Centre national de la recherche scientifique
Transferts. Histoire interculturelle (Франция)
Государственный музей истории Санкт-Петербурга
Международный благотворительный фонд
спасения Петербурга-Ленинграда
ГОРОД И ГОРОЖАНЕ В РОССИИ
XX ВЕКА
Материалы российско-французского семинара
Санкт-Петербург, 28-29 сентября 2000 года
КОНТРФОРС
Санкт-Петербург
2001

Составитель
А.Д.Марголис
Научный редактор
О.К.Крокинская
Город и горожане в России XX века: Материалы
российско-французского семинара. Санкт-Петербург,
28-29 сентября 2000 г. СПб. «Контрфорс», 2001. 128 с.
ISBN 5-900001-04-0
ISBN 5-900001-04-0
©
А.Д.Марголис, составление, 2001
На обложке:
А.И.Вахрамеев. «Банный хвост», 1920-е гг.
Рис. из собр. ГМИСПб.

От составителя
Российско-французский семинар "Город и горожане в России
XX века" (Санкт-Петербург, 28-29 сентября, 2000), материалы которого
вошли в данный сборник, явился итогом исследовательской программы,
реализуемой совместно с французским Национальным центром научных
исследований (CNRS). Семинар, инициированный организатором па-
рижской конференции "Санкт-Петербург: Окно в Россию. 1900-1935"1.
г-жой Евой Берар, проходил в Государственном музее истории Санкт-
Петербурга при поддержке Фонда спасения Петербурга-Ленинграда.
Кроме публикуемых здесь докладов, на семинаре состоялись выступ-
ления Брижитт де Монкло "Русские в Париже в XIX в.", Г.З.Каганова
"Полугородская культура", Б.М.Кирикова "Появление и адаптация стиля
модерн в Петербурге". В прениях наряду с докладчиками приняли участие
А.В.Кобак, Н.В.Юхнева, М.Л.Макогонова, Б.САракчеев, Е.М.Тарханова - в
общей сложности, двадцать французских и российских специалистов
историков, этнографов, социологов, искусствоведов. Содержание сбор-
ника материалов международного семинара отражает его междисципли-
нарный характер.
В центре внимания участников встречи, французских и россий-
ских ученых, была проблема "чужих" и "чужого" в городе, поставленная в
начале XX века одним из основоположников социологии города Георгом
Зиммелем (G. Simmel). Совершенно не случайно эта проблема рассматри-
валась, в основном, на материалах новой и новейшей истории Петербур-
га, население которого формировалось в решающей мере за счет ми-
грантов, а городская среда - в результате укоренения на русской почве
западных образцов.
Первый раздел сборника "Городская политика: исторический аспект"
открывает статья В.А.Нардовой, анализирующей противоречивые последствия
принятия нового закона о выборах в Петербургскую городскую думу в
1903 году. Особый интерес представляют впервые введенные в научный
оборот данные о составе гласных, избранных в столичную думу в 1912 г.
А.С.Сухорукова показывает, как проявился в столице Российской импе-
рии общий для всех мегаполисов Европы конца XIX - начала XX вв.
"кризис большого города", вызванный стремительным ростом населения, и
рассматривает попытки преодоления этого кризиса накануне револю-
ции. Ева Берар (Ewa Berard) смело сопоставляет проникнутую антибур-
жуазным пафосом статью-манифест Александра Бенуа в "Мире искусст-
ва" с докладом министра внутренних дел Д.С.Сипягина, посвященным
реформе городского самоуправления в столице, предлагает свежий взгляд
на движение в защиту "живописного города" от его индустриального
перерождения, возникшее в начале прошлого века в Петербурге, Герма-
нии и Вене.
Санкт-Петербург: окно в Россию. Город, модернизация, современность: Мате-
риалы международной научной конференции. Париж, 6-8 марта 1997 г. СПб.
1997; Saint-Petersbourg: une fenetre sur la Russie. Ville, modernisation, modernite.
1900-1935. Sous la direction de Ewa Berard. Paris.2000.

4
Большинство авторов второго раздела сборника, "Социально-
пространственная среда и развитие", - французские участники семина-
ра. Елизавета Есаян (Elisabeth Essaian) опираясь на весьма содержатель-
ные архивные материалы, рассматривает эволюцию форм заимствования запад-
ного опыта градостроительства авторами Генплана реконструкции Мо-
сквы 1935 г. Широкую картину иностранного участия в социалистиче-
ской индустриализации, которое, по понятным причинам, не хотела замечать
советская историофафия, дает Селин Байу (Celine Bayou). К периоду 1920-30-х
годов относится и оригинальная по методике статья Н.Б.Лебиной, по-
священная мало исследованным процессам социалистической сефегации,
т.е. бытового просфанственного обособления элитарного слоя советского
общества. Эти явления рассматриваются на примере трех ленинфадских
домов на ПефОфадской стороне.
Современные проблемы социально-просфанственной среды также
нашли свое отражение в этом разделе сборника. Жан Радвани (Jean
Radvanyi) делится своими впечатлениями от перемен в типичных малых
российских городах (Торопец, Тверской области и Александров, Влади-
мирской области), где реформы последнего десятилетия иначе, чем в
столицах. Автор демонстрирует при этом хорошую осведомленность в
области современных российских реалий. Т.А.Славина предлагает взглянуть
на трехвековую историю петербургской архитектуры как на 'трандиозный
естественный спектакль", в ходе которого происходила адаптация "чужого" к
национальной культуре. Автор ищет психологические причины предпочте-
ния того или иного стиля, дает свои оценки новым чертам городского
пространства северной столицы рубежа XX-XXI вв.
Заключительный раздел - "Горожане: социологические наблю-
дения" - включает статьи петербургских историков и социологов, непо-
средственно посвященные социокультурной проблеме "чужого". Л.Я.Лурье
продолжает цикл своих, весьма красочных по материалу, исследований
городской социальной среды Х1Х-начала XX вв., в том числе, так назы-
ваемых "питерщиков" - крестьян-отходников, занимавшихся в Петер-
бурге разными видами промыслов. А.Д.Марголис пытается разобраться
в причинах того обстоятельства, что весьма значительная часть "великих
петербуржцев", с именами которых ассоциируются высшие научные и
культурные достижения города, не были уроженцами Петербурга.
Опираясь на результаты оригинальных по методике социологи-
ческих опросов жителей города, русских по национальности, З.В.Сикевич
констатирует свойственный нашим современникам этноценфизм, а также
неоднозначное отношение к другим народам, когда "чужие" могут вос-
приниматься и положительно, и офицательно, с симпатией и антипатией.
Наконец, О.К.Крокинская, говоря о кризисе идентичности, переживаемом
российским обществом в целом, в то же время утверждает жизненно
важный аспект самого наличия "иного" и даже "чужого" для построения
продуктивного диалога в культуре формирующегося глобального общества.
Несколько мозаичная и не вполне завершенная картина пробле-
мы, обсуждавшейся на международном семинаре, характерна для наше-
го времени. Осмысление итогов XX века и трехсотлетней истории Пе-
тербурга только начинается. Участники российско-французского диалога
надеются на его продолжение.

I
Городская политика:
исторический аспект

Валерия Нардова
Закон о выборах в Петербургскую городскую
думу 1903 года: оправдались ли ожидания
правительства и общества?
На первый взгляд, заявленная тема не имеет прямого от-
ношения к лейтмотиву большинства выступлений на нынешнем
семинаре - "чужие и чужое в городе". Однако, как выясняется,
под понятие "чужие" подпадают самые неожиданные категории,
в том числе, категории городского населения. Таковыми, напри-
мер, по Городовому положению 1870 г. стали так называемые
квартиронаниматели - лица, не имевшие в городе недвижимой
собственности и вынужденные поэтому снимать квартиры. Дан-
ная категория горожан, весьма многочисленная в крупных горо-
дах, - это и рабочие, и лица свободных профессий, и чиновники и
пр., - на основании избирательного закона 1870 г. была лишена
как активного, так и пассивного избирательного права на выбо-
рах в органы городского общественного управления 1. Обстоя-
тельства и последствия такого положения для жизни города и
являются предметом исследования в данном докладе.
Современники видели парадокс в том, что в качестве об-
ладателей недвижимости избирательным правом были наделены
владельцы любой лачуги, уплачивавшие за нее всего копейки в
городскую казну, а квартиронаниматели, среди которых были
весьма состоятельные люди, такого права не имели. Правда, Го-
родовое положение позволяло городским думам возбуждать пе-
ред правительством ходатайства о включении квартиронанима-
телей в число избирателей. Однако, большинство гласных город-
ских дум воспринимали квартиронанимателей как случайный,
чуждый городу элемент, не связанный с ним достаточно прочны-
ми узами. Да и само правительство, хотя и по иным, прежде всего
политическим, соображениям не решалось наделять квартирона-
нимателей избирательным правом. Отрицательное мнение прави-
тельства по этому вопросу министр внутренних дел И.Н.Дурново
при обсуждении нового городового положения объяснял тем, что
"от введения квартиронанимателей в думы деятельность сих уч-
реждений будет направлена на ложный путь увлечений как хо-
© В.Нардова
1 Избирательным правом обладали владельцы недвижимого имущества,
обложенного городским налогом, и лица, уплачивавшие определенные
торгово-промышленные сборы.

7
зяйственного, так и политического свойства, ибо известно, что в
указанной среде группируются самые разнородные элементы, не
поддающиеся никакой общей характеристике" . Таким образом,
позицию правительства определяла боязнь открыть доступ в ор-
ганы самоуправления представителям разночинной интеллиген-
ции, которая потенциально могла привнести в думы нежелатель-
ные оппозиционные настроения.
По новому Городовому положению 1892 г., как и по По-
ложению 1870 г., квартиронаниматели не получили избиратель-
ных прав. В то же время корпус прежних категорий избирателей
вследствие установления высокого имущественного ценза очень
сильно сократился. В Петербурге на 1 200 000 жителей избира-
тельное право имели лишь около 6 тысяч человек, т. е. всего 0,5%
горожан. (В Москве - 0,6%, в Одессе - 0,5% и т. д.)
С начала XX в. широкая общественность не только в Пе-
тербурге, но и в других городах все активнее выступала с требо-
ванием пересмотра избирательного закона.
Между тем, бурный рост Петербурга с конца XIX в. зако-
номерно породил комплекс острейших проблем в жизни города:
жилищную, транспортную, санитарного состояния и др. Форми-
руемый на основе избирательного закона 1892 г. домовладельче-
ско-купеческий состав думы оказался не в состоянии удовлетво-
рительно справляться с усложнившимися задачами по управле-
нию столичным городским хозяйством. Нужен был качественно
новый тип гласных, с высоким уровнем образования, профессио-
нальными знаниями и, что также немаловажно, способных под-
няться над личными интересами во имя общественных.
Необходимость этого условия для решения масштабных
задач, вставших перед столичной думой с начала XX в., осознает
и само правительство. В 1903 г. для столицы было принято осо-
бое Положение об общественном управлении. Оно внесло суще-
ственные изменения в избирательный закон3. Наряду с прежними
категориями избирателей право голоса было предоставлено наи-
более состоятельной части квартиронанимателей. Такое право
получили лица, уплачивавшие государственный квартирный на-
лог в размере не ниже 33 руб. Им облагались квартиры стоимо-
стью от 1080 руб. и выше.
В 1903 г. избирательное право по квартирному цензу по-
лучили примерно 6 тысяч человек. Чтобы по возможности огра-
2 Нардова В.А. Городское самоуправление в России в 60-х - начале 90-х
годов XIX в. Л. 1984. С. 247-248.
3 Высочайше утвержденное 8 июня 1903 г. Положение об общественном
управлении г. С.-Петербурга. СПб. 1903. Ст. 17, 27, 28, 41 и др.

8
ничить влияние квартиронанимателей, была введена двухразряд-
ная система выборов. В I разряд вошли богатейшие жители сто-
лицы, вносившие в городскую казну суммарно 7з часть всех по-
ступлений, во II разряд - остальные избиратели. Горстке избира-
телей I разряда - в 1903 г. их оказалось менее 300 человек - было
предоставлено право избирать третью часть гласных. По новому
закону пассивное избирательное право было также ограничено
образовательным цензом (требовалось окончание учебного заве-
дения не ниже городского училища).
Уже первые выборы в конце 1903 г., казалось бы, дали
основание говорить о положительном значении реформы: вдвое
увеличилась численность избирателей, произошли изменения в
социально-профессиональном составе думы, в целом вырос обра-
зовательный уровень гласных. В думу были избраны известные
ученые, крупные специалисты разных областей знаний. Однако в
глазах прогрессивной общественности реформа все же была по-
лумерой, которая не могла привести к существенным количест-
венным и качественным изменениям в составе избирателей и
гласных.
Для более объективной оценки последствий введения но-
вого избирательного закона, на наш взгляд, предпочтительнее
обратиться к результатам не первых, а последующих выборов в
городскую думу.
Проанализируем итоги выборов, происходивших в
1912 г., четвертых после выборов 1903 г. Общая численность
избирателей на выборах в столичную думу в 1912 г. составила
18 675 человек. Из них половина приходилась на цензовиков-
квартиронанимателей - 9212 человек . Таким образом, благодаря
новому закону количество избирателей увеличилось ровно вдвое,
хотя при этом их численность не превысила 1% от общего числа
жителей столицы. Кстати, обратим внимание еще на один пара-
докс: количество горожан, получивших право голоса на выборах
в Государственную думу, оказалось намного выше, чем в город-
скую. В список избирателей в Государственную думу по Санкт-
Петербургу в 1912 г. было внесено 75 228 человек против 18
600, наделенных правом участия в выборах в думу городскую.
В 1912 г., в соответствии с законом 1903 г., обновлялась
половина состава думы - 81 человек (27 по первому и 54 по вто-
рому разрядам). В I разряд избирателей было включено 564 и во
II разряд 18 111 человек. Все избиратели-квартиронаниматели
шли по II разряду. Активность новой категории избирателей на
4 РГИА. Ф. 1288. Оп. 5. 1915. Д. 77. Л. 34.
5 Краткий свод статистических данных по г. С.-Петербургу за 1912 г. С. 74.

9
выборах была крайне низкой. Только 28% из них воспользова-
лись своим правом голоса.
Тем не менее в думу прошло весьма значительное число
квартиронанимателей. Вместе с теми, кто был избран в 1910 г.
(33 гласных), численность гласных-квартиронанимателей на 1
января 1913 г. составила 63 человека.
Новый избирательный закон преследовал цель качествен-
но изменить состав гласных и тем самым сделать думу более
дееспособной. Что представляла собой новая категория гласных
по своему служебному положению, роду занятий, уровню обра-
зования, политическим взглядам? Получить такие сведения по-
зволяет выявленная нами в Российском государственном истори-
ческом архиве "Справка" о личном составе гласных на 1 января
1913 г., подготовленная градоначальником по распоряжению
Министерства внутренних дел6. Справка дает возможность полу-
чить ряд данных о гласных, в том числе выяснить, от каких час-
тей города они были избраны в думу. Право голоса по квартир-
ному цензу получили лишь весьма состоятельные люди, свои
квартиры они снимали в основном в центре города. Как оказа-
лось, наибольшее число гласных проживало в Литейной, Васи-
леостровской и Московской частях. Лишь двое прошли в думу от
Александро-Невской и двое от Рождественской частей. Таким
образом, приходится констатировать, что избирательный закон
1903 г. не привел к равномерному представительству в думе от
различных частей города.
В "Справке" содержатся сведения о размере уплачивае-
мого квартирного налога, характеризующие имущественное по-
ложение гласных. Квартиры, с которых взимался 33-х рублевый
налог, могли снимать достаточно состоятельные люди. Выясня-
ется, что из 63 гласных квартиры, облагаемые 33-х рублевым
налогом, снимали лишь 11 человек. 20 человек снимали кварти-
ры стоимостью от 1200 до 1560 руб., 15 человек - от 1560 до
2090, 10 человек жили в квартирах, стоивших от 2090 до
3000 руб. и 7 человек - в квартирах от 3000 до 4800 руб.
Высокий избирательный ценз, установленный для пла-
тельщиков квартирного налога, определил социальное положе-
ние гласных от новой категории избирателей. Из 63 гласных,
избирательный ценз которых основывался исключительно на
уплате квартирного налога, 42 человека являлись государствен-
ными служащими (некоторые уже в отставке) и имели достаточ-
но высокие гражданские и военные чины. Чины III-IV классов
были у 18 гласных, V-IX классов - у 17, X класса - у одного. Во-
6 РГИА. Ф. 1288. Оп. 5. 1913. Д. 234. Л. 9-22.

10
енные чины III-IV классов были у 4 человек и VII-X - у двоих. У
троих гласных были придворные звания. В числе гласных-
квартиронанимателей значились 2 сенатора, 2 члена Государст-
венного совета и 2 члена Государственной думы. Особенно важ-
но подчеркнуть, что в лице квартиронанимателей в думе была
широко представлена интеллигенция как из числа тех, кто состо-
ял на государственной службе, так и из лиц свободных профес-
сий. Среди гласных-квартиронанимателей было 12 присяжных
поверенных и юрисконсультов, 7 инженеров и архитекторов, 3
врача. 12 человек вели профессорско-преподавательскую работу
в высших учебных заведениях столицы. В то же время от кварти-
ронанимателей, занимавшихся предпринимательской деятельно-
стью или служивших в предпринимательских организациях, в
думу было избрано всего 9 человек. Причем купеческое звание не
указано ни у одного гласного-квартиронанимателя, звание почет-
ного гражданина - у троих. Социальный состав гласных, пользо-
вавшихся избирательным правом на иных основаниях, был со-
вершенно другим. Удельный вес лиц, занятых торгово-промышленной
деятельностью, был очень значителен, а интеллигенции относи-
тельно невелик.
В соответствии с родом занятий образовательный уровень
гласных-квартиронанимателей был очень высоким: 87% имели
высшее образование (6 человек были со средним, один с началь-
ным, один с домашним). В остальной части гласных высшее об-
разование было у 50%.
Квартирный ценз позволил войти в состав думы крупным
ученым, высокообразованным специалистам, известным общест-
венным деятелям. В их числе можно назвать вице-президента
Академии художеств И.И.Толстого,, директора Технологического
института профессора Д.С.Зернова, доктора государственного права,
члена Государственного совета по выборам М.М.Ковалевского,
известного хирурга, лейб-медика Высочайшего двора Е.В.Павлова и др.
Особое значение Министерство внутренних дел придава-
ло выяснению политической лояльности деятелей органов обще-
ственного управления. В перечне затребованных от градоначаль-
ника сведений о гласных два пункта касались их политической
ориентации:
- п. 7. "Политические воззрения, а равно и другие данные,
по коим можно было бы судить о личности гласных".
- п. 8. "Партийная принадлежность в среде как думы, так
и политических партий"7.
7 Там же. Л. 1.

11
Под думскими партиями имелись в виду так называемая
"партия стародумцев", безраздельно господствовавшая до выбо-
ров 1910 г., и оппозиционная к ней "обновленческая партия",
появившаяся на сцене два года назад. Обновленцы выступали за
реорганизацию всей муниципальной деятельности, за новые ме-
тоды ведения городского хозяйства. В гласных-стародумцах пра-
вительство видело прежде всего лояльных по отношению к су-
ществующему режиму общественных деятелей, "далеких от ув-
лечения политическими крайностями и готовых работать рука об
руку с правительством"8. Поэтому оно с известной тревогой сле-
дило за исходом выборов 1912 г., проявляя озабоченность тем,
каким окажется соотношение между стародумцами и обновлен-
цами в новой думе.
Выборы 1912 г. обеспечили победу кандидатам, которые
шли по обновленческому списку. В новой думе из 162 гласных к
обновленцам, по данным градоначальника, принадлежали 104
человека (в это число входили и 37 человек, избранных в 1910 г.).
Причем из 63 гласных-квартиронанимателей к обновленцам гра-
доначальник отнес 52 человека. Разумеется, эти цифры достаточ-
но условны, поскольку партия обновленцев была весьма аморф-
ным и неустойчивым образованием, включавшим в себя самые
разнородные по социальной принадлежности и политическим
убеждениям элементы.
Характеризуя политические воззрения гласных, градона-
чальник исходил из материалов, предоставленных ему Петер-
бургским охранным отделением. В них содержались сведения,
относящиеся к конкретным персонам: о сношении с неблагона-
дежными лицами (социал-революционерами, социал-демократами),
об установлении за ними гласного или негласного надзора, о
противоправительственной деятельности в период революцион-
ных событий 1905-1907 гг., о принадлежности к конституцион-
но-демократической партии и т. п. Компрометирующие материа-
лы поступили на 38 человек, из них на 19, прошедших в думу по
квартирному цензу9. Удельный вес в той или иной мере полити-
чески запятнанных гласных из числа нанимателей квартир был
выше, чем гласных с торгово-промышленным и домовладельче-
ским цензами. В отношении первых в Охранном отделении мате-
риал имелся на каждого третьего, в отношении остальных цензо-
виков - на одного из пяти. Таким образом, относительная имуще-
ственная состоятельность и высокое служебное положение квар-
8 Там же. Д. 257. Л. 9.
9 Там же. Д. 234. Л. 3-8.

12
тиронанимателей не обеспечили гарантии их лояльного отноше-
ния к правительству.
В конце 1913 г. в Петербургской думе развернулась дис-
куссия по вопросу о городской реформе. В числе ораторов, вы-
ступивших с наиболее резкой критикой действующего Городового
положения и правительственной политики в отношении органов само-
управления, были гласные-квартиронаниматели М.МКовалевский,
В.В.Измайлов, А.И.Шингарев и др.10 В Дневнике городского го-
ловы И.И.Толстого имеется запись разговора с ним министра
внутренних дел Н.А.Маклакова, который выразил Толстому свое
возмущение заседаниями думы по поводу реформы Городового
положения, где произносились "чисто митинговые речи, напоми-
нающие 1904-1905 гг."11
Правительство еще раз убеждается в том, что его нега-
тивное отношение к наделению избирательным правом нанима-
телей квартир, даже наиболее состоятельных из них, было небез-
основательным. Поэтому когда накануне очередных выборов в
1915 г. возникла ситуация, которая могла привести к увеличению
количества избирателей по квартирному цензу, правительство
постаралось воспрепятствовать этому. Дело в том, что Мини-
стерство финансов в годы войны повысило государственный на-
лог на 50%, вследствие чего в число плательщиков 33-х рублево-
го налога (VIII разряд) в Петербурге попадали квартиронанима-
тели еще 2-х разрядов (VII и VI). Наделение их правом голоса
увеличило бы число избирателей этой категории на 9 тысяч чело-
век. По высказыванию многих столичных газет, осуществление
этой меры имело бы важное значение, поскольку в состав изби-
рателей влился бы более демократический контингент. Однако
новым плательщикам квартирного,налога было отказано в пре-
доставлении избирательных прав12. Таким образом, по приведен-
ным выше материалам вполне определенно прослеживается не-
удовлетворенность правительства избирательным законом 1903 г.
Что касается столичной общественности, то она неодина-
ково оценивала новый избирательный закон. К 1913 г. обозначи-
лись два основных мнения. Они прозвучали, в частности, на засе-
даниях Петербургской думы во время дискуссии о реформе Горо-
дового положения. Одно было высказано гласным Я.В.Змеевым и
отражало точку зрения более консервативных общественных
кругов. "Действующая избирательная система в Санкт-Петербурге,
10 Там же. Д. 179. Л. 85а-89б.
11 Толстой И.И. Дневник. 1906-1916. СПб., 1997. С. 469.
12 Ганелин Р.Ш., Нардова В.А. Первая мировая война и петроградская
оппозиционность // Феномен Петербурга. СПб. 2000. С. 196-197.

13
- заявил он, - дала блестящие результаты. В среде гласных много
лиц, имеющих известность не только в столице, но и по всей Рос-
сии в научном, торгово-промышленном и общественном отношении"13.
Диаметрально противоположной точки зрения придержи-
вался гласный левой ориентации Г.А.Фальборк. В своем выступ-
лении он отметил, что на первый взгляд закон 1903 г. как будто
бы вносил улучшения, увеличив число избирателей. Но при этом
новый контингент избирателей был представлен фактически
высшей чиновной бюрократией Петербурга. Более того, даже те
312 избирателей I разряда, которым Плеве вручил право избирать
целую треть гласных, были опять-таки чиновниками, контроли-
руемыми Министерством внутренних дел. Наряду с ними в числе
перворазрядников оказалась масса правительственных учрежде-
ний, через которые бюрократия фактически оказывает огромное
влияние на ход дел в самоуправлении. И, наконец, что, с его точ-
ки зрения, было совершенно неприемлемо, II разряд избирателей
оказался ослабленным лишением его права выбора 7з гласных14.
Отношение к закону 1903 г. прогрессивных обществен-
ных кругов столицы дополняет мнение известного общественно-
го деятеля, члена IV Государственной думы Л.А. Велихова. Вы-
ступая в 1916 г. в Государственной думе с критикой общероссий-
ского Городового положения, лишившего избирательного права
99% населения, Велихов находил, что в самом худшем положе-
нии оказалась северная столица. "Темное творчество Плеве и его
бюрократических сподвижников сумело сочинить для злосчаст-
ного города такой городовой уклад, такой лабиринт чиновничьих
хитросплетений, которые как будто нарочно созданы для дискре-
дитирования городского самоуправления. В результате этого
закона Петроград уже много лет стал притчей во языцех, его ду-
ма превратилась в арену нескончаемой борьбы непримиримых
течений, его управа сделалась кладбищем лучших общественных
репутаций"15. Крайне негативную сторону избирательного закона
он видел также в двухразрядной системе, предоставившей трем
сотням капиталистов-миллионеров и 27-ми официальным ведом-
ствам право избирать от имени двухмиллионного населения Пет-
рограда целую треть городской думы. Выборы по этому разряду,
по существу, становились назначением тех лиц, кому доверяло
13 РГИА. Ф. 1288. Оп. 5. 1913. Д. 179. Л. 54-56.
14 Там же. Л. 85а.
15 Государственная дума. IV созыв. Стенографические отчеты 1916 г.
Сессия четвертая. Петроград, 1916. Стлб. 2661-2668.

14
Министерство внутренних дел или поддерживали столичные
миллионеры Елисеев с Леляновым16.
Таким образом, можно констатировать, что новый изби-
рательный закон не оправдал ожиданий правительства и отнюдь
не удовлетворил широкую общественность. С критикой недос-
татков Положения об общественном управлении 1903 г. нельзя
не согласиться. Тем не менее, на наш взгляд, закон, предоставив
право голоса некоторой части квартиронанимателей, сыграл все
же определенную положительную роль. Он дал возможность
подключиться к муниципальной деятельности многим высокооб-
разованным и общественно активным людям. Анализ посещае-
мости заседаний думы и участия гласных-квартаронанимателей в
разных исполнительных и подготовительных комиссиях свиде-
тельствует о том, что достаточно занятые своей служебно-
профессиональной деятельностью люди в основном весьма от-
ветственно относились к исполнению обязанностей гласных.
Кроме того, как уже говорилось, гласные-квартиронаниматели
являлись ядром прогрессивной обновленческой группы, которая
прилагала немалые усилия для перестройки работы думы и более
эффективного решения городских проблем.
Несомненно и то, что расширение круга образованных
людей, которые на практике в качестве гласных смогли познако-
миться с муниципальной деятельностью, способствовало более
компетентному и профессиональному обсуждению вопроса о
городской реформе как в столичной прессе, так и на заседаниях
разных общественных организаций.
16 Там же.

Анна Сухорукова
"Кризис большого города" и городское
самоуправление Петербурга
в начале XX века
Вторая половина XIX века вплоть до начала XX была пе-
риодом интенсивного роста городского населения Европы. В
первую очередь этому способствовали быстрые темпы развития
промышленности, которая становилась все более значимым гра-
дообразующим фактором. За вторую половину XIX века населе-
ние Лондона более чем удвоилось (с 3,9 млн. человек до 7,3
млн.), Парижа - возросло с 2,5 млн. до 4 млн. человек, Берлина
выросло с 800 тысяч до 3,2 миллионов. Одновременно с ростом
столиц росла и общая численность городского населения. В 1846
году во Франции она составляла 24,4 % , но к 1910 году достигла
уже 41 %. В Германии соотношение городского и сельского на-
селения было соответственно 55 % и 45 %, в России же населе-
ние городов насчитывало всего 14,5 %. Предельная цифра кон-
центрации городского населения была в наиболее развитой в
промышленном отношении Англии - 77 % населения страны
проживало в городах. Естественно, что при таком быстром росте
населения города просто не справлялись с задачей рационального
расселения новых горожан1.
Другим градообразующим фактором наряду с ростом
промышленности, несомненно, нужно считать тягу человека к
тем культурным благам, которые дает город. «Причины этого
мирового явления {роста городов - А.С.) весьма сложны, разно-
образны и продолжают составлять предмет изучения социологов,
политико-экономовои представителей других общественных наук,
но общая причина возникновения этого, чрезвычайной важности,
движения, поднявшего значение городов и расширившего сферу
их деятельности до пределов, о которых раньше и представления
не имелось, объясняется увеличением спроса масс народонаселе-
ния на культурное развитие в разнообразнейших бесчисленных
понятиях и размерах, сосредотачивающихся в городах»2.
Рост промышленности вблизи городов способствовал
созданию вокруг них промышленных барьеров из фабрик и заво-
© А.Сухорукова
1 История градостроительного искусства. М. 1979. Т. 2. С. 13.
2 Никитин А.Н. Задачи Петербурга. СПб. 1904. С. 191.

16
дов, выраставших на окраинах и лишавших жителей свежего
воздуха. Трущобы и казармы, служившие жильем для рабочих заво-
дов, как правило, находившиеся в антисанитарном состоянии, ста-
новились очагами не только эпидемических заболеваний, но и
проявлений социального недовольства.
Концентрация населения в городах приводила к развитию
в них ряда кризисных явлений. В первую очередь, это был жи-
лищный кризис, так как жилищное строительство хронически
отставало от роста населения. Недостаток квартир приводил к
переуплотнению уже имеющихся жилых помещений и как след-
ствие к ухудшению их санитарного состояния. Ухудшению сани-
тарного состояния городов способствовали и ранее упоминав-
шиеся промышленные барьеры вокруг городов. Ситуация не-
хватки жилья и низких темпов строительства в крупных городах
Европы и Америки усугублялась также земельной спекуляцией и
развитием внутриквартальной застройки в ущерб санитарным
нормам.
К жилищному кризису прибавлялся и транспортный, ко-
торый усиливался по мере роста городов и протяженности ком-
муникаций. Центральные районы европейских городов станови-
лись невозможными для проезда.
Все эти явления, взаимозависимые и взаимосвязанные
друг с другом, сливались в единый кризис, который получил в
литературе рубежа XIX-XX веков название "кризиса большого
города".
Кризис большого города, в первую очередь, характерный
для столичных центров, послужил причиной их реконструкции,
которая должна была градостроительными методами решить
вставшие перед городами проблемы. Таким образом, количест-
венные изменения, затронувшие города во второй половине XIX
века, явились мощным стимулом для их кардинального качест-
венного изменения. Настойчивые поиски оптимальных форм
расселения, как и более совершенных приемов планирования и
застройки городов, шли рука об руку с продуманной политикой в
области обеспечения крупных градостроительных мероприятий
надежной и действенной законодательной базой. Усиление прав
местных городских властей в отношении экспроприации земель в
целях улучшения застройки и реконструкции городов стало ос-
новой правового регулирования градостроительства в городах
Европы. Активное участие в градостроительной деятельности и
решении "кризиса большого города" принимала и центральная
власть европейских городов. Субсидии, создание законодатель-
ной базы для решения вопросов, связанных с планированием
городов, передача больших полномочий в этом вопросе местному

17
управлению - все это сделало возможным если не решение, то
ослабление кризиса3.
Несмотря на то, что Россия была преимущественно сель-
скохозяйственной страной, в ней, так же как и в городах Европы,
в начале XX века стало ощущаться начало кризиса больших городов.
В России первым городом, столкнувшимся с этим обще-
мировым явлением, стал, несомненно, Санкт-Петербург, столица
империи. Резкий рост его населения4, вызванный, прежде всего,
промышленным подъемом конца XIX века, породил все более
углубляющийся жилищный кризис. Сложившаяся в городе к на-
чалу XX века система жилищного строительства не могла спра-
виться с притоком населения. Из-за отсутствия удобной и деше-
вой транспортной связи происходило переуплотнение центра
города: появлялись квартиры с угловыми жильцами, заселялись
малопригодные для жилья подвалы и мансарды. В центре жилье
дорожало, а окраины оставались малозаселенными.
Наиболее плотным было заселение центра города - Ад-
миралтейская, Казанская, Спасская, Коломенская, Литейная час-
ти. В 1900 году здесь проживало 27,2 % населения Петербурга.
После постройки первой очереди трамвая (1907), открытия Тро-
ицкого (1903) и Охтинского (1911) мостов число жителей цен-
тральных районов несколько упало и в 1910 году составило
22,2 % от всего населения Петербурга5. На каждого жителя цен-
тральных частей города приходилось в 1907 году около 5,9 кв.
саженей земли, тогда как на окраинах - в Нарвской, Александро-
Невской, Петербургской, Выборгской частях- 19,1 кв. саженей6.
Скученность населения в центре города и неустроенность окра-
ин, отсутствие нормального транспортного сообщения между
различными частями города и, как следствие, плохое санитарное
состояние приводили к большой смертности. В 1908 году от
брюшного тифа в< Петербурге умерли 1679 человек, значительно
больше, чем во всех городах Англии вместе взятых7.
3 История градостроительного искусства... С. 18.
В 1890 г. численность населения Санкт-Петербурга составляла 954 400
человек, к 1900 г. это число выросло до 1 418 000, в 1912 г. достигло
рубежа 2 млн., в 1917 г. в Петербурге проживали 2 420 000 человек //
Материалы по статистике Петрограда. Вып. I. Пг. 1920. СЮ.
5 Крузе Э.Э., Куцентов Д.Г. Население Петербурга // Очерки истории
Ленинграда. Л. 1954. Т. III. С. 112.
6 Енакиев Ф.Е. Задачи преобразования Петербурга. СПб. 1912. С. 28.
7 Петроградская городская дума в 1913-1915 гг. Пг. 1915. С. 179.

18
Одна из устаревших норм Строительного устава , ограни-
чивавшая высоту домов в столице, не давала городу расти вверх,
и Петербург расползался вширь. За этим расширением не успевал
городской транспорт, и городские окраины оказывались отрезан-
ными от центра. Кроме того, центральные улицы города были
запружены транспортом, среди видов которого в начале века все
более значимым становится автомобиль. При таком положении
вещей невозможно было и осуществление крупных градострои-
тельных проектов, таких как, например, "Новый Петербург" на
острове Голодай. Несмотря на дешевизну квартир дома в "Новом
Петербурге" из-за отдаленности от центра города и плохой
транспортной связи заселялись неохотно.
Санитарная, транспортная и жилищная проблемы Петер-
бурга слились воедино в начале XX века и стали перерастать в
кризисные явления. Так же, как и города Европы, Петербург сто-
ял на пороге генеральной реконструкции.
Разрешение "кризиса большого города" было возможно
лишь при комплексном подходе, основанном на точных стати-
стических расчетах и новейших достижениях градостроительно-
го искусства того времени. Решение столь масштабных задач
требовало не только последовательной градостроительной поли-
тики и весьма значительных финансовых вложений в реконст-
рукцию города, но и изменения взаимоотношений между госу-
дарством, городскими властями и горожанами. В Петербурге
решением проблем города занималось петербургское городское
общественное управление, которому, согласно Городовому по-
ложению 1870 г. и последующим положениям, центральной вла-
стью были переданы полномочия по ведению городского хозяй-
ства и благоустройству города.
Однако проведению градостроительных мероприятий
мешало несколько факторов. Основным препятствием на пути
модернизации города был недостаток средств на осуществление
столь масштабного проекта. Основу городского бюджета состав-
ляли налоги с торговли и промыслов и оценочный сбор с город-
ских недвижимых имуществ, а также доходы от городских пред-
приятий. При этом из-под налогообложения было выведено не-
движимое имущество всех министерств и ведомств, а также чле-
В Строительном уставе 1900 года, который был основным законода-
тельным документом, регулирующим строительство в городах импе-
рии, с 1844 года сохранилась статья, ограничивающая высоту частных
зданий в Петербурге. Предельная высота частных зданий не могла
превышать ширину улицы, на которой дом строится, а на площадях и
других открытых местах должна была иметь высоту не более 11 саже-
ней (статья 198).

19
нов императорской фамилии. Петербург как столица Российской
империи, местопребывание императорской фамилии и всех цен-
тральных государственных учреждений терял ежегодно огром-
ные суммы, недополученные городской казной. Неоднократные
предложения думы изменить систему городского налогообложе-
ния оставались без ответа. Требования же к благоустройству Пе-
тербурга, именно в силу его столичного статуса, были повышен-
ными, и со стороны центральной власти к городскому управле-
нию регулярно поступали распоряжения об улучшении состояния
города.
Городская власть прилагала значительные усилия для
расширения налогооблагаемой базы: доходы с создаваемых и
приобретаемых в монопольное владение отдельных отраслей город-
ского хозяйства (телефона, водопровода, трамвая, скотобоен и
т.п.) постепенно становятся основой доходной части бюджета. К
1916 г. эта статья составила более 50 % от всей суммы дохода9.
Доходность городских предприятий росла не за счет увеличения
тарифов на услуги, что противоречило бы основному принципу
деятельности Петербургской городской думы (предоставление
всем горожанам дешевых и качественных услуг), а за счет увели-
чения их объема и разновидностей: дума развивала сеть трамвай-
ных линий, телефона, создавала новые городские предприятия
хлебозавод, ломбарды, автопредприятие. Развитие городских
предприятий, таким образом, становится в начале XX в. элемен-
том социальной политики петербургского городского общест-
венного управления.
Несмотря на рост доходной части бюджета город испы-
тывал значительные финансовые затруднения. Тяжелым финан-
совым бременем ложились расходы по содержанию полиции,
мировых судей, а также воинская повинность. Необходимо было
решать социальные проблемы: улучшение быта беднейших слоев
населения (строительство и содержание ночлежных домов, домов
с дешевыми квартирами), предоставление медицинской помощи
всем слоям населения, принятие мер по снижению цен на хлеб,
мясо, в случае их подорожания, и т.п. Крупные мероприятия по
строительству мостов, больниц, улучшению санитарного состоя-
ния приходилось проводить за счет городских займов, что, в
свою очередь, обременяло долгами городской бюджет. Именно
недостаток средств был одним из основных аргументов при от-
клонении думой крупных проектов благоустройства города. Та-
ким образом, городская власть не располагала средствами на
проведение радикальной реконструкции, которая могла бы раз-
решить "кризис большого города" Для этого были необходимы
9 Федоров М.П. Финансы Петербурга. СПб. 1914. С. 24.

20
либо гигантские финансовые вливания из государственного
бюджета, либо значительное расширение налогооблагаемой базы
города и создание условий для привлечения инвестиций.
Кроме этого, местное управление было ограничено в
правах по отчуждению земли, без чего невозможно было проведение
крупных градостроительных мероприятий. Сложностям в проведении
градостроительных мероприятий способствовала и скудость
земельного хозяйства города.
Помимо этого в области планировки и застройки города
петербургское городское общественное управление имело только
надзорные функции, которые были ей переданы по Городовому
положению 1870 г. Последующие законодательные акты, касающиеся
управления городом (1892 и 1903 гг.), лишь подтвердили ранее
переданные думе полномочия. Петербург застраивался согласно
плану урегулирования Санкт-Петербурга 1880 г., и внесение любых
изменений сопровождалось длинной бюрократической процедурой.
Право разрешать строительство фабрик было передано градоначальнику,
который даже не обязан был советоваться с думой. План 1880 г.,
сыгравший свою положительную роль, предотвратив хаотичное
строительство на некоторых окраинах города, в конце XIX
начале XX вв. не только утратил свою актуальность, но и стал
трудно выполнимым из-за подскочивших цен на землю. Город в
строительном отношении был поделен на отдельные участки,
единого контроля за строительством не осуществлялось.
Ограничение высоты зданий приводило к тому, что возможности
расти вверх у города не было. При отсутствии же рациональных
путей сообщения ограничивался и рост города вширь. Архитекторы и
их заказчики-домовладельцы решали эту проблему за счет максимального
заполнения внутриквартального пространства. В результате
происходило переуплотнение центра города, ухудшение его санитарного
состояния, при малозастраиваемых окраинах. Устаревшее строительное
законодательство мешало нормальному развитию столицы Российской
империи и усугубляло кризисные явления.
Помимо объективных трудностей, связанных с несовершенством
законодательной базы и ограниченностью финансовых ресурсов,
усугублению кризисных явлений способствовало и то, что долгое
время городские власти не отдавали себе отчета в глубине
накопившихся проблем и не находили нужным разработку и
осуществление комплексной программы модернизации города.
Так, долгое время думские деятели считали возможным разрешение
городских проблем паллиативными мерами. Прокладка новых улиц
планировалась без учета строительства более усовершенствованных
коммуникаций, таких как метрополитен, причем предполагаемые
думой мероприятия не учитывали и необходимости увязывать все
проекты со строительством канализации и водопровода.

21
Недостатка в проектах по реконструкции города не было,
и поступали они не только от гласных городской думы, но и со
"стороны" - от представителей городской технической и художе-
ственной интеллигенции. Однако вплоть до 1913 г. выдвигаемые
проекты и предложения даже не всегда поступали на обсуждение
в заседание Городской думы. Одним из интереснейших проектов
был проект разгрузки Невского проспекта путем строительства
улицы ему параллельной и пробитой сквозь старую городскую
застройку. Проект этот выдвинул один из старейших гласных
Городской думы А.Н.Никитин. Пробивка такой улицы могла
существенно улучшить транспортную ситуацию в городе10. В
1908 г. в городскую управу поступила записка Л.Н.Бенуа, поло-
жившая начало работе по составлению плана реконструкции го-
рода. В ней также отразилось движение, возникшее в этот период
в среде художественной интеллигенции Петербурга и возглав-
ляемое А. Н.Бену а, - движение, стремившееся сохранить облик
старого города. В записке Л.Н.Бенуа выражал обеспокоенность
по поводу перспектив развития Петербурга и настаивал на необ-
ходимости составления плана его дальнейшего роста.
В 1909 г., объединив свои усилия с инженером путей со-
общения Ф.Е.Енакиевым, Л.Н.Бенуа настойчиво проводит идею
реконструкции Петербурга как основного способа решения его
многочисленных проблем. Проект Енакиева-Бенуа, создание ко-
торого было поддержано решением IV съезда зодчих в 1912 году,
предусматривал комплексную реконструкцию Петербурга со
строительством улиц, параллельных основным транспортным
коммуникациям (Невскому и Каменноостровскому проспектам),
постройку метрополитена, нового морского порта, преобразова-
ние петербургских вокзалов, вынесение промышленности за чер-
ту города, перепланировку Выборгской части, объединение зеле-
ных массивов Удельного и Лесного парков и строительство
олимпийского стадиона11. Следующие 2 года ушли у его создате-
лей на попытки заинтересовать представителей власти всех ран-
гов в осуществлении этого проекта. Но несмотря на то, что все,
кому предъявлялся проект, "относились к нему весьма благо-
склонно" несмотря на то, что проект удостоился личного одобре-
ния императора Николая II12, дело не двигалось с мертвой точки.
В 1915 году умирает один из создателей проекта Ф.КЕнакиев,
но Л.Н.Бенуа продолжает начатую работу дальше. В 1916 году он
баллотируется в состав гласных Петербургской городской думы.
10 Известия Петербургской городской думы. 1910. № 25. С. 420.
1 * Все эти направления отразились в изданной в 1912 году книге Ф.Е.Енакиева
«Задачи преобразования Петербурга».
12 РГИА. Ф.789. Оп.13. Д.80. Л. 45.

22
И в первые же дни работы Л.Н.Бенуа в новом качестве в заседа-
нии городской думы 6 июля 1916 г. было оглашено его заявление
о планомерном развитии и застройке Петрограда и его пригоро-
дов13. "Хорошо обдуманный план, обработанный во всех подроб-
ностях, как его центра, так, главным образом, его окраин и пита-
тельных артерий, при постепенном планомерном приведении в
исполнение, явится лучшим регулятором для всей сложной жиз-
ни обширного города и всего прилегающего к нему района" .
Предложение Л.Н.Бенуа в это время уже было внесено в
городскую думу, новый состав которой был лучше подготовлен
для обсуждения и развития градостроительных предложений.
Еще в 1913 году в составе Петербургской городской думы про-
изошли качественные изменения. В нее пришли энергичные, об-
щественно активные горожане, которые были недовольны поло-
жением вещей в городском хозяйстве и стремились искать новые
пути решения стоящих перед городским самоуправлением про-
блем. Активизировалась хозяйственная деятельность думы: дум-
ские деятели пришли к пониманию того, что решить проблемы
города паллиативными мерами невозможно - необходима ком-
плексная градостроительная реконструкция. В 1913-1914 гг. соз-
данные думой комиссии (комиссия по борьбе с жилищной нуж-
дой, финансовая, по пользам и нуждам общественным) незави-
симо друг от друга пришли к единому заключению о бесперспек-
тивности борьбы с отдельными кризисными явлениями в жизни
города и необходимости комплексного подхода к решению этих
проблем.
Однако, принять какие-либо решения по результатам ра-
боты комиссий городская дума не успела. Начавшаяся Первая
мировая война отодвинула на второй план разработку "мирных"
проектов. Но уже в 1915-1916 гг. городское самоуправление
чинает задумываться о послевоенном времени, и предложение
Л.Н.Бенуа пришлось как нельзя кстати. К тому же, к 1916 г. в
среде гласных утвердилось осознание того, что город - единый
организм, для успешного функционирования которого необхо-
димо сильное единое руководство. Но в своих инициативах пе-
тербургское городское общественное управление не ощущало
никакой помощи со стороны государственной власти. Централь-
ная власть не собиралась передавать в руки городской думы до-
полнительных полномочий, необходимых для осуществления
реконструкции города. В изменении налогообложения или пра-
вил отчуждения земли центральная власть усматривала узурпа-
цию власти и угрозу существующему строю. В этих условиях
13 Известия Петербургской городской думы. 1916. № 1-2. С. 10.
14 Там же. С. 12.

23
проведение в жизнь крупных градостроительных мероприятий
становилось мало реальным.
Но несмотря на демонстративное равнодушие государст-
венной власти и недооценку "местного фактора" в развитии
страны петербургское городское общественное управление пред-
принимает попытку подготовить план реконструкции Петербур-
га. При городском голове П.И.Лелянове было создано Особое
совещание, которое должно было заниматься вопросами связан-
ными с реконструкцией Петербурга: земельный вопрос, жилищ-
ное строительство, создание зеленого пояса города, вывод про-
мышленности за границу города, сбор статистических данных.
Совещание также должно было выработать проект застроечного
договора и программу строительства городским общественным
управлением поселков в окрестностях Петрограда15. При Особом
совещании было создано Бюро, в которое вошли известнейшие в
Петербурге архитекторы, санитарные врачи, статистики. На вес-
ну 1917 г. предполагалось устройство выставки, посвященной
планам реконструкции Петербурга. Ко дню открытия выставки
один из гласных думы Г.Д.Дубелир должен был закончить док-
лад "Основания планомерности развития и застройки Петрогра-
да". Одну из частей этого доклада "Жилой район" он представил
в Бюро Совещания 30 января 1917 г. Дубелир исходил из разде-
ления города на районы по их значению (административный,
жилой, фабричный, торговый, зеленых площадей) с предельной
плотностью в каждом. Численность населения Петрограда к
1930 г. исчислялась в 3,5 млн. человек, а к 1950 г. должна была
достигнуть 5 млн. Докладчик выдвинул несколько главных тре-
бований, совпадающих с проектом Л.Н. Бенуа, отметив особую
трудность задачи, состоящую в том, что "в отличие от стран За-
падной Европы, все мероприятия по реконструкции города
транспорт, канализация, планирование - приходится решать од-
новременно"16.
Работа пришлась, однако, на самое тяжелое доя России револю-
ционное время, и начавшийся процесс социально-политического
переустройства страны отодвинул на задний план проблемы ре-
конструкции города. Но даже в новых социальных условиях раз-
работки дореволюционных архитекторов и муниципальных дея-
телей были востребованы и легли в основу градостроительной
реконструкции Петрограда нового времени.
15 ОР РНБ. Ф. 63. Оп. 2. "Письмо городского головы П.И.Лелянова к
Л.Н.Бенуа от 30 сентября 1916 года". Машинопись. Л. 1.
16 Известия Петербургской городской думы. 1917. № 1-2. С. 192.

Ева Берар
"Живописный Петербург" Александра Бенуа и
доклад Д.С.Сипягина "О преобразовании
Санкт-Петербургского городского
общественного управления"
В предлагаемой статье речь пойдет о хорошо известном
тексте Александра Бенуа "Живописный Петербург" \ Опублико-
ванная в первом номере журнала "Мир Искусства" за 1902 год,
статья сразу вызвала бурный интерес. Она стала поворотным
пунктом в истории петербургского сознания, положила начало
"ретроспективному" направлению. В поисках "петербургского
мифа" к ней часто обращаются и сегодня.
Предлагая обозначить место и общественное значение
этой статьи в широком контексте дискуссий вокруг судьбы
родского общественного управления, я подразумеваю, что город
- явление целостное, и что разные типы городского самосозна-
ния, разные способы выражения городской жизни своими корня-
ми имеют общую действительность. Суждения царя, суждения
государственного сановника, министра внутренних дел Д.С.Сипягина,
суждения так называемых "профессионалов" (инженеров, архи-
текторов, медиков) и суждения художника Александра Бенуа
имеют в виду один и тот же объект - город Петербург, одного и
того же собеседника - городское сообщество Петербурга. В ис-
тории семьи Бенуа эти многогранные связи получили самое кон-
кретное воплощение: достаточно вспомнить долголетнюю служ-
бу отца, Николая Леонтьевича, как архитектора высочайшего
двора и его деятельность как гласного Петербургской думы, а
также градостроительные проекты Леонтия Николаевича Бенуа,
профессора Императорской Академии Художеств и его участие в
Городской думе с 1916 года. Нельзя не упомянуть и о тесных
связях "мирискусников" с двором, по крайней мере, вплоть до
1905 года и, что касается лично Александра Бенуа, о его полной
лояльности к монархии.
Как рассматривалось будущее имперской столицы самим
императором и его министрами?
В отличие от своего отца, Александра III, молодой Нико-
лай II с самого начала своего царствования поселился в столице.
© Ева Берар
1 Бенуа А. Живописный Петербург // Мир Искусства. 1902. № 1.

25
До рождения наследника в 1904 г. императорская семья жила в
Петербурге почти постоянно, за исключением лета и начала зи-
мы. Царский двор, высочайшие смотры и выходы, балы и парады
считались в эти годы едва ли не самыми блестящими в Европе.
Были приняты меры благоустройства Зимнего дворца2. В 1901 г.
к его западному фасаду был пристроен сад-цветник, окруженный
великолепной решеткой. Сам дворец, а потом и весь ансамбль
Дворцовой площади были выкрашены особой красно-коричневой
краской, главное достоинство которой заключалось в ее химиче-
ских свойствах - она не выцветала. Эта уродливая краска - ее
называли даже "красно-коричневой мумией" - тяжело легла на
барочную постройку Растрелли, плотно покрыла убранство и
архитектурные детали, сводя н£ нет всю ее знаменитую легкость.
Она оказалась до того безобразной, что в начале 1910-х годов ее
заменили более светлым, розовым цветом. Эти новшества произ-
вели на блюстителей елизаветинского барокко удручающее впе-
чатление.
Несмотря на все заботы о Зимнем дворце Николай II по-
велел одновременно начать работы по переустройству Александ-
ровского дворца в Царском Селе. Здесь намечались иные строи-
тельные масштабы, чем просто "украшения". Первым делом, с
расчетом на постоянное пребывание императорской семьи здесь
приступили к постройке дворцовой электрической станции. В
следующие годы Царское Село получило образцовый водопровод
и канализацию. Все эти усовершенствования превратили его, по
словам историка, в "один из наиболее здоровых и благоустроен-
ных городов России"3. Пригородная резиденция императора мо-
дернизировалась стремительно - гораздо быстрее, чем столич-
ный город Петербург.
Столица страны, как и другие крупные русские города
Москва, Киев или Одесса - находилась в заброшенном состоя-
нии, особенно по сравнению с европейскими столицами, где соз-
давалось метро, строились массовые жилищные комплексы и
обводные дороги. О плачевном состоянии петербургского хозяй-
ства свидетельствовали представляемые царю отчеты градона-
чальников. Так, в докладе 1895 г. указывалось, что если столич-
ные сметы составляются без дефицита, "то лишь при том крайне
неблагоприятном условии, что многие насущные городские нуж-
ды <...> остаются неудовлетворенными за недостатком средств, и
2 Несин В. Зимний дворец в царствование последнего императора Николая II
(1894-1917). СПб. 1999.
3 Вильчковский С.Н. Царское Село. СПб. 1992. С. 35.

26
работы отлагаются из года в год". Николай II написал на отчете:
"Жаль, и стыдно для столицы"4.
Похожие лаконичные отзывы, фактически санкционирующие
инерцию, повторялись из года в год5. Но в 1899 году, назначив на
пост министра внутренних дел Дмитрия Сергеевича Сипягина,
Николай II велит ему подготовить доклад "О преобразовании
Санкт-Петербургского общественного управления". Доклад Сипягина
был готов в сентябре 1901 г. Статья Александра Бенуа "Живописный
Петербург" вышла в свет несколько месяцев спустя.
Недостатки реформы Городового положения, проведен-
ной в 1892 году, особенно в применении к столицам, правитель-
ственным кругам были ясны с самого начала6. Кроме того, как
отмечает Д.С.Сипягин, развитие городской жизни в Петербурге,
особенно в "последние восемь лет", оказалось до того стреми-
тельным, что привело к "полной и совершенной невозможности"
правильно вести городское хозяйство7. Дискуссии вокруг необ-
ходимости новой реформы Положения продолжались, Особые
комиссии чередовались, а столица оставалась без должного управле-
ния. В докладе царю Д.С.Сипягин предлагает разные варианты преоб-
разования общественного управления, вплоть до полного упразднения
"выборных городских учреждений" с заменой их "непосредственным
правительственным руководством"8. С точки зрения министра, этот
вариант предпочтительнее, но при существующих обстоятельст-
вах он вынужден признать его невыполнимость.
Рассматривая доклад Сипягина, русские историки, есте-
ственно, обращают внимание, главным образом, на отношение
министра к общественным выборным городским учреждениям
Думе и Управе. Я хочу подчеркнуть другой момент, а именно,
оценку статуса столицы по отношению к государству и государю.
В своем докладе Д.С.Сипягин неоднократно подчеркивает
"особое значение" Санкт-Петербурга как столицы империи. Ее
престиж и роль, которая ей отведена в жизни страны, делают
общие для всех городов подходы к ней неприемлемыми. Требо-
4 Всеподданейший доклад Министра внутренних дел "О преобразовании
Санкт-Петербургского городского общественного управления". 10
сентября 1901 г. РГИА. Ф.1287. Оп.38. Д.3707. Л. 130.
5 См.: Нардова В.А. Самодержавие и городские думы в России в конце
XIX - начале XX века. СПб. 1994. С.92. Автор приносит свою благо-
дарность В.А. Нардовой, исторические изыскания которой и собран-
ный в них архивный материал послужили толчком к настоящей статье.
6 Там же.
7 РГИА. Ф.1287. Оп. 38. Д.3707. Л. 122.
8 Там же. Л.64.

27
вания и задачи столицы несравнимы с таковыми в других горо-
дах страны, а следовательно ее управление, хозяйство и финансы
должны находиться в ведении государственной бюрократии и
государственной казны. В поддержку этих предложений министр
приводит мнение французов, которые "считают свою великую
столицу принадлежащей всему французскому народу, а не пари-
жанам только" . Это знаменитая фраза. Она принадлежит барону
Осману, префекту Парижа времен Наполеона III10. Сипягин, есте-
ственно, не ссылается на источник этих слов, умалчивая об име-
ни автора модернизаторской перестройки Парижа, хотя его опре-
деление функций столицы повторяет почти целиком слова пре-
фекта: Петербург, указывается в докладе, это "местопребывание
Государя Императора и вьющих правительственных учрежде-
ний", "как бы средоточие всей России", "едва ли не важнейший
центр отечественной торговли и промышленности"11. Примеча-
тельно, что царский министр оставляет в стороне только одно
определение столицы Османом: в глазах префекта Париж это
также "всемирное средоточение литературы, наук и искусств"12.
Итак, если Санкт-Петербург претендует быть столицей
европейского уровня, то, естественно, - продолжает Сипягин,
что "потребности современной жизни выдвигают здесь те же
запросы в области городского благоустройства, как и в Париже, и
в Берлине. Между тем, Санкт-Петербург лишен в этом отноше-
нии большинства удобств, которыми пользуются не только на-
званные иностранные столицы, но даже и некоторые собствен-
ные наши города: в нем нет ни канализации, ни пожарного водо-
провода, ни надлежаще устроенных способов сообщения, ни
сколько-нибудь достаточной врачебной и санитарной организа-
ции"13. Нельзя не принять во внимание, подчеркивает доклад, ту
огромную разницу в размерах средств к удовлетворению местных
потребностей, которая существует между Санкт-Петербургом и
главнейшими столичными городами западноевропейских госу-
дарств. Приведение Петербурга в порядок, соответствующий его
рангу, требует, следовательно, "крупного пособия из средств
9 Там же. Л. 120.
10 "Paris n'appartient pas aux Parisiens mais a la France" - знаменитая фраза
Османа, которая должна была оправдать исключение Парижа из об-
щей муниципальной системы и обеспечить финансовые пособия из го-
сударственной казны. См. Michel Carmona. Haussmann. S. 422-426.
11 РГИА. Ф.1287. Оп.38. Д.3707. Л.120-121.
12 "...foyer universel des lettres, des sciences et des arts". Michel Carmona.
Haussmann. S. 422-426.
13 РГИА. Ф.1287. Оп.38. Д.3707. Л.67-68.

28
государственного казначейства". Таким образом, доклад Сипяги-
на приводит к выводу, что если Петербург желает считаться ев-
ропейской столицей, то это прежде всего задача Государя и госу-
дарства, а не "общественного управления"14.
Именно этот диагноз глубокого кризиса, переживаемого
имперской, европейской столицей России, оправдывает, как мне
кажется, сопоставление доклада министра со статьей Александра
Бенуа "Живописный Петербург". Изгнанные из официального
кругозора, петербургские "литература, науки и искусства" заяв-
ляют в лице Бенуа о своем существовании и о своей роли в опре-
делении судьбы столицы.
Идейные предпосылки статьи Бенуа многогранны: это и
новое эстетическое кредо "Мира искусства", и проснувшийся
интерес к русской архитектуре и ее истории. В то же время ста-
тья вписывается в широкий контекст нового, обостренного
родского сознания, вспыхнувшего в самых разных кругах петер-
бургской общественности. Здесь можно упомянуть и академиче-
скую среду (стоит назвать работы А.А.Кизеветтера, И.М.Гревса,
семинар которого о городах итальянского возрождения посещал
Н.П.Анциферов), и злободневные брошюры и сборники, исходя-
щие от "третьего элемента" городской думы: назовем известную
"По подвалам, чердакам и угловым квартирам Петербурга" жен-
щины-врача С.Покровской (1903) или "Задачи Петербурга" жур-
налиста А.Н.Никитина (1902). В предисловии к своей книге
А.Н.Никитин ссылается на Дрезденскую выставку немецких го-
родов, которая прошла под средневековым девизом "Городской
воздух приносит свободу". Обращаясь к русскому читателю, Ни-
китин заключает: "Да, вся культура в тесном смысле слова не
только исходит из городов, но и идет в города"15. Это была про-
щальная песнь русскому народничеству.
Сам Александр Бенуа гордился своим городским, петер-
бургским происхождением: "Мы, Бенуа, были чисто городскими
людьми", - напишет он позже, - "У семьи Бенуа никогда не было
14 Среди различных предложений, высказанных во время дискуссий
вокруг Городского положения, отчет Сипягина отличается своей ев-
ропейской перспективой, выделением столицы из общих рамок обще-
ственного управления, и обращением к государству как главному
"попечителю" столицы. Особенности этой точки зрения очевидны, ес-
ли сопоставить доклад Сипягина с городской политикой, предлагае-
мой СЮ. Витте. См.: Нардова В.А. Самодержавие и городские думы...
С.70-71.
15 Никитин А.Н. Задачи Петербурга. СПб. 1904. С. 185.

29
поместья" . Город для Александра Николаевича - это не только
архитектура, улицы, площади, но и уклад жизни, поведение, мен-
талитет. Бенуа восхищался народной городской культурой - вро-
де Петрушки, балаганов на Марсовом поле или песенок париж-
ской улицы. Но вместе с тем в своей статье он яростно клеймит
буржуазный Берлин, блестящий "легкой наживой" Париж, а так-
же современный Петербург, искаженный многоэтажными дома-
ми и "роскошными", т.е. пошлыми, фасадами.
Парадокс, и даже несчастье Александра Бенуа и его дру-
зей-"ретроспективистов", заключалось в том, что тяга к город-
ской культуре ассоциировалась у них исключительно с импер-
ской столицей Петра. Несчастье - потому что император начала
XX века никак не походил на "вождя исполинского государства",
он был скорее, как скажет Бенуа, "милым буржуа", а новый, мод-
ный стиль "модерн" никак не напоминал величия классицизма.
Александр Бенуа мечтал о возврате в XVIII век, век гармонично-
го сосуществования между столичным двором и столичным об-
ществом. Не эту ли ностальгию "пассеистов" имел в виду Сергей
Дягилев, говоря на открытии выставки портретов в Таврическом
дворце: "Не чувствуете ли Вы, что [эта] длинная галерея портре-
тов великих и малых людей <...> есть лишь грандиозный и убе-
дительный итог, подводимый блестящему, но, увы, и омертвев-
шему периоду нашей истории. <...> После длинных странствий
по России я убедился, что наступила пора итогов". Пора итогов
это момент перемены культурной парадигмы: "Конец быта здесь
налицо. <...> Здесь доживают не люди, а доживает быт"17.
Русскими историками уже отмечался антибуржуазный
пафос статьи Бенуа18. Такого рода "аристократический роман-
тизм", бунт против грядущего общества масс и демократии при-
сущ не только русским приверженцам городской культуры. Мы
находим его и в других европейских странах, особенно в Герма-
нии и Австрии. Интенсивный рост городов менял облик импер-
ских столиц - Вены и Берлина, изменял положение в городе им-
ператорского двора, но вместе с этим и побуждал градострои-
тельные проекты и теории. Александр Бенуа исколесил в моло-
дости Австрию и Германию, немецкая культура была ему близ-
кой и хорошо знакомой. Сын, брат и друг архитекторов, он не
мог не интересоваться перестройкой Вены и Берлина, не мог не
16 Бенуа А. Воспоминания. М. 1990. Кн.2. С.503.
17 Дягилев С. В час итогов // С. Дягилев и русское искусство. М. 1982.
Т.2.С.193-194.
18 Лурье Л., Кобак А. Заметки о смысле петербургского краеведения //
Анциферовские чтения. Л. 1989. С.73.

30
обратить внимания на бурные градостроительные споры, которые
вспыхнули в эти годы, на голоса то в защиту "космополитического"
(т.е. французского) неоклассицизма, то в поддержку националь-
ных городских образцов.
В центре этого спора стояли два австрийских архитекто-
ра, авторы перестройки Вены в 70-х годах XIX столетия: Отто
Вагнер и Камилло Зитте. Отто Вагнер, отец модерна, был хорошо
известен в России, его работы часто рассматривались на страни-
цах журнала "Зодчий", он сам был принят почетным членом Пе-
тербургского общества зодчих19.
Гораздо меньшей популярностью пользовался в России
его старший соперник по постройке Венского ринга, Камилло Зитте,
- в отличие от Запада, где его книга-манифест "Градостроительство и
его художественные основы" изданная в 1889 году, выдержала
три тиража20. Книга была направлена против современных пере-
рождений города. По мнению Зитте, город конца XIX столетия
превращается из рассадника культуры, каким он являлся в антич-
ной и средневековой Европе, в однообразное, пошлое средоточие
рабочих и чиновничьих масс. Это город-молох, город толпы,
изуродованный механическим транспортом и стандартными де-
шевыми жилищными постройками. Зитте не отвергает необходимости
перемен и прогресса, но настаивает на том, что культуротворче-
ская и гражданская суть города должна быть неразрывно связана
с его художественно осмысленной застройкой. Название его кни-
ги, посвященной защите этой концепции, - "Malerische Stadte"
в переводе на русский язык и означает "Живописный город".
Между Веной и Петербургом конца столетия разница ог-
ромная, и представления А.Н.Бенуа о будущем российской сто-
лицы несводимы к градостроительным тезисам Зитте. Но несо-
мненно сравнимой кажется защита "художественного" города от
его современного индустриального перерождения. В этом смысле
"Malerische Stadte" и "Живописный город" обозначают два па-
раллельных пунктира на антимодернистской карте Европы рубе-
жа столетий. Их сопоставление кажется мне естественным: оно
подсказано европейским началом города Петра и особым обра-
зом окрашивает факт присутствия Петербурга в европейской
истории.
Otto Wagner. Die moderne Architektur // Brumfield W.C. The Origins of
Modernisme in Russian Architecture. University of California Press.
1991. P. 45-62.
Camillo Sitte. Die Stadtebau nach sienen kunstlerischen Grundsatzen //
George R Collins, Ch. Crasemann Collins. Camillo Sitte and the Birth of
Modern City Planning. Bristol. 1965. Ср.: Маматов П.А. Городское
строительство с точки зрения его художественных принципов. М. 1925.

II
Социально-пространственная
среда и развитие

Елизавета Есаян
Заимствование городских образов и
градостроительного опыта
при формировании и реализации
Генплана Москвы 1935 года
Рассматривать проблематику "чужое и чужой в городе"
на примере Генплана реконструкции Москвы 1935 г. можно по-
разному. Социологический подход позволил бы изучить феномен
изменения населения в связи с реконструкцией Москвы. Здесь сьчужой"
был бы определен в качестве особенной социальной категории
населения, появившейся в Москве в начале 30-х годов в надежде
на заработок или, точнее, на выживание. "Чужое" же могло бы, с
одной стороны, рассматриваться как восприятие этим "чужим"
города, а с другой - как изменения в городской среде, спровоци-
рованные цепью реакций города на этого "чужого". Можно было
бы также рассмотреть эту тему в сопоставлении двух образов
"старой" и "новой" Москвы через типо-морфологический анализ
произошедших изменений в городской структуре. "Чужое" в этом
случае соответствовало бы "новому".
В моей статье я попытаюсь рассмотреть эту тему под дру-
гим углом, а именно - выявить "чужое" через заимствованные
городские образы и градостроительный опыт в формировании и
реализации Генплана Москвы 1935 г.
Этот сюжет, как и Генплан в целом, до сей поры не был
достаточно изучен. Заметим здесь, что по установившейся тради-
ции Генплан часто рассматривался как отдельное, замкнутое в
себе, изолированное от всех влияний произведение. В некоторых
новых исследованиях, порвавших с этой традицией, начинают
выявляться существующие взаимоотношения между этим проек-
том и различными городскими и архитектурными моделями, как
современными, так и историческими1. Но эти отдельные работы
© Елизавета Есаян
1 Среди этих трудов нужно выделить исследования Ирины Коккинаки о привле-
чении в CCCJP в 30-е годы иностранных специалистов. См. Коккинаки И. Ино-
странные архитекторы в СССР в 1920-1930-е гг. // Проект Россия. № 14. С.
101-105. В другом направлении-труды Жан-Луи Коэна и особенно его изуче-
ние американизма остаются важным вкладом в рассматриваемую тему. См.
Jean-Louis Cohen, "L'oncle Sam au pays des Soviets. Le temps des avant-gardes", in:
Cohen J.L. et Damish H. Americanisme et modemite. L'ideal amedans Г architecture
// Paris. EHESS Flamarion. 1993. pp. 402-435; а также Jean-Louis Cohen "When
Stalin meets Haussmann. The Moscow Plan of 1935", in: Art&Power. Europe under
the dictators 193045 // London. Thames and Hudson. 1995. pp. 246-248.

33
не позволяют составить общей картины различных форм обменов
и влияний "чужих" образов и опытов. Интересуясь определен-
ным периодом или моделью, они скорее дают возможность опре-
делить разрывы в связях, чем их преемственность.
Таким образом, до сих пор принято сопоставлять градострои-
тельные предложения Генплана с предшествующими изысканиями,
способствуя поддержанию мнения о самобытности этого проекта.
Главная цель моей статьи - восстановить преемственность, пока-
зав, что влияния "чужого" никогда не прекращались, даже если
они выливались в разные формы образов и общения.
Основанное на специальной литературе и на архивном
материале, мое исследование охватывает временной отрезок с
1911 по 1948 г.
Выбор 1911 года как начальной даты этого условного пе-
риода объясняется, главным образом, тем, что это время отмече-
но большим количеством публикаций, подводящих итоги раз-
личным иностранным опытам в области градостроительства и
благоустройства городов, а также началом создания обширной
теоретической и практической базы, впоследствии послужившей
разработке проекта Москвы 1935 г. Конечная дата, 1948 год, оп-
ределяется началом кампании против космополитизма, затро-
нувшей, наряду с другими, и сферу архитектуры, доселе оста-
вавшуюся несколько в стороне от политических потрясений.
Утверждая преемственность в связях, я попытаюсь вы-
явить изменения в их проявлении, следуя условному хронологиче-
скому разделению на три периода: 1911-1917,1917-1930,1930-1948 гг.
Прежде всего, несколько слов об основных компонентах
проекта Москвы 1935 г. В общей форме проект основывался на
сохранении и продолжении радиально-концентрической структу-
ры города, но с полной перепланировкой исторического центра,
следуя введению трех новых градостроительных компонентов:
улица-магистраль, новая форма площадей, новый квартал.
Главные улицы расширялись от бывшей средней ширины
в 15-18 метров до 40-45 метров и более, выравнивались и окайм-
лялись постройками в 6-7 этажей, взамен построек со средней
этажностью в 2-3 этажа.
Площади также расширялись, приобретали правильные
геометрические формы и оформлялись в соответствии с их пред-
назначением.
Новый квартал по этому плану должен был занимать
площадь в 9-15 га и застраивался по периметру домами в 6-7 эта-
жей вокруг внутреннего пространства, занимаемого зелеными
насаждениями и малоэтажными постройками общественного
обслуживания: школами, яслями и т.д. Создание нового типа

34
кварталов в историческом центре должно было привести к замене
или поглощению исторически сложившегося типа квартала в 2 га.
Другой важный компонент проекта - это создание систе-
мы распределения зеленых пространств в городе и на его окраи-
не. Эта система состояла из 4-х элементов:
- закрепление зеленого лесного пояса вокруг города;
- создание парков регулярного расположения по окружности;
- разбивка скверов внутри нового квартала;
- формирование зеленых радиальных магистралей, ко-
торые должны клиньями вводить зелень в центр города, связывая
его, таким образом, с лесным поясом окраины.
Проект также предполагал зонирование с выводом про-
мышленности из центра и распределением жилых и администра-
тивных зон и, наконец, создание крупных инфраструктур, таких,
как канал Москва-Волга и московский метрополитен.
Несмотря на воспетую его создателями оригинальность,
нельзя не заметить, что этот проект представляет собой как бы
двойное "восполнение пробелов", учитывающее, с одной сторо-
ны, большие городские работы XIX века, которые не затронули
Москву, и проекты начала XX века: городские планы Великого
Берлина, Парижа и Чикаго.
Так, все предложения по реконструкции центра города с
расширением улиц и изменением их профиля, с заботой об оздо-
ровлении центра квартала, скорее близки проблематике, затрону-
той еще в XIX веке, тогда как другие компоненты проекта - мо-
дернизация транспортных связей с освоением недр земли, зони-
рование, тематика городского ансамбля - все это характеризует
большие городские проекты начала XX века.
Следуя трем определенным выше периодам, проследим те-
перь изменения, произошедшие в следующих аспектах проблемы
заимствования:
- отношение к заимствованию "чужих" образов и опыта;
- изменения в выборе образа или опыта;
- цель заимствования: теоретическая или практическая;
- каналы обмена информацией.
1911-1917 годы
В дореволюционный период заимствование иностранного
опыта и образов объясняется значительным отставанием русских
городов в области благоустройства и широко поощряется.
Стоит процитировать Дмитрия Протопопова, который да-
ет следующую характеристику русских городов: "Одной из ти-
пичных черт резкого отличия России от Запада являются именно
ее города <...>. За внешней мишурой, за подобием западноевро-

35
пейской городской суеты, скрывается <...> полнейшее пренебре-
жение к требованиям санитарии и благоустройства, к интересам
широких слоев населения"2. Впрочем, заканчивает он эту статью
оптимистической нотой: "Теперь же человек, вчера еще со всем
вокруг себя мирившийся, начинает негодовать на грязь улицы, и
на негодную мостовую, и на плохое освещение, и на отсутствие
трамвая, и на другие окружающие его недочеты"3. И далее: "...и
для русских городов настанут лучше времена"4.
В рубрике "За рубежом" журнала "Городское дело", по-
стоянным редактором которой он состоит, Д.Протопопов публи-
кует немало статей, посвященных западному опыту в области
градостроительства и благоустройства городов. Через описание
симпозиумов, выставок и встреч с иностранными специалистами
разных стран Западной Европы он знакомит читателей с опытом
стран, которые он объехал как корреспондент журнала.
Какая модель города находится в этот период в центре
внимания?
На страницах журналов и книг чаще всего появляется,
конечно, образ города-сада. Этому способствует работа Э.Гоуарда
"Города-сады", написанная им в 1898 г. и переведенная на рус-
ский язык в 1911 г.5 А.Ю.Блохом, скорее поклонником и пропа-
гандистом этой модели, чем простым переводчиком6.
В своей книге "Благоустройство городов"7, опубликован-
ной в 1912 году, В.Н.Семенов, позднее один из ведущих теорети-
ков Генплана Москвы, также проявляет себя как страстный сто-
ронник и пропагандист этой модели. Здесь он выражает позицию,
которая не помешала ему несколько лет спустя полностью изме-
нить свое мнение. В 1935 г. он заявил, что зелень портит архи-
тектуру и что "вместо города получается дача"8.
2 Протопопов Д. Судьба русских городов // Городское дело. 1911. № 2.
С. 1711-1712.
3 Там же. С. 1717-1718
4 Там же. С. 1722
5 Гоуард Э. Города будущего (Города-сады). СПб. 1911.
6 Приведем отзыв об этом переводе: "Переводчик А.Э. Блох - один из
немногих русских, глубоко интересующихся жилищным вопросом. Он
жил в Лечворсе, сблизился с Гоуардом, который написал трогательное
предисловие к переводу, полное теплого чувства к России и веры в ее
будущее. Тщательно, любовно сделан перевод. Интересное предисло-
вие переводчика и много полезных его примечаний". (Городское дело.
1911. №18. С.1348-1349).
7 Семенов В.Н. Благоустройство городов. М. 1912.
8 Семенов В.Н. Вопросы планировки // Академия Архитектуры. 1935. № 4.

36
Но в этот период тема "тяги к природе", образ невысоко-
го, утонувшего в зелени города с извилистыми улицами, сле-
дующими естественному рельефу места, еще преобладает. Одна-
ко, это не единственная существующая в данный момент модель.
В.Н.Семенов, проживший пять лет в Лондоне (с 1908 по 1912 гг.),
посетил главные города Европы, и этот визуальный опыт скажет-
ся, конечно, когда он приступит к созданию Генплана Москвы.
Д.Протопопов больше интересуется немецким образом
города, представленным проектом "Великий Берлин". Вот как он
выражает свое восхищение разработанной в этом проекте систе-
мой парков: "Это не пояс вокруг города, не пятна на окраинах
города, а клинья зелени, вдающиеся в города <...>. Таким обра-
зом, житель города, а тем более его окраины, постоянно будет
без всякого труда добираться до парка" . Не скрывает он и вос-
торга от плана Чикаго: "А вот широкие замыслы американцев
парки, громадные, как леса, <...> и преобладание на всем прямых
линий"1 .
Тема парковой системы и особенно одного из ее компо-
нентов - "зеленых клиньев", образ американского parkway, будет
иметь долгую жизнь: проект Москвы 1935 г. широко заимствует
этот образ, хотя он никогда не будет полностью реализован.
В своих статьях Д.Протопопов затрагивает и другие те-
мы: вопрос улицы и ее разреза с предложением модулирования
профиля зависимости от зон города, оформление площадей в соответ-
ствии с их предназначением и тому подобные темы, которые по-
лучат дальнейшее развитие в Проекте реконструкции Москвы.
Но не только современные образы города стали прототи-
пами будущего городского строительства в Москве. Не надо за-
бывать, что годы будущих учебы главных авторов Генплана
И.В. Жолтовского, В.А.Щуко, А.В.Щусева и других - приходятся
именно на этот период, и их архитектурное образование проис-
ходит в системе, прямо заимствованной из школы Beaux Arts, где
эталоны античного мира и Ренессанса оставались главными про-
образами для создания архитектурного или городского проекта.
1917-1930 годы
Чем отличается от предыдущего следующий условный
период - 1917-1930 годы? Хотелось бы ответить - всем, так глу-
боки перемены, вызванные Октябрьской революцией.
Национализация земли и муниципализация городских
строений предоставляют невиданные условия для осуществления
9 Протопопов Д. За рубежом // Городское дело. 1911. № 6. С. 523.
10 Там же. С. 522.

37
градостроительных проектов. Возвращение Москве статуса сто-
лицы ставит город в центр теоретической работы над определе-
нием "социалистического города". В то же время архитектурное
образование, отказавшись от модели Beaux Arts, порождает за
несколько лет целое поколение архитекторов, которые богатст-
вом и разнообразием своего творчества выдвигают страну на
сцену современного международного архитектурного движения11.
Однако более внимательное наблюдение показывает, что
за внешним обновлением идей, которым сегодня посвящено множест-
во работ, заимствование иностранного опыта в конкретных во-
просах благоустройства города идет своим чередом и мало чем
отличается от предыдущего периода.
Тема отставания советских городов продолжает проскальзы-
вать в текстах, хотя начинает созревать и новый подход, который
можно сформулировать так: "Мы далеко отстали, но именно у
нас созданы уникальные условия для осуществления городского
проекта".
Кроме формирования теоретических установок все боль-
ший интерес проявляется к разрешению проблем благоустройст-
ва города. Свидетельствуют об этом многочисленные техниче-
ские публикации, переводы или пересказы иностранной специа-
лизированной литературы.
Так, П.Б.Сытин предлагает сравнительный анализ благо-
устройства больших городов Европы с новой советской столи-
цей, которая в связи с разрабатываемым проектом "Большая Мо-
сква" находится теперь в центре интереса12. Этот подход прояв-
ляется как в морфологическом анализе, где автор сравнивает
радиально-кольцевую структуру Москвы с западноевропейскими
средневековыми городами схожего формирования, так и в изуче-
нии разных компонентов коммунального хозяйства.
Например, рядом с вопросами о городской композиции
рассматриваются следующие темы: кладбища, освещение, транс-
портные связи и экипажи, набережные, очистка улиц и т.д. Автор
также с интересом останавливается на "мелочах", как он их на-
зывает, влияющих на общий образ улицы, сопоставляя виденное
им на Западе с картиной русских городов: "Мало красоты им
придают и стоящие на улицах примитивные писсуары, будки с
папиросами и мелочным товаром, лотки и т.д."13. Зато в заключе-
Этот интерес к творческим процессам и практическим возможностям
1920-х, во многом будет способствовать приезду в СССР иностран-
ных архитекторов в 1930-е годы.
12 Сытин П.Б. Коммунальное хозяйство. Благоустройство Москвы в
сравнении с благоустройством других больших городов. М. 1926.
13 Там же. С. 224.

38
нии П.Б.Сытина звучит уже не надежда, а вера в достижения со-
ветской власти: "Пройдет десять-двадцать лет - и Москва <...>
как в санитарном, так и в эстетическом отношении явит собой
пример цельности, неизвестной городам буржуазной Европы"14.
Если рассматривать первые два этапа в их последова-
тельности, то можно считать, что они составляют единый период
накопления теоретического и практического материала, послу-
жившего разработке Генплана Москвы 1935 года.
1930-1948 годы
К концу 1920-х годов, и особенно после подведения ито-
гов конкурса на реконструкцию Москвы, содержание публика-
ций по отношению к "чужим" опыту и образам становится все
более критичным. Но этот негативный настрой является, по
крайней мере, до 1948 года, только видимой вершиной айсберга.
В действительности, главные участники формирования
Генплана Москвы и, в первую очередь, Л.М. Каганович, несмот-
ря на формальные оговорки, продолжают опираться на "чужой"
опыт и искать связей с западными специалистами. Изменения в
отношении к заимствованным образам выражаются больше в
вовлечении отвергнутого в предыдущий период классического
образа античного и ренессансного города и архитектуры, чем в
принципиальном отторжении "чужого".
В речи, произнесенной в июле 1932 г. на совещании архи-
текторов при Моссовете15, Л.М.Каганович защищал следующую
позицию: "Мы должны одновременно с планировкой нового дос-
тигать тех уровней техники и всего прочего, что уже достигнуто
в буржуазных странах. Мы никогда не отвергали буржуазной
техники коммунального хозяйства, мы не отвергали, что хорошая
удобная квартира и красивый дом, удобное движение, все, что
облегчает жизнь народу, это задумано за границей"16, и далее:
"Нельзя нам механически переносить американские небоскребы
- продукт действительно чисто капиталистического города, но в
то же время нельзя заранее дискредитировать, что если архитек-
тор возьмет части греческого, некоторые части американизма, то
это уже не годится" 7.
14 Там же.
15 К вопросу о перепланировке Москвы. Выступление т. Кагановича на
совещании архитекторов при Моссовете, 31 июля 1932 г. РЦХИДНИ.
Фонд Л.М. Кагановича. Ф.81. Оп.З. Д. 181.
16 Там же. Л. 32.
17 Там же Л. 62.

39
Усугубляется контроль над заграничными связями, в ос-
новном мотивированный экономической эффективностью. В 1930 г.
в протоколе заседания Оргбюро посвященном "использованию
опыта заграничных командировок и использованию заграничных
специалистов в СССР"18 приняты распоряжения по следующим
вопросам:
- установление строгого контроля над подбором команди-
руемых, исходящее из опыта участия в командировках "реакционных
элементов";
- повышение надзора по отношению к квалификации и
происхождению иностранных специалистов, основываясь на том,
что: "квалификация большинства приглашенных имеет ничтож-
ный практический стаж и совершенно не подходит для роли кон-
сультантов наших строительств"19;
- точное определение целей, сроков и назначений ко-
мандировок.
Последствием этого решения было постепенное прекра-
щение индивидуальных поездок советских архитекторов, заме-
няемых группами проверенных по квалификации и политической
ориентации специалистов.
Первая цель этих командировок - заимствование техно-
логического опыта, чему соответствуют их точные определения:
конструкция лифта для Дворца Советов, архитектура школ или
больниц, автоматическая чистка улиц и т.д. После возвращения
участники командировок должны были сдавать отчеты с прила-
гаемой к ним технической документацией: план, схемы, фото-
графии, каталоги, образцы. Эти отчеты остаются для внутреннего
пользования и только в редких случаях приводят к публикациям,
в основном, в виде кратких статей. Способ же собирания этого
материала граничил зачастую с технологическим шпионажем,
так как командируемые получали инструкцию как можно больше
выжать из западных специалистов, не подавая в то же время кон-
кретной надежды на заказ официальной консультации.
Что касается мест назначений командировок, считается
"ненормальным стремление командируемых своей поездкой ох-
ватить как можно больше стран и объектов"20 и вырабатывается
представление о приоритетных направлениях. Если в начале 1930-х
годов половина всех командируемых направлялась в Германию,
Об использовании опыта заграничных командировок и использовании
заграничных специалистов в СССР. Повестки дня заседаний Оргбюро
и Секретариата ЦКВКП(б). 6 января 1930 г. РЦХИДНИ. Ф.17.
Оп.ИЗ.Д. 811.
Там же. Л. 56.
Там же. Л. 44 об.

40
то к середине 1930-х годов все более избираемым пунктом стано-
вятся США.
Ориентация на Америку проявляется в это время в разных
формах: от эмоциональной - когда командированные отзываются
о ней с энтузиазмом, до практического выбора - и тогда указыва-
ется на "недостаточное привлечение <...> американских специа-
листов"21. Надо уточнить, что "американизм" проявляется, преж-
де всего, в преклонении перед американской технологией. Архи-
тектура и городская форма в то же время критикуются, особенно
за вкрапление в городскую сеть небоскребов, порождающих че-
ресчур высокую перенасыщенность пространства.
Восхищение высоким уровнем американской технологии
звучит во многих отзывах. Так, в отчете комиссии по строитель-
ству Дворца Советов, состоящей из архитекторов Б.М.Иофана,
В.А.Щуко, В.П.Николаева и В.Г.Гельфрейха, можно прочесть:
"Виденное нами в США в области строительства городов и от-
дельных сооружений <...> говорит о небывалых, по сравнению с
Европой, возможностях технических конструкций и оборудова-
ния зданий"22.
Архитекторы так описывают полученный ими материал:
"Комиссия получила материалы общей организации работ по Радио-
сити, календарные графики работ по Эмпайр-стейт-билдинг <...>.
Благодаря налаженным связям удалось полечить чертежи Атлан-
тик-Сити, Эмпайр-стейт-билдинг, отеля "Нью-Иоркер" и ряда других
крупнейших зданий, выстроенных в Америке"23. Это сообщение
свидетельствует о чрезвычайном расположении и доверии, каким
пользовался в это время советский эксперимент в США.
Тот же энтузиазм виден и из доклада, прочитанного про-
фессором В.А.Щуко по возвращении из Америки в 1935 году
перед комиссией Арплана: "Таких высот в технике, как в Амери-
ке, нет нигде"24. Признание приоритета американской технологии
продержится вплоть до 1948 года. На страницах журнала "Архитеюура
и строительство" за 1947 год Б.М. Иофан возвращается, хотя и с
осторожностью, к образу небоскребов: "Проектируемые дома, естест-
венно, не должны повторять образцы известных за границей мно-
21 Там же. Л. 55.
22 Отчетный доклад архитектурно-технической комиссии Дворца Сове-
тов о результатах заграничной командировки с 21.08. по 30.12.1934.
РЦХДНИ. Фонд Л.М.Кагановича. Ф.81. Оп.З. Д. 185. Л.49.
23 Там же. Л. 41.
24 Стенограмма заседания комиссии Арплана от 28-го февраля 1935 г.
РЦХИДНИ. Фонд Л.М. Кагановича. Ф.81. Оп.З. Д. 83. Л. 25.

41
гоэтажных зданий" , но добавляет: "За исключением Дворца Советов
мы не имеем опыта проектирования подобных зданий. <...> По-
лезно ознакомиться с обширной практикой строительства таких
домов в Америке"26.
Несмотря на предпочтение Америки в градостроительных
ориентациях, продолжаются посещения и стран Западной Евро-
пы. Однако, ни современная архитектура, ни градостроительные
работы европейских стран не производят на командируемых
сильного впечатления. Даже работы по реконструкции Рима и
Берлина, несмотря на, казалось бы, близкий идеологический под-
ход, оставляют их равнодушными.
Вот как отзывается В.А.Щуко о проекте Муссолини:
"Итальянцы идут все назад. То новое, что они сделали - очень
слабо. <...> Они увлечены американизмом или модернизмом. У
них ничего не выходит. <...> Просто досадно, что в такой обста-
новке, где можно создать вещь, равную античности по силе, соз-
даются такие слабые вещи"27. Зато историческое наследие Ита-
лии возводится им на пьедестал: "Я должен сказать, что когда я
попал в Италию, то все американские впечатления - хотя они
были очень сильными - потонули перед тем, что дает Италия для
архитекторов. Учиться нужно только в Италии"2 . Он упоминает
также о возможности создания филиала советской Академии
архитектуры в Риме.
В 1948 году на страницах журнала "Архитектура и строи-
тельство" опубликована анонимная статья , по фразеологии
поминающая стиль Михаила Цапенко, одного из самых цинич-
ных теоретиков архитектуры сталинского периода29. Ее автор
призывает к "очищению нашей архитектурной науки и критики
от вредоносного космополитизма и его носителей, от лжеучени-
ков и двурушников"30. Заимствование образов, архитекторы, их
распространяющие, архитектурное образование - все это подвер-
гается жесточайшей критике: "Путь капиталистической Америки
- вот о чем мечтали они. Своей задачей они ставили разрушение
самобытного национального характера нашего зодчества, его
Иофан Б.М. Архитектурные проблемы строительства многоэтажных
зданий // Архитектура и строительство. 1947. №3. С. 15-16.
Там же. С. 15.
Стенограмма заседания комиссии Арплана от 28-го февраля 1935 г.
РЦХИДНИ. Фонд Л.М.Кагановича. Ф.81. Оп.З. Д. 83. Л. 28.
Там же. Л 26.
Разоблачить носителей буржуазного космополитизма и эстетства в
архитектурной науке и критике // Архитектура и строительство. 1949.
№2. С. 7-10.
Там же. С. 10.

42
социалистического содержания, его народности". Достижения
Америки не ушли для автора "далее эстетики унитазов и кухон-
ного оборудования" 2. Наряду с другими архитекторами одной из
мишеней становится И.В.Жолтовский: "Известно, что И.Жолтовский
на протяжении всей своей деятельности <...> охаивал русскую
культуру, отрицал ее самостоятельность. Из его поучений выте-
кало, что национальную ограниченность русской культуры <...>
можно поднять только внесением западноевропейской культуры
и, в первую очередь, Ренессанса"33. Негативную оценку пролучает
и архитектурное образование: "Огромное значение отечественно-
го архитектурного наследия признается на словах, древняя архи-
тектура Греции, Италии, средневековой Франции, современная
капиталистическая архитектура изучается, превозносится, реко-
мендуется советским зодчим на деле"34.
Этой цитатой можно было бы закончить изложение предмета
данной статьи, но так как моя главная цель - установить преем-
ственность, а не разрывы, мне хотелось бы подчеркнуть в заклю-
чение одну особенность заимствования идей для градостроитель-
ства - его живучесть.
Далеко не все изначально предусмотренные идеи были
реально осуществлены в Генплане реконструкции Москвы 1935
года. Некоторые из затронутых вопросов благоустройства города
и сегодня кажутся удивительно актуальными. Так, в 1937 г. пред-
седатель Ленсовета В.И. Шестаков в своем отчете о заграничной
командировке35 предлагает ввести следующие улучшения в бла-
гоустройство советских городов: закрыть парадные двери подъ-
ездов путем установления кодов и интерфонов; построить под-
земные гаражи; развить оформление и освещение витрин и со-
ветской рекламы и, наконец, решить те "мелочи" благоустройст-
ва улиц, о которых уже в 1926 году упоминал П.Б.Сытин.
"Необходимо остановиться на одной мелочи, которая бросается в
глаза в Париже. Даже на главных улицах Парижа (Большие буль-
вары) имеется чрезвычайно большое количество писсуаров, рас-
положенных на тротуарах, причем никакого запаха от них не
чувствуется. <...> Следует обратить внимание на передвижные
уборные. <...> Такой недорогой способ обслуживания целесообраз-
но применять у нас во время больших демонстраций и гуляний"36.
Показательно, что и 60 лет спустя подобные "мелочи"
благоустройства требуют приложения усилий городских властей.
32 Там же. С.8.
33 Там же.
34 Там же. СЮ.
35 Президиум Ленинградского Совета Р.К. и К.Д., 09.03.1937. РЦХИДНИ.
Фонд Л.МКагановича. Ф.81. Оп.З. Д. 192.
36 Там же. Л. 96-97.

Селин Байу
Иностранное участие в индустриализации
в Петрограде-Ленинграде в 1920-30-е годы
Начавшееся возрождение петроградской
промышленности опровергало капитулянт-
ские утверждения троцкистских элемен-
тов о якобы наступившем "закате " Пет-
рограда, невозможности его экономическо-
го подъема без передачи ряда важнейших
предприятий города в концессию ино-
странным капиталистам.
Краткий исторический очерк Ленинграда.
Л. 1964. С.375.
Период советской истории после окончания гражданской
войны и иностранной интервенции до начала второй мировой
войны принято считать периодом социалистической индустриа-
лизации. Однако нередко в ее истории, которая в целом хорошо
разработана и глубоко проанализирована, сквозит какая-то не-
досказанность. Рассматривая проблемы и потребности индуст-
риализации, авторы допускают определенные разрывы в логике и
неполноту сведений, которые никак не объясняются. Так, напри-
мер, на фоне описания потребности в производственных ресур-
сах, технике и специалистах появляются утверждения о том, что
были достигнуты промышленные нормы самых передовых капи-
талистических стран (обычно примером служат Соединенные
Штаты). В советской историографии, в центре внимания которой
всегда находился трудовой коллектив, подобное "чудо" обычно
относят на счет энтузиазма советских рабочих. Исследования
показывают, что в цепи рассуждений здесь отсутствует некое
звено, и есть основания полагать, что это отсутствие носит идео-
логический характер. А именно, - за ним нередко скрывается
умолчание о том или ином виде иностранного участия в работе и
развитии советской промышленности.
В работах по истории промышленных предприятий, на-
писанных в советский период, иностранное участие упоминается
крайне редко. Прежде всего, это происходит потому, что такое
участие противоречит социалистической "логике", а также не в
О Селин Байу

44
последнюю очередь из-за желания Сталина, высказанного в
1932г., таковое сократить. Поэтому реальное иностранное участие
приходилось "ретушировать" и советские историки часто обхо-
дили эти вопросы стороной. Это характерно и для части совре-
менных книг. Примером может служить работа А.В. Даринского
и В.И. Старцева, вышедшая в 1997 г. О 1930-х годах они сооб-
щают следующее: "Крупные государственные предприятия нача-
ли осваивать новые производства для нужд Ленинграда и других
районов СССР. Так, Путиловский завод стал выпускать трактора,
Металлический завод - паровые и гидравлические турбины, за-
вод "Электросила" - турбогенераторы, завод "Электрик" - элек-
тросварочные аппараты"1 и т.д. При этом о методах освоения
техники, которая позволила производить такие изделия, ничего
не сообщается.
Тем не менее, известно, что подобные технологии заим-
ствовались, что западные и советские промышленники нужда-
лись в сотрудничестве, а иностранные специалисты, несмотря на
запрет, оставались в СССР и, в частности, в Ленинграде. Автору
данной статьи показалось интересным выяснить, как на самом
деле проходила так называемая социалистическая индустриали-
зация и в какой мере "несоциалистические элементы" способст-
вовали ее успеху.
В настоящем исследовании предпринята попытка совмес-
тить четыре аспекта, которые, как оказалось, с трудом сочетают-
ся друг с другом: предмет - промышленность, действие - ино-
странное участие, место - Ленинград, и время - 1920-30-е годы.
Последний аспект оказался самым проблематичным из-за завесы
секретности, покрывающей 30-е годы, а также вследствие кажу-
щегося противоречия между потребностью в иностранном уча-
стии и его отторжением, о чем речь пойдет ниже.
Главная трудность данного исследования, которое было
сделано в основном с использованием советских источников,
состоит в наличии "белых пятен" в истории советских предпри-
ятий, что постоянно ставило методологические проблемы. В свя-
зи с этим работа автора статьи частично состояла в расшифровке
официального языка умолчаний.
Иностранное участие до 1926 года
Известно, что наряду с казенными предприятиями, где
было сосредоточено преимущественно военное производство
1 Даринский А.В., Старцев В.И. История Санкт-Петербурга. XX век.
СПб. 1997. С. 107.

45
(судостроение, артиллерийское вооружение, патронное произ-
водство, оружейное и т. д.), крупные предприятия Петербурга в
конце XIX - начале XX века возникали как акционерные пред-
приятия при активном участии как русских, так и иностранных
банков - немецких, французских, английских, американских. В
монографиях о промышленности города2 неизменно говорится о
создании предприятий благодаря промышленным капиталам иностран-
ного происхождения.
В 1911 г. доли иностранного и отечественного капитала в
российской экономике были практически равны. В то время ино-
странцы имели либо долговые требования, либо акции. Первое место
занимала Франция, за ней следовали Великобритания и Германия. До
1900 г. иностранные капиталы активно привлекало царское пра-
вительство; с 1905 по 1913 г. они шли в Россию из-за ее экономи-
ческого роста и доверия к рублю. Иными словами, вначале ино-
странные капиталы привлекал спрос, а потом их подталкивало пред-
ложение. На первом этапе они вызвали рост экономики, а на втором
были привлечены им3.
В 1913 г. промышленность Петербурга находилась в боль-
шой зависимости от иностранного капитала, импортного сырья и
топлива. В ней было сосредоточено 20% иностранного капитала,
вложенного в русскую промышленность; девять десятых потреб-
ляемого угля ввозилось из Англии; полностью ввозились цветные
металлы и большая часть черных металлов; хлопчатобумажные и
шерстяные фабрики перерабатывали импортные хлопок и шерсть4.
В большинстве советских монографий о промышленных
предприятиях города упоминается это участие иностранных тех-
нических специалистов и/или капиталов, а также зависимость от
импорта. С точки зрения советских историков, страна в это время
находилась в состоянии "колониальной" или "полуколониальной"
зависимости. Но иностранное участие очевидно было использо-
вано со знанием дела, поскольку во всех монографиях неизбежно
содержится вывод о том, что по своему качеству выпускаемые
товары соответствовали зарубежным аналогам либо превосходи-
ли их. Такая сравнительная оценка встречается регулярно.
После революции было национализировано большинство
промышленных предприятий города. Из-за гражданской войны и
военной интервенции весь период 1918-1921 гг. характеризовался
См.: Томкевич И.Г. Знамя Октября. Л. 1972. Шургин М.А. Слово о
заводе. Рассказ о Невском машиностроительном заводе имени Ленина.
Л. 1970 и др.
3 Seurot F. Le systeme economique de Г URSS // Presses universitaires de
France. Paris. 1989.
4 Ленинградская промышленность за 50 лет / Под ред. П.П. Анисимова,
В.И. Казакова, Н.В. Цапкина. Л. 1967. С.5.

46
падением объема производства, осложнением финансирования
предприятий, острой нехваткой сырья и топлива. Только в 1921 г.
Коммунистическая партия смогла приступить к хозяйственному
строительству, опираясь на принципы новой экономической по-
литики (НЭП) и план ГОЭЛРО. К началу восстановительного периода
объём производства едва достигал 25% довоенного. Значитель-
ная часть заводов была законсервирована и численность рабочего
класса сократилась почти вдвое. Удельный вес петроградской
промышленности в стране упал с 12% в 1913 г. до 9,7% в 1922 г.,
в 1926 г. составил 11,8%; но по ряду отраслей ленинградская
промышленность тогда занимала преобладающее место (табл.1).
Несмотря на то, что, анализируя данный период, официальная
литература уделяет мало внимания той роли, которую сыграли
иностранные технологии и капиталы, тем не менее, известно, что
на автомобильных заводах города была налажена сборка автомо-
билей итальянских и французских марок, в то время как Ижор-
ский и Путиловский заводы выпускали сталь для их бронирования.
1927-1940 гг.: головокружительный рост
В 1925-1926 гг. процесс восстановления ленинградской
промышленности в основном был завершен, а к концу 1927 г. она
по общему выпуску продукции на несколько процентов превыси-
ла довоенный уровень5. В 1940 г. объем советского ВНП превы-
сил довоенный уровень почти в два раза (восстановлен в 1928 г.).
Промышленное производство Ленинграда на 40% превысило
уровень 1928 г. и практически в три раза уровень 1913 г. Успехи,
даже если они существенно ниже тех, о которых трубила офици-
альная статистика, остаются значительными. Этот совокупный
рост главным образом достигнут благодаря тяжелой промыш-
ленности и строительству.
Результат производит столь сильное впечатление, что
уместно задать вопрос, каким образом он был получен, учитывая,
что предпринимавшиеся в начале 20-х годов попытки продемон-
стрировали неспособность СССР реализовывать крупные проек-
ты в одиночку6. На самом деле, в начале 1921 г. положение на
заводах было очень тяжелым. Для выполнения производственно-
го задания не хватало специалистов и квалифицированных рабо-
чих. На многих заводах и фабриках города и страны в целом в
1921 г. были получены распоряжения о временном закрытии.
Шевцова А.Р. Борьба ленинградских рабочих за восстановление со-
циалистической промышленности в первый период НЭПа (1921-1925)
/ Автореф. канд. дисс. Л. 1954.
6 Sokoloff G. La puissance pauvre - line histoire de la Russie de 1815 a nos
jours. Fayard. Paris. 1993.

Таблица 1
Удельный вес РСФСР, Москвы и Ленинграда в объеме валовой продукции
отдельных отраслей промышленности СССР в 1926 г.
Народное хозяйство СССР. Статистический справочник. М. 1932. С. 72.

48
Именно поэтому советское государство позвало на по-
мощь иностранных специалистов. Они приглашение приняли;
большинство их были направлены крупными американскими
конструкторскими бюро. Так, в 1929 г. был подписан целый ряд
договоров о технической помощи. Речь шла о проектировании
заводов, о доводке многочисленных проектов, задуманных совет-
скими плановыми органами, а также о привнесении соответст-
вующих технологий или оборудования. Эти потоки из-за границы
носили массовый характер и покрывали всю палитру свершений
первого пятилетнего плана в области промышленности . Сюда
входил импорт сырья, сложных станков, сопровождаемых техни-
ческими специалистами, чьей задачей являлось объяснение их работы,
заключение договоров о сотрудничестве и технической помощи,
благодаря которым, в частности, были полностью модернизиро-
ваны старые царские заводы, например, "Красный путиловец".
Стремление к независимости
В то же время, после прихода Советов к власти, по ряду
известных причин стала активно проводиться политика автаркии:
согласно оценкам8, пусть даже приблизительным, стоимость им-
порта СССР из капиталистических стран с 1913 по 1940 г. сокра-
тилась в 15 раз. Эти поиски независимости шли не линейно, а со
значительными колебаниями. Конечно, одно из них приходится
на НЭП, когда иностранная техническая помощь использовалась
для приведения в рабочее состояние производственных мощностей,
доставшихся в наследство от дореволюционной эпохи. Несо-
мненно, что западные технические специалисты, оборудование и
документация сыграли важную роль в выполнении первого пяти-
летнего плана.
Тогда официально было объявлено, что "для укрепления
позиций социалистического государства на международной аре-
не, охраны завоеваний Октября от агрессии империализма нужно
<...> покончить не только с экономической зависимостью СССР
от капиталистического рынка, но и создать индустриальную ос-
нову для обороны страны"9.
Однако из-за нехватки материалов и техники СССР ока-
зался неспособен осуществить индустриализацию без помощи
7 Sokoloff G. La puissance pauvre... P. 386-387.
8 Sokoloff G. L'economie obeissante - Decisions politiques et vie economiques en
URSS/ Caiman-Levy. Paris. 1976.P.227.
9Лавриков Ю.А., Мазалов E.B., Кузнецов А.П. Очерк экономического
развития ленинградской индустрии за 1917-1967 гг. Л. 1968. С.60.

49
Запада: он нуждался в оборудовании и технологиях, которые в
дальнейшем должны были обеспечить его независимость. Для вытесне-
ния импорта отечественными товарами СССР не мог обойтись
без закупок за рубежом оборудования для их производства; с
другой стороны, эти закупки поощрялись западными странами,
заинтересованными с конца 20-х годов в расширении своего экс-
порта ввиду глубокого экономического кризиса.
В сталинский период, когда стало ясно, что экспансия со-
циализма за пределы СССР не является неотвратимой и прихо-
дится обращаться к идеологии построения социализма в одной,
отдельно взятой, стране, стратегия накопления сформировалась
окончательно. Ощущение "осажденной крепости" в окружении
международного капитализма, безусловно, повлияло на выбор
модели закрытой экономики, в которой вытеснение импорта про-
исходит, по мере возможности, систематически, что ведет к ав-
таркии. Однако несократимый импорт товаров, производство
которых в тот период в СССР было невозможным, продолжался
даже в самый пик сталинского периода10.
Формы иностранного присутствия
Иностранное присутствие в СССР с начала 20-х годов
принимало различные формы, от существования в виде постоян-
ного приведения в пример капиталистических достижений, иг-
равших роль стимула для советской промышленности, до пре-
доставления иностранным предприятиям концессий - самой за-
конченной формы иностранных инвестиций.
1. Социалистическое соревнование
Первая идентифицируемая форма иностранного присут-
ствия является виртуальной: речь идет о постоянных ссылках на
западные производственные нормы для стимулирования совет-
ских производителей, новым лозунгом которых в 30-х годах ста-
ло "догнать и перегнать". Так и хочется заметить, что в этом нет
ничего нового: Россия со времен Петра Великого старается со-
кратить свое отставание. В 1931 г. Сталин напомнил, что СССР
отстает от передовых стран на 50 или 100 лет и что этот разрыв
предстоит в основном сократить за ближайшее десятилетие.
Например, в 1932 г. Ленинградский комсомол стал орга-
низатором хозрасчетных бригад, трудившихся под девизом
Andreff W. La crise des economies socialistes - La rupture d'un systeme.
Pug. Paris. 1993. P. 65-66.

50
"Догнать и перегнать" (ДИП)11. Их задача заключалась в том,
чтобы догнать и перегнать наиболее развитые капиталистические
страны по показателям работы на тех или иных участках произ-
водства и тем самым способствовать окончательному избавле-
нию страны от иностранной зависимости в области техники. На-
пример, на "Красном путиловце" комсомольско-молодежная бри-
гада работала на станках американской фирмы "Гридлей" и для
всех деталей были определены сравнительные американские и
заводские нормы. Иностранные в полтора-два раза превышали
отечественные. Превзойти нормы, установленные американцами
- такова была цель, которая, если верить советской литературе,
систематически достигалась. В то время бригады "ДИП" совер-
шенно официально стали новой формой социалистического со-
ревнования, которую следовало поощрять.
Но социалистическое соревнование могло быть и между-
народным: среди коллективов, которые первыми вступили в со-
ревнование между собой, были рабочие ленинградского "Красного
треугольника" и немецкого химического завода "Лейна"; рабочие
ленинградского Балтийского завода подписали соглашение о
революционном соревновании с английской, французской и аме-
риканской делегациями. В ответ на "обязательство балтийцев выпол-
нить пятилетку в 4 года и оказывать моральную и материальную
помощь классовой борьбе в странах капитала иностранные деле-
гаты торжественно обещали защищать Советский Союз от напа-
дения империалистов, активно пропагандировать в своих странах
достижения советских рабочих в социалистическом строительстве"12.
2. Покупка западного оборудования
Она составляла сердцевину процесса приобретения новых
технологий либо путем обычных закупок по импорту, либо в иных
рамках, в числе которых - предоставление иностранцам концес-
сий, что будет рассмотрено ниже.
В отдельных случаях, без сомнения, достаточно редких,
но весьма подробно описанных в советских монографиях, имен-
но рабочие капиталистических стран в порыве энтузиазма посы-
лали инструменты или оборудование. Например, в конце двадца-
тых годов группа английских рабочих закупила на свои средства
ценные инструменты для Путиловского завода13.
11 Очерки истории ленинградской организации ВЛКСМ. Л. 1969.С.208.
12 Иоффе А.Е. Интернациональные научные и культурные связи Совет-
ского Союза. 1928-1932. М. 1969. С.76.
13 Там же. С.59.

51
Но чаще всего средства на покупку оборудования выделяло
советское государство. Так, в своей речи, произнесенной в Крем-
ле в мае 1935 г., Сталин выражал удовлетворение тем фактом,
что на закупки по импорту СССР направил 3 миллиарда инва-
лютных рублей; без этого, по словам Сталина, страна не имела
бы ни тракторов, ни автомашин, ни авиации, ни танков14. Следует
напомнить, что массовый импорт технологий в 1929-31 гг. нико-
им образом не является "продолжением" НЭПа. Он вписывается
в принципиально иную стратегию, согласно которой ослабленная
Великой депрессией западная промышленность временно ис-
пользуется советским правительством как инструмент развития.
Учитывая тот факт, что в начале 20-х годов в Северо-
Западном регионе более 90%. продукции давала крупная про-
мышленность, в том числе тяжелая промышленность Петрограда,
находившаяся в наиболее трудном положении, советское прави-
тельство и хозяйственные органы Северо-Запада оставляли про-
мышленные предприятия на частичном государственном матери-
альном и финансовом снабжении и одновременно переводили их
на хозяйственный расчет15. Получив право самостоятельной дея-
тельности, Северо-Западное промышленное бюро, в частности,
открыло свои представительства не только в различных экономи-
ческих районах страны, но и в зарубежных странах - в том числе
в Германии, Латвии и Эстонии, приобретая там нужные машины,
материалы, топливо, получая заказы и сбывая часть продукции.
Благодаря такому сочетанию методов руководства были созданы
условия для быстрого восстановления промышленности, особен-
но в Ленинграде. Так, за 1924-1925 хозяйственный год объём
продукции крупной промышленности увеличился в целом по
стране на 52,8 %, по Северо-Западному региону - на 82,8 %, а по
Ленинграду - на 93 %.
3. Присутствие западных специалистов
С самого начала работы по привлечению иностранных рабо-
чих в СССР было решено, что иммиграция не должна носить массо-
вый характер. И в самом деле, из-за безработицы в стране имми-
грантские промышленные коллективы допускались лишь в ис-
ключительных случаях.
Советские авторы признают, что энтузиазм потенциаль-
14 Sokoloff G. La puissance pauvre... P.388.
15 Климов Ю.Н. Некоторые вопросы осуществления НЭПа на Северо-
Западе в восстановительный период (1921-1925) // Новая экономиче-
ская политика. Вопросы теории и истории. М. 1974. С. 184-189.

52
ных иммигрантов был вызван различными причинами: в частно-
сти, тем, что некоторые из них приехали не по идеологическим
соображениям, а потому что они остались без работы вследствие
кризиса, переживаемого в тот период экономикой западных
стран. СМ. Киров в своем докладе на IV Объединенной ленинград-
ской областной и городской партконференции (1932 г.) подчерки-
вал, что в Ленинграде в общей сложности лишь 30 % иностранных
рабочих, инженеров и техников были коммунистами16. Это озна-
чает, что 70% коммунистами не были.
Иностранцы получали повышенную зарплату, часть ее в
иностранной валюте. Для них устраивали "агитбеседы" на заво-
дах. Сотни этих рабочих принимали решение остаться в СССР до
конца первой пятилетки, несмотря на то, что договора с ними заклю-
чались на один или два года. Случалось, иностранные рабочие и
специалисты критиковали руководство предприятий, которые плохо
использовали их опыт.
Будучи крупным индустриальным центром, Ленинград за-
нимал одно из первых мест по общему количеству иностранных
рабочих и специалистов. По приблизительным данным, к концу
1932 г. в Ленинграде их насчитывалось 740 человек, из них 475
рабочих и 265 инженерно-технических работников. Считая с
семьями, всего работали и проживали в городе 1 420 иностранных
граждан1 . По национальности большинство иностранных рабочих и
специалистов составляли немцы, затем шли американцы, англи-
чане и другие. Например на заводе "Электроаппарат" в сентябре
1930 г. работали 80 немецких рабочих и специалистов. Немецкие
рабочие завода "Красный выборжец" в апреле 1932 г. выступили
инициаторами создания ударных бригад в стране. Характерным
было и то, что большая часть иностранных рабочих и специали-
стов работали на предприятиях тяжелой промышленности. На-
пример, в начале 1933 г. они работали на 68-ми промышленных
предприятиях и стройках Ленинграда, в том числе на "Красном
путиловце" - 44 человека, на Металлическом заводе - 26, на
Йжорском - 18, на заводе "Электроаппарат" - 52, на
"Электросиле" - 13, на Балтийском - 13 человек и т. д.18
Обычно в советской литературе они представлены в не-
выгодном свете, что отражает и нужду в них - и одновременно
недоверие к ним.
Росенко И.А. Интернациональные связи рабочих Ленинграда. 1921-
1937 гг. Л. 1977. С. 137.
Там же. СЛ\6.
Там же. С. 117.

53
Например, в 1927 г. в новом цехе завода "Знамя Октября"
электропечь возводили американские специалисты, приглашен-
ные советским правительством. Кажется, они не были заинтере-
сованы в выполнении сроков договора: "Их медлительность на-
стораживала руководство завода и партийную организацию. <...>
Договор с американскими специалистами был расторгнут. На их
место пригласили немецких. Они работали добросовестнее, уло-
жились в срок и выполнили все условия договора"19. В этом же
историческом очерке проскальзывает фраза о том, что присутст-
вующий на месте некий американский инженер (почему он нахо-
дился там не уточняется, а речь идет о 30-х годах) положительно
отозвался о какой-то выпускаемой заводом детали20. Это еще раз
показывает, что лучшим доказательством качества заводской
продукции остается западное суждение, предпочтительно амери-
канское. Также вскользь говорится о том, что директор завода и
один из инженеров поедут на учебу в Германию 1.
Еще один яркий пример: на трикотажно-чулочной фабри-
ке "Красное Знамя" (тогда фабрике Керстена) в начале НЭПа
работал некто Хальберг, главный механик, шведский подданный.
В истории фабрики22 он упомянут как будто случайно, но на са-
мом деле с целью объяснить, что некоторые мастера и инженеры
восприняли НЭП как полный возврат к капитализму. Упомяну-
тый Хальберг "заявил председателю фабкома коммунисту Ми-
хайлову: "Довольно вы поцарствовали, теперь наше царство"23.
Смещение времени представляет интерес: действие происходит в
1921 г., то есть всего через три года после Октябрьской револю-
ции, и швед объясняет коммунисту, что тот правил уже доста-
точно долго и что настало время править теперь ему - воплоще-
нию капитализма. При этом произнесенные слова, однокоренные
со словом "царизм", ассоциируются с долговременностью режи-
ма (цари правили на протяжении веков), что сравнивается с тремя
годами революции и даже aposteriori с последовавшим 70-летним
правлением коммунистов.
В то же время, начиная с лета 1932 г. Советы стали
увольнять работавших в рамках сотрудничества иностранных
технических специалистов. Те хотели бы остаться, потому что в
19 Томкевич И.Г. Знамя Октября. Л. 1972. С.70-71.
20 Там же. С.87.
21 Там же. С.90.
22 Сукновалов А.Е., Фоменков И.Н. Фабрика "Красное Знамя". Л. 1968.
23 Томкевич И.Г. С. 150-151.

54
обстановке мирового кризиса СССР был единственным крупным
рынком сбыта для продуктов современных инженерных разрабо-
ток. Деятели советской промышленности также желали бы их
оставить, но больше не имели для этого средств. Однако в сен-
тябре 1932 г. в СССР все еще работало более 9 тысяч экспертов и
порядка 11 тысяч иностранных технических специалистов2 .
Уезжая, западные техники оставляли практически до-
строенные объекты, чертежи, инструменты... Следующие запад-
ные эксперты приедут во второй половине 1930-х годов для того,
чтобы начать новое строительство, гораздо более скромное по
сравнению с достижениями первых лет индустриализации.
4. Концессии и техническая помощь
Большое число западных специалистов работало на про-
мышленных предприятиях в рамках концессий. Следует отметить,
что роль этих "концессий" была весьма относительной: поощ-
ряемые Лениным с самого начала НЭПа для того, чтобы прорвать
капиталистическое окружение, они никогда не давали иностран-
цам возможность контролировать более чем 0,6% советского
промышленного производства. На взятие концессий в 1922-
1924 гг. от иностранных предпринимателей в страну поступило
свыше 1200 предложений, однако, реально в 1922 г. было заклю-
чено всего 10 договоров, в 1923 г. - 37 и в 1924 г. - 32.
Частные арендованные и концессионные промышленные
предприятия появились в Петрограде в 1921 г. Концессия, явля-
ясь формой госкапитализма, допускалась для привлечения ино-
странных капиталовложений в восстановление и реконструкцию
промышленных предприятий. Порядок сдачи предприятий в кон-
цессию, конечно, строго регламентировался законодательством.
В Петрограде сдача предприятий в концессию, как правило, не
получала поддержки. В отдельных случаях региональные ин-
станции допускали лишь образование смешанных акционерных
обществ с преобладанием госкапитала. Такое заключение было
дано, например, по заводу "Феникс" в июле 1923 г. В других слу-
чаях допускалось привлечение иностранных научно-технических
сил, но только в ограниченном количестве. Из общего списка в
23 запроса на предмет сдачи в концессию промышленных пред-
приятий с февраля по сентябрь 1923 г. положительные заключе-
ния были даны лишь по шести предприятиям.
Следовательно, в 20-е годы в Ленинграде концессии были
немногочисленны. Обычно их брали немцы, финны, американцы,
Sokoloff G., 1993. La puissance pauvre... P.407.

55
поляки и даже датчане. Поскольку концессии были допущены
лишь в отраслях легкой промышленности, причем в номенклату-
ре изделий преобладали товары широкого потребления, то како-
го-либо серьезного следа они не оставили.
Иной формой использования частного капитала являлась
сдача предприятий в аренду отдельным лицам и кооперативам.
Эта форма в Петрограде получила широкое распространение. В
аренду сдавались бездействующие предприятия или подлежащие
закрытию из-за недостатка сырья и топлива. К концу 1923 г. в
Петрограде было сдано в аренду 237 предприятий. Из них 72
арендовали бывшие владельцы, 57 - частные предприниматели,
17 - артели, 27 - потребительская и производственная коопера-
ция и 64 - госучреждения. Сколько там было иностранных инве-
сторов, неизвестно. Арендуемые предприятия преобладали в ме-
таллообработке, химии, машиностроении и полиграфии.
Политика НЭПа, как и хотел Ленин, привела к укрепле-
нию социалистического уклада в промышленности: в самом деле,
были изданы советские законы против частного капитала, кото-
рые широко использовались в Петрограде. В июне 1921 г. декре-
том был введен промысловый налог; ставки и суммы этого нало-
га были значительны и направлялись на ограничение частного
капитала, в том числе иностранного.
Советское правительство решило всё же использовать
техническую помощь зарубежных стран. В 1925 г. из 10 дейст-
вующих договоров на техническую помощь 8 договоров было
заключено с германскими фирмами. Из этих 10 договоров один
осуществился в Ленинграде ("Неймайер" - техническая помощь в
деле производства водяных турбин). Договор был заключен в
декабре 1924 г. на 5 лет. Были получены рабочие чертежи, спосо-
бы производства и работы установок по всем гидротурбинным
установкам, построенным Ленинградмаштрестом в СССР. Уже в
1926 г. действие договора фактически прекратилось, так как
фирма прекратила турбостроение25.
Под влиянием мер, направленных против них, уже в 1923-
1924 гг. число предпринимателей стало сокращаться и в годы
первой пятилетки началось быстрое свертывание концессионного
производства. В некоторых случаях концессионеры сами ликви-
дировали свои предприятия в связи с нерентабельностью26.
Развитие промышленности в первые годы индустриализации // Инду-
стриализация СССР. 1926-1928 гг. Документы и материалы / Под ред.
А.А. Воронецкой. М. 1969. С. 106-107.
История социалистической экономики в СССР. Т.З. Создание фунда-
мента социалистической экономики в СССР. 1926-1932 гг. М. 1977. С.275.

56
В 1929 г. советское правительство утвердило 70 соглаше-
ний об иностранной технической помощи и консультировании,
из которых 55 были заключены с фирмами США и Германии.
Наибольших масштабов иностранная техпомощь достигла в кон-
це 1930 - начале 1931 года. В начале третьего года пятилетки
промышленность СССР имела 124 соглашения с иностранными
фирмами. Кроме того, элементы технического консультирования
содержали многие договора на импортные поставки оборудова-
ния (монтаж, содействие в пуске машин, документы, инструктаж).
С самого начала 30-х годов иностранные инвестиции ста-
ли рассматриваться как противоречащие принципам социализма
и государственной собственности. Разрешение иностранцам де-
лать инвестиции было отменено. Даже если на практике встреча-
лись отдельные отклонения от этого запрета, в любом случае для
иностранных инвесторов более привлекательной была товарная
экономика НЭПа27 по сравнению со сталинской плановой эконо-
микой. Процесс постепенной ликвидации концессий официально
объясняется тем, что концессионеры почти не внедряли новую
технику, технологию, передовой производственный опыт и не
хотели делать новые капиталовложения28. За 1930-1932 гг. были
ликвидированы 36 концессий; к концу первой пятилетки в стране
их осталось 24. К 1936 г. их число сократилось до 11.
В 1935-36 гг. роль иностранной технической помощи по-
степенно сводилась на нет: расходы на эти цели по госбюджету
по сравнению с 1929-30 гг. тогда уменьшились вдвое. Последова-
тельно проводилась политика вытеснения иностранных концессий.
Иностранное техническое консультирование в годы вто-
рой (1933-37 гг.) и третьей (1938-44 гг.) пятилеток значительно
изменилось не только по масштабам, но также по объектам и
форме сотрудничества29. Если читать советскую литературу, ка-
жется, что на заводах Ленинграда тогда больше не работал ни
один иностранный консультант.
Можно считать, что к концу второй пятилетки (1933-37 гг.) в
СССР было в основном завершено строительство материально-
технической базы социализма; осуществлена глубокая техниче-
ская реконструкция народного хозяйства, решающим условием
которой стало освоение новой техники и новых производств. В
эти годы большую часть промышленной продукции стали давать
27 Andreff W., 1993. Op. cit. P.68.
28 История социалистической экономики... С.318.
29 Касьяненко В.И. Завоевание экономической независимости СССР.
1917-1940 гг. М.: 1972. С.301.

57
предприятия, построенные вновь или реконструированные в годы
первой и второй пятилеток. К этому времени меняется и характер
экономических отношений СССР с капиталистическими страна-
ми. Реже привлекаются иностранные технические консультанты,
до минимума сокращается валютная задолженность зарубежным
фирмам и банкам.
XVIII съезд КПСС отмечал, что по итогам выполнения
двух пятилеток "СССР превратился в экономически независимую
страну, обеспечивающую свое хозяйство и нужды обороны всем
необходимым техническим вооружением"30. Действительно, если
в 1928 г. среди всех установленных станков на иностранные при-
ходилось 66,4 %, то в 1935 г. - 14 % и в 1937 г. - всего 10 %.
Преобразование промышленности в 1928-40 гг. в значи-
тельной степени объясняется быстротой, с которой предприятия
копировали иностранные технологии и адаптировали их к нацио-
нальным условиям производства31. Выпускались машины, иден-
тичные американским или немецким, с применением технологии,
использующей пропорционально больше малоквалифицирован-
ного труда и меньше труда инженеров и технических специали-
стов. В этом плане помощь многочисленных западных инжене-
ров не стоит недооценивать.
30 История социалистической экономики СССР. Т.4. Завершение социа-
листического преобразования экономики. Победа социализма в СССР.
1933-1937. М. 1978. С.291.
31 Seurot F. 1989. Op.cit. P.67.

Наталья Левина
Петроград-Ленинград 1920-30-х годов:
этапы социально-пространственной сегрегации
Феномен городской сегрегации, то есть создания зон с
высоким уровнем однородности и гомогенности, достаточно ха-
рактерен для российской городской среды. Это явление, безус-
ловно, свойственно и Петербургу. В исследовательской литера-
туре общие тенденции городской сегрегации освещены в основ-
ном для периода до 1917 г.1, однако, о советской сегрегационной
политике написано пока немного. На проблемы как стихийного,
так и запрограммированного разделения жителей Петербурга по
местам обитания после 1917 г. обратили внимание социологи
Е.Герасимова и С.Чуйкина2, но они не ставили специальной зада-
чи проследить особенности сегрегации в советском городе.
В данной статье предполагается рассмотреть феномен
"иерархии пространств" в городской среде 20-30-х гг. с помощью
методики микроисследования. Эта методика, как представляется,
наиболее удобна для проверки корректности той или иной гипо-
тезы, так как устанавливает ее способность "работать" как на мак-
ро, так и на микроуровне. Микроистория, по мнению Л.П.Репиной,
предполагает "перспективу последующего возвращения к гене-
рализации на новых основаниях..." , что может быть важным для
достижения нового уровня в петербурговедении.
Применение методики микроанализа представляется дос-
таточно оправданным еще и потому, что она удачно встраивается
в концепцию жилья как социального института, разрабатывае-
мую в структурной антропологии и социологии. Эта идея раст
сматривалась К.Леви-Строссом, считавшим дом специфической
© Н.Лебина
1 См.: Юхнева Н.В. Этнический состав и этносоциальная структура на-
селения Петербурга. Л. 1984.
2 Герасимова Е.Ю. Советская коммунальная квартира как социальный
институт: историко-социологический анализ. Автореф. дисс. на соис-
кание уч. ст. канд. соц. наук. СПб., 2000; Герасимова Е., Чуйкина С. От
капиталистического Петербурга к социалистическому Ленинграду: из-
менение социально-пространственной структуры города в 30-е гг. //
Нормы и ценности повседневной жизни. 1920-1930-е годы. СПб., 2000.
С.27-74.
3 Репина Л.П. Смена познавательных ориентации и метаморфозы соци-
альной истории. Часть II. // Социальная история. Ежегодник. 1998/1999.
М. 1999.С.20.

59
формой социальной организации; П.Бурдье, утверждавшим, что
habitus (стремление действовать определенным образом в опреде-
ленной ситуации) формируется через структуру habitat (жилище), и
М.Кастеллсом, заявлявшим об "артикуляции социальной струк-
туры в пространстве". Последний, в частности, подчеркивал, что
появление в городской среде зон расселения с высоким уровнем
внутренней гомогенности свидетельствует о социальном нера-
венстве в обществе4. Более того, в обществе такого типа про-
странственная сегрегация, несомненно, способствует поддержа-
нию порядка.
Большевики с первых шагов осуществления своей жи-
лищной политики продемонстрировали стремление к сегрегации
городского населения. И это обстоятельство отчетливо просле-
живается на материалах домов, выбранных в качестве объекта
изучения в данной статье. Им стали три дома на Петроградской
стороне: дом 26/28 по Каменноостровскому проспекту и дома 21
и 23 по Кронверской улице (нумерация домов приводится по
данным 20-30-х гг.)5.
Источниковая база по данному объекту достаточно репре-
зентативна. Это в основном неопубликованные материалы и в
первую очередь так называемые "мебельные дела" - плод дея-
тельности работников жилищного подотдела Отдела коммуналь-
ного хозяйства при Исполнительном комитете Совета Петроград-
ской стороны. Основой "мебельного" дела является так называе-
мый "Опросный лист Жил. отдела Петроградской стороны", куда
в процессе конфискации квартир, проведенной в 1918-1919 гг.,
представители власти заносили сведения о размерах площади, ее
реальных владельцах, месте их нахождения к моменту заселения
квартиры новыми жильцами и т.д. К более позднему времени
(1922 г.) относится "Анкета для граждан, проживающих в бес-
хозных квартирах". Она фиксирует закрепление в личную собст-
венность чужого имущества из конфискованных квартир6. Со-
хранились и домовые книги. Некоторые из них отложились в
фондах ЦГА Санкт-Петербурга, но наибольшая часть - в теку-
щем архиве администрации Петроградского района, в одной из
его жилищных контор .
4 См.: Castells M. The Urban Question. A Marxist Approach / Trans, by Alan
Sheridan. London. Arnold. 1977.
5 Подробнее об архитектурных особенностях зданий см.: Лебина Н.Б. О
пользе игры в бисер. Микроистория как метод изучения норм и анома-
лий советской повседневности 20-30-х годов // Нормы и ценности по-
вседневной жизни. 1920-1930-е годы. СПб., 2000. С.9-27.
6 Центральный государственный архив Санкт-Петербурга (ЦГА СПб.)
Ф.4304.Оп. 1. Д. 1087-1175, 1680-1821.
7 Домовые книги № 1-6 по домам 26/28 и 23/59 за 1933-1940 гг. Домовая
книга дома 21.

60
Значительную ценность для уточнения мест проживания
партийно-советской номенклатуры представляют списки налого-
плательщиков ленинградского губернского (областного) финот-
дела, которые ранее никогда не использовались исследователя-
ми8. Все эти документы достаточно формализованы и формуляр-
ны, что в определенной степени позволяет отнести их к числу
массовых исторических источников и применять к ним методы
статистической обработки. Однако это задача будущего. В дан-
ной статье основным объектом внимания являются в большей
степени тексты нарративного характера, содержащиеся в пере-
численных документах. "Мебельные дела" ценны не только све-
дениями о внутреннем устройстве жилища, они отражают психо-
логию новых жильцов, раскрывающуюся в пространных заявле-
ниях и объяснительных записках, характеризующихся особым
лексическим стилем.
В январе 1918 г. собрание большевиков-уполномоченных
домовых комитетов Петроградской стороны, обсудив вопрос о
жилищном кризисе, решило приступить к переписи квартир, од-
новременно установив определенный максимум жилой площади
и организовав передел излишков в пользу нуждающихся рабо-
чих . Дом 26/28 в ноябре 1918 г. Петроградский районный совет
постановил передать для заселения служащими своих отделов.
Это явилось дополнительным основанием для наступления на
состоятельных квартиросъемщиков и владельцев квартир. Им
предлагали покинуть жилье для передачи площади людям, более
ценным в социальном отношении. Именно под этим предлогом
из собственной квартиры № 87 в доме 26/28 в декабре 1918 г.
был выселен бывший служащий Первого Российского страхового
общества В.Б.Цеханович-Левкович с женой и двумя детьми.
Площадь, принадлежавшая семье Цеханович-Левковича, как ука-
зывалось в письме районного жилищного отдела от 30 ноября
1918 г. "предназначена для селения в нее служащей отдела на-
родного образования Петроградского совета В.Н.Флеровой, так
как означенный дом предназначен Исполнительным комитетом и
местным советом <...> для отделов Совета и служащих в нем"1 .
Законный владелец жилья попытался оказать сопротивление и не
выехал по первому требованию. 19 декабря 1918 г. он был вы-
дворен с помощью представителей военной комендатуры.
За годы гражданской войны и "военного коммунизма" со-
став жильцов исследуемого жилого комплекса заметно изменился.
* ЦГА СПб. Ф.1963. Оп.180. Дд. 4385, 4392, 4393, 4404, 4415, 4554,
5878-5898,6483-6497.
9 Газета для всех. 16.1.1918.
10 ЦГА СПб. Ф. 4304. Оп. 1. Д. 1137. Л. 24.

61
Большинство собственников квартир домов Первого Российского
страхового общества эмигрировали еще до начала "квартирного
передела", который можно считать формой осуществления со-
циалистической сегрегации. Новыми жильцами в этот период
времени были либо рабочие заводов Петроградской стороны,
либо служащие отделов районного совета.
В некоторых квартирах исследуемого жилого комплекса в
это время располагались учреждения: отдел по разгрузке бесхоз-
ных квартир при исполкоме Петроградского совета, отдел ком-
мунального хозяйства, статистический отдел, районный культур-
но-просветительный отдел, финский коммунистический клуб.
Работники и члены этих организаций как правило жили тут же.
Квартира № 8 дома 23/59 по Кронверкской улице была
превращена в своеобразный финский коммунистический фалан-
стер, где вместе с единомышленниками поселился член ЦК Ком-
мунистической партии Финляндии, бывший связной В.И.Ленина,
Э.А.Рахья. Финские коммунисты, оказавшиеся в Петрограде по-
сле поражения финской революции 1918 г., поселились также в
квартирах №№ 4, 6, 37, 48 этого дома. Впоследствии многие из
них преподавали в Коммунистическом университете националь-
ных меньшинств Запада, работали на радио, в газете "Вапаус",
издательстве "Кирья", являлись ответственными сотрудниками
финской секции Коминтерна. Например, в кв. № 37 жили семьи
Виртанен (2 человека), Лехтинен (1 человек), Пелтола (4 челове-
ка), Пюльсю (1 человек), Токой (1 человек), Хюрскюмурте (2
человека) - всего 11 человек. Вольфред Виртанен был ответст-
венным редактором радиопередач на финском языке, Иван Лех-
тинен - заведующим отделом редакции газеты "Вапаус", Уно
Пелтола - главным редактором этой газеты, Тюне Токой - со-
трудницей Исполкома Коминтерна, уполномоченной Загранбюро
ЦКФКП.
"Чистота" сегрегационной политики 1918-1922 гг. усили-
валась и отсутствием у новых жильцов права на постоянное вла-
дение не только жилой площадью, но и вещами, оставшимися от
прошлых владельцев. Таким образом, четкое маркирование но-
вых жильцов домов на Каменноостровском и Кронверкской как
людей социально ценных, вытеснение старых квартировладель-
цев, а также военно-коммунистические принципы распределения
жилья способствовали поддержанию в изучаемом жилом массиве
нового социального порядка.
Конфликты, характерные для времени квартирного пере-

62
дела, в основном инициировались старыми владельцами квартир .
НЭП со свойственным ему возвращением к нормальному
быту объективно способствовал возрождению и такой традици-
онной городской ценности, как индивидуальная квартира. Уже к
осени 1921 г. была восстановлена частная собственность и раз-
решались сделки с недвижимостью. Часть муниципализирован-
ных домов и квартир была возвращена владельцам, сдана в арен-
ду желающим или приобретена в личную собственность. Это
нарушало принципы социалистической сегрегации. Материалов,
свидетельствующих о возвращении старых владельцев в иссле-
дуемые дома, в настоящее время пока обнаружить не удалось.
Однако по косвенным данным можно предположить, что начав-
шаяся демуниципализация могла затронуть и дома на Каменноо-
стровском и Кронверкской. В конце 1922 - начале 1923 г. воз-
можность самостоятельного выбора жилья стала реальностью
для петроградцев. Несмотря, на циркуляр ЦК РКП (б) от 26 мая
1922 г., призывавший "дать отпор бывшим домовладельцам, раз-
личным дельцам и предпринимателям, пытающимся под видом
аренды или организации домов-товариществ отнять у рабочих
наиболее благоустроенные жилища", в городе наблюдалось воз-
вращение к привычной для горожан системе найма или даже
вторичной покупки понравившегося жилья. Следует заметить,
что именно в это время в Петрограде начался и массовый "исход"
представителей высших слоев новой власти из приютивших их в
период гражданской войны "фаланстеров".
Разраставшаяся номенклатура стала подбирать себе жи-
лье в наиболее комфортабельных домах города. Неудивительно,
что в поле их внимания попал и жилой массив на Петроградской
стороне. Представители новой власти явно противились разру-
шению сложившейся за годы военного коммунизма сегрегацион-
ной модели в исследуемом жилом массиве. В сентябре 1924 г.
комиссия Управления Объединения коммунальных домов Жи-
лищного подотдела Ленгуботкомхоза по вопросу о переводе зда-
ний на хозрасчет, который лежал в основе демуниципализации,
постановила сохранить на "смете Жил. Подотдела дом 26/28 по
ул. Красных зорь (тогдашнее название Каменноостровского пр.)
ввиду его особенного политического и общественного характе-
ра". Постройки семьи Бенуа начали активно ремонтировать за
О конфликтах, связанных с именами А.С. Потапова, А.Г. Гагарина,
Н.Ф. Кесслера подробнее см.: Лебина Н.Б. Повседневная жизнь совет-
ского города: нормы и аномалии. 1920-е - 1930-е. СПб., 1999; Лебина
Н.Б. О пользе игры в бисер...; Захарова Л.В. Двенадцать стульев для
диктатуры пролетариата // Родина. 2000. N8. С.57-61.

63
счет средств треста коммунальных домов. Резко возросла чис-
ленность обслуживающего персонала зданий. В 1925-1926 гг. их
обслуживало 114 человек, в том числе 11 дворников, 9 истопни-
ков, 12 сторожей, 18 сторожей парадных лестниц. В последую-
щие пять лет предполагалось расширить штат до 170 человек,
увеличив количество дворников до 16, а сторожей парадных ле-
стниц до 42 человек. Возглавлял штаты обслуживающего персо-
нала назначаемый трестом управдом. В феврале 1926 г. Жилищ-
ный подотдел в специальном постановлении указал, что
"распределение квартир в этом доме остается за заведующим
Губоткомхозом", то есть строго регулируется12. По обнаружен-
ным на сегодня источникам трудно понять, как это осуществля-
лось в каждом конкретным случае, но сам факт появления по-
добного постановления может быть воспринят как зарождение
тенденции упрочения сегрегации.
Согласно представлениям властей жилой комплекс на
Петроградской стороне очевидно должен был оставаться зоной с
высоким уровнем гомогенности и в условиях плюрализма НЭПа.
Отчасти это обеспечивалось массовым расселением в домах
26/28 по Каменноостровскому проспекту и 23/59 по Кронверк-
ской улице советских и партийных чиновников довольно высоко-
го ранга. В 1923 г. в 20-ти квартирах (№ 14 в доме 26/28 и № 6 в
доме 23/59) уже числилось 25 депутатов Петроградского Совета.
В их числе помощник начальника Политуправления Петроградского
военного округа А.А.Гусев, а также Г.В.Жигарев, Н.И.Иванов,
Р.А.Каплан, И.П.Косарев, Б.П.Позерн, К.В.Селиверстов, Э.А.Рахья
и другие13. Тогда же приобрел стабильное и престижное жилье
секретарь Петроградского губкома РКП(б), заместитель предсе-
дателя Петросовета Г.Е.Евдокимов, в тот момент второй, после
Г.Е.Зиновьева, человек в городе. Он занял кв. № 23 в третьей
парадной дома 26/28. Г.Е.Зиновьев с апреля 1924 г. числился в
квартире № 118, на втором этаже 9-й лестницы дома 26/28.
Именно здесь до приезда Кирова расположились "первые люди"
Ленинграда. На третьем этаже в квартире №119 жил В.М.Гиттис
- командующий войсками Ленинградского военного округа.
Квартира № 120 на четвертом этаже числилась за женой
Г.Е.Евдокимова, Ксенией Васильевной Евдокимовой, заведую-
щей столовой Народного дома. На пятом этаже, в кв. №121, жил
А.С.Куклин - зав. орготделом Губкома ВКП (б). Это уже был
некий анклав в зоне сегрегации.
12 ЦГА СПб. Ф.3201. Оп. 5. Д. 53. Л.1.
13 Весь Петроград на 1923 год. С. 328-328 з.

64
После разгрома "новой оппозиции" в Ленинграде Зиновь-
ев и его ближайшие соратники переместились в более скромные
апартаменты. Сам Григорий Евсеевич, по данным финотдела в
1926-1927 гг., числился уже в доме 23/59, в квартире № 32, но
реально жил в Москве14. В мемуарах старого жильца исследуемо-
го жилого комплекса, Б.М.Михайлова, отмечено даже, что на
дверях квартиры, правда, почему-то не № 32, а № 26, но находя-
щейся на той же лестничной площадке, висела табличка с фами-
лией Зиновьева15. В 1923 - начале 1924 г. в различные квартиры
домов 26/28 и 23/59 вселилась большая группа, действительно,
первых лиц города: Г.Ф.Федоров, И.Е.Котляков, Г.В.Цыперович.
В квартиру № 70 из гостиницы "Астория" (1-й Дом Советов),
въехала семья Позерна, впоследствии областного прокурора Ле-
нинграда. Через некоторое время, по неясным причинам, семья
Позернов переместилась в квартиру № 97 того же дома16. Корот-
кое время пожив в доме 4 на 1-й улице Деревенской бедноты,
обосновались в домах 26/28 по Каменноостровскому проспекту и
23/59 по Кронверкской улице З.И.Лилина с сыном и Г.И.Сафаров
с женой17. В январе 1924 г. сюда же переселился И.М.Москвин,
возглавлявший отдел управления Исполкома Ленсовета. В апреле
в дом 26/28 по Каменноостровскому проспекту переехал И.Ф.
Кадацкий - тогда работник Выборгского райкома партии боль-
шевиков, в 30-е годы - председатель Ленсовета18.
Но все же полностью превратить жилой комплекс на Пет-
роградской стороне в однородно заселенное пространство в годы
НЭПа не удалось. Многие видные партийные и советские деяте-
ли жили в это время в непосредственном соседстве с рядовыми
ленинградцами. Ведь исследованные дома огромны, и полностью
заселить их номенклатурой оказалось невозможным.
Кроме того, в исследуемом жилом комплексе квартиры по
размеру и комфортабельности были разные. Так, с апреля 1926 г.
до момента гибели, никуда не перемещаясь, жил в квартире № 20
дома 26/28, (вторая парадная), первый секретарь Ленинградского
губкома (обкома) ВКП(б) С.М.Киров. Все остальные квартиры в
этом подъезде представляли собой типичные коммунальные
квартиры с множеством жильцов - обычных рабочих и служа-
14 ЦГА СПб. Ф.1963. Ф.180. Д. 4392. Л.460 об.-461., Д. 4404. Л.355 об.-356.
15 Новый часовой. 2000.N.6. С.211.
16 ЦГА СПб. Ф. 4304. Д. 1133. Л. 3. (Данные о проживании семьи Позернов
в кв. № 70 впервые обнаружены Л.В.Захаровой).
17 ЦГА СПб. Ф. 7965. Оп. 1. Д. 1028 д. Л. 10706.
18 ЦГА СПб. Ф.7965. Оп. 1. Д. 393. Л.63.

65
щих. Например, в кв. № 13 на 1934 г. проживали 9 семей, насчи-
тывавших 21 человек19. В коммунальной квартире № 19 по той
же лестнице жил Р.Т.Мациевский, слесарь завода "Красный вы-
боржец", исключенный из партии в 1927 г. за участие втроцкист-
ско-зиновьевской оппозиции. Его жена, Е.А.Павловская-Мациевская,
также была активной участницей оппозиции. Густо и разнооб-
разно заселенными были и остальные квартиры в парадной, где
жил Киров.
Но уже в начале 30-х гг. "бытовые практики" главы ле-
нинградских коммунистов представляли собой исключение из
правил. К этому времени первые лица города сосредоточились в
доме 21 по Кронверкской улице. Здесь к 1932 г. завершалось обо-
собление жилищного пространства ленинградской номенклатуры.
В первой парадной было всего 23 квартиры довольно
большой площади. Самой дорогой считалась до революции кв.
№8. состоявшая из семи комнат. За нее платили 1440 руб. в
год2 . В 1918 г. распоряжением Петроградского районного жи-
лищного отдела дом 21 отдали для заселения рабочим, рабфаков-
цам Политехнического и Электротехнического институтов.
Люди жили по 20-30 человек в одной квартире. В 1932 г.
все "простые жильцы" были выселены окончательно. Парадная
стала "номенклатурной". В квартиру № 12 (шесть комнат), за
которую в 1911 г. платили 1220 руб., из кв. № 97 дома 26/28 пе-
реехал Позерн с женой и сыном. В квартиру № 8 в 1930 г. из
кв. 40 дома 23/59 - М.С.Чудов, второй секретарь Ленинградского
обкома. В квартире № 9 жил второй секретарь горкома ВКП(б)
И.И.Газа. В квартире № 10 - председатель Ленинградского сове-
та профсоюзов М.М.Серганин. Секретарь горкома партии
А.И.Угаров в 1933 году занял кв. № 17. С 1927 г. в кв. № 19 оби-
тал уполномоченный Наркомата тяжелой промышленности по
Ленинграду Г.Н.Пылаев. В кв. № 23 в 1933 г. поселилась семья
И.Е.Каспарова, зав. орготделом Ленинградского обкома ВКП(б)21.
В огромных домах 26/28 и 23/59 сохранился лишь не-
большой анклав с высокой степенью гомогенности жильцов. Это
парадная, где были расположены квартиры №№ 100-109 дома
23/59 по Кронверкской улице. Во второй половине 30-х годов
здесь проживали:
- в кв. № 102: с сентября 1936 г. - председатель облис-
полкома А.П.Гричманов, впоследствии (с сентября 1937 г.) пред-
седатель Госбанка СССР;
19 Домовая книга № 2 (1933-1937 годы).
20 Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга
(ЦГИА СПб.) Ф.515. Оп.1. Д. 3377. Л.8.
21 ЦГА СПб. Ф.7965. Оп.1. Д. 1028 д.

66
- в кв. № 103: с сентября 1936 г. - секретарь обкома
А.С.Щербаков, впоследствии первый секретарь МК и МГК ВКП
(б), с мая 1941 г. одновременно секретарь ЦК ВКП(б), с февраля
1941 г. кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б);
- в кв. № 106: с 1931 г. - зам. начальника ПП ОГПУ в Ле-
нинградском военном округе И.В.Запорожец;
- в кв. № 107: с марта 1935 г. - один из руководителей
Управления НКВД по г. Ленинграду Н.Г.Журид-Николаев;
- в кв. № 109: с 1925 г. - председатель Ленинградского
совета И.Ф.Кадацкий.
В доме 21 и "номенклатурной парадной" дома 23/59 с на-
чала 30-х гг. специфическим образом было организовано и внут-
реннее пространство. Конечно, все указанные квартиры были
отдельными. На одной лестнице жили люди, связанные профес-
сиональными узами. Более того, квартиры были закреплены за
определенными ведомствами. После освобождения жилой пло-
щади кем-то из жильцов, в нее, как правило, въезжал представи-
тель той же структуры; часто даже человек, назначенный на то
же место, что и предыдущий жилец. Например, в кв. № 5 (Крон-
веркская, 21) последовательно проживали П.И.Струппе - предсе-
датель Леноблисполкома, арестованный в Москве 27 июня 1937
г. и расстрелянный 30 октября того же года; П.И.Смородин
секретарь Выборгского РК, а затем Ленинградского обкома
ВКП(б), переведенный весной 1938 г. первым секретарем Сталин-
градского обкома (расстрелян 25 февраля 1939 г.); З.А.Девитияров
зав. отделом науки обкома ВКП(б).
Квартиру № 103 (Кронверкская ул., 23/59) занимали с се-
редины 30-х годов второй секретарь обкома ВКП (б) М.С.Чудов
(арестован в Москве 28 июня и расстрелян 30 октября 1937 г.);
секретарь обкома Щербаков (переведен в Москву); маршал Со-
ветского Союза, командующий Ленинградским фронтом ЛА.Говоров
и его семья (с 1943 г.)2. Ведомственная преемственность жилой
площади обеспечивала устойчивую гомогенность пространства.
Сегрегация усиливалась и за счет особого режима в анклавах
ленинградской номенклатуры. Нормативных документов по это-
му вопросу пока обнаружить не удалось. Однако в мемуаристике
факты, свидетельствующие об особом порядке охраны жилого
пространства партийно-советской элиты, существуют. Петер-
бургский историк М.Б.Рабинович вспоминал, что П.И.Смородин,
став секретарем Выборгского райкома партии, переехал из ма-
ленькой квартиры на 16 линии В.О. в дом на Петроградской сто-
роне, "занятый под жилье ответственных работников". Имеется в
Домовые книги по дому 23/59 и дому 21.

67
виду дом 21 по Кронверкской улице. По утверждению Рабинови-
ча, у Смородина было два охранника, которые постоянно нахо-
дились в квартире. Помещение было обставлено роскошной ме-
белью23. Еще более красочную картину рисует Б.М.Михайлов. По
его воспоминаниям, парадные, где жили ответственные работни-
ки "постепенно возрождали дореволюционный лоск. Там вновь
заработали лифты, вновь появились зеркала и ковры, а входящих
с поклоном встречал швейцар в золоченой ливрее. По обеим сто-
ронам Кронверкской улицы прохаживались «сыщики» и дежури-
ли милиционеры"24.
Эти данные, как и всякий другой нарратив, нуждаются в
уточнении. Более углубленной разработки требуют и многие
проблемы, затронутые в статье. Ныне ведется составление базы
поквартирных данных. Это трудоемкая и длительная работа.
Достаточно сказать, что только количество сохранившихся ме-
бельных дел составляет около 150 архивных дел. Не менее дли-
тельной будет и статистическая обработка сохранившихся домо-
вых книг. Именно поэтому данная статья - это в значительной
мере информация о ведущемся исследовательском поиске. Тем
не менее, общие характеристики и этапы развития политики сег-
регации в условиях социалистического Ленинграда можно обо-
значить уже сейчас. В 1918-1922 гг. в исследуемом жилом ком-
плексе появились четкие однородные зоны расселения. Гомоген-
ность в данном случае обеспечивалась принципами классового
деления петроградского социума. Эта сегрегационная политика
повторяла дореволюционную с точностью "до наоборот". В 1923-
1930 гг. в условиях частичной демуниципализации жилья сегре-
гация не выглядела столь явно, как в годы гражданской войны и
военного коммунизма, хотя представители властных структур
стремились формировать некие микромодели будущей системы
расселения горожан в соответствии со складывающейся иерархи-
ей социальных слоев социалистического государства. В 1930-
1940 гг. иерархия пространства сформировалась полностью.
Произошло резкое пространственное обособление представите-
лей узкого элитарного слоя советского общества.
Рабинович М.Б. Воспоминания долгой жизни. СПб. 1996. С.92-93.
Новый часовой. 2000.N.6. С.211.

Жан Радвани
Некоторые соображения об изучении
малых российских городов
Среди урбанистических явлений России уже на протяже-
нии многих лет мое внимание более всего привлекают малые
города. Еще в недавние советские времена эти городки были, с
одной стороны, свидетелями исчезающего прошлого, с другой
включались в проекты зонального развития, предусматривающие
размещение в них новых филиалов той или иной отрасли перера-
батывающей промышленности, которые далее подключали к ним
целую когорту "нормальных" советских городов. Несмотря на
довольно незначительное количество специальных исследований,
посвященных им в то время (работы В.Хорева, Е.Маркова, В.Бутузова,
В.Таратынова)1, внимательный читатель мог без труда подобрать
в прессе целое досье по этой теме, явно милой сердцу многих
россиян.
Можно ли удивляться этому, если известно, что подобные
городки были наиболее многочисленными: хотя в них, по дан-
ным 1998 года проживало только 15,7 % всего городского насе-
ления страны, то есть, около 16 миллионов человек, самих малых
городов с населением менее 50000 человек насчитывалось 750 из
1095 городов, существовавших в это время в России2.
Таким образом, для нас было весьма заманчиво, восполь-
зовавшись относительной открытостью в 1990-е годы подобных
населенных пунктов для иностранных наблюдателей, выйти за
пределы мегаполисов, которые привлекали основное внимание
аналитиков. Исключив новые города, появившиеся в результате
советской индустриализации и, тем более, "закрытые города",
военные или научные центры, составляющие отдельную катего-
рию населенных пунктов, мы предпочли исследование малых
исторических городов, относящихся к наиболее распространен-
ному типу и отражающих, в связи с этим, фундаментальные
представления и идентификации большинства россиян. После
© Жан Радвани
1 Хорев В. Малые города. М. 1972; Малые города в системах расселения.
МЛ 980.
2 Приведенные здесь данные взяты из работ Ольги Егоровой-Комт: Les
petites villes de Russie // Pouvoirs locaux. Avril, 1994; Les petites villes de
Russie // Courrier despays de l'est. 1998.

69
первых исследований Торопца, города в Тверской области с на-
селением 17000 человек, проведенных в 1995 году, проект "Чужой в
городе" предоставил нам новую возможность для дальнейших
работ в регионе между двумя столицами, Москвой и Санкт-
Петербургом, а именно, - в городе Александрове Владимирской
области, население которого составляет 68000 человек. Цель этих
проектов была, скорее, методического плана: в чем состоит инте-
рес и как приступить к изучению этих городов, все характеристи-
ки которых существенно отличаются от больших населенных
пунктов? И существует ли, как это постоянно утверждается, фун-
даментальное различие между процессом развития городов тако-
го типа и тем, что происходит в мегаполисах и, тем более, в столи-
це, представляющей собой изменчивую витрину русской реальности?
Чужой в малом российском городе
Выбор обоих малых городов был сделан помимо меня.
Первый относился к населенным пунктам, составляющим основу
программы развития туристической деятельности и охраны горо-
дов, выдвинутую Институтом природного и культурного насле-
дия Москвы. Второй был выбран одним из партнеров программы
PIC, который знал многих местных руководителей лично. Но
оказалось, что иностранному исследователю, даже представлен-
ному таким образом, здесь еще явно не доверяют.
Во многих из малых городов этого региона размещены
предприятия, связанные с военно-промышленным комплексом, и
даже сегодня, когда из-за экономического кризиса их деятель-
ность сведена к минимуму, некоторые из местных руководителей
все еще не могут отказаться от мысли о том, что именно эти
предприятия вызывают специфический интерес. Действительно,
едва отъехав на пятьдесят километров от столицы, попадаешь в
регионы, которые были практически закрыты для посещения, и
появление здесь иностранца вызывает удивление и беспокойство,
в особенности, если он не относится ни к рядовым туристам, ни к
потенциальным инвесторам. Идея изучения здесь новых методов
управления или результатов реформ кажется местным властям
несколько странной.
Однако если верить многочисленным статьям, появляю-
щимся в серьезной прессе, в специализированных журналах, то
не только изучение результатов реформ, но и сам процесс и идеи
реформ вызывают в этих малых городах явное недоумение. Ги-
потеза, согласно которой за пределами столиц или нескольких
мегаполисов практически ничего не происходит, прочно укоре-
нилась в сознании многих комментаторов новой российской дей-
ствительности. Например, поверхностный взгляд туриста, при-

70
бывшего полюбоваться великолепным кремлем в Александрове,
откуда Иван Грозный управлял страной в 1564-1581 гг., действи-
тельно, может подтвердить это мнение. Между вокзалом и крем-
лем город, на первый взгляд, демонстрирует нам привычные
кварталы обветшавших жилых домов, улицы с выщербленными
тротуарами, частично уже закрытые заводы ("Рекорд", когда-то
первый завод советских телевизоров, занимает главное место на
центральной улице).
В то же время, внешний вид окружающего может быть
обманчив. Например, фасады завода молочной продукции, рас-
положенного вдали от центра, ничего не говорят о том, что это
предприятие было только что оборудовано несколькими автома-
тическими линиями по производству пластиковых пакетов и упа-
ковки товара, которые позволили, благодаря их качеству и кон-
курентоспособности, занять за несколько лет видное место на
рынке московского региона. То же самое ждет нас в самом серд-
це города, где посреди пустыря, в старом ангаре скрывается ком-
мерческий центр по оптовой продаже основных продуктов пита-
ния, устроенный по западным образцам: бюро в европейском
стиле, ярко освещенные коридоры, оборудованные телекамерами
слежения, менеджеры, уже определенно привыкшие к новым
методам российской торговли, включая и менее официальные,
принятые как в Москве, так и их в собственном регионе.
Как и всегда в России, нам необходимо было выйти за
рамки устоявшихся представлений, почерпнутых из литератур-
ных источников или простых предположений, и разработать ме-
тодику, более открытую для описания действительно развиваю-
щихся явлений, хотя их изменение идет медленно и незаметно. Я
сгруппирую мои наблюдения по трем направлениям.
1. Демографический подход: противоречивые выводы
Именно при анализе эволюции малых городов с населе-
нием от 15 000 жителей, географ Р. Роуланд (R. Rowland) выявил,
начиная с советской эпохи, существование "застойных или при-
ходящих в упадок" городов. Вопреки всем сведениям официаль-
ной литературы об увеличении городского населения, обнаружи-
вается связь между явлением застоя и некоторыми региональны-
ми, в том числе особенно отраслевыми, характеристиками. Вни-
мательный анализ численности населения малых городов в по-
следние постсоветские годы, проведенный в соответствии с их
функциональным типом, позволяет с уверенностью утверждать
следующее: большое количество малых городов, приходящих в
упадок, обнаруживается среди моноотраслевых городов, некогда
имевших узкую специализацию в отраслях, находящихся ныне в

71
тяжелой кризисной ситуации. К примеру, текстильная промыш-
ленность, некоторые виды машиностроения, химической про-
мышленности, деградация которых вызвала уменьшение количества
рабочих мест и, следовательно, снижение численности населения.
Однако следует отметить, что вопреки общей негативной
демографической ситуации в стране3 (общая численность насе-
ления России уменьшается с 1992 года) в целом картина развития
малых городов, по крайней мере, в этих центральных нечерно-
земных районах, далеко не так катастрофична, как следовало бы
ожидать из-за серьезного экономического кризиса, поразившего
эти регионы. Число малых городов не увеличивается, но очень
немногие из них пережили настоящее опустошение, и наоборот,
десятки примеров свидетельствуют о некотором прогрессе. То
есть выводы, которые можно сделать при анализе демографиче-
ского развития, гораздо менее однозначны, чем казалось с перво-
го взгляда, и в каждом случае необходимо рассматривать целый
комплекс факторов, общих и местных.
Экономический кризис, отразившийся на работе множе-
ства предприятий, неминуемо ослабил, а иногда уничтожил ме-
стный рынок труда. Однако мы знаем об инертности развития
рынка труда в России и о систематическом наличии у ее жителей
второй, недекларированной, занятости. Недавнее углубленное
анкетирование в районе Нижнего Новгорода показывает, что,
будучи далеко не характерной для жителей больших городов, в
провинции такая ситуация наблюдается у 40 % трудоспособного
населения4. Действительно, реальная деиндустриализация мно-
жества подобных городков сопровождается впечатляющим подъ-
емом активности той трудовой деятельности, которая, будучи
вначале лишь необходимой для заработка дополнительной рабо-
той, вскоре становится основной для многих переквалифициро-
вавшихся трудоспособных жителей.
Впрочем, решение о возможном переезде в более крупные
города, являющиеся потенциально более динамичными, сегодня
ограничивается целым рядом факторов. В два последние десяти-
летия в целом значительно снизилась мобильность россиян, не
считая крупного оттока населения из северных районов и из Си-
бири. К чему принимать решение о переезде в большой город,
предлагающий более чем неопределенные жизненные условия и
возможности работы, когда известно о несомненно меньших, но
всегда более реальных преимуществах малых городов: часто это
проживание в отдельном домике с палисадником, возможность
3 См.: Radvanyi J. La nouvelle Russie. Paris. Armand Colin. 2000.
4 Неформальная экономика / Под ред. Т. Шанина. М. 1999.

72
получить поблизости земельный участок, надежные связи, кото-
рые не хочется прерывать. Удорожание строительства и затруд-
ненность получения участков под него в крупных городах скорее
усилили привлекательность этих мест, и это впечатление под-
тверждается расширением застройки непосредственно за город-
ской чертой, строительством новых коттеджей, которые никогда
не будут слишком удалены от центра.
Географическое положение в относительной близости от
Москвы или других крупных и динамичных городов (Нижний
Новгород, Санкт-Петербург) объясняет возобновление притяга-
тельности этих мест, но создает и специфические ситуации. Ма-
ятник качнулся в другую сторону, причем с довольно широкой
амплитудой. Так, в Александрове, хотя он и отстоит от Москвы
на 120 км, многие годы наблюдается увеличение количества жи-
телей, ежедневно выезжающих на работу в столицу, и местные
власти позаботились об организации обслуживания горожан ско-
ростными автобусами, которые доставляют их в центр Москвы.
Безусловно, это одна из форм приспособления к кризисной си-
туации, но эти люди пока еще предпочитают иметь такой напря-
женный график, нежели покинуть свой город.
Наконец, в оценке демографического развития множества
малых городов следует принимать во внимание относительно
большой приток иммигрантов. Россияне покидают северные и
восточные районы страны, репатрианты или беженцы из других
республик бывшего СССР существенно компенсируют первона-
чальный отток на местах. Они представляют собой далеко не
только дополнительную рабочую силу в переживающих кризис
профессиональных секторах. Этот контингент - в который всегда
входят квалифицированные специалисты (преподаватели, врачи,
инженерно-технические работники) или просто активные люди,
готовые устремиться в новые отрасли (сфера обслуживания,
коммерция) - все больше и больше рассматривается как один из
решающих факторов того скачка, которого ждут с момента пер-
вых подвижек в экономике страны. Становится ясно, что, по
крайней мере, часть представителей местной муниципальной
власти после первой презрительной или даже враждебной реак-
ции поняла эту ситуацию и стремится обеспечить наилучшую
интеграцию прибывших в регион мигрантов.
2. Экономика и урбанизм: сложная переоценка
Период кризиса и перехода к новой экономике явился го-
рестным вызовом для многих руководителей малых городов.
Прежняя практика работы в лоне советской системы безусловно
не подготовила их к подобным мутациям и к почти полному от-

73
сутствию внешних связей, она легла дополнительным грузом на
все процессы, затрудняя их в сравнении с деятельностью управ-
ленцев в больших городах. Таким образом, адаптация идет ис-
ключительно сложно и не следует удивляться тому, что некото-
рые малые города выглядят совершенно заброшенными вследст-
вие того, что их руководители, действительно, не смогли - а не
просто не захотели - понять изменившуюся ситуацию и, соответ-
ственно, изменить свои методы работы.
Во многих случаях местные руководители столкнулись с
драматической экономической ситуацией, которой их реальная
компетенция попросту не соответствует. Известно,что власти
малых городов никогда не играли в них главенствующей роли.
Решения о размещении предприятий, обеспечение их работы,
включая часть социальных фондов, относящихся к данному сек-
тору, вовсе не зависели от местных руководителей. Они могли,
самое большее, используя партийные уловки, связи с директора-
ми предприятий, постараться приспособить воздействия или ин-
вестиции извне к интересам местных жителей.
Вероятно, во многих случаях в период приватизации ни-
какой выгоды местные руководители не получили. На разных
стадиях реформы большинство из них, как, к примеру, в Алек-
сандрове, на условиях, которые всегда были малопонятными,
продали часть своих акций. Без серьезного анкетирования трудно
определить, какие причины заставили их принять подобные ре-
шения, о которых некоторые местные руководители теперь со-
жалеют, отмечая, насколько эти участки могли стать решающим
фактором стабилизации их бюджета, как это имело место (безус-
ловно, в совершенно других условиях) в Москве. Это вовсе не
мешает динамичным городским администраторам влиять, в меру
своих возможностей, на возобновление работы ключевых пред-
приятий, на принятие решения о планах реструктуризации, то
есть, иногда взять в свои руки, по крайней мере, на время, какое-
нибудь предприятие. Завод, производящий алкогольную продук-
цию и пиво в Александрове, смог при сегодняшнем законода-
тельстве дать городу существенную часть прибыли.
Ныне переосмысление функций местных, муниципальных
властей идет, главным образом, за счет повышения внимания к
запросам города, к деятельности социальных служб. Эти тенден-
ции характерны для всей России: 1980-90-е годы были отмечены
глобальной переориентацией управленческой компетенции. И
вопреки сложной ситуации, обусловленной уменьшением финан-
сирования социальной сферы, муниципальные власти предпри-
няли гигантские усилия, всегда увенчивавшиеся некоторым ус-
пехом, чтобы поддерживать функционирование всей или части
основной инфраструктуры, которая необходима населению: сфе-

74
ры образования и культуры, спортивных объединений и клубов,
маршрутов общественного транспорта... В обоих городах, кото-
рые мы посетили, основные составляющие этой структуры про-
должали функционировать, иногда даже став более разнообраз-
ными, открыв новые возможности, найдя местных или заезжих
спонсоров, которые начинают восстанавливать старую и созда-
вать новую сеть контактов, являющихся основой стабилизации
городского сообщества.
Умелое использование некоторых инвестиций, урбани-
стических регламентации и санкций, также смогло способство-
вать конкретному улучшению состояния целых кварталов горо-
дов без существенных затрат. Так, требование, чтобы взамен
предоставления нужных им мест коммерсанты на собственные
средства строили предприятия, отвечающие требованиям гигие-
ны и эстетики, может радикально улучшить урбанистический
пейзаж. Тщательная разработка планов застройки, если в них
соблюдены некоторые элементарные правила, может очень су-
щественно улучшить условия жизни в городах. Но следует под-
черкнуть отсутствие опыта, которое явно ощущает муниципаль-
ное руководство, принимая свои, всегда трудные, решения. Что
делать с огромными промышленными зданиями в самом центре
города, из которых выехали закрывшиеся заводы? Какой должна
быть планировка центрального коммерческого квартала вокруг
колхозного рынка, который традиционно привычен к стихийно-
сти? Подходы, несущие отпечаток опыта советского времени,
либо уже неприменимы, либо невозможны из-за недостатка ре-
ального финансирования, которым располагают города. Класси-
ческим примером является стремление развивать туризм, кото-
рый считается едва ли не единственной из потенциально дина-
мичных отраслей. Естественной тенденцией при этом является
строительство большого отеля в советском духе, тогда как все
указывает на то, что нужно было бы осторожно начать с несколь-
ких маленьких гостиниц, функционирующих на частной или по-
лучастной основе при поддержке муниципалитета.
Почти во всех посещенных нами городах реально сущест-
вует местный инвестиционный потенциал. Об этом свидетельст-
вует увеличение количества коттеджей и частных домов всех
типов, от самых скромных избушек до настоящих дворцов - из
дерева, в русском или финском духе, или из кирпича, с башенка-
ми и куполами, как, вероятно, диктует мода на неоклассику у
российских нуворишей. Характерно, что помимо руководителей
некоторых заводов, деятельность которых активизируется, ос-
новными инвесторами становятся новые коммерсанты, что явля-
ется дополнительным свидетельством того, какое место вновь
завоевывает себе коммерческая деятельность в этих районных

75
центрах и округах, включая и новое значение коммерческого
центра в целом для окружающих его маленьких сельских районов.
3. К новой деятельности руководства
Последняя тема для размышлений и, несомненно, одна из
наиболее сложных, поскольку она пока менее очевидна и зависит
от общей политической конъюнктуры, - это вопрос о влиянии
всех нынешних перемен на политическое поведение или общест-
венную муниципальную практику в городках такого типа, явно
далеких от политических баталий столицы. Ставить подобный
вопрос в то время, когда само существование политических пар-
тий, достойных этого названия, профсоюзов или объединений,
независимых средств информации является, как известно, во всей
стране еще очень неопределенным, возможно излишне смело.
Однако представленные выше наблюдения, хотя и были ограни-
чены по времени, все же позволили мне убедиться в том, что
здесь имеется очень поучительное поле впечатлений.
Маленький город - это не специфически русский фено-
мен, но здесь он имеет свою особенность, состоящую в том, что
малейшая новация, малейшее событие, выходящее за рамки
обычного, немедленно комментируется, тщательно анализирует-
ся, гипертрофируется. В конечном счете, изменения в малом городе
в качестве объекта анализа предстают определенными, имеющи-
ми более осязаемые границы, чем в большом городе. Вместе с
тем, нужно учитывать конъюнктурную специфику российской
политической жизни: в своей борьбе за равновесие между цен-
тром и регионами федеральное руководство начало очень кон-
кретно интересоваться местными руководителями, рассматри-
ваемыми как потенциальный противовес, способный снизить
роль губернаторов, которую многие считают излишне высокой. В
прессе приводилось множество примеров такой борьбы за влия-
ние - от Приморья до Калининграда. И малые города не избежа-
ли подобной тенденции.
В Александрове выборы 1997 года привели к власти но-
вую муниципальную команду, одной из характерных черт кото-
рой было то, что она быстро составила оппозицию губернатору
Владимирской области. Одним из характерных жестов нового
мэра стало оспаривание фигуры нового местного представителя
МВД в лице прежнего мэра, проигравшего на выборах, назначе-
ние которого не было согласовано со вновь избранным мэром,
как требовалось по закону. Это можно было бы расценить как
сугубо местный, зависящий от конкретных обстоятельств, эпи-
зод. Но наблюдая деятельность местных властей даже очень не-
долго, весьма скоро отдаешь себе отчет в том, что многие из глу-

76
бинных движений сегодня, вероятно, оспаривают прежнее пред-
ставление о значительной инерционности российской провинции.
В одном случае группа учителей и активно настроенных
родителей решила создать новаторскую школу на базе англий-
ской программы, в которой значительное место отводится изуче-
нию иностранных языков, и получила в результате от мэрии под-
держку для преобразования одной из обычных городских школ.
В другом - динамичный предприниматель, помимо того, что до-
бился процветания своего транспортного предприятия, стремится
еще и убедить всех живущих на его улице изменить ее вид, уст-
роив бордюры, приведя в порядок фасады, и старается помочь
тем, кто не располагает достаточными средствами. В третьем
что, впрочем, проходит не без негативной реакции - в городе с
населением 17 000 человек создается общественный баптистский
центр, показывая, насколько его население отошло от унифици-
рованного мышления. В четвертом случае - решение о создании
новой местной газеты, принятое вначале одним редактором быв-
шего партийного советского издания, вскоре находит поддержку
нескольких предпринимателей, а затем и части новых муници-
пальных руководителей, увидевших в ней средство для более
разнообразного освещения своей деятельности.
В заключение мне хотелось бы напомнить, что я задумал
эту серию замечаний скорее как призыв к изучению, нежели как
глубокий анализ еще очень изменчивого процесса. Но одна вещь
кажется мне очевидной. Вдали от столиц малые города - при тех
явных ограничениях, которые обусловлены их географическим,
экономическим или демографическим положением - являются
все же ареной тех же основных процессов, что и большие города,
на которые ориентирована сегодня основная масса исследований.
Ритм развития, даже сама хронология этих изменений различны.
Но с другой стороны, несомненно, что именно в городах такого
типа можно лучше всего оценить глубину потрясений, которые
переживает российское общество с середины 1980-х годов.
Перевод с франц. Е. Тархановой

Татьяна Славина
Новая форма в исторической городской среде:
проблема адаптации "чужого"
Смыслы понятий "свое" и "чужое" лежат в плоскости
людского общения. "Свое" может быть опознано в новом знако-
мом ("мы одной крови, ты и я" - по Киплингу); близость к дру-
гим основывается на тончайшем личностном взаимодействии,
(группы людей, объединяемых такой близостью, Курт Воннегут
назвал "карассом"). При этом "чужой" - не всегда "чуждый"; си-
нонимические значения "странный", "сторонний", "пришелец" не
содержат негативной оценки; так как "странное" может стать
близким, старый же знакомый может быть неприятен.
Так же мы относимся к городской среде: и в общении с
человеком, и в общении с предметной формой происходит эмо-
циональная оценка информации, сообщаемой нам субъектом или
объектом1.
Еще в XVIII в. М.А.Ложье утверждал: родовое предна-
значение архитектуры - вызывать положительные эмоции чело-
века2. Согласившись с этим, мы должны признать и другое: не
всякая архитектура вызывает положительные эмоции у конкрет-
ного человека, и нет такой конкретной архитектурной формы,
которая одинаково воздействовала бы на всех горожан.
С самого начала истории Петербурга сложилось и сосу-
ществовало, по меньшей мере, три типа отношений к городу:
безусловно положительное, резко отрицательное, равнодушное.
По-разному оценивались и оцениваются новые элементы города
- улицы, здания, памятники. Процесс смены стилей всегда со-
провождался острой полемикой; этапы "отрицаний", отраженные
архитектурными текстами, хорошо известны: критика классициз-
ма и признание всей послепетровской архитектуры "фальшивой", чу-
ждой русскому национальному сознанию (конец XIX в.), смени-
лись культом "вечной классики" (начало XX в.); архитекторов
моего поколения учили в институте, что период эклектики и мо-
©Т.Славина
1 По П.В. Симонову, эмоции - это отражение сознанием человека соот-
ношения между его потребностями и информацией, которую он полу-
чает. См.: Физиологические особенности положительных и отрица-
тельных эмоций / Под ред. П.В. Симонова. М. 1972. С. 3.
2 Саваренская Т.Ф. Основные направления в развитии теории западно-
европейского изобразительного искусства XVII-XIX вв. М. 1979.
С.165-166.

78
дерна - период упадка петербургского стиля; в 1950-е годы пере-
делывали фасады "под классику", в 1970-е пренебрежение к ис-
торизму и модерну сменилось пылким интересом к ним.
Эволюцию архитектурных форм мы обычно объясняем
действием объективных факторов - экономики, политики, куль-
туры - что необходимо, но, видимо, недостаточно. Осмелюсь
предположить, что в массиве оценок, даваемых горожанами ар-
хитектурной форме, всегда сосуществуют полярные суждения,
разделяющие людей по пространственным и архитектурным
предпочтениям.
Приведу пример. В середине XX века всерьез обсужда-
лась проблема сноса храма Спаса на Крови. В наши дни он стал
одним из символов Петербурга - не случайно его "портреты"
продают туристам уличные художники; но Д.Л. Спиваку, видно-
му ученому, глубоко преданному Петербургу, храм безусловно
"чужд": "В русле Екатерининского канала пришлось намыть вы-
ступ для колокольни, разрушив одну из самых прекрасных пер-
спектив, созданных в городе зодчими классицизма... Даже и в
наши дни, идя набережной канала от Казанского собора к дому
Адамини, иной любитель архитектуры вздрагивает, как только
его взгляд упадет на грузную массу собора, выставленную напо-
каз без всякого чувства меры по отношению к уже сложившейся
застройке"3.
Другой пример, еще более "хрестоматийный" - улица
Зодчего Росси. Моего знакомого, молодого архитектора, безус-
ловно чуткого к форме, эта улица угнетает, и, оказавшись здесь
по делам службы, он старается побыстрее миновать эту "трубу".
Несопоставимы социальные и культурные реалии эпохи,
когда Росси возводил свои ансамбли, рубежа XIX-XX вв., когда
Парланд строил храм Спаса на Крови, и наших дней; тем не ме-
нее в оценках наших современников как бы звучат голоса из да-
лекого прошлого, пронизывая "по вертикали" исторические пла-
сты. Аргументируя свои доводы, мы цитируем тех - и только тех
- авторитетов, которых сближает с нами общность установок.
Очевидно, можно констатировать наличие нескольких
стереотипов оценки предметной формы, вытекающих из разли-
чий сущностных, имманентных особенностей психики.
Фундаментальным различиям людей по психологическим
типам посвящена теория К. Юнга, параметрами шестнадцати из
названных им типов предопределяется выбор информационных
предпочтений, деятельностных ориентиров и стратегий4. Психо-
Спивак Д.Л. Северная столица: Метафизика Петербурга. СПб. 1998. С.348.
4 Юнг К.Г.Аналитическая психология. М., 1995; Шарп Д. Типы лично-
сти: Юнговская типологическая модель. Воронеж. 1994.

79
логами установлен факт наследственной передачи ряда признаков
психического устройства человека, осуществляющих "генетический
контроль над поведением", "генетический контроль над психиче-
скими свойствами". Некоторые из числа передаваемых по на-
следству "первичных способностей" важны с точки зрения сози-
дания или оценивания архитектурной среды. К ним следует отне-
сти способность представлять себе расположение предметов в
пространстве, способность к ориентировке в пространстве5. Ви-
димо, правильно будет добавить к ним врожденное умение
"чувствовать" пропорции, ритмы, собственно архитектурную
форму - способности, сродные музыкальному слуху или матема-
тическому дару. Психологические типы снова и снова воспроиз-
водятся в филогенезе человечества; в зависимости от какого-то
совпадения "внешних" факторов некоторые группы психологиче-
ских типов занимают лидирующее положение в социокультур-
ной системе. Применительно к нашей теме - смена таких лиде-
ров приводит к циклической смене пространственных, масштаб-
ных, стилевых предпочтений в архитектуре.
Возможно, в рамках исторической психологии эта гипо-
теза уже разрабатывается. Дело стоит того: рассматривая про-
блему "своего" и "чужого" в городской среде, мы вправе были
бы применить методы, применяемые социологами и психолога-
ми, строить модели взаимодействия сознания горожанина и
предметной формы на основе статистических обобщений или
использовать естественнонаучные методы при систематизации и
классификации фактологического материала. Может быть, такое
направление архитектуроведения еще состоится. Пока же исто-
рики и теоретики архитектуры, и я в том числе, оперируют
"мнениями", располагаясь в плоскости не науки, а критики, и ис-
пользуют в качестве аргументов цитирование близких им по духу
авторов.
Можно наметить по меньшей мере две плоскости, в кото-
рых поляризуются оценки городской среды горожанами: одну из
них определяет противостояние в градостроительстве и архитек-
туре классического и неклассического начал, вторую - фун-
даментальные различия в масштабном строе архитектурных со-
оружений. Для ценителя классической строгости и чистоты "чужим"
остается, например, дом Басина на площади Островского с его
мелкой пластикой в "русском стиле", но хозяину этого дома, в
свою очередь, был чужд дух россиевского ансамбля. Несомненно
одно: в оценках предметно-пространственной среды, формируе-
мой в каждый исторический период, "отпечатываются" предпоч-
тения лидирующего психологического типа. Чем большее число
5 Штерн К. Основы генетики человека. М.1965. С. 34, 532, 548-549.

80
исторических напластований накопил город, тем шире разброс
даваемых ему оценок.
Историю петербургской архитектуры можно рассматри-
вать как грандиозный естественный эксперимент, в ходе которо-
го разрешалась проблема адаптации "чужого" к национальной
культуре. Особо интересной на фоне многообразия петербург-
ских "стилей" представляется становление классической темы в
архитектуре и градостроительстве - темы, истоки которой восхо-
дят к античной традиции и ее многочисленным дочерним ветвям,
- а также периодически возвращающийся интерес к ней.
Структуру Петербурга в известной степени предопреде-
лили дисперсно расположенные поселения допетровской эпохи и
ранние иррегулярные петровские слободы. Носителями "генетической
культурной памяти" здесь были местные жители и первопосе-
ленцы новой столицы, строившие по древним образцам. Принци-
пиально новая "информация" была внесена на берега Невы мас-
терами, приглашенными Петром I, с началом чертежного градо-
строительного проектирования и разбивки элементов города на
основе геодезической подготовки: в ее основе - регулярные (гео-
метрически правильные) трассировка улиц и конфигурация пло-
щадей. Строящийся город заговорил языком ордерных форм, и
этот язык становился все чище по мере пополнения запаса сведе-
ний об ордерном каноне и о европейских образцах.
Была ли эта экспансия насильственной, как считают иные
ревнители чистоты "национальных стилей"?
Ответ на этот вопрос дает история русской архитектуры.
Средневековое отечественное зодчество отнюдь не всегда было
царством неупорядоченной живописности: владимиро-суздальские
и годуновские памятники являют строгую артикуляцию объемов,
симметрию, собственно ордерные элементы, что свидетельствует
о наличии в те давние времена людей и сообществ, эстетическо-
му чувству которых удовлетворяли именно эти приемы. В
XVII вв. этот язык отступил перед узорочьем и многоцветьем, а
затем в XVIII в. русская культура отождествила "регулярность" с
"порядком" и "красотой". Петербургский опыт стал стремитель-
но распространяться по стране. Торжество регулярного градо-
строения в течение XVIII - начала XIX вв. еще можно считать
плодом официальной политики, но существенно, что и крестьяне
начинают ставить свои дома в правильные "порядки" и украшать
их ордерными мотивами. Фильтры национальных предпочтений
пропустили новые способы пространствообразования и формо-
образования, и, как сказал И.Грабарь: "... еще вопрос, в чем
больше русского духа, - в башнях ли кремлевских стен или в
"домах с мезонинами" и колоннах "дворянских гнезд"6.
6 История русского искусства. В 6-ти тт. / Под ред. И.Э. Грабаря. Т.1.
М.1910.С.48.

81
Вернемся к Петербургу. Форма основных планировочных
элементов, зафиксированная также в правилах столичного градо-
регулирования, предопределила содержание всех градострои-
тельных преобразований XVIII - начала XX вв. Закрепились поя-
вившиеся еще в петровское время средовые морфотипы - к их
числу относятся брандмауэрная застройка по красным линиям
улиц, схема "усадьбы" с курдонером, обширные "дворы" - гос-
тиные или промышленные (Адмиралтейство). Растущий город
накапливал информацию о самом себе, запечатляя ее в геометрии
планировочной сети, в форме "пустых" пространств и формах
вещей, эти пространства ограничивающих (поверхность земли,
фасадные фронты, массивы зелени, парапеты набережных) и за-
полняющих (памятники, киоски и т.п.). Полагаю, что массив этой
информации имеет право быть названным "генофондом города"
- фактором, обеспечивающим самовоспроизводство города как
архитектурно-градостроительной системы, подобно тому, как
"настоящие" гены обеспечивают воспроизводство популяции
живых организмов7.
Сказанное - не совсем метафора. Разумеется, город соз-
дается людьми, но и люди испытывают мощное влияние города.
Особую способность, в этом отношении, Петербурга подчеркнул
М.С. Каган. Развивая мысль о самодостаточной и созидающей
силе петербургской классической архитектуры, философ утвер-
ждает: пространственно-пластическое начало играет приоритет-
ную роль в общей системе петербургской культуры, ибо именно
в нем аккумулирован (и благодаря ему воспроизводится) самый
тип петербуржца. Петербуржцем не рождаются, характерные
черты этой особой людской породы не передаются генетически.
Иными словами, в любых социальных и экономических ситуациях
воспроизведение типа петербуржца предопределено - "генофонд"
города формирует человека по своему образу и подобию8.
О том, что предпочтения петербуржцев склонялись к класси-
ческим началам, свидетельствует целостность его среды, в кото-
рой сравнительно немного грубых вторжений чужеродного. Осо-
бенно показателен в этом смысле опыт конца XIX - начала XX в.,
когда сама жизнь диктовала необходимость радикальных пере-
мен, когда шла массовая замена старых строений новыми, за-
стройка уплотнялась и увеличивала этажность, а в моду входил
В.Л.Ружже, рассматривая город как "текст", дает близкую трактовку
петербургского "генетического кода", в состав которого она включает
восемь составляющих: систему "город-взморье", радиально-дуговую
планировочную схему, доминанты-храмы и др. - Ружже В.Л. Генети-
ческий код и парадоксы развития Петербурга // Санкт-Петербург на
рубеже XX и XXI веков. Архитектурно-градостроительное наследие
проблемы сохранения и пути возрождения / Под ред. Т.Н. Чистяковой.
СПб. 1999.С.89-102
Каган М.С. Град Петров в истории русской культуры. СПб. 1998.

82
стиль модерн. Петербург тех лет дает блестящие примеры при-
способления новых функциональных задач к средовому контек-
сту; так, включая в сплошной фасадный фронт центральных улиц
банки, универсальные магазины и театры, архитекторы распола-
гают крупные зальные пространства в глубине корпуса, выводя к
фасаду поэтажно расчлененные помещения, или имитируют по-
этажную структуру в двухсветных залах. Как правило, фасад
приводится к симметрии; артикуляция фасадных композиций,
независимо от стиля, подчинена законам петербургского архи-
тектонического языка. Что же касается стиля модерн, то его ан-
тинормативности и экстравагантности была вскоре противопос-
тавлена кристаллическая ясность вечной классики, к ней воззва-
ли, как к спасению от принесенных двадцатым веком бедствий
революционного хаоса и технической цивилизации - эстеты
"Мира искусства", которым классика виделась "известным иде-
альным мостом, перекинутым поверх мгновенных распрей и по-
литической злобы" . Теория и практика неоклассицизма обязаны
были своим рождением Петербургу.
Не буду касаться непростого вопроса о психологических
типах советских лидеров и об их архитектурных пристрастиях,
заметив лишь, что за массовым сносом храмов, "причесавшим"
застройку городов и сёл под одну гребенку, просматривается полное
отсутствие чувства формы. Известно, что в 1930-1950-е годы вла-
стями был востребован исторический опыт архитектуры - вся
мощь классического наследия была брошена на службу идеоло-
гии. Ленинградская градостроительно-архитектурная школа, воспи-
танная старой Академией художеств, с честью выдержала это ис-
пытание: "пролетарская классика" стряхнула с себя конъюнктурные
смыслы, напомнив о поливалентности классического архитектурного
языка, несущего бесконечное множество конкретно-исторических
смыслов. Ленинград сохранял свое достоинство до тех пор, пока
держался своего "генетического кода", и трагедия началась (или
совпала?) с отказом от него, когда в городскую среду стала вне-
дряться простейшая, элементарная форма (гостиница "Ленинград"
или административные здания по соседству с ансамблем Смоль-
ного), а вокруг исторического центра возник пояс "спальных
районов", сформированных по чуждым городу принципам. Лю-
дям, чутким к среде, хорошо известен негативный социально-
психологический климат этой среды, я знаю несколько семей, в
которых дети, родившиеся в "хрущевках" и "кораблях", повзрослев,
обменяли свои отдельные квартиры на комнаты в коммуналках
но в историческом центре.
Адаптация новой формы к сложившейся среде происхо-
дит в ощущениях горожанина. Оставим в стороне привыкание,
формирующее избирательное восприятие, - оно оставляет "плохую"
9 Бенуа А.Н. О новом стиле // Александр Бенуа размышляет. МЛ 968. С. 125.

83
форму за пределами сознания (позволяя не замечать, скажем,
безобразия водосточных труб, светофоров или подвесок трам-
вайно-троллейбусной сети, уродующих панорамы города). Чем
интенсивнее перемены - тем больше шансов встретить "чужое",
тем напряженнее эмоциональная реакция на городскую среду.
Горожанин может признать новую предметную форму "своей"
только в одном случае: если он открывает для себя ее сущност-
ное соответствие априорному образу "своей" среды.
За последние десять лет в историческом центре Петер-
бурга появилось много новшеств, дающих мне повод еще раз по-
рассуждать о совместимости "чужого" с близким (подчеркнув
субъективный характер впечатлений).
Десять лет назад в городе царили архитектура и транс-
порт, теперь пространство центра заполонила реклама, "не заме-
тить" которую невозможно. Ощущения, которые вызывает у меня
"новое" городское пространство, противоречивы. Из-за резкого
масштабного и цветового несоответствия панораме Невы абсо-
лютным кощунством представляются грандиозные рекламные
щиты, установленные на крышах домов на Петровской набереж-
ной; уличная же реклама - обилие и бесконечное разнообразие
вывесок, странных для взгляда, привычного к стереотипным
"Гастрономам" или "Ателье пошива", - развлекает, как некий кар-
навал предпринимательских инициатив и дизайнерских изысков.
В архитектуре постперестроечного Петербурга, в услови-
ях "свободного" предпринимательского заказа, можно было бы
ожидать резкого расширения набора проектных стереотипов. Та-
ковое, действительно, произошло вначале в окрестностях города,
где выросли сотни частных домов во всех мыслимых "стилях", в
том числе новоизобретенных. Диапазон перемен в историческом
центре более узок и очерчен рамками "нового историзма" (это
обозначение кажется мне удачным): архитектоника, пластика,
метроритмические ряды фасадов новопостроенных в центре зданий
в целом вписываются в средовой контекст. Режет глаз "непегербургский"
полированный гранит, хромированные детали, слепые зеркаль-
ные стекла в оконных проемах - впрочем, историческая добросо-
вестность заставляет вспомнить о начале XX века, когда появи-
лись, например, изразцовые покрытия фасадов (которые коробили
эстетическое чувство А.Н. Бенуа, заклеймившего этот "гигиенический
стиль") или советский асфальт, нашу привычку к которому опре-
деленно следует признать вредной. В памяти с детства - булыж-
ные или базальтовые мостовые, в блокадное лето 1942 года за-
росшие травой, и лещадные тротуары, по которым надо было хо-
дить, не наступая на трещины. В новом булыжном мощении на-
бережной Мойки рассудок "читает" стилизованное сопровожде-
ние мемориалу - последней пушкинской квартире, для чувства
же важен эффект узнавания - возвращения "первоначального

84
ощущения" (resensualisation по А.Молю ). Органично вошел в
среду Манежной площади новый фонтан. Что же касается распо-
ложенного поблизости, в устье Малой Садовой, лихого фонтана,
в котором хитростями гидравлики вращается мокрый гранитный
шар, то он воспринимается как забава, не слишком уместная по
отношению к форме и материалу, знакомым по знаменитым гра-
нитным шарам на стрелке Васильевского острова.
О том, как трудно уловим дух Петербурга, свидетельст-
вуют новые пешеходные улицы, Малая Садовая и Малая Коню-
шенная: трактовка мощения, фонарей, оград и даже постановка
памятников. Как бывший преподаватель, я вижу причину в том,
что действующие сегодня архитекторы не были обучены петер-
бургскому архитектурному языку, и только особое профессио-
нальное чутье позволяет иным "говорить" на нем. Но такие есть,
и есть надежда, что Петербург удержится от архитектурных
крайностей, которыми сегодня грешит Москва.
Социально-культурный механизм нового поворота Пе-
тербурга к историзму строится на взаимодействии частных заказ-
чиков, позиций и активности интеллектуалов, которые являются
(или считают себя) носителями традиций, и, наконец, официаль-
ной политики городских властей относительно охраны петер-
бургского наследия. Роль частного заказа представляется веду-
щей. Абсолютная ценность старого Петербурга сегодня подтвер-
ждена, как ни странно, картиной рынка недвижимости: новый
слой богатых людей безусловно признал достоинства историче-
ского центра. Жилье в центре на порядки дороже, чем на перифе-
рии города, а качество, определяющее сегодня самое дорогое
жилище, - это вид, предпочтительно на водное пространство, на
набережные Невы. Иными словами, в мире бизнесменов как
"свое" оценивается имманентно присущее Петербургу (и именно
Петербургу) сочетание открытых пространств, исторически сло-
жившихся способов их структурирования и архитектурного язы-
ка. Это позволяет предположить, что человеческая "порода",
предпочтения которой обусловили становление петербургских
архитектурных традиций, еще цела, и что исторический центр города
удастся уберечь от стеклянно-металло-пластиковых вторжений.
Моль А. Теория информации и эстетическое восприятие. М. 1966. С.247.

Ill
Горожане:
социологические наблюдения

Лев Лурье
"Питерщики" в Петербурге
Уникальной особенностью русской истории последнего
столетия стала не имеющая себе равных по интенсивности и
кратковременности урбанизация. По преимуществу деревенская
страна (доля городских жителей составляла 15% населения пред-
революционной России) за 70 лет советской власти стала страной
горожан (в 1987 году в деревне жило менее трети населения).
Этот факт имел два взаимосвязанных последствия.
Во-первых, десятки миллионов крестьян в течение одно-
го-двух поколений превратились в городских жителей. Процесс,
достигший своего пика в конце 1920-х годов, начался в столицах
России намного раньше. В частности, рост населения Петербурга
конца XIX - начала XX века воистину феноменален среди других
европейских городов.
Во-вторых, вследствие культурной пропасти между горо-
дом и деревней, которая наблюдалась всеми современниками и
исследователями русской жизни последних предреволюционных
десятилетий, огромные потоки крестьян, ежегодно затоплявшие
столицу, не могли не привести к катастрофическим изменениям в
социальном балансе.
Вероятно, они и стали, в конечном итоге, едва ли не ос-
новной причиной событий 1917 года и конца "петербургского
периода" русской истории.
Петербург, подобно Москве и большинству других круп-
ных европейских городов, был городом приезжих. С конца XIX
века коренные петербуржцы всегда составляли менее трети насе-
ления города. И городское население в целом, и рабочий класс
столицы росли благодаря крестьянской миграции. Со времени
отмены крепостного права крестьяне составляли все более воз-
растающую долю населения Петербурга (Табл. 1, стр.87).
Подавляющее большинство крестьян были горожанами в
первом поколении: согласно петербургской переписи 1910 года в
столице родились 41% дворян, 57% мещан и только 24% кресть-
ян (в 1900 - 22%). Среди крестьянских детей до 10 лет в Петер-
бурге родились 65%, среди крестьян в возрасте от 16 до 30 лет
11%, от 31 до 40 лет - 6%.
© Л.Лурье

Таблица 1
Доля крестьянского населения в Петербурге в конце XIX - начале XX веков
Примечания: * - % от численности всего мужского населения города
** - % от численности всего женского населения города
*** - коэффициент прироста по сравнению с предыдущим годом (в %)

88
Итак, на рубеже веков ежегодно в городе оседало 40-50
тысяч мигрантов из деревни. Как правило, Петербург был пер-
вым населенным пунктом, после родной деревни, который кре-
стьянин видел в жизни. Отходников в Петербург, в просторечии
"Питер", и называли "питерщиками". Для них в городе все было
внове: железная дорога, конка, многоэтажные дома, электриче-
ское освещение, преобладание незнакомых людей, многолюдст-
во, водопровод, ватерклозет. Это не могло не вызывать сильней-
шего стресса.
Горожанин живет в среде, где ему поневоле приходится
тесно соприкасаться с людьми иного, отличного от его собствен-
ного, социального происхождения, имущественного положения,
культурного уровня, привычек. Более того, вся городская жизнь
построена на социально-культурных контрастах. В больших го-
родах, подобных Петербургу, отдельные районы, улицы и даже
этажи одного и того же доходного дома отличались социальным
статусом, национальным и конфессиональным происхождением
своих жильцов.
Социальная разношерстность, разделение труда между
различными по происхождению группами горожан, ведет к со-
существованию в пределах одного города людей, придерживаю-
щихся различных, иногда прямо противоположных норм поведе-
ния. Так называемый ролевой стресс возникает у горожанина
именно вследствие того, что он постоянно сталкивается и выну-
жден считаться с носителями конфликтных для него норм. Доб-
родетельный семьянин делит кров или соседствует на рабочем
месте с кутящим холостяком или проституткой, законопослуш-
ный - с вором и хулиганом, безбожник - с человеком богобояз-
ненным, пьяница - с трезвенником, Челкаш - с Гаврилой.
Социальный контроль ослабевает. Сила мнения и прину-
ждения деревенской общины, отца, матери, жены - отсутствуют.
То, что прежде казалось недопустимым, может оказаться терпи-
мым, желательным или даже обязательным. Обычное право, иг-
рающее в русской, особенно простонародной жизни, решающую
роль, ставится под сомнение или отвергается. Супружеская вер-
ность, подчинение жены и детей мужу и отцу подвергаются эро-
зии. Отсюда рост внебрачных сексуальных контактов, незакон-
норожденные, подростковая преступность, запойное пьянство.
Русский Север и Северо-Запад, основной поставщик кре-
стьян-мигрантов в столицу, был заселен негусто. Деревни от-
стояли друг от друга иногда на десятки верст. Сеть путей сооб-
щения была разрежена, хозяйство оставалось натуральным. По-
этому крестьянин часто проживал всю жизнь в окружении одно-
сельчан. Поездка в соседнюю деревню, на базар, в волость - и те
были событиями редкими и значительными. Опыт городской, тем

89
более столичной жизни, представлялся в этих условиях своеоб-
разным антимиром.
Подавляющее большинство ремесленников и торговцев
отходило в Петербург из двух компактных регионов: широкой
полосы, вытянувшейся вдоль Волги от истока до Костромы, и
сплотки двух соседних поокских уездов - Коломенского, Мос-
ковской губернии, и Зарайского - Рязанской. Каждый уезд ( а
чаще - группа волостей, или даже деревня) специализировались
на определенном роде деятельности. Пошехонцы работали в Пи-
тере портными, угличане были по преимуществу лавочными тор-
говцами, ростовцы - огородниками, любимцы и мышкинцы
половыми в трактирах, новоторы тесали камень, галичане зани-
мались малярными работами, чухломичи и солигаличане - плот-
ницкими, зубцовцы содержали яличные перевозы через Неву,
зарайцы и коломенцы владели ренсковыми погребами и служили
в них сидельцами, жители села Молвитино Буйского уезда изго-
тавливали войлочные шапки и картузы и торговали ими. Такая
специализация сложилась еще в крепостное время и сохранялась
вплоть до Первой мировой войны.
Фабрично-заводские рабочие, женская прислуга, черно-
рабочие, землекопы направлялись в Петербург по преимуществу
из Псковского, Порховского, Великолуцкого уездов Псковской
губернии; Демянского, Старорусского, Новгородского и Кре-
стецкого - Новгородской; Новоторжского, Вышневолоцкого,
Ржевского и Тверского - Тверской; Гжатского, Сычевского, Юх-
новского - Смоленской, Дрисского и Лепельского уездов Витеб-
ской губернии.
Ремесленный отход начинался в отрочестве: в трактирах
и лавках примерно с 12 лет, в строительстве - с 16-ти. "Мальчиков"
доставляли в Петербург специальные "извозчики", постоянно
курсировавшие между столицей и деревней. Родители отправля-
ли сыновей к хозяевам-односельчанам, часто родственникам.
Если отход носил сезонный характер (речники, строители, ого-
родники), ребятишки добирались до города с отцом или братьями
в составе артели. Между нанимателем и извозчиком, действо-
вавшим от имени родителей, заключался договор (как правило,
на словах) об условиях найма. Мальчик не получал жалования за
все время обучения (исключением был трактирный промысел),
хозяин обеспечивал ему кров и харчи. Хозяин и его приказчики
были людьми знакомыми, хотя бы понаслышке, и играли роль
своеобразной новой семьи - отца (чаще отчима) и старших
братьев. Само обучение велось как бы вприглядку, основной обя-
занностью мальчиков была уборка и мытье помещения, посуды,
беготня по поручениям. Приказчики нередко били подростков,
придумывали им различные издевательские испытания. Рабочий

90
день почти всегда продолжался больше 12 часов, условия жизни
(затхлые трактиры и мастерские) были чрезвычайно тяжелыми.
Те, кто ленился, болел, убегал - безжалостно отсылались обратно
в деревню; часты были самоубийства, высока смертность.
За все время обучения (три-четыре года) отпуск на роди-
ну не предполагался. Большинство мальчиков выдерживали ис-
пытания и переходили на следующую профессиональную сту-
пень - становились "шестерками" (трактирными официантами),
приказчиками, огородниками, подмастерьями. Переход в новый
статус отмечался "приданым" от хозяина (сапоги, пиджак, часы,
деньги - от 20 до 50 рублей) и поездкой в деревню. Отличие
подмастерьев от "мальчиков", заключалось прежде всего в том,
что они начинали получать жалование, но жить и питаться про-
должали за хозяйский счет. Портные не выходили из помещения
мастерской, на портновском верстаке, сидя по-турецки, они про-
водили рабочий день (15-16 часов, с тремя перерывами на чай и
обед), на нем же и спали. Трактирная прислуга и торговые слу-
жащие в большинстве случаев пользовались комнатой "от хозяи-
на". Чаще всего это была отдельная общая комната в хозяйской
квартире; иногда "шестерки" спали прямо в помещении трактира.
У "питерщиков" было три выходных дня в году: Пасха, Троица,
Рождество, а в Прощеное воскресенье, на Масленицу, Фомино
воскресенье (день годового расчета с хозяевами) работали с 12
часов дня.
Таким образом, и на этом этапе общение "питерщика" с
собственно петербуржцем или вовсе исключалось (у строителей,
огородников, ремесленников, портных) или сводилось к диалогу
клиента и обслуги ( в трактирах и лавках). Приказчики и подмас-
терья оставались в неопределенном статусе "взрослых детей" в
семье хозяина, игравшего роль деревенского большака. Его
власть была всеобъемлющей - изгнание с места означало для
подмастерья полный крах, так как между земляками-хозяевами
существовали постоянные связи, и провинившийся в одном месте
не мог рассчитывать на работу в другом. Отъезд же обратно в
деревню считался позором. На таких смотрели как на "браковку"
- неудачников, незавидных женихов. Для их обозначения в де-
ревне употребляли специальное слово - "домолеги". Так, в Костром-
ской губернии на питерщиков и остающихся дома "домолегов"
деревня имела свой собственный предвзятый взгляд. Она усмат-
ривала в каждом из "домолегов" грубость и неповоротливость, в
то время как питерщики у нее считались "фартовыми".
Жалование, полагавшееся работнику в городе, для Петер-
бурга нищенское, в деревне считалось весьма завидным. Большая
его часть и отсылалась с "извозчиками" в деревню - родителям и
жене. Раз в несколько лет (строители - каждый год) питерщик

91
ездил на побывку, где раздавал подарки, потрясал городским
видом незадачливых сверстников и мог повидать жену. С женой
и детьми он виделся теперь не каждый год, зато посылал деньги,
позволявшие нанимать батрака и жить, по деревенским меркам,
зажиточно. Бытоописатель Ростовского уезда писал: "Керосиновые
лампы, обои, обилие икон, часы, стулья, диван, шкафы, комод с
чайной посудой, зеркало, портрет государя, самовар - составляют
обязательные принадлежности дома отходопромышленника...
Одежда и обувь у большинства крестьян в здешнем уезде состав-
ляют совершенное подобие городской. Пиджаки совершенно
вытеснили русскую поддевку, праздничный костюм - весь не-
мецкого покроя: шляпа (цилиндр или обыкновенная круглая),
дорогая фуражка, шелковая или шерстяная рубашка"1.
Накопив средств, большинство деревенских отходников
возвращались в деревню. Но были и те, кто шли дальше подмас-
терий: буфетчики и повара в трактирном промысле, старшие
приказчики - в торговом, закройщики - в портновском.
"Рыночные" среди огородников, десятники у строителей имели
особый статус. Жили они, как правило, в отдельной комнате,
получали большее жалование и, главное, приобретали квалифи-
кацию и собственную сеть связей среди клиентов и поставщиков.
Они выписывали в город семью или женились на петербурженке
(часто хозяйской дочке). Большинство из них рассматривали свое
положение как ступень к открытию собственного дела. Примерно
каждый двадцатый крестьянин, занятый в "малом бизнесе", ста-
новился хозяином. Земляки обеспечивали его на первых порах
кредитом, а рабочая сила шла с родины.
Титов А.А. Статистико-экономическая опись Ростовского уезда
Ярославской губернии. СПб., 1889. С.79.

Александр Марголис
Феномен "коренного" петербуржца:
мифы и реальность
Лет десять назад, готовя переиздание "Записок старого петер-
буржца" Льва Успенского, я натолкнулся в журнале "Техническая
эстетика" на статью искусствоведа Н.В.Желанной с интригую-
щим названием "Genius loci Ленинграда"1. По мнению автора, "за
два с лишним века развития города у коренного его населения
(курсив мой - A.M.) успели сложиться и закрепиться те черты
образа жизни, тот внешний облик и духовные склонности, кото-
рые дают возможность говорить о человеке особого типа - ле-
нинградском жителе. Носителем мировоззренческих традиций
культуры Петербурга-Ленинграда выступает интеллигенция из
числа коренных горожан (курсив мой - A.M.), составляющая ин-
теллектуальный костяк ленинградского общества". При этом с
сожалением констатировалось, что "культура коренных жителей
Ленинграда постоянно «разбавляется» группами мигрантов: в
связи с низкой рождаемостью механический прирост населения в
городе всегда преобладал над естественным"2. Затем в статье
вскользь говорилось о "свойственных мигрантам нестабильных
ценностных ориентациях" в отличие от коренных горожан - лю-
дей "особого типа", "носителей мировоззренческих традиций
культуры Петербурга-Ленинграда".
Столь категоричное противопоставление потомственных,
"коренных" жителей северной столицы петербуржцам в первом
поколении все-таки нуждается, как мне кажется, в отчетливом
обосновании. Увы! В заинтересовавшей меня статье его не оказалось.
Подобная априорность суждений присуща и другим со-
временным исследователям "феномена Петербурга". Профессор
М.С. Каган, давно изучающий приметы петербургской субкуль-
туры и особенности ее стиля, считает, что они "порождены дея-
тельностью формировавшегося в граде Петра на протяжении
двухсот лет нового духовного слоя россиян - петербургской ин-
теллигенции". И далее: "Само понятие "петербуржец" стало тер-
мином, обозначающим человеческий тип, отличающийся по пси-
хологии и поведению. Несмотря на многолетние упорные попыт-
ки властей вытравить сам дух Петербурга, несмотря на последо-
© А.Марголис
1 Желанная Н.В. "Genius loci Ленинграда // Техническая эстетика. 1989. № 6.
2 Там же. С. 18.

93
вательную политику люмпенизации города, наводнявшегося так
называемыми лимитчиками, он сохранил свой духовный потен-
циал"3. Таким образом, мигранты сводятся к "лимитчикам", а
"духовный потенциал" Петербурга сохраняется не благодаря, а
вопреки приезжим.
По мнению этнодемографа и генеалога И.В.Сахарова
"коренному населению города в целом, потомственным петер-
буржцам, к каким бы этническим группам или религиозным об-
щинам они ни принадлежали, оказались присущи особый петер-
бургский дух, своеобразный петербургский менталитет, специ-
фическое мироощущение..." После революции, полагает иссле-
дователь, "сложившийся здесь (т.е. в Петербурге - A.M.) мир
"Европы в миниатюре" был безжалостно уничтожен, общеевро-
пейский дух сломлен, и о них стали напоминать лишь внешняя
архитектурная оболочка да немногие пережившие революцию,
массовые репрессии и блокаду коренные петербуржцы - уцелев-
шие носители добрых старых культурных традиций"4. Невольно
задаешься вопросом, сколько же среди нас этих немногих
"атлантов, держащих небо на каменных руках", коренных петер-
буржцев, родившихся до 1917 г., переживших "революцию, массо-
вые репрессии и блокаду"? В интереснейшей статье И.В.Сахарова
нет ответа на этот закономерный вопрос. Частично свет на него
проливает работа Н.И.Гайдуковой, в которой сообщается, что к
началу 1990-х годов структура населения города на Неве была
такова: родились в Ленинграде - 52 % жителей, приехали до вой-
ны - 4 %, послевоенные мигранты - 44 %. "Коренных жителей в
полном смысле слова (мать и отец родились в этом городе) оста-
лось не более 10%. Такая интенсивная динамика населения не
оказала положительного влияния на городскую культуру"5. По-
следнее замечание вроде бы свидетельствует о том, что незначи-
тельная доля коренных жителей в составе населения Петербурга
- примета новейшего времени. Так ли это?
Автор обстоятельного описания столицы начала 70-х го-
дов XIX века В.О.Михневич отмечал "недостаточность в Петер-
бурге собственно петербуржцев, то есть коренных, прирожден-
ных его жителей, составляющих... весьма ничтожный процент в
общей массе столичного пришлого населения"6.
3 Каган М.С. Слово Петербурга в истории русской культуры // Возрожде-
ние культуры России: Истоки и современность. Вып. 1. СПб., 1993. С. 96.
4 Сахаров И.В. Столищ Российской империи как прообраз объединенной
Европы (взгляд этнодемографа и генеалога) // Феномен Петербурга:
Труды Международной конференции. СПб., 2000. С. 151.
5 Гайдукова Н.И. Население и жилая среда Санкт-Петербурга за 100 лет
// Петербургские чтения: Тезисы докладов конференции. СПб., 1992. С. 163.
6 Михневич В.О. Петербург весь на ладони. СПб., 1874. С. 262.

94
В 1897 году неместные уроженцы составляли по разным
оценкам от 62 % до 69 % населения Петербурга7, т.е. доля ми-
грантов была значительно выше, чем сто лет спустя. Более того,
есть достаточные основания утверждать, что население города на
протяжении всей его истории в решающей мере росло за счет
мигрантов (табл. 1).
Таблица 1
Динамика численности населения Петербурга
Три самых сильных спада численности населения Петер-
бурга произошли в XX веке: в годы Гражданской войны - от
2 500 тыс. человек в 1917 до 720 тыс. в конце 1920 г.; в период
блокады - с 3 400 тыс. (1939 г.) до 560 тыс. в начале 1944 г.8; в
период затяжного кризиса после распада Советского Союза - с
5 000 тыс. в 1990 г. до 4 800 тыс. в 1996 г. Всякий раз восстанов-
ление и рост численности населения происходили вследствие
приезда в город сотен тысяч новых жителей.
Напомним, что изначально население Петербурга форми-
ровалось за счет принудительных переселений. По указу 1704 г.
сюда ежегодно присылались до 24-х тысяч работных людей;
большинство, отработав на строительстве новой столицы от двух
до трех месяцев, возвращались затем в свои деревни. Рядом ука-
зов 1710-х годов "на вечное житье" в Петербург переселены ты-
сячи мастеровых, купцов и дворян из Москвы, Киева, Казани, Ар-
хангельска и других городов. Согласимся с В.В.Покшишевским,
который писал, что Петербург "смог расти, питаясь соками всей
7 Юхнева Н.В. Этнический состав и этносоциальная структура населения
Петербурга. Вторая половина XIX - начало XX века. Л., 1984. С. 87.
8 Истинные масштабы демографической катастрофы, вызванной блока-
дой, остаются не до конца выясненными. Современные исследователи
признают, что число умерших в 1941-1943 гг. ленинградцев - около 1
млн. человек. Из города и пригородов удалось эвакуировать в 1941-
1942 гг. около 1 700 тыс. человек (Исупов В.А. Демографические ка-
тастрофы и кризисы в России в первой половине XX века: Историко-
демографические очерки. Новосибирск, 2000. С. 172-175).

95
России" , добавив к этому: с первых лет существования города
правительство усердно приглашало в северную столицу ино-
странных специалистов. Так что "соки" а точнее "сливки" были
не только российские!
Впрочем, хотя еще в XIX столетии сложилось представ-
ление о Петербурге как о "немецком" городе, основу его населе-
ния всегда составляли русские. В период с 1869 по 1910 год
(время проведения регулярных городских переписей), доля рус-
ских стабильно составляла 82-83 %. На рубеже XIX-XX вв. са-
мыми многочисленными этническими группами в Петербурге
были, кроме русских, белорусы, поляки, немцы, финны, евреи,
эстонцы, латыши, украинцы1 . Всего же переписью 1897 г. учте-
но в составе жителей российской столицы 60 этнических групп.
Весьма существенно, что Петербург традиционно попол-
нялся именно мигрантами, а не слобожанами. В этом проявилось
одно из отличий Петербурга от Москвы, которая до настоящего
времени "прирастает" за счет включения в городскую террито-
рию сел и деревень густонаселенной московской округи.
После отмены крепостного права в населении Петербурга
непрерывно возрастала доля крестьян (по сословному происхож-
дению) и одновременно расширялась территория их выхода. По
подсчетам Н.В. Юхневой, в 1869 г. крестьяне составляли 31 %
всего русского населения столицы, в 1881 - 43 %, в 1890 - 57 %,
в 1897 — 59 %, в 1910 — 69 %. Большую часть из них составляли
сезонные рабочие - отходники, жившие в Петербурге временно,
всего по нескольку месяцев1 . Уроженцев Петербурга среди
живших в городе крестьян в 1910 году оказалось лишь 25 %] .
Исследования миграции населения в Петербург во второй
половине XIX - XX вв. показывают, что ареал притяжения сто-
лицы был самым большим в Российской империи, намного пре-
восходя ареал притяжения Москвы. Больше половины пришлого
петербургского населения составляли в начале минувшего столе-
тия выходцы из северных губерний Европейской России (Архан-
гельская, Олонецкая, Вологодская, Новгородская, Ярославская,
Костромская).
Покшишевский В.В. Некоторые вопросы экономико-географического
положения Ленинграда // Вопросы географии. Сб. 38. М, 1956. С. 108.
10 Юхнева Н.В. Петербург - многонациональная столица // Старый Пе-
тербург: Историко-этнографические исследования. Л., 1982. С. 13.
11 Там же. С. 15. См. также статью Л.Лурье в данном сборнике.
12 Юхнева Н.В. Этнический состав и этносоциальная структура населе-
ния Петербурга... С. 39.

96
Важно подчеркнуть, что в течение всего пореформенного
периода сила притяжения Петербурга неуклонно возрастала13.
Среди факторов, обусловливавших эту тенденцию, назовем сле-
дующие.
Во-первых, в "военной столице" был расквартирован много-
численный гарнизон (включая императорскую гвардию и питом-
цев военно-учебных заведений). Военное население города на
Неве с петровских времен и поныне является значительной соци-
ально-профессиональной группой, состоящей почти исключи-
тельно из приезжих.
Во-вторых, именно в Петербурге получили последова-
тельное развитие практически все направления высшего образо-
вания. Естественно, что в городе сложилась значительная группа
специалистов, обеспечивающих учебный процесс, и еще большая
группа студентов как временного населения.
Все вышесказанное служит объяснением тому, что весьма
значительная часть "великих петербуржцев", с именами которых
ассоциируются высшие научные и культурные достижения горо-
да, не были уроженцами города на Неве. А это М.В.Ломоносов,
Л.Эйлер, Ф.-Б.Растрелли, Д.Кваренги, Н.М.Карамзин, А.С.Пушкин,
Н.В.Гоголь, Ж.-Ф.Тома де Томон, 0.-Р.де Монферран, В.П.Стасов,
НАНекрасов, Ф.М.Достоевский, М.Е.Салтыков-Щедрин, Н.КПирогов,
Д.И.Менделеев, И.П.Павлов, А.Г.Рубинштейн, М.П.Мусоргский,
П.И.Чайковский, М.Петипа, И.Е.Репин, К.С.Петров-Водкин,
А.А.Ахматова, О.Э.Мандельштам, А.С.Попов, В.М.Бехтерев,
Н.И.Вавштов, А.Ф.Иоффе, В.Э.Мейерхольд, СПДягилев, Ю.Н.Тынянов,
Н.П.Анциферов, СЯ.Маршак, Г.М.Козинцев, А.И.Райкин, Н.П.Акимов,
Г.А.Товстоногов и т.д.
Суть нашей гипотезы заключается в том, что именно
"чужие", родившиеся и прошедшие первую фазу социализации за
пределами Петербурга, а вовсе не "коренные" (потомственные)
петербуржцы, роль которых несколько преувеличена, оказывали
определяющее влияние на формирование петербургского мента-
литета, типичных черт петербургской интеллигенции.
История Петербурга показывает, что он развивался как
городская общность и совокупность разнообразных укладов (эт-
нических, сословных, социально-профессиональных), которые прояв-
лялись в оппозициях "старое-новое" и "свои-чужие". Именно в
процессе непрерывных взаимовлияний и взаимопроникновений
укладов с присущими им нормами, стереотипами поведения, дея-
тельности, способами освоения пространства и т.д. - происходила
13 Там же. С. 97.

97
их интеграция, складывался новый, особый социально-психологический
тип горожанина Петербурга14.
Г.П.Федотов писал в 1926 году: "Если бы каждый дом
здесь поведал все свое прошлое хотя бы казенной мраморной
доской, - прохожий был бы подавлен этой фабрикой мысли, этим
костром сердец. <...> Весь воздух здесь до такой степени нады-
шан испарениями человеческой мысли и творчества, что эта атмо-
сфера не рассеется целые десятилетия"15. Размышления Г.П.Федотова
подсказали мне один из источников данного исследования - ме-
мориальные доски Петербурга. Они составляют обширную лето-
пись города, являются особым знаком нашей исторической памя-
ти, в том числе данью уважения общества к заслугам выдающих-
ся горожан. Согласно данным Государственного музея городской
скульптуры, опубликованным в 1999 году, в Петербурге мемори-
альными досками увековечена память около 500 человек - деяте-
лей науки и культуры (80 %), освободительного движения (11 %),
государственных деятелей и военачальников ХУШ-ХХ веков (9 %)] .
Среди них уроженцами Петербурга-Петрограда-Ленинграда ока-
зались лишь 22,8 % (Табл. 2).
Таблица 2
Места рождения знаменитых петербуржцев,
которым установлены мемориальные доски
(данные на начало 1999 года, в % от численности выборки)
Санкт-Петербург 22,8
Москва 6,8
Центральная Россия 14,6
Украина 10,8
Поволжье 10,0
Северо-Запад России 7,8
Северный Кавказ и Закавказье 5,2
Прибалтика 3,8
Урал 3,0
Белоруссия 2,2
Сибирь и Дальний Восток 2,2
Средняя Азия 0,6
Молдавия 0,4
Дальнее зарубежье (Европа) 4,4
Всего 100%
14 См.: Борисевич Е.А. Городская общность и городская среда Санкт-
Петербурга // Санкт-Петербург на рубеже XX и XXI веков. СПб.,
1999. С. 141.
15 Федотов Г.П. Историческая публицистика // Новый мир., 1989. № 4. С. 210.
16 Мемориальные доски Санкт-Петербурга: Справочник. СПб., 1999.

98
Наряду с Москвой наибольшее число выдающихся петер-
буржцев оказались среди уроженцев Тверской и Воронежской
губерний, Киева, Нижнего Новгорода, Вятской губернии, Грузии,
Латвии, Польши, Германии и Швейцарии - их в совокупности в
данной выборке больше, чем "коренных" петербуржцев.
Важно подчеркнуть, что значительное большинство дея-
телей, увековеченных мемориальными досками, относятся к XIX
- началу XX вв., т.е. "золотому" и "серебряному" векам россий-
ской культуры, когда лидерство северной столицы практически
во всех видах деятельности было бесспорным.
Данные, характеризующие петербургскую элиту наших
дней, можно извлечь из справочников "Кто есть кто в Санкт-
Петербурге", которые издаются с 1995 года. Они содержат крат-
кие биографии более 500 наиболее влиятельных и известных
петербуржцев. Это деятели науки и культуры, промышленники и
предприниматели, государственные и политические деятели,
военачальники и др. (Табл. 3).
Таблица 3
Места рождения наиболее влиятельных и известных
петербуржцев конца XX в.17
(в %% от численности выборки)
Ленинград 48,3
Москва 2,7
Сибирь и Дальний Восток 8,4
Украина 8,1
Северо-Запад России 6,7
Центральная Россия 5,9
Северный Кавказ и Закавказье 5,9
Поволжье 4,4
Средняя Азия 3,4
Белоруссия 1,7
Урал 1,7
Прибалтика 1,2
Всего 100%
Отдавая себе отчет в определенной условности сопостав-
ления данных по выборкам, отраженным в таблицах 2 и 3, мы
тем не менее можем усмотреть в них некоторые тенденции:
1) среди влиятельных лиц, так или иначе отмеченных в
"рейтингах" известности на протяжении XX века, доля коренных
петербуржцев увеличилась в два с лишним раза, хотя по-прежнему
выходцы из других регионов составляют больше половины;
17 Кто есть кто в Санкт-Петербурге'96. СПб., 1996.

99
2) в составе петербургской элиты не осталось иностран-
цев по происхождению;
3) резко сократилась доля уроженцев Москвы, Централь-
ной России, Прибалтики, Поволжья;
4) существенно возросла доля выходцев из Средней Азии,
Сибири и Дальнего Востока.
Любопытная картина складывается при рассмотрении от-
дельных социально-профессиональных групп, представители
которых входят в состав современной петербургской элиты. Сре-
ди академиков РАН уроженцев Петербурга-Ленинграда оказа-
лось 50 %, среди ректоров и начальников вузов - 34,4 %, среди
директоров музеев, библиотек и архивов - 58,3 %, среди литера-
торов - 58,1 %, среди театральных и музыкальных деятелей
50 %, среди банкиров, промышленников и предпринимателей
42,8 %, среди представителей органов власти - 49,4 % 18.
Вслед за С.А.Кугелем следует признать, что "в постсовет-
ском обществе, оттесняя духовную элиту, на первый план выдви-
гается предпринимательско-купеческая и управленческая элита"19.
Это наблюдение подтверждают исследования Института социо-
логии РАН, где под руководством Татьяны Протасенко с 1997
года проводятся экспертные опросы с целью определения списка
наиболее влиятельных людей Петербурга. Согласно опросу, про-
веденному с 15 мая по 20 июня 2001 года, в число 30-ти наиболее
влиятельных петербуржцев вошли 14 представителей различных
властных структур федерального и регионального уровня, 9 биз-
несменов, а также 2 редактора петербургских газет (Н.С.Чаплина
и А.Ю.Манилова), художественный руководитель Мариинского
театра В.А.Гергиев, академики РАН И.Д.Спасский и Ж.И.Алферов,
директор Эрмитажа М.Б.Пиотровский и ректор Санкт-Петербургского
государственного университета ЛАВербицкая . Впрочем, и в этой
группе доля коренных петербуржцев оказалась не намного
меньше, чем среди академиков РАН - 46,4 %.
Какой вывод позволяют сделать эти наблюдения? На мой
взгляд, очевидно, что увеличение доли коренных петербуржцев в
составе элиты Петербурга (в том числе интеллектуальной элиты)
по сравнению с началом XX века отнюдь не повлекло за собой
взлета петербургской культуры. Скорее наоборот: ослабление
силы притяжения бывшей столицы, "где энергетика России соби-
ралась в цивилизацию и снопом излучалась на мир" (Г.Д.Гачев),
См.: Кто есть кто в Санкт-Петербурге: Биографический справочник.
Вып. 5. СПб., 2000; Кто есть кто в деловом Петербурге: Биографиче-
ский справочник. Вып. 2. СПб., 2001.
Кугель С.А. Интеллектуальная элита: структура и функции // Интеллектуаль-
ная элита Санкт-Петербурга. 4.2. Кн. 1. СПб., 1994. С.8
Санкт-Петербургский Час пик. № 26 (180). 27 июня - 3 июля 2001. С. 1,3.

100
"железный занавес", лишавший город на Неве притока свежих
сил ("мозгов") из-за рубежа, резкое сокращение в последнее де-
сятилетие притока мигрантов - все это негативно сказалось на
уникальной городской общности "столицы русской провинции"
(С.Довлатов).
Петербург был и в значительной мере остается своего ро-
да "плавильным котлом", тиглем, где переплавлялись и превра-
щались в петербуржцев представители других регионов России и
зарубежья, постоянно вливавшиеся в его население. Петербург
один из тех городов мира, которые оказывают на своих обитате-
лей исключительно сильное воздействие. Рельеф местности, осо-
бенности регулярной планировки и классической архитектуры,
климат, мощный пласт культурного наследия, традиционная роль
проводника европейской культуры в Россию - все это в совокуп-
ности образует неповторимую среду обитания, сущность Петер-
бурга. Мощное моделирующее воздействие городского про-
странства исторического центра Петербурга признается всеми.
В.И.Лелина: "Петербург отпечатывается в каждом, кто входит в
его пределы, незаметно, ненавязчиво диктуя стиль поведения,
проникая в мысли и чувства"21. И.Д.Чечот: "Прошлое, великое,
значительное, прекрасное, достойное памяти и познания, гово-
рящее о выдающихся людях или просто о петербургских типах,
символическое для города, для России, для Европы - петербург-
ское пространство постоянно взывает к себе, не оставляя жителя
в покое". Не могу не согласиться с публицистически заострен-
ным выводом И.Д.Чечота: "Петербург сегодня, если рассматри-
вать его в исторической перспективе XX века, - город, оставлен-
ный одними жителями и заполненный другими. Это повторялось
дважды: после революции и после войны. <...> Новые жители, к
которым относится подавляющее число населения, совсем не
чувствует себя чужими в Петербурге-Ленинграде и смело иден-
тифицируют себя с ним..."22
Город на Неве, у которого за 300 лет менялись названия и
правители, в котором неоднократно почти полностью истребля-
лась интеллектуальная элита, а во время войны погибла половина
населения, сумел обрести и сохранить неповторимое единство и
цельность, вновь и вновь делая своих жителей петербуржцами,
независимо от того, где они родились, независимо от их нацио-
нальности, конфессиональной и социальной принадлежности.
21 Лелина В.И. Петербургский стиль как повседневная реальность // Феномен
Петербурга... С.415.
22 Чечот И.Д. Петербург как сопротивление (к вопросу о петербургском
стиле) // Санкт-Петербург в конце XX века: Современная жизнь исто-
рического города. СПб., 1999. С. 10-11.

Зинаида Сикевич
Этнический аспект в интерпретации образа
"чужого"
Почти не осознаваемое сравнение идентификационной катего-
рии "я-мы" со всеми прочими "не-нами", в качестве которых мо-
гут выступать любые "они", "не-наши", "чужие"(потому что
"другие"), является неотъемлемым свойством восприятия на уровне
межгрупповой коммуникации1.
Операция сравнения фактически предусматривает проти-
вопоставление (а что иное по содержанию есть дихотомическая
пара "мы"- "не-мы"?), а если противопоставление, то и оценивание,
причем это оценивание можно мысленно расположить вдоль
шкалы, где одним полюсом, положительным, будут "мы", а про-
тивоположным - отрицательным - совершенно чужие "они".
Таким образом, речь идет о феномене социокультурной
"инаковости", которая сопровождает любую реальную или сим-
волическую самоидентификацию, а, следовательно, и дистанци-
рование2. В социологии эта категория характеризует степень бли-
зости и отчуждения социальных групп, причем жесткость и размер-
ность дистанции служат показателем стабильности или неста-
бильности общества как на институциональном уровне, так и на
уровне принятия большинством членов общества единой системы
ценностно-нормативных стандартов.
Конечно, дистанцирование по признаку "свои"-"чужие"
вовсе не обязательно влечет за собой негативную атрибуцию
отвержение. "Чужие" могут быть даже вполне симпатичны, но до
определенного предела, ибо "чужак" - до тех пор пока он вос-
принимается именно так, а не по-иному, - все равно остается
своего рода "диковиной", которую до конца понять невозможно.
В качестве "чужих" может атрибутироваться фактически
© 3.Сикевич
* Работа выполнена в рамках проекта, поддержанного РГНФ: № 00-03-00359.
1 Агеев B.C. Межгрупповое взаимодействие. М. 1998. С. 8-21.
2 Подробнее об этом: Социальная идентификация личности / Под ред.
ВАЯдоваМ. 1993.

102
любая социальная, статусная и даже половозрастная группа: мо-
лодые люди в известном смысле всегда "чужие" для пожилых
(извечная проблема "отцов и детей"), работодатели - "чужие"
для наемных работников, горожане - для селян, богатые для бед-
ных, а в определенной мере и женщины - для мужчин, ибо и они
в чем-то сохраняют для противоположного пола некую ауру
одушевленной "вещи в себе" с отчетливыми чертами все той же
"диковины".
Размер и насыщенность дистанцирования между перечис-
ленными группами не являются какой-то неизменной, заданной вели-
чиной, а варьируются в зависимости не только от внешних социальных
условий, но и от культурных традиций данного общества.
Именно традиция и круг психологических реакций, обус-
ловленных ею, лежит в основе операции сравнения-противо-
поставления-оценивания по этническому признаку. Сопоставление, к
примеру, "мы - русские", а "они - не русские", а поэтому "не-
наши", "чужие", относится к наиболее архаическому и тем не
менее устойчивому типу дистанцирования, зародившемуся еще в
эпоху родоплеменного состояния общества, когда любой, не от-
носящийся к "нашему" клану, автоматически атрибутировался
как чужак, а следовательно, враг. Жесткость оппозиции ("любой
чужак - есть враг") отражала состояние умонастроений той эпо-
хи, когда категоричное "homo homini lupus est" служило руково-
дством к действию.
Надо сказать, что цивилизационное разитие лишь слегка
"припорошило" культурным слоем эту, наиболее почвенную или,
как говорят культурантропологи, примордиалъную дихотомию, оста-
вив неизменным ее ядро: уже сама расово-этническая "инаковость"
предопределяет неосознанное дистанцирование, ибо формируется
на впитанных с детства, в ходе первичной социализации, неотчет-
ливых, но мощных структурах "коллективного бессозна-тельного",
которое великий швейцарский психолог К.Юнг3 считал наиболее
явственным отражением этнической самоидентификации.
Сегодня идея Юнга и его последователей о власти при-
мордиального над любым социальным конструктом подвергается
сомнению. Однако усиление этнической конфликтогенности во
второй половине XX века, несмотря на процессы модернизации,
на единую сеть СМИ, вопреки внедрению в массовое сознание
3 Юнг К.Г. Архетип и символ. М. 1995. С. 121.

103
приоритетности универсальных глобальных ценностей, скорее
подкрепляет позиции примордиалистской школы. Тем более, что
дистанцирование именно по этническому и связанному с ним
культурно-религиозному признаку носит сегодня наиболее жесткий,
регламентирующий характер, и, к сожалению, нередко обусловливает
характер межэтнической коммуникации.
Обратившись от теории к данным прикладных иссле-
дований, попытаемся вкратце представить направленность и содержание
дистанцирования по этническому признаку преобладающего боль-
шинства населения Санкт-Петербурга - русских, численность кото-
рых по данным последней микропереписи составляет около 89%.
На первый взгляд, так ли уж это актуально, имея в виду
столь явное количественное преобладание представителей титульного
народа России в нашем городе?
Однако Петебург - сегодня "вторая", а в течение 200 лет
"первая" столица России - остается центром притяжения не
только беженцев и вынужденных переселенцев из "горячих то-
чек" бывшего СССР, но и избыточных трудовых ресурсов с тер-
ритории как самой России, так и со всего постсоветского про-
странства. По косвенным данным, реальная численность ино-
этнического населения Петербурга существенно превышает офи-
циальные статистические данные, ибо многие мигранты по раз-
ным причинам далеко не всегда регистрируются в соответствующих
органах. Естественно, далеко не все приезжие успешно адаптируются
в новой для них культурной среде, частично пополняя девиантные
группы населения.
Именно поэтому этноконтактная среда нашего города не
только достаточно насыщенна и пестра, но и внутренне противо-
речива, ибо на этническое дистанцирование накладывается еще и
пласт социального дистанцирования между нормой и отклонением.
В свою очередь, отклонение от нормы (в силу более жесткой
оппозиции "мы - не-мы" по этническому признаку) немалая
часть коренных петербуржцев склонна приписывать не просто
приезжим как территориальным "чужакам", а "нерусским", т.е.
чужим в этническом отношении.
Так, по данным исследования 1998-99 гг.4, каждый пятый
4 Проведено студентами психолого-педагогического факультета РГПУ
имени А.И. Герцена по проекту автора данного доклада. Опрошено
612 петербуржцев, русских по национальности. Выборка квотная.

104
из числа опрошенных (20,1%) выразил желание, чтобы в нашем
городе жили люди только его, то есть русской, национальности, а
почти каждый четвертый (28,9%) предпочел бы среди соседей по
дому видеть только "своих" - русских. Обнаруженный феномен
этноцентризма бесспорно спровоцирован мнимыми представлениями
о криминогенности среды "нерусских" переселенцев, влияющими
на негативное дистанцирование.
Уже говорилось, что "чужие" - это своего рода психо-
логический антипод образу "мы" и поэтому, прежде чем обратиться
к объектам дистанцирования, вначале рассмотрим, каков его
субъект.
В ходе параллельного исследования того же периода по
изучению стереотипных образов 12-ти этнических групп5 был выяв-
лен модальный портрет русского как единицы этнического "мы".
Он - добрый, ленивый, гостеприимный, веселый, открытый, щед-
рый, добродушный, умный, терпеливый, доверчивый и пьющий.
Всего "типичных для русского качеств" было названо бо-
лее 250-ти. Превышение в общем списке положительных атрибу-
ций над отрицательными в пропорции примерно 3:1 соот-
ветствует известной закономерности преобладания в автопроекции
достоинств над недостатками и свидетельствует о положительной
направленности национального самосознания.
Сравнение модального автопортрета с образами других
оцениваемых этнических групп позволяет (исходя из меры
падения-несовпадения наиболее частых атрибуций, а также из
соотносительной доли положительных и отрицательных оценок,
присутствующих в авто- и гетеростереотипах6) наполнить шкалу
этносоциальной дистанции с полюсами "свои"-"чужие" конкретным
содержанием применительно к этноконтактной среде нашего
города.
В качестве объектов гипотетического дистанцирования
выступали следующие этнические группы: американцы, армяне,
евреи, немцы, татары, украинцы, французы, цыгане, чеченцы, эстонцы
и японцы.
5 Опрошено 322 петербуржца и 6 контрольных групп по 35 человек с
российской периферии
6 Под этническим автостереотипом понимается устойчивое представле-
ние о свойствах собственной этнической группы, передаваемое из по-
коления в поколение посредством социализации; под этническим ге-
теростереотипом - представление о свойствах других этнических
групп.

105
По данным исследования, на полюсе абсолютной "инако-
вости" расположились чеченцы: в ряду первых 10-ти модальных
качеств, приписанных этому народу, ни одно не сопадает с первыми
10-тью модальными автостереотипами русских: чеченцы мстительны
(25,8% ответов), агрессивны (19,9%), религиозны (15,0%), воинственны
(15,0%), жестоки (14,3%), злы (13,4%), вспыльчивы (11,8%), им
присущ национализм (10,9%) и гордость (10,2%).
Мы видим, что по содержанию авто- и гетероатрибуций
присутствует фактически полная полярность: мы - добрые, они
злые; мы - добродушные, они - мстительные; мы - открытые,
они - замкнутые; мы - патриоты, они - националисты и т.д.
Таким образом, чеченец - не просто другой, непохожий,
он - полная противоположность русскому человеку, во всяком
случае в его восприятии, с логично вытекающим отсюда отрица-
тельным оцениванием: в ряду немногочисленных положительных
характеристик чеченцев называются почти исключительно волевые
качества - смелые, храбрые, мужественные, решительные и т.д.
Характерно, что единственная в числе модальных, на первый
взгляд, положительная атрибуция чеченцев - "гордый"- по сути,
позитивной не является: считая себя скромными, непритязательными,
терпеливыми, русские неосознанно ассоциируют гордость не с
чувством собственного достоинства, а с высокомерием, и даже с
наглостью, т.е. с чертами явно отрицательными.
Исследование подвердило нашу гипотезу о том, что при
массовой "кавказофобии", которую отмечают многие исследования,
на уровне конкретного восприятия русский существенно различает
отдельные кавказские народы.
Так, включенные в список оценивания армяне оказались
значительно симпатичнее чеченцев, хотя также принадлежат к
пресловутым "лицам кавказской национальности", прегрешения
которых постоянно тиражируются средствами массовой информации
со слов правоохранительных органов.
Соотношение положительных и отрицательных атрибуций
в данном случае примерно равное: армяне, по мнению русских,
так же, как мы, люди добрые, веселые, гостеприимные, умные и
добродушные, хотя им, тем не менее, присущи и хитрость, на-
глость, вспыльчивость и торгашество.
Хитрость - для русского человека, пожалуй, самое "чужое"
качество, полярное русской простоте, простодушию. Характерно,
что оно приписывается фактически всем оцениваемым группам кро-
ме американцев, которых русские считают такими же просто-
душными, как самих себя. Однако респонденты сочли это качество

106
наиболее модальным для евреев (43,0% ответов), армян (31,8%) и укра-
инцев (30,9%).
Атрибутирование еврейской этнической группы следует
рассмотреть отдельно, так как на уровне массового сознания про-
должает удерживаться мифологема об устойчивости антисемитского
синдрома, и более того, о его положительной динамике. Данные
исследования этого не подгвервдают: еврей воспринимается значительно
позитивнее, чем не только чеченец, но и татарин, эстонец и цыган.
Положительные атрибуции заметно превышают отрицательные (см.
табл. 1). Характерно, что еврея воспринимают как другого, "не
своего" (число совпадений по содержанию качеств не превышает
15%), но чужака, вполне симпатичного.
Так, евреи умны (ум занял первое место среди всех ха-
рактеристик, его приписали евреям 49,5% респондентов, в то
время как самим себе, т.е. русским - лишь 11,3%), это люди
сплоченные, предприимчивые, общительные, образованные, та-
лантливые, целеустремленные, любящие свою семью и детей.
Вместе с тем они скупы и расчетливы (противоположность русской
щедрости) и изворотливы в достижении карьеры (антипод русской
лени и прямолинейности).
Таблица 1
Дистанцирование этнических групп
по признаку соотношения положительных и отрицательных
атрибуций
( % от числа называний)

107
Таким образом, наиболее симпатичными среди "чужих",
хотя и непохожими на нас, по данным исследования, оказались
японцы и французы, представляющие абсолютно разные культуры,
к которым мы равно питаем слабость.
В модальном образе француза отрицательные атрибуции
почти отсутствуют (17,9% против 82,1% положительных). При-
чем в числе модальных стереотипов оказалось всего два недос-
татка - легкомыслие и скупость. Но прежде всего, французы
веселые, элегантные, умные, жизнерадостные, общительные,
культурные, романтичные и добрые люди. Конечно, этот образ
своего рода культурно-историческая мифологема, однако любо-
пытно, что она продолжает удерживаться в сознании как чрезвы-
чайно устойчивая данность.
Особую симпатию русских к французам подтверждают и
данные другого исследования, где отношение к отдельным наро-
дам фиксировалось по шкале "симпатия - безразличие - антипа-
тия". Французы оказались симпатичнее для русских, чем даже
такие родственные славянские народы, как украинцы и поляки.
Французы, судя по данным исследования, продолжают
оставаться для нас, как и в прошлые века, персонификацией не-
коей другой, изысканной и утонченной, жизни, с которой ассо-
циируются "красивые" слова - Шанель, шабли, мода "от кутюр"
и т. п. Французская ментальность и особый образ жизни - это,
пожалуй, одна из наиболее устойчивых русских мифологем, бла-
гополучно переживших все потрясения уходящего века.
В отличие от француза, японец для русского, конечно, со-
вершенно чужой, его образ никак не присутствует в культурной
"мифологии", тем не менее и его "инаковость" вызывает добро-
желательную реакцию (в числе атрибуций лишь 11,2% отрицательных).
Все модальные черты японцев, которые им приписали респонденты,
за исключением хитрости, прекрасны: они трудолюбивы (так
считает 43% опрошенных, в то время, как самих себя считает
трудолюбивыми лишь 9% опрошенных), умны, вежливы, уважают
свои традиции, аккуратны, пунктуальны, образованны, дисципли-
нированны, работоспособны и организованны.
В ходе контрольных интервью (в Петербурге их было
взято 50), когда респондентам предлагалось объяснить мотивы
того или иного оценивания народа, выяснилось, что японцы вы-
зывают симпатию прежде всего своим динамичным и успешным по-
слевоенным "прыжком" из традиционного закрытого общества в

108
модернизированное, во многом превосходящее по своим эконо-
мическим достижениям развитые европейские страны, но, и рес-
понденты это специально подчеркивали, "прыжком" без потери
своего "культурного лица" - обычаев, ритуалов, в целом стиля
жизни. Представляется, что эта оценка - своего рода автопроекция, осно-
ванная на безотчетной зависти: ведь и русские в течение XX века
пережили две ускоренных модернизации (сначала большевистскую, а в
середине 1980-х гг. - так называемую перестройку), но в отличие
от японцев не сумели полноценно сохранить свои традиции и
ценности, во многом растеряв за последние 80 лет те черты, кото-
рые составляли ядро этнокультурной преемственности.
Если выстроить оцениваемые этнические группы по сте-
пени сходства-различия, то наиболее близкими оказываются ук-
раинцы, что довольно естественно (культурно-историческое
единство) и армяне, что явно противоречит утвердившемуся сте-
реотипу "кавказофобии" (оценивание того и другого народа сов-
падает с модальной автопроекцией по 4 характеристикам), а наи-
более чужими - эстонцы и немцы, у которых ни одно из модаль-
ных качеств не совпадает с модальным "автопортретом", а также
чеченцы, единственное сопадение между ними и русскими - по
отрицательной атрибуции "лень".
К наиболее примечательным выводам представленного
исследования можно отнести следующие:
- Во-первых, этнообусловленное дистанцирование существует,
и степень модернизации общества оказывает на него лишь кос-
венное влияние, несколько смягчающее атрибуцию "чужака",
который, тем не менее, при неблагоприятных социальных условиях
может мгновенно превратиться в абсолютного "врага". Пример
тому - восприятие чеченцев.
- Во-вторых, атрибутирование группы как чужой не всегда
предполагает ее отвержение, а напротив, может вызывать и по-
ложительные эмоции. Так, более близкий украинец оказывается менее
привлекательным "чужого" японца. Таким образом, культурная род-
ственность вовсе не обязательно выступает в качестве ведущего
мотива положительного атрибутирования.
- В-третьих, атрибутирование инаковости и связанное с
ним оценивание динамичны и обусловлены социальными изме-
нениями, поэтому подвижно и место, занимаемое другими наро-
дами на шкале социальной дистанции в наших представлениях. Так, в
частности, по сравнению с исследованиями десятилетней давно-

109
сти, отмечается положительная динамика отношения к евреям
(евреи как носители русского языка и культуры оказались значи-
тельно ближе потока совершенно "чужих" переселенцев) и отри-
цательная динамика отношения к чеченцам (стремительно рас-
ширил дистанцию только чеченский конфликт, до начала 1990-х
чеченцы в восприятии русских никак не выделялись из числа
других кавказских народов);
- И наконец, в-четвертых, очевидно, что русские склонны
в большей степени симпатизировать тем народам, сфера контактов
с которыми ограничена или практически отсутствует (так назы-
ваемые иностранцы), непосредственный же контакт ("соседство",
реальная межличностная коммуникация) усиливает эффект нега-
тивного оценивания 7.
Процесс дистанцирования - неизбежен, ибо он предопре-
делен уже самим фактом самоидентификации любого человека и
группы, однако задачей, решаемой прежде всего в процессе со-
циализации, должно стать формирование установки положительного и
поэтому как бы сокращаемого дистанцирования: "чужой - это
потециальный друг, но не враг".
Подробнее об этом: Сикевич З.В. Социология и психология нацио-
нальных отношений. СПб. 1999.

Ольга Крокинская
"Чужие": социальные идентификации и
возможность диалога
Мы живы, потому что мы -разные
Ю.М.Лотман
В вещном, предметном пространстве культуры нет "своего"
и "чужого". Проблема различий возникает только тогда, когда
артефакты культуры существуют и рассматриваются в контек-
сте человеческого взаимодействия - восприятия, идентифика-
ции, оценки, адаптации, использования и т.д. Иными словами,
проблема различия и различения, нормы и аномалии, своего и
чужого - есть атрибут социального существования, социальной
реальности культуры, а не ее вещного статуса, изучаемого, в ча-
стности, искусствоведением.
Таким образом, сама постановка вопроса данного семи-
нара фактически определяется как социальная или социокуль-
турная. Это точное попадание еще и потому, что различение сво-
его и чужого - одна из сущностных характеристик самой приро-
ды "социального" как такового.
Социальное пространство организовано как паутина свя-
зей и отношений между большими и малыми группами, сформи-
ровавшимися по многочисленным и разнообразным критериям.
Каждый человек входит в определенное количество таких групп.
Он принадлежит одновременно к таким группам, как тендер
(мужчины и женщины, самые большие социальные группы), по-
коление, семья, дружеский круг, профессиональное сообщество,
этнос, социальная страта, поселение, государство и т.д. В то же
время он не принадлежит - и это принципиально - к другому
тендеру, поколению, семье, дружескому кругу, профессиональ-
ному сообществу, этносу, страте, поселению, государству. Таким
образом, его статус может быть понят и описан только с привле-
чением, как минимум, парных (а на самом деле, более много-
значных) категорий: принадлежность и не принадлежность к
чему-либо, мы и они, наше и не наше. Как в известном анекдоте
об англичанине на необитаемом острове: он строит две хижины
"Мой клуб" и "Клуб, в который я не хожу".
© О.Крокинская
* Работа выполнена в рамках проекта, поддержанного РГНФ: № 00-03-00359

Ill
Для дальнейшего рассмотрения проблемы имеет значение
и то, что "социальное" вообще состоит из "физического" мира
людей и мира его описаний. В "физической" социальной реаль-
ности происходят все виды взаимодействий - от повседневного
бытового до макросоциального взаимодействия, необходимого
для существования общества. Параллельно существует иная со-
циальная реальность, где формируются и являются действующи-
ми агентами все виды представлений, в которых описывается и
наделяется смыслами человеческий и весь окружающий человека
мир. Здесь происходит обозначение предметов и явлений, отне-
сение их к каким-то известным категориям или образам, содер-
жатся как вполне артикулированные, верифицированные знания,
так и слабо структурированные, не до конца осмысленные, а час-
то и вовсе бессознательные образования - ощущения, представ-
ления, оценки.
Иными словами, второй тип социальной реальности - ре-
альность семиотическая, ибо здесь осуществляется непрерывное
приписывание значений, "означивание" - то есть образная и смы-
словая идентификация вещного и человеческого "физического" мира.
В том числе, идентификация с общим знаком "свой" и "чужой".
Беря за отправную точку исследования словечко "чужие"
- не термин, не понятие, не лозунг, а некоторый энергетически
заряженный знак, метку, указатель - мы заведомо попадаем в
сферу семиотики, то есть знаковую, символическую реальность.
Теперь, видя социальный, социокультурный и семиотиче-
ский смыслы проблемы "чужое" в культуре и "чужие" в городе,
еще раз уточняем предмет и область исследования - это предмет
и область семиосоциологии или социосемиотики \
Семиотическая фигура "иное", "чужое" - средство не
только атрибуции чего-то внешнего по отношению к действую-
щему и определяющему субъекту, но и непосредственный участ-
ник самоидентификации самого этого субъекта, ибо это процесс
двуединый: в нем не только определяется нечто внешнее, но од-
новременно и оно, и "Я" выделяются из синкретической среды,
отделяются друг от друга. Здесь вырабатывается или вводится
различение, осмысляется различие между "я" и "другой", то есть
возникает возможность определить их качественное своеобразие,
индивидуальную особенность.
Таким образом, для осознания "я" и "мы" - не только не-
избежны, но и необходимы "не-мы" - какие-то многочисленные
К таковым можно отнести социологию сознания (массового сознания, в осо-
бенности), а таже направления символического интеракционизма и феномено-
логии, поскольку они указывают на активную роль представлений, смыслов,
символов, знаков в социальной жизни.

112
"они". На самоидентификации "мы" и идентификации "они", на
реальном существовании различений и различий между всеми и
всеми - мужчинами и женщинами, представителями разных про-
фессий, социальных слоев и групп, между народами и культура-
ми разных стран etc., каждый из которых для каждого - "иной",
строится социальный порядок, только при их наличии возможно
само существование общества. Эти различения, в конечном сче-
те, сугубая суть, закон и ценность общественного устройства, и
попытки их разрушения (например, построение общества соци-
альной однородности в Советском Союзе или принудительная
ассимиляция народов) ведут к социальным катастрофам.
В обоих типах социальной реальности по отношению к каж-
дому человеку все другие люди расположены в виде некоторого
концентрического континуума, где в центре находится "Я", а вокруг,
на разной дистанции, - все, что "не Я". В физической реальности
социальная дистанция (Р.Парк, Э.Берджесс) измеряется частотой
и интенсивностью контактов, в семиотической определяется су-
губо субъективно: все, что "не-Я" - другое, иное, чужое, чуждое,
враждебное. То же можно сказать по отношению к группам. В центре
континуума - "мы", "наше", а вокруг - "не-мы", "не наше", "они"
другие - иные - чужие - чуждые - враждебные. С тем, что ощущается
(оценивается, определяется, обозначается) как близкое, понятное, эмо-
ционально синтонное - формируется один тип отношений: приня-
тие, комплиментарность, солидарность, взаимодействие; с тем, что
обозначается как далекое, непонятное, тревожное, опасное - формиру-
ется другой: неприятие, отчуждение, ксенофобия, противодействие.
Обозначая то или иное место персон и групп в континуу-
ме социальной дистанции, определяя их по степени близости,
приемлемости, признания - люди конструируют свою социаль-
ную реальность, устанавливают, а затем и длительно поддержи-
вают установленный социальный порядок. Иные, другие, даже
чужие - необходимая составная часть этого порядка.
Таким образом, социальная и культурная дистанция от
"не-мы" до "чужие" - имеет протяженный характер. Она есть
спектр атрибуций, оценок и отношений с разной степенью
нятия-непринятия. В полном смысле "чужие" и "чужое" в этом
спектре - не вся совокупность "они", а только крайняя точка
шкалы, по поводу которой выносится явно негативная оценка.
Причем негативность эта, как правило, является ответом на на-
рушение социального порядка, ответом не на само по себе суще-
ствование инокультурного элемента где-то, где он естественно
"должен быть", а на появление его в рамках "нашей" культуры,
его претензия на то, чтобы быть принятым здесь.
Эти общие положения представлены в работах по социо-
логии, феноменологии, культурологии, семиотике, социальной

113
антропологии (А.Щютц, Ю.М.Лотман, П.Бурдье, З.Бауман и др.),
они легко сочетаются, не противоречат друг другу, и пока теоре-
тических трудностей здесь не возникает. Трудности, и сущест-
венные, в связи с проблемой "мы" и "они", "свое" и "чужое"
представляет живая социальная практика во всех сферах соци-
альной жизни. Для нашей страны она сегодня остро актуальна, и
совсем не только в связи с межэтническими конфликтами, сепа-
ратизмом, политическим и идеологическим противостоянием.
Причина - в смене формы социального существования
страны и прохождения ею периода социальной аномии (Э.Дюркгейм).
Произошел не только политический распад Советского Союза
распалось монистическое унитарное государство, поглощавшее
и, по сути, подменявшее собой все прочие, собственно социаль-
ные, структуры. Вследствие этого вместе с государством распа-
лось и общество, отождествлявшее себя с ним. Исчезли искусст-
венно создававшиеся государством связи и отношения, казавшее-
ся крепким единство людей не выдержало этого испытания и
также практически мгновенно исчезло (ибо искусственными
средствами естественное не создается), и оказалось, что все поры
общественных, да и личных отношений пронизывает отчуждение.
Это, конечно, картина глубокой социальной драмы, чре-
ватой катастрофой. Однако, вместе с тем, не только драмы, но и
возможности выхода из нее: "Где опасность - там возникает и
спасительное" (Ф.Гельдерлин). Для темы данного доклада важно
подчеркнуть, что вместе с социальной аномией к жизни верну-
лись различия и различения, т.е. законные механизмы общества.
Отчуждающая, отделяющая всех от всех аномия дает возмож-
ность заново, по другим принципам, структурировать до этого
однородную, "безразличную" (во всех смыслах) синкретическую
социальную массу, занимавшую место общества как такового. В
ситуации аномии - и для нас только в ней - возникает возмож-
ность нового, естественного социального порядка.
Действительно, эмпирические социологические исследо-
вания показывают, что в современной России неподвижная, и
прежде в высшей мере идеологизированная, семиотическая сфе-
ра, "владеющая картиной мира", пришла в движение. Устанавли-
ваются новые значения явлений, меняются оценки старых2, пре-
образуется содержание привычных символов и базовых ценно-
стей3, идут подвижки в самоидентификации людей и групп. Се-
2 Сикевич З.В. Расколотое сознание. СПб. 1996.
3 Крокинская O.K. Россия в поисках социокультурной идентичности // Петер-
буржцы-1997. Символы, ценности, установки. Социологические очерки / Под
ред. Сикевич З.В. СПб. 1997.

114
годня они с большим удовольствием, чем прежде, осознают себя
не "советскими людьми", а отцом и матерью, сыном и дочерью,
хозяином в своем доме, жителем своего города или села; при
всех других изменениях сохраняют такой важнейший компонент
социальной идентичности, как профессиональная принадлеж-
ность, осознание себя специалистом своего дела. По мнению
профессора Ю.Левады, эти и другие данные свидетельствуют о
заметном "разгосударствлении" нашего человека за истекшее
десятилетие . Данные других, в том числе наших, исследований
подтверждают этот вывод.
Вместе с тем на почве межгрупповых отношений пока не
наблюдается не только солидарности, но и достаточной толе-
рантности, которые свидетельствовали бы об упорядочении со-
циальной жизни. Оборотной стороной эмансипации от государ-
ства становится ослабление моральной ответственности за его
действия и происходящие в стране события. Люди практически
полностью не доверяют властям всех уровней (пока исключая
нового президента), то есть власть определенно идентифицирует-
ся как чуждая или даже враждебная человеку. Постепенно раз-
мываются последние участки доверия к другим институтам
армии, церкви. Жители крупного города отказывают провинциа-
лам и сельчанам в способности достаточно правильно понимать
современную действительность, то есть считают их, в конечном
счете, не равными себе в социальном и культурном отношении.
Порой выявляются ранее не замечавшиеся напряжения
(впрочем, возможно, из-за отсутствия соответствующих исследо-
ваний). Так, опросом 2000 г. обнаружен невысокий уровень до-
верия к результатам профессиональной деятельности таких базо-
вых социально-профессиональных групп, как учителя и врачи.
Полностью уверены в качестве их работы 8-14% опрошенных,
уверены не всегда 38% и 48% , часто не уверены - около 30%,
остальные затруднились ответить на этот вопрос. Иными слова-
ми, и эти группы, - не персонально, конечно, а в плане социаль-
ного взаимодействия, - сегодня определяются как проблемные.
Все вместе это пока указывает на то, что в направлении
выхода из ситуации общей аномии идут пока лишь первичные
процессы самоопределения общественных структур - консоли-
дация групп, выработка групповых предпочтений и идентифика-
ций, определение социальных дистанций.
Чтобы представить себе некоторые частные особенности
этого процесса, рассмотрим фрагмент существующего континуу-
4 Homo Soveticus нас еще не покинул. Публикация данных ВЦИОМ по програм-
ме "Советский человек". 1989-1999. "Общая газета'. 20-26 мая 1999 г. С. 5.

115
ма социальных дистанций подробнее. (Интерпретация произво-
дится с точки зрения проблематики становления в России граж-
данского общества).
Наряду с другими в социологическом инструментарии
указанных исследований задавался вопрос: "Считаете ли Вы, что
нужно учитывать мнение меньшинства?". Побуждением к нему
была потребность оценить возможность выработки основ взаи-
модействия и установления солидарных отношений между груп-
пами с учетом одного из главных критериев гражданского обще-
ства - паритетного диалога социальных субъектов. В опросе уча-
ствовали взрослые жители города (около 600 чел., квотная вы-
борка), старшеклассники школ города (репрезентативная выбор-
ка, около 1500 чел.) и профессиональные социальные педагоги
(социальные работники) школ - 30 чел. Для оценки предлагался
список групп, которые при разных обстоятельствах могут высту-
пать как меньшинство (мужчины, женщины, физически слабые
люди, политические противники, лица другой национальности,
иногородние, иностранцы); варианты ответов могли быть: "всегда",
"в зависимости от ситуации", "не нужно". В таблице 1 (стр. 116)
представлены социальные дистанции указанных групп, рассчи-
танные по признаку "приемлемость мнения меньшинства".
Социальные дистанции, определение "чужих"
Для выбранных совокупностей опрошенных по-разному,
но в целом без особых противоречий, выявились социальные
дистанции оцениваемых групп "других". Как наиболее близкие
"другие" определились тендерные группы: женщины и мужчины
относительно друг друга. Они чаще готовы обоюдно учитывать
мнение противоположной стороны и, видимо, наиболее готовы к
сотрудничеству. Но все же не стопроцентно и не безусловно
есть ситуационные преграды, а небольшая часть опрошенных
выражают и позицию отказа от учета мнений. Далее по степени
приемлемости - с ощутимым ростом дистанции - идут физически
(и, как оказалось, социально) слабые люди, политические про-
тивники, лица другой национальности, иногородние и иностранцы.
Три последние позиции близки к тому, чтобы считаться "чужими".
Уровень толерантности по отношению к указанным группам можно
оценить лишь как весьма средний. Молодые люди больше открыты
для контакта, в том числе с приезжими и иностранцами, пожилые
меньше, однако, у молодых, особенно подростков, выявились свои
проблемные "другие" - неуспевающие ученики. По отношению к
неуспевающим выявлен неожиданно самый высокий для респон-
дентов-старшеклассников уровень неприятия, что, вероятно, по-
догревается негативным отношением к ним учителей.

Таблица 1
Определение социальной дистанции
(в относительных величинах)
Коэффициент "среднее взвешенное "рассчитан по шкале Лайкерта,
крайние значения от +2 ("всегда ") до 0 ("не нужно )

117
Отчетливо видно, что одна из дистанцируемых групп
меньшинство как таковое, любое меньшинство. Первый вывод: в
сознании людей продолжает существовать сама позиция боль-
шинства, за которой признается главенствующая роль, что впол-
не сочетается с советскими социалистическими традициями при-
писывания положительных черт большинству, коллективу - в
противовес с меньшинством, индивидом.
С точки зрения сторонников этой позиции, такого мень-
шинства, чье мнение следовало бы учитывать всегда и однознач-
но, - не существует. Даже в тендерных группах (мужчины и
женщины), осознание которых в качестве социальных партнеров
идет с младенчества и терпимость к которым наивысшая, все же
выражено определенное противостояние. Меньшинство, таким
образом, определяется как "чужое", и оно, в основном, неправо:
от 6% до 15% опрошенных вообще отрицают за меньшинством
право на учет его мнения, т.е. демонстрируют определенно нега-
тивистскую позицию, от 30% до 60%) и больше согласны делать
это в зависимости от конкретной ситуации. Считают, что мнение
разного рода меньшинств надо учитывать всегда, в среднем лишь
около 30%о опрошенных.
Возможно, впрочем, что сама постановка вопроса о мне-
нии меньшинства для наших респондентов нова и непривычна
настолько, что они (и многие люди вообще) просто не в состоя-
нии определиться в предложенной прожективной ситуации. Они
не имеют ни образцов соответствующих суждений, ни вырабо-
танной позиции по этому поводу, ведь в советском социуме была
хорошо артикулирована лишь позиция большинства, к которому
чувствовали принадлежность практически все. Реальные мень-
шинства при этом сознательно или бессознательно мимикриро-
вали, растворяясь в большинстве, примыкая к нему, изобретая
формы принадлежности, сопричастности большинству. В том
числе, знаковой, семиотической сопричастности. Так, в
"интернациональном" Советском Союзе представители этниче-
ских меньшинств предпочитали называться русскими именами,
даже если в паспорте стояло национальное. В быту на русский
манер переиначивались все имена, и практически это касалось
всех - не только кавказцев, выходцев из Средней Азии, евреев,
представителей северных народностей, но и украинцев, и белору-
сов. Символическое содержание тропа "советский народ" служи-
ло еще и формой включения меньшинства ("иного", "чужого") в
большинство ("наше", "свое").
В результате сегодня мало кто из нас идентифицирует се-
бя как представителя меньшинства, а если идентифицирует - это
нередко сопровождается подчеркнуто невротическим самоутвер-
ждением.

118
Понятно, что с ростом социальной дистанции понижается
расположенность к диалогу с той или иной группой "других".
Хотя явно выраженный отказ от сотрудничества ("не учитывать
вообще") количественно невелик (6-15%), - по сути дела почти
отказом становится позиция «учитывать мнение "других" в за-
висимости от ситуации». Анализ показывает, что эта точка от-
ношений, в которой происходит само- и иноидентификация, но-
сит выраженный маргинальный характер.
Действительно, по субъективным ощущениям отвечавших,
представление о ситуативной возможности в каких-то случаях учесть,
а в каких-то не учитывать мнение "других", в том числе опреде-
ленно "чужих", понимается ими как достойный, терпимый, взве-
шенный подход и позволяет не считать собственную позицию жест-
кой. Однако, если можно не учитывать мнение участника взаимо-
действия, то сама ситуация носит заведомо неравноправный характер,
предполагающий не сотрудничество, а в той или иной мере игно-
рирование, конкуренцию, давление, принуждение, подчинение одних
другими. Это обстоятельство либо допускается респондентами, а
значит, в их самоидентификации есть момент авторитаризма, либо ос-
тается не осмысленным, не рефлексированным вообще. А скорее
всего - и то, и другое.
Кажется, в этом участке социальной семиосферы клубят-
ся самые густые и мутные облака - неструктурированные сгустки
знаков, обрывки смыслов, никак не складывающиеся в сколько-
нибудь членораздельные тексты. Нерефлексированный характер
этой области в целом затрудняет самоидентификацию современ-
ного российского общественного и массового сознания.
У этой нерефлексированности две стороны: 1) она еще не
начиналась, потому что не было потребности, ибо в обществе
социальной однородности "другие" были просто табуированы, и
2) она может и не начаться, если в ее основе лежит фундамен-
тальный бессознательный отказ от рефлексии - предубеждение.
По мнению многих исследователей (А. Шютц, Н. Элиас, Г. Бейт-
сон, 3. Бауман), в ситуации контакта с явно "чужим" какой бы то
ни было рефлексии, оценке и аргументации, как правило, пред-
шествует бессознательное чувство предубеждения. Оно почти
исключительно иррационально - может быть потому, что отно-
сится к числу древнейших, еще дочеловеческих архетипов пове-
дения. И тогда тщетно добиваться ответа на вопрос "Когда надо,
а когда не надо учитывать мнение "других?" - ибо это не важно,
а важно само разделение на "мы" и "они", при котором "мы",
стремясь к самосохранению, не склонно нарушать границы общ-
ности и единства ни при каких условиях.
Что же имеют в виду респонденты, когда говорят "учитывать"
или "не учитывать мнение" в зависимости от ситуации? Несколь-
ко примеров:

119
Не нужно учитывать мнение: женщин, "когда их реше-
ния основаны на эмоциях, а не на разуме"; мужчин - "так как
мужчины бывают пьяницы, не все из них порядочные"; слабых
"если слабые будут диктовать свое мнение, обществу нечего бу-
дет есть, т.к. производители всего - сильные люди", "они не спо-
собны к реальной оценке ситуации, к реальному участию в ней";
иногородних - "у приезжих поверхностное представление о жиз-
ни и деятельности города"; лиц другой национальности - "я
ционалист, считаю, что учитывать мнение инородцев не нужно";
иностранцев - "они не знают местных традиций, условий, поряд-
ков и поэтому могут заблуждаться", "со своим уставом в чужой
монастырь не ходят", "у них другой менталитет, иное мировоз-
зрение", "они - наши противники на мировой арене и возможные
военные противники".
Нужно учитывать мнение5: женщин - " так как они мо-
гут предложить интересное, в том числе компромиссное реше-
ние", "потому что они лучше знают некоторые вопросы - воспи-
тания, быта, здоровья, в политике не допустят войны"; иногород-
них - "надо показывать достопримечательности, поднимать ста-
тус города", "чтобы посмотреть на нашу ситуацию их глазами",
"если предлагают что-то полезное, более эффективное"; ино-
странцев - "при желании какого-то разнообразия, новизны",
"чтобы взглянуть на нашу жизнь с точки зрения других общест-
венных систем, исповедующих другие социальные понятия, цели,
ценности", "они имеют опыт в области экономики, банковского
дела, гуманного отношения к людям, поэтому в некоторых слу-
чаях можно прислушаться", лиц другой национальности - "они
имеют право на свое мнение о жизненных устоях, на независи-
мость, государственность. Социальные педагоги добавляют: ка-
ждого отдельного человека - ребенка, в том числе, с отклоняю-
щимся поведением, матери-одиночки, людей, мыслящих нестан-
дартно, уклоняющихся от службы в армии по религиозным при-
чинам - потому что "нельзя ущемлять их права, интересы, свобо-
ду", "чтобы помочь".
Интересно, что этот тип ответов оказался убедительно представленным в
группе респондентов - социальных педагогов, причем при инструкции дать
примеры ситуаций, в которых не надо учитывать мнение меньшинства, они, в
абсолютном большинстве приводили примеры обратного - когда такое мнение
учитывать надо. Скорее всего, здесь сказалась специфика их профессиональ-
ной позиции, направленной на защиту прав детей и других социально неза-
щищенных групп. Косвенно это указывает на то, что толерантный подход к
"другим" можно вырабатывать целенаправленно, в том числе с помощью спе-
циальных образовательных программ.

120
Таким образом, выявляются некоторые устойчивые
структуры, с одной стороны, отказа от сотрудничества, с другой
- согласия на него.
Мотивация отказа от сотрудничества. "Другим",
"чужим" приписываются следующие характеристики: неприем-
лемость, некомпетентность, внефункциональность группы, на-
рушение норм поведения; отказ мотивируется также потребно-
стью в поддержании своей положительной самоидентификации.
Неприемлемость: непризнаваемая, неодобряемая, посторонняя
группа считается таковой с моральной, духовной точки зрения; к
ним относят также (в этом опросе) криминальные, агрессивно
настроенные группировки. Некомпетентность. Выявляются три
вида некомпетентности: семиотическая - "другие" не знают ус-
ловий и правил, т.е. не владеют языком описания и адекватной
оценки "нашей" реальности (ср. архаическое "немцы"- немые);
интеллектуальная - они неверно понимают окружающее, по-
другому думают, иначе видят мир, в т.ч. имеется в виду принци-
пиальная ментальная закрытость, отграниченность; социальная
не являются гражданами нашего сообщества, а значит, не долж-
ны влиять на решение его вопросов (ср. "учесть" - сделать ча-
стью жизни, ее участником), не должны стремиться переделать
нашу жизнь, не должны претендовать на что-то "наше". Вне-
функциональность - прагматический, "социал-дарвинистский"
подход: не приносят пользы, ничего не производят, ничего не
могут дать обществу. Нарушение норм поведения: в том числе,
действительно, противозаконное поведение, проступок, преступ-
ление. Поддержание самоидентификации: в этих случаях апел-
ляция к силе (комплекс превосходства), к образу врага, абсолют-
ная, нерассуждающая, не требующая аргументации защита "мы",
предубеждение, (в том числе, осознанный национализм).
Мотивация согласия на сотрудничество, готовности к
нему. По сравнению с отказом от сотрудничества здесь "другие"
характеризуются прямо противоположным образом: приемлемость,
компетентность, функциональность; в самоидентификации "мы"
- наличие гуманистических социальных установок. Приемле-
мые, признаваемые группы - для наиболее толерантной части
опрошенных это все оцениваемые группы, в том числе, прямо
указаны те, которые испытывают к "нам" бескорыстный интерес,
оказывают помощь, пребывают на нашей территории временно и
ни на что серьезное не претендуют (туристы). Компетентность,
полезность: способны к реальной оценке ситуации, имеют соот-
ветствующие знания, истинное мнение, могут предложить реше-
ние. Гуманистические социальные установки (часто не арти-
кулированные, а лишь подразумеваемые) - на правовые основы

121
общества (в том числе, право быть "другим" в национальном,
религиозном отношении), социальное равноправие, справедли-
вость, равную ценность людей в обществе и ценность человече-
ского разнообразия; на коллективную мораль, не допускающую
сегрегации и моральной стерильности, установка на спасение,
помощь слабым, страдающим; интеллектуальные установки: на
новизну, поиск и заимствование полезных правил, норм, образ-
цов, открытость сознания, готовность к анализу, критике, на
"разумный эгоизм" (чтобы всем было хорошо и не испытывать
уколы совести)6.
Повторю, что положительные установки на диалог с
"другими" на данном этапе исследования более или менее четко
фиксируются в той группе опрошенных, которая профессиональ-
но ориентирована на такой диалог. Для более широких общностей
таких данных пока нет. Можно предположить, что трудности
подобной рефлексии для них обусловлены, как минимум, слабо-
стью соответствующего социального опыта - то есть знаковой,
семиотической работы и целенаправленного построения осмыс-
ленного паритетного взаимодействия с "другими", а как максимум,
более мощным препятствием к нему - бессознательным предубе-
ждением. Но и это еще не все. Даже если мнение "другого" решено
учесть - это не только не отменяет трудностей, но, напротив,
порождает дополнительные. Среди них две главные - психологи-
ческие трудности достижения взаимопонимания и невозмож-
ность действительного принятия решений на уровне "мнения".
При том, что вообще достижение взаимопонимания вещь
весьма проблематичная даже среди духовно близких людей,
для наших соотечественников оно еще более осложняется исто-
рически наследственными особенностями, а именно, деформа-
циями личности. Тысячелетняя практика несвободы привела к
массовому распространению личности "зажатой", ущемленной, с
низким внутренним статусом и комплексом социальной непол-
ноценности (ныне вполне осознаваемым), которые во внешнем
поведении проявляются амбициями превосходства. Такие люди
не приемлют никакой критики, никакого проникновения в суть
своих представлений, так как в глубине души опасаются за потерю
индивидуальности, самоидентичности, будто бы проистекающую
6 При других обстоятельствах (например, в кросскультурном анализе ценностей
по проблеме "Запад-Восток и Россия") подобные установки иногда описыва-
ют как "западные" (См.: Крокинская O.K. Россия в поисках социокультурной
идентичности..."), но здесь мы фиксируем их внутрикультурный характер и
неспровоцированное присутствие в мировоззрении людей

122
от чужого влияния. Для них характерен конфронтационный тип
сознания, который известный психолог В. Лефевр считает одной
из устойчивый черт национального характера7.
Значит, даже осознанный и необходимый диалог с "другими"
(а он заведомо содержит в основе противоречие, кроме случаев
приспособленчества и конформизма) может оказаться бесплод-
ным, так как многим из нас более привычно использовать кон-
фликт не для поиска взаимоприемлемого решения, а для самоза-
щиты и безапелляционного утверждения своей правоты, то есть
для бесконечного невротического подтверждения своей идентич-
ности, поступиться хоть какими-то чертами крторой наши согра-
ждане не готовы. Тем более не готовы, что и сама эта идентич-
ность еще далеко не ясна.
Особый познавательный и практический интерес пред-
ставляет вбпрос, что же все-таки значит "учитывать мнение дру-
гого". Предположим, что диалог с партнером, имеющим другое
представление о чем-то, ограничен сугубо интеллектуальной
областью, и по предмету разговора представляет собой лишь
согласование представлений. Семиотически это означает, что
нужно найти или выработать общую систему имен и языка для
описания какой-либо области. Возможны три формы полученно-
го в результате "общего" мнения: 1) явление переименовывается
на языке первого участника; 2) явление переименовывается на
языке второго участника и 3) явление получает новое имя, до
того отсутствовавшее в языке обоих участников. В двух первых
случаях это означает, что общим мнением стало чье-то одно, то
есть оно подчинило себе мнение второго партнера. Иными сло-
вами, "иное" в системе "своего" было "понято" путем приписы-
вания ему какого-либо известного и привычного понятия, то есть
известных и привычных качеств. Однако в этом случае исчезает
своеобразие и специфика "иного". Увиденное через привычную
схему, оно как бы мимикрирует, перестает быть само собой. Те-
ряется та новая информация, которая должна поступить от
"другого", и восприятие которой составляет суть и ценность диа-
лога различающихся субъектов. Действительное восприятие и
усвоение новой информации происходит лишь в третьем случае,
но одновременно это означает, что оно происходит при непре-
менном и неизбежном преобразовании мнений и позиций обоих
участников паритетного диалога. Итак, даже сугубо ментальное
взаимодействие в диалоге равноправных партнеров предполагает
изменение каждого из них, что связано с весьма серьезными и
7 Конфликтность или "революционарность" (Л.Я.Гинзбург) в русской культуре
часто имеют романтический смысл: "Есть упоение в бою" (А.Пушкин), "И
вечный бой, покой нам только снится" (А.Блок), "Я с детства не любил овал, я
с детства угол рисовал" (П.Коган)...

123
специфическими трудностями преодоления бессознательной ус-
тановки на самосохранение.
Однако чаще всего необходимость учесть мнение
"другого" выходит далеко за пределы сугубо ментальных опера-
ций. У "мнения" обнаруживается не сводимый лишь к интеллек-
туальной работе социальный контекст. Тогда от самых малых до
огромных масштабов требуется преобразование не "мнения", а
самой физической социальной реальности, преобразование дея-
тельности людей, либо влекущее за собой и другие перемены в
жизни, либо требующие их изначально и предварительно. Два
примера, почерпнутые из материалов опроса и ставшие предме-
том ситуационного анализа на учебных занятиях.
Члены жилищного кооператива решили повысить жало-
вание работникам правления. Сумма, на которую должны увели-
читься взносы каждого, для большинства невелика. Но меньшин-
ство - пожилые люди, пенсионеры - не готовы ее платить. Про-
стое решение, не требующее никаких дополнительных действий,
таким образом, не прошло. Осталось либо большинству взять на
себя еще и долю оплаты неимущих, либо искать другой выход,
поскольку оставить все без изменений уже нельзя. Выход нашли,
сдав в аренду пустующие помещения кооператива. Иными сло-
вами, для учета мнения меньшинства - несмотря на явно выра-
женное недовольство, возмущение, напряженность в отношениях
(в словах респондента, описывающего эту ситуацию, есть при-
знаки почти не скрываемых нападок: "4 рубля - для них еще 4
бутылки сдать!", - в том смысле, что могут платить, но не хотят и
этим мешают всем остальным, портят им жизнь) - данная группа
людей была вынуждена предпринять дополнительные действия
для изменения всей ситуации, - что и явилось формой учета мне-
ния меньшинства, в данном случае, слабых и неимущих, но от
которых зависело положение всех остальных.
Другой пример касался учета мнения молодых людей, ук-
лоняющихся от службы в армии, как было сформулировано "по
моральным и религиозным соображениям". Респондент считает,
что несмотря на то, что их моральные нормы находятся в проти-
воречии с нормами и ценностями общества, их мнение и интере-
сы должны учитываться. Ситуационный анализ показал огром-
ный масштаб необходимых изменений в жизни всей страны, для
того, чтобы такое мнение могло быть учтено. Было осознано, что
действительное решение проблемы лежит не в разрешении кому-
то не служить, а в изменении социальной политики по отноше-
нию к армии: наведении в ней порядка, исключении "дедовщины"
и "неуставных отношений", в высоко классной подготовке пер-
сонала, ликвидации военных конфликтов на территории страны,
и в целом в отмене воинской повинности и создании профессио-
нальной армии.
Таким образом, еще более существенные, иногда непре-

124
одолимые трудности возникают в случаях, когда "учет мнения"
является одним из этапов принятия практического решения. То-
гда "учет мнения" носит не ментальный, а деятельностный ха-
рактер, и речь идет о преобразовании - иногда в высшей степени
радикальном - самой действительности, деятельности, законода-
тельства, наконец, мышления людей. Масштабы проблемы понятны.
Возвращаясь теперь к исходным положениям теории,
трактующей социальный порядок как совокупность отношений
между "мы" и "они", можно предложить полученные результаты
в качестве иллюстрации того, насколько это сложный и сопря-
женный со многими латентными явлениями процесс. В семи-
осфере идет работа по формированию представлений о "других"
и о себе - двуединый процесс, определение уровня премлемости-
неприемлемости дистанцируемых групп, разрабатывается аргу-
ментация возможности-невозможности контакта, актуализирует-
ся функционирование ментальной сферы - социальных ценно-
стей, установок сознания, морали. При положительной мотива-
ции контакта с "другими" идет социальное и культурное развитие
всех участников диалога. Иными словами, идет конструирование
социальной реальности - как семиотической, так и "физической".
Его результатом является сама жизнь, само существова-
ние разных людей, народов, культур. То, что не всегда осознает-
ся: в виде отрицаний и сомнений, в форме отграничений и непри-
ятий "других", "чужих", реализуется налично данное бытие "мы".
Какими (даже для самих себя) будем "мы" - зависит от того, каковы
"другие", ибо в конструировании "других", мы конструируем и себя.
Итак, существование "других", "чужих" - социальная и
культурная закономерность, формирующая систему социального
порядка. Она внутренне конфликтна, но суть этого конфликта,
его фундаментальный социальный результат - особенно, при условии,
что он протекает в социально приемлемых формах познания,
паритетного диалога - состоит в том, что осознание "чужих"
структурирует социальные отношения, делает их умопостигае-
мыми, высвечивает темные углы предубеждений - и в конечном
счете, является самопознанием, служит самоидентификации.
По мысли Ю.М. Лотмана: "Мы живы, потому что мы раз-
ные", ведь если бы мы были одинаковыми, мы не были бы нуж-
ны друг другу.
В заключение. Автор вполне отдает себе отчет в том, что
предложенные вниманию читателей интерпретации могут быть
неполны и неточны. Однако, это именно тот случай, когда для
уточнения эмпирической характеристики "мы" нужны, но отсут-
ствуют, "другие" - другие, в том числе, международные, иссле-
дования. Более адекватная картина явления может быть получена
только в сравнительных исследовательских проектах.

Сведения об авторах
Селин Байу (Celine Bayou),
редактор журнала "Курьер восточных стран" (Париж), автор
работ по теме "Место Санкт-Петербурга в новой России".
Ева Берар (Ewa Berard),
старший научный сотрудник Национального центра научных исследо-
ваний (Париж), специалист по истории и литературе России XX века.
Елизавета Есаян (Elisabeth Essaian),
архитектор, научный сотрудник Музея архитектурных памятни-
ков Франции (Париж), автор работ по теме "Генплан реконструк-
ции Москвы 1935 года".
Ольга Крокинская,
кандидат философских наук, доцент Санкт-Петербургского госу-
дарственного университета педаогического мастерства, старший
научный сотрудник НИИ комплексных социальных исследований.
Наталья Лебина,
доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского
государственного университета экономики и финансов.
Лев Лурье,
кандидат исторических наук, обозреватель газеты «Коммерсантъ»
Александр Марголис,
кандидат исторических наук, генеральный директор Фонда спа-
сения Петербурга-Ленинграда.
Валерия Нардова,
доктор исторических наук, ведущий научный отрудник Санкт-
Петербургского филиала Института российской истории РАН.
Жан Радвани (Jean Radvanyi),
географ, профессор Института восточных языков и цивилизации
(Париж), директор Отдела изучения постсоветских государств в
INALCO (Париж).
Зинаида Сикевич,
доктор социологии, профессор Санкт-Петербургского государст-
венного университета, зав. лабораторией этнической социологии
и психологии НИИ комплексных социальных исследований.
Татьяна Славина,
доктор архитектуры, профессор, действительный член Россий-
ской Академии архитектуры и строительства, президент Ассо-
циации исследователей Санкт-Петербурга.
Анна Сухорукова,
кандидат исторических наук, сотрудник Европейского универси-
тета в Санкт-Петербурге, руководитель проекта «Петербуржцы у
себя дома».

Город и горожане в России XX века
Материалы российско-французского семинара
Оглавление
От составителя 3
I.
ГОРОДСКАЯ ПОЛИТИКА:
ИСТОРИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
В.А.Нардова
Закон о выборах в Петербургскую городскую думу
1903 года: оправдались ли ожидания правительства
и общества 6
А. С. Сухорукова
Кризис большого города и городское самоуправление
Петербурга в начале XX века 15
Е.Берар
"Живописный Петербург" Александра Бенуа и доклад
Д.С.Сипягина "О преобразовании Санкт-Петербургского
городского общественного управления" 24
П.
СОЦИАЛЬНО-ПРОСТРАНСТВЕННАЯ СРЕДА
И РАЗВИТИЕ
Е.Есаян
Заимствование городских образов и градостроительного
опытапри формировании и реализации Генплана
Москвы 1935 года 32
С. Байу
Иностранное участие в индустриализации
в Петрограде-Ленинграде в 1920-30-е годы 43
Н.Б. Левина
Петроград-Ленинград 1920-30-х годов:
этапы социально-пространственной сегрегации 58

Ж. Радвани
Некоторые соображения об изучении малых
российских городов 68
Т.А. Славина
Новая форма в исторической городской среде:
проблема адаптации "чужого" 77
Ш.
ГОРОЖАНЕ*
СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ НАБЛЮДЕНИЯ
Л.Я.Лурье
"Питерщики" в Петербурге 86
А.Д. Марголис
Феномен "коренного" петербуржца: мифы и реальность....92
З.В. Сикевич
Этнический аспект в интерпретации образа "чужого" 101
O.K. Крокинская
"Чужие": социальные идентификации и возможность
диалога ПО
Сведения об авторах 125

Город и горожане в России XX века
Материалы российско-французского семинара
Санкт-Петербург, 28-29 сентября 2000 года
Составитель
А.Д.Марголис
Издательство "Контрфорс"
Редактор
О.К.Крокинская
Макет, оформление, верстка
Н.Е.Пургина
ЛР №030705 от 09.10.1996
Сдано в набор 25.04.2001. Подписано в печать 30.07.2001.
Формат 60x90/16. Объем 8 п. л. Бумага офсетная.
Печать офсетная. Тираж 1000 экз. Заказ № 2058.
Издательство «Контрфорс»:
191180, Санкт-Петербург, Бородинская ул., д. 12.
тел.: 113-12-42
Отпечатано с готовых диапозитивов в АООТ «Типография «Правда»
191119, Санкт-Петербург, Социалистическая ул., д.14