людей России к выступ¬
лению с оружием в руках на Сенатской площади и на полях Укра¬
ины.
В 1792 г. был арестован 72-летний старик Гаврила Попов. Как
сочинитель «дерзких» документов он по распоряжению царицы
был посажен в острог Спасо-Ефимиевского монастыря. Было при¬
34

казано содержать его под неослабным контролем, никого к нему
не допускать и ни в коем случае не разрешать писать.
Хотя Попов был весьма далек от революционных выводов Ради¬
щева и сохранял иллюзорное представление о возможности из¬
менения положения народных масс сверху, его выступление не
случайно навлекло на него столь жестокие респрессии со стороны
царского правительства. Прежде всего в тот момент, когда только
что завершился процесс Радищева, а революция во Франции до¬
стигла своего апогея, казался опасным сам факт, что эти доку¬
менты вышли из разночинной среды: Г. Попов был выходцем из
купеческой' среды, а его единомышленник А. Иванов — из духов¬
ного звания.
Ставя целью своей жизни борьбу с царящими в стране неспра¬
ведливостями, они рассылали свои сочинения за подписью «Ла-
ривга Левитов» в синод, сенат и ряду видных государственных де¬
ятелей. Но этот глубоко наивный и, казалось бы, безобидный ме¬
тод был воспринят Екатериной как нечто опасное, поскольку
в этих документах явно проскальзывала общность с некоторыми
положениями Радищева, произведений которого Попов, возможно,
и не знал, и влияние идей Французской революции, о которой он
был весьма хорошо информирован.
Как справедливо отмечает К. Сивков, «письма, посланные
Поповым в Петербург, являлись страстным и настойчивым про¬
тестом против крепостного права и развитием аргументов в поль¬
зу его отмены».
Призывая высших представителей духовенства и сановников
добиться отмены крепостного права, Попов вначале доказывает
несправедливость данного института, его аморальность, ссылаясь
при этом на естественное равенство людей по происхождению.
«Кажется, не созданы,— писал Попов,— князи, цари, императоры,
государи, бояре, вельможи и прочие сановники, а создан человек
и все те титулующиеся не больше как человеки, да еще и именами
сими названы от подобных себе. То, что за странность, чтоб че¬
ловек у человека был изнуренный невольник? А и того хуже, что
один другого продаст как скота на торжище выводимого. Кажет¬
ся сие ни с намерением творца вселенной, ни с выбором и уста¬
новлением природы несогласно». И поскольку свобода есть «дар
всевышнего», ее должно «любить и защищать».
Но, защищая свободу перед лицом власть имущих, Попов не
ограничивается лишь призывом к нравственным началам. Он от¬
крыто угрожает помещикам грозной крестьянской расправой
в том случае, если крестьяне будут принуждены сами разорвать
узы рабства. «Коль только узнают,— писал Попов,— что нет нигде
людям продажи, как только в России, и коль скоро терпение их
исполнит свою меру, и будут тогда подобны фуриям, что и было
доказательно при малейшем еще их ожесточении, и тогда уже не
будут вам обязаны, преврати самих вас, по известному вам их
нраву в ничтожество..., а когда уже до сего дойдут, тогда ваши
силы в немощи совершатся и вы падете в ожесточении их».
35

В одном из писем Попов касается событий во Франции. И хотя он
говорит о «развращенности» французов, но это чисто внешний
прием, диктуемый адресатом. В его письмах характерно другое —
он явно угрожает революцией. «Проникни во Франции нынешние
происшествии, не висит ли и на нас пагубный жребий». При этом
он указывает, что в России идеи Французской революции получи¬
ли уже широкое распространение. «Народы наши,— пишет он,—
просвещены ныне, даже и слуги господские многие знают фран¬
цузский язык, а как же в беззакониях зачаты и во гресех роди¬
лись, то и ко всякому злу всяк ближе, нежели к добру».
Все это в совокупности — апелляция к естественному равенст¬
ву, содержавшаяся и в «Путешествии» Радищева, и угроза новой
пугачевщины, и напоминание о распространении идей Француз¬
ской буржуазной революции в России — все это, несмотря на то,
что Попов рассылал свои письма узкому кругу людей, делало его
идеи весьма опасными. Здесь нет призыва к революции, но есть
четкая осознанность и убежденность в том, что при сохранении
крепостного права революционный взрыв неизбежен.
Весьма близок к Попову по своим взглядам П. Словцов, дело
которого возникло в 1793 г. В его взглядах также можно обнару¬
жить воздействие Радищева и событий во Франции. Однако пути
преобразования России и для Словцова остаются неясными.
В его высказываниях явно ощущается осознание близости и воз¬
можности революции, четко выражено стремление к преобразова¬
нию своей родины, но в то же время здесь присутствует идея
о возможности предупреждения революционного взрыва.
П. Словцов, впоследствии один из виднейших сибирских исто¬
риков, был выходцем из духовной среды, воспитанником Алексан-
дро-Невской семинарии в Петербурге, которую он окончил
в 1792 г. В семинарии он обучался вместе с М. Сперанским
и И. Мартыновым, впоследствии переводчиком лучших произведе¬
ний греческой классической литературы, издателем, членом Ака¬
демии наук.
Еще в семинарский период Словцов, по всей видимости, позна¬
комился с французской просветительской философией. В этом пла¬
не показательно свидетельство Сперанского, рассказывавшего
в период пребывания в ссылке, что в главной семинарии они «по¬
пали к одному такому учителю, который или был пьян, или трез¬
вый проповедывал... Вольтера и Дидерота».
Но в это же время Словцов, очевидно, познакомился и с тру¬
дом Радищева. Это предположение базируется на бесспорном зна¬
комстве его друзей по семинарии с «Путешествием из Петербурга
в Москву». О том, что Сперанский читал Радищева в семинарии,
свидетельствует его проповедь 1791 г. Показательно и то, что поз¬
днее, в 1805 г., Мартынов в издаваемом им журнале «Северный
вестник» напечатал без подписи одну из глав этого гонимого
произведения под заголовком «Чувствительное путешествие. Из
бумаг одного россиянина».
По окончании курса в Петербурге Словцов в 1792 г. получил
36

назначение в Тобольск преподавателем местной семинарии и од¬
новременно проповедником с церковной кафедры. Именно его де¬
ятельность как проповедника и привела к тому, что по личному
распоряжению Екатерины он был срочно возвращен в столицу, но
уже в сопровождении фельдъегеря. Вначале его доставили к пе¬
тербургскому митрополиту, а затем препроводили в Тайную экс¬
педицию.
Сохранился текст нескольких проповедей Словцова, из кото¬
рых одна была посвящена дню рождения Екатерины, а другая
бракосочетанию цесаревича Александра. Последняя и послужила
непосредственным поводом к его аресту.
В проповеди, посвященной дню рождения Екатерины, под ви¬
дом обоснования ее прав на титул «великой», Словцов по суще¬
ству доказывает, что на этот титул имеет право лишь борец за
интересы народа, тираноборец, вырывающий «скипетр из рук
насилия». «Пускай на ландкарте человеческих познаний,— гово¬
рил Словцов,— философ укажет неизвестные земли: сие действие,
конечно, редкое, но что оно значит в сравнении с тем, когда или
поддерживают упадающий народ, или извлекают его из неволь¬
ничества... Тот не заслуживает более внимания и удивления, как,
напротив, имя сего будут благословлять из рода в род с благо¬
родным энтузиазмом». Эта же тема была использована Словцо-
вым для разоблачения «сильных мира сего», которые весьма дале¬
ки от подлинно великих людей. «Свет, который иногда бывает
своенравен,— говорил Словцов,— постоянную, однакож, имеет
привычку называть тех великими, кои счастьем рождения или про¬
ворством достигнув мест, удерживают себя в дальнем от него рас¬
стоянии; но свет ошибается... Разве суеверное наше обоготворение
истукана довольно, чтоб сделать его божеством. Но они носят на
себе преимущества и отличия».
Казалось бы, что этой проповеди, где, как и в работе Радище¬
ва, осуждается сословное деление общества, где великим призна¬
ется не тиран, а человеколюбец, где «звезды и кресты» именуются
искусственными «насечками» и содержится призыв вольность не¬
многих сделать основою «для вольности всех», было вполне до¬
статочно, чтобы обрушить жестокие кары на 25-летнего проповед¬
ника Тобольского кафедрального собора. Но, очевидно, местное
начальство почему-то решило замолчать этот эпизод. И через
несколько месяцев с той же кафедры прозвучало грозное предо¬
стережение господствующему классу о близости революции
в России.
В проповеди, произнесенной по случаю бракосочетания цеса¬
ревича, подчеркивалось, что завоевание новых земель и распрост¬
ранение своего владычества на другие страны не свидетельствует
еще о росте благоденствия народа. «Греметь победами в чужих
странах,— говорил Словцов,— или стеснять власть народов далее
славы их и расширить славу свою далее власти своей — всегда
почитается путем к счастию народному, но всуе». Не следует
думать, что «молчание народное» есть признак благоденствия. Это
37

лишь свидетельство угнетенности, которое на определенном эта¬
пе приведет к взрыву. «Тишина народная,— продолжал Слов-
цов,— есть молчание принужденное, продолжающееся дотоле,
пока неудовольствие, постепенно раздражая общественное терпе¬
ние, наконец не прервет оного. Если не все граждане поставлены
в одних и тех же законах, если в руках одной части захвачены
имущества, отличия и удовольствия, тогда как прочим оставлены
труды, тяжесть законов или одни несчастья, то там спокойствие,
которого считают залогом общего счастья, есть глубокий вздох,
данный народу тяжким ударом; то спокойствие следует из повино¬
вения, а от повиновения до согласия столько же расстояния, сколь¬
ко от невольника до гражданина».
И, подводя итоги, давая общую характеристику абсолютист¬
ским государствам, где господствует «тишина» и где царит спо¬
койствие, Словцов вопрошал: «Итак, когда тишина служит чаще
законом притеснения, что значат таковые монархии?» «Это вели¬
кие гробницы,— отвечал он,— замыкающие в себе несчастные сте-
нящие трупы, и трон их — это пышные надгробия, тяжко гнетущие
оные гробницы».
Нетрудно понять, какое впечатление на Екатерину II должна
была произвести эта проповедь, пересланная ей тобольским митро¬
политом, произнесенная перед многочисленной аудиторией в ка¬
федральном соборе, а не прочитанная подобно письмам Попова
несколькими сановными адресатами.
Заточенный в Вааламский монастырь Словцов в своем стихот¬
ворном послании Сперанскому повторял те же идеи.
Я часто жалуюсь, почто простой народ
Забыл естественной и дикой жизни род,
Почто он вымыслил гражданские законы
И утвердил почто правительства и троны.
Для счастья, говорят, для счастья только
тех,
Которы рвут с нас дань для баров и потех.
Значительный интерес среди «вольнодумцев» конца XVIII в.
представляет Ф. Кречетов. Разночинец, начавший свою службу
писцом, Кречетов, находясь в армии на нестроевой службе, полу¬
чил чин подпоручика. Однако после каких-то неприятностей он
был из армии уволен и на казенную службу больше определиться
не смог. Он работал у частных лиц библиотекарем, ходатаем по
судебным делам обычно за стол и квартиру. Осталось невыяснен¬
ным, где и когда обучался Кречетов. Очевидно, его широкие поз-
знания в области юридических наук, его начитанность, владение
иностранными языками — все это достигнуто самообразованием.
Еще в 70-х годах Кречетов пришел к заключению, что путь
к вольности, борьбе за которую он решил себя посвятить, лежит
через распространение просвещения. Длительное время, однако
безрезультатно, добивался он реализации своего плана создания
народных училищ «для скорейшего российской грамоте читать
38

и писать научения». В 1785 г. ему удалось учредить легальное про¬
светительно-издательское «Всенародно вольно к благодействова-
нию составляемое общество». По существу это была попытка соз¬
дания группы единомышленников с целью борьбы за осуществле¬
ние ряда преобразовательных мероприятий. Уже в 1788 г. Крече¬
тов был арестован, но на этот раз ему удалось избегнуть наказа¬
ния. Катастрофа постигла Кречетова в 1793 г., когда он был аре¬
стован и заключен в Алексеевский равелин Петропавловской кре¬
пости. Дело возникло в связи с доносом. Кречетов был обвинен
в том, что он «пророчествует к величайшему бунту такому, кото¬
рого еще не бывало». Петра I он именовал «великим тираном»,
а Екатерину II—«убивицей», намеревался крестьянам дать сво¬
боду и «правоверных избавить от ига царского, в котором поныне
по слепоте своей страдают».
Допрошенные свидетели утверждали, что Кречетов ставил
своей задачей, свергнув власть самодержавия, сделать либо рес¬
публику, либо иное что-нибудь, чтоб всем быть равными», а в бе¬
седах с солдатами внушал, чтобы они «не держались данной при¬
сяги, ибо она выдумана государями», и боролись за то, чтобы
«холопов и крестьян сделали вольными». Трудно, конечно, устано¬
вить, что здесь является досужей выдумкой и что соответствует
действительности. Однако в бумагах, забранных у Кречетова, бы¬
ли обнаружены выписки, «в коих вольность похваляется, а само¬
державие осуждается». Не отрицал он и «дерзких» слов, сказан¬
ных о Екатерине II, оправдываясь лишь тем, что все это имело
место в пылу спора. Признал он и справедливость утверждений
о том, что он проповедывал необходимость ограничения самодер¬
жавной власти.
Беседы Кречетова с представителями разночинной среды, в ко¬
торой он вращался, его попытки завести знакомство с солдатами,
наконец, найденные у него выписки — все это свидетельствует
о том, что в начале 90-х годов он уже не усматривал в просвеще¬
нии единственный путь к свободе своей родины.
Приговоренного к заточению в Шлиссельбургскую крепость
Кречетова предписано было посадить так, чтобы «он никаких раз¬
говоров и сообщения ни с кем не имел и содержан был наикреп¬
чайше».
Если в высказываниях всех упомянутых выше «вольнодумцев»
явно ощущалось воздействие или близость с некоторыми идеями,
выдвигавшимися Радищевым, то у арестованного в 1794 г. майо¬
ра В. Пассека были обнаружены и списки «Путешествия».
Задержан был Пассек в связи с делом, ничего общего с поли¬
тикой не имеющим, однако найденные у него в квартире в Кре¬
менчуге бумаги повернули следствие в другом направлении.
У Пассека были обнаружены два списка «Путешествия» и анти¬
монархические стихи. Списки радищевской книги, по всей види¬
мости, были сделаны с экземпляра, посылавшегося Потемкину,
при штабе которого Пассек в это время находился. Во всяком
случае, давая в Тайной экспедиции объяснения по поводу того,
39

что он держал у себя крамольную книгу, Пассек заявил: «Я читал
однажды в Кукутенях и видал потом в Яссах на диване лежав¬
шую у покойного светлейшего князя печатную Радищева книгу,
одного с этою содержания и для того не почитал ее вредною». Но
одновременно с этим Пассек не без иронии добавил, что хранил
эти списки, ибо «смелость свойственна России». Кроме «Путешест¬
вия» Радищева, у Пассека были найдены стихи, автором которых
являлся он сам. В стихах содержался призыв к истреблению цар¬
ской «породы». Как справедливо отмечалось рядом советских ис¬
ториков и литературоведов (Л. Светлов, В. Орлов), в этих стихот¬
ворениях явно проявляется подражание радищевской оде «Воль¬
ность».
Ликуй, о вольность, дщерь природы,
Народ бессмертну власть приял;
На гибель царские породы
Курильник правды воссиял.
Действительно, начало стихотворения Пассека явно навеяно
строками Радищева
Ликуйте, склепанны народы,
Се право мщенное природы
На плаху возвело царя.
В последней строфе стихотворения Пассек писал:
А рушителя покоя,
Изверга природных прав,
Правда, став в лице героя,
Свергла, власть его поправ.
Кто же он был? Чтоб было гласно
Имя варвара сего,
Первы буквы сложив ясно,
Будешь видеть ты его.
В характеристике, которую дал Пассеку правитель екатерипо-
славского наместничества, указывалось: «Одарен природною ост¬
ротою, учен хорошо, но провождая молодые лета не в подчинен¬
ности, развратился чтением бесполезных книг».
Только благодаря сильному заступничеству наказание Пассе¬
ку было ограничено переводом на службу в захолустный полк
с запрещением въезда в столицы. Однако в 1796 г. он был вновь
арестован и просидел в тюрьме до 1801 г. В следующем, 1802 г.
снова был арестован, опять просидел в тюрьме несколько лет,
а затем сослан в Сибирь, где находился более 20 лет.
Можно привести еще ряд примеров распространения в 90-х
годах XVIII в. передовых идей. В 1796 г. был привлечен к следст¬
вию прапорщик Рожнов, дело которого мы более подробно из¬
лагаем в разделе, посвященном внутренней политике царизма
в конце XVIII в.
40

Весьма примечателен и процесс братьев Грузиновых. 5 сен¬
тября 1800 г. на Сенном базаре в городе Старочеркасске был за¬
сечен до смерти полковник Евграф Грузинов. 27 сентября там же
были казнены войсковой старшина Афанасьев и казаки Космынин,
Попов и Колесников. Этому предшествовало наказание кнутом
младшего Грузинова — Петра.
Меры предосторожности, принятые в связи с этими событиями
войсковым атаманом, носили необычайный характер. У эшафота
было поставлено четыре заряженных орудия, дула которых были
направлены на собравшихся здесь горожан. Орудийная прислуга
была наготове, в руках фейерверкеров были горящие фитили.
Но опасаясь, очевидно, каких-либо эксцессов, начальство в то
же время принимало все меры к тому, чтобы на площади присут¬
ствовало как можно больше жителей Старочеркасска. «Полиция
перед казнью,— как свидетельствует один современник,— ходила
по всем домам Старочеркасска и выгоняла старых и малых обы¬
вателей смотреть на экзекуцию».
Начальство было в беспокойстве еще во время следствия и,
судя по сохранившимся материалам, «во время августа и сентября
1800 г. в Старочеркасске была сильная тревога, слишком заметная
и для простого народа».
Но все прошло благополучно, если не считать явного сочувст¬
вия, выражаемого горожанами в адрес обвиняемых: «Ропот и со¬
жаления народа, как свидетельствуют материалы, высказывались
только причитаниями баб и плачевными возгласами мужчин».
Обычное представление, что казнь Евграфа Грузинова и его
товарищей явилась лишь результатом клеветнических доносов
приближенных Павла I, желавших избавиться от царского лю¬
бимца, каким одно время якобы был Грузинов, не имеет под со¬
бою веских оснований.
Если Грузинов и был отличаем императором, поскольку он
служил в Гатчине, то все это кончилось в 1798 г., когда оба брата
были высланы в Старочеркасск, где над ними был установлен не¬
гласный надзор.
Расправа с Грузиновым была, очевидно, непосредственно свя¬
зана с боязнью царского правительства подъема широкого народ¬
ного движения на Дону. Помимо того, что Дон после восстания
Пугачева вообще находился под особым подозрением у правитель¬
ства, с чем и были связаны проводившиеся там Екатериной ад¬
министративные изменения, в конце столетия настороженность
к этому району была обусловлена и указом от 12 декабря 1796 г.
Этим указом крестьяне в Области Войска Донского были закреп¬
лены за частными владельцами. Между тем обвинения, возводи¬
мые на Грузинова, свидетельствовали, что это мероприятие не
только вызывает протест в крестьянской среде, но и у среднего
казачества, опасавшегося, что и оно в дальнейшем окажется
в полной зависимости от царской бюрократии и казачьей верхуш¬
ки и лишится своих небольших земельных угодий.
41

В этом плане интересные сведения сообщил протоиерей Воло-
шеневский, которому было поручено добиться от Грузинова ответа
на поставленные ему вопросы, ибо во время следствия он отказал¬
ся от дачи показаний. Грузинов заявил увещевавшему его прото¬
иерею, что донские казаки «от высокомонаршего престола состоят
независимыми и будто к тому вечною присягою не обязавшимися,
а только к службе временной, будто он и, как и все казаки, нима¬
ло неподвластны, а потому и не подданные».
Допрошенные свидетели сообщали, что Грузинов заявлял:
«Пущай государь крестьян отберет от меня», «я не желаю его
крестьян, пущай возьмет их назад, а наше отдаст. Земля казачья
заселена слободами, а мы ничего не имеем, а только на одни дома
земли».
Все это казалось тем более опасным, что Грузинов в своих раз¬
говорах не раз рспоминал Пугачева, утверждал, что он «пройдет
всю Россию, да не так, как Степан Разин или Емельян Пугачев,
а так, что и Москва затрясется».
И дело Грузинова расценивалось как проявление определен¬
ной тенденции к восстановлению казацкой «вольности», как отго¬
лосок настроений пугачевского времени. В довершение всего, су¬
дя по бумагам, найденным у Грузинова, он намеревался «сочи¬
нить закон, который бы под солнцем для всех живущих людей был
полезен, так, чтобы никто из настоящих и будущих людей на зем¬
лях его бы не отторгнул».
Отсюда стремление, с одной стороны, жестокой публичной
казнью устрашить донцов, а с другой — опасения, что это может
вызвать взрыв негодования. И поскольку в Грузинове и его това¬
рищах видели прежде всего борцов с крепостным правом, защит¬
ников «вольностей» Дона, в народе, по свидетельству современни¬
ков, их иначе, как «мучениками», не называли.
К 90-м годам XVIII в. относится появление одного весьма лю¬
бопытного документа, свидетельствующего, что идеи равенства,
политических и социальных изменений господствующего строя
пытались в это время сформулировать и выходцы из широких
масс.
Документ этот был написан, по всей видимости, в 1795 г., но
в руки правительства попал позднее, уж в 1797 г. Назывался он
«Благовесть Исраилю Российскому, то есть приверженным к богу
староверам благочестивым».
Хотя «Благовесть» в известной степени и обращен к староверам,
однако предположение некоторых исследователей, что этот до¬
кумент является коллективным трудом раскольников, вряд ли
справедливо. Несмотря, на содержащиеся здесь выпады против
официальной религии, «Благовесть» далеко выходит за рамки чи¬
сто религиозной борьбы и направлен в первую очередь против
господствующих сословий. Прекрасное знание положения армии
и детальная разработка плана ее реорганизации, дают некоторое
основание для другого предположения. Вполне возможно, что
42

этот документ вышел из солдатской среды, где было немало гра¬
мотных людей — писарей и пр.
Характеризуя дворянское сословие, авторы этого документа
указывают, что «начали оне (т. е. дворяне.— С. О.) называться
благородными, после господами, что дошло ныне до высокопрево¬
сходительства, княжеского и графского сиятельства, и так уси¬
лившись, оне многих царей истребляли, разные неспокойствия
в отечестве делали, сами воцарялись и неисчисленные непорядки
от духовных чинов и дворянских исходили и до нынешнего време¬
ни от них исходят, и чуть не всю Россию в крепость себе взяли
и всеми выгодами и народом завладели».
Весьма показательным является глубокое осознание авторами
этого документа творческой силы народа, его роли в созидатель¬
ном процессе укрепления и процветания русского государства.
«Ваша сила Россию распространила,— с пафосом восклицают его
сочинители,— вашей кровью Российская земля куплена и что
только не устроено и сделано — города, флоты, армии и все что
ни есть вашими руками устроено. Вашим потом чела вся Россия
питается и кормится и от неприятелей сохраняется отечество, а вы
за посеение себе хлеба на пропитание дорого должны за кусок
земли заплатить и даже по смерти за погребение тела, за место
должны заплатить. Сколько же помещики или господа ваши съе¬
дают напрасно ваших трудов, сколько, рассердись на лошадь или
на кого-нибудь, человека убивают, за собаку человеку жизнь от¬
нимают, что так погублено ваших братьев невинно, сколько в ка¬
торге, в неволе, в заточении находится». Общий вывод, к которому
приходят авторы «Благовести», завершая обзор современного со¬
стояния России, гласит: «так что кровью вашей государство уст¬
роенное во нечто обратилось».
В своей политической программе авторы выдвигают требова¬
ние отмены крепостного права, сословного деления, дабы не было
больше «ни крестьян, ни дворян, ни помещиков» и делились бы
граждане на «три сорта народов: земледельцы — первые, ремес¬
ленники — вторые, купеческие — третьи и все они между собой
равны».
Земельный фонд провозглашается здесь всенародным достоя¬
нием. «Земля, яко от непостижимого творца создана племени че¬
ловеческому в пользу общую, то да никто не будет платить за зем¬
ли никому, что где пожелает селиться дозволяется, только бы не
сделал обиды ближним своим поселянам». Казенные заводы, не¬
обходимые для оснащения армии, также признаются всенародным
достоянием.
Много места отводится в этом документе вопросам, связанным
с улучшением боевых качеств армии, увеличением жалования во¬
еннослужащим и обеспечением положения отслуживших свой
срок. Но самое важное в плане перестройки армии связано с про¬
ектом ее демократизации. «Несмотря ни на какие лица,— указы¬
вается в «Благовести»,— из честных, постоянных и умных по по¬
казанию поведения товарищей и солдат жеребьями будут
43

избираться капралы и унтер-офицеры, а из них тоже жеребьями —
офицеры, знающие совершенно службу, а будет в военное время
рядовой солдат чем отличаться, то в обер-штаб-офицеры будут
производиться».
Документ этот должен был широко пропагандироваться, дабы
к определенному сроку собрались в столице представители горо¬
дов, сел и армии, заставили Екатерину отречься от престола
и предложили наследнику, т. е. Павлу, в том случае, если он при¬
мет все вышеуказанные положения, власть, которую он разделит
с представителями народа.
Судя по некоторым данным, копий этого документа уже «не
мало ходило» в различных районах страны.
Таким образом, 90-е годы XVIII в. выдвигают значительное
количество «вольнолюбцев» из разночинной среды, выступающих
с рядом положений, выдвигавшихся еще Радищевым, хотя никто
из них не поднялся до тех выводов в плане неизбежности рево¬
люционного преобразования общества, как это имело место у ве¬
ликого русского революционера.
Начало XIX в. характеризуется дальнейшим развитием русско¬
го просветительства и некоторыми новыми моментами в распро¬
странении его принципов.
В эти годы, благодаря временному ослаблению цензурного
гнета, пропаганда просветительских идей ведется уже более сис¬
тематически в первую очередь с помощью периодической печати.
К этому же времени относится и возникновение легальных лите¬
ратурных организаций, что приводит к созданию определенных
просветительских центров.
Из таких центров прежде всего следует отметить возникшее
в 1801 г. в столице «Дружеское общество любителей изящного»,
затем переименованное в «Вольное общество любителей, словесно¬
сти, наук и художеств». Как учредители, так и большая часть
вступивших позднее в общество литераторов принадлежали к раз¬
ночинной среде. Что касается небольшого числа дворян, в него
входившего, то это, как правило, были люди по тем или иным об¬
стоятельствам порвавшие со своим сословием.
Виднейшими деятелями «Вольного общества» были И. Борн,
В. Попугаев, И. Пнин и А. Востоков.
Некоторые члены «Вольного общества» вступили на путь про¬
светительной пропаганды еще до его возникновения и общество
рассматривали как средство к продолжению ранее начатой дея¬
тельности. Так, И. Пнин в 1798 г. совместно с А. Бестужевым, от¬
цом будущих декабристов, издавал «Санкт-Петербургский журнал»,
где в период павловского лихолетия умудрялся критиковать совре¬
менные порядки и пропагандировать материалистические идеи.
В журнале, конечно, без фамилии автора, печатались переводы
Гольбаха, превозносился Руссо и другие материалисты.
Как справедливо указывает В. Н. Орлов, автор капитальной
работы, посвященной русским просветителям конца XVIII и на¬
чала XIX в., «пропаганда материалистических идей и достаточно
44

откровенная критика деспотического режима, которые велись на
страницах «Санкт-Петербургского журнала» буквально на глазах
у Павла, представляется фактом парадоксальным и по существу
необъяснимым».
На «Санкт-Петербургском журнале» явно сказывалось ради¬
щевское влияние. Оно проявлялось и в философских статьях са¬
мого Пнина, где проповедывались материалистические идеи, и на
ряде общественно-политических статей, посвященных проблемам
гражданственности и патриотизма, свободе печати и др.
Для членов «Вольного общества» Радищев был прежде всего
образцом гражданина и патриота. Его трагическая гибель, глубо¬
ко потрясшая передовую Россию, получила непосредственный от¬
клик в творчестве членов «Вольного общества» — Пнина и Борна.
В стихотворении на смерть Радищева Пнин призывал благосло¬
вить прах того, «кто столько жертвовал собою не для своих, но
общих благ, кто был отечеству сын верный», того, кто «к счастью
вел путем свободы». Стихотворение 'И. Пнина напечатано не бы¬
ло и, очевидно, имело распространение в списках. Но некролог
Борна появился в альманахе общества и получил определенный
общественный резонанс. «Друзья,— писал Борн,— посвятим слезу
сердечную памяти Радищева. Он любил истину и добродетель.
Пламенное его человеколюбие жаждало озарить всех своих собра¬
тий сим немерцающим лучом вечности; жаждало видеть мудрость,
воссевшую на троне всемирном. Он зрел лишь слабость и невеже¬
ство, обман под личиною святости — и сошел во гроб. Он родился
быть просветителем, жил в утеснении — и сошел во гроб; в серд¬
цах благородных патриотов да сооружится ему памятник достой¬
ный его!»
Анализируя проблематику, занимавшую определяющее место
в творчестве представителей левого крыла «Вольного общества»,
в первую очередь следует выделить антикрепостническую тему,
борьбу с рабством.
У Пнина эта тема особенно ярко разработана в оде «Человек».
Раскрыв великую созидательную силу человека, его роль как пре¬
образователя природы, поэт закономерно ставит вопрос о рабстве:
В каком пространстве зрю ужасном
Раба от человека я?
Один — как солнце в небе ясном,
Другой — так мрачен, как земля.
Один есть все, другой ничтожность.
Когда б познал свою раб должность,
Спросил природу, рассмотрел:
Кто бедствий всех его виною?
Тогда бы тою же рукою
Сорвал он цепи, что надел.
В очерке «Негр», выступая с резким протестом против крепост¬
ничества, В. Попугаев проповедывал мысль, что свобода не про¬
дается, что «цена золота всего света не в силах оной заплатить,
и никакой тиран ею располагать не должен».
45

В трактате «О благоденствии народных обществ» Попугаев ра¬
тует за ликвидацию крепостного права, которое он расценивает
как «стыд нашему времени». При этом он считает, что крестьяне
должны быть освобождены с землей, «ими обрабатываемой».
Важное место в творчестве и в политической программе ле¬
вых представителей «Вольного общества» занимают вопросы про¬
свещения, поскольку его распространение, по их представлению,
несовместимо с рабством, и непосредственно с этим связанный
вопрос о свободе печати.
В. Попугаев выступает за «общественное просвещение», ли¬
шенное каких-либо сословных ограничений. По его глубокому
убеждению, образование должно быть всеобщим и равным.
Вопросы просвещения затрагиваются и Пниным в статье «Опыт
о просвещении относительно России». Здесь особенно ярко проя¬
вились антикрепостнические воззрения Пнина, выступающего за
ликвидацию рабства и доказывающего, что не просвещение дол¬
жно предшествовать освобождению, а освобождение должно
предшествовать просвещению.
Но все же «Вольное общество» не превратилось в революцион¬
ную организацию не только потому, что оно не было единым. Вос¬
приняв просветительские принципы Радищева, лучшие представи¬
тели передовой общественной мысли начала XIX в. были далеки
от идеи революционного переворота.
Для того чтобы передовые представители русского общества
сделали революционные выводы, понадобилось дальнейшее углуб¬
ление процесса разложения крепостной системы, понадобилась
«гроза двенадцатого года», еще большее обострение классовых
противоречий. Но и этот этап сыграл свою роль в подготовке со¬
бытий 1825 г.
Просветители начала XIX в. положили начало более или менее
широкому использованию легальных возможностей, здесь впервые
возникли и организационные формы легальных литературных
обществ, что позднее имело немалое значение в деятельности де¬
кабристов.
Здесь истоки прогрессивной журналистики, которая также сыг¬
рала свою роль в пропаганде идей тайного общества.

ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ЦАРИЗМА В КОНЦЕ
XVIII ВЕКА
Влияние крестьянской войны на политику
правительства. Внутренняя политика Павла I
в дворянской и буржуазной историографии.
Крестьянский вопрос в конце XVIII века.
Политика правительства по отношению
к дворянству. Административные изменения.
Перестройка армии
После подавления восстания Пугачева, в ходе которого «на¬
род,— по определению А. И. Герцена,— бунтовал против крепост¬
ного состояния и ненационального правительства», наступило вре¬
мя откровенной крепостнической реакции.
Сам факт разгрома этого движения не мог служить основани¬
ем для успокоения, поскольку причины, его породившие, остава¬
лись неизменны и страх перед возможностью его повторения
в еще более широких масштабах был в 80—90-х годах XVIII в.
определяющим моментом внутренней политики российского са¬
модержавия.
То, что именовалось «пророчеством Пугачева», слова, сказан¬
ные им якобы генералу, обозвавшему его вором: «Я только воро¬
ненок, а ворон еще в воздухе летает», в конечном счете и явля¬
лись той навязчивой идеей, которая преследовала высшее сосло¬
вие, начиная с его низших представителей и кончая самой импе¬
ратрицей.
Не внесли какого-либо успокоения и дальнейшие события, раз¬
вернувшиеся уже вне России. «После раздела Польши и «ужас¬
ных» новостей, приходивших из революционной Франции, пугав¬
ших ЕкатеринуН, она,— писал А. И. Герцен,— откровенно отбро¬
сила всякую маску либерализма».
Усиление местного административного аппарата, усиление ро¬
ли и значения дворянского сословия и законодательное оформле¬
ние его привилегий и, наконец, расширение базы крепостничест¬
ва — вот совокупность мероприятий, проводимых правительством
в непосредственной связи с восстанием Пугачева.
Неспособность местных властей организовать не только раз¬
гром пугачевских войск, но даже оборону вверенных им городов
была основной причиной, толкнувшей царизм уже в 1775 г. на про¬
ведение коренной реорганизации местной администрации.
В ряде городов воеводы постыдно скрывались уже при подхо¬
де первых отрядов восставших крестьян. Так было в Алатыре, Са¬
ранске, Пензе, Инсаре, Петровске и других местах. Павел Потем¬
кин, возглавлявший следственные комиссии, созданные для
47

выяснения обстоятельств бунта, указывал, что воеводы перечислен¬
ных выше городов «из единой слабости душ оставили вверенные
им города на жертву злодею отечества». Имея в виду это обсто¬
ятельство, Екатерина II писала Панину: «Слабое поведение в раз¬
ных местах гражданских и военных начальников я почитаю столь¬
ко же общему благу вредно, как и сам Пугачев».
Изданное в 1775 г. «Учреждение для управления губерний^
Российской империи» увеличивало число губерний. Вместо двад¬
цати существовавших в это время губерний было учреждено пять¬
десят. Трехчленное деление на губернию, провинцию и уезд было
сведено к двухчленному — губернии с населением в 300—400 ты¬
сяч и уезду с населением в 20—30 тысяч человек. Это мероприя¬
тие сделало местный аппарат более гибким, создало условия для
более действенного контроля за всем происходящим в глубинных
местах страны.
Однако реформа 1775 г. имела своей целью не только создать
возможность для более действенного полицейского контроля, но
и усилить в местном управлении роль дворянского сословия
и в особенности той его части, которая имела опыт военной
службы.
Если вопрос об усилении роли дворянского сословия неодно¬
кратно ставился в дворянских требованиях еще до событий 1773 г.,
то вопрос об усилении военного элемента с особой остротой встал
уже в ходе крестьянской войны. Генерал Бибиков в период руко¬
водства военными действиями против Пугачева писал, что мест¬
ные администраторы «только имя регулярных военных людей за¬
нимают, не имея к стыду звания солдатского, ни малейших к тому
способностей».
В руках назначаемого сенатом губернатора, согласно новому
«Учреждению», сосредоточивалась как гражданская, так и во¬
енная власть, в его распоряжении стали находиться не только ин¬
валидные команды, как раньше, но и расположенные на террито¬
рии губернии регулярные части. Высшая административная
власть в уезде вручалась «нижнему земскому суду», в составе ко¬
торого находились капитан-исправник и два заседателя. Все три
члена нижнего земского суда избирались местным дворянством,
причем капитан-исправник, как правило, выбирался из числа от¬
ставных офицеров.
Судебные органы, создаваемые по положению 1775 г., также
строились на принципе усиления роли и значения дворянства. По¬
мимо специальных судов для дворян — губернского и уездного,
члены которых избирались дворянским обществом, дворянские
представители участвовали и в «земских расправах», судивших
государственных крестьян.
Логическим продолжением линии, намеченной в «Учреждении»
1775 г., значительно повысившим роль дворянства как в админи¬
стративных, так и судебных органах и положившим начало корпо¬
ративной дворянской организации в губернском масштабе, яви¬
лась опубликованная в 1785 г. Жалованная грамота дворянству.
48

В ней были зафиксированы те привилегии, которыми дворянство
уже пользовалось, а также внесен и ряд новых дополнений. Из¬
данный в этой связи манифест подчеркивал, что все эти права
жалуются дворянскому сословию за заслуги, оказанные самодер¬
жцам «в наисмутнейшие времена, как в войне, так и посреди
мира».
Грамота декларировала полное освобождение дворян от нало¬
гов, от обязательной службы государству, от телесных наказаний.
Дворянству предоставлялось исключительное право владеть
крепостными и «населенными имениями».
Хотя дворянство и раньше пользовалось исключительным пра¬
вом владения крепостными, а от обязательной службы оно было
освобождено еще указом Петра III в 1762 г., все же включение
всех этих положений в Жалованную грамоту имело для дворян¬
ского сословия огромное значение.
До указа 1762 г. право владения крепостными и освобождение
от каких-либо налоговых тягот предоставлялось дворянству как
компенсация за обязательную службу. В указе Петра III, жало¬
вавшем дворянству «вольности и свободы», этот вопрос не затра¬
гивался. Однако в нем явно сквозит тенденция как-то морально
воздействовать на дворянство, с тем чтобы привлечь его на служ¬
бу. «Те, кои никакой и нигде службы не имели... тех мы,— гласит
манифест,— яко суще нерадивых о добре общем, презирать и уни¬
чтожать всем нашим верноподданным и истинным сынам отече¬
ства повелеваем». Жалованная грамота уничтожила и те неболь¬
шие ограничения, которые содержались в манифесте 1762 г. для
желающих уйти с государственной службы. Отбрасывая все мо¬
ралистические сентенции, там содержавшиеся, Жалованная гра¬
мота утверждала все привилегии за дворянством не в виде ком¬
пенсации за какие-либо обязанности, а лишь в силу того, что оно
является «благородным» сословием.
Что же касается освобождения от телесных наказаний, то
здесь эта привилегия провозглашается впервые.
Кроме того, Жалованная грамота значительно расширяла как
роль, так и структуру дворянских корпоративных организаций. Ес¬
ли «Учреждение» 1775 г. вводило только уездные дворянские соб¬
рания, то грамотой 1785 г. предусматривался уже созыв губерн¬
ских дворянских собраний, где обсуждались бы все вопросы, ин¬
тересующие дворянское сословие, и избирались губернские пред¬
водители дворянства.
Опубликованная в том же 1785 г. Жалованная грамота горо¬
дам, предоставляя городскому населению и в первую очередь
крупному купечеству право самоуправления, сохраняла в то же
вреМя и зависимость этого бессословного органа от дворянской
администрации.
Но, предоставляя «вольности» дворянству, всячески повышая
его роль в местной администрации, царское правительство в то
же время сочетает эту политику с дальнейшей централизацией
и бюрократизацией государственного аппарата, с тем чтобы
4 2782
49

дворянские «вольности» ни в какой мере не могли оказывать огра¬
ничительное воздействие на права самодержавной власти.
В непосредственной связи с крестьянской войной находились
и мероприятия, проводимые правительством по ликвидации остат¬
ков казачьей вольности в пограничных районах.
Таковы наиболее важные внутриполитические мероприятия,
проводимые правительством Екатерины II в непосредственной
связи с крестьянской войной.
Это был «золотой век» дворянства российского, это было мрач¬
ное время для трудового народа российского государства.
6(17) ноября 1796 г. скончалась Екатерина II, и российский
престол перешел к ее сыну Павлу. Его кратковременное царство¬
вание, продолжавшееся с ноября 1796 г. по март 1801 г., получило
в дворянской и буржуазной историографии весьма противоречи¬
вую оценку.
В то время как большинство дворянских и буржуазных исто¬
риков характеризовали этот период как «царство страха», а само¬
го Павла именовали «царственным деспотом», (В. О. Ключевский,
Н. К. Шильдер и др.), небольшая группа исследователей придер¬
живалась совершенно противоположной точки зрения (Д. А. Ми¬
лютин, П. Н. Буцинский).
По мнению Ключевского, деятельность Павла носила характер
«не столько политический, сколько патологический», и вся его
программа «постепенно разбивалась на внешние малозначащие
мелочи; борьба с существующими порядками превратилась в го¬
нение лиц; вражда с сословными привилегиями привела к стесне¬
нию самых элементарных человеческих прав; идеи равенства и по¬
рядка выродились в припадки жестокого или великодушного кап¬
риза, в политические анекдоты, и анекдоты составляют все со¬
держание этого царствования».
Целиком повторяет характеристику Ключевского в своей об¬
ширной монографии, посвященной Павлу, и Шильдер — историк,
которого вряд ли можно заподозрить в каких бы то ни было «ли¬
беральных» тенденциях. Мероприятия павловского правительст¬
ва, по характеристике Шильдера, были случайны, бесцельны
и вредны для истинно государственных интересов России. Это бы¬
ло время, когда «все отрасли государственного управления приве¬
дены были... в неописанный беспорядок», это было время «слепой
прихоти и насилия», период «бреда и хаоса».
После всего сказанного совершенно неожиданно звучит ут¬
верждение военного историка Милютина, характеризовавшего
царствование Павла как период «преобразований, новых уставов
и положений», которыми вводился порядок в управлении. Наибо¬
лее развита последняя точка зрения была в работе М. В. Клочко¬
ва «Очерки правительственной деятельности Павла I», одной из
последних дореволюционных работ, освещавших этот период (из¬
дана в 1916 г.). «Дворянство,— пишет Клочков,— не взлюбило
Павла, встало в решительную оппозицию к нему, и память о Пав¬
ле и его деятельности в сознании дворянства была отравлена все¬
50

ми теми невзгодами, которые обрушились и на высших представи¬
телей дворянства и на все сословие со времени вступления Павла
на престол. Простой же народ иначе относился к Павлу: народ,
стоя далеко от минутных вспышек гнева Павла, ценил его за
«справедливость» и «строгость», благодаря которым установлено
было правосудие и быстрое решение дел, устранялись злоупотреб¬
ления и притеснения и несколько улучшалось положение низших
классов общества».
Казалось бы, что перед нами две взаимно исключающие друг
друга концепции. В одном случае Павел больной, ненормальный
человек, который лишь потому стал государем, что Екатерина не
успела официально оформить передачу престола своему внуку
Александру. Политика Павла — прихоть больного воображения,
и говорить о каких-то принципах в политике Павла не приходит¬
ся. Согласно другой точке зрения, Павел — убежденный против¬
ник дворянства, «царь-демократ». Однако, как ни противоречивы
эти концепции, в них есть нечто общее. Прежде всего представи¬
тели как одной, так и другой точки зрения видят в политике Пав¬
ла в первую очередь противопоставление, «отрицание» екатери¬
нинского царствования. Для одних это результат психической
неуравновешенности, которая привела к тому, что личная нена¬
висть Павла к Екатерине и ее приближенным определила направ¬
ление его политики; для других это сознательная борьба с дво¬
рянством, а следовательно, с екатерининскими мероприятиями,
поскольку все они были направлены на закрепление дворянских
привилегий.
Для уяснения тех обстоятельств, которые дали основание неко¬
торым историкам во всех мероприятиях Павла усматривать лишь
желание противопоставить себя Екатерине, следует остановиться
на отдельных моментах его биографии. Это тем более необходи¬
мо, что именно биографический материал обычно привлекается
буржуазными исследователями в качестве основного доказатель¬
ства стремлений Павла делать все наперекор екатерининской по¬
литике.
Павел родился в 1754 г. и сразу же был забран у матери. Вос¬
питывался он Елизаветой, задумавшей сделать Павла наследни¬
ком вместо его отца Петра Федоровича. Екатерина, быстро от¬
выкнув от сына, уделяла ему мало внимания и после вступления
на престол. Более того, чем старше становился наследник, тем
сильнее рос антагонизм между матерью и сыном. Екатерина опа¬
салась, как бы Павел не предъявил прав на престол, законным
претендентом на который он являлся. Павел же ненавидел все
екатерининское окружение, всячески его третировавшее.
В 1783 г. Екатерина подарила Павлу мызу Гатчину, ранее при¬
надлежавшую Григорию Орлову. С этого времени начинается
так называемый «гатчинский период» жизни Павла. Удаленный
от пышного екатерининского двора, он пытается замкнуться
в кругу гатчинских интересов, занимаясь здесь своим излюблен¬
ным делом — военной муштрой.
51

Создались как бы два двора: «большой» — в Царском Селе,
и «малый» — в Гатчине. Приезжавшие в Гатчину будто попа¬
дали в другое государство, так разительны были даже внешние
отличия «малого» двора от «большого». Это был самостоятельный
мир со своим регламентом, со своей армией, организованной по
прусскому образцу, ставшей прообразом всей русской армии пав¬
ловских времен.
В Гатчине приобрели все права гражданства та жестокая мушт¬
ра, те бесконечные вахтпарады, которые стали символом павлов¬
ского царствования. Здесь воспитывались знаменитые в будущем
«гатчинцы» — ближайшие сподвижники Павла, имена которых
стали символом жестокости и тупости. По словам Ростопчина, Па¬
вел в гатчинский период был окружен людьми, из которых наибо¬
лее честный заслуживал быть колесованным без суда. К этому
остается лишь добавить, что к числу видных «гатчинцев» принад¬
лежал и сам Ростопчин.
К моменту смерти Екатерины у Павла было уже около двух
с половиной тысяч солдат, прекрасно обученных и снабженных
артиллерией. Вначале на «забавы» наследника, как называли все
происходившее в Гатчине, Екатерина не обращала особого внима¬
ния. Однако, когда Екатерина поняла, что рядом с Царским Се¬
лом вырастает прекрасно вымуштрованная армия, в основном
комплектующаяся из людей обиженных, которые всегда могут
быть использованы для дворцового переворота, ликвидировать
«гатчинскую» армию уже было поздно. Тогда Екатерина прини¬
мает меры для того, чтобы не дать этим войскам возможности
увеличиться.
В последние годы своего царствования Екатерина всячески ле¬
леяла мысль оставить своим преемником не Павла, а его сына
Александра. Еще действовавший в то время петровский закон
1722 г. о престолонаследии предоставлял возможность государю
избрать себе наследника, не руководствуясь правом первородства.
В 1794 г. Екатерина объявила императорскому совету о наме¬
рении устранить Павла от престола, ссылаясь на его нрав и не¬
способность к государственной деятельности. Судя по запискам
современников, совет согласился с мнением Екатерины, и лишь
возражения Мусина-Пушкина или, по другим сведениям, Безбо¬
родко приостановили назначение наследником Александра. Но
Екатерина, несколько задержав осуществление своего плана, вов¬
се не думала от него отказываться. По некоторым данным, все до¬
кументы о назначении Александра наследником уже были заго¬
товлены. 24 ноября (5 декабря) 1796 г., в день тезоименитства
Екатерины, ожидалось и опубликование манифеста. Но 5(16) но¬
ября 1796 г. утром Екатерина была поражена апоплексическим
ударом и находилась в бессознательном сознании. Как образно
говорит один историк, счастье Павла заключалось в том, что
первое, чего лишилась Екатерина в момент болезни,— это был дар
речи. Павлу это дало возможность при получении известия о бо¬
лезни матери уничтожить все бумаги о престолонаследии. Во вся¬
52

ком случае камерфурьерский журнал гласит, что Павел сразу же
по прибытии в спальню Екатерины приказал собрать и опечатать
все ее бумаги, «сам начав собирать оные прежде всех». Никаких
следов завещания не оказалось ни в синоде, ни в сенате.
Бесспорно, что замысел Екатерины лишить Павла престола
должен был еще больше увеличить антагонизм и между матерью
и сыном, и между Павлом и екатерининскими вельможами, вся¬
чески опасавшимися вступления его на престол. В отдельных по¬
ступках Павла мы можем действительно усмотреть желание про¬
тивопоставить себя матери, и в некоторых распоряжениях явно
сквозит стремление опорочить действия Екатерины.
В этом смысле весьма характерно предоставление Павлом
свободы Костюшко, Новикову и Радищеву. Павел посетил Костюш-
ко в Мраморном дворце, где он содержался под стражей, уже че¬
рез десять дней после своего вступления на престол. Костюшко
получил из кабинета 60 000 р., ему было разрешено уехать в Аме¬
рику. Новиков был освобожден из Шлиссельбургской крепости
и демонстративно принят Павлом в день выноса тела Екатерины
в Петропавловский собор. Радищев получил разрешение покинуть
место своей ссылки, Илимск, и проживать под наблюдением гу¬
бернатора в своем имении.
Но в основных вопросах внутренней политики, в общем харак¬
тере режима этого стремления делать все наперекор Екатерине
не обнаруживается. Для того чтобы понять характер внутренней
политики Павла I, установить в ней определенную направленность
и выяснить, в какой степени она продолжает или идет вразрез
с внутренней политикой Екатерины II, следует остановиться на
ряде общих положений, определивших внутриполитическую про¬
грамму правительства в эти годы.
Павел I вступил на престол в условиях прогрессирующего про¬
цесса разложения крепостной системы и в момент, когда не бы¬
ли еще изжиты стремления части дворянства к ограничению мо¬
нархии во имя интересов аристократической верхушки. Наиболее
яркими проявлениями разложения крепостничества были усиление
крестьянских движений и начинающийся процесс разорения поме¬
щичьего хозяйства.
Одним из характерных проявлений тенденции части дворянства
к ограничению самодержавий монархии следует считать сохране¬
ние в сановной среде стремления к непосредственному вмешатель¬
ству в династические вопросы, равно как и установление опреде¬
ленных «кондиций» для нового монарха, что так ярко проявилось
в целой серии дворцовых переворотов, в том числе и в перевороте
1762 г., приведшем на престол Екатерину II.
Эту проблему Екатерина пыталась разрешить путем предостав¬
ления дворянскому сословию ряда новых привилегий. Однако это
укрепляло ее личное положение, но не предохраняло от вмеша¬
тельств и посягательств в сферу самодержавной власти в даль¬
нейшем, поскольку такая политика не могла продолжаться до
53

бесконечности и на определенном этапе должна была вызвать уси¬
ленное противодействие со стороны других сословий.
Буржуазная революция во Франции выдвинула в этом плане
еще одну задачу. Теперь сама идея абсолютной власти могла под¬
вергнуться сомнению. События во Франции заставляли укрепить
идею самодержавия не только в плане установления незыблемости
порядка наследования и неограниченности прав монарха, но и в
плане сохранения монархии в целом.
Павел, очевидно, понимал создавшееся положение, и недаром
три образа постоянно тревожили его воображение: Пугачев во
главе восставших крестьян, Людовик XVI на эшафоте и Петр III
не то отравленный, не то задушенный в ропшинском дворце.
И в каждом из внутриполитических мероприятий Павла I мы мо¬
жем обнаружить стремление разрешить полностью или частично
эти проблемы, порождаемые разложением крепостной системы
и стремлением дворянской верхушки к аристократической консти¬
туции.
Читая записки кардинала Ретца, Павел сделал следующие вы¬
писки: «Сильные средства иногда необходимы для обуздания на¬
родного непостоянства». «В смутных обстоятельствах удержать
людей в повиновении возможно посредством страха, внушаемого
им исключительно тем, чему они сами бывают причиною. Этот
страх обыкновенно самое действительное и вместе с тем наиме¬
нее гнусное средство». К этой «философии» Павел прибегал не¬
однократно. В одном из писем Нелидовой он пишет: «Вспомните
Людовика XVI: он начал снисходить и был приведен к тому, что
должен был уступить совершенно. Всего было слишком мало
и, между тем, достаточно для того, чтобы в конце концов его
повезли на эшафот».
Но Павел не чужд был и иных методов борьбы как с кресть¬
янским движением, так и с революционной опасностью. Он пони¬
мал, что в некоторых случаях надо идти на уступки малосущест¬
венного в целях сохранения основного. В этом отношении настав¬
ления Екатерины, очевидно, не прошли даром. Рассказывают, что
однажды Павел, читая в кабинете матери газеты, сообщавшие
о событиях во Франции, пришел в негодование: «Что они там все
толкуют, я тотчас бы все прекратил пушками». Екатерина, присут¬
ствовавшая при этой сцене, возразила сыну: «Если ты так будешь
царствовать, то не долго продлится твое царствование», с идеями
пушками не воюют. Эти методы, столь характерные для Екате¬
рины, особенно ярко проявляются при рассмотрении павловского
законодательства по крестьянскому вопросу, получившего столь
противоречивую оценку в исторической литературе.
Апологеты Павла именно крестьянскую политику выдвигают
как доказательство демократических тенденций павловского цар¬
ствования. Противники же Павла усматривали в ней еще одно до¬
казательство отсутствия какого бы то ни было стержня в общей
политике Павла, руководствовавшегося одним лишь желанием —
делать все наперекор Екатерине.
54

На первый взгляд в политике Павла по отношению к кресть¬
янству действительно был полный хаос. С одной стороны, мани¬
фест от 29 января (9 февраля) 1797 г., под страхом тяжкого на¬
казания предлагавший крестьянам спокойно «пребывать» в преж¬
нем звании и по-прежнему выполнять все повинности, с другой —
так называемый манифест о трехдневной' барщине, который как
будто регламентирует обязанности крестьянина перед помещиком,
ограничивая обязательную его работу на барской запашке тремя
днями в неделю; с одной стороны, указ о непродаже крестьян
в Малороссии без земли, с другой—указ о праве заводчиков из
купцов покупать к своим фабрикам и заводам крестьян с землею
и без земли.
Но в этой противоречивости явно сказывается определенная
линия, тем более понятная, что павловское царствование начина¬
ется в момент нового подъема крестьянского движения, достигаю¬
щего наибольшего размаха в 1796—1797 гг.
Первые мероприятия Павла в области крестьянского вопроса
не дают основания говорить о каких-либо отступления^ от екате¬
рининской политики. Павловское царствование начинается, по
словам современника, с «расхватай деревень», т. е. с раздачи го¬
сударственных крестьян в частное владение. По подсчетам
В. И. Семевского, за 4 года Павел роздал до 600 тысяч душ
обоего пола, перегнав в этом отношении свою мать, которая за
34 года раздала 850 тысяч крестьян.
Раздача крестьян началась с коронации, когда в один день бы¬
ло роздано 82 тысячи человек. Адмирал Шишков дает совершенно
правильное объяснение причин подобной «щедрости». «Причиною
сей раздачи деревень, сказывают, был больше страх, нежели
щедрость. Павел, напуганный, может быть, примером Пугачева,—
пишет Шишков,— думал раздачею казенных крестьян дворянам
уменьшить опасность от народных смятений. Сия, можно сказать,
несчастная боязнь часто тревожила сердце моего монарха и была
причиною тех излишних осторожностей и непомерных строгостей,
какими, муча других, и сам он беспрестанно мучился». Да и сам
Павел весьма откровенно высказывается по этому поводу: «По-
моему лучше бы и всех казенных крестьян раздать помещикам.
Живя в Гатчине, я насмотрелся на их управление, помещики луч¬
ше заботятся о своих крестьянах, у них своя отеческая полиция».
Таким образом, царствование Павла начинается с расширения
той базы, на которой существовало русское крепостничество, т. е.
с увеличения числа крестьян, находящихся в крепостной зависи¬
мости. Помимо раздачи казенных крестьян, в декабре 1796 г. из¬
дается указ о закреплении крестьян за частными владельцами
в Области Войска Донского и в новороссийских губерниях.
Ответом на крестьянские восстания конца 1796 и начала 1797 г.,
которые рассматривались Павлом и его приближенными в тесной
связи с революционными событиями на Западе (в одном из до¬
кладов Павлу сообщается, что крестьянские волнения «суть точно
иллюминатический дух безначальства и независимости, распрост¬
55

ранившийся по всей Европе»), явились карательные экспедиции
и манифест от 29 января (9 февраля) 1797 г., в котором предпи¬
сывалось, «чтобы все помещикам принадлежащие крестьяне, спо¬
койно пребывая в прежнем их звании, были послушны помещикам
своим в оброках, работах и, словом, всякого рода крестьянских по¬
винностях, под опасением за преслушание и своевольство неизбеж¬
ного по строгости законной наказания».
Описанные выше мероприятия Павла не дают пока никаких
данных усматривать в его политике стремление покончить или
хотя бы ослабить крепостное право. Наоборот, все они направлены
на усиление крепостничества. Но вот 5(16) апреля 1797 г., в день
коронации, происходящей в момент, когда крестьянское движе¬
ние в стране хотя несколько и спало, но еще не исключена была
возможность, что оно вспыхнет с новой силой, появляется мани¬
фест о так называемой «трехдневной барщине». Манифест гласил:
«Объявляем всем нашим верным подданным. Закон божий, в де-
сятословии нам преподанный, научает нас седьмой день посвя¬
щать ему; почему в день настоящий, торжеством веры христиан¬
ской прославленный, и в который мы удостоилися воспринять свя¬
щенное мира помазание и царское на прародительском престоле
нашем венчание, почитаем долгом нашим пред творцом и всех
благ подателем подтвердить во всей империи нашей о точном и
непременном сего закона исполнении, повелевая всем и каждому
наблюдать, дабы никто и ни под каким видом не дерзал в воскрес¬
ные дни принуждать крестьян к работам, тем более, что для сель¬
ских изделиев остающиеся в неделе шесть дней, по равному чис¬
лу оных в обще разделяемые, как для крестьян собственно, так
и для работ их в пользу помещиков следующих, при добром рас¬
поряжении достаточны будут на удовлетворение всяким хозяй¬
ственным потребностям».
Ближайшее ознакомление с содержанием манифеста показы¬
вает, что наименование его, кстати появившееся значительно поз¬
же, в период кодификации, не соответствует его содержанию. Это
не закон о трехдневной барщине, а закон о праздновании воскрес¬
ных дней. Мысль о разделении рабочих дней поровну между кре¬
стьянами и помещиками дана не в форме обязательного закона,
а в виде совета: три дня барщины «при добром распоряжении до¬
статочны будут».
В некоторых исследованиях порою фигурирует мнение, что за¬
кон о трехдневной барщине якобы имел огромное практическое
значение, ограничивая эксплуатацию крестьян. Особенно на этом
настаивает Е. П. Трефильев — автор «Очерков из истории крепост¬
ного права в России». М. В. Клочков, напротив, пришел к выводу,
что и сенат, и местные органы расценили этот документ только
как указ о запрещении работать в воскресные дни и что отдель¬
ные случаи требования со стороны верховной власти ограничения
барщины тремя днями, о которых сообщает Трефильев, не меняют
общей картины. Однако не соглашаясь полностью с утверждением
Трефильева о большом практическом значении указа 1797 г., кото¬
56

рым, по его мнению, повсеместно и в обязательном порядке вво¬
дилась трехдневная барщина, нельзя в то же время согласиться
и с Клочковым, усматривающим в этом документе лишь доброе
пожелание, к тому же никого и ни к чему не обязывающее. Пав¬
ловский манифест от 5 апреля 1797 г. нельзя рассматривать лишь
как указ о запрещении работ в воскресные дни и в то же время
нельзя считать и указом о трехдневной барщине.
Вся сила этого «указа без указа» заключалась в первую оче¬
редь в том, что он подлежал «всенародному» опубликованию. Со¬
вершенно естественно, что отныне, после того как крестьянам
становилось известно, что сам царь считает три дня в .неделю
работы на помещика «при добром распоряжении достаточны бу¬
дут», превышение этой нормы на практике должно было воспри¬
ниматься крепостными как нарушение царского слова. О том,
что этот документ был воспринят (Крестьянами как царская санк¬
ция на трехдневную барщину, свидетельствуют и факты отказа
после его издания со стороны крестьян работать на помещика
сверх трех дней, и объяснения помещиков по жалобам крестьян,
в которых они прежде всего стремились уверить начальство, что
барщина в их имениях не превышает установленных трех дней
в неделю. Более того, известны случаи, когда помещики, нарушив¬
шие этот указ, подвергались взысканиям. Так, в декабре 1797 г.,
у помещика Опицы Санкт-Петербургская палата суда и расправы
отобрала расписку, что он не будет принуждать крестьян к рабо¬
там «в неделю более трех дней», а арендатора его имения Терен-
берха, нарушавшего указ 1797 г., та же палата постановила ли¬
шить капитанского чина и впредь, «яко оказавшегося в притес¬
нении крестьян, ни до какой аренды не допускать, и о том и публи¬
ковать в ведомостях».
Однако, оперируя даже такими фактами, мы не имеем доста¬
точных оснований, чтобы утверждать, что указом от 5 апреля
в России была введена трехдневная барщина. Много лет спустя
М. С. Воронцов охарактеризовал его как «регулирование» кре¬
постного права «из страха» перед крестьянским движением.
В этом, собственно, и заключается расшифровка всего того, что
имело место в конце XVIII в. Мысль о необходимости регулирова¬
ния взаимоотношений помещика и крестьянина безусловно и не
раз возникала у Павла I. Но было это обусловлено отнюдь не
стремлением ограничить крепостное право и улучшить положе¬
ние крестьян, а исключительно убеждением, что этим путем можно
ограничить поводы к массовым крестьянским выступлениям. От¬
сюда сочетание часто внешней широты общего замысла с ограни¬
ченностью мероприятий, предпринимаемых для его реализации,
которые всецело определялись лишь силою ударов, обрушивав¬
шихся в эти годы на господствующий класс со стороны бунтующих
крестьян. В тех случаях, когда крестьяне не протестовали и не
возникала опасность «возмущения», никого не интересовало, что
творилось в имениях, и помещик мог использовать труд крепост¬
ных в таких размерах, в каких это ему заблагорассудится.
57

Другие законодательные распоряжения по крестьянскому во¬
просу также были призваны, сохранив в незыблемом положении
крепостное право, несколько уменьшить поводы для восстаний. Та¬
ковы: указ 16(27) февраля 1797 г. о непродаже дворовых людей
и безземельных крестьян «с молотка», указ 16(27) октября 1798 г.
о непродаже малороссийских крестьян без земли и пр. С другой
стороны, имеются указы, расширяющие сферу крепостной эксплуа¬
тации, например указ 16(27) марта 1798 г. о дозволении заводчи¬
кам из купцов покупать к своим фабрикам и заводам крестьян
с землей и без земли.
Одновременно с мероприятиями, направленными к сохранению
основ крепостного права и даже к расширению этих основ путем
раздачи крестьян, мы видим определенное стремление укрепить
экономическое положение дворянства. 18(29) декабря 1797 г. Пав¬
лом был учрежден государственный вспомогательный банк для
дворянства. Под залог имения банк выдавал ссуду от 40 до 75 р.
на душу на 25 лет из расчета 6% годовых. Ссуда выдавалась спе¬
циальными билетами, которые вдобавок приносили 5% годового
дохода. Условия ссуды, как видим, были действительно весьма
неплохие.
Характерно, что в тех редких свидетельствах дворян-современ-
ников о Павле, которые вышли не из придворных кругов, мы
находим определенное стремление представить Павла как защит¬
ника и покровителя дворянства, а не как его врага. Помещик Бо¬
лотов в своих записках рассказывает об одной попытке дворовых
подать Павлу во время развода жалобу на своих господ. Эта по¬
пытка вызвала у Павла необычайный гнев. Он распорядился здесь
же на площади выпороть каждого из жалобщиков, причем дать им
столько ударов, сколько это будет угодно помещикам, на которых
они жаловались. «Сим единым разом погасил он искру,— пишет
Болотов,— которая могла бы развесть страшный пожар, и прогнал
у всех слуг и рабов желание просить на господ своих. Поступком
же сим приобрел себе всеобщую похвалу и благодарность от всего
дворянства».
Так отпадает основное доказательство концепции о «демокра¬
тических» тенденциях павловского царствования, ибо в крестьян¬
ском вопросе Павел руководствовался теми же принципами, что
и Екатерина.
Обычно та группа историков, которая усматривает во всех пав¬
ловских мероприятиях сознательно проводимую антидворянскую
политику, помимо законодательства по крестьянскому вопросу
ссылается еще и на то тяжелое положение, в каком оказалось дво¬
рянство в армии.
Бесспорно, при Павле служить в армии офицерам стало тяже¬
лее, чем раньше. Кончились бесконечные отпуска, которыми ши¬
роко пользовалось дворянство. Сразу же после вступления Павла
на престол было приказано, чтобы все находившиеся в длительном
многолетнем отпуске немедленно были возвращены в строй. Ка¬
мергеры, камер-юнкеры и все другие придворные чины, до этого

времени числившиеся при полках и получавшие военные чины,
фактически не неся военной службы, от полков были отчислены.
Запрещено было числить в полку младенцев и неродивших1ся, ко¬
торые при Екатерине нередко определялись в полк с паспортом
без имени. Кстати, отчисление малолетних было произведено весь¬
ма остроумно. Они были вызваны на царский смотр и «за неяв¬
кою» уволены. Павел требовал, чтобы списочный состав полка
равнялся его действительному составу, ибо до этого времени не
только 70% офицерского состава были на бумаге, но нехватало
и значительного числа солдат. Расхищались целые рекрутские на¬
боры. Рекруты отправлялись в деревни высших офицерских чи¬
нов, где обращались в крепостных. В 1795 г. из списочного соста¬
ва армии в 400 тысяч человек не хватало 80 тысяч. Вместо
прежней праздной жизни офицерство вынуждено было занимать¬
ся бесконечной муштрой.
Естественно, что все эти мероприятия вызывали в определенных
кругах недовольство, обострявшееся еще той неуравновешенностью
Павла, при которой любой участник павловского парада не мог
быть опокоен за свою судьбу. В мемуарах можно найти множе¬
ство фактов, иллюстрирующих, как чувствовало себя гвардейское
офицерство в павловское время. На парад шли, имея при себе оп¬
ределенную сумму денег и запас белья, ибо прямо с парада можно
было попасть в места весьма отдаленные.
Однако, если, отбросить отдельные факты, связанные с боль¬
ною психикою Павла, мы все же должны будем признать, что
«гонений» на дворян и в армии не было. В армии Павел так же
последовательно проводил сословно-дворянскую политику, как
и в'крестьянском вопросе. В 1798 г. указами от 3(14) февраля и 17
(28) апреля были исключены с военной службы все офицеры не-
дворяне, из выслужившихся унтер-офицеров. Было приказано не-
дворян не представлять даже к младшему офицерскому чину, ибо
«в оных званиях одни дворяне должны состоять». Для того чтобы
оградить офицерскую среду от вторжения нежелательных элемен¬
тов, был установлен порядок, при котором каждый юфицер, желая
жениться, должен был испрашивать высочайшего разрешения,
«донося, именно на ком жениться желает».
В качестве наиболее веского довода у всех, пытающихся до¬
казать антидворянский характер павловской политики, обычно
фигурирует нарушение Павлом Жалованной грамоты, данной Ека¬
териной дворянству в 1785 г. Нарушение Жалованной грамоты ус¬
матривается в значительном ущемлении прав дворянства в области’
сословного самоуправления, прежде всего в правительственном
контроле, который Павел установил над дворянскими собраниями.
Статьи 37 и 38 Жалованной грамоты предоставляли дворянст¬
ву каждой губернии и уезда право «всякие 3 года в зимнее время»
собираться и «составлять дворянское общество». На этих съездах
дворянство выбирало губернского и уездных предводителей дво¬
рянства, заседателей в судебные учреждения губерний, а также
земского исправника или капитана уезда. В царствование Екатерины
59

администрация в лице губернаторов имела к дворянским собра¬
ниям весьма небольшое отношение. Губернатор созывал дворянст¬
во на съезд, присутствовал на его открытии, но дальнейшее пребы¬
вание губернатора на съезде, во избежание влияния на ход
выборов, было даже запрещено. Иначе обстояло дело при Павле.
Указом 9(20) марта 1798 г. было предписано «для соблюдения
доброго порядка» губернаторам присутствовать при дворянских
выборах. Присутствие на выборах, естественно, давало возмож¬
ность администрации вести их в желательном для нее направле¬
нии. Усиление роли администрации сказалось еще и в том, что
отныне созыв дворянских собраний, продолжительность их работы
и прочие вопросы, связанные с организационной стороной дворян¬
ских собраний, могли быть разрешаемы только генерал-прокуро¬
ром сената, т. е. высшей администрацией.
Однако наиболее существенным отступлением павловского
законодательства от Жалованной грамоты в области сословного
самоуправления дворянства было упразднение губернских дворян¬
ских собраний. При Екатерине дворянство съезжалось в губерн¬
ский город для выборов как губернских, так и уездных должност¬
ных лиц. Собрания для выборов уездных предводителей дворян¬
ства, заседателей и пр. происходило поуездно, в отдельных залах,
здесь же, в губернском городе. Выборы, привлекавшие в город
дворянство всей губернии с их чадами и домочадцами, сопровож¬
дались всевозможными увеселениями и были одним из наиболее
значительных моментов в жизни поместного дворянства.
Указ 14(25) октября 1799 г. упразднил губернские дворянские
собрания. «Как выборы чиновников в уездные места поуездно
производятся, то для сего, — гласил указ,— и не настоит надоб¬
ности съезжаться дворянам целой губернии в губернский город,
почему в облегчение им производить оные выборы по уездным
городам». С отменой губернских съездов, естественно, изменялся
и порядок выборов губернских предводителей дворянства. По но¬
вому положению губернские предводители избирались из числа
уездных предводителей и не всем дворянством губернии, а лишь
уездными предводителями. Таким образом, на выборах губернско¬
го предводителя уездные представители выступали в качестве вы¬
борщиков. Тем самым вместо прямых вводились двухстепенные
выборы. Одновременно с этим дворянство лишалось возможности
обращаться к царю со всевозможными ходатайствами от лица
дворянства всей губернии.
Вторым моментом в павловском законодательстве, нарушаю¬
щим Жалованную грамоту 1785 г., является распространение те¬
лесных наказаний на дворянское сословие. Статья 15 Жалованной
грамоты, гласившая: «телесное наказание да не коснется до бла¬
городного», в павловское время неоднократно нарушалась. В ка¬
честве довода, подтверждающего отмену этой статьи Жалован¬
ной грамоты, историки, пытающиеся доказать антидворянский ха¬
рактер мероприятий Павла, обычно оперируют его резолюцией на
докладе сената по поводу приговора над неким прапорщиком Рож¬
60

новым. Петербургская уголовная палата приговорила Рожнова
к лишению чинов, дворянства и ссылке на «тяжкую работу». Па¬
вел на докладе сената наложил следующую резолюцию: «Коль
скоро снято дворянство, то уже и привилегия до него не касается.
По сему и впредь поступать. Его же выведя на площадь, сослать
в Сибирь».
Уже перечисленные два отступления от Жалованной грамоты—
ограничение дворянских прав в области самоуправления и рас¬
пространение телесного наказания на дворянство — дают, как это
может показаться на первый взгляд, все основания согласиться
с утверждением об антидворянском характере павловских меро¬
приятий.
Однако нарушали ли в действительности все эти отступления
от Жалованной грамоты привилегированное положение дворянства
как господствующего класса? Что в конце концов изменилось
с упразднением губернских съездов? Дворянское самоуправление,
основной единицей которого был уезд, нарушено не было. Что
же касается губернского предводителя дворянства, то он избирал¬
ся при Павле из того же контингента лиц, что и раньше, — из
уездных предводителей дворянства, с тою лишь разницей, что те¬
перь он выбирался не дворянством всей губернии, а лишь уезд¬
ными предводителями из своей среды. Однако это ограничение
не имело существенного значения, так как вначале по уездам
общим голосованием всего дворянства баллотировался прежний
губернский предводитель, который мог быть избран на новое трех¬
летие. Лишь в том случае, когда прежний губернский предводи¬
тель дворянства не получал большинства, уездные предводители
приступали к выборам нового губернского предводителя.
Таким образом, все изменения в области сословного самоуп¬
равления сводятся к отсутствию общегубернских дворянских съез¬
дов и к усилению контроля администрации над дворянским само¬
управлением.
Что же касается запрещения дворянству обращаться к царю
с прошениями, подписанными дворянами всей губернии, то и это
по существу не ограничивало права дворянства, поскольку за ним
сохранилось право ходатайства о своих нуждах путем индивиду¬
альных прошений или ходатайств, подписанных предводителем
дворянства.
Но если все эти мероприятия не вызваны стремлением Павла
ограничить дворянство, как это утверждает часть дворянских
и буржуазных историков, то чем же в таком случае они определя¬
лись?
Еще в бытность Павла наследником, Ростопчин писал в од¬
ном из писем Воронцому, что «великий князь везде видит отпрыс¬
ки революции». Все, что в какой бы то ни было степени могло
напоминать о Франции, приводило Павла одновременно и в бешен¬
ство и в трепет. Мемуары современников сохранили множество
фактов, когда даже неудачный в этом смысле оборот речи при¬
водил Павла в исступленное состояние. Общеизвестен факт, имев¬
61

ший место во время путешествия Павла по России, когда его
спутник, статс-секретарь Нелединский, сказал императору, пока¬
зывая рукой на лес, мимо которого они проезжали: «Вот первые
представители лесов, которые далеко простираются на Урал».
«Очень поэтически сказано,— закричал в ответ ему Павел,— но
совершенно неуместно; извольте сейчас выйти из коляски». По
мысли Павла, как говорит историк, никаких представителей в Рос¬
сии быть не могло, хотя бы это были даже представители лесов.
Совершенно понятно, что общегубернские съезды дворянства,
требовавшие массового стечения в губернских городах дворян,
среди которых могли быть и оппозиционно настроенные элементы,
вызывали у Павла серьезное беспокойство. Отсюда и усиление
контроля за дворянскими собраниями, отсюда также и полное
запрещение губернских собраний. Полностью подтверждает эту
мысль и то обстоятельство, что вопрос о запрещении губернских
съездов впервые встал в связи с губернскими съездами в польских
губерниях, т. е. в тех губерниях, где можно было больше всего
ожидать каких-либо оппозиционных выступлений.
Только учитывая ту острую боязнь влияния французских со¬
бытий, которая характерна для царского правительства во второй
половине 90-х годов XVIII в., можно понять смысл некоторых пра¬
вительственных мероприятий Павла. Именно этим, а отнюдь не
стремлением умалить права дворянства, как это трактовалось не¬
которыми буржуазными историками, вызывался, например, и указ
15(26) ноября 1797 г., запрещавший всем исключенным из воен¬
ной службы дворянам принимать участие в дворянских выборах.
Если мы обратимся к сущности того дела, которое повлекло за
собой знаменитую резолюцию Павла, резрешавшую применение
телесных наказаний, «коль скоро снято дворянство», то и здесь
мы увидим, что в основе было стремление бороться «железной ло¬
зой», по собственному выражению Павла, с революционными иде¬
ями. Прапорщик Рожнов, которого Павел приказал подвергнуть
телесному наказанию, обвинялся в том, что говорил: «1-е, что го¬
судари все тираны, злодеи и мучители, и что ни один совершенно
добродетельный человек не согласится быть государем. 2-е, что,
быв на вахтпараде, смотрел на то, как на кукольную комедию. 3-е,
что люди по природе все равны и не имеют права наказывать дру¬
гих за проступки, коим сами подвержены. 4-е, что иконы суть
идолы и что поклоняющиеся оным с отменным усердием — все
бесчестные люди». Преступление Рожнова, таким образом, было
проявлением той революционной «заразы», которой больше всего
боялся Павел. И характерно, что в тех единичных случаях, когда
сенат присуждал бывших дворян к телесному наказанию не за
политические проступки, а, например, за дезертирство, Павел
обычно телесные наказания отменял.
Боязнь революции довлела над Павлом и заставляла прави¬
тельство принимать несовместимые на первый взгляд с общей по¬
литикой меры. Именно этой причиной вызван был указ, пред¬
писывавший «всех священно- и церковнослужительских детей,
62

праздно живущих при отцах своих, для устройства состояния их
с лучшею выгодою как для общества, так и для них собственно,
обратить в военную службу, где они будут употреблены с поль¬
зою, по примеру древних левитов, которые на защиту отечества
вооружались». Эта мера, которая диктовалась необходимостью
ликвидировать «праздношатающиеся» элементы, могущие стать
базою для распространения «пагубных идей», естественно, вы¬
звала резкое недовольство духовенства. С другой стороны, также
боязнь усилить в стране оппозиционные элементы заставила пра¬
вительство разрешить старообрядцам открытые богослужения,
постройку церквей и т. д.
Боязнь проникновения революционных идей диктовала Павлу
жестокие меры полицейского характера в отношении литературы,
искусства, науки. Все вольные (частные) типографии были за¬
крыты уже в феврале 1797 г. Для иностранных книг была введе¬
на цензура, а в 1800 г. последовал указ сенату, вовсе запрещав¬
ший ввоз книг из-за границы.
Таким образом, в сословной политике Павла, как в отношении
крестьянства, так и в отношении дворянства, мы никаких отступ¬
лений от общих положений Екатерины не обнаружили. И если
отдельные, частного характера мероприятия, несколько видоизме¬
нявшие екатерининское законодательство, в отношении крестьян¬
ства вызывались стремлением ограничить поводы к волнениям, то
в отношении дворянства и духовенства они определялись стрем¬
лением предупредить распространение революционных идей.
Ряд других мероприятий, проводимых в это время, связан со
стремлением правительства укрепить абсолютистскую монархию.
Стремясь предупредить возможность использования сановной
верхушкой династических кризисов для вмешательства в вопросы,
связанные с наследованием престола, Павел в день своей корона¬
ции 5(16) апреля 1797 г. издает новый закон о престолонаследии.
Отныне женское правление не могло иметь места. По новому зако¬
ну престол переходил по праву первородства и притом только по
мужской линии царствующего дома.
Павел, очевидно, понимал, что дворцовые перевороты в Рос¬
сии были не только следствием отсутствия твердых узаконений по
вопросу о наследовании престола, но что здесь известную роль иг¬
рают те взгляды на источник самодержавной власти, которые еще
господствуют среди дворянской верхушки, и то влияние на непо¬
средственное управление страной, которым она пользуется. Именно
в этой связи находится стремление Павла обожествить самодер¬
жавную власть, окружить ее ореолом полной независимости и од¬
новременно с этим, путем предельной централизации государст¬
венного аппарата, единолично распоряжаться во всех областях
государственного управления.
Эти же меры наряду с чисто полицейскими были призваны про¬
тивостоять тому падению престижа самодержавной власти вооб¬
ще, которое было неизбежным следствием ее свержения во Фран¬
ции. Не случайно в мемуарах Сюлли особое внимание Павла при-
63

влекли следующие строки, которые он для себя выписал: «Что
касается подданных, первый закон, полагаемый на них как рели¬
гией, так природою и рассудком, есть бесспорно послушание. Они
должны уважать, бояться, чтить своих государей, будто изобра¬
жающих всевышнего, как бы пожелавшего в их лице явиться на
земле, подобно тому как на небесах он проявляется в совершенней¬
ших светилах».
Отсюда и командование парадом в царской короне во время
коронационных торжеств в Москве, .требование выхода из коля¬
сок при встрече с императором и весь тот сложный и пышный ри¬
туал, которым сопровождалось появление государя.
Одновременно с этим процессом укрепления самой идеи само¬
державия для павловского времени характерна предельная цен¬
трализация государственного аппарата, дающая возможность
монарху единолично распоряжаться во всех областях государст¬
венного управления. Коллегиальная система в центральном уп¬
равлении деградирует, уступая место министерской, т. е. едино¬
личной системе, все нити которой концентрируются в руках госу¬
даря.
По мысли Павла, изложенной в составленной им записке
о главном управлении страной, было предусмотрено создание се¬
ми министерств, или так называемых «главных департаментов»:
юстиции, финансов, военного, морского, иностранных дел, коммер¬
ции и государственного казначейства. Этот проект, написанный
Павлом еще в бытность наследником, во многом сходен с тем, ко¬
торый был принят в 1802 г. при организации министерств.
В 1802 г. было создано 8 министерств—6 из них те, что были на¬
мечены Павлом. В отличие от павловского проекта, в 1802 г. не
было государственного казначейства, функции которого сосредото¬
чены были в министерстве финансов, и, кроме того, имелись
министерства внутренних дел и народного просвещения.
Проект Павла отличался, однако, от последующего устройст¬
ва министерств в России специфической системой взаимоотноше¬
ний министров с императорской властью. По мысли Павла, ми¬
нистры со своими докладами обращались не непосредственно
к царю, а в специальную канцелярию, разбивавшуюся по числу
департаментов на семь отделов. Эта канцелярия во многом пред¬
восхищала собственную его величества канцелярию, которая по¬
лучила такое решающее значение при Николае I.
Полностью реализовать свой план Павел не успел. Были сде¬
ланы лишь отдельные в этом направлении шаги. Во-первых, не¬
обычайно увеличились функции и власть генерал-прокурора сената.
Совмещая функции трех министров — внутренних дел, юстиции
и частично финансов, он являлся как бы премьер-министром. Тем
самым генерал-прокурор, всецело поглощенный вопросами управ¬
ления, все больше терял связь с сенатом, все меньше вмешивался
в дела судебные.
Подобное увеличение власти генерал-губернатора, который до
павловского времени хотя и ведал также делами «государствен¬
64

ными и политическими», но функции которого не были столь все¬
объемлющи, являлось существенным моментом в устройстве
государственного аппарата и усилении единоличного начала
в управлении. Недаром Павел как-то заявил генерал-прокурору
Беклешеву: «Ты да я, я да ты — мы одни будем дела
делать».
Во главе двух ведомств уже в павловское время были едино¬
личные правители, называвшиеся министрами. В 1797 г. было соз¬
дано министерство уделов,, а в 1800 г.— министерство коммерции.
Формально в этих министерствах можно еще усмотреть некото¬
рый пережиток коллегиальности, однако в действительности она
уже тогда была сведена к нулю. Правда, четыре товарища ми¬
нистра, составлявшие присутствие министерства, решали дела
коллегиально, но в случае каких-либо недоразумений или в случае
важности рассматриваемого вопроса решение коллегии подлежа¬
ло утверждению министра. Таким образом, например, компетен¬
ция коллегии в министерстве коммерции была сведена на нет,
и власть целиком сосредоточилась в руках министра—князя
Гагарина. Недаром Державин, бывший президентом коллегии ми¬
нистерства коммерции, заявлял, что «он остался как рогожное чу¬
чело, которое будут набивать бумагами, а голова, руки, ноги,
действующие коммерцией,— князь Гагарин».
Следует отметить также новое устройство губерний. Из 50 гу¬
берний и областей, созданных в екатерининское время, были
образованы 41 губерния и 1 область (Область Войска Донского).
30 губерний управлялись общими для всей империи законами,
а И находились на особом положении — это Лифляндия, Эстлян-
дия, Курляндия и другие окраинные, недавно присоединенные
районы. Павел в этих районах предписывал «восстановить все те
присутственные места, которые по тамошним правам и привиле¬
гиям существовали». Это мероприятие, которое резко противоре¬
чит национальной политике российского самодержавия, было
опять-таки вызвано стремлением предотвратить возникновение
национально-освободительного движения. Тем более, что фактиче¬
ски восстановленными оказались лишь судебные органы. Власть
и в этих губерниях, как и в других, сосредоточивалась в руках
губернатора, административно-полицейские функции которого во¬
обще в павловское время весьма увеличились.
Что касается той реорганизации, которая в это время прово¬
дилась в армии, то хотя она внешне как-будто и находится в рез¬
ком разрыве с екатерининскими традициями, но в действитель¬
ности лишь развивает те тенденции, которые уже имели место
в правительственной политике, но по ряду обстоятельств не мог¬
ли быть реализованы раньше в столь широком масштабе.
Начиная с XVIII в. русская армия развивалась своим, отлич¬
ным от других армий путем. В противоположность вооруженным
силам других феодально-абсолютистских монархий, русская ар¬
мия в результате военных реформ Петра I приобрела черты,
свойственные национальным армиям.
5 2782
65

Рекрутский набор, делавший крепостного крестьянина фор¬
мально свободным человеком, на которого возлагалась почетная
задача обороны отечества и укрепления его воинской славы, рез¬
ко отличала русскую армию от современных ей наемных армий.
Но это качественное отличие русской армии в большинстве случа¬
ев не понималось преемниками Петра, расценивавшими рекрут¬
чину лишь как вынужденное мероприятие, вызванное бедностью
русской казны, не дававшей возможности создать обширную на¬
емную армию. Это непонимание особенностей русской армии про¬
являлось в постоянном стремлении правительства иметь, наряду
с национальными, формирования наемные. Вплоть до окончания
Семилетней войны полки легкой кавалерии комплектовались
в русской армии преимущественно наемными солдатами. Даже
в 1769 г. Екатериной II было принято решение о создании иност¬
ранного легиона.
С другой стороны, это же непонимание особенностей русской
армии приводило к стремлению придать ей формы наемных, ар¬
мий. Это проявлялось не только в сохранении тактических прин¬
ципов наемных армий, т. е. в рабском подражании линейной так¬
тике, в то время как характер русской армии допускал быстроту
маневра и концентрацию сил на решающих участках. Стремлен-
ние втиснуть русскую армию, построенную на национальном прин¬
ципе, в формы наемных армий в особенности сказывалось на прин¬
ципах воспитания, основанных на прусской муштре и палочной
дисциплине. По свидетельству одного современника, в этот пери¬
од в русской армии «тиранство — достоинством, а щегольство
фронта — службою именовались».
Однако уже после Семилетней войны, в ходе которой столь
резко сказались огромные преимущества русской национальной
армии по сравнению с наемной армией Фридриха II, ряд выдаю¬
щихся русских военных деятелей обратил внимание на специфи¬
ческие особенности русских войск. С этого времени в русской ар¬
мии начинает возрождаться национальная школа воспитания. Од¬
ним из первых представителей этой школы был Румянцев.
Суворов называл его своим учителем, заявляя, что ему «нет рав¬
ного».
Суворовская школа воспитания и обучения воина базируется
на развитии в нем трех качеств: элементов сознательности, высо¬
кой выучки и дисциплинированности.
Сознательность, воспитываемая в воине и являющаяся осно¬
вой как его боевой выучки, так и дисциплинированности, должна
проявляться не только в выполнении своего долга, но в выполне¬
нии своих обязанностей. Иначе говоря, воспитание сознательно¬
сти— это воспитание широкой инициативы, без чего та маневрен¬
ная тактика, которая характерна для русской национальной ар¬
мии в противовес линейной тактике наемных армйй, не получила бы
своего развития.
Но с точки зрения царизма, воспитание сознательности в сол¬
дате было чревато многими опасностями, поскольку находилось
66

в явном противоречии с той системой крепостнических отношений,
которая господствовала в деревне, выходцем из которой солдат
являлся.
Опасность развития сознательности в солдате, да и вообще
наличия национальной армии, особенно возрастала в тех случаях,
когда ее необходимо было использовать в борьбе с «врагом» внут¬
ренним. Еще в 1774 г. в период наивысшего подъема крестьянско¬
го движения под руководством Пугачева, а затем в 1778 г.
Павел выступал с проектами ликвидации национальной армии,
предлагая отказаться от рекрутчины и создать наемную армию.
«Деньги имея,— заявил Павел Репнину,— остается подумать о спо¬
собе, откуда иметь вольных людей. У нас в государстве их так
мало, что и говорить о сем не о чем, но не можно ли было оных
достать из других земель? Для сего суть два способа: первый
и самый легчайший — Польша, которая снабжает уже своими
людьми и другие державы; но не лучшим ему нахожу по свойству
людей сей земли: они не лучшие солдаты и по характеру нации
ненадежны бывают. Второй же набор — в Германии».
Это стремление построить русскую армию на совершенно
иных основаниях возросло у Павла еще больше после Француз¬
ской революции.
Но события во Франции и попытка борьбы с Францией вскры¬
ли вопиющие недостатки наемных армий. И выход Павел видит
в том, чтобы, сохранив по методам комплектования национальную
армию, приблизить ее по методам воспитания к наемным армиям,
т. е. добиваться обученности и дисциплинированности войск не на
основе сознательности, а при помощи палочной дисциплины.
С этим же неизбежно был связан и отказ от маневренной тактики
и переход к линейной, единственно возможной при подобных ме¬
тодах обучения и воспитания войск. В виде опыта Павел реорга¬
низует таким методом свои гатчинские войска, деятельная пере¬
стройка которых начинается после событий во Франции. После
же вступления Павла на престол эти принципы воспитания И свя¬
занные с ними тактические принципы были перенесены на всю
русскую армию.
В военных реформах Павла можно обнаружить еще одно
стремление — предупредить возможность использования гвардии
в целях дворцового переворота. Эту задачу Павел, в бытность
свою еще наследником, предполагал решить путем постепенной
ликвидации гвардии. Сохранилась собственноручная его записка,
в которой он заявляет: «Гвардию нахожу весьма великою и весь¬
ма неспособною ко всякому делу, не говоря о прочих ее неудобст¬
вах, которые каждый чувствует, но не станет о сем гово¬
рить».
Под «неудобствами», конечно, подразумевается роль гвардии
во всех дворцовых переворотах. Но в то же время Павел учиты¬
вал опасность, связанную с резкими мерами в отношении гвар¬
дии. «Вовсе быть без нее нельзя,— указывает он далее,— ибо как
достоинство, обычай, так и привычка глаз всех делают ее
67

необходимою, ибо и в безделицах опасно идти противу обычая
и привычки».
Поэтому Павел полагал постепенно, «нечувствительным обра¬
зом», свести на нет гвардию как вооруженную силу. Первым ша¬
гом в этом направлении должно было быть уменьшение числен¬
ности каждого гвардейского полка до батальона при сохранении
за ним наименования полка, присвоенной формы и пр. В этих
сокращенных полках, по предложению Павла, убыль как следст¬
вие смертности, отставки и других причин восполняться не дол¬
жна была вовсе. Все новые производства в офицерские чины сле¬
довало производить не по гвардии, а по армии.
В результате всех этих мероприятий через несколько лет
гвардия оказалась бы вовсе уничтоженной; к тому же в течение
этих лет пока еще сохранялась уменьшенная гвардия, «дабы дух
своевольный вывести из нее, рождающийся от праздной и одно¬
местной жизни, каждый год посылать их в разные места с протчи-
ми наравне и сим средством будут они от марта месяца до ав¬
густа в походе, в сии пять месяцев не до своевольства будет,
а остальные семь пройдут в отдыхании, да в сборах».
Но этот проект, возникший у Павла, по всей видимости, еще до
создания гатчинских войск, при вступлении на престол реализо¬
ван не был. Эту задачу Павел пытался решить не путем сокраще¬
ния и затем полного уничтожения гвардии, а путем ее разводнения
верными ему гатчинцами и при помощи перестройки армии, кото¬
рая была им задумана.
«Преобразования» армии после вступления Павла на престол
начинаются с введения новой формы, полностью копирующей
прусскую. Вводится длинный 'мундир с лежачим воротником
и фалдами и узкие панталоны. На ногах — чулки с подвязками
и лакированные черные башмаки. Головной убор — низкая при¬
плюснутая треуголка. Напудренная голова, коса установленной
длины, туго перевязанная проволокой с черной лентой на конце,
и пара засаленных буклей над ушами дополняли внешний вид
русского солдата павловского времени. Все это выглядело весьма
эффектно на парадах и совершенно непригодно было в условиях
войны. Лакированные башмаки разлетались после первого же пе¬
рехода, косы и букли были источником бесконечных мучений для
солдат. Смазанные салом, они мешали содержать голову в чи¬
стоте. Как пишет в своих воспоминаниях Саблуков, «когда полк
с утра должен был вступать на караул, солдатам приходилось
вставать в полночь. Парикмахеров не хватало, поэтому завивку
начинали как можно раньше. А затем, чтобы не испортить при¬
чески, надо было сидеть».
Но зато вооружение осталось прежним. Правда, унтер-офице¬
рам вместо ружей дали алебарды, те самые алебарды, которые
во время итальянского похода были изрублены на дрова, ибо ни
на что другое в военных условиях они не были пригодны. Офице¬
ры получили деревянные палки с костяными набалдашниками
для обучения, как гласил прусский устав, «подлого и неловкого
68

мужика». Эта палка была как бы символом прусской системы,
творец которой, Фридрих II, постоянно твердил: «солдат должен
больше бояться палки капрала, чем пули неприятеля». Телесные
наказания в павловские времена в армии получили особенно ши¬
рокое распространение.
В основу обучения и тактики русской армии был положен
устав 1796 г., изданный через 23 дня после вступления Павла на
престол [29 ноября (10 декабря) 1796 г.]. Происхождение этого
устава становится ясным при сличении его с прусским уставом
1760 г. «Главным предметом в учении и в маршировании долженст¬
вовал быть тот,— гласил устав,— чтобы солдат держал ружье по¬
рядочно; почти во всю руку, крепко и прямо на плече, вверху не
близко к голове, а внизу недалеко от тела... дабы ружье не шеве¬
лилось».
Искусству стрельбы в уставе уделялось очень мало внимания,
и это в то время, как уже 40 лет назад в пехотном уставе 1755 г.
указывалось: «Все обучение солдата в виду имеет заряжать
и стрелять».
Штыковой бой, который являлся сильной стороной русской
армии и обучению которому такое большое внимание уделял Су¬
воров, уставом не предусматривался.
Павловский устав, как и прусский, вводил действие .войск
в линейном строю. В связи с этим на две трети сокращалось чис¬
ло егерских войск, т. е. стрелков, действующих обычно в рассып¬
ном строю или небольшими группами, задачей которых являлась
стрельба «с совершеннейшим прицеливанием».
Поскольку господствующим строем стал развернутый и боль¬
шим массам в таком строю, не ломая линии, двигаться было очень
трудно, пришлось уменьшить число шагов в минуту до 75, а раз¬
мер шага до 3/4 аршина. «Шаг мой,— говорил по этому поводу Су¬
воров,— уменьшен в три четверти, а тако на неприятеля вместо
сорока тридцать верст».
Устав предполагал всегда неподвижного неприятеля, спокой¬
но ожидающего окончания всех сложных построений. Наступле¬
ние начинал авангард. Задача авангарда, вступив в дело с непри¬
ятелем, привлечь его внимание на ' второстепенный участок
фронта и тем самым отвлечь от места главного удара. На опреде¬
ленном расстоянии от авангарда следовали главные силы, разде¬
ленные на две части. Одна часть, по преимуществу правая, под
прикрытием авангарда вела наступление на центральный участок.
Это означало идти на «поэн де вю». Вторая часть, пользуясь успе¬
хом наступления, вступала в общую линию фронта, или в «альинь-
еман». Затем вступал резерв, а в заключение кавалерия для пре¬
следования всего «бегущего» противника. Идя в атаку, выстроен¬
ные в линии солдаты время от времени останавливались и стреля¬
ли по противнику, причем это делалось, по словам Фридриха, це
столько для поражения врага, сколько для того, чтобы пехота
не была без дела до момента непосредственного с ним столкно¬
вения.
69

В свое время прусская тактика давала некоторый эффект при
столкновениях с плохо обученной и неподвижной армией против¬
ника. Но к концу XVIII в., т. е. ко времени, когда прусская так¬
тика начала насаждаться в русской армии, она уже безнадежно
устарела. Ее неприемлемость при столкновении с активным про¬
тивником и непригодность при действиях на пересеченной местно¬
сти были общеизвестны.
Суворов, выступивший с резкой оппозицией по отношению
к военным реформам Павла, не случайно характеризовал устав
1796 г. как «немороссийский перевод рукописи, изъеденной мыша¬
ми и двадцать лет тому назад найденной в развалинах старого
замка». О прусской тактике в своем дневнике Суворов пишет:
«Мою тактику прусские принимают, а старую протухлую остав¬
ляют». Механическое перенесение в русскую армию прусских об¬
разцов, начиная с тактических приемов и кончая формою, вызы¬
вало упорное противодействие Суворова. «Русские прусских всег¬
да били, что же тут перенять»,— заявлял Суворов. В своей диви¬
зии новый устав Суворов не вводил. «Пудра не порох,— говорил
постоянно Суворов,— букли не пушки, коса не тесак, я не немец,
а природный русак».
Пруссачество, насаждавшееся в павловское царствование, не
следует расценивать лишь как результат личных симпатий само¬
держца. Это была определенная политика, направленная на лик¬
видацию национальных черт русской армии, которые вызывали
серьезное беспокойство у реакционного антинародного правитель¬
ства. В царствование Екатерины беспрерывные войны не давали
возможности перейти к открытому насаждению пруссачества, как
это было сделано Павлом в период мирной передышки. Но как
только началась война 1798—1799 гг., Павел был вынужден «не
замечать» полного игнорирования его «нововведения» и мирить¬
ся с торжеством русской национальной военной школы, как
в свое время мирилась с ним и Екатерина.
Подводя итоги рассмотрению внутренней политики Павла, мы
должны еще раз подчеркнуть, что ее оценка как антидворянской
политики является несостоятельной. Это царствование не разру¬
шает всего сделанного Екатериной, а полностью продолжает ека¬
терининскую политику укрепления господства крепостников-
помещиков и вносит лишь в методы ее проведения некоторые
коррективы, связанные с изменившимися обстоятельст¬
вами.
В таком случае вполне естественно возникает вопрос: в чем
причина столь противоречивой оценки царствования Павла I
в дворянской и буржуазной историографии?
Когда некоторые дворянские историки пытались представить
все мероприятия Павла как плод больного воображения, когда
они всячески подчеркивали, что целью Павла было лишь разру¬
шение всего того положительного, что с таким трудом созидалось
Екатериной,— это было понятно. Павел пал жертвой дворянского
заговора, и дворянская историография, описывая этот факт,
70

стремилась показа!ъ, что это было сделано не во имя каких-то
личных побуждений, а во имя спасения родины.
Но как объяснить то обстоятельство, что павловское царство¬
вание встречает на определенном этапе со стороны тех же дво¬
рянских и буржуазных историков совершенно противоположную
оценку, почему Павел внезапно вырастает в какого-то «подвиж¬
ника»?
Характерно, что те положительные оценки павловского царст¬
вования, которые появлялись во второй половине XIX в.
(Д. А. Милютин) и в первые годы XX в. (П. Н. Буцинский), ни
в какой степени не нарушали основной линии дворянско-буржу¬
азной историографии, по-прежнему относившейся к Павлу резко
отрицательно.
Вопрос о пересмотре оценки павловского царствования встал
во всей полноте перед буржуазной историографией с момента
первой русской революции, когда впервые в России, после того
как на некоторое время были сметены цензурные преграды, мож¬
но было писать о характере «апоплексии», от которой якобы
скончался Павел.
В момент обостроения классовых противоречий и резкого
подъема революционного движения надо было показать, что рос¬
сийское дворянство неспособно посягнуть на жизнь своего царя,
что убийство Павла есть следствие возвышения проходимцев
иностранного происхождения. Эта мысль особенно четко была
высказана анонимным автором в вышедшем в 1907 г. сборнике
воспоминаний «Цареубийство И марта в 1801 г.»: «Болезненные
и кровавые события прошлого, документы, относящиеся к самым
темным страницам хроники петербургского периода русской исто¬
рии, выбрасываются на книжный рынок, в большую публику в пло¬
хих, но дешевых изданиях, без всякой критической оценки и над¬
лежащего освещения. Такие издания, нередко брошюры, рассчитаны
исключительно на возбуждение в широких кругах читателей не¬
довольства и негодования на темные стороны прошлого». Касаясь
причин убийства, тот же автор пишет: «Судьба Павла есть след¬
ствие семидесятипятилетнего женского правления через любовни¬
ков и угодников, следствие возвышения всевозможных авантюри¬
стов и проходимцев иностранных и унижения коренных русских
людей и старослужилых родов честных выходцев с Запада».
Но это было еще не все. Надо было этот период, один из наи¬
более мрачных периодов в истории крепостнической России, пред¬
ставить временем, когда крепостное право получило от царской
власти первые удары, а Павла, убежденного защитника крепост¬
ничества,— убежденным защитником народных интересов.
Работа М. В. Клочкова, призванная полностью «реабилитиро¬
вать» Павла, выходит в 1916 г., в период нового подъема револю¬
ционного движения, как раз в тот момент, когда в синоде уже все
было подготовлено к канонизации Павла, т. е. к причислению его
к лику святых. Да и сам Клочков довольно прозрачно намекает
на истинную цель своей работы.
71

Подводя итоги правительственной дятельности Павла, Клоч¬
ков пишет: «Сохранилась одна легенда, которая распространена
среди простого народа и до настоящего времени. После трагиче¬
ской кончины Павла распространилась молва, что императора
Павла удавили генералы да господа за его справедливость и за
сочувствие простому народу, что он — мученик, «святой»; молит¬
ва на его могиле — спасительна; она помогает при неудачах по
службе, когда обходят назначениями, повышениями и награда¬
ми; в судебных делах, помогая каждому добиться правды
в судах; в неудачной любви и несчастливой семейной жизни. Такая
молва через столетие дошла до наших дней, и на могиле Павла
больше, чем на чьей-либо другой в Петропавловском соборе, го¬
рят приносимые свечи и служатся почти ежедневно многочислен¬
ные панихиды».
Так в дворянско-буржуазной историографии Павел «мученик
за народ» вытеснил Павла «царственного деспота».

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ЦАРИЗМА В КОНЦЕ XVIII
ВЕКА
Внешнеполитические итоги 70 — 80-х годов
XVIII века. Начало борьбы царизма с револю¬
ционной Францией. Попытки ограничить
успехи Франции дипломатическим путем.
Коалиция 1798 года и подготовка к войне
с Францией
70—80-е годы XVIII в. ознаменовались значительными успе¬
хами Российского государства в решении ряда важнейших внеш¬
неполитических проблем. Основою достижений, имевших место
в этот период, явился поворот во внешнеполитической про¬
грамме к независимости и самостоятельности в международных
делах.
Это возвращение к принципам, вытекающим в ряде моментов
из внешнеполитической программы Петра I, базировалось на
правильной оценке внешнеполитической обстановки, использова¬
ние которой стало возможно вследствие возросшей экономической
мощи страны и крупных успехов русской армии и флота.
Развитие отечественной промышленности давало возможность
лучше оснастить армию, а связанное с внешними обстоятельства¬
ми ослабление прусских методов обучения и воспитания в^лск
и вынужденная уступка представителям русской национальной
школы воинского обучения привели к значительному улучшению
боевых качеств как сухопутных, так и морских сил.
Внешнеполитические задачи, стоящие перед Россией в эти го¬
ды, прежде всего были связаны с необходимостью добиться выхо¬
да в Черное море с последующим превращением государства
в мощную черноморскую державу. Важнейшей и не терпящей
отлагательств задачей являлось воссоединение с Россией украин¬
ских и белорусских земель. Вновь обстоятельства требовали
укрепления положения на Балтике, несколько пошатнувшегося во
второй четверти XVIII в. вследствие игнорирования тех нацио¬
нальных задач в балтийском вопросе, решение которых получи¬
ло столь мощный толчок в петровские времена.
Все это в совокупности должно было привести к усилению
международного значения России как в делах Центральной Евро¬
пы, так и Ближнего Востока.
Некоторые из этих задач решались не сразу, а частями, посте¬
пенно, в различных условиях, но их полное осознание в этот пе¬
риод руководителями русской внешней политики и стремление
к их разрешению являются бесспорными.
73

Уже в середине 60-х годов итогом правильной ориентации рус¬
ской дипломатии в междунардной обстановке был план создания
так называемого «Северного аккорда», выдвинутый русским по¬
сланником в Дании Корфом и подхваченный «первоприсутствую¬
щим» в Коллегии иностранных дел Паниным.
Коалиция держав, образующая «Северный аккорд», должна
была объединить Россию, Пруссию, Англию и Данию. Пассивное
участие в коалиции, иначе говоря, позицию дружественного ней¬
тралитета по отношению к державам, активно в ней участвующим,
должны были занять Швеция и Польша. Тем самым основной
в этот период противник России на Ближнем Востоке — Франция,
а также и ее союзница Австрия оказались бы изолированными.
Хотя полностью этот проект реализовать не удалось, все же
предпринятые в этом направлении шаги — заключение оборони¬
тельного союза с Пруссией и торгового договора с Англией — да¬
ли возможность России обеспечить за собой некоторую свободу
действий и прежде всего в плане решения черноморской проб¬
лемы.
Проблема выхода к Черноморскому побережью и возвращения
исконных русских земель северного Причерноморья во второй по¬
ловине XVIII в. приобрела большое значение. Экономическое раз¬
витие страны настоятельно выдвигало задачу освоения южных
районов и развития черноморской торговли. Кроме того, со всей
остротой вставал и вопрос безопасности русской южной границы,
тем более, что Крымское ханство являлось турецким плацдармом,
откуда предпринимались беспрерывные набеги на русские земли.
Большое значение в решении черноморской проблемы имели
успехи России, достигнутые в ходе двух войн с Турцией, завершив¬
шихся Кучук-Кайнарджийским и Ясским трактатами.
В итоге победоносной войны 1768—1774 гг. с Турцией к Рос¬
сии по Кучук-Кайнарджийскому трактату переходила Кабарда,
крепости Азов, Керчь, Еникале и Кинбурн с землями, лежащими
между Днепром и Бугом. Турция признавала независимость Кры¬
ма, что по существу являлось переходной ступенью для его при¬
соединения к России. Устанавливался новый режим проливов. От¬
ныне Россия получала не только право свободного торгового су¬
доходства по Черному морю, но и право свободного прохода для
коммерческих кораблей через Босфор и Дарданеллы. В вопросах
торговли, пошлин и пр. России предоставлялись такие же права,
как и другим наиболее благоприятствуемым в Турции державам.
* Но, являясь победой русской дипломатии, Кучук-Кайнарджий-
ский трактат все еще оставлял неразрешенными ряд важнейших
вопросов, тем более, что, взяв на себя определенные обязательст¬
ва, Турция, как правило, не всегда считала нужным их выполнять.
В частности, и после подписания Кучук-Кайнарджийского мира
она не отказывалась от использования Крыма как плацдарма про¬
тив России.
Вопрос о Крыме окончательно был разрешен в 1783 г. В свя¬
зи с мятежом, спровоцированным турецкими эмиссарами, угро¬
74

жавшим вновь превратить Крым в очаг агрессии, русское прави¬
тельство официально заявило о присоединении Крыма, Тамани
и Прикубанья к России.
Заключенный с Турцией в 1791 г. Ясский трактат, завершив¬
ший русско-турецкую войну 1787—1791 гг., переносил границу
России с Буга на Днестр. В результате Черноморское побережье
от устья реки Кубань до устья Днестра — район древнерусских
поселений — было возвращено России. Россия стала черноморской
державой, владеющей превосходными морскими базами и уже
прославившим себя в ходе войны с Турцией первоклассным воен¬
но-морским флотом.
Русско-турецкая война 1768—1774 гг. еще задолго до ее за¬
вершения вызвала ряд изменений в Центральной Европе, которые
в дальнейшем привели к положительному разрешению вопрос
о воссоединении с Россией украинских и белорусских земель. Уже
в 1769 г., учитывая затруднительное положение России, Пруссия
выступила с проектом раздела Польши. Но в Петербурге это пред¬
ложение было категорически отвергнуто. Расчленение Польши
явно противоречило намерениям России. Сохранение целостной
Речи Посполитой при условии сближения с занимавшими поль¬
ский престол представителями саксонской династии в течение дол¬
гого времени являлось принципом русской дипломатии, посколь¬
ку союз России и Польши противопоставлялся, в зависимости от
обстановки, и Турции, и Пруссии, и Швеции.
Но в 1770 г. прусский король Фридрих II вновь поставил
этот вопрос перед русским правительством. Теперь, после побед,
одержанных русской армией при Ларге и Кагуле и русским фло¬
том под Чесмой, раздел Польши был призван не только удовлетво¬
рить притязания Пруссии на обладание польскими землями, но
и ограничить русские успехи на Ближнем Востоке. Раздел Польши
в котором приняли бы участие Россия, Пруссия и Австрия, давал
возможность Австрии и Пруссии в качестве союзных России дер¬
жав оказывать на нее определенное давление при подписании
мирного договора с Турцией. Отбираемая у Польши территория,
предназначенная по разделу России, расценивалась как своеобраз¬
ная компенсация за отказ от притязаний на Черноморское по¬
бережье, и Фридрих II всячески уговаривал Екатерину «поща¬
дить» Турцию и «взять вознаграждение из пограничных обла¬
стей Польши». Кроме того, раздел Польши в момент русско-ту¬
рецкой войны отвлек бы часть русских вооруженных сил, что
имело бы своим следствием ослабление нажима на Турцию.
При обстоятельствах, сложившихся в 1770 г., Россия не могла
противостоять настояниям Пруссии и поддерживающей ее Авст¬
рии. И прежде всего нельзя было не учитывать, что раздел по
существу уже начался, поскольку часть польской территории уже
была оккупирована и фактически отторгнута Пруссией
и Австрией.
В соответствии с Петербургской конвенцией 1772 г., подписан¬
ной Россией, Пруссией и Австрией о разделе Речи Посполитой,
75

Россия получила часть Восточной Белоруссии и Латгалию по
линии рек Западная Двина, Друть, Днепр. К Австрии отходила
Западная Украина (Галиция), а к Пруссии — Бармия, часть так
называемой Великой Польши и воеводства Поморское (без
Гданьска), Хельмское (без Торна) и Мальборкское.
Окончательное воссоединение украинских и белорусских зе¬
мель произошло позднее, когда царизм в союзе с Пруссией, ус¬
мотрев в умеренных реформах, проводимых в Польше, влияние
идей Французской буржуазной революции, приступил к оконча¬
тельному разделу Речи Посполитой.
Второй раздел Польши совершился в 1793 г. Гданьск, Торн
и Познань были захвачены Пруссией. К России отходила вся вос¬
точная Белоруссия и правобережная Украина.
В 1795 г. последовал третий раздел, окончательно ликвидиро¬
вавший Польшу как самостоятельное государство. К России пе¬
решла Западная Волынь, Западная Белоруссия, Литва и Курлян¬
дия. Австрия захватила так называемые малопольские земли
с Люблином и Краковом; основная часть польских земель вместе
с Варшавой были переданы Пруссии.
Раздел Польши, уничтоживший ее государственную самостоя¬
тельность, был глубоко реакционным актом. И в этом смысле
царская Россия, так же как Австрия и Пруссия, выступала во
имя осуществления своих агрессивных замыслов.
Однако в то время, как Австрия по первому разделу захваты¬
вала украинские, по третьему — польские, а Пруссия по всем
трем разделам — исключительно исконные польские земли, иначе
обстояло дело с Россией. Перешедшая по всем трем разделам
к России территория не составляла этнографически польских зе¬
мель. И в то время как захваты, произведенные Австрией и Прус¬
сией, имели своим следствием утверждение гнета над славянскими
народами, переход украинских и белорусскйх земель к России
имел огромное прогрессивное значение. Воссоединение с родствен¬
ным народом знаменовало для украинского и белорусского народа
избавление от гнета польских панов и той денационали¬
зации, которая с этим была связана. Объединение воедино
украинских и белорусских земель, их вхождение в состав Россий¬
ского государства открывало значительные перспективы для их
экономического и культурного развития. Аналогичное значение
имело это событие и для дальнейшего развития литовского и ла¬
тышского народов.
Внешнеполитическая самостоятельность, успехи, достигнутые
в разрешении ближневосточных дел, и благоприятная междуна¬
родная обстановка — все это дало возможность русской дипло¬
матии укрепить международное положение и престиж Российской
империи.
К середине 70-х годов «Северная система», даже в той части,
которую удалось реализовать, уже изжила себя, а русско-прус¬
ские отношения в значительной степени охладели. В свою очередь
успехи России на юге обострили и ее отношения с Англией. В ре¬
76

зультате противниками России были не только Австрия и Фран¬
ция, но и Пруссия и Англия. Они в равной мере стремились вос¬
препятствовать превращению России в черноморскую державу,
действуя при помощи Турции; они препятствовали и ее усилению
на Балтике, прибегая к помощи Швеции.
Однако объединение этих держав в единую антирусскую коа¬
лицию по ряду обстоятельств было невозможно. Англия была
связана боровшимися за свою независимость североамериканскими
колониями. Эта война привела к обострению англо-французских
отношений, поскольку в 1778 г. Франция вступила в союз с быв¬
шими английскими колониями в Северной Америке. Одновремен¬
но с этим конфликт из-за так называемого «баварского наследст¬
ва» привел к вооруженному столкновению между Пруссией и Ав¬
стрией. Все это в совокупности дало возможность России усилить
свои международные позиции.
Выступив в качестве посредника по баварскому вопросу, Рос¬
сия заставила Австрию и Пруссию, одинаково опасавшихся воз¬
можного ее выступления в союзе с одной из воюющих стран, подпи¬
сать в Тешене договор, предусматривавший мирное разрешение
этого конфликта. Более того, по Тешенскому договору 1779 г.
именно Россия провозглашалась гарантом как этого трактата,
так и других соглашений, заключенных германскими государства¬
ми по баварскому вопросу. Это обстоятельство знаменовало зна¬
чительный успех русской дипломатии, поскольку отныне Россия
получала право участия в решении германских дел, в то же время
это свидетельствовало и об ослаблении влияния противников —
Австрии и Пруссии.
Вскоре благоприятно сложившиеся обстоятельства дали воз¬
можность ограничить и влияние Англии. Безуспешно пытаясь за¬
блокировать свои бывшие американские колонии, Англия стала
на путь откровенных пиратских действий, захватывая корабли
нейтральных государств, торговавших не только с Америкой, но
и с Францией и Испанией. В связи с попытками английских крей¬
серов задержать и русские суда правительство России в 1780 г.
выступило с декларацией о вооруженном нейтралитете.
В декларации выдвигался ряд принципов по охране морского
нейтралитета. Прежде всего провозглашалось право нейтральных
государств свободно продолжать торговлю с воюющими держа¬
вами. Блокированными признавались лишь те порты, которые дей¬
ствительно были окружены военно-морскими силами воюющей сто¬
роны, а не те, которые лишь объявлялись заблокированными.
Нейтральные суда, согласно декларации, не подлежали осмотру
и имели право в противном случае вооруженным путем защищать
себя.
Признание этой декларации Швецией, Данией, Голландией
и Пруссией значительно осложнило положение Англии, во многом
облегчило окончательную победу Америки и еще более укрепило
международный престиж русского государства.
77

Столь же успешно была решена и задача укрепления положе¬
ния России на Балтике. Спровоцированное Англией в 1788 г. на¬
падение Швеции на Россию завершилось разгромом Швеции. Хо¬
тя подписанный в 1790 г. Верельский трактат и не внес каких-либо
территориальных изменений, но его значение в закреплении по¬
ложения России на Балтике и в ликвидации здесь антирусских
происков Англии и Пруссии было весьма велико.
Таким образом, внешнеполитическая программа, намеченная
Россией еще в 60-х годах XVIII в., к началу 90-х годов в значитель¬
ной своей части была уже реализована.
Но буржуазная революция во Франции внесла еще один су¬
щественный корректив во внешнеполитическую программу цариз¬
ма. Помимо борьбы за влияние в Центральной Европе, помимо
устремления к разрешению ближневосточного вопроса отныне
одним из важнейших принципов внешней политики царской Рос¬
сии, равно как и других европейских государств, стал охранитель¬
но-монархический принцип. Именно с этого момента царизм высту¬
пает на международной арене как жандарм Европы.
События во Франции в значительной степени изменили внеш¬
неполитическую ориентацию России. В момент революции во Фран¬
ции взаимоотношения России и Англии были весьма напряженны¬
ми. Когда в 1787 г. Екатерина начала новую войну с Турцией,
позиция, занятая Англией, не оставляла никаких сомнений: Георг
III и министерство, возглавляемое Питтом, были убежденными
противниками союза с Россией. Одновременно началось сближе¬
ние Англии с Пруссией, в связи с чем положение России стано¬
вилось еще более затруднительным.
Некоторая надежда на улучшение отношений между Россией
и Англией появилась в начале 1789 г. в связи с распространивши¬
мися слухами об умопомешательстве Георга и об учреждении над
ним регентства. Но парламент не утвердил регента, и король был
признан выздоровевшим. Екатерина в письме к Воронцову весьма
ехидно отзывалась по этому поводу: «Ни я, да и никто не знает
человека, который бы быв без ума, паки очутился с умом... я сему
не верю».
Однако мнение Екатерины об умственных способностях Геор¬
га резко изменилось, когда Воронцов ей сообщил, что «король
английский питает после казни короля французского такую силь¬
ную ненависть против французов, что при каждом случае ее обна¬
руживает, между тем как утверждение республики в соседстве
наводит на него страх». И вскоре основа для сближения между
Россией и Англией была найдена: этой основой была борьба с ре¬
волюцией.
В первый период революции, пока еще были живы Людо¬
вик XVI и Мария-Антуанетта, Екатерина концентрирует все свое
внимание на их спасении. Русский посланник в Париже Симолин
принимал деятельное участие в подготовке бегства короля и ко¬
ролевы, и у одной светской дамы был даже найден при аресте рус¬
ский паспорт на имя баронессы Корф.
78

Перед своим окончательным отъездом из Парижа в 1792 г.
Симолин имел тайное свидание с Людовиком, который просил пе¬
редать Екатерине, что только на нее он возлагает свои на¬
дежды. Но Екатерина считала, что иностранная интервенция в этот
момент могла повредить делу борьбы с революцией, вызвав подъ¬
ем национальных чувств у широких слоев народа. По мысли Ека¬
терины, с революцией надо бороться при помощи всячески под¬
держиваемого контрреволюционного движения внутри самой
Франции. Во главе этого движения должны, по ее мнению, встать
в первую очередь братья Людовика XVI. Даже в тот момент,
когда вопрос об интервенции был решен, Екатерина всячески под¬
держивала графа д’Артуа, намеривавшегося высадиться с отря¬
дом войск на французской территории, считая, что и во главе ино¬
странных солдат должен быть член королевской семьи.
Но казнь Людовика XVI в январе 1793 г. весьма активизиро¬
вала участие царизма в борьбе с Францией. К тому же это совпало
с окончанием войны с Турцией и с некоторым отвлечением внима¬
ния Екатерины от польских дел. На казнь Людовика Екатерина
откликнулась специальным манифестом 13(24) февраля 1793 г.,
в котором объявлялось, что отныне Россия прерывает как полити¬
ческую, так и торговую связь с Францией. Всем французским под¬
данным, за исключением тех, которые клятвенно отрекутся от «не¬
истовых правил, в их земле исповедуемых, и от всякого с нею сно¬
шения», предлагалось в трехдневный срок выехать из России.
Французским «королем» под титулом Людовика XVIII Екатери¬
ной был признан граф Прованский, брат казненного короля. Быв¬
ший русский посол во Франции Симолин переселился во Франк¬
фурт-на-Майне, где была резиденция графа Прованского.
Теперь уже царская Россия настаивала на активной интервен¬
ции. Английский посол в Петербурге Витворт во время перегово¬
ров о будущем трактате между Англией и Россией заявил вице-
канцлеру графу Остерману, что Англия намерена посредством
«убеждений и переговоров» подействовать на Францию. Остерман
ответил: «Ея величество желало бы, чтобы Англия приступила
прямо к действию, не вступая в переговоры с мятежниками, ибо
всякое подобное с ними сношение означало бы признание респуб¬
лики».
14(25) марта 1793 г. между Россией и Англией была подпи¬
сана конвенция о совместных действиях против Франции, а в июле
из Кронштадта и Ревеля вышла эскадра под командою адмирала
Чичагова для крейсирования вместе с английской эскадрой в Се¬
верном море.
Но события в Польше вновь отвлекли внимание России. Цар¬
ское правительство заявило Англии, что согласится доставить
вспомогательные войска, определенные проектом трактата, когда
восстание в Польше будет усмирено и когда не будет явной опас¬
ности разрыва с Оттоманской империей или с другой какой-либо
державою, «склоненной к тому происками или золотом францу-
зов-разбойников».
79

И действительно, как только польская армия капитулировала,
7(18) февраля 1795 г. между Англией и Россией был подписан но¬
вый трактат, направленный против Франции. В сентябре 1795 г.
к договору России и Англии присоединилась Австрия. Началу ак¬
тивных действий русских войск, однако мешала Пруссия, которая
в апреле 1795 г. заключила с Францией так называемый Базель¬
ский мир и после этого заняла весьма враждебную позицию по
отношению к Австрии и другим государствам, выступавшим про¬
тив Франции. Опасаясь преждевременно вывести свои войска из
Польши и обеспокоенная позицией Пруссии, Екатерина воздер¬
живалась от посылки войск за пределы России для помощи Анг¬
лии и Австрии. Только русский флот в составе 12 судов под коман¬
дованием вице-адмирала Ханыкова был отправлен в Балтийское
море, чтобы не допустить соединения французского флота с гол¬
ландским.
Лишь в августе 1796 г., когда с Польшей было все кончено,
а в то же время становилось все более ясным, что Англия с Авст¬
рией не в состоянии положить предел распространению завоева¬
ний Франции на европейском материке, не говоря уже о невозмож¬
ности разгрома английскими и австрийскими войсками республи¬
канской Франции на ее территории, Екатерина решает • послать
60-тысячный корпус, который в декабре 1796 г. должен был отпра¬
виться на помощь Австрии. Задачу этого похода Екатерина сфор¬
мулировала в одном из писем к графу Разумовскому: «В этой
борьбе народов против престола не столько идет дело о восста¬
новлении во Франции порядка, сколько о том, чтобы обеспечить
победу монархов над этими зловредными началами, жертвами ко¬
торых прежде всего могут сделаться наиближайшие к Франции
владения». Данное заявление Екатерины весьма точно освещает
те причины, которые толкали Россию в противоположность пред¬
шествующим годам на путь непосредственного участия в антифран-
цузской коалиции. Теперь действительно это была борьба не толь¬
ко с буржуазными принципами во имя идей феодального абсолю¬
тизма, но и борьба с агрессивными устремлениями буржуазного
государства, направленными на юг Европы, который расценивался
Россией как обеспечение подступов к Ближнему Востоку.
В начале ноября 1796 г. был подписан рескрипт о назначении
Суворова командующим армией, посылаемой на помощь Австрии.
Но 6(17) ноября 1796 г. Екатерина скончалась.
Последние мероприятия Екатерины в области внешней полити¬
ки, таким образом, были направлены на борьбу с французской
агрессией в Европе. На этом Екатерина остановилась, и именно
с этого начал Павел.
В буржуазной историографии господствует точка зрения, что
в первый период своего царствования Павел не думал о решитель¬
ной борьбе с Францией. Это, дескать, видно из его декларации,
сообщенной иностранным державам, и из факта отмечены по¬
хода на помощь Австрии, который был решен и подготовлен Ека¬
териной.
80

В разосланной после вступления Павла на престол иностран¬
ным державам декларации заявлялось о совершенно якобы новом
курсе русской внешней политики. «Россия,— гласила деклара¬
ция,— будучи в беспрерывной войне с 1756 г., есть поэтому един¬
ственная в свете держава, которая находилась 40 лет в несчаст¬
ном положении истощать свое народонаселение. Человеколюбивое
сердце императора Павла не могло отказать любезным его под¬
данным в пренужном и желаемом ими отдохновении, после столь
долго продолжавшихся изнурений». Но последующие строки дек¬
ларации не только не заявляют об отходе от политики Екатерины,
но устанавливают полную с нею преемственность: «Однако же, хо¬
тя российское войско не будет действовать против Франции по вы¬
шеозначенной и необходимой причине, государь не менее затем,
как и покойная его родительница, остается в твердой связи со свои¬
ми союзниками и чувствует нужду всевозможными мерами проти¬
виться неистовой французской республике, угрожающей всю Евро¬
пу совершенным истреблением закона, прав, имущества и благо¬
нравия».
Отказ Павла от немедленной посылки войск против Франции
был результатом отсутствия единства в рядах антифранцузской
коалиции, но отнюдь не результатом нежелания активно высту¬
пать против Франции, о чем, впрочем, и сама декларация говорила
весьма недвусмысленно. Рассчитывать на победу в Центральной
Европе над Францией, имея при этом в тылу пока «нейтральную»
Пруссию, по Базельскому миру 1795 г. прекратившую всякие дей¬
ствия против Франции, было рискованно.
Екатерина, пытавшаяся уже после заключения Базельского
мира привлечь Пруссию к активному участию в борьбе с Фран¬
цией, фактически ничего не добилась, хотя прусский министр ино¬
странных дел и клялся, что прусский двор оставил коалицию
«только в одном смысле, т. е. в том, что прекратил войну, но во
всех других отношениях он нисколько ее не покинул, потому что
продолжает держаться тех начал, которыми движется коалиция».
Поэтому Екатерина еще могла рассчитывать, что Пруссия, держа
камень за спиной, все же останется нейтральной в борьбе Австрии
и России против Франции. Но в момент воцарения Павла трудно
было надеяться на нейтралитет Пруссии.
В дипломатических кругах давно носились слухи, что Пруссия
заключила с Францией не только мирный, но и союзный договор.
И Павел весьма скоро убедился, что такой договор действительно
существовал. Прусский посол, приехавший поздравить Павла со
вступлением на престол, сообщил ему о подписанной Пруссией
и Францией в августе 1796 г. конвенции, связывавшей эти государ¬
ства союзным договором. Это в корне меняло дело. Прус¬
сию следовало как-то изолировать.
Таким образом, одним из моментов, задержавших отправку
Павлом войск для борьбы с Францией, следует считать позицию
Пруссии. Другим моментом, действовавшим в том же направле¬
нии, были неудачи Австрии в борьбе с Францией, а в связи с этим
6 2782
81

и та колеблющаяся позиция, которую заняло австрийское прави¬
тельство.
Известия о ’критическом положении Австрии были получены
Павлом сразу же после коронационных торжеств. Приказом
14(25) апреля 1797 г. трем дивизиям было предложено готовиться
к выступлению на помощь Австрии. Но посылать войска Павел все
еще не собирался. В этот момент, когда Пруссия фактически была
союзницей Франции, а дальнейшее продолжение войны между
Францией и Австрией могло привести к полному разгрому послед¬
ней, Павел пытается положить предел успехам Франции чисто ди¬
пломатическим путем. Для этого надлежало добиться окончания
войны между Францией и Австрией и тем самым сохранить послед¬
нюю в качестве силы, уравновешивающей растущее влияние Фран¬
ции на европейские дела. Послом, которому поручалась столь
трудная миссия по спасению Австрии, был намечен князь Репнин.
Его задачей было урегулировать взаимоотношения Австрии
с Пруссией, чтобы тем самым «прекратить войну, а с нею и даль¬
нейшие успехи французов».
Учитывая взаимный антагонизм этих двух государств, оспари¬
вавших друг у друга гегемонию среди разрозненных германских
княжеств, можно было опасаться со стороны Пруссии всяческих
притязаний, тем более, что она претендовала на посредничество
между воюющими сторонами. В наставлениях Репнину предписы¬
валось подчеркнуть прусскому королю опасности, которые «как
для его собственной монархии, так и для всех вообще государств
неизбежно произойти могут от продолжения войны и расширения
французских успехов, а с ними и развратных их правил».
Средством к прекращению войны, а следовательно, и к приос¬
тановке победного шествия Франции Павел считал урегулирование
Пруссией взаимоотношений с Австрией без предъявления к по¬
следней чрезмерных требований, которые неизбежно повлекут про¬
должение войны. Совершенно закономерным решением, вытекаю¬
щим из замысла ограничить успехи Франции путем прекращения
войны в Европе, следует считать намерение царского правитель¬
ства заключить в этот же момент мир между Россией и Француз¬
ской республикой. Павел предложил Репнину, как бы «ненарочно»
встретиться в Берлине с французским послом и завести с ним
переговоры о возможности заключения мира между Россией
и Францией.
И хотя поездка Репнина и не состоялась, ибо в Петербурге
были получены известия о заключении предварительного мира
между Австрией и Францией в Леобене, но от попытки заключения
мира с Францией Павел все еще не отказывается. Переговоры
с французским посланником в Берлине, начавшиеся в июне 1797 г.,
велись русским посланником в Берлине Колычевым, а затем спе¬
циально посланным туда Паниным. В инструкции Панину Павел
указывал, что он «не только не излишним, но паче нужным почи¬
тает' заключить с правлением французским акт или конвенцию
мирную». Но французский представитель всячески затягивал пе¬
82

реговоры, так как во Франции прекрасно понимали стремление
Павла путем договора ограничить влияние Франции в Европе и за¬
ставить ее отказаться от части захваченной территории.
Не исключая возможности активных действий против Франции,
русский представитель в Лондоне одновременно с берлинскими
переговорами ведет переговоры с Англией о создании антифран-
цузской коалиции.
Позиция Франции, пытавшейся заключить окончательный мир
с Австрией, изолируя при этом Россию, и, наконец, захват Фран¬
цией Ионических островов и арест русского консула на острове
Занте привели к окончательному срыву и без того малоэффектив¬
ные русско-французские переговоры.
Вскоре стало известно и содержание австро-французского мир¬
ного договора, подписанного в октябре 1797 г. в Кампоформио.
Это была сделка, которая полностью игнорировала интересы Рос¬
сии и была призвана изолировать ее от всякого влияния на евро¬
пейские дела. Австрия по этому договору признавала все фран¬
цузские зовоевания 1795—1797 гг., отказывалась от Бельгии, лево¬
го берега Рейна и Ломбардии. Взамен этого она получила Вене¬
цию, Истрию и Далмацию.
Оценивая это соглашение, канцлер Безбородко справедливо
отмечал, что австрийцам удалось «слепить мир», т. е. подписать
договор, совсем «не сходный» с интересами России.
Несколько раньше выяснилось, что все роялистские заговоры
во Франции раскрыты.
Таким образом, задачу ограничения французской агрессии
в Европе, равно как и охранительно-монархические задачи, требо¬
вавшие уничтожения буржуазного государства в Европе, прихо¬
дилось решать чисто военным путем. России надо было все начи¬
нать сызнова, вновь сколачивать коалицию, распавшуюся благо¬
даря победам того полководца, которому, как грустно заявляет
один военный историк, «судьба определила променять банник ар¬
тиллериста на скипетр ' императорский».
В этот период царская Россия становится центром подготовки
новой войны с Францией. Французские эмигранты более не могли
находить себе убежища ни в Австрии, ни в Пруссии; зато их с рас¬
простертыми объятиями встречали в России. Сюда перебирается
и корпус эмигрантов под начальством принца Конде, до этого
времени находившийся в Австрии. Семь тысяч эмигрантов соста¬
вили «особливую инспекцию принца Конде» и были расположены
в Волынской и Подольской губерниях.
Тяжелое положение создалось после краха коалиции и у графа
Прованского. Людовиком XVIII его признала только Екатерина.
Ни Англия, ни Австрия этого сделать не пожелали. Стремясь к ре¬
ставрации Бурбонов, Англия и Австрия, однако, не упускали из
виду возможности присоединения к себе части французской тер¬
ритории. Если же граф Прованский был бы ими признан «закон¬
ным» преемником Людовика XVI, то при захвате даже части тер¬
ритории Франции они должны были бы передать ее «монарху».
83

Кочуя по Европе, для всех — граф Прованский, а для России—
Людовик XVIII, и проживая в Брауншвейге, он обратился к Павлу
за разрешением переселиться в Россию. Получив на путевые рас¬
ходы и ежегодную пенсию в размере 200 тысяч рублей, Людо¬
вик XVIII, принятый с царскими почестями, поселился в Митаве.
В результате, за исключением графа д’Артуа, находившегося
в Англии, и принцев Орлеанских, рассеянных по различным стра¬
нам, все члены Бурбонского дома нашли себе приют в России.
Деятельно подготовляя во имя охранительно-монархических за¬
дач новую войну с Францией, призванную обеспечить за Россией
господство в европейских делах, в том числе в делах Южной Ев¬
ропы, что явилось бы шагом к разрешению ближневосточного
•вопроса, Павел стремится в то же время закрепить за Россией
морскую базу на Средиземном море, необходимую для охраны
ближневосточных интересов от притязаний одновременно и враж¬
дебной Франции и союзной Англии. Наиболее подходящим местом
для устройства базы был остров Мальта, еще в XVI веке попав¬
ший в руки духовно-рыцарского ордена иоаннитов.
Стратегическое значение острова Мальты, естественно, должно
было обратить на него внимание тех европейских держав, которые
были заинтересованы в господстве на Средиземном море. Борьба
за Мальту, как подчеркивает историк Мьеж, в XVIII в. меняет
свой характер. «До сих пор,— пишет Мьеж,— христианские госу¬
дари вели борьбу между собою из-за приобретения главенства
в самом ордене... но с XVIII в. каждый государь желает завладеть
островом и, не будучи в состоянии этого сделать, старается поме¬
шать, чтобы остров не попал в руки соперника».
Еще во время войны с Турцией Екатерина стремилась привлечь
Мальту к союзу с Россией. Однако влияние Франции в этот период
на орден было весьма велико, и попытка Екатерины успехом не
увенчалась.
Но с момента революции во Франции мальтийский орден, ли¬
шившийся как материальных благ, так и своего защитника, начал
проявлять стремление к сближению с Россией. Еще в 1795 г. в Рос¬
сию в качестве посланника ордена прибыл граф Литта, некогда
служивший в русском флоте. Весьма ловкий человек и к тому же
знавший в Петербурге все ходы и выходы, Литта начал добивать¬
ся от Павла официального покровительства ордену. Он рисовал
перед Павлом заманчивые перспективы создания из ордена евро¬
пейского центра борьбы с якобинством, объединяющего всех за¬
щитников монархии для сокрушения всех защитников республики.
Верил ли Павел в возможность «спасения» Европы при помощи
мальтийского ордена, сказать трудно. Но бесспорно, что всю важ¬
ность-закрепления влияния России на Мальте в целях предупреж¬
дения противодействия как Англии, так и Франции усилению Рос¬
сии на Ближнем Востоке Па'вел понимал.
4(15) января 1797 г. с мальтийским орденом была заключена
конвенция. Павел взял Мальту под свое покровительство, увели¬
чил доходы ордена и учредил «Российское приорство», т. е. разре¬
84

шал ордену владеть на русской территории землями, передавае¬
мыми ему в виде пожертвования.
Между тем Наполеон, отправляясь в египетский поход, по пути
из Франции в июне 1798 г. без единого выстрела овладел Маль¬
той. Великий магистр ордена Гомпеш, выговорив себе и своим
приближенным пенсии, поспешил покинуть Мальту. Известие
о захвате Мальты произвело в Петербурге удручающее впечатле¬
ние. В Петербурге наскоро был учрежден заочный суд над Гомпе-
шом. Он был признан виновным в нерадивости и трусости и лишен
звания гроссмейстера. Им был провозглашен Павел I.
Этот на первый взгляд малосущественный факт, когда несколь¬
ко русских придворных с помощью находившихся в России фран¬
цузских эмигрантов провозгласили православного императора
России гроссмейстером католического ордена, имел, однако, боль¬
шое международное значение. Он говорил о том, что Россия не
собирается так легко расстаться с Мальтой. Было очевидно, что
дело здесь не только в «рыцарских» чувствах Павла и его благо¬
волении к католицизму. Этот гроссмейстер, который принял пост
главы католического ордена с благословения папы, еще совсем
недавно, когда папа вздумал было вступаться за католическое ду¬
ховенство в России, ответил ему весьма недвусмысленно, что «на¬
прасно он сим занимается». Но теперь покровительство католиче¬
скому ордену и главенство над ним связано было с закреплением
влияния на юге Европы.
Однако создание новой антифранцузской коалиции было де¬
лом не из легких. В отношении Англии сомнений не было, она го¬
това была поддержать любую коалицию против Франции. Хуже
обстояло дело с Австрией и совсем плохо с Пруссией. Австрия толь¬
ко что потерпела поражение. Пруссия же всячески держалась за
Францию для того, чтобы в компенсацию своего униженного по¬
ложения использовать поражение своего старинного врага — Авст¬
рии. В январе 1798 г. начался конгресс, на котором окончательно
должны были быть урегулированы австро-прусские отношения.
Россия, не принимавшая участия в этом конгрессе, всячески пыта¬
лась использовать свое влияние для скорейшего урегулирования
противоречий между Австрией и Пруссией, которые тормозили
создание антифранцузской коалиции. Приглашенный в качестве
арбитра между этими двумя странами Павел отправил в Берлин,
где шли все закулисные переговоры, своим представителем князя
Репнина. В инструкции ему Павел предлагал внушить «Венскому,
Берлинскому и Лондонскому дворам о скорейшем и дружеском
прекращении между ними недоразумений, дабы потом каждое
государство нашлось в состоянии, соединено с другими, оградить
себя от распространения пагубных замыслов Франции, клонив¬
шихся к разрушению порядка и законной власти», т. е. заключить
между собой мир для войны с Францией.
Лихорадочная спешка, с которой Павел стремился создать но¬
вую коалицию, возросла еще больше, когда ему стало известно
перехваченное письмо французского посла в Берлине своему
8S

правительству. Посол сообщал, что им было сделано прусскому пра¬
вительству предложение образовать из польских областей, ото¬
шедших к Пруссии, самостоятельное Польское государство во гла¬
ве с одним из принцев прусского царствующего дома. Это госу¬
дарство должно было, судя по письму, стать ядром будущей Поль¬
ши, объединяющей все те земли, которые после раздела отошли
к России и Австрии. Однако миссия Репнина в Берлине успехом не
увенчалась. Было очевидно, что Пруссия ставит своей задачей, как
говорил Репнин, только «волочить» переговоры.
В случае согласия прусского правительства подписать с Рос¬
сией союзный договор и помириться с Австрией Репнин даже га¬
рантировал присылку в Пруссию 50 тысяч русских солдат для за¬
щиты ее от возможного нападения Франции. Но и это предложе¬
ние не подействовало. «В прусском министерстве,— писал русский
посол в Берлине Панин,— нельзя превозмочь ни вкоренившейся за¬
висти к Австрии, ни робости взяться за оружие против фран¬
цузов». Репнину было предложено оставить бесполезные перего¬
воры в Берлине и направиться в Вену, где ситуация оказалась
более благоприятной. Новые притязания Франции на Северную
Италию и захват Швейцарии заставляли австрийское правитель¬
ство ускорить заключение союза с Россией. Австрия стремилась
овладеть захваченной Францией в Италии территорией, а для это¬
го ей была необходима помощь России.
Уже в июле 1798 г. русский вспомогательный корпус под ко¬
мандованием генерала Розенберга был направлен в Австрию. Это
делалось якобы на основе оборонительного договора между Рос¬
сией и Австрией, заключенного еще в 1792 г., который, несмотря на
откровенное нарушение его австрийским правительством, а также
подписание им Кампоформийского мирного договора с Францией,
признавался Россией действующим.
Добившись союза с Австрией и дав ей в помощь корпус Розен¬
берга, Россия пытается втянуть в коалицию против Франции и ос¬
тальные европейские государства. Весьма характерно участие
в коалиции против Франции Турецкой империи. Египетский поход
Наполеона создал для Турции несомненную угрозу со стороны
Франции и в этот момент непосредственной опасности союз с Рос¬
сией имел для нее огромное значение. Но султан не успел еще об¬
ратиться к Павлу с просьбой о помощи, как 23 августа (3 сентяб¬
ря) 1798 г. русская эскадра под командой адмирала Ушакова
прибыла к Константинополю. Султану было сообщено, что если
он пожелает, русская эскадра будет ему содействовать в борьбе
с Францией во всех местах, где ему будет угодно. 23 декабря
1798 г. (3 января 1799 г.) был заключен союзный договор между
Россией и Турцией. Турция брала на себя содержание эскадры,
а Россия в свою очередь обязывалась в случае надобности снаб¬
дить Турцию и сухопутными войсками.
Соединившись с турецким флотом, эскадра под командой Уша¬
кова отправилась к Ионическим островам, занятым в это время
французами.
86

18(29) ноября 1798 г. был заключен союзный договор между
Россией и неаполитанским королем. Через месяц, 18(29) декабря,
Россия подписала союзный договор с Англией. Заключая это со¬
глашение, обе договаривающиеся стороны, Россия и Англия, все
еще считали необходимым привлечь к союзу Пруссию. Но новый
нажим на Пруссию, как и все предшествующие, ни к чему не при¬
вел. Пришлось пока довольствоваться ее весьма шатким «нейтра¬
литетом».
В апреле 1799 г. посол в Берлине Панин писал Павлу: «Госу¬
дарь, все, что в состоянии навести страх на берлинский кабинет,
послужит только к большему его утверждению в системе нейтра¬
литета или же заставит его броситься в объятия директории, в ви¬
ду угрожающей ему войны». Новая союзная конвенция с Англией
11(22) июня 1799 г., предусматривавшая взаимные обязательства
России и Англии в войне с Францией, уже Пруссию в виду не име¬
ла. В июле 1799 г. Панин был вызван в Петербург. Все диплома¬
тические отношения с Пруссией были прерваны.
Таким образом, уже к концу 1798 г. коалиция в составе России,
Австрии, Англии, Турции и неаполитанского короля была оформ¬
лена.
Новый год застал русский флот совместно с турецким уже
в Адриатическом море. Вспомогательный корпус под командою
Розенберга находился в окрестностях Кремса, невдалеке от Вены.
Кроме того, в России к выступлению готовились новые значитель¬
ные сухопутные силы. Балтийский флот готовился к плаванию
для помощи Англии.
Костер войны был разложен. Пламя должно было вспыхнуть
с минуты на минуту.
Наступил 1799 г., принесший русской армии и русскому флоту
выдающиеся победы, а коалиции в целом жестокое поражение.

ВОИНА 1798—1799 ГОДОВ
Средиземноморский, поход русского флота.
Итальянский и Швейцарский походи
А. В. Суворова. Разрыв с союзниками.
Русско-французское сближение
Война 1798—1799 гг. явилась вершиной творчества двух выдаю¬
щихся представителей русского военного искусства — фельдмар¬
шала А. В. Суворова и вице-адмирала Ф. Ф. Ушакова.
В истории нашей родины их имена неразрывно связаны. Сов¬
ременники и соратники, они были последовательными представи¬
телями русской национальной школы обучения и воспитания войск,
создателями тактики решительного боя и смелого маневра.
Оба они — смелые новаторы, поднявшие русское военное искус¬
ство на небывалую высоту, выдающиеся патриоты, для которых
любовь к родине являлась определяющим моментом всей их дея¬
тельности: «Я забывал себя, когда дело шло о пользе отечества»,—
говорил о себе Суворов. «Душою и всем моим состоянием предан
службе»,— говорил о себе Ушаков.
Ушаков и Суворов не знали поражений, ибо в своих действиях
они опирались на национальные особенности русской армии и фло¬
та и в человеке видели главное оружие войны.
«Мне солдат дороже всего»,— постоянно повторял Суворов.
«Мы не желаем никакого награждения, лишь бы только служи¬
тели наши, столь верно и ревностно служащие, не были больны
и не умирали с голоду»,— писал Ушаков во время блокады остро¬
ва Корфу. И прав был один из первых биографов Ушакова, ут¬
верждая, что «он известен был своими подвигами на море, сколь¬
ко современник его Суворов победами на суше; умел поселить
ъ подчиненных дух непоколебимой храбрости, с малыми силами
бил неприятеля, гораздо сильнейшего».
На первом этапе войны 1798—1799 гг. активные действия вели
моряки Черноморского флота, руководимые Ушаковым.
На Черном море Ушаков служил с 1783 г., т. е. с момента офи¬
циального присоединения Крыма к России и начала строительства
Черноморского флота. Его блестящие флотоводческие качества
уже полностью развернулись во время второй русско-турецкой
войны 1787—1791 гг., когда в ходе наиболее значительных мор¬
ских сражений (при острове Фидониси, Керченском, Тендровском
и у мыса Калиакрии) сложились основные положения маневрен¬
38

ной тактики русского флота. Не связывая себя господствовавши-
ми в западноевропейских флотах принципами, Ушаков отказы¬
вается от основного принципа линейной тактики — равномерного
распределения сил по фронту. Для всех его операций характерно
постоянное стремление создать превосходство сил на решающем
участке. Сражаясь с турецким флотом, Ушаков пытается в пер¬
вую очередь атаковать его авангард, а затем перенести главный
удар на флагманский корабль, ибо опыт сражений показал, что
турки прекращают сопротивление, когда выходит из боя флагман.
Для достижения успеха при атаке турецкого авангарда или флаг¬
манского корабля Ушаков стремился сковать остальные корабли
противника атакой их линии баталии своими кораблями, также на¬
ходившимися в строю баталии.
Изолировав большую часть кораблей противника от своего-
авангарда, Ушаков вел бой на их уничтожение. Поэтому бой шел
па предельно коротких дистанциях, что давало возможность ис¬
пользовать артиллерию даже самых малых калибров. Постоянно
ставя своей целью решительные действия, Ушаков всегда нахо¬
дил самые разнообразные методы навязывания боя противнику.
Его операции всегда отличались стремительностью и внезапно¬
стью. В этом смысле замечательным образцом является сраже¬
ние, происшедшее в районе Тендры и Гаджибея в сентябре 1790 г.
Застигнув противника врасплох, Ушаков атакует его в походном
порядке. Когда же турецкие корабли попытались спастись бегст¬
вом, Ушаков атаковал арьергардные корабли и заставил турец¬
кую эскадру повернуть обратно и принять бой. Чтобы окончатель¬
но деморализовать противника, Ушаков применял принцип проре¬
зания своими кораблями боевой линии противника — маневр, ко¬
торый помимо морального воздействия, давал в определенный
момент возможность вести огонь^ артиллерией с обоих бортов. Так,
в ходе второй русско-турецкой войны складывались основные так¬
тические принципы военно-морского искусства Ушакова.
Однако в войне 1798—1799 гг. Черноморскому флоту пришлось
вести борьбу не против флота противника, а против его сильных
крепостных сооружений, широко применяя при этом высадку де¬
сантов. Все это потребовало иных методов планирования опера¬
ций, к тому же производившихся на театре, весьма удаленном от
основных баз.
План операции, предложенный Ушаковым, был обсужден
и принят во время нахождения русской эскадры в Босфоре. Соеди¬
ненной русско-турецкой эскадре предстояло освободить Иониче¬
ские острова, находившиеся в руках французов, воспрепятство¬
вать усилению их гарнизонов на албанском берегу и по возможно¬
сти оказывать помощь английской эскадре адмирала Нельсона,
блокировавшей в этот период берега Египта, также занятого фран¬
цузами.
Но руководство операциями по освобождению Ионических
островов требовало не только высокого мастерства, но и огром¬
ного политического такта. Жители Ионических островов, на нацио¬
89

нально-освободительное движение которых союзники весьма рас¬
считывали, совершенно справедливо видели в турках своих угнета¬
телей и боялись их не меньше, чем французов; завидя турецкие
корабли, население Ионических островов стремилось скрыться как
можно дальше от своих «избавителей». В конечном счете Уша¬
ков был вынужден предложить турецким кораблям плыть
«порознь, соединяясь в условленных местах для совместных
действий».
С другой стороны, союзники России, и в первую очередь Анг¬
лия, уже в самом начале кампании ревниво следили за дейст¬
виями ушаковской эскадры. Требуя помощи со стороны русского
флота, Нельсон в письме к английскому послу в Неаполе указы¬
вал, что он больше всего опасается, что «русские занесут ногу на
Корфу».
20 сентября (1 октября) 1798 г. русско-турецкая эскадра, нахо¬
дившаяся под общим командованием Ушакова, вышла в море.
Турецкой эскадрой командовал адмирал Кадыр-Абдул-бей, кото¬
рому было «внушено именем султана почитать нашего вице-адми¬
рала, яко учителя».
В конце сентября союзный флот достиг Ионических островов,
где известие о приходе русских кораблей вызвало большой энту¬
зиазм у местного населения и способствовало усилению освободи¬
тельного движения против французов.
Операцию по освобождению Ионических островов Ушаков ре¬
шил вести в направлении с юга на север — начать ее взятием ост¬
рова Цериго и завершить изгнанием французов с острова Корфу.
К острову Цериго были направлены два русских фрегата под об¬
щей командой капитан-лейтенанта Шостака. Подойдя к острову
28 сентября (9 октября), корабли начали обстрел небольшой кре¬
пости, находившейся на побережье. Вскоре был высажен и десант.
Французские войска, оборонявшие это передовое укрепление, пос¬
ле недолгого сопротивления отошли к главной крепости — Капса-
ле, расположенной на крутой, труднодоступной горе и обнесенной
высокими стенами. На требование Ушакова, подошедшего с Цери¬
го с главными силами, сдать крепость французы ответили отказом.
Ушаков усилил десантный отряд Шостака осадными орудиями
и начал готовиться к штурму.
Пушки, различные грузы — все это по горным дорогам, на ру¬
ках, приходилось доставлять в район центральной крепости, где
очень скоро были сооружены два укрепления, вооруженные тяже¬
лыми орудиями. 30 сентября (11 октября) на рассвете начался
обстрел Капсалы. Помимо сухопутных батарей крепость обстре¬
ливали и специально выделенные суда. Вскоре, осознав всю беспо¬
лезность дальнейшего сопротивления, французы, не дожидаясь
штурма, капитулировали. После того как взятые в плен на острове
Цериго французы дали обязательство не принимать в течение года
и одного дня с момента предоставления им свободы участия в вой¬
не против России и ее союзников, они получили возможность воз¬
вратиться на родину.
90

vr
Неблагоприятная погода несколько задержала дальнейшее
развитие операции по освобождению Ионических островов. Лишь
13(24) октября эскадра Ушакова подошла к острову Занте. Вы¬
садка здесь десанта чрезвычайно затруднялась мелями и камня¬
ми, мешавшими причалить к берегу. Большую помощь русским
морякам оказали местные жители, которые вплавь добирались до
застрявших, не достигнувших берега судов и помогали десантным
войскам высадиться. Штурм крепости на острове Занте был на¬
значен Ушаковым на 14(25) октября, но 13(24) вечером француз¬
ское командование сообщило о своем согласии на капитуляцию.
Затем были освобождены от французов острова Энте, Кефало¬
ния и Св. Мавра. На все потребовалось всего лишь шесть недель.
Но впереди оставалась более сложная задача — овладеть цент¬
ром Ионических островов, островом Корфу с его знаменитыми
и, как считалось, неприступными крепостными укреплениями.
Крепость Корфу, расположенная на горе и обнесенная мощ¬
ными гранитными стенами, несомненно была одной из самых силь¬
ных в Европе. Ее укрепления, высеченные в скале, состояли из
так называемых старой и новой крепостей. С моря Корфу защи¬
щался островом Видо с фортом и крепостью Лазаретто, на кото¬
рой были сооружены батареи. На острове Корфу французы сосре¬
доточили 3 тысячи человек, до 650 орудий с боеприпасами и про¬
довольствие, достаточное на полгода. На острове Видо было около
800 солдат и офицеров. Под стенами крепости Лазаретто стояли
на якоре французские суда. Таким образом, крепость Корфу име¬
ла все необходимое для того, чтобы выдержать длительную осаду.
Посланный Ушаковым к острову Корфу отряд капитана Сели-
вачева, закрыл с севера и с юга доступ к проливу, отделяющему
Корфу от материка и прекратил доступ с берега провизии, затруд¬
нил подвоз войск из французских крепостей, расположенных на
итальянском берегу. Однако до подхода главных сил к активным
действиям приступить он не мог. Главные силы флота во главе
с Ушаковым прибыли к Корфу 9(20) ноября 1798 г. С подходом
эскадры французы очистили остров Лазаретто, немедленно заня¬
тый русскими войсками. Но это обстоятельство не облегчало зада¬
чу Ушакова, ибо ключом обороны Корфу был остров Видо.
По рассказу одного из участников кампании 1798 г. капитан-
лейтенанта Метаксы, Ушаков сразу определил стратегическое зна¬
чение этого острова. «Он,— пишет Метакса,— окинув глазами ме¬
стоположение и указывая на остров Видо, сказал: «Вот ключ Кор¬
фу». Но для него также было очевидным, сколь трудно осаждать
кораблями крепости и батареи подобные корфиатским», а францу¬
зы, зная осадные средства соединенной эскадры, с насмешкой го¬
ворили, по словам того же Метаксы, что «русские хотят с кораб¬
лями своими въехать на бастионы».
Действительно, Ушакову впервые в истории войн предстояло
овладеть крепостью, оснащенной передовой техникой вооружения
и фортификационными сооружениями, лишь рассчитывая на силы
флота. «Если бы я имел со мной один только полк русского
91

сухопутного войска,— доносил Ушаков Павлу I,— непременно на¬
деялся бы я Корфу взять, соединясь вместе с жителями».
В ожидании концентрации у Корфу всех кораблей и прибытия
сухопутных войск, обещанных турками, Ушаков усилил блокаду
крепости. Флот расположился около Корфу дугою, включив
в центр ее остров Видо. Часть судов продолжала охранять входы
в пролив.
Блокада Корфу была самым трудным временем из всей кам¬
пании Ушакова в Средиземном море. Наступила холодная, дожд¬
ливая погода. Обмундирование и обувь у личного состава были
в весьма скверном состоянии, но не только на их замену, но даже
на починку рассчитывать не приходилось. Еще хуже обстояло де¬
ло с продовольствием. Запасы, взятые с собою, кончились, а про¬
виант, крайне нерегулярно доставляемый турками, был весьма
низкого качества, что влекло за собою массовые заболевания. «Не¬
достатки наши,— писал Ушаков об этом периоде,— во всем были
беспредельны». Состояние кораблей, блокировавших Корфу, было
таково, что «с некоторых фрегатов верхняя обшивка спадывает,
обшивные доски иногда выплывают из-под них наверх: гвозди так
заржавели и истлели, что мусул только от них один остался, и ког¬
да раскалывают доску, чтобы ее вынуть, то все гвозди, какие
в ней есть, рассыпаются».
Но трудности, испытываемые эскадрой, не изменили решения
Ушакова немедленно овладеть крепостью Корфу, ибо перенесение
операции на весну привело бы к усилению противника. Чтобы ог¬
раничить фуражировки французов непосредственно на острове,
Ушаков 14 и 19 ноября высадил две небольшие десантные группы,
которые быстро окопались и установили батареи — одну против
старой, другую — против новой крепости. Одну из батарей фран¬
цузам удалось захватить, но вторая, несмотря на постоянные ата¬
ки противника, удержалась вплоть до капитуляции крепости.
В конце января 1799 г. к Корфу были стянуты почти все мор¬
ские силы союзников. Таперь в распоряжении Ушакова было 12
линейных кораблей, 11 фрегатов и несколько мелких судов.
Взамен захваченной французами одной из батарей на Корфу
была создана другая; усилена была и сохранившаяся батарея,
действовавшая против новой крепости. К середине февраля подго¬
товка к штурму была закончена. Моряки были обучены действиям
на суше, тщательно был разработан план операции. Главный
удар решено было нанести по острову Видо со стороны моря. Од¬
нако для того чтобы заставить противника рассредоточить свои
силы, одновременно с атакой на остров Видо Ушаков предполагал
атаковать и внешние укрепления новой крепости непосредственно
на острове Корфу.
Особым воззванием Ушаков призвал местных жителей принять
участие в предстоящем решительном деле. Как пишет Метакса,
«адмирал Ушаков не беспокоился о том, что французы, по дан¬
ным повесткам во все места, будут знать о намерениях наших;
он того и желал, чтобы они для оборонительных действий развле¬
92

чены были на все укрепления, чем ослаблялась бы защита остро¬
ва Видо. Все приготовления наши заставляли их предполагать,
что нападение произведено будет гребными судами, 'но им и на
мысль не приходило, чтобы линейные корабли или фрегаты могли
приблизиться к столь ужасным батареям».
Наступило 18 февраля, день, намеченный для штурма. Запад¬
ный ветер дул прямо от русских кораблей на остров Видо. Вдоба¬
вок несколько дней назад сильный ветер разорвал боны,1 которые
защищали подходы к острову.
В 7 часов утра по сигналу с флагманского корабля начался
штурм. Фрегаты и мелкие корабли, находившиеся в первой линии,
снялись с якоря и двинулись к Видо, сметая своим огнем берего¬
вые батареи, траншеи и окопы. Следом за ними двинулись линей¬
ные корабли. Развернувшись бортом к берегу, они открыли губи¬
тельный огонь, в точности выполнив данную им инструкцию: «Очи¬
стить потребные места на берегах для десантов».
Турецкие корабли стояли далеко позади эскадры Ушакова, опа¬
саясь огня береговых батарей. Стреляли они редко, через голову
русской эскадры и при этом крайне неточно. Так, флагманский
корабль Кадыр-Абдул-бея ухитрился даже всадить два ядра
в борт ушаковского корабля «Св. Павел».
К 11 часам утра огонь береговых батарей ослабел, и по сиг¬
налу Ушакова на остров‘Видо в трех местах был высажен десант
общей, численностью более 2 тысяч человек. Успешно преодолев
передовые укрепления, русские войска быстро достигли середины
острова. «Храбрые войска наши,— доносил Ушаков,— мгновенно
бросились во все места острова, и неприятель повсюду был разбит
и побежден... Из бывших в сие время на острове до восьмисот
французов едва успели только немногие на гребных судах возвра¬
титься к крепости, прочие же побиты и потоплены».
К 2 часам дня на Видо были подняты союзные флаги. Теперь
Ушаков получил возможность сконцентрировать все силы непо¬
средственно против крепости на острове Корфу, действия против
которой с самого начала операции развивались весьма успешно.
Русские войска уже готовились к решающему штурму послед¬
него оплота противника на острове Корфу, но генерал Шабо, ко¬
мандовавший французскими войсками, и генеральный комиссар
Дюбоа совершенно справедливо сочли дальнейшее сопротивление
бесполезным. Вечером французы прислали парламентеров с пред¬
ложением начать переговоры об условиях капитуляции, на что
Ушаков не без иронии ответил: «Я всегда на приятные договоры
согласен». На следующий день капитуляция о сдаче острова Кор¬
фу была подписана. В плен сдалось более 2 тысяч человек, было
захвачено 636 орудий и множество припасов.
Значение этой новой победы Ушакова высоко оценивали как
друзья, так и недруги. Получив известие о взятии Корфу, Суворов
1 Боны — плавучие заграждения, устанавливаемые с целью воспрепятство¬
вать подходу кораблей противника.
93

с восторгом воскликнул: «Великий Петр наш жив! Что он по раз¬
битии в 1714 г. шведского флота при Аландских островах произ¬
нес, а именно: природа произвела Россию только одну: она сопер¬
ницы не имеет,— то и теперь мы видим. Ура русскому флоту...
Зачем не был я при Корфу, хотя мичманом?» Адмирал Нельсон
в поздравительном письме писал Ушакову: «Искреннейше поздрав¬
ляю Ваше превосходительство со взятием Корфы и могу уверить
Вас, что слава оружия верного союзника столь же дорога мне,
как и слава моего государя». А французский журнал после паде¬
ния Корфу, имея в виду господство флота своих противников в Сре¬
диземном море, писал: «Азиатский барс... и полярный медведь, ог¬
лашают Средиземное море своим ревом». Но в Петербурге к дея¬
тельности Ушакова в Средиземном море отнеслись весьма подоз¬
рительно. «За все мои старания и столь неусыпные труды,— писал
Ушаков,— из Петербурга не замечаю соответствия... Столь слав¬
ное дело, каково есть взятие Корфу (что на будущее время эпо¬
хою может служить), принято, как кажется, с неприятностью аза
что — не знаю».
То обстоятельство, что все эти успехи были достигнуты воспи¬
танием и обучением войск на принципах русской национальной
школы, т. е. на принципах сознательности, вызывало большое бес¬
покойство Павла. Характерно, что, произведя Ушакова в полные
адмиралы, он не наградил большинства его соратников. Подозре¬
ние в Петербурге вызывала и «Республика семи островов», ко¬
торая была учреждена Ушаковым на Ионических островах. Все
сословия, в том числе и крестьянство, при наличии имущественного
ценза от 100 до 180 червонцев ежегодного дохода и проживания
на островах не менее 15 лет имели право участвовать в выборе
высшего законодательного органа республики — Большого совета,
причем так называемым «сельским жителям» в Большом совете
принадлежала половина всех мест; все вопросы здесь решались
большинством голосов. На каждом острове были созданы местные
органы управления, республиканская армия и флот.
В мае 1799 г. республиканские органы, деятельность которых
находилась под наблюдением Ушакова, приступили к работе. Но
уже в конце мая последовал рескрипт Павла I, по которому кон¬
троль за деятельностью органов управления на Ионических остро¬
вах, а по существу за деятельностью Ушакова, поручался статско¬
му советнику Италинскому. А через некоторое время конституция
«Республики семи островов» в результате соглашения русского
посланника в Константинополе с турецким правительством корен¬
ным образом была изменена и «поселяны» лишились права участ¬
вовать в управлении республикой. Между тем именно принципы,
положенные Ушаковым в основу управления островами, могли
прочно закрепить там влияние России и положить предел той под¬
рывной работе, которую проводили на островах английские и авст¬
рийские агенты.
Но пока война еще не была закончена, Ушакова терпели, од¬
нако производство в адмиралы, как правильно отмечает его биог¬
94

раф Скаловский, было уже последней наградой, «полученной Уша¬
ковым от своих государей».
В дальнейшем, с началом наступательных операций русско-
австрийских войск в Северной Италии, боевые действия эскадры
Ушакова были перенесены к берегам Южной Италии. В мае 1799 г.
Ушаков направил к Адриатическому побережью Италии два отря¬
да: один под начальством капитана Сорокина к берегам Отранто,
другой под начальством капитана Пустошкина к Анконе.
Захватив ряд укреплений на восточном побережье Аппенин¬
ского полуострова, Сорокин высадил здесь десант под командою
капитан-лейтенанта Белли, который пересек страну с востока на
запад и вышел к Неаполю. 3 июня 1799 г. после упорного боя рус¬
ские моряки овладели Неаполем. Вслед за этим Ушаков начал
подготовку к походу на Рим. Накануне начала этой операции в Не¬
аполь прибыл Нельсон. Стремясь опередить Ушакова, он направил
один из своих кораблей в порт Чивита-Веккия, расположенный
близ Рима. Командир этого судна предложил французскому ко¬
менданту Рима капитулировать на весьма выгодных при этом ус¬
ловиях. Комендант города, уже знавший о намерениях Ушакова,
поспешил сдаться англичанам. Но все же русский десант, послан¬
ный Ушаковым за день до того, как он узнал о капитуляции Рима,
торжественно вступил в этот древний город. Вступлением русских
моряков в Рим закончился поход десантных сил черноморской
эскадры.
Во второй половине октября 1800 г. эскадра Ушакова после
двухлетнего отсутствия возвратилась в Севастололь.
С возвращением из Средиземноморского похода окончилась
боевая деятельность Ушакова. В 1802 г. он был переведен с Чер¬
ного моря на Балтику и назначен главным командиром Балтий¬
ского гребного флота. В этой должности он пробыл недолго и
в 1807 г. был уволен по болезни в отставку. Последние годы своей
жизни он провел на родине в Темниковском уезде Тамбовской
губернии, где и скончался в 1817 г. Смерть его прошла незамечен¬
ной. Официальная Россия забыла Ушакова.
Сухопутные операции против Франции в ходе войны
1798—1799 гг. благодаря выжидательной политике Австрии нача¬
лись значительно позднее операций на море.
К тому времени, когда Ушаков завершал освобождение Иони¬
ческих островов, два участника коалиции оказались уже королями
без королевств. В январе 1799 г. занятый французами Неаполь
был провозглашен республикой Парфенопейской. Еще ранее,
в конце ноября 1798 г. остался не у дел и король Сардинии.
Оккупация Францией Сардинии и Неаполя вывела, наконец,
Австрию из состояния нерешительности. Это уже была территория,
на которую претендовала сама Австрия. Подготавливая выступ¬
ление против Франции, австрийское правительство обратилось
к Павлу с рядом предложений об использовании русских сил
в этой войне, и одновременно, по настоянию главы английского
правительства Питта, с просьбой о назначении в действующую
95

армию Суворова. Дело в том, что накануне начала военных дей¬
ствий скончался главнокомандующий австрийскими силами принц
Оранский. Решено было его заменить эрцгерцогом Иосифам. Но
этот кандидат в главнокомандующие не участвовал ни в одном
сражении и вообще к военному делу не имел никакого отношения.
Следовало к главнокомандующему приставить кого-то в «руково¬
дители». Однако австрийские генералы более всего были знаме¬
ниты своими поражениями, а потому Англия весьма резко поста¬
вила вопрос о том, чтобы в качестве руководителя Иосифа был
назначен Суворов.
Суворов в первые годы царствования Павла I был в опале
и проживал под надзором в своем имении Кончанском Новгород¬
ской губернии. В отставку он был уволен 6 февраля 1797 г. со¬
гласно царскому указу, который гласил: «Фельдмаршал граф Су¬
воров, отнесясь его императорскому величеству, что так как войны
нет и ему делать нечего, за подобный отзыв отставляется от служ¬
бы». И действительно, Суворову при той перестройке армии, кото¬
рая производилась Павлом, «делать было нечего». Казалось, что
военное поприще фельдмаршала кончилось.
Но обстоятельства сложились так, что ссыльный, поднадзор¬
ный фельдмаршал вновь стал во главе русских войск и вновь его
воспитательные и тактические принципы дали возможность впи¬
сать еще одну славную страницу в историю русского военного ис¬
кусства.
Все военные приготовления и активные переговоры, которые
в этот момент велись между Австрией, Англией, Россией и италь¬
янскими государствами, не могли естественно, пройти мимо вни¬
мания Франции. В момент этой лихорадочной подготовки к войне
еще продолжал свою работу Раштадтский конгресс, где австрий¬
ские, прусские и французские представители весьма деятельно об¬
суждали условия мира. Французы ультимативно потребовали от
австрийцев вывода русского корпуса Розенберга из пределов Авст¬
рии. 20 (31) января 1799 г. Австрии была предъявлена нота и ука¬
зано, что, если в течение двух недель не будут приняты соответ¬
ствующие меры, это будет расценено как формальное объявление
войны. На эту ноту ответа со стороны Австрии уже не последо¬
вало.
В марте 1799 г. русские войска начали стягиваться к театру
военных действий. 4(15) марта корпус Розенберга в составе 20 ты¬
сяч двинулся с зимних квартир к итальянской границе в Верону,
где находился центр итальянской армии. 24 марта (4 апреля) с бе¬
регов Днестра к Вероне же двинулся корпус Германа в составе
11 тысяч человек. Корпус Германа имел при себе 3 батальона гре¬
надеров, предназначенных для гарнизонной службы на острове
Мальта после его захвата. Одновременно для «надзирания за по¬
ступками дурно расположенного курфюрста баварского» к отправ¬
ке на территорию Германии был подготовлен корпус Римского-
Корсакова (27 тысяч человек) и корпус принца Конде (7 тысяч
человек). Таким образом, непосредственно к участию в военных
96

действиях Павел назначил сухопутную армию в 65 тысяч человек.
Кроме того, две армии (88050 человек) были расположены в пол¬
ной боевой готовности вдоль западной границы России. Всего на
военное положение к моменту войны 1799 г. в России было по¬
ставлено 153500 человек.
14(25) марта 1799 г. вечером Суворов был уже в Вене. Реше¬
ние назначить Иосифа главнокомандующим было отменено — Су¬
ворову была подчинена вся итальянская армия.
Вручая Суворову руководство армией, Павел и австрийский им¬
ператор Франц серьезно опасались, как бы он не вышел за те
рамки, которые были ему предназначены. Поэтому, отправляя
Суворова в Италию, Павел поручил генералу Герману наблюдать
за всеми его мероприятиями, которые «могли бы служить ко вре¬
ду войск и общего дела, когда он будет слишком увлечен своим
воображением, могущим заставить его забыть все на свете».
У австрийского двора особое беспокойство, кроме того, вызы¬
вал план будущей кампании. Суворов был противником того пла¬
на войны, который был принят по предложению Австрии. Войну
в Северной Италии и Швейцарии, равно как и посылку десантов
на Ионические острова и Мальту, Суворов считал нецелесообраз¬
ным. Он прекрасно понимал, что даже в случае победоносного
исхода всех'этих операций нанесенные Франции поражения не по¬
дорвут основы ее господства, а лишь несколько сократят завое¬
ванные ею территории. Суворов считал, что война должна вестись
непосредственно на территории противника. Но так как Пруссия
не присоединялась к коалиции, следовало силою пробиться через
ее территорию и открыть себе дорогу во Францию. Задача Авст¬
рии в этом случае заключалась в первую очередь в отвлечении
части прусских сил.
Но подобный план кампании весьма мало устраивал Австрию.
Окончательный разгром Франции не входил в расчеты австрий¬
ского двора. Директория не внушала уже ему таких опасений, как
в свое время якобинцы; в то же время окончательный разгром
Франции означал усиление влияния России на европейские дела.
Для Австрии задача войны против Французской республики огра¬
ничивалась лишь ослаблением Франции и закреплением в Север¬
ной Италии. Отсюда понятно беспокойство, которое внушал Авст¬
рии план кампании Суворова, ибо имелись серьезные опасения,
что из Северной Италии он двинет войска в Южную Францию.
Назначая Суворова главнокомандующим союзной армией, ав¬
стрийский император Франц сразу же принял меры к тому, чтобы
лишить Суворова самостоятельности. Из ведения Суворова была
изъята вся продовольственная и административная часть. Кроме
того, Суворов получил звание австрийского фельдмаршала, что
обязывало его руководствоваться распоряжениями высшего воен¬
ного совета Австрии — гофскригсрата. Но когда Суворову в Вене
был прислан разработанный гофскригсратом план кампании, он
его вернул обратно, предварительно перечеркнув крест-накрест.
Членами гофскригсрата, которые добивались узнать у Суворова,
7 2782
97

где он начнет кампанию и где ее окончит, Суворов ответил: «Нач¬
ну действия переходом через реку Адду, а кончу, где богу будет
угодно». Австрийское правительство, однако, сделало еще одну
попытку навязать Суворову свой план военных действий. Во вре¬
мя приема австрийским императором Суворова ему был вручен
новый план, разработанный гофкригсратом, но уже в виде «пред¬
начертаний» самого Франца.
Военные действия начались еще до прибытия Суворова к вой¬
скам. В середине февраля в Южной Германии армия Журдана
и корпус Бернадотта столкнулись с австрийской армией эрцгерцо¬
га Карла. В итоге пятинедельной .кампании французы были толь¬
ко оттеснены за Рейн, хотя количественное превосходство австрий¬
ской армии могло обеспечить ей более блистательную победу.
В Швейцарии французская армия под командою Массена со
второй половины февраля, т. е. с момента начала здесь военных
действий, беспрестанно била австрийцев, несмотря на то, что авст¬
рийские войска насчитывали 70 тысяч солдат — втрое больше,
чем у французов.
В Северной Италии, т. е. на фронте, который должен был быть
центральным в этой войне, военные действия начались в середине
марта. В итальянской армии союзников было свыше 100 тысяч
человек, из них русских около 30 тысяч, остальные — австрийцы.
Французы имели здесь около 90 тысяч солдат. Возглавлял так на¬
зываемую римскую и неаполитанскую армии французов Макдо¬
нальд, а североитальянскую французскую армию — генерал Ше¬
рер, известный своей медлительностью и безынициативностью.
Но австрийские генералы в этом отношении перещеголяли и его,
так что в начале кампании активная роль принадлежала фран¬
цузам. Только за 10 дней до прибытия Суворова австрийцы за¬
ставили Шерера отступить. Идя на соединение с Макдональдом,
Шерер оставлял в имевшихся по пути крепостях значительные
гарнизоны. Наиболее сильной крепостью была Мантуя, где по¬
мимо находившегося там гарнизона, Шерер оставил еще 6500 че¬
ловек.
Суворов прибыл в Верону 3 (14) апреля. 8 (19) апреля, ког¬
да подошли русские полки, а австрийские войска несколько были
обучены суворовской тактике, началось общее наступление. По
мысли Суворова, не следовало задерживаться на осаде занятых
французами крепостей, а стремиться к энергичному сокрушению
основных сил противника. Взяв несколько крепостей (Брешиа
и др.) и оставив вокруг других заслоны, Суворов двинулся в глубь
Италии— к Милану.
Наступление велось в необычайно быстром темпе. 14 (25) ап¬
реля союзная армия дошла до реки Адды, где расположились при¬
остановившие отход французские войска. Правый берег, занятый
французами, был на всем протяжении выше левого, занятого со¬
юзниками. К тому же из-за значительной глубины и ширины реки
переход Адды вброд был невозможен. Таким образом, французы
имели для обороны все преимущества перед союзной армией. Од¬
98

нако командовавший французскими войсками Шерер допустил
непоправимую ошибку. Для того чтобы помешать переправе со¬
юзников, он всю свою 28-тысячную армию растянул на 100 верст.
Суворов приказал наводить мосты в трех местах. Центром пе¬
реправы, а следовательно, и главной атаки, был избран пункт
у Сан-Джервазио. Другие же два моста, которые наводились на
расстоянии 50 верст друг от друга, строились с одной только
целью: не дать французам возможности укоротить линию их рас¬
положения.
К началу переправы союзных войск Шерер был сменен Моро.
Но он уже не смог исправить сделанных ошибок. После чрезвы¬
чайно упорного сопротивления французов союзная армия в ночь
с 15 на 16 апреля переправилась на правый берег реки. Дорога на
Милан была открыта. 18 (29) апреля Суворов торжественно
въезжал в Милан — центр Цизальпинской республики.
За десять дней похода Суворов не только прошел в тяжелых
условиях 100 верст, но и выиграл сражение при Адде и освободил
от французских войск всю Ломбардию. Тот план военных дейст¬
вий, который был вручен Суворову при прощании с австрийским
императором, был уже выполнен, ибо далее захвата Ломбардии
австрийцы в сущности и не помышляли.
Гофскригсрат настаивал, чтобы Суворов теперь ограничился
осадой оставшихся в тылу крепостей, занятых французами, т. е
требовал в сущности прекращения наступления. В то же время
стало известно, что из Тосканы (Средняя Италия) на соедине¬
ние с остатками армии Моро двинулась 40-тысячная армия Мак¬
дональда. В противоположность требованиям гофскригсрата Су¬
воров намеревался идти навстречу Макдональду, покончить с ним
и направиться к Турину, где концентрировал свои войска Моро,
а затем, стянув все силы, двигаться на Париж. На гофскригсрат,
который, по словам Суворова, привык всегда быть битым, подоб¬
ный план, естественно, должен был произвести впечатление ра¬
зорвавшейся бомбы. В ответ на присланный план дальнейшей
кампании Франц писал Суворову: «Никогда не могу я согласиться
на движение сей армии к Лозанне или по тамошней дороге во
Францию, чего и предполагать не следовало, ибо, если бы и пред¬
ставилась возможность по совершенном изгнании неприятеля из
Италии вторгнуться во Францию, то путь вторжения гораздо луч¬
ше определят время и обстоятельства».
Но ответ из Вены был получен уже тогда, когда Суворов, от¬
делив 30 тысяч человек для осадных операций, сам во главе 36
тысяч человек, из которых 18 тысяч было русских, двинулся к ре¬
ке По на Пьяченцу, т. е. к югу от Милана, навстречу Макдональ¬
ду. Скоро, однако, выяснилось, что Макдональд из Тосканы не
выступил. Тогда Суворов повернул войска на запад, к столице
Пьмонта — Турину, где находился Моро. 15 мая Турин был взят,
и Моро отступил к Генуе, в так называемую Генуэзскую ривьеру.
С этого момента взаимоотношения между Суворовым и гофск-
ригсратом ухудшились еще больше. Гофскригсрат по-прежпему
99

продолжал «руководить» операциями из Вены. Суворов с возму¬
щением писал Разумовскому: «Его римско-императорское вели¬
чество желает, чтобы, ежели мне завтра баталию давать, я бы от¬
несся прежде в Вену... Я в Милане — из Вены получаю ответ
о приезде моем в Верону, я только что в Турин перешел — пишут
мне о Милане».
Полностью противоречила австрийским планам и та политика,
которую вел Суворов в Пьемонте. Вступив на территорию Пьемон¬
та, Суворов обратился к населению с призывом вступать в ар¬
мию и бороться за восстановление самостоятельного Сардинского
государства.
Намерения австрийского правительства, однако, были совер¬
шенно иные. Освобождая Пьемонт от французского господства,
Австрия стремилась утвердить там свое господство, и восстанов¬
ление Сардинского королевства вовсе не входило в ее расчеты.
В письме к Суворову австрийский император Франц писал:
«Сколь ни прискобно мне, не могу, однако же, скрыть, что я не
одобряю всех распоряжений, о которых доносите вы... относитель¬
но политического и гражданского управления в пьемонтских вла¬
дениях, а также вызова на службу солдат пьемонтских, гизальпин-
ских и французских. Почему я должен поручить вам, любезный
фельдмаршал, все ваши по сему предмету распоряжения отме¬
нить и все данные... предписания оставить без дальнейшего испол¬
нения».
Суворов и победоносное шествие его войск по Италии стано¬
вились для Австрии все более опасными. Австрийцы всеми имею¬
щимися в их распоряжении средствами пытаются препятствовать
дальнейшему продвижению Суворова. По нескольку дней войска
не получали провианта, а если продукты доставлялись, то тако¬
го качества, что не были годны в пищу. Недаром Суворов гово¬
рил: «Я стою между двумя батареями — военною и дипломатиче¬
скою. Первой не боюсь, но не знаю, устою ли против другой».
И под давлением гофскригсрата Суворов после занятия Турина
на некоторое время прервал дальнейшее наступление.
Одновременно с действиями армии Суворова в Северной Ита¬
лии русские войска стягивались и к другим фронтам. Корпус Рим¬
ского-Корсакова и корпус Конде, предназначенные к походу
в Баварию и Вюртемберг, в мае выступили в поход за пределы
русской территории. Англия настаивала, чтобы эти корпусы были
направлены из Баварии и Вюртемберга в Швейцарию, так как
«самостоятельность» Австрии в Швейцарии создавала в случе во¬
енной удачи опасность полного закрепления там австрийцев.
Вначале это предложение Англии вызвало недовольство Авст¬
рии. Австрийское правительство думало ограничить действия этих
русских корпусов только пределами Германии. Вводить русские
войска в Швейцарию, тем более усиливать силы Суворова было
не в интересах Австрии. Но настояния Англии и России были весь¬
ма ощутительными. К тому же вскоре отпала необходимость воен¬
ных действий в Баварии и Вюртемберге, которые добровольно
юо

присоединились к коалиции. Тогда Австрия, считая, что усиление
Суворова для нее было бы наиболее опасным и что виды терри¬
ториального приращения в Италии более реальны, чем в Швейца¬
рии, предложила другой план. Русские войска корпусов Римско¬
го-Корсакова, Конде и Ребиндера (ранее Германа), находившие¬
ся уже на пути в Северную Италию, должны были направиться
в Швейцарию, откуда эрцгерцог Карл выводит австрийскую ар¬
мию. Изоляция русских сил в Швейцарии, тем более, что корпус
Ребиндера был предназначен к восстановлению Неаполитанского
королевства, что также не входило в расчеты Австрии, была бы
прекрасным выходом из положения для австрийского правитель¬
ства.
Этот план был принят. Войска двигались в намеченном направ¬
лении. Между тем распространились слухи, что куда-то направ¬
ляется французский флот и что армия Макдональда сильно уве¬
личена. Слухи эти вызвали в Вене панику, и Австрия вновь обра¬
щается к России. Австрийское правительство просило, чтобы кор¬
пус Ребиндера был направлен в Северную Италию. Было сделано
и это. Но слухи оказались ложными. В Вене успокоились, и через
неделю после приказа корпусу Ребиндера идти в Северную Ита¬
лию— снова потребовали, чтобы корпус был отправлен в Швей¬
царию.
В течение своего похода Ребиндер шесть раз получал предпи¬
сания об изменении маршрута. Они присылались из Петербурга
и из Вены. Но к счастью они приходили столь неисправно и так
противоречили друг другу, что Ребиндер и не думал им подчинять¬
ся и по-прежнему двигался на соединение с Суворовым, который
в это время готовился к встрече с французской армией Макдо¬
нальда.
О приближении армии Макдональда Суворов все время полу¬
чал самые противоречивые сведения. Вначале сообщалось, что
Макдональд двигается к Турину, где предполагает объединиться
с Моро. Затем были получены сведения, что удар французы пред¬
полагают нанести не на Турин, а на Александрию. «Достоверные»
сведения, распускавшиеся французскими агентами и всемерно
поддерживаемые австрийским командованием, следовали беско¬
нечным потоком. «Новости сменяются ежеминутно,— отмечал Су¬
воров,— надо действовать по указаниям своего собственного ра¬
зума, если не хочешь впасть в сомнамбулизм».
Все эти слухи имели задачей скрыть план совместной операции
Макдональда и Моро, предусматривавший окружение и уничто¬
жение суворовских войск южнее реки По. Главный удар должен
был наноситься армией Макдональда с юга на сверо-запад в на¬
правлении на Модену, Пиаченцу и Тортону. Армии Моро следова¬
ло нанести вспомогательный удар с юга на север в направлении
на Тортону, имея целью отвлечь на себя главные силы союзников.
В том же случае, если бы Суворов все же решил основные силы
направить против армии Макдональда, Моро должен был нанести
удар с тыла.
101

Однако ложные слухи, равно как и демонстративные действия
небольших групп противника, призванных отвлечь внимание Су¬
ворова от направления главного удара, не смогли скрыть подлин¬
ный замысел французов. Даже не имея точных данных о числен¬
ности и движении группы Макдональда, Суворов, учитывая, что
замысел французского командования будет построен на взаимо¬
действии двух армий, стремящихся прижать союзников к реке По,
немедленно начинает концентрацию своих сил у Алессандрии. На¬
личие мощной группировки именно на этом участке открывало
возможность немедленной переброски сил или на восток к Пар¬
ме — пункту, который Макдональд не мог миновать, или же на юг
к Генуе, откуда должен был начать свое движение Моро. На¬
правление движения своей армии Суворов предполагал избрать
в зависимости от того, какая групйа войск противника раньше
начнет продвижение и где будет наноситься главный удар.
Таким образом, концентрация сил У Алессандрии открывала
возможность разгрома сил противника по частям. Однако проти¬
водействие гофскригсрата концентрации всех сил коалиции под
руководством Суворова и, в частности, отказ австрийского генера¬
ла Края перебросить часть своих сил из-под Мантуи, где бездейст¬
вовало около 20 тысяч человек, привели к тому, что только 50 ты¬
сяч из 100 тысяч, составлявших русско-австрийскую армию, Суво¬
ров смог сконцентрировать в районе Турин — Алессандрия.
Армия Макдональда, разбитая на три колонны, начала наступ¬
ление 29 мая. Правая колонна двигалась в направлении на Бо¬
лонью, центральная — на Модену, левая — на Реджио, т. е. все
три колонны двигались на север. Это давало возможность францу¬
зам при достижении названных пунктов, прикрыв зрмию со сторо¬
ны Модены, где концентрировалась сильная австрийская группи¬
ровка генерала Края, безопасно следовать на северо-запад вдоль
южного берега реки По к Тортоне, т. е. к месту соединения с ар¬
мией Моро. Армия генерала Моро с целью одновременной атаки су¬
воровских сил в районе Тортоны должна была выступить не ранее
1 (1'2) июня, поскольку расстояние от Генуи до Тортоны было
намного короче, чем от Лукки, Флоренции и других пунктов, где
базировался Макдональд.
1 (12) июня части Макдональда разгромили австрийцев у Мо¬
дены и тем самым открыли себе дорогу на северо-запад. Генерал
Край, находиршийся севернее Модены у Мантуи, вместо того что¬
бы немедленно атаковать Макдональда и тем самым облегчить
положение Суворова, занял оборонительную позицию. Это обстоя¬
тельство позволило Макдональду уже в самом начале операции
решить часть поставленной перед ним задачи. Он получил воз¬
можность бросить свои главные силы против Суворова. О собы¬
тиях у Модены и об отступлении австрийских войск Суворов по¬
лучил сведения 2 июня вечером. Всего происшедшего было для
него достаточно, чтобы разгадать замысел противника. Суворов
принял решение, прикрываясь частью сил от армии Моро,
главные силы направить против Макдональда, чтобы разгромить
102

его армию до объединения с армией, выступающей из Генуи.
Поскольку Суворов делал ставку на разгром армий противника
по частям в течение того короткого промежутка времени, пока они
не вошли в соприкосновение, совершенно закономерным был его
выбор армии Макдональда в качестве объекта для нанесения пер¬
вого удара. Армия Макдональда по численности превосходила те
силы, которые Суворов мог выделить для борьбы с ней, и разг¬
ром этой армии уже фактически предрешал исход всей операции,
намеченной французским командованием.
Но в то же время это был чрезвычайно рискованный маневр,
который в случае малейшего промедления мог привести союзную
армию, оказавшуюся между двумя армиями противника, в сово¬
купности почти вдвое ее превосходившими, к полному разгрому.
На такой маневр, требующий необычайного напряжения войск,
всецело зависящий от темпа выполнения, мог решиться только
полководец, вполне уверенный в подчиненных и прекрасно пони¬
мающий, что «побеждает тот, кто меньше себя жалеет».
Наводка мостов через реку Бормида у Алессандрии и подтя¬
гивание маневренной группы несколько задержали выступление
Суворова, но уже 4 июня в 10 часов вечера начался беспример¬
ный в истории военного искусства форсированный марш. Преодо¬
лев вторую водную преграду — реку Скривиа, суворовские вой¬
ска к исходу дня 5 июня подошли к Костеджио, сделав таким
образом в течение суток 50-километровый переход. К утру следу¬
ющего дня суворовские войска достигли уже Страделлы. Здесь
Суворовым было получено известие, что в районе Пиаченцы вой¬
ска Макдональда начали теснить австрийские части, вначале ото¬
шедшие за реку Треббию, а вслед за этим отброшенные еще даль¬
ше на запад за реку Тидоне. Макдональд, имевший уже сведения
о выступлении Суворова из Александрии, но не предполагавший
сколь близко он от него находится, решает утром 6 июня оконча¬
тельно уничтожить австрийские войска в этом районе. Суворов¬
ские авангарды в этот момент находились в 20 километрах,
а главные силы в 35 километрах от реки Тидоне. Приказав авст¬
рийцам пропустить вперед русские войска, Суворов личным при¬
мером довел скорость движения до невиданного темпа. Солдаты,
ободряемые Суворовым, буквально бежали. Опередив с 4 казачь¬
ими и 2 австрийскими драгунскими полками основные силы, Суво¬
ров прибыл в Сан-Джиовано, где уже происходил бой между
Макдональдом и союзным авангардом, в критический для союзни¬
ков момент. Лихая атака казаков под командою Суворова при¬
остановила наступление французов. Тем временем успели подойти
головные батальоны пехоты. К вечеру 6 июня французы были от¬
брошены к реке Треббии.
При Треббии у Макдональда было около 25 тысяч человек. Еще
две дивизии находились, на расстоянии одного перехода. Поэтому
Макдональд предполагал вновь начать наступление 8 июня, когда
у него будет около 35 тысяч человек. Суворов имел здесь около
30 тысяч. Не давая противнику передышки, Суворов назначил
103

решительное сражение на 7 июня, несмотря на то, что войска бы¬
ли измучены необычайным переходом. Единственное послабление,
сделанное Суворовым, заключалось в том, что наступление, внача¬
ле назначенное на 7 часов утра, было отложено до 10 часов.
Главный удар Суворов предполагал нанести по левому флангу
противника в направлении Сан-Джорджио — Ивакари. В случае
успеха в этом направлении союзники получали возможность при¬
жать Макдональда к реке По и лишить его возможности как сое¬
диниться с Моро, так и отойти в направлении Пармы.
На направлении главного удара Суворов в основном сконцен¬
трировал русские войска. Австрийские же войска предназначались
для вспомогательного удара и частично находились в резерве.
После упорного боя русским войскам удалось сломить сопро¬
тивление противника и заставить его в беспорядке начать отход
за Треббию. Именно в этот момент с целью преследования Суво¬
ров и решил использовать свой резерв, который состоял из авст¬
рийских войск. Но генерал Мелас самовольно отправил резервные
части не к левому флангу противника, где наносился главный удар
и где русские войска уже теснили французов, а к правому, где
австрийские войска наносили вспомогательный удар. Это обстоя¬
тельство дало возможность противнику закрепиться за рекой Треб-
бией и задержать продвижение русских сил.
Таким образом, итогом сражения 7 июня явился лишь отход
противника за реку Треббию. Вдобавок силы французов в тече¬
ние этого дня возросли, ибо подкрепления, ожидавшиеся лишь
назавтра, подошли к Треббии уже 7-го.
Несмотря на численное превосходство противника и на нали¬
чие у него свежих сил, Суворов, планируя сражение на 8 июня,
решает осуществить тот же план, который был сорван накануне
вследствие невыполнения его требований австрийским командова¬
нием.
8 июня наступление начали французы. Создав две группы,
Макдональд одновременно начинает атаку как в северном на¬
правлении, где концентрировались австрийские части, так и в юж¬
ном, где располагались русские войска. Французская группа, дей¬
ствовавшая на севере, превосходила австрийскую, на 2 тысячи че¬
ловек, а действовавшая на юге превосходила русскую на 8 тысяч
человек.
Правый фланг южной группы суворовских войск составляли
отряд Багратиона и дивизия Швейковского. Поскольку противник
намеревался охватить русские войска с флангов и в первую оче¬
редь обойти правый фланг, этим частям пришлось вести особенно
тяжелые бои с превосходящими силами противника. Хотя отряд
Багратиона в итоге штыковой атаки обратил дивизию противни¬
ка в бегство, но дивизия Швейковского, которая оборонялась про¬
тив двух французских оказалась атакованной с открытого флан¬
га и частично окруженной. Начавшееся отступление было при¬
остановлено самим Суворовым, который увлек за собой почти
обессилевших солдат. Отряд Багратиона атаковал с фланга
104

французские части, теснившие дивизию Швейковского. Наступле¬
ние противника было приостановлено, а затем совместными сила¬
ми войск Багратиона- и Швейковского французы вновь были от¬
брошены за реку Треббию.
Ночь опять застала армии на исходных позициях, и, прощаясь
с командирами, Суворов, несмотря -на возможность с часу на час
приближения Моро, сказал: «Завтра дадим четвертый урок Мак¬
дональду». К 5 часам утра было приказано готовиться к новому
наступлению. Но Макдональд фактически уже был обессилен. Не
имея сведений о Моро, Макдональд в ночь с 8 на 9 июня начал
отступление. Из 36 тысяч человек Макдональд сохранил только
половину. Так закончилась эта блестящая битва у берегов Треб-
бии, в том самом месте, где за 2 тысячи лет до этого была одер¬
жана Ганнибалом решительная победа над римлянами.
Между тем Моро в этот момент достиг реки Бормиды, т. е. на¬
ходился на расстоянии двух переходов от Суворова. Получив
сведения о разгроме Макдональда, Моро вначале производит ряд
демонстративных вылазок, а затем, узнав о движении против не¬
го главных сил Суворова, начинает быстрое отступление обратно
к Генуэзской ривьере.
Таковы были итоги попытки объединения с целью разгрома
суворовских войск армий Макдональда и Моро.
Уже вся Северная Италия, за исключением Генуэзской ривь-
еры, была очищена от французов. Открывались широкие перспек¬
тивы движения во Франции. Генуя была осаждена союзниками
с моря, поэтому можно было легко выбить французов и отсюда,
тем более, что подошел корпус Ребиндера, увеличив силы Суворо¬
ва. Кроме того, сдалась Мантуя. Ничто больше не задерживало
Суворова в Северной Италии. Но он вынужден был бездейство¬
вать. Один за другим получает Суворов нравоучительные рескрип¬
ты австрийского императора, требующие от него послушания
и подчинения гофскригсрату. Австрийское правительство пустило
в ход все меры, чтобы заставить Суворова отказаться от дальней¬
ших наступательных движений.
Перерыв в военных действиях дал возможность остаткам армии
Макдональда в конце июля добраться до Генуи и объединиться
там с войсками Моро. Французская армия была пополнена све¬
жими силами. Во главе ее был поставлен молодой генерал Жубер.
29 июля (9 августа), имея 35-тысячную армию, Жубер начал на¬
ступление. Основной своей задачей он считал разгром союзной ар¬
мии у Тортоны и освобождение от осады Мантуи, о капитуляции
которой Жуберу еще не было известно. Наступление французов
дало возможность Суворову вновь приступить к активным воен¬
ным операциям.
Против 35 тысяч французов Суворов имел более 50 тысяч со¬
юзных войск. Он решил дать возможность Жуберу выйти из от¬
рогов Апеннинских гор, выманить его на равнину и здесь дать ре¬
шительное сражение. «Пусть все вылезут»,— сказал Суворов,
105

узнав о продвижении Жубера. Недоумевающий Жубер двигался
вперед, не встречая на своем пути противника.
Наткнувшись 2 (13) августа на отряды Багратиона у Нови,
Жубер решил, что их отход обусловлен натиском французских
войск,, и лишь овладев Нови и увидев с новинских высот суворов¬
скую армию, он понял всю глубину своей ошибки. Растерявшись,
Жубер не принял никакого решения. Он не знал, следует ли ему
наступать или предпочесть отступление без единого выстрела. Но
Суворов предрешил этот вопрос, сам начав 4 августа наступление,
хотя местность, благодаря тому, что противник не вышел на рав¬
нину, давала все преимущества французам. Сильно пересеченная,
с многочисленными садами, она создавала благоприятные условия
для обороны. В самом начале сражения Жубер был убит, и ко¬
мандование принял на себя Моро. Три атаки союзников были от¬
биты французами, но после того, как Суворов бросил в дело свои
многочисленные резервы, французы начали отступать. В сраже¬
нии при Нови французы потеряли половину своей армии — около
16 тысяч человек и всю свою артиллерию.
Но использовать полностью и эту победу Суворову не удалось.
Опасаясь продвижения Суворова в Генуэзскую ривьеру, австрий¬
ское командование, ссылаясь на отсутствие провианта и мулов,
не дало возможности Суворову преследовать неприятеля. Нача¬
лась старая история. Франц снова пишет Суворову, что в «нынеш¬
нюю кампанию не должно и помышлять о каком-либо вторжении
во Францию или о переходе за границу Италии, к стороне Вара,
а еще менее к Савое, а потому все, что клонилось бы к подобному
предприятию, должно быть совершенно исключено из плана дей¬
ствий». И через несколько дней после блистательной победы под
Нови Суворов писал Ростопчину: «Сколько ни мужаюсь, но вижу,
что должен скоро в каком ни есть хуторе или гробе убежища
искать».
Победой при Нови заканчивается итальянская кампания Суво¬
рова, которая является одной из самых замечательных страниц
в истории военного искусства.
Разгром Макдональда, Моро и Жубера дал возможность Авст¬
рии с полной безопасностью приступить к реализации давнишнего
своего замысла — вытеснению Суворова из Италии.
Еще до победы 4 августа австрийцы считали, что в Италии
война уже закончена и дальнейшее пребывание там русских
войск нецелесообразно. 6 августа, т. е. тогда, когда весть об этой
победе еще не дошла в Вену, Франц писал Суворову, что «дела
в Италии приняли такой оборот... что нельзя более опасаться ка¬
ких-либо новых неблагоприятных случаев в той стране». Теперь
русская армия в Италии была для Австрии излишней. Политика
России, ее стремление восстановить сардинского и неаполитанско¬
го королей в корне противоречили намерениям венского двора,
претендовавшего на захват и присоединение этих земель. Надле¬
жало теперь ослабить не только Францию. Вопрос закрепления
Австрии упирался в ослабление здесь русских сил, а наилучшим
106

выходом, с точки зрения Австрии, явились бы столкновение Рос¬
сии с Францией где-либо вне Италии. В этом случае даже победа
России повлекла бы ее ослабление, а следовательно, и невозмож¬
ность для нее воспрепятствовать хозяйничанью Австрии в Ита¬
лии.
Венский двор начинает усиленную кампанию в Петербурге
и в Лондоне, домогаясь переброски русских сил из Северной Ита¬
лии в Швейцарию, где безуспешно воевал против армии Массена
эрцгерцог Карл. Австрийское правительство представляло дело та¬
ким образом, будто именно Швейцария становится теперь решаю¬
щим участком борьбы с Францией и что отсюда легче всего можно
будет вторгнуться на французскую территорию. В конце концов
Павел принял это предложение. Русские войска должны были быть
направлены из Северной Италии в Швейцарию, откуда все австрий¬
ские силы после прибытия Суворова выводились. Суворов резко
протестовал против этого плана. Он указывал, что в Италии война
еще не окончена, что движение в Швейцарию в осеннее время го¬
да— безумие, что войска его к горной войне совершенно не были
приспособлены. Но возражения Суворова не были приняты во
внимание, и 16 августа, т. е. через 12 дней после битвы при Нови,
Суворов получил из Вены извещение о категорическом решении
союзников.
Русский корпус Римского-Корсакова, направленный Павлом
прямо из России на помощь эрцгерцогу Карлу, в это время уже
находился в Швейцарии. Римский-Корсаков подошел к швейцар¬
ской границе 4 (15) августа и только в этот момент узнал, что эрц¬
герцог полностью выводит отсюда свои войска. Таким образом,
корпусу Римского-Корсакова, имевшему всего 28 тысяч человек,
треть которого составляла кавалерия, совершенно не приспособ¬
ленная к действиям в горах, предстояло занять позицию на про¬
тяжении 200 верст, где до того времени армия эрцгерцога в 62 ты¬
сячи человек с трудом сдерживала наступление 80-тысячного кор¬
пуса французов. Это было откровенным нарушением взятых на се¬
бя обязательств, так как согласно договоренности с русским пра¬
вительством австрийская армия должна была начать эвакуацию
из Швейцарии только после прибытия Суворова, т. е. после кон¬
центрации в Швейцарии всех русских сил. Английский министр
иностранных дел Гренвиль с возмущением по этому поводу писал:
«Венский двор нарочно отзывает эрцгерцога Карла из Швейца¬
рии, прежде чем маршал, который спускается из Италии, чтобы
соединиться с Корсаковым, сможет осуществить это соединение.
Он это делает, чтобы обе (армии.— С. О.) были разбиты порознь».
18 августа эрцгерцог Карл начал эвакуировать свои войска.
Единственно, на что он соглашался,— это оставить до прибытия
Суворова корпус генерала Готце, насчитывавший 20 тысяч чело¬
век.
Угрожающее положение, в котором очутился корпус Римского-
Корсакова, вынуждало Суворова спешить на помощь русским вой¬
скам в Швейцарию. «Выдавя из меня сок, нужный для Италии,
107

бросают меня па Альпы»,— сказал Суворов накануне этого пере¬
хода. 31 августа Суворов начинает свой героический переход из
Италии в Швейцарию. В этом переходе дорог был каждый день.
Промедление могло привести к гибели всех русских войск в Швей¬
царии. Однако движение Суворова задерживалось по самым раз¬
личным причинам. В момент выступления русских войск невда¬
леке от осажденной австрийцами крепости Тортоны внезапно по¬
явился Моро. В таких случаях австрийцы не прочь были прибег¬
нуть вновь к помощи Суворова. Это задержало движение войск
на три дня. На границе Швейцарии не оказалось вьючного скота,
который австрийцы должны были здесь приготовить. Потеряв еще
пять дней, Суворов вынужден был спешить казаков и погрузить
им на лошадей провиант и артиллерию.
Поведение Австрии все больше и больше походило на преда¬
тельство. «Меня выгнали в Швейцарию, чтобы там истребить»,—
говорил Суворов несколько позднее. И в этих словах была боль¬
шая доля истины.
Корпус Римского-Корсакова был расположен около Цюриха
и несколько южнее — до Цюрихского озера. Австрийский корпус
Готце находился у Балленштатского озера, вдоль реки «Пинте
и вдоль Цюрихского озера. Ставя своей задачей соединиться
с этими частями, Суворов из Италии в Швейцарию мог идти
несколькими путями. Но все это были пешеходные тропы, ибо шос¬
сейных и грунтовых дорог здесь не было.
Наиболее безопасным являлся обходный путь в северо-восточ¬
ном направлении. После Белинцоны, спустившись в долину верх¬
него Рейна, Суворов через Кур и Саргане мог приблизиться к рас¬
положениям Готце. Этот путь от Таверно, где начинались Швей¬
царские горы, был равен 170 верстам. Но был и другой путь: в се¬
веро-западном направлении, от Белинцоны через Сен-Готардское
ущелье, вдоль долины реки Рейсы прямо к Альторфу и Швицу.
От Таверно до Швица было 135 верст. От Швица для объединения
с Римским-Корсаковым надо было еще двигаться к Цюриху. Од¬
нако именно этот путь являлся, по мнению Суворова, наиболее
приемлемым, ибо уже будучи в Швице, Суворов облегчал положе¬
ние Римского-Корсакова, так как заходил в тыл Массена и тем
самым парализовал его действия против русского корпуса.
Несмотря на то, что дорога через Сен-Готард была наиболее
трудна по природным условиям и что здесь были основания встре¬
тить наиболее компактные массы неприятеля, Суворов остановил¬
ся на этом варианте. Выбору пути, надо сказать, способствовали
и те неверные данные, которые исходили от австрийцев. Прежде
всего, австрийцы неправильно информировали Суворова о числен¬
ности армии Массена. По'австрийским сведениям, у Массена бы¬
ло 60 тысяч человек, в то время как их было 80 тысяч. Непра¬
вильной была также информация австрийцев о природных услови¬
ях местности, через которую должны были пройти войска Суворо¬
ва. Диспозиция наступления через Сен-Готард была предвари¬
тельно согласована с Готце, который так же, как и другие воен¬
108

ные австрийские специалисты, прикомандированные к Суворову
в качестве знатоков местности, ее одобрил, но при этом не была
сообщена Суворову лишь одна деталь: после перехода через Сен-
Готард в долину реки Рейсы он попадал в тупик, ибо упирался
в Люцернское озеро. Никакой сухопутной дороги от города Аль-
торфа, расположенного у Люцернского озера, к Швицу не было,
а на Люцернском озере хозяйничал французский флот. У Суворо¬
ва же никаких средств к переправе не имелось. Но все это стало
известно лишь впоследствии, а пока перед Суворовым стояла со¬
вершенно невыполнимая задача — пробиться через Сен-Готард.
10 (21) сентября в пасмурную дождливую погоду русские вой¬
ска подошли к подножию Сен-Готарда. Войска двигались двумя
колоннами. Первая колонна Розенберга шла обходным путем че¬
рез Диссентис, чтобы открыть второй колонне Дерфельдена, при
которой был и Суворов, путь через деревню Урзерн, где засел не¬
приятель. Правая колонна Розенберга за три дня пути на высоте
8000 футов над уровнем моря проделала, несмотря на осеннюю
погоду, 75 верст. Колонна Дерфельдена, которая шла прямиком,
наткнулась на части корпуса Лекурба у деревни Айроло, южнее
деревни Урзерн, куда направлялся обходным путем Розенберг.
В Сен-Готардском ущелье французы имели 8500 человек. Не¬
смотря на численное превосходство русских, все преимущества
были на стороне французов, так как в условиях горной местности
небольшая воинская часть, закрепившись в удобной лощине, при
минимальной опасности обходных движений могла задержать
значительные силы противника.
Не дожидаясь пока Розенберг начнет операции в тылу против¬
ника, Суворов 13 сентября предпринял атаку французов в Сен-
Готардском ущелье. Русские двинулись тремя колоннами, из ко¬
торых две предназначены были для обходных движений, без чего
в этих условиях невозможно было заставить французов отступить.
Несмотря на некоторый успех обходной колонны Багратиона,
заставившей частично отступить левый фланг противника, выбить
французов из ущелья казалось совершенно невозможным. Пер¬
вые две атаки, которые стоили русским 1200 человек, окончились
безрезультатно. В 4 часа дня, когда уже начало смеркаться, Суво¬
ров предпринял третью «атаку, которая совпала с появлением об¬
ходной колонны Багратиона на снежной вершине против левого
фланга неприятеля. Это заставило французов отступить. В резуль¬
тате, потеряв в течение одного дня 2 тысячи человек, русская ар¬
мия к вечеру 13 сентября овладела Сен-Готардом. В тот же день
вечером Розенберг после упорного боя занял деревню Урзерн.
Обе колонны ночевали на расстоянии 4 верст, ничего не зная друг
о друге.
Между тем французы, совершив в эту же ночь труднейший пе¬
реход через хребет, снова преградили Суворову дорогу у единст¬
венной переправы через реку Рейсу, у так называемого Чертова
моста. Эта переправа начиналась сразу же за деревней Урзерн
и была совершенно неминуема при следовании к Альторфу. Дорога
109

вдоль правого берега Рейсы здесь преграждалась отвесными скала¬
ми, сквозь которые было пробито отверстие, так называемая Ур-
зернская дыра. Этот небольшой тоннель имел 80 шагов длины, вы¬
сота же его была достаточна лишь для прохода человека с грузом
на спине. Из темного тоннеля дорога шла вдоль горы, круто ее
огибая, в виде узкой террасы и затем отвесно спускалась к легко¬
му мосту, переброшенному через Рейсу на высоте 75 футов. От
тоннеля до моста было шагов 400. Далее мост упирался в стену
уже на левом берегу Рейсы. Затем опять поворот к другому мосту,
который вновь соединял левый берег с правым берегом реки.
Обойдя отвесную гору, дорога, наконец, переходила окончательно
на левый берег реки. Все это пространство из-за шума водопада
постоянно было наполнено грохотом. Расстояние от входа в тон¬
нель до деревни Гешенен, где начиналась прямая дорога, равно
было 2!/г верстам.
Французы моста не взорвали, рассчитывая на полную непри¬
ступность этой переправы. У выхода из тоннеля командовавший
здесь французскими войсками генерал Лекурб установил пушку,
а за Чертовым мостом в прекрасно забаррикадированном месте
расположил два батальона. Первая попытка русских войск войти
в тоннель окончилась неудачей. Французы стреляли в упор. Тогда
Суворов предпринял, как и на Сен-Готарде, обходные движения.
Переходя реку по пояс в ледяной воде, «охотники» начали
взбираться на горы левого берега. Когда на горах, нависших
над выходом из Урзернского тоннеля, появились русские солдаты,
французы, стоящие у самого выхода, начали спешно отходить,
а части, находившиеся за Чертовым мостом, начали уничтожать
спуск с моста, тем самым отрезая путь к отступлению своим
войскам.
Сбросив в реку передовую часть французов, русские не смог¬
ли сразу же переправиться через мост, ибо французы успели ра¬
зобрать значительную часть спуска, а кроме того, части за мостом
все еще держались. Обходное движение и против этих частей за¬
ставило их отступить. Это дало возможность уже под несколько
ослабленным огнем неприятеля восстановить разрушенную часть
спуска. К 4 часам 14 сентября Чертов мост был перейден всей ар¬
мией Суворова.
Русская армия была у Альторфа. И здесь Суворову стало из¬
вестно, что по избранному им пути дальнейшее продвижение не¬
возможно. К Швицу сухопутной дороги не было. Суворов не ос¬
тавляет, однако, мысли пробраться к Швицу, чтобы предотвра¬
тить поражение Римского-Корсакова. Он предпринимает обход¬
ное движение через гору Росшток, избрав при этом почти совер¬
шенно недоступную для передвижения тропинку, которая непос¬
редственно вела в Муттенскую долину.
Путь в 16 верст, отделявший Альторф от Муттена, при ог¬
ромнейшем напряжении солдаты проделали в течение двух дней
(16—17 сентября). Шли гуськом по козьим тропам, где до этого
времени не ступала нога человека. В то время как авангард был
ПО

уже в Муттене, арьергард еще выходил из Альторфа. Так медлен¬
но шло это продвижение.
Из Муттенской долины Суворов уже намеревался двинуть вой¬
ска к Швицу, когда узнал, что французы, нанеся Римскому-Кор¬
сакову и Готце жестокое поражение, двигаются ему навстречу.
Массена поставил своей целью не дать возможности Суворову
объединиться с Римским-Корсаковым и решил разбить их пооди¬
ночке. Вначале он предполагал предпринять общее наступление
15	сентября, но, узнав о продвижении Суворова по Сен-Готарду,
ускорил его на один день.Римский-Корсаков, расположив свой
корпус у Цюриха, спокойно ожидал приближения Суворова, не
предполагая, что первый удар придется ему принять на себя. 14
сентября, в тот самый день, когда Суворов пробивался через Чер¬
тов мост, корпус Римского-Корсакова, так же как и корпус Готце,
командир которого пал в бою, был разгромлен. Остатки корпусов
Римского-Корсакова и Готце отступили по направлению к Рейну.
17 сентября Римский-Корсаков оставил швейцарскую территорию
и перешел на правый берег Рейна в Южную Германию.
Положение, в котором очутился Суворов, не имеющий прови¬
анта, военного снаряжения, лишенный всякой надежды на по¬
мощь извне, было критическим. Из Муттенской долины, окружен¬
ной многочисленными и прекрасно снабженными войсками про¬
тивника, Суворов решил пробиться к Гларису. Здесь он надеялся
соединиться с австрийскими частями, еще оставшимися, по слу¬
хам, на швейцарской территории. Гларис был взят русскими вой¬
сками, но эта побёда, стоившая многих жертв и лишений, не из¬
менила положения: австрийцев в Гларисе не оказалось.
Дальнейшее продолжение наступательных операций станови¬
лось бессмысленным, тем более, что у армии совершенно не было
припасов. Созванный Суворовым военный совет во имя сохране¬
ния армии принял решение повернуть на юг к городу Иланцу,
а затем, двигаясь к северу по правой стороне Рейна, идти на сое¬
динение с Римским-Корсаковым. Это был кружной путь, но он
давал единственную возможность выйти из непосредственной
опасности быть обойденными неприятелем. Кроме того в долине
Рейна Суворов рассчитывал найти русские обозы, прибывшие ту¬
да из Италии.
В ночь с 23 на 24 сентября (4—5 октября) Суворов начал свой
последний переход в Швейцарии. Во время подъема на снеговой
хребет Риненкопф были сброшены в пропасть последние 25 ору¬
дий. Тащить их за собой не было никакой возможности. 26 сен¬
тября русская армия, перебравшись через хребет, дошла до Илан-
ца, и 1 октября она была уже вне Швейцарии.
Из Италии с Суворовым выступило 20 тысяч человек. Через
16	дней к Иланцу дошло меньше 15 тысяч человек, которые, не¬
смотря на потери, привели до Иланцу 1400 пленных французов;
Суворов и теперь разрабатывал план нового наступления. Он
предлагал идти к Цюриху кружным путем, но при том обязатель¬
ном условии, что наступление будет поддержано австрийцами. Одна¬
111

ко и сам Суворов очень скоро оставил всякие планы дальнейших
наступательных действий. Собранный Суворовым военный
совет решил единогласно, что «кроме предательства, ни на какую
помощь от цесарцев нет надежды, чего ради наступательную опе¬
рацию не производить, но для необходимого поправления войск
остановиться на правом берегу Рейна».
К 9 октября все русские силы объединились. Вместе с корпу¬
сом Римского-Корсакова прибыл и корпус Конде, подошедший
к Рейну несколько раньше Суворова. Русские войска расположи¬
лись на зимние квартиры в Баварии. Но отдых был кратким. Обо¬
стрение взаимоотношений между Англией и Россией, с одной сто¬
роны, и Австрией и Россией — с другой, заставили Павла спешить
с выводом русских войск из-за границы. 14 января 1800 г. суворов¬
ские войска направились обратно в Россию.
3 февраля Суворов, совершенно больной, сдал в Кракове ко¬
мандование армией Розенбергу и направился в Петербург. В сто¬
лице его вновь ожидала опала, и 6 мая после тяжелой болезни
великий русский полководец скончался. Мелочная мстительность
Павла продолжала преследовать его и после смерти. Воинские
почести Суворову было приказано отдать не по чину генералис¬
симуса— званию, которое он получил 29 октября 1799 г., за
швейцарский поход, а рангом ниже — по званию фельдмаршала.
Так расплатился Павел с величайшим гением военного искусст¬
ва, вознесшим славу русского оружия на небывалую высоту.
В чем был секрет замечательных побед Суворова?
Тактике Суворова были абсолютно чужды консерватизм, зако¬
снелость раз принятых формальных принципов. При построении
войск в момент боя он всегда исходил из оценки конкретной дей¬
ствительности, учитывал характер противника: «Баталия в поле.
Линиею против регулярных, кареями против басурманов, а мо¬
жет случится и против турок... Есть безбожные, ветренные, сума¬
сбродные французишки, они воюют на немцев и иных колоннами.
Если бы нам случилось против них, то надобно нам их бить
колоннами же».
Однако хотя методы построения войск у Суворова были весьма
разнообразны, всем его операциям всегда был присущ активный
характер. В бою «должно стремиться к одной главной точке и за¬
бывать о ретираде. Быстрота и внезапность заменяют число. На¬
тиск и удар решают битву и приступ предпочтительнее осады».
Залогом успеха Суворов считал военную подготовку солдата.
Уверенность в себе, являющаяся «основанием храбрости», по мне¬
нию Суворова, появляется тогда, когда боец обучен, т. е. в совер¬
шенстве владеет оружием, когда он подготовлен ко всяким неожи¬
данностям боя и обладает способностью в сложных обстоятель¬
ствах принять правильное решение. «Хотя храбрость, бодрость
и мужество,— писал Суворов в одном из приказов,— при всех
случаях потребны, только тщетны они, ежели не будут истекать
из искусства, которое возрастает от испытаний при внушениях
и затверждениях каждому должности его».
112

Наиболее ярко значение обученности Суворов сформулировал
в «Словесном поучении солдатам»: «Ученье свет, а неученье тьма.
Дело мастера боится».
Обучение должно вестись постоянно и систематично. Суворов
всегда нетерпимо относился даже к временной бездеятельности
своих подчиненных и приучал их превыше всего ценить время.
^Деньги дороги, жизнь человеческая еще дороже, а время дороже
всего»,— говорил он.
Обучению ночным атакам Суворов придавал особое значение:
«Ночное поражение противников доказывает искусство вождя
пользоваться победою не для блистания, но постоянства».
По мнению Суворова, на учение солдат должен выводиться
в полной выкладке, без всякого облегчения по сравнению с поход¬
ными условиями военного времени. «К ученью, хотя по одиночке
рекрута или солдата,— говорил Суворов,— выводить в суме, что¬
бы привыкал к тягости и вольному действию ружьем: тяжело
в ученьи — легко в походе, легко в ученьи — тяжело в походе».
Во время учения должно приучать солдат к строжайшей дисци¬
плине, ибо без дисциплины армии не существует. «В случае
оплошности взыскивать и без наказания не оставлять,— пред¬
писывает Суворов,— понеже ничто так людей ко злу не приво¬
дит, как слабая команда. Почему за прегрешения неослабно
наказывать».
Обучение должно обязательно проходить под наблюдением
старшего начальника, и в качестве примера в данном случае он
приводил себя. «Суворов,— писал он в одном письме о самом
себе,— был и майор и адъютант, до ефрейтора; сам везде видел,
каждого выучить мог».
В «Словесном поучении солдатам» Суворов выделил «три во¬
инские искусства»—глазомер, быстроту и натиск. Но эти качест¬
ва, или «искусства», могут быть развиты лишь в том случае, ес¬
ли боец не теряется в сложных условиях боя и всегда стремиться
к активным действиям.
И все содержание суворовской системы обучения в конечном
счете сводилось к выработке у бойца стойкости, способности не
теряться ни при каких обстоятельствах, постоянного стремления
к активным действиям. Но при каких условиях солдат не будет
теряться в обстановке боя? В том случае, если она не приносит
ему ничего неожиданного по сравнению с теми условиями, к кото¬
рым он уже привык, если он имеет представление о своем против¬
нике — о его силах, тактике и пр. и если он понимает те задачи,
которые перед ним поставлены. Привычка к боевой обстановке,
по мысли Суворова, достигается приближением условий обучения
к боевой обстановке. Поэтому Суворов вводил и широко приме¬
нял при обучении так называемые сквозные атаки — двусторонние
учения, проходившие в условиях, весьма близких к боевым. В ре¬
зультате для суворовского солдата, как правильно отмечает
М. И. Драгомиров, «не было неожиданности в бою, ибо он испы¬
тал в мирное время самые тяжелые из боевых впечатлений».
8 2782
113

Знание противника Суворов также считал одним из важных
элементов стойкости. «Никогда не пренебрегайте вашим против¬
ником, но изучайте его войска, его способы действий, изучайте его
сильные и слабые стороны»,— писал Суворов в одном из писем.
Обучая солдат, Суворов знакомил их с тактическими принципами
возможного противника и методами борьбы с ними.
Наконец, существенным элементом для сохранения стойкости
Суворов считал понимание каждым бойцом поставленной перед
ним задачи. «Не довольно, чтобы одни главные начальники были
извещены о плане действия»,— писал Суворов в одном из прика¬
зов. Победу одерживает тот, у кого стойкость сочетается с иници¬
ативой. Вот почему воспитанию инициативы Суворов уделял
такое большое внимание. Но инициатива допускается и поощря¬
ется лишь в том случае, если она направлена к продвижению впе¬
ред, т. е. в интересах победы. «Шаг назад — смерть! Вперед два,
три и десять шагов позволяю». Выражение «шаг назад — смерть»
следует понимать не только в плане репрессий за самовольный
отход, но и в смысле внушения бойцу представления о той опас¬
ности, которая ему угрожает при паническом бегстве. Подобное
толкование этой фразы предложено Н. Дубровиным, который
сравнивает ее с народной поговоркой: «бегать смерти — не убе¬
гать», т. е. если желаешь избежать смерти, не беги от опасности,
а смело иди ей навстречу при всех условиях и всех обстоятель¬
ствах. Исходя из этого принципа, Суворов и приучает солдат вое¬
вать «не числом, а уменьем», и атаковать противника с «чем при¬
шел» и «чем бог послал».
Суворова иногда считали полководцем, не признающим оборо¬
ны, все операции которого строятся на огульном продвижении впе¬
ред. Он действительно называл оборону «подлым» маневром,
и всю жизнь изгонял из лексикона солдата такие понятия, как
«сикурс» и «ретирада». Однако для Суворова категорическое от¬
рицание обороны является принципом воспитательным, а не так¬
тическим. Так, в наставлении войскам, отданном Суворовым на¬
кануне сражения при Треббии, предписывалось «не употреблять
команды стой; это не на ученьи, а в сражении, атака, руби, коли,
ура, барабаны, музыка». Но создавая в войсках представление
о полной уверенности командования в неизбежности пораже¬
ния неприятеля, Суворов провел ряд скрытых мероприятий
на случай возможной неудачи и необходимости перейти к обо¬
роне. В нескольких пунктах в тылу были оставлены сильные
укрепления, в которых Суворов приказал установить осадные
орудия. Почти все обозы, кроме самых необходимых, были отправ¬
лены на левый берег реки По, где прикрывались предмостным
укреплением. На случай неудачи и необходимости переправы
основных сил на левый берег реки По был тайно наведен запасный
мост.
Принимая меры к отступлению, Суворов видел в этом «предо¬
сторожность»— качество, нужное каждому военачальнику. «Си-
курс,— говорил Суворов,— есть слово не надежной слабости, а ре¬
114

зерв склонности к мужественному нападению; опасность есть сло¬
во робкое и никогда, как и сикурс, неупотребляемое и от меня за¬
казанное. А на то служит осторожность, а кто в воинском искус¬
стве тверд, то предосторожность, но не торопливость».
Таковы в общих чертах принципы обучения войск, применяв¬
шиеся Суворовым.
Но наряду с уверенностью в себе у бойца должна быть и уве¬
ренность в своем командире. Она возникает у подчиненных в том
случае, если командир является примером во всех отношениях,
как в дисциплинированности, воинском искусстве, так и в личной
храбрости. «Обучайте хорошо ваших солдат,— писал Суворов,—
но подавайте им в этом пример на самом себе». И вся жизнь
и деятельность Суворова всегда являлись примером для его под¬
чиненных.
Так рождалась в солдате храбрость, основанная на вере в се¬
бя, появляющейся в результате воинского искусства, и на вере
в своего командира, зарождающейся в мирное время в процессе
обучения, а во время войны — в тяжелой обстановке боя. Так со¬
здавались те «чудо-богатыри», которые и в мрачные павловские
времена одерживали такие победы, которыми и поныне гордится
наш народ.
В одном из писем Суворову накануне вывода русских войск
из-за границы Павел писал: «Вы должны были спасать царей, те¬
перь спасите российских воинов и честь вашего государя». Война
во имя спасения пошатнувшихся тронов и во имя ограничения
французской агрессии окончилась неудачей. В Швейцарии из-за
предательства Австрии союзная армия потерпела крах. Так назы¬
ваемая голландская экспедиция, предпринятая Англией совместно
с Россией, также привела к катастрофе. Уже первое столкновение
8(19) сентября 1799 г. под Бергеном окончилось поражением со¬
юзников. Несмотря на отдельные успехи (под Бергеном 21 сентяб¬
ря), союзникам уже к началу ноября пришлось эвакуировать свои
части с голландской территории. Но не эти события предопреде¬
лили окончательную неудачу коалиции. Поражение коалиции
в Швейцарии и Голландии, равно как и победы в Северной Ита¬
лии, одинаково вели ее к краху. Центробежные силы, заложенные
внутри союза государств, объединившихся против Франции, дей¬
ствовали как в том, так и в другом случае, и, пожалуй, в моменты
победы их действие было наиболее опасным. Внутренние противо¬
речия между союзниками скорее, чем это могло показаться внача¬
ле, привели их к взаимному конфликту.
Уже в ходе войны 1799 г. в Северной Италии было ясно, сколь
велики противоречия между Россией и Австрией. Но для того что¬
бы Павел полностью смог осознать сущность политики Австрии,
понадобились такие открыто предательские поступки, как остав¬
ление корпуса Римского-Корсакова без защиты в Швейцарии. Не
менее показательным был мелкий на первый взгляд, но по суще¬
ству очень характерный факт, который имел место при осаде Анко¬
ны. Австрийцы, занявшие крепость с помощью русского десанта,
115

спустили поднятый над крепостью русский флаг, арестовали часо¬
вых и обезоружили русский караул при пленных французах.
Глава австрийского правительства Тугут уже вел закулисные
переговоры с Францией о наиболее выгодных условиях мира, ког¬
да, наконец, Павел понял, что «венский двор бережет Францию
и обманывает союзников до тех пор, пока не найдет возможности
заключить отдельный мир с республикой». Теперь царская дипло¬
матия концентрирует все свое внимание на укрепление дружбы
с Англией и на создании так называемого Северного союза. С этим
проектом русская дипломатия выступила в середине октября
1799 г., когда разрыв с Австрией уже по существу определился.
Создание Северного союза предполагало объединение с Англи¬
ей и Россией Пруссии, Швеции и Дании. По мысли русского пра¬
вительства, Пруссию, помимо непосредственных выгод, которые
могли предоставить ей союзники, к Северному союзу должна бу¬
дет привлечь «надежда повредить Австрии и расстроить замыслы
ее». В свою очередь влияние России и Англии должно было обес¬
печить участие в союзе и Дании и Швеции. Но подобное предло¬
жение не устраивало Лондон. Выход Австрии из коалиции был
для Англии опасен, ибо Австрия ей была нужна для нейтрализа¬
ции России на континенте. Взаимные противоречия между Росси¬
ей и Австрией приводили к тому, что эти государства, даже будучи
союзниками, не допускали чрезмерного усиления друг друга и тем
самым не приобретали главенствующего положения на европей¬
ском материке. Пруссия была слабее, и выполнить функции Авст¬
рии ей было не под силу.
Англия требовала, чтобы Павел постарался возобновить пе¬
реговоры с Австрией. Вновь были начаты переговоры о планах бу-
будущей кампании. Условия, на которых Россия соглашалась во¬
зобновить солоз с Австрией, предусматривали отставку главы
австрийского правительства Тугута и восстановление в Италии
политического разграничения, существовавшего там до вторжения
французов, т. е. восстановление самостоятельности отдельных
итальянских владетелей.
Необходимость вести с Австрией переговоры, которые для нее
имели только задачу оттянуть срок окончательного разрыва, по¬
литика Англии в этом вопросе, отношение к русскому корпусу,
участвовавшему в голландской экспедиции, перевезенному в Ан¬
глию и находившемуся в стране союзника в худшем положении,
чем пленные у противника, подрыв русского влияния на Иониче¬
ских островах, освобожденных эскадрой Ушакова от французов,—
все это обостряло и русско-английские отношения. Англия по-преж¬
нему требовала от России войск для участия в войне против Фран¬
ции и в то же время поддерживала все притязания Австрии. Ха¬
рактерны те доводы, которые были выдвинуты Англией в защиту
притязаний Австрии на Пьемонт и отказа восстановить самостоя¬
тельность итальянских владетелей. «Нужно сделать оба эти го¬
сударства,— говорил Питт,— соединенными, с целью поддержи¬
вать таким соседством ту неприязненность, которая всегда суще¬
116

ствует между сопредельными государствами». По мнению Питта,
это было бы лучшим средством предупреждения возможного сою¬
за между Австрией и Францией.
На ухудшение взаимоотношений России и Англии влияло и то
обстоятельство, что Англия всячески оттягивала захват острова
Мальты. По договоренности с Россией Англия после захвата Маль¬
ты должна была возвратить остров ордену иоанитов. Но в Петер¬
бурге не без оснований сложилось твердое убеждение, что Анг¬
лия не собирается выполнять свое обещание. Английское прави¬
тельство всячески опровергало эти слухи. Министр иностранных
дел Англии писал английскому послу в Петербурге, чтобы он за¬
верил русское правительство, что «король отрекается за себя от
всякой мысли или желания удерживать за собой остров Мальту
как британское владение». Посол в Петербурге призывал в свиде¬
тели всех святых, что этот слух есть не что иное, как низкая и под¬
лая инсинуация венского двора. Но чем больше негодовал англий¬
ский посол, тем более крепло в Коллегии иностранных дел убеж¬
дение, что замыслы Англии в отношении Мальты носят явно по¬
дозрительный характер.
В первой половине апреля 1800 г. русские послы были отозваны
из Вены и из Лондона, что, однако, еще не означало начала не¬
приязненных действий против этих государств, хотя и свидетель¬
ствовало о новой ориентации во внешней политике России.
Одновременно с этим подходили к концу и переговоры русско¬
го правительства с Пруссией о заключении союзного договора.
В то же время наметились кое-какие основания для возможного
сближения между Россией и Францией.
Еще в январе 1800 г. Павел, когда ему доложили, что прусский
король желает сближения с Россией и что этого же добивается
Бонапарт, наложил на докладе следующую резолюцию: «Относи¬
тельно предстоящих мер я охотно готов, при всяком новом слу¬
чае, согласовываться с королем; что же касается до сближения
с Францией, то буду очень доволен, если она прибегнет ко мне,
особенно для противодействия Австрии». 16(28) июля 1800 г., пос¬
ле всевозможных препирательств, союзный договор между Рос¬
сией и Пруссией был подписан. Русские дипломаты, правда, не
особенно обольщались насчет долговечности этого договора, пре¬
красно учитывая, что прусский кабинет, по словам посла в Берли¬
не барона Крюденера, имеет одну только систему: «действовать,
смотря по обстоятельствам». Но союз с Пруссией был ценен тем,
что он мог послужить началом для сближения с Францией, а так¬
же для создания так называемого Северного союза, теперь уже
направленного в первую очередь против Англии.
Русско-английские отношения в этот период обострились еще
больше благодаря событиям в Средиземном море.
В сентябре 1800 г. Мальта, наконец, была захвачена англича¬
нами. На Мальте был поднят английский флаг, но вопреки всем
договорам возвратить ее ордену, как предполагал Павел, англий¬
ское правительство не помышляло. Этот факт показал с полной
117

очевидностью, что союз с Россией Англия стремится использовать
лишь для усиления1 своего могущества. Прежде натянутые отно¬
шения России с Англией теперь превращаются в явно враждебные.
Павел делает резкий поворот во внешней политике, ориентируясь
на сближение с Францией.
После намека на желание Наполеона сблизиться с Россией,
сделанного во время пребывания русского посла в Берлине в се¬
редине января 1800 г., союз с Францией был только вопросом вре¬
мени. В июле 1800 г. Наполеон известил Павла, что находившие¬
ся во Франции 6 тысяч русских пленных возвращаются в полной
форме обратно в Россию без всякой компенсации. Наполеон осо¬
бенно подчеркивал при этом, что Англия и Австрия отказываются
выменивать русских, находящихся в плену, несмотря на то, что Су¬
воров всех взятых им в плен французов передавал австрийцам.
В том же письме Наполеон сообщил о своем согласии возвратить
Мальту ордену. В знак признания Павла великим магистром На¬
полеон преподнес ему шпагу, которую папа Лев X подарил одному
из магистров мальтийского ордена.
Через месяц, в августе 1800 г., в Берлине русский и француз¬
ский посланники начали переговоры о заключении мира между
Россией и Францией.
Чем же было вызвано сближение двух государств, кото¬
рые до того времени были в состоянии войны? Сближение России
с Францией происходило на фоне двух крупных политических со¬
бытий. Первым из них был крах коалиции, вторым — государст¬
венный переворот 18 брюмера (9 ноября 1799 г.), превративший
Наполеона под титулом консула в полного властелина Франции.
Если военное поражение коалиции и успехи французской армии
порождали у Павла сомнения в возможности силою оружия поло¬
жить предел французской агрессии и распространению принципов,
порожденных буржуазной революцией, то переворот 18 брюмера
вселял в него надежду на ликвидацию завоеваний революции при
помощи того же Наполеона.
В свою очередь союз с Францией давал основание рассчиты¬
вать на возможность направить французскую агрессию в выгод¬
ную или во всяком случае наименее опасную для России
сторону.
Царское правительство обнаруживает прекрасное понимание
переворота 18 брюмера. В беседе с датским послом при русском
дворе Розенкранцем в сентябре 1800 г. Павел сказал, что во Фран¬
ции «в скором времени водворится король, если не по имени, то
по крайней мере по существу, что изменит положение дела». В ин¬
струкции тайному советнику Колычеву, отправленному для пере¬
говоров с Наполеоном, Павел писал: «Расположить Бонапарта
и склонить его к принятию королевского титула, даже с престоло¬
наследием в его семействе. Такое решение с его стороны я почитаю
единственным средством даровать Франции прочное правительст¬
во и изменить революционные начала, вооружившие против нее
всю Европу».
118

Но главноуправляющий Коллегией иностранных дел Ростоп¬
чин еще раньше, чем Павел, предугадал суть наполеоновской дик¬
татуры, и, может быть, именно его стараниями объясняется столь
тонкий анализ позиции Наполеона, данный Павлом в беседе с Ро-
зепкранцем и в инструкции Колычеву. В письме к Суворову, напи¬
санном 23 ноября (4 декабря) 1799 г., т. е. сразу же по получе¬
нии в Петербурге известий о перевороте 18 брюмера, Ростопчин
указывал, что «теперь весьма важно знать, какой оборот возьмет
новое насильное республиканское правление и чего захочет Бона¬
парте, если оставят его в живых. Из двух он верно изберет одно:
быть Кромвелем или возвесть на престол короля».
И в этот момент, когда вопрос о борьбе с буржуазной револю¬
цией как будто отпал, вновь са всей остротой всплывают вопросы
ближневосточной политики. При этом совершенно понятно, что
когда восточный вопрос снова становится основным для царизма,
русско-английские противоречия усиливаются еще больше, что
и послужило основою для русско-французекого союза.
Уже 23 октября (4 ноября) 1800 г. иностранные государства
были оповещены, что во всех русских портах наложено эмбарго
на английские суда и товары. 22 ноября (4 декабря) русское пра¬
вительство приостановило платежи англичанам всех долгов. Одно¬
временно закапчивалась подготовка к созданию могучей коалиции
северных держав, восстанавливающей второй по счету вооружен¬
ный нейтралитет, теперь всецело направленный против Англии.
4—6 (16—18) декабря был заключен союзный договор между че¬
тырьмя северными державами: Россией, Пруссией, Швецией и Да¬
нией. В правилах нейтральной торговли, предусмотренных этим
договором, Англия даже не упоминалась. Договор 4—6 декабря
Англия естественно расцепила как прямое объявление войны.
В английских портах было наложено эмбарго на русские, швед¬
ские и датские товары. Лишь на прусские товары Англия не нало¬
жила эмбарго, открывая тем самым прусскому правительству
возможность еще раз изменить свою внешнеполитическую ориен¬
тацию.
Подходили к концу и русско-французские переговоры. 4(16)
января 1801 г. полномочный представитель России Колычев выехал
в Париж для подписания мирного договора. На западной гра¬
нице России уже были расположены 120 тысяч солдат для охраны
берегов Балтийского моря и для десантных операций против Анг¬
лии. Снова вооружались эскадры для предстоящей летней кам¬
пании.
В общем плане подготовки наступательных действий против
Англии особое место занимает предполагаемый поход на Индию.
Это был удар по наиболее уязвимому и чувстительному месту
английского могущества.
Поход в Индию был задуман как глубокая операция, осуще¬
ствление которой должно было производиться совместно Франци¬
ей и Россией. План этой экспедиции носит явные следы француз¬
ского происхождения. Каждое государство должно было выставить
119

35-тысячную армию. Французские войска предполагалось доста¬
вить морем в Таганрог, откуда отправить в Астрахань, которая
должна была стать сборным пунктом всей армии. Руководство со¬
юзной армией поручалось Массена. Объединившись, союзная ар¬
мия переправляется через Каспий в Астрабад, а затем через Ге¬
рат — Кандагар в Индию.
Наряду с планами совместных действий в Петербурге присту¬
пают к разработке мероприятий, призванных обеспечить за Рос¬
сией преобладающее положение как в ходе, так и в результате
этой экспедиции. В связи с этим возникает и план самостоятель¬
ного похода в Индию со стороны Оренбурга. Этот самостоятель¬
ный проект не только не исключал проект совместного индийско¬
го похода, но даже определялся им-.
Необходимость самостоятельного похода, предваряющего сов¬
местный поход, вызывалась рядом обстоятельств. Маршрут, из¬
бранный для совместной экспедиции, был наиболее целесообра¬
зен с чисто военной точки зрения. Между тем с точки зрения
транзита русских товаров и возможности завязать торговые связи
Петербург больше устраивала дорога через Хиву и Бухару, чем
намеченный маршрут через Герат-Кандагар. Наконец, та поспеш¬
ность, с которой Павел осуществлял подготовку к походу через
Оренбург, диктовалась необходимостью оказать моральное воз¬
действие на Англию. Павел рассчитывал, что это вызовет прави¬
тельственный кризис и приведет к падению враждебно к России
настроенного министерства Питта. 12(24) января 1801 г. Павел
отправил атаману Войска Донского Орлову рескрипт о походе
в Индию.
В конце февраля казаки четырьмя эшелонами выступили в по¬
ход. Во второй половине марта Орлов сообщал, что первые два
эшелона следуют по левому берегу Волги, причем первый уже до¬
стиг Иргиза, третий закончил переправу, а четвертый подошел
к ней. К этому времени темп передвижения первых колонн достиг
40—50 километров в сутки.
Еще раньше, 9 марта, Павел подписал приказ о формирова¬
нии армии для совместной экспедиции с армией Массена в Ин¬
дию. В тот же день в Париже былц заключена конвенция отно¬
сительно русских военнопленных. Это было первое соглашение
между Россией и Францией после революции/ наглядно показы¬
вавшее, что путь к союзному договору между государствами уже
расчищен. Но убийство Павла в ночь с 11(23) на 12(24) марта
1801 г. приостановило реализацию всех этих замыслов.

ДВОРЦОВЫЙ ПЕРЕВОРОТ 1801 ГОДА
Причины возникновения заговора
11 марта 1801 года
Дворцовый переворот 11(23) марта 1801 г. вряд ли можно пол¬
ностью уложить в привычные рамки «серальных революций», ко¬
торыми XVIII в. ознаменовался в истории России.
Ссылка Меншикова и замена его диктатуры диктатурой Дол¬
горуких при номинальном царствовании Петра II, перевороты
1740 и 1741 гг., завершившиеся приходом к власти Елизаветы, на¬
конец, убийство Петра III и воцарение Екатерины — gee эти пе¬
ревороты были вызваны как борьбой с определенной ориентацией
в политике, так и борьбой той или иной группировки за власть
или того или иного претендента за престол. В итоге всех этих пе¬
реворотов их организаторы и участники, хотя бы на некоторое вре¬
мя, но оказывались у государственного руля.
В событиях 1801 г. можно усмотреть как борьбу с определен¬
ной ориентацией в политике, так и борьбу за власть, но не только
со стороны определенной группы, а различных группировок так
называемого «высшего общества».
В возникновении заговора и на начальном его этапе большое
влияние оказали представители сановной фронды, стремившиеся
к аристократической конституции. Другие участники заговора
ограничивали цель его желанием покончить с личностью Павла,
т. е. стремились избавиться от данного самодержца во имя спасе¬
ния самодержавия как такового.
Совсем иной в этом перевороте была и роль гвардии. Гвардия,
непременное действующее лицо всех дворцовых переворотов
XVIII в., за исключением части офицерского состава непосредст¬
венного участия в событиях 11 марта не принимала. Более того,
все события, происшедшие в ночь с 11 на 12 марта, протекали
в условиях полной изоляции рядового состава гвардии.
Эти причины и дали возможность в недалеком будущем так
легко отделаться от всех тех, кто не только сочувствовал заговору,
но и принимал в нем непосредственное участие. Никто из них,
в противоположность заговорам XVIII в., власти не достиг, даже
наоборот, те из них, кто ранее находился у власти, потеряли ее.
Как заявил Жозеф де Местр, «смерть эта должна была наступить,
но горе тем, кто был ее виновниками».
121

В большинстве мемуаров, а это единственный вид источника
об убийстве Павла, инициатором дворцового заговора называется
Никита Петрович Панин. В числе инициаторов упоминаются также
граф Пален и адмирал де Рибас. Кто из троих в действительности
первый выдвинул мысль о необходимости убрать Павла — мало
меняет сущность дела. Бесспорным является лишь тот факт, что
Панин с момента оформления основного ядра заговорщиков до
своей высылки из Петербурга, т. е. до второй половины декабря
1800 г., являлся руководителем заговора.
Момент возникновения заговора также не может быть установ¬
лен с полной точностью. Во всяком случае осведомленность о под¬
готовке дворцового переворота английского посла Витворта гово¬
рит о том, что заговор начал оформляться еще к началу 1800 г.,
так как Витворт уже в конце мая 1800 г. был выслан из Петер¬
бурга. Обычно основной причиной возникновения заговора против
Павла считают стремление Англии изменить направление русской
внешней политики, в связи с теми напряженными отношениями,
которые сложились в конце XVIII в. и завершились разрывом ди¬
пломатических отношений в 1800 г.
Подобное объяснение нередко давалось еще современниками.
Правда, некоторые из них, как, например, барон Гейкинг, выска¬
зываются в этом смысле весьма осторожно. «Английская партия,—
говорит он,— была, может быть, не бездеятельна». Но другие ме¬
муаристы более прямолинейны. Панчулидзев, автор «Истории ка¬
валергардов», приводит следующий отрывок из записок некоего
А. Н. В.: Павел I «поссорился с многими государствами и хотел
пяти или шести из них вдруг объявить войну, а паче всех он раз¬
дражил Англию до такой степени, что она-то ему и нанесла пос¬
ледний смертельный удар. Послом этой державы при дворе петер¬
бургском был Витворт. Не знаю,, из Англии ли сообщена ему
мысль об убийстве императора Павла, или она родилась в петер¬
бургском его приятельском обществе и подкреплена из Лондона
денежными пособиями, но знаю, что первый заговор о том сде¬
лан между им и Ольгой Александровной Жеребцовой, сестрой Зу¬
бовых, с которой он имел любовную связь. Они решили посовето¬
ваться об этом с гр. Паниным».
Главенствующая роль в заговоре Панина и осведомленность
о нем Витворта не противоречат друг другу. Панин был близко
связан с английским послом. Как вице-канцлер он часто офици¬
ально встречался с Витвортом, а англофильские убеждения Пани¬
на сближали их более интимно. В противоположность Ростопчину
Панин был противником разрыва отношений с Англией, что и при¬
вело его к опале. О том, сколь крепки были связи с Англией у не¬
которых русских сановников и сколь сочувствовало английское
правительство тому кругу лиц, который находился в оппозиции
к павловским мероприятиям, можно судить по письму графа Ко¬
чубея русскому послу в Лондоне Воронцову. «Если вам нужно
сообщить мне что-нибудь тайно,— пишет Кочубей,— то пользуй¬
тесь английскими курьерами и пишите лимонным соком».
122

Отъезд Витворта из Петербурга не мешал ему влиять на даль¬
нейшее развитие заговора. Живя в Берлине, он вел переписку
с Жеребцовой, сестрой активных участников заговора братьев
Зубовых. Наконец, английское влияние осуществлялось через
графа Воронцова, опального посла при английском дворе, который
после разрыва дипломатических отношений между Россией
и Англией предпочел остаться в Лондоне. 5(17) февраля 1801 г.,
т. е. почти за месяц до убийства Павла, Воронцов послал Ново¬
сильцеву написанное симпатическими чернилами письмо, где алле¬
горически изображал Россию в виде тонущего в бурю корабля,
капитан которого сошел с ума. «Я уверен,— пишет Воронцов,—
что корабль потонет, но вы говорите, что есть надежда быть спа¬
сенным потому, что помощник капитана — молодой человек рассу¬
дительный и кроткий, к которому экипаж питает доверие. Я закли¬
наю вас возвратиться- на палубу и внушить молодому человеку
и матросам, что они должны спасти корабль, который частью,
равно и груз, принадлежит молодому человеку, что их 30 против
одного и что смешно бояться быть убитому этим безумцем-капи-
таном, когда через несколько времени все и он сам будем потоп¬
лены этим сумасшедшим». Письмо не оставляет никаких сомнений
в отношении замыслов автора, тем более, что оно адресовано
Новосильцеву, человеку близкому к Александру.
Характерны слухи, распространившиеся впоследствии о денеж¬
ных суммах, которые якобы были ассигнованы английским прави¬
тельством для оплаты «за убийство или по меньшей мере за от¬
странение императора Павла от престола». Князь Лопухин рас¬
сказывает, что за несколько дней до событий 11 марта Жеребцова
выехала в Берлин. По получении в Берлине известий о убийстве
Павла она сразу отправилась в Лондон, где якобы получила от
заговорщиков 2 миллиона рублей. Эти деньги Жеребцова, по сло¬
вам Лопухина, задержала у себя, «будучи уверена, что никто не
отважится требовать заслуженного вознаграждения».
Но все же было бы неправильно расценивать убийство Павла
как расправу Англии с русским царем за выход России из коали¬
ции. Заинтересованность Англии в устранении Павла имела зна¬
чение, особенно в первый момент оформления заговора, но корни
заговора лежали значительно глубже. Неопределенные разговоры
английского посла о необходимости убрать Павла могли вопло¬
титься в жизнь лишь потому, что они встретили поддержку и при¬
дворных и офицерских кругов. Не следует также сводить совпаде¬
ние интересов этой части дворянства с интересами английских пра¬
вительственных кругов лишь к экономической взаимосвязанности
русских помещиков с английским рынком. Бесспорно, разрыв
с Англией сильно ударил по карману русского помещика, ущемляя
его и как экспортера, и как потребителя. Торговля с Англией была
основным источником, откуда русский дворянин получал все ему
необходимое. Одновременно эта же торговля обеспечивала поме¬
щикам и верное получение доходов от экспорта из их поместий
хлеба, корабельного леса, сала, пеньки, льна и пр.
123

Но наряду с этим не следует забывать, что разрыв с Англией
был вызван опять-таки интересами тех же помещиков, которым
был нужен выход из Черного моря. Сам по себе разрыв с Англией,
хотя он и бил непосредственно по карману русского помещика, не
мог привести к событиям 11 марта. Как ни тяжел был разрыв
с Англией для русского помещика после Тильзита, все-таки дво¬
рянская «оппозиция» послетильзитской политике Александра I
дальше нескольких писем, наполненных угрозами, не пошла. При
этом разрыв с Англией продолжался почти пять лет, в то время
как убийство Павла последовало немногим меньше, чем через пять
месяцев после наложения эмбарго на английские товары.
Весьма показательно, что и Александр, активный участник за¬
говора, не воспринял события 11 марта как результат разрыва
с Англией. На одном из первых заседаний так называемого «ин¬
тимного комитета» Александр высказался в пользу коалиции
против Англии. Это было 1(13) июня 1801 г., когда уже прошел
вполне достаточный срок для того, чтобы разобраться в истинных
намерениях тех людей, которые возвели Александра на престол.
Таким образом, расценивая разрыв с Англией как один из эле¬
ментов, способствовавших возникновению заговора, мы должны
присоединить к ним и ряд других обстоятельств.
Одной из важнейших причин, толкнувших подавляющую часть
сановного дворянства на убийство Павла, мы считаем более рез¬
кое проявление той относительной самостоятельности самодержав¬
ной власти, которая наблюдалась в конце XVIII в.
В. И. Ленин указывал, что неточно и неверно считать, что «са¬
модержавие представляет интересы исключительно господствую¬
щих классов». «Самодержавие,— как указывал Ленин,— удовлет¬
воряет известные интересы господствующих классов, держась
отчасти и неподвижностью массы крестьянства и мелких произ¬
водителей вообще, отчасти балансированием между противо¬
положными интересами, представляя собой, до известной степени,
и самостоятельную организованную политическую силу»1.
Это стремление самодержавия к усилению относительной са¬
мостоятельности в конце XVIII в. прежде всего выразилось в цент¬
рализации государственного аппарата и в возрастании роли бю¬
рократии, что, по замыслу императора, должно было привести
к полной концентрации в одних руках всех элементов государст¬
венной !вла!сти. Этот процесс в сочетании, с одной стороны, с пол¬
ной регламентацией всей жизни, когда все — от солдата до фельд¬
маршала и от рядового обывателя до первого сановника — под
страхом неминуемого наказания должны были строго придержи¬
ваться общих установлений, а с другой стороны, с личным деспо¬
тизмом Павла, олицетворялись частью сановной аристократии чуть
ли не как своеобразная восточная тирания. Учитывая эти настрое¬
ния, А. Н. Пыпин в работе «Общественное движение при Алек¬
сандре I» писал, что Павел понимал свою власть как Гарун-аль-
1 Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 6, с. 363.
124

Рашид. У некоторых современников — представителей сенатской
фронды эта мысль проскальзывает неоднократно. Именно это
имел в виду Завадовский, заявивший в одном из писем к Воронцо¬
ву, что павловское царствование повторяло «зады Иоанна Грозно¬
го». То же самое в сущности несколько позднее утверждал в «За¬
писке о древней и новой России» Н. М. Карамзин, придя к выво¬
ду, что Павел «начал господствовать всеобщим ужасом, не сле¬
дуя никаким уставам, кроме своей прихоти». Об этом говорится
и в популярных эпиграммах на Павла: «Он имел слишком много
власти над нами и слишком мало над собой». Но важно отметить,
что, резко ополчаясь против «прихоти» Павла, которая якобы
лежала в основе всех его решений, дворянская верхушка весьма
болезненно на все это реагировала не только потому, что благо¬
даря ей нередко уничтожалось или оскорблялось личное достоин¬
ство представителей этого сословия.
В общем направлении павловского царствования часть дворян¬
ства усматривала удар по сословным интересам в целом, и это не¬
смотря на то, что экономические привилегии и политические пре¬
имущества дворянства, как мы уже не раз отмечали, Павлом ни
в какой мере затронуты не были.
До Павла I монарх и дворянство перед лицом других сословий
выступали как нечто единое; они равно пользовались по божьему
поизволению своей властью — монарх над всеми подданными, дво¬
рянство — над крепостными крестьянами. При Павле же, кото¬
рый, одинаково опасаясь как революции, так и дворцового пе¬
реворота, всячески пытался поднять ореол самодержавной власти
и в качестве основного источника всех законоположений в госу¬
дарстве подчеркивал свою волю, получалось, что дворянство ос¬
новной своей привилегией — властью над крепостными — пользу¬
ется уже не по божьей воле, а лишь по царской милости. Это гро¬
зило подрывом идейных основ крепостного права и, по мнению
дворянской оппозиции, могло со временем привести к крестьянской
революции.
В письме к Панину, написанном вскоре после убийства Павла,
граф Воронцов, имея в виду именно эти обстоятельства, писал:
«Если бы это время ужасного бедствия продолжалось, мы должны
были бы ожидать революции, произведенной чернью в нашей стра¬
не. А народная революция у нас была бы ужасной вещью. Она
выдвинула бы миллионы Стенек Разиных и Пугачевых. По жест¬
кости она превзошла бы все ужасы, содеянные чернью предместий
Сан-Марсо и Сан-Антуан в Париже в первые годы французской
революции. Не только все дворянство, но и императорская семья
были бы уничтожены. Россию ожидала грустная перспектива».
Не все, конечно, так тонко разбирались в сложившейся обста¬
новке, как Воронцов, но опасения, что самовластие Павла может
привести к революции было распространено весьма широко. Эту
мысль очень точно выразил Карамзин, объясняя причины госу¬
дарственного переворота 1801 г. «Павел восшел на престол в то
благоприятное для самодержавия время,— писал Карамзин,—
125

когда ужасы французской революции излечили Европу от мечта¬
ний гражданской вольности и равенства; но что сделали яко¬
бинцы в отношении к республикам, то Павел сделал в отноше¬
нии к самодержавию: заставил ненавидеть злоупотребления оного».
В этом и заключалась вся парадоксальность павловского цар¬
ствования. Те мероприятия, которые должны были предупредить
дворцовый переворот, привели к дворцовому перевороту, а тот,
для которого борьба с революцией была основным стержнем всей
внутренней и внешней политики, был убит во имя спасения страны
от революции.
Чтобы предупредить возможности повторения всего того, что
имело место при Павле, часть заговорщиков и в первую очередь
Панин считали необходимым не только сменить правителя, но и
установить законодательным путем определенные рамки, ограни¬
чивающие личный произвол царя. Недаром шуточная эпитафия,
распространявшаяся после событий 11 марта, гласила: «Сюда про¬
хожий! Подойди к-этой могиле,— но не слишком близко. Здесь
лежит Павел Первый; молись, да избавит нас господь от второго».
Вначале Панин предполагал учредить над Павлом регентство и ре¬
гентом объявить Александра. Но этот план в самом начале на¬
талкивался на непреодолимые организационные препятствия, не
говоря уже о том, что ему не только не сочувствовало, но даже
резко сопротивлялось большинство заговорщиков. Придание ре¬
гентству законного характера, а зятем принятие последующих:
мер для ограничения произвола монарха требовали проведения со¬
ответствующих законов через сенат. Но это было явно неосущест¬
вимо. Пален впоследствии разъяснил, почему от этой мысли при¬
шлось отказаться в тот же момент, когда она и возникла: «Мы
хотели заставить государя отречься от престола, и граф Панин
одобрил этот план. Первою «ашей мыслью было воспользоваться
для этой цели Сенатом, но большинство сенаторов болваны, без
души, без воодушевления». Слухи о том, что Панин имел в виду
установление каких-то ограничительных моментов для власти го¬
сударя, и о том, что сразу по вступлении на престол Александра
он делал ему соответствующие предложения, весьма были распро¬
странены. О них впоследствии неоднократно упоминали декабрис¬
ты. А М. С. Лунин заметил к тому же, что те из заговорщиков,
которые ждали только перемены государя, были награждены, те
же, кто искал «прочного устройства», были «отдалены навек».
Заговор против Павла, таким образом, объединил не только
недовольных его внешней политикой, но и тех, кто стремился
к установлению рамок для неограниченной власти монарха, сто¬
ронников аристократической конституции.
Но были причины, которые способствовали присоединению
к заговору и части гвардейских офицеров. Эта группа заговорщи¬
ков руководствовалась в первую очередь личной ненавистью
к Павлу. К этой группе заговорщиков, впрочем, относятся и более
высокопоставленные лица, вроде Палена, Бенигсена и др., вряд ли
рисковавших собою во имя интересов российского дворянства
126

и стремлений его к полному господству. Правда, впоследствии,
когда Александр выслал почти всех участников заговора, претен¬
довавших на роль и влияние при дворе, Пален пытался себя пред¬
ставить пострадавшим за интересы дворянства и свое имя постоян¬
но связывал с Паниным. Но, конечно, мотивы участия Палена
в убийстве Павла были совсем другие, чем у сторонника аристо¬
кратической конституции и убежденного англофила Панина. Один
современник 'совершенно правильно характеризует причины, толк¬
нувшие этого всесильного временщика на участие в заговоре: «Па¬
лен не думал бы о смене монарха, если бы не был убежден, что
благодаря непостоянству императора ему самому, рано или позд¬
но, предстоит падение и что чем выше его положение, тем ниже
ему придется пасть». В беседе с бароном Гейкингом, имевшей ме¬
сто вскоре после убийства Павла, Пален сказал, что перед ним
и другими участниками заговора «оставалась только одна альтер¬
натива: или избавить мир от чудовища, или же вскоре увидеть
себя, а может быть, и часть императорской семьи, жертвами сле¬
дующей ступени злобы».
На это отсутствие уверенности в завтрашнем дне, столь харак¬
терное для придворных кругов и гвардии в павловское царствова¬
ние, открыто намекает Державин в оде на восшествие на престол
Александра I:
Что престол, венец, держава,
Власть, сила и сиянье благ,
Когда спокойного нет нрава
И в нас свирепствует наш враг.
Увы. На что полки и стены,
Коль нас невинность не стрежет.
Страх за свою судьбу, неуверенность в завтрашнем дне толка¬
ли Палена и подобных ему царедворцев на мысль о необходимости
убрать Павла. Надо сказать, впрочем, что заговорщики до послед¬
него момента не были уверены в том, что Пален их не предаст. Уже
перед самым убийством Патла, когда Пален несколько запоздал
прийти к условленному сроку во дворец, среди заговорщиков на¬
чалась паника. Они были уверены, что сейчас Пален явится их
арестовать и тем самым добьется у Павла неограниченного дове¬
рия. В последнюю минуту, по-видимому, Пален все же рассчитал,
что быть фаворитом Павла более опасно, чем участвовать в заго¬
воре.
Заговор, как видим, объединил совершенно разнородные эле¬
менты дворянства. Сколь *ни различны были мотивы их участия
в заговоре, все они сошлись в одном — в необходимости избавить¬
ся от Павла.
Особенно широкие размеры принял заговор осенью 1800 г.
В ряды заговорщиков т это время вошли братья Зубовы, Бенигеен,
командир Преображенского полка Талызин и много офицеров
гвардейских полков.
Во второй половине декабря Панин как противник разрыва от¬
ношений с Англией был выслан из Петербурга. После его отъезда
127

всякие разговоры о ренегатскве среди заговорщиков прекраща¬
ются. В центре заговора стал Пален, принимавший все меры, что¬
бы, с одной стороны, усилить недовольство (населения Павлом,
а с другой — увеличить число участников заговора. Вызов в столицу
всех исключенных с военной службы офицеров для представления
их перед возвращением в полки царю был одним из таких прово¬
кационных поступков. Из приехавших в Петербург бывших офи¬
церов лишь немногие были приняты Павлом, остальные слонялись
без дела, увеличивая число недовольных в столице.
Но окончательное завершение заговора требовало не только
увеличения числа заговорщиков и вообще недовольных павловским
режимом. Нужно было согласие Александра, т. е. того лица, во
имя которого предполагалось совершить переворот. По свидетель¬
ству некоторых современников, Александр, узнав о существовании
заговора, в течение шести месяцев колебался, не давая окончатель¬
ного согласия на устранение Павла. Но «колебания» эти нисколь¬
ко не мешали заговорщикам активно готовиться к перевороту —
вряд ли кто-нибудь принимал их всерьез. Еще раньше, когда Ека¬
терина собиралась отстранить Павла и возвести Александра, ей
не пришлось долго уговаривать своего внука. Вообще, как писал
еще в 1798 г. Ростопчин Воронцову, «великий князь Александр во
многом виноват перед своим отцом». Об этом все знали, а потому
колебаниям Александра никакого значения не придавали.
Решающее свидание между Александром и Паниным произош¬
ло в сентябре 1800 г. После отъезда Панина, как рассказывает
близкий к Александру Чарторижский, все переговоры с Александ¬
ром вел Пален. Для того, чтобы в будущем иметь возможность
отрицать причастность Александра к самому факту убийства Пав¬
ла, Пален дал Александру обещание, что на жизнь его отца пося¬
гательств не будет. «Я дал ему это обещание,— говорил впослед¬
ствии Пален,— я не был так безрассуден, чтобы ручаться за то, что
было невозможно. Но нужно было успокоить угрызения совести
моего будущего государя. Я наружно соглашался с его намере¬
ниями, хотя был убежден, что они невыполнимы». В выполни¬
мость этого обещания, впрочем, не верил и сам Александр. Раз¬
говор Палена с Александром был по существу хитрой дипломати¬
ческой игрой старого царедворца и готовившегося занять престол
государя, смысл которой прекрасно понимал и тот и другой.
Согласие Александра на устранение Павла от престола завер¬
шает организационный период заговора. Отныне выполнение пла¬
нов заговорщиков стало только вопросом времени. Был, правда,
момент, когда заговор, уже совершенно подготовленный, чуть не
сорвался. Это было 7 марта — за четыре дня до убийства Павла.
Пален после очередного доклада Павлу собирался уходить. Вне¬
запно он был остановлен окриком Павла, который неожиданно и
в чрезвычайно резких выражениях начал допрашивать Палена,
был ли он в Петербурге в 1762 г. во время переворота, лишившего
престола и жизни отца Павла Петра Федоровича. «Но почему,
ваше величество, ставите мне этот вопрос?» — спросил сильно
128

встревожившийся Пален. «Почему? Да потому, что хотят возобно¬
вить 1762 год». «Я затрепетал при_этих словах,— рассказывает Па¬
лен,— но тотчас же овладел собою и сказал: «Да, государь, я при¬
надлежу к заговору и должен делать вид, что принадлежу к нему.
Мог ли бы я иначе знать, что замышляется, если бы не делал вид,
что принимаю участие в заговоре. Но будьте спокойны: вам не¬
чего опасаться, я держу все нити заговора в моих руках. Вы очень
скоро узнаете все».
После этого разговора, показавшего, что у Павла уже по¬
явились некоторые подозрения, Пален стал настаивать на немед¬
ленных действиях. Однако Александр не согласился с этим пред¬
ложением. Он задерживает убийство Павла еще на несколько
дней, но не потому, что в нем заговорила совесть, а потому, что
считал необходимым дождаться того дня, когда караул во дворце
будет нести третий батальон Семеновского полка, в котором Алек¬
сандр был уверен больше, чем в других частях.
Убийство Павла было намечено в ночь с 11 на 12 марта. Па¬
лен принял все меры предосторожности. Внутренний караул в Ми¬
хайловском дворце, где жил Павел, в эту ночь должны были за¬
нимать конногвардейцы под командою офицера Саблукова. К за¬
говору Саблуков не был причастен, и его присутствие во дворце
для заговорщиков было очень опасным. Поэтому Пален уговорил
Павла вечером И марта удалить из дворца конногвардейцев на
том основании, что они «якобинцы». Во дворец были поставлены
караулы Семеновского и Преображенского полков. Для того что¬
бы никто из офицеров-заговорщиков не вздумал в последний момент
отказаться от участия в заговоре, Пален прибег к новой провока¬
ции. Офицеры всех полков были вызваны 11 марта после очеред¬
ного вахтпарада на квартиру к Палену, где он якобы от имени
Павла заявил им, что государь не доволен их службою и что если
подобное «нерадение» к службе будет замечено вновь, они будут
разосланы по таким местам, где ворон и костей их не соберет.
Пален принял также меры к тому, чтобы не пустить в город Арак¬
чеева, который был вызван Павлом. Заставы в эту ночь были за¬
перты раньше обычного, и Аракчееву так и не удалось попасть
в город. Были приняты меры и для ареста близких к Павлу лиц.
О заговоре вообще и о часе его выполнения было оповещено,
очевидно, подавляющее большинство так называемого «большого
света». Рассказывают, что в эту ночь у княгини Белозерской со¬
бралось за ужином многочисленное общество. В начале первого
часа ночи один из гост.ей, взглянув на часы, сказал «великому
государю в эту минуту не очень-то по себе». Никто из присут¬
ствующих не задал никакого вопроса — всем было ясно, в чем
дело. А великому государю действительно приходилось в этот
момент скверно.
Около полуночи человек 60 (по другим сведениям 180) участ¬
ников заговора пересекли Марсово поле, переправились через за¬
мерзшие рвы и, разоружив не оказавшую сопротивления наруж¬
ную охрану, проникли во дворец. В комнату Павла заговорщики,
9 2782
129

разбившись на две группы, шли разными путями. В первой группе
были Платон и Николай Зубовы, Бенигсен и др.
Когда после некоторого замешательства у дверей заговорщики
ворвались в спальню, они к своему величайшему ужасу увидели,
что кровать пуста. Они решили, что Павел бежал через потайную
дверь в караульное помещение. Эти опасения, однако, немедленно
рассеялись. На ширме виднелся силуэт скорченной фигурки пе¬
репуганного императора, резко очерченной горящим ночником.
Сведения, сообщаемые в некоторых мемуарах, о том, что за¬
говорщики долгое время препирались с Павлом, пытаясь заста¬
вить его подписать отречение и тем самым спасти свою жизнь,
маловероятны. Никто из присутствовавших в спальне не собирался
сохранить Павлу жизнь, да и сам Пален, отправляя их во дворец,
дал им краткое, но вполне ясное напутствие: «Помните, господа,
что для того, чтобы съесть яишницу, надо прежде всего разбить
яйца». Расправа с Павлом продолжалась очень недолго, так как
подоспевшая вторая партия заговорщиков напугала первую, ре¬
шившую, что явился кем-либо вызванный караул. В суматохе не¬
которые бросились бежать, затем возвратились обратно, кто-то бро¬
сил ночник, и в темноте с Павлом покончили. Говорят, что шарф
офицера Скарятина и табакерка Зубова были главными орудиями
убийства Павла. «Они толкали его ногами,— рассказывает Саблу-
ков,— топтали и на всякие лады уродовали несчастный труп, так
что врачам и художникам не легко было препарировать тело, что¬
бы оно, по обычаю, могло быть на некоторое время выставлено
публично. Я видел государя на его парадной постели. Лицо его
хотя искусно накрашенное, было черное и синее, шляпа была на¬
дета так, чтобы по возможности покрывать левый глаз и левый
висок, которые были у него разбиты».
Греч, в то время еще мальчик, рассказывает, как он ходил про¬
щаться с императором Павлом. Вокруг гроба тесной стеной стоя¬
ли солдаты, не дававшие ни на минуту останавливаться. Несколь¬
ко раз Греч проходил мимо гроба, но кроме подошв царских бот¬
фортов и низко надвинутой треуголки ничего так «узреть» и не
мог.
12 марта на престоле был Александр I. Для свержения павлов¬
ского режима, как сказал один из современников, понадобилось
всего два часа.
\
130

ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ЦАРИЗМА В НАЧАЛЕ
XIX ВЕКА (1801—1807 ГОДЫ)
Первые мероприятия внутренней политики.
Политика заигрывания с либерализмом.
Негласный комитет. Указ о правах сената.
Учреждение министерств. Крестьянский во¬
прос в начале XIX в. Меры в области про¬
свещения и печати. Попытка перехода к по¬
литике откровенной реакции
«Умолк рев Норда сиповатый, закрылся грозный страшный
зрак»,— писал Державин в оде, посвященной восшествию на пре¬
стол Александра.
Казалось, что новый век и новое царствование начинались
с возврата к старому, с возврата к «золотому веку» Екатерины.
12(24) марта, в день вступления Александра на престол, был
издан манифест, который устанавливал полную преемственность
между Екатериной и Александром. «Мы, восприемля наследствен¬
но императорский всероссийский престол, восприемлем купно
и обязанность управлять богом нам врученный народ по законам
и по сердцу в бозе почивающей августейшей бабки нашей госуда¬
рыни императрицы Екатерины Великия»,— гласил документ, от¬
крывавший новое царствование. Павловского времени как бы не
существовало; оно было вычеркнуто росчерком пера автора мани¬
феста Трощинокого — екатерининского деятеля. Один указ сменял
другой, и каждый из них как бы подчеркивал, что новый царь всю
свою деятельность намерен посвятить всемерному уничтожению
того, что делалось его отцом.
13 марта, на другой день после вступления на престол Алек¬
сандра, опубликовывается указ о выдаче документов об отставке
всем военным, исключенным со службы как по решению суда, так
и по личным приказам государя. Через два дня появился анало¬
гичный указ, касающийся чиновников гражданского ведомства.
Эти указы возвращали все права лицам, подвергшимся опале при
Павле.
Указами 14 и 16 марта все ограничения, касавшиеся вывоза
и ввоза в Россию различных товаров, были сняты и было отменено
эмбарго, наложенное на английские суда и товары. Казаки, нахо¬
дившиеся в походе в Индию, были возвращены обратно. Далее
последовала амнистия бежавшим за границу и лицам, сосланным
в каторжные работы и лишенным чинов и дворянства; 15 марта
были восстановлены дворянские выборы в их первоначальном ви¬
де. Взамен бездействовавшего при Павле императорского совета
30 марта (11 апреля) был учрежден так называемый Непременный
131

совет — совещательный орган при императоре, состоявший из 12
лиц. Его состав (два брата Зубовых, фельдмаршал Салтыков,
Трощинский и др.) лишний раз должен был подчеркнуть всю пре¬
емственность между царствованием бабки и внука. 2(14) апреля
были подтверждены жалованные грамоты дворянству и городам
и ликвидирована Тайная экспедиция.
Но этот каскад первых законодательных распоряжений, эти
новые назначения старых «екатерининцев» не означали, однако,
ни безоговорочного возврата к екатерининским временам, ни столь
же безоговорочного отрицания павловских мероприятий.
Эта политика, прикрываемая возвратом к «законам» и «серд¬
цу» бабки, была ничем иным как попыткой заигрывания с либе¬
рализмом, что в сложных условиях начала XIX в. имело целью
сохранить абсолютизм и предупредить назревающий революцион¬
ный взрыв.
Как указывал В. И. Ленин, «монархи то заигрывали с либера¬
лизмом, то являлись палачами Радищевых и «спускали» на вер-
ноподанных Аракчеевых».1
Ряд обстоятельств заставлял царизм, при стремлении сохра¬
нить общие задачи внутренней политики в неизменном виде, при¬
бегнуть к иным методам их реализации.
Прежде всего это было связано с неуклонным ростом массовых
движений. Совсем недавно страну потрясли движения
1795—1796 Гг., грозно напоминавшие о временах Пугачева. Нача¬
ло столетия вновь совпадает с подъемом крестьянских выступ¬
лений. По подсчетам составителей первого тома документальной
серии «Крестьянское движение в России», на первое пятилетие
XIX в. падает 85 активных крестьянских выступлений.
Вторым моментом, определившим переход к новым методам
внутренней политики, было появление в России национальной ре¬
волюционной мысли. То, что Радищев не одинок, было ясно уже
современникам. В 1790 г., сразу после ареста Радищева, Безбо¬
родко (в одном из писем отмечал то огромное влияние, которое ока¬
зало «Путешествие из Петербурга в Москву» на передовую часть
русского общества. «Книга сия,— писал Безбородко Попову,— на¬
чала входить в моду у многой шали».
С каждым годом самодержавие все больше и больше убеж¬
далось, что процесс Радищева не эпизод, а яркое проявление на¬
личия в России антицаристской и антикрепостнической идеологии.
Не очень значительные по числу привлеченных, но весьма симпто¬
матичные по своему характеру политические дела Рожнова, Пас-
сека, братьев Грузиновых и др. весьма убедительно об этом сви¬
детельствовали.
Конечно, все эти явления имели место и до 1801 г. и в еще
большей степени они скажутся в последующие годы века, однако
они не всегда сдерживали царя от политических мер откровенно
реакционного характера.
1 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч., т. 5, с. 30.
132

Вот почему, выделяя определяющие факторы, необходимо учи¬
тывать и конкретные обстоятельства, заставлявшие царизм имен¬
но в данный момент становиться на путь внешнего либерализма.
В 1801 г. это прежде всего было связано с полным’провалом
борьбы «старого» с «новым» путем откровенного усиления личного
деспотизма. Павловские методы привели к событиям 11 марта
1801 г. Сам факт дворцового переворота, оправдываемого борьбой
с деспотизмом, заставлял резко менять методы внутреннего уп¬
равления. Сказывалось недовольство в армии, весьма сложной
была и внешнеполитическая обстановка. Наконец, активизирова¬
лась и сановная фронда, часть которой стремилась добиться ари¬
стократической конституции. В этих условиях переход к либера¬
лизму казался спасительным выходом. И фразы об ограничении
самовластия призваны были помочь укреплению абсолютизма, а
утверждения о преимуществе выборного начала — завершению
процесса централизации и бюрократизации государственного аппа¬
рата.
Но, отмечая стремление заигрывать с либерализмом как оп¬
ределяющую тенденцию во внутренней политике правительства на¬
чала XIX века, необходимо учитывать, что часть мероприятий, про¬
водимых в это время, определялась также все острее сказывав¬
шимся процессом разложения крепостной системы и усилением ка¬
питалистических тенденций в развитии экономики страны. Хотя
и эти мероприятия в соответствии с «духом времени» сопровожда¬
лись либеральными разговорами о борьбе с рабством, но в дейст¬
вительности это были уступки, властно диктуемые не только по¬
литическими соображениями, но и всем ходом экономического раз¬
вития России.
Однако новые методы требовали и новых людей. Тот путь, ко¬
торый привел Александра к власти, естественно выдвинул внача¬
ле в качестве наиболее близких к государю деятелей участников
событий И марта и в первую очередь Палена, претендовавшего
на главенствующее положение при императоре. Но продолжалось
это недолго. Пален, умный, хитрый царедворец, человек, доживав¬
ший шестой десяток, не разгадал натуры молодого царя. Швед¬
ский посол в Париже Лагербиелне говорил несколько позднее об
Александре, что «он тонок в политике, как кончик булавки, остер,
как. бритва, и фальшив, как пена морская». Впрочем, разгадать эти
качества Александра было не тж легко, тем более в первые ме¬
сяцы его царствования. Положение неофициального претендента
на русский престол при Екатерине, двойственное положение при
Павле — все это приучило Александра скрывать свои подлинные
чувства и настроения. И в запуганном, вечно дрожавшем от стра¬
ха перед отцом и постоянно заискивавшем перед его приближен¬
ными наследнике, который, как казалось, столь легко подчинялся
чужой воле, Пален так и не узрел властолюбивого, коварного
и мстительного самодержца.
Прошло немного времени, и Пален совершенно неожиданно для
себя был отстранен от власти и удален из столицы. Как всегда,
133

Александр постарался избежать личного свидания со своей жерт¬
вой. Пален был встречен на пороге Зимнего дворца флигель-адъю¬
тантом, передавшим ему безоговорочное распоряжение царя не¬
медленно покинуть Петербург. Это было через три месяца после
того, как усилиями Палена Александр был возведен на престол.
За Паленом последовали другие участники заговора 11 марта.
Они слишком много знали и слишком на многое претендовали.
К тому же в высших дворянских сферах в них скорее видели аван¬
тюристов, чем принципиальных противников павловского режима.
Они могли только совершить дворцовый переворот, но не в их
возможностях было предотвратить совершение, нового переворота.
Те принципы укрепления самодержавной власти, которых следова¬
ло придерживаться и которые Александр пытался нащупать, не
могли быть ими ни поняты, ни проведены в жизнь.
Рассчитывать на поддержку участников мартовского заговора
Александр, таким образом, не мог.
Тем более нельзя было опираться на тех павловских деятелей,
которые к заговору не были причастны. Их возвращение к власти
было бы расценено как реставрация павловских порядков.
Оставались еще деятели екатерининских времен. Некоторые из
них были назначены в Непременный совет, оказавшийся по сути
столь же бездеятельным, как ранее императорский совет. Но осо¬
бенно приближать к себе екатерининских вельмож у Александра
также не было оснований. Покровительственное обращение этих
старцев Александр расценивал как посягательство на свою само¬
стоятельность, а их убеждения — как посягательство на свою
самодержавную власть.
Кроме того, общая тенденция дворянской верхушки закрепить
за собой непосредственное участие в государственном управлении,
с чем так решительно боролся Павел, теперь у екатерининских
вельмож, испытавших на себе всю тяжесть павловского режима,
усиливалась стремлением заполучить определенные гарантии от
повторения в будущем подобных явлений. И в конечном счете,
с точки зрения Александра, эти люди немногим отличались от не¬
посредственных участников событий 11 марта. Они так же мно¬
гое знали и так же на многое претендовали. И в первую очередь
и те и другие претендовали на власть. Первые — от имени монар¬
ха, вторые — за счет монарха. Но если первого сановника госу¬
дарства, каковьгм был Пален, или канцлера, каковым являлся
Панин,— которые пользовались властью «от имени монарха», в ко¬
нечном счете можно было удалить одним росчерком пера, то с
дремавшими в креслах сенаторами в том случае, если бы они дей¬
ствительно добились власти «за счет монарха», так поступить уже
было бы невозможно. И молодой император, столь решительно
и быстро избавившийся от участников заговора, с сановной оппо¬
зицией ведет себя вначале в высшей степени осторожно.
В этих условиях естественно, что первенствующее место при им¬
ператоре заняли так называемые «молодые друзья» — Строганов,
Новосильцев, Кочубей и Чарторижский, объединенные в «интим¬
134

ный», или Негласный, комитет. Кочубей был другом детства Алек¬
сандра, знакомство же с Чарторижским, Строгановым и Новосиль¬
цевым произошло значительно позднее — в середине 90-х годов.
В прошлом они делились самыми сокровенными мыслями, обсуж¬
дали различные возможности изменений государственного строя
в России, разрабатывали проекты тех улучшений, которые немед¬
ленно будут проведены в жизнь при вступлении Александра на
престол.
Но когда Александр достиг всей полноты власти, о тех вопро¬
сах, которые в свое время дебатировались им с «молодыми друзья¬
ми», он не вспоминал. Да и «молодые друзья» были уже весьма
далеки от увлечений юности. Теперь они исходили из незыблемос¬
ти основ абсолютизма и крепостничества, но в противовес екатери¬
нинским сановникам не понимали сословные интересы упрощенно
и считали, что при известных обстоятельствах необходимо идти
на частичные уступки. Как и Александр, они понимали, что даже
установление военной диктатуры во Франции не могло привести
к полному уничтожению тех принципов, которые были провозгла¬
шены в период революции. Боязнь принципов, порожденных бур¬
жуазной революцией, и стремление вырвать у революции ее наи¬
более опасное оружие — идеи свободы и равенства — вот что тол¬
кало Александра на обсуждение с «молодыми друзьями» ряда
преобразовательных проектов, вот что определяло внешний либера¬
лизм, который столь характерен для первых лет его царствования.
В этом отношении очень показательна инструкция, данная
Александром Новосильцеву в 1804 г. накануне его поездки в Лон¬
дон для переговоров с английским правительством: «Самое могу¬
чее оружие, каким пользовались до сих пор французы и которым
они еще грозят всем странам, это общее убеждение, которое они
сумели распространить, что их дело есть дело свободы и счастья
народов. Стыдно было бы за человечество, если бы дело столь
прекрасное, приходилось рассматривать как собственность прави¬
тельства, которое ни в каком отношении не заслуживает быть его
защитником; было бы опасно для всех государств оставлять до¬
лее за французами явную выгоду казаться таковыми. Благо че¬
ловечества, истинный интерес законных властей и успех предприя¬
тия, задуманного обеими державами, требуют, чтобы они вырвали
из рук французов это страшное оружие и, завладевши, восполь¬
зовались им против них самих».
Но «молодые друзья» и их проекты нужны были Александру
не только для предотвращения революционной опасности, но и для
разгрома сановной оппозиции. Это были молодые ветви старого
древа, это были представители знатнейших российских фамилий.
Кочубей — племянник Безбородко, Строганов — единственный
сын одного из самых богатых екатерининских вельмож. Представ¬
ляя старшего Строганова австрийскому императору, Екатерина
заявила: «Рекомендую вам графа Строганова, который уже 40
лет делает все, чтобы разориться и никак не может успеть в том».
Новосильцев — двоюродный брат молодого Строганова.
135

Александр учитывал, что первоначальное обсуждение планов
государственного преобразования в кругу «молодых друзей» все¬
лит на некоторое время в среде сановной оппозиции надежду на
близость ограничении самовластия императора. Это был выигрыш
во времени. В этой связи следует рассматривать и указ Алексан¬
дра, опубликованный 5 (17) июня 1801 г., т. е. за три недели до
начала заседаний «интимного» комитета, которым сенату поруча¬
лось представить доклад о сущности его прав и обязанностей.
Это был намек на близость его преобразования, что опять-таки
имело в виду успокоить сановную оппозицию.
Шторх, рассказывая об этом указе, пишет: «Не подлежит ни¬
какому сомнению, что император мог без шума, более кратким
и верным путем получить те сведения, каких он требовал здесь
столь публично и столь торжественно; мы вправе предположить,
что он не без важных причин отдал предпочтение публичному за¬
просу, и потому можем с вероятностью принять, что этот первый
шаг предназначен был к тому, чтобы испытать общественное мне¬
ние и приготовить умы к предстоящим переменам, и эта мера не
осталась без своего действия. Впечатление, произведенное этим
указом в Сенате, было всеобщее и в несколько дней оно сообщи¬
лось всей образованной публике столицы».
Эти две задачи, которые призван был решить «интимный» ко¬
митет объясняют и ту двойственную оценку, которую он встретил
у некоторых из «екарининских служивцев». Державин называл
членов «интимного» комитета «якобинской шайкой», утверждая
при этом, что «все окружающие государя были набиты конститу¬
ционным французским и польским духом». Но тот же Державин
свидетельствует о тесной связи этих людей с вельможами про¬
шлого века, называя «атаманом» молодых друзей престарелого
графа А. Воронцова.
Но планы Александра, очевидно, шли дальше. Прекрасно зная
скептическое отношение своих друзей к восседающим в сенате
старцам, он рассчитывал с их помощью вызвать раскол в санов¬
ной оппозиции, а затем с помощью сановной оппозиции обезопа¬
сить себя и от чрезмерной зависимости от членов «интимного»
комитета.
Итак, при помощи «молодых друзей» успокоить старых недру¬
гов, а при помощи старых недругов ограничить «молодых дру¬
зей»— таков был план Александра.
Конечно, подобный замысел сложился у Александра не сразу.
Не следует думать, что уже с первых месяцев своего царствова¬
ния Александр во всех деталях предугадывал весь ход борьбы
с сановной оппозицией и «молодыми друзьями». Вначале чувствуя
неустойчивость своего положения, он искал у своих друзей помо¬
щи, видел в них известную опору, а в их проектах — залог сохра¬
нения власти. Но в дальнейшем, когда стало ясно, что опасения,
имевшие место в момент вступления на престол, превосходят ре¬
альную опасность, наличие у Александра такого плана представ¬
ляется нам бесспорным.
136

Решение о создании «интимного», или Негласного, комитета,
объединяющего «молодых друзей» было подсказано графом Стро¬
гановым. В поданной 9 (21) мая 1801 г. Александру записке Стро¬
ганов следующим образом определяет цели комитета: «Предстоит
двойная задача: с одной стороны, щадить умы от нежелательного
предубеждения против реформ, с другой, понять настолько наст¬
роение общества, чтобы не возбуждать неудовольствия напрасно».
Первое заседание комитета состоялось 27 июня (9 июля) 1801 г.
под председательством Александра.
В центре внимания членов комитета с первых же его заседа¬
ний стал вопрос о сенате, как часть общей проблемы изменения
государственного строя России. Это диктовалось обстановкой
и той борьбой, которую Александр намеревался вести с сановной
оппозицией при помощи «молодых друзей».
Доклад о сенате был составлен графом Завадовским, который
доказывал, что сенат в последнее царствование потерял свое зна¬
чение, что к нему применимы знаменитые слова Тацита: «Се об¬
раз порабощенного сената, в котором молчать — тяжко, гово¬
рить — бедственно». Мнение Завадовского сводилось к тому, что
сенату должен быть придан авторитет как органу, который «уп¬
равляет всеми гражданскими местами в империи», и его повеле¬
ния должны исполняться, как именные указы царя. Сенат должен
получить право избирать кандидатов в президенты коллегий (кро¬
ме военной, адмиралтейской и иностранной), намечать кандида¬
тов в губернаторы, представляя их на утверждение царю. Далее
Завадовский ставил вопрос о праве сената делать представление
царю в том случае, если какой-либо вновь изданный закон ока¬
зался в противоречии с прежде изданными или был бы «вреден
или неясен». Таким образом, Требования Завадовского сводились
к частичному расширению функций сената как исполнительного
органа, к введению режима законности, т. е. к созданию «подза¬
конного самодержавия».
При обсуждении этого доклада прения развернулись, однако,
не вокруг предложений Завадовского, а вокруг приложенных
к докладу мнений Воронцова, Мордвинова и Державина. Ворон¬
цов, по существу развивая мысли Завадовского, предлагал пре¬
образовать сенат в некоторое подобие конституционного учреж¬
дения. Именно сенат, по мнению Воронцова, должен был слу¬
жить гарантией от личного произвола царя и обеспечить «невоз¬
можность действовать по произволу».. Все повеления государя
должны проходить через сенат, и бели он найдет их «неудоб¬
ными и для народа отяготительными», то ему предоставляется
право делать «самодержавной власти представления». Однако
Воронцов не останавливался на тех моментах, которые были
связаны с формированием сената, т. е. обеспечением его
независимости.
На этом вопросе остановился в своей записке Мордвинов.
«Доколе Сенат,— писал он,— не будет избранный, то в настоящем
положении он не имеет достаточной власти силы». По плану
137

Мордвинова, сенат должен был состоять из членов по назначению
и из членов по выборам. Члены по выборам, по два от каждой
губернии, должны были избираться губернскими дворянскими
собраниями.
Точка зрения Державина, изложенная им в особом мнении
и дополнительно написанной записке, совпадала с мнением Морд¬
винова в части выбора сенаторов. Каждый сенатор, предлагал
Державин, должен назначаться царем из трех выбранных «знат¬
нейшими государственными чинами» кандидатов. Из числа же се¬
наторов назначаются и министры. В отношении функций сената
Державин в своем проекте шел дальше Мордвинова. Сенат, по
мнению Державина, должен был быть «верховным правительст¬
вом», действующим под высочайшим наблюдением. Сенату пре¬
доставлялась законодательная, исполнительная, судебная и сбе¬
регательная власть.
Все эти проекты расширения прав сената встретили резкую
оппозицию со стороны членов «интимного» комитета. По мысли
Новосильцева, законодательная власть не была присуща сенату
даже в момент его создания. Права сената, по его мнению, дол¬
жны ограничиваться лишь судебной властью. При этом предостав¬
ление значительной власти сенату, заявил Новосильцев, связало
бы царю руки, и тем самым он «не мог бы сделать всего задуман¬
ного на общую пользу и встретил бы в невежестве этих людей по¬
меху». Выборность сенаторов также была признана «несвоевре¬
менной».
Однако столь резкие возражения «молодых друзей» против
расширения функций сената, а тем самым окончательный провал
всех требований екатерининских старцев, весьма беспокоили Алек¬
сандра. Он еще боялся крутых мер, и слишком многое было им
лично декларировано в самом начале царствования в отношении
закона, стоящего превыше монарха, средоточием которого санов¬
ная оппозиция желала видеть сенат. И в наказе Непременному со¬
вету Александр писал, что необходимо стремиться «постановить
силу и блаженство империи на незыблемом основании закона»,
и в указе о назначении Завадовского в «Комиссию о составлении
законов» им был в этом плане сделан ряд демагогических заявле¬
ний. Даже на медали, выбитой по случаю коронации, значилось:
«Закон — залог блаженства всех и каждого». Более того, уже
в первых обращениях к сенату Александр отказался от обычной
формы «Указ нашему сенату». Началось с того, что когда Тро-
щинский принес указ с этим традиционным обращением, Алек¬
сандр с удивлением заявил: «Как нашему сенату! Сенат есть свя¬
щенное хранилище законов: он учрежден, чтобы нас просвещать.
Сенат не наш, он Сенат империи». И отныне в заголовках указов
писалось: «Указ Правительствующему Сенату». Вначале Алек¬
сандр еще высказывал предположения о возможности предоста¬
вить сенату исполнительную власть, но с каждым заседанием он
все больше убеждался в том, что сановная оппозиция не имеет
за собой реальной силы, что такого совпадения интересов санов¬
138

ной оппозиции и военных кругов, какое имело место к 1801 г.,
теперь опасаться не приходится.
С одной стороны, его бывший воспитатель Лагарп твердил, что
император не должен терпеть над собой ничьей опеки и что
необходимо расстаться с мыслью, что «одни только седые головы
способны сделать что-либо дельное». С другой — Строганов весь¬
ма убедительно доказывал, что «значительных собственников
нечего бояться».
Кроме того, в среде сановной оппозиции единства не было,
в чем Александр очень скоро убедился. Часть екатерининских
сановников стремилась к расширению прав сената, видя в этом
залог от царского самовластия, но другая часть боялась, что это
мероприятие вызовет протест в военных кругах, служивом дво¬
рянстве, все благополучие которых зижделось на монаршей
милости.
Утвержденный царем с рядом изменений сенатский доклад по
существу сохранял за ним прежнее положение. Сенат признавал¬
ся «верховным местом» империи, власть которого ограничивается
властью монарха. Единственным пунктом, который давал некото¬
рую надежду на увеличение роли сената в законодательной дея¬
тельности, было разрешение сенату делать государю представле¬
ния по поводу тех указов, которые не согласны с прочими узако¬
нениями или «сопряжены с большими неудобствами при испол¬
нении».
В итоге все длительные разговоры о реформах «безобразного
здания государственной администрации», как окрестили члены
«интимного» комитета государственное устройство России, о кон¬
структивной форме правления, которая призвана увенчать эти
реформы, свелись лишь к указу о правах сената и одновременно¬
му учреждению министерств. Этими мероприятиями началось пре¬
образование государственного строя; этими же мероприятиями
в этот период оно по существу и закончилось.
Указом 8 (20) сентября 1802 г. было учреждено 8 мини¬
стерств: военное, морское, иностранных дел, юстиции, внутренних
дел, финансов, коммерции и народного просвещения. Создание ми¬
нистерств было продолжением линии на единоначалие и вытесне¬
ние коллегиальности, линии, которая уже достаточно определен¬
но наметилась в царствование Екатерины и особенно Павла.
В то же время это было и известное «усовершенствование»
бюрократической машины, устанавливавшее более четкую компе¬
тенцию ведомств, усовершенствование делопроизводства и пр.
Внешний либерализм, прикрывающий реакционную сущность,
характерный для первого периода царствования Александра,
с полной очевидностью сказался и на реформе 8 сентября 1802 г.
В заседаниях «интимного» комитета много говорилось об опас¬
ности, вытекающей из факта предоставления одному человеку
столь огромных прав, следствием чего могло бы явиться «мини¬
стерское самовластие». По сути дела вопрос шел об ответственно¬
сти единолично распоряжающегося министра и о характере
139

контроля над ним. Указ 8 сентября разрешил этот вопрос таким
образом, что на первый взгляд действительно казалось, что
министры подпадают под неусыпный контроль и «самовластие»
их не может иметь места. За свои действия министры должны
были нести ответственность перед сенатом. Ежегодные отчеты
государю министры обязаны были представлять через сенат, кото¬
рый предварительно их рассматривал. В случае надобности сенат
мог требовать от министра объяснений и докладывать свое мнение
об отчете государю. Права, которые должны были быть предостав¬
лены сенату, казалось, устанавливали действительный контроль
за министерствами. Но еще до издания указа, ознакомившись с его
проектом, некоторые политические деятели указывали, что подоб¬
ный контроль со стороны сената не сможет ограничить само¬
властия министерств, так как «вряд ли найдется кто-либо из сена¬
торов, который взял бы перо, чтобы предуведомить императора
против кого-либо из его министров». Эти слова, принадлежащие
Воронцову, основывались на том, что все сенаторы смещались по
личному произволу императора. Воронцов правильно указывал,
что сенат может осуществить контроль над министрами только при
условии, если сенаторы будут не назначаться, а избираться. Тог¬
да ни у кого не сможет появиться даже мысли о зависимости се¬
наторов. «Сенатор должен быть, как жена цезаря, свободен от по¬
дозрения»,— писал Воронцов Строганову. Уже одно то, что конт¬
роль над министерствами вручался зависимому органу, превраща¬
ло этот контроль в пустую формальность. К этому надо еще до¬
бавить, что министр пользовался правом личного доклада царю,
который утверждал все его мероприятия. Один из современни¬
ков — Вигель весьма образно нарисовал «ответственность» мини¬
стров. «Перед кем в России будут ответственны министры? —
спрашивал он.— Перед государем, который уважает в них свой
выбор, которого делают они участником своих ошибок и который,
не признавшись в оных, не может их удалить? Перед народом,
который ничто? Перед потомством, о котором они не думают?
Разве только перед своею совестью, когда невзначай есть она
в котором-нибудь из них».
Действительно, первый, годовой отчет, переданный в сенат, от¬
чет министра народного просвещения, рассматривался сенатом
более года. Это было вызвано и зависимым положением сената,
и тем, что сенат не располагал никакими материалами для про¬
верки отчета. Между тем недостатков в работе министерства бы¬
ло множество, недаром Строганов, характеризуя деятельность
министра народного просвещения Завадовского, писал Новосиль¬
цеву: «Наше народное просвещение идет немного тихо. Господь
бог, создав вселенную в шесть дней, отдыхал седьмой, а наш ми¬
нистр поступает лучше, он ровно ничего не делает шесть дней
и тем не менее отдыхает и седьмой».
Все либеральные фразы об ответственности министров и о ро¬
ли сената как контролирующего органа, таким образом, практиче¬
ски свелись к нулю.
140

Избрание кандидатов на министерские посты во многом опре¬
делялось стремлением Александра добиться раскола в среде са¬
новной оппозиции, «обюрократить» ее верхушку с тем, чтобы вско¬
ре нанести этой группировке окончательный удар. Именно этим
объясняется то обстоятельство, что часть лиц, составлявших са¬
новную оппозицию, получила министерские посты. Завадовский
возглавил министерство народного просвещения, Мордвинов —
морское министерство, А. Воронцов — министерство иностранных
дел, Державин — министерство юстиции. Они добивались власти
и они ее получили. Но эта власть была не за счет монарха, а от
его имени и притом на весьма непродолжительное время. Этих
людей Александр органически не переносил. Характеризуя Зава-
довского, он писал: «Мы сделали его снисходительным донельзя,
настоящая овца, словом — он ничтожен и находится в составе ми¬
нистерства только для того, чтобы не кричал, что отстранен». То
же самое можно сказать и о причинах назначения Воронцова,
Державина и других старых служивцев. Державина даже екате¬
рининские деятели считали неспособным руководить министерст¬
вом юстиции. В письме Воронцову Завадовский писал о Держави¬
не: «Вовсе голова министра не по месту; школа Апполона требует
воображения, весы Фемиды держатся здравым рассудком».
Добившись раскола сановной оппозиции, Александр вскоре
нанес ей окончательный удар, представ перед сенатом в позе не¬
ограниченного монарха, решительно пресекающего всякие попытки
вмешательства в прерогативы верховной власти. Этот эпизод был
связан с правом сената делать представления государю по тем
указам, которые не согласны с прочими узаконениями. В начале
1803 г. по предложению сенатора Северина Потоцкого сенат по¬
пытался воспользоваться своим правом представления в связи
с докладом министра о сроках службы дворян, не дослужившихся
до обер-офицерского чина. Доклад военного- министра по этому
вопросу был уже утвержден царем. Однако в сенате этот указ
после оглашения записки Потоцкого вызвал бурные споры, и, не¬
смотря на возражения Державина, исполнявшего обязанности ге¬
нерал-прокурора, было принято решение обратиться с представле¬
нием к царю. В своем обращении сенат указывал, что обязатель¬
ная 12-летняя служба для дворян, имеющих лишь унтер-офицер¬
ское звание, является нарушением Жалованной грамоты дворян¬
ству, и просил царя предложить военному министру пересмотреть
сделанные распоряжения.
Когда Александру было доложено о решении сената, он зая¬
вил: «Я дам им себя знать».
Через некоторое время в связи с этим представлением депута¬
ция сената была принята Александром. Сама обстановка, в кото¬
рой происходил этот прием, призвана была подчеркнуть все вели¬
чие императорской власти. Прием состоялся в конце дня, и хотя
было еще совершенно светло, но, как свидетельствует Державин,
«неизвестно для чего гардины у окон были завешены и горели
свечи. Великая везде была тишина, и государь один дожидался».
141

Приказав прочесть все материалы, Александр «встал, весьма сухо
сказал, что он даст указ и откланялся». Опубликованный вскоре
указ разъяснял, что право сената- делать представления не рас¬
пространяется на новые или вновь подтвержденные указы.
Решительный «окрик» молодого императора, уже твердо ста¬
новившегося на ноги, заставил на долгое время смолкнуть санов¬
ную оппозицию, которая являлась не чем иным, как фрондой, не
имевшей ни опоры, ни поддержки ни в одном сословии.
Что же касается тех представителей оппозиции, которые до¬
бились министерских постов, то их власть оказалась не только
кратковременной, но и весьма призрачной, ибо посты товарищей
министров были предоставлены «молодым друзьям». При Держа¬
вине товарищем министра юстиции был Новосильцев, при Ворон¬
цове товарищем министра иностранных дел — Чарторижский.
Лишь Кочубей занял пост самого министра внутренних дел,
а Строганов — его товарища.
«Молодые друзья» сдерживали старых служивцев, но в то же
время и старые служивцы ограничивали чрезмерное влияние на
ход управления государством «молодых друзей». Их взаимный ан¬
тагонизм приводил к тому, что все нити управления концентриро¬
вались в-руках Александра, точно так же, как раньше они пол¬
ностью концентрировались в руках Павла. Прошло немного вре¬
мени, и эти министры один за другим покинули свои посты. Через
четыре месяца после своего назначения ушел в отставку Мордви¬
нов, через год—Державин, а затем *и Воронцов. Незадолго до
увольнения Державина между ним и Александром имел место
очень показательный инцидент, вскрывавший причины отставки
всей этой группы. «Ты меня всегда хочешь учить,— в сильном гне¬
ве заявил Александр Державину,— я самодержавный государь
и так хочу».
Но «окрик», призвавший к порядку сановную оппозицию, был
в то же время серьезным предупреждением и для «молодых дру¬
зей», всячески стремившихся .сохранить свое влияние на нового
самодержца. И через несколько лет после ухода в отставку
некоторых из министров, бывших лидеров сановной оппозиции, их
примеру должны были последовать и товарищи министров — быв¬
шие члены «интимного» комитета.
Подобно тому как из всех разговоров о конституции родился
указ о создании министерств, так и из разговоров об уничтожении
крепостного права родился только один указ о «вольных хлебо¬
пашцах», который был так же далек от ликвидации крепостной
системы, как первый указ — от введения в России конституцион¬
ного правления.
Уже через два месяца после вступления на престол Александ¬
ра на заседании Непременного совета обсуждался проект закона
о запрещении продавать крестьян без земли.
Крестьян, продаваемых без земли, не без основания считали
самым активным элементом в крестьянских восстаниях. Они более,
чем другие крепостные, испытывали на себе тяжесть внеэкономи¬
142

ческого принуждения. Запретить продажу крестьян без земли
и пытался Александр в первый момент вступления на престол. Это
было время, когда Александр находился еще под сильным впечат¬
лением недавнего широкого крестьянского движения. Обсужде¬
ние этого проекта в Непременном совете в присутствии самого ца¬
ря показало, что его паника в крестьянском вопросе несколько
преувеличена, что члены Непременного совета не считают при
данной ситуации необходимым поступиться хотя бы частью по¬
мещичьих прав, почему и оценивают этот проект как «несвоевре¬
менный».
При большой настойчивости Александр мог бы добиться
одобрения этого проекта в совете. Но проект интересовал его,
главным образом, как мера предупреждения крестьянских волне¬
ний, а не как шаг на пути ограничения помещичьей власти. По¬
скольку же члены совета находили возможным обойтись пока без
столь решительных мероприятий, Александр легко отказался от
своего проекта.
Правда, спустя 12 дней Александр принял «меры» для ограни¬
чения продажи крестьян без земли. Президенту Академии наук
был дан именной указ, запрещавший печатание в «Санк-Петер-
бургских ведомостях» объявлений о продаже крестьян без земли.
Мера эта, ни в коей степени не ограничивавшая произвол поме¬
щиков, должна была,^ однако, засвидетельствовать «либеральные»
настроения Александра. Очень скоро была найдена возможность
для обхода и этого указа. Вместо многочисленных объявлений
о продаже дворовых, стали появляться столь же многочисленные
объявления об отдаче в услужение. И ни для кого не было секре¬
том, что это означало.
В 1802 г., т. е. через год после первого обсуждения проекта
о запрещении продажи крестьян без земли, он вновь обсуждался
в Непременном совете и был принят почти единогласно. Это го¬
ворило о том, что постановка Александром данного вопроса еще
в 1801 г. не была чем-то совершенно для дворянства неприемле¬
мым, каким-то «революционным» деянием. Но теперь этот проект
о запрещении продажи крестьян без земли не был утвержден
Александром, который надобности в этом мероприятии уже не видел.
Обсуждение вопроса о крепостном праве в «интимном» коми¬
тете, беседы по этому вопросу с Лагарпом, некогда слывшим яко¬
бинцем, а теперь превратившимся в убежденного монархиста,
противника всякого подобия либерализма, привели царя к мысли,
что в крестьянском вопросе можно ограничиться лишь мероприя¬
тиями, которые ни в какой мере не посягали бы на права поме¬
щиков.
Судя по записям Строганова, крестьянский вопрос на заседа¬
нии «интимного» комитета частично был затронут еще 5 (17) ав¬
густа 1801 г. Члены комитета высказали опасение, что «внезап¬
ное ограничение помещичьей власти могло подать повод к непо¬
виновению крестьян и к большим беспорядкам». «Его величест¬
во,— пишет Строганов,— по-видимому, почувствовал силу таких
143

доводов». Таким образом, вопрос о ликвидации крепостного права
был снят с плана обсуждения «интимного» комитета. Но очень
скоро был фактически снят и вопрос о сколько-нибудь значитель¬
ных мероприятиях, ограничивающих произвол помещиков. Когда
в конце 1801 г. в «интимном» комитете был затронут вопрос о вы¬
купе государством дворовых людей, член комитета Новосильцев
заявил, что «выкуп дворовых людей мог поселить в помещичьем
сословии опасение немедленного освобождения крестьян». По его
словам, «уже и без того ходили слухи, тем более опасные, что об¬
щественное мнение считало государя слишком склонным к осво¬
бождению». После этого заявления вопрос о выкупе дворовых ре¬
шено было отложить «во избежание неудовольствия дворянства
и возбуждения слишком больших надежд в крестьянах».
Существует мнение, что среди членов «интимного» комитета
различались два направления: более решительное, представителем
которого следует считать Строганова, и более умеренное, пред¬
ставленное Новосильцевым. Строганов совместно с Кочубеем был
сторонником выкупа государством дворовых крестьян. Биография
Строганова давала как-будто некоторые основания видеть в нем
убежденного противника крепостнических порядков. Воспитате¬
лем Строганова был француз Ромм, республиканец, впоследствии
ставший членом Конвента. В 1789 г. Строганов очутился вместе
со своим воспитателем в Париже, где охотно посещал революци¬
онные собрания и даже вступил в члены якобинского клуба. По¬
ведение Строганова в Париже обратило на себя внимание Екате¬
рины, предложившей^му немедленно вернуться в Россию. Такое
прошлое, казалось, могло действительно говорить об искреннем
желании Строганова бороться с крепостничеством. Однако суть
своей «левой» позиции прекрасно вскрывает сам Строганов, зая¬
вивший в «интимном» комитете, что опасаться недовольства дво¬
рян в случае ограничения помещичьих прав не приходится. «Если
надлежит бояться чьего-нибудь недовольствия и затем восста¬
ния, то, конечно, со стороны крестьян, а не дворян». Опасность,
по мнению Строганова, заключалась не в освобождении крестьян,
а в сохранении крепостного права. Таким образом, непосредствен¬
ное знакомство с французской революцией имело своим следстви¬
ем более справедливую оценку так называемой дворянской оппо¬
зиции, не представлявшей ничего страшного по сравнению с дей¬
ствительной угрозой со стороны народного движения. Следова¬
тельно, внутри «интимного» комитета по крестьянскому вопросу
не было принципиальных расхождений, а были частично споры
из-за степени и характера уступок крестьянству, делаемых во имя
сохранения как экономического, так и политического господства
дворянства.
12(24) декабря 1801 г., еще в начальный период существования
«интимного» комитета, был опубликован указ, дозволяющий куп¬
цам, мещанам и казенным крестьянам покупать землю в соб¬
ственность. По первоначальному проекту этот указ должен был от¬
крывать целый ряд мероприятий в отношении помещичьих кре¬
144

стьян. Предполагалось предоставить купцам, мещанам и казенным
крестьянам право покупать землю с крестьянами. Те же крепост¬
ные, которые с землей отойдут во владение к недворянам, будут
подчинены определенному положению, ограничивающему права
их владельцев на личность крестьянина. Однако в результате об¬
суждения этого проекта в «интимном» комитете от него решено
было отказаться, и указ 12 декабря 1801 г. дальнейшего развития
не получил.
К этому же периоду относится и прекращение широкой разда¬
чи казенных крестьян в собственность, которая имела место при
Екатерине и при Павле. Зато появилась другая форма раздачи
крестьян, значительно более выгодная для казны, но более тяже¬
лая для крестьянства. Раздача населенных имений стала прово¬
диться в виде сдачи их в наследственную аренду. Уже в 1810 г.
арендных крестьян насчитывалось около 350 тысяч душ мужского
пола. Положение крестьян в арендованных имениях было хуже,
чем крепостных, так как помещик-арендатор рассматривал их как
временную собственность и старался в короткий срок получить
от их эксплуатации как можно больше дохода.
Таким образом, деятельность «интимного» комитета в течение
второй половины 1801 г. и почти всего 1802 г. никакого облегче¬
ния положению крепостных фактически не принесла.
В ноябре 1802 г. Александру была подана графом С. П. Ру¬
мянцевым записка с проектом, который должен был бы, по мысли
автора, привести «к постепенному уничтожению рабства». Румян¬
цев исходил из той мысли, что многие помещики считают для се¬
бя более выгодным отпускать крестьян за выкуп на свободу, чем
продавать их. Это право помещиков освобождать за соответствую¬
щее вознаграждение крепостных, закрепляя за ними определенный
участок земли на правах личной или общинной собственности,
должно было быть, по мнению Румянцева, узаконено правитель¬
ством.
Предложение Румянцева, несмотря на возражения в Непремен¬
ном совете, было принято, и 20 февраля (4 марта) 1803 г. появил¬
ся указ о «свободных хлебопашцах».
В разряд «свободных хлебопашцев» попадали все дворовые
и крестьяне, отпущенные помещиками и приобретшие земельный
надел. Подушный налог они должны были платить наравне с по¬
мещичьими крестьянами, рекрутскую же и земские повинности вы¬
полнять с казенными крестьянами; своею землею они могли распо¬
ряжаться, как пожелают, не раздробляя ее, однако, ниже опре¬
деленной нормы (8 десятин).
Указ «о свободных хлебопашцах», требовал, чтобы условия вы¬
хода заключались между помещиком и крестьянином по обоюд¬
ному согласию. На деле это «обоюдное согласие» превратилось
в право помещика диктовать крестьянину любые произвольные ус¬
ловия.
Несмотря на то, что указ 20 февраля не наносил никакого
ущерба правам помещика, так как от него и только от него
Ю 2782
145

всецело зависел перевод его крепостных в разряд «свободных
хлебопашцев», правительство сочло нужным выступить с успокои¬
тельным обращением к дворянству. 27 февраля 1803 г., т. е. через
неделю после появления указа, министр внутренних дел Кочубей,
он же член «интимного» комитета, разъяснил, что «'намерение
сего устава состоит в том, чтобы доставить помещику возмож¬
ность отдавать свою землю в наем или обращать в продажу за
выгоднейшую цену не в одни чужие руки, но и собственным кре¬
стьянам, если господин найдет в этом свою выгоду и пожелает ос¬
тавить им в прочную пользу... крестьяне должны остаться в той же
точно зависимости и безусловном повиновении господам своим,
в каком доселе были».
Первым воспользовался новым законом помещик Воронежской
губернии Петрово-Соловово, изъявивший желание ликвидировать
рабство своих крепостных. За 5001 душу крепостных и за земель¬
ные их наделы он взял не много не мало, как полтора миллиона
рублей с рассрочкой на 19 лет. Автор проекта, граф Румянцев,
освободил безвозмездно 199 человек и при этом заявил, что на
большие пожертвования у него «не хватает средств». Князь Ку¬
ракин широко возвестил в печати, что намерен освободить около
3 тысяч крестьян за 1 миллион 100 тысяч рублей. Однако, когда
дело уже было накануне завершения, Куракин заявил, что этот
договор будет осуществлен лишь после его смерти.
Всего за царствование Александра было переведено, по под¬
счетам В. И. Семевского, в разряд «свободных хлебопашцев»
лишь 47133 души мужского пола. Минимальная стоимость выкупа
равнялись 139 р. максимальная достигала 4—5 тысяч рублей за
душу. В среднем крестьяне платили при переходе в разряд «сво¬
бодных хлебопашцев» по 396 р. с души.
Таким образом, указ о «свободных хлебопашцах», с одной сто¬
роны, был уступкой буржуазной верхушке крепостной деревни, а
с другой — явился новой привилегией для дворян, которые получи¬
ли возможность освободиться от части своих крепостных на зна¬
чительно более выгодных условиях, чем при обычной продаже.
Отказавшись после распубликования закона о «свободных хле¬
бопашцах» от рассмотрения крестьянского вопроса в целом, цар¬
ское правительство все же было вынуждено заняться этой пробле¬
мой в плане отдельных районов империи и в первую очередь в от¬
ношении Прибалтики.
Рост крестьянского движения в Прибалтике, в этом погранич¬
ном районе в условиях назревающей войны с Францией вызывал,
конечно, особенное беспокойство. К тому же в Лифляндии и Эст-
ляндии обострение классовой борьбы приводило к усилению нацио¬
нального антагонизма, поскольку помещики здесь были по преиму¬
ществу остзейские немцы, а закрепощенные крестьяне — латыши
и эстонцы.
В 1803 г. под председательством Кочубея был создан Лифлянд-
ский комитет, в который кроме Строганова и Козодавлева вошли
и два представителя от лифляндского рыцарства.
146

Работа комитета протекала весьма быстро и уже 20 февраля
1804 г. появилось «Положение о лифляндских крестьянах», в том
же году с незначительными изменениями распространенное и на
Эстляндию. В положении 1804 г. прежде всего сказывается стрем¬
ление правительства юридически закрепить классовую дифферен¬
циацию эстонской и латышской деревни, которая в :Это время про¬
являлась уже весьма ярко.
Несколько улучшая положение крестьян-дворохозяев, т. е. арен¬
даторов помещичьей земли, закон противопоставлял бедняц¬
кую часть деревни — батраков и бобылей — зажиточной ее части.
Этим самым, по замыслу правительства, частично сгладились бы
и национальные противоречия, поскольку возникла бы некото¬
рая общность интересов между арендаторами латышами и эстон¬
цами и их помещиками немцами, в равной мере заинтересован¬
ными в эксплуатации беднейшей части эстонской и латышской
деревни.
Все эти мероприятия должны были быть проведены в условиях
сохранения крепостного права и без посягательств на экономиче¬
ские привилегии дворянства.
Законом 1804 г. дворохозяева признавались прикрепленными
к земле и без земли проданы быть не могли. Отныне они являлись
пожизненными и наследственными арендаторами своих наделов.
В отдельных случаях дворохозяин имел даже право приобретать
в собственность участок, представленный ему в пользование. Эта
категория крестьян была освобождена от рекрутской повинности,
а телесным наказаниям могла быть подвергнута лишь по пригово¬
ру суда.
В то же время дворовые люди по-прежнему могли продаваться
без всякого ограничения. Дворовые и безземельные крестьяне сда¬
вались в рекруты, подлежали барской «расправе» до 15 ударов
палками или аресту сроком до 2 дней.
Но, поскольку царское правительство пыталось только регла¬
ментировать взаимоотношения между помещиком и крестьянином,
не ущемляя при этом помещичьих интересов, все эти мероприятия,
даже в отношении дворохозяев, носили двойственный характер
и в итоге привели к еще более резкому обострению классовых про¬
тиворечий как в Эстонии, так и в Латвии.
Прежде всего у помещика все-таки осталась возможность
отобрать у арендатора часть его земли. По закону 1804 г., если
у помещика земельная площадь была недостаточна и не соответ¬
ствовала количеству крепостных и при этом не было собственной
необработанной земли, он имел право отобрать у арендатора его
усадебный участок. В этом случае за соответствующее вознаграж¬
дение крестьянин должен был отдать свой участок помещику
ц покинуть свою усадьбу.
Барщинные повинности, согласно положению, должны были
твердо фиксироваться и записываться в специальные ваккенбухи.
Но поскольку цена на землю при этом была значительно повыше¬
на— приблизительно на 7з, а оценка барщины и оброка оставалась
147

на прежнем уровне, все это означало значительное увеличение
крестьянских повинностей.
В конечном счете этот закон не мог удовлетворить ни одну
из категорий крестьян, и в то же время вызвал острое недо¬
вольство помещиков, так как он все же знаменовал вмешатель¬
ство государственной власти во взаимоотношения помещика и кре¬
стьян и в какой-то мере ограничивал самовластие владельца
имения.
Ряд обстоятельств заставил в эти годы правительство обратить
значительно большее внимание и на'дело народного просвещения.
С одной стороны, само правительство уже остро ощущало по¬
требность в более подготовленных сановниках, а с другой — расту¬
щая промышленность и торговля требовали наличия специалистов,
имеющих соответствующую подготовку. К тому же развитие про¬
грессивной мысли в стране в свою очередь толкало правительство
на путь упорядочения дела народного образования с целью бди¬
тельного за ним контроля.
Новое положение об устройстве учебных заведений было ут¬
верждено 24 января (5 февраля) 1803 г. Было организовано шесть
учебных округов, во главе которых были поставлены попечители.
Учебные заведения были разделены на четыре разряда: приход¬
ские, уездные, губернские, или гимназии, и университеты. По пер¬
воначальному замыслу все разряды учебных заведений должны
были иметь в программном отношении непосредственную преемст¬
венность и составить законченную систему образования. Центром
образования и руководства учебным делом в каждом округе яв¬
лялся университет.
Кроме существовавших ранее университетов — Московского
(основан в 1755 г.) и Дерптского (основан в 1802 г), предполага¬
лось учреждение еще четырех высших учебных заведений —
в Вильно, Казани, Харькове и Петербурге.
Устав Вильненского университета был утвержден в 1803 г., Ка¬
занского и Харьковского — в 1804 г. В Петербурге также в 1804 г.
был создан как база будущего университета Педагогический ин¬
ститут, в 1816 г. переименованный в Главный педагогический ин¬
ститут. И только 8(20) февраля 1819 г. был утвержден доклад ми¬
нистра народного просвещения о преобразовании Главного педа¬
гогического института в университет.
Университетское образование призвано было, с одной стороны,
подготовить кадры чиновников для гражданской службы, а с дру¬
гой — специалистов медиков и педагогов.
По новому уставу университетам представлялась значительная
самостоятельность. Поскольку попечители проживали в Петербур¬
ге, их вмешательство в жизнь университетов вначале не носило
систематического характера. Совет университета являлся высшей
инстанцией «по делам учебным и по делам судебным». Совет из¬
бирал ректора, профессоров, назначал учителей в гимназии и уезд¬
ные училища своего округа, определял научную, учебную и хозяй¬
ственную жизнь университета.
148

В плане развития учебного образования университетам отво¬
дилось первенствующее место, поскольку без подготовленных пре¬
подавательских кадров нельзя было наладить как среднее, так
и высшее образование в стране.
Однако и развитие университетского образования наталкива¬
лось на многочисленные трудности, являвшиеся результатом гос¬
подства крепостного права. Прежде всего ощущался острый недо¬
статок в студентах, подготовленных к прохождению университет¬
ского курса.
Дворянство в массе игнорировало университеты, предпочитая
военные учебные заведения или частные пансионаты закрытого
типа, где не было опасности общения с выходцами из других со¬
словий. Невелико было и число разночинцев, попадавших в выс¬
шие учебные заведения. Тяжелое материальное положение пред¬
ставителей этого сословия приводило к тому, что на своем «кош¬
те» они существовать не могли и поступали в университет лишь
в том случае, если удавалось устроиться казеннокоштным студен¬
том. Не всегда разночинец мог получить и необходимую подготов¬
ку. Вдобавок преподавание ряда предметов велось в университе¬
тах на иностранных языках, поскольку приходилось приглашать
профессоров из-за границы.
В Казани университет был открыт на базе гимназии. Часть пре¬
подавателей получила звание профессоров и адъюнктов, а гимна¬
зисты-выпускники, среди которых были и 14-летние юноши, были
превращены в студентов. Аналогичное положение было и в других
университетах.
Видя в университетах решающее звено постановки образова¬
ния в России, правительство по существу игнорировало другие
звенья в системе народного образования. Получался полный раз¬
рыв в этой на первый взгляд стройной, базирующейся на строгой
последовательности отдельных звеньев -системы.
Прежде всего в жалком состоянии оказались так называемые
приходские училища. По положению, они призваны были «доста¬
вить детям земледельческого и других состояний сведения им при¬
личные». Эти училища состояли из одного класса и все обучение
завершалось в течение года. Но поскольку содержание и забота
об этих школах были возложены на местных помещиков и духо¬
венство, дело не сдвинулось с места, и в селах школ почти не су¬
ществовало. Невелик был контингент учащихся и в уездных учи¬
лищах и в гимназиях. Так, в 1808 г. в Петербургском учебном ок¬
руге, куда входило пять губернских городов, в том числе и столи¬
ца, были лишь гимназии, где обучалось 294 ученика. В 43 уезд¬
ных городах этого округа было лишь 5 уездных училищ, которые
посещало 1066 человек. В других учебных округах процент детей,
охваченных низшим и средним образованием, был однако, еще ни¬
же. В Казанском округе в 13 губернских городах было 5 гимназий
с 315 учащимися, а в 129 уездных городах — 5 уездных училищ,
где обучалось 248 учеников.
К началу XIX века относится и возникновение учебных заведе¬
149

ний особого типа, так называемых лицеев, предназначавшихся ис¬
ключительно для дворян, где проходился и гимназический и уни¬
верситетский курс. Таковым явился Демидовский лицей в Яро¬
славле, созданный в 1805 г., и Царскосельский лицей, открытый
в 1811 г. и имевший целью подготовку молодых людей к государ¬
ственной службе.
Ряд учебных заведений специального назначения также возник
в эти годы — Институт путей сообщения (1810 г), Московское ком¬
мерческое училище (1804 г.) и др.
Все эти мероприятия в области просвещения, несмотря на свою
ограниченность, сыграли большую роль в развитии русской науки
и культуры. Хотя очень скоро внешний либерализм, столь харак¬
терный для Положения 1803 г. и университетских уставов 1804 г.,
сменился политикой откровенного наступления реакции на все де¬
ло народного просвещения, все же русские университеты стали
центрами передовой национальной научной мысли и подготовили
кадры активных борцов за просвещение народных масс.
В 1804 г. был опубликован цензурный устав, который еще под¬
черкивал либеральный курс правительственной политики. По сло¬
вам законодателя; цензурный устав вводился «не для стеснения
свободы мыслить и писать, а единственно для принятия пристой¬
ных мер против злоупотребления оной». Цензорам рекомендова¬
лось «руководствоваться благоразумным снисхождением, удаляясь
от всякого |Пристрастного толкования сочинений или мест в оных,
которые по каким-либо мнимым причинам кажутся подлежащими
запрещению. Когда же место, подтвержденное сомнению, имеет
двоякий смысл, в таком случае толковать оно выгоднейшим для
сочинителя образом, нежели его преследовать». Но одновременно
с этим устав вводил и предварительную цензуру.
К 1803 г. Александр чувствовал себя уже более уверенно. На¬
зревавшая война с Францией вселяла надежду на возможность пу¬
тем внешнеполитических успехов и военных побед еще более укре¬
пить положение внутри страны.
Политика заигрывания с либерализмом, которая так и не при¬
вела к реформам либерального характера, доживала последние
дни. С каждым годом реакционный курс сказывался ощутитель¬
нее и проявлялся все откровеннее. Вместо пышно упраздненной
в 1801 г. Тайной экспедиции в 1805 г. был создан Комитет для раз¬
решения дел, относящихся к высшей полиции. В 1807 г. он был
преобразован в Комитет по охране общей безопасности. В основе
создания этого учреждения лежал проект Новосильцева — спут¬
ника Александра в торжественном шествии по пути «либеральных»
реформ.
Хотя этот поворот сказался позднее, но в сущности он ведет
свое начало с 1803 г. В конце этого года прекращаются заседания
«интимного» комитета, а несколько раньше в Петербург был выз¬
ван граф Аракчеев. Власть Аракчеев получил не сразу, но его воз¬
вращение как бы символизировало попытку вступления на путь
откровенной реакции.
150

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА ЦАРИЗМА В НАЧАЛЕ XIX
ВЕКА (1801-1807 ГОДЫ)
Присоединение Грузии к России.
Русско-французские и русско-английские
отношения в начале XIX века.
Войны 1805 и 1806 — 1807 годов.
Тильзитское соглашение
Одним из важнейших международных вопросов, требовавших
незамедлительного разрешения, был вопрос о присоединении
Грузии.
Во1второй половине XVI IIib. Грузии «как единого государства не
существовало. Она состояла из двух царств, собственно Грузин¬
ского царства (Карталино-Кахетинского) и Имеретинского, и трех
княжеств — Гурии, Мингрелии и Сванетии. Это были феодальные
государства, которые самостоятельно противостоять внешним вра¬
гам не могли. Все попытки укрепить централизованную власть
и покончить с феодальной раздробленностью Грузии наталкива¬
лись на неизменное сопротивление и местных феодалов и сосед¬
них государств, которые были заинтересованы в дальнейшем ог¬
раблении Грузии.
В поисках выхода из затяжного кризиса и из того положения,
в котором находилась Грузия, ставшая ареной постоянных разо¬
рительных набегов Персии и Турции, карталино-кахетинский царь
Ираклий II обратился к Екатерине II с просьбой о покровитель¬
стве, соглашаясь на вассальную зависимость от русской царицы.
Между тем к 80-м годам XVIII в. проблема усиления русского
влияния в Грузии начинает приобретать для царизма все более
актуальное значение. Царизм заинтересовался ие только большими
земельными богатствами, которые имелись в Грузии, но и тем, что
Грузия была прекрасным плацдармом для борьбы и с Персией
и с Турцией. 24 июля (5 августа) 1783 г. между Карталино-Кахе-
тией и Россией был подписан договор, по которому Россия брала
на себя гарантию целостности Карталино-Кахетии.
Шестой пункт этого договора гласил: «Ея императорское вели¬
чество, приемля с благоволением признание верховной ее влас¬
ти и покровительства над царствами Карталинским и Грузинским,
обещает именем своим и преемников своих народы тех царств по¬
читать пребывающими в тесном союзе и совершенном согласии
с империей ея и следственно неприятелей их признавать за своих
неприятелей, чего ради мир, с Портою Оттоманскою или Персией
или иною державою и областью заключаемый, должен распрост¬
151

раниться и на сии покровительствуемые ея величеством народы».
Ираклий и его потомство признавались Россией карталино-кахе-
тинскими царями «беспременно». Все внутренее управление,
а также сбор податей оставались в руках Ираклия, но внешняя
политика всецело переходила к России. Кроме того, вступая
на престол, карталино-кахетинский царь должен был извещать
об этом русское правительство и испрашивать сответствующую
грамоту.
Вслед за заключением договора в Тифлис были отправлены
два русских батальона, пробывшие там вплоть до 1787 г. Накану¬
не второй войны с Турцией русские отряды были из Грузии выве¬
дены. Грузия вновь осталась без защиты. Несмотря на неоднократ¬
ные просьбы Ираклия, Екатерина, занятая войной с Турцией, раз¬
делом Польши и борьбою с французской революцией, не нашла
возможным прийти на помощь Грузии. Но как только борьба
с Польшей закончилась, Екатерина отдала распоряжение «под¬
крепить царя Ираклия, яко вассала российского, против неприяз¬
ненных на него покушений, положенными по трактату с ними двумя
полными батальонами пехоты».
Помощь русских войск, однако, запоздала. Персидские войска
уже громили города и села Грузии и почти полностью разрушили
Тифлис. Союзник Ираклия, имеретинский царь Соломон, покинул
его в самый острый момент борьбы с Персией. Ираклию не оста¬
валось никакого другого выхода, как вновь обратиться за помощью
к Екатерине, напомнив ей об обязательствах, взятых в 1783 г.
В 1796 г. началась русско-персидская война. Посланные Екате¬
риной войска под командою Валериана Зубова заняли все Кас¬
пийское побережье — Баку, Шемаху, Ганджу и, переправившись
через реку Араке, начали угрожать непосредственно Тегерану.
После вступления на престол Павла дальнейшее продвижение рус¬
ских войск было приостановлено и занятые ханства очищены.
Подобное решение было вызвано тем, что русское продвижение
в Персию неизбежно столкнуло бы Россию с Англией. Между
тем именно в этот момент шла деятельная подготовка к совместно¬
му выступлению против Франции, и Павел был заинтересован
в том, чтобы избежать каких-либо трений с английским правитель¬
ством.
В начале 1798 г. царь Ираклий умер, и престол перешел к его
сыну Георгию XII. Одновременно с утверждением в 1799 г. в Пе¬
тербурге Георгия царем карталино-кахетинским в Грузию был
назначен русский министр-резидент и направлен отряд русских
войск. Чиновник Коваленский, назначенный русским уполномочен¬
ным в Грузии, сосредоточил в своих руках все управление страной.
«Грузией фактически уже управляет Ковалевский, который пол¬
ностью овладел царем (Георгием XII)»,— пишет в одном из своих
писем начальник русских войск в Грузии. Русским правительст¬
вом был взят курс на полное присоединение к России Карталино-
Кахетии. Неизбежные при этом столкновения с Персией и Турцией
152

не внушали серьезных опасений, так как теперь не было необхо¬
димости идти на уступки Англии в целях сохранения антифран-
цузской коалиции.
Георгий XII, опасаясь нового вторжения турок и персов, пошел
на дальнейшее самоограничение своих прав. В обращении к Пав¬
лу он просил об оставлении его царем и обязался за себя и своих
наследников управлять «'по тем законам, кои от высочайшего
двора даны быть имеют. От себя же им без особого повеления ни¬
каких узаконений не вводить». Все доходы Грузии Георгий представ¬
лял России. Он также передавал России все золотые и серебрян-
ные рудники. Единственная просьба Георгия заключалась в при¬
сылке 6 тысяч русских солдат для обеспечения Карталино-Кахе-
тии от внешних врагов.
В ноябре 1800 г. просьба Георгия была рассмотрена в Колле¬
гии иностранных дел и ее решения утверждены Павлом. Грузия
переходила в полное подданство России и преобразовывалась,
в губернию. Губернатором, под титулом царя грузинского, должен
был быть назначен один из грузинских царевичей. Однако, когда
это решение прибыло в Тифлис, Георгия XII уже не было в живых.
Вопрос о новом наследнике на грузинский престол теперь вызывал
огромное недоумение благодаря манифесту, опубликованному
18(30) января 1801 г. Изданный после отъезда грузинской делега¬
ции, представившей Павлу новые уступки Георгия XII, мани¬
фест гласил, что Грузинское царство присоединено к Рос¬
сии, и при этом совершенно обходил вопрос о правах
царствующей династии даже на губернаторство под титулом
царей грузинских.
Создавшееся положение пришлось уже разбирать Александру,
который счел нужным в манифесте от 12(24) сентября 1801 г. вто¬
рично объявить о присоединении Грузии к России и о лишении
царствующей грузинской династии всяких прав на грузинский пре*
стол. Главнокомандующим русскими силами в Грузии был назна¬
чен генерал Кнорринг, а правителем Грузии — Коваленский. Но
самоуправные действия Коваленского и Кнорринга, грозившие вы¬
звать восстание в Грузии, были даже предметом обсуждения в «ин¬
тимном» комитете. Кочубей заявил Александру, что «главнокоман¬
дующий войсками Кнорринг и управляющий гражданской частью
Коваленский сеяли раздор между туземцами, чтобы удобнее их
грабить». Однако Александр нашел, что хотя Кнорринг «не имел
больших способностей, но что, по-видимому, в его поступках не
было ничего предосудительного». Все же вместо Кнорринга и Ко¬
валенского главнокомандующим в Грузии был назначен князь Ци-
цианов.
Перед Цициановым стояли две задачи: расширение русского
влияния на Мингрелию, Имеретию и Грузию и разгром крестьян¬
ских волнений в присоединенных районах.
Используя междоусобную борьбу между мингрельским и име¬
ретинским владетелями, Цицианов добился в 1803 г. вассальной
зависимости от России Мингрелии, а в 1804 г. и Имеретии. Однако,
153

соглашаясь на вассалитет, имеретинский князь Соломон в то же
время вел усиленные переговоры о том же с Турцией. Фактически
Имеретия была присоединена к России в 1810 г., а в 1811 г. была
присоединена и Гурия, считавшаяся подвластной имеретинскому
царю.
Одновременно шло присоединение Абхазии. В 1810 г. был за¬
нят Сухум, и тем самым Россия получила опорные пункты на Чер¬
ном море.
Проникновение России в Закавказье неизбежно должно было
привести к столкновению с Персией и Турцией. Война с Персией
началась в 1804 г., и за первые два года войны целый ряд ханств,
расположенных к северу от реки Араке, был подчинен России. Из
них наибольшее значение имела Ганджа. Однако осада Цициано-
вым Эрива-ни окончилась неудачей, и он был вынужден возвра¬
титься обратно в Тифлис.
В 1805 г. начался новый поход русских войск в направлении Ба¬
кинского ханства. В течение 1806 г. к России были присоединены
Бакинское, Кубинское, Дербентское и другие ханства. В этом же
году началась война с Турцией, которая закончилась только нака¬
нуне вторжения Наполеона в Россию. По Бухарестскому миру
с Турцией, подписанному 16(28) мая 1812 г., Россия сохранила
старые границы в Азии. С Персией мир был заключен еще позд¬
нее. По Гюлистанскому миру, подписанному 12(24) октября 1813 г.,
Персия признала переход к России Бакинского, Ганджин-
ского, Кубинского, Дербентского и других завоеванных ею
ханств.
Таким образом, ко второму десятилетию XIX в. власть России
была распространена не только на всю территорию Грузии, но и
окончательно закреплена победами над Персией и Турцией.
Присоединение к России прежде всего сохранило грузинский
народ от физического истребления. Еще в 1774 г. грузинский царь
Ираклий писал Панину, характеризуя положение Грузии: «Турки,
разиня рты свои, как змеи окружают нас, персияне, как свирепые
львы смотрят на нас, а лезгины острят зубы свои против нас, как
голодные волки». Каждый набег завершался массовым истребле¬
нием и угоном мирного населения. Во время нападения в 1795 г.
персов на Тифлис город находился в руках захватчиков всего де¬
вять дней. Но за эти дни он почти полностью был разграблен
и уничтожен, а жители его истреблены или угнаны в рабство. Как
свидетельствуют бесспорные данные, «с каждым рассветом дня
толпы персидских войск вместе со своим повелителем устремля¬
лись в столицу Грузии. Там персиане предавались полному неис¬
товству. Они отнимали у матерей грудных детей, хватали их за но¬
ги и разрубали попоплам, уводили женщин в свой лагерь, бросая
детей на дороге. Река Кура была загромождена трупами». А че¬
рез год, требуя, чтобы Грузия порвала отношения с Россией, пер¬
сидский правитель Ага-Магомет-хан угрожал, что сделает «из кро¬
ви российских и грузинских народов реку текущую». В свою оче¬
редь лезгинские феодалы обычно совершали нападения на грузин
154

во время полевых работ, продавая затем пленников в рабство
в Турцию и в Крым. По словам одного русского наблюдателя се¬
редины 80-х годов XVIII в., «грузин большая половина в полон
лезгинами побрана».
С момента присоединения Грузии к России она перестала быть
объектом бесконечных набегов, кроме того, русская администра¬
ция провела борьбу и ,с местными феодалами,'старавшимися также
переправлять через границу своих крепостных, в особенности жен¬
щин для продажи их в гаремы Турции. Всякий изобличенный
в продаже своих людей в Турцию, что имело особенно широкое
распространение в Имеретии и- Мингрелии, подлежал телесному
наказанию с последующей ссылкой в Сибирь.
Присоединение Грузии к Российской империи означало вмес¬
те с тем и включение ее в более прогрессивную экономическую си¬
стему, где более быстро происходил процесс разложения феодаль¬
ных отношений и вызревания новых, капиталистических отноше¬
ний.
Хотя царская администрация на первый взгляд и не вмешива¬
лась во взаимоотношения между грузинским феодалом и крестья¬
нином, но присоединение к России очень скоро начало сказывать¬
ся на экономическом развитии Грузии. Заинтересованная в увели¬
чении хлебопашества с целью снабжения армии царская админи¬
страция принимала меры для расширения сельскохозяйственных
посевов. Крестьяне, которые в поисках безопасного укрытия бежа¬
ли в города, были возвращены в сельские местности. И вскоре
снабжение русских гарнизонов стало вестись за счет местных про¬
дуктов. Расширилась внутренняя торговля, в которую вовлекался
уже значительный процент населения.
В дальнейшем присоединение Грузии к России включило ее
и в процесс культурного развития России. Лучшие представители
русской прогрессивной мысли оказали огромное влияние на раз¬
витие грузинской культуры, науки и искусства.
Но если в вопросе о присоединении Грузии новому царю при¬
ходилось лишь оформлять то, что уже было сделано, то в вопросе
о взаимоотношениях с западноевропейскими державами прихо-
лось действовать совсем по иному.
Международная обстановка в Европе в начале XIX в. была
очень напряженной, а положение России весьма сложным. Не бы¬
ло никаких сомнений, что англо-французская борьба приобретает
общеевропейское значение и в случае еокрушения Англии фран¬
цузская агрессия будет направлена против Центральной, Южной,
а затем и Восточной Европы.
Между тем Россия уже находилась в состоянии войны с Англией
и тем самым по существу оказывала поддержку Франции, стремив¬
шейся к мировой гегемонии, а следовательно, и к ослаблению Рос¬
сии. Позиция, занятая царской дипломатией в этом определяющем
международные отношения начала Х!Х в. конфликте, ставила Рос¬
сию во враждебные отношения и с рядом государств Центральной
и Северной Европы.
155

Но в то же время ограничение международного влияния Рос¬
сии, в особенности на Ближнем Востоке, было заветной мечтою
и Англии.
В довершение всего и внутреннее положение России заставляло
пока избегать каких бы то ни было международных столкновений.
Александр, очевидно, хорошо осознавал, какие причины толка¬
ли Францию на сближение с Россией. В инструкции графу Морко-
ву, отправлявшемуся в Париж для продолжения начатых еще при
Павле переговоров, Александр в конце июня 1801 г. писал: «не
подлежит сомнению, что угождая в бозе почившему императору,
он (т. е. Наполеон,— С. О.) преимущественно имел в виду приоб¬
рести в нем1 опору против Англии».
Но Александру также были ясны подлинные причины, заста¬
вившие и его отца стать столь ревностным почитателем первого
консула. И стремление ограничить французскую агрессию в Евро¬
пе с помощью соответствующего соглашения, и попытка путем под¬
держки военной диктатуры окончательно разгромить завоевания
революции, и свобода действий на Ближнем Востоке, одинаково
обеспечивавшаяся как союзом с Францией, так и разрывом с Анг¬
лией,— вот те задачи, которые пытался разрешить Павел, начав
переговоры с Наполеоном, и которые были вполне ясны Алек¬
сандру.
Но следовать в полной мере этой внешнеполитической програм¬
ме царское правительство уже не могло. События, развернувшие¬
ся в первые месяцы 1801 г., с полной очевидностью показали, сколь
безосновательны были расчеты Павла на долгое время ограничить
французскую агрессию в Европе только при помощи заключения
с Наполеоном союзного договора.
Ошибочность внешнеполитической программы Павла заключа¬
лась в том, что, пытаясь связать Наполеона союзным договором,
он одновременно поставил себя во враждебные отношения с дру¬
гими европейскими державами — Англией, Австрией и Пруссией.
Это вытекало из того, что для Павла договор с Наполеоном при¬
зван был не только связать Францию в Европе, но и развязать
России руки на Ближнем Востоке.
Александр в первый год своего правления от радикального раз¬
решения ближневосточного вопроса отказывается, все более скло¬
няясь к мысли, что в настоящий момент необходимо «оберегать
султана от покушений со стороны других держав». Ни междуна¬
родная обстановка, ни внутреннее положение не давали оснований
рассчитывать на успех активной политики в ближневосточном во¬
просе.
Но если с разрешением ближневосточного вопроса можно было
повременить, то вопрос об ограничении французской агрессии не
терпел отлагательства.
В тот день, когда в Париже были получены известия о смерти
Павла, Наполеон предпринял весьма решительные шаги в отноше¬
нии закрепления своего господства в Италии, на что ранее он,
опасаясь недовольства российского императора, не решался.
156

31 марта (12 апреля) 1801 г. он присоединил к Франции Пьемонт
и принял меры, преграждавшие возвращение «привидений», как
называл он бывших итальянских владетелей.
Сомнений не оставалось, что союз с Россией только на время
заставил Найолеона воздержаться от завоевательной политики
в Европе, что от своих агрессивных замыслов он не отказался,
и как только у него возникла мысль, что Александр не будет сле¬
довать полностью политике отца, он сразу приступил к их реали¬
зации.
Правда, одновременно с этим Наполеон самыми разнообраз¬
ными методами старался привлечь на свою сторону молодого рус¬
ского императора. Полковнику Дюроку, посланному в качестве
личного представителя консула в Петербург, Наполеон предписы¬
вал всеми возможными доводами оправдать его политику в отно¬
шении Италии, попытаться создать у Александра уверенность
в желании Франции присоединиться к нейтральным державам,
т. е. отказаться от дальнейших завоеваний. Вместе с тем он реко¬
мендовал Дюроку при всех удобных случаях превозносить поли¬
тику Екатерины, «предвидевшей падение Турецкой империи».
Но Александр прекрасно разгадал все существо политики На¬
полеона. «Bani предшественник,— писал он графу Моркову,— по¬
лучил приказание предложить французскому министерству не¬
сколько тайных статей, которые могут послужить основанием для
всеобщего умиротворения. Легкость, с какою Бонапарт принимает
их в значительной части, не служит для меня достаточным руча¬
тельством его присоединения к моим взглядам... Теперь он, может
быть, только старается выиграть время, чтобы узнать мою систе¬
му и, смотря по тому, направлять свои политические дела, не обра¬
щая внимания на обязательства, которые он может заключить
в промежуток этого времени».
Однако если нельзя было связать Наполеона договором, как
это предполагал Павел, оставалась еще возможность вооружен¬
ным путем положить предел наполеоновским замыслам. Но и этот
путь для Александра был в данный момент исключен. По его соб¬
ственным словам, он «чувствовал в полной мере, что Россия не мо¬
жет и не должна теперь одна с Францией завязываться».
Так возникает новая внешнеполитическая программа. Напо¬
леона по-прежнему надо было, во всяком случае на некоторое вре¬
мя, связать договором. Но этот договор не должен походить на
тот, который предполагался Павлом, т. е. не быть в сущности со¬
глашением между двумя государствами.
Новый тип догово]ра должен был быть таким, чтобы на одной
стороне находилась Франция, а на другой — союз мощных евро¬
пейских держав. Иначе говоря, нужны были мирные трактаты, ко¬
торые в случае превращения в свою прямую противоположность
дали бы возможность России сразу вступить в состав сильной ан-
тифранцузской коалиции. Союз с Францией при наличии потенци¬
альной антифранцузской коалиции — вот что теперь было призва¬
но ограничить агрессию Наполеона, а вместе с тем повлиять и на
157

его внутреннюю политику в плане дальнейшей борьбы с завоева¬
ниями буржуазной революции.
Вследствие этого первоочередной задачей для России в области
внешней политики было завершение переговоров с Францией, на¬
чатых еще при Павле, и отказ при этом от тех решительных дейст¬
вий, которые были связаны со стремлением разрешить ближне¬
восточный вопрос. Одновременно с этим надлежало подписать
союзные договоры с Австрией и Пруссией и, наконец, восстановить
дипломатические отношения с Англией с тем, чтобы и с нею под¬
писать соответствующий трактат.
Итак, «умиротворение» Европы при помощи договоров, которое
в случае необходимости должно привести к умиротворению Евро¬
пы при помощи оружия,— таков новый план, к осуществлению ко¬
торого Александр приступил сразу же по вступлении на престол.
На одном из заседаний «интимного» комитета эту мысль четко
сформулировал А. Чарторижский. «Лучшая политика с француза¬
ми,— заявил он,— состоит в том, чтобы, внушив им доверие пря¬
мотою собственных действий, дать им почувствовать, что мы вовсе
не прочь противодействовать силой оружия их властолюбивым
замыслам».
Переговоры с Францией продолжались. Австрийский импера¬
тор, не ожидая даже официального извещения о вступлении
Александра на престол, сам предложил восстановить «добрые от¬
ношения». Стремясь «предупредить замышляемые Пруссией за¬
хваты», Александр в то же время выяснял возможность подписа¬
ния с ней соответствующего соглашения.
Что же касается Англии, то здесь с подписанием соответствую¬
щего трактата приходилось особенно торопиться, благодаря той
ситуации, которая сложилась в начале 1801 г. Война с Англией
в последние месяцы царствования Павла готова была вспыхнуть
с минуты на минуту. Английские корабли под командою адмира¬
ла Паркера уже прорвались через Зунд в Балтийское море и бом¬
бардировали Копенгаген, требуя от Дании как союзницы России
выдачи флота. Эскадра адмирала Нельсона подошла к Ревелю,
намереваясь отсюда двинуться для бомбардировки Кронштадта.
Это было как раз в дни убийства Павла и воцарения Александра.
Начатые немедленно переговоры с Англией повлекли за собою
удаление от русских берегов английских судов и уверение со сто¬
роны английской дипломатии, что английский флот не ставил перед
собою никаких задач, враждебных по отношению к России.
Все эти события заставляли спешить с оформлением русско-
английского соглашения, и 6(18) мая наложенное Павлом эмбар¬
го на английские товары было отменено. Дабы не вызвать недора¬
зумений с Англией, Александр отказался принять на себя звание
магистра Мальтийского ордена.
5(17) июня 1801 г. между Россией и Англией уже была заклю¬
чена конвенция о взаимной дружбе. Англия признала ряд принци¬
пов, провозглашенных Павлом при заключении договора с Данией
и Швецией о «втором вооруженном нейтралитете». Блокирован¬
ие

ными признавались лишь те порты, которые действительно были ок¬
ружены судами противника. Во всех других случаях за нейтраль¬
ными кораблями признавалось право посещать гавани воюющие
государств. Это была уступка принципам, провозглашенным в свое
время Россией. Но зато Россия должна была признать, что нейт¬
ральный флаг не является защитой товаров, перевозимых на тор¬
говых судах невоюющих государств, что эти суда, идущие даже
под прикрытием военных кораблей, подлежат осмотру. Подобное
понимание нейтралитета в высшей степени устраивало Англию,
тем более, что с аналогичной трактовкой этого вопроса должны
были вслед за Россией согласиться и Швеция и Дания.
Но заключение мирного договора с Англией, продиктованное
стремлением, с одной стороны, избегнуть вооруженного с ней стол¬
кновения, а с другой — реализовать план создания «потенциаль¬
ной коалиции» против Франции, не означало окончательной ориен¬
тации России на политику сен-джемского кабинета.
В России прекрасно понимали не только причины, побуждавшие
Наполеона стремиться к соглашению с Александром, но и стрем¬
ление Англии использовать Россию в борьбе с Францией, а вместе
с тем связать ее договором на Ближнем Востоке. Вот почему на вто¬
ром заседании «интимного» кабинета 1(13) июля 1801 г., т. е. мень¬
ше чем через месяц после заключения англо-русской конвенции,
Александр весьма резко высказался по поводу английской поли¬
тики, считая необходимым даже создать коалицию против Англии.
В данном случае, как нам кажется, он предполагал, что реали¬
зация плана союзного договора с Наполеоном при потенциальной
коалиции против Франции может в то же время при соответствую¬
щей обстановке явиться союзным договором с Францией при по¬
тенциальной коалиции против Англии. На следующем заседании
«интимного» комитета Александр, выступив с краткой характери-
ctHKoft внешней политики России, заявил, что не находит особой
надобности заключать с Англией торговый договор. В итоге пре¬
ний было решено «быть искренними в иностранной политике, но
не связывать себя никакими договорами, стараться обуздать Фран¬
цию, не принимая крайних мер, и быть в согласии с Англией, потому
что англичане — наши естественные друзья».
В то время как с Англией договор был подписан сравнительно
быстро, ряд моментов тормозил немедленное заключение мира
между Россией и Францией. Отказавшись на данном этапе от ак¬
тивной политики на Ближнем Востоке, царская дипломатия в то
же время стремится сделать все возможное для сохранения своего
влияния на дела Южной Европы. Отсюда и заступничество Рос¬
сии за сардинского короля, вернуть которому занятую Францией
территорию требовало русское правительство. Наполеон резко отзы¬
вался об этом «покровительстве» России, заявив русскому послу,
что теперь надлежит заботиться о мире, а не о таких побочных
делах, как судьба какого-то сардинского «королька». Препятство¬
вало немедленному заключению союза с Францией и то обстоя¬
тельство, что вопрос об «умиротворении» Европы, поднятый рус-
159

сними представителями, Наполеон всячески обходил. «Прежде
всего заключим мир,— заявил он,— а потом уже будем говорить
о прочем». Но сведения о подготовляемом прелиминарном согла¬
шении между Францией и Англией заставили Александра спешить
с окончанием мирных переговоров. 26 сентября (8 октября) 1801 г.
между Россией и Францией было заключено мирное соглашение,
а через два дня, 28 сентября (10 октября), была подписана секрет¬
ная конвенция.
Секретная конвенция между Россией и Францией касалась всех
требований, выдвинутых Россией; однако обещания, даваемые
Наполеоном, носили столь неопределенный характер, что даже
в момент заключения конвенции была очевидна вся ее недолговеч¬
ность. Россия и Франция, согласно первой статье конвенции, должны
были совместно заняться вопросами компенсации германских владе¬
телей в связи с отходом к Франции левого берега Рейна. Но Напо¬
леон, не считаясь с договором, самостоятельно занялся этим вопро¬
сом, тем самым лишив Россию возможности покровительствовать
германским государствам, что являлось существенным моментом
внешнеполитической программы России в Центральной Европе.
Согласно конвенции, Франция обязалась также соблюдать ней¬
тралитет Неаполя, очистить владения неаполитанского короля
и вознаградить сардинского короля. Но вывод французских войск
из Неаполя должен был последовать лишь тогда, когда будут вы¬
ведены французские войска из Египта. Иначе говоря, все сроки
выполнения пунктов конвенции, относившихся к устройству
итальянских владетелей, всецело зависели от Франции.
60 тысяч фунтов стерлингов, уплаченные английским прави¬
тельством двум лицам, близким к французскому министру иност¬
ранных дел Талейрану, дали возможность Англии немедленно же
ознакомиться с текстом секретной конвенции. Узнав о содержании
конвенции, английское правительство поторопилось заключить с
Францией мирный договор, который был подписан в Амьене 15(27)
марта 1802 г.
Таким образом, уже в течение первых месяцев царствования
Александра основная часть внешнеполитической программы пра¬
вительства была реализована. Но это было не только частичное,
но и формальное осуществление весьма тонко задуманного плана.
Одновременное подписание союзов с Францией и Англией не
положило предела наполеоновской агрессии, в то время как до¬
стигнуто оно было за счет отказа России от самостоятельной по¬
литики на Бдижнем Востоке. И если вначале в расчете связать
Наполеона русская дипломатия шла на это сознательно, то в са¬
мом недалеком будущем, особенно в связи с тем, что французская
агрессия все более касалась южных районов Европы, ближнево¬
сточный вопрос должен был приобрести прежнюю остроту. К тому
же окончательное завершение плана, предполагавшего включение
в состав «потенциальной» коалиции Австрии и Пруссии, весьма за¬
труднялось, благодаря все возраставшему влиянию Наполеона
в Центральной Европе.
160

Наполеон прекрасно понимал, что его политика в Центральной
Европе, его самостоятельность в разрешении вопроса о германских
владетелях, его неуступчивость в итальянском вопросе толкают Рос¬
сию к более тесному сближению с Англией. Но в то же время он учи¬
тывал, что неуступчивость Англии в ближневосточном вопросе
толкает Россию к союзу с Францией. Игра строилась в расчете на
го, что перетянет, ибо ни на какие уступки в Центральной Европе
Наполеон идти не собирался.
В мае 1803 г. Англия объявила Франции войну. Пытаясь ис¬
пользовать еще больше возросшую заинтересованность Наполеона
в союзе с Россией, русская дипломатия делала последние попытки
при помощи соглашения ограничить французскую агрессию
в Центральной Европе. Вновь был возбужден вопрос о представ¬
лении какой-либо территории изгнанному сардинскому королю. Но
Наполеон весьма резко заявил, что «это дело решенное — денег,
сколько вы хотите и сколько он хочет, и ничего более». В другой
раз Наполеон еще более откровенно заявил, что русского царя
вопрос об Италии не должен интересовать больше, чем его, Напо¬
леона, интересуют дела Персии. Это был недвусмысленный намек
на то, что вмешательство России в дела Центральной Европы
может повлечь за собою вмешательство Франции в восточные
дела.
Союз России с Францией, таким образом, лишал Россию воз¬
можности иметь решающее значение в делах Центральной Европы.
Немецкие владетели обивали пороги уже не в Петербурге, как
когда-то, а в Париже. Доступ к решению итальянских дел был
также закрыт. Оставался только вопрос о Блцжнем Востоке, един¬
ственный, который связывал Россию с Францией и отталкивал ее
от Англии. Однако политика Наполеона в Турции не давала ни¬
каких оснований надеяться на благоприятное для России урегули¬
рование и этого вопроса. Французский флот избирал местом для
своих маневров по преимуществу воды, близкие к турецким бере¬
гам. Французские инженеры деятельно укрепляли турецкие форты,
а французские дипломаты всячески восстанавливали турецкое пра¬
вительство против России. Рассчитывать на помощь Франции на
Ближнем Востоке России явно не приходилось. Более того, когда
начались события в Сербии, союз с Францией вынудил Россию
придерживаться политики, явно подрывающей ее авторитет среди
славянских народов Ближнего Востока.
В 1804 г. началось массовое восстание сербов, которые под
руководством Кара-Георгия поднялись на борьбу с Турцией,
угнетавшей и подвергавшей массовому истреблению сербский
народ.
В октябре 1804 г. в Петербург прибыли сербские депутаты, ко¬
торые привезл'И на имя Александра прошение с призывом к Рос¬
сии выступить на защиту поруганной религии и угнетенного брат¬
ского народа.
Проекты устройства Сербии, которые в тот момент от имени
восставших были доставлены в Петербург, предполагали создание
11 2788
161

сербского государства, находящегося под покровительством Рос¬
сии и сохраняющего лишь чисто данническую зависимость от Порты.
В этом документе указывалось, что восставшие сербы «при всем
отдалении, единую надежду на Россию имеют». Но.сербским пред¬
ставителям откровенно было заявлено, что в настоящий момент
Россия по характеру своих отношений с Францией, всячески по¬
кровительствующей Турции, не может вмешиваться в ближнево¬
сточные дела.
Таким образом, и ближневосточный вопрос не давал больше
оснований для сохранения стеснявшего Россию союза с Фран¬
цией.
Ко всем причинам, толкавшим Россию на разрыв с Францией,
а следовательно, на более тесный союз с Англией, прибавилась
еще одна.
После убийства герцога Энгиенского Франция вновь предстала
перед реакционными государствами Европы чуть не как очаг ре¬
волюции.
Герцог Энгиенский, один из членов фамилии Бурбонов, посе¬
лился в Бадене в начале 1804 г. По утверждению французских
эмигрантов, он был чужд всякой политике, и в Баден, близкий
к французской границе, его привлекла любовь к принцессе Роган-
Рошфор. Но Наполеон не без оснований усматривал другие при¬
чины для пребывания потомка Бурбонов в Бадене. Здесь был
центр французской контрреволюционной эмиграции; через этот
пункт осуществлялись все связи с реакционными элементами внут¬
ри Франции. По некоторым сведениям, и сам герцог приезжал из
Бадена в Париж. По приказанию Наполеона французский отряд
вторгся на территорию Бадена и арестовал герцога и его прибли¬
женных. После суда, в марте 1804 г., герцог Энгиенский был рас¬
стрелян.
Русское правительство откликнулось на это событие особенно
горячо. При дворе был объявлен траур. Русский посол в Париже
обратился к французскому правительству с нотой протеста и по¬
требовал обеспечения безопасности германских государств, на тер¬
ритории которых разыгрался этот инцидент. В ответной ноте Та-
лейран указывал, что протест России он считает несостоятельным,
тем более, что сами германские государства, которых это событие
касается в первую очередь, не выступили с протестом. В ответ на
русскую ноту он категорически требовал высылки из пределов
России всех французских эмигрантов — сторонников старого по¬
рядка. В довершение всего в этом документе имелось малоприят¬
ное для Александра напоминание о недавно имевшем место и
в России случае пролития «царской крови». Оправдывая нарушение
границ Баденского курфюрства, Талейран по поручению Наполео¬
на писал: «Предъявленная... жалоба заставляет спросить: если бы
в то время, когда Англия замышляла убиение Павла I, знали, что
зачинщики заговора находятся на расстоянии одного лье от гра¬
ницы, неужели не постарались бы схватить их?».
162

На эту ноту Россия ответила отзывом из Франции своего посла.
Дипломатические отношения были прерваны, и в августе 1804 г.
русский поверенный в делах выехал из Парижа.
Разрыв с Францией означал полный отказ от тех методов обуз¬
дания Наполеона, к которым намеревался прибегнуть Александр
в начале своего царствования, и стремление решить те же задачи
вооруженным путем. Вопрос о том, на чьей стороне в борьбе, ко¬
торая велась между Англией и Францией, выступит Россия, был
предрешен. Союз с Англией был выгоден и в материальном отно¬
шении, ибо Англия охотно субсидировала все страны, воюющие
с Францией. Но в военном отношении действия Англии не могли
иметь серьезного значения. Кроме того, Россия не имела с Фран¬
цией общей границы, и, следовательно, без договоренности с дер¬
жавами центральной Европы нельзя было думать о поражении
Франции. В этих условиях для России был весьма важен союз
с Пруссией и Австрией, и именно в эту сторону обратились взоры
русских дипломатов.
С Пруссией еще в мае 1804 г. Россия заключила секретную кон¬
венцию о взаимной помощи в случае притязаний Франции на севе¬
ро-германские владения. Но секретный договор с Россией против
Франции, заключенный в мае месяце, не помешал Пруссии в июне
того же года подписать с французским правительством конвенцию,
по которой она обязывалась не пропускать через свою территорию
войска, направляемые против Франции. Поэтому Россия поставила
перед Пруссией вопрос о полном разрыве с Францией и о вхож¬
дении в коалицию. Однако настояния русской дипломатии в Бер¬
лине мало подвигали дело вперед.
Столь же плохо обстояло дело и в Рене. Австрийский министр
иностранных дел в инструкции своему послу в Петербурге писал:
«Старайтесь поставить нас в самые лучшие отношения к России,
но чтобы при этом мы не обязаны были вести войну». Не желая
рвать отношения с Россией, Пруссия и Австрия одновременно ста¬
рались сохранить и союз с Наполеоном.
На предложение России войти в коалицию Пруссия ответила,
что она не может принять участие в коалиции, пока в ней не при¬
мет участие Австрия. Австрия в то же время отвечала, что она
ждет, пока выступит Пруссия. Наконец 25 октября (6 ноября)
1804 г. России удалось добиться от Австрии подписания договора
о союзе против Франции. Однако договор этот носил весьма не¬
определенный характер. Он предусматривал военные дейст¬
вия со стороны Австрии лишь в том случае, если Фран¬
ция посягнет на територию одной из договаривающихся сто¬
рон.
Договор между Англией и Россией о совместных действиях про¬
тив Франции был подписан 30 марта (11 апреля) 1805 г. Ближне¬
восточный вопрос в этом договоре был совершенно обойден. В про¬
тивоположность соглашению с Австрией, русско-английский договор
не предусматривал открытия военных действий против Франции
лишь в том случае, если войну начнет Наполеон. Военные действия
163

начали сами договаривающиеся стороны, точнее Россия, поскольку
Англия уже находилась с Францией в состоянии войны.
Теперь в целях организации отпора французской агрессии в Ев¬
ропе следовало заставить Австрию присоединиться к англо-русско¬
му наступательному союзу. Австрия все еще колебалась, отгова¬
риваясь от активных действий своей неподготовленностью. Венский
двор утверждал, что к войне австрийская армия будет готова
только к 1806 г. Политика Австрии раздражала как Лондон, так
и Петербург. Питт с гневом восклицал, что «эти господа в Вене
всегда отстают на год, на войско-и на идею».
Но присоединение Генуи к французской империи и принятие
Наполеоном титула короля итальянского, затронувшее кровные
интересы Австрии, заставили наконец и австрийское правительство
присоединиться к англо-русскому соглашению, что было заявлено
особой декларацией от 28 июля (9 августа) 1805 г.
Несколько раньше в коалицию вошла Швеция. Только Пруссия
все еще задерживала коалицию от активных действий, и даже вы¬
ступление Австрии на стороне союзников не побудило ее изменить
свою позицию. Более того, присоединение Австрии к коалиции еще
сильнее убеждало берлинский двор в необходимости сохранить
нейтралитет. Пруссия рассчитывала, что в этой войне первый
удар должна принять на себя Австрия, а разгром Австрии, ввиду
антагонизма между этими государствами, всецело отвечал интере¬
сам прусского правительства. В свою очередь Наполеон сулил
Пруссии Ганновер, который принадлежал Англии. Прусский ко¬
роль, несмотря на все настояния России, пытался вести двойст¬
венную политику, которая гарантировала бы его от нападения
Франции и от нападения союзников. Позднее, когда война уже на¬
чалась, Александр сам приехал в Берлин, чтобы добиться у Фрид¬
риха-Вильгельма согласия на присоединение к коалиции. Алек¬
сандр получил у Фридриха-Вильгельма обещание взять на себя
посредничество в переговорах о мире между воюющими сторонами
на основе признания Францией независимости Германии, Голлан¬
дии, Швейцарии, Неаполя и др. В случае несогласия Наполеона
на эти условия прусский король обязывался выступить на стороне
коалиции. Зная, сколь «обязательны» для Пруссии подписываемые
ею договоры, Александр потребовал у Фридриха-Вильгельма тор¬
жественной клятвы над гробом Фридриха Великого о верности
этому договору. Фридрих-Вильгельм клялся столько, сколько от
него требовали, однако с выполнением своих посреднических функ¬
ций не спешил, дожидаясь того момента, когда войска Наполеона
на поле брани решат исход кампании. Таким образом, войну
с Францией союзники начали и закончили без участия Пруссии.
Австрийские силы разделены были на три армии. Стремясь
в первую очередь вернуть свои земли в Северной Италии, австрий¬
ское командование направило туда лучшую часть своих воору¬
женных сил. Небольшая группа предназначалась для действий
в Швейцарии. В долине Дуная, т. е. на направлении, прикрывав¬
шем собственно австрийскую территорию, оставалась 80-тысячная
164

армия под начальством эрцгерцога Фердинанда, фактически руко¬
водимая бездарным генералом Макком.
Россия для участия в этой войне выставила две армии по 50 ты¬
сяч человек каждая.
Вначале Александр, не доверявший представителям русского
военного искусства, соратникам Суворова, предполагал возложить
руководство русскими войсками на французского генерала Моро,
которого Наполеон изгнал из Франции. Но Моро был в Америке,
своевременно прибыть не мог, и от этого замысла пришлось отка¬
заться. В итоге одна армия, концентрировавшаяся в районе Радзи-
виллова, находилась под начальством Кутузова, другая, концент¬
рировавшаяся севернее, в районе Бреста,— под начальством Бук-
сгевдена.
Непосредственным результатом вступления России в войну
явился отказ Наполеона от плана переброски своих сил на терри¬
торию Англии. Булонский лагерь, где в ожидании благоприятно¬
го момента находилась лучшая часть французской армии, предна¬
значенная для высадки десанта, был по существу ликвидирован.
Наполеон спешно перебрасывал свои силы в Центральную Евро¬
пу. Англия была спасена.
Учитывая, что исход войны решается на Дунайском театре,
столь неосмотрительно ослабленном австрийцами, рассчитывавши¬
ми, что затянувшаяся война даст возможность русским войскам
своевременно прийти на помощь, Наполеон концентрирует здесь
свои главные силы. Его план предполагает разгром армии гене¬
рала Макка до подхода сюда русских войск.
Не разгадав замысла Наполеона, австрийское командование
рядом ошибочных действий еще более осложнило свое положение.
По предложению генерала Макка, австрийские войска вторглись
в начале сентября 1805 г. в пределы Баварии, заняли Мюнхен
и, дойдя до реки Иллер, остановились между Ульмом и Меминге-
ном. Этот маневр привел к весьма плачевным результатам. Ба¬
вария по-прежнему осталась на стороне Наполеона, но зато авст¬
рийская армия оказалась еще более удаленной от русской, а тыл
ее в довершение всего оказался обнаженным.
Все это делалось в расчете на слабую активность француз¬
ской армии. «Венские стратеги,— как справедливо отмечает воен¬
ный историк М. И. Богданович,— по всем правилам немецкого ме¬
тодизма рассчитывали с циркулем в руках, что для продвижения
французской армии от берегов океана к верхнему Дунаю требова¬
лось по крайней мере два месяца (по точному их исчислению 64
дня). Наполеон со своими легионами перешел это пространство
менее, нежели в 40 дней».
Перехватив быстрым маневром все операционные линии армии
Макка, отрезав его от Вены и лишив возможности соединиться
с приближающейся армией Кутузова, Наполеон окружил австрий¬
цев в районе Ульма. Сражения здесь фактически не было. После
артиллерийского обстрела Ульма Макк лично отправился к На¬
полеону, чтобы заявить о своем отказе от продолжения военных
165

действий. 8(20) октября 1805 г. австрийская армия капитулирова¬
ла, и лишь небольшая группа вырвалась из окружения, отступив
к северу. «Я выиграл сражение,— писал Наполеон после Ульмской
победы,— одними маршами».
Таким образом, к тому моменту, когда русские войска могли
прийти на помощь своему союзнику, австрийской армии фактиче¬
ски уже не существовало.
Русские войска выступили в поход еще в августе 1805 г. К се¬
редине октября армия Кутузова находилась на реке Инн у Брау-
нау, а армия Буксгевдена — северо-восточнее, на пути к Ольмюцу.
Недавно обнаруженное письмо Кутузова к царю, написанное
накануне выступления русских войск в заграничный поход, убеди¬
тельно раскрывает замысел великого русского полководца и те
принципы, на основе которых он намеревался разгромить Наполе¬
она.
Более всего Кутузов опасался самостоятельного продвижения
вперед австрийских войск. Прозорливо предвидя ту катастрофу,
которая постигнет австрийскую армию в случае ее выступления
к Ульму, Кутузов писал: «Армия же австрийская должна непре¬
менно дождаться нас до тех пор, пока армия наша будет подходить
к Праге, тогда она переходить должна реку Инн и прямо через
Мюних (т. е. Мюнхен.— С. О.) идти одною или двумя колоннами,
держась более к Ульмену».
В предстоящей борьбе решающее место Кутузов отводил одно¬
временности и согласованности действий союзников, предлагая
атаковать противника «секретно... на всех пунктах в один день
и даже час». Но капитуляция Макка не только поставила Кутузо¬
ва, который после тяжелого перехода располагал лишь 35 тысяча¬
ми человек, под угрозу столкновения со 150-тысячной армией про¬
тивника, но и сорвала все его первоначальные предположения.
Теперь безопасность русской армии требовала немедленной
переброски ее на левый берег Дуная и отступления в Богемию
и Моравию на соединение с Буксгевденом. Но в этом случае доро¬
га на Вену была бы для Наполеона совершенно открытой. Поэто¬
му Кутузов, начав отход с линии реки Инн на реку Энс и намере¬
ваясь продолжать его далее на восток, хотя несколько и отдалял
время своего соединения с Буксгевденом, но зато надежно прикры¬
вал столицу Австрии. Командование арьергардом Кутузов поручил
Багратиону и в помощь ему придал отряд Милорадовича.
Уже первое столкновение русского арьергарда с французским
авангардом Мюрата у Амштеттена показало, что Кутузов вполне
мог быть спокоен за безопасность своих главных сил. Несмотря на
многочисленные попытки Мюрата обойти русский арьергард
с флангов, гренадеры на правом крыле, павлоградцы на левом
задержали превосходящие силы противника. Вслед за этим части
Апшеронского и Смоленского полков, воодушевленные Милорадо-
вичем, напомнившим солдатам, как били они французов под ру¬
ководством Суворова, штыковой атакой заставили отступить чис¬
ленно превосходящего противника.
166

Мужество русских воинов, проявленное в этой первой стычке,
поразило французских генералов. «Раненные, истерзанные,— сви¬
детельствует генерал Дюма,— они сражались с бешенством, пока
у них оставалось в руках оружие, и даже пленные кидались на
конвойных».
Задерживая противника арьергардными боями, Кутузов, между
тем, продолжал отступление, последовательно решая в ходе две
задачи: прикрывая Вену, он шел на соединение с Буксгевденом.
Главные силы Кутузова через Мельк направлялись к С.-Пель-
тену. Именно здесь, на позиции у С.-Пельтена, Наполеон предпо¬
лагал разгромить русских. Дальнейший отход на восток для Ку¬
тузова, по расчетам Наполеона, был невозможен, ибо в этом слу¬
чае военные действия переносились непосредственно к Вене, где
он мог быть окружен и отрезан от Буксгевдена. Одновременно
с этим, стремясь предупредить переправу кутузовских войск че¬
рез Дунай, в том случае, если русские повернут на север, Напо¬
леон направил корпус маршала Мортье на левый берег Дуная. Куту¬
зов разгадал план Наполеона и, повернув на север, у Маутерна
переправился на левый берег Дуная, сохранив тем самым возмож¬
ность соединения с армией Буксгевдена.
В то же время, воспользовавшись отрывом Мортье от глав¬
ных сил, Кутузов атаковал его корпус. Это сражение произошло
30 октября (11 ноября) 1805 г. под Кремсом. Русские войска одер¬
жали полную победу, и Наполеон в одном из своих бюллетеней
вынужден был признать, что «этот день был днем резни». Алек¬
сандр же в рескрипте на имя Кутузова справедливо писал: «Сра¬
жение при Кремсе есть новый венец славы для российского вой¬
ска и для того, кто оным предводительствовал».
Маневр Кутузова и последующий разгром Мортье заставили
Наполеона коренным образом изменить свои планы. Если ранее
он видел свою главную задачу в окружении и уничтожении куту¬
зовских войск с последующим занятием Вены, то теперь он реша¬
ет вначале овладеть Веной, а затем уже сконцентрировать свое
внимание на русской армии.
Оборона Вены при наличии на фланге кутузовских войск, кото¬
рые могли в ближайшее время усилиться за счет армии Букс¬
гевдена, была вполне возможна. Но австрийцы предпочли сдать
свою столицу без сопротивления, не озаботившись даже вы¬
везти тех огромных запасов военного снаряжения, которые там
имелись.
Сдача Вены поставила Кутузова в критическое положение.
В руках противника оказались кратчайшие пути на Цнайм'
и Брюнн, т. е. к пунктам встречи с армией Буксгевдена. Только
быстрота маневра и героизм могли спасти его армию от разгро¬
ма. Прикрывшись от идущих ему наперерез.главных сил против¬
ника арьергардом Багратиона, Кутузов направился к Эцельсдор-
фу с тем, чтобы далее пробиться к Брюнну. Войска Багратиона
должны были удержать позицию у Шенграбена с 7 тысячами чело¬
век на время двух переходов против 50-тысячной армии противника,
167

руководимой лучшими генералами Наполеона («Данном, Сультом,
Мюратом).
Сражение, развернувшееся утром 4(16) ноября у Шенграбена
и продолжавшееся до глубокой ночи, было одним из самых оже¬
сточенных в ходе кампании 1805 г. Французы атаковали Баграти¬
она одновременно с трех сторон. Задержав противника, а на не¬
которых участках даже потеснив его, Багратион не только спас
армию, но и вывел значительную часть своих сил, героически про¬
бивавшихся штыками через расположения французских войск.
Когда Кутузову сообщили о приближении Багратиона, которо¬
го он считал «оставленным на неминуемую гибель для спасения
армии», он лично выехал встречать «героическую дружину», как
отныне называли русский арьергард.
Армия была спасена. Отойдя к Брюнну и далее к Вишау,
Кутузов соединился здесь с Буксгевденом. Отсюда русские вой¬
ска, продолжая отступление, отошли на северо-восток и располо¬
жились в районе Ольмюца.
400-километровый отступательный маневр, предпринятый Ку¬
тузовым от реки Инн до Брюнна, справедливо считается одним из
замечательных маневров в истории военного искусства. Имея пе¬
ред собой втрое превосходящие силы противника, Кутузов не
только отразил все попытки Наполеона окружить его армию, но
и нанес ему чувствительный урон. Сочетая отступательный ма¬
невр с рядом сильных контрударов, Кутузов не только достиг
объединения всех сил воедино, но и коренным образом, несмотря
на предательскую по существу позицию австрийцев, изменил стра¬
тегическую обстановку в пользу союзного командования.
Наполеон, армия которого оторвалась от основных баз и ока¬
залась разбросанной на значительном протяжении, уже не рас¬
считывал при дальнейшем отказе Кутузова от генерального сра¬
жения на возможность быстрого разгрома русских сил. Теперь
Наполеон, и при этом весьма настойчиво, добивался заключения
мира.
На эта благоприятная для России обстановка, создавшаяся
в результате блестящих успехов отступающей армии, использована
не была.
В Ольмюц в сопровождении свиты прибыли Александр и ав¬
стрийский император Франц. Стремясь заключить мир, Наполеон
немедленно послал к русскому императору своего адъютанта,
чтобы поздравить его с благополучным прибытием в армию.
Адъютанта Александра, присланного с ответным приветствием,
Наполеон встретил словами: «Зачем мы ведем войну, какие су¬
ществуют могущественные причины, заставляющие Францию
и Россию драться друг с другом? Я этого не понимаю». Наполеон
предлагал России Валахию, соглашался на независимость Гол¬
ландии « Швейцарии, даже соглашался на компенсацию короля
Сардинии. Но не только возможности заключения мира открыва¬
лись в этот момент перед Россией. При трезвом учете обстоя¬
тельств и стратегическом замысле, соответствующем обстановке,
168

она могла рассчитывать и на победу. Из России к середине декаб¬
ря должны были подойти резервы, 80-тысячная австрийская ар¬
мия эрцгерцога Карла приближалась к Дунаю. Не исклю¬
чалась возможность вступления в войну на стороне союзников
и Пруссии.
В этих условиях дальнейшее продолжение кутузовского ма¬
невра, изматывающего силы противника, растягивавшего его
коммуникации и все более и более затруднявшего концентрацию
его сил, явилось бы наиболее целесообразным решением. До
определенного момента следовало по-прежнему избегать гене¬
рального сражения. Кутузов и его соратники прекрасно понима¬
ли, что время для решительных действий еще не наступило, что
хотя противник и оказался в затруднительном положении, но при
неосторожных действиях со стороны союзного командования об¬
становка может резко измениться. Действительно Наполеон бездей¬
ствовал и стремился к миру, учитывая будущее, но не опасаясь за
настоящее,- если достигнутые русскими успехи не будут закреплены
и расширены.
Но бездействие Наполеона, его выжидательная тактика были
расценены молодой частью генералитета, окружавшего Алексан¬
дра, и австрийским командованием как показатель слабости
французской армии. По мнению приближенных царя, перед Рос¬
сией открывалась блестящая возможность одним решительным
ударом покончить с Наполеоном. Точка зрения Кутузова, настаи¬
вавшего на отступлении, была расценена как признак трусости,
и Кутузов фактически был отстранен от командования армией,
хотя официально еще оставался главнокомандующим.
Главным советником по военным вопросам в этот период
у Александра был бездарный австрийский генерал Вейротер, сто¬
ронник немедленного наступления. Разработанный Вейротером
план наступления еще до обсуждения его военным советом был
одобрен русским царем.
Кутузов всячески пытался предотвратить неминуемое пораже¬
ние. Он указывал, что чем дальше Наполеон будет отвлечен от
своих основных баз, тем легче будет нанести ему решительный
удар. «В глубине Галиции я погребу кости французов»,— утвер¬
ждал этот блестящий русский стратег. Кутузов пытался даже при¬
бегнуть к помощи царедворцев. Но все увещания, все доводы Ку¬
тузова оказались напрасными. Поскольку царь заранее одобрил
план Вейротера, военный совет накануне решающего столкнове¬
ния превратился в пустую формальность.
Исходной ошибкой плана наступательной операции, предло¬
женной Вейротером, было полное игнорирование конкретной об¬
становки и реальных возможностей, как своих собственных, так
и противника. Недаром Ф. Меринг называл немецких стратегов
типа Вейротера «учеными талмудистами», все искусство которых
сводилось к тому, что они делали «из совершенно произвольных
предпосылок столь же ученые, сколь бессмысленные выводы».
Предполагая, что Наполеон уклонится от решительного сражения
169

и попытается отступить, Вейротер, рассчитывая сковать его не¬
большими силами с фронта, в качестве основной задачи союзной
армии поставил фланговый маневр. Союзники должны были обой¬
ти французскую армию с правого фланга с целью отрезать ей пу¬
ти отхода на Вену. Но Наполеон, даже в случае необходимости
отхода, не помышлял о возвращении в Вену и перенес базирова¬
ние своих главных сил северо-западнее того района, где Вейротер
предполагал его вначале окружить, а затем разгромить. Бази¬
руясь на устаревших сведениях, не считая необходимым система¬
тически вести наблюдение за противником, Вейротер в сущности
наносил удар впустую. Союзники фактически угрожали не флангу
наполеоновской армии и не коммуникациям, что являлось основ¬
ным в замысле Вейротера, а вели наступление на центр.
Кроме того, Вейротер наивно предполагал, что фланговая опе¬
рация союзной армии останется для Наполеона до момента непо¬
средственного сближения неизвестной. Но переход, предпринятый
с целью окружения фланга французской армии, производивший¬
ся на открытой местности и притом на близком от противника
расстоянии, сразу раскрыл Наполеону планы союзного командо¬
вания. Медлительность этого марша (за 3 дня вследствие бездо¬
рожья и осенней распутицы было пройдено лишь 40 километров)
дала возможность Наполеону сконцентрировать к решающему
моменту силы значительно большие, чем считал Вейротер. По рас¬
четам Вейротера, у Наполеона было 30—40 тысяч человек,
а в действительности у него оказалось свыше 70 тысяч. Все воз¬
ражения Кутузова по поводу плана Вейротера, все его настояния
несколько задержать начало операции до того момента, как бу¬
дут уточнены сведения о противнике, решительным образом были
отвергнуты. Вейротер так был уверен в безупречности своих рас¬
четов, что когда на военном совете кто-то у него спросил, что де¬
лать, если Наполеон перейдет в наступление, он ответил: «Нельзя
предполагать, чтобы Наполеон решился напасть на нас».
Наступление русской армии началось 15(27) ноября. Первые
дни ознаменовались несколькими стычками с передовыми частями
французской армии и закончились победой союзников. С 17(29)
ноября основные силы союзников начали фланговый обход не¬
приятеля, направляясь к Аустерлицу.
Под Аустерлицем, где развернулось 20 ноября (2 декабря)
1805 г. решающее сражение, русские войска занимали выгодную
для обороны позицию, имея в своем центре Праценские высоты.
Но диспозиция Вейротера, которая строилась в расчете, что про¬
тивник никаких активных действий предпринимать не будет, тре¬
бовала их очищения и переброски находившихся там войск для
преследования французов. Все попытки Кутузова не допустить
оставления русскими войсками Праценских высот оказались тщет¬
ными. Князь Волконский, находившийся в начале боя возле Ку¬
тузова на Праценских высотах, рассказывает следующий эпизод.
В 9-м часу утра сюда прибыл Александр. Увидев, что Праценские
высоты занимаются еще русскими войсками, а их ружья даже
170

составлены в козлы, царь спросил Кутузова: «Михайло Ларионо-
вич! Почему не идете вы вперед?» «Я поджидаю, чтобы все вой¬
ска в колонны собрались»,— ответил Кутузов. На это Александр
ему заявил: «Ведь мы не на Царицынском лугу, где не начинают
парада, пока не придут все полки». «Потому-то я и не начинаю,—
возразил Кутузов,— что мы не на Царицынском лугу,— впрочем,
если прикажете...» И приказание было отдано.
.Наполеон немедленно воспользовался оставлением этого важ¬
ного участка русской позиции. Праценские высоты без всякого
сопротивления были заняты французскими войсками.
Аустерлицкое сражение изобилует множеством героических
эпизодов, еще раз продемонстрировавших высокие боевые каче¬
ства русских войск. Но героизм русских солдат и частные успехи
не могли, однако, предотвратить общей катастрофы.
Действительно, с того момента, как противник занял Працен¬
ские высоты, положение резко изменилось. Наполеон, вклинившись
в центр союзных войск, получил возможность выхода им в тыл.
Все попытки вернуть Праценские высоты окончились неудачей.
И сражение, начавшееся с наступательных действий русских
войск, приобрело характер отдельных оборонительных эпи¬
зодов.
Лишенные единого руководства, затрудненные в действиях, по¬
скольку план Вейротера был построен таким образом, что одна
колонна задерживала продвижение другой, связанные прусским
походным порядком, который своевременно не был развернут
в боевой, русские войска после упорного боя вынуждены были
отступить.
В сражении под Аустерлицем союзники потеряли около 27 ты¬
сяч человек (21 тысячу русских, около 6 тысяч австрийцев) и 155
орудий (130 русских, 25 австрийских). «Для России Аустерлиц-
кая битва,— писал после событий 20 ноября Ж. де Местр,— удар
по голове человеку могучего сложения, удар, лишь на минуту
ошеломляющий». Он правильно указывает, что Аустерлиц — это
поражение Александра, поражение пруссачества, насаждавшегося
по его желанию, но не поражение русской армии. Государь, сви¬
детельствует Ж- де Местр, «поражен сильнее, чем его армия».
«Ему решились,— пишет он далее,— сказать: государь, вашими
парадами вы губите себя, Россию и Европу. Но император не внял
этому; он лично эксерсирует свою гвардию; изобрели новый ба¬
рабан, производящий страшную трескотню; все смеются, и в осо¬
бенности офицеры, и это великое зло. Если это военное педанство
(вполне противное русскому духу) не прекратится, никто не пору¬
чится за армию: надобно знать народ».
Сам Александр считал Кутузова виновником поражения. Ку¬
тузов это знал, и уже в 1812 г., в период бегства наполеоновской
армии, собрав вокруг себя молодых офицеров и показывая им
только что отбитое у французов знамя с подписью «За победу над
Аустерлицем», престарелый полководец сказал им: «Господа! Вы
молоды, переживете меня и будете слышать рассказы о наших
17L

войнах. После всего, что совершается теперь, перед нашими гла¬
зами, одной выигранной мною победой, или одной понесенной мною
неудачей больше или меньше, все равно для моей славы, но
вспомните: я не виноват в Аустерлицком сражении».
На следующий день после Аустерлица австрийские представи¬
тели обратились к Наполеону с мирными предложениями, и 22 но¬
ября (4 декабря) было заключено перемирие с тем, чтобы русская
армия оставила австрийскую территорию.
Но Россия всячески затягивала с мирными переговорами,
и лишь 8(20) июля 1806 г. в Париже между Россией и Францией
был подписан мирный трактат. Он разрешал спорные вопросы по
преимуществу в пользу Франции. Россия лишалась всяких прав
покровительствовать неаполитанскому и сардинскому королям,
а также германским государствам. Наполеон же принимал на се¬
бя лишь одно обязательство: в течение трех месяцев вывести свои
войска из пределов Германии. Через 6 часов после подписания
этого соглашения Наполеон ратифицировал его. Но когда текст
соглашения был привезен в Петербург, Александр отказался его
утвердить. Это означало неизбежность и близость новой войны.
И 16(28) ноября 1806 г., через год после Аустерлица, царский ма¬
нифест возвестил народам России о начале новой войны с Фран¬
цией.
Аустерлиц не подорвал военной мощи России, но лишил ее не¬
обходимого в войне с Наполеоном союзника в Европе. За время
мирных переговоров с Францией эту потерю удалось восстановить.
Теперь союзником России в борьбе с Наполеоном была та самая
Пруссия, которую в предшествующую войну так и не удалось
вовлечь в антифранцузскую коалицию.
В 1805 г. в придворных кругах Пруссии боролись две партии:
группа Гарденберга была за активное выступление на стороне
России и Австрии, группа Гаугвица — против. «После продолжи¬
тельного колебания туда и сюда,— писал впоследствии Ф. Ме-
ринг,— король принял единственное решение, на которое он был
способен, т. е. не принял никакого решения, оставшись в старой
колыбели строжайшего нейтралитета».
Но теперь положение было иным. Наложенное в Англии эм¬
барго на все прусские суда ударило по прусскому помещику, эк¬
спортировавшему туда значительную часть своих сельскохозяйст¬
венных продуктов. Надежд на возможность территориальных при¬
ращений в награду за выслуживание перед Наполеоном также не
оставалось. Созданный Наполеоном в середине 1806 г. «Рейнский
союз», в состав которого вошли Бавария, Вюртемберг и другие
немецкие государства, отдавал в руки Наполеона всю их военную
силу и лишал Пруссию надежды встать во главе объединения гер¬
манских государств. Распространившиеся слухи о намерении На¬
полеона отнять Ганновер и прусскую Польшу еще больше возбу¬
дили общественное мнение Пруссии. В стране начались антифран-
цузские демонстрации. Все эти причины в совокупности толкали
Пруссию, которая, по характеристике английского премьера Фок¬
172

са, «была отважною от трусости и завоевательною от слабости»,
на открытый разрыв с Францией.
В военном отношении новый союзник России был еще ничтож¬
нее Австрии. Прусская армия была вооружена ружьями с корот¬
кими прикладами для отвесной носки, которые не давали возмож¬
ности точно прицеливаться. Солдаты были плохо обмундированы,
скверно питались. Огромные обозы, наполненные офицерским ба¬
гажом, задерживали и без того медленное движение прусской ар¬
мии. Во главе ее находились старые бездарные командиры, кото¬
рым давно пора было уйти на покой (возраст 19 генералов одного
прусского гарнизона составлял в общей сложности 1300 лет), са¬
момнение же их было исключительное: войну с Наполеоном они
считали чем-то вроде увеселительной прогулки.
27 сентября (9 октября) 1806 г. Пруссия объявила Франции
войну, а уже 2(14) октября одновременно под Иеной и под Ауэр-
штедтом прусская армия была наголову разбита французскими
войсками.
Таким образом, к тому моменту, когда Россия должна была
вновь сразиться с Францией, армии ее нового союзника уже не
существовало. Повторилась та же самая история, что и в 1805 г.,—
Наполеон получал возможность поодиночке расправляться с уча¬
стниками антифранцузской коалиции.
Русская армия, предназначенная для новой войны с Наполео¬
ном, насчитывала около 100 тысяч человек и распадалась на два
корпуса. Один корпус находился под командою Бенигсена, дру¬
гой — Буксгевдена.
Выбор главнокомандующего весьма затруднял Александра.
Перечисляя весь старший генералитет, Александр откровенно за¬
явил: «Вот все они, и ни в одном не вижу дарований главнокоман¬
дующего». Но наиболее подходящая кандидатура — Кутузов —
даже не называлась в числе возможных руководителей русской
армии. После Аустерлица прославленный полководец находился
в опале и выполнял должность Киевского военного губернатора.
В этих обстоятельствах вспомнили о фельдмаршале Каменском.
Это был прославленный победитель турок, соратник Румянцева
и Суворова. Его назначение в этом отношении вполне удовлетво¬
ряло общественное мнение, и прошлые его заслуги были призваны
противостоять кутузовской славе. Но во всех других отношениях
трудно представить более нелепый выбор. Уже 10 лет Каменский
был не у дел, и за эти годы он не только постарел, но и устарел.
Он не понимал новых принципов войны, да и старческие немощи
очень уже сильно его одолевали. Пожалуй, это назначение наи¬
большее недоумение вызвало у самого Каменского, и он раньше
других понял свою неспособность руководить армией в настоящих
условиях. Еще до прибытия своего в армию, с дороги, он писал
Александру: «Я лишился почти последнего зрения: ни одного го¬
рода на карте сам отыскать не могу... пожалуйте мне, если можно,
наставника, друга верного, сына отечества, чтобы сдать ему ко¬
манду ...истинно чувствую себя неспособным к командованию
173

столь обширным войском». К армии Каменский прибыл, когда
она находилась на рубеже реки Нарев. В дороге он провел 3 не¬
дели, но предводительствовал войсками всего лишь 7 дней, поки¬
нув внезапно армию в момент решающего сражения у Пултуска.
Здесь, у Пултуска, Наполеон ставил своей целью обход и пол¬
ное уничтожение русской армии, которую он намеревался прижать
к реке Нарев. Но этот замысел полностью провалился. Наполеон
впоследствии объяснял это плохими дорогами, затруднившими
маневрирование, и польской грязью, которую он даже назвал «пя¬
той стихией». Некоторые историки виновником наполеоновских не¬
удач считают Каменского. Наполеон якобы был совершенно сбит
с толку бессмысленными передвижениями русских войск, вызы¬
вавшихся нелепыми распоряжениями фельдмаршала. Подозревая
здесь какой-то сложный и искусный маневр, он не мог даже оп¬
ределить района концентрации главных сил русской армии. В дей¬
ствительности дело обстояло иначе. Несмотря на отсутствие еди¬
ного руководства, атаки наполеоновской армии повсеместно были
отбиты благодаря превосходным качествам русских войск и ини¬
циативе их непосредственных начальников. Под Пултуском фран¬
цузы потеряли более 7 тысяч человек; потери русской армии не
достигали и половины этой цифры.
Это сражение явилось переломным в ходе второй войны с На¬
полеоном. До сего времени Наполеон рассчитывал закончить вой¬
ну в ходе одной кампании, сведя ее к одному завершающему сра¬
жению, аналогичному сражению при Ульме или Иене. Но неудача
под Пултуском заставила Наполеона до известной степени вер¬
нуться к старому, отвергнутому им же методу войны — располо¬
жить войска на зимних квартирах и заняться осадой остававших¬
ся у него в тылу крепостей.
Отказ Наполеона на некоторое время от наступательных дей¬
ствий широкого масштаба открывал возможность сконцентриро¬
вать все русские силы в Восточной Пруссии. Отход на север дик¬
товался рядом обстоятельств: во-первых, следовало лишить про¬
тивника возможности использовать ресурсы Восточной Пруссии,
во-вторых, надо было обеспечить продовольствием свою армию
и, наконец, в-третьих, необходимо было прикрыть собственную
границу. Но споры между командующими корпусами Бенигсе-
ном и Буксгевденом, оспаривавшими друг у друга общее руковод¬
ство армией, помешали своевременно выполнить этот план.
Объединившаяся в конце концов со значительным запозданием
русская армия под командованием нового главнокомандующего
Бенигсена отходила с упорными арьергардными боями к Кенигс¬
бергу.
27 января (8 февраля) 1807 г. в районе Прейсиш-Эйлау раз¬
вернулось упорное сражение. Убедившись в том, что Бенигсен
предполагает дать здесь бой оборонительного характера, чтобы
ослабить французскую армию и заставить ее приостановить даль¬
нейшее продвижение, Наполеон разработал план полного окруже¬
ния русской армии. Он намеревался отрезать русской армии пути
174

отхода к собственным границам и одновременно перехватить все
дороги на Кенигсберг.
Несмотря на ряд ошибок, допущенных бездарным Бенигсеном,
и неумение воспользоваться благоприятными обстоятельствами —
а были моменты, когда Наполеон уже намеревался начать от¬
ступление,— все же сражение у Прейсиш-Эйлау было первым невы-
игранным сражением Наполеона. В сущности, Эйлау — это по¬
беда русской армии, но победа неиспользованная вследствие не¬
решительности русского главного командования. Наполеон был
прав, заявив в 1809 г. Чернышеву: «Я назвал себя победителем
при Эйлау потому только, что вам угодно было отступить».
Продвинувшись в северо-восточном направлении, русская ар¬
мия с конца февраля расположилась на зимних квартирах, и до
мая и русская и французская армии полностью бездействовали.
Зима была суровая. Наполеон использовал это время для захва¬
та Данцига; русское командование приводило в порядок изнурен¬
ные походами войска. В мае военные действия возобновились,
а 2(14) июня 1807 г. под Фридландом произошло решающее
сражение, закончившееся победой Наполеона.
Под Фридландом количественное превосходство вначале было
на стороне Бенигсена. Он располагал 46 тысячами человек против
33 тысяч французов. Но Бенигсен долго не предпринимал реши¬
тельных действий. Наполеон даже решил, что находящаяся перед
ним армия служит лишь для отвлечения внимания от главных сил.
Бездействие Бенигсена позволило Наполеону получить подкрепле¬
ние и довести численность своих войск до 85 тысяч. Увидев бес¬
спорное преимущество противника, Бенигсен решился на отступ¬
ление, несмотря на то, что было ясно, что армия понесет меньше
потерь, если попытается оказать сопротивление, чем если начнет
отступление на виду у неприятеля. Так оно и оказалось. Под
Фридландом отступающая к реке Неман русская армия потеряла
15 тысяч человек.
Через неделю после сражения под Фридландом между Рос¬
сией и Францией было подписано временное перемирие, а (13)25
июня 1807 г. в Тильзите, небольшом городке на Немане, состоя¬
лась личная встреча Наполеона и Александра.
Ценнейшее издание серии документов российского министер¬
ства иностранных дел под общим наименованием «Внешняя поли¬
тика России XIX— начала XX в.», предпринятое с 1960 г., дало
новый круг источников для изучения этого важного внешнеполити¬
ческого события прошлого столетия. Вновь выявленные докумен¬
ты, относящиеся к Тильзиту, стали объектом научного исследова¬
ния и использованы в интересной монографии В. Г. Сироткина
«Дуэль двух дипломатий».
Прежде всего следует подчеркнуть, что не Аустерлиц и Фрид-
ланд привели Россию к Тильзиту. Ее военная мощь не была по¬
дорвана, однако продолжение войны стало невозможным. На ев¬
ропейском континенте у нее не было больше союзников: Австрия
и Пруссия были разбиты. Финансовое положение настолько
175

ухудшилось, что без дотаций продолжать войну она не могла,
а Англия, до этого времени безотказно субсидировавшая все ко¬
алиции против Франции, прекратила выдачу средств на дальнейшее
ведение войны. Англия категорически отказала в займе в разме¬
ре 6 миллионов фунтов стерлингов, несмотря на то, что именно
России она была обязана своим спасением. Этот отказ Англии
в финансовой помощи России был вызван, с одной стороны, не¬
удачами войны на континенте, обходившейся Англии весьма доро¬
го, а главное, тем, что все внимание Англии было сконцентрирова¬
но теперь на море в связи с провозглашенной Наполеоном в но¬
ябре 1806 г. континентальной блокадой.
К тому же следует иметь в виду, что Россия в этот период ве¬
ла одновременно войну с Персией и Турцией, что отвлекало нема¬
ло сил и средств и заставляло спешить с окончанием военных дей¬
ствий в Пруссии.
Таким образом, разгром союзников, тяжелое финансовое по¬
ложение и ближневосточные дела определили поворот во внешней
политике Александра.
И для Наполеона сближение с Россией в этот момент, когда
стала вполне очевидна невозможность ее разгрома, приобрело
первостепенное значение. Без участия России декрет о континен¬
тальной блокаде Англии не мог быть реализован. Утверждение
господства Наполеона в Центральной Европе без союза с Рос¬
сией, хотя бы даже формального, также было невозможно. Для
этого недостаточно было разгромить армии государств Централь¬
ной Европы. Для этого следовало лишить эти страны надежды на
возможность в дальнейшей борьбе опереться на Россию. И, при¬
выкнув диктовать условия мира, Наполеон в Тильзите впервые
вынужден был договариваться о мире с противником, по меткому
выражению Ф. Меринга, «хотя и побежденным в сражении, но не¬
победимым в войне».
И в противовес грубому отношению к прусскому королю Фрид¬
риху-Вильгельму, ставшему безземельным и всецело зависящим
от Наполеона, французский император в Тильзите держал себя
с Александром не только как с равным, но даже несколько заиски¬
вая, беспрестанно подчеркивая обоюдную заинтересованность
в заключении мирного соглашения.
Как убедительно показал В. Г. Сироткин, Александр, идя на
переговоры с Францией, «намеревался заключить с ней мир на
условиях сохранения своей империи, невмешательства Наполеона
в русско-турецкие отношения и восстановления (хотя бы в уре¬
занном виде) Пруссии. О союзе пока речь не шла: Александр вна¬
чале полагал, что сепаратный мир с Францией уже сам по себе
представляет вполне достаточную цену за признание Наполеоном
условий России». Но Наполеон добивался союзного трактата,
а не сепаратного мира. Кое в чем ему пришлось уступить, но
в вопросе о союзе на уступки вынужден был пойти русский импе¬
ратор. В итоге мирный трактат, подписанный 25 июня (7 июля)
1807 г. в Тильзите, полностью отражает как непримиримость инте¬
176

ресов обоих государств, так и обоюдную необходимость времен-
ного примирения.
По настоянию Александра Наполеон согласился на возвраще¬
ние Пруссии части ее территории и на сохранение самостоятельно¬
сти прусского королевства, подчеркнув при этом в договоре, что
делается это «из уважения» к императору всероссийскому. От¬
бираемая у Пруссии Белостокская область переходила к России.
Из польских областей, принадлежавших Пруссии, создавалось
самостоятельное Варшавское герцогство, а польский престол пе¬
редавался королю Саксонскому. Наполеон соглашался на посред¬
ничество России в примирении Франции с Англией, а Александр
соглашался на посредничество Франции в примирении России
с Турцией. Одновременно с этим Россия обязывалась очистить
оккупированную русскими войсками Молдавию и Валахию.
Специальным секретным соглашением, подписанным одновре¬
менно с мирным трактатом в Тильзите, Россия и Франция связы¬
вались оборонительным и наступательным союзом, и Россия,
в случае отказа Англии принять мирные условия, предложенные
Наполеоном, обязывалась порвать с ней дипломатические отноше¬
ния и присоединиться к континентальной блокаде. В том же слу¬
чае, если посредничество Франции не приведет к примирению
России с Турцией, оба государства также будут действовать
совместно с целью освободить от турецкого ига «все провинции
Оттоманской империи в Европе за исключением Константинополя
и провинции Румелии».
Современники по-разному оценивали Тильзитское соглашение.
«Россия выходит из этой войны,— писал князь Куракин,— со сла¬
вою и счастьем неожиданным: у нее заискивает враждебная дер¬
жава, имеющая решительный перевес сил на своей стороне и побе¬
дившая нас». Но большинство рассматривало Тильзит как капи¬
туляцию Александра.
Исследователи пошли по стопам современников. Меньшинство
усматривало здесь крупную победу, большинство — крупное по¬
ражение. Как же, в конечном счете, расценивать Тильзитский до¬
говор?
Три сражения, которые могут быть названы генеральными, дал
Наполеон, борясь с Россией в период 1805—1807 гг.,— это Аустер¬
лиц, Фридланд и Тильзит. Уже необходимость третьего «сраже¬
ния» в Тильзите, даваемого при помощи дипломатического ору¬
жие, говорила о неуспехе двух первых. Лагарп как-то писал Алек¬
сандру, имея в виду Пруссию, что необходимо «объяснительные
ноты и манифесты послать через гренадер». Так вначале попытал¬
ся поступить и Наполеон в отношении России. Но очень скоро
этих «курьеров» пришлось сменить. Объяснительные ноты и мани¬
фесты вновь пересылаются через дипломатов. Более того, при¬
шлось и самому Наполеону руководить сражением не в порохо¬
вом дыму, а в дыму взаимной лести и обмениваться с противни¬
ком не пушечными выстрелами, а нежными поцелуями. И хотя
в третьем, тильзитском «сражении» применялось иное оружие, чем
12 2782
177

в сражениях при Аустерлице и Фридланде, их исход тождествен.
«Сражение» в Тильзите действительно было выиграно Напо¬
леоном.
Именно здесь были созданы предпосылки зависимости России
от Франции, поскольку в итоге Тильзита России угрожала меж¬
дународная изоляция, усиливалась непосредственная военная уг¬
роза, была подорвана ее экономика. Это был тяжелый для Алек¬
сандра договор не только по внешнеполитическим, но и по внутри¬
политическим последствиям.
Одним из тяжелых для России пунктов Тильзитского договора
было создание Варшавского герцогства. Это был французский
плацдарм на случай военного столкновения с Россией. Прикры¬
ваясь демагогическими фразами о желании дать Польше само¬
стоятельность, Наполеон меньше всего думал об этом. Несколько
позже он говорил Александру: «Мне нужен в Польше лагерь, а не
форум. Я не намерен плодить якобинцев и создавать республикан¬
ские очаги. Я желаю иметь поляков лишь как дисциплинирован¬
ную военную силу, чтобы меблировать поле битвы».
Ни одно из данных Наполеоном Польше обещаний выполнено
не было, а в Польше горько шутили: «Герцогство Варшавское, мо¬
нета прусская, армия польская, король саксонский, кодекс фран¬
цузский». Однако появление на границе с польскими районами,
принадлежавшими России, Варшавского герцогства, хотя и фор¬
мально самостоятельного, коренным образом изменяло стратеги¬
ческую обстановку на западной русской границе.
Нетрудно было предвидеть и тяжелые экономические послед¬
ствия разрыва с Англией и необходимости присоединения к кон¬
тинентальной блокаде.
Даже передача России Белостокской области имела своей
целью изоляцию России, которую последовательно проводил На¬
полеон, начиная с Тильзита. Не случайно Александр так долго
и упорно отказывался от этого навязанного ему Наполеоном по¬
дарка. Присоединение к России Белостокской области исключало,
по замыслу Наполеона, возможность нового русско-прусского
сближения. Вместе с тем сам факт присоединения Россией части
территории своего союзника должен был показать всей Европе,
какова цена союза с русским царем.
Но разрыв России с Пруссией не решал полностью задачу изо¬
ляции России. Для этого требовалось исключить возможность
сближения России со Швецией и Австрией. Присоединение к Рос¬
сии Финляндии, на котором так настаивал Наполеон во время
тильзитского свидания, явилось бы ударом по основному союзнику
Англии — Швеции и в то же время исключало возможность сою¬
за северных держав против Франции. Оставалась еще Австрия. Но
в 1809 г. Наполеон присоединил к России Тарнопольскую область,
отобранную у Австрии, и тем самым лишал Россию возможности
объединения с Австрией.
Но несмотря на все тяжелые для России условия Тильзита,
этот договор не дал того эффекта, к которому стремился Наполе¬
173

он. С самого начала Тильзит, и притом совершенно справедливо,
расценен был лишь как перемирие. «Тильзитский мир для Фран¬
ции,— как указывал М. М. Сперанский,— всегда был мир воору¬
женный». Достигнутый здесь союз был лишь преддверием ново¬
го разрыва, и совершенно прав был Сперанский, утверждая, что
«вероятность новой войны между Россией и Францией возникла
почти вместе с Тильзитским миром: самый мир заключал в себя
почти все элементы войны».
Воевать на западе Наполеону по-прежнему приходилось, огля¬
дываясь на восток, и хотя правители Центральной Европы рабо¬
лепно смотрели на Наполеона, народы Европы с надеждой взира¬
ли на Россию. Поскольку Тильзитский договор с Россией не дик¬
товался, а заключался—это уже означало провал основных за¬
мыслов Наполеона.
Накануне войны 1812 г., все еще обольщаясь успехами Тиль¬
зита, Наполеон говорил русскому послу князю Куракину: «Вы
рассчитываете на союзников, но где они? Не Австрия ли, у кото¬
рой вы похитили 300 тысяч душ? Не Пруссия ли, которая вспомнит,
как в Тильзите ее добрый союзник Александр отнял у нее Бело-
стокский округ? Не Швеция ли, которая вспомнит, что вы ее на¬
половину уничтожили, отобрав у нее Финляндию? Все эти обиды
не могут быть забыты, все эти оскорбления отомщаются,— весь
континент будет против вас». Но очень скоро Наполеон смог убе¬
диться, что победы в отдельных сражениях не всегда приводят
к победоносному завершению всей борьбы.
Вступив в 1812 г. в войну с Наполеоном почти самостоятельно,
Россия завершила ее в окружении всех держав европейского кон¬
тинента.

РУССКО-ТУРЕЦКАЯ ВОИНА 1806—1812 ГОДОВ И
РУССКО-ШВЕДСКАЯ ВОИНА 1808—1809 ГОДОВ
Начало русско-турецкой войны. Рущукская
операция и окончание войны с Турцией.
Русско-шведская война 1808 — 1809 годов.
Фридрихсгамский трактат и сейм в Борго
В период тильзитского свидания русско-турецкие и русско-
шведские противоречия не раз были предметом обсуждения меж¬
ду Александром и Наполеоном. Но обещание Наполеона взять на
себя посредничество между Россией и Турцией, поскольку оно
имело своей целью ослабление влияния России на Ближнем Во¬
стоке, равно как и его санкция на присоединение Финляндии к Рос¬
сии, поскольку это было связано лишь со стремлением отвлечь
внимание Александра от дел Центральной Европы, весьма мало
способствовали их разрешению в благоприятном для России плане.
Между тем Тильзитское соглашение, которое расценивалось
как перемирие накануне решающего столкновения с Францией,
заставляло русское правительство форсировать разрешение этих
противоречий, которые безусловно были бы использованы Наполео¬
ном в момент открытого выступления против России. Вот почему
в годы, отделявшие Тильзитский мир от начала новой войны
с Францией, Россия стремилась в ходе войны с Турцией, начатой
еще до Тильзита, и входе войны со Швецией, начатой вскоре после
Тильзита, прочно закрепить свои позиций и на юге и на севере.
Турецкое правительство официально объявило России войну
еще 18(30) декабря 1806 г., в период второй русско-французской
войны. Сделано это было по настоянию Наполеона, обещавшего
Турции передачу Крымского полуострова. Во время тильзитских
переговоров военные действия против Турции были Россией при¬
остановлены. Русские войска, по требованию Наполеона, обязыва¬
лись очистить Дунайские княжества еще до заключения мирного
договора с Турцией. В том же случае, если бы мирное соглашение
между Россией и Турцией подписано не было, военные действия
могли быть возобновлены не ранее апреля 1808 г.
Для Наполеона приостановка военных действий против Тур¬
ции при обстоятельствах сложившихся к этому времени, имела
чрезвычайно важное значение. С началом войны резко возросло
влияние России на Ближнем Востоке. Уже сразу после вступления
на территорию Дунайских княжеств русское командование уста¬
новило тесную связь с сербскими повстанцами, продолжавшими
борьбу с турками. В 1807 г. между Россией и Сербией был подпи¬
180

сан союзный договор, согласно которому русские войска, находив¬
шиеся на Дунае, должны были оказывать помощь сербам в их
борьбе с турецкими угнетателями. Кроме того, известный успех
достигнут был на сухопутном театре, и огромные победы были
одержаны над турецким флотом в районе Эгейского моря. Здесь
под командованием адмирала Сенявина русская эскадра одержа¬
ла блестящие победы в Дарданелльском и Афонском сражениях.
Приостановленные в связи с тильзитским соглашением военные
действия между Турцией и Россией возобновились в конце марта
1809 г., после эрфуртского свидания, где Наполеон отказался от
посредничества между воюющими сторонами.
Все попытки в течение этого периода уладить конфликт мир¬
ным путем никаких результатов не дали. Турция, рассчитывая на
открытое содействие Англии, Австрии и тайное сочувствие Франции,
категорически отказалась удовлетворить требования России, кото¬
рые сводились к передаче ей Бесеарабии, Молдавии и Валахии,
к признанию независимости Сербии и утверждению за Россией
Грузии, Имеретин и Мингрелии. Однако военные действия на ду¬
найском театре в целом развивались весьма вяло. Успехи чередо¬
вались с неудачами, за продвижением вперед и овладением рядом
крепостей следовало отступление и оставление даже без нажима
со стороны противника занятых в результате тяжелых боев укреп¬
ленных пунктов. Столь мало эффективный характер военных дей¬
ствий объяснялся невозможностью сконцентрировать здесь ввиду
все обострявшихся отношений с Францией значительной группи¬
ровки сил.
В 1811 г. вопрос о завершении войны с Турцией приобрел для
русского правительства особенно важное значение, поскольку На¬
полеон, планируя войну с Россией, возлагал на Турцию большие
надежды, рассчитывая, что, продолжая войну, она отвлечет часть
русской армии и облегчит ему операцию на центральном фронте.
Но для того чтобы вывести Турцию из войны, России надлежало
нанести ей серьезный удар и, воспользовавшись этим, продикто¬
вать ей соответствующие условия мира.
Для решения этой задачи командование дунайской армией
в. апреле 1811 г. было поручено М. И. Кутузову. Русская армия на
дунайском театре насчитывала в общей сложности около 46 ты¬
сяч человек, разбросанных на протяжении тысячи верст. Против¬
ник же сосредоточил здесь около 100 тысяч. В основном турец¬
кая армия располагалась вдоль Дуная, от Видина до Силистрии
и Варны. Русская армия — на левом берегу Дуная, от его устья
до Видина.
Кутузов принял руководство армией в тяжелый момент, когда
группировка противника численностью в 60 тысяч начала продви¬
жение к Дунаю, стремясь овладеть расположенной на его правом
берегу крепостью Рущук.
Не дожидаясь подхода противника к крепости, Кутузов, оста¬
вив в Рущуке 8 батальонов, с остальными войсками выступил на¬
встречу противнику. В распоряжении Кутузова оказалось 15 тысяч
181

'человек и 114 орудий. Турки имели 60 тысяч человек и 78 ору¬
дий, причем в их числе находились лучшие силы турецкой армии
и, в частности, отличавшаяся необычайной стремительностью
и храбростью анатолийская конница. Расположив свои войска
в две линии каре с егерями и артиллерией впереди и поместив
конницу в третьей линии таким образом, что любая точка фронта,
атакованная противником, подвергалась массированному перекре¬
стному огню, Кутузов стал ждать приближения турок.
После неудачной попытки лобовой атаки русских каре, отбитой
•огнем пехоты и артиллерии, турецкое командование бросило зна¬
чительные силы против правого фланга. Но, выдвинув в этом на¬
правлении одно каре, Кутузов и здесь отбил атаку противника,
после этой неудачи турецкое командование бросило против рус¬
ского левого фланга анатолийскую конницу, которая, прорвав¬
шись через русское каре, частично бросилась на тылы, основная
же ее масса направилась к Рущуку. Атака на тылы была отбита
казачьими частями; конница, направившаяся к Рущуку, была
встречена ураганным огнем крепостного гарнизона, вышедшего ей
навстречу. После отражения кавалерийской атаки, Кутузов немед¬
ленно перешел в наступление, повсеместно тесня бегущего в па¬
нике противника. Но, достигнув укрепленного лагеря турок, он ос¬
тановился, а затем весьма неожиданно как для своей армии, так
и для армии противника, без видимых на то причин отступил к Ру-
тцуку. Последующие его распоряжения вызвали еще большее не¬
доумение. Выведя из крепости гражданское население, взорвав ее
укрепления, Кутузов покинул Рущук, отступив на левый берег
Дуная.
Командующий турецкой армией великий визирь Ахмед-бей, ре¬
шив, что предшествующее сражение обессилило русскую армию
и что ее отход вызван стремлением прикрыться Дунаем, немедлен¬
но стал продвигаться вперед и занял Рущук. Наступило затишье.
Кутузов не предпринимал никаких действий, и лишь изредка
на правом берегу Дуная появлялись небольшие казачьи
разъезды.
Ободренное успехом турецкое командование постепенно пере¬
бросило главные силы на левый берег Дуная, сконцентрировав
в созданных здесь укреплениях 60-тысячную армию.
Кутузов, который к этому времени подтянул сюда около 40 ты¬
сяч человек, также приступил к строительству укреплений. Они
примкнули флангами к реке и кольцом окружили расположение
противника. Затруднив затем силами флотилии связь группировки
противника с ее тылами, Кутузов скрытно перебросил на правый
»берег часть своих войск, атаковавших рущукский гарнизон и окон¬
чательно отрезавших левобережную группировку турок.
Турецкая армия, подвергавшаяся систематическому обстрелу
как с правого, так и с левого берегов, т. е. с фронта и тыла, тер¬
пела к тому же всяческие лишения. Начался голод, с наступлением
осени вспыхнули эпидемии. Все попытки пробиться кончались не¬
удачно. И в скором времени, бросив свои войска, Ахмед-бей бе¬
182

жал, а оставшиеся в живых из 60-тысячной армии 12 тысяч чело¬
век 7(19) декабря 1811 г. капитулировали.
Рущукская операция была дальнейшим развитием новых стра¬
тегических и тактических принципов военного искусства, которые
сказались уже в войне 1805 г., но, по не зависящим от Кутузова
обстоятельствам, полного развития тогда не получили.
По сравнению с 1805 г. эта операция развернулась на значи¬
тельно меньшем по глубине театре. Но задача оставалась той
же — ослабить наступательную силу противника, прежде чем самому
перейти к наступательным действиям. Это опять-таки было до¬
стигнуто отступательным маневром, который толкал противника на
путь огульного наступления. Иначе говоря, основная идея Кутузо¬
ва сводилась к тому, что обстановку для победы надо создавать
учитывая при этом специфику противника, соотношение сил и все
прочие конкретные обстоятельства. Здесь же с особой яркостью
проявилось и другое положение кутузовского метода ведения вой¬
ны— успех одного сражения не должен явиться исходным момен¬
том к наступательным действиям, если отсутствуют для этого все
необходимые предпосылки.
Отход Кутузова после одержанной победы к Рущуку, а затем
на левый берег Дуная был не только военной хитростью — это было
закрепление одержанной победы. Основная задача сражения бы¬
ла выполнена — наступательный порыв турок был сорван, против¬
ник понес значительные потери в живой силе (потери турок —
5 тысяч., русских — 800 человек). Теперь надлежало добиться пол¬
ного разгрома турецкой армии, но для этого следовало создать
соответствующие условия — растянуть коммуникации турок, изо¬
лировать основую их группу.
Эту мысль Кутузов сформулировал с исчерпывающей полно¬
той перед оставлением Рущука. «Если мы пойдем за турками,—
заявил он,— то, вероятно, достигнем Шумлы, но потом что станем
делать? Надобно будет возвратиться... и тогда визирь объявил бы
себя победителем. Гораздо лучше ободрить моего друга Ахмед-
бея, и он опять придет к нам».
Бухарестский мир, подписанный 16(28) мая 1812 г. после дли¬
тельных переговоров Кутузова с турецкими представителями, поч¬
ти накануне войны с Францией, при сложившихся в тот момент
неблагоприятных для России обстоятельствах был выдающейся,
победой русской дипломатии.
В сответствии с заключенным трактатом Бессарабия присоеди¬
нялась к России и европейской границей с Турцией являлась «ре¬
ка Прут со входа ея в Молдавию до соединения с Дунаем и левый
берег Дуная с сего соединения до устья Килийского и до моря».
За Россией сохранялись права торгового судоходства по всему
течению Дуная. Кроме того, трактат оговаривал полную амнистию-
сербским повстанцам и право внутреннего самоопределения Сер¬
бии.
Но кампания 1811 г. принесла победу не только над турецкой
армией, а Бухарестский мир — над Турецкой империей. Это был
18а

удар и по Наполеону, который вследствие выхода Турции из вой¬
ны так и не смог создать против России фронта на юго-западе.
Не принесла Наполеону желанных выгод и война между Рос¬
сией и Швецией, также развернувшаяся в послетильзитский пе¬
риод.
Всячески провоцируя в Тильзите войну между Россией и Шве¬
цией, Наполеон рассчитывал этим путем нанести удар союзнице
Англии и в то же время надолго отвлечь внимание России от евро¬
пейских и ближневосточных дел. Но для Александра в этот мо¬
мент присоединение Финляндии имело огромное значение в плане
предупреждения возможности ее использования в качестве плац¬
дарма для борьбы с Россией: в данный момент, после тильзитско¬
го свидания — со стороны Англии, а в будущем, когда начнется
неизбежная война с Францией,— и со стороны Наполеона.
В ночь с 8(20) на 9(21) февраля 1808 г. русские войска пере¬
шли границу Финляндии.
Швеция имела в Финляндии 20-тысячную армию, правда, раз¬
бросанную на значительном пространстве. Русский корпус под ко¬
мандованием Буксгевдена, двинутый в Финляндию, насчитывал
24 тысячи. Таким образом, силы в сущности были равны, но если
учесть, что у шведов имелись солидные укрепления, то следует
признать, что преимущество было у обороняющейся стороны.
Все же русская армия вначале успешно и сравнительно легко
продвигалась вперед. К середине февраля (в начале марта) уже
был занят Гельсингфорс, а 26 апреля (8 мая) капитулировал
Свеаборг.
Пока шли переговоры о сдаче Свеаборга, русские отряды успе¬
ли занять Або, Аландские острова, остров Готланд и другие райо¬
ны. Овладев значительной территорией и почти не получая под¬
крепления, русская армия оказалась, однако, распыленной на мно¬
жество мелких отрядов. Это дало возможность шведам весной
1808 г. нанести русским войскам несколько поражений и заста¬
вить их отступить из ряда занятых ими пунктов. Были оставлены
также Аландские острова и остров Готланд.
Положение русских войск еще более осложнилось в связи с тем,
что противник действовал в тылу мелкими отрядами. В доверше¬
ние всего к шведским берегам в конце мая 1808 г. прибыл англий¬
ский флот с вспомогательным корпусом в 14 тысяч человек. Но
весенний разлив рек и озер в Финляндии прервал дальнейшее раз¬
витие военных действий, а присланные английские войска почти
сразу же были отозваны в Испанию.
За время полученной передышки России удалось перебросить
в Финляндию значительные подкрепления, и со второй половины
1808 г. положение русской армии улучшилось. К сентябрю 1808 г.
шведские войска были отброшены далеко на север, и 17(29) сен¬
тября между воюющими сторонами было заключено перемирие на
неопределенный срок.
Через месяц военные действия, были, однако, возобновлены на
короткое время, а 3(15) ноября заключена конвенция, согласно
184

которой шведские войска оставляли Улеаборг и обязывались отой¬
ти за реку Кемь.
По сути дела вся Финляндия переходила согласно новой кон¬
венции в руки России. Но поскольку Швеция, подстрекаемая Анг¬
лией, -готовилась к продолжению войны и конвенцию рассматри¬
вала лишь как средство добиться передышки, русская армия так¬
же начала готовиться к новому наступлению. В свою очередь и На¬
полеон, не ожидавший столь быстрого окончания войны, всячески
провоцировал Александра перенести военные действия непосред¬
ственно на шведскую территорию.
К этому времени Буксгевден был сменен и на его место назна¬
чен генерал Кнорринг, о котором даже Александр говорил, что он
«лишен больших способностей».
Наступление предположено было вести одновременно в трех
направлениях: корпус Багратиона из Або должен был двинуться
к Аландским островам; корпус Барклая де Толли — из Ваза через
пролив Кваркен, т. е. северную часть Ботнического залива, к Умео;
корпус Шувалова, действовавший на севере,—из Улеаборга к Тор-
нео. После занятия Аландских островов и Умео корпуса Багра¬
тиона и Барклая де Толли должны были объединиться и совмест¬
но через пролив двинуться к Стокгольму. Реализация этого плана
была делом чрезвычайно трудным и опасным. При небольшой от¬
тепели и южном ветре продвижение вперед тем более считалось
невозможным.
Корпус Багратиона выступил из Або к Аландским островам
26 февраля (11 марта) 1809 г. В течение шести суток, после труд¬
ных переходов по ледяной пустыне, Аландские острова были заня¬
ты. Кавалерийский авангард под начальством генерала Кульнева,
получил задание обследовать лед в направлении шведского бере¬
га. Ночь с 6(18) на 7(19) марта отряд Кульнева, состоявший из
пяти казачьих сотен и 3 эскадронов кавалерии, провел на острове
Сигнильскер, расположенном западнее Аланда. В 3 часа утра
Кульнев выступил с песенниками впереди и за 8 часов достиг
шведского берега. Атаковав с хода шведские сторожевые посты,
Кульнев без боя овладел деревней Гриссельгамн, расположенной
в 100 вестах от Стокгольма.
Корпус Барклая де Толли начал продвижение от Ваза к Умео
8(20) марта. Лед уже дал трещины, хотя и был покрыт глубоким
снегом. «Переход был наизатруднитёльнейшим,— доносил Барк¬
лай.— Солдаты шли по глубокому снегу, часто выше колен... Поне¬
сенные в сем походе трудности единственно русскому преодолеть
только можно».
Успешно развивались и действия Шувалова на севере. Совер¬
шив переход при 30-градусном морозе, корпус Шувалова захватил
Торнео и, отрезав со всех сторон 7-тысячный шведский корпус, за¬
ставил его капитулировать.
Сразу же по получении известий о высадке русских войск,
шведское правительство предложило начать мирные переговоры.
По инициативе командиров корпусов и с согласия Аракчеева было
1S5

принято предложение начать переговоры и вывести русские войска
с шведской территории. Корпус Багратиона, оставив Аландские
острова, возвратился в Або, а корпус Барклая де Толли из Умео
направился обратно в- Ваза. Столь быстрое возвращение русских
войск в тот момент, когда победа была на их стороне, объясня¬
ется неудачно выбранным временем* для начала похода. Совершив
блестящий переход почти без всякого обоза, русские войска могли
легко оказаться отрезанными — без провианта, снаряжения и без
надежды на помощь, так как в момент вскрытия залива связь
со шверскими берегами становилась невозможной.
Вскоре, однако, военные, действия возобновились, так как за
ключенное перемирие не было одобрено Александром. Вся тяжесть
борьбы легла теперь на северный корпус Шувалова, впоследствии
замененного генералом Алексеевым. Корпуса Багратиона и Барк¬
лая де Толли из-за отсутствия сильного флота, необходимого для
высадки десанта на шведский берег, в сущности бездействовали.
20 мая (1 июня) 1809 г. Умео вторично было занято русскими
войсками.
К этому времени в Швеции произошли перемены, которые все¬
лили в Наполеона надежду оторвать Швевдю от Англии, не при¬
бегая к столь решительному средству, как захват Россией Сток¬
гольма, что, естественно, укрепило бы положение Александра.
Свержение Густава IV и избрание королем его дяди под именем
Карла XIII дало основание Наполеону рассчитывать на поворот
во внешней политике Швеции. К тому же шведам удалось занять
Кваркенский пролив и тем самым поставить Алексеева под угро¬
зу разрыва связи с основными русскими силами.
3(15) августа 1809 г. в Фридрихсгаме начал свою работу кон¬
гресс, собранный для выработки условий мира между Россией
и Швецией. Несмотря на начало мирных переговоров, военные
действия продолжались. Хотя русским войскам и пришлось оста¬
вить Умео, преимущество в конце концов было на их стороне. Сто¬
лица Швеции по-прежнему была под угрозой. Это решило исход
переговоров. 5(17) сентября был подписан так называемый Фрид-
рихсгамский мир. Швеция уступала России Финляндию и Аланд¬
ские острова и в свою очередь обязывалась заключить мирное со1
глашение с Францией и Данией. С некоторыми ограничениями
Швеция присоединилась и к континентальной блокаде, запретив
английским кораблям вход в свои гавани.
Формальное согласие Швеции на присоединение Финляндии
к России далеко еще не исчерпывало всех вопросов, связанных
с фактическим обладанием этим краем.
На европейском континенте назревали события огромной поли¬
тической важности; неизбежность грандиозных военных столкно¬
вений была вполне очевидной. С кем в союзе в этой будущей войне
окажется Швеция, нельзя было еще предвидеть. Во всяком случае
России приходилось учитывать вполне реальную возможность
иметь фронт не только на западе, но и на севере. И перед цариз¬
мом поэтому стояла задача найти какие-то методы для завоевания
186

сочувствия населения. Еще в самом начале продвижения русских
войск русское военное командование обратилось к населению*
Финляндии с рядом воззваний, в которых давалось обещание
представить Финляндии конституцию и созвать сейм.
«Финляндия есть государство, а не губерния»,— говорил Спе¬
ранский, и с этим мнением теперь приходилось соглашаться.
Война со Швецией еще только вступила в решающую фазу,,
а уже 16(28) марта 1809 г. в Борго состоялось торжественное от¬
крытие финляндского сейма в присутствии Александра. «Я обещад
сохранить вашу конституцию, ваши коренные законы, ваше собра¬
ние здесь удостоверяет исполнение моего обещания»,— заявил он
при открытии сейма.
За день до открытия сейма, 15(27) марта, Александр подписал
манифест, узаконивающий систему управления Финляндией. «Всту¬
пив в обладание великого княжества Финляндии, признали мы за
благо,— гласил манифест,— сим вновь утвердить и удостоверить
религию, коренные законы, права и преимущества, коими каждое
состояние сего княжества, в особенности, и все поданные, оное на¬
селяющие, от мала до велика по конституциям их доселе пользо¬
вались, обещая хранить оные в ненарушимой их силе и действии».
Однако вопрос, о какой конституции шла в данном случае речь
и каковы порядки, ею устанавливаемые, не был разрешен ни в мо¬
мент открытия сейма, ни позже. Царским правительством этот
вопрос тщательно обходился.
Совершенно естественно было, признавая за Финляндией кон¬
ституционную форму правления, определить, какие из старых фин¬
ских законов сохраняют свою силу, или заново вырабатывают
текст конституции. Но ни того, ни другого сделано не было. Более
того, выработанный в 1818 г. проект финляндской конституции так
и остался под сукном. Неясна была также вначале и роль сейма.
В свое время сейм был законодательным органом, но приблизи¬
тельно лет за 25 до присоединения Финляндии к России его функ¬
ции стали очень ограниченными. В случае малейшего несогласия
со шведским правительством сейм распускали.
Теперь на обсуждение сейма были поставлены вопросы значи¬
тельной важности: о характере воинской повинности, о податных
обязательствах населения, о монетной системе, о назначении чле¬
нов в созданный в Финляндии Правительствующий совет. Но очень
скоро стало очевидным, что сейм никакой роли играть не будет.
Дело в том, что сейм был лишен права законодательной ини¬
циативы. Он рассматривал лишь те вопросы, которые выносились
на его обсуждение императором. При этом от сейма требовались,
как говорил Сперанский, «не декреты, а лишь его мнения», ибо
решение сейма не имело силы закона.
Особенного воздействия на решения сейма правительство ока¬
зывать, однако, не стремилось. Когда назначенный царем генерал-
губернатор попытался повлиять на решение какого-то вопроса
в сейме, Сперанский ему написал, что не следует сейм «тревожить
впечатлением опеки или контроля». Но когда сейм попытался
187

обсудить ряд вопросов по собственной инициативе, тот же Сперан¬
ский разъяснил, что, помимо предложенных сейму вопросов, ни¬
чего «не будет допущено к обсуждению, таковы всегда были наме¬
рения его императорского величества».
7(19) июля 1809 г. сейм закончил свою работу. На закрытии
сейма Александр произнес речь, написанную Сперанским. «Мне¬
ния, которые вы теперь изложили,— заявил Александр,— носят
характер мудрости и любви к отечеству. Я приму их в соображе¬
ние в важном деле, мною обдумываемом в видах вашего преуспе¬
вания». Однако сейм больше не собирался, его предложения при¬
няты не были и никакого ответа на них получено не было. Факти¬
чески хозяином Финляндии являлся генерал-губернатор. При нем
состоял Правительствующий совет, впоследствии (в 1816 г.) пе¬
реименованный в императорский финляндский сенат.
Но в то же время было бы неправильным полностью отрицать
в истории становления финской государственности значение доку¬
ментов 1809 г. В изданной в 1965 г. монографии «Международные
отношения на севере Европы в начале XIX века и присоединение
Финляндии к России в 1809 г.» И. И. Кяйвяряйнен правильно об¬
ращает внимание на одностороннюю трактовку этих документов
и отмечает при этом ряд важных и положительных последствий
даже «усеченной» финской конституции 1809 г.
Прежде всего, автор подчеркивает, что «Финляндия стала раз¬
витой конституционной страной, а финны обособленной в языко¬
вом и культурном отношении нацией как раз после 1809 г., а не
в период шведского господства». «Из всех окраин, завоеванных
Россией, Финляндия,— отмечает далее И. И. Кяйвяряйнен,— во¬
преки реакционным методам и целям царизма оказалась, в силу
особых обстоятельств, в наиболее выгодном положении. Помимо
беспошлинного общения с русским рынком, она имела привилегии,
о которых другие нерусские народности могли только мечтать».
Это — отсутствие крепостничества, автономное во внутренних де¬
лах правительство, право употреблять все виды доходов на нужды
края, свое войско, своя денежная единица и ряд других преиму¬
ществ.
При этом следует иметь в виду, что усиленная политика руси¬
фикации Финляндии имела ряд этапов и вплоть до 1899 г., не¬
смотря на все усилия царизма, положительное значение консти¬
туции 1809 г. все еще в известной степени сохраняло свою силу.

ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА ЦАРИЗМА ПОСЛЕ
ВОИНЫ 1805—1807 ГОДОВ (1807—1812 ГОДЫ)
Новая попытка заигрывания с либерализмом.
Первые проекты государственного переустрой¬
ства М. Сперанского. „Введение к уложению
государственных законов “
Реформы государственного аппарата.
Усиление реакции. „Записка о древней
и новой России "
Реакционный курс, усиление которого начало сказываться еще
с 1804 г., был характерен для правительственной политики некото¬
рое время и после неудач 1805—1807 гг., и все возраставшее влия¬
ние Аракчеева служило яркой тому иллюстрацией. О влиянии
Аракчеева в этот период и о доверии к нему императора можно
судить по указу от 14 декабря 1807 г., в котором Александр пред¬
писывал «объявляемые генералом от артиллерии графом Аракчее¬
вым высочайшие повеления считать именными нашими указами».
Жозеф де Местр, один из столпов международной реакции, все
еще проживающий в Петербурге в качестве посла не имеющего
королевства сардинского короля, в письме', написанном в январе
1808 г., пытается дать объяснение быстрому возвышению Аракчее¬
ва и концентрации в его руках столь огромной власти. Хорошо ос¬
ведомленный о самых интимных сторонах жизни петербургского
двора, Ж- де Местр справедливо указывает, что «заведение» ви¬
зиря, т. е. сановника, пользующегося неограниченным доверием
и неограниченной властью, противоречит той системе, которой до
сего времени придерживался Александр. «Основное его прави¬
ло,— пишет Ж. де Местр,— состояло в том, чтобы каждому из
своих помощников уделять лишь ограниченную долю доверия».
Действительно, после того как удалось пресечь попытки Палена
стать визирем при императоре, Александр придерживался тех
принципов, которые так метко охарактеризованы Ж. де Местром.
Но теперь «он захотел поставить рядом с собою пугало постраш¬
нее, по причине внутреннего брожения, здесь господствующего»,
опять-таки совершенно справедливо указывает Ж. де Местр. Это
«внутреннее брожение», имевшее место в послетильзитский пери¬
од, отмечается почти всеми иностранными дипломатами, аккреди¬
тованными при русском императоре. Шведский посланник в кон¬
це 1807 г. также сообщал своему королю, что «неудовольствие
против императора более и более возрастает, и на этот счет гово¬
рят такие вещи, что страшно слушать... Не только в частных соб¬
раниях, но и в публичных собраниях толкуют о перемене правле¬
ния». Но если иностранные дипломаты, говоря о внутреннем
189

брожении, имели в первую очередь в виду столичное общество, то
в распоряжении царского правительства имелись данные о бро¬
жении значительно большего размаха и представлявшем значи¬
тельно большую для него угрозу.
После Тильзитского мира недовольство в стране охватило бо¬
лее широкие слои населения и сказывалось более резко, чем это
имело место в момент вступления Александра на престол. Помимо
крестьянских волнений, которые были постоянным явлением рус¬
ской действительности, и сановной оппозиции, которая после
некоторого молчания вновь стала фрондировать, сильное недо¬
вольство теперь проявляется в армии, оскорбленной военными
неудачами, причины которых во многом определялись пристра¬
стием царя к фрунтомании, и среди дворянства и купечества,
интересы которых были ущемлены континентальной системой
и финансовым кризисом. По свидетельству Вигеля, «от знатного»
царедворца до малограмотного писца, от генерала до солдата,
все, повинуясь, роптало с негодованием».
Экономический и финансовый кризис, военные и дипломатиче¬
ские неудачи — все это в совокупности привело к общему полити¬
ческому кризису. Но «визирство» Аракчеева, иначе говоря, откры¬
тая реакция, не могло спасти положения. Наоборот, личность
Аракчеева все более усиливала негодование, еще более подчерки¬
вала нежелание царя принять радикальные меры к устранению
общего недовольства. Ж. де Местр в цитированном выше письме,
сообщая о всесилии Аракчеева, добавляет одну деталь, характе¬
ризующую ту ненависть, которую вызывала эта личность в воен¬
ных кругах. «Один высокопоставленный военный человек,— пишет
он,— говорил мне намедни, что дело может кончиться страшным
ударом со стороны кого-либо из обиженных». И очень скоро, уже
в 1808 г., Александр, убедившись в невозможности таким образом
справиться с кризисом, вновь вынужден был стать на путь подго¬
товки либеральных реформ. Неизбежна ли будет их реализация
или удастся ограничиться проектами, как в период деятельности
«интимного» комитета, это могло показать только дальнейшее
развитие событий, но уже теперь было очевидно, что характер
предполагаемых реформ должен быть иным, че'м в первые годы
царствования. Теперь, когда недовольство охватило более широ¬
кий круг населения, проекты реформ, естественно, должны были
носить более радикальный характер.
И в поисках человека, который смог бы взять на себя разра¬
ботку проектов этих реформ, Александр обратил внимание на
М. М. Сперанского. Выходец из семьи бедного сельского священ¬
ника, воспитанник Петербургской главной семинарии, Сперанский
начал служебную карьеру в 1797 г. в канцелярии генерал-проку¬
рора Куракина, у которого он еще раньше служил домашним
секретарем. После вступления на престол Александра Сперанский
был назначен статс-секретарем при Трощинском, который в пер¬
вое время нового царствования был одновременно начальником
уделов, главным директором почт, докладчиком и главным редак¬
190

тором при царе. В 1802 г., когда влияние Трощинского упало, Спе¬
ранский был переведен в Министерство внутренних дел под непо¬
средственное начальство Кочубея. С этих пор вся работа, требо¬
вавшая знаний,— составление новых проектов постановлений, отче¬
тов — выполнялась в министерстве преимущественно Сперанским.
С этого же времени Сперанский по собственной инициативе начал
работать над проектами государственного переустройства России.
Долгое время изучение проектов М. М. Сперанского затрудня¬
лось неизвестностью местонахождения некоторых его рукописей
и рядом неверных характеристик тех документов, отрывки из ко¬
торых уже появились в печати. Однако после выхода в свет
в 1961 г. под редакцией С. Н. Валка сборника проектов и запи¬
сок М. М. Сперанского для изучения важнейшего этапа его дея¬
тельности (1802—1809 гг.) были созданы все необходимые пред¬
посылки.
В своем первом политическом трактате (1802 г.) Сперанский
выступал как сторонник ограниченной монархии при двухпалат¬
ной системе (причем верхняя палата должна была состоять из
представителей наследственной аристократии) и как сторонник по¬
степенной ликвидации крепостного права.
Трудно сказать, в какой степени этот проект полностью рас¬
крывает истинные взгляды Сперанского, хотя он и писался по его
личной инициативе, вне какого-либо воздействия со стороны.
Факт близкого общения Сперанского с членами «интимного»
комитета можно считать вполне установленным. Для них он со¬
ставлял проекты, записки и пр. Возможно, что, работая по собст¬
венной инициативе над общим проектом государственного переуст¬
ройства России, Сперанский рассчитывал при помощи «молодых
друзей» довести свои планы до Александра. Если это так, то, будучи
хорошо осведомленным о тех взглядах, которые высказывались
теперь этими, наиболее близкими к государю лицами, он не мог
не считаться с их мнением и должен был положить в основу своей
конституции аристократический принцип, хотя это и могло проти¬
воречить его подлинным воззрениям. Во всяком случае это реше¬
ние принято было им не сразу. Среди зачеркнутых мест в рукописи
одно привлекает особое внимание. Говоря о наследственном дво¬
рянстве, Сперанский называет этот институт «нелепым учрежде¬
нием». Выброшенным оказался' также и пункт, где Сперанский
заявлял, что «призывать» в высший класс «достойнейших по из¬
бранию народа было бы, может быть, всего справедливее». Но ес¬
ли даже предположить, что Сперанский был в 1802 г. искренним
сторонником аристократической конституции, то следует добавить,
что очень скоро он от этого принципа отказался. В документе, на¬
писанном через год по предложению царя, Сперанский подобных
взглядов не высказывает.
Александр знал о Сперанском, еще будучи наследником, так
как Сперанский в 1798 г. работал правителем канцелярии «Комис¬
сии о снабжении резиденции припасами», где Александр был пре¬
зидентом. И в 1803 г. по рекомендации Кочубея Александр
191

поручил Сперанскому написать «план общего образования судеб¬
ных и правительственных мест в империи».
Основной целью предстоящих преобразований Сперанский,,
как и в трактате 1802 г., считает превращение России из монар¬
хии деспотической в монархию «правильную», т. е. конституцион¬
ную. Сперанский указывает, что частичными преобразованиями
этого достигнуть нельзя. В России отдельные реформы имели ме¬
сто неоднократно, и в итоге — государственное управление, по об¬
разному определению Сперанского, напоминает издание, состоя¬
щее из самых разнообразных по стилю частей, приставленных,
друг к другу в различные времена. Только коренные преобразова¬
ния, основанные «на общем начертании»,— вот единственно воз¬
можный путь для улучшения государственного устройства.
Однако когда Сперанский переходит к конкретным предложе¬
ниям, он фактически отказывается от каких-бы то ни было корен¬
ных преобразований. Задачи монарха в настоящее время сводят¬
ся лишь к посадке того растения, которое даст плоды в будущем.
«Тот много сделал,— пишет Сперанский в заключении этого трак¬
тата,— кто умел избрать и посадить первый корень, хотя одно вре¬
мя и стечение стихий может возрастить древо».
Задачу государственного переустройства он пока сводит к не¬
обходимости ввести «разные установления, которые бы, постепен¬
но раскрываясь, приготовляли истинное монархическое управле¬
ние и приспособляли бы к нему дух народный».
В полном противоречии е «общим предначертанием» разреша¬
ет Сперанский и вопрос о крепостном праве. Прекрасно понимая,
что сохранение крепостного права являлось в тот момент исход¬
ным положением всякого проекта, рассчитанного не на послеобе¬
денное чтение монарха, а на практическую реализацию, и исходя
из этого, Сперанский приходит к выводу, что «должно без сомне¬
ния оставить помещикам обширную власть в их владениях», пред¬
лагая лишь разрешить крестьянам разбирать все свои тяжбы в во¬
лостном правлении. «Власть помещика,— предусмотрительно до¬
бавляет он,— конечно от этого не стеснится, так как власть госу¬
даря не стесняется от того, что суд идет порядком, особенно уста¬
новленным». Окончательный его вывод в отношении крепостного
права гласит: «Экономию деревенскую должно оставить до време¬
ни неприкосновенною в личном расположении помещика». Осво¬
бождение крестьян от крепостной зависимости, по мнению, выска¬
занному в этом документе, не могло явиться результатом законо¬
дательного акта/ насильно заставляющего помещиков отказаться
от своих прав. «Должно думать,— писал Сперанский,— что личный
интерес более подействует в сем, нежели внушение правитель¬
ства».
Эта широта будущих замыслов, сочетающаяся с узостью прак¬
тических предложений, характерная для первых проектов Сперан¬
ского, объясняется прекрасным пониманием ситуации. Сперан¬
ский не обольщается либеральными заявлениями Александра, он
учитывает, что обстановка в стране не заставит теперь царя стать на
192

путь коренных реформ. Тем более, что это было уже в 1803 г., на¬
кануне отказа от политики заигрывания с либерализмом. Но Спе¬
ранский не терял еще надежды на возможность отдельных част¬
ных изменений; он рассчитывал, что скромные мероприятия, про¬
веденные сейчас, не дадут возможности на этом ограничиться.
Сделав один шаг, Александр вынужден будет сделать и другой.
Однако скоро обстоятельства резко изменились, и это дало воз¬
можность Сперанскому поставить вопрос совершенно в ином пла¬
не. Тот политический кризис, который мы наблюдаем в послетиль-
зитский период, привел к быстрому росту влияния Сперанского,
фактически превратившегося в первого сановника в государстве.
В столь острый момент, когда вновь приходилось прибегать к по¬
литике заигрывания с либерализмом, его выдвижение было вполне
закономерно. Это был человек либеральных убеждений, но в то же
время не сторонник крайних мер. К тому же Сперанский был фран¬
кофилом, что при данной ситуации также было весьма существенно.
В октябре 1807 г. Александр, отправляясь на смотр 1-й армии
в Витебск, взял с собой Сперанского, хотя это не было связано
с характером обязанностей последнего. Во второй половине
октября Сперанский был освобожден от работы в Министерстве
внутренних дел, оставаясь «при прочих должностях по званию
статс-секретаря». С этого момента и начинается возвышение Спе¬
ранского.
В 1808 г. Сперанский сопровождал Александра в Эрфурт, где
состоялось второе свидание Александра с Наполеоном, а по воз¬
вращении ему было поручено составление плана государственно¬
го преобразования. С необычной энергией Сперанский взялся за эту
работу, будучи убежден в возможности осуществления проектируе¬
мых им реформ.
В своем проекте, названном «Введение к уложению государст¬
венных законов», Сперанский дал четкое объяснение причинам,
которые вызывали потребность в государственных преобразовани¬
ях. По мнению Сперанского, Россия стоит на грани социальной
катастрофы. Косвенным образом Сперанский намекал, что поло¬
жение России в этот момент сходно с тем, которое было во Фран¬
ции накануне революции 1789 г. Первым показателем в этом от¬
ношении была «перемена в предметах народного уважения». В на¬
роде исчезло уважение и преклонение перед чинами, орденами
и прочими отличиями. Это было весьма показательно, по мнению
Сперанского, «точно таково было и во всех других государствах
в той эпохе, когда феодальная система приближалась к своему
падению». Так было и во Франции, когда накануне революции
даже сами вельможи смеялись над чинами и лентами.
Вторым показателем близости катастрофы, по мнению Сперан¬
ского, было моральное ослабление власти. Все меры, предприни¬
маемые правительством, осуждаются обществом. В этом отноше¬
нии известное влияние оказывают и «злонамеренные партии». Но
не следует забывать, что «дух партии не имел бы столько силы,
если бы общий разум не расположен был к его впечатлениям».
13 2782
193

Это моральное ослабление власти, падение ее авторитета, утвер¬
ждал Сперанский, вовсе не связано с личными качествами того
или другого министра. «Одна есть истинная тому причина — образ
мыслей настоящего времени в совершенной противоположности
с образом правления». Никакие «частные», т. е. частичные,
улучшения при данной обстановке уже невозможны. Законы граж¬
данские и судебные — ничто, раз нет законов политических.
«К чему гражданские свободы,— писал Сперанский,— когда скри¬
жали их каждый день могут быть разбиты о первый камень са¬
мовластия».
Это недовольство тем более опасно, что при настоящей форме
правления все ложится на монарха. Нельзя даже ввести никако¬
го нового налога, ибо все недовольство падет на царя, а не на
его министров, как это имеет место в ограниченной монархии.
Не следует обольщаться, подчеркивал Сперанский, что господ¬
ствующее в стране недовольство связано с англо-русским раз¬
рывом и подписанием Тильзитского мира. «Неужели дороговизне
сахару и кофе можно приписать начало сих неудовольствий? — пи¬
сал Сперанский.— Уменьшилась ли от них роскошь? Обеднел ли
в самом деле народ? Где же жестокие несчастья, кои его в самом
деле постигли? Все вещи остались в прежнем почти положении,
а между тем дух народный страждет в беспокойствии». Это все
есть результат изменения мыслей, все это вызвано «глухим, но
сильным желанием другого вещей порядка».
Вывод Сперанского, его первый тезис в пользу коренных пре¬
образований гласил: «Настоящая система правления несвойствен¬
на уже более состоянию общественного духа». Требуется иной
порядок вещей, ибо Россия на грани революции, ибо в истории нет
примера, «чтобы народ просвещенный и коммерческий мог долго
в рабстве оставаться».
Но революцию можно предупредить. «Сколько бедствий, сколь¬
ко крови можно было бы сберечь, если бы правители держав, точ¬
нее наблюдая движение общественного духа, сообразовались ему
в началах политических систем и не народ приспособляли к прав¬
лению, но правление к состоянию народа». В России революции,
несмотря на ее близость, можно избегнуть. Мудрость русского мо¬
нарха приведет к тому, что все благие преобразования, которые
влечет за собою революция, будут достигнуты мирным путем.
В России будет революция без революционных потрясений, ре¬
волюция без участия революционных масс: «Конституции во всех
почти государствах устрояемы были в разные времена отрывками
и по большей части среди жестоких политических бурь,— пишет
Сперанский.— Российская конституция одолжена будет бытием
своим не воспалению страстей и крайности обстоятельств, но бла¬
годетельному вдохновению верховной власти, которая, устрояя по¬
литическое существование своего народа, может и имеет все спо¬
собы дать ему самые правильные формы».
По плану Сперанского основная задача преобразования, как
и в проектах 1802 и 1803 гг., состояла в том, чтобы самодержав-
194

пое правление «учредить на непременяемом законе». Законо¬
дательная инициатива по-прежнему должна принадлежать иск¬
лючительно державной власти, т. е. императору. «Уважение» за¬
кона, т. е. его обсуждение, составление, редактирование, будет
принадлежать «и законодательному сословию» при участии мини¬
стров, а утверждение закона опять-таки остается за «державной
властью». В тех, однако, случаях, когда правительство нарушит
«коренные» законы государства или когда оно не представит уза¬
коненных отчетов, иначе говоря, будет игнорировать представи¬
тельное учреждение, последнее имеет право возбудить следствие
против того или иного министра и просить отмены у верховного
правителя той меры, которая нарушила «коренные законы». Одна¬
ко для предания суду или следствию министра Сперанский требо¬
вал утверждения «верховной власти», т. е. царя, что, как правиль¬
но отмечает В. И. Семевский, снижает ответственность министер¬
ской власти.
Установив пределы правительственной власти, Сперанский пе¬
реходил к рассмотрению вопроса о правах подданных. В России
население распадалось, по его классификации, на три «состояния».
Огромная часть населения, которую составляют помещичьи
крестьяне, не имеет ни политических, ни гражданских прав.
Другая часть населения—купцы, мещане, государственные
крестьяне — имеет права гражданские, но не имеет прав поли¬
тических. Третья часть населения — дворянство — имеет все
гражданские права и хотя не обладает правами политическими,
но зато обладает определенными правами в отношении
крестьянства.
По новому положению гражданские права должны быть пре¬
доставлены всему населению, однако не в равной мере. Право соб¬
ственности, как движимой, так и недвижимой, должно принадле¬
жать всем сословиям. Но право обладания «собственностью насе¬
ленной», т. е. крепостными, не распространяется на все сословия,
а является привилегией дворянства. Только дворянин имеет пра¬
во обладать «населенной местностью», управляя ею, однако, по
закону. Что же касается прав политических, то они могут быть
предоставлены лишь лицам, имеющим собственность. Не устанав¬
ливая размеров имущественного ценза, Сперанский подчеркивал,
что только «имеющие собственность — все без различия — дол¬
жны быть допускаемы к участию в правах политических». Этот
принцип принят во всех государствах и в «самой Франции среди
революции»,— как писал Сперанский, и этому принципу надлежит
следовать и в России.
Но, предоставляя политические права владельцам как движи¬
мого, так и недвижимого имущества, Сперанский считал необхо¬
димым лишить права участия в выборах «домашних слуг, ремес¬
ленных и рабочих людей и поденщиков, хотя бы они и имели соб¬
ственность, в капиталах состоящую». Только в том случае, если
они приобретут недвижимое имущество, они могут перейти в дру¬
гое состояние и тем самым получить политические права.
195

Устанавливая определенный имущественный ценз для участия
в выборах, Сперанский считал нужным сохранить тот же принцип
для лиц избираемых с той разницей, что для них ценз должен быть
еще выше.
В основу государственного устройства страны, по мысли Спе¬
ранского, следует положить принцип разделения власти на зако¬
нодательную, исполнительную и судебную. Все имеющие право
голоса, а также старшины казенных крестьян (по одному от 500
казенных крестьян) составляют волостную думу, которая собира¬
ется каждые три года. Избрав депутатов в окружную думу и рас¬
смотрев ряд местных вопросов (бюджет и пр.), волостная дума на
этом свою работу заканчивает. Каждые три года в окружном го¬
роде из депутатов волостных дум собирается окружная дума.
Выбрав делегатов в губернскую думу и рассмотрев местные воп¬
росы, окружная дума свою работу прекращает. Депутаты, избран¬
ные губернскими думами, составляют под именем Государственной
думы то законодательное собрание, которое и является высшим
представительным органом страны. Председатель Думы, канцлер,
должен назначаться верховной властью из трех кандидатов, пред¬
ставленных Думой. Созыв Думы не должен зависеть от воли царя.
Она собирается ежегодно в сентябре и заседает столько, сколько
ей нужно для разрешения всех стоящих перед ней вопросов. Од¬
нако за государем остается право прервать сессию Думы или со¬
вершенно ее распустить, назначив новые выборы.
Такой же принцип выборности был положен Сперанским
и в основу создания судебных инстанций, до губернского суда
включительно. Но при этом председатель уездного суда должен ут¬
верждаться министром юстиции, а председатель губернского суда
назначается министром юстиции из списка, представленного гу¬
бернской думой, и утверждается Государственным советом. Сос¬
тав высшей, четвертой, судебной инстанции — судебного сената —
должен назначаться государем пожизненно из числа лиц, избран¬
ных в губернские думы.
Административная часть, по проекту Сперанского, всецело дол¬
жна остаться прерогативой верховной власти. Поскольку Комитет
министров предположено было упразднить, Правительствующий
сенат являлся одновременно и объединением министров. Помимо
Государственной думы, судебного сената и «министерств в соеди¬
нении с Правительствующим сенатом, в схеме Сперанского пре¬
дусмотрено было еще одно учреждение — Государственный совет.
Здесь должны были сходиться все нити управления. Через Госу¬
дарственный совет к «державной власти» восходят все действия
«порядка законодательного, судебного и исполнительного». На
рассмотрение совета должны поступать все проекты законов, кото¬
рые после одобрения их государем передаются в Государственную
думу. Государственный Совет должен рассматривать бюджет и от¬
четы министров перед внесением их в законодательное собрание.
Иными словами, Государственный совет — это совещательный ор¬
ган при императоре.
196

Таков был проект государственного преобразования России,
предложенный Сперанским.
Обычно этот план характеризовался в дворянско-буржуазной
литературе как грандиозная утопия, а сам Сперанский—как меч¬
татель, далеко опередивший свою эпоху. «Колоссален был этот
план,— пишет барон М. А. Корф,— исполнен смелости, как по
основной своей идее, так и в подробностях развития. Все еще жи¬
вя жизнию более мыслительною, кабинетною, нежели практиче¬
скою, Сперанский не чувствовал или скрывал от себя, что он, по
крайней мере частию своих замыслов, опережает и возраст свое¬
го народа, и степень его образованности; не чувствовал, что стро¬
ит без фундамента, т. е. без достаточной подготовки умов в отно¬
шениях нравственном, юридическом и политическом; наконец,
что, увлекаясь живым стремлением к добру, к правде и возвышен¬
ному, он, как сказал когда-то немецкий писатель Гейне, хочет
ввести будущее в настоящее, или, как говорил Фридрих Великий
про Иосифа II, делает второй шаг, не сделав первого».
Но не в этом причина провала всех планов Сперанского и не
в этом причина личной трагедии, его постигшей. В рецензии на
биографию Сперанского, написанную Корфом, Н. Г Чернышев¬
ский совершенно по-иному раскрыл этот образ и вскрыл причины
всех его неудач.
Чернышевский также называет Сперанского «мечтателем», но
не потому, что план его опередил свое время, не потому, что этот
выдающийся государственный деятель начала XIX в. не знал России
и переоценивал уровень развития русского народа. Коренная ошиб¬
ка Сперанского заключается не в его плане — здесь он выступает
как трезвый политик, а в тех методах, при помощи которых он
рассчитывал добиться его реализации. Сперанский «не понимал
недостаточности средств своих для осуществления задуманных
преобразований». Он «действительно был отчасти приверженцем
той политической системы, которая преобразовала Францию, ко¬
торая провозглашала равноправность всех граждан и отменяла
средневековое устройство». Иначе говоря, реформы, предлагаемые
Сперанским, до известной степени облегчали и ускоряли процесс
развития России по капиталистическому пути. Но в то же время,
как отмечает Чернышевский, он «был искренне предан императо¬
ру, и преобразовать государство хотел не низвержением его,
а именно его властью. Смешно называть Сперанского революцио¬
нером по размеру средств, какими он думал пользоваться для
исполнения своих проектов. Он был русский сановник, и, конечно,
никогда не приходила ему в голову мысль прибегнуть к замыслам
или мерам, несогласованным с законными приемами или обязан¬
ностями его официального положения». В этом в сущности и раз¬
гадка всей проблемы.
Планы Сперанского были действительно планами сановника
в том смысле, что все острее проявлявшееся несоответствие между
господствующими феодальными производственными отношениями
и развивающимися производительными силами он пытался
197

разрешить путем реформ сверху. Реформы, проектируемые Спе¬
ранским, на некоторое время могли бы отсрочить кризис фео¬
дальной системы, поскольку они создали бы относительно боль¬
шую свободу для капиталистического развития страны. Но все же
их значение не могло не быть кратковременным, ибо исходным
моментом всех этих преобразований было сохранение экономиче¬
ских привилегий дворянства. По существу это был один из первых
проектов буржуазных реформ, которые должны были быть про¬
ведены крепостниками в интересах крепостников, но в условиях
начала кризиса феодальной системы, и в период, когда массовые
движения и развитие революционной мысли еще не привели
к революционной ситуации.
Отсюда органическое противоречие, свойственное этому про¬
екту, которое Сперанский так и не смог преодолеть. Так, крепост¬
ного состояния, которое, по его же утверждению в записке 1803 г.,
несовместимо с «правильной» монархией, он фактически не нару¬
шает. Это было результатом того, что он понимал, что на ликви¬
дацию крепостного права Александр ни в коем случае не согла¬
сился бы.
Не следует видеть в этом низкое угодничество. Для Сперанско¬
го это решение было вынужденным. Оно противоречило исход¬
ным положениям его плана, но поскольку, он не видел для
России иной возможности идти по пути прогресса, как рефор¬
мы с сверху, с другим решением этой проблемы он высту¬
пить не мог.
План государственного преобразования был готов к началу
октября 1809 г.
Еще до полного завершения этой работы по проектам, разра¬
ботанным Сперанским, были изданы два указа, устанавливающие
новые принципы служебного продвижения и имевшие целью соз¬
дать новое чиновничество для «правильной» монархии. Первый
указ от 3 апреля 1809 г. касался вопроса о придворных званиях.
Начиная с екатерининских времен придворные звания давали пра¬
во на чины: камер-юнкера — на чин V класса, камергера — на чин
IV класса. Таким образом лица, имевшие придворные звания,
в случае желания определиться на государственную службу сра¬
зу занимали высшие государственные должности. Новый же закон
превращал придворные звания только в отличия. Отныне чины
можно было получать, лишь проходя всю служебную иерархию
на действительной военной или гражданской службе. «Постанов¬
ляя сии правила,— гласил царский указ, написанный Сперан¬
ским,— мы желаем утвердить и укоренить ту необходимую истину,
что каждый род службы требует исполнителей, опытностью и по¬
степенным прохождением ее приуготовленных». Но помимо того,
что отныне придворные звания не давали права на чин, все нена-
ходившиеся на действительной службе вскоре лишены были и при¬
дворных званий.	t _
Второй указ, от 6 августа того же года, предусматривал обя¬
зательный образовательный ценз для гражданских чинов. Начи¬
198

ная с коллежского асессора (VIII класс) надо было иметь уни¬
верситетское образование или сдать соответствующий экзамен.
Так создавались предпосылки для тех преобразований, кото¬
рые готовились Сперанским, ибо новые формы государственного
устройства требовали укомплектования государственного аппара¬
та чиновниками, имевшими определенную подготовку. Но с реали¬
зацией самого плана Александр не торопился-
Отказ от проведения в жизнь плана государственного преобра¬
зования был связан с изменившейся по сравнению с временем
начала работы Сперанского обстановкой. Положение Наполеона
к концу 1809 г. несколько поколебалось. Непобедимому императору
никак не удавалось справиться с безоружными испанскими кресть¬
янами. Было известно о затруднениях, испытываемых Наполеоном
и внутри Франции. Не случайно в этот момент Наполеон намере¬
вался идти на некоторые отступления от принципов континенталь¬
ной системы. Все эти причины в итоге привели к некоторому уве¬
личению независимости России в области внешней торговли, к по¬
пыткам противопоставления своей внешнеполитической линии тре¬
бованиям Наполеона, а следовательно, к известному ослаблению
тех оппозиционных настроений, которые толкали Александра на
путь разговоров о реформах. В том же случае, если бы Наполеон
попытался воооруженным путем добиться восстановления преж¬
него положения, Александр мог рассчитывать, что война, вызвав
патриотический подъем, опять-таки даст возможность избегнуть
каких-либо уступок.
Правда, всего этого было еще недостаточно, чтобы стать на
путь открытой реакции. Но в то же время всего этого было впол¬
не достаточно, чтобы отказаться от немедленного и одновремен¬
ного выполнения плана Сперанского и ограничиться отдельными
подготовительными мероприятиями. В письме к царю Сперан¬
ский писал: «Блистательнее, может быть, было бы все установле¬
ния сего плана приуготовив, вдруг открыть единовременно. Тогда
они явились бы все в своем размере стройности и не произвели бы
в делах смешения. Но ваше величество предпочли твердость сему
блеску и признали лучшим терпеть на время укоризну некоторого
смешения, нежели все вдруг переменить». И Сперанский, «отла¬
гая до лучших обстоятельств все те предложения», которые «соб¬
ственно принадлежат к устройству законодательного порядка»,
пытается пока перестроить высшие органы империи с тем, чтобы
при их помощи при соответствующих обстоятельствах реализо¬
вать и весь план.
Из высших органов первым по времени подвергся реорганиза¬
ции Непременный совет. Вместо него 1 января 1810 г. был учреж¬
ден Государственный совет.
По плану государственного преобразования Государственный
совет должен был явиться органом, который объединял бы дея¬
тельность как законодательной, так и судебной и исполнительной
властей. «Совет представляет сословие, в коем все действия частей
законодательной, судной и исполнительной в главных их
199

отношениях соединяются и через него восходят к державной
власти и от нее изливаются».
Но отказ от созыва законодательного органа—Государствен¬
ной думы — должен был изменить и назначение Государственного
совета. Положение о Государственном совете гласило, что в этом
органе «все части управления в главных их отношениях к законо¬
дательству соображаются», т. е. фактически Государственный
совет, состоящий из членов по назначению, рассматривался как
законодательный орган.
Но Сперанский и в этом учреждении, которое фактически по
своему значению явилось тем же, чем и Непременный совет, и от¬
личалось от него лишь своей структурой, видел фундамент «пра¬
вильной» монархии. «Те, кои не знают связи и истинного места,
какое совет занимает в намерениях ваших,— писал он царю,— не
могут чувствовать его важности. Они ищут там конца, где полага¬
ется еще только начало»-
Вскоре по проекту Сперанского была сделана попытка упоря¬
дочить финансы и подверглись реорганизации министерства.
К 1810 г. финансы России оказались буквально в катастрофи¬
ческом положении. При 125 миллионах дохода было запланирова¬
но 230 миллионов расходов. К этому времени государственный
долг, в виде ассигнаций, уже достигал 577 миллионов рублей. При
этом ни запасного фонда, ни дополнительных источников дохода
не существовало.
В этих условиях разработка соответствующих мероприятий бы¬
ла поручена Сперанскому. В течение короткого срока он составил
«План финансов», который и был положен в основу царского ма¬
нифеста от 2(14) февраля 1810 г. Исходным моментом этого пла¬
на явилось требование обязательного соответствия расходной ча¬
сти бюджета его доходной части: «Расходы,— гласил манифест,—
должны быть учреждаемы по приходам». Манифест предусматри¬
вал прекращение выпуска ассигнаций, стоимость которых к концу
1810 г. опустилась ниже 20 копеек серебром за бумажный рубль.
Но, добиваясь сокращения расходов, доходную часть бюджета
финансовый план Сперанского увеличивал преимущественно за
счет налогов. Вырастала подушная подать, налог с крестьян,
занимающихся торговлей, соляной налог, гербовый сбор и пр. Та¬
ким образом, опять-таки поборы с крестьян в первую очередь дол¬
жны были явиться основой увеличения доходной части реформи¬
рованного бюджета.
Единственное, что рискнул Сперанский провести в новом бюд¬
жете,— это единовременный налог с доходов помещичьих и удель¬
ных имений в размере 50 к. с ревизской души.
Однако «План финансов», поскольку он прежде всего предус¬
матривал упорядочение денежной системы и почти не затрагивал
крепостнической основы финансовой политики, не мог привести
к каким-либо значительным изменениям финансового положения
страны. Бюджет 1810 г., как и в предыдущие годы, закончился
с огромным дефицитом. Это заставило уже в этом году для ча¬
200

стичного его покрытия, выпустить более чем на 43 миллиона
рублей ассигнаций. Но это не мешало, впрочем, в следующем,
1811 г. при сохранении повышенного налога с крестьян отменить
введенный налог с доходов помещичьих имений.
25 июня (7 июля) 1811 г. было издано «Общее учреждение ми¬
нистерств». Число министерств увеличилось до 11. К восьми ми¬
нистерствам, учрежденным в 1802 г., были добавлены министерст¬
ва: полиции, путей сообщения и приравненный по своему значе¬
нию к министерствам — государственный контроль.
«Общее учреждение» устанавливало точное разграничение
функций между министерствами, единые принципы их организа-
иии и общий порядок прохождения в них дел. Все это в значитель¬
ной степени улучшало ту систему, которая была создана в 1802 г.,
придавало ей необходимую стройность. Но главная цель, которой
добивался Сперанский, заключалась в установлении подлинной
ответственности министров, которой в положении 1802 г. фактиче-
чески не существовало. В своей записке о реорганизации мини¬
стерств Сперанский указывал, что ответственность министров
«не должна состоять только в словах, но и быть вместе и суще¬
ственною».
Но точно так же, как отказ от созыва Государственной думы
фактически не дал возможности придать Государственному сове¬
ту то значение, которое предполагалось Сперанским, отсутствие
этого законодательного органа не давало возможности внести ка¬
кое-либо изменение в порядок ответственности министров.
Все попытки окольными путями преобразовать Россию в «пра¬
вильную» монархию оказывались несостоятельными. И лихора¬
дочно продолжая работу над проектами отдельных преобразова¬
ний, Сперанский не мог не видеть, что он фактически уже трудит¬
ся впустую и что его удаление — вопрос самого недалекого буду¬
щего. 1810 г. был годом всесилия Сперанского. Но в то же время
именно на этот год падает начало его политического краха; именно
с этого времени он начинает сознавать свое бессилие. Уже в фев¬
рале 1811 г., т. е. за год до ссылки, Сперанский просил Александ¬
ра уволить его от всех должностей, оставив его лишь в Комиссии
государственных законов. Искренно ли было это заявление или
нет, для нас это не существенно. Важно то, что Сперанский чув¬
ствовал приближение конца своей государственной деятельности.
Он писал Александру: «Я слишком часто и на всех почти путях
встречаюсь и с страстями, и с самолюбием, и с завистью, а еще
более с неразумением. Кто может устоять против всех сих
встреч?»
Сперанского действительно ненавидели в придворных кругах.
Ненавидели за происхождение, за быстро сделанную карьеру,
подозрительно относились к его преобразовательной деятельности.
Но его терпели, поскольку этот «иллюминат», это «исчадие рево¬
люции», как его потом называли, призван был предотвратить воз¬
можность перерастания общего недовольства в революционный
кризис. Но в этот момент, когда приближающаяся война с Фран¬
201

цией ослабила остроту политического кризиса, Сперанский оказал¬
ся не нужен. Более того, теперь для примирения с дворянским
общественным мнением Сперанского надо было убрать.
Н. Г. Чернышевский, подводя итог деятельности Сперанского
в этот период, писал: «Своими работами он придал нескольким
годам нашей истории фальшивый оттенок: есть люди, принимаю¬
щие его деятельность за доказательство существования мыслей
о серьезных преобразованиях, тогда как на самом деле его рабо¬
ты назначались служить только праздной теоретической игрой
и были' прекращены при первом поползновении к реальному зна¬
чению».
17(29) марта 1812 г., после возвращения с приема у Александра,
Сперанский застал у себя дома министра полиции, который пе¬
редал ему предписание отправиться в ссылку в Нижний Новгород.
Александр никогда не верил тем обвинениям в сочувствии На¬
полеону и даже в предательстве, которые против Сперанского
выдвигались. Сперанский не был ревностным почитателем Напо¬
леона, как это иногда пытаются представить. Но он всеми сила¬
ми старался отсрочить неизбежное военное столкновение, ибо для
него отсрочка начала военных действий открывала возможность,
используя недовольство в стране, реализовать свой план госу¬
дарственного преобразования. Что касается обвинений в измене,
то все это было результатом клеветнических утверждений, о чем
Александр прекрасно знал. Предлагая князю Голицину разобрать
бумаги Сперанского, Александр заявил ему: «Ты разберешь его
бумаги, но в них ничего не найдется,— он не изменник», а в бе¬
седе с князем Васильчиковым Александр утверждал, что он «ни¬
когда не верил» в измену Сперанского.
Сперанский прекрасно понимал, в чем причина его опалы.
В письме к Александру из Нижнего Новгорода он указывал, что
именно его план был «первою и единственною» причиной его
увольнения. Это было действительно так. И хотя со временем Спе¬
ранский был прощен и занял видное положение, но, как образно
заметил А. И. Герцен, Александр «возвращает Сперанского, но
проекты его остаются сосланными в архиве». Но теперь Сперан¬
ский был уже иным человеком. Он уже познал, по словам
А. И. Герцена, «как крутые горки плоского Петербурга укатыва¬
ют рьяного коня и делают из него почтенную упряженную клячу,
важно ходящую в шорах».
Чем очевиднее становилась близость войны с Францией, тем
сильнее сказывалось усиление реакции. К концу 1810 и началу
1811 г. в России определились два идейных центра реакции. В Пе¬
тербурге этим центром стала «Беседа любителей российской сло¬
весности»— литературный салон, основанный Г. Р- Державиным
и А. С. Шишковым. Представители московских реакционных кру¬
гов избрали своим центром салон сестры Александра, великой
княгини Екатерины Павловны, проживающей в Твери. Вокруг
«тверской полубогини» объединились Ф. В. Ростопчин, Н. М. Ка¬
рамзин и другие московские реакционеры. Здесь же оформился
202

программный документ дворянской реакции этого времени — «За¬
писка о древней и новой России», автором которой был Н. М. Ка¬
рамзин.
В марте 1811 г., в бытность Александра в Твери, Екатерина
Павловна вручила брату эту «записку», которая, по словам ряда
исследователей, вначале якобы «возмутила» Александра своей
резкостью и прямотой, а затем «покорила» своею правдивостью
и преданностью автора интересам страны и монарха. Этому
документу буржуазные историки приписывали оргомную роль
в повороте политики Александра и в падении Сперанского. Но
в действительности все обстояло иначе. Записка Карамзина могла
появиться на свет и могла быть вручена Александру именно благо¬
даря тому, что Александр в силу изменившейся политической обста¬
новки уже сам готовился к решительному повороту в сторону
открытой реакции. Эта записка не изменила взглядов Александра,
а лишь соответствовала им, подчеркнув лишний раз, что, отказы¬
ваясь от дальнейших реформ, царь может рассчитывать на под¬
держку преобладающего, числа дворян, ибо записка Карамзина
являлась как бы сгустком всех воззрений дворянской реакционной
оппозиции.
Записка Карамзина фактически делится на две части. В пер¬
вой дается краткая характеристика истории России до смерти
Павла I, во второй — разбор деятельности правительства Алексан¬
дра до 1810 г.
«Настоящее бывает следствием прошедшего»,— пишет Карам¬
зин в первых строках своего произведения, а потому, «чтобы су¬
дить о первом, надлежит вспомнить последнее». И давая общий
обзор «прошедшего» с целью осознания «настоящего», Карамзин
пытается на исторических примерах показать, что могущество
и сила России заключаются в самодержавии. Усиление самодер¬
жавия неизменно вызывает расцвет России, а ослабление само¬
державия влечет за собою падение ее величия. «Самодержавие,—
пишет он,— основало и воскресило Россию; с переменой государ¬
ственного устава ея она гибла и должна погибнуть, составленная
из частей столь многих и разных, из коих всякая имеет свои осо¬
бенные гражданские пользы». Как правильно замечает А. Н. Пы-
яин, «урок, следовавший из этой темы для Александра, должен был
быть тот, что и в настоящую минуту России ничего не нужно боль¬
ше», что либеральные реформы только вредны, что нужна только
«патриархальная власть» и «добродетель».
Советники Александра, пишет Карамзин, «захотели новостей...
оставив без внимания правила мудрых, что всякая новость в го¬
сударственном порядке есть зло, к которому надобно прибегать
только в необходимости». Государственная мудрость, утверждает
он, должна быть более «хранительной, нежели творческой».
Хотя Карамзин и не был знаком с планом государственного
преобразования Сперанского, но он по существу касается всех во¬
просов, в нем затронутых. Об общих принципах этого документа
юн, очевидно, знал по слухам и, наконец, мог судить о его
203

направленности по тем мероприятиям, которые были уже осу¬
ществлены.
Карамзин, как и Сперанский, считает современное положение
государства кризисным. Но источник бедствий, равно как и ме¬
тоды борьбы с ними, он видит в мерах диаметрально противопо¬
ложных тем, которые предлагались в плане государственного пре¬
образования.
«Дух народный страждет в беспокойстве»,— утверждал Спе¬
ранский. «Россия наполнена недовольными, жалуются в палатах
и хижинах»,— вторит ему Карамзин. Сперанский объясняет это об¬
стоятельство тем, что «образ мыслей настоящего времени в со¬
вершенной противоположности с образом правления» и «глухим,
но сильным желанием другого вещей порядка». Карамзин же счи¬
тает, что «одна из главных причин неудовольствия россиян на ны¬
нешнее правительство есть излишняя любовь его к государствен¬
ным преобразованиям».
Однако полный отказ от каких бы то ни было изменений су¬
ществующих положений должен был заставить Карамзина как-то
ответить на вопрос о мерах обуздания неограниченного самовла¬
стия монарха, ибо именно это положение являлось исходным
как в проектах Сперанского, так и в предшествовавших им
планах введения той или иной формы конституционного устройст¬
ва в России.
Но существуют ли какие-либо возможности ограничить само¬
властие монарха, не ослабив при этом «спасительной царской вла¬
сти», спрашивает Карамзин у своего читателя. «Умы легкие,— от¬
вечает он сам,— не затрудняются ответом и говорят: «можно, на¬
добно только закон поставить еще выше государя». Но кому дано
право блюсти неприкосновенность этого закона? Сенату ли? Сове¬
ту ли? Кто будут члены их? Выбираемые государем или государст¬
вом? В первом случае они угодники царя, во втором захотят спо¬
рить с ним о власти.. Всякое доброе русское сердце содрогается
от сей ужасной мысли. Две власти государственные в одной дер¬
жаве суть два грозные льва в одной клетке, готовые терзать друг
друга, а право без власти есть ничто». И если бы Александр, во¬
спылав ненавистью к злоупотреблениям самодержавия, все же
взял бы перо для «предписания себе иных законов, кроме божь¬
их и совести, то всякий добродетельный русский гражданин риск¬
нул бы остановить его руку и заявить ему, что он переступает гра¬
ницы своей власти, которая вручена его предкам лишь на усло¬
вии править ,,верховно и нераздельно”».
«Можешь все, но не можешь законно ограничить ее» — вот
основной вывод Карамзина э отношении ограничения верховной
власти какими бы то ни было конституционными установлениями.
Единственная же возможность предупредить тиранию — это цар¬
ствовать «благодетельно» и приучать своих подданных к благу, ибо,
только «страхом возбудив всеобщую ненависть в случае противной
системы царствования», можно удержать преемника мудрого мо¬
нарха от самовластия. «Тиран может иногда безопасно господство¬
204

вать после тирана; но после государя мудрого — никогда». Но если
все же тиран окажется на престоле, то к этому факту следует отно¬
ситься так же, как ко всякой другой божьей напасти. «Кто верит
провидению,— поучает Карамзин,— да видит в злом самодержце
бич гнева небесного. Снесем его как бурю, землетрясение, язву,
феномены страшные, но редкие».
Рассмотрев принципиальные вопросы, связанные с коренными
изменениями форм государственного устройства, и подвергнув
резкому осуждению самую постановку вопроса о необходимости
каких бы то ни было реформ, Карамзин, исходя из этой общей
предпосылки, столь же резко критикует и отдельные мероприятия
Александра как в области внешней, так и внутренней политики, по¬
скольку они знаменовали собой хотя бы частичный отход от су¬
ществовавших до сего времени порядков. Вину за все содеянное
Карамзин относит на счет царских советников и в первую очередь
Сперанского. Хотя имя последнего нигде в «Записке» не упомина¬
ется, но в ряде мест Карамзин весьма недвусмысленно чернит не
только его деятельность, но и личность. «Новые законодатели Рос¬
сии славятся наукою письмоводства более, нежели наукою госу¬
дарственною»,— пишет Карамзин, и нетрудно было понять, кого
в данном случае он имел в виду. Касаясь же вопроса о дворянстве,
опять-таки имея в виду Сперанского, Карамзин упрекает Алек¬
сандра в том, что он оскорбил дворянство приближением к трону
этого человека низкого происхождения.
Но, критикуя государственные мероприятия александровского
времени и обличая его приближенных, Карамзин не требует реши¬
тельной отмены всего сделанного в течение первого десятилетия
XIX в. Он прекрасно понимал, что сделанное до сего времени,
ревностно подвергнутое им критике, не затронуло существа само¬
державной власти и не нарушило привилегий дворянства. Вот по¬
чему осуществление его программы — основание государствен¬
ного правления на патриархальных принципах, где монарх руко¬
водствуется не законами, а действует «по единой совести»,— не
требует какой-то коренной ломки, а сводится лишь к соответствую¬
щему подбору государевых помощников.
И вывод, к которому приводил Карамзин, был весьма несло¬
жен. России требуется не конституция, а лишь 50 умных и добро¬
детельных губернаторов, и тогда все пойдет хорошо.
Эта программа откровенной реакции как нельзя более соот¬
ветствовала настроениям Александра и всей той обстановке, ко¬
торая сложилась к началу 1811 г. Карамзин очень точно учел под¬
ходящий момент. И пылкая защита самодержавия перед лицом
абсолютного монарха, никогда не желавшего своего ограничения,
и «смелая» критика проектов Сперанского, участь которого уже
была предрешена, и, наконец, откровенный призыв' к разрыву
с Францией в момент, когда это был только вопрос времени,— все
это делало Карамзина «предвестником» нового направления пра¬
вительственного курса, хотя ничего нового он в своей «Записке»
и не провозглашал.
205

Идеи «Записки» становятся правительственным курсом, а «са¬
лонная» оппозиция становится правительственной партией. Шиш¬
ков назначается государственным секретарем, Ростопчин —
московским главнокомандующим. Карамзину вначале предполага¬
лось поручить пост государственного секретаря, затем пост
министра народного просвещения. И хотя он в конце концов адми¬
нистративного назначения не получил, все же его авторитет был
поднят очень высоко.
Все это в совокупности знаменовало новый поворот на путь от¬
кровенной реакции. В условиях приближающейся войны, царизм
рассчитывает на возможность отказа от каких-либо уступок во
внутренней политике.
В последующие годы в связи с победой реакции в европейском
масштабе, правительство Александра I получило возможность не
прибегать к заигрыванию с либерализмом в таких масштабах, как
это имело место в 1801—1803 и 1808—1811 гг. Приближалось вре¬
мя «подлого капрала графа Аракчеева, вооруженного розгами
против солдат и приказами об аресте против остального населе¬
ния» (А. И. Герцен).

шшш
ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА И
ПРИЧИНЫ ВОИНЫ 1812 ГОДА
Обострение франко-русских отношений.
Враждебные коалиции накануне войны
Большинство европейских дипломатов никогда не расценивало
русско-французскую «дружбу» как нечто прочное, а Тильзитский
мир — как нечто длительное. Даже лица, близкие к Наполеону, на¬
чиная с Савари, постоянно твердили, что Тильзитский мир «сде¬
лан с императором, а не с Россией», тем самым подчеркивая, что
только при благоприятных для Франции обстоятельствах он мо¬
жет сохранить свою силу.
Между тем международная обстановка, которая в Тильзите
всецело благоприятствовала Франции, довольно скоро изменилась.
Завоевание Испании, которое должно было еще больше увеличить
славу и могущество Франции, послужило первым сигналом бли¬
зости краха наполеоновской империи.
К завоеванию Испании Наполеона толкал ряд причин. Прежде
всего присоединением этой страны заканчивалось покорение за¬
падной части европейского контитента. Захват Испании в то же
время нарушал важнейшую коммуникационную линию Англии,
ее связь с колониями, а также укреплял континентальную блока¬
ду, так как именно отсюда английские товары широким потоком
шли во все европейские государства, в том числе и во Францию.
Наконец, в Испании царствовала ненавистная Наполеону динас¬
тия Бурбонов.
В 1808 г. Испанию формально можно было считать уже завое¬
ванной. На испанский престол был возведен брат Наполеона
Иосиф Бонапарт. Но овладеть столицей и провозгласить нового
императора оказалось недостаточным для покорения испанского
народа. В Испании началось широкое партизанское движение.
Испанские партизаны — гверильясы — поднялись для борьбы
как со своими феодалами, так и с иностранными интервентами.
Эта война потребовала, совершенно неожиданно для Наполеона,
огромных усилий. Испытанные французские генералы оказались
в полной растерянности перед лицом народной войны. Один ста¬
рый генерал, участник многих боев, жаловался Наполеону: «Тщет¬
но отсекаешь головы гидре, они снова вырастают не здесь — так
там... Долго не удастся подчинить этот большой полуостров...
Я все думаю, что тут нужны голова и руки Геркулеса». Другой
207

генерал, участник похода в Египет, сражавшийся против лучших
армий в Европе, писал Наполеону: «Государь! это совсем не то,
чему мы научились в войне. Я не видал такого упорства. Несчаст¬
ные защищаются с яростью, которой нельзя себе представить.
Я видел, как женщины отдавали себя на смерть... Это война, при¬
водящая в содрогание». И как бы суммируя все эти мнения, новый
король Испании Иосиф Бонапарт, покинув Мадрид, писал своему
брату: «Нужно было бы 100 000 постоянных эшафотов для под¬
держания государя, осужденного царствовать в Испании». Напо¬
леон принужден был перебросить часть своих сил из Центральной
Европы в Испанию.
Уменьшение численности французской армии в центре и неуда¬
чи в Испании поколебали положение Наполеона и ставили под
сомнение континентальную систему, насильно навязанную России,
Пруссии и Австрии. Для того, чтобы обезопасить себе тыл и пре¬
дотвратить стремление Австрии и Пруссии воспользоваться его
затруднительным положением в связи с испанскими делами, На¬
полеону было необходимо еще раз перед лицом всей Европы про¬
демонстрировать нерушимость русско-французской дужбы, он еще
раз, по образному замечанию М. Й. Богдановича, «хотел устрашить
Европу зрелищем задушевной дружбы с императором Александ¬
ром».
В феврале 1808 г. Наполеон предложил Александру встре¬
титься якобы для выяснения ряда вопросов, связанных с восточ¬
ной проблемой и с походом на Индию. Это второе свидание «дру¬
зей»— Наполеона и Александра—состоялось в сентябре 1808 г.
в Эрфурте.
В этот момент Россия еще не чувствовала себя способной тре¬
бовать очищения французами прусской территории, а Наполеон
не считал возможным настаивать на уводе русских войск из Молда¬
вии и Валахии — что было предусмотрено Тильзитским соглаше¬
нием и до сего времени оставалось невыполненным. Но Наполеон
сам пошел на частичные уступки России. Для него в этот момент
союз с Россией означал сохранение господства в Центральной Ев¬
ропе. Почти накануне эрфуртского свидания Наполеон подписал
конвенцию о выводе французских войск из Пруссии. В Эрфурте
он хотя и не давал Александру никаких широких обещаний отно¬
сительно Европейской Турции, однако согласился на присоедине¬
ние к России Молдавии и Валахии.
30 сентября (12 октября) 1808 г., в Эрфурте между Россией
и Францией была подписана новая конвенция. В основу договора
было положено признание за каждой стороной всего того, чем она
владела к моменту эрфуртского свидания. По точному смыслу
этого положения Россия должна была получить Финляндию, Мол¬
давию и Валахию, которыми она уже фактически обладала. Фран¬
ция же получала Испанию, хотя точному смыслу соглашения это
и не соответствовало, поскольку Испанией Наполеон фактически
не обладал. Но санкцию Турции на присоединение Молдавии
и Валахии Россия должна была получить сама. В случае войны
208

России с Турцией Франция в эту войну вмешиваться не была обя¬
зана. Но если бы в войну вмешалась Австрия, Франция должна
была выступить на стороне России. В свою очередь Россия в слу¬
чае военного столкновения между Австрией и Францией обязана
была выступить последней на помощь. Последнее условие было
особенно важно для Наполеона, при этом не столько в смысле ре¬
альной военной помощи со стороны России, сколько для того,
чтобы удержать Австрию от нападения на Францию.
Австрию, однако, уже ничто не могло удержать. Без всякого
учета своих реальных возможностей Австрия быстрыми шагами
приближалась к войне, и тем самым к% очередному разгрому. Не¬
дальновидное австрийское правительство не понимало того, что
неудачи в Испании только подточили могущество Наполеона, но
еще далеко не сокрушили его силы в Европе. Опасаясь, как бы не
разделили Турцию без ее участия, надеясь на помощь Пруссии
и учитывая, что Россия не заинтересована в ее разгроме, Австрия
в марте 1809 г. без объявления войны начала военные действия
против Франции.
Александр не очень спешил на помощь союзнику. 30 апреля
(12 мая) Наполеон уже занял Вену, но только 22 мая (3 июня)
32-тысячный русский корпус перешел реку Буг. Командование
русского корпуса получило секретное указание не предпринимать
против австрийцев активных действий, если они сами не начнут
таковых, и не действовать совместно с войсками Варшавского
герцогства, которое принимало участие в этой войне на стороне
Наполеона.
В дальнейшем с проникновением русских войск в Галицию от¬
ношения между русской и польской армиями приняли весьма на¬
пряженный характер, и командующий русской армией откровенно
писал Александру: «Союзники наши озабочивают меня более, не¬
жели неприятель».
Не ожидая какой-либо реальной помощи от союзников, Напо¬
леон действовал самостоятельно. 24 июня (6 июля) при Ваграме
он одержал решительную победу над Австрией и заключил с ней
вначале временное перемирие, а затем и окончательный мир. За¬
падная Галиция и город Краков — район с населением в общей
сложности в 1,5 миллиона человек — были переданы Варшавско¬
му герцогству. Тем самым Наполеон добился усиления Польши,
которая всегда им расценивалась как плацдарм для борьбы с Рос¬
сией. Продолжая начатую в Тильзите политику изоляции России,
Наполеон, стремясь углубить конфликт России с Австрией, пе¬
редал России Тарнопольскую область с населением около 400 ты¬
сяч человек.
Между тем загнанные внутрь Тильзитским соглашением много¬
численные противоречия между Россией и Францией с каждым
годом усиливались, и с 1810 г. о войне, к которой Наполеон втайне
готовился еще раньше, заговорили уже открыто.
В отлично документированной монографии «Дуэль двух им¬
ператоров» советский историк В. Г Сироткин обращает внимание
14 2782
209

на доклад о внешнеполитическом положении Франции, представ¬
ленный в 1810 г. министром иностранных дел Шампаньи Наполео¬
ну. Хотя этот документ в конце XIX в. был опубликован в России,
но не обратил на себя того внимания, какого он, бесспорно, за¬
служивает.
Здесь о неизбежности нападения Франции на Россию уже за¬
явлено с полной откровенностью. Прежде всего важно отметить,
что в этом документе Тильзитский договор характеризуется не как
соглашение о союзе двух держав, а лишь как условие о нейтрали¬
тете. Далее Наполеон призывает уже сейчас, т. е. «заранее», при¬
учиться «рассматривать Россию как естественного союзника Ан¬
глии, подготовиться к борьбе с результатами сближения этих двух
держав на континенте, коль скоро более не в наших силах поме¬
шать этому».
В основе приближающегося и неотвратимого столкновения
прежде всего лежало стремление французской буржуазии и ее
ставленника Наполеона к мировому господству. Казалось, что
Франция достигла уже такого могущества, о котором вряд ли мог
мечтать самый сумасбродный честолюбец. «От Пиренеев до Оде¬
ра, от Зунда до Мессинского пролива все сплошь — Франция»,—
справедливо указывал в одном из своих донесений русский посол
в Париже князь Куракин.
Но путь к мировому господству Франции преграждала Россия.
Пока Россия сохраняла свою самостоятельность и даже в объя¬
тиях «дружественной» Франции не становилась на колени, не при¬
ходилось серьезно рассчитывать на покорение Англии, нельзя было
спокойно чувствовать себя и в оккупированных странах Западной
Европы. Именно с победой над Россией Наполеон теперь связы¬
вает возможность утверждения своего господства в мировом масш¬
табе. «Через пять лет,— заявлял он,— я буду господином мира,
остается одна Россия, но я раздавлю ее».
Конкретно это обострение русско-французских отношений вы¬
ражалось в столкновениях по различным как экономическим, так
и политическим вопросам.
Прежде всего все ощутимее сказывалось отрицательное влия¬
ние континентальной системы на русскую торговлю и русские фи¬
нансы. В течение пятилетия, с 1801 по 1805 г., из России было вы¬
везено 1064 тысячи четвертей пшеницы, а за пятилетие
1806—1810 гг., на которое падают три года континентальной бло¬
кады, было вывезено только 176 тысяч четвертей. Ржи, овса и яч¬
меня за первое пятилетие было вывезено 1153 тысячи четвертей,
а за второе только 419 тысяч четвертей. Так же сильно сократи¬
лись и все другие статьи русского экспорта, поскольку до того
73% всего русского экспорта пеньки, 91% —льна, 71% —железа,
80%—щетины и пр. направлялись в Англию. Новый союзник —
Франция — не мог компенсировать этого ущерба, ибо экономиче¬
ские связи России с Францией всегда были чрезвычайно слабыми.
В Петербург в течение 1802 г. прибыло 986 торговых судов, из них
английских 477, а французских только 5. Весь экспорт через Пе¬
210

тербургский порт в этом году был равен немногим более ЗСИ/г мил¬
лионов рублей. На долю англичан падало свыше 177г миллионов,
а на долю французов — немногим более полумиллиона. Импорт
англичан в том же году превышал 8 миллионов рублей, францу¬
зами же было вывезено товаров всего лишь на 60781 р.
Сократив размер русского экспорта, континентальная блокада,
однако, в значительно меньшей степени сократила импорт в Рос¬
сию заграничных товаров.
Большое количество ходатайств, поданных русскими купцами
в министерство внутренних дел в этот период, говорит о чрезвы¬
чайно развитом контрабандном ввозе английских товаров. В од¬
ной из поданных'В министерство записок группа московских куп¬
цов высказывала удивление по поводу огромного количества им¬
портной пряжи, появившейся на русском рынке. В записке указы¬
валось, что в Россию бумажная пряжа поступает только из Бухары
и Англии. После разрыва с Англией можно было ожидать, что
в этом товаре будет ощущаться острый недостаток. «Но сего
к удивлению не случилось,— писали московские купцы,— хотя це¬
ны с этого времени стали весьма дорогие, а ее бывает всегда зна¬
чащая пропорция». При этом они весьма прозрачно намекали на
происхождение появившейся на русском рынке пряжи, говоря
о «чрезвычайном и совсем неожиданном привозе бумажной пря¬
жи иностранной, под названием американской, но совсем подоб¬
ной английской».
Ф. Булгарин, проживавший в годы континентальной блокады
в Кронштадте, пишет в своих мемуарах: «По правилам континен¬
тальной системы некоторым кораблям можно было давать позво¬
ление на ввоз аптекарских материалов. Под этим предлогом при¬
возили дорогие английские фабричные и мануфактурные изделия,
которые быстро расходились в Петербурге. Кроме того, англичане,
находясь в сношениях с некоторыми коммерческими домами в Пе¬
тербурге, отправляли к ним корабли ганзеатических городов с анг¬
лийскими товарами... Снисходительное правительство, уступая не¬
обходимости, не предпринимало строгих мер для прекращения
торговли английскими товарами, без которых тогда весьма труд¬
но было обойтись». Континентальная блокада, нарушившая нор¬
мальный внешнеторговый оборот, естественно привела к пассив¬
ному торговому балансу и сильному расстройству всей финансовой
системы.
Сокращение притока иностранной валюты в условиях значи¬
тельного роста государственных расходов, имевших место в этот
период, правительство покрывает путем выпуска ассигнаций.
В 1808 г. было выпущено на 95 миллионов ассигнаций, что состав¬
ляло 25% всего количества находившихся в обороте бумажных
денег. В связи с этим курс ассигнационного рубля резко снизился
и 1810 г. составлял лишь 25% стоимости серебряного.
Отрицательное влияние континентальной блокады ощущала
также и Франция. В 1810 г. Наполеон был вынужден согласиться
на некоторые отступления от континентальной системы. Так
211

называемый Трианонский тариф 1810 г. и ряд дополнительных
декретов допускали выдачу лицензий на ввоз во Францию коло¬
ниальных товаров с уплатой таможенной пошлины в размере
40—50% их стоимости и при обязательном- условии вывоза на
сумму стоимости ввозимых товаров изделий французской про¬
мышленности. Треть вывозимых французских товаров должна
была состоять из изделий шелковой промышленности. Но на со¬
юзниках Франции эти мероприятия не отразились. Более того, от
своих союзников, в том числе и от России, Наполеон потребовал
запретить допуск в их порты кораблей так называемых нейтраль¬
ных государств, под флагом которых доставлялась английская
контрабанда.
Россия отказалась выполнить требование Наполеона. 19(31) де¬
кабря 1810 г. русское правительство издало новое положение о
нейтральной торговле. Эти новые правила не прекращали так на¬
зываемую нейтральную торговлю России, а наоборот, значитель¬
но облегчили ввоз на чужих судах из Англии сырья и технических
изделий. Одновременно повышенный тариф на предметы роскоши
ударил по французскому экспорту в Россию.
Вопрос об отрицательном влиянии континентальной блокады
на внешнюю торговлю и финансы России не вызывает противо¬
речивых мнений в исторической литературе. В заключение своего
капитального исследования, посвященного континентальной блока¬
де, М. Ф. Злотников писал: «Блокада вызывает сильный кризис
внешней торговли России. Это видно из данных по торговым обо¬
ротам страны в период блокады... блокада усиливает также и рас¬
стройство финансов в стране. Над страной нависает угроза финан¬
сового банкротства».
По-иному обстоит дело в отношении оценки влияния блокады
на развитие русской промышленности. В нашей исторической ли¬
тературе долгое время господствующим являлось мнение об ис¬
ключительном значении, которое имела континентальная блокада
для развития русской промышленности и в первую очередь хлоп¬
чатобумажного и сахарного производства. Но статистические дан¬
ные роста русской промышленности эту точку зрения не под¬
тверждают.
За 1807—1810 гг., за время существования континентальной си¬
стемы, поскольку с 1810 г. новый тариф и возросшая при попусти¬
тельстве правительства контрабандная торговля свели ее на нет,
происходит незначительный рост промышленности, главным обра¬
зом суконной и кожевенной. В то же время некоторые из отраслей
производства, например хлопчатобумажная, даже сократились.
Быстрый скачок делает промышленность в период с 1810 по
1814 г. Среднегодовой темп прироста фабрик в этот период в 572
раз выше, чем за первый период континентальной системы. Если
в первый период среднегодовой прирост равнялся 50 фабрикам, то
во второй — уже 270 фабрикам.
Под защитою заградительного тарифа 1810 г. русская промыш¬
ленность почувствовала себя весьма твердо. Новым тарифом поч¬
212

ти совсем запрещался ввоз готовых изделии, но зато сырьевые
и технические товары разрешались к ввозу без всяких огра¬
ничений,
Континентальная блокада и вызванное ею положение о ней¬
тральной торговле были серьезным обстоятельством, обострявшим
русско-французские отношения, одной из причин к новой войне
между Россией и Францией. Уже в начале 1811 г. Наполеон пи¬
сал Александру: «Если Ваше величество оставляет союз и сжигает
Тильзитские соглашения, то должно быть очевидно, что война не¬
избежно последует несколькими месяцами раньше или позже».
Вторым моментом, усугублявшим франко-русские противоречия
и имевшим огромное значение в деле развязывания войны, был
польский вопрос. Уже создание Варшавского герцогства в 1807 г.
вызвало сильное опасение России, прекрасно учитывавшей значе¬
ние этого плацдарма в будущей войне. Увеличение территории
Варшавского герцогства за счет Западной Галиции, отвоеванной
в 1809 г. у Австрии, вызвало у Александра большое беспо¬
койство.
Наполеон уверял русского посла, что восстановление Польши
в ее старых границах не входит в его задачи. «Я не хочу восста¬
новления, кажется, я это доказал, потому что я мог это сделать
и в Тильзите, и после Венского мира. Если бы я имел это в виду,
то я бы дал герцогство Варшавское не саксонскому королю —
человеку слабому, апатичному, который никогда не двинется». Но
не «слабость» характера саксонского короля определила выбор
Наполеона. Герцог варшавский Фридрих-Август был внуком поль¬
ского короля Августа II. Когда в 1791 г. в Польше была установ¬
лена наследственная монархия, то в преемники бездетному По-
нятовскому был избран именно Фридрих-Август. Поэтому его наз¬
начение варшавским герцогом расценивалось в Польше как воз¬
вращение престола к законному монарху и весьма способствовало
успеху демагогической политики Наполеона в польском вопросе.
Александр не обольщался словесными заверениями Наполеона.
Он прекрасно знал, что Наполеон поступит так, как ему будет
выгодно, совершенно не считаясь с теми обещаниями, на которые
он был весьма щедр. Когда Чарторижский высказал как-то пред¬
положение, не вызваны ли противоречия в политике Наполеона его
болезнью, ибо поговаривают о его сумасшедствии, Александр от¬
ветил: «Никогда Наполеон не сойдет с ума. Среди самых сильных
волнений у него голова всегда спокойна и холодна. Странные вы¬
ходки его большею частью обдуманы. Он ничего не делаег, не рас¬
считавши заранее. Самые насильственные и отважные его дейст¬
вия хладнокровно рассчитаны... У Наполеона все средства хороши,
лишь бы вели к цели».
Откровенную политику в отношении Польши Наполеон начал
вести с момента своего неудачного сватовства к сестре Александра,
Анне Павловне. Сватаясь одновременно и к Анне Павловне и к
Марии-Луизе, дочери австрийского императора, Наполеон оття¬
гивал утверждение конвенции, предусматривавшей-обязательства
213

Франции не увеличивать территории Варшавского герцогства и не
восстанавливать Польского королевства.
Из Петербурга ответ на предложение Наполеона породниться
с русским двором пришел в Париж 25 января (6 февраля) 1810 го¬
да. Ответ носил весьма уклончивый характер. Формально не отка¬
зывая Наполеону, Александр, однако, согласия на брак не давал,
ссылаясь на мать невесты Марию Федоровну, которая, кстати, ни¬
чего против этого брака не имела. В тот же день, 25 января, Напо¬
леон заявил об отказе утвердить конвенцию о польских делах,
предложенную Россией, а на другой день подписал брачный кон¬
такт с Марией-Луизой.
Женитьба на Марии-Луизе должна была продемонстрировать
изменение ориентации Франции в Центральной Европе. Поскольку
Тильзитский мир и последующие дипломатические шаги Наполео¬
на, призванные привести к международной изоляции России и тем
самым превратить ее в покорного охранителя французских инте¬
ресов в Центральной Европе, не дали желаемого эффекта, по¬
скольку, наконец, не удалось укрепить франко-русский союз при
помощи родственных связей, постольку теперь охранителем фран¬
цузских интересов в центре Европы должна была, по мысли На¬
полеона, стать Австрия.
Демагогические обещания восстановить Польшу и угрозы в этой
связи по отношению к России все чаще фигурируют в заявлениях
Наполеона. Эти обещания, даваемые полякам, призваны были соз¬
дать надежный авангард тех сил, которые будут переброшены че¬
рез русскую границу. Этим авангардом французской армии долж¬
на была стать армия Варшавского герцогства. Угрозы восстано¬
вить Польшу, адресуемые Александру, призваны были задер¬
жать развязывание войны до того момента, когда Франция будет
к ней вполне готова. При встрече в начале 1811 г. с графом Шу¬
валовым Наполеон предложил ему передать Александру текстуаль¬
но следующее: «Если вы не желаете восстановления Польши, то
следует действовать миролюбиво, потому что в противном случае
она непременно будет восстановлена».
Третьим противоречием между Россией и Францией был вопрос
о немецких государствах и, в частности, о герцогстве Ольденбург¬
ском. В декабре 1810 г. Наполеон присоединил к Франции ганзей¬
ские города: Гамбург, Бремен, Любек, а также всю территорию,
лежащую между Голландией и Гамбургом. В числе захваченных
мелких германских государств оказалось и герцогство Ольденбург¬
ское. Эти захваты затронули Россию по ряду причин. Захват Оль¬
денбурга затрагивал чисто династические интересы царствующей
фамилии, поскольку герцог Ольденбургский был дядей русского
царя, а великая княгиня Екатерина Павловна была замужем за
сыном герцога Ольденбургского. Кроме того, еще в начале ека¬
терининского царствования Россия, передав Дании герцогство
Гольштинское, получила взамен Ольденбург, перешедший к млад¬
шей линии Гольштейн-Готорпского дома, главой которого считал¬
ся российский император. С прекращением же потомства герцога
214

Ольденбургского эта территория должна была перейти к россий¬
скому государю. Но та реакция, которую вызвало в Петербурге
это новое присоединение Франции и отказ России от вступления
в какие бы то ни было переговоры о компенсации герцога Ольден¬
бургского, что не раз предлагалось Наполеоном, связано, было
не только с ущемлением династических интересов русской царст¬
вующей фамилии. Хотя Наполеон и пытался утверждать, касаясь
ольденбургского вопроса, что дескать русские сами «из неважного
вопроса делают важный», но сам он придавал этому инциденту
первостепенное значение. В сущности вопрос касался международ¬
ного престижа России в целом, ее влияния в Центральной Европе.
Если раньше, во времена Тильзита и Эрфурта, Наполеон пытался
устрашить Европу демонстрацией союза с Россией, то теперь он
стремится достигнуть того же демонстрацией пренебрежения к ее
интересам. Фактом захвата Ольденбурга, произведенного даже без
предупреждения об этом Александра, Наполеон, готовясь уже
в этот момент к войне с Россией, рассчитывал воздействовать на
возможных ее союзников. Раз Франция поступает в отношении Рос¬
сии так же, как она поступала в отношении Пруссии или Австрии,,
следовательно, она уверена в своих силах и придает возможному
столкновению не больше значения, чем войнам 1805—1807 гг.
Личный представитель Александра граф Чернышев, посланный
в начале 1811 года в Париж, откровенно заявил Наполеону о том
общеевропейском значении, которое имеет Ольденбургский инци¬
дент. «Вся Европа,— заявил Чернышев,—видя, что Франция на¬
сильно завладевает территорией, которая принадлежит первому
его союзнику, не могла объяснить себе это иначе, как умышлен¬
ным желанием оскорбить его».
Ноту протеста по поводу захвата Ольденбурга Наполеон отка¬
зался принять. Но энергичный протест России, обратившейся с со¬
ответствующим заявлением ко всем европейским державам, пока¬
зал, что замысел Наполеона продемонстрировать перед всей Евро¬
пой покорность России не удался. И взбешенный Наполеон рус¬
ский протест расценил как вызов. «Когда делают такого рода-
протесты,— заявил он,— то значит бросают перчатку».
Четвертым моментом, обострившим русско-французские отно¬
шения в этот период, был ближневосточный вопрос.
В Тильзите Наполеон говорил о совместном разделе Европей¬
ской Турции, однако потребовал при этом очищения Россией Мол¬
давии и Валахии. В Эрфурте он уже вопроса о разделе Турции
не касался, но зато согласился на присоединение к России этих
двух княжеств. Эта уступка не означала, однако, согласия Наполео¬
на на усиление позиций России на Ближнем Востоке. Для Напо¬
леона в тот момент, когда он столь неудачно завяз в Испании, бы¬
ло важно, чтобы Россия продолжала войну с Турцией, тем более,
что война в этот период развивалась для России не вполне удачно.
Когда в конце 1810 г. Александр предложил Кутузову при
удобном случае начать переговоры с Турцией о присоединении
к России части Молдавии при условии возвращения Турции другой
215

части Молдавии и Валахии, Наполеон формально не возражал
против этого, однако для ограничения успехов России на Ближнем
Востоке пытался использовать Австрию. Меттерних в 1810 г. прямо
заявил русскому послу в Вене, что если Россия присоединит Мол¬
давию и Валахию, то «России и Австрии придется сражаться».
В одной из бесед с графом Чернышевым Наполеон весьма от¬
кровенно изложил свою позицию в восточном вопросе. Война
с Россией может возникнуть, как сказал Наполеон, в двух случаях:
если Россия заключит самостоятельный мир с Англией и если она
сделает какие-либо приобретения на правом берегу Дуная. Суще¬
ствование Турции — важный фактор в сохранении политического
равновесия в Европе, и на ее дальнейшее раздробление он согла¬
ситься не может.
Таким образом, политика Франции на Ближнем Востоке, про¬
тиводействовавшая закреплению там России, которая велась то
открыто, то путем использования Австрии, также должна была
обострять русско-французские отношения.
Наполеон все еще продолжал утверждать, что «война и мир
в руках России». Но все же вопрос, война или мир на некоторое
время воцарится в Европе, по-прежнему решался не в Петербурге,
а в Париже. И Наполеон бесповоротно остановился на войне, он
не предполагал, что, будучи ее любимым сыном, он может стать
и ее очередной жертвой.
Нарушение континентальной системы и новый тариф, столкно¬
вение по польскому вопросу, ольденбургский конфликт и ближне¬
восточные противоречия — все это сливалось для Наполеона в од¬
ном слове — «война».
На путь войны Наполеона толкало и обострение внутреннего
положения в самой Франции, все больше и больше обескровливае¬
мой как победами в Центральной Европе, так и неудачами в Испа¬
нии. Беспрерывные войны вызывали уже недовольство не только
в широких народных массах, но и среди части господствующего
класса. И победа над Россией, призванная разрешить проблему
окончательного утверждения французской буржуазии в Европе
и открывавшая возможность в дальнейшем нанести удар по Ин¬
дии, в то же время должна была, по мысли Наполеона, повлечь
за собой упрочение его диктатуры в самой Франции.
Поскольку война имела своей целью ограничение политической
и экономической независимости России и превращение ее в покор¬
ного вассала Франции, неизбежным следствием ее Наполеон счи¬
тал раздробление российской территории. «С самой женитьбы На¬
полеона,— сообщал русский посол в Париже Куракин,— уже сде¬
лалось явным для всех, что он намерен воевать с Россией и что
эта война не может иметь другой цели, как вдвинуть ее в прежние
пределы, то есть отнять все приобретения от Швеции и Польши,
восстановить это королевство и, одним словом, поставить Россию
в то положение, в котором она находилась до славного царствова¬
ния Петра Великого, сделать ее азиатской державой, лишить того
значения, которое она имеет в Европе».
216

Мирные договоры еще не потеряли своей силы, но приближе¬
ние войны уже можно было предсказать безошибочно. Во Фран¬
ции была объявлена досрочная мобилизация в армию лиц, не до¬
стигших призывного возраста. Происходили грозные передвиже¬
ния войск по направлению к Восточной Европе. Лихорадочно соз¬
давались новые коалиции.
Начиная подготовку войны, Наполеон рассчитывал, что России
придется вести борьбу одновременно на трех фронтах, имея против
себя союз пяти основных государств, не считая многочисленных
более мелких вассалов. На севере Россия должна была иметь сво¬
им противником Швецию, на западе — Францию, Пруссию и Авст¬
рию, а на юго-западе — Турцию.
Этот расчет Наполеона имел все основания казаться безукориз¬
ненным. В отношении Пруссии и Австрии Наполеону не только
не приходилось прилагать усилия с целью привлечь их к союзу
с Францией, но, наоборот, приходилось порой сдерживать их чрез¬
мерную ретивость в этом направлении, дабы не провоцировать вой¬
ны ранее намеченного срока. Уже в мае 1811 г., воспользовавшись
несколькими благосклонными фразами, сказанными французским
министром иностранных дел герцогом Бассано прусскому послан¬
нику, Фридрих-Вильгельм III поручил ему «предложить императо¬
ру Наполеону заключить оборонительный и наступательный союз,
в силу которого во всех воинах какие бы ни предприняла Франция
в Германии или на границах Пруссии, и которые не будут чужды
выгод этого государства, он представит в распоряжение императо¬
ра Наполеона вспомогательный корпус войск, сообразный со свои¬
ми средствами»- Но прусский король в своем опасении прозевать
раздел добычи явно опережал события. Предложения прусского
короля пока были отвергнуты, ибо, по мнению французского ми¬
нистра иностранных дел, заключение такого союза «может воз¬
будить опасения России и даже возбудить преждевременно для
выгод Франции разорвать с нею союз». Не лишая Пруссию надежд
на подписание такого союза несколько позднее, Наполеон по-преж¬
нему пользовался любым поводом, чтобы высказать свое презрение
Пруссии, прекрасно зная, что страх перед Францией и жажда по¬
живиться за счет России обеспечивают ему возможность подписа¬
ния такого соглашения в любой момент.
Но особенность прусской внешней политики заключалась не
только в том, что, позабыв о выступлении России в ее защиту
в 1806 г. и все происшедшее в Тильзите, она деятельно готови¬
лась нанести своей спасительнице предательский удар в спину.
Характерно, что даже французский министр иностранных дел гер¬
цог Бассано в момент оформления французского союза не смог
удержаться, чтобы не высказать свое презрение к Пруссии в связи
с той политикой, которую она вела по отношению к России. «Прус¬
скому королю не следовало бы забывать, что только дружбе к не¬
му императора Александра он обязан, что по тильзитскому дого¬
вору возвращены ему и те из его владений, которые находятся те¬
перь в его власти»,— заявил Бассано, причем в тот момент, когда
217

да Франция уже была на грани разрыва с Россией и союз с Прус¬
сией был призван усилить силы антирусской коалиции. Специфич¬
ность прусских методов ведения внешней политики заключалась
•еще и в том, что она одновременно вела переговоры о подписании
союзного договора как с Францией, так и с Россией. В октябре
1811 г., т. е. уже после предложений о совместном выступлении
против России, сделанных Наполеону, Пруссия подписывает с Рос¬
сией военную конвенцию, которая гласила, что в случае вторжения
французских войск в Пруссию, «русские войска немедленно дви¬
нутся на помощь Пруссии». Одновременно с этим выработан был
в Петербурге и текст русско-прусского союзного договора, получе¬
ние которого в Берлине совпало с возобновлением франко-прус¬
ских переговоров, которые завершились подписанием 12(24) фев¬
раля 1812 г. союзного договора между Пруссией и Францией.
Пруссия обязывалась предоставить в распоряжение Наполеона 20-
тысячный корпус, Р/2 миллиона пудов муки, 44 тысячи волов и пр.
По окончании войны Франция обещала Пруссии территориальное
вознаграждение. Пруссия претендовала на Курляндию, Лифляндию
и Эстляндию. «Пруссия во второй раз,— писал барон Штейн,—
обманула ожидания всех честных и благомыслящих людей, она бе¬
зусловно предалась во власть своему злейшему врагу, собственны¬
ми руками приготовляя себе могилу».
Подобно Пруссии, Австрия также целиком отдалась во власть
Франции. Женитьба Наполеона на Марии-Луизе не изменила в сущ¬
ности положения Австрийской империи. Наполеон был прав, когда
заявлял, что «это семейная связь, которая пи в коем случае не мо¬
жет иметь влияния на политические союзы, допускаемые выгода¬
ми обеих империй». И для него союзный договор с Австрией точно
так же, как и союзный договор с Пруссией, означал не союз рав¬
ноправных государств, а полное их подчинение Франции. Но страх
перед Наполеоном и стремление с его помощью уничтожить своего
конкурента на Ближнем Востоке и увеличить при этом свою тер¬
риторию, привели к тому, что уже в декабре 1811 г. между Авст¬
рией и Францией было подписано предварительное соглашение,
оформленное 2(14) марта 1812 г. в виде секретного договора. Авст¬
рия обязывалась выставить 30-тысячный корпус, который не мог
быть использован ни за Пиринеями, ни против Англии, но только
против России. В свою очередь Наполеон обеспечивал за Австрией
обладание Галицией даже в случае восстановления польского ко¬
ролевства или же представлял ей возможность получить Иллирий¬
ские провинции.
Благодаря союзу с Пруссией и Австрией западный фронт был
обеспечен, и перед Наполеоном открывалась возможность дви¬
жения на Киев, на Петербург и на Смоленск. Избрав любое из
этих направлений, он имел обеспеченный тыл.
Единственно, что еще могло несколько улучшить положение
России на западе — это привлечение на свою сторону Варшавско¬
го герцогства. В этом случае передовой отряд наполеоновской
армии — польские части — превратился бы в передовой отряд ан¬
218

тинаполеоновской коалиции. Александр сделал несколько попыток
привлечь Польшу на свою сторону, используя для этой цели А. Чар-
торижского. Был выдвинут проект создания единой Польши, куда
вошли бы Варшавское герцогство и польские территории, принад¬
лежавшие России. Это государство, по мысли Александра, сохра¬
нило бы свое правительство, а также имело бы конституционную
форму правления. С Россией Польша была бы связана только
личной унией императора, который должен стать одновременно
и королем польским. Но добиться чего-либо положительного
в этом направлении Александру так и не удалось. Отказ Понятов-
ского, являвшегося главою польских вооруженных сил, вступить
в соглашение с Чарторижским сорвал эти планы. В Польше про¬
должали верить демагогическим заверениям Наполеона и в итоге
войны с Россией рассчитывали добиться самостоятельности.
Но если создание против России фронта на западе протекало
в строгом соответствии с планами Наполеона, совсем иначе сложи¬
лась обстановка на севере и юго-западе. Северный фронт, по за¬
мыслу Наполеона, приобретал в будущей войне огромное значение.
В момент, когда основные силы русской армии были бы отвлечены
на запад, выступление Швеции создавало непосредственную угро¬
зу русским владениям в Прибалтике. «Северная угроза» тем более
была для России опасна, что под ударом оказывалась столица им¬
перии — Петербург.
Два обстоятельства создавали у Наполеона уверенность в вы¬
ступлении Швеции на стороне Франции, несмотря на ту тесную эко¬
номическую связь, которая существовала между Швецией и Анг¬
лией и которая не могла не оказывать влияния на ее ориентацию
в условиях войны с Россией. Это были, во-первых, те реваншист¬
ские настроения в отношении России, которые в этот момент про¬
являлись в Швеции весьма ощутимо. Финляндию здесь называли
«свежей раной», и надежда на ее возвращение, как предполагал
Наполеон, будет серьезным доводом в пользу союза Швеции
с Францией.
Вторым обстоятельством, призванным усилить позиции Фран¬
ции в Швеции, было избрание маршала французской армии Бер-
надота наследником шведского престола. Произошло это по це¬
лому ряду обстоятельств. Когда в Швеции умер наследный принц,
Наполеон выдвинул кандидатуру датского короля, но эта канди¬
датура мало устраивала Швецию, поскольку она сама претендо¬
вала на часть датской территории и вовсе не намеревалась идти
к Дании в зависимость. Но опасаясь разгневать Наполеона, швед¬
ский сейм решил избрать кого-либо из его приближенных. Выбор
сейма пал на Бернадота, хотя надо сказать, что Наполеон его не
особенно любил. К тому же, как очень скоро выяснилось, Берна-
дот намеревался быть подлинным правителем Швеции, а не васса¬
лом Франции и, по его собственным словам, быстро сделался
«гражданином севера».
Рассчитывая на помощь Швеции, Наполеон предложил Берна-
доту заключить союзный договор. Бернадот должен был двинуть
219

30-тысячный корпус в Финляндию, за что Наполеон обязывался
не заключать с Россией мира до того момента, пока она не возвра¬
тит Финляндию Швеции.
Предложение было, бесспорно, заманчивым. Но Бернадот, зная
хорошо Наполеона, очевидно, знал и цену его обещаний. К тому
же Россия в случае подписания мирного с нею договора обещала
вознаградить Швецию Норвегией, которая принадлежала Дании.
Оба эти обещания носили несколько «абстрактный» характер, по¬
скольку Финляндия принадлежала Наполеону точно так же, как
Норвегия принадлежала Александру. И то и другое еще надлежа¬
ло завоевать. Но зато на стороне России имелись другие преиму¬
щества. Союз с Россией означал одновременно и союз с Англией,
т. е. отказ от континентальной блокады и предотвращение возмож¬
ности нападения английского флота на шведские берега. На воен¬
ную помощь Франции рассчитывать не приходилось. В то же вре¬
мя английский флот имел полную возможность совершить дивер¬
сию против шведских берегов, а наличие сухопутной границы
с Россией ставило Швецию в весьма опасное положение. К тому
же события 1809 г. наглядно показывали, что и льды Ботническо¬
го залива не являются преградою для русских войск, наоборот, они
могут облегчить перенесение военных действий в район Стокголь¬
ма. Эти соображения в сочетании с теми опасениями, которые
вызывали намерения Наполеона уничтожить шведскую конститу¬
цию, предрешили позицию Швеции.
24 марта (5 апреля) 1812 г. между Швецией и Россией были
подписаны предварительные условия союзного договора, по ко¬
торому обе стороны гарантировали целость своих владений. Тем
самым Швеция еще раз подтверждала свой отказ от каких бы то
ни было притязаний на Финляндию. Россия обещала свое содей¬
ствие в передаче Швеции норвежской территории. Соединенный
русско-шведский корпус должен был действовать в Норвегии, а в
случае необходимости высадиться на берегах Германии с цель<о
действовать на фланге французской армии. Таким образом, соз¬
дать для России фронт на севере Наполеон так и не смог.
Столь же неоправданным оказался расчет на юго-западный
фронт. С момента обострения взаимоотношений с Францией Рос¬
сия стремилась как можно скорее закончить войну с Турцией. Рас¬
считывать в этот момент на какие-либо приобретения в Турции не
приходилось, да и война развивалась не совсем успешно. Восполь¬
зовавшись победою, одержанною над турками в ноябре 1811 г., Ку¬
тузов предложил Турции приступить к мирным переговорам. 16(28)
мая 1812 г., т. е. меньше чем за месяц до перехода Наполеоном
русской границы, в Бухаресте был подписан мирный договор.
Наполеон попытался склонить Турцию к выступлению против
России обещанием возвратить ей Крым и все территории, которые
отняты были у нее за последние 40 лет. Но Турция была ослаблена
войною, длившейся в течение шести лет, и к тому же сильно опа¬
салась диверсии со стороны Англии. Так и не удалось Наполеону
создать для России фронт и на юго-западе.
220

Договор со Швецией и мир с Турцией были выдающимися по¬
бедами русской дипломатии, сорвавшими замысел Наполеона
о полной изоляции России и одновременном ударе с трех сторон.
Хотя война начиналась в тяжелых для России условиях, но все же
фланги были в безопасности.
Завершением дипломатической подготовки к войне было заклю¬
чение русско-английского соглашения. Переговоры велись в Шве¬
ции еще до начала военных действий, но его оформление могло
иметь место лишь после перехода французами русской границы,
поскольку преждевременное его подписание могло ускорить раз¬
вязку.
12 (24)* июня 1812 г. началась война между Россией и Фран¬
цией, а 6(18) июля 1812 г. был подписан мирный трактат между
Россией и Англией.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Экономическое развитие России в конце XVIII и в первой четверти
XIX века	3
Массовые движения и общественно-политическая мысль в конце
XVIII и в начале XIX века ....	24
Внутренняя политика царизма в конце XVIII века	47
Внешняя политика царизма в конце XVIII века	73
Война 1798—1799 годов	88
Дворцовый переворот 1801 года	....	121
Внутренняя политика царизма в начале XIX века (1801—1807 го¬
ды).	.	.	: .	. .	  131
Внешняя политика царизма	в	начале	XIX века	(1801—1807 годы)	151
Русско-турецкая война 1806— 1812 годов и русско-шведская война
1808—1809 годов	....	180
Внутренняя политика царизма после войны 1805—1807 годов	189
Дипломатическая подготовка и причины войны 1812 года	. 207

Окунь Семен Бенцианович
ИСТОРИЯ СССР
(ЛЕКЦИИ)
Часть 1
Конец XVIII—начало XIX века
Редакторы Э. С. Востокова, В. В. Макарова
Техн. ред. А. В. Борщева
Корректоры Е. Л. Каманина, И. Л. Кудряшова
М-57145. Сдано в набор 31/V 1973 г. Подписано в печать
21/XI 1973 г. Формат бумаги бОхЭО1/^* Бумага типогр. № 3.
Печ. л. 14. Уч.-изд. л. 15,18. Бум. л. 7. Тираж 33550 экз.
Заказ 2782. Цена 91 коп.
Издательство ЛГУ имени А. А. Жданова
Типография им. Анохина
Управления по делам издательств, полиграфии и книжной
торговли Совета Министров Карельской АССР.
Петрозаводск, ул. „Правды", 4

ИЗДАТЕЛЬСТВО
ЛЕНИНГРАДСКОГО
УНИВЕРСИТЕТА №4