Русско-итальянский архив. Вып.9. Ольга Ресневич-Синьорелли и русская эмиграция. Переписка - Рицци Д., Гаретто Э., д’Амелия А., Кумпан К.

Author: Рицци Д. Гаретто Э. д’Амелия А. Кумпан К.

Tags: письма архивные документы переписка библиография эмиграция переводная литература

ISBN: 978-88-0000-000-0

Year: 2012

Similar

Русско-итальянский архив. Выпуск IV

Русские в Италии: Культурное наследие эмиграции

Словарь: Итальянско-русский. Русско-итальянский

Русский язык. 9 класс

Text

РУССКО-ИТАЛЬЯНСКИЙ АРХИВ IX
ОЛЬГА РЕСНЕВИЧ-СИНЬОРЕЛЛИ И РУССКАЯ ЭМИГРАЦИЯ:
ПЕРЕПИСКА

Составители и редакторы
Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия,
Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Салерно 2012

ARCHIVIO RUSSO-ITALIANO IX
ARCHIVIO RUSSO-ITALIANO IX
OL’GA
RESNEVIČ
SIGNORELLI
E L’EMIGRAZIONE
RUSSA:
OLGA
RESNEVIČ
SIGNORELLI
E L’EMIGRAZIONE
RUSSA:
CORRISPONDENZE
CORRISPONDENZE

a cura
a cura
di di
Elda
Garetto,
Antonella
d’Amelia,
Elda
Garetto,
Antonella
d’Amelia,
Ksenija
Kumpan
e Daniela
Rizzi
Ksenija
Kumpan
e Daniela
Rizzi

I I

Salerno 2012

COLLANA DI EUROPA ORIENTALIS
A CURA DI

COLLANA DI EUROPA ORIENTALIS

MARIO CAPALDO E ANTONELLA D’AMELIA
A CURA DI

MARIO CAPALDO E ANTONELLA D’AMELIA
COMITATO SCIENTIFICO

LAZAR FLEISHMAN, ALEKSANDR JANUŠKEVIČ
ROLAND MARTI
JOHN M
CALMSTAD
OMITATO S,CIENTIFICO
LAZAR FLEISHMAN, ALEKSANDR JANUŠKEVIČ
JOHN MALMSTAD, ROLAND MARTI

ISBN 978-88-0000-000-0
Vereja Edizioni

Questo volume è stato pubblicato
con
con un
un contributo
contributo dell’Università
delle UniversitàdidiSalerno
Milano e
e dellaeFondazione
Giorgio
Cini, Venezia
Salerno,
della Fondazione
Giorgio
Cini, Venezia

Copyright © 2012 by Europa Orientalis
Dipartimento di Studi Umanistici – Università di Salerno
Finito
Finito di
di stampare
stampare presso
presso Poligrafica
Poligrafica Ruggiero,
Ruggiero, Avellino
Avellino (luglio
(luglio 2012)
2012)

СОДЕРЖАНИЕ

От редакции.............................................................................

Список русских корреспондентов......................................

Библиография работ и переводов
Ольги Ресневич-Синьорелли.................................................

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)
Публ. Патриции Деотто........................................................

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевича
с Ольгой Ресневич-Синьорелли (1923-1933)
Публ. Эльды Гаретто.............................................................

103

Переписка Н. А. Бердяева
с Ольгой Синьорелли (1923-1937)
Публ. Андрея Шишкина.......................................................

139

Письма Ф. Г. Гозиасона (1920-1970)
Публ. Раффаэллы Вассенa..................................................

151

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова
с Ольгой Ресневич-Синьорелли (1917-1957)
Публ. Эльды Гаретто и Антонеллы д’Амелия
Приложение: Письмо С. Григорьева...........................

163

Письма Сергея Горного (1920-е – 1943)
Публ. Альбина Конечного....................................................

197

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович
Публ. Эльды Гаретто...............................................................

207

Переписка Б. К. Зайцева
с Ольгой Синьорелли (1923-1965)
Публ. Эльды Гаретто и Oльги Ростовой
Приложение: Письмо Б. П. Вышеславцева...................

231

Тройная переписка: Вяч. Иванов и Ольга Шор
в переписке с Ольгой Ресневич-Синьорелли (1925-1948)
Предисловие и подготовка текста Ксении Кумпан.
Комментарии А. д’Амелия, К. Кумпан, Д. Рицци.............

251

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)
Публ. Антонеллы д’Амелия
Приложение: Письмо А. М. Ремизова
Письмо В. Л. Андреева .....................................................

427

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)
Публ. Эльды Гаретто и Антонеллы д’Амелия..................

455

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ.........................................................

493

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ.............................................................

497

ОТ РЕДАКЦИИ

Публикуемые в настоящих двух томах материалы представляют собой
основную часть объемного массива русскоязычного эпистолярного наследия из архива Ольги Ресневич-Синьорелли, хранящегося в Fondazione Giorgio Cini (Фонд Чини, Венеция). Отложившееся в нем собрание
русских документов (в основном, письма русских эмигрантов), по
объему и значимости уникально для итальянских архивохранилищ и
уступает лишь Римскому архиву Вячеслава Иванова.
Ольга Синьорелли пополняла и хранила архив на протяжении всей
своей долгой жизни, явно осознавая его ценность. Итальянская часть
этого собрания стала достоянием исследователей недавно, благодаря
публикации материалов в томах “Archivio russo-italiano VI. Olga Signorelli e la cultura del suo tempo” (Т. I-II. Salerno 2010; далее: ARI, VI), вышедших под редакцией Эльды Гаретто и Даниелы Рицци. Введенные в
научный оборот новые источники позволяют понять, какую важную
роль римский салон Ольги и Анджело Синьорелли сыграл в процессе
разгерметизации замкнутой и провинциальной на тот период итальянской культуры, в частности – содействовал знакомству молодых культурных сил Италии с достижениями современного европейского искусства.
Настоящее издание, в свою очередь, ставит своей целью осветить
роль Ольги Синьорелли в деле установления русско-итальянских культурных связей. Публикуемые письма русских корреспондентов дают
представление о тех огромных и плодотворных усилиях, которые были
предприняты этой “русской римлянкой” для сближения двух родных
ей культур. На протяжении полувека она не только организовывала
личное общение и контакты русских деятелей искусства с итальянскими культурными кругами, инициируя в Риме в своем доме встречи молодых итальянских поэтов, художников, музыкантов, артистов с представителями русской науки, литературы, театра, но и сама активно занималась переводческой деятельностью, таким образом знакомя более
широкий круг читателей с современной и классической русской литературой (тогда мало известной в Италии); кроме того, она помогала в
устройстве выставок русским талантливым художникам и, будучи лично знакома с Мейерхольдом, Таировым и Станиславским, публиковала

От редакции

рецензии и статьи о русском театре, который в ту пору переживал необычайный подъем и экспериментаторское обновление.
Особого внимания заслуживает подвижническая помощь Ольги
Синьорелли представителям русской эмигрантской интеллигенции в
получении субсидий, платных лекций и премий, в поисках творческой
или научной работы, в добывании виз для тех из них, кто обосновался
в Берлине и Париже и мечтал побывать в Италии и Риме; тем же, кто
смог остаться в Италии она помогала получить документы для их дальнейшего проживания в стране, для разрешения на работу и даже для
получения гражданства. Надо заметить, что добиться этого при тогдашней бюрократической системе фашистского режима, все более и
более усложнявшего въезд и проживание иностранных граждан, стоило
немалых усилий. Кроме того, Ольга и Анджело Синьорелли безотказно
предоставляли русским друзьям, их детям и знакомым всяческие медицинские услуги.
Ольга Ресневич-Синьорелли (Яунсвирлаукас, Курляндская губерния Российской империи, 1883 – Рим, 1973)1 – по своей языковой и
культурной полиполярности была как бы специально создана для возложенной на нее роли культурного медиатора. Она была латышкой по
происхождению2 (причем дед ее был шведом),3 русской по образованию и итальянкой по выбору местожительства. Без малого семьдесят
лет она участвовала в духовной жизни своей новой родины, не переставая внимательно следить за тем, что происходило в русской культуре, отечественной и эмигрантской.
В Риме Ольга Ресневич поселилась в 1906 году. Здесь она в 1908
году завершила медицинское образование,4 начатое в Берне (1902-1904)

1 Сохранившиеся документы свидетельствуют, что ее настоящее имя было не
Ольга Ивановна, как всегда к ней обращались в письмах русские корреспонденты, а
Мальвина: Ольга было вторым именем. Ее отца звали Адольф Реснаис (Adolph Rеsnais); таким образом ее имя было Мальвина-Ольга Адольфовна. В архивных материалах нет указаний, как произошла русификация ее имени, но этот вариант прижился.
2 Ольга Ресневич (Резневич) оставалась латышской подданной до начала Второй
мировой войны, и только в августе 1940-го года подала официальный запрос на итальянское гражданство. В частном архиве семьи Синьорелли хранится свидетельство о
получении итальянского подданства, датированное 19 мая 1941 г.
3 Об этом она сообщала в письме к И. В. Амфитеатровой, от 21 сентября 1938 г.
(Amfiteatrov Mss., Manuscripts Dept., Lilly Library, Indiana University, folder “I. V. Amfiteatrova”).
4 В частном архиве семьи Синьорелли хранится диплом О. Ресневич от 17 июля
1908 г.

Oт редакции

и продолженное в Сиене (1904-1906).5 Здесь же она начала работать
врачом бок о бок с Анджело Синьорелли, ставшем к тому времени ее
гражданским мужем. Он вскоре получил известность как врач, был
склонен к меценатству и филантропии, имел хорошее образование и
вкус к коллекционированию античного и этрусского искусства, а также
и современной живописи.
Первые годы жизни в Риме Ольга Ресневич практиковала в амбулатории, созданной Надин Хельбиг (урожд. княгиня Надежда Шаховская) – известной русской благотворительницей, жившей в Риме в конце XIX – начале XX века.6 В 1910 году Ольга Синьорелли заняла должность врача в амбулатории для бедных и беспризорных детей, которую
та же Шаховская открыла в простонародном районе Трастевере.
Вплоть до конца Первой мировой войны она самоотверженно выполняла возложенную на себя с юных лет миссию – “облегчение мук страждущих”.7
Эта работа и озабоченность социальными проблемами способствовали сближению Ольги Синьорелли уже в ранние годы (сразу
после окончания учебы) с группой интеллигентов – писателей, педагогов, врачей, которые занимались организацией медицинской и социальной помощи сельскому населению в окрестностях Рима, а также распространением грамотности. Среди инициаторов этого движения была,
в частности, знаменитая в те годы поэтесса Сибилла Алерамо;8 она-то и
пригласила Синьорелли присоединиться к их группе, которая каждое
воскресенье ездила по деревням Римской Кампаньи, оказывая помощь
местным жителям, страдавшим от нищеты и эпидемии малярии.9
Попутно супруги Синьорелли занимались частной медицинской
практикой, получив известность среди высших слоев интернациональ5 См. автобиографическую справку в частном архиве семьи Синьорелли. Там же
хранится студенческий билет Ресневич, подтверждающий ее учебу в Сиенском университете на третьем курсе на отделении медицины и хирургии.
6 О Н. Шаховской см. Рицци Д. Надежда Шаховская – новая Зинаида Волконская?
// Образы Италии в русской словесности / Ред. О. Б. Лебедева, Т. И. Печерская. Томск
2011. С. 452-458.
7 “Горячим желанием” с ранней юности “пожертвовать своей жизнью, ради повышения культурного уровня народа и облегчения мук страждущих” О. Синьорелли
объясняла выбор специальности в “Автобиографической справке” (Частный архив семьи Синьорелли).
8 Дружба с известной писательницей имела долгую историю, о чем свидетельствует их переписка: письма Алерамо к Синьорелли хранятся в Фонде Чини, письма
Синьорелли к Алерамо – в Фонде Института “Gramsci” в Риме. Сведения о Сибилле
Алерамо см. по указ. к цитированному итальянскому двухтомнику и к наст. изданию.
9 Signorelli O. Memorie inedite // ARI, VI. Т. II. P. 198.

От редакции

ного римского общества. Следует отметить их связи в эти годы (помимо семейства Шаховской-Хельбиг) и с другими представителями русской общины в Риме, в частности с А. В. Квитка с женой, чья вилла
соседствовала с их домом у Porta Pia, с семьями Боткиных, Голициных,
и Ивана Персиани, последнего российского консула в Риме.10
Таким образом, вокруг четы Синьорелли к середине 1910-х годов
складывается широкий круг знакомств и связей. Их просторный и
гостеприимный дом на улице XX Settembre, в двух шагах от спроектированных Микеланджело ворот Порта Пиа, стал местом встречи ученых и молодых интеллектуалов, политической элиты, интересовавшейся искусством, а также представителей итальянской богемы – писателей, художников, режиссеров, музыкантов, журналистов.11 Большинство из них тогда еще пребывало в безвестности и нужде, и Анджело с
Ольгой отчасти из филантропических побуждений, чтобы поддержать
молодых талантливых художников, отчасти руководствуясь своим эстетическим вкусом (у супругов было чутье на таланты), покупали их
работы для своей коллекции. Помогали они получить известность и
друзьям-музыкантам, устраивая в доме музыкальные среды и концерты. Впоследствии многим из этой вступающей на творческую стезю
молодежи было суждено войти в историю итальянской культуры XX
века.
Неформальная и дружественная аура салона, где царили свобода,
уют, непритворное веселье и радушие, способствовала реализации
творческих возможностей его посетителей, рождала вдохновение и резко диссонировала с провинциальным затхлым духом официального
искусства.12 Через много лет, после смерти Ольги Синьорелли, один из
первых посетителей салона, писатель Джузеппе Преццолини, вспоминал:
Ольга Ресневич Синьорелли и для меня, и, думаю, для множества других была
не просто приятельницей. Она воплощала в себе особую человеческую атмосферу. Вокруг нее вращалось целое общество друзей, избранных ею, приближенных
10 См. об этом: Garzonio S. La colonia russa di Roma nella prima metà del secolo //
Mal di Russia amor di Roma. Libri russi e slavi della Biblioteca Nazionale. Roma 2006. P.
41-50; “...Скитаний пристань, вечный Рим”: русская община в столице Италии (19001940). Kаталог выставки. Сост. С. Гардзонио, А. д’Амелия, Б. Сульпассо. Салерно 2011.
11 Подробно об этом см.: Rizzi D. Olga Signorelli nella storia culturale italiana della
prima metà del Novecento // ARI, VI. T. II. P. 16-44.
12 Xарактеристику атмосферы в доме Синьорелли дают, среди прочих, М. А.
Осоргин в мемуарном очерке “Встречи: Итальянцы” (см. в преамбуле к его письмам), а
также художница Екатерина Барянская в своих воспоминаниях: Barjansky C. (in collaboration with E. Denniston). Portraits with Backgrounds. New York: The Macmillan Company,
1947. P. 66.

Oт редакции

ею, обласканных ею. Ольга и доктор Синьорелли были хозяевами оазиса. Так
было и до, и после Первой мировой войны. Вообще она казалась хозяйкой
целого Рима. Собственно, только этот Рим нам и хотелось посещать. Ее сердечность, понимание, ее доброта, достоинство при общении с вышестоящими, простота обращения с нижестоящими, – все это отражалось и в голосе, мягком, спокойном и ровном, и в плавных жестах, и в ее итальянском языке, вполне ею
освоенном, но все-таки иногда непокорном. Я не помню ее в одиночестве, хотя у
нас с ней бывали очень доверительные беседы. Ее образ в моей памяти – в
центре круговорота лиц, шуток, забавных деталей, тайн, импровизаций, экстравагантностей, нежностей, сложностей – и все это под знаком совершенной свободы.13

Из множества гостей дома Синьорелли, пожалуй, следует особо
упомянуть о великой актрисе Элеоноре Дузе, которая появилась в салоне в 1915 году. Сразу же между нею и обоими хозяевами дома завязалась глубокая дружба, которая продолжалась вплоть до гибели актрисы в 1924 году.14 После ее трагической смерти Синьорелли много
лет посвятила сбору документальных материалов для написания ее
биографии, ставшей основополагающим трудом о жизни и творчестве
этой актрисы и переведенной на многие языки. Работа Синьорелли над
книгами о Дузе (в дальнейшем она издавала и ее переписку) – одна из
постоянных тем в переписке конца 1920-х – 1930-х годов, в частности
и с русскими друзьями.
После Первой мировой войны Ольга Синьорелли постепенно отходит от занятий медициной и посвящает себя переводческой и публицистической деятельности. Ее труды в этом направлении зафиксированы в прилагаемой к изданию библиографии, а также освещены в публикуемой переписке. Поэтому мы не будем подробно останавливаться
на них. Укажем лишь, что помимо стимулирующей и бурлящей вокруг
нее творческой жизни посетителей салона, а также помимо ее любви к
русской литературе, проявившейся с ранних гимназических лет, – помимо всего этого, толчком к переводческой работе стали занятия Достоевским с Джованни Папини, продолжавшиеся на протяжении 19171921 годов. Папини попросил ее о помощи в написании задуманного
им исследования о русском писателе,15 и, занимаясь вместе с ним биографией и творчеством Достоевского, переводя и разбирая романы (в
13 Prezzolini G. Un cuore grande così. Testimonianze su Olga Signorelli // La fiera letteraria. 25 agosto 1974. P. 6. Джузеппе Преццолини (Giuseppe Prezzolini, 1882-1982) –
писатель, эссеист, издатель, был значимой фигурой итальянской культуры XX века.
14 См.: Lettere di Eleonora Duse ad Angelo e Olga Signorelli. Introduzione e note di
Maria Ida Biggi // ARI, VI. T. I. P. 301-346.
15 Об отношениях Синьорелли с Дж. Папини см. в обширной, подготовленной Р.
Вассена, публикации его писем к Синьорелли (Там же. Р. 129-300).

От редакции

частности, тогда был вчерне ею переведен изданный позже роман “Бесы”), письма и “Дневник писателя”, Ольга Синьорелли, видимо, почувствовала вкус к переводу, и осознала необходимость открыть итальянскому читателю замечательную русскую литературу. С 1919 года она
серьезно занялась переводами художественных произведений с русского языка.
Эпоха благоприятствовала этим занятиям. В межвоенный период в
Италии наблюдается невиданный интерес к России: издательский рынок был открыт для произведений русской литературы, как современной, так и классической, художественные галереи начали экспонировать русскую современную живопись, театры предоставили свои сценические площадки для трупп русского театра, где шли русские пьесы.
Театрально-балетные интересы займут значительное место в жизни
Синьорелли позже, в 1930-х годах. Именно тогда она напряженно работает над монографией о Дузе, но кроме того, ее живые театральные
контакты стимулировались творчеством старшей дочери, знаменитой
кукольницы и режиссера-сценографа, Марии Синьорелли. После Второй мировой войны увлеченности театром способствовала дружба
Ольги Синьорелли со знаменитым хореографом А. Милошем.16 Но что
интересно: первыми выдающимися представителями русской культуры, с которыми свела ее жизнь в 1916-1917 годах, еще до революции,
были именно театральные деятели – труппа “Русского балета” Дягилева, и даже не сам Дягилев, который не был частым гостем ее салона,17 а участвующие в турне русские театральные художники – Михаил
Ларионов и Наталья Гончарова, с которыми у Ольги Синьорелли установились глубокие, дружеские отношения, сохранившиеся на протяжении всей ее жизни (см. переписку с ними в наст. издании). К этому же
периоду относится, по всей видимости, знакомство с литератором
Михаилом Семеновым, активным организатором римских гастролей
“Русских Сезонов” (см. также его письма в наст. издании). Забегая
вперед заметим, что позже, по рекомендации этих художников, завсегдатаями салона Синьорелли оказались сотрудники мейерхольдовской
студии – Г. Кроль и Р. Гуревич, переписка с которыми также представлена в настоящем издании, а вслед за ними в 1925 году ее дом
посетили и сами Мейерхольды – Всеволод Эмильевич и его жена, актриса Зинаида Райх.18
16 О Милоше и его отношениях с Синьорелли см: Veroli P. Teatro e spettacolo nella
vita di Olga Signorelli // АRI, VI. T. II. Р. 122-135.
17 Signorelli. O. Diaghilev a Roma // La Fiera Letteraria. 9 aprile 1972. P. 27. См.
также: ARI, VI. T. II. P. 257-260.
18 О встречах с супругами Мейерхольд см.: Signorelli O. Memorie inedite // Там же.
P. 239-242.

Oт редакции

Круг русских знакомых расширился с приездом в Рим сразу после
революции представителей русской аристократии. Среди них следует
особо отметить знаменитую княгиню Зинаиду Николаевну Юсупову,
которая в Риме посвящает себя филантропической деятельности, связанной с Красным Крестом, и становится опорой для многих русских
беженцев.19 Ольга Синьорелли также принимает активное участие в
работе итальянских благотворительных обществ, отдавая много сил
вспомоществованию России, разоренной гражданской войной. В доме
Синьорелли проходили заседания “Комитета в защиту русской демократии”, основанного в конце 1918 году по инициативе Умберто Дзанотти Бианко. В конце 1921 года, в связи с сообщениями о голоде,
охватившем Россию, в Риме был основан “Итальянский комитет помощи русским детям”, созданный по инициативе того же Дзанотти Бьянко, при поддержке итальянского Oбщества Красного Креста, Лиги наций, Нансеновского комитета.
На это время приходится знакомство Ольги Синьорелли с наиболее активными русскими членами “Комитета помощи русским беженцам” – К. Л. Вейдемюллером и его женой А. Г. Айзенштадт,20 а также
сближение с Ниной Петровской, с которой, после ее переезда в Берлин,
Ольга Синьорелли будет поддерживать активную переписку (см. ее в
наст. издании).
Следует отметить, что приход к власти фашистов не помешал деятельности супругов Синьорелли и их влиянию на культурную жизнь
итальянской столицы. Скорее наоборот, их привилегированное положение способствовало расширению и укреплению связей с представителями русской интеллигенции в изгнании. Именно к 1920-м годам
относится наиболее интенсивное общение Ольги и Анджело Синьорелли с русской эмиграцией. Во многом благодаря мужу, который был
вхож в высшие светские и политические круги, Ольге удается оказывать существенную помощь и поддержку многим друзьям-эмигрантам.
Значимой вехой на этом пути была организация осенью 1923 года
“Комитетом помощи русской интеллигенции” и Институтом Восточной Европы цикла лекций в Риме, на которые был приглашен цвет русской диаспоры – знаменитые философы, историки и писатели, бежавшие или изгнанные из России и обосновавшиеся в Берлине, в Праге и в
Париже, в частности те, кто прибыл в Европу на печально знаменитом
“философском корабле” в 1922 году. Большую роль в организации этой
поездки сыграл секретарь Института, молодой тогда славист, Этторе
См. статью Ольги Синьорелли “La famiglia Jussupov” (Там же. Р. 288-293).
О Карле Людвиговиче Вейдемюллере и Анне Григорьевне Айзенштадт см. в
письмах Н. И. Петровской в наст. издании.
19
20

От редакции

Ло Гатто, в журнале которого “Russia” печатались прочитанные доклады, тогда как на средства Комитета лекторы смогли приехать, а затем получить от него денежное пособие.
Переговоры и посредническую функцию взяли на себя Ольга и
Анджело Синьорелли. Последний, проездом из Москвы, где был участником медицинского съезда, остановился в Берлине и через П. П. Муратова (с которым, вероятно, был уже знаком по Италии) связался с будущими докладчиками. Ольга Синьорелли, в свою очередь, добывала
для них визы, переписывалась с Муратовым, обговаривая имена выступающих и прочие детали этого предприятия, по всей вероятности, она
помогала Ло Гатто и в переводе текстов лекций.
Именно после этой конференции, отчасти через посредничество
того же Муратова (оставшегося в Италии на довольно продолжительное время и ставшего одним из самых близких ее друзей), отчасти через других ее участников, складывается тот круг русских друзей Синьорелли – поэтов, писателей, ученых и художников, письма которых
составляют каркас настоящего издания. Кроме П. П. Муратова, это были: М. А. Осоргин, Н. Н. Оттокар, Н. А. Бердяев, Б. П. Вышеславцев,
Б. К. Зайцев, Е. Ф. Шмурло, Вяч. Иванов, Ф. А. Степун, Н. А. Бенуа,
В. Ф. Ходасевич, Н. Н. Берберова, Н. А. Оцуп и др.
В преамбулах к каждой переписке сообщаются краткие сведения о
том или ином корреспонденте, обстоятельства его знакомства с Ольгой
Синьорелли, а сами письма и комментарии к ним дают представление
об их отношениях с ней, о роли Италии и Рима в их жизни. Во многих
письмах сообщаются детали эмигрантских будней и творческих исканий корреспондентов, с их страниц ярко вырисовывается образ самой
Ольги Синьорелли, которую Борис Зайцев в одном письме назвал “заступницей и прибежищем литераторов”, а Н. Н. Оттокар “своего рода
интеллектуальным Российским Консулом в Риме” (см. первое его письмо от 1924 года в наст. издании).
Следует заметить, что определенное число корреспондентов оказалось за рамками настоящего издания; их письма или единичны и написаны по какому-то частному поводу (Мстислав Добужинский, Осип
Дымов, Игорь Стравинский, Глеб Струве) или мало информативны
(Л. Я. Ганчиков, Н. Л. Гурфинкель, А. А. Лозина-Лозинская, Р. Г. Олькеницкая-Нальди). Пришлось отказаться от публикации писем некоторых известных деятелей культуры (К. С. Станиславского, А. Я. Таирова, З. Н. Райх, М. Горького, Н. А. и Е. П. Пешковых, М. И. Будберг),
которых формально невозможно причислить к эмиграции, и – по той
же причине – от писем советских писателей (Михаила Булгакова, Всеволода Иванова, Валентина Катаева, Леонида Леонова, Владимира Лидина и т. д.). Исключение мы сделали только для писем В. М. Хода-

Oт редакции

севич и Г. А. Кроля, поскольку их письма репрезентативны, содержательны и объемны.
***
Необходимо сказать несколько слов о самом архиве Ольги РесневичСиньорелли. Он состоит из двух частей. Одна, наиболее значительная,
хранится, как сообщено выше, в Фонде Чини в Венеции, под именами
двух фондообразователей (“Фонд Анджело и Ольги Синьорелли”).
Другая, исследованная лишь частично и детально не описанная и не закаталогизированная, хранится в Риме у наследников Синьорелли. Место хранения публикуемых документов помечены сокращениями: APES
(частный архив семьи Синьорелли) и FSFC (собрание Синьорелли в
фонде Чини). В собрании FSFC находятся, в основном, письма, адресованные лично Ольге, в то время как в APES хранятся многочисленные документы, относящиеся к деятельности Анджело, так что римская
коллекция может, в определенной мере, считаться его личной частью
архива. Впрочем, имеются здесь письма раннего периода, адресованные Анджело и Ольге вместе, однако с 1930-х годов, когда супруги
отдаляются друг от друга, подобных корреспонденций не встречается.
Кроме того, часть ценных материалов, например, большие подборки
писем видных деятелей итальянской культуры к Ольге Синьорелли, а
также ее личные бумаги, воспоминания и альбом, в котором собраны
высказывания, рисунки, экспромты и инскрипты знаменитых посетителей салона,21 пока так и остались в APES.
Документы фонда Синьорелли в Венеции достаточно однородны
по материалу: в основном это письма, датированные 1903-1973 годами.
Однако имеются газетные и журнальные вырезки – рецензии и статьи,
преимущественно освещающие события культуры и искусства. Есть и
кое-какие публикации адресатов или об адресатах, а также незначительное количество фотографий.
Материалы поступали в архив частями. Основной массив был преподнесен в дар Fondazione Giorgio Cini в 1978 году дочерьми Ольги, вероятно, по желанию матери, поскольку именно в Венеции хранятся бумаги Элеоноры Дузе, поступившие в Фонд Чини в 1968 году, еще при
жизни Ольги, желавшей присоединить к фонду актрисы и свои материалы. Корпус документов, имеющих отношение к великой итальянской актрисе, был со временем выделен и присоединен к фонду Дузе.
До 2004 года материалы архива не были описаны: существовала
только суммарная опись, приложенная к переданному архиву. Затем
была предпринята первичная систематизация и обработка собрания:
21

Воспоминания и альбом опубликованы в: ARI, VI. T. II.

От редакции

сличены реально наличествующие в архиве документы с суммарной
описью и создан подробный инвентарный список, с указанием хронологических границ переписки с каждым адресатом, и языка, на котором
она велась. Здесь же при описании папки сообщались сведения о вложениях.
Документы, переданные дочерьми Ольги Синьорелли, насчитывают пятьсот семьдесят одну картонную папку. На папке, как правило,
помечено имя адресата. Папки распределены по сорока ящикам, где
разложены по алфавиту (который, кстати, не всегда строго соблюден).
И наконец, в 2009 году к собранию была приобщена часть писем (в
основном на русском языке), обнаруженная и вновь переданная из
APES. Это письма тех корреспондентов (их около сорока), которые не
вошли в инвентарный список 2004 года. Недавно эти новые поступления были описаны по тем же принципам, что и основной инвентарный
список, как Дополнение к нему.
Данная работа является продолжением вышеупомянутого двухтомника (ARI, VI. T. I-II). Тем не менее два тома русских корреспонденций – это самостоятельное издание, которое отличается от итальянского по структуре и методологическим установкам. Так, в вышедшем ранее двухтомнике, был избран цитатный принцип использования писем, полученных Ольгой Синьорелли: их фрагменты включались внутрь исследовательского дискурса – обширных статей, посвященных ее биографии и культурной деятельности. Исключением были
только две публикации: письма Элеоноры Дузе к Ольге Синьорелли и
переписка Синьорелли с Джованни Папини (см. Содержание этих томов, в русском переводе, приложенное к наст. заметке). В нашем случае предпочтен публикаторский принцип издания: письма того или
иного деятеля эмигрантской культуры воспроизводятся в полном виде,
с комментариями, а в некоторых случаях – с публикацией обнаруженных сохранившихся ответов Ольги Синьорелли. Исключением здесь
также являются две работы: Маттео Бертеле “Дружба под знаком
трехъязычия” (о письмах Н. Сементовского-Курило) и Эльды Гаретто
“Из архивного наследия Е. Ю. Григорович”, представляющие собой
скорее обзор с обильной цитацией, чем публикацию самих писем.
При редактуре публикаций, подготовленных различными исследователями, мы не стремились редуцировать в комментариях повторы
сведений о людях, которые многократно упоминались в письмах разных корреспондентов, и делать соответствующие переотсылки на первое упоминание. Это было продиктовано дискретностью материала и
установкой на удобство чтения: при обращении к настоящему двухтомнику специалисты различных областей смогут получить все нужные сведения из комментариев к заинтересовавшим их письмам, не вы-

Oт редакции

искивая нужные реалии в обширных примечаниях к письмам других
корреспондентов.
***
В начале работы Эльдой Гаретто был проделан большой подготовительный труд по отбору и копированию основного корпуса русских
писем из архива Синьорелли и других архивов, а также по организации
текстологической считки, в чем она сама принимала деятельное участие. Окончательная текстологическая работа – фронтальная чистовая
вычитка всех текстов, с расшифровкой неразборчивых и сложных мест
публикуемых писем по всем двум томам, а также вычитка и внесение в
компьютер большого объема дополнений к первоначально отобранному материалу были проделаны Ксенией Кумпан и Альбином Конечным. Доработка и дополнение всего корпуса преамбул и комментария
итальянскими реалиями (по периодике, редким книгам и архивам,
недоступным иностранным публикаторам) на последнем этапе работы
была проделана Антонеллой д’Амелия и Даниелой Рицци, тогда как
дополнение русских реалий в преамбулах и комментариях итальянских
коллег по соответствующим недоступным им источникам (в том числе
и русскоязычной эмигрантской прессе) – Ксенией Кумпан.
Именной указатель к обоим томам составлен Аньезе Аккаттоли и
Джузеппинoй Джулиано.
Редакция считает своим приятным долгом выразить благодарность
за подготовительную работу (первое прочтение некоторых объемных
корреспонденций и внесение этих текстов в компьютер) сотрудникам
Университета Ca’ Foscari Светлане Нистратовой и Маттео Бертеле, а
также отметить работу переводчиков на русский язык преамбул и комментария к большинству писем (их имена обозначены в конце отдельных публикаций). Приложенная к изданию Библиография О. Синьорелли была составлена Эльдой Гаретто и Даниелой Рицци с помощью
М. Бертеле, С. Маццуккелли, Л. Пикколо, Б. Сульпассо. За помощь в
комментировании итальянских реалий сердечно благодарим Аньезе
Аккаттоли.
Выражаем признательность К. М. Азадовскому, П. А. Багрову,
Т. А. Кукушкиной, Фаусто Мальковати, А. Л. Соболеву и Р. Д. Тименчику за ряд ценных указаний при комментировании писем, а также
В. С. Логинову и И. М. Филатову за разыскание и предоставление подлинников некоторых редких фотографий.
Пользуемся случаем выразить сердечную благодарность внукам
Ольги Ресневич: Ольгe Реккья Серено и Винченцо Реккья (детям Елены Синьорелли), а также Джузеппине и Летиции Вольпичелли (дочерям Марии Синьорелли), любезно позволившим нам ознакомиться с

От редакции

документами из домашнего архива Синьорелли и предоставившим
материалы для публикации в наст. издании.
Проект был подготовлен при поддержке Научного центра изучения
документов по европейскому театру и мелодраме Фонда Чини в Венеции, который принял спонсорское участие в финансировании проекта.
Настоящее исследование было осуществлено в рамках проекта
“Русские в Италии” (http://www.russinitalia.it/), который возник по инициативе группы ученых-славистов четырех университетов (Венеция,
Милан, Пиза, Салерно) и финансируется итальянским Министерством
Образования. В его основе лежит идея воссоздания максимально полной картины пребывания в Италии русской эмиграции и ее взаимоотношений с итальянской культурой и обществом в ХХ веке.
Текстологические принципы
В настоящем издании письма печатаются в соответствии с современными орфографическими и пунктуационными нормами, но с сохранением индивидуальных особенностей стиля каждого корреспондента. В
тексте писем воспроизводятся топонимы в таком виде, в каком они написаны или транслитерированы корреспондентами (с указанием правильного и принятого ныне написания в комментариях). То же касается написания фамилий, при этом в комментарии дается установленная
кириллическая транслитерация имени и фамилии упомянутого в письме лица, а в скобках, перед датами, для лица нерусского происхождения, воспроизводится его фамилия латиницей, как ее написание было
принято на языке носителя.
Что касается Ольги Синьорелли, язык и правописание которой
имеет свои особенности и неправильности (стилистические ошибки и
грамматические неточности, особенности словоупотребления, повторяющиеся от письма к письму), что объясняется долгим проживанием
вне языковой среды, то мы сохраняем их, не исправляя и, как правило,
не помечая принятым в таких случаях указанием “<так!>”.
Описки и иные внешние погрешности текста исправляются во всех
письмах без оговорок. В угловых скобках воспроизводятся недописанные части слов, а также, в редких случаях, публикаторские дополнения
и замечания. В поврежденном тексте утраченные фрагменты восстанавливаются по смыслу; в тех же случаях, когда нет уверенности в правильности конъектуры, восстанавливаемые фрагменты или слова даются в угловых скобках с вопросительным знаком.
Итальянские топонимы (Via XX Settembre, piazzale Flaminio, via Sistina) и названия художественных галерей, театров и других учреждений, не имеющих устоявшихся русских аналогов, даются по-итальянски. Названия произведений, постановок, художественных объедине-

Oт редакции

ний воспроизводятся на языке оригинала, а в скобках, в случае необходимости, указывается их русский перевод.
Авторские подчеркивания и выделения в тексте переводятся на
курсив; подчеркивания двумя чертами отмечаются в примечаниях.
Общепринятые сокращения: т. д., т. е., т. к., м. б. (б. м.), т. ч., п. ч.,
напр., пр., др., стр., изд-во – в тексте писем не раскрываются.
Имея три варианта фамилии (Ресневич, Синьорелли, РесневичСиньорелли), адресат публикуемых писем, подписывая свои публикации, переводы и ответные письма, не отдавала предпочтение ни
одному из них. Следуя авторской воле мы также не стремились к унификации ее фамилии, предоставив выбор написания (в преамбуле и при
оформлении той или иной переписки) – публикатору.
Список условных сокращений
APES – Archivio privato eredi Signorelli.
Частный архив семьи Синьорелли.
ARI, I – Archivio russo-italiano.
Русско-итальянский архив / Сост. Д. Рицци и А. Шишкин. Тренто 1997.
ARI, II – Archivio italo-russo II.
Русскo-итальянский архив II / Сост. Д. Рицци и А. Шишкин. Салерно 2002.
ARI, III – Archivio russo-italiano III. Vjačeslav Ivanov. Testi inediti.
Русско-итальянский архив III. Вяч. Иванов. Новые материалы / Сост. Д.
Рицци и А. Шишкин. Салерно 2001.
АRI, V – Archivio russo-italiano V. Russi in Italia.
Русскo-итальянский архив V. Русские в Италии. Сост. A. д’Амелия и К.
Дидди. Салерно 2009.
ARI, VI. T. 1 / ARI, VI. T. 2 – Archivio russo-italiano VI. Olga Signorelli e la cultura del suo tempo.
Русско-итальянский архив VI. Ольга Синьорелли и культура ее времени. В 2
т./ Сост. Э. Гаретто и Д. Рицци. Салерно 2010.
ARI, VIII – Archivio russo-italiano VIII.
Русско-итальянский архив VIII / Сост. К. Дидди и А. Шишкин. Салерно 2011.
FSFC – Fondo Signorelli, Fondazione Cini, Venezia.
Архив Синьорелли, Фонд Чини, Венеция.
Беспокойные музы. T.1, T. 2 – “Le muse inquietanti”: per una storia dei rapporti
russo-italiani dei secoli XVIII-XX.
“Беспокойные музы”: к истории русско-итальянских отношений XVIII-XX вв.
В 2 т. / Сост. А. д’Амелия. Салерно 2011.
НЛО – Журнал и издательство “Новое литературное обозрение”.

От редакции

Лейкинд-Махров-Северюхин, 1999 – Лейкинд О. Л., Махров К. В., Северюхин
Д. Я. Художники русского зарубежья 1917-1939. СПб. 1999.
Минувшее. 1986-1999. Вып. 1-25 – Минувшее. Исторический альманах. Париж-СПб.: Atheneum-Феникс. 1986-1999. Вып. 1-25.
РАИ – Римский Архив Иванова.
Северюхин-Лейкинд, 1994 – Северюхин Д. Я., Лейкинд О. Л. Художники русской эмиграции 1917-1941. СПб. 1994.
Содержание итальянских томов
I том
Э. Гаретто, Д. Рицци. Предисловие
Список корреспондентов О. Ресневич-Синьорелли
Библиография ее работ и переводов
Переписка Джованни Папини с О. Ресневич-Синьорелли.
Вступительная статья и комментарии Р. Вассена
Письма Элеоноры Дузе к Ольге и Анджело Синьорелли.
Вступительная статья и комментарии М. И. Биджжи
М. Бертеле Переписки на немецком языке Ольги “фон Трастевере”
II том
Д. Рицци. Ольга Синьорелли и ее роль в истории итальянской культуры первой половины ХХ века
П. Вероли. Мир театра и балета в жизни Ольги Синьорелли
О. Ресневич-Синьорелли. Мемуары
Вступительная статья, публикация и комментарии Д. Рицци
Дж. Вольпичелли. Коробка, полная песка
О. Реккья. Le livre des amis Ольги Синьорелли
Памятный альбом Ольги Синьорелли

СПИСОК РУССКИХ КОРРЕСПОНДЕНТОВ1

АЛЕКСЕЕВ Игорь Константинович (1894-1975), сын К.С.Станиславско-

го и М. П. Перевощиковой. 2 письма на русск. яз. 1932 г.

АЛЕКСЕЕВА-ЛИЛИНА Мария Петровна (урожд. Перевощиковa, 18661943), театральная актриса. 1 письмо на русск. яз. 1934 г.

АЛЬБЕРТИНИ Татьяна Михайловна (урожд. Сухотина, 1905-1996), мемуаристка, дочь Т. Л. Сухотиной-Толстой, жена Леонардо Альбертини.
2 письма на русск. яз. 1957 г.
АМАГЛОБЕЛИ Сергей Иванович (1899-1946), театральный критик, драматург и режиссер. 2 письма на русск. яз. 1935 г.

АМФИТЕАТРОВА Иллария Владимировна (урожд. Соколова, 1875-1949),
вторая жена А. В. Амфитеатрова, переводчица и журналистка.
3 письма на русск. яз. и 1 письмо на ит. яз. 1938-1939 гг.
*АНДРЕЕВ Вадим Леонидович (1902-1976), писатель, сын Л. Н. Андреева. 1 письмо на русск. яз. 1946 г.
АНДРЕЕВА Анна Ильинична (1883-1948), вторая жена Л. Н. Андреева.

1 письмо на русск. яз. [1925 г.].

Ольга Николаевна (наст. фам. Шульц; 1898-1975), актриса
театра и кино. 1 письмо на русск. яз. 1959 г.

АНДРОВСКАЯ

БАРАНОВСКАЯ Серафима Александровна (1878-1943), переводчица,

преподавательница. 9 писем 1940 г.

Кроме писем Андрея Белого (ныне в “Мемориальной квартире Андрея Белого” в
Москве), М. А. Булгакова (APES) и М. Горького (APES) все перечисленные переписки
находятся в FSFC. Звездочкой отмечены те переписки, которые публикуются в наст.
издании. Этот список является частью полного перечня корреспондентов, опубликованного в ARI, VI. T. 1. Р. 13-77. Данные, касающиеся корреспондентов, не всегда оказалось возможным восстановить, поэтому в ряде случаев они частично или полностью
отсутствуют.
1

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

БАРЯНСКАЯ Екатерина Львовна (урожд. Константиновская, 1890-1965).
1 письмо на русск. яз., 2 письма на ит. яз. 1916-1939 гг.
БАРЯТИНСКАЯ Мария Викторовна (1859-1942), представительница рим-

ской общины. 1 письмо на ит. яз. 1941 г.

БАУМГАРТЕН М. П., представительница русской общины Сан-Ремо.
4 письма на русск. яз. 1937-[1940] гг.
БЕЛОБОРОДОВ Андрей Яковлевич (1886-1965) художник, архитектор.
2 письма на русск. яз. 1945-1955 гг.
БЕЛЫЙ Андрей (1880-1934), поэт, прозаик, эссеист. 1 письмо на русск.
яз. 1922 г.
БЕНУА Мария Николаевна (урожд. Павлова, 1899-1980), сопрано, пер-

вая жена Н. А. Бенуа. 2 письма на русск. яз. [без дат].

*БЕНУА Николай Александрович (Benois Nicola, 1901-1988), художник.
40 писем на русск. яз., 1 письмо на ит. яз. 1935-1960 гг.
БЕНУА Роман (Benois Romano Alberto, 1931), сын Н. А. Бенуа.
1 письмо на ит. яз. 1957 г.
*БЕРБЕРОВА Нина Николаевна (1901-1993), писательница.
11 писем на русск. яз. 1923-1932 гг.
*БЕРДЯЕВ, Николай Александрович (1874-1948), философ.
5 писем на русск. яз. [1923]-1937 гг.
БИЛИНСКАЯ Франка (урожд. Phelan), жена Б. К. Билинского.
1 письмо на ит. яз. 1947 г.
БИЛИНСКИЙ Борис Константинович (1900-1948), художник.
3 письма на русск. яз. 1945-[1947] гг.
БОТКИНА Екатерина Алексеевна (урожд. Оболенская, 1850-1929), жена

врача С. П. Боткина. 4 письма на ит. яз. 1913-1918 гг.

БОТКИНА Людмила

Сергеевна, дочь Е. А. Боткиной.
3 письма на русск. и ит. яз. 1914-1948 гг.

БОТКИНА-ТРЕТЬЯКОВА Мария Павловна (1875-1952), представительни-

ца и староста после Второй мировой войны русской общины Сан-Ремо.
1 письмо на русск. яз. 1937 г.

Список русских корреспондентов

БРЕНСОН Федор (1893-1959), художник, гравер.
2 письма на русск. яз. 1924 г.
БРЮЛЛОВА-ШАСКОЛЬСКАЯ Надежда Владимировна (1886-1938), археолог, историк. 1 письмо на русск. яз. 1914 г.
БУДБЕРГ Мария Игнатьевна (урожд. Закревская, 1892-1974), секретарь

М. Горького. 45 писем на русск. яз.; 1 письмо на ит. яз.; 1 письмо на
англ. яз. 1929-1970 гг.

БУЛГАКОВ Михаил Афанасьевич (1891-1940), писатель, драматург.
1 письмо на русск. яз. 1933 г.
БУРНШТЕЙН Юлий Осипович. 4 письмa на русск. яз. 1940 г.

ВАЛЬТЕР И РАКИНТ, берлинское издательство. 1 письмо на русск. яз.

1923 г.

ВОЙТИНСКАЯ Эмма, жена экономиста Владимира Савьелича Войтинского. 3 письма на русск. яз. 1920-[1933] гг.
ВОЛЖИНА Александра, представительница римской общины.

1 письмо на русск. яз. 1920 г.

ВОЛКОВ Лев, студент, с которым Синьорелли познакомилась в Швейцарии. 3 письма на русск. яз. 1905 г.
ВЫРУБОВА Нина, танцовщица. 1 письмо на русск. яз. 1950 г.
*ВЫШЕСЛАВЦЕВ Борис Петрович (1877-1954), философ.

1 письмо на русск. яз. 1923 г.
Г

ГАНЧИКОВ Леонид Яковлевич (Gancikoff Leonida, 1893-1968), философ,
историк литературы, университетский профессор.
3 письма на русск. яз. [1930-1931] гг.
ГИАЦИНТОВА Софья Владимировна (1895-1982), актриса Московского
Художественного театра. 1 письмо на русск. яз. 1959 г.
*ГОЗИАСОН Филипп Осипович (1898-1979), художник, художественный

критик. 7 писем на русск. яз, 1 письмо на ит. яз. 1920-1970 гг.

ГОЛИЦЫНА Марина Петровна (урожд. княгина Романова, 1892-1981),
эмигрировала во Францию. 10 писем на русск. яз. 1920-1952 гг.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

ГОЛУБ Маргарита Болеславовна (1899-1975). 1 письмо на русск. яз.

1924 г.

*ГОНЧАРОВА Наталья Сергеевна (1881-1962), художница.

9 писем на русск. яз. [четыре, написанные вместе с М. Ф. Ларионовым],
1 телеграмма на фр. яз. [1917]-1957 гг.
ГОРЧАКОВ Николай Александрович. 1 письмо на русск. яз. 1956 г.
ГОРЬКИЙ Максим (1868-1936), писатель. 2 письма на русск. яз. 1924-

1925 гг.

*ГРИГОРОВИЧ Елена Юстинияновна (урожд. Рыбачкова, 1872-1953), художница, переводчица. 35 писем на русск. яз., 9 писем на ит. яз. 19331953 гг.
*ГРИГОРЬЕВ Сергей Леонидович (1883-1968), режиссер, хореограф,
танцовщиц. 1 письмо на русск. яз. 1954 г.
ГУРФИНКЕЛЬ Нина Лазаревна (1889-1984), историк русского театра,
эссеистка. 36 писем на русск. яз. 1958-1973 гг.

ДОБУЖИНСКИЙ Мстислав Валерианович (1875-1957), художник, мемуа-

рист, художественный критик. 2 письма на русск. яз. 1953-1954 гг.

ДУДАРЕНКО В., эмигрант в Париже. 1 письмо на русск. яз. [1935] г.
ДЫМОВ Осип (псевд. Иосифа Исидоровича Перельмана, 1878-1959), писатель, драматург. 1 письмо на русск. яз. 1932 г.
ДЫМОВА А., жена О. Дымова. 1 письмо на русск. яз. 1932 г.
ДЯГИЛЕВ Сергей Павлович (1872-1929), театральный и художественный
деятель, антрепренёр. 1 письмо на фр. яз. [без даты].

*ЗАЙЦЕВ Борис Константинович (1881-1972), писатель, переводчик.

11 писем на русск. яз. 1923-1965 гг.
И

ИВАНОВ Всеволод Вячеславович (1895-1963), писатель.
1 письмo на русск. яз. 1931 г.
*ИВАНОВ Вячеслав Иванович (1866-1949), поэт, философ, филолог.
22 писем на русск. яз., 1 открытка на ит. яз. 1927-1948 гг.

Список русских корреспондентов

ИВАНОВ Димитрий Вячеславович (1912-2003), журналист, сын Вяч.
Иванова. 3 письма на русск. яз., 3 письма на ит. яз. [1928]-1970 гг.
ИВАНОВА Лидия Вячеславовна (1896-1985), композитор, дочь Вяч. Ива-

нова. 6 писем на русск. яз., 2 письма на ит. яз. [1925]-1966 гг.

ИЛЬНИЦКИЙ Сергей Андреевич, врач, сотрудник журнала “Путь”, муж

Лидии Kрестовской. 1 письмо на русск. яз. 1937 г.
К

КАТАЕВ Валентин Петрович (1897-1986), писатель.

1 письмо на русск. яз. 1930 г.

КАЧОРОВСКИЙ Карл Август Романович (1870-?), политический деятель.

2 письма на русск. яз. 1919 г.

КОЛОКОЛОВ Николай Иванович (1897-1933), писатель.
2 письма на русск. яз. 1929-[1930] гг.
KОРБУТ-КОВАЛЬСКИЙ K., эмигрант, жил в Риме.
1 письмо на русск. яз. 1931 г.
КОРНИЛОВА Лариса Александровна (1895-1965), представительница
русской Санремской общины. 6 писем на русск. яз. 1937-1938 гг.
KОРОТКОВ Aлександр Сергеевич, переводчик книги Ольги Синьорелли
об Э. Дузе. 2 письма на русск. яз. 1968 г.
KРАСИЛОВА M., представительница русской римской общины.
1 письмо на русск. яз. 1921 г.
КРЕСТОВСКАЯ Лидия Александровна (урожд. Ратнер, 1889-1957), писа-

тельница, преподавательница, эмигрировала во Францию.
36 писем на русск. яз. 1935-1955 гг.

*КРОЛЬ Георгий Александрович (1899-1938), режиссер.

19 писем на русск. яз. 1920-1925 гг.

*КРОЛЬ Раиса Самойловна (урожд. Гуревич, 1887-1979), танцовщица,

археолог, жена Г. А. Кроля, Дж. де Кирико и археолога Гвидо Кальца.
7 писем на русском яз. 1920-1924 гг.

КЮН Ева (1880-1961), писательница, переводчица, жена Джованни
Амендола. 3 письма на ит. яз. 1915-[1936] гг.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

*ЛАРИОНОВ Михаил Федорович (1881-1964), художник.

4 письма на русск. яз. [1916-1917]-1957 гг.

ЛЕОНОВ Леонид Максимович (1899-1994), писатель.

3 письма на русск. яз. 1929-1931 гг.

ЛЕОНТОВИЧ Виктор Владимирович (1902-1960), специалист по рус-

ской и византийской истории, эмигрант в Германии.
1 письмо на русск. яз. 1949 г.

ЛИДИН Владимир Германович (1894-1979), писатель.
21 письмо на русск. яз. 1925-1973 гг.

ЛОЗИНА-ЛОЗИНСКАЯ Анна Ивановна (урожд.Щегловитова, 1895-1970),
жена Константина Лозина-Лозинского.
14 писем на русск. яз., 4 письма на ит. яз. 1941-1968 гг.
ЛОПУХОВА Лидия Васильевна (1892-1981), танцовщица Дягилевской
труппы, жена экономиста Джона Мейнарда Кейнса.
3 письма на русск. яз., 1 письмо на ит. яз. 1952-1965 гг.
ЛОХОВ Борис Николаевич (1905-?), сын художника Николая Лохова.
2 письма на русск. яз., 1 письмо на ит. яз. 1931-1932 гг.

ЛОХОВА Мария Митрофановна, жена Николая Лохова.
2 письма на русск. яз. 1931 г.

*МАКОВСКИЙ Сергей Константинович (1877-1962), литератор, художественный критик. 3 письма на русск. яз. 1952-1956 гг.
*МАМУЛЯН Рубен (1897-1987), кинорежиссер.
7 писем на русск. яз., 1 письмо на англ. яз. 1937-1968 гг.
*МАНСУРОВ Павел Андреевич (1896-1983), художник.
31 письмo на русск. яз. 1928-1973 гг.
МИХАЙЛОВСКАЯ Нина. 1 письмо и 1 открытка на русск. яз. 1961 г.
МУРАТОВ Павел Павлович (1881-1950), искусствовед, писатель.
21 письмо на русск. яз., 1 письмо на ит. яз. 1923-[1925] гг.
МЯСИН Леонид Федорович (Léonide Massine, 1896-1979), танцовщик,

балетмейстер. 2 письма на русск. яз., 1 письмо на фр. яз.1932-1933 гг.

Список русских корреспондентов

НАЛЬДИ Раиса Григорьевна (урожд. Олькеницкая, 1886-1978), литератор, переводчица. 43 письма на русск. яз. [1925]-1973 гг.

O
ОБОЛЕНСКАЯ Н. 5 писем на русск. яз. 1919 г.
ОБРАЗЦОВА Ольга, жена С. В. Образцова. 10 писем на русск. яз., 1 письмо на фр. яз., 1 письмо на ит. яз. 1959-1973 гг.
*ОСОРГИН Михаил Андреевич (наст. фам. Ильин, 1878-1942), писатель,
журналист. 5 писем на русск. яз. 1924-1939 гг.
*ОСОРГИНА Рахиль Григорьевна (урожд. Гинцберг, 1885-1957), вторая
жена М. А. Осоргина. 1 письмо на русск. яз. [1924] г.
*ОТТОКАР Николай Петрович (1884-1957), учёный-историк.

3 письма на русск. яз. [1924-1925] гг.

*ОЦУП Александр Авдеевич (псевд. Сергей Горный, 1882-1949), прозаик. 8 писем на русск. яз. [1938]-1940 гг.
*ОЦУП Николай Авдеевич (1894-1958), поэт, литературный критик,
мемуарист. 8 писем на русск. яз., 2 письма на ит. яз. 1924-1947 гг.

ПЕРСИАНИ Иван Александрович (1872-1930), дипломат, музыкальный
деятель. 1 письмо на русск. яз. 1922 г.
ПЕТРОВА Вера Семеновна. 1 письмо на русск. яз. 1924 г.
*ПЕТРОВСКАЯ Нина Ивановна (1879-1928), писательница, переводчица.
27 писем на русск. яз., 1 письмо на ит. яз. 1919-1925 гг.
ПЕШКОВ Зиновий (наст. фам Иешуа-Соломон Мовшевич Свердлов,

1884-1966), политический и государственный деятель, приемный сын
М. Горького. 2 письма на ит. яз. 1915 г.
ПЕШКОВА Екатерина Павловна (урожд. Волжина, 1876-1965), первая
жена М. Горького. 4 письма на русск. яз. 1934-1963 гг.
ПЕШКОВА Надежда Алексеевна (1901-1971), жена М. А. Пешкова.
4 письма на русск. яз. 1929-1936 гг.
ПИЛЬНЯК Борис Андреевич (1894-1938), писатель.
2 письма на русск. яз. 1930 г.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

ПРЕОБРАЖЕНСКАЯ Валентина, переводчица, музыкант.
1 письмо на русск. яз. 1962 г.

РАЙХ Зинаида Николаевна (1894-1939), актриса, жена В.Э. Мейерхоль-

да. 2 письма на русск. яз. 1925-1926 гг.

РЕЙТЕРН Мария Александровна и РЕЙТЕРН, Ольга Александровна

(1873-1955). 11 писем на русск. яз. 1920-1927 гг.

*РЕМИЗОВ Алексей Михайлович (1877-1957), писатель.
1 письмо на русск. яз. 1932 г.
РОВИНА Хана (Анна Давидовна (1888-1980), актриса театра “Габима”.
1 письмо на русск. яз. 1954 г.
РОТОТАЕВ А. С., директор Театрального Музея им. А. А. Бахрушина.

1 письмо на русск. яз. 1959 г.

РУФФО Виктория (1895-?). 1 письмо на русск. яз. 1918 г.

САНИН Александр Акимович (наст. фам. Шëнберг, 1869-1956), теа-

тральный актер и режиссер. 3 письма на русск. яз. 1946-1947 гг.

*СЕМЕНОВ Михаил Николаевич (1873-1952), литератор, журналист.
12 писем на русск. яз. 1919-1926 гг.
*СЕМЕНТОВСКИЙ-КУРИЛО Николай (1901-1979), эссеист, литератор.
13 писем на русск. яз., 51 письмо на ит. яз., 3 письма на нем. яз. 19391949 гг.
СОЛНЦЕВ Николай Александрович, театровед.
8 писем на русск. яз., 1 письмо на фр. яз. [1957]-1966 гг.
СПЕРАНСКАЯ Ольга Александровна (урожд. Чупрова), сестра А. А. Чупрова. 1 письмо на русск. яз. 1925 г.
СТАНИСЛАВСКИЙ Константин Сергеевич (1863-1938), театральный ре-

жиссер. 4 письма на русск. яз. 1934 г.

*СТЕПУН Федор Августович (1884-1965), философ, общественно-поли-

тический деятель, писатель.
8 писем на русск. яз., 2 письма на нем. яз. [1932]-1961 гг.

Список русских корреспондентов

СТРАВИНСКИЙ Игорь Федорович (1882-1971), композитор.
1 письмо на фр. яз. 1925 г.
*СТРИЖЕВСКИЙ Владимир Федорович (наст. фам. Радченко), режиссер.

13 писем на русск. яз., 1 письмо на ит. яз. 1944-1970 гг.

СТРУВЕ Глеб Петрович (1898-1985), литературный критик и литературовед. 1 письмо на русск. яз. 1970 г.
СУХОТИНА-ТОЛСТАЯ Татьяна Львовна (1864-1950), мемуаристка, дочь

Л. Н. Толстого. 2 письма на русск. яз., 1 письмо на ит. яз. 1941-1945 гг.

T
ТАИРОВ Александр Яковлевич (1885-1950) театральный актер и режис-

сер. 4 письма на фр. яз, 1 письмо на русск. яз. [1934]-1936 гг.

ТАННЕНБАУМ Ася (урожд. Соловейчик).
2 письма на русск. яз. [1922]-1932 гг.
ТОЛСТОЙ Алексей Николаевич (1883-1945), писатель. 1 письмо на ит.
яз., 1 письмо на русск. яз. 1923-1930 гг.
ТОЛСТОЙ Сергей (Serge). 1 письмо на русск. яз. 1960 г.
ТОПУРИДЗЕ Елена Ивановна, театровед. 2 письма на русск. яз. 1959 г.
ТРОФИМОВА Наташа (1923-1979), немецкая танцовщица русского про-

исхождения. 2 письма на нем. яз 1954 г.

Ф
ФРАНКЕТТИ, Владимир Феликсович (Vladimiro Franchetti, 1887-1969),
художник и ФРАНКЕТТИ Лидия (урожд. Тренина, 1896-1980), худож-

ница, сульптор. 2 письма на русск. яз. [1939] г.

Х
ХВОЩИНСКИЙ Василий Богданович, атташе русского посольства в Ри-

ме. 2 письма на русск. яз. 1939-1940 гг.

*ХОДАСЕВИЧ Валентина Михайловна (1894-1970), живописец, художник театра, мемуаристка. 11 писем на русск. яз. 1925-1938 гг.
*ХОДАСЕВИЧ Владислав Фелицианович (1886-1939), поэт, литератур-

ный критик. 6 писем на русск. яз. 1923-1932 гг.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

Ч
ЧЕГОДАЕВА Наталья Михайловна (1907-1977), дочь М. О. Гершензона,

искусствовед. 1 письмо на русск. яз. 1967 г.

*ЧЕЛИЩЕВ Павел Федорович (1898-1957), живописец.

19 писем на русск. яз. 1953-1957 гг.

*ЧЕРНОВА Ольга Елисеевна (урожд. Колбасина, 1886-1964), литератор,
журналист, жена основателя партии эсеров В. М. Чернова.
5 писем на русск. яз. 1938-1947 гг.
ЧУПРОВ Александр Александрович (1874-1926), математик, статистик, и
ГЕЛЬМАН-ЧУПРОВА Елена Александровна. 3 письма на русск. яз. 1924-

1926 гг.

Ш
ШАПИРО Еф. 1 письмо на русск. яз. 1930 г.
ШИЛТЯН Григорий Иванович (Sciltian Gregorio, 1900-1985), художник.
2 письма на русск. яз. 1933 г.
*ШМУРЛО Евгений Францевич (1853-1934), учёный-историк.

5 писем на русск. яз. 1917-1921 гг.

*ШОР Евсей Давидович (1891-1974), философ, музыковед, переводчик.

53 письма на русск. яз. 1926-1973 гг.

*ШОР Ольга Александровна (1894-1978), искусствовед, историк литературы. 61 письмо на русск. яз. 1927-1957 гг.
ШПЕТ Ленора Густавовна (1904[1905]-1976), театровед, переводчица,
дочь Г. Г. Шпета. 13 писем на русск. яз. 1964-1972 гг.
ШРАНДТМАН Юлия. 1 письмо на русск. яз. [без даты, но 20-х гг.]
ШУБ Юрий Германович, редактор издательства “Искусство”.

3 письма на русск. яз. 1967-1973 гг.

Щ
ЩЕРБАТОВ, Сергей Александрович (1874-1962), художник, мемуарист.

2 письма на русск. яз. 1948-1953 гг.

БИБЛИОГРАФИЯ РАБОТ И ПЕРЕВОДОВ
ОЛЬГИ РЕСНЕВИЧ-СИНЬОРЕЛЛИ

1912
- OLGA RESNEVIC, “Sulla diagnosi precoce dei tumori primitivi del polmone”, in Il Policlinico: sezione pratica, 19, n. 37, p. 1341-1342. Traduzione,
riassunto e recensione a A. Ephraim, in Berliner klinische Wochenschrift, n.
25.
- OLGA RESNEVIC, “La diagnosi della gravidanza per mezzo del metodo
ottico e della dializzazione”, in Il Policlinico: sezione pratica, 19, n. 47, p.
1707-1708. Traduzione, riassunto e recensione a Emil Abderhalden, in Münchener medizinische Wochenschrift, n. 24.
1913
- OLGA RESNEVIC, “Linfuria?” in Il Policlinico: sezione pratica, 20, n. 11,
p. 371-372. Traduzione, riassunto e recensione a H. Quincke, in Münchener
medizinische Wochenschrift, n. 25.
- OLGA RESNEVIC, “Contributo alla sifilide del cuore”, in Il Policlinico: sezione pratica, 20, n. 24, p. 842-844. Traduzione, riassunto e recensione a
Georg Orkin, in Berliner klinische Wochenschrift, 1912, n. 12.
- OLGA RESNEVIC, “Sulla etiologia e terapia della mastite puerperale”, in Il
Policlinico: sezione pratica, 20, n. 42, p. 1517-1518. Traduzione, riassunto
e recensione a Dott. Nohl, in Medizinische Klinik, 17 novembre 1912, n. 46.
- OLGA RESNEVIC, “Sulla cura del tetano in genere e specie col metodo
Baccelli”, in Il Policlinico: sezione pratica, 20, n. 27, p. 954-958. Traduzione, riassunto e recensione a N. A. Gulaew della Clinica chirurgica del professore Praksin di Kazan, in Russkij vrač, 1912, n. 28.
1914
- OLGA RESNEVIC, “Ricerche sul tifo esantematico”, in Il Policlinico: sezione pratica, 21, n. 36, p. 1285-1288. Traduzione di una nota dei dottori C.
Hesler e St. v. Provazek dell’ospedale generale Eppendorf e dell’Istituto di
malattie tropicali in Amburgo, in Berliner klinische Wochenschrift.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

- OLGA RESNEVIC, “Contributo all’etiologia dell’eritema essudativo multiforme”, in Il Policlinico: sezione pratica, 21, n. 44, p. 1540-1541. Traduzione di un articolo del Dott. Saisawa dell’Istituto per le malattie infettive di
Tokio, in Deutsche medizinische Wochenschrift.
- OLGA SIGNORELLI RESNEVIC, “L’infantilismo dei genitali muliebri”, in
La clinica ostetrica, 26, 15 novembre, n. 21.
1915
- OLGA RESNEVIC, “Sulla causa della caseificazione della tubercolosi” in Il
Policlinico: sezione pratica, 22, n. 17, p. 561-562. Traduzione, riassunto e
recensione a J. W. Jobling e W. Petersen, in Zeitschrift für Tuberkolose, settembre 1914, n. 6.
- OLGA RESNEVIC, “Terapia: il benzolo nella leucemia”, in Il Policlinico:
sezione pratica, 22, n. 37, p. 1244-1245.
1919
- NICOLA BERDIAEV, “L’anima della Russia”. Traduzione dal russo di
O. R., in La Voce dei Popoli. Rivista mensile delle nazionalità, 1, n. 10-11,
p. 37-61.
1920
- ANTON CECOF, La steppa. Trad. dal russo da Olga Resnevic, Firenze, La
Voce, 172 p.
1921
- ANDREA BIELII, “Il Colombo d’argento” [presentazione e traduzione di
alcuni brani di Olga Resnevic], in Russia, 1, n. 4-5, p. 61-73.
- F. M. DOSTOIEVSCHI, Cuor debole. Il piccolo eroe. Tradotti direttamente
dal russo a cura di Olga Resnevic, Firenze, La Voce, 121 p.
- ANTON CECOF, “Corredo”. Trad. Olga Resnevic, in La tribuna, 27 marzo,
p. 3.
1922
- OLGA RESNEVIC, “Documenti per la storia del pensiero russo. Gogol a
Bielìnskii”. Traduzione di Olga Resnevic, in Russia, 1, n. 6, p. 175-183.

Библиография работ и переводов О. Ресневич-Синьорелли

1923
- OLGA RESNEVIČ, “Scrittori contemporanei. Alessio Nicolaevič Tolstoj”,
in Russia, 2, n. 1, p. 116-121.
- OLGA RESNEVIČ, Rec. a “Libro su Leonida Nicolaevič Andrejev: ricordi
di M. Gorkij, K. Ciukovskij, A. Blok, B. Zaitsev, N. Telesciov, E. Zamjatin,
A. Bielyj, Berlino-Mosca-Pietroburgo, Gržebin, 1920”, in Russia, 2, n. 1, p.
125-132.
1924
- OLGA RESNEVIC, “Eleonora Duse”, in Il Concilio. Rivista mensile di cultura e letteratura, 2, n. 6, p. 437-446.
- OLGA RESNEVIC, “Pensatori russi: Leone Scestov”, in Russia, 3, n. 1, p.
49-56.
1926
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Rodi: la città murata”, in La Gazzetta di
Puglia, 6 maggio, p. 3.
1928
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Dai Diari inediti di Tolstoi”, in La fiera
letteraria, 4, 16 settembre, p. 2.
- ANTON CECOV, Appunti inediti dal taccuino di Cecov. Traduzione di Olga Resnevic Signorelli, in ‘900. Cahiers d’Italie et d’Europe, Nuova serie,
1, 1 luglio 1928, pp. 17-20.
- FJODOR DOSTOJEVSKIJ, Gli Ossessi: romanzo. Traduzione dal russo di
Olga Resnevic con prefazione e cenni biografici. Foligno, Franco Campitelli
Editore, 3 v., 1150 p.
- FJODOR DOSTOJEVSKIJ, Lettere, scelte e tradotte da O. Resnevic Signorelli. Collana “Scrittori italiani e stranieri. Autobiografie. Memorie. Carteggi”. Lanciano, G. Carabba Editore, 151 p.
1929
- LEONIDA LEONOV, “Acqua oscura”. Trad. di Olga Resnevic Signorelli, in
La Stampa, 12 maggio, p. 3.
- VSEVOLOD IVANOV, “Tumuli”. Trad. di Olga Resnevic Signorelli, in La
Stampa, 5 giugno, p. 3.
- VSEVOLOD IVANOV, “La moglie del cosacco”. Trad. di Olga Signorelli,
in La Stampa, 10 novembre, p. 3.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

- BORIS PILNIAK, “Viaggio”. Trad. Olga Resnevic Signorelli, in La Stampa,
29 novembre, p. 3.
- ALESSIO TOLSTOJ, “La notte bianca”. Trad. di Olga Resnevic Signorelli,
in La Stampa, 23 dicembre, p. 3.
1930
- LEONE TOLSTOJ, “Hadgi-Murat”. Traduzione della signora O. Resnevic e
di G. Comisso, in Il Convegno. Rivista di letteratura e di arte, 11, n. 9-10,
p. 353-369.
- NICOLA GOGOL,“Diario di un folle”. Trad. di Olga Resnevic, in L’Italiano. Quindicinale della Rivoluzione Fascista, 5, martedì 28 ottobre, n. 16-17,
p. 10-12.
- NICOLA GOGOL,“Diario di un folle”. Trad. di Olga Resnevic, in L’Italiano. Quindicinale della Rivoluzione Fascista, 5, martedì 28 novembre, n. 1819, p. 8-12.
- VSEVOLOD IVANOV, “Quando ero fachiro”, in La Stampa, 22 febbraio,
p. 3.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Da Stanislavskij a Tairov. I”, in L’Italia
Letteraria, 2, 4 maggio, p. 5.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Da Stanislavskij a Tairov. II”, in L’Italia
Letteraria, 2, 11 maggio, p. 5.
- ANTON CÉCHOV, “Volòdja”. Traduzione di Olga Resnevic Signorelli, in
Nuova Antologia. Rivista di lettere, scienze ed arti, 7a serie, 65, n. 1400, 16
luglio, p. 182-193.
- I. SERGHEJEVIC SOKOLOV-MIKITOV, “Superstite”. Trad. Olga Resnevic
Signorelli, in La stampa, 25 agosto, p. 3.
- VALENTINO KATAEV, “La roba”. Trad. Olga Resnevic Signorelli, in La
stampa, 29 settembre, p. 3.
- PANTELEIMON ROMANOV, “Le vacche”. Traduzione dal russo di Resnevich e Pisaneschi, in Il popolo di Roma, 5 ottobre, p. 3.
- K. STANISLAVSKIJ, “Ricordo di Salvini al Teatro Grande di Mosca”. Versione di Olga Resnevic Signorelli, in L’Italia Letteraria, 2, 23 novembre
1930, p. 5.
- BORIS PILNIAK, “Truffatori”. Trad. Olga Resnevic-Signorelli, in La stampa, 27 ottobre, p. 3.
- PANTELEIMON ROMANOV, “Belve”. Trad. Olga Resnevic Signorelli, in
La stampa, 1 dicembre, p. 3.

Библиография работ и переводов О. Ресневич-Синьорелли

1931
- NIKOLAJ KOLOKOLOV, Miele e sangue. Traduzione di Olga Resnevic,
Milano, Mondadori, 295 p.
- L’Italiano. Foglio della rivoluzione fascista, 6, n. 3. Sul frontespizio:
“Numero dedicato alla nuova letteratura russa. Traduzioni originali dal russo
di Olga Resnevic e Giovanni Comisso”. Prefazione di G. Comisso (p. 115117). Le traduzioni (p. 118-184) comprendono: M. Zoscenko, “Una terribile
notte”; P. Romanov, “La settimana di pulizia”; V. Kataev, “Sciurka e la
roba”; M. Sciolochov, “La moglie turca”; V. Ivanov, “Come si costruiscono
i tumuli”; L. Leonov, “Acqua torbida”; S. Mikitov, “Tenebre”; A. Fadeiev,
“Ritirata di notte”; B. Pilniak, “Alchimia”.
- LEONE TOLSTOIJ, “Alla nipotina Vàrenka. Come un’altra bambina Vàrenka divenne grande a un tratto”. Traduzione di Olga Resnevic Signorelli, in
Nuova Antologia, 7a serie, 66, n. 1417, 1 aprile, p. 332-339.
- PANTELEJMON ROMANOV, “Il viaggio di Agafija Psenitsyna”. Trad. di
O. R. S., in Il selvaggio, 8, 31 ottobre, p. 52-53.
1932
- VENCESLAO IVANOV, M. O. GERSCENZON, Corrispondenza da un angolo all’altro. Traduzione dal russo di Olga Resnevic riveduta da Venceslao
Ivanov. Introduzione di O. Deschartes, Lanciano, R. Carabba, 144 p.
- OLGA RESNEVIC, “Rassegna letteraria: scrittrici di lingua russa”, in Almanacco della donna italiana 1932, n. 13, p. 183-194.
- MICHELE SCIOLOCHOV, “Incontro con la morte” (traduzione di Olga Resnevic Signorelli), in L’Italia vivente, 15 gennaio, p. 11.
- OLGA RESNEVIC, rec. a Boris Zachava, Vachtangov e il suo studio, Ed.
Tea-Kino, Mosca, 1930, in Scenario, 1, n. 1, p. 60-61.
- OLGA RESNEVIC, “Sul Revisore di Gogol”, in Scenario, 1, n. 1, p. 64.
1933
- OLGA RESNEVIC, “I libri, la donna e l’amore nella Russia Sovietica”, in
Almanacco della donna italiana 1933, n. 14, p. 203-210.
- PANTELEJMON ROMANOV, “Il viaggio di Agafija Psenitsyna”. Trad. dal
russo di O. R. S, in Il selvaggio, 7, 31 ottobre, p. 52-55.
- VSEVOLOD IVANOV, “Tumuli”. Trad. di Olga Resnevic, in Il selvaggio,
10, 15 febbraio, p. 3-5.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

1934
- OLGA RESNEVIC, “La morte di Andrea Bieli (1880-1934)”, in L’Italia
Letteraria, 5, 21 gennaio, p. 7 [con traduzione di alcuni brani da Il Colombo
d’argento].
- OLGA RESNEVIC, “Precisazioni su Bieli”, in L’Italia letteraria, 5, 25 febbraio, p. 7.
- PANTELEJMON ROMANOV, “Soldato”. Trad. dal russo di O. R. S., in Il
selvaggio, 11, 30 settembre, p. 60.
- BORIS PILNIAC, “Il vento che sa di dimora umana”. Traduzione dall’originale russo di Olga Resnevic, in Occidente, 3, 1934, n. 8, p. 72-78.
- FEDIN COSTANTINO, “Il cane dagli occhi verdi”. Trad. di Olga Resnevic,
in Quadrivio. Grande settimanale letterario illustrato di Roma, 3, 16 dicembre 1934, n. 7, p. 5.
1935
- OLGA RESNEVIC, “La Russia e la donna d’oggi”, in Almanacco della donna italiana 1935-XIII, n. 16, p. 171-181.
1936
- OLGA RESNEVIC, “Letteratura russa”, in Almanacco della donna italiana
1936-XIV, n. 17, p. 283-288.
1937
- OLGA RESNEVIC, “Massimo Gorki e l’Italia”, in Almanacco della donna
italiana 1937-XV, n. 18, p. 411-412.
- OLGA RESNEVIC, “Alessandro Serghéievic Púshkin”, in Almanacco della
donna italiana 1937-XV, n. 18, p. 413-416.
- OLGA SIGNORELLI, “Scenario di Germania”, in Scenario, 6, n. 2, p. 79-81.
- O. R. S., “Scenario di Lettonia”, in Scenario, 6, n. 4, p. 183-186.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Il cinema in Lettonia”, in Cinema, 2, 10
luglio, n. 25, p. 15-16.
1938
- OLGA RESNEVICS-SIGNORELLI, “Luidži Pirandello atceroties”, in Brīvā
Zeme, 22 janv., n. 17, p. 9-13.
- OLGA RESNEVIC-SIGNORELLI, “Le donne lettoni”, in Almanacco della
donna italiana 1938-XVI, XIX, p. 299-306.

Библиография работ и переводов О. Ресневич-Синьорелли

- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, La Duse, Roma, Angelo Signorelli Editore, 356 p.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “I primi viaggi all’estero di Eleonora Duse (con lettere inedite)”, in Rivista italiana del dramma, 2, 15 gennaio, n. 1,
p. 87-97.
1939
- J. KALOUGINE, “Una battaglia”. Trad. dal russo di O. S., in L’italiano.
Periodico della rivoluzione fascista, 13, gennaio-febbraio-marzo, n. 56-57,
p. 161-164.
- ELEONORA DUSE, “Lettere di pace e di guerra”, a cura di Olga Resnevic
Signorelli, in Nuova antologia, 74, 16 ottobre, n. 1622, p. 356-372.
- OLGA RESNEVIC-SIGNORELLI, “Begnadet-Verzweifelnd-Vertrauend”, in
Die Dame, n. 10 (Italienheft), p. 44-46.
- OLGA RESNEVIC-SIGNORELLI, Eleonora Duse. Leben und Leiden der
großen Schauspielerin, Übers. v. Hanna Kiel, Berlin, Deutscher Verlag, 180
p.
1940
- OLGA RESNEVICA-SIGNORELLI, Eleonora Dūze. No itāl. val. ar autora
atļauju tulk. A. Kārkliņa. Rīga. Valters un Rapa, 319 p.
- O. R. S. La regina Maria Teresa, in I diritti della scuola, 40, 10 aprile,
p. 137-138.
- OLGA SIGNORELLI, Eleonora Duse. Leben und Leiden der großen Schauspielerin, Übers. v. Hanna Kiel, 2. auflage, Berlin, Deutscher Verlag, 180 p.
- OLGA RESNEVIC-SIGNORELLI, “Eleonore Duse – Leid und Trost, aus
Briefen 1912-1922”, in Die neue Rundschau, 51, n. 8, p. 392-395.
1941
- ANTONIO CECHOV, La steppa: storia di un viaggio. Traduzione diretta
dall’originale russo e pref. di Olga Resnevic, Firenze, Vallecchi, 281 p.
- OLGA SIGNORELLI, Eleonora Duse. Leben und Leiden der großen Schauspielerin, Übers. v. Hanna Kiel, 3. auflage, Berlin, Deutscher Verlag, 180 p.
1942
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, Eleonora Duse. Leben und Leiden der
großen Schauspielerin, Übers. v. Hanna Kiel, 4. auflage, Berlin, Deutscher
Verlag, 180 p.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

1943
- LEV NIKOLAEVIC TOLSTOJ, Carteggio confidenziale con Aleksandra Andreevna Tolstaja. A cura di Olga Resnevic Signorelli, Torino, Einaudi, 222 p.
- FJODOR DOSTOJEVSKIJ, Gli ossessi. Romanzo. Traduzione dal russo di
Olga Resnevic con prefazione e cenni biografici, 2a ed., Roma, Franco Campitelli Editore, 573 p.
- ANTONIO CECHOV, La steppa: storia di un viaggio. Traduzione diretta
dall’originale russo e prefazione di Olga Resnevic. Firenze, Vallecchi, 281 p.

1944
- LEV NIKOLAEVIC TOLSTOJ, Carteggio confidenziale con Aleksandra Andreevna Tolstaja. A cura di Olga Resnevic Signorelli, 2a ed., Torino, Einaudi, 222 p.
- FJODOR DOSTOJEVSKIJ, Gli ossessi: romanzo. Traduzione dal russo di
Olga Resnevic con prefazione e cenni biografici, 3a ed., Roma, Franco Campitelli Editore, 573 p.
- ALEKSANDR BLOK, “Gli Sciti”. Versione di Olga Resnevic e Franco Matacotta, in Mercurio, 1, n. 2, p. 75-77.
1946
- SERGIO JESSÉNIN, Poesie, a cura di O. Resnevic e F. Matacotta. Introduzione di F. Matacotta, Modena, Guanda, 73 p.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Il balletto in Italia”, in La fiera letteraria, 1, 5 settembre, p. 7.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Il balletto in Italia durante la guerra”, in
Mondo latino, 1, n. 1, p. 58-59.
1947
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Erinnerung an Eleonore Duse”, in Neue
Schweizer Rundschau, Juni, 3, p. 179-186.
- OLGA RESNEVIC-SIGNORELLI, Eleonora Duse: Werden, Leiden, Vollenden, Erlenbach-Zürich, Eugen Rentsch Verlag, 391 p.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Orlando impazzì con la musica e Milloss
s’incaricò di farlo danzare a dovere”, in La fiera letteraria, 2, 1 maggio, p. 6.
- O. S. R., Anime solitarie (Einsame Menschen) di Gerhard Hauptmann, in
Dizionario Letterario Bompiani delle opere e dei personaggi di tutti i tempi
e di tutte le letterature, vol. I. Movimenti spirituali. Opere: A-B, Milano,
Valentino Bompiani Editore, p. 170.

Библиография работ и переводов О. Ресневич-Синьорелли

- O. S. R., Anni d’infanzia di Bagrov nipote (Gli) (Detskie gody Bagrova
vnuka) di Sergej T. Aksakov, Ivi, p. 180.
- O. S. R., Apocalisse del nostro tempo (Apokalipsis našich dnej) di Vasilij
V. Rozanov, Ivi, p. 209-210.
- O. S. R., Ascensione di Annele (L’) (Hanneles Himmelfahrt) di Gerhart
Hauptmann, Ivi, p. 281-282.
- O. S. R., Ballo mascherato (Un) (Maskarad) di Michail Ju. Lermontov, Ivi,
p. 385.
- O. S. R., Collega Crampton (Il) (Kollege Crampton) di Gerhart Hauptmann, in Dizionario Letterario Bompiani delle opere e dei personaggi di
tutti i tempi e di tutte le letterature, vol. II. Opere: C-D, Milano, Valentino
Bompiani Editore, p. 302.
- O. S. R., Colombo d’argento (Il) (Serebrjanyj golub) di Andrej Belyj, Ivi,
p. 307.
- O. S. R., Corrispondenza da un angolo all’altro (Perepiska iz dvuch uglov)
di Vjačeslav I. Ivanov, Ivi p. 454.
- O. S. R., Cronaca di famiglia (Semejnaja chrònika) di Sergej T. Aksakov,
Ivi, p. 519.
- O. S. R., Donna Ansia (Frau Sorge) di Hermann Sudermann, Ivi, p. 824.
- O. S.R., Elga di Gerhart Hauptmann, in Dizionario Letterario Bompiani
delle opere e dei personaggi di tutti i tempi e di tutte le letterature, vol. III.
Opere: E-H, Opere: C-D, Milano, Valentino Bompiani Editore, p. 65.
- O. S. R., Emanuele Quint il pazzo in Cristo (Der Narr in Christo Emanuel
Quint) di Gerhart Hauptmann, Ivi, p. 73.
- O. S.R., Estate di San Martino (Nachsommer) di Adalbert Stifter, Ivi,
p. 231-232.
- O.S. R., Festa della pace (La) (Das Friedensfest) di Gerhart Hauptmann,
Ivi, p. 375.
- O.S.R. , Fine di Sodoma (La) (Sodoms Ende) di Hermann Sudermann, Ivi,
p. 446-447.
- O. S. R., Fuochi di San Giovanni (I) (Johannisfeuer) di Hermann Sudermann, Ivi, p. 531.
- O.S. R., Isolani (Ostrovitjane), di Evgenij I. Zamjatin, in Dizionario Letterario Bompiani delle opere e dei personaggi di tutti i tempi e di tutte le letterature, vol. IV. Opere: I-M, Milano, Valentino Bompiani Editore, p. 140.
- O.S.R. , Kotik Letaev di Andrej Belyj, Ivi, p. 211.
- O. S. R., Libro delle immagini (Il) (Das Buch der Bilder) di Rainer Maria
Rilke, Ivi, p. 391.
- O.S.R ., Libro d’ore (Il) (Das Stundenbuch) di Rainer Maria Rilke, Ivi,
p. 402-403.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

- O.S.R. , Mcyri (Mcyri) di Michail Ju. Lermontov, Ivi, p. 596.
- O.S.R. , Michele Kramer (Michael Kramer) di Gerhart Hauptmann, Ivi,
p. 714.
- O. S. R., Mosca di Andrej Belyj, Ivi, p. 824.
1948
- TAT’JANA L’VOVNA SUCHOTINA TOLSTAJA, Leone Tolstoj: dall’infanzia al matrimonio. Trad. di Olga Resnevic Signorelli. Milano, Mondadori.
- VSEVOLOD IVANOV, “Quando ero fachiro”. Trad. da Olga Resnevic Signorelli, in La gazzetta di Modena, 29 luglio, p. 3.
- V. V. IVANOV, “Come si costruiscono i tumuli”. Trad. Olga Resnevic Signorelli, in La gazzetta di Modena, 5 agosto, p. 3.
- OLGA R. SIGNORELLI, “Aurèl M. Milloss”, in La gazzetta di Modena, 12
agosto, p. 3.
- O. S.R., Nuove Poesie di Rilke (Neue Gedichte) di Rainer Maria Rilke, in
Dizionario Letterario Bompiani delle opere e dei personaggi di tutti i tempi
e di tutte le letterature, vol. V. Opere: N-P. Milano, Valentino Bompiani
Editore, p. 145.
- O. S. R., Onore (L’) (Die Ehre) di Hermann Sudermann, Ivi, p. 214.
- O. S. R., Pelliccia di castoro (La) (Der Biberpelz) di Gerhart Hauptmann,
Ivi, p. 461-462.
- O. S. R., Pietra fra pietre (Stein unter Steinen) di Hermann Sudermann, Ivi,
p. 537-538.
- O. S. R., Pietre variopinte (Bunte Steine) di Adalbert Stifter, Ivi, p. 539.
- O. S. R., Più dolce del veleno (Slašče jada) di Fedor Sologub, Ivi, p. 567.
- O. S. R., Poema della bella dama (Il) (Stichi o prekrasnoj dame) di Aleksandr A. Blok, Ivi, p. 573-574.
- O. S. R., Poesie giovanili di Rilke (Frühe Gedichte) di Rainer Maria Rilke,
Ivi, p. 697.
- O. S. R., Ponte del gatto (Il) (Katzensteg) di Hermann Sudermann, Ivi,
p. 735.
- O. S. R., Prima dell’aurora (Vor Sonnenaufgang) di Gerhart Hauptmann,
Ivi, p. 785.
- O. S. R., Professor Storicyn (Il) di Leonid N. Andreev, Ivi, p. 830-831.
- O. S. R., Quaderni di Malte Laurids Brigge (I), (Die Aufzeichnungen des
Malte Laurids Brigge), di Rainer Maria Rilke, in Dizionario Letterario
Bompiani delle opere e dei personaggi di tutti i tempi e di tutte le letterature, vol. VI. Opere: Q-SP, Milano, Valentino Bompiani Editore, p. 5.

Библиография работ и переводов О. Ресневич-Синьорелли

1949
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Eleonora Duse e il cinema (nel venticinquesimo anniversario della sua morte)”, in Bianco e Nero, 10, n. 5, p. 33-42.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Vita dolorosa di Eleonora Duse”, in Il
giornale della sera, 21 maggio, p. 3.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Ricordo di Venceslao Ivanov”, in Il
giornale della sera, 6 agosto, p. 3.
- O. R. SIGNORELLI, “Venceslao Ivanov”, (con la traduzione di una poesia
di Blok dal titolo “Ricordo di Ivanov”), La fiera letteraria, 4, 7 agosto, p. 1-2.
- OLGA R. SIGNORELLI, “Serghej Djaghilev lo straordinario”, in La fiera
letteraria, 4, 9 ottobre, p. 1-2.
- OLGA R. SIGNORELLI, “Le architetture volanti del balletto moderno”, in
La fiera letteraria, 4, 4 dicembre, p. 8.
- ANTON PAVLOVIC CECHOV, La steppa: storia di un viaggio. Traduzione
diretta dall’originale russo e prefazione di Olga Resnevic, Firenze, Vallecchi, 282 p.
- O. S. R., Storie del buon Dio (Gescichten vom lieben Gott) di Rainer Maria
Rilke, in Dizionario Letterario Bompiani delle opere e dei personaggi di
tutti i tempi e di tutte le letterature, vol. VII. Opere: SR-Z. Milano, Valentino Bompiani Editore, p. 241-242.
- O. S. R., Storie lituane (Die Litauischen Geschichten) di Hermann Sudermann, Ivi, p. 259.
- O. S. R., Tantalo (Tantalos) di Vjačeslav I. Ivanov, Ivi, p. 334.
- O. S. R., Tre morti (Tri smerti) di Apollon N. Majkov, Ivi, p. 513.
- O. S. R., Vetturale Henschel (Il) (Fuhrmann Henschel) di Gerhart Hauptmann, Ivi, p. 710.
1950
- O. R. SIGNORELLI, “Ballo seduto ballo in doppia maschera in un singolare
danzatore espressionista”, in La fiera letteraria, 5, 15 gennaio, p. 7.
- O. RESNEVIC SIGNORELLI, “Nijinsky, un mito per sette anni”, in La fiera
letteraria, 5, 21 maggio, p. 7.
- OLGA R. SIGNORELLI, “Apoteosi della danza”, in La fiera letteraria, 5, 19
giugno [ma 18 giugno], p. 7.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Enrico Cecchetti”, in La fiera letteraria,
5, 16 luglio, p. 6.
- OLGA R. SIGNORELLI, “Il Principe di legno ‘riassunto’ per l’avvenire”, in
La fiera letteraria, 5, 1 ottobre, p. 7.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

- OLGA R. SIGNORELLI, “Metamorfosi del balletto europeo”, in La fiera letteraria, 5, 15 ottobre, p. 8.
- OLGA R. SIGNORELLI, “Ho conosciuto Tatiana Tolstoj, confidente delle
debolezze paterne”, in La fiera letteraria, 5, 22 ottobre, p. 5.
1951
- OLGA R. SIGNORELLI, “Allusioni e sfumature di Debussy nel balletto”, in
La fiera letteraria, 6, 28 gennaio, p. 7.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Serghej Jessenin. Un patriarca travolto
dalla città”, in La fiera letteraria, 6, 1 aprile, p. 3.
- OLGA. R. SIGNORELLI, “Adolph Bolm: dalla Scuola Imperiale a Hollywood”, in La fiera letteraria, 6, 27 maggio, p. 8.
1952
- O.R.S., “Schede del vecchio cinema italiano: Cenere”, in Bianco e Nero,
13, n. 7-8, p. 108-109.
- O. RESNEVIC SIGNORELLI, “Balanchine l’imperiale”, in La fiera letteraria, 7, 6 aprile, p. 8.
- O. RESNEVIC SIGNORELLI, “Balanchine, Robbins e Milloss capolavori
del XX secolo”, in La fiera letteraria, 7, 25 maggio, p. 6.
- OLGA R. SIGNORELLI, “Riconquista dell’autonomia: il credo estetico di
Balanchine”, in La fiera letteraria, 7, 15 giugno, p. 8.
- OLGA RESNEVIC-SIGNORELLI. Eleonora Duse. Briefe (Übers. v. Gertrude de Rességuier), Gütersloh, Bertelsmann Verlag, 80 p.
1953
- OLGA. R. SIGNORELLI, “Le creature di Prometeo dopo un secolo e mezzo”, in La fiera letteraria, 8, 25 gennaio, p. 7.
- OLGA R. SIGNORELLI, “L’Araba fenice”, in La fiera letteraria, 8, 12 luglio, p. 8.
- OLGA R. SIGNORELLI, “Un trionfo della danza”, in La fiera letteraria, 8,
1 novembre, n. 44, p. 7.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Massine quarant’anni dopo”, in La fiera
letteraria, 8, 27 dicembre, p. 8.
- OLGA RESNEVIC-SIGNORELLI, Eleonora Duse. Briefe (Übers. v. Gertrude de Rességuier), 2.auflage, Gütersloh, Bertelsmann Verlag, 80 p.

Библиография работ и переводов О. Ресневич-Синьорелли

1954
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Il rinascimento italiano nella ‘danza libera’ moderna”, in La fiera letteraria, 9, 6 giugno, p. 8.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Il ‘Sadler’s Wells Ballet’ a Roma. Classe
di una giovane scuola”, in La fiera letteraria, 9, 7 novembre, p. 8.
1955
- OLGA SIGNORELLI, Eleonora Duse, Roma, G. Casini, p. 412.
- O. R., “Scene di Franco Laurenti”, in La fiera letteraria, 10, 13 febbraio,
p. 7.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Il New York City Ballet”, in La fiera letteraria, 10, 29 maggio, p. 8.
1956
- OLGA SIGNORELLI, “Una scatola di colori”, in A.A. VV., Ricordo di De
Pisis, Roma, Colombo, p. 35-38.
- OLGA R. SIGNORELLI, “Per Sànine anche a Roma una tomba piena di lilàs”, in La fiera letteraria, 11, 17 giugno, p. 6.
1957
- O. SI., “Duncan, Isadora”, in Enciclopedia dello spettacolo, Roma, Le Maschere, 1954-1962, vol. IV, p. 1123-1130.
- O. SI., “Duse, Eleonora”, in Enciclopedia dello spettacolo, Roma, Le Maschere, 1954-1962, vol. IV, p. 1195-1205.
1958
- OLGA SIGNORELLI, “L’epistolario di Cenere”, in Bianco e Nero, 19, n. 12,
p. 17-28.
- OLGA SIGNORELLI, Eleonora Duse: 3 ottobre 1858 – 3 ottobre 1958. Scritti di G. Calendoli e O. Signorelli. Bologna, Tip. Tamari.
1959
- OLGA SIGNORELLI, Eleonora Duse. Edizione commemorativa del centenario della nascita di Eleonora Duse. Milano, Silvana Editoriale d’Arte, 170
p.
- M. A. KRESTOVSKAJA SPET, “Ricordi di Eleonora Duse” (trad. di Olga
Signorelli dal manoscritto russo inedito), in L’approdo letterario. Rivista
trimestrale di lettere e arti, 5, gennaio-marzo, n. 5, p. 52-60.

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

- O. SIGNORELLI, Eleonora Duse, pref. by Ivor Brown, London, Thames &
Hudson, 170 p.
1960
- OLGA SIGNORELLI, “Vita familiare di Tolstoi”. L’approdo letterario.
Rivista trimestrale di lettere e arti, 6, ottobre-dicembre, n. 12, p. 6-10.
- L. N. TOLSTOI, “Lettere di L. N. Tolstoi alla figlia Tatiana”. Traduzione di
Olga Signorelli. Ivi, n. 12, p. 11-17.
1962
- OLGA SIGNORELLI, Eleonora Duse, Bologna, Cappelli, 1962, 207 p.
- OLGA SIGNORELLI, “Lettere di Eleonora Duse a Cesare Rossi (18851894)”, in Eleonora Duse nel suo tempo, a c. di G. Guerrieri, scritti di Silvio
d’Amico, Guido Noccioli, Olga Signorelli, Quaderni del Piccolo Teatro,
p. 7-27.
- OLGA RESNEVIC-SIGNORELLI, Das Vermächtnis der Duse: Ein Lebensbild aus Briefen, Bekenntnissen, Erinnerungen, Herrenalb/ Schwarzwald,
Erdmann Verlag, 304 p.
1963
- OLGA SIGNORELLI, Eleonora Duse, Bologna, Cappelli, 207 p.
1966
- O. S. R., Volga si getta nel Mar Caspio (Il) (Volga vpadaet v Kaspijskoe
more) di Boris Pil’njak, in Dizionario Letterario Bompiani delle opere e dei
personaggi di tutti i tempi e di tutte le letterature. Appendice. Vol. II. N-Z.
Indici, Milano, Valentino Bompiani Editore, pp. 657-658.
1967
- FILIPPO DE PISIS, Lettere a un’amica (50 lettere ad O. Signorelli. 19191952). Introduzione di Olga Signorelli, Milano, Scheiwiller, All’insegna del
pesce d’oro, 1967, 135 p.
- OLGA SIGNORELLI, Eleonora Duse, Bucarest, Editura Meridiane, 1967,
173 p.
1969
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “La Duse che ho conosciuto”, in Video.

Библиография работ и переводов О. Ресневич-Синьорелли

La rivista della televisione, 4, n. 3, p. 44-49.
- Specimen del volume: Eleonora Duse, Lettere. Volume primo. A cura di
Olga Signorelli, Bulzoni Editore, Roma, 16 p.
1970
- ANTON PAVLOVIC CECHOV, La steppa: storia di un viaggio. Le tre sorelle. Il giardino dei ciliegi (trad. O. Resnevic, C. Grabher), Firenze, Vallecchi, 275 p.
1971
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “L’unico film della Duse”, in Video. La
rivista della televisione, 6, n. 1, p. 11-15.
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Demoni o ossessi?”, in Video. La rivista
della televisione, 6, n. 11, p. 21-29.
1972
- OLGA SIGNORELLI, “Gordon Craig il riformatore”, in La fiera letteraria,
48, 30 gennaio, p. 26.
- OLGA SIGNORELLI, “Diaghilev a Roma”, in La fiera letteraria, 48, 9 aprile, p. 27.
- OLGA SIGNORELLI, “Lettera al ‘diavolo’. Un inedito di Eleonora Duse”.
La fiera letteraria, 48, 23 luglio, p. 16-17.
- OLGA SIGNORELLI, Eleonora Duse. Przel. Barbara Sieroszewska, Warsawa, Czytelnik, 182 p.
1973
- OLGA SIGNORELLI, “Il mio amico Rodin”, in La fiera letteraria, 49, 19
agosto, p. 3-6.
- ANTON CECOV, La steppa. Trad di O. Resnevic. Firenze, Vallecchi, 124 p.
1974
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Tatiana Lvovna Tolstaja”, in Nuova Antologia, 7a serie, 109, marzo, p. 391-397.
- OLGA SIGNORELLI, “Infanzia Ottocento”, in Il giornale d’Italia, 4-5 febbraio, p. 3.
1975
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Madama Helbig”, in Osservatore Poli-

Эльда Гаретто, Даниела Рицци

tico Letterario, 21, n. 6, p. 41-52.
- OL’GA SIN’ORELLI, Eleonora Duze. Perevod s ital’janskogo A. S. Korotkova, Moskva, Iskusstvo, 168 p.
1976
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “Un ritratto di Primoli”, in La Strenna dei
romanisti 1976, n. 37, p. 48-50.
- VENCESLAO IVANOV - M. O. GERSCENZON, Corrispondenza da un angolo all’altro (trad. di O. Resnevic Signorelli), Milano, La casa di Matrena.
1977
- OLGA RESNEVIC SIGNORELLI, “La famiglia Jussupov”, in La Strenna dei
romanisti 1977, n. 38, p. 327-332.
1978
- OLGA SINJORELLI, Eleonora Duze. No itāl. val. tulk. M. Kvelde. Rīga,
Liesma, 189 p.
- OLGA SIGNORELLI, “Ritratto di Benedetto XV di A. Rodin”, in La Strenna dei romanisti 1978, n. 39, p. 375-381.

ПИСЬМА Н. А. БЕНУА (1935-1959)

Публикация Патриции Деотто

В 1924 году художник Николай Александрович Бенуа (1901-1988) получает в России трeхмесячную заграничную визу и отправляется в Париж с первой женой, Марией Николаевной Павловой (1899-1980). Там
он оформляет целый ряд спектаклей для театра-кабаре Н. Ф. Балиева
“Летучая мышь”,1 проходивших в театре Фемина на Елисейских полях.
Режиссером театра был А. А. Санин,2 заказавший Николаю Бенуа несколько отдельных эскизов к двадцати скетчам, и, оценив талант молодого художника, дал ему заказ на половину программы для кабаре.3
Для Бенуа и его жены, находившихся в очень трудном материальном
положении, это было “манной небесной”.4
Когда в 1925 году Санина пригласили в Ла Скала для постановки
“Хованщины” М. П. Мусоргского, намеченной на театральный сезон
1925-1926 года, он предложил Артуро Тосканини заказать Николаю Бенуа оформление спектакля.5
1 В 1908 г. актер Московского Художественного театра Никита Федорович Балиев
(1877-1936) открывает при театре кабаре “Летучая мышь”, которое в 1912 г. преобразует в театр-кабаре, став его постоянным руководителем (подробнее см.: Тихвинская Л.
Кабаре и театры миниатюр в России. 1908-1917. М. 1955. C. 19-36, 340-376). В 1920 г.
Балиев с частью труппы, через Турцию, переправляется в Париж. Первые гастроли “La
сhauve-souris” (так теперь именуется кабаре) проходят в помещении театра Фемина, затем труппа отправляется на гастроли по странам Европы и Америки, в 1931 г. театр
возвращается в Европу и вскоре прекращает свое существование.
2 Александр Акимович Санин (наст. фам. Шенберг, 1869-1956) – актер и режиссер
петербургских и московских театров; эмигрировал в 1922 г., работал как оперный режиссер в различных странах, с 1924 г. обосновался в Италии. В течение своей карьеры
часто сотрудничал с русскими партнерами (Н. Бенуа, Т. Павлова, Ф. Шаляпин и др.).
3 См.: Barigazzi G. Nicola Benois. Milano: Sidalm, 1982. P. 16.
4 См.: Дедюлин С. В гостях у Николая Бенуа // Русская мысль. 2 мая 1985. № 3567.
C. 15.
5 Санин и Бенуа не разделяли тогда общепринятый взгляд на оперу как на театральное представление, утверждая, что музыкальный элемент должен гармонично со-

Патриция Деотто

Тосканини высоко оценил эскизы для балета и костюмы “Хованщины”, в которых Н. Бенуа применил принципы и технику декораций,
приобретенные за долгие годы работы с отцом.6 После премьеры “Хованщины”, состоявшейся 1 марта 1926 года в Ла Скала и имевшей
большой успех, жизнь Н. Бенуа в корне изменилась: началось его сотрудничество с Ла Скала, которое продолжалось до 1970 года,7 и Бенуа
навсегда переселился в Италию.
Ранние письма, которыми открывается настоящая публикация, позволяют проследить шаг за шагом трудный период, пережитый Николаем Бенуа с конца 1935 года по начало 1936-го, связанный с его советским гражданством в фашистской Италии. Они, в частности, интересны и тем, что дают представление о том, как при Муссолини решались
вопросы с получением русскими эмигрантами нансеновских паспортов
и итальянского гражданства. Из переписки явствует, что, в отличие от
Германии и Франции, в Италии в эти годы не существовало устойчивого законодательства, регулирующего пребывание русских в стране.
Николай Бенуа, для того, чтобы выйти из трудного положения, как
и многие русские эмигранты, попросил помощи у Синьорелли. Судя по
первому из публикуемых писем, он сблизился с Ольгой Ивановной и ее
семейством во время своего пребывания в Риме,8 где жил с 1927 по
1932 годы и работал сценографом в Римском королевском оперном
театре.9 Н. Бенуа вспоминает об этом периоде ностальгически, как об
особом счастливом периоде своей жизни (см. письмо к Ольге Синьорелли от 10 октября 1949), во время которого упрочилась их дружба.

четаться с визуальным, то есть жанровое и стилевое единство должно пронизывать всю
постановку.
6 Эти принципы были основаны на идее художественной целостности, синтетического единства всех элементов спектакля и точного воссоздания места и времени действия. См.: The World of Art Movement in Early 20-th Century Russia. L.: Aurora, 1991. C.
144-154; Эткинд М. А. Н. Бенуа и русская художественная культура. Л.: Художник
РСФСР, 1989. C. 250-253.
7 См.: Deotto P. Gli esordi scaligeri di Nicola Benois // ARI, V. Р. 109-122.
8 Не удалось точно установить, когда и где произошло знакомство Н. Бенуа с О.
Синьорелли. Может быть, они встретились в Сорренто у Горького, где в те годы Н.
Бенуа часто гостил. Во всяком случае, именно там у него завязалась дружба с сыном
Горького, М. А. Пешковым, с сыном Шаляпина, художником Б. Ф. Шаляпиным, с грузинским князем Ираклием Багратионом-Мухранским. Бенуа пишет портрет БагратионаМухранского, их взаимная привязанность продолжалась всю жизнь. См.: Дедюлин С. В
гостях у Николая Бенуа. С.15.
9 Н. Бенуа оформляет в Римском королевском оперном театре 26 спектаклей.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

В 1937 году Н. Бенуа предложили занять престижное место директора художественно-постановочной части Ла Скала,10 но он продолжал
одновременно работать и как главный художник этого театра. В его
оформлении было поставлено свыше 130-ти спектаклей (Илл. 1, 2, 3).
Среди многочисленных работ знаменитых послевоенных сезонов 1950х и 1960-х годов, следует особо отметить эскизы к опере “Анна Болена” Доницетти 1957 года, в постановке Лукино Висконти и в исполнении Марии Каллас. Бенуа приглашал сотрудничать в Ла Скала таких
художников, как де Кирико, Савинио, Прамполини, Сирони, Фонтана,
Карра и Казорати; последнего он особенно любил. В письмах зафиксированы также его попытки, не всегда удачные, привлечь к сотрудничеству в Ла Скала и дочь Ольги Ивановны – Марию Синьорелли. В
письмах говорится об успехах этой замечательной художницы, основательницы оригинального театра кукол,11 за творчеством которой Бенуа
следил очень внимательно.
Переписка Николая Бенуа с Ольгой Синьорелли содержит богатую
информацию о его деятельности в итальянских и международных театрах, в частности, в Буэнос-Айресе, в Берлине, в Дрездене, в Южной
Африке; о его связях, o конфликтах на работе, о перепетиях в личной
жизни.
В послевоенные годы Николай Бенуа решил навсегда переселиться
в Аргентину, о чем с тревогой сообщал его отец, Александр Бенуа, Добужинскому в письме от 7 апреля 1948 года.12 В Италии тогда наступили трудные времена. Здание театра Ла Скала, сильно поврежденное во
время бомбардировки 1943 года, в эти тяжелые годы только начало
восстанавливаться.13 Работы не хватало, сборы были невелики: немногие могли себе позволить ходить в оперу. Чтобы сводить концы с концами, Николай Бенуа делал рисунки для конвертов грампластинок и

10 После того как Николай Бенуа занял должность директора художественно-постановочной части (1937), один из его сотрудников написал Муссолини, что назначение на
этот пост советского гражданина, и возможно шпиона, несправедливо по отношению к
итальянцам (См.: Barigazzi G. Nicola Benois. P. 27).
11 Приношу признательность Патриции Вероли за уточнения сведений о работах
Марии Синьорелли, использованных в примечаниях.
12 “Это возмутительно, что жизнь приходится кончать врозь с самыми близкими
людьми, начиная с родного сына (мы в ужасе, он не на шутку собирается переселиться
в Аргентину и увести туда Ромочку)”. Александр Бенуа размышляет... М.: Советский
художник, 1968. C. 211.
13 Ла Скала вновь открылась только 11 мая 1946 г. концертом Артуро Тосканини с
сопрано Ренатой Тебальди. До этого времени оперы ставили в театрах Бергамо и Комо.

Патриция Деотто

для тканей; его жена давала уроки фортепьяно.14 Именно тогда в аргентинском Театре Колон вдруг вспомнили о нем – Бенуа в 1939 году поставил там четыре спектакля, которые пользовались большим успехом
– и пригласили поставить два спектакля. На фоне разрушенной Европы
Аргентина казалась очень богатой страной, а когда Бенуа предложили
в Театре Колон тот же пост, что он занимал в Ла Скала, он сразу согласился. Художник поехал в Буэнос-Айрес сначала один, потом отвез
туда сына, позже к ним присоединилась и жена. Но идея переселения
навсегда в Аргентину не реализовалась: скоро Николая Бенуа восстановили в Ла Скала на прежнем месте – директора художественно-постановочной части, и он вернулся работать в Милан. Судя по переписке с
Синьорелли, жена с сыном Романом остались в Буэнос-Айресе, жизнь
на разных континентах привела, в конце концов, к распаду семьи.
Доминантой в письмах проходит тема отца, известного художника
и искусствоведа Александра Николаевича Бенуа (1870-1960). В переписке привязанность и нежная забота Н. Бенуа о родителях проявляется в разных ситуациях. Так он откладывает получение нансеновского
паспорта, сохраняя советский, с которым легально выехал из России,
сначала потому что родители еще жили в Ленинграде, и он боялся им
навредить. Позже, когда они окончательно переехали в Париж, Бенуа
снова отложил получение паспорта не только из-за бюрократических
затруднений, но прежде всего из-за того, что с нансеновским паспортом было бы труднее получать визу во Францию. В письмах 1940 года
звучит тревога по поводу отсутствия известий от родителей и радость,
при получении от них, наконец, хороших вестей, несмотря на трудности военного положения.
Николай Бенуа разделял с отцом также профессиональные интересы.15 В годы эмиграции Александр Бенуа плодотворно сотрудничал с
театром Ла Скала; только между 1947 и 1957 годами он работал более
чем над двадцатью оперными спектаклями. В 1952 году он очень тяжело перенес утрату жены. Николай помог ему преодолеть горе, побуждая его к творческой работе. По переписке можно проследить, как Николай пытался напечатать с помощью Ольги Синьорелли итальянский
перевод первых двух томов мемуаров отца, которые были опубликованы издательством Чехова в Нью-Йорке в 1955 году. Он хотел доставить восьмидесятисемилетнему отцу радость увидеть свои мемуары
14

тине.

Эти заработки помогли выжить ей и сыну, когда они остались вдвоем в Арген-

15 О чем свидетельствуют, например, письма Александра Бенуа к сыну, где ставятся вопросы о работе и роли художника, обсуждаются разные постановки, в том числе
“Щелкунчик” Чайковского, поставленный Н. Бенуа в Ла Скала в 1938 г. (см.: Александр Бенуа размышляет... C. 563, 598).

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

опубликованными на “любимом итальянском языке, для читателей
обожаемой им Италии” (см. письмо к О. Синьорелли от 27 января 1957
года). С Ольгой Синьорелли он говорил также о дневнике А. Бенуа, охватывающем годы революции. Но эти планы не реализовались: ни мемуары, ни дневник опубликовать в Италии не удалось.

В FSFC (папка “Benois”) хранится 41 письмо художника 1935-1959
годов, из которых для настоящей публикации отобрано 25. Письма печатаются по автографам, с сохранением ряда авторских стилистических и орфографических особенностей в русском и итальянском языках. Отметим, что с конца тридцатых годов у Н. Бенуа появляются
кальки с итальянского – морфологические и стилистические. Пунктуация, в соответствии с принципами настоящего издания, переведена на
современную норму. Ответные письма Синьорелии к Бенуа обнаружить не удалось. Во всех публикуемых письмах Бенуа, параллельно с
обычным летоисчислением, как правило, употребляет и даты фашистской эры, ставшие обязательными в Италии с 31 декабря 1926 года.
Эти даты при письмах не воспроизводятся.

Патриция Деотто

6. ХI. <19> 35
Милан
Мой адрес: Teatro alla Scala

Глубокоуважаемая и милая Ольга Ивановна,
Чувствую себя глубоко виноватым перед Вами, что столь многое
время не писал Вам и не интересовался, как бы, Вашим житьем-бытьем!.. Но я часто справлялся у общих друзей о Вас и всегда с удовольствием вспоминал о наших встречах с Вами в Риме. Недавно еще визит
милой Марии1 напомнил нам о том блаженном времени, когда мы жили тоже в Риме2 и были столь далеки от всяких забот и тревог, обуревающих наше теперешнее существование!
До последнего времени, однако, все обстояло сравнительно благополучно, но вот вдруг грянула ужасная катастрофа! Как всегда, в тяжелые моменты жизни, озираешься кругом в поисках защиты и невольно
обращаешь взоры к тем настоящим друзьям, в сердечное отношение
коих абсолютно веришь! И вот, милая Ольга Ивановна, я разрешаю себе обратиться к Вам с превеликой просьбой... Я знаю, что Вы пользуетесь в Риме громадным влиянием, и в такую трудную минуту мне хочется верить, что Вы сможете и захотите помочь нам!..
Дело в том, что подпадаю под действие антисанкционных мер3 инспектората Театров.4 Вы, должно быть, знаете, что до последнего времени я сохранил свой советский паспорт, с которым я имел несчастие
выехать из России в 1924 году... Паспорт, конечно, не есть выразитель
какого-либо убеждения!.. Я так же далек от политики, как и многие
другие артисты и художники. Я не бежал из России и не покинул свою
страну из области занятой “Алыми”, а выехал “легально” в такой момент, когда заграничные паспорта выдавались сравнительно легко.
Многое в то время в России внушало мне ужас и отвращение, но у меня
там еще оставались родители, а потому я должен был, живя во Франции, сохранять некоторое время “корректную” линию в отношении Советской власти. Когда же родители мои тоже покинули Россию, то я
уже успел из Франции переселиться в Италию и с этого времени начались мои частые поездки в Париж к родителям. Для этих переездов
нужен был, конечно, документ для виз и я опять-таки вынужден был
(но и не придавал этому никакого значения) пользоваться своим паспортом. Мысль взять нансеновский паспорт5 (в ознаменование моих
антибольшевистских настроений) не раз являлась мне в голову, но
связанные с его получением затруднения6 и еще бòльшее отсутствие
льгот,7 сопряженное с его обладаньем, меня заставляло откладывать
приведение этого намерения к исполнению... В Сов<етскую> Россию я,
и независимо от этого, уже давно решил не возвращаться. А выдача

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

нансеновских паспортов тем временем и вовсе прекратилась,8 и мой
отец – перешедший во Французское подданство9 – принялся усиленно
уговаривать меня последовать его примеру... Но я уже сердцем и душой был предан Италии и считал, что взять франц<узское> подданство
было бы с моей стороны своего рода моральной изменой в отношении
моей страны, в которой я постоянно жил и работал. К тому же, как Вы
помните, милая Ольга Ивановна, у нас именно в Риме родился наш Романчик,10 который является таким образом уже настоящим итальянцем
(он у нас даже зачислен в “анаграфу”11)... Так годы мчались за годами...
Этой осенью исполнилось 10 лет моего пребывания в Италии, и вдруг
страшные события готовы обрушаться на наши ни в чем неповинные
головы!.. Меня хотят лишить права работать, несмотря на то, что мною
еще не закончена постановка, коей открывается сезон,12 и только начато писание декораций балета “Любовь к 3-м апельсинам” Сонзоньо.13 В
Театре,14 правда, пока еще молчат. Либо не знают о моем положении,
либо не “хотят” знать до поры до времени, чтоб дать мне возможность
привести дела мои в порядок. Но зато в квестуре мне уже заявили, что
только в виде абсолютного исключения мне могут позволить еще поработать до конца этого года, да и то – лишь в том случае, если не поступают новые распоряжения... Но, уже начиная с нового года, я не только
лишусь всякого права работать, но и еще должен буду срочно покинуть
страну!.. Такая расправа со мной представляется мне весьма не заслуженной, и чревата она для нас самыми ужасными последствиями. Дело
в том, что все, что я зарабатывал здесь, я тут же всегда и тратил до последнего сантима, и мы оказались бы в таком случае просто выброшенными на улицу, на произвол Судьбы!..
Вместе с тем, я совершенно не могу рассчитывать на срочный переход в Итальянское подданство, даже если Театр и взялся бы мне это
устроить – ибо (как я справлялся неоднократно) без соответствующего
согласия на это “полпредства”15 итальянские власти ничего поделывать
не могут. А таковое “согласие” не только совершенно бесполезно исспрашивать, либо его мне не выдали бы, но и просто опасно для тех
родных, кто еще живут в России и носят наше имя...
Вот я и подумал, милая Ольга Ивановна, что, быть может, Вы,
столь знающая и понимающая различные положения нас, русских, за
границей – пребывающих либо в состоянии эмигрантов, либо перешедших всевозможными путями в иные подданства, либо сохранивших –
как мы – эфемерную связь с настоящей Россией, можете помочь нам в
безвыходном положении, замолвив за нас словечко тем влиятельным
лицам, коих Вы знаете и от коих многое зависит... Если бы Вы могли
не отказать мне в доброте поговорить обо мне с де Пирро16 и объяснить
ему мое совершенно обособленное и затруднительнейшее положение...
Ведь к россиянам нельзя применять правил, подходящих для граждан

Патриция Деотто

государств с вековой и прочной властью... Когда Россия разваливалась,
каждый спасался, как мог... Кто буквально бежал, кто просто выехал из
областей, занятых белыми (и в силу этого попадали автоматически и на
режим белых паспортов), а кто и покинул Россию из краев, остававшихся с начала революции в руках красных, – с красными паспортами,
но совершенно с тем же затаенным желанием “никогда не возвращаться”… Разницу, которую провел инспекторат Театров между красными
(!), лишающимися всякого права работать, и “белыми”, такое право
сохраняющими, тем более условно, что “красных”, работающих в Италии вне дипломатического корпуса, частным образом, вероятно весьма
мало, в то время как множество “белых” в свое время разделались с неудобным “нансеновским” паспортом (с которым никогда и никуда
нельзя было сразу получить визу), либо принимая, либо даже покупая,
самые разнообразные гражданства (у меня, например, есть знакомый –
подлинный “белый”, сделавшийся гватемальцем, другой – тоже бывший белый – аргентинец и т.д.). Немало таких несчастных “замаскированных” белых россиян поплатилось иначе своим благоприобретенным
гражданством!.. А ведь они остаются самыми настоящими русскими, и
при этом еще эмигрантами!
Вы знаете, милая Ольга Ивановна, сколь также разнообразны разделения среди всех этих русских – красных, белых, и “иноплеменных”.
Ведь “белые”, живущие хотя бы в Англии, без сомнения попадают под
влияние местного общественного мнения и вероятно вполне разделяют
санкционистические настроения англичан (о чем зачастую свидетельствует наша эмигрантская пресса). Так неужели такой белый имел бы
теперь больше морального права работать в Италии, чем я, только потому, что он носитель такой бумажки, а я – этакой?.. И это – при всей
моей бесконечной любви к Италии?.. Меня, при этом, неоднократно
приглашали работать в России,17 но я всегда предпочитал оставаться в
дивной нашей Италии!
И вот теперь, пребывая здесь, разве мы все – русские, обожающие
по-настоящему страну Рафаэля и Леонардо, служащие идеалам ее искусства, и приносящие, быть может, крошечную, но все же пользу ее
театральной жизни – разве мы все, с детьми нашими, не согласны терпеть вместе с итальянцами все те лишения, которым хочет их подвергнуть Лига Наций?..
Почему же надо так жестоко обижать старых и верных друзей? Не
следует ли хотя бы в запутанном “русском вопросе” разобрать каждый
отдельный случай и выяснить подлинную, а не “паспортную”, физиономию каждого отдельного человека?
Вот, милая Ольга Ивановна, вопросы которые мучают меня и терзают мне душу. Я эти дни страдаю ужасно. Одна мысль о том, что мне,

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

быть может, придется при таких обстоятельствах и через каких-нибудь
20 дней покинуть горячо любимую мною страну, погружает меня в отчаяние. Это означало бы ломку всей жизни!
Быть может, Вы сможете что-то сделать... Если б Вы поговорили с
де Пирро... Но я не решаюсь Вас так беспокоить! Был бы Вам бесконечно признателен, если б Вы мне черкнули хоть 2 словечка о том, что
Вы обо всем этом думаете.
Если Вы при этом считаете нужным – то я немедленно примчусь в
Рим.
Еще раз простите за беспокойство! И все же на душе стало уже
чуть-чуть легче... Примите, милая Ольга Ивановна, уверение в бесконечной преданности и глубоком уважении, а также прошу Вас очень
передать мои сердечные приветы Вашему мужу и милым дочерям (особливо Марии).
Ваш Николай Бенуа
1

Здесь и далее имеется в виду Мария Синьорелли (1908-1992) – первая дочь Ольги
Синьорелли, художница и театральный деятель. Она прославилась своими оригинальными куклами (марионетками), которые были впервые показаны в Доме искусств Брагалья в 1929 г., затем в 1930 г. в галерее Зак в Париже (предисловие к каталогу написал
де Кирико) и в 1932 г. в берлинском галерее Гурлит (предисловие написал Е. Д. Шор).
После войны в 1947 году она основала кукольный театр “L’Opera dei burattini”, где
сотрудничали знаменитые художники и композиторы: среди них Э. Прамполини, Р. Савинио, Р. Влад и Т. Шалойа. Мария Синьорелли за многие годы собрала ценную коллекцию марионеток, кукол, масок из разных стран, которую выставляла в Италии и за
рубежом.
2
В 1927–1932 гг. Николай Бенуа с семьeй жил в Риме, где сотрудничал в Королевской опере (Teatro Reale dell’Opera, бывшем Teatro Costanzi). Он создал эскизы для многочисленных спектаклей, среди которых “Борис Годунов” (1929) в постановке Александра Санина и в исполнении Федора Шаляпина.
3
После нападения Муссолини на Эфиопию, в октябре 1935 г. Лига Наций наложила
на Италию экономические санкции, одним из наиболее активных сторонников которых
было правительство Великобритании. В ответ на это в фашистской Италии были приняты такие антисанкционные меры как: запрещение английских газет, сотрудничество
иностранных журналистов в итальянских газетах и журналах, исключение из театральных репертуаров произведений авторов из “санкционных” стран, и т. д.
4
Инспекторат Театров (Ispettorato del Teatro) был основан в 1935 г. при Министерстве печати и пропаганды, которое через два года стало Министерством Народной
культуры. Инспекторат ведал театральной цензурой. После 1941 г. Инспекторат стал
именоваться Главной дирекцией Театра и Музыки.
5
Нансеновский паспорт – временное удостоверение личности, заменявшее паспорт
для лиц без гражданства и беженцев. Нансеновские паспорта были введены Лигой Наций по инициативе Ф. Нансена (1861-1930) – норвежского исследователя Арктики; в
1920-1921 гг. верховного комиссара Лиги Наций по делам репатриации военнопленных

Патриция Деотто

Фото 1

Нансеновский паспорт
из России. Выдавались на основании Женевских соглашений 1922 г., впредь до приобретения нового гражданства их владельцами. Лица, имевшие нансеновские паспорта,
могли быть допущены на территорию любого из государств – участников Женевских
соглашений.
6
Вероятно, Бенуа имеет в виду, что сначала (с 1922 г.) нансеновские паспорта могли получать только лица “русского происхождения, не принявшие никакого другого
подданства”. Первоначальное положение давало возможность в ряде стран (Германии,
Польше и др.) ограничить круг лиц, имеющих право на нансеновский паспорт, и не выдавать документов выехавшим из России с советским паспортом, родившимся на территории, отошедшей от России, прибывшим после определенного срока и т. д. Женевское межправительственное соглашение от 12 мая 1926 г. ввело новую формулировку,
которая не делала различий между теми, кто утратил советское гражданство и теми, кто
отказался от покровительства советских представительств СССР за границей, и поэтому
позволяла всем эмигрантам получать сертификат: “всякое лицо русского происхождения, не пользующееся покровительством правительства СССР и не приобретшее другого подданства” (см.: Бочарова З. С. Русские Беженцы: Проблемы расселения, возвращения на родину, урегулирования правового положения (1920-1930-е гг.). Сборник
документов и материалов М.: РОССПЭН, 2004; Сабенникова И. В. Российская эмиграция (1917-1939): сравнительное типологическое исследование, Тверь 2002).
7
Введение нансеновского паспорта значительно улучшило положение русских беженцев: упростив их передвижение, получение транзитных и въездных виз. Однако, в
течение определенного времени, для русских эмигрантов продолжали сохраняться некоторые ограничения: выехав однажды из страны своего пребывания, беженец часто не

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

мог получить въездную визу и вернуться назад. Такие ограничения были введены многими европейскими странами с целью легального избавления от беженцев. Они были
частично ликвидированы Международным Соглашением от 12 мая 1926 г., которое
подписали 23 страны. Соглашение в принципе подтвердило, что нансеновский сертификат дает право вернуться в страну, выдавшую нансеновский паспорт, свободно получить визы на выезд, въезд и транзит для беженцев. См.: Сабенникова И. В. Правовое
положение русской эмиграции в Англии в межвоенный период // Русская эмиграция в
Великобритании между двумя войнами (1917-1940): Материалы международной конференции, М.: Русский путь, 2000.
8
Во Франции выдача паспортов Лиги Наций началась 1 января 1923 г. Лица,
въехавшие в страну с советским паспортом и не возобновлявшие его в течение 5 лет,
также могли ходатайствовать о получении нансеновского. С установлением советскофранцузских дипломатических отношений 28 октября 1924 г. система выдачи нансеновских паспортов была изменена: ходатайства от лиц, въехавших с советским паспортом во Францию после этой даты, не принимались (см.: Бочарова З. С. “…не принявший иного подданства”. Проблемы социально-правовой адаптации российской эмиграции в 1920-1930-е годы. СПб. 2005. C. 204). После принятия в мае 1926 г. нового определения понятия “беженец” (“всякое лицо русского происхождения, не пользующееся
покровительством правительства СССР и не приобретшее другого подданства”) беженские организации возбудили ходатайство о распространении нансеновского паспорта на
тех, кто совершенно порвал с советской властью и не может и не хочет обращаться к ее
представителям. В соответствии с этим, некоторое время нансеновские паспорта, с особого разрешения Министерства иностранных дел, в исключительных случаях стали выдаваться и тем, кто приехал во Францию с советским паспортом. Такой порядок практиковался до февраля 1930 г., когда декрет Президента Республики от 11 января 1930 г.,
ратифицировавший межправительственное соглашение от 30 июня 1928 г. о юридическом статусе русских и армянских беженцев, утвердил, что лица, приехавшие во Францию с советскими паспортами, права на нансеновский паспорт не имеют, потому что
нансеновские паспорта, как указано в декрете, предназначены для бесподданных (беженцев, лишенных советского подданства большевиками), а этих людей французское
правительство уже не могло считать апатридами, то есть лицами без гражданства. Все
это привело к тому, что даже отбирались уже выданные нансеновские паспорта. Вместе
с тем, Франция не отказывалась считать владельцев советских паспортов политическими эмигрантами (рефюжье), давать им привилегии эмигрантов, если они действительно порвали с советской властью. Чтобы облегчить передвижения по Европе лиц,
которые не хотели и не могли продлить свои советские паспорта, французское правительство применяло ряд приемов: в зависимости от обстоятельств оно либо разрешало
ставить визы в просроченных паспортах, либо выдавало carte d’identité или, наконец,
предоставляло международный паспорт (passеport international) (см.: Маклаков В. А. Кто
имеет право на нансеновский паспорт. От Эмигрантского комитета // Последние новости. 14 марта 1931). Приношу глубокую благодарность З. С. Бочаровой за уточнение
этих исторических фактов.
9
Александр Николаевич Бенуа (1870-1960) – известный живописец, график, художник театра, теоретик и историк искусства, художественный критик; с 1926 г. жил в Париже, надеясь возвратиться в Россию, но его мечта не осуществилась. Не удалось уста-

Патриция Деотто

новить, когда он точно стал французским гражданином, но видимо после 1930 г., когда
его уволили со службы в Эрмитаже.
10
Альберто Романо, сын Николая Бенуа от первого брака, родился в Риме 25 июня
1931 г.
11
Транслитерация итальянского слова anagrafe – бюро записи актов гражданского
состояния.
12
Речь идет об “Эрнани” Дж. Верди. Премьера состоялась 26 декабря 1935 г. Декорации Н. Бенуа. Костюмы и директор постановочной части Карамба. Дирижер Джино
Маринуцци. Постановщик Марио Фриджерио.
13
“L’amore delle tre melarance” (“Любовь к 3-м апельсинам”). Премьера в Театре Ла
Скала состоялась 1 февраля 1936 г. Хореография М. Фокина, музыка Giulio Cesare Sonzogno. Декорации Н. Бенуа, костюмы и директор постановочной части Карамба. Дирижер Giuseppe Antonicelli, позже Norberto Mola.
14
Ла Скала.
15
Бенуа имеет в виду согласие Советского правительства на лишение его советского
гражданства, лишь после которого было возможно возбуждение ходатайства о натурализации, то есть о получении итальянского подданства.
16
Никола Де Пирро (Nicola De Pirro, 1898-1979), писатель и журналист; генеральный директор (инспектор) Театров при Министерстве Печати и Пропаганды; вместе с
Сильвио д’Амико (хорошим знакомым Синьорелли) основал и был главным директором журнала “Scenario” с 1932 по 1936 г.
17
В своем интервью Николай Бенуа, вспоминая первые годы своей жизни в Италии,
рассказывал: “В то время я часто бывал в Сорренто, гостил у Горького <...> По инициативе Максима Пешкова московские театры неоднократно приглашали меня оформить
тот или иной спектакль. Например, Е. К. Малиновская особенно зазывала меня в Большой театр” (см.: Дедюлин С. В гостях у Николая Бенуа // Русская мысль. 2 мая 1985.
№ 3567).

2
15. XII. <19>35
Milano Borromeo 10
Многоуважаемая и милая Ольга Ивановна!
Я не знаю, как Вас благодарить за Ваш сердечный и дружеский ответ! Ваше письмо вселило мне в душу огромную надежду – быть может, мне действительно удастся избежать чудовищной катастрофы!
Не только Ваше любезное обещание поговорить с De Pirro и с Аlfieri1 мне вернуло веру в счастливое будущее, но и тот ценный совет,
который Вы мне одновременно даете.
О таком решительном шаге я как-то сам еще не думал и самая возможность, Вами указанная, к нему прибегнуть в самый отчаянный момент жизни, придала мне храбрости и сил бороться до конца с кознями
злого Рока. Я уже неоднократно слышал, что Муссолини великодушно

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

помогал тем людям, которые в трудные минуты жизни обращались к
нему непосредственно. Но, конечно – шаг этот все же очень решительный, и уже одна мысль о том, что ведь обращаешься сразу в последнюю
инстанцию, в случае отказа коей уже решительно больше не на что рассчитывать, заставляет меня зрело обдумать все детали этого шага, причем все же очень трудно одновременно преодолеть сильное чувство и
робости и страха!
В Вашем любезном письме Вы мне даете все элементы того, как
должно быть составлено мое обращение к Муссолини, и ясно указываете мне, в каком духе оное должно быть написано. Этими ценнейшими указаниями я воспользуюсь целиком.
И все же, милая Ольга Ивановна, я особенно большую надежду
возлагаю на Ваши беседы с de Pirro и с Alfieri.
Быть может до того, как во мне созреет решительность и смелость
обращаться к Муссолини, Вам уже удастся мне прийти на помощь!..
22-ое уже близко, а я едва ли раньше этого срока сумею прийти к определенному решению в этом вопросе...
Мне бесконечно неловко, милая Ольга Ивановна, Вас беспокоить
таким образом... Но Вы так сердечно откликнулись на мое письмо, что
я сразу понял, как правильно я оценивал Ваше дружеское к нам расположение. Каждый наступающий день несет для меня пытку ожидания
окончательного удара. А 29-ое декабря приближается с жуткой быстротой!..
Ирония Судьбы заключается в совпадении Рождественских праздников (особенно радостных для малыша) с такой ужасной возможностью форменной катастрофы!
Милая Ольга Ивановна, я бесконечно признателен Вам за Вашу
моральную и душевную поддержку в такой тяжелый и решительный
момент нашей жизни!
Я верю в то, что Ваша беседа с Де Пирро и с Альфьери принесет
плоды, и Ваша помощь окажется самой благотворной. Если Вы считаете при этом нужным, чтоб я одновременно обратился бы и к Дуче –
я это немедленно сделаю, поборов понятный страх и робость. Ваш совет, во всяком случае, мне дал ясное ощущение того, что это возможно, а это и есть самое главное, когда предпринимаешь последний решительный шаг.
Ах, какие времена!.. Что будет с нашими детьми?.. Вот самый мучительный вопрос во всем этом!
Милая Ольга Ивановна, никакие слова не могут выразить того, что
я сейчас переживаю и ту степень признательности Вам за то, что Вы
так хорошо откликнулись на мою просьбу. Буду ждать с замиранием

Патриция Деотто

сердца дальнейшего хода событий и того момента, когда Вы сможете
осуществить Ваше доброе намерение. Еще раз простите, что причиняю
Вам столько беспокойства!
Маруся2 бесконечно тронута Вашим отношением.
И я, и она шлем Вам самые сердечные и душевные приветы и горячие пожелания счастливых праздников Рождества Христова Вам и всей
Вашей милой и талантливой семье.
Глубоко преданный Вам и благодарный Николай Бенуа
1

Дино Альфьери (Dino Alfieri, 1886-1966) – с 1935 г. замминистра Печати и Пропаганды; с 1937 по 1938 г. министр Печати и Пропаганды.
2
Маруся – здесь и далее имеется в виду Мария Николаевна Павлова (1899-1980),
первая жена Николая Бенуа. В Петербурге она училась пению, но карьеру певицы в
Италии не продолжила и нигде не работала.

3
4. 1.1936
Милан

Милая Ольга Ивановна,
Я не сразу ответил на Ваше любезное и дружеское письмо, ибо хотелось выяснить елико1 больше мое положение и одновременно приходилось хлопотать не только о всякого рода продлениях, но и просто об
очередной работе. А также – необходимо было тщательно взвесить Ваши советы и придти к какому-то заключению... Ввиду того, что 10-ое
января уже не за горами (а Вы, вероятно, помните, что это и есть последний офицьяльный срок для всех иностранцев, работающих в Скале),
и внемля Вашему доброму совету, я, наконец, поставил дирекцию в
курс своего положения. Надо Вам сказать при этом, что, вероятно,
очень удачный исход моей премьеры (Эрнани)2 и тот факт, что во всех
газетах было упомянуто о том, как меня лично поздравил сам Альфьери3 (он меня, действительно, удивительно сердечно приветствовал на
сцене),4 повлиял на более благоприятное отношение ко мне и тех самых чиновников квестуры, от которых месяц тому назад я получил уведомление о бесполезности каких-либо хлопот не только о праве работы, но и самого пребывания в Италии... 29-го – в день истечения моего
“permesso”5 я пошел с сжатым сердцем в квестуру, и там мне сказали,
чтоб я вновь подал... прошение!
Это было для меня приятной неожиданностью, и я немедленно подал новое прошение о продлении права работы и soggiorno. Таким
образом, я как бы себя огородил от немедленных осложнений с властями, ибо самый факт того, что у меня в ходу прошения, дает мне известный период спокойствия и выжидания.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

После этого я переговорил и с нашими директорами. Маталони6
меня принял весьма радушно, хоть и удивился моим словам. Оказывается, он всегда считал, что у меня либо Нансеновский паспорт, либо –
что я французский подданный. Он обещает энергично похлопотать,
хоть и не скрывает от меня, что задача эта нелегкая. Но хотя бы продления на срок моей работы по балету7 он думает добиться (до 1 февраля 1936). Тут же он мне посоветовал постараться раздобыть белый
паспорт, дабы засим безболезненно перейти в Итальянское подданство... Я объяснил Маталони, что это не так просто делается, как он думает, ибо – в противном случае я давно бы уже все это проделал. Он
скорее мне сочувствует, как больному тяжкой болезнью – и это лишний
раз мне показывает, какое доброе и великодушное сердце у большинства итальянцев. Вот и Карамба8 страшно сердечно отнесся к моему
жуткому положению и проявил полное понимание всех моих тревог и
страхов. Милые, хорошие люди! Ну разве так бы посмотрели на мое
дело где-нибудь в Германии, или во Франции, или в Англии или хотя
бы в... матушке России!?
Стало быть, милая Ольга Ивановна, следуя Вашей дружеской
просьбе, я могу Вас сегодня известить о положении моей проблемы: в
квестуре лежит мое прошение в Мин<истерство> Внутренних дел, а в
Театре Дирекция хлопочет хотя бы о временном и краткосрочном продлении моего права на работу.
Дело в том, что для Скалы перерыв моей работы был бы равносилен полному провалу всей технической подготовки очень сложного балета Сонзоньо.9 Этот балет, состоящий из 10 картин, беспрерывно сменяющихся, предоставляет своего рода tour de force10 в декорационномонтажном смысле, и все ключи к разного рода проблемам у меня, не
только в виде планов, но и тех идей, которым я еще не дал формального выявления. В силу этого, все те работы, что уже полным ходом проводятся по моим эскизам (больше половины я отдал другому коллеге,
за которым мне приходится зорко следить!), могли бы вдруг приостановиться, если б вдруг я выбыл из общего концерта. А времени так
остается мало, что “всякое промедление – смерти подобно”!.. Маталони, без сомнения, учитывает опасность, и потому, вероятно, приложит
все старания, чтоб меня временно спасти.
Что же касается его совета о пути, чтоб перейти в итальянское подданство – то я его считаю тоже весьма ценным. Я как раз предполагал –
по окончании работы в Скале – проехать в Париж к родителям. Там я,
конечно, смогу сразу повидать и В. А. Маклакова11 и Рубинштейна,12 и
при их содействии получить тот самый Нансеновский паспорт, от получения коего они сами же меня в свое время отговорили. Я им напомню
про этот эпизод, и это мне еще больше облегчит задачу. Таким обра-

Патриция Деотто

зом, я уже вернусь в Италию с Нансеновским паспортом, который мне
здесь помогут в скорейший срок обменять на итальянское гражданство.
Здесь хлопотать о Нансеновском паспорте совершенно, пожалуй,
бесполезно. В Париже же я знаю тех самых лиц, от коих это зависит.
Задача опять-таки нелегкая, но я готов на крутую борьбу, дабы не потерять право и радость жить в милой Италии.
Вот, милая Ольга Ивановна, как обстоят пока мои дела. Я бесконечно признателен Вам за Ваш разговор с Лаброкой.13 Все это – ценнейшие усилия, которые, безусловно, завтра облегчат мне трудную задачу дальнейших хлопот. Лаброка я очень люблю, и совет его мне
очень ценен. Если б еще не совсем рассеявшееся угнетенное настроение и безумная перегруженность заботами и работой – я ему немедленно написал бы хорошее, длинное письмо. Могу я Вас пока просить, милая Ольга Ивановна, передать ему мою сердечную благодарность?..
Ну, а как я могу выразить Вам мою бесконечную признательность?
Ваше доброе слово явилось для меня в самые жуткие и крутые моменты моей жизни спасительной поддержкой... Я надеюсь, что и впредь
Вы нас не оставите!.. Будем бесконечно рады Вас увидеть в Милане.
Шлем всей Вашей милой семье горячие приветствия, и примите
уверение в глубоком уважении и дружеской преданности.
Искреннo Ваш Николай Бенуа
1

Елико (архаич.) – насколько возможно.
См. примеч. 12 к письму № 1.
3
См. примеч. 1 к письму № 2.
4
Об этом свидетельствует и рецензия на этот спектакль. См.: L’apertura della stagione alla Scala col nuovo allestimento dell’Ernani // Corriere della sera. 27 dicembre 1935.
5
Permesso di soggiorno – вид на жительство (ит.).
6
Йеннер Маталони (Jenner Mataloni, 1898-1968) – заведующий Театром Ла Скала в
течение десяти лет, с 1932 по 1942 гг.
7
Речь идет о работе над балетом “Любовь к трем апельсинам”. См. об этом подробнее в примеч. 13 к письму № 1.
8
Карамба (наст. имя и фам. Луиджи Сапелли; Luigi Sapelli, 1865-1936) – известный
костюмер, театральный художник, с 1921 г. директор художественно-постановочной
части в Театре Ла Скала.
9
Джулио Чезаре Сонзоньо (Giulio Cesare Sonzogno, 1906-1976) – композитор.
10
Tour de force – большое усилие, напряжение (фр.).
11
Василий Алексеевич Маклаков (1869-1957) – общественно-политический деятель,
юрист, публицист, мемуарист. Возглавлял Центральный офис по делам русских беженцев во Франции. С 1924 г. – руководитель русского (эмигрантского) Комитета объединенных организаций, защищающего интересы российских беженцев во Франции. “Эми2

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

грантский комитет выполнял посреднические функции между полуофициальным Офисом по защите интересов российских беженцев (эмигрантского учреждения, ставшего
преемником русского генерального консульства в Париже), французским правительством и русской колонией” (Бочарова З. Правовое положение русских беженцев на
Западе в 1920-1930-е годы // История. Приложение к газете “Первое сентября”. 8-15 января 2002. C. 1-12).
12
Яков Львович Рубинштейн (1879-1963) – адвокат. В эмиграции состоял членом
административного совета Нансеновского комитета, заместитель К. Н. Гулькевича –
дипломата, помощника Нансена по делам русских беженцев – в совещательном комитете по беженцам при Лиге Наций.
13
Марио Лаброка (Mario Labroca, 1896-1973) – композитор и музыковед; заведовал
отделением музыки при Министерстве Народной Культуры (1936-1944). Был директором (Direttore artistico) в Ла Скала с 1947 по 1949 г., директором (Sovrintendente) Коммунального театра во Флоренции, “Флорентийского музыкального мая” (1935-1943),
театра Ла Фениче в Венеции (1946-1947).

4
4. VII. <19>37
Milano

Милая Ольга Ивановна,
Извините – Бога ради – что отвечаю Вам с некоторым запозданием,
но я перевозил семью в Forte dei Marmi,1 ликвидировал нашу квартиру
на via Bronzetti2 и вообще был совсем выбит из нормальной жизненной
колеи.
Ваше письмо доставило мне большое удовольствие, и главным
образом потому, что странно совпало с моими хлопотами устроить Марии работу в Скале, начатыми много задолго до получения Вашего
письма!
Дело в том, что, пользуясь тем некоторым влиянием, которым
укрепилось за последнее время мое положение3 в Скале, я предложил
Маталони привлечь милую Марию для некоторых работ, пока что хотя
бы лишь по костюмной части, и для начала я указал на необходимость
переделать совершенно всю фантастическую часть “Мефистофеля”4
(т.е. сцену Saba infernale и сцену Saba classico5) ввиду того, что вся сценическая часть этой оперы будет создана новой для открытия будущего
сезона. Мне кажется, что Мария могла бы создать замечательную серию образов немножко à la Breughel или à la Bosch со свойственной ей
изумительной фантазией.
Через час я уезжаю в Париж и там очень вероятно повидаю Мясина6 и с ним тоже переговорю о работе Марии. В Париже я пробуду дней
10-12, а засим снова возвращаюсь в Милан, в Скалу.

Патриция Деотто

Мое предложение в Скале как будто получило благоприятный отклик, и я приложу все старания, чтоб наша талантливая и милая художница была бы введена в нашу общую работу, которая постепенно будет
расширена впоследствии. Вот, какое забавное совпадение!
Целую Вашу ручку, милая Ольга Ивановна, и шлю Вам и всей семье Вашей самые сердечные приветы.
Искренно преданный Вам Николай Бенуа
1

Форте дей Марми – знаменитый приморский городок на Тосканском побережье,
ставший популярным у туристов с начала XX века.
2
В Милане.
3
В 1937 г., после смерти Карамбы, Николай Бенуа был назначен на должность директора художественно-постановочной части.
4
Премьера “Мефистофеля” А. Бойто состоялась в Ла Скала 26 декабря 1937 г. Директор постановочной части Н. Бенуа. Дирижер В. Де Сабата. Режиссер М. Фриджерио.
Декорации М. Цампини. Хореография Маргариты Вальман. Идея пригласить Марию
Синьорелли готовить сценографию именно этого спектакля возникла у Н. Бенуа не случайно: в Каталоге парижской выставки в Галерее Зак (“Les fantocci de M. Signorelli”,
Galerie Zak, 9-22 maggio 1930) имеется указание, что среди марионеток здесь экспонировались также выполненные Марией Синьорелли театральные макеты “Diables” (Дьяволов) для этой оперы Арриго Бойто, “приготовленные по рисункам Н. Бенуа”. По всей
видимости, речь идет именно о сценах “Sabba infernale” и “Sabba сlassico” из второго и
четвертого действий “Mefistofele”. Таким образом, их сотрудничество началось еще во
время работы Н. Бенуа в Риме. О парижской выставке М. Синьорелли см. также в
переписке с Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевичем (письма №№ 26 и 27) и в переписке
с Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионовым (письмо № 11).
5
Sabba infernale – адский шабаш (ит.). Sabba сlassico – классический шабаш (ит.)
6
Леонид Мясин (1895-1979) – хореограф и танцовщик, многолетний сотрудник
Дягилева по “Русскому Балету”, работал с труппой Иды Рубинштейн и с “Русским
балетом Монте-Карло”, балетмейстером которого стал в 1933 г.

5
<19>37
Due paroline per la tua cara mamma1
Милая Ольга Ивановна!
После Вашего отъезда случилась у нас в Театре беда – умер отец
бедного Маталони, в день его возвращения из Рима!.. Маталони очень
любил своего отца, и потерю эту он переживает необычайно тяжело.
Даже как-то странно видеть этого обычно волевого и скорее сухого человека в таком убитом и удрученном состоянии! Надо пропустить еще
2-3 дня, прежде чем показать ему рисунки Марии и начать с ним снова
разговор о делах. Буду Вас держать в курсе всех моих шагов.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

С удовольствием вспоминаю, как мило сердечно и уютно мы с Вами беседовали в дни Вашего пребывания в Милане!
Мое личное положение по-прежнему наполняет мне жизнь горечью и немало мутит мое душевное состояние, что конечно не может не
отражаться и на моей работе. Ловлю себя на рассеянности, на отвлеченности, в самые неподходящие моменты!.. О Ваших ценных советах
совещался с самой Марусей, но ее очень трудно понять... Ни одного
решения мы пока что принять не смогли! А время идет, и положение
может создаться весьма нелепое!..
Будем уповать на Бога, и авось все обойдется в лучшем смысле...
Пока же – тяжело и невесело от всего этого!
Примите, милая Ольга Ивановна, мой самый сердечный привет и
утешение в глубокой преданности.
Искренно Вас уважающий Николай Бенуа
1
Два словечка для твоей дорогой мамы (ит.). Надпись на верхнем поле записки,
обращенная к Марии Синьорелли.

6
Milano 30. X.<19>37
Милая и дорогая Ольга Ивановна,
Я бесконечно виноват перед Вами, что не сразу ответил на Ваше
милое письмо, которое так глубоко меня тронуло!.. Но Вы вполне угадали во втором письме Вашем причину моего молчания. Мое душевное
состояние с трудом находит свое равновесие во всех невероятных противоречиях моей настоящей жизни, и лишь страшно интенсивная работа отвлекает меня от далеко не веселых дум.
Писать в этом состоянии и трудно и мучительно. Обойти же молчанием те самые вопросы, которые больше всего меня терзают в этот
момент совершенно невозможно. Ждешь каких то прояснений, а дни
бегут за днями, и “молчание” нужно, наконец, нарушить. Вы так тепло,
так сердечно относились ко мне во время Вашего последнего пребывания в Милане, что сердце мое переполнено до сих пор чувством глубокой к Вам признательности. Вашими письмами Вы еще больше дали
мне меру Вашего дружественного и сердечного отношения. В сумбуре
моей жизни, сочетающемся с напряженной работой, мне трудно сосредоточиться над собственными переживаниями и проверить свои мысли. Но в Ваших письмах я нашел ответы на многие затаенные в душе
вопросы, и почерпнул в них много новой бодрости и утешенья.
Спасибо Вам, милая Ольга Ивановна, – безмерное спасибо за добрые, теплые и проникновенные слова Ваши!

Патриция Деотто

Когда дух мой несколько успокоится, и события мне сами помогут
найти некоторое жизненное равновесие, я попытаюсь подвести итог
моим переживаниям и думам в письме к Вам. Сейчас я могу лишь
вкратце сообщить Вам суть положения: Маруся по-прежнему стремится меня покинуть и решительно собирается ехать в Польшу к сестре.2 Я
продолжаю не противиться этому ее желанию, ибо считаю, что “одиночество” и оторванность от своего гнезда может оказать благотворное
влияние на ее психику и мысли. Но все это вместе – и даже самая постоянная отсрочка этого самого отъезда – мутит душу и сеет в атмосфере кругом тревожную невыясненность и боязнь за будущее (главным
образом, Марусино). Ваше милое и любезное предложение Марусе
прокатится в Рим – при этих условиях едва ли удастся осуществить. Я
глубоко тронут Вашей заботой и вниманием.
Только что отправил рисунки Марии заказным пакетом. Надеюсь,
что Вы их получите вовремя. Они имели большой успех у всех лиц,
которым я их показывал. Конечно – я разумею людей с вкусом и с тонким понимаем искусства. Какие, в самом деле, прелестные работы!
Укладывая их в пакет, я снова их всех пересмотрел и лишний раз пришел в восторг!
Не очень благополучно, однако, обстоит дело с моим желаньем
привлечь Марию к хотя бы частичному сотрудничеству над Мефистофелем.3 После выработки бюджета объявилась страшная перегрузка
расходов по части “allestimenti scenici”4 – в силу чего Дирекция решила
использовать весь старый матерьял, имеющийся от прошлого “Мефистофеля”. Я воюю во всю с этой экономической линией, но борьба у
меня получается весьма не равная. Еще не теряю надежды, однако, что
моя тeза победит. Но так или иначе – сейчас или позднее – я хочу обязательно поработать с милой Марией – и по возможности дать ей поле
для наиболее удачного выявления ее исключительного таланта. Случай,
безусловно, представится и вероятно даже очень скоро!.. Шлю Вам,
милая Ольга Ивановна, мои самые сердечные поклоны, выражая от
всего сердца мою глубокую признательность за все добро, которое я
получаю от Вас! Сердечные приветы милой нашей Марии и семье Вашей.
Искренно преданный Вам и благодарный Николай Бенуа
1
На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала” (Еnte autonomo del Teatro
alla Scalа).
2
Сестра Марии – Анна Николаевна Павлова жила в Гданьске, была замужем за
польским морским офицером, Чеяновски, погибшим на войне. У них было двое детей.
Приношу глубокую благодарность Романо Бенуа за уточнение этого примечания. В архиве О. Синьорелли хранится открытка от 28.XI.1937 г., где Бенуа ей сообщает, что

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

жена в середине ноября поехала к сестре в Гдыню (Гдыня вместе с Гданьском и Сопотом образует агломерацию Труймясто - Трёхградье).
3
См. об этом в письме № 4.
4
Постановочная часть (ит.).

7
Milano 7. 5.<19>381
Милая Ольга Ивановна!
Ваше письмо меня глубоко тронуло и обрадовало. Я не мог сразу
Вам ответить, ибо был совершенно дико занят всевозможной работой,
но я спешу теперь поздравить от всей души Вас и милую нашу Марию
с громадным успехом, которого она вполне заслужила своим талантом
в Сан-Ремо.2
Я бесконечно счастлив, что Мария добилась столь блестящих результатов в своем искусстве, и не сомневаюсь, что пред ней открывается еще более радостное будущее.3 Я никогда не сомневался, что яркий
и оригинальный талант Марии громогласно о себе заявит в известный
момент, и покорит широкие круги понимающей публики. Очень Вас
прошу поздравить от моего имени Марию с ее новой победой.
Я был бы тоже бесконечно счастлив, если б Вы приехали теперь в
Милан, ибо для меня явилось бы величайшим удовольствием с Вами
побеседовать! За эти месяцы произошло немало всяких сдвигов и перемен и в нашей частной жизни. После очень острых моментов и болезненных переживаний, я с Марусей, наконец, нашли вновь гармонию в
нашей совместной жизни и пришли к заключению, что все становится
суетой сует перед вопросом прочности семейных уз, особенно когда таковые скреплены присутствием столь очаровательного ребенка как наш
Ромочка!4
Не все еще трудности не окончательно превзойдены, и не все разделявшие нас вопросы вполне разрешены, но все же мы с Марусей
обрели взаимный душевный мир, и уж едва ли мы вновь очутимся пред
столь драматическим положением, как это было нынче осенью!
Работа моя в Скале теперь фактически закончена на этот сезон.
Устал я порядком, и прежде чем вновь взяться за эту энервантнейшую5
и суетливую деятельность в будущем году – я решил серьезно подумать
и взвесить положение.
Боюсь, что под напором моей новой карьеры6 мое художественное
начало жестоко пострадает и, в конце концов – сдаст!!..
Вы, милая Ольга Ивановна, любезно вспомнили о моем милом
приятеле Заппароли!7... Пользуюсь бессовестно Вашей добротой и прилагаю сведенья о нем, могущие быть полезными при Ваших милых

Патриция Деотто

хлопотах... Шлю самые сердечные приветы всей Вашей милой семье, и
особенно горячие приветы милой Марии.
Примите, милая Ольга Ивановна, мои самые дружеские и сердечные поклоны. Целую Вашу руку.
Искренно Вам преданный Николай Бенуа
1

На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала”.
7 апреля 1938 г. в Театре Оперы в Сан Ремо шла опера-буфф “Amelia al ballo”
(“Амелия на балу”) композитора Джанкарло Менотти с декорациями Марии Синьорелли. Режиссер Дж. Менотти, дирижер Антонино Вотто. Среди многочисленных откликов
на постановку см. репрезентативные рецензии: Flury Nencini B. Le tre novità musicali al
Teatro di Sanremo // Il Telegrafo. 5 aprile 1938; Di Torrevecchia G. Dopo la stagione lirica
sinfonica al Teatro dell’Opera del Casinò Municipale di Sanremo // L’Illustrazione italiana. 8
maggio 1938; Realizzazioni artistiche di eccezione al Casinò Municipale di San Remo // Scenario, maggio 1938.
3
В 1937 г. Мария Синьорелли поставила более 15 кукольных спектаклей, среди которых стоит упомянуть: в январе - “La boîte à joujoux”, “Bastien et Bastienne” и “La Legende dorée” (все три в Sala dei Concerti Intimi на улице Boncompagni в Риме); в феврале
- “Il pallino di sambuco” Пьетро Ванци в Театре Римского университета; в декабре - “La
nascita di Salomé” Чезаре Меано и “La niña boba” Лопе де Вега в римском Teatro delle
Arti. В 1938 г. началoсь ее сотрудничество с Teatro delle Arti, в котором она изготовила
костюмы для спектаклей “Capitan Ulisse” Альберто Савинио (сценограф Vinicio Paladini, режиссер Nando Tamberlani), “Il vecchio geloso” Сервантеса, “Il mistero di S. Giovanna
d’Arco” Джузеппе Амара (режиссер Corrado Pavolini), “La foresta pietrificata” Роберта
Эммета Шервуда (сценограф Enrico Prampolini, режиссер A. G. Bragaglia) и т. д. В апреле 1938 г. работала как сценограф в римском Театре оперы для постановки “Amelia al
ballo” Дж. Менотти.
4
Здесь и далее имеется в виду сын Николая Бенуа.
5
Énervant (фр.) – томительный, обессиливающий.
6
См. примеч. 3 к письму № 4.
7
Этторе Дзаппароли (Ettore Zapparoli, 1899-1951) – композитор, писатель, критик и
страстный альпинист. В письме от 25.II.1938 г. Н. Бенуа просит О. Синорелли замолвить Де Пирро словечко за его друга Дзаппароли, чтобы его взяли в число сотрудников
журнала “Scenario”.
2

8
Milano Marittima 15
Cervia 24.VIII.<19>39
(Ravenna) до 1. IX потом - снова Скала
Милая и дорогая Ольга Ивановна!
С превеликой радостью получил сегодня Ваше милое письмо, наконец, до меня дошедшее, после долгих тщетных исканий!.. Не знаю,

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

кто мне переслал его уже из Рима, куда оно было возвращено из Милана, т. к. меня не дождалось в портинерии1 Скалы. Да и не мудрено –
ведь я, с конца апреля этого года, находился в Америке (Южной) и
лишь совсем недавно вернулся в Италию. По-видимому, письмо милой
Марии было мне переслано в Буэнос-Айрес, но меня уже там не застало, а Ваше – ввиду того, что оно было заказным, хотели оставить до
моего возвращения, но прошли все сроки и его отправили обратно Вам.
Таким образом, я и получил его лишь сегодня, и до сей поры я ничего
не знал ни о нем, ни о письме Марии.
Тем более любопытно это обстоятельство, что оно совпало с начатыми мною на днях хлопотами перед Дирекцией Скалы о привлечении
в наступающем Сезоне Марии к работе, и в списке художников, которых я предлагаю Маталони, фигурирует на почетном месте и Мария,
причем я имел ее ввиду для постановки балета Casell’ы2 “I comici gelosi”.3 Мое заказное письмо Маталони было мною послано всего лишь
несколько дней тому назад, и я еще не знаю результата моего шага.
Предложение Марии меня весьма обрадовало и я с восторгом принял
бы этот заказ,4 но боюсь, что теперь – из-за всех этих проволочек – уже
слишком поздно, и она, вероятно, вынуждена была обратиться к другому. Если, однако, Мария не успела заручиться ничьим согласием, я
охотно взялся бы за эту работу. Я очень тронут отношением милой Марии и бесконечно ей признателен за вниманье! Мне очень досадно, что
невольно оставил ее дружеские намерения без ответа – но теперь Вы,
милая Ольга Ивановна, легко уяснили себе, как обстояло дело.
Я провел больше 3-х месяцев в Буэносе, где очутился по приглашению Театра Колона.5 Мои постановки6 там имели очень хороший
успех, и вообще я уехал оттуда, очарованный приемом и отношением
людей! С тревогой наблюдаю теперь за развитием событий в Европе и
смотрю на будущее довольно мрачно! Неужели придется вновь быть
свидетелями бессмысленной бойни да еще лечь в ней своими костьми?
Ну, дай Боже, еще все обойдется!.. Поздравляю Вас с большим успехом
Вашей книги, она уже стала памятником Дузе7 – до решения соорудить
таковой в Риме. Иного успеха она и не могла иметь!.. Маруся и Ромочка здоровы.
Маруся Вам шлет самый сердечный привет. Не знаю, где сейчас
Мария, и я прошу Вас, милая Ольга Ивановна, передать ей мой самый
дружеский поклон. Примите уверение в искреннем и глубоком уважении.
Целую Вашу ручку Ваш Николай Бенуа
1

Дворницкая (ит.).

Патриция Деотто

2
Альфредо Казелла (Alfredo Casella, 1883-1947) – итальянский композитор, пианист, дирижер, музыковед.
3
Балет “I comici gelosi” (“Ревнивые комедианты”) на музыку оркестровой сюиты
“Скарлаттиана” для флейты и струнного оркестра, в который Казелла использовал сонаты Доменико Скарлатти, был поставлен в 1932 г. в Монте-Карло (балетмейстер Бронислава Нижинская). В Ла Скала он не шел.
4
Трудно сказать о каком предложении идет речь, в 1939 г. Мария Синьорелли
участвовала в многих постановках в театрах Рима и Сан Ремо.
5
Театр Колон (Teatro Colon) – национальный оперный театр Аргентины (БуэносАйрес). Был основан в 1908 г. В год открытия в нeм выступала выдающаяся итальянская труппа, в которую входили Т. Руффо, Ф. Шаляпин и другие. Значительное место в
репертуаре театра всегда занимала русская классика. Здесь выступала труппа Дягилева
в 1913-1917 годах. В 1931 г. в театре работал М. Фокин.
6
Бенуа написал для этого театра декорации для оперы “Электра” Р. Штрауса (25-27
апреля 1939 г.), и для балетов “La boutique fantasque” Л. Мясина на музыку Дж. Россини, оркестровка О. Респиги; “Oriane et le prince d’amour” Ф. Шмитта, и для “ La
Valse” М. Равеля. А в 1940 г. исполнил декорации для “Богемы” Дж. Пуччини (25 мая
1940 г.).
7
Имеется в виду книга О. Резневич Синьорелли об Э. Дузе, которая вышла в Риме в
1938 г. (O. Resnevic Signorelli. La Duse. Roma: Angelo Signorelli Editore, 1938).

9
Milano 5. X.<19>39
Милая, дорогая Ольга Ивановна!
Простите Бога ради, что так долго не отвечал Вам на Ваше столь
милое и любезное письмо! Но все что происходит кругом и сопряженные с этим нервы, плюс – напряженнейшая работа, совершенно выбили
меня из колеи! Я даже не послал до сих пор поздравлений милой Марии со свадьбой, прошедшей – как я вижу – в весьма торжественной
обстановке.1 Я бесконечно радуюсь за нашу милую Марию и поздравляю от всей души и Вас и ее с счастливым событием!
Поздравляю я также нашу милую Марию с заказом, который ей поручает Скала – а именно, Маталони хочет ей поручить – правда, пока
небольшую вещь – постановку прелестного “Combattimento di Clorinda
e Tancredi”.2 Таким образом, мне удастся “ввести” Марию в число наших избранных сотрудников, и я уверен, что за этой первой небольшой, но интересной работой – откроется целый ряд других более крупных работ.
Шлю Вам, милая Ольга Ивановна, мой самый сердечный и дружеский поклон.
Искренно Вам преданный Николай Бенуа
P. S. На днях Марии будет выслан контракт.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

1
В 1939 г. Мария Синьорелли вышла замуж за ученого-педагога Луиджи Вольпичелли (Luigi Volpicelli), ученика известного философа Джованни Джентиле.
2
Речь идет о драматическом мадригале “Поединок Танкреда и Клоринды” (1624)
Клаудио Монтеверди, по мотивам “Освобожденного Иерусалима” Т. Тассо. Премьера
состоялась в Ла Скала 5 марта 1940 г. Николай Бенуа был директором художественнопостановочной части. Дирижер Франко Капуана. Декорации М. Синьорелли. Режиссер
Нивес Поли.

10
Milano 19. X. <19>39
Милая Ольга Ивановна,
Спешу Вас уведомить, дабы Вы могли в свою очередь сообщить об
этом нашей милой Марии, что Маталони утвердил ей заказ на эскиз декораций (и занавеса) и трех костюмов к опере “Танкреди и Клоринда”,
идущей в Скале в первых числах марта.
Это хоть и небольшая по объему работа, но чрезвычайно выгодная
в смысле первого “выступления” перед нашей публикой, ибо даст Марии возможность выявить весь свой вкус и изысканность красок. Балет,1 который я раньше предполагал, что будет поручен Марии, до сих
пор еще над вопросом, ибо пропала без вести Нижинская,2 а у нее в руках ключ постановки. В силу этого я думаю, что лучше для нашей Марии заручиться сразу более верной работой, не менее, при этом, важной с художественной точки зрения.
Относительно условий милая Мария сама непосредственно договорится с нашей администрацией.
Я попросил бы лишь – если возможно – сдать эскизы не позднее
15-20 декабря, дабы они могли еще попасть в программу заблаговременно.
Очень буду счастлив с Вами повидаться, милая Ольга Ивановна, и
Вы обязательно известите нас о дне Вашего приезда в Милан.
Примите уверение в самой сердечной преданности и прошу Вас,
милая Ольга Ивановна, передать мой дружеский привет милой Марии.
Целую ручку. Ваш Николай Бенуа
1

См. примеч. 3 к письму № 8.
В это время Бронислава Нижинская (1891-1972) уже жила в Америке, куда переехала в 1938 г. Речь идет о выдающейся танцовщице, балетмейстере и хореографе, сестре Вацлава Нижинского, участнице “Русского балета” С. П. Дягилева; в 1914 г. открыла балетную школу в Киеве (где одним из ее учеников был Лифарь), а в 1921 г. эмигрировала и стала главным хореографом в труппе Дягилева; с начала 1930-х гг. работала во Франции, затем в 1932 г. основала собственную балетную труппу.
2

Патриция Деотто

74
11

Clusone, 22. VII.<1940>
Милая и дорогая Ольга Ивановна,
Ваше письмо, которое нам переслали сюда, доставило нам большую радость. Ваши сердечные слова тронули меня до глубины сердца.
В такие моменты, как мы сейчас переживаем, ничто так не утешает, как
доброе отношение близких друзей и сознание, что мы не одни на свете
и что имеются люди, которые искренно Вам сочувствуют в моменты
тяжелых испытаний и особенно близки Вам в понимании ваших
душевных печалей и горестей. Но Ваше доброе слово, милая Ольга
Ивановна, нам особенно ценно и глубже многих других трогает душу и
сердце, приносит особое утешение, за которое мы Вам бесконечно признательны! Еще было бы приятнее с вами теперь встретиться и поболтать на многие темы, нас волнующие, и мне очень хотелось бы с Вами
поскорей повидаться. Мучительное ожидание известий от моих родителей продолжается, и я все еще ничего о них не знаю! Это просто какая-то пытка... Сейчас я нахожусь с Марией1 и Ромочкой в Клузоне,2
под Бергамо в горах, куда нас загнало “sfollamento”3 из Милана, после
двух довольно неприятных ночей. Я изредка наезжаю в Милан, главным образом, чтоб производить попытки ускорить тот или иной способ
получить от родителей весточку, а также для поддержания кое-каких
деловых отношений, закисающих в порядочном маразме... Все мои летние планы и работы торжественно провалились, и я утешаюсь писаньем этюдов с натуры, для коих, в этих краях, нахожу обильную пищу.
В Червию4 мы пока не собираемся, ибо хотим избежать всяких
лишних передвижений, с коими связаны обычные расходы. Да, кстати
сказать, и не знаешь – стоит ли обменивать дивный горный воздух на
морской – мы тут все здорово поправились, и Ромочка чувствует себя
прекрасно! Так что – едва ли мы отсюда уедем до конца лета, а там видно будет, зависит все от Бога. Но Вашей дочери Вере5 мы можем смело порекомендовать это место, ибо там дивный пляж и роскошная пинета,6 в которой дивный воздух. Народу обычно не очень много, и на
пляже нет давки. Я обязательно постараюсь с Вами встретиться в момент Вашего переезда из S. Remo в Венецию. Марусенька Вам шлет самый сердечный и горячий привет. Ромочка Вас хорошо помнит и тоже
кланяется! Мне же разрешите, милая и дорогая Ольга Ивановна, выразить от всего сердца мои чувства искренней и глубокой преданности,
целую Вашу ручку.
Ваш дружески Николай Бенуа
1

Мария – жена Н. Бенуа.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

2
Уже после войны в Клузоне отдыхали и родители Бенуа, о чем свидетельствует
письмо Александра Бенуа к дочери Анне Черкесовой-Бенуа от 18.VIII.1950 г., отправленное из городка Сонгаваццо; “мы живем ‘у себя на даче’” (Александр Бенуа размышляет… C. 586).
3
Эвакуация (ит.).
4
Cervia – курортное место на Адриатическом побережье, недалеко от Равенны.
5
Вера Синьорелли-Каччаторе (Vera Signorelli Cacciatore, 1911-2004) – вторая дочь
Ольги Синьорелли, писательница, автор романа “Лестница” (La scalinata, 1984), сборников рассказов “Продажа с аукциона” (La vendita all’asta, 1953), и “Беспорядок” (Il
disordine, 1996).
6
Сосновая роща (ит.).

12
Milano 15. XI. <19>401
Gentilissima Signora Olga Ivanovna!
La Sua cordiale lettera ci ha procurato una viva gioia! A noi rincresce
moltissimo di non poterla rivedere tanto presto, perché anche a Roma è difficile che uno di noi si rechi nel prossimo avvenire a meno chе non ci chiamino per affari. Dai miei genitori ho ricevuto buone notizie, ma pochissimo
tempo fà, e per molti mesi sono rimasto nella più grande ansia. Ora so, che
stanno abbastanza bene, se non contare la “dieta” alla quale sono costretti
dalle circostanze. Ma specialmente soffrono dal freddo che si fà sempre più
intenso e le speranze di essere riscaldati non sono molto forti. Con questo,
mio padre riesce a lavorare e persino riceve ogni tanto delle ordinazioni per
lavori teatrali, dato che i teatri funzionano quasi regolarmente. Le mie sorelle
stanno pure bene. Una2 di esse è rimasta a Parigi e l’altra3 è scappata dai
bombardamenti con i suoi due figli ed ora si trova nella Francia non occupata…
Dalla sorella di Marusia4 giungono notizie molto tristi. Là5 patiscono
una vera fame e la miseria più nera!.. Del mio cognato e dei nipoti non si sa
gran ché… Come vorrei parlare di tutto questo con lei, cara Olga Ivanovna,
e come veramente mi rincresce che non ci ritroveremo presto! E dei suoi parenti di Riga sa qualche cosa?...
Maria sta bene? La prego, gentile e cara Olga Ivanovna, di voler gradire
i miei più vivi e cordiali saluti.
Suo devotissimo Nicola Benois
P.S. Marussia e Romano La salutano tanto tanto! Prego salutarmi tanto
la cara Maria e tutta la sua cara famiglia.

Патриция Деотто

Перевод
Милая Ольга Ивановна! 1
Ваше дружеское письмо нас очень обрадовало! Нам крайне досадно, что мы не можем с Вами встретиться скоро, поскольку вряд ли кто-то из нас поедет в ближайшее
время в Рим, разве что в командировку. От родителей я получил хорошие новости,
правда совсем недавно, и долгие месяцы я очень волновался. Теперь я знаю, что им неплохо, если не считать вынужденную “диету”, связанную с нынешним положением. Но
особенно они страдают от холода, который все усиливается, и надежда быть в тепле
очень мала. Но, несмотря на это, моему отцу удается работать, и даже иногда он получает заказы от театров, которые работают почти регулярно. С сестрами моими все в
порядке. Одна2 осталась в Париже, другая3 сбежала от бомбежки с детьми, и сейчас она
находится в неоккупированной части Франции…
От сестры Маруси4 приходят самые грустные новости. Там5 настоящий голод и
страшная нищета. О ее муже и наших племянниках почти нет сведений... Очень бы хотелось обо всем этом с Вами поговорить, дорогая Ольга Ивановна. И мне по-настоящему жаль, что мы не сможем скоро встретиться. Знаете ли Вы что-нибудь о Ваших
родственниках в Риге?..
Как дела у Марии? Прошу Вас, милая и дорогая Ольга Ивановна, принять мои
самые сердечные и искренние пожелания.
Преданный Вам Никола Бенуа
P.S. Маруся и Роман просят Вас приветствовать! Передайте, пожалуйста, большой
привет милой Марии и всей ее дорогой семье.
1

На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала”.
Имеется в виду Анна Александровна (Атя) Бенуа-Черкесова (1895-1984) – художница, жена художника Юрия Юрьевича Черкесова (1900-1943). Ее сын, Александр
Юрьевич (Татан) Черкесов (1920-?) – художник.
3
Речь идет о художнице Елене Александровне Бенуа-Клеман (1898-1972), имевшей
двух сыновей: Дмитрия Ивановича Вышнеградского (р. 1924) и Петра Александровича
Браславского (от другого брака), французского архитектора (1930-1995). Елена Александрована уехала на юг Франции и сначала поселилась недалеко от Монпелье, а потом
– в Марселе.
4
См. примеч. 2 к письму № 6.
5
В Польше.
2

13
Milano 10. X.<19>491
Милая и дорогая Ольга Ивановна!
Я действительно чувствую себя глубоко виноватым, что не сумел
выкроить момента, дабы Вас приветствовать во время моих кратких
пребываний в Риме. В свое оправдание я могу лишь сказать, что помимо того, что мои наезды в Рим отличались своей мимолетностью, они
одновременно были всецело поглощены работой и обществом моих до-

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

рогих родителей, которыми я за последнее время особенно дорожу, в
связи с их преклонным возрастом и редкими возможностями, которые
мне представляются с ними встречаться. Я ощущаю с годами все более
острую и почти болезненную привязанность к ним, и когда, наконец –
после долгих разлук мне удается побыть с ними, мне бывает очень
трудно от них оторваться, несмотря на искреннее желание повидаться с
моими старыми и добрыми друзьями. Я горячо благодарю Вас, милая
Ольга Ивановна, за Ваше столь сердечное и дружеское письмо, доставившее мне большое удовольствие. С Вами у меня связаны особенно
приятные воспоминания еще столь недавнего и вместе с тем – столь уж
далекого прошлого! Весь римский период моей жизни и работы тесно
связан с Вами и Вашей семьей, озарен памятью о Вашей заботе о Ромочке, теплотой наших бесед об искусстве, первыми впечатлениями от
удивительного таланта милой Марии, и каждый раз, когда я переношусь мысленно к тем временам, мною овладевает глубокая тоска о непоправимо исчезнувшем счастье. Где-то во времени застыли эти милые
образы и еще веет от них чарующей атмосферой, но уже столько пройдено пути с тех пор и столько ужасов произошло на свете, что даже не
верится, что можно было так хорошо и просто жить, без тревог и мрачных предчувствий на будущее! И вот в силу хотя бы этой глубокой
“nostalgia”,2 так хотелось бы вновь побыть в Вашем обществе и хоть на
миг забыть, что вся физиономия мира изменилась вокруг нас и приобрела препротивное выражение зловещей маски.
Я бесконечно счастлив за новые успехи нашей милой Марии и одновременно мне так досадно, что многое из ее изумительного творчества мне остается неизвестным. После успеха Марии в “Танкреди и
Клоринде”3 я неоднократно мечтал привлечь ее к новым постановкам в
“Скале”, но злой рок всегда мне тем или иным способом препятствовал
осуществить это желание. Почти всегда именно та работа, которая уже
предназначалась ей, почему-либо выпадала из репертуара и заменялась
другой, на которую уже имелись другие кандидаты. В грядущем сезоне
мне все же, быть может, удастся осилить эту задачу, и я еще не теряю
надежды, что для Марии найдется работа, в которой она сможет показать весь свой замечательный талант. Я зорко слежу за формацией программы опер и балетов и лишь только подмечу что-либо подходящее,
употреблю все свое влияние, чтоб добиться от нашей Дирекции приглашения для Марии. Я надеюсь при этом, что и ей это сможет доставить удовольствие и что она со своей стороны согласится создать чтонибудь для Скалы.
Если б это зависело от меня, я просто включил бы в репертуар такую работу, которая дала бы Марии возможность развернуться во всю
ширь. Но, к сожалению, репертуар составляется другими поварами, которым зачастую глубоко безразлична художественно-постановочная

Патриция Деотто

сторона спектакля. Спасибо Вам, дорогая Ольга Ивановна, за Ваше милое приглашение, которым я обязательно воспользуюсь в ближайший
мой приезд в Рим. Таковой, впрочем, находится в зависимости от милейшего M.4 Salviucci,5 который мне посулил работу для Оперы, но
вдруг замолк и куда-то пропал...
Маруся и Ромик находятся в Буэнос-Айресе, куда я в этом году не
попал, после того как Аргентинский кризис6 разрушил все наши планы.
Я очень тяжко переношу разлуку с сыном, который уже вошел в такой возраст, когда влияние отца ему особенно было бы полезно. Создалось совершенно нелепое и весьма драматическое положение, ибо
теперь я уже не могу и предугадать, когда вновь смогу туда попасть.
Кризис в Аргентине нанес мне громадный ущерб, в силу коего я и по
сей день никак не могу встать на ноги, и положение мое – строго между
нами, милая Ольга Ивановна – почти отчаянное! Теперь уже мне отсюда приходится посылать подкрепление Марусе, и Вы легко можете
себе представить, как, при скромных заработках в Скале, мне это легко! Бывают у меня моменты полной деморализации... А тут еще всякие
милые люди, вроде Радиуса,7 ведут против меня систематическую травлю, преднамеренно забывая всю ту роль, которую я сыграл в области
обновления декоративной живописи в Италии, продолжая движение,
начатое еще моим отцом. Ведь когда я в далеком 1925 году попал в
Скалу, в здешних лирических театрах царствовали еще Ровескалли,8
Маркьоро, Строппа9 и прочие представители, более или менее выдающиеся и талантливые, самой квасной декоративной рутины! Сам милейший Карамба не без ужаса лишь изредка и робко привлекал того
или иного “новатора” к сотрудничеству, сохраняя, однако, за собой право на костюмы,10 зачастую шедшие вразрез с характером постановки.
Ведь как-никак я был одним из первых чистых живописцев, которые
начали вводить в итальянский лирический театр свежую струю воздуха
и утверждать принцип неделимости постановки – от декораций до костюмов, париков и ожерелий. А когда меня назначили, после смерти
Карамбы, на пост Директора художественно-постановочной части (allestimento scenico), то я сразу широко распахнул двери “Скалы” новым
силам11 и объявил войну рутине и затхлому ремеслу старых “scenograf’ов”. Моя инициатива устраивать выставки “bozzett’ов”12 имело самое
широкое распространение, и тоже послужила поднятью уровня декоративного дела в итальянской лирике... И вот, господин Радиус нападает
на меня, обвиняя именно меня в рутине, в пристрастии к изжитым формам русского декоративизма!13... Хоть я и горжусь, что тесно связан с
русской культурой и что судьба так распорядилась, что мне выпало на
долю появиться на свет под небом славного Петербурга, однако я не
могу не усмехнуться на заявление Радиуса о моем “славянском происхождении”, когда на самом деле во мне не течет и капля русской кро-

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

ви!! Отец мой наполовину француз и наполовину итальянец (бабушка
моя была по роду венецьянка, дочь архитектора Кавоса, построившего
быв<шие> Императорские театры в Москве и в Петербурге), а моя родная матушка – чистейшая немка, родители коей были выходцами из
Дрездена.14 Но Радиусу достаточно, по-видимому, знать, что я родился
в России, дабы решать, что я типичный славянин...
Вот, неожиданно для самого себя, задержал Вас на моих горьких
излияниях по адресу господина, мнение коего мне совершенно безразлично. Но я настолько Вас считаю своим, родным человеком, что невольно захотелось поделиться с Вами всеми моими горечами!... Это,
впрочем, не значит, что у меня не имеется и много радостей: труд мой,
несмотря на разные подобного рода нападки (быть может и заслуженные), по-прежнему доставляет мне громадные удовлетворения, и с неувядаемым энтузиазмом я продолжаю создавать одну работу за другой.
Нынче летом я также ухитрился, наконец, вырваться на волю, и целый
месяц писал пейзажи с натуры с громадным подъемом, и забывал все
остальные мои заботы! Так хотелось бы показать Вам все, что я натворил за это время! Но вот, пора и кончать... Позвольте Вас крепко обнять на прощание и пожелать от всей души дальнейшего счастья. Поцелуйте от меня милую Марию! В надежде скоро повидаться с Вами
остаюсь глубоко преданным Вам.
Кока15 Бенуа
1

На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала”.
Ностальгия (ит.).
3
См. письмо № 9 от 5. Х. 1939 г.
4
M. – Maestro (ит.).
5
Паоло Сальвиуччи (Paolo Salviucci, 1902-1957) – композитор, журналист и директор Римского Театра Оперы.
6
С 1949 г. в Аргентине, после периода относительного подъема экономики, началась экономическая депрессия.
7
Эмилио Радиус (Emilio Radius, 1904-1988) – журналист, писатель и меломан. Работал в разных газетах и журналах: “La Tribuna”, “Corriere della Sera”; в 1935 г. был назначен директором ежемесячника “La lettura” и в 1957 г. – еженедельника “Oggi”. Сотрудничал в еженедельнике “L’Europeo” c 1945 по 1956 гг., где курировал рубрику Музыкальные ведомости.
8
Одоардо Антонио Ровескалли (Odoardo Antonio Rovescalli, 1864-1936) – известный
театральный художник театра Ла Скала. Работал с Дузе и написал декорации для многих постановок произведений д’Аннунцио, таких как “Франческа да Римини” в 1901 г.
в Театре Костанци в Риме. Много работал и для оперы: “Amica”, “Iris”, “Isabeau”, “Le
Maschere” и “Il Piccolo Marat” П. Масканьи, “Guglielmo Tell” Дж. Россини, “Suor Angelica” и “Tabarro” Дж. Пуччини (см.: Muraro M. T. Odoardo Antonio Rovescalli // Enciclopedia dello Spettacolo. Roma: Le Maschere, 1956. Vol. VIII. P. 1286-1288).
2

Патриция Деотто

9
Эдоардо Маркьоро (Edoardo Marchioro, 1882-1935) и Пьетро Строппа (Pietro
Stroppa, 1881-1935) – театральные художники театра Ла Скала.
10
Карамба владел костюмерной мастерской, откуда брали напрокат реквизит для
постановок театральные художники Ла Скала.
11
Бенуа пригласил сотрудничать в Ла Скала художников де Кирико, Савинио, Сирони, Прамполини, Шилтиан, Карра, Казорати, Фиуме, Клеричи, Луццати, Кальи, Фонтана, Гуттузо и др.
12
Эскизы (ит.). Николай Бенуа весной 1944 г. организовал и сам участвовал в выставке Mostra dei pittori della Scala в Палаццо Клеричи в Милане. На этой выставке он
выставил эскиз “Il Grande Kitesc”. Выставка была устроена и на следующий год. Николай Бенуа считал, что в Италии уделяется не достаточно внимания эскизам, и нет
такого “культа эскизов”, как в Англии, во Франции или в США, и это было особенно
ему досадно. Он всю жизнь придерживался принципов Дягилева и Александра Бенуа,
придававших огромное значение эскизу, то есть такому сценическому решению, “где
уже присутствуют, как в волшебной шкатулке, все нужные элементы для ‘создания’
картины, включая поэтическую и музыкальную силу” (Benois N. Il primato dello scenografo // I Benois del teatro alla Scala. Mostra seconda, a cura di Gillo Dorfles. Milano: Edizione Amici della Scala, 1988. P. 215). Поэтому А. Н. Бенуа был рад, когда в 1980-е годы
Общество друзей Ла Скалы решило реставрировать многочисленные эскизы, которые
сохранились в Архиве театра (Там же).
13
Вероятно, Н. Бенуа намекает на статью: Radius E. Il letto di Barbablù ad Otello e
Desdemona. Gli allestimenti scenici della Scala hanno uno stile? // L’Europeo. 13 febbraio
1949. P. 11.
14
Подробное о происхождении фамилии Бенуа см.: Бенуа A. Мои воспоминания.
Москва 1993. Т. 1. Кн. 1. С. 28-44; Т. I. Кн. III. С. 541.
15
Домашнее имя Николая Бенуа.

14
Milano 27. X. <19>491
Дорогая Ольга Ивановна,
Пишу Вам два слова, прежде всего, дабы поблагодарить Вас за Ваше столь сердечное последнее письмо, доставившее мне вновь громадное удовольствие. В одну из ближайших моих поездок в Рим я обязательно воспользуюсь Вашим любезным приглашением, и это мне
даст возможность побыть с Вами и с милой Марией, для которой я
прилагаю письмо с предложением создать для “Скалы” в будущем
сезоне декорации и костюмы “Франчески да Римини”2 Зандоная.3 Я
надеюсь, что ей этот заказ придется по вкусу и что она согласится его
принять.
Ваши две замечательные статьи4 я прочел с величайшим интересом, я был поражен известием о смерти В. Иванова,5 о коей я ничего не
знал!..

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

В той суматохе, в которой проходят мои дни, нет возможности
уследить иной раз даже за самыми важными событиями...
Если разрешите, я еще задержу на несколько дней эти статьи, ибо
мне хотелось бы их показать кое-кому из моих здешних друзей.
Я буду Вам очень признателен, милая Ольга Ивановна, если Вы
соблаговолите передать Марии прилагаемое письмо!
Примите мои самые сердечные поклоны и уверения в бесконечной
преданности и уважении.
Любящий Вас искренно Николай Бенуа или просто Кока
1

На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала”.
“Francesca da Rimini” (либретто Тито Рикорди по одноименной трагедии д’Аннунцио) шла в Ла Скала 21 апреля 1949 г. Николай Бенуа был директором постановочной
части. Декорации написал Э. Марькиоро, автор костюмов неизвестен.
3
Риккардо Дзандонай (Riccardo Zandonai, 1883-1944) – композитор и дирижер.
4
Речь идет о двух статьях Синьорелли о Вячеславе Иванове: Ricordo di Venceslao
Ivanov // Il giornale della sera. 6 agosto 1949; Venceslao Ivanov // La fiera letteraria. 7 agosto
1949.
5
Вячеслав Иванов умер в Риме 16 июля 1949 г.
2

15
Milano 12. V.<19>521
Милая и дорогая Ольга Ивановна,
Простите, Бога ради, что только теперь отвечаю на Ваше любезное
письмо от 26-го марта, но Вы легко поймете меня, если я Вам сообщу,
что именно в этот день мне пришла из Парижа ужасная весть о кончине моей обожаемой мамы!2 Я до сих пор не могу прийти в себя от этого
удара, обрушившегося на меня, на моего отца и на моих сестер. Мой
отец, проживший с мамой 58 лет безоблачного счастья, особенно тяжело переносит это горе, и, дабы ему облегчить первые моменты потрясения, я сразу поспешил вырвать его из мира слишком острых воспоминаний, привезя его с собой в Милан, где он и гостит у меня уже больше
месяца, постепенно привыкая к мысли о своем одиночестве после потери обожаемой подруги жизни.
Здесь я стараюсь его отвлечь от горьких дум, и одним из главных
утешений является, конечно, для него творческая работа и писание мемуаров, которые – охватывая весь последний период художественной и
театральной жизни России и Европы, со встречами с наиболее выдающимися людьми, начиная с 90-ых годов прошлого столетия – представят несомненный крупный интерес. По этому поводу, дорогая Ольга
Ивановна, я хотел с Вами посовещаться относительно перевода этих
мемуаров и их издания в Италии. Не думаете ли Вы, что этот вопрос

Патриция Деотто

заслуживает внимания? Я был бы Вам чрезвычайно признателен, если
Вы высказали мне свое драгоценное мнение по этому поводу!
Примите мою горячую благодарность за хвалебное мнение Ваше
по поводу постановки “Копелии”,3 которое меня весьма польстило! Я
очень, очень рад, что Вам понравилась моя работа! Относительно вопроса дорогой Марии о работе папочки в Эрмитаже, если еще не поздно, могу сообщить, что мой отец был хранителем картинной галереи
Эрмитажа с 1917 года по 1925-ый год, что способствовало спасению не
только Эрмитажа, но и всех дворцов (Зимнего в особенности) от разгрома. Папочка и Горький убедили тогда большевиков рассматривать и
дворцы как народные и неприкосновенные музеи!4
Шлю Вам самый сердечный поклон, и привет дорогой Марии.
Сердечно Вам преданный и любящий Вас Николай Бенуа
1

На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
Анна Карловна Бенуа умерла в Париже 30 марта 1952 г. См. письмо А. Бенуа племяннице Е. Л. Бенуа от 10-12 октября 1959 г. (Александр Бенуа размышляет... С. 558).
3
“Coppelia” (“Копелия”) – балет Л. Делиба, шел в Ла Скала 25 марта 1952 г. Декорации, костюмы и постановочная часть Николая Бенуа. Дирижер Джуссани. Хореография A. Милоша. Видимо, Синьорелли выразила свое хвалебное мнение о работе Бенуа
в письме, потому что в ее рецензии “Balanchine l’imperiale”, опубликованной в еженедельнике “La Fiera letteraria” (6 aprile 1952. P. 8), где характеризуются балеты, которые
шли в Ла Скала 25 марта 1952 г., она говорит, в основном, о хореографии А. Милоша.
4
А. Бенуа был одним из двенадцати членов Комиссии по охране художественных
ценностей, которые участвовали в собрании, созванном по инициативе Горького 4/17
марта 1917 г. Бенуа читал доклад “Об охране художественного достояния народа”, где
ставил “вопрос о срочной защите, охране и использовании художественных сокровищ и
об участии художников в этом важнейшем деле” (см.: Эткинд M. А. Н. Бенуа и русская
художественная культура. C. 281). Бенуа разработал структуру и программу деятельности Комиссии. 12 марта на собрании “деятелей искусств всех отраслей” против
предложений А. Бенуа и комиссии Горького выступили В. В. Маяковский, Н. Н. Пунин,
И. М. Зданевич и предложили “созыв ‘учредительного собора’ деятелей искусства, который после окончания войны определит основы художественной жизни России”. Это
собрание, по их мнению, должно было образовать “временный комитет уполномоченных по созданию нового Союза деятелей искусств”. Тем не менее, 13 марта Комиссия Горького была узаконена. “В газетах публикуется открытое письмо ко всем учреждениям, занимающимся сооружением разного рода памятников, с просьбой довести до
сведения особого совещания в Зимний дворец о начатых работах и проектах. Письмо
подписано Горьким, Бенуа и Рерихом” (Эткинд M. А. Н. Бенуа и русская художественная культура. C. 286). Подробнее см.: Бенуа А. Н. Мой дневник 1916-1917-1918. М.:
Русский путь, 2003. C. 136). Однако, не встречая поддержке со стороны правительства,
20 апреля 1917 года Горький объявил о прекращении деятельности Комиссии.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

Фото 2

Николай Бенуа и Дизма Де Чекко после премьеры оперы Д. Мийо
“Давид”. Ла Скала, 1954-1955 гг.

Патриция Деотто

16
Milano 22. II.<19>531
Дорогая и милая Ольга Ивановна,
Мне было бесконечно приятно получить от Вас весточку и одновременно ознакомиться с чудесной и интересной Вашей статьей2 о наших балетах в Скале! Я был глубоко тронут Вашими лестными выражениями по адресу декораций и костюмов “Петрушки” и “Каприччио”3
и поспешил переслать Вашу статью моему Отцу, дабы и он смог ею
порадоваться! Примите, милая Ольга Ивановна, выражение моей беспредельной признательности и одновременного – глубокого сожаления,
что мне и в этот раз не удалось с Вами встретиться! Я узнал слишком
поздно о Вашем пребывании в Милане и, когда я попытался Вас
застать в Отеле – Вы уже покинули Милан. В те дни у меня была на
плечах адская работа, но для Вас я бы урвал часочек-другой с величайшим удовольствием – ведь мы видимся так редко, и столько всегда полезного и интересного я могу узнать из беседы с Вами! Приходится
мне лишний раз пожалеть, что живем мы в разных городах и что – в
свою очередь и мне лишь очень редко удается попадать в Рим, да и то
лишь на несколько часов...
А у меня есть, что Вам рассказать и о своей личной жизни,4 и о работе, и о разных думах – веселых и печальных, художественных и просто житейских. Вы всегда так чутко меня понимали и относились ко
мне с таким поистине дружеским вниманием!
Целую Вашу ручку, дорогая Ольга Ивановна, и желаю Вам от всей
души всего, всего наилучшего! Кланяйтесь от меня милой Марии!
Искренно любящий и уважающий Вас глубоко Николай Бенуa
1
На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
Речь идет о статье О. Синьорелли “Le creature di Prometeo dopo un secolo e mezzo”,
опубликованной в еженедельнике “La Fiera letteraria” (25 gennaio 1953. № 4. P. 7), где
она пишет о балетах “Петрушка” Стравинского и “Испанское каприччио” РимскогоКорсакова, поставленных в Ла Скала 31 декабря 1952 г.
3
В упомянутой статье Ольга Синьорелли отмечает, что декорации и костюмы сделаны по эскизам, написанным А. Бенуа для Дягилева в 1911 г. и добавляет: “Очень красивы костюмы и декорации Николая Бенуа: удачный синтез разных областей Испании”.
“Петрушка” шел в новой хореографии А. Милоша. Директор постановочной части Н.
Бенуа. Дирижер Н. Сандзоньо.
4
B начале 1950-х годов начинается роман Бенуа с молодой певицей, сопрано Дизмой Де Чекко (Disma De Cecco, 1927-2006), учившейся пению в Ла Скала. Впоследствии она станет его второй женой.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

17
Milano 2. I. <19>541
Дорогая, милая Ольга Ивановна,
Ваше очаровательное письмо от 28-го ноября с вырезкой Вашей
чудесной и интересной статьи2 меня застало в разгар последних судорожных усилий и репетиций перед открытием сезона, и в течении
всего декабря я продолжал подвергаться жестокой горячке по подготовке первых четырех спектаклей сезона3... В силу этого я был совершенно лишен возможности Вам ответить, хоть ежедневно я надеялся
урвать часок для того, чтоб обмолвиться с Вами словечком и поблагодарить Вас за добрую память. Наше несчастие, что мы живем в разных городах и так редко удается нам встречаться! А между тем мне
именно не хватает общения с такими людьми как Вы, с которыми
связывают общие воспоминания и вкусы! Я беспрестанно перегружен
работой, и в окружающей меня обстановке ужасно трудно доверять
свои мысли и настроения перу, коим – кстати сказать – я далеко не так
блестяще владею!
Но я не могу дать пройти первым дням нового года, не пожелав
Вам и дорогой Марии самых великих благ, счастья и здоровья! И одновременно я должен с Вами поделиться превеликой новостью – мой Ромочка женился 26-го декабря в Буэносе на очаровательной девушке из
очень хорошей итало-аргентинской семьи. Боже мой, как несется время
– ведь ему уже 22 года! До сих пор в нем не проявился особенно яркий
художественный талант, хотя он и во всех отношениях весьма одаренный парень. Пока что он служит в заведении своего зятя, который
является крупным промышленником. Оно быть может и лучше – в наши неустойчивые времена, когда всякая артистическая деятельность
зависит от постоянно меняющихся вкусов и эстетических убеждений...
На днях побывал у папочки в Париже – он совсем поправился и выглядит молодцом – создает прекрасные эскизы и пишет свои мемуары,
представляющие грандиозный интерес! Вот бы с ними познакомить и
итальянских читателей... Очень интересна и его книга воспоминаний о
русском балете, вышедшая года два тому назад в Лондоне, на английском языке.4 Мне было бы очень приятно знать Ваше мнение о ней и
заодно я хотел бы Вас спросить, драгоценная Ольга Ивановна, считаете
ли Вы возможным выпустить эту книгу у нас на итальянском языке?
Придется ли она тут по вкусу? Я пробовал заинтересовать кое-кого из
наших издателей этой идей, но пока что из этого ничего не вышло. А
какую, однако, могла бы принести пользу эта книга нашим театральным кругам и здешнему балетному миру!
Я отвез Вашу статью папочке, и он очень ее оценил и просил Вас
горячо поблагодарить за посвященные ему слова, определяющие фак-

Патриция Деотто

ты, которые многими уже совершенно забыты. И действительно – роль
моего отца в создании русских балетов, его влияние на культурную и
художественную жизнь последних десятилетий, по таинственным причинам, как-то умаляется и ей не отдается достаточной дани. Причиной
тому, главным образом, является бесконечная скромность и неумение
себя “поднести” публике. Беда так же и в том, что он в свое время повздорил и с Дягилевым5 и со Стравинским,6 и знающие об этом биографы этих персонажей преднамеренно избегают упоминать о моем Отце,7
роль коего была, однако, куда более значительный нежели того же Бакста8 или же Фокина9 (тоже воспитавшихся на папиной культуре). Меня
жестоко обидело и возмутило, что в своей автобиографии Стравинский
едва упоминает о папочке и уделяет ему лишь скромное место “декоратора Петрушки”,10 да и то – мимоходом. А ведь подумать, что без папаши и балета Петрушки никогда бы не появилось на свет!.. Жестокое,
несправедливое время, торжество кликуш и шарлатанов!
Ах, как горько иной раз бывает за этого крупного Человека...
Милая и дорогая Ольга Ивановна, на сем я заканчиваю свое послание и шлю Вам самые сердечные поклоны.
Целую Вашу ручку. Любящий и глубоко уважающий
Преданный Вам Кока Бенуa
1
На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
Вероятно, речь идет о рецензии Ольги Синьорелли “Un trionfo della danza”, опубликованной в еженедельнике “La Fiera letteraria” (1 novembre 1953. № 44. P. 7), на гастроли в Риме New York City Ballet, основанного Дж. Баланчиным; рассказывая о жизни знаменитого балетмейстера, она упоминает о том, что именно Александр Бенуа рекомендовал Дягилеву пригласить Баланчина на место хореографа “Русского балета”.
3
7 декабря 1951 г. состоялась премьера “I vespri siciliani” (“Сицилийской вечерни”)
Верди. Дирижер V. De Sabata. Директор художественно-постановочной части Н. Бенуа.
Костюмы, декорации Н. Бенуа. Хореография А. Милоша. Режиссер H. Graf. 8 декабря
1951 г. – “The Rake’s progress” (“Похождения повесы”) Стравинского. Дирижер F. Leitner. Директор художественно-постановочной части Н. Бенуа. Декорации G. Ratto. Костюмы Ebe Colciaghi. Режиссер Ebert Carl. 13 декабря 1951 г. – “Тристан и Изольда”
Вагнера. Дирижер Де Сабата. Декорации и костюмы Mario Sironi. Директор художественно-постановочной части Н. Бенуа. 26 декабря 1951 г. – “ La serva padrona” (“Служанка-госпожа”) Паизиелло. Дирижер Н. Сандзоньо. Декорации и костюмы M. Pompei. Директор художественно-постановочной части Н. Бенуа. Режиссер Дж. Маркьоро, а также
готовились к постановке “ L’osteria portoghese” (“Португальская остерия”) Л. Керубини.
Дирижер Сандзоньо. Декорации Ратто. Костюмы Ебе Колчаги. Директор художественно-постановочной части Н. Бенуа. Режиссер Riccardo Picozzi и “Il Credulo” (“Доверчивый”) Д. Чимароза. Дирижер Сандзоньо. Декорации и костюмы Leonor Fini. Директор
художественно-постановочной части Н. Бенуа. Режиссер G. Strehler.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

4
Имеется в виду книга Александра Бенуа “Reminiscences of the Russian Ballet” (London, Putnam), которая вышла в английском переводе в 1941 г. Переиздана в 1945 и 1947
гг. Ранее “Воспоминания о русском балете” были опубликованы на руcском языке в сокращенном варианте в журнале “Русские записки” (Париж. 1939. № XVIII-XXI). По
этой журнальной публикации (с изъятием первых двух глав) они помещены во втором
томе книги “Мои воспоминания” (T. II. C. 497- 544).
5
Александр Бенуа вспоминает о многочисленных размолвках и ссорах с Дягилевым
в своих мемуарах: его раздражал тот факт, что Дягилев не “постарался отметить” его
творческого вклада в оформление спектаклей, начиная с балета “Клеопатра”, поставленного в Париже в 1909 г. (см.: Бенуа A. Мои воспоминания. T. II. C. 512). Он так
описывает характер Дягилева: “Сережа <...> вообще никогда не отличался примерной
деликатностью и даже тем, что можно бы назвать твердостью в своих моральных принципах” (Там же. T. I. C. 626). В 1910 г. Бенуа сильно обиделся на Дягилева и на Бакста
из-за того, что в программе Парижской оперы балет “Шахерезада” значился как спектакль Бакста, тогда как “он был целиком, от начала до конца, сочинен и во всех подробностях разработан” Бенуа “в качестве драматического истолкования музыки Римского-Корсакова” (Там же. Т. 1. С. 626). Бенуа особенно раздражал ответ Дягилева на
его требование объясниться: “Что же ты хочешь, Шуренька, у тебя есть твой балет (Павильон Армиды), пусть же и у Левушки будет свой <...> Сергей <...> сделал Баксту
своего рода подарок – ему, Дягилеву, ничего не стоивший” (Там же. Т. 1. С. 626). Richard Buckle комментирует поведение Дягилева так: “Diaghilev probably thought that, as
his friends pooled theirs ideas, they might as well divide the credit and the payments between
them” (Buckle R. Diaghilev. London 1984. P. 173). Бенуа написал письмо, где объявил,
что он не желает больше сотрудничать с антрепризой Дягилева, но уже осенью того же
года примирился с ним и согласился принять участие в создании балета “Петрушка”. В
связи с постановкой “Петрушки” также возник скандал. Декорация комнаты Петрушки
помялась во время перевозки в Париж. Надо было переделать “портрет фокусника”, но
так как у Бенуа болела рука, Бакст взялся его нарисовать, но сделал фокусника в профиль. С точки зрения Бенуа, этот портрет играл “значительную роль в драме”, особенно
важной деталью были его гипнотизирующие глаза, у Бакста же глаза смотрели “куда-то
в сторону”, что вызвало приступ гнева Бенуа, и он подал прошение об отставке от
должности директора по художественной части “Русского балета”; правда, позже в
своих воспоминаниях он признавался, что погорячился (Бенуа A. Мои воспоминания. T.
I. C. 627). Вторая серьезная размолвка между Бенуа и Дягилевым произошла в связи с
постановкой оперы “Соловей” (1914) Стравинского в Париже и Лондоне. К премьере в
Париже, из-за недостатки времени, многое было не доведено до конца, но Дягилев
обещал Бенуа, что для премьеры в Лондоне все будет исправлено. Бенуа пишет: “Но и
на сей раз Сергей не сдержал своих обещаний, и когда на сцене <...> я снова увидел все
те же дефекты, я так разгорячился, так стал бранить, в сущности, не столь уж виноватого Сергея, что это было слышно <...> даже в зрительном зале <...> Получилась жестокая ссора...” (Там же. T. II. C. 530). На следующий день они примирились, но после
этого наступила продолжительная пауза в отношениях. 27 июля 1917 г. Бенуа написал
Дягилеву письмо, где выражал надежду на будущее совместное творчество. Просил его
откликнуться на свое письмо и рассказать, что происходит в Париже, но Дягилев не
ответил (А. Н. Бенуа и его адресаты. Переписка с С. П. Дягилевым. 1893-1928. СПб.
2003. C. 100-104). Только через девять лет разлуки, в 1923 г., Дягилев пригласил Бенуа
в Париж оформить постановку “Лекарь поневоле” Ш. Гуно для спектакля в Монте-

Патриция Деотто

Карло (см.: А. Н. Бенуа и его адресаты. С. 100-104; Бенуа A. Мои воспоминания. T. II.
C. 538-539).
6
Вероятно, речь идет о процессе по поводу авторских прав на балет “Петрушка”,
инициированном Стравинским против Бенуа в 1929 г.
7
По тому, что пишет музыковед Р. Тарускин, можно заключить, что биограф Стравинского исходит из ограниченного знания о фактах: “… for Robert Craft, on reading Benois’s 1944 account The Origins of the Ballets Russes after Stravinsky’s death, was shocked
to discover the size of Benois’ role, not only in Petrushka but in Diaghilev enterprise generally” и ссылается на работу: Craft R. Prejudices in Disguise, New York 1974 (См.: Taruskin R. Stravinsky and the Russian Traditions. A Biography of the works through Mavra.
University of California Press 1996. Vol. I. P. 671).
8
Лев Самойлович Бакст (наст. фам. Розенберг, 1866-1924) – театральный художник,
график, живописец, один из основателей Мир искусства. В книге “Conversations with
Igor Stravinsky” (1959), Стравинский говорит, что “Шахерезада” в оформлении Бакста –
высшее достижение искусства декораций для Русских балетов.
9
Михаил Михайлович Фокин (1880-1942) – артист балета, балетмейстер, хореограф.
Стравинский в “Хронике моей жизни” (1935) вспоминает о нем как о реформаторе балета. Особенно потряс его балет “Половецкие пляски” из оперы А. П. Бородина “Князь
Игорь”. Стравинский оценивает хореографию “Петрушки” как одну из лучших работ
Фокина, тогда как оформление “Жар-птицы” ему казалось слишком замысловатым. В
“Петрушке” он считает особенно удачными танцы кормилиц и кучеров с конюхами из
4-й картины. Вот что он пишет об оформлении этих двух балетов лет через двадцать в
книге “Memories and Commentaries”: “I didn’t really like the dance movement of either
ballet. The female dancers in the Firebird, the Princesses, were insipidly sweet, while the
male dancers were the ne plus ultra of brute masculinity <…> I prefer Balanchine’s
choreography for the 1945 version Firebird suite to the whole Fokine ballet <…> Nor did Fokine realize my ideas for Petroushka <…> Another of my ideas was that Petrouchka should
watch the dances of the Fourth Tableau (the Coachmen, the Nurses, etc.) from a hole in his
cell <…> I never did like the fullstage dance carrousel at this point of the drama. And Fokine’s choreography was ambiguous at the most important moment <…> One great invention of
Fokine’s, however, was the rigid arm movement that Nijinskij was to make such an unforgettable gesture” (Igor Stravinsky and Robert Craft. Memories and Commentaries. London
1959. P. 33-34).
10
Николай Бенуа имеет в виду, что Стравинский в “Хронике моей жизни” приписывает главные идеи постановки “Петрушки” себе и Дягилеву: “Мы условились относительно места действия – ярмарка с ее толпой, ее балаганами и традиционным театриком...” (Стравинский И. Хроника моей жизни. Л. 1963. C. 73), а Бенуа, с его слов, была
поручена только художественная часть балета, включая декорации и костюмы. Как
подчеркивает Тарускин, в своих мемуарах и беседах со своим биографом Р. Крафтом
Стравинский с годами склонен был оспаривать и преуменьшать роль Александра Бенуа
в создании “Петрушки” (см.: Taruskin R. Stravinsky and the Russian Traditions... Vol. I. P.
671). Напомним, что в “Хронике моей жизни”, изданной в Париже в 1935 г., он еще
признавал, что “Петрушка” имел огромный успех благодаря роскошным сценографическим решениям, придуманным Бенуа. Позже в “Беседах с Игорем Стравинским” (Conversations with Igor Stravinsky, 1959) он называет Бенуа самым традиционным художником их группы и приписывает целиком Дягилеву идею вовлечь художника в постанов-

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

ку “Петрушки”, тогда как он сам этого не сделал бы. Еще позже в книге “Expositions
and Developments” (1962) он полностью приписывает себе принадлежавшую отчасти и
Бенуа идею финала балета (воскрешения духа Петрушки). Тарускин считает, что Стравинский так поступал из-за корыстных соображений. В 1929 г. он подал в суд на Бенуа
(и проиграл его), чтобы прекратить уплату авторских гонораров за чисто музыкальные
(не сценические) исполнения “Петрушки”, указав, что Бенуа считался соавтором, потому что “in 1911 Benois played an important role in advising Fokine on the staging and choreography, and because of that I named Benois as co-author. But this was not really true, my
scènes burlesques in four tableaux are entirely composed by me” (см.: Taruskin R. Stravinsky
and the Russian Traditions… Vol. I. P. 672). В “Воспоминании о русском балете” Бенуа
рассказывает об этом совсем другим тоном и подчеркивает взаимное уважение. Насчет
либретто “Петрушки” Бенуа вспоминает, что несмотря на то, что ему “принадлежало
почти целиком сочинение сюжета балета, состав и характер действующих лиц, завязка
и развитие действия”, но он был готов “перед несомненной гениальностью музыки”
признать, что это принадлежало Стравинскому. А по его словам, Стравинский с самого
начала будто бы утверждал, что автор либретто был Бенуа. “Наш combat de générosités
закончился тем, что авторами были названы мы оба. Но и тут я, все из того же пиетета,
настоял, чтобы первым как инициатора стояло имя Стравинского, а мое, наперекор
алфавиту, следовало за ним” (Бенуа A. Мои воспоминания. T. II. C. 521-522; см. также:
Taruskin R. Stravinsky and the Russian Traditions…P. 687). Подробная реконструкция
процесса создания балета, проведеная на основании мемуаров и архивных материалов,
позволила Тарускину подтвердить соавторство Бенуа в создании либретто “Петрушки”.

18
Milano 14. IV. <19>551
Драгоценная и милая Ольга Ивановна!
Бога ради простите, что отвечаю Вам с таким запозданием на Ваше
милое письмо от 3 марта, но дело в том, что оно попало мне в такой
период напряженной и дикой работы, что просто не было возможности
даже передохнуть! В этом году сезон в Скале превзошел все прочие
предыдущие сезоны по количеству новых постановок, из коих целый
ряд выпал и на мою долю, не считая и всей очередной работы по “allestimento scenico”,2 которой я буквально завален, главным образом в силу привлечения совершенно неопытных, свежих сил, как в области декорационного искусства, так и в области режиссуры...
Всех этих господ приходится “водить за ручку” и быть для них папочкой, ибо никто из них и понятия не имеет о работе над оперным
репертуаром, применяя к нему технику и привычки заимствованные из
чуждых театру сфер. Откуда получается ужасный сумбур и, в общем,
дилетантизм, от коих лежит на мне обязанность спасать наш театр.
Удается это ценой больших усилий и результаты получаются далеко не
всегда блестящие.

Патриция Деотто

Вот, в подобном “климате” я не раз вспоминал нашу драгоценную
Марию, и я в свое время опередил Ваш совершенно справедливый совет поручить Марии постановку “Retable”,3 ибо и сам имел эту же идею
и поделился ею с Гирингелли4 и Ольдани5 (тогда Де Сабата6 еще не был
назначен художественным “совринтендантом”7 и находился на лечении
в Рапалло). И Гирингелли и Ольдани очень благосклонно отнеслись к
моему предложению, но они тогда же мне сообщили, что существовали
проекты доверить эту работу либо Подрекке,8 либо (и это мне кажется
особенно странным) художнику Clavé,9 на том основании, что он будто
где-то уже создал постановку этого замечательного произведения. Я
Вам сообщаю все эти подробности, дорогая Ольга Ивановна, дабы Вы
знали с какими “ostacoli”10 нам придется бороться, дабы восторжествовала кандидатура нашей дорогой и геньяльной Марии, заслуживающей,
без малейшего сомнения, абсолютного первенства в этом “состязании”
различных предложений. Я лично буду продолжать горячо настаивать
на том, чтоб выбор пал на Марию, но и Вы должны мне в этом помочь... В этом смысле могли бы нам помочь вмешательством какогонибудь видного третьего лица, пользующегося влиянием на Гирингелли или – теперь – и на Де Сабата (да и на Ольдани было бы очень полезно “поднажать”). Не мог бы сделать что-нибудь в этом отношении Радиус?11 Было бы так же очень кстати, если Вы сами написали бы непосредственно письмо Гирингелли (или Де Сабата), с указаньем на то,
что я совершенно с Вами согласен и Вас в этом предложении поддерживаю. Открытие “маленькой Скалы”12 состоится не раньше будущего
января, и поэтому времени впереди у нас еще имеется достаточно, но
было бы желательно все же не откладывать в долгий ящик, и я, со
своей стороны, не переставая, буду “долбить” головы нашим директорам, дабы восторжествовало наше общее желание.
Не собираетесь ли Вы скоро в Милан? Мне было бы так приятно с
Вами повидаться, тряхнуть стариной, поговорить о Ваших работах и
планах!
Маруся по-прежнему в Буэносе – куда я после пероновского кризиса13 – больше не попал, а Ромочка находится в Риме (с женой!) и учится
в “Centro Cinematografico”!14
Он очень славный мальчик, и я был бы очень счастлив, eсли бы Вы
его немножко “пригрели” – он в Риме очень одинок и при его застенчивости (которую он скрывает под внушительной наружностью) ему
трудно входить в контакт с людьми. Если позвольте – я ему напишу,
чтоб он Вам позвонил! Ведь Вы его держали на руках... Ах, сколько лет
прошло с тех пор!.. Крепко Вас обнимаю и целую Вас и дорогую
Марию.
Любящий Вас по-прежнему Кока

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

1
На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
Художественно-постановочная часть (ит.).
3
Речь идет о “El Retablo de Maese Pedro” (“Балаганчик маэсе Педро”) Мануэля де
Фалла (Manuel de Falla), представление которого состоялось в La Piccola Scala, в Милане, 10 марта 1956 г. Декорации и костюмы Н. Бенуа. Директор постановочной части
Н. Бенуа. Куклы театра “I piccoli di Podrecca”. Дирижер Antonio Votto. Режиссер Francesco Enriquez.
4
Антонио Гирингелли (Antonio Ghiringhelli, 1903-1979) – директор Ла Скала с 1948
по 1972 г.
5
Луиджи Ольдани (Luigi Oldani, 1907-1997) – работал служащим в Ла Скала с 1930
по 1973 гг.; в 1942 г. был назначен генеральным секретарем театра.
6
Виктор Де Сабата (Victor De Sabata, 1892-1967) – дирижер в Ла Скала с 1930 по
1952 г. Многие считали его преемником Тосканини: Де Сабата занял место Тосканини,
когда тот уехал в Америку. В сентябре 1953 г., перед открытием нового сезона оперой
А. Каталани “La Wally ” (“Валли”), у Сабата случился инфаркт, после которого он был
вынужден уйти с места дирижера и стал художественным директором Ла Скала (19531957). В январе 1957 г., во время похорон Артура Тосканини, он дирижировал “Траурным маршем” Бетховена в Ла Скала и финалом “Реквиема” Верди в Миланском соборе.
7
Директор (ит.).
8
Витторио Подрекка (Vittorio Podrecca, 1883-1959) – итальянский режиссер кукольного театра, создатель первого в мире кукольного оперного театра “I piccoli di Podrecca”. Его первый спектакль “Балаганчик маэсе Педро” пользовался большим успехом.
9
Антони Клаве (Antoni Clavé, 1913-2005) – каталонский художник, график и скульптор.
10
Препятствия (ит.).
11
См. примеч. 7 к письму № 13.
12
La Piccola Scala – театр, основанный Гирингелли для камерного репертуара XVIII
века и современного. На открытии театра, состоявшемся 26 декабря 1955 г., был поставлен “Il matrimonio segreto” (“Тайный брак”) Д. Чимарозы. Дирижер Сандзоньо, режиссер Стрелер, декорации Л. Дамианы, костюмы Е. Фриджерио. В 1983 г. театр был закрыт из-за финансовых трудностей.
13
В 1955 г. в Аргентине было свергнуто правительство, возглавляемое полковником
и диктатором Хуаном Пероном, правящим страной с 1946 г.
14
Имеется в виду Экспериментальный центр кинематографии (Centro sperimentale
di cinematografia), основанный в 1935 г в Риме; одна из наиболее престижных киношкол
и студий в Европе; в ней работали такие режиссеры, как Антониони, Висконти, Де
Сика, Росселлини.

Патриция Деотто

19
Milano 21. IХ. <19>551
Драгоценная и милая Ольга Ивановна,
Как это ни грустно, но мне приходится Вам сообщить, что мое горячее желание заручиться сотрудничеством нашей талантливейшей
Марии для постановки “Retabl’a” и все предпринятые мною в этом направлении шаги, останутся лишь бесплодными мечтами!... За мое долгое отсутствие наша Дирекция распорядилась иным образом и пригласила, для этой интересной задачи, Подреку!..2
Я к Подреке отношусь с большим уважением, но это мне не мешает горячо сожалеть о провале моих предложений и планов! Я совершенно уверен, что Мария создала бы совершенно изумительный “oeuvre”,3 и утрата этой возможности с ней поработать меня ужасно расстраивает. Но беда в том, что наша премудрая дирекция не слушает советов людей смыслящих в проблемах театральных постановок и обычно действует даже просто наперекор этим советам, будто бы за ними
скрываются какие-то темные и корыстные намерения! В силу этого
обычая, на нашей бедной сцене все чаще появляются ужасные спектакли и выписываются из-за границы совершенные бездарности, вроде
всяких и никому неизвестных Максимовых,4 не считая и местных “светил”, коими нас одаривают всякие псевдо режиссёры, губящие одну
постановку за другой... Ах, дорогая Ольга Ивановна, какие настали
скверные и тяжелые времена для оперного театра! И куда все это нас
заведет?
Ну, а Вы, дорогая и милая Ольга Ивановна, что поделываете и над
чем сейчас трудитесь? Я был бы бесконечно рад получить Ваши весточки и узнать о новых успехах нашей дорогой Марии! Я был в Париже, у моего отца, который по-прежнему полон жизни и который продолжает работать с неувядаемым восторгом! Я в настоящий момент зачитываюсь его мемуарами, вышедшими в Нью-Йорке на русском языке.5 Этот капитальный труд моего Отца представляет собой замечательнейший памятник целой эпохи, и мне было бы очень приятно, чтоб Вы
их прочли! Если разрешите, я Вам их вышлю, ибо я уверен, что они и
Вас очень заинтересуют.
Примите, дорогая Ольга Ивановна, мой самый сердечный и дружеский поклон.
Глубоко Вам преданный. Кока Бенуа
Сердечный привет дорогой Марии! Ах, какая досада, как обидно,
что из моей мечты ничего не вышло!6

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

1
На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
См. примеч. 8 к письму № 18.
3
Произведение (фр.).
4
О Максимове по нашим запросам в фондах Ла Скала сведений найти не удалось.
Недовольство Бенуа волюнтаристским поведением администрации разделялось в театре
многими, включая художественного директора De Sabata. Так, например, с художественной частью театра не было согласовано заключение договора между Дирекцией
Ла Скала и Венской государственной оперой об обмене постановщиками.
5
Бенуа А. Н. Жизнь художника. Воспоминания. Нью-Йорк 1955. T. I-II.
6
Вписано на верхнем поле первого листа.

20
Milano 26. VI. <19>561
Драгоценная Ольга Ивановна,
От всей души благодарю Вас за присланную статью о нашем дорогом, незабвенном Александре Акимовиче!2 Какая прекрасная статья!
Сколько Вы в нее вложили чувства, любви и знания, и как это пришлось кстати в связи с тем забвеньем, которому предало человечество
этого большого артиста и в котором он так грустно закончил свою долгую жизнь театрального труженика! Ваши проникновенные слова воскресили образ милого Санина и воздали ему должную славу! Весь русский театр должен быть Вам благодарен, дорогая Ольга Ивановна, за
эти строки, и я хотел бы с ними ознакомить всех моих здешних и парижских друзей, которые одновременно были друзьями и поклонниками Санина и которые вместе с нами страдали от сознания, что этот
большой артист был почти всеми забыт.
На ближайших днях я Вам вышлю мемуары моего дорогого Отца,
но беда в том, что вышли в свет (в Нью-Йорке, по-русски) лишь два
первых тома (из 4-х),3 ибо Чеховское издательство, их печатавшее,
вдруг прогорело!
Я думаю, что эти мемуары очень Вас заинтересуют, хотя самая главная их часть содержится, к сожалению, как раз в тех двух томах, коим
не суждено было выйти в свет... Все неудачи да неудачи преследуют
последние годы и моего дорогого папочку! А ведь у него еще имеется
изумительный “дневник”,4 относящийся не только к дореволюционной
эпохе, но заключающий в себе и совершенно потрясающие страницы
революционного периода, с личными впечатлениями о Керенском, Ленине, Луначарском, Горьком и пр. пр.! И вот – нет на них издателя!
Шлю Вам самый сердечный привет, дорогая Ольга Ивановна.
Любящий Вас Кока

Патриция Деотто

P. S. Где теперь дорогая Мария?5 Я получил от нее несколько открыток из России и это меня глубоко тронуло!
1

На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
Имеется в виду некролог о скончавшемся в Риме 8 мая русском актере и режиссере
Александре Акимовиче Санине (наст. фам. Шёнберг; 1869-1956), опубликованный О.
Синьорелли в еженедельнике “La Fiera letteraria”: “Per Sànine anche a Roma una tomba
piena di lilas” (17 giugno 1956. № 25. P. 6).
3
См. примеч. 5 к письму № 19.
4
Впервые опубликован в 2003 г.: Бенуа А. Н. Мой дневник. 1916-1917-1918. М.:
Русский путь, 2003.
5
Дочь Мария и ее муж Луиджи Вольпичелли совершили в 1956 г. поездку в Москву и жили там два месяца.

21
Milano 1. IX. <19>561
Драгоценная и милая Ольга Ивановна,
Мне безумно совестно Вам отвечать лишь теперь на Ваше столь
любезное и очаровательное письмо от 12-го июля, но в летнее время
дни и недели так быстро проносятся, что и не замечаешь, как “зима
катит в глаза”,2 и вот от летних месяцев ничего не осталось, кроме
приятных воспоминаний! Когда я покинул Милан, в середине июля,
мною овладела своего рода Нирвана, и в течение шести или семи недель мне так и не удалось, хотя бы на моментик, вновь “включить”
себя в нормальный жизненный поток. Дни проносились в каком-то беспрерывном экстазе перед Природой, изучению коей я посвятил немало
часов за мольбертом, а все остальное точно перенеслось куда-то на
другую планету.
Но вот – всему приходит конец, и – увы – очень быстро, и я снова
сижу в своей студии, в Скале, и точно никогда я ее и не покидал. Весь
летний период мерещится вдали, как давно минувший сон, и лишь этюды с натуры, которые я с собой привез, свидетельствуют о том, что
сон-то был все же правдой.
Из Вашего милого письма я вынес впечатление что Вы, дорогая
Ольга Ивановна, вероятно, думаете, что воспоминания моего Отца были изданы в Сов<етской> России? Но на самом деле это не так, ибо изданы были в Нью-Йорке, “Чеховским изданием”, на русском языке.3
Беда в том, что Чеховское издание успело уже прогореть, и таким образом последующие два тома “Воспоминаний” так и не будут напечатаны. Это явилось для моего дорогого Отца жестоким ударом, ибо как
раз наиболее интересная часть осталась вся впереди! Бедный мой папо-

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

чка в отчаянии от этой неудачи4… А ведь мемуары его являются, действительно, памятником целой эпохи, и уже первые два тома, которые
я Вам одновременно высылаю,5 представляют собою громадный интерес, ибо содержат уйму всяких бытовых подробностей, о коих многое
уже забыто. И вот эта часть воспоминаний, вышедшая в свет, обрывается на юношеских годах моего Отца – вся же его деятельность, как
художника, так и историка искусства, и связанные с нею встречи, события и т.п. заключались в тех двух томах, коим не суждено будет выйти
в свет. Это ведь форменная трагедия!.. Одновременно у папочки имеется совершенно замечательный дневник,6 охватывающий самые интересные годы его жизни, революции, встречи с великими мира сего,
дореволюционных и революционных времен, беседы с Горьким, Луначарским, Лениным, Керенским, Николаем II и пр. пр. Но вот, как это не
дико и не удивительно – на этот дневник до сих пор не нашлось издателя. За дело взялась довольно энергично бар<онесса> Мария Игнатьевна Будберг,7 но вот потом ей что-то в дневнике не понравилось (мой
Отец, в известный момент, высказывает несколько суровое мнение о
Горьком), и вся затея вдруг совершенно заглохла. А уже был даже найден лондонский издатель и выработаны условия!
Одним словом, дорогая Ольга Ивановна, бедному моему папочке
не повезло! А может быть всем этим мог бы заинтересоваться Laterza?8
Что об этом думает наша дорогая Мария?..
Спасибо Вам, дорогая Ольга Ивановна, за ласку и за работу! И так
хотелось бы с Вами встретиться, обо всем поговорить по душам! Ведь
так мало таких людей, как Вы, и так досадно, что дружбе нашей нет
возможности должным образом развиться из-за расстояния, что нас
разделяет! Я не говорю о духовной стороне дружбы, которая остается
глубокой и прочной, а о чисто внешних ее проявлениях, о встречах, о
беседах... Крепко Вас целую, дорогая Ольга Ивановна, а также дорогую
мою Марию.
Нежно Вас любящий Кока
1
На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
Цитата из известной басни Крылова “Стрекоза и Муравей” (1808 г.).
3
См. примеч. 5 к письму № 19.
4
См об этом: Александр Бенуа размышляет... C. 558.
5
В письме к сыну от 31 августа 1956 г. Александр Бенуа писал: “я вручил Энрикецу
оба томика моих Воспоминаний, которые, я надеюсь, он и доставил благополучно. Посмотрим, что выйдет из комбинации Синьорелли. Во всяком случае, сообщи мне адрес
этой милой дамы, а также ее имя-отчество. Пока из английской комбинации ничего не
получается, хотя ею и заняты трое: баронесса Будберг, Джонни Эдвардс <дальний род-

Патриция Деотто

ственник Бенуа> и Надюшка <Надежда Леонтьевна Устинова, урожденная Бенуа, племянница А. Бенуа>” (цит. по кн.: Александр Бенуа размышляет… C. 597-598).
6
См. примеч. 4 к письму № 20.
7
Мария Игнатьевна Будберг (1893-1974), урожд. Закревская, в первом браке графиня Бенкендорф, во втором – Будберг; известная авантюристка, героиня романа Н. Н.
Берберовой “Железная женщина” (1981), в 1923-1932 гг. – секретарь М. Горького, с
1933 г. в эмиграции в Лондоне; переводчица произведений русских писателей, в том
числе и Горького, на английский язык. В 1960-е гг. в ее переводе вышли в Англии воспоминания Александра Бенуа: Benois A. Memoirs, translated by Moura Budberg. London:
Chatto & Windus, 1960 and 1964, 2 vols.
8
Casa Editrice Laterza, известное издательство, основанное Джованни Латерца (Giovanni Laterza, 1873-1943) в 1901 в Бари и существующее до сих пор. Здесь речь идет о
сыне Вито Латерца (Vito Laterza, 1926-2001). Ближайшее участие в его организации
принимал Бенедетто Кроче, который посоветовал издателю сосредоточиться не на художественной продукции и публиковать политические, исторические и философские работы. Мемуары не вполне соответствовали научной направленности издательства.

Фото 3

А. Н. Бенуа. Рисунок Ю. Анненкова. 1960-е гг.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

22
Milano 11. Х. <19>561

Дорогая Ольга Ивановна,
По возвращении из Южной Африки,2 куда я ездил со Скалой,3 я
нашел Ваше любезнейшее и милое письмо, а также и письмо г-на
Сhiarini, 4 директора издательства “Laterza”. Я бесконечно Вам благодарен за Ваши столь дружеские хлопоты относительно публикации мемуаров и дневника моего драгоценного отца на итальянском языке, и я
бесконечно тронут тем, что Вы так приняли к сердцу этот столь важный для моего Отца вопрос. Я немедленно сообщил об этом папочке и
переслал ему письмо г-на Сhiarini, дабы он мог по существу ответить
на требуемые справки, и лишь только я их получу, я немедленно отвечу
Chiarini.
Вы себе представить не можете, дорогая Ольга Ивановна, как я
счастлив, что Вы взяли под Ваше покровительство мемуары и дневник
моего Отца! Ужасно досадно, что прогоревшее Чеховское общество в
Нью-Йорке (которое существовало на субсидии Вандербильда <так!>,5
вдруг прекратившего их выдавать) не успело выпустить в свет как раз
те два тома, что представляют особый интерес для современных читателей, ибо они охватывают годы деятельности моего отца уже в зрелые
годы, и в которых рассказывается о создании “Мира Искусства”, “Русских балетов”, о дружбе с Дягилевым, Стравинским, Шаляпиным, Горьким, о художественной жизни и о театре в России, о “Парижском периоде” и, наконец, о революционных событиях, предшествовавших годам эмиграции. Сам папочка считает, что в итальянском издании первые два тома, касающиеся детства и юности должны были бы подвергнуться некоторым сокращениям, дабы они приобрели более динамический и менее “семейный” характер. В этом отношении, конечно, “дневник” уже по своей форме представляет собой более “упрощенное” изложение хода событий, или вернее – более “конденсированный” их обзор. Но зато “мемуары” более богаты духовным содержанием и глубже
отражают мысли и отношение к жизни автора, а также являются истинной документацией различных эпох, нравов, обычаев и культурной
эволюции русского общества, с середины прошлого столетия до наших
дней...
Я не вполне понял, дорогая Ольга Ивановна, чем именно особенно
заинтересовался Chiarini – мемуарами или дневником моего Отца, или
же обоими трудами одновременно?... Мне трудно вообразить, что издательство Laterza сразу могло бы себя посвятить публикации и мемуаров, и дневника, и если подобный “идеал”, по совершенно понятным
соображениям, пока было бы трудно осуществить, то конечно выбор
должен был бы зависеть исключительно от Вашего мнения и следовать

Патриция Деотто

тому совету, который Вы сочли бы нужным дать издателю. Я, в этом
смысле, целиком предоставляю Вам это важное решение.
Ну, а когда же, наконец, я смогу иметь радость снова с Вами повидаться, а также с нашей милой и дорогой Марией? Я ведь до сих пор не
могу успокоиться, что в прошлом сезоне Подрекка перебил мне возможность поработать с Марией над “Retabl’ом” De Falla,6 и я остался
при глубоком своем убеждении, что ее участие, безусловно, увенчало
бы спектакль куда более блестящим успехом!.. Но “старик”,7 нажал, как
говорится, все “кнопки” – и... победил!.. Теперь я зорко слежу за тем,
что лишь представится новая оказия, дабы привлечь дорогую Марию к
сотрудничеству – таковая оказия вновь не пропала бы даром!
Хотелось бы мне многое Вам рассказать и о Скале, и о моих африканских впечатлениях, но уже пора кончать сие послание, и я надеюсь,
что обо всем этом мне скоро удастся с Вами поговорить при личной
встрече!
Мне остается лишь еще раз горячо поблагодарить Вас, дорогая
Ольга Ивановна, так же и от имени моего Отца и примите мой самый
сердечный и дружеский привет, к которому я прибавляю самый горячий поклон дорогой Марии.
Любящий Вас и преданный Кока Бенуа
1
На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
В архиве хранится открытка Николая Бенуа к О. Синьорелли из Йоханнесбурга
(ЮАР) от 20. IX. 1956 г.
3
Бенуа поставил на фестивале в Йоханнесбурге в His Majesty’s Theatre: 24 сентября
1956 г. – “Так поступают все” Моцарта, дирижер и режиссер Г. Кантелли, декорации и
костюмы Е. Г. Бермана, директор постановочной части Н. Бенуа; 26 сентября 1956 г. –
“Тайный брак” Д. Чимарозы, дирижер Сандзоньо, режиссер Стрелер, декорации Л. Дамиани, костюмы Э. Фриджерио, директор постановочной части Н. Бенуа.
4
Луиджи Киарини (Luigi Chiarini, 1900-1975), теорик кино, режиссер и профессор в
Пизанском университете, заведовал тогда в издательстве Латерца театральной и кинематографической сериями.
5
Финансирование издательства им. Чехова шло через “Восточно-европейский
фонд” (East European Fund), при Фонде Форда (Ford Foundation). Неизвестно, действительно ли “Восточно-Европейский фонд” использовал на эти цели помимо денег Форда
также и деньги известного мецената Вандербильта; возможно, это ошибка Бенуа, перепутавшего Форда с Вандербильтом, но, быть может, он повторяет слух, циркулировавший в эмиграции, и пока не получивший документального подтверждения. Приношу
глубокую благодарность О. А. Коростелеву за уточнение этого примечания.
6
См. об этом в письме № 18 и в письме № 19.
7
Имеется в виду Подрекка.

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

23
Milano 27. I. <19>571
Драгоценная, милая Ольга Ивановна,
Я бесконечно Вам благодарен за Ваше столь любезное и сердечное
письмо и за то, что Вы меня “простили” за мою оплошность, не придав
ей значения. Ваше предыдущее письмо так и не нашлось, и, по-видимому, оно окончательно куда-то исчезло!.. От Chiarini я на днях получил очень милое письмо, которое я прилагаю к настоящему, дабы Вы
могли ознакомиться с его содержанием. Как Вы увидите, он не упоминает о дневнике моего отца, но ссылается на ожидаемые им “elementi”,
не определял в точности, в чем таковы заключаются.
С другой стороны, мой дорогой папочка, лишь только он узнал о
том, что Вы любезно согласились взять под свое покровительство публикацию в Италии его мемуаров (naturalmente, senza alcun impegno),2
по моему совету сам решил сильно их сократить, с целью их заключить
в один том, и дабы уделить больше места последней части, которую он
дополнил бы большой заключительной главой, касающейся первых лет
его художественной деятельности, возникновения общества “Мира Искусства” и создания “Русских балетов”. Таким образом, отпал бы недостаток чрезмерной длинности этих мемуаров, и одновременно оные
приобрели более живой интерес и для итальянской публики. Эту работу по сокращению “Воспоминаний” папочка уже почти закончил, и
если Вы, дорогая Ольга Ивановна, сочтете это нужным, папочка выслал бы нам эту новую исправленную редакцию своих мемуаров. В
свое время я уже написал Chiarini, что мой отец был бы готов сократить свои мемуары, если это понадобилось бы для итальянского издания, но ответа не последовало. Быть может, однако “elementi”, о которых Chiarini упоминает в своем письме, и касаются именно более точного определения об окончательной редакции этих сокращенных “Воспоминаний”?.. Кстати сказать, существуют еще и другие “Воспоминания” моего Отца, изданные в Лондоне на английском языке Putman’ом
и посвященные исключительно русскому балету. Эти “Reminiscence of
Russian Ballet”3 имели громадный успех, и их вышло, кажется, целых 3
или 4 издания. Если, дорогая Ольга Ивановна, Вы это сочтете нужным,
я мог бы Вам немедленно выслать мой личный экземпляр “in visione”,4
дабы Вы смогли с ним ознакомить и милого господина Chiarini.
Мне ужасно совестно, что я Вас обременяю этими сложными вопросами, но я осмеливаюсь Вас беспокоить только потому, что знаю,
как Вы действительно по-дружески и сердечно относитесь к нашей
семье и особенно – к моему дорогому престарелому Отцу, а, с другой
стороны, мне самому уж больно хочется доставить моему восьмидесяти семилетнему папаше радость увидеть свои мемуары публициро-

Патриция Деотто

100

ванными на любимом итальянском языке, для читателей обожаемой им
Италии.
Если у Вас будет две минуточки времени – черкните мне два словечка о Вашем впечатлении о письме Chiarini и о том, следует ли мне
выслать Вам и томик “Reminisсence”.
Примите, драгоценная Ольга Ивановна, мой самый горячий и сердечный привет и передайте, пожалуйста, мой дружеский поклон милой
Марии.
Выражаю Вам так же мое самое глубокое сочувствие по поводу
преждевременной смерти мужа Вашей дочери Елены!5... Какое ужасное несчастие!..
Вам глубоко преданный и признательный Кока Бенуа
1

На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
Конечно, если позволят обстоятельства (ит.).
3
См. примеч. 4 к письму № 17.
4
На отзыв (ит.).
5
Елена Синьорелли-Реккья-Конти (Elena Signorelli Rеcchia Conti, 1910-2005) –
третья дочь Ольги Синьорелли, врач. Ее муж Франко Реккья-Конти (Franco Rеcchia
Conti, 1905-1956), тоже врач, скончался 10 ноября 1956 г.

24
Milano 4. VI. <19>571
Драгоценная Ольга Ивановна,
Спешу Вас уведомить, что к великому моему сожалению, 10-го
июня меня в Милане не будет, ибо сразу после наших спектаклей в
Виченце (где Скала даст 8-го и 9-го июня два представления “Орфея”
Монтеверди в Teatro Olimpico) я должен буду проехаться в Вену для
встречи с Караяном,2 а оттуда – прямо в Köln, дабы наладить там наши
спектакли в Staatsoper. Меня безумно огорчает, что и на сей раз наша
встреча, таким образом, не сможет состояться! А как хотелось бы мне с
Вами повидаться, поговорить с Вами по сердцам, излить Вам душу,
ибо ведь мы так редко встречаемся, что каждый раз накопляется целая
уйма всяких пережитых событий, бесконечная вереница радостей и
горестей, о которых ни с кем поделиться, и только в беседах с Вами я
всегда чувствовал то полное понимание и духовное общение, коих –
увы! – так тут мне не хватает...
Драгоценная Ольга Ивановна, я все же надеюсь скоро с Вами повидаться, и я был бы Вам очень признателен, если б Вы смогли меня уве-

Письма Н. А. Бенуа (1935-1959)

101

домить, когда Вы снова будете в Риме, дабы я мог воспользоваться
одной из моих ближайших поездок, чтоб Вас навестить.
Куклы Марии в Ирисе3 просто изумительные. Я все мечтаю привлечь ее для какой-нибудь интересной работы либо в Скале, либо в
“маленькой Скале”. И я уверен, что мне это скоро удастся!
Целую Вашу ручку, дорогая Ольга Ивановна, и шлю самые сердечные поклоны Вам и милой Марии.
Ваш преданный Николай Бенуа
1
На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
Герберт фон Караян (Herbert von Karajan, 1908-1989) – австрийский дирижер; с
1955 г. пожизненный музыкальный руководитель Берлинского симфонического оркестра; художественный руководитель Венской государственной оперы (1957-1964).
3
Оперу П. Масканьи “Ирис” с куклами Марии Синьорелли поставили сначала в Риме, в Театре Оперы (26 декабря 1956 г.), а потом в Милане, в Ла Скала, где премьера
состоялась 23 мая 1957 г. Режиссер Margherita Wallmann, дирижер G. Gavazzeni, декорации и костюмы Veniero Colasanti и John Moore, директор постановочной части Н.
Бенуа.

25
Milano 3. XII.<19>591
Дорогая Ольга Ивановна,
Я был бесконечно счастлив получить Ваше столь милое и сердечное письмо, и я спешу горячо Вас поблагодарить за добрую, дружескую
память!
Я, действительно, безумно занят в настоящий момент подготовкой
ближайшего сезона, но 5-го декабря непременно улучу время, чтоб посмотреть в телевизоре программу, посвященную изумительному искусству нашей дорогой и талантливейшей Марии!2 С превеликим удовольствием узнал я о том, что ее фильмы получили в Венеции две первых премии,3 и я могу себе представить, что оные вполне заслужили
подобные награды и всеобщее признание.
Должен Вам признаться, дорогая Ольга Ивановна, что к великому
моему конфузу я еще не успел ознакомиться с Вашей книгой о Дузе,4
но лишь только успокоится первая волна наступающего сезона, я немедленно ее себе добуду и займусь ее чтением, предвкушая уже тот
огромный интерес, который она во мне вызовет!
Когда Вы вновь соберетесь в Милан? На сей раз нам непременно
надо будет встретиться! Ведь, действительно, прошло уже столько

102

Патриция Деотто

лет!.. Примите, дорогая Ольга Ивановна, мой самый сердечный привет
и передайте мой поклон милой Марии.
Любящий Вас Николай Бенуа
1
На бланке “Независимое учреждение Театра Ла Скала. Директор художественнопостановочной части”.
2
Вероятно, речь идет о передаче “Il libro di Dicembre” (“Декабрьская книга”), куда
вошли: сказочные фантазии, небольшие стихотворения и балеты Марии Синьорелли.
Режиссер W. Mastrangelo.
3
Речь идет о фильме “Pierino Salvadanaio ” (“Пиерино копилка”), режиссер Filippo
Paolone); куклы Марии Синьорелли. Фильм был представлен 10 июля 1959 г. на XI
международном кинофестивале детского кино (в рамках Венецианского фестиваля) и
получил Todaro d’argento – первую премию в секции фильмов для детей от 8 до 12 лет,
а также Серебряную гондолу – первую премию Centro Internazionale per la Diffusione
delle Arti e delle Lettere mediante il Cinema (Международный центр по распространению
искусства и литературы с помощью кино), как лучший фильм для детей (см.: Bassotto
C. Il film per ragazzi e il documentario a Venezia 1946-1968. Venezia 1968).
4
Имеется в виду кн.: Resnevic Signorelli O. Eleonorа Duse. Roma: G. Casini, 1955.

ПЕРЕПИСКА Н. Н. БЕРБЕРОВОЙ И В. Ф. ХОДАСЕВИЧ
С ОЛЬГОЙ РЕСНЕВИЧ-СИНЬОРЕЛЛИ (1923-1933)

Публикация Эльды Гарeтто

Публикуемая переписка относится к первым годам эмиграции Нины
Берберовой и Владислава Ходасевича и охватывает период их скитаний по Европе, до обоснования в Париже, и первыe годы их пaрижской
жизни:
После Берлина я много ездил, и это, кажется, было главным признаком моего
существования. Вы только подумайте: не считая разных мелких городов, побывал я после Берлина в Праге, Мариенбаде, опять в Праге, в Вене, в Венеции, в
Риме, в Турине, в Париже, в Лондоне, Бельфасте, опять в Лондоне, Париже, Турине, Риме, в Неаполе, в Сорренто, в Риме, в Париже...1

Знакомство состоялось в Берлине в конце августа 1923 года, где
Ольга Ресневич-Синьорелли была проездом, и где Павел Муратов, недавно познакомившийся с ней в Италии, представил ее своим близким
друзьям: Андрею Белому, Владиславу Ходасевичy и Борису Зайцевy.2
Возможно, идея поездки в Италию и получения итальянской визы возникла во время этих встреч.
К моменту начала переписки Ходасевич и Берберова жили в Германии уже больше года. Ходасевич в тот период, как и многие другие
русские в Берлине, еще не считал себя эмигрантом, чувствовал открытую неприязнь к белой эмиграции, и даже не исключал возможности
возвращения в Россию.3
1 Письмо Ходасевича к Б. А. Диатроптову от 15 сентября 1925 г. (Ходасевич В.
Собр. соч.: В 4-х т. М. 1997. Т. 4. С. 491-492).
2 В “Kамер-фурьерском журнале” Ходасевича, имя Синьорелли фигурирует в
записях от 30-го августа и 22-го и 24-го сентября 1923 г. См. Ходасевич В. Камерфурьерский журнал. М. 2000. C. 49-50. См. также письма Муратова во втором томе
наст. издания.
3 Для характеристики настроений Ходасевича oчень показательна переписка того
периода (Ходасевич В. Собр. соч. Т. 4. С. 447-471). См. также в его очеркe “Горький”
(Там же. С. 155).

Эльда Гаретто

104

Тесные связи с Горьким и совместная работа над журналом “Беседа” были для Ходасевича главной опорой, a когда экономический кризис в Германии стал усиливаться с каждым днем, и издательства закрывались одно за другим, Xoдасевич и Горький начали обдумывать возможнoсть уехать из Берлина и перевести издание “Беседы” в другую
страну. Сначала обсуждался австрийский вариант, но потом они начали
думать о других странах.
Париж, как центр эмиграции, тоже отталкивал Ходасевича: “...мы
оба боялись Парижа, боялись эмиграции, боялись безвозвратности,
окончательности нашей судьбы и бесповоротного решения остаться в
изгнании”.4 Причины, по которым Италия казалась Ходасевичу лучше
других стран, изложены в переписке; так он писал Анне Чулковой:
Париж очень дорог. Прага – бездарное место с совершенно озверелой эмиграцией. Италия всех дешевле и всех дальше от эмигрантщины <...> если поеду в
Италию, то это не роскошь, а нужда. Это только красиво звучит: “он катается по
Италиям”. Никому не советую мне завидовать, и в Италию, о которой я так мечтал, мне ехать совсем не хочется.5

Муратов, несмотря на собственные мучительные колебания, связанные с решением оставаться на Западе или вернуться в Россию, живо
следит за сложным процессом, связанным с оформлением визы для
друзей, постоянно справляется у Синьорелли и информирует ее об их
настроениях.
Приглашение для получения визы оформляется, как мы узнаем из
публикуемой переписки, римским Институтом Восточной Европы, который именно в тот период устраивает в Римe цикл чтений с участием
русских ученых и писателей, высланных из России. Имена Берберовой
и Ходасевича не включены в список докладчиков, но по-видимому
Муратов, курируя из Берлина организацию мероприятия, заботится о
судьбе друзей. В переписке с Синьорелли Берберова сообщает Синьорелли о скором отъезде отдельных участников конференций (Бердяева
и Осоргина) и, в ожидании визы, изучает итальянский язык. Вскоре
однако становится ясным, что из-за бюрократических сложностей ожидание может оказаться очень долгим, тогда Ходасевич уезжает в “бездарную” Прагу, где у него нет близких друзей и он может рассчитывать
только на случайное сотрудничество в журнале “Воля России”.6
4
5

Берберова N. Курсив мой. Aвтобиография. М. 1999. С. 246.
Письмо к А. И. Чулковой от 21 октября 1923 г. (Ходасевич В. Собр. соч. Т. 4. С.

464).
Ходасевич публикует в “Воле России” две главы из книги “Поэтическое хозяйство Пушкина” – “Гробница поэта” (1924. № 8-9) и “Молитва Иосифу” (1924. № 1-2), а
также стихотворение “Доволен я своей судьбой...” (1924. № 1-2. С. 306).
6

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

105

... в одно прекрасное утро, не получая итальянской визы, я решил дожидаться ее
в Праге. Предчувствия меня не обманули: мы выскочили из очумелого Берлина
5 числа, а 6-ого там уже пошла всякая чепуха.7

Надо полагать, что решение переехать в Прагу в какой-то мере
продиктовано также мыслью о том, что Горький (тоже в ожидании итальянской визы), скоро приедет в Чехословакию, и свидетельствует о
прочности связи двух писателей в те годы, когда Ходасевич вкладывал
много энергии в журнал “Беседа”, и еще не разочаровался окончательно
в Горьком.
Как видно из переписки с друзьями, отрицательное мнение поэта о
русской Праге усилилось после приезда, и он, прожив там месяц, с облегчением принял предложение Горького переехать к нему в Мариенбад. Ходасевич и Берберова остались там до отъезда в Италию, 13
марта 1924 года.8 Маршрут по Италии можно проследить по “Камерфурьевскому журналу” и по письмам: “Мы пробыли 8 дней в Венеции
(...) Поехали во Флоренцию, но в поезде передумали и докатились до
Рима. Там прожили три недели”.9
Приехав в Рим утром 23 марта, они почти каждый день встречались с Ольгой Синьорелли, у нее дома, на прогулках по Риму, или в
Caffè Greco, и почти всегда вместе с П. П. Муратовым и Н. A. Оцупом.10
Переписка с Ольгой Синьорелли возобновляется через месяц после
отъезда из Италии и переезда в Париж: Берберова пишет ей об их новой жизни, рассказывает о первых впечатлениях о городе, далеко не восторженных: для Ходасевича это –“бензин, кухня, пудра”, его угнетает
отсутствие неба (письмо № 8).
Выехав на лето в Ирландию, где Ходасевич и Берберова жили у
двоюродной сестры Нины Николаевны, которая была замужем за англичанином, они снова обращаются к Ольге Синьорелли и сообщают
ей о намерении поехать к Горькому, который приехал в Италию в день
отъезда Ходасевича и не смог с ним встретиться. Тема второй визы в
Италию проходит и в переписке Ходасевича с Горьким и в переписке
самой Синьорелли с Горьким.11
Письмо А. В. Бахраху от 7 ноября 1923 г. (Ходасевич В. Собр. соч. Т. 4. С. 466).
“Потом пришла моя виза, но развалились зубы. Пришлось вырывать все старые
и делать новые. На это ушло 1 1/2 месяца” (Письмo к М. O. Гершензону от 6 августа
1924 г. Там же. С. 474).
9 Там же. С. 475.
10 Ходасевич В. Камер-фурьерский журнал. С. 56.
11 8 сентября 1924 г. Синьорелли пишет Горькому: “Уважаемый Алексей Максимович, визу для Ходасевича и Берберовой достала и сегодня же она отправляется в па7
8

106

Эльда Гаретто

Уехав из Ирлaндии 26 сентября 1924 года Ходасевичи возвращаются в Париж, чтобы забрать визу и отправиться в Италию. После
краткой остановки в Римe, где они опять встретились с Синьорелли и с
Муратовым, Берберовa и Ходасевич приехали в Сорренто 9 октября.12
В первом письме оттуда, датированном 22 октября, Нина Берберова передает своей корреспондентке первые впечатления о соррентийской
жизни.
В письмах Берберовой и Ходасевича из Сорренто проходят главные темы, касающиеся их общей жизни и работы с Горьким в течении
полугодового пребывания в его доме: работа для “Беседы”, их творческая деятельность, сведения об обитателях виллы “Il Sorito”, которая
была снята еще весной по настоянию Ходасевича, о чем он вспоминает
в своем мастерском очерке о Горьком. Дни в Сорито проходят довольно мирно, трудолюбиво и весело, а горьковская библиотека предоставляет широкий выбор как новой, так и классической литературы. Во
время пребывания Берберовой и Ходасевичa у Горького, в Сорренто
приезжают племянница Ходасевича, Валентина с мужем (тоже благодаря хлопотам Синьорелли о визе).13
Из переписки мы узнаем также, что Берберова и Ходасевич исполняли роль посредников между Горьким и Синьорелли в ее деятельности переводчика. Речь идет главным образом о переводе работ Горького, но и о других замыслах, которые, правда, так и не осуществились. В
письме от 9 февраля 1925 (№ 19), именно в связи с неудачными попытками помочь Синьорелли в получении интересующих ее текстов для
перевода, Ходасевич выражает свое возмущение атмосферой интриг и
домашнего шпионажа, которой окружен Горький. У него начинает вызывать раздражение не только антураж Горького, главным образом
М.И. Будберг, но и сам “Дука”, с его “изворотами”, непоследовательностью и уклончивостью в оценке советской власти. Конец “Беседы”
ускоряет решение об окончательном разрыве отношений с Горьким.
Последняя часть переписки относится к жизни Берберовой и Ходасевича в Париже, в 1925-1926 годах Берберова рассказывает Синьорелли о новостях в их жизни, о первом настоящем доме в Париже, о
знакомых, об их творческой деятельности, о здоровье Ходасевича и о
собственном состоянии души.

рижское консульство” (Архив А. М. Горького. КГ Рз 8 – 13/1). А 23 сентября она ему
же пишет: “Ходасевич писал мне, что приедут в Рим 6 октября” (Архив Горького, КГ Рз
8 – 13/4).
12 Ходасевич В. Камер-фурьерский журнал. С. 65.
13 См. письма В. М. Ходасевич во втором томе наст. издания.

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

107

После четырехлетнего перерыва, переписка возобновляется в 1930
году, в связи с выставкой Марии Синьорелли в Париже, успеху которой дружески содействовала и Берберова, пригласив знакомых и написав рецензию.
Затем, в 1932 году Ходасевич обращается к Синьорелли с просьбой
быть гарантом для Владимира Вейдле, который собирается в Италию, a
Берберова сообщает ей, что они разошлись.
Переписка привносит дополнительные детали к биографической
канве двух писателей. Она носит дружеский и бытовой характер, почти
не касается творческой работы Ходасевича и лишь частично отражает
писательскую деятельность Берберовой. Настроение ее в этих письмах
в какой-то мере созвучно настроению на страницах “Курсива”, написанного много позже. К сожалению, это не относится к письмам Ходасевича, которые носят более деловой характер, и в которых почти отсутствуют его остроумие и талант мастера эпистолярного жанра, тогда
как резкие и живые характеристики Берберовой отражают ее темперамент (см. высказывания о Вяч. Иванове, Зайцеве и Осоргине).
Синьорелли не входила в круг самых близких друзей Берберовой и
Ходасевича, но все же отношения с ней нельзя назвать чисто деловыми. Они испытывали к ней чувство глубокой благодарности и симпатии, их связывала общая дружба со многими эмигрантами. Судя по
письмам, Берберова ценила ее интерес к литературе и к искусству. Переписка содержит также новые подробности о долгих и мучительных
колебаниях Муратова, связанных с решением вопроса о возвращении в
Россию и детали обстановки в доме Горького в Сорренто.
Письма Берберовой и Ходасевича были нами опубликованы в 2000 году (Гаретто Э. Письма В. Ходасевича и Н. Берберовой. Из архива
Ольги Ресневич Синьорелли (1923-1932) // In Memoriam: Исторический
сборник памяти А. И. Добкина. М. 2000. C. 277-300). Письма к ним О.
Синьорелли публикуются впервые. В публикацию входят все письма
Берберовой и Ходасевича, хранящиеся в FSFC и 13 ответных писем
Синьорелли, хранящиеся в Гуверовском архиве (Boris I. Nicolaevsky
Collection, box 402, folder 9, microfilm reel 286, Hoover Institution Archives). Письма печатаются по автографам, кроме письма № 30, которое
воспроизводится по копии в фонде Синьорелли. Ходасевич всегда писал, следуя правилам старой орфографии, Берберова – новой. В настоящей публикации мы переводим все письма на современное правописание. Содержание некоторых писем перекликается с письмами П. П.
Муратова и В. М. Ходасевич, опубликованными во втором томе настоящего издания. В дальнейшем во избежании повторов мы указываем только даты писем этих корреспондентов без указания тома.

108

Эльда Гаретто

Фото 4
108

В. Ф. Ходасевич. Рисунок Н. Н. Вышеславцева. 1922 г.

Фото 4

В. Ф. Ходасевич. Рисунок Н. Н. Вышеславцева. 1922 г.

Эльда Гаретто

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

109

1
В. Ф. Ходасевич – О. Синьорелли
<начало/ середина октября 1923 г.> 1
Berlin W. 30,Victoria-Luise Pl., 9
Pension Crampe
Многоуважаемая Ольга Ивановна,
Павел Павлович2 мне говорил, что Вы уже предприняли шаги по
поводу нашей визы. Большое Вам спасибо за это. Мы уже подготовили
все к отъезду. Теперь, так сказать, сидим на запакованных чемоданах и
на другой день после получения визы тронемся в путь.
Целую Вашу руку. Жена тоже благодарит и шлет привет.
Владислав Ходасевич
1
2

Датируется по содержанию.
П. П. Муратов.

2
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
Berlin W. Victoria-Luise Pl. pens. Crampe
20. X.<1923>1
Многоуважаемая Ольга Ивановна,
простите меня за беспокойство: я решаюсь обратиться к Вам. Сегодня во второй раз была в Итальянском консульстве, – там мне сказали, что ни мне, ни Ходасевичу визы еще нет. По их словам выходит,
что раньше, чем в субботу, 27-го числа, визы быть не может, ибо курьеры из Рима приезжают только по пятницам. Поэтому я решила сегодня
послать Вам телеграмму – не будете ли Вы так добры попросить, чтобы
визу переслали в берлинское консульство по телеграфу? Простите за
все это беспокойство: знаю отлично, что Вас не в меру затрудняю.
Пав<ла> Пав<ловича> видаю ежедневно. Мне трудно о нем писать.
Когда увижу Вас, то расскажу Вам о нем многое. Ваши письма его бодрят и радуют. Спасибо Вам. Ехать в Россию он решил; обещает весной
вернуться, – но вынесет ли весь этот крест, – не знаю. Настроение его
буквально отчаянное. Если бы Вы были здесь – может быть нам вдвоем
удалось бы его “не пустить”. Вы не поверите, как и я и Ходасевич его
уговариваем, – но все понапрасну. Душевное его состояние ужасно.2

Эльда Гаретто

110

Еще раз благодарю Вас за все Ваши заботы о нас. Бердяевы и Осоргин едут завтра.3 Жму Вам руку, Ходасевич сердечно кланяется.
Ваша Н. Ходасевич-Берберова
Датируется по содержанию.
О долгих и тяжелых колебаниях П. П. Муратова по поводу возможного возвращения в Россию, см. его письма к Синьорелли за август, сентябрь и октябрь 1923 г.
3
Николай Бердяев и Михаил Осоргин участвовали в цикле чтений, организованном
в 1923 г. в Риме Э. Ло Гатто в итальянском Институте Восточной Европы. См. письма
Бердяева в наст. томе и письма Осоргина во втором томе наст. издания.
1
2

3
O. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
24-го октября <19>23, Рим
Получаю как раз Ваше письмо, по которому вижу, что посылая
вчера телеграмму на № 3 Вам, я ошиблась, но, надеюсь, вы ее все равно получили. Нам обещали дать вам визу по телеграфу, так как мы тут
им сказали, что и Вы и Ходасевич приглашены Восточ<ным> Институтом, а виза будет выслана вам вместе с визой Карсавину.1 До скорого
свидания, надеюсь, и всего-всего наилучшего.
О. Ресневич
Пишите мне про П<авла> П<авловича>.
1
Историк и религиозный философ Лев Платонович Карсавин (1882-1952) был среди
приглашенных профессоров на цикл лекций в Риме в ноябре-декабре 1923 г.

4
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
30. X. 1923
Berlin. Victoria-Luise Pl. 9, Pens. Crampe
Многоуважаемая Ольга Ивановна,
обе Ваши открытки я получила,1 а не отвечала потому, что все поджидала визу. Вчера была в консульстве. Визы все еще нет. Надо терпеливо ждать: ничего не поделаешь. Они говорят, что и “телеграфно”
визы идут через курьера. Следующий курьер ожидается завтра, так что
послезавтра, в четверг, я опять пойду справляться. Думаю, что на сей
раз я получу. А если нет – буду ждать еще и еще.
Берлин пуст. Остались буквально П<авел> П<авлович> и мы. Теперь расскажу Вам о П<авле> П<авловиче>. Он до последних дней ко-

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

111

Фото 5

Н. Н. Берберова. 1920-е гг.
лебался, ехать ему в Россию или нет, несмотря на категорические
письма к Вам и вообще в Италию. Он ждал присылки ему денег из
России, без кот<орых> не представлял поездки в Москву. Третьего дня
пришла телеграмма, что деньги эти он не получит. Он пришел ко мне.
Лицо его сияло! Он едет в Италию! Жизнь в Москве без копейки, конечно, казалась ему невозможной. Он решил с женой и сыном ехать в
Рим. Жена его принципиально была на это согласна. Он ушел от нас с
тем, чтобы вечером послать уже в Рим телеграмму.2 Но вечером пришел еще раз; и объявил, что окончательно едет в Россию. Мотивы: все
та же семейная обстановка, ставшая ему невтерпеж. Ему были поставлены ряд условий (обязательное возвращение в марте в Москву, совместная жизнь в Риме и пр.) кот<орых> он не смог принять. Мне оставалось только изо всех сил бодрить его. Действительно: с вокзала же он
отправится в Москве один жить к своему приятелю, и это уже очень
хорошо. Даст Бог, обойдется зима, (денежно) и через четыре месяца он
вернется в Италию спокойно и свободно. Я, может быть, ошибаюсь, но
думаю, что вернется он без сомнения, если только политически это будет возможно. Настроение его мрачно. Ужасно, что помочь ничем
нельзя, только добрым словом, а это, что ни говорите, все-таки очень
мало. Он обязательно хочет сперва проводить нас, а потом уже ехать.
Он ходит со мной в консульство и занимается итальянским. Я думаю,

Эльда Гаретто

112

что, приехав в Италию, скоро заговорю. Пока одолела грамматику, (что
очень ведь просто). Мы мечтаем с Ходасевичем возобновить в памяти
латынь. Вообще мысли и даже сны – все об одном, – об Италии.
Еще раз очень и очень благодарю Вас за все, что Вы сделали для
нас, дорогая Ольга Ивановна! Простите за беспокойство, кот<орое> мы
причиняем Вам. Я надеюсь, что послезавтра я наконец получу визу –
тогда мы выедем буквально в 3 дня. Неделю мы пробудем в Венеции, а
оттуда во Флоренцию, где и остановимся – пока. Я напишу Вам тотчас
же по получению визы. Спасибо еще раз.
Ваша Нина Берберова
Ходасевич низко Вам кланяется.
<приписка Ходасевича>:
Многоуважаемая Ольга Ивановна,
я все же не уверен, что и в четверг виза будет. Между тем, мы напрасно проживаем здесь дни, кот<орые> могли бы прожить в Италии.
Поэтому, если не трудно, – не напомните ли, кому надо, что если визу
еще не послали, то чтобы послали со следующим курьером.
Простите, что так затрудняю Вас. Но я сижу, жду – и не могу работать.
Целую Вашу руку. Владислав Ходасевич
Сохранилась только публикуемая открытка от 24 октября 1923 г.
В тот же день Муратов отправил Синьорелли следующее письмо: “Дорогая Ольга
Ивановна! Мы скоро увидимся... Мне стыдно написать Вам эту удивительную вещь. Но
таковы русские!” (см. письмо от 30 октября 1923 г.).
1

5
В. Ф. Ходасевич – О. Синьорелли

1 ноября 1923
Берлин

Многоуважаемая Ольга Ивановна,
сегодня выяснилось, что виза еще не получена из Рима. Следующий курьер придет только 8 ноября, – да и то нет гарантий, что он привезет наши визы. Поэтому мы решили переждать это время в Праге. К
Вам же у меня просьба: пожалуйста, попросите в Министерстве, чтобы
визы послали нам не в Берлин, а в Прагу, в Чехословакию. Если бы Вы
были добры внести деньги в министерство на посылку визы по телеграфу – я был бы Вам бесконечно благодарен, так как нам не хочется долго сидеть в Праге. Если бы Вы сейчас были в Берлине, то поняли бы

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

113

причины, по которым мы так поспешно уезжаем. Мы едем 4 числа
утром.
Павел Павлович, как Вы знаете, переменил решение и едет в Италию. Но я думаю, что к тому времени и ему придется ехать через Прагу. Он едет
в среду,
7 числа.
Переписка
Н. Н.
Берберовой
и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли
113
Пожалуйста, не сердитесь за причиненные хлопоты – и, если можпричины,
по которым
поспешно
Мы едем Вас.
4 числа
но, постарайтесь,
чтобымы
мы так
могли
явиться вуезжаем.
Риме благодарить
утром.
Целую Вашу руку. Нина Николаевна шлет сердечный привет.
Павел
Павлович,
как Вы знаете, переменил решение и едет в ИтаВладислав
Ходасевич
лию. Но я думаю, что к тому времени и ему придется ехать через ПраМой пражский адрес: Panu W. Chodassewic. Uhelny trh, 1. “Volia
гу. Он едет в среду, 7 числа.
Rossii” Praha II. Tschekoslovakie.
Пожалуйста, не сердитесь за причиненные хлопоты – и, если можно, постарайтесь, чтобы мы могли явиться в Риме благодарить Вас.
Целую Вашу руку. Нина Николаевна шлет сердечный привет.
Владислав Ходасевич
Мой пражский адрес: Panu W. Chodassewic. Uhelny trh, 1. “Volia
Rossii” Praha II. Tschekoslovakie.

Фото 6

Слева направо в втором ряду: А. М. Ремизов, В. Ф. Ходасевич, П. П.
Муратов, Н. Н. Берберова; в первом ряду: Андрей Белый, М. А. Осоргин, А. В. Бахрах, Б. К. Зайцев. Берлин, 8 сентября 1923 г.

Эльда Гаретто

114

6
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли

<30 апреля 1924>1
Paris (XIV), 207 Boulevard Raspail

Милая Ольга Ивановна!
Сегодня понедельник – ровно четыре недели прошло с тех пор, как
мы были на Фраскати.2 Я потеряла понятие о времени года: тогда была
весна, а сейчас здесь осень – туманная и холодная. Мало радостного
было за это время; от Италии остался большой свет, – им и живу.
Первая моя мысль была о Вас, когда я узнала о кончине Дузе.3 Это
Вы научили меня как-то угадывать в ней большого человека. Тысячу
раз жалею, что ни разу не видала ее. Думаю, что Вам очень больно сейчас, – всем сердцем разделяю Вашу печаль.
Мы устроились в чудесном квартале, видимся с немногими людьми,4 живем замкнуто. Думаю, что это надолго, чувствую, что нашли какую-то оседлость. Говорят, Париж прекрасен – но я пока не вижу.
В<ладислав> Ф<елицианович> собирается много работать – иначе
и нельзя. Жизнь здесь прямолинейна и сурова. Кое-как нашли обиталище: комнату и кухню. Я хозяйничаю сама – пока это меня не угнетает,
– а в кухне висит портрет Гете, над моим “письменным” столом.
Стихов не писала пока, но кажется напишу, и тогда пришлю Вам,
если позволите, – в душе много накопилось за тот лучший месяц, проведенный в Италии.
Я писала Павлу Павловичу недавно. Как здесь ни трудно, но прожить все же можно, а в особенности ему, – но его не уговоришь.5 А из
России плохие вести. Душа разрывается, когда подумаю о нем, но я помочь ничем не могу, могу только, кажется, портить.
Милая Ольга Ивановна, не ругайте меня, что я долго не писала и
написала короткое письмо. Я совсем не умею писать писем, могу только вспоминать и любить – что и делаю.
Целую Вас и прошу передать поклон мой г-ну Профессору.
Ваша Нина Берберова
Если будете мне писать, то, пожалуйста: две фамилии.
Датируется по почтовому штемпелю.
Frascati, городок в окрестности Рима, известный своими старинными виллами,
парками и фонтанами. По “Камер-фурьерскому журналу” (С. 56) Ходасевича экскурсия
в Фраскати состоялась 7 апреля.
1
2

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

115

3
Элеонора Дузе умерла 21 апреля 1924 г., была близка с О. Синьорелли, которая
после смерти друга посвятила ей книги и издала ее письма; см. об этом в письмах как
русских, так и итальянских корреспондентов во всех томах наст. издания.
4
В “Камер-фурьерском журнале” (С. 57-59) после приезда из Италии до конца апреля упоминаются Осоргин, Ремизов, Познеры, старшая сестра Ходасевича Евгения, издатель Гржебин и А. И. Гуковский, соредактор “Современных записок”.
5
Муратов переехал в Париж в марте 1927 г.

7
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой

13 июля 1924
Рим

Дорогая Нина Николаевна,
не взглядывая на число на Вашем письме, отвечаю как будто я получила его вчера.
Хоть предупредила вас об этом одном из моих главнейших недостатков, медлила все-таки слишком долго: это тем более непростительно, так как ваше доброе письмо тронуло меня глубоко и пришло в
очень тяжелую минуту моей жизни.1
От всего сердца спасибо вам за это.
Вы, конечно, поймете мою-нашу радость, когда Павел Павлович
решил отложить свою поездку в Россию.2 Хотя и теперь его положение
очень неопределенно – но все-таки он пока тут – и это уже много!
Скоро я его увижу в Sorrento, и он мне говорил, что к осени и вы
туда собираетесь: как жалко, что меня уже там не будет. Но я от души
рада, что и вам придется побыть в этом рае земном в самом полном
смысле этого слова. Но все же – вы поедете же через Рим, и мы опять
бросим soldo nella Fontana di Trevi3 и выпьем красное или белое довольно скверное винцо в нашей “Pizzeria”, которая переходит в историю, благодаря последним темно политическим событиям. И помнится
мне рассказ Оцупа4 о его почти такого рода приключениях в России.
Простите это сухое и серое письмо: но жара стоит такая, что высыхают не только идеи и мысли, но даже чернила под пером, а притом –
как я вам говорила – и я не умею писать писем.
Надеюсь, что Вы работали, и очень прошу, пришлите мне что-нибудь из ваших стихов.
И пишите мне скоро.
Привет Ходасевичу. Целую Вас крепко. Ваша Ольга Ресневич
Адр<ес> от 25 июля до конца августа: Hôtel Cocumella. S. Agnello
di Sorrento (Napoli).

Эльда Гаретто

116

<приписка на полях>
Просила искать для меня в Берлине Дневник Достоевской,5 о котором вы мне говорили, но там его не нашли. Нельзя ли найти его в Париже?
Имеется ввиду смерть Дузе.
Весной 1924 г. Муратов снова начал собираться в Россию.
3
По старой традиции бросать монетку в фонтан Треви – примета, которая дает надежду на возвращениe в Рим.
4
Речь идет о поэте Николае Оцупе (1894-1958). См. его письма во втором томе наст.
издания. Политические обстоятельства фашитской Италии после похода на Рим в
октябре 1922 г. напоминают Ольге Синьорелли рассказы Николая Оцупа о пореволюционных годах, воспоминания о которых вошли в книгу: Оцуп Н. Современники. Париж 1961 (см. первую часть книги “Петербургские воспомимания”. C. 7-114).
5
Имеется в виду книгу: Достоевская А. Г. Дневник 1867 года. M.: Новая Москва,
1923. В эти годы Синьорелли работала над переводом “Бесов” и др. произведений Достоевского.
1
2

8
В. Ф. Ходасевич и Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
6 авг<уста 1>924
Croft House, Holywood, Co. Down, Ireland
Милая Ольга Ивановна,
если я из Парижа не писал Вам, то не потому, что забыл вас, а потому, что уж очень не мастер писать письма. К тому же, моя парижская
жизнь была так беспокойна и трудна, что сил не было собраться с мыслями. Теперь мы в Ирлaндии, отдыхаем и понемногу становимся
людьми. Здесь очень уединенно и тихо, виден из моего окна даже кусочек моря.1 Я собираюсь приняться за писание стихов, а Нина много
времени проводит со своей матерью, приехавшей сюда на время из
России.2
После Италии Париж (в котором я раньше не бывал) показался мне
очень серым и грубым, чем-то вроде похорошевшего Берлина. Здесь, в
Ирлaндии, и то лучше. Главное – хоть плохое, а небо. А Париж – бензин, кухня и пудра. Поэтому я с ужасом думаю о возвращении туда и
очень хотел бы избежать этого, – что, отчасти, зависит от Вас. Мы
уедем отсюда в конце сентября. Ах, если бы Вы могли и захотели добыть нам к тому времени итальянскую визу! У нас, кажется, будут
деньги, и мы сможем поехать в Италию: в Рим – к Вам, и в Сорренто –
к Горькому.3 Пожалуйста, напишите, можем ли мы рассчитывать на
Вашу помощь. Я нарочно пишу так рано, чтобы в сентябре не задержи-

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

117

ваться в Париже, а остановиться там на несколько дней, получить визу
итальянскую и ехать в Италию.
Если бы Вы были добры похлопотать о нас, то вот необходимые
сведения о наших особах:
1) Ходасевич, Владислав (Khodassevitch, Vladislav). Родился в Москве в 1886 г. Литератор. Паспорт советский. Цель поездки – лучше всего любовь к Италии, можно – здоровье. В последний раз был в Италии
с 14 марта по 14 апреля этого года.
2) Берберова, Нина (Berberova, Nina). Родилась в Петербурге в 1901
году. Литератор. Паспорт советский. Цель поездки – та же. В последний раз была в Италии с 14 марта по 14 апреля этого года.
Визы должны быть направлены в Парижское консульство итальянское, т. к. здесь консульства нет, а в Лондоне мы не остановимся.
Все это я нарочно пишу на зеленой бумаге, чтобы она не затерялась между Вашими вещами, а еще потому, что это – цвет надежды.
Да! прося для нас визы, укажите, что мы едем из Франции и что у
нас есть обратные французские визы, это сильно облегчает дело. Пришла Нина и требует, чтобы я оставил низ страницы для нее. Она хочет
писать Вам. Будьте здоровы. Пожалуйста, ответьте вообще и о визе – в
частности. Целую Ваши руки.
Владислав Ходасевич
<письмо Нины Берберовой>
Ирлaндия, дорогая Ольга Ивановна, это такой север, такая осень,
такое белое небо, что и сказать нельзя. Живем мы английской жизнью,
размеренной, “удобной” и однообразной. Люди и страна без аромата,
без гибкости. На душе безмятежно, ибо не может быть иначе, когда раза три в день ходишь в огород и ешь клубнику, когда лежишь на ковре
возле камина, питаешься поджаренным хлебом – Вы представляете себе это! Да еще Ходас<евич> научился вечерами играть в бридж. У меня
полная уверенность, что я на другой планете, где люди не видели
никогда ни зноя, ни синевы.
У меня здесь большая радость: моя мама приехала из России на два
мес<яца> чтобы повидать меня. Когда слушаешь ее рассказы о тамошней жизни, жалеешь, что нет возможности крикнуть на весь мир об
этом: Вы понимаете, что о преувеличении не может быть и речи; то,
что делается сейчас там в смысле высылания ни в чем неповинных
людей в Сибирь – ужасно. Причем детей отсылают обязательно в другое место и жену в третье. Люди стреляются на каждом шагу. Из моих
друзей (молодежи) лишь двое оставлены, остальные “вычищены” из
университетов.

Эльда Гаретто

118

Милая Ольга Ивановна, как мне ни совестно Вас беспокоить, но я
присоединяюсь к просьбе В<ладислава> Ф<елициановича> о визе. Уж
очень тянет нас использовать маленькую возможность побыть снова в
Италии.
Целую Вас. Ваша Н. Берберова
Письмо Оцупу я передала.
О своем пребывании в Ирландии Ходасевич написал очерк “Бельфаст” (Последние
новости. 26 мая 1925). О пребывании в Ирландии см. также Ходасевич В. Собр. соч. Т.
4. С. 474-480.
2
Мать Н. Н. Берберовой, Н. И. Караулова, дочь тверского помещика и земского
деятеля.
3
См.: Ходасевич В. Собр. соч. Т. 4. С. 477-478.
1

9
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
7-го сентября <1924>,1 Рим
Via XX Settembre 68
Дорогая Нина Николаевна,
получила Ваши письма и обрадовалась очень вашему скорому приезду. Хотела и собиралась писать очень длинное письмо, но время пролетело незаметно, и так и не собралась: когда приедете поговорим обо
всем и покутим по-настоящему.
Вернулась в Рим 4-го сентября и сейчас хлопотала о визе и подписала ручательство. Обещали, что в понедельник ее вышлют и что, во
всяком случае, в следующую субботу она будет в парижском консульстве. Горький просил хлопотать и для Diederichs,2 но тут оказалось, что
они уже подали прошение в Лондоне и таким образом нельзя обойти
Мин<инстерство> Внутр<енних> Дел: во всяком случае, постараюсь,
чтобы там двинуть дело.
Дайте мне знать день Вашего приезда и до скорого свидания, жму
ваши руки. Вашa Oльга Ресневич
Павла Павловича не узнать: он добрый, веселый.
1
2

Датируется по содержанию.
Имеется ввиду В. М. Ходасевич и ее муж А. Р. Дидерикс.

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

119

10
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
12. IX.<1924>1
Croft House, Holywood, Co. Down

Дорогая Ольга Ивановна,
не знаю, как благодарить Вас за Ваши хлопоты и письмо! Вчера
получила его и совсем мы как дети прыгали и радовались весь день.
Если все свершится, как мы предполагаем, т. е. виза будет в Париже до
нас, то, думаю, числа 6-7-го окт<ября> увижу Вас, фонтаны, форум.
Отсюда мы выезжаем 26-го. Рады бы раньше, да нельзя. 27-ого вечером
в Париже. Пробудем дня 4. Оттуда числа 2-го выедем и остановимся в
Генуе дня на два.
Сейчас пишу Вам и не знаю – неужели будет мне это счастье увидеть Пинчио, небо, город. Здесь я едва живу. Мы ездили (на автомобиле) на крайний север Ирлaндии, где все англичане говорили very nice, –
а мы с ума сходили от ветра, холода и безобразности.
Милая Ольга Ивановна, я из Парижа черкну Вам в точности день
нашего приезда. Постараемся приехать вечером, чтобы вновь увидеть
берега по дороге.
Сегодня же напишу Павлу Павловичу – не знаю, гдe он будет около 6-ого числа. Думаем в Риме пробыть несколько дней и мечтаем
остановиться в Santa Chiara.2
Ветер завывает в камине, но мне все равно. Голова кружится от
мыслей.
До свидания, обнимаю Вас и благодарю горячо.
Ходасевич низко кланяется. Ваша Н. Берберова
1
2

Датируется по содержанию.
Название римской гостиницы в центре города.

11
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
16-го сентября <1924>1
Рим
Дорогая Нина Николаевна,
очень, очень рада и за Вас и за нас, что скоро увидимся и побродим
по Риму и покутим и поговорим о многом.
Горький тоже обещал приехать, когда Вы будете в Риме.

Эльда Гаретто

120

Павел Павлович путешествует по Апулии,2 но к концу этого месяца
и он надеется быть в Риме.
Посылаю вам письмо из Министерства, где мужу сообщается, что
визы вам высланы: оно вам может пригодиться.
Обнимаю Вас сердечно и привет Ходасевичу.Ваша Ольга Ресневич
Датируется по содержанию.
Поездка Муратов по многочисленным городам Апулии, совершенная в первой половине сентября, лежит в основе его эссе “Поездка в Апулию”, опубликованном в “Cовременных записках”. 1925. XXIV. C. 174-212.
1
2

12
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
4. X.<1924>1
<Париж>
Дорогая Ольга Ивановна,
в понедельник вечером приезжаем в Рим, во вторник утром думаем
быть у Вас. Все в порядке, спасибо Вам. Ночуем в Генуе, сегодня едем.
Обнимаю Вас. Ходасевич целует Вашу руку. Н. Берберова
Открытка. Датируется по почтовому штемпелю.
Эти планы осуществились, по “Камер-фурьерскому журналу” Ходасевича (С. 65)
извество, что они приехали утром в понедельник 6 октября в Рим и вечером посетили
Синьорелии и вместе поехали в пиццерию.
1
2

13
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
15 октября <1924>, Poggibonsi1

Дорогая,
сердечный привет и Вам и Ходасевичу и Алексею Максимычу.
Здесь дивно: это не Ирландия. Сегодня кончают жатву винограда: вино
Poggibonsi – это статья особенная! Завтра едем в Volterra и S. Gimignano, потом и в Cиену. Живу я в этом замке.2
Сердечно Ваша Ольга Ресневич
Городок в Тоскане, между Сиеной и Сан Джиминьяно. Датируется по почтовому
штемпелю и по содержанию.
2
На открытке вид замка Castello di Badia.
1

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

121

14
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
22. X.<1924>1
Villa Massa
Дорогая Ольга Ивановна,
так значит Poggibonsi есть, или даже – было (т. к. Вы мое письмо
получите уже в Риме). Мало того, здешняя молодежь вернулась из поездки на мотоциклете2 и подтвердила существование кипарисов и чудного вина.
Здесь действительно великолепно, неожиданно великолепно, как
всегда на юге. Первые дни было так тепло, что я даже загорела.
Атмосфера в доме легкая, свободная, дружественная. Оба чувствуем себя хорошо.
Насчет переводов Алекс<ей> Макс<имович> просил Вам передать,
что книга его в целом (где про Блока и прочее)3 – запродана итальянск<ому> издательст>ву и деньги за нее получены – так что он не может
вторично согласиться на перевод. Что до других вещей (всех его статей
и рассказов, печатающихся где бы то ни было сейчас), то они вполне
свободны, к их числу принадлежит и статья о Ленине.4
Я сейчас перевожу с французского для “Беседы”.5 Написала 2 сти6
ха. Ходасевич делает вид, что мастер предсказывать погоду, но его
пессимизму никто не верит.
На зиму переберемся, очевидно, в Саро.7
Не забывайте нас, милая Ольга Ивановна.
Всегда Ваша Н. Берберова
Датируется по почтовому штемпелю.
Речь идет о знаменитой мотоциклеткe, упоминаемой в стихотворении Ходасевича
“Соррентинские фотографии”; она принадлежала сыну Горького, Максиму Пешкову; на
ней часто он возил гостей Горького.
3
Имеется в виду книга “Заметки из дневника. Воспоминания” (Берлин 1924). Книга
в итальянском переводе Erme Cadei вышла в Милане у издателя Морреале в 1925 г. под
названием “Noterelle”.
4
Ранний вариант воспоминаний Горького о Ленине был впервые опубликован в газете “Известия” (1924. № 84. 11 апреля). Другой вариант вышел в “Русском современнике” (10 мая 1924), с большими купюрами. На эту тему см.: Иокар Л. Н. К истории публикации первого варианта очерка “В. И. Ленин” // Неизвестный Горький. Вып. 4. М.:
Наследие, 1995. С. 86-90. О составлении этого очерка и разных его вариантах, см. также: Н. Берберова. Железная женщина. Нью-Йорк 1982. С. 200.
5
Об истории журнала “Беседа” см.: Письма Горького к В. Ф. Ходасевичу // Новый
Журнал. 1952. № 29-31; Ходасевич В. Ф. Горький // Некрополь. Bruxelles 1939; Бербе1

Эльда Гаретто

122

рова Н. Три года жизни М. Горького (1922-1925) // Мосты. 1961. № 8; Котрелев Н. Из
переписки Вяч. Иванова с Максимом Горьким. К истории журнала “Беседа”// Europa
Orientalis. 1995. № 2. C.183-208.
6
Н. Н. Берберова опубликовала в первом выпуске “Беседы” под заглавием “Стихи”
4 стихотворения, одно из которых посвящено Берлину (Беседа. 1923. № 1); она также
переводила для журнала с немецкого и с французского: например, перевод с рукописи
очерка Р. Роллана “Махатма Ганди” (Беседа. 1923. № 1, 2), изданного впоследствии отдельной книгой в издательстве “Эпоха”; и новый перевод с немецкого знаменитой баллады Г. А. Бюргера “Ленора” (Беседа. 1923. № 3).
7
Имеется в виду Capo di Sorrento, небольшой городок рядом с Сорренто.

15
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
31 октября <1924>,1 Рим

лое.

Дорогая Нина Николаевна,
вот я опять в Риме и Poggibonsi и Флоренция и Сиена – это прош-

Но и Рим – это Рим – и я очень, очень довольна моим недавним
прошлым….
Жалко, что ваши не знали где я – а то бы заехали к нам, и замок
стоил, чтобы его осмотрели, а вино в замке старое, хорошее.
Пока ничего не могу делать, кроме самой неоткладной работы: переживаю впечатления, вынесенные за это короткое путешествие. Они
многочисленны, и путешествие, мне кажется, долгим, бесконечным.
Были мы в Volterra, S. Gimignano, Certaldo (родина Boccaccio), Siena, Orvieto, Todi и Perugia. И Павла Павловича за эти дни видала мало.
Очень рада за вас – представляю себе, как теперь хорошо в Сорренто.
Мне к вам просьба: попросите Ал<ексея> М<аксимовича> и пришлите мне его статью о Ленине: она напечатана, кажется, в “Русском Современнике”.2 Может быть, что пришлете и что-нибудь другое. Книжку
“Р<усского> Совр<еменника>” и Дневник Достоевской я верну дней
через десять. Ал<ексей> М<аксимович> мне говорил про какую-то
пьесу “Вне закона”.3 Как и где ее достать? Меня просили достать чтонибудь интересное, что можно было бы поставить в театре Pirandello,
который откроется в Риме в январе.4 Подумайте и напишите как можно
скорее.
Сердечный привет Ал<ексею> Максимычу.
Сердечно ваша Ольга Ресневич

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

123

Датируется по содержанию.
Подробно об итальянском переводе статьи М. Горького о Ленине см. в письме
В. М. Ходасевич от 14 февраля 1924 г.
3
Имеется ввиду пьеса Л. Н. Лунца “Вне закона” (Беседа. 1923. №1). Подробно о
дружеском отношении М. Горького к Лунцу и об итальянском переводе его работ см. в
письме В. М. Ходасевич от 14 февраля 1924 г.
4
Речь идет о Художественном Театре Пиранделло, который открылся в Риме 2
апреля 1925 г. С ним сотрудничала В. М. Ходасевич (см. ее письма).
1
2

16
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
4. XII.<1924>1
Capo di Sorrento. “Il Sorito”
Дорогая Ольга Ивановна,
простите, что не писала Вам. Жизнь здесь течет по-прежнему.
Мы переехали на другую дачу, я ездила на мотоциклетке в Равелло и
Амальфи, – вот и все события. Но я много писала это время. Во-первых, перевела новую драму Роллана (для “Беседы”) – по-моему не хорошую.2 Затем перевела повесть с французского тоже (и тоже для № 7
“Беседы”), затем – писала стихи. Кроме того у Алекс<ея> Макс<имовича> масса хороших книг – пересланных из Берлина. Перечитываю
Стендаля, Флобера, римских авторов.
Ходасевич немножко хворает, а то было бы совсем хорошо. Но и
вообще – здесь очень, очень чудесно, тихо, ясно и благополучно – иногда хочется и этого.
Милая Ольга Ивановна, не ругайте меня – я сделала все, что могла
относительно статьи о Ленине. Вам ее в полном (не урезанном) виде
должны прислать из Берлина.
Пьеса “Вне закона” – Лунца, моего друга, молодого беллетриста,
умершего полгода тому назад.3 Пьеса может Вам подойти. Она напечатана в № 1 “Беседы”. Есть ли у Вас он? Если нет, я пришлю. “Вне
закона” переведено на немецкий и чешский языки4 и сейчас где-то идет
– не то в Праге, не то в другом месте.5
В № 7-ом “Беседы” будет рассказ Горького (6 января должно быть)
– по-моему удачный: может быть пригодится Вам.6 Вообще же я не
совсем понимаю, в какой мере его переводы свободны.
Едете ли Вы куда-нибудь на Рождество? Мы тут хотим даже маленькую елку устраивать.7

124

Эльда Гаретто

Между прочим, прочла я здесь Папини “Трагическ<ую> ежедневность”.8 До чего этот человек умен и остер! Воображаю, какой он интересный собеседник!9
Привет Вам от Ходасевича. Целую Вас и жму Вам руку.
Н. Берберова.
Что за человек Вач<еслав> Иванов? Знаете ли Вы его? 10 Мне очень
интересно Ваше о нем суждение.
Датируется по почтовому штемпелю.
Речь идет о пьесe Р. Роллана “Le Jeu de l’Amour et de la Mort” (“Игра Любви и
Смерти”); перевод предназначался для 7-го номера журнала “Беседы”, но напечатан не
был. 16 марта 1925 г. Берберова пишет В. Я. Ирецкому об этом переводе и тоже отрицательно отзывается о пьесе: “Пьеса так плоха, так скучна, так неинтересна театрально”
(Письма В. Ф. Ходасевича к В. Я. Ирецкому // НЛО. 2008. № 90. С. 152). В переводе
Берберовой вышло другое сочинение Роллана: Роллан P. Махатма Ганди. Перевод с
рукописи Нины Берберовой. Берлин: Эпоха, 1924.
3
Лев Натанович Лунц (1901-1924) – прозаик, драматург и публицист из литературной группы “Серапионовы братья”. Спустя много лет Н. Н. Берберова опубликует в
Нью-Йорке двенадцать писем Лунца. Берберова Н. Из петербургских воспоминаний.
Три дружбы // Опыты. 1953. № 1. С. 163-180.
4
Пьеса “Вне закона” была сразу переведена на немецкий язык (Vogelfrei // Der
Querschnitt. 1925. № 1. Переводчик Д. Уманский), на английский язык (Beyond the Law
// American Labour Monthly. 1924. February-September. Переводчица Fania Hural), на
итальянский язык (Fuori legge / Предисловие М. Горького. Roma: Istituto Editoriale Italiano, 1925. Переводчик Э. Ло Гатто). История перевода пьесы по-итальянски произвела
к разрыву между Ло Гатто и Синьорелли, которые в то же самое время взялись за перевод. О переводах других сочинений Лунца см. Лунц Л. Завещание царя / Сост. и предисловие В. Шрика. München: Verlag Otto Sagner, 1983. P. 201-203. Чешский перевод нам
не известен.
5
Пьеса “Вне закона” была поставлена в 1924 г. в Берлине.
6
“Рассказ о необыкновенном” Горького напечатан в последнем выпуске “Беседы”
(Берлин 1925. № 6/7).
7
Ходасевич описал эту елку в письме к M. O. Гершензону (Ходасевич В. Ф. Собр.
соч. Т. 4. С. 482).
8
Речь идет о книге рассказов Джованни Папини “Il tragico quotidiano. Favole e colloqui” (Firenze: Lumachi, 1906), которая вышла в Берлине под заглавием “Трагическая
ежедневность” (Перев. Ю. Балтрушайтиса, Р. да-Рома и Б. Я., под ред. А. Л. Волынского. Берлин: Гиз, 1923). Это был один из первых “метафизических” текстов Папини.
9
Синьорелли была в дружеских отношениях с Папини. Их переписку см.: L’epistolario di Giovanni Papini e Olga Signorelli / Introd. e note di R. Vassena. ARI, VI. T. 1. С.
129-300.
10
Вяч. Иванов приехал в Рим в сентябре 1924 г. и вскоре написал Горькому, предлагая свои “Римские сонеты” для журнала “Беседа”. Об этом периоде жизни Иванова
1
2

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

125

см. Котрелев Н. Из переписки Вяч. Иванова с Максимом Горьким. К истории журнала
“Беседа” см.: Platone R. Un tentativo fallito: la rivista “Beseda” // Europa Orientalis. 1984.
Р. 171-188. Об отношениях Синьорелли и Вяч. Иванова см. в преамбуле к их переписке
(“Тройная переписка”) в наст. томе.

17
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
25 декабря 1924, <Рим>

Дорогая Нина Николаевна,
поздравляю Вас и Ходасевича и Алексея Максимыча с Рождеством
и желаю Вам всего наилучшего. Не писала вам, так <как> была очень
занята все эти дни.
Мне очень нравится “Вне закона” и говорила об этом Пиранделло,
и он просил меня перевести ему это.1 Через два-три дня кончаю работу:
но от кого зависит авторское разрешение?
Жду с нетерпением обещанные мне “Воспоминания о Ленине”.2
Когда получу их? Когда могу надеяться?
От души всего наилучшего. Ваша Ольга Ресневич Синьорелли
Пиранделло задумал поставить в Художественном театре “Вне закона” Лунца, но
впоследствии экономические трудности не позволили ему реализовать этот проект. Из
русских пьес Художественный Театр поставил арлекинаду Н. Н. Евреинова “Веселая
смерть” (29 апреля 1925) в переводе Раисы Олькеницкой-Нальди, драму Н. Н. Евреинова “Самое главное” (29 мая 1925) в переводе Р. Олькеницкой-Нальди (этот спектакль шел в разных городах Италии в течении двух лет), и драму “Лабиринт” Соломона Полякова (7 апреля 1927). В главных ролях играли любимые актеры Пиранделло
– Марта Абба и Ламберто Пикассо. О Художественном Театре и его спектаклях см.:
D’Amico A., Tinterri A. Pirandello capocomico. Palermo: Sellerio, 1987.
2
Фрагмент “Воспоминаний о Ленине” был переведен Э. Ло Гатто и опубликован в
журнале “Russia” (1925. № 1. P. 50-56). Об истории этого перевода см. подробнее в
письмах В. М. Ходасевич.
1

18
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
28. I.<1925>, 1“Il Sorito”
Дорогая Ольга Ивановна,
в пятницу в Рим из Сорренто приедут племянница В<ладислава>
Ф<елициановича> – Валентина Михайловна Дидерихс и муж ее Андрей Романович. Вы им достали в Италию визы, и они хотят лично

Эльда Гаретто

126

поблагодарить Вас за это. Поэтому не удивляйтесь, если они нанесут
Вам визит, я им дала Ваш адрес.
Мы думаем через месяц трогаться в Париж. Здесь жизнь все та же:
ездили кататься, гуляем, работаем. Здесь очень увлечены раскопками, в
саду и в S. Agata, на горе. Каждый день в дом приносятся черепки
амфор – так что даже Ходасевичу пришлось поверить во многое, чему
раньше не верилось. Он стал принимать глицерофосфат и говорит, что
это совершенно уничтожает в нем скепсис.
Павел Павлович все не материализуется в наших местах. Материализуется ли он в Риме?
Сын Ал<есксея> Макс<имовича>2 завел себе собаку, огромную овчарку, и в округе начались крестьянские бунты, так как все терроризованы.
Вот все наши новости скромной провинциальной жизни. Я уже потихоньку от В<ладислава> Ф<елициановича> начинаю мечтать о трехдневной остановке в Риме, о Пинчио, кот<орое> все-таки остается самым для меня любимым местом на земле. Юг Италии меньше мне говорит, чем север; города – больше сельских пейзажей. Жаль, что мы
едем отсюда в феврале3 – слишком рано для Венеции, а то бы я, не считаясь ни с какими денежными трудностями, хоть на 3-4 дня вырвалась
бы туда.
Итак, приблизительно через месяц мы увидимся, милая Ольга Ивановна. Ходасевич сердечно кланяется Вам. Я целую Вас и прошу передать привет Вашей семье.
Н. Берберова
Датируется по почтовому штемпелю.
Максим Алексеевич Пешков (1897-1934) – сын Горького и Екатерины Пешковой.
3
Ходасевичи уехали из Сорренто только 18 апреля 1925 г. и вечером приехали в
Рим, где оставались до 21 апреля, ежедневно встречаясь с Синьорелли и с Муратовым
(“Камер-фурьерский журнал”. С. 67).
1

19
В. Ф. Ходасевич – О. Синьорелли
<9. II. 1925>1
Sorrento, воскресенье

Милая Ольга Ивановна,
Моя племянница2 вернулась сейчас из Рима и сказала, что Вы два
раза писали Нине, прося выслать листок из пьесы Лунца. Ни одного из
этих писем Нина не получила. Иначе листок уже давно был бы у Вас.

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

127

Нина только в пятницу узнала об этом из открытки моей племянницы и
сейчас уже приготовила Вам конверт с листком, – но отправить не смогла, ибо в пятницу днем расхворалась и с тех пор лежит в постели. У
нее грипп, но температура доходит до 38,9.
Брат Лунца не отвечает ни Вам, ни Нине. По-видимому, он переехал или сошел с ума (чего можно было ожидать). Однако, Вы этим не
смущайтесь. Родные Лунца будут только довольны, если его пьеса
пойдет. Кроме того, они очень хорошо относятся к нам, в особенности
к Нине. Поэтому – ставьте, пожалуйста, пьесу, а всякую ответственность перед родными Лунца мы с Ниной принимаем на себя. Вот еще
мысль: напишите отцу Лунца, Hamburg, Isestrasse, 81, Herr Nathan
Lunz,3 опять-таки укажите, что мы с Вами друзья.
Если Вам понадобятся сведения о Лунце, то укажите,какие именно,
– мы пришлем.
Мне кажется, что намеков на фашизм усмотреть в пьесе нельзя
будет: там все слишком похоже на коммунизм. Кроме того, можно указать в программе, что пьеса писана в 1922 году, в России.4
Пожалуйста, не сердитесь за то, что мы не добыли для Вас полный
текст статьи Ал<есксея> Макс<имовича> о Ленине.5 Это оказалось невозможным: у Марии Игнатьевны6 какие-то напряженные и таинственные сношения с Lo Gatto.
Вообще, все, что касается Горького, должно проходить такую сеть
домашнего шпионажа, интриг и никому не понятных фокусов, что руки
опускаются.
Пожалуйста, пишите нам заказные письма. Простые и к нам плохо
доходят: у них нет сил победить чье-то дружеское внимание. Увы!
Целую Вашу руку. Нина Вас обнимает и шлет привет. Сердечный
привет также профессору и девочкам.
Сердечно ваш Владислав Ходасевич
Датируется по почтовому штемпелю.
В. М. Ходасевич.
3
Семья Лунца переехала в Берлин: отец, Натан Яковлевич Лунц (1871-1933), торговец оптическими приборами в Петербурге, мать – Анна Ефимовна Рабинович, концертная пианистка, брат Яков Натанович.
4
По-видимому, Синьорелли передавала Ходасевичу через Валентину Ходасевич
опасения, что содержание пьесы неприемлемо для политической обстановки в Италии
вообще и для Пиранделло в частности.
5
См. примеч. 2 к письму от 24 декабря 1924 г. О неприятном положении, в котором
оказался В. М. Ходасевич с О. Синьорелли по поводу перевода очерка Горького см. ее
письмо от 14 февраля 1925 (примеч. 1).
6
М. И. Будберг.
1
2

Эльда Гаретто

128

20
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
<начало мая 1925>1
Paris (VII) 8, rue Amélie, Pretty Hotel
Дорогая Ольга Ивановна,
простите, что молчала так долго. После наших встреч в Риме мне
надо было написать тотчас же. Но сумбур первых дней отвлек меня от
Италии и всего италийского – когда наступила, наконец, “парижская
жизнь” я опять мыслью вернулась к промелькнувшему Риму. О римской русской жизни знаю только из письма П<авла> П<авловича> –
отчаянного, после того вечера, когда освистали его рассказ.2
Здесь нам живется по-здешнему не плохо. У нас комната (одна!) в
небольшом отеле. Обедаем близко от дома. “Chez soi” спокойно и благополучно. Стоят два небольших письменных стола – довольно идиллично. В<ладислав> Ф<елицианович> много пишет для газет – это его
основной заработок.3 Я думаю устроиться работать в кинематографе.
Всякая служба своей регулярностью меня угнетает и не дает мне писать. А это, кажется, будет лучше и выгоднее. Кругом люди нуждаются
очень.
Ближайшие наши друзья – Сураварди4 и один наш с ним обший
друг – Бахрах.5 Вместе иногда коротаем вечера – в кафе или у нас за
бриджем. Еще видаю Осоргина и Зайцева.6 Но один – неврастеничен, а
другой – церковно-религиозен и оба не слишком мне по душе.
В общем жизнью я довольна и думаю, что прочно сейчас засели мы
в Париже. Очень приятно чувствовать, что можешь никуда не двигаться. От этого какая-то “оседлость” в жизни. Мы с В<ладиславом> Ф<елициановичем> вообще ведь живем до смешного без “быта”, от этого
всегда веет от нас “цыганством”.
Париж чудесен, несмотря на дождь и холод. Он может примирять
и с городом современным, и с индустрией, и всем внешним в нашей
жизни, которое здесь не мешает нутру, – духу, – и не идет наперекор
ему.
Самое неприятное из всей жизни в Италии – для меня Вяч<еслав>
Иванов. Не могу скрыть от Вас, как он мне не понравился!7 Стараюсь
забыть его.
В<ладислав> Ф<елицианович> кланяется Вам сердечно. А я прошу
Вас передать привет профессору Синьорелли и девочкам.
Целую Вас от всей души.
Ваша Н. Берберова

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

129

Датируется по почтовому штемпелю получения: Roma 13.V.1925.
Чтение рассказа П. П. Муратова произошло в рамках инициативы Художественного
театра – так называемых “Четвергов”, во время которых Пиранделло, как писали газеты,
собирался “представлять вниманию публики разные любопытные спектакли, в которых
были бы объединены три составляющие: театральное действие, музыкальный отрывок и
чтение поэзии или прозы” (Il Giornale d’Italia. 31 gennaio 1925). Таких “Четвергов” в театре Odescalchi прошло всего три: 16 апреля, 29 апреля и 14 мая 1925 года. Вечер второго
“Четверга” был полностью русским: постановка балета “История солдата” на музыку
Стравинского, чтение “Последнего рассказа” Павла Муратова и арлекинада “Веселая
смерть” Евреинова в постановке Орио Вергани под музыкальный аккомпанемент Альберто Савинио. Критика сосредоточила внимание на работах Стравинского и Евреинова,
в рецензиях о Муратове ничего не написано (д’Амелия А. Русские вечера в художественном театре Луиджи Пиранделло // Donum homini universalis. Сборник статей в честь
70-летия Н. В. Котрелева. Москва: ОГИ, 2011. С. 90-100).
3
Библиографию статьей Ходасевича в эмигрантских газетах см. L’émigration russe.
Revues et récueils, 1920-1980. Ouvrage édité sous la direction de Tatiana Gladkova, Tatiana
Ossorguine. Paris: Institut d’Etudes Slaves, 1988. P. 523-525.
4
Хасан Шахид Сухраварди (Сураварди, Shahid Suhrawardy, 1890-1965) – пакистанский поэт, историк, дипломат. Подробнейшую информацию о нем см. в “Камер-фурьерском журнале” и в очерке “Белый коридор” Ходасевича. Он жил также некоторое
время в Риме, дружил с Муратовым, Оттокаром (см. упоминание в его письме во втором томе наст. издания). В своей книге “Люди и ложи” сама Берберова его так характеризует: “Индус, род. в Калькутте. Учился в Оксфорде, приехал в Москву. Служил в
театре Станиславского. Близкий друг Map. Ник. Германовой и ее семьи. После революции – на Кавказе, потом в Париже.<...> Во время войны вернулся в Индию и позже был
индийским посланником в Испании” (Берберова Н. Люди и ложи. Русские масоны ХХ
столетия. New York: Russica Publishers, 1986. С. 157). В архиве Синьорелли хранится
одно письмо от него из Праги за 1924 г. (FSFC).
5
Александр Васильевич Бахрах (1902-1985) – литературный критик, журналист;
друг Ходасевича в годы эмиграции.
6
См. их письма в наст. издании.
7
В отличие от Берберовой, Ходасевич отнесся к Иванову тепло и дружески, писал
ему как единомышленнику и восхищался его “Римскими сонетами” (см. шесть его
писем к Иванову 1924-1925 гг.: РАИ, оп. 5, карт. 11, п. 5), тогда как Иванов, судя по
этим же письмам, высоко оценил “Тяжелую лиру” (см. Новый журнал. 1967. № 62).
Ходасевич встречался с Ивановым в Риме дважды, у Муратова и у Синьорелли (Камерфурьевский журнал. С. 67). Два письма Ходасевича были опубликованы: Из переписки
В. Ф. Ходасевича (1925-1938) // Минувшее. 1987. Вып. 3. С. 264-266; Шишкин А.
“Россия раскололась пополам”: Неизвестное письмо Вл. Ходасевича // Russica Romana.
Pisa-Roma 2002. Т. IX. P. 107-114.
1
2

Эльда Гаретто

130

21
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
29.VI.<1925>1
Paris (VII) 8, rue Amélie

Дорогая Ольга Ивановна,
это письмо принесет Вам наш большой друг, а также друг Сураварди – Владимир Афанасьевич Подгорный – один из приятнейших
людей на свете, артист Моск<овского> Худ<ожественного> Театра.2
Он впервые в Италии и не так давно выехал из России. Он передаст
Вам мои и Влад<ислава> Фел<ициановича> поклоны и расскажет о нашей жизни.
Вы не пишете и мне очень грустно. Неужели Вы забыли нас, милая
Ольга Ивановна? А мы помним Вас и любим по-прежнему и вспоминаем часы, проведенные у Вас. Я нaдеюсь, что все Ваши здоровы. Передайте, пожалуйста, всем привет.
Мы много работаем и кружимся целыми днями. Иногда охватывает тоска – но большей частью чувствую себя веселой и по-прежнему
довольна своей судьбой. Пишу даже стихи, но из-за денег пришлось
устраиваться в кинематографе (играть)3 – это как-то все же больше мне
по душе, чем какая-нибудь служба.
Ходасевич занят газетной работой и начинает писать прозу – повесть.4
Из Италии за последнее время ни он, ни я не получали писем: “Capo di Sorrento”5 молчит, Вы молчите, а Пав<лу> Павл<овичу> я сама не
ответила: как-то вдруг рассердилась на его вялые и печальные письма.
Я все-таки думаю, что когда-нибудь получу от Вас хоть строчку, –
дорогая Ольга Ивановна! Неужели Вы не приедете в Париж? Вспомните, пожалуйста, что еще живы на свете Ходасевичи, которые хотят
Вас видеть или хотя бы читать Ваши письма,
Обнимаю Вас сердечно и целую. Ход<асевич> кланяется низко
Вам и Вашей семье.
Всегда Ваша Нина Берберовa
Датируется по почтовому штемпелю.
Владимир Афанасьевич Подгорный (1887-1944) – драматический актер, играл в
главных театрах-кабаре: “Бродячая собака”, “Привал комедиантов”, “Кривое зеркало”,
“Летучая мышь”, в Камерном театре Таирова; один из секретарей Правления 1-ой Студии МХАТ, актер МХАТ-2 (1919-1936), брат актера МХАТ’а Н. А. Подгорного.
3
В книге “Курсив мой” Берберова пишет, что “три раза снималась статисткой на
киносъемках” (Берберова Н. Курсив мой. München: Wilhelm Fink Verlag. 1972. С. 256).
1
2

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

131

4
По всей вероятности речь идет о неоконченной повести о “людях русского символизма”, опубликованной впоследствии в газете “Возрождение” (1931, 14 апреля). См.
Ходасевич В.Ф.Собр. соч. Т. 3. С. 525.
5
Имеются в виду постояльцы виллы “Il Sorito”, а именно Горький и его семейство.

22
В. Ф. Ходасевич – О. Синьорелли

19 июля 1925
8, rue Amélie, Pretty Hôtel, Paris (7e)

Милая Ольга Ивановна,
страшно совестно, но решаюсь просить Вас – конечно, о визе. К сожалению, не для себя, мне сейчас в Италию не выбраться. Но здесь
есть одна актриса, которой очень хотелось бы на месяц съездить в Италию. Если для Вас это не слишком затруднительно, то, во имя нашей
дружбы, помогите ей в этом. За то, что она отнюдь не имеет никакого
отношения к политике, я ручаюсь.
Вот необходимые данные:
1) Лариса Андреевна Гатова.1
2) Актриса.
3) Родилась в 1894, в Харькове.
4) Желает пробыть в Италии один месяц.
Пожалуйста, черкните мне, можете ли Вы устроить эту визу. Не
сердитесь, что затрудняю Вас: хочется оказать услугу, а без Вас не могу
этого сделать.
О себе писать не умею, да и нет ничего занимательного. Довольно
много работаю – вот и все. Мы Вас очень часто и любовно вспоминаем, одни и с Сураварди. Кстати, эта Гатова – скорее знакомая Сураварди, чем наша.
Целую Ваши руки. Привет Вашему мужу и девочкам. Скажите Марии, чтобы она больше ела.2
Всегда Ваш Владислав Ходасевич
<приписка Н. Берберовой>
Милая Ольга Ивановна,
что же Вы нас совсем позабыли? Получили ли Вы мое письмо через Подгорного? Был ли он у Вас? Крепко Вас целую. Ваша Н. Берберова
1
Лариса Андреевна Гатова (1894-1970-е) – артистка, литератор, сестра советского
поэта, переводчика и литературоведа А. Б. Гатова. В 1912-1914 гг. в составе студий теа-

Эльда Гаретто

132

тра и кино гастролировала в Италии и Франции. В России снималась в кино, играла в
театре В. Ф. Коммиссаржевской, Московском художественном театре и др. В 1922 эмигрировала в Париж. С конца 1920-х выступала в концертах, читала с эстрады произведения русских писателей. Более подробно о ней см: Российское зарубежье во Франции
1919-2000. М. 2008. Т. 1. С. 347.
2
Речь идет о старшей дочери Синьорелли Марии (Maria Signorelli Volpicelli, 19081992) – в будушем известной художницe и театральном деятеле.

23
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
Капри, 30 VII <19>25
Дорогая, простите, что не пишу, нo Вы знаете, что это не значит,
что я Вас забыла. Завтра возвращаюсь в Рим и буду хлопотать о визе
Гатовой. 5-го авг<уста> я с детьми уезжаем в Ригу к моим родным1 и
вернемся в конце сентября. Подгорный не успел зайти ко мне и прислал мне Ваше письмо. Сердечно Ваша О.Р.
1
Речь идет о поездке Синьорелли к родителям в их дом под Йелгава, в местечко
Эмбурга. О детстве в этом родовом имении см. в воспоминаниях Синьорелли (Signorelli
O. Memorie inedite. ARI,VI. Т. 2. С. 145-157).

24
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
<середина апреля 1926>1
14, rue Lamblardie, Paris (XII)
Дорогая Ольга Ивановна, пишу на конверте Ваш фантастический
адрес2 и не верю, что мое это письмо сделает такой длинный путь и
найдет Вас у самых берегов Малой Азии, на такой древней и далекой
земле. Все это время, что я не писала Вам, я часто думала о Вас и вспоминала самые свои лучшие дни в Италии, проведенные вблизи Вас.
То малое, что я о Вас знаю, принесла мне Р<аиса> С<амойловна>
Кроль.3 Среди ее милой болтовни о римских друзьях, я немногое уловила о Вас и Вашей жизни. Но это слишком мало, чтобы представить
Вас сейчас в Вашей душевной и духовной жизни. О внешней – хочу
Вам задать вопросы: на долго ли Вы приехали на Родос? Давно ли?
К<ог>да возвращаетесь? Все это мне хочется знать.
Мы с Ходасевичем живем по-прежнему друг с другом и друг для
друга. Эта жизнь моя не изменилась. Рады бы мы вообще “уйти от мира” по возможности, да держат узы, без которых не прожить. О нашей

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

133

жизни внешней скажу Вам два слова: зимой мы жили за городом, месяц тому назад переехали в Париж, взяли тут квартиру, кое-чем ее обмеблировали, и вот “осели”, впервые за 4 года, и, видимо, надолго. Как
бы мы хотели оба, милая Ольга Ивановна, чтобы Вы к нам заглянули!
Ну что Вам стоит приехать в Париж? Здесь так чудесно в мае!
За последнее время жизнь стала настолько тяжела, что я немножко
порастеряла свой духовный багаж, но надеюсь скоро приняться за настоящее писание. Этой зимой я сделала два прозаических опыта, кот<орые> Вам и посылаю.4 Папини сейчас и тогда, когда я писала эти
рассказы, стоит и стоял в центре моих литературных (и более онтологических) привязанностей. Не осудите меня за посылаемое: это, действительно, первое, что мною написано в прозе.
От всей души шлю Вам привет и поцелуй, дорогая. Вл<адислав>
Фел<ицианович> целует Вашу руку.
Сердечно и всегда Ваша Нина Берберова
Датируется по почтовому штемпелю получения: “Roma 22.4.1926”.
Письмо отправлено на остров Родос. В мае 1926 г. Синьорелли отдыхала на островах Родос, Лерос и Патмос у тогдашнего губернатора Додеканеса (архипелага в юговосточной части Эгейского моря, тогда принадлежащего Италии) Марио Лаго (Mario
Lago, 1878-1950) – дипломата и близкого друга Синьорелли, помогавшего ей в трудный
период семейной жизни, когда она начала отдаляться от Анджело Синьорелли.
3
Раиса Самуиловна Гуревич (1894-1979) – актриса, балерина (псевд. Раиса Лорк), в
первом замужестве жена режиссера Г. А. Кроля (1893-1932). С Кролями Берберова и
Ходасевич познакомились в Pиме в октябре 1924 г. О ней подробнее см. в письмах
Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич к Синьорелли в наст. томе.
4
Речь идет о первых публикациях Береберовой-прозаика, рассказах: “В ночь бегства” (Дни. 8 ноября 1925. № 848. С. 3) и “Действующие лица” (Дни. 7 февраля 1926. №
924. С. 4). Газетные вырески текстов этих расслазов (без выходных данных) сохранились в FSFC.
1
2

25
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
Патмос 29. IV.<19>26
Дорогая Нина Николаевна,
Ваше письмо меня очень и очень обрадовало. Пишу Вам из Патмоса, где встречаю Пасху в монастыре.
Очень Вам благодарна за рассказы, которые мне очень понравились, главным образом первый.
Напишу о Вас Папини. Не стану писать о моей духовной и душевной жизни: было бы трудно передать ее в нескольких словах.

Эльда Гаретто

134

Очень, очень хотелось бы повидаться: просто побродить и посидеть и выпить вместе.
Работаю и читаю много. Вообще в данный момент я в очень бодром и сказала бы счастливом настроении духа.
Внешняя жизнь моя очень разнообразна. Я живу у губернатора –
эгейских островов:1 это самый старый из моих друзей в Италии и сердечный человек. В доме я пользуюсь совершеннейшей свободой, а мое
положение гостьи губернaтора дает мне все возможности осмотреть и
Родос и остальные острова. Неделю тому назад мы объездили на
броненосце: Leros, Coos, Calimnos и <нрзб.> и вчера я приехала на том
же броненосце на Патмос. Имею в моем расположении броненосца!
На Родос я приехала месяц тому назад и останусь по крайней мере
до конца июня. Дальше ничего не знаю. Родос все такой же, как его
описывает Пиндар!2 Вчера была в Пещере Св. Иоанна и провела ночь в
монастыре.
Пишу Вам, чтобы отослать кораблем, который отходит сегодня:
перед моим окном белая стена, громадные красные цветы и дальше
море: голубое, голубое.
Кругом тишина, которой нигде не испытала.
Обнимаю вас обоих – пишите мне.
Ваша Ольга Синьорелли
См. примеч. 2 предыдущего письма.
Имеется в виду третья олимпийская песнь Пиндара “Диагору с Родоса на победу в
кулачном бою”, построенная на трех мифах, последний из которых миф о происхождении острова Родос: он возник из пучины морской и был отдан во владение Гелиосу
(богу солнца), которой там сошелся с нимфой Родою (дочерью Посейдона) и произвел
особый род людей.
1
2

26
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевичу
Hotel d’Isly, 5.V.<19>30
29, rue Jacob - Paris VI

Дорогие,
я тут в Париже на несколько дней, и очень бы хотелось с вами повидаться. Посылаю вам приглашение на открытие выставки Марии1 и
буду очень рада, если придете, и тогда, может быть, можно будет условиться, чтобы повидаться. Сердечно Ваша Ольга Синьорелли
Речь идет о выставке марионеток и рисунков дочери Марии в парижской галерее
Zak, устроенной благодаря посредничеству де Кирико с 9 по 22 мая 1930 г. О работах и
1

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

135

выставках М. Синьорелли см. также в письмах Н. А. Бенуа и в “Тройной переписке” в
наст. томе.

27
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой

23 мая 19301
<Париж>

Дорогая, простите, что еще не поблагодарила Вас за Вашу прекрасную статью о выставке, но эта самая статья и есть причина моего
молчания!2 После ее появления к нам нахлынуло столько народу, что
Madame Зак решила продлить выставку еще на неделю, т. е. до 31 мая.
Я была очень занята и перестановкой вещей в другую комнату и
разными другими хлопотами, и, простите, дорогая, мое молчание, как
король простил мне опоздание на обед.
Хотела Вам писать после того, когда могла бы сообщить мой
отъезд, но сегодня не успела заехать и справиться о поездах.
Думаю, что поеду или в воскресенье вечером, или в понедельник
утром. Напишу Вам об этом завтра и, во всяком случае, буду в галерее
Zak’a от 5-6.
Обнимаю Вас сердечно и благодарю и от имени Марии, которая
была чрезвычайно тронута Вашей статьею.
Привет сердечный Вам и Ходасевичу.
Ваша Ольга Синьорелли
1

На бланке гостиницы Hotel d’Isly.

В APES сохранилась газетная вырезка (без выходных данных) рецензии на выставку под названием “Выставка кукол”, за подписью Н. Б.
2

28
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
5. IX.19301
<Капри>
Дорогая Нина Николаевна,
сердечный привет Вам и Ходасевичу от этих мест, которые я люблю и Вы любите. Пишу Вам накануне отъезда в Рим (Via XX Settembre 68) c той глубокою тоскою отъездов, которая и Вам известна. Рим
меня больше не привлекает: он-то хорош, но без людей, с которыми

Эльда Гаретто

136

можно бы было духовно общаться, он не заполняет душу. Передо мною
огненный парус, горящий от последних лучей заката.
Очень хочется уехать куда-то далеко.
Сердечно Ваша Ольга Синьорелли
1

Открытка с видом Капри.

29
В. Ф. Ходасевич – О. Синьорелли

22 июня 1932
10 bis, rue des 4 Cheminées, Boulogne s/Seine
Дорогая Ольга Ивановна,
позвольте по старой дружбе обеспокоить Вас просьбой. Мой друг
Владимир Васильевич Вейдле,1 которого Вы у нас видели, и с которым
мы вместе были на выставке Вашей дочери, собирается поехать недели
на две во Флоренцию – гостить к проф. Оттокар.2 Визу добудет он себе
сам и в этом отношении затруднять Вас не будет. Но при хлопотах о
визе нужно указать двух лиц, живущих в Италии и лично знающих
просителя. В качестве одного из таких лиц он назовет Оттокара, а в
качестве другого просит разрешения назвать Вас. Пожалуйста, ответьте, позволяете ли Вы ему сослаться на Вас. Вы этим чрезвычайно
обяжете и его и меня.
Как Вы поживаете? Черкните несколько слов о себе и о барышнях.
Надеюсь, что Вы благополучны. Нина Николаевна шлет Вам самые
сердечные поцелуи, а я кланяюсь низко.
Сердечно Ваш Владислав Ходасевич
1
Владимир Васильевич Вейдле (1895-1979) – критик, поэт, историк искусства, публицист; эмигрировал в 1924 г. С Ходасевичем был знаком с 1922 г.; в эмиграции их
отношения с Ходасевичем были очень теплыми. Автор первого монографического исследования о поэте (Поэзия Ходасевича, Париж 1928; писал о нем и в своем сборнике
“О поэтах и поэзии”, Париж 1973). Вейдле посетил Италию в юности (см. об этом в его
очерке “Обетованная земля” // Зимнее солнце. Париж 1976. С. 193-196).
2
Николай Петрович Оттокар (1884-1957) – историк итальянского Средневековья.
См. его письма к Синьорелли во втором томе наст. издания.

Переписка Н. Н. Берберовой и В. Ф. Ходасевич с О. Синьорелли

137

30
Н. Н. Берберова – О. Синьорелли
<осень/зима 1932>1
52, B.d Latour Mauboury Paris 7
Дорогая Ольга Ивановна, сегодня послала Вам мой новый роман
“Повелительница”, который здесь в прессе и у читателей имеет успех,2
– может быть понравится и Вам. Сколько времени мы не видались,
просто дико думать! Не знаю, дошли ли до Вас события, которые произошли в моей жизни: весной этого года я разошлась с Ходасевичем и
теперь живу одна, самостоятельно, трудолюбиво и одиноко.
Как бы мне хотелось увидеться с Вами! Благополучны ли Вы и все
Ваши?
Если найдете минуту мне написать, дорогой друг, не черкните ли,
может ли быть надежда на перевод моего романа на итальянский?
Книга выйдет в 1933 г. на английском и чешском языках.3 А уж как я
была бы счастлива!
Живется мне трудновато, как всем здесь, но настроение очень бодрое, рабочее и спокойное.
Обнимаю Вас. Н. Берберова

Фото 8

Н. Н. Берберова. 1932 г.

Эльда Гаретто

138

1
Датируется по содержанию. Печатается по копии, в архиве подлинник не сохранился.
2
Роман Н. Берберовой сначала был напечатан в “Современных записках” (1932, №
49-50), а потом вышел отдельным изданием (Берлин: Изд. Парабола, 1932.).
3
По нашим сведениям переводы на указанные языки не осуществились.

31
О. Синьорелли – Н. Н. Берберовой
27 февраля <19>33
Рим, Via XX Settembre 68
Дорогая,
простите, что так долго не отвечала Вам за <так!> милое письмо, и
не поблагодарила за роман, которого еще не успела прочесть, но, бегло
просматривая, он мне кажется в высшей степени интересным.
Я была нездорова довольно долго и только теперь поправляюсь. В
конце этой недели поеду на ривьеру, чтобы поправиться и чтобы работать. До конца мая мой адрес будет: S. Remo, Hôtel Miramare.
От S.Remo до Парижа не очень уж далеко,и, кто знает, может быть
и увидимся.
От души желаю Вам всего светлого в Вашей новой, самостоятельной и трудолюбивой жизни.
Может быть, мне удастся написать о Вашем романе.1 О переводе
думать теперь очень трудно. Гораздо легче перевести и пристроить советские романы, чем те, которые выходят за границей.
Вспоминаю Вас с нежной дружбой: живут в душе воспоминания
римских дней.
Обнимаю Вас сердечно и нежно.
Ваша Ольга Ресневич Синьорелли
Рецензии Синьорелли на роман Берберовой в печати не появилось (см. библиографию ее работ в наст. издании).
1

ПЕРЕПИСКА Н. А. БЕРДЯЕВА
С ОЛЬГОЙ СИНЬОРЕЛЛИ (1923-1937)

Публикация Андрея Шишкина

Переписка Н. А. Бердяева с Ольгой Синьорелли относится к начальному периоду эмиграции философа. В 1923 году Бердяев был приглашен
принять участие в цикле чтений о русской культуре, организованном в
Риме Итальянским Комитетом помощи русским интеллектуалам и Институтом Восточной Европы, секретарeм которого являлся Этторе Ло
Гатто.1 Тему своей лекции он обозначил как “Русская религиозная
идея”, и ее достаточно подробное изложение на итальянском языке увидело свет в том же 1923 году в журнале “Russia”.2
Знакомство с Ольгой Синьорелли связано с ee участием в этом мероприятии. Осенью 1923 года супруги Синьорелли были в Берлине и
там встретились с Бердяевым и с другими представителями “русского
Берлина”, чтобы обсудить конкретные детали, связанные с приездом в
Италию участников чтений. Заочно они уже были знакомы: в 1919 году
Синьорелли перевела для журнала “La voce dei popoli” статью Бердяева
“Душа России”.3
1 Цикл чтений состоялся с 3 ноября по 15 декабря 1923 года в Институте Восточной Европы. П. П. Муратов сообщал Борису и Вере Зайцевым 15 сентября 1923 г.: “Рад
написать приятную новость, которую Вы, вероятно, может быть знаете от Lo Gatto.
Лекции состоятся твердо и каждому ассигновано 400 лир. <…> Бердяев также безусловно поедет (Письма П. П. Муратова В. А. Зайцевой и Б. К. Зайцеву. Публ. Н. П. Комоловой // Россия и Италия. Вып. 5. М. 2003. C. 288-289). См. об этом и в публикациях
писем П. Муратова, Б. Вышеславцевa, Б. Зайцевa, М. Осоргинa в наст. издании.
2 L’idea religiosa russa. Conferenze di russi sulla Russia a Roma // Russia. 1923. № 34. Р. 516-520.
3 Статья, написанная в 1915 г., вошла в сборник статей Бердяева 1914-1917 гг.:
“Судьба России” (1918). Ит. перевод: “L’anima della Russia” // La voce dei popoli. Rivista
mensile delle nazionalità. Gennaio-febbraio 1919. № 10-11. Р. 37-61. Именно этому переводу Бердяев обязан своей известностью в Италии, как пишет Э. Ло Гатто в своих воспоминаниях: “Il più forte pensatore russo contemporaneo, che gli italiani già conoscono per

140

Андрей Шишкин

В эти ноябрьские дни 1923 года, проведенные в Италии, Бердяев с
женой Лидией Юдифовной встречались с Ольгой Синьорелли и посещали ee дом. Как явствует из публикуемой переписки, в сопровождении Ольги Синьорелли Бердяевы нанесли визит герцогу Джованни
Колонна ди Чезарò, в то время министру в итальянском правительстве
(а позднее – видному противнику Муссолини) и его русской жене Нине
Антонелли.4 Виделся Бердяев также с известным католическим священником византийского обряда о. Владимиром Абрикосовым.
История дальнейшего общения Бердяева с Синьорелли связана с
меняющимся отношением философа к послевоенной Италии. Здесь необходимо краткое отступление. Путешествие по Италии в 1911 году
было очень существенным стимулом для представлений и идей Бердяева о творчестве, европейской истории и христианской культуре.5
Италии в философской и геополитической картине русского мира у
Бердяева принадлежало исключительно значимое и конструктивное
место. Наиболее подробно свои мысли по этому поводу Бердяев изложил в эссе 1915 года “Чувство Италии”,6 написанном в связи с присоединением итальянского королевства к англо-французско-русской
военной коалиции. Это эссе построено на оригинальных историософских концепциях, насыщено глубокими личными наблюдениями и
историко-философскими парадоксами. После революции Бердяев
участвовал в деятельности институций, которые ставили целью наладить культурный диалог между Россией и Италией – с марта 1918 года
Бердяев вместе с А. Веселовским, Вяч. Ивановым, П. Сакулиным,
Ю. Готье и др., а также представителями посольств Франции и Италии,
стал членом “Союза духовного общения между интеллигенцией России, Франции и Италии”, а с апреля – “Общества Института итальянской культуры Lo Studio Italiano”.7
il suo mirabile saggio sull’anima della Russia” (“Самый сильный современный русский
мыслитель, которого итальянцы уже знают по его замечательному сочинению о Душе
России”. Lo Gatto E. I miei incontri con la Russia. Milano: Mursia, 1976. P. 507).
4 См. примеч. 2 к письму № 4 в наст. публикации.
5 Вадимов А. Жизнь Бердяева. Россия. Berkeley 1993. С. 138-142.
6 Биржевые ведомости (утр. вып.). 2 июля 1915. № 14939. С. 2. Образ Вечного Города играет важную роль в полемической книге Бердяева “Философия неравенства”
(1918) – Бердяев Н. А. Собр. соч. Париж 1990. Т. 4. С. 385-386 (Письмо пятое. О консерватизме).
7 Литературная жизнь России 1920-х годов. Т. 1. Ч. 1. М. 2005. С. 132-133, 169170; Котрелев Н. Манифест московского Lo Studio Italiano, составленный Юргисом
Балтрушайтисом // Jurgis Baltrušaitis: poetas, vertėjas, diplomatas. Vilnius 1999. С. 88-89
(кроме Бердяева и Балтрушайтиса, манифест подписали К. Бальмонт, Б. Зайцев, В. Зубов, Вяч. Иванов и др.).

Переписка Н. А. Бердяева с О. Синьорелли (1923-1937)

141

Когда в ноябре 1923 года Бердяев из Рима вернулся в Берлин, он
сразу обратился к Ольге Синьорелли с благодарственным письмом,
сообщая о своей мечте перебраться в Италию. Через некоторое время,
как можно судить, на это чувство наслоились другие впечатления. Их
отражение мы находим в подробном рассказе о римских впечатлениях
в письме от 29 декабря 1923 года жены философа Лидии Бердяевой к
Е. Герцык: “Начну с Италии… На этот раз видела ее в необычном одеянии фашизма…Увы! наряд этот так не идет ей… Мы приехали в разгар
фашистских празднеств и были оглушены шумом, суетой… Если ты
бывала на карнавалах, то нечто подобное, но в военном стиле происходило на тихих улицах Флоренции, на строгих площадях Рима… Тот
Рим, кот<орый> мы так любим, на время как бы отошел в сторону,
брезгливо сторонясь чуждого ему духа…”.8
Л. Ю. Бердяева точно выделила главную особенность итальянского
фашизма – его популистскую театральность, “дурную карнавальность”,
которые, по ее словам, вступали в противоречие со строгим образом
древних итальянских городов. Аналогичные высказывания Н. Бердяева
нам неизвестны. Однако в контексте вышеприведенной цитаты достаточно красноречиво последующее решение Бердяева не приезжать в
Италию. Об этом сообщает дневник Лидии Юдифовны 1935 г.: “…Ни
приглашен читать доклад в Италию, но он отказался”.9 Отношение
мыслителя к режиму Муссолини достаточно характеризует краткая заключительная фраза в автобиографической книге “Самопознание” (конец 1930-х гг.), сопоставляющая страну в 1911 и 1923 годах: “Вернулся я уже в совсем другую, фашистскую Италию”.10
По всей видимости, после встречи 1923 года в Риме Синьорелли
потеряла Бердяева из вида. Об этом свидетельствует тот факт, что она
не знала его адреса и, более того, не помнила его отчество. Необходимые сведения она запросила у О. А. Шор. 6 февраля 1933 года, та писала ей: “Адреса Бердяева еще не нашла; не знаю куда запропастился;
Вяч. Ив. его тоже потерял. Но дня через 3-4 я Вам его смогу узнать и
пришлю в С. Ремо. Зовут его Николай Александрович. В сущности, того обрывка адреса, кот<орый> я помню, достаточно для письма, но т. к.

8 См.: “Не верю в пространство, не верю во время, разделяющее нас”. Письма
Л. Ю. Бердяевой к Е. К. Герцык / Публ., вступит. заметка и примеч. Т. Н. Жуковской //
Новый мир. 1998. № 7; цит. по http://magazines.russ.ru/novyi_mi/1998/7/berd.html.
9 Бердяева Л. Профессия: жена философа. Дневники. М.: Мол. гвардия, 2002. С.
101 (Тетрадь первая, запись от 26 марта 1935 г.).
10 Бердяев Н. А. Собр. соч. Париж 1989. Т. 1. С. 246.

Андрей Шишкин

142

Вам адрес нужен для специальных целей, то уж лучше раздобыть полный”.11
“Специальные цели”, ради которых было написано первое письмо
Синьорелли к Бердяеву от 5 марта 1933 года были достаточно необычными. В апреле 1933 года Синьорелли побывала на неофициальной
аудиенции у Бенито Муссолини. В разговоре с Синьорелли действующий премьер-министр и одновременно лидер национальной фашистcкой партии заговорил о двух книгах русского мыслителя (одну из них
– “Новое средневековье”, 1927, он якобы прочитал по-французски,
однако цитировал название неточно) и высказал интерес к его личности и трудам. От собственного имени Синьорелли просила Бердяева
послать какое-нибудь свое сочинение в официальную резиденцию правительства в Рим, просто указав, что книги предназначены для “его
превосходительства Б. Муссолини”. “Если бы Вы прислали ему чтонибудь Ваше, было бы очень любезно”, – настаивала Синьорелли. Ее
письмо завершалось восторженной (быть может, излишне восторженной, скажем мы сейчас) нотой: “В прессе о русских книгах у нас не говорится, но книги выходят и читаются даже Главою Правительства!”.12
Интерес к русской мысли у Муссолини в 1933 году возник не случайно. Как можно полагать, вождь собирался каким-то образом использовать в своей политике представителей культурной эмиграции из
бывшей Российской империи. Наиболее известный и яркий пример
здесь – отношения Муссолини с Мережковскими (первая аудиенция
Мережковскому имела место 4 декабря 1934 года). Заметим как бы в
скобках, что наиболее успешно в пропагандистских целях как римский,
так и берлинский вожди использовали крупнейшего грузинско-руссконемецкого мыслителя и писателя Григола Робакидзе, автора книг о
Сталине, Гитлере и Муссолини 1935-1938 годов на немецком языке.
Вероятно, в случае с Бердяевым вождь просчитался: ответа философа на письмо от 5 марта 1933 года не обнаружено и никаких данных
о контактах Бердяева с Муссолини не выявлено. Представляется, что
Бердяев совершенно не допускал возможности оказать “любезность”,
которая могла бы стать первым шагом для начала диалога с римским
вождем.
Стремление Синьорелли способствовать распространению книг
Бердяева в Италии не ограничивалось контактом с Муссолини: в сере11

томе.
12

См. “Тройную переписку” Синьорелли с О. А. Шор и В. И. Ивановым в наст.

Дополнительные сведения об интересе Муссолини к творчеству Бердяева и о
посредничестве Ольги Синьорелли, см. в ее переписке с Е. Д. Шором в втором томe
наст. издания.

Переписка Н. А. Бердяева с О. Синьорелли (1923-1937)

143

дине 1930-х годов она предполагала содействовать переводу и выходу
в свет в издательстве Guanda книг Бердяева “О назначении человека”,
“Новое средневековье”, “Правда и ложь коммунизма”. Эти проекты,
однако, не увенчались успехом.

Пять публикуемых ниже писем Н.А. Бердяева хранятся в фонде Синьорелли (FSFC); два письма Синьорелли – в архиве Н.А. Бердяева в
РГАЛИ (Ф. 1496. Ед. хр. 700. Л. 1-3об.). Первое из публикуемых писем
было включено Э. Гаретто в ее публикацию “Materiali sull’emigrazione
russa dall’archivio di Olga Resnevic Signorelli” (Europa Orientalis. 1991. P.
399). Текст писем Синьорелли №№ 2, 5 подготовлен к печати Е. Бронниковой, писем Н. Бердяева – А. Шишкиным.

Фото 8

М. Д. Фалилеев. Портрет Н. А. Бердяева. Автолитография. 1922 г.

Андрей Шишкин

144

1
Н. А. Бердяев – O. Синьорелли
Berlin W.35, Magdeburgertstrasse 20 I, bei Lutter
14 Ноября <1923>
Многоуважаемая Ольга Ивановна!
Мне захотелось написать Вам несколько слов и выразить Вам, как
нас тронуло Ваше отношение к нам и Ваши заботы о нас в Риме. От
дней, проведенных в Риме, у нас осталось очень теплое чувство. Мы с
большой грустью покинули Италию и вернулись в Берлин. В Берлине
становится очень трудно жить.1 Если придется покинуть Германию, то
более всего я мечтаю о переезде в Италию. Но это с трудом осуществимая мечта. Еще раз благодарю Вас за радушный прием и заботы.
Сожалею, что моя болезнь помешала мне еще раз побывать у Вас и
побеседовать по душе <так!>. Передайте от меня большой привет Вашему мужу, к котор<ом>у у меня есть живая симпатия.2 Моя жена3
также передает Вам и Вашему мужу благодарность и привет. Всего
Вам лучшего.
Душевно расположенн<ый к> Вам
Ник. Бердяев.
<Еще> прошу Вас, когда увидите П. П. Муратова, передать ему это
письмо.4
1

Ср.: “В последнюю зиму 23-24 гг. в Берлине немецкая атмосфера стала тяжелой и
катастрофической” (Бердяев Н. А. Автобиография // Бердяев Н. А. Собр. соч. Т. 1. С.
292).
2
Анджело Синьорелли (1876-1952), врач, коллекционер.
3
Лидия Юдифовна Бердяева (урожд. Трушева, 1871-1945).
4
Данное письмо Бердяева к Муратову не выявлено.

2
О. Синьорелли – Н. А. Бердяеву
Рим, 5 марта <19>33
Via XX Settembre 68
Уважаемый Николай Александрович,
как давно не видались и как приятно было бы повидаться. Римские
дни ярко живут в моей памяти.
Завтра уезжаю на Ривьеру, чтобы поправиться от длинной и утомительной инфлуенции и чтобы работать. Буду до лета в S. Remo Hotel

Переписка Н. А. Бердяева с О. Синьорелли (1923-1937)

145

Miramare. Если все будет благополучно, надеюсь добраться и до Парижа.
Приблизительно месяц тому назад я была на аудиенции у Муссолини, и он мне сказал, что только что кончил читать Ваше “Moyen
Âge”1 и что эта книга его очень интересовала. Он высказал желание
познакомиться и с “Душой России”2 и с интересом справлялся о Вас.3
Если бы Вы прислали ему что-нибудь Ваше, было бы очень любезно.
Можно послать просто: S.E. B. Mussolini Palazzo Venezia – Roma. Он
читает тоже по-немецки. Только что вышла в моем переводе “Переписка из двух углов” Иванова и пользуется успехом у публики.4 В
прессе о русских книгах у нас не говорится, но книги выходят и читаются даже Главою Правительства!
Сердечный привет вам обоим и крепко и сердечно жму Вашу руку
Ольга Ресневич-Синьорелли
1

Имеется в виду кн.: Berdjaev N. Un nouveau Moyen Âge: réflexions sur les destinées
de la Russie et de l’Europe. Paris: Plon, 1930.
2
См. предисловие к наст. публикации и сноску к нему 3.
3
9 апреля 1933 г. Синьорелли пишет Е. Д. Шору: “Большое Вам спасибо за статью
Бердяева, которая очень ясна и верна. Я ее давала тут читать кому она могла быть понятной или, скорее, доступной, и теперь пошлю ее Муссолини, так <как> он мне говорил о своем интересе к идеям Бердяева”. Этому энтузиазму вторил Е. Д. Шор из Берлина – см. его письмо от 11 апреля 1933 г. в втором томе наст. издания.
4
Речь идет об итaльянском переводе “Переписки из двух углов” Иванова и Гершензона: Venceslao Ivanov, M. O. Gerscenzon. Corrispondenza da un angolo all’altro / Traduzione dal russo di Olga Resnevic riveduta da Venceslao Ivanov. Introduzione di O. Deschartes. Lanciano: R. Carabba, 1933. См. подробнее об истории этого перевода в преамбуле к
“Тройной переписке” О. Синьорелли с О. Шор и В. И. Ивановым в наст. томе.

3
Н. А. Бердяев – O. Синьорелли
Clamart (Seines, 14, rue de St.Cloud)
16 февраля <1935>
Многоуважаемая Ольга Николаевна,1
Очень рад был получить от Вас письмо,2 но оно меня немного смутило. Я считал, что с издателем “Guanda”3 вполне решен вопрос об издании моей книги “О назначении человека”. Он предложил мне вполне
определенные условия и даже писал, что вышлет аванс и договор, как
только будет получена моя книга. Теперь оказывается, что подвергается сомнению издание книги “О назначении человека”, а также и
выработанные уже гонорарные условия. Я ничего не имею против из-

146

Андрей Шишкин

дания на итальянском языке моих книг “Новое средневековье” и
“Правда и ложь коммунизма” и готов вступить по этому поводу в переписку с издателем. Но хотел бы, чтобы издавалась и книга “О назначении человека”, как было условлено с Guanda. Книга эта не так велика
и могла бы вполне быть издана в одном томе, как по-русски. Что
касается гонорарных условий, то я готов был бы немного понизить
процент, но считаю обязательным получение аванса. В других странах
я получаю больше, даже в Испании, стране более бедной и менее щедрой, чем Италия. Меня удивило то, что Вы пишете о малом распространении в Италии книг, посвященных духовным проблемам. Мне казалось, что в Италии интересуются философскими книгами. Беда, конечно, в том, что сейчас во всем мире поглощены интересами политики. Что касается присылки Вам книг по-русски, то “Нового средневековья” у меня нет ни одного лишнего экземпляра, а “Правда и ложь коммунизма” не существует как цельная книга по-русски, есть лишь отдельные статьи, которые могу прислать (книга существует по-французски).4
Я все-таки напишу “Guanda” для окончательного выяснения вопроса об издании моих книг.5 Моя жена просит передать Вам привет. С
большим удовольствием вспоминаем о своем пребывании в Италии.
Жму Вашу руку
Преданный Вам Николай Бердяев.
1

Здесь и в дальнейших письмах Бердяев называет Синьорелли “Ольга Николаевна”.
Речь идет о письме, которое издатель Гуанда написал Синьорелли 28 января 1935
г.: “Глубокоуважаемая госпожа, Я уже успел отослать Вам предыдущее письмо, когда
пришло письмо от Бердяева, которое считаю необходимым немедленно переслать Вам.
Как видите, Бердяев не против предоставить мне исключительные права по изданию
своих сочинений. Для меня это еще одна причина, чтобы представить прежде всего его
книгу ‘Новое средневековье’. Это будет полезно для лучшего понимания вкусов итальянских читателей по отношению к нему. После этого сочинения можно будет проследовать с “Esprit et liberté” – книгой поразительной и огромного интереса, и наконец –
“О назначении человека”. Если Вы надумаете обратиться к нему с письмом, то вот его
адрес: 14, rue de St. Cloud Clamart (Seines) Francia. Если Вы будете писать ему, то
упомяните о направлении моего издательского дела – я только мельком коснулся его –
и намекните, что его книги в Италии не могли бы попасть в лучшие руки, имея в виду
основательность и деловитость. Перешлите мне обратно прилагаемое письмо и подтвердите, что написали Бердяеву. Уверен, что благодаря Вашему посредничеству дела
будут решены предельно быстро, так как в финансовом отношении мы достигли полного согласия, предприняв все, чтобы сотрудничать с писателем, по отношению которому
мое уважение огромно. Благодарю Вас за все, с живейшим почтением Гуанда. [В левой
нижней части письма: “А для Маритена?”]
3
Издательство, основанное в городе Модена в 1931 г. Уго Гуандалини (1905-1971).
2

Переписка Н. А. Бердяева с О. Синьорелли (1923-1937)

147

4
Первое издание работы Бердяева вышло в 1933 г. под названием “Problème du
Communisme (Vérité et mensonge du communisme, psychologie du nihilisme et l’athéisme
russes, ‘La ligne générale’ de la philosophie soviétique)” в парижском издательстве Desclée
de Brouwer в серии “Questions Disputées”. Итальянский перевод этой книги был издан у
малоизвестного издателя: Berdiaeff Nicola. Il problema del comunismo / Versione dal francese di Pietro Cenini, permessa dall’Autore. Brescia: Gatti, 1937. До этого, в 1936 г. у издателя Laterza вышла книга “Il cristianesimo e la vita sociale”, переведенная с французского
издания “Le christianisme et la lutte de classe” (Paris: Demain, 1932).
5
Это письмо не выявлено.

4
Н. А. Бердяев – О. Синьорелли
Кламар, 8 августа 1935
Многоуважаемая Ольга Николаевна,
Был бы очень рад видеть у себя итальянского посетителя,1 но к
сожалению меня не будет в конце августа и начале сентября. После 20
августа я уезжаю лечиться и буду отсутствовать до 20 сентября.
С изданием моих книг на итальянском языке дело не двигается.
Видно в Италии это не так легко.
У меня к Вам небольшая просьба. Не могли бы Вы сообщить мне
адрес герцогини де Чезаро, у которой мы с Вами были в Риме. Она
полурусская по происхождению.2 Возможно, что Вы знаете ее адрес.
Буду благодарен за сообщение.
Жму Вашу руку
Преданный Вам Николай Бердяев
1
Как видно из дальнейшего контекста, имеется в виду Джованни Кавикьиоли. См. о
нем новейшие публикации: Rizzi D. Olga Signorelli nella storia culturale italiana della primа metà del Novecento // ARI, VI. T. II (по указ.); Garzonio S., Sulpasso B. “Cresce la
messe di cui ella sarà falciatore”: lettere di G. Cavicchioli a V. Ivanov // ARI, VIII. Р. 141184.
2
Имеется в виду Нина Антонелли (Nina Antonelli), русская во втором поколении,
автор кратких мемуаров “Dieci mesi nella Croce Rossa in Russia: dal mio diario di infermiera” (La vita italiana. Aprile 1916. Vol. 7, fasc. 40), жена Дж. А. Колонна ди Чезарò
(Giovanni Antonio Colonna di Cesarò, 1878-1940). В 1917 г. в ее переводе на итальянский
язык вышел манифест Н. Гончаровой и М. Ларионова “Лучизм” (Goncharova N., Larionov M. Radiantismo. Roma 1917). З. Гиппиус в письме к Н. Антонелли от 19 декабря
1936 г. упоминает два ее романа и стихотворения, не выявленные до настоящего времени (см.: Simcik Arese М. Vasilij Kandinskij e il suo traduttore italiano // Russi in Italia. A
cura di V. Strada. Milano 1995. Р. 250-251). Об Антонелли и ее муже, герцоге Колонна ди
Чезаро, хозяине римского салона, авторе переводов В. Кандинского см.: Там же. Р. 247255. Ср. также упоминание о ней в записи о “русском Риме” в дневнике Гиппиус от 5

Андрей Шишкин

148

мая 1936 г.: “‘дом’ Вячеслава (с ним самим), фашист ‘Сковородкин’, два иезуита (восточного обряда, монсиньор и гости толстухи Радзивилл с ее Мими, толпа у Ло Гатто,
толпа у Де-Нуччо (и она сама), Дюк Чезарò с его милой женой” (Гиппиус З. Дневники.
Т. 2. М.: НПК “Интелвак”, 1999. С. 386).

5
О. Синьорелли – Н. А. Бердяеву
Капри, 30 августа 1935
Глубокоуважаемый Николай Александрович,
Простите, что из-за переезда на Капри с некоторым запаздыванием
посылаю Вам адрес герцогини де Чезаро. Это: <нрзб.> Nina di Cesarò
Via Gregoriana 12.
Прошу, сообщите мне в Рим, когда Вы возвращаетесь в Париж?
Мой знакомый1 отложил свою поездку, так как Вы – одна из его главных целей в Париже. Он очень бы хотел Вас повидать и с Вами поговорить. Он – один из тех редких людей, которые берут духовную
жизнь очень серьезно, для которых она-то и есть единственная жизнь.
Беседа с Вами ему принесет очень много добра. Я возвращаюсь в Рим
завтра, и мой адрес там: Via XX Settembre 68. Я надеюсь, что это
письмо Вас достигнет и что Вы мне ответите.
Сердечно жму Вашу руку
Ольга Синьорелли-Ресневич
1

Джованни Кавикьиоли (Giovanni Cavicchioli, 1894-1964) – поэт, романист, литературный критик, антропософ, близкий друг О. И. Синьорелли..

6
Н. А. Бердяев – О. Синьорелли
Clamart, 28 ноября 1935
Дорогая Ольга Николаевна,
Вас ввели в заблуждение, сказав, что я написал книгу об антропософии. Такой книги у меня нет, и об антропософии специально я не
писал. Может быть имели в виду вышедший сборник “Переселение
душ”,1 где есть и моя небольшая статья, но не специально об антропософии. Я вижу, что Вы много путешествуете. О Вас и об Ивановых2
рассказывала нам Л. А. Крестовская,3 которая была в Риме.
Всего лучшего.
Ваш Ник. Бердяев.

Переписка Н. А. Бердяева с О. Синьорелли (1923-1937)

149

Переписка Н. А. Бердяева с О. Синьорелли (1923-1937)

149

фото 9
фото 9

Николай Бердяев. 1930-е гг.
Николай Бердяев. 1930-е гг.

Андрей Шишкин

150

Если бы Вы заинтересовались сборником “Переселение душ”, то
Вы можете его выписать, написав в издательство – YMCA Press, 10,
Boulev. Montparnass, Paris. Как устроить с деньгами издательство Вам
укажет.
1

Статья “Учение о перевоплощении и проблема человека” (Переселение душ. Париж: Ymca Press, 1935. C. 65-82; см. ее переиздание: Переселение душ. Сборник. М.:
Ассоциация Духовного Единения “Золотой Век”, 1994. С. 254-267).
2
Отметим, что это едва ли не единственное упоминание Вяч. Иванова и его семьи в
переписке Бердяевa в эмиграции. Ср. также : “Поздравление от моей Лидии <так
Л. Ю. Бердяева называла дочь Вяч. Иванова> из Рима… Внизу приписка от Вяч. Иванова, которая меня удивила. Удивила, потому что все эти годы он не писал” (Бердяева Л.
Профессия: жена философа. Профессия. С. 63).
3
Лидия Александровна (Альбертовна) Крестовская (урожд. Ратнер, 1899-1957),
путешествуя по Италии в 1935 г., познакомилась с семьей Вяч. Иванова. Автор книг на
русском и французском языке. См. о ней: Российское зарубежье во Франции. 19192000. Биографический словарь: В 3 т. / Под общей редакцией Л. Мнухина, М. Авриль,
В. Лосской. М. 2008. С. 754-755. Первый муж – В. В. Крестовский, 2-й муж – Сергей
Андреевич Ильницкий. В Париже посещала бердяевские лекции. В РГАЛИ, судя по
электронному каталогу, хранятся два ее письма к Бердяеву 1925 и 1934 гг., ее письма к
В. И. Иванову см. на сайте http://www.v-ivanov.it/archiv/op5-k06-p06-09.htm и далее. В
недатированном письме к Вяч. Иванову, видимо, конца декабря 1935 г., ее муж Сергей
Александрович Ильницкий сообщал: “Недавно мы провели вечер около елки у Бердяевых. Говорили о Вас. Вспоминали очень тепло” (РАИ, оп. 5, папка 6, л. 9 об.). В архиве
Синьорелли хранятся 36 ее писем 1935-1952 гг. (FSFC, папка “Krestovskaja”).

7
Н. А. Бердяев – О. Синьорелли
Clamart, 11 июля 1937
Многоуважаемая Ольга Ивановна!
Около 25 июля я еще буду в Париже и буду рад Вас увидать. У
меня нет телефона, но Вы можете написать pneumatique и я Вам отвечу, как можно встретиться. Адрес Б. П. Вышеславцева – 19, rue ClosFenquières (XV).1 Но его около 25 июля не будет в Париже, он на конференции в Англии.
Преданный Вам Николай Бердяев
1
Борис Петрович Вышеславцев (1877-1954), русский философ, религиозный мыслитель; в эмиграции профессор русского Богословского института в Париже. Принимал участие в цикле лекций в Риме в 1923 г. См. его письмо к Синьорелли в приложении к письмам Бориса Зайцева в наст. томе.

ПИСЬМА Ф. Г. ГОЗИАСОНA (1920-1970)

Публикация Раффаэллы Вассена

Среди русских художников-эмигрантов, до сих пор мало известных в
России, с которыми Ольга Синьорелли поддерживала переписку (таких
как Григорий Шилтян,1 Федор Бренсон,2 Борис Билинский3), заслуживает внимания личность и корреспонденция Филиппа Германовича
Гозиасона (1898-1978), дальнего родственника Бориса Пастернака по
линии матери. Это был оригинальный художник-новатор, письма которого, наполненные щемящей ностальгической тоской по Риму и Италии, примечательны той глубинной духовной близости, которая часто
возникала между итальянским художественным миром и русскими
эмигрантами.
Филипп Гозиасон и Ольга Синьорелли познакомились, по всей вероятности, в начале 1920 года в Риме. Этот город был первым пристанищем супругов Гозиасон, бежавших на пароходе из родной Одессы
при наступлении красных 21 ноября 1919 года.4
Для Ольги Синьорелли это были месяцы неустанных интеллектуальных поисков. Продолжается ее духовный союз с Джованни Папини, возникший на почве совместного изучения Достоевского (Ольга
1 Григорий Иванович Шилтян (1900-1985) – художник армянского происхождения. В FSFC сохранилось два его письма к Ольге Синьорелли 1933 г. (ARI, VI. T. 1. P.

67).
2 Федор Бренсон (1893-1959) – художник, гравер и иллюстратор, приехавший в
Италию в 1924 г. В FSFC сохранилось два его письма к Ольге Синьорелли 1924 г. (ARI,
VI. T. 1. P. 24).
3 Борис Константинович Билинский (1900-1948) – художник театра и кино, плакатист, переселившийся в Италию в 1939 г. после долгой и плодотворной деятельности в
Берлине и Париже. В FSFC хранятся два письма 1945 г., адресованные О. Синьорелли
(ARI, VI. T. 1. P. 24).
4 De Rosa S. Philippe Hosiasson. Catalogo della mostra. Firenze: Maschietto Editore,
1995. P. 35.

152

Раффаэлла Вассена

Синьорелли работала в это время над переводом романа “Бесы”).5 В еe
салоне на Via XX Settembre начинают собираться молодые деятели новой итальянской культуры. Таким образом, Ольга Синьорелли ввела
Гозиасона в римско-флорентийский культурный круг. Следует заметить, что еще до знакомства с ней русскому художнику посчастливилось встретиться с Антоном Джулио Брагальей, с которым он познакомился во время путешествия на теплоходе из России в Италию.
Именно в Доме искусства Брагалья в апреле 1921 года была устроена
первая персональная выставка Гозиасона в Италии; здесь была представлена серия его рисунков на римскую тему, с зарисовками уличной
толпы, древних дворов, руин и домов в квартале Трастевере.6
В мае 1921 года Гозиасон и его жена переехали в пригород Флоренции, где гостили у литовского поэта Михаила Лопатто.7 Приехавший в Италию в 1920 году, Лопатто был знаком с художником еще со
времен Одессы, где в 1918 году Гозиасон опубликовал для издательского дома “Омфалос”, основанного Лопатто, свое исследование об испанском художнике Эль Греко.8 Во Флоренции Гозиасон общался также с В. А. Боберманом9 и Л. В. Заком,10 уже знакомыми ему по Риму,
поскольку их работы выставлялись в той же галерее Брагальи в мае
1921 года.11
5 О взаимоотношениях Синьорелли и Папини см. в нашей публикации “L’epistolario di Giovanni Parini e Olga Signorelli” (ARI, VI. T. I. P. 129-300).
6 Verdone M., Pagnotta F., Bidetti M. La Casa d’Arte Bragaglia 1918-1930. Roma
1992. P. 245-246. В журнале, редактировавшемся Брагальей, Гозиасон опубликовал
статью “Lo sciopero della critica” (Cronache d’attualità. Gennaio 1921), вместе с некоторыми иллюстрациями, помещенными в выпусках за февраль-март и апрель 1921 года.
7 Поэтическому творчеству Михаила Лопатто посвящены исследования Стефано
Гардзонио; см., например: Гардзонио С. Разыскания о флорентийском архиве М. Лопатто // Шестые Тыняновские чтения. Рига-Москва 1992. С. 250-256; его же. Два русских
поэта во Флоренции (Анатолий Гейнцельман и Михаил Лопатто) // Культурное наследие российской эмиграции. Международная научная конференция. Сборник материалов. М. 1993. С. 65; его же. Михаил Лопатто – прозаик и исследователь пушкинской прозы // Вторая проза. Русская проза 20-х – 30-х годов XX века. Trento 1995. С.
359-374; его же. Новое о Михаиле Лопатто // Седьмые Тыняновские чтения. МоскваРига 1997. С. 320-334; его же. К истории поэзии 1910-х годов. Письма М. И. Лопатто к
Г. П. Струве // Тыняновский сборник. Одиннадцатые Тыняновские чтения. М.: ОГИ,
2002. С. 186-194.
8 Гозиасон Ф. Г. Жизнь и творчество Эль Греко. Одесса: “Омфалос”, 1918.
9 Владимир Абрамович Боберман (1897-1977) – художник и сценограф.
10 Лев Васильевич Зак (1892-1980) – художник и скульптор.
11 O выставке В. А. Бобермана и Л. В. Зака в Доме искусств Брагалья см.: Verdone
M., Pagnotta F., Bidelli M. La Casa d’Arte Bragaglia 1918-1930. P. 251-252.

Письма Ф. Г. Гозиасона (1920-1970)

153

Через несколько месяцев супруги Гозиасон покинули Италию и
уехали в Берлин, где художник, совместно с Боберманом, Заком и Челищевым,12 начал работать в качестве сценографа для недавно возникшего под руководством Бориса Георгиевича Романова13 Русского романтического театра.
Мотивы переезда в Берлин поясняются самим Гозиасоном в письме Ольге Синьорелли от 16 января 1922 года, в котором художник
признается в том, что разрывается между необходимостью оставаться в
Берлине и желанием вернуться в Италию. Причины, побуждающие его
остаться в Берлине, изложенные в письме, мало отличались от обстоятельств многих русских эмигрантов, побывавших в Италии, мечтавших
в ней остаться, но вынужденных, вопреки своей воле, селиться в других европейских городах, где можно было найти работу и прокормить
себя.
Любовь к Италии, как бы то ни было, толкает Гозиасона попросить, в следующем письме без даты из Берлина, у Ольги Синьорелли
помощи в установлении обмена с итальянским миром культуры и искусства. Сведения, содержащиеся в этом письме Гозиасона, позволяют
датировать его приблизительно ноябрем 1923 года: мы имеем в виду, в
первую очередь упоминание С. Л. Франка и “уезжающих профессоПавел Федорович Челищев (1898-1957) – живописец и театральный художник.
См. его письма к Ольге Синьорелли в втором томе наст. издания.
13 Борис Георгиевич Романов (1891-1957) – хореограф, танцовщик и ведущий артист знаменитого петербургского кабаре “Бродячая собака”, сотрудничал с С. П. Дягилевым в качестве хореографа постановки “La Tragédie de Salomé” (“Трагедия Саломеи”)
Флорана Шмитта (12 июня 1913, Théâtre des Champs-Elysées) и оперы И. Ф. Стравинского “Соловей” (26 мая 1914, Théâtre de l’Opéra); с 1917 г. – директор Мариинского
театра. В конце 1921 г с супругой, балериной Еленой Александровной Смирновой, эмигрировал в Берлин. Получив финансирование от немецкого миллионера, некоего Гутхова, Романов, в течение нескольких месяцев, основал, совместно с танцовщицей варьете
Эльзой Крюгер и с супругой, труппу, состоявшую из приблизительно пятидесяти балерин, сначала называвшуюся “Русский театр”, а затем – “Русский романтический
театр”. Подробнее о Русском романтическом театре см.: Böhmig M. Das russische Theater
in Berlin 1919-1931. München: Verlag Otto Sagner in Kommission, 1990. P. 146-157;
Braunsweg J. Braunsweg’s Ballet Scandals. The Life of an Impresario and the Story of Festival Ballet. Ed. by J. Kelsey. London: George Allen & Unwin Ltd. 1973. P. 39-54. Первым
из итальянцев, отметивших Русский романтический театр (известный также под названием “Русский романтический балет”), был уже упомянутый Антон Джулио Брагалья, в
статье которого, подписанной псевдонимом “Джованни Мираколо”, воспроизведены
некоторые эскизы Ф. Г. Гозиасона, выполненные для труппы Бориса Романова: см. Miracolo G. I balli romantici di Smirnova e Romanoff // Comoedia. 1925. № 18. P. 942-944. С
1934 г. Романов стал хореографом школы при Оперном театре в Риме. См.: Piccolo L.
Ileana Leonidoff: lo schermo e la danza. Roma: Aracne, 2009. P. 187.
12

154

Раффаэлла Вассена

ров”, что недвусмысленно отсылает к известному эпизоду поездки из
Берлина в Рим (по приглашению Института Восточной Европы) для
чтения лекций русских философов и ученых, состоявшейся в ноябре
1923 года; среди них был и Франк.14 Датировка этого письма подтверждается упоминанием в нем двух балетов, “Жизель” и “Кватроченто”, из
репертуара Русского роман-тического театра, которые были показаны в
Театре Аполло в Вене.15
Для сюжета русско-итальянских связей это письмо наиболее значимо. В нем Гозиасон обращается к Синьорелли с предложениями о сотрудничестве и посредничестве. Первое касается перевода на итальянский язык повести Н. В. Гоголя “Рим”. Отдельное издание этой повести
было подготовлено на русском языке для берлинского издательства
“Вальтер и Ракинт”. Для него художник сделал пять литографий. Как
можно судить из письма представителя этого издательства от 19 октября 1923 года, адресованного Ольге Синьорелли (хранится в APES),
для подготовки итальянского издания он намеревался привлечь тот же
Институт Восточной Европы. Из письма издателя также следовало, что
сами переговоры шли успешно: он признается, что очень заинтересован предложением переводчицы, которое было передано ему Гозиасоном, и прилагает к письму экземпляр русской книги.16 По неизвестным
причинам итальянское издание, однако, осуществлено не было.
Кроме того в ноябрьском письме Гозиасона содержится просьба
помочь организовать турне Русского романтического театра в Teatro
Costanzi в Риме. Выступление в Риме в намеченные сроки не состоялось: Русский романтический театр гастролировал в Италии позже, в
марте 1926 года в театрах Турина,17 Венеции и Рима.

14 См. об этом в публикуемых в наст. издании письмах Н. А. Бердяева, Б. П. Вышеславцева, Б. К. Зайцева, П. П. Муратова.
15 Molnàri A. Das russische Theater im Wien der 1920er Jahre. Diplomarbeit, Universität Wien, Oktober 2008. P. 54. После Вены труппа Бориса Романова планировала
гастроли в Варшаве, но они не состоялись из-за сложности в получении виз (см.:
Braunsweg J. Braunsweg’s Ballet Scandals. P. 41). На начало 1924 г. были запланированы
гастрольные выступления в Колизее в Лондоне (Tам же. P. 42-45), на апрель – в
Париже, а в июне того же года – в Мадриде (Tам же. P. 46).
16 Хотя на титульном листе указан 1924 г., повесть “Рим” в издательстве Вальтер
и Ракинт, вышло осенью 1923 г. (что является еще одним аргументом в пользу нашей
датировки письма Гозиасона).
17 См.: Mortari C. Al Teatro di Torino. Con la Signora del Balletto Russo // La Stampa.
4 marzo 1926 ; Al Teatro di Torino. I balletti romantici russi // La Stampa. 5 marzo 1926.

Письма Ф. Г. Гозиасона (1920-1970)

155

Выступление Русского романтического театра в Париже, в апреле
1924 года,18 Гозиасон использует, чтобы окончательно там обосноваться. И хотя это ему удалось, и хотя с 1928 года он стал гражданином
Франции, художник не прекращает испытывать к Италии особое пристрастие, о чем, кроме прочего, свидетельствует ориентация его искусства в тридцатые годы: он примыкает к “неогуманизму” польско-французского критика искусства Вальдемара Жоржа, ратовавшего за возвращение к искусству античного Рима.19 В 1932 году, работы Гозиасона, выполненные в этом ключе и представленные на персональной
выставке в миланской Galleria Milano, встретили одобрение такого
строгого критика, как Карло Карра, который приветствовал его “возвращение к итальянским истокам”.20
В те же 1930-е годы Гозиасон установил контакты с Пьетро Мария
Барди, директором Galleria di Roma, чтобы организовать встречу Вальдемара Жоржа с Муссолини.21 Лишь в конце сороковых годов, пройдя
через драматический опыт войны и тяжелые невзгоды, Гозиасон отходит от фигуративного искусства, став адептом абстрактной живописи и
сблизившись с представителями американского экспрессионизма.
Мы не располагаем сведениями о контактах Гозиасона с Ольгой
Синьорелли в 1940-х – 1950-х годах, хотя не исключено, что они могли
встречаться во время какой-то из поездок художника в эти годы в
Италию. Более частыми поездки сделались в конце шестидесятых годов, когда сложилось профессиональное и личное содружество Гозиасона с бергамской Galleria Lorenzelli, позднее переместившейся в Милан.22 Именно после одной из персональных выставок художника в
этой галерее, в апреле 1968 года возобновились его отношения с Ольгой Синьорелли. В письме на итальянском языке из Парижа от июля

18 См.: Sept représentations de gala des Ballets Romantiques Russes // La Danse. Avril
1924. P. 2. Благодарю Патрицию Вероли за указание этого источника.
19 Теория Вальдемара Жоржа, считавшего обращение к древнеримским формам,
единственной возможностью остановить дегенерацию современного искусства, изложена в его книге: George W. Profitti e perdite dell’arte contemporanea / Перевод A. Soffici.
Firenze: Vallecchi, 1933.
20 Carrà C. Pittori stranieri a Milano // L’Ambrosiano. 9 novembre 1932.
21 В Гражданском историческом архиве Милана, в фонде Пьетро Мария Барди, сохранилось три письма, две почтовые открытки и телеграмма (1933) Ф. Г. Гозиасона
этому владельцу галереи и художественному критику.
22 В семидесятые годы Гозиасон подолгу останавливался у своего друга Михаила
Лопатто в Тоскане: см. Лущик С. Филипп Гозиасон, парижский художник из Одессы //
Альманах “Мория”. 2006. № 5. http://www.moria.hut1.ru/ru/almanah_05/01_07.htm

156

Раффаэлла Вассена

1968 года художник благодарит ее за томик писем Де Пизиса,23 посланный ему во время его пребывания в Бергамо. С этого момента спорадически и на краткий период восстанавливается переписка, которая
прерывается за три года до смерти Синьорелли (1973).

В Фонде Синьорелли (FSFC) сохранилось семь писем на русском языке
и одно письмо – по-итальянски. В одно из писем вложена визитная
карточка художника. Пять наиболее содержательных писем на русском
языке включены в настоящую публикацию. Ответные письма Синьорелли не сохранились.

Фото 10

Филипп Гозиасон. Автопортрет. 1923 г.

23 De Pisis F. Lettere a un’amica. 50 lettere a Olga Signorelli (1919-1952). Introduzione
di O. Signorelli. Milano: Scheiwiller: All’insegna del pesce d’oro, 1967.

Письма Ф. Г. Гозиасона (1920-1970)

157

1
<4. VIII. 1920>1
Многоуважаемая Ольга Ивановна,
Сердечное спасибо за открытку. Я очень рад, что Вы в таком восторге от моря. Что до нас, в Риме бывало страшно жарко, но сейчас
очень хорошо – ясно, прохладно. Поездка моей жены все еще висит в
воздухе, forse che sì, forse che no.2 У Вашего супруга3 мы были пару раз
по делам. Он отлично чувствует себя. Работаю сейчас довольно много.
Сердечный привет Ф. Г.
Сердечный привет О. Г.
P. S. Т. к. возможно, мы поедем во Флоренцию на пару дней, если
не трудно пришлите мне реком<ендательные> письма для Soffici4 и
Papini.5 Буду от души благодарен.
Suo dev<otissi>mo Ф. Г.
Дата установлена по почтовому штемпелю.
Может быть, да, может быть, нет (ит.).
3
Анджело Синьорелли (Angelo Signorelli, 1876-1952), врач, коллекционер.
4
Арденго Соффичи (Ardengo Soffici, 1879-1974), итальянский писатель, поэт и живописец.
5
Джованни Папини (Giovanni Papini, 1881-1956), итальянский писатель, философ.
Встреча Гозиасона с Папини, по всей видимости, не состоялась, так как в летние месяцы 1920 г. Папини отдыхал в Pieve S. Stefano (Arezzo).
1
2

2
18 м<ая> 1921
<Флоренция>1
Многоуважаемая Ольга Ивановна
Мы уже устроились на нашей вилле.2 Красота упоительная: серебренные холмы, черные кипарисы, и вдали купола и кампанилы Флоренции. Работаю прямо запоем. Мне кажется, что на свете нет ничего
красивее Тосканы. Сердечный привет Вашим
Ваш Ф. Гозиасон
Сердечный привет О. Гозиасон
1
2

Место установлено по почтовому штемпелю.
Имеется в виду Вилла Малафраска, где жил Михаил Лопатто.

Раффаэлла Вассена

158

3
Philipp Hosiasson
Pensione Stalter
Lutherstrasse 13, Berlin W 26
Берлин 16 января 1922
Многоуважаемая Ольга Ивановна
Прежде всего должен извиниться: мое молчание и опоздание в передаче книги1 объясняется двумя весьма вескими причинами. Во-первых, мы с огромным трудом, после десятидневных скитаний, нашли
комнату. Во-вторых, эпидемия гриппа, свирепствующая здесь, не пощадила моей жены. Только в последние дни здоровье ее улучшилось, и
я начал искать доктора Кассирера.2 Найдя его, я был у него с визитом,
передал книгу, за которую он был чрезвычайно благодарен. Мы очень
долго и оживленно с ним беседовали. На следующий день он был в
ателье, смотрел работы моего друга3 и мои. И мы снова много болтали.
Он изумительно симпатичный и культурный человек. Разговаривая с
ним забываешь, что живешь в Берлине, городе одинаково безвкусных
улиц, крикливых платцов <так!> и угольного неба.
Вы представить себе не можете, как до слез больно делается при
мысли об Италии, где мы недавно были и откуда почему-то уехали,
променяли рай на будни.
Мне кажется теперь диким решение покинуть Италию. Все наши
страдания в Италии, наша неустроенность, гнет бедности – все забыто,
серьезно забыто: мне кажется, что я всегда был там счастлив, что стоит
перейти границу снова – и я буду жить, как бы, под синим небом, гулять вдоль коричнево-красных домов, видеть в конце улиц обелиски.
Мне нужно делать большое усилие, чтобы понять, что здесь жизнь дешевле и легче, что материальные заботы терзают меня гораздо меньше,
а в будущем я от них, быть может, совсем избавлюсь. Что мое искусство интересует и привлекает людей, хотя я ничего для этого не делаю,
и много, много другого.
Но ведь эти разумные, действительно разумные доводы не могут
заполнить той пустоты, которая образовалась после отъезда из Италии.
Ничто меня не привлекает: ни театры, ни лекции, ни музыка. На выставки хожу из профессионального интереса, в музее обхожу итальянские залы, дабы не разжигать раны.
Разлука с родным домом, два года назад, была мне много легче,
чем расставание с Италией.
Верно, что будущее будет милостиво, и я снова буду в этой единственной стране, где камни суть камни, небо – небо, люди – люди, а не
тени, призраки, живые фотографии, как здесь. Но лучше не думать об

Письма Ф. Г. Гозиасона (1920-1970)

159

этом: мысль о возврате в Италию действует на меня, как кофеин на
сердце. Слишком много волнения.
Видел Г<еоргия> А<лександровича> Кроля.3 Он обещал написать
Вам и очень <нрзб.> кланяется.
Если не трудно, напишите о Риме. Dio benedetto,4 Рим существует,
это не сон!
Сердечный привет Вашим. Ваш Ф. Гозиасон
Ольга Алекс<андровна> шлет искренний привет
О какой книге идет речь, установить не удалось.
Пауль Кассирер (Paul Cassirer, 1871-1926) – берлинский издатель и владелец галереи.
3
Георгий Александрович Кроль (1893-1932), театральный и кинематографический
режиссер. См. его письма к О. Синьорелли в наст. томе.
4
Благословенный Боже (ит.)
1
2

Фото 11

Ф. Гозиасон. Римский форум. Рисунок 1933 г.

Раффаэлла Вассена

160

<ноябрь 1923, Берлин>1

Многоуважаемая Ольга Ивановна,
Проф<ессор> Франк2 любезно согласился передать Вам книги.
Наше издательство сопровождает их письмом, где разбирает вопрос о
возможности издания “Рима”3 на итальянском языке, если Вы согласитесь перевести текст. От себя могу прибавить, что был бы счастлив,
если бы “Рим” вышел на моем любимом языке в любимой моей стране!
Надеюсь, что это возможно.
Кроме того, попрошу Вас переслать или передать Раисе Григорьевне Нальди4 экземпляр “Рима”, т. к. я адрес ее не знаю. Думаю, что это
не очень Вас затруднит и благодарю заранее.
Как я завидую уезжающим профессорам, Вы легко можете себе
представить. Я бы много дал за то, чтобы увидеть кэпи ferroviere5 и
услыхать “carrozza” и “partenza”!6 Только за это одно!
Романтический Театр, в котором я принимаю большое участие, в
настоящее время заканчивает третью программу, с которой в начале
ноября выступил в Берлине, затем в Вене. Третья программа состоит из
классического балета “Жизель” Теофиля Готье и нового совершенно
балета,7 из эпохи кватроченто, на сюжет из Angelo Poliziano с музыкой
Владимира Метцля.8 Первый балет в декорациях Зака, второй – в моих
с Боберманом. Режиссура и хореография Бориса Романова, который
сейчас, безусловно, самый крупный мастер русского балета. Моя мечта
– устроить гастроли Романтического Театра в Италии. Согласны ли Вы
помочь этому делу? Думаю, что и Институт9 не откажет в содействии,
т. к. во главе Ром<антического> Театра три такие крупные звезды русского балета, как Романов, Смирнова,10 Обухов,11 действительные хранители традиций Императорских Театров. Не могли ли Вы сообщить,
будут ли в этом году гастроли Дягилева?12 Быть может, удалось бы
устроить после Вены гастроли нашего театра в Costanzi?13 Я буду Вам
горячо благодарен, если черкните пару слов по этому, очень меня лично волнующему, вопросу. Италия знает наш театр по газетам – Giornale
d’Italia, Tribuna и др. помещали о нем восторженные корреспонденции
из Берлина, где наш театр единогласно признан самым крупным из русских театров, созданных в Европе, как по размаху, так и по достоинствам.
Простите, что столько пишу о делах. Но эти “дела”, ведь могут помочь мне вновь увидеть Рим! Этим много сказано, не правда ли?
Сердечный привет супругу, детям и всем друзьям. Моя жена шлет
горячие пожелания всего доброго
Ваш Филипп Гозиасон

Письма Ф. Г. Гозиасона (1920-1970)

161

Berlin W30
Münchenstrasse 9
Дата и место установлены по содержанию.
Семен Людвигович Франк (1877-1950) – философ, литературовед, публицист, в
сентябре 1922 г. выслан из России на знаменитом “философском пароходе”, жил в Берлине, профессор (с 1923 г.), затем ректор (1931-1932 гг.) Русского научного института,
преподаватель Берлинского университета (1930-1937 гг.), с 1937 г. жил во Франции, с
1945 г. в Англии. В ноябре 1923 г. был приглашен в Рим на цикл лекций (см. об этом во
вступительной статье), сделал доклад “Основная идея русской философии” (см. Frank
S. L’idea fondamentale della filosofia russa // Russia. Rivista di letteratura, arte, storia. 1923.
№ 2. P. 509-516). Об этом см. также Lo Gatto, E. I miei incontri con la Russia. Milano:
Mursia, 1976. P. 49.
3
Речь идет о кн.: Гоголь Н. В. Рим. Берлин: Вальтер и Ракинт, 1924 (с 5 литографиями Ф. Г. Гозиасона).
4
Раиса Григорьевна Олькеницкая-Нальди (Raissa Grigor’evna Olkienickaja Naldi,
1886-1978), литератор и переводчица. О ней см. на сайте www.russinitalia.it.
5
Железнодорожник (ит.)
6
Вагон; поезд отправляется (ит.)
7
Речь идет о балете “Кватроченто”.
8
В. Л. Метцль (1882-1938) – русский композитор и музыкальный критик, жил в
Берлине.
9
Имеется в виду Институт Восточной Европы, основанный в Риме в 1921 г.
10
Елена Александровна Смирнова (1888-1934), прима-балерина Мариинского театра (1906-1920), участница первого из Русских сезонов Дягилева (1909); с 1920 г. жила
в эмиграции, в 1922-1926 гг. совместно с мужем (Романовым) руководила труппой Русского романтического театра; с 1928 г. руководила педагогической работой в БуэносАйресе.
11
Анатолий Николаевич Обухов (1896-1962) – артист балета, работал в труппе Б. Г.
Романова с 1922 по 1925 гг.
12
В 1923 г. гастроли “Русского балета” Дягилева в Италии не состоялись.
13
Турне в этом году не состоялось (см. преамбулу).
1
2

5
<2 ноября 1970, Париж>1
Дорогая Синьора, спасибо за дружескую память, которая нас очень
тронула – Вашу открытку нам прислали из Милана.2 Террачина осталась в памяти как одно из самых красивых мест Римской Кампаньи.
Очень бы хотелось Вас повидать – может быть представится случай.
Всегда будем искренне рады встретить Вас и поговорить об уже столь
далеком былом. С очень сердечным приветом от нас обоих
Ваш Ф. Гозиасон

162

Раффаэлла Вассена

Дата и место установлены по почтовому штемпелю.
В октябре 1970 г. проходила персональная выставка Гозиасона в миланской галерее
162San Fedele. См. Philippe Hosiasson. Galleria S. Fedele. Milano 1970.Раффаэлла Вассена
1

Дата и место установлены по почтовому штемпелю.
В октябре 1970 г. проходила персональная выставка Гозиасона в миланской галерее San Fedele. См. Philippe Hosiasson. Galleria S. Fedele. Milano 1970.
1

Фото 12

Филипп Гозиасон. 1960-е гг.

ПЕРЕПИСКА Н.С. ГОНЧАРОВОЙ И М.Ф. ЛАРИОНОВА
С ОЛЬГОЙ РЕСНЕВИЧ-СИНЬОРЕЛЛИ (1917-1957 ГГ.)

Публикация Э. Гаретто и А. д’Амелия

Переписка художников Н. С. Гончаровой (1881-1962) и М. Ф. Ларионова (1881-1964) с Ольгой Ресневич-Синьорелли является свидетельством их многолетней дружбы и содержит информацию об их пребывании в Риме, об их встречах и знакомствах и о дальнейших контактах.
Переписка продолжалась более 40 лет, почти до самой смерти корреспондентов.
С Ольгой Синьорелли Ларионов и Гончарова познакомились в Риме, куда они приехали в конце сентября 1916 года с С. П. Дягилевым,
Л. Ф. Мясиным и с администратором “Ballets Russes” С. Л. Григорьевым1 для подготовки римского сезона “Русского балета”.2 Для них римский период совпал с тем временем, когда они, наконец, завоевали славу и получили международное признание. Сотрудничество с антрепризой Дягилева стало для них началом нового творческого этапа, в значительной мере отличного от предшествующей художественной деятельности.
С Дягилевым Ларионов и Гончарова были знакомы еще по “Миру
искусства”, ему были обязаны устройством парижских выставок 1906
См. в Приложении его письмо к Синьорелли.
Cм.: Egizi E. La Compagnia dei Balletti russi di Djagilev in Italia // Teatro e storia.
XXII, 2008. P. 126; Boissel J. Sergej Djagilev: Import / Export // Natalija Goncarova - Michail Larionov. Catalogo (25 febbraio - 26 maggio 1996). Milano: Mazzotta, 1996. Р. 33-46;
Omaggio a Sergej Djagilev. I balletti russi cent’anni dopo (1909-2009), a cura di D. Rizzi e P.
Veroli. Salerno: Collana di Europa Orientalis, 2012. См. также воспоминания С. Григорьева в сборнике: Gontcharova et Larionov. Cinquante ans à Saint Germain-de-Près. Témoignages et documents recuellis et présentés par Tatiana Loguine. Paris: Ed. Klincksieck, 1966,
C.105-115; и воспоминания Фортунато Деперо (Depero futurista. Milano: Dinamo Azari,
1927. С. 133), в которых художник рассказывает о знакомстве с Ларионовым и Дягилевым.
1
2

164

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

года (Societé du Salon d’Automne, IVe Exposition, Section: Art russe) и
1914 года (Galerie Bernheim Jeune, “Les artistes russes. Décors et costumes
de théâtre et tableaux”).3 К тому же оба уже работали с ним в 1913 году в
качестве театральных художников при оформлении балета “Золотой
петушок”.4
Поработав с “Русским балетом” в Швейцарии в 1915 году, в конце
того же года они переехали в Париж, а летом 1916 года отправились в
Испанию, и лишь затем появились в Риме.
Римский сезон оказался очень оживленным и насыщенным как для
“Русского балетa”, так и для обоих художников. Критики единогласно
отметили плодотворное сотрудничество труппы Дягилева с итальянскими художниками Дж. Балла и Ф. Деперо. “Фейерверк”, созданный
Баллой на музыку Стравинского, ошеломлял публику и журналистов
своей неожиданной новизной: на сцене танцовщиков заменили трехмерные геометрические деревянные конструкции (конусы, спирали и
пирамиды), подсвеченные сзади и декорированные бумагой кричащих
цветов. Исполнение занимало всего несколько минут, в течение которых освещение сцены постоянно менялось, создавая зрелище, для которого Балла придумал идеальное сочетание музыки-света-движения –
чистая игра света на фоне разноцветных пластических форм; как позднее вспоминал Мясин, огни загорались и гасли в ритме музыки.5
Во время римского сезона “Pусского балета” Ларионов сотрудничал с Мясиным в сценографии балета “Soleil de nuit” (Ночное солнце,
на музыку “Снегурочки” Н.А. Римского-Корсакова),6 и работал над декорациями и костюмами к балету “Русские сказки” – тремя эпизодами
на музыку Анатолия Лядова, сочиненными по мотивам русских народных сказок, но не успел закончить их и премьера состоялась уже в Париже 11 мая 1917 года (Илл. 4). Гончарова создала костюмы для ба-

3 Natalija Goncarova - Michail Larionov. Catalogo. Р. 156. О поэтике постановок Ларионова см. также: Одесский М. П. М. Ф. Ларионов – историк театра // Художник и его
текст. М.: Наука, 2011. С. 25-34.
4 Имеются в виду декорации и костюмы к балету “Золотой Петушок” (муз. Римского-Корсакова). Премьера состоялась в Париже 24 мая 1914 г. В эти годы интерес
Гончаровой к театрально-декоративному искусству сильно возрастает: в 1915 г. она готовит для Камерного театра Таирова декорации для пьесы Гольдони “Веер”.
5 Massine L . My life in ballet. New York: St. Martin’s Press, 1969. P. 107.
6 О совместной работе Мясина и Ларионова см.: Григорьев С. Л. Балет Дягилева,
1909-1929 / Предисл. и коммент. В. В. Чистяковой. М.: Артист. Режиссер. Театр, 1993.
С. 109. Впервые книга вышла по-английски: Grigoriev S. The Djagilev Ballet 1909-1929.
London: Constable, 1953.

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

165

летов “España” (на музыку Равеля) и “Триана” (на музыку Альбениса).7
Одновременно она работала над серией картин “Мосты”.8
Сотрудничеством с Дягилевым для Ларионова и Гончаровой начался новый, европейский этап жизни и творчества, многие годы они
будут тесно связаны с постановками “Русского балета” (Илл. 5).9 Для
подготовки сцен и костюмов Сергей Дягилев и Леонид Мясин сняли
квартиру с роялем на Via del Parlamento, которая превратилась в штабквартиру русской делегации, затем к ним присоединился Бакст, готовивший декорации и костюмы для балета “Женщины в хорошем настроении”. В январе 1917 года компания расширилась с появлением
Кокто и Пикассо, которые прибыли в Рим для подготовки балета “Парад”, наконец, в марте приехал Стравинский – дирижировать “Жарптицей” и “Фейерверком”. Столько русских деятелей искусства Рим
еще не видел!
Во время пребывания в Риме Ларионов и Гончарова участвовали в
ряде выставок: в марте 1917 года на “Выставке русских художников и
любителей искусства, проживающих в Риме”, которая состоялась в Библиотеке Гоголя на Via delle Colonnette 27, где Гончарова представила
два рисунка и картину, названную “Евангелисты” – вероятно, вариант
одной из лучших ее картин на библейский сюжет, “Четырех Евангелистов” (1910), а Ларионов две лучистские работы – “Освещенный тротуар” и “Портрет”, в которых бесчисленные цветные лучи накладываются друг на друга и расходятся, пересекая холст. Преодолев к этому
времени абстрактный экспрессионизм Кандинского, влияние фовизма
и неопримитивизма, Ларионов стал развивать собственное направление
абстрактного искусства – лучизм, возникший не без влияния итальянского футуризма.10
Художники приняли участие также в выставке картин Леонида
Мясина (Collection de Tableau de Leonid Massine), устроенной в апреле
1917 года в фойе театра Костанци и приуроченной к гастролям “Рус“España” и “Триана” только репетировались, но не были представлены в Риме.
О различиях приемов Гончаровой и Ларионова, как декораторов балетной сцены
см.: Илюхина Е. Театр в творчестве М. Ф. Ларионова и Н. С. Гончаровой // М. Ларионов, Н. Гончарова: Парижское наследие в Третьяковской галерее. Графика. Театр. Книга. Воспоминания. М. 1999. С. 10; Илюхина Е. А. Ларионов, как теоретик и практик балета // Н. Гончарова, М. Ларионов: Исследования и публикации. М.: Наука, 2003. С.
117-124.
9 Об этом периоде см. воспоминания 1950-х гг. Н. Гончаровой: Гончарова Н. С.
Воспоминания о В. Ф. Нижинском и С. П. Дягилеве // Н. Гончарова, М. Ларионов: Исследования и публикации. С. 110-112.
10 См.: Ковтун Е.Ф. Михаил Ларионов. 1881-1964. СПб.: Аврора, 1998. С. 131140.
7

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

166

ского балета”, которая открылась 7 апреля, за несколько дней до начала
гастролей. Дягилев, который всегда тщательно режиссировал каждое
событие, устроил выставку, чтобы представить Стравинского и привезенные балеты. На выставке Мясин показал картины современных
художников, которые приобрел для него Дягилев или по его просьбе
дарили ему в 1914-1917 годы приятели-художники. Кроме русских
художников, связанных с ним (Бакст, Ларионов и Гончарова), там были
выставлены итальянцы Деперо, Балла, Карра, де Кирико и Северини,
несколько испанских и французских мастеров (Пикассо, Хуан Грис,
Фернан Леже, Брак, Дерен).11 На приеме прозвучaл симфонический
отрывок из балета “Петрушка”, поэма “Фейерверк” и апофеоз из балета
“Жар-птица” Стравинского, который лично дирижировал оркестром.12
Гончарова выставила три картины: “Испанку” (1916), “Бегство в
Египет” (1915) и “Марию Магдалену” (1915) – итог поисков последних
лет, толчок которому дала поездка в Испанию с “Русским балетом”.
Костюмы испанок так поразили художницу своей красотой, что на ее
полотнах тех лет начали появляться женские фигуры, написанные в
сдержанной цветовой гамме (черный, серый, темно и светло-коричневый), с жесткими линиями, типичными для позднего кубизма. О том,
какие работы выставил Ларионов, сведений не сохранилось, однако,
поскольку ему нравились “Радужные взаимопроникновения” Баллы
(1912-1914), можно предположить, что художник представил некоторые “лучистские” картины, похожие на акварель “До некоторой степени пейзаж”, который в дни выставки он нарисовал на пригласительном
билете на прием в Гранд Отель специально для Ольги Синьорелли.13
Ольга Синьорелли пишет в своих мемуарах, что ее познакомили с
Гончаровой и Ларионовым парижские друзья и что они в свою очередь
познакомили ее с Дягилевым.14 Даже если подробности их встречи не
полностью документированы, сама переписка показывает, что во время
своего пребывания в Риме Ларионов и Гончарова близко сошлись с
Ольгой Синьорелли и ее семьей. Доктор Синьорелли во время своих
военных отпусков лечил Ларионова от последствий нефрита, и заслу11

Pancotto P. P. Artiste a Roma nella prima metà del Novecento. Roma: Palombi ed.,
2006. P. 80; Gigli E. La mostra della collezione Massine // Giochi di luce e forme strane di
Giacomo Balla. Roma: De Luca Editori d’Arte, 2002.
12 L’idea Nazionale. 1917. 10 aprile. Р. 2.
13 См. илл. 6. О римских выставках 1917 г. см.: д’Амелия А. Русские художники в
Риме в начале ХХ века: от Международной выставки до авангарда // “Персонажи в
поисках автора”: Жизнь русских в Италии ХХ века. М.: Русский путь, 2011. С. 13-46.
14 Об этом см. воспоминания О. Синьорелли: Signorelli. O. Diaghilev a Roma // La
Fiera Letteraria. 9 aprile 1972. P. 27; Signorelli. O. Memorie inedite // ARI, VI. T. II. P. 259.

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

167

жил таким образом его глубокую благодарность. Художники и супруги
Синьорелли испытывали не только взаимную симпатию, но и общий
интерес к современному искусству. Ларионов, не владея итальянским
языком, писал доктору Синьорелли “письма в живописи”, и даже возник совместный проект организовать керамическую мастерскую (илл.
8, 9); оба художника следили за занятиями рисованием старшей дочери
Синьорелли, Марии.
Ларионов и Гончарова были частыми гостями в доме Синьорелли,
где встречались с виднейшими деятелями итальянской культуры и искусства;15 впоследствии имена художника Армандо Спадини, композитора Альфредо Казелла, писателя Джованни Папини и др. часто упоминаются в их письмах уже из Франции. Среди знакомств, завязавшихся
в доме Синьорелли, была и Элеонора Дузе, к которой у художников
возниклa особая симпатия;16 из переписки мы узнаем о том, что сделанный Дузе заказ эскиза костюмов (со всеми подробностями о цвете платьев и форме головного убора) для роли Эллиды в пьесе Ибсена “Женщина с моря”, был послан Гончаровой именно через О. Синьорелли.17
Amie et soeur d’art – Je demande votre aide. Lisez Ibsen, relisez “La dame de la mer”,
le rôle: Ellida. Je vous demande de me composer deux robes – conformes au rôle. Le
rôle d’Ellide – est – rève et réalité. La pièce est dans nos jours, mais mème restant
dans la réalité des robes de notre epoque il faut créer la personnalité. – Harmonie et
réalité – rève – et vérité – et “La Mer” – comme recherche de notre àme egarée
d’Ellide.
Notre fidèle amie Olga vous écrit pour moi tous les détails.
Ellide est une àme loyale, forte, sincère. – Rìen de la maladive en elle, – mais une
forte volonté qui se retrouve.
Moi – je crois – en vous...
P. S. Coiffure pour la tète, – une espèce de calotte – quelque chose – d’argentée cuffia? bonnet? coiffure? (pour cacher une chevelure d’argent). Pour les deux robes il
15 Более подробно о пребывании Ларионова и Гончаровой в Риме см. в воспоминаниях Марии Синьорелли (Signorelli М. Quell’inverno del 1916 // La strenna dei romanisti. 1988. Р. 543-558; и в статьях Rizzi D. Olga Signorelli nella storia culturale italiana
della prima metà del Novecento // ARI, VI. P. 57-62; Rizzi D. Djagilev, i russi e l’Italia //
Omaggio a Sergej Djagilev. I Ballets Russes cent’anni dopo (1909-1929). P. 55-76. О сотрудничестве Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с итальянскими художниками и
книгоиздательствами см. илл. 10, 11, 12, 13.
16 Из переписки явствует, что художница и великая итальянская актриса познакомились именно в доме Синьорелли во время ее пребывания в Риме зимой 1917 г., а не,
как предполагают некоторые исследователи, в Париже или в Венеции в 1920 г.
17 См. письмо № 8 наст. публикации. Марина Цветаева вспоминает об этих эскизах
костюмов к постановке Ибсена, которые она видела в 1929 г., когда была в мастерской
Гончаровой, на улице Висконти (см.: Цветаева М. Наталия Гончарова // Избранная
проза в двух томах. New York 1979. C. 338).

168

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия
faut complètement harmoniser la robe avec la coiffure. Je ne veux pas mettre une
perruque – et il faut trover quelque chose (“La mer” a des créatures argentées).18

После переезда художников во Францию, несмотря на большие
интервалы в эпистолярном обмене, отношения между ними и Синьорелли остались очень дружественными; Ларионов и Гончарова сообщают Синьорелли о том, как постепенно устраивается их художественная жизнь и деятельность в Париже и справляются о ее домочадцах
и общих знакомых. Судя по содержанию более поздних писем, можно
предположить, что связь не прерывалась и в те периоды, за которые
корреспонденция отсутствует; она устанавливалась через общих друзей, которые передавали книги и альбомы; художники встречались с
Ольгой Синьорелли также в Париже на выставках ее дочери Марии.
Страстное желание еще и еще раз побывать в Италии, что нашло отражение в настоящих письмах, так и не осуществилось: Ларионов и Гончарова в Италию больше никогда не приезжали.19
18 “Друг и сестра по искусству. – Я прошу Вашей помощи. Читайте Ибсена, перечтите “Женщину с моря”, роль Эллиды. Я Вас прошу придумать для меня два платья,
которые бы соответствовали этой роли. Роль Эллиды – сон и реальность. Действие
пьесы происходит в наши дни, но даже оставаясь в реальности костюмов нашей эпохи,
надо сотворить индивидуальность. Гармония и реальность – сон и правда – и “Море”
как поиски нашей заблудшей души Эллиды. Наша верная подруга Ольга пропишет Вам
за меня все детали. Эллида – это натура верная, сильная, искренняя. – В ней нет ничего
болезненного, – но есть воля, обретаемая на наших глазах. Я – верю – в Вас. P. S. Головной убор – наподобие ермолки – должен быть серебристым. Нечто вроде скуфьи,
колпака, тюбетейки (чтобы скрыть седые волосы). Оба платья должны безукоризненно
сочетаться с головным убором. Я не хочу надевать парик, а что-то придумать нужно.
(Из “моря” выходят серебристые создания)”. Текст письма Дузе к Гончаровой приведен
без даты в монографии Синьорелли: Signorelli O. Eleonora Duse. Roma 1955. P. 355-356.
Подлинник этого письма нами не обнаружен; черновик хранится в архиве Дузе в Фонде
Чини. В отделе рукописей Государственной Третьяковской галереи имеется также ряд
материалов, освещающих этот эпизод совместной работы: в основном телеграммы Дузе
к Гончаровой с 28 февраля по 7 апреля 1921 г., позволяющие проследить за сложностями, связанными с реализацией костюмов (выбор ткани, проблемы с костюмершей и
т. д.). Все это привело к переносу премьеры пьесы, которая состоялась в Турине, в театре Бальбо 5 мая 1921 г. Из переписки, хранящейся в ОР ГТГ, явствует, что Гончарова
послала Дузе эскизы, а также обрезок серебристой материи для головного убора. В телеграмме от 7 апреля 1921 г. Дузе благодарит Гончарову за присланный “эскиз”
(“echantillon”) и пишет: “…robes sur votre dessin exacte comme couleur seule modification
la coupe des robes” <платья по вашим рисункам точны по цвету, единственного изменения требует покрой > (ОР ГТГ, ф. 180, ед. хр. 1063; здесь и далее в примечаниях переводы корреспонденции Дузе с французского сделаны Л. Г. Семеновой).
19 При жизни они участвовали в венецианской Биеннале 1920 г., в римской Биеннале осенью 1922 г., и в галерее Шварц (Schwartz) в Милане в феврале 1961 г. Текст в
каталоге миланской выставки написал Michel Seuphor.

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

169

Сохранившаяся переписка относится к двум периодам, довольно далеким друг от друга: 1917-1921 гг. и 1949-1957 гг. Первое письмо от Ларионова является своеобразным примером живописи в прозе, которая,
по его словам, напоминает его импрессионистский период.
Кроме писем Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова, хранящихся в
FSFC, здесь впервые воспроизводятся письма О. Синьорелли к Гончаровой. Этот новый материал, хранящийся в ОР ГТГ (ф. 180, ед. хр.
1693-1700), существенно дополняет картину взаимоотношений с Синьорелли, и содержит неизвестную информацию о связях Н. С. Гончаровой с Элеонорой Дузе.
Публикация состоит из 17 писем (4 принадлежат Ларионову, 5
Гончаровой, 4 обоим художникам и 4 письма Синьорелли к Гончаровой). Из них были опубликованы письма № 1, 4, 5, 6, 9 (Гаретто Э.
Письма Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова к Ольге Ресневич Синьорелли // Минувшее. 1988. Вып. 5).
В приложении публикуется откомментированное Р. Вассеной письмо Сергея Леонидовича Григорьева, с которым в 1954 году Ольга Синьорелли возобновила контакты, задумав перевести его книгу о балете
(FSFC, папка “Grigoriev”).

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

170

1
М. Ф. Ларионов – О. Синьорелли
<октябрь 1916 – апрель 1917, Рим>1
Дорогой друг,
Когда я возвращался домой после работы в своей декоративной
студии,2 я думал о Вас, и у меня были в голове те строки, которые Вы
прочтете сейчас. Пожалуйста, вникните в них, так как у них немного
странный слог.
Когда солнце падает
и высокий загибается рог – на крышах домов
абрикосовые деревья сквозят листьями
в небе и яркие плоды как звезды.
Вечерняя пыль сметает след
горизонта. Проходящие женщины
с ведрами воды кажутся кусками
то только туловища, то только
ног. Дрожащая вода в реке
точно бесконечная газета и...
ряд событий до того стремителен,
что ничего нельзя разобрать…
Это так же как жизнь… Холодные
облака и сухой воздух… Острые
движения стрижей над водой и
падающие звуки… Весь этот
блеск исчезающих воспоминаний летнего вечера.

Это ощущения ранней молодости, когда я был импрессионистом и
любил безумно Верлена.
Ваш Ларионов
Письмо написано на гостиничном бланке “Hôtels Reunis, Minerve-Cavour-France”.
Ларионов и Гончарова жили в гостинице Minerva.
2
Студия находилась на улице Principessa Clotilde. Здесь Ларионов рисовал декорации для “Русских сказок”.
1

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

171

Фото 13

Фотография Н. С. Гончаровой с дарственной надписью О. Синьорелли.
Рим. 27 апреля 1917 г.

172

Фото 14

М. Ф. Ларионов. Рим. 1916-1917 гг.

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

173

2
Н. С. Гончарова – О. Синьорелли
< 7 июня 1917, Париж >1
Дорогая Ольга Ивановна!
все это время ни я, ни Михаил Федорович не писали Вам, только,
пожалуйста, не думайте, что мы не думали о Вас. Мы всегда помним
Вас и доктора и очень любим Вас обоих, и очень помним художника,
кот<орого> с таким жаром собирал Михаил Федорович и рассудительную Елену, которая так хорошо объясняет рисунки, и маленькую Веру.2
Как Вы живете? Вероятно все так же геройски работаете оба.3 Приезжает ли доктор в отпуск? Я не могу Вам сказать, как я благодарна
Вам за то, что Вы меня поставили на ноги после противного аппендицита, и что дело обошлось без операции.
Как Вы проводите лето?
А у нас все еще не решено, где будет производиться работа и, следовательно, как устроим лето. А пока мы все в Париже в самом центре
(адрес: Hôtel Castille, rue Cambon). Впрочем, для писем этот адрес
остается, если бы мы даже уехали куда-нибудь.
Что делается в Риме? Что делает Спадини,4 Балла,5 Рикарди,6 Папини, Маринетти,7 горячий Серб8? Да, кстати, мы здесь случайно встретились с компанией сербов студентов.Разговорились и к нашему удовольствию узнали, что знают Вас и доктора и относятся к Вам обоим с
большой симпатией.
Видаете ли Вы Дузе? – она одна из моих прекрасных воспоминаний. Я бы хотела послать ей, как обещала, свою карточку, но только
не хочется посылать из тех, на кот<орых> я так некрасива. Да, насчет
карточки, за Вами и доктором есть долг. Не скрою, что мне было бы
приятно иметь возможности вас обоих видеть: очень прошу этого не
забывать.
Целую Вас крепко, и прошу передать мой искренный привет доктору и поцеловать от меня девочек.
Ваша Н. Гончарова
На бланке Hôtel Castille, 37 rue Cambon, Paris. Год установлен по почтовому штемпелю
2
Имеются ввиду дочери Синьорелли: Мария – упоминается здесь как “художник”.
3
Все военные годы Ольга работалa в римской больнице, a ее муж находился во
фронтовой зоне в северо-восточной части Италии.
4
Армандо Спадини (Armando Spadini, 1883-1925), художник, вдохновленный живописной поэтикой импрессионизма. Его кисти принадлежат несколько портретов Ольги
Синьорелли и ее дочерей.
1

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

174

5
Джакомо Балла (Giacomo Balla, 1871-1958) – один из основоположников итальянского футуризма, автор вместе с Ф. Деперо манифеста 1915 г. “О футуристической реконструкции Вселенной”, в котором выражается воля вовлечь всю вселенную в футуристическое преобразование – начиная с архитектуры и включая литературу, живопись,
скульптуру, театр, сценографию, фотографию и т. д. О футуристической реконструкции
Вселенной см.: Crispolti E. Ricostruzione futurista dell’universo. Torino, Mole Antonelliana,
1980; Casa Balla e il futurismo a Roma / А cura di E. Crispolti. Roma: Istituto Poligrafico
dello Stato, 1989. В 1929 г. Балла подписал манифест группы “Аэропиттура”, провозгласивший наступление нового этапа футуризма. К концу 1930-х гг. отошел от авангарда,
обратившись к традиционной фигуративной живописи
6
Возможно, имеется в виду Акилле Риччарди (Achille Ricciardi, 1884-1923) – крупный деятель итальянского театрального авангарда. Инициатор экспериментального
“цветного театра”, автор трактатa “Il teatro del colore” (Milano 1919).
7
Писатели Джованни Папини и Филиппо Маринетти входили в те годы в круг друзей супругов Синьорелли и были частыми посетителями их дома.
8
“Сербом” именуется Владимир Черина (Vladimir Čerina, 1891-1932), писатель родом из Далмации, публицист, друг и соотечественник скульптора Ивана Местровича,
который познакомил его с супругами Синьорелли и с Папини. Черина уже в те годы
был психически больным и с 1922 г. находился в психиатрической больнице города
Шибеник. В переписке он упоминается как “серб”, так как во время Первой мировой
войны Сербия выступала на стороне стран Антанты и стала объединяющим элементом
южных славян (сербов, хорватов и словенцев).

3
О. Синьорелли – Н. С. Гончаровой
23. VI.<1>917, Olevano Romano
Дорогая, милая Наталья Сергеевна,
пишу Вам из Olevano, маленького горного местечка в трех часах от
Рима, где я провела с детьми неделю. Здесь я и получила Вашe письмо,
которому очень обрадовалaсь, и, представьте, что как раз в эту ночь
мне приснилось, что я получила от Вас письмо.
Я часто думаю о Вас и о Мих<аиле> Федор<овиче> и очень скучаю по вам. Надеюсь, что как-нибудь увидимся в жизни и что проведем
вместе еще несколько таких хороших минут, как в эту зиму. Муж все
на войне – и я его ожидаю завтра или послезавтра на несколько дней, и
надеюсь, что поедем куда-нибудь на море, так как он тоже столько настрадался за все это время.

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

фото 15

Н. Гончарова, Жан Кокто, М. Ларионов и П. Пикассо. Рим. 1917 г.

Фото 16

Н. С. Гончарова, Ф. Т. Маринетти, М. Ф. Ларионов и П. Пикассо.
Рим. 1917 г.

175

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

176

В больнице война чувствуется больше, чем где бы то ни было – даже больше в известном отношении, чем на самом поле битвы. Дети хорошо: Мария все пишет и пошлю вам несколько ее рисунков, вместе,
по крайней мере, с моей фотографической карточкой из Рима.
Сделали блюда1 – но неважно – и теперь делают их в другом месте,
и надеюсь лучше.
Спадини кончил портрет Примоли2 и тот остался им очень доволен
и заплатил двойную цену. Сделал тоже одной даме портрет.3 Таким
образом обеспечен материально на некоторые время и работает для себя – и очень хорошо.
Риккарди – то же самое положение ужасное. Папини уехал и, кажется, работает яростно – пишет. Серб стал его самым ужасным врагом
– точь в точь как предвидел Михаил Федорович.
Пришлите Вашу карточку для Дузе – она будет очень-очень рада.
И пишите мне скоро, и всегда в Рим. Всего, всего наилучшего вам
обоим.
Сердечно Ваша Ольга Ресневич Signorelli
Cм. предисловие и следующее письмо.
Граф Джузеппе Примоли (Giuseppe Primoli, 1851-1927), потомок Бонапарта, сын
графа Пьетро Примоли и княгини Карлотты Бонапарт, коллекционер, подарил Риму
свое обширное собрание произведений искусства, семейные мемуары и выделил помещения на первом этаже своего дворца (Музей Наполеона), где хранится одна картинa
Спадини. См. очерк воспоминаний Ольги Синьорелли “Un ritratto di Primoli”: ARI, VI.
T. II. P. 285-287.
3
Вероятно, речь идет о картине Спадини “Ritratto della signora Teresa Mauri Nunes”
(Roma, Galleria Nazionale d’Arte moderna e contemporanea).
1
2

4
М. Ф. Ларионов – О. Синьорелли
26 Avril 1918
Paris, Hôtel de Castille
Rue Cambon, 371

Милая Ольга Ивановна!
Давно я Вам не писал – очень извиняюсь. Но зато я Вас всегда
помнил – Вас и доктора Синьорелли. Как я Вам говорил, так это и осталось, т.е. Вы и Ваш муж мои самые прекрасные воспоминания после
Рима. Вообще я очень редко пишу, а теперь еще наша выставка2 отняла
у нас целых полтора месяца – поэтому я не сразу Вам ответил на Ваше
письмо, которое передал Казелла3 – впрочем, он передал его нам уже
перед самым своим отъездом. Наша поездка в Рим, к сожалению, не

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

177

состоялась – а мы уже мечтали с Нат<алией> Сергеевной увидеться с
Вами и доктором. Но теперь не все так удобно устраивается, как рассчитываешь. Так и это наше намерение не осуществилось. Видел Вашу
фотографию с детьми. Это так снято, точно это картина Спадини. Она
вся светлая и свежая. Я с большим сожалением теперь вспоминаю, это
очень жаль, что мне так и не пришлось увидать итальянскую провинцию.4 Помните, мы с Вами все собирались поехать куда-нибудь в провинцию на день-два. Теперь в Париже весна. Я думаю, что у Вас она
давно – и в Риме, пожалуй, сейчас даже жарко. В Риме ли сейчас доктор? Как здоровье Дузе?5 Для меня было совсем не удивительно, что
Серб поссорился с Папини,6 уж очень они разные. Хотя, быть может,
они уже помирились? Это тоже по моим предположениям возможно.
Что делают футуристы? Как Папини, Спадини? В Вашем письме Вы об
этом мало писали. Вот уже год, как мы уехали из Рима, мне кажется, за
это время многое изменилось. Мы сейчас живем более сильным темпом, чем до войны, и год теперь очень много времени. Нас в Париже
бомбардировали много раз, что Вы, наверное, знаете из газет. Но мы на
это никакого внимания не обращаем, и я даже под звуки пушки (этой
большой, что стреляет на 100 верст) открыл выставку, и вернисаж был
многолюдный и оживленный (посылаю Вам первую критику), несмотря на то, что почти пол-Парижа уехало. Мы всю зиму проработали и
устроенная нами выставка Современного театрального искусства даже
с нашей точки зрения кое-что, в особенности в такое трудное время.
Посылаю Вам также афишу и каталог.7 Афиша каждая разная, т. е.
каждая по-разному крашена, и красили мы их сами и те, которые я
послал друзьям, подписаны. На лето я и Нат<алия> Сергеевна уедем в
провинцию.8 Я буду заниматься сельским хозяйством. Сейчас, когда из
России трудно получать деньги, живописью не проживешь, да и отдохнуть хочется. Французская провинция меня тоже очень интересует, да
и живописью можно будет заняться более свободно. До 15-го мая мы,
во всяком случае, в Париже пробудем. И адрес все там же: Hôtel de
Castille, rue Cambon, 31. Напишите, пожалуйста, несколько слов о Вас и
Вашей жизни. Нат<алия> Сергеевна все думает о керамике и сделала
несколько проектов, но Вы ей писали, что первые пробы с блюдами
вышли, кажется, не совсем удачно, но я думаю, дальше может пойти
лучше и если не сейчас, то через год Нат<алия> Серг<еевна> думает
прислать Вам еще рисунки для керамики. Нат<алия> Серг<еевна>
будет Вам писать отдельно. Пока целую Вашу руку, будьте здоровы,
передайте поклон доктору. Как рисунки Марии и что делает Елена?
Всего хорошего.
Ваш М. Ларионов.

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

178

Foto 17

Фотография М. Ф. Ларионова. 1917 г. Архив Синьорелли
1
Написано на бланке парижской галереи Sauvage. Название и адрес галереи (370,
Rue Saint-Honoré) зачеркнуты.
2
Имеется в виду выставка “Art décoratif théâtral moderne”, прохoдившая в Париже с
16 апреля до 7 мая 1918 г. в галерее Sauvage.
3
Альфредо Казелла (Alfredo Casella, 1883-1947) – композитор, пианист, дирижер.
После окончания парижской консерватории, где и познакомился с виднейшими французскими композиторами, такими, как Форе, Равель и Дебюсси, сохранил прочные связи с Францией. В своих мемуарах “I segreti della giara” (Milano 1942) oн описывает музыкальные и интеллектуальные круги французской столицы, в которые он был вхож. В
1917 г. жил в основном в Италии, где вместе с О. Респиги, И. Пиццетти и Ф. Малипиеро, активно участвовал в модернизации итальянской музыки. В архиве Синьорелли хранится 19 писем композитора (ARI, VI. T. I. P. 27).
4
Уезжая из Рима 4 апреля 1917 г., художники посетили Флоренцию, Венецию и
Турин (Natalija Goncarova - Michail Larionov. Catalogo. Р. 163).
5
В 1910-е гг. Дузе переживала тяжелый жизненный и творческий кризис, часто
болела и нигде не выступала, только снялась в фильме “Пепел” (1916).
6
Как явствует из переписки Папини с Ольгой Синьорелли, у Черины возникaли уже
явные признаки психического расстройства.

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

179

7
Речь идет о Выставке cовременного театрального искусства в галерее Sauvage в
1918 г. Ни афиш, ни каталога, ни “первой критики” нами в архиве не обнаружено.
8
По разным источникам художники жили в имении “les Pivotins” в местечке Vielmanay, в Бургундии у графа Игнатьева (см. Loguine T. La vie à Paris // Gontcharova et Larionov. Cinquante ans à Saint Germain-de-Près. Р. 53; Larionov M. Une avant-garde explosive. Lausanne: L’Age d’homme, 1978. Р. 164).

5
Н. С. Гончарова – О. Синьорелли
<осень 1918, Париж>1
Милая, дорогая Ольга Ивановна.
Как Вы живете? Что делаете? Мы о Вас и о докторе часто вспоминаем и очень любим Вас обоих. Все лето надеялась, что удастся увидеться с Вами – поехать в Рим, но так и не пришлось, и просидела все
лето в Париже. Но все же возможно, что на зиму поедем в Рим, и это
меня очень радует. Опять будем видеться как в прошлом году, только,
Бог даст, доктор будет работать в Риме. Быть может, удастся немного
поездить вместе по Италии, которую мне бы хотелось больше знать.
Если приеду, теперь непременно буду брать уроки итальянского языка
– такая бессмыслица жить в стране и не знать ее языка, а объясняться
на международном французском. Вообще планов, конечно, много.
Помнит ли доктор один из них, кот<орый> меня очень интересовал –
это устройство керамической мастерской? Вы писали, что блюда не
удались. В чем и как? Не удалась ли форма или цвет, или рисунок? Отдадите ли их переделывать? Если у Вас будут фотографии с них, пришлите, если Вас не затруднит, – все равно, хотя самые маленькие. Мне
интересно видеть, что передается и что не передается в керамике из
акварели. 2
Как Мариина работа? – вероятно летние впечатления выливаются в
массу картин, и Элена их великолепно демонстрирует – “это Мария,
это дом, это Пипетто,3 это Вера, это я, это мама, это папа, это Вера, это
Пипетто”. Очень было хорошо прошлую зиму. Бог даст, будет опять
время, когда можно будет из Москвы ездить в Рим в три-четыре дня,
чтобы повидать своих друзей, хоть на короткий срок, и обратно. Каким
легким и быстрым покажется такое путешествие, и как часто его можно будет делать.
Как здоровье Дузе? Передайте ей мой привет. Я ее люблю, точно я
ее давно знаю – да и на самом деле я ее знаю с Москвы,4 хотя тогда и
не была знакома с ней, и если я тогда еще не знала, какой она милый,
простой человек, то все же знала и видела, какая она великая артистка.

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

180

Видаете ли Вы наших общих римских друзей: Баллу, Спадини, Рикарди, Прюнье,5 а также и злого Папини, всем им передайте мой привет, а также и от Михаила Федоровича. Казелла сейчас здесь.
Целую Вас крепко-крепко и посылаю мой сердечный привет милому доктору. Михаил Феодорович вам обоим кланяется и напишет особо.
Наталия Гончарова
Датируется по содержанию. При публикации в альманахе “Минувшее” письмо
ошибочно датировано 26 апреля 1918 г.
2
Проект совместных с Марией Синьорелли керамических изделий не осуществился
из-за военных условий. Сохранились некоторые акварели, вставленные в рамки по указаниям Ларионова. Фотографии керамических блюд Н. Гончаровой см. в: ARI, VI. Т. I.
3
Кошка Синьорелли.
4
Дузе гастролировала в России в 1891, 1896 и 1908 гг.
5
Анри Прюнье (Henry Prunières, 1886-1942), французский музыковед, основатель
журнала “Revue musicale”.
1

6
М. Ф. Ларионов – О. Синьорелли
13 июня <1920>1
43, rue de Seine, Paris (VI)

Милая Ольга Ивановна,
Давно ни я, ни Наталия Сергеевна Вам не писали. Спасибо за письмо и за великолепную куклу, которую прислала Мария. Я очень ей благодарен, так же как и за Вашу память. Хотя мы не пишем, но я и Наталия Сергеевна всегда помним Вас и доктора. Этой весной я надеялся
быть в Риме и увидеть Вас.2 Но так случилось, что поехать не пришлось, к большому моему огорчению. Когда Вы ходили в балет, я надеюсь, что Вы вспоминали меня и Наталию Сергеевну. Недавно были у
Прюнье и видели Спадини, его последнюю вещь, пейзаж. Прюнье живет рядом с нами. Как живет Папини? Все так же сердит, как и раньше?
Теперь, на расстоянии я его больше люблю. Я Вам посылаю, вместе с
этим письмом, альбом3 от нас с Нат<алией> Серг<еевной>. Вам его передаст наш друг, молодой режиссер, госп<один> Кролль <так!>.4 Я
прошу Вас принять г-на Кролля. Он – наш друг и очень интересный человек. Он Вам расскажет о нас. Кроме всего прочего, я сейчас с Нат<алией> Серг<еевной> создаю новый журнал театра, музыки и живописи.
Кролль также сотрудничает в этом журнале. Журнал называется “Параллели” (Les Parallels).5 Пожалуйста, познакомьте Кролля с римскими
артистами. Где сейчас Дузе? Я очень хотел бы ее видеть, и у меня есть

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

181

идея, снова, быть может, ненадолго, но увидать ее на сцене. Я Вам буду
писать подробно еще об этом. Скажите только, как она себя чувствует,
как ее здоровье. Вы и доктор наверное здоровы, а дети выросли сейчас
так, что я бы с трудом их узнал. Я и Нат<алия> Серг<еевна> посылаем
Вам наши карточки, которые немного лучше тех, которые я оставил,
уезжая в последний день из Рима. Спасибо Вам за Вашу карточку. Я на
нее часто смотрю. Гончарова также просит передать карточку Дузе, которую она ей обещала, а также попросите, чтобы Дузе дала свою, и
пришлите ее нам. Если можно, через Кролля, если он поедет обратно
через Рим; если же нет, то по почте. И напишите нам, не ожидая оказии, прямо по почте. Мы очень будем рады получить от Вас весточку.
Что делается в художественном отношении в Риме? Быть может, я сам
скоро приеду в Рим, но на это трудно надеяться. Мы сейчас устроились
в Париже более прочно, чем раньше. Взяли квартиру. До настоящего
времени все ездили по свету, и нигде больше году не жили, очень все
это утомляет и надоедает, нужно было на лето поехать в Лондон и не
поехали – мне было лень покинуть место. Вот до чего надоедают путешествия. Спешу окончить письмо, потому что нужно его еще отвезти
Кроллю. Он уезжает сегодня вечером. Крепко целую Вашу руку, горячий привет доктору и детям.
Искренне Ваш
М. Ларионов
Датируется по содержанию.
Ларионов имеет в виду гастроли дягилевского балета в Риме (Театр Костанци,
февраль-март 1920 г.). Во время этих гастролей исполнялся также балет “Русские сказки” с декорациями Ларионова и костюмами Ларионова и Гончаровой.
3
Альбом “L’art decoratif théâtral moderne” с рисунками художников с дарственной
надписью “Дорогой Ольге Ивановне, на добрую память от нас обоих. М. Ларионов, Н.
Гончарова”. Надпись датирована 13 июня 1920 г.
4
Георгий Кроль (1899-1938); режиссер и театровед. См. публикацию его писем к О.
Синьорелли в наст. томе. Об отношениях между Г. Кролем и Н. Гончаровой см. в статьe
Д. Золотницкого “Николай Гумилев и театр марионеток”: “Вскоре после гибели поэта
<Гумилева> пьеса ‘Дитя Аллаха’ вышла отдельной книжкой в Берлине, и тут же,
в 1922 году, ее захотел поставить находившийся там тогда режиссер Георгий Кроль.
И опять речь шла об игре ‘кукол живых’, а не ‘деревянных’, с декорациями Натальи
Гончаровой, которой Гумилев посвящал стихи. Спектакль был благотворительный –
он предназначался в пользу берлинского союза русских студентов” (Петербургский театральный журнал. 2004. № 36).
5
Oб этом журнале сведений не сохранилось.
1
2

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

182

7
Н. С. Гончарова – О. Синьорелли
<13 июнь 1920, Париж>1
Милая Ольга Ивановна,
это письмо Вам передаст Георгий Александрович Кроль. Он петербургский и московский режиссер (metteur en scène).2 Я думаю, что Вам
будет интересно с ним познакомиться как и за его собственные качества, так и потому что русский театр последние годы стоял на очень
высокой ступени.
Спасибо за память и за Ваше милое письмо, переданное мне M.lle
Фарг и за куклу, кот<орую> я отобрала у Мих<аила> Фед<оровича>, и
кот<орая> сидит у меня на печке и смотрит и сейчас на меня.
Пришлите как-нибудь, хотя бы с Кролем, рисунки Марии; мне
очень хочется видеть, что она теперь делает. Работает ли она одна или
с кем-нибудь и как? Я ее помню как будто вчера только ее видела, но
воображаю, как она выросла, вероятно, стала совсем большая барышня.
Мы часто Вас вспоминаем и доктора, и как он меня хорошо вылечил и
притом без операции.
В Париже из наших общих римских друзей я видаю M.me Casella,3
Mr. Prunière, кот<орый> был у нас сегодня и дал адрес Tomasini4 – вот
еще будут свежие новости о Вас. Пишите мне, пишите побольше о себе, о докторе, о детях, о худож<ественной> жизни в Риме.
Желаю Вам всего-всего хорошего и крепко целую.
Ваша Наталья Гончарова
P.S. Милая Ольга Ивановна, еще раз благодарю вас за фотографию
и посылаю Вам свою. А также посылаю свою фотографию для Dousé
<так!>, кот<орую> очень люблю. Я очень хотела бы иметь ее фотографию.
Датировано по содержанию. См. предыдущее письмо.
Постановщик (фр.)
3
Yvonne Műller (1882-1977), вторая жена композитора Казелла; ее 15 писем хранятся в фонде Синьорелли (ARI, VI. T. 1. P. 28)
4
Среди корреспондентов Синьорелли фигурирует Уго Томмазини (детский писатель, антропософ и переводчик Штейнера), но нет уверенности, что речь идет именно о
нем.
1

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

183

8
О. Синьорелли – Н. С. Гончаровой
Roma 2. II. 1921
via XX Settembre 68
Дорогая Наталья Сергеевна,
Дузе имеет желание вернуться на сцену: идут переговоры на “Женщина от моря” Ибсена.1 Она очень просит Вас набросить ей два костюма для этой пьесы: один светлый для утра (каким бывает море по утрам,
что-нибудь в тонах вроде “sipario Albeniza”,2 голубое с черным шалем и
синее (sombre)3 с фиолетовым шалем для вечера. Ей нравится фиолетовый цвет вроде прилож<енного> кусочка бархата, она говорит, что
это делает фигуру тоньше (она теперь немножко полна, но не очень).
На голове “coiffure” что-нибудь серебристое, напоминающее пену и отблески моря, вокруг шеи что-нибудь вроде пены морской...
Но Вы сами это поймете лучше меня. Она говорит, что пьеса происходит в наши дни, Эллида – это женщина современная, оригинальная, но не эксцентричная, и не болезненная, но простая, гармоничная...
Она говорит: “что-нибудь простое, простое, вечное, что-нибудь более
близкое к Леонардо да Винчи, чем к Пикассо... потому что я итальянка,
венецианка”... Она думает, что платье должно быть не очень длинное:
едва до ног (что делает фигуру моложе) и может быть лиловые туфли
или как хотите Вы.4
Ей эти костюмы очень-очень спешно нужны. Нарисуйте их сейчас
же и пришлите per espresso и напишите пер <так!> espresso сейчас же,
как только получите это письмо. Вместе с рисунками напишите тоже
сколько она Вам должна за рисунки и во сколько обойдется исполнение костюмов под Вашим надзором в Париже.
Сердечный привет Мих<аилу> Фед<оровичу> от нас всех, крепко
Вас обнимаю и целую.
Ваша Ольга Ресневич Синьорелли
1
В 1909 г. Дузе уже исполняла роль Эллиды в Берлине и выбрала ее для возвращения на сцену вместе с труппой Эрмете Цаккони.
2
Занавес Альбениса (ит.). Речь идет о занавесе, который был выполнен по эскизам
Гончаровой в Испании при оформлении балета “Триана” на музыку И. Альбениса
(1916). В дальнейшем Дузе раздумала использовать «испанские» тона занавеса (см.
ниже, примеч. 4).
3
Темное (фр.)
4
В биографии Дузе Сигнорелли приводит тексты двух писем Дузе к Гончаровой
(Signorelli O. Eleonora Duse. Roma 1955. P. 355-357):

“Ibsen – Ibsen – Ibsen / pièce : Dame de la mer / róle : Ellida

184

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

La liberté de l'âme – realité et rêve, unité et harmonie – rien de maladif en Ellida – au
contraire, une forte personnalité.
Elle ne peut pas unir le passé au présent – voilà le conflit. – Elle gagne la liberté de
l’âme. – Elle croit à sa parole. – Elle regrette la mer. – Elle est composée des élements de
la mer. – Logique et tout – et poesie – unité et harmonie.
Deux robes qui rappellent la mer. Equilibre! Harmonie! La mer avec ses couleurs et ses
reflets bleu foncé – violet violet violet sombre – “reflet d’écume”. Quelque chose de blanc
– par ci par là – et collier de perles marines une des robes.
I. er acte – (dans le soleil): robe très claire – comme la mer au matin – peut-être – un
grand parasol argenté à l’entrée sous le soleil – robe claire, avec un châle, un grand châle
– qui peut la couvrir toute, et cacher la lumière – et rendre la robe triste.
II acte (clair de lune): la même robe du Ire acte.
III et IV – robe sombre – mais très douce – bleu foncé – violet – comme la mer la nuit –
toujours un châle – très souple, peut-être en planche, étoffe molle, pour se cacher dedans.
Ce châle est tres important – sur la robe claire – et – sur la robe sombre. Châle – très
important – très souple à manier, et – à se couvrir – une très douce couleur – et une étoffe
très souple. Peut-ètre – un châle noir ou violet? sur l’azur de la mer? une note noire? je ne
sais pas...”.
<“Ибсен – Ибсен – Ибсен / драма: “Женщина с моря” (“Дочь моря”) / роль: Эллида
Свобода души – реальность и сон, единство и гармония – ничего болезненного в Эллиде – напротив, сильная личность.
Она не может соединить прошлое с настоящим – в этом конфликт. – Она достигает
свободы души. – Она верит в свое слово. – Она сожалеет о море. – Она создана из
морской стихии. – Логика и все остальное – и поэзия – единство и гармония.
Два платья, напоминающих море. Равновесие! Гармония! Море с его темно-синим
цветом и его рефлексами – лиловыми и темно-лиловыми – “отражение пены”. Вкрапления белого – там и тут – и ожерелье из морского жемчуга для одного из платьев.
Акт первый – (на солнце): очень светлое платье – как море на рассвете – и может быть –
большой серебристый зонт при входе на солнечную сторону – платье светлое и шаль,
широкая шаль – в которую можно завернуться целиком и спрятаться от света – и тем
самым сделать платье печальным.
Акт второй (в лунном сиянии): то же платье, что и в первом акте.
Для третьего и четвертого акта – темное платье – но очень нежное – темно-синее –
лиловое – как ночное море – и опять-таки шаль – очень мягкая, возможно, в узорах, из
мягкой ткани, в которую можно закутаться.
Эта шаль очень важна – и для светлого платья – и – для темного. Шаль – очень важна –
очень мягкая на ощупь и – в которую можно завернуться – очень нежного цвета – и
из очень мягкой ткани. – Может быть – черная или лиловая? на морской лазури черная нотка? Я не знаю…”>.
Синьорелли пишет, что Дузе отправила ей эти два письма с запиской: “Cara, prego,
raccomandate alla Gonciaròva di non fare “figurino” che rasenti le linee (sorpassate) del
sipario Albeniz (quello che mi mostraste ieri sera), ma si attenga a delle linee eterne, come
l’umanità. Dicevate Leonardo? Precisamente: armonia fra l’eterna realtà e l’eterna poesia.
Senza quella armonia, non vi è salvezza d’arte. Scrivete – spedite – urlate. Chi aspetta muore... Eleonora” <Дорогая, прошу Вас, посоветуйте Гончаровой не делать “куколку”,
граничащую с линиями (чересчур устаревшими) занавеса Альбениса (того, что мне

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

185

показывали вчера вечером), а придерживаться вечных очертаний, как человечество. Вы
говорили Леонардо? Именно: гармония между вечной реальностью и вечной поэзией.
Без этой гармонии нет спасения искусства. Пишите – отправляйте – кричите. Ожидание
– смерть… Элеонора”>.

9
Н. С. Гончарова – О. Синьорелли
14 февраля <1>921 года
43, rue de Seine, Paris
Дорогая Ольга Ивановна,
Спасибо за Ваше милое письмо. Эти дни после телеграммы1 я Вам
не писала, т. к. хотела разобраться и обдумать костюмы Дузе. И так
увлеклась этим делом, что почти уже закончила рисунки и могу их
отправить через два-три дня.
Их, на мой взгляд, лучше сшить не в костюмерной, а в мастерской,
где шьют платья, хотя это вероятно будет несколько дороже. Я думаю,
что такая мастерская возьмет не менее полутора тысяч за костюм.
Цены здесь на платья сейчас очень высокие, но в костюмерной сделают
грубее, и главное не сумеют справиться с талью <так!>.
Конечно, я с большим удовольствием буду наблюдать за исполнением, где бы эти костюмы ни исполнялись. И конечно, ни за наблюдение, ни за рисунки я с Дузе ничего не возьму. Если они ей не будут
нужны после исполнения костюмов, пусть она мне их вернет, когда костюмы будут сшиты.
Как бы мне хотелось приехать в Италию на первое представление
и повидать и Вас и Вашего мужа. Это трудно, но я все же немножко
надеюсь.
Как Вы живете? Что рисует Мария? Мне бы очень хотелось видеть
ее рисунки. Если ей не жалко, пошлите мне что-нибудь из ее работы.
Целую Вас крепко. Передайте, пожалуйста, мой сердечный привет
Вашему мужу. Михаил Феодорович Вам обоим кланяется.
Ваша Наталия Гончарова
P.S. В этом письме вложено и письмо для Дузе,2 передайте его, пожалуйста, ей.
В ОР ГТГ имеются более поздние телеграммы: одна от Синьорелли Н. Гончаровой от 28 февраля с текстом на фр. языке: “Duse prie envoyer urgenment modèles. Olga
Signorelli” <Дузе просит безотлагательно прислать модели. Ольга Синьорелли> (ф. 180,
ед. хр. 1696). Гончарова отвечает телеграммой от 1 марта 1921 г.: “Dessins expedies votre
adresse 24 fevrier venir Turin impossible pour le moment. Gontcharova” <Рисунки отправлены на ваш адрес 24 февраля прибыть в Турин невозможно в настоящий момент.
1

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

186

Гончарова> (FSFC). В ответ Дузе в тот же день шлет телеграмму: “reçu reçu reçu heureuse heureuse heureuse” <получила получила получила счастлива счастлива счастлива>
(ОР ГТГ, ф. 180, ед. хр. 1051).
2
Это письмо Гончаровой Дузе ни в фонде Синьорелли, ни в фонде Дузе не сохранилось.

10
Н. С. Гончарова – О. Синьорелли
30 июня 1924, <Париж>
Дорогая Ольга Ивановна,
Это письмо Вам передаст Александра Александровна Корсини,1
наша большая приятельница еще из Москвы. Она профессор и очень
интересный человек, много путешествовала, читает лекции о разных
странах, природе и искусстве. Я думаю, что вам обоим будет интересно
познакомиться. Черкните как-нибудь словечко о том, как Вы и доктор
живете и работаете. Рисуют ли дети? Я хорошо помню, какие они делали хорошие рисунки. Мы с М<ихаилом> Ф<едоровичем> вас часто
вспоминаем.
Целую Вас крепко-крепко и оба шлем сердечный привет Вам и милому доктору. Ваша Наталия Гончарова
А. А. Корсини – преподавательница географии в женской гимназии в Москве, путешественница, посетившая в начале века Австралию, Тасманию, Новую Зеландию,
Новую Гвинею, Гавайские и некоторые другие страны и города Полинезии и Меланезии; знакомая Л. Н. Толстого: была приглашена в 1909 г. деревню Черткова (близ
Ясной Поляны) и прочла для Л. Н. Толстого лекцию об Индии (с волшебным фонарем);
оставленная ею этнографическая коллекция в Румянцевском музее ныне передана в
Музей антропологии МГУ. См. о ней: Попов В. А. Русская путешественница А. А. Корсини // Вокруг света. 1910. № 11.
1

11
Н. С. Гончарова и М. Ф. Ларионов – О. Синьорелли
2.4.<19>49
16, rue Jacques Callot, Paris VI
Tel. Odeon 55-66
Дорогая Ольга Ивановна!
Очень прошу Вас, извините меня за долгое молчание – прежде
всего я утерял Ваш адрес, затем мне и Наталии Сергеевне пришлось
больше чем на 3 месяца уехать в Монте-Карло, так как мы (она главным образом) работали в балете M<arqui>sa de Cuevas’a (Grand Ballets
de Monte-Carlo).1 После этого я видел Мишо2 (мой приятель) и он мне

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

187

дал Ваш адрес. Но случилась неприятность: я заболел (печень). Это
было очень тяжело. Я пролежал около месяца. Сейчас несколько дней
как я выхожу. И я спешу Вам написать. Я и Нат<алия> Серг<еевна>
всегда о Вас думаем, так же как о Ваших дочерях, очень талантливых
девушках (теперь больших и дамах). Одна из них выставляла в Париже.3 Очень я бы хотел Вас увидеть, так же как и Нат<алия> Серг<еевна>. У нас самые горячие чувства к Вам. Все-таки юные годы в той художественной обстановке, в которой мы прожили <1>916-17 годы тогда в Риме, когда была жива Дузе, был Папини. Ваша большая чуткость
и любовь к искусству. Это не забывается всю жизнь. Мы с особенной
силой вспомнили все, особенно теперь, когда мой приятель, художник
Леонард Михайлович Бенатов4 со своей женой (поэт – она шведка)
уезжают в Италию на месяца полтора. Я это письмо посылаю сейчас.
Они же уезжают в понедельник 5-го. Едут на машине (отомобиле) и
наверное будут позднее, особенно если поедут в Рим на обратном пути.
Я не знаю, застанут ли они Вас в Риме в это время – летнее – когда отдых, и все уезжают из города. Но если застанут, я их прошу Вас увидать и передать Вам поклоны от нас обоих и наше горячее желание Вас
увидеть. Бог даст, это желание исполнится. Может мы в Рим приедем,
а может Вы в Париж. Жена моего друга фотографирует. Я ее попрошу
для меня и Нат<алии> Серг<еевны> сфотографировать Вас и, если
можно, акварели Наталии Сергеевны5 – мне хочется на это посмотреть.
Дорогая Ольга Ивановна, кажется, жена Казеллы (моего друга) выпустила книгу о нем.6 Если Вам нетрудно, укажите Бенатову, где бы он
мог эту книгу приобрести для меня. Пока я и Нат<алия> Серг<еевна>
крепко Вас обнимаем. Я целую Вашу руку и оба желаем Вам всего лучшего.
Ваши Н. Гончарова – М. Ларионов
<приписка>
Дорогая Ольга Ивановна!
Скажите, пожалуйста, напишите мне: был ли Маринетти в России
в 1910-м году? Или он был там только в 1913-1914 год(у)?7 Мне это
нужно знать. Вы, если знаете Balla (Балла), 8 худ<ожник>-футурист или
Carra (Карра),9 тоже художник-футурист. Ольга Ивановна, может, так
много прошло времени, что Вы забыли мое имя. Меня звать Михаил
Федорович. Еще раз всего лучшего. Ваш М. Ларионов.
1
Имеется в виду “Ballet du Marquis de Cuevas”. Гончарова рисовала декорации и костюмы к балету “Le coеur de diamant” и “La péri”. Вместе с Ларионовым она жила с 19
февраля до 8 апреля 1949 г. в Монте-Карло, чтобы наблюдать за подготовкoй декораций и костюмов (см. Natalija Goncarova - Michail Larionov. Catalogo. P. 167). В том же
году оба художника работали также в балетной труппе Бориса Князева, готовя декорации для оперы Россини “Севильский цирюльник”, поставленной в Лондоне Мясиным.

188

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

2
Пьер Мишо (Pierre Michaut, 1895-1956), французский театральный и кинокритик.
В фонде О. Синьорелли хранятся 59 его писем 1948-1956 гг. (ARI, VI. T. I. P. 52).
3
Имеется в виду выставка Марии Синьорелли в парижской галерее Zak в 1930 г. О
парижской выставке Марии Синьорелли см. также в переписке с Н. Н. Берберовой и
В. Ф. Ходасевичем (письма №№ 26, 27), в “Тройной переписке” (письма №№ 20, 29) и
в письмах Н. Бенуа (№№ 1, 4) в наст. томе.
4
Леонард Михайлович Бенатов (1899-1972), художник, работал в Париже с 1922 г.
С 1924 г. выставлялся в салонах: Независимых, Осеннем, Тюильри, Национального общества изящных искусств. В 1930 г. представил свои работы для благотворительной
лотереи на традиционном балу прессы в отеле Lutetia. Участвовал в групповых выставках русского искусства в парижских галереях d’Alignan (1931), La Renaissance (1932),
Zak (1934). В конце 1940-х – начале 1950-х собирался вместе с Гончаровой расписывать
(в технике фрески) часовню в деревне, проект не осуществился из-за болезни Ларионова (см. Chamot М. Goncharova: Stage Designs and Paintings. London: Oresko, 1979. P.
22). Член Общества друзей русского искусства и литературы (1946). Участвовал в выставках, организованных Союзом советских патриотов (1945, 1946), в выставках “Французские художники русского происхождения” (Сен-Дени 1960), “Русские художники
Парижской школы” (1961), “Значительные картины русских художников во французских собраниях” (Осенний салон 1972). В 1960 г. подарил три работы Государственной
Третьяковской галерее. См.: М. Ф. Ларионов и Н. С. Гончарова в письмах Леонардо
Бенатова // Наше наследие. Публ. В. А. Пушкарева. 1998. № 47. С. 48-49. Сведений о
жене Бенатова (шведской поэтессе) обнаружить не удалось.
5
Имеются в виду акварели, отправленные Гончаровой для выполнения по ним керамических блюд (см. письма от 26 апреля 1918 и осень 1918 г). См. цветные илл. 8, 9.
6
Композитор Казелла умер в 1947 г. По всей видимости, книга жены издана не была.
7
Маринетти был в России только в 1914 г. Он приехал в Москву 26 января, выступал 27 и 28 января 1914 г., в Петербурге выступал 1 и 4 февраля. Историк футуризма В.
Марков исключает возможность более ранней поездки итальянского футуриста в Россию. В связи с приездом Маринетти, Ларионов написал статью в московской газете, в
которой призывал публику бросать в него тухлые яйца, и таким образом отомстить за
предательство идеалов футуризма (Markov V. Russian Futurizm. Berkeley&Los Angeles:
University of California Рress, 1968. P. 149; русский пер. Марков В. Ф. История русского
футуризма / Пер. с англ. В. Кучерявкина, Б. Останина. СПб.: Алетейя, 2000. С. 131). О
поездке Маринетти в Россию см. Крусанов Андрей. Русский авангард 1907-1923. Исторический обзор. В 3-х тт. Москва: НЛО, 2010. Т. II. C. 98-147.
8
О Дж. Балле см. примеч. 5 к письму № 2.
9
Карло Карра (Carlo Carrà, 1881-1966), итальянский художник-футурист. Один из
авторов первого футуристического манифеста (от 20 февраля 1909). После 1915 г. переходит к метафизической живописи.

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

189

Фото 18

Игорь Стравинский. Рисунок М. Ф. Ларионова. 1924 г.
12
О. Синьорелли – Н. С. Гончаровой

5 мая <19>51
Рим, Via Corsini 12

Дорогая Наталья Сергеевна,
узнала от нашего общего друга Мишо о постигнувшем Вас горе.1
Все прошлое вдруг представилось душевному зрению, и я почувствовала себя близкой к вам обоим, как в те давние годы, когда вы оба были
так близки ко мне.
Очень прошу Вас черкнуть пару слов, и надеюсь, что это будет
благополучное известие. Очень возможно, что до лета поеду на несколько дней в Париж, и надеюсь вас повидать.
Обнимаю вас обоих сердечно и нежно. Ваша Ольга Синьорелли
В 1950 г. в Лондоне у Ларионова был инфаркт. Гончарова добралась до Лондона
(впервые на самолете) и увезла его во Францию; всю зиму 1950-51 гг. Ларионов лежал в
“maison de repos à Châtenay-Malabry, dans la Vallée aux Loups. Années cruciales pour
Gontcharova. La maison coûte cher. Elle fai des kilomètres à pied pour aller le voir et ne
1

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

190

mange qu’une soupe par jour. Elle maigrit, devient trasparente. Seuls ses yeux gardent leur
éclat”. <в санатории в Шатэне-Малабри, что в Долине волков под Парижем. Критические годы для Гончаровой. Санаторий стоит дорого. Чтобы навестить его, она проделывает километры пешком. Каждый день у нее на обед один лишь суп. Она худеет,
становится прозрачной. Только ее глаза сохраняют свой обычный блеск> (Loguine T. La
vie à Paris. P. 65).

13
Н. С. Гончарова и М. Ф. Ларионов – О. Синьорелли
<1950?>1

Дорогая Ольга Ивановна,
это письмо Вам передадут двое очень милых англичан Jean Pemberton (художник) и Барбара Pearce (танцовщица).2 Оба едут в Италию
на несколько месяцев. Я радуюсь, что они увидят Вас и передадут Вам
мой и Михаила Федоровича сердечный привет. Надеюсь, что эти молодые артисты будут Вам также симпатичны, как и нам. Это их первое
путешествие в Италию, вероятно, их очень волнующее. О нас могу
только сказать, что Мих<аил> Федорович поправился и теперь может
писать обеими руками и сегодня проработал (живопись) целый aprèsmidi.
Целую Вас крепко оба и желаем Вам всего лучшего.
Ваша Наталья Гончарова и М. Ларионов
1
2

Письмо без места и даты, написанное после инфаркта Ларионова.
Сведения об этих лицах разыскать не удалось.

14
О. Синьорелли – Н. С. Гончаровой
25. VII. <19>54
Grottammare (Ascoli), Albergo Sirena
Дорогая Наталья Сергеевна,
целый век как собиралась Вам писать, но, отлагая изо дня в день,
вот прошли опять столько дней и недель!
От Michaut, нашего общего друга, имела время от времени ваши
известия, и вы тоже, должно быть, знаете про нас.
Очень бы хотелось повидаться и о многом поговорить. Писать после такого долгого молчания трудно: не знаешь с чего начать...

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

191

Фотография эта висит над моей кроватью. Я ее очень люблю. Время, когда Вы мне ее подарили так живо в моей памяти, как будто это
было вчера.
Я теперь на взморье, с моей дочкой Марией (та, которая делала фигурки, и у которой есть театр “burattini”). Останемся здесь до 20-го
августа. Следующей весною надеюсь поехать в Париж.
Сердечно обнимаю вас обоих и была бы счастлива получить от Вас
лично ваши известия. Ваша Ольга Синьорелли
15
М. Ф. Ларионов – О. Синьорелли
23. 3.<19>561
<Париж>
Дорогая Ольга Ивановна.
Я очень рад, что зашел Мишо, наш общий друг. Он очень славный
человек. Когда я узнал, что Вас интересует книжка о декорациях Русского балета, мы с Наталией Сергеевной были очень рады и с удовольствием дарим Вам эту книжку. Я узнал, что Милоша2 Вы знаете хорошо и что он интересуется книгами и фотографиями о балете. Скажите
ему, что у меня довольно порядочная коллекция3 и есть много дубликатов, когда он соберется в Париж, пускай зайдет ко мне: 16, rue Jacques Callot, Paris 6e. Телефон мой Odeon 55-66. Милая Ольга Ивановна,
передайте Вашим дочерям мой привет старого друга.
Целую крепко Вашу руку.
Будьте здоровы, и я думаю – до скорого, может быть, свидания.
Ваш всегда М. Ларионов.
<приписка>
Дорогая Ольга Ивановна, очень рада написать Вам эти несколько
слов. Позднее напишу еще, сейчас не буду задерживать нашего друга
Мишо. Целую Вас крепко. Ваша Н. Гончарова
Письмо отправлено вместе с книгой: Larionov – Gontcharova. Le ballet russe de Serge de Diaghilev. Belvès: P. Worms, 1955. На книге дарственные надписи от обоих авторов: “Дорогой Ольге Ивановне с дружбой и в память чудесных римских дней. Наталия
Гончарова” и “Милая Ольга Ивановна. Очень рад Вам написать, до сих пор я и Наташа
видим Вас, как Вы были и мы Вас помним последний раз в Париже и самое сильное
воспоминание какой Вы были в Риме. Мы очень жалеем, что не можем Вас видеть
сейчас, но очень рады, что эта книжка попадет к Вам. Милая Ольга Ивановна, не судите строго эту книжку. Она Вам напомнит все же о Сергее Павловиче и о нас. Ваш всегда. М. Ларионов. 8 марта 1956. Париж” (APES).
1

192

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

2
Аурель Милош (Aurel Milloss, 1906-1988), хореограф, танцовщик и театральный
режиссер, венгерского происхождения. Работал для римской Оперы и для миланского
театра Ла Скала. Впоследствии – главный хореограф римской Оперы. О нем см.: Veroli
P. Milloss. Un maestro della coreografia tra espressionismo e classicità. Lucca: Libreria Musicale italiana, 1996.
1923 О собрании книг Ларионова см. подробнее: Fletcher
Эльда Гаретто,
Aнтонелла
д’Амелия
I. K. Larionov
– bibliophile
//
Gontcharova et Larionov. Cinquante ans à Saint Germain-de-Près. P. 183-184.
2
Аурель Милош (Aurel Milloss, 1906-1988), хореограф, танцовщик и театральный
режиссер, венгерского происхождения. Работал для римской Оперы и для миланского
театра Ла Скала. Впоследствии – главный хореограф римской Оперы. О нем см.: Veroli
P. Milloss. Un maestro della coreografia tra espressionismo e classicità. Lucca: Libreria Musicale italiana, 1996.
3
О собрании книг Ларионова см. подробнее: Fletcher I. K. Larionov – bibliophile //
Gontcharova et Larionov. Cinquante ans à Saint Germain-de-Près. P. 183-184.

Foto 19

Н. С. Гончарова и М. Ф. Ларионов в парижском ателье на Rue Visconti, 13.
Париж, 1955 г. Фото Alexandre Libermann

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

193

16
Н. С. Гончарова и М. Ф. Ларионов – О. Синьорелли
Vernet-les-Bains, 31-5-571
Милый, дорогой друг! Самый старый друг из всех!
Как под старой, ржавой травой, омоченной весенним дождем, –
дрожит весенняя земля и на ней лепестки розовые цветущей яблони,
еще не потерявшие тепла весенних лучей, так наша дружба, возникшая
в Риме в те далекие, можно сказать, героические времена, 40 лет тому
назад, еще крепче, еще ценнее. Теперь мы ближе к Вам отсюда, на полдороге из Парижа в Рим. Но хотелось бы быть в Риме и увидать и
обнять Вас снова, дорогая Ольга. Действительно, на свете есть только
дружба, это чувство остается и живет чем дальше, тем с большей силой. Сейчас мы оба больные, и я Вам пишу больной рукой. Мне – 76
лет, Наташе тоже, и она плохо ходит. Я вспоминаю Ваших девочек и
их рисунки. Если не ошибаюсь, Мария и Елена. Рисунки очень красивые. Я их до сих пор храню. Это ничего, что я Вам отвечаю на Ваше
милое письмо только сейчас? Ваше пожелание исполнилось: мы себя
чувствуем хорошо. Наташа прочла по-итальянски Вашу книгу о Дузе.
Это лучшее, что она о ней читала. Читая о Дузе, перед нами возникал
Ваш образ, какая Вы были в ту зиму в 1916 году, когда мы познакомились в Риме. Как странно, для нас время точно и не прошло. В воскресенье мы отсюда уезжаем и будем в Париже в понедельник. Дайте
весточку о Вас. Обнимаем и целуем Вас и дочек Ваших крепко-крепко.
Ваши всегда Наталия Гончарова и М. Ларионов
На гостиничном бланке Hôtel Alexandra, Vernet-les-Bains (Pyrénées Orientales),
France. К письму приложена открытка с видом St. Martin du Canigou (Пиренеи восточные). “Дорогая Ольга, наш милый друг. Пишу Вам почти с испанской границы, куда
попала, чтобы немного оправиться от ревматизма. Немного лучше. За Вашу прекрасную книгу о Дузе бесконечно благодарю Вас. Я думаю, никто лучше Вас не мог бы
сказать о ней. Целую Вас крепко-крепко и шлю сердечный привет Вашем обеим дочкам. Наталия”.
1

17
Н. С. Гончарова и М. Ф. Ларионов к О. Синьорелли
26. 8.<19>57 , <Париж>1
Дорогой друг Ольга Ивановна.
Дорогой друг Ольга (позволите?)
Вот уже Бог знает сколько времени, как я получила Вашу прекрасную книгу о Дузе, и за весь год не поблагодарила Вас. Этот год был

194

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

очень тяжел – очень длительный для меня: с прошлой осени у меня было много работы, волнительной и спешной.2
Ларионов тоже не так уж хорошо себя чувствовал. А я все больше и
больше расхварывалась и слабела, и к концу зимы захворала очень
сильным ревматизмом и главное в руках. Да и моральное состояние
было не очень хорошее.
Теперь, после четырехмесячного перерыва, понемногу принимаюсь
за работу – так что, надеюсь, к зиме смогу быть в полном порядке. Это
письмо допишу. Но потом напишу более веселое. По Вашей книге о
Дузе я многому выучилась – и по части работы, и по части понимания
актерской и вообще театральной работы, а так как не говорю поитальянски, а книга эта меня глубоко заинтересовала, то я сделала
усилия, чтобы хоть немного исправить этот пробел моего образования.
Мне удалось книгу прочитать, и одну главу даже по-русски перевести
Ларионову. Еще раз спасибо Вам от него и от меня. Дорогой друг, целуем Вас крепко, крепко.
Наталия и Миша Л.
<приписка на полях>
Получили ли Вы наше письмо из Vernet-les-Bains этой весной?
На конверте: Exp. N. Gontcharova, 16, rue Jacques Callot, Paris 6.
В 1956 г. прошла ретроспективная выставка (Париж, Galerie de l’Institut). В 1957 г.
выставка “Art abstrait – Les premières générations” (Saint-Etienne). Кроме того, Гончарова
готовила для Фокина (“Le Théâtre d’Art du Ballet”) декорации и костюмы к балету
“Игрушки” и работала одновременно над декорациями ко многим балетам: “Les elphes”,
“Eros”, “Islamili”, “L’аpprenti sorcier”, “Lеs Sylphides”, “Петрушка”.
1
2

Переписка Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с О. Ресневич-Синьорелли

195

CЕРГЕЙ ЛЕОНИДОВИЧ ГРИГОРЬЕВ1

85 Templars avenue London N.W.H.
13 Мая 1954
Уважаемая Ольга Ивановна!
Ваше письмо, от 29 апреля, хотя и с некоторым запозданием, я получил и тотчас же снесся с моим издательством Constable,2 ввиду
Вашей просьбы не задержаться ответом, и послал Вам телеграмму 10
Мая. Теперь я хочу несколько объяснить Вам положение вещей. Дело в
том, что по контракту с Constable, все издания моей книги, на других
языках, должны быть сделаны через него;3 и переводы должны быть
произведены с английского языка, потому что первое издание ее было
на нем. Объясняется это тем, что текст по-английски несколько сокращен, и, если бы Вы сделали перевод с моей рукописи, по-итальянски,
то он не совпал бы с переводом по-английски, что, ввиду того, что
первое издание еще не распродано, делать не следует. А потому Г. Казини должен непосредственно обратиться к Constable,4 о чем я и сообщил Вам в своей телеграмме.
Со своей стороны, хочу сказать, что, если Вы владеете английским
языком, то для Вас не составит труда перевести с него мою книгу или,
может быть, Вы это можете сделать с кем-либо в содружестве. Единственно, что меня несколько удивляет, это срок, к которому Казини хочет
выпустить книгу. Уже очень он короток!
К моему сожалению, должен Вам признаться, что я не могу Вас
вспомнить. Правда, прошло очень много времени с 1917 г.,5 да, вероятно, и встречались мы тогда с Вами редко. Но, если судьба меня вновь
занесет в Рим, в который я, с юных лет, влюблен и в котором последний раз я был в 1951 году, где и закончил свою книгу, то я, непременно, побывало у Вас и с удовольствием возобновлю наше знакомство.
С Гончаровой и Ларионовым я часто встречаюсь в Париже, а теперь, временно находясь в Лондоне, где я восстанавливаю в балете
“Sadler’s Wells”6 “Жар-Птицу” Стравинского для Дягилевского фестиваля в Единбурге в августе месяце,7 я встречаюсь с Лопуховой,8 моей
старой и верной приятельницей.
Конечно, мне будет чрезвычайно приятно, если моя книга выйдет
по-итальянски, в стране, которую так любил Сергей Павлович.9
Хочу Вам сообщить мой постоянный адрес: Serge Grigorieff c/o
Madame N. Bouskonnet 45 rue de la Boetie Paris 8.

196

Эльда Гаретто, Aнтонелла д’Амелия

Но сейчас я думаю пробыть в Лондоне до начала сентября.
Примите лучшие пожелания от меня и остаюсь
с уважением Сергей Леонидович Григорьев
Сергей Леонидович Григорьев (1883-1968), артист балета, режиссёр. Окончив Петербургское театральное училище, в 1900-1912 гг. работал в Мариинском театре.
Гастролировал по России и за границей. В 1909-1929 гг. режиссёр, исполнитель мимических ролей и администратор труппы “Русского балета” Дягилева. В этой роли, наверно, он познакомился с О. Синьорелли во время гастролей труппы в римском театре Костанци зимой 1917 г. В 1932-1952 гг. работал в труппах “Ballet russe de Montecarlo”,
“Original Ballet Russe”, “Ballets russes du Colonel de Bazil”. Автор книги “The Diaghilev
Ballet. 1909-1929”, о которой идет речь в письме.
2
Английское издательство Constable & Co. было основано в 1890 г. Арчибальдом
Констеблом, внуком издателя Вальтера Скотта.
3
См.: Grigoriev S. L. The Diaghilev Ballet 1909-1929. Transl. and ed. by Vera Bowen.
London: Constable, 1953.
4
Издатель Казини выпустил второе издание книги Ольги Синьорелли о Дузе (см.:
Resnevic Signorelli О. La Duse. Roma: G. Casini, 1955).
5
О постановке Григорьевым в театре Костанци 9 апреля 1917 г. балета “Менины”
см. в преамбуле.
6
Sadler’s Wells – известный лондонский театр, основанный в 1683 г.
7
23 августа 1954 г. на Эдинбургском фестивале Дягилев поставил “Жар-Птицу” с
Margot Fonteyn (см. об этом: Buckle R. The Diaghilev exhibition from the Edinburgh Festival: catalogue. London: Forbes House, 1954).
8
Лидия Васильевна Лопухова (в замуж. Keynes, 1892-1981) – артистка балета, драматическая актриса, балетный критик. Окончила Петербургское театральное училище.
В 1909 г. выступала в Мариинском театре, в 1910 г. – в Русских сезонах в Париже. В
1910-1916 гг. работала за рубежом (США и др.), в 1916-1924 гг. – в труппе Русского
балета Дягилева. В 1925 г. вышла замуж за знаменитого экономиста Дж. М. Кейнса и
жила в Великобритании. Выступала также в труппе “Vic-Wells Ballet”, работала балетным критиком. Умерла в Сифорде (Великобритания). В фонде Синьорелли хранятся 4
ее письма (ARI, VI. T. I. P. 44).
9
С. П. Дягилев.
1

ПИСЬМА СЕРГЕЯ ГОРНОГО (1920-е – 1942)

Публикация Альбина Конечного

Сергей Горный (наст. имя и фам. Александр-Марк Авдеевич Оцуп;
28.VII / 9.VIII. 1882, г. Остров Псковской губ. – 1948, Мадрид), – поэтюморист, пародист и прозаик.1 Брат поэта Николая Оцупа.2
Революция застала Горного на Украине. В 1919 году с приходом
армии Деникина, он служил в его войсках на Черноморском флоте;
позже попал в плен к махновцам, был тяжело ранен, и вывезен англичанами для лечения на Кипр. С 1920 года он жил в Берлине, где публиковал очерки об эмигрантской жизни и свои воспоминания о покинутом Петербурге в журналах: “Веретено”, “Веретеныш”, “Жар-Птица”,
“Наш век”, “Наш мир”, “Театр”, “Театр и жизнь”, “Театр и музыка” и в
газетах “Время” и “Руль”, а также сотрудничает в периодических изданиях: “Возрождение” и “Русская газета” (Париж), “Русское дело” (София), “Русское слово” (Варшава), “Сегодня” и “Сегодня вечером” (Рига)
и др. В Берлине изданы все шесть его книг.
Сергей Горный продолжал находиться в Берлине и в 1940-х годах,
и только в конце жизни поселился в Мадриде.
Обширную информацию о братьях Оцуп см. также по интернетадресу: http://kfinkelshteyn.narod.ru/Tzarskoye_Selo/Uch_zav/Nik_Gimn/O
tsup_family.htm3
Биографические сведения о Сергее Горном в доэмигрантский период и список
его книг см. в автобиографической справке, которую он прикладывает к публикуемому
ниже письму (№ 3). Их корректировку см. также в примечаниях к этой справке.
2 См. письма Н. А. Оцупа в втором томе наст. издания.
3 См. также о нем: Русские писатели. 1800-1917. М. 1989. Т. 1. С. 638-639; Литературная энциклопедия Русского Зарубежья. 1918-1940. Писатели Русского Зарубежья. М.
1997. С. 133-135; Конечный А. Альбом памяти // Горный С. Альбом памяти: СанктПетербург (Видения). Только о вещах. СПб. 2011. С. 5-26; Оцуп Р. Оцупы – моя семья:
Генеалогическое исследование. СПб. 2004; Фингер Арон (Александр Оцуп). Сын, отец и
пять матерей. Израиль 2005.
1

Альбин Конечный

198

Судя по первому письму, Сергей Горный познакомился с Ольгой
Синьорелли в 1923 году, во время ее первого посещения Берлина, когда она вошла в круг русской берлинской эмиграции. Другие детали и
обстоятельства их отношений известны только по публикуемым письмам.
Письма Сергея Горного публикуются по автографам, хранящимся в
фонде Синьорелли. Сведениями о существовании обратных писем Синьорелли к Горному мы не располагаем.

Foto 20

Сергей Горный. 1910-е гг.

Письма С. Горного (1920-е – 1942)

199

1
24. V <1920-е?> 1
Глубокоуважаемая Ольга Ивановна!
Во время своего давнего, к сожалению, краткого посещения Берлина2 Вы были добры разрешить мне, буде понадобится, обращаться к
Вам за советом и содействием.
Мне хочется просить Вас сегодня оказать доброе внимание артистически одаренному, талантливому юноше Алексею фон Шлиппе,
переехавшему недавно в Рим. Он сын доброго знакомого нашей семьи,
известнейшего русского общественного деятеля Ф. В. фон Шлиппе.3 Не
откажите благосклонно принять сего талантливого юношу. Ему нужно
только одно: знакомства в литературной и артистической среде. Никакими просьбами он Вам, понятно, в тягость не будет. Вы сами убедитесь в том, что я представил Вам деликатнейшего, милейшего и одаренного юношу.
Cердечное вам спасибо и привет.
С самыми добрыми пожеланиями, искренне Ваш
Серг<ей>Горный
1
Оригинал самого письма не сохранился; текст публикуется по ксерокопии из домашнего архива О. Синьорелли. Год устанавливается по содержанию, так как почтовый
штемпель не читается.
2
О. Синьорелли была в Берлине в 1923 г.
3
Федор Владимирович фон Шлиппе (1873-?), директор департамента министерства земледелия, агроном, землевладелец. Сын государственного деятеля и действительного тайного советника Владимира Карловича (Рудольф Август Вольдемар, 18341923). Эмигрант. В 1920-е – 1930-е гг. – представитель Российского Общества Красного
Креста в Германии. В 1944 г. подписал так называемый “Пражский манифест” Комитета Освобождения Народов России генерала А. А. Власова.

2
25 окт<ября> 1938
Сердечно-уважаемая Ольга Ивановна!
От души благодарю Вас за прекрасную книгу Вашу.1 С какой бережностью, с какой любовью и пиететом, с каким чувством “ответственности” она написана… Надеюсь, что Вы получили мою вторую, недавно посланную Вам книгу2 и что она пришлась Вам по душе. Примите сердечнейший привет от Екатерины Николаевны3 и от меня.
С душевной симпатией Сергей Горный

Альбин Конечный

200
1

Книга Синьорелли о Дузе вышла в 1938 г.
Речь идет о книге Горного “Только о вещах” (Берлин 1937).
3
Екатерина Николаевна Абрамова (1886-1962) – жена Горного.
2

3
27. III <19>39
Сердечно-уважаемая Ольга Ивановна!
Большое спасибо Вам за память, письмо и добрые слова о моей
книге. Охотно исполняю Ваше желание и шлю фотокопию статьи моей
о Дузе.1 Буду рад, если этот маленький этюд Вам частично или полностью пригодится. Располагайте этим этюдом – как Вам будет угодно.
Я не помню, какая именно книга была мною Вам поднесена. Если
Вам она пришлась по душе – был бы от души рад познакомить Вас с
прочими. При сем список (и маленькая заметка обо мне – перевод с
немецкого – дабы Вы знали “с кем имеете дело”).
Нек<оторые> книги из этого списка уже разошлись. Может быть в
Риме у книжн<ого> торговца, могущего поискать нужные на русском
книжном рынке, Вы – если захотите – сумеете найти ту или иную книгу. За ласковое слово о жене моей, Екатерине Николаевне и о дочери
Людмиле – самое ласковое спасибо.
Дай Вам Бог здоровья, душевного уюта, успехов. Мои “дамы” кланяются.
Преданный Сергей Горный
Мое отчество: Авдеевич.
Мой адрес: Berlin W. 30, Speyererstr. 18
ПИШИТЕ!
1

См. Горный С. Элеонора Друзе (Листок на могилу) // Сегодня (Рига). 30 апреля

1924.

ПРИЛОЖЕНИЕ: Список книг
Сергей Горный
1. “Рассказы”. С. Петербург изд. Сатирикон 1913
2. “Узоры по стеклу”. Рассказы C. Петербург изд. Сатирикон 1914
3. “Почти без улыбки”. СПБ изд. Новый Сатирикон 1915 Аркадия
Аверченко
4. “Ржавчина духа”. СПБ Екатеринославское изд-во 1917
Психологические этюды

Письма С. Горного (1920-е – 1942)

201

5. “Янтарный кипр” Берлин Изд. Мысль 1922
6. “Пугачев или Петр” Берлин изд. Отто Кирхнер 1923
(Душа народа)
7. “Санкт Петербург” Мюнхен Изд. Графа Салтыкова 1925
8. “Всякое бывало” Берлин Арзамас 1927
Детские рассказы
9. “Ранней весной” Берлин изд. Петрополис 1933
Рассказы
10. “Только о вещах” Берлин Изд. Петрополис 1937
Этюды
Сергей Горный
Родился в 1882 году в С. Петербурге.1 После окончания курса классической гимназии2 (с золотой Медалью) поступил – по влечению к
геологии – в Горный Институт.3 На литературную стезю вступил еще
студентом.4 По окончании института житейски-служебная работа его и
литературный путь шли параллельно. Первая, вторая и третья книги
его рассказов вышли в свое время в издательстве Аркадия Аверченко.5
Последующие книги – психологические очерки, новеллы, этюды и рассказы – выпускались издательствами “Мысль”, Отто Кирхнер, “Арзамас”, “Петрополис” (всего 10 книг). На немецкий язык переведен ряд
отдельных новелл в католическом журнале “Дар Грааль” (Мюнстер),
“Шула унд Эльтернхауз”, “Берлинер Локк-Анц.”, “Гамбургер ВальтФеркер-Шпрахэн” и т.д. Биография и большой критический очерк
помещены в декабрьском номере за 1933 год Штудгардского <так!>
журнала “Ди Литератур” (статья проф. Артура Лютера). На немецком
языке появились этюды о нем в “Ост-Еуропа” и в книжном вестнике
“Бюхервурм”. На голландском языке появились этюд о нем и переводы
новелл в “Ниувз Роттердамше Курант” в Голландском ежегоднике
“Бюхершау”. На чешском языке посвящено ему было несколько очерков д-ра В. Червинка в “Народни Листи”.6 Сведения о нем есть и в
Энциклопедическом Словаре, Лейпциг за 1935 и 1937 год, а также в
Энциклопедии Мейера за 1938 год, том 6-ой. Служил активно в Белой
Армии ген. Деникина, был тяжело ранен красным штыком в живот и
спасся чудом от пленения.7
Сергей Горный – Александр-Марк Авдеевич Оцуп – родился 28 июля 1882 г. в г.
Остров Псковской губернии в семье “кронштадтского мещанина Авдия Мордуховича
Оцупа” и его “законной жены Рахили” (Личное дело студента Горного института Оцупа
Александра // Центральный Государственный исторический архив С.-Петербурга, ф.
1

Альбин Конечный

202

963, оп. 1, д. 11124, л. 5; далее: ЦГИА СПб). Оцуп Авдей Мордухович (1858-1907),
мать – Рахиль Соломоновна Оцуп (урожд. Зандлер; 1864-1936, Берлин).
2
2 июня 1900 г. Александр Оцуп окончил с золотой медалью Николаевскую Царскосельскую гимназию (ЦГИА СПб, ф. 963, оп. 1, д. 11124, л. 3-3а.).
3
Неизвестно, почему Горный выбрал именно этот институт, но по его признанию:
“Умел мой дед о железе говорить. Я это с самых ранних лет и запомнил. Еще до гимназии” (Горный Сергей. Всякое бывало. Берлин 1927. С. 128). 8 мая 1908 г. он с отличием
окончил Горный институт (ЦГИА СПб, ф. 963, оп. 1, д. 11124, л. 33).
4
В 1906 г. в Петербурге была напечатана, а затем арестована и уничтожена первая
книга Горного-студента “В октябре (этюд). Рассказы из жизни рабочих” (Кушлина О. Б.
Горный Сергей // Русские писатели 1800-1917. Биографический словарь. М. 1989. Т. 1.
С. 638). Под псевдонимом “Сергей Горный” печатался с 1906 г. в различных петербургских периодических изданиях (“Свобода и жизнь”, “Русское слово”, “Родная земля”,
“Момент”, “Обозрения театров” и др.).
5
В петербургском издательстве при журнале “Сатирикон” и “Новый Сатирикон”
(возглавляемых А. Т. Аверченко) С. Горный издал четыре книги: “По-новому (и др.
юмористические рассказы)” (1912), “Почти без улыбки. Парадоксы. Силуэты” (1914 и
1915) и “Узоры по стеклу”(1914), “Ржавчина духа” (1917).
6
Публикации Горного в иностранной периодике уточнить не удалось.
7
В 1920 году Горный оказался в Берлине (см. в его письме к А. В. Амфитеатрову
от 26 октября 1933 г.: “Сижу безвыездно 13 лет в Берлине”). О том, как это произошло,
говорится в обзоре “Судьба и работы русских писателей, ученых и журналистов за
1918-1922 г.”: “Сергей Горный (Александр Авдеич) <…> последние годы проживал в
Екатеринославе, принимая ближайшее участие в редакции “Приднепровского края”. В
1918 г. переехал в Киев, откуда вынужден был бежать от петлюровцев в Одессу. После
падения [Одессы] весной 1919 г. служил в деникинские дни в Черноморском флоте.
Вернувшись в Екатеринослав, после взятия его добровольцами, попал в руки махновцев
во время нежданного налета их на город, и был тяжело ранен при отступлении эшелона
добровольцев. С незакрывшейся раной, после падения Деникина, был эвакуирован
англичанами и провел на острове Кипре полтора года. Сотрудничал в “Последних
новостях”. Ныне живет в Берлине (Victoria-Luise-Platz, 9), принимая участие в
повременных изданиях и являясь редактором берлинского издания “Свободных
мыслей” (Новая русская книга (Берлин). 1922. № 1. С. 41).

4
1. I <19>401
С Новым Годом! Сердечно-уважаемая Ольга Ивановна!
Желаю Вам всего доброго в наступающем году – здоровья и успехов на творческом пути Вашем. Один “книжник” рассказывал мне, что
Ваша немецкая книга2 идет очень успешно.
Сердечно Ваш
Серг. Горный

p. 136 sostituire (file 5.Berberova-Chodasevic corretto)
Correzioni 19.1
p. 137 allineare foto su didascalia e testo (più a destra)

Seconda
pagine
dell’indice
– far6.Berdjaev
salire un po’
il testoLe
come
pagine (c’è troppo
p. 139-150
sostituire
tutto (file
corretto).
fotonelle
sonoaltre
buone!
alto)
Письма С. Горного (1920-е – 1942)
203
p. 152 sostituire (file 7.Goziason)
Foto dopo indice sostituire (questa è quella del secondo volume)
p. 159 allineare foto sulla didascalia e testo (più a destra)
p. 38 sostituire (file 3.Bibliografia)
p. 161-162 sostituire (file 7.Goziason)
p. 40 far salire un po’ tutta la pagina
p. 162 rimpicciolire un po’ la foto
p. 100 sostituire (file 4.Benua)
pр. 166-167-168 sostituire (file 8. Goncarova-Larionov)
p. 108 fotografia grande, a tutta pagina! L’ho rifatta con risoluzione più alta!
Fotofoto
21 delle stesse dimensioni (ho rifatto quella sopra, rendendola orizzontale)
p. 175
p. 136 sostituire (file 5.Berberova-Chodasevic corretto)
p. 178 allineare didascalia sotto la foto
p. 137 allineare foto su didascalia e testo (più a destra)
p. 188 sostituire (file 8. Goncarova-Larionov)
p. 139-150 sostituire tutto (file 6.Berdjaev corretto). Le foto sono buone!
p. 203 rendere uguali le due foto e sostituire nuove didascalie
p. 152 sostituire
(file 7.Goziason)
Обложка
книги Сергея
Горного “Всякое бывало”. Берлин 1927
Обложка книги Сергея Горного
“Всякое
бывало”.foto
Берлин
p. 159 allineare
sulla1927
didascalia e testo (più a destra)

Автограф
Горного на
книге
p. 161-162С.sostituire
(file
7.Goziason)
“Всякое бывало”. Берлин. 1938 г.

p. 162 rimpicciolire un po’ la foto
p. 215 far leggere tutta la didascalia…
Фото 22

pр. 166-167-168 sostituire (file 8. Goncarova-Larionov)
p. 216 tagliare la foto senza la scritta in italiano (Tatiana Scriabin col figlio) e avvicinar
p. 175 foto delle stesse dimensioni (ho rifatto quella sopra, rendendola orizzontale)
p. 178 allineare didascalia sotto la foto
p. 188 sostituire (file 8. Goncarova-Larionov)
p. 203 rendere uguali le due foto e sostituire nuove didascalie
Обложка книги Сергея Горного
“Всякое бывало”. Берлин 1927
Автограф С. Горного на книге “Всякое бывало”. Берлин. 1938 г.
Автограф С. Горного на книге
“Всякое бывало”. Берлин. 1938 г.

p. 215 far leggere tutta la didascalia…

p. 216 tagliare la foto senza la scritta in italiano (Tatiana Scriabin col figlio) e avvicinar

Альбин Конечный

204

Если вам нужно какое-либо книжное или иное поручение в Берлине, располагайте мною. Кстати, разрешается ли посылать из Рима
сюда маленькие посылочки с чаем и кофе? В виде “sine valore”.3
1

На видовой открытке Berlin-Schöneberg. Howald Strasse. Год устанавливается по
почтовому штемпелю.
2
Речь идет о немецком переводе книги о Дузе: Resnevic-Signorelli О. Eleonora Duse. Leben und Leiden der großen Schauspielerin / Übers. v. Hanna Kiel. Berlin: Deutscher
Verlag, 1939.
3
Без указания цены (лат.), т. е. простой бандеролью.

5
15. I. <19>401
Сердечно-уважаемая Ольга Ивановна!
Разрешите затруднить Вас срочной, важной просьбой. Не сомневаюсь в Вашей отзывчивости. Вот в чем дело. Я, ведь, не только писатель, но и горный инженер. Сейчас я получил важную работу в Барселоне. Мне немедленно же поставили испанскую визу. Маршрут: Berlin
– Roma – Barcelona. Итак, нужна итальянская виза хоть на несколько
дней, чтобы проехать Рим. Не на несколько часов от поезда до авиона,
а именно на неск<олько> дней. Моя фамилия в министерстве известна,
ибо в октябре приехал в Рим и оставался там даже неск<олько> недель
(а мне нужно только 5 дней) мой брат Sergio Otzup.2 У меня не нансеновская, а германский < нрзб.> pass для бесподанных N. 245/283/17/35
от 29/X/35 действительный еще на год. Испанская виза поставлена. Директор Марго3, коему принадлежит Dimarfilm, Roma, via Lucullo 11 поручится, что я не останусь и уеду дальше и никому не буду в тягость.
Для меня это спасение, ибо кусок хлеба. Помогите.
Сердечно Ваш Сергей Горный
P. S. Я родился 28.8.1882 в С. Петербурге
1
Оригинал самого письма не сохранился; текст публикуется по фотокопии из
домашнего архива О.Синьорелли. Датируется по почтовому штемпелю.
2
Сергей (Серхио) Авдеевич Оцуп (1889-1974) – собиратель икон, кинопродюсер;
учился на физико-математическом факультете Петербургского университета и в военной академии; в эмиграции стал успешным предпринимателем и кинопродюсером в
Германии и Швейцарии. Первым из братьев покинул Россию в самом начале 1920-х гг.,
вскоре после расстрела брата Павла.
3
Неустановленное лицо.

Письма С. Горного (1920-е – 1942)

205

6
24. I. <19>401
Сердечно-уважаемая Ольга Ивановна!
Бесконечное спасибо! Пакетик с прекрасным содержимым получен. Очень, очень и еще раз очень пригодилось.
Dimarfilm, via Lucullo 11, хочет хлопотать o транзитной визе: я же
еду сразу дальше в Барселону. В Риме буду 2/3 дня. Помогите ради
Бога.
Ваш всегда
Серг. Горный
1
Датируется по почтовому штемпелю. Оригинал самого письма не сохранился;
текст публикуется по фотокопии из домашнего архива О. Синьорелли. Письмо на открытке с адресом отправителя: A. Otzup-Gorny, Speyerstr. 18. IV.

7
28 декабря 1940
Глубокоуважаемая, дорогая Ольга Ивановна!
Шлю Вам самые сердечные Рождественские и Новогодние пожелания!
Вашу чудесную книгу об Элеоноре Дузе – на немецком языке (на
итальянском она у меня в библиотеке давно уже имеется) – я на Рождество подарил своей дочери ЛЮДМИЛЕ, с успехом окончившей балетную школу и уже выступающей. Она “проглотила” с великим наслаждением эту книгу. Хорошее дело сделали Вы, подарив читающему
миру эту книгу. Я вижу это по своей дочери, будущей драматической
артистке. Каждая артистка, особенно та, которая делает еще первые
шаги свои, ДОЛЖНА прочесть Вашу книгу, подобно тому, как каждый
будущий “воин” должен читать биографию Наполеона. В каком чудесном свете предстает пред нами облик бессмертной Дузе, какое щемяще-осеннее очарование разлито по всей Вашей книге!
Напишите, пожалуйста, несколько слов по-русски или по-итальянски на отдельном листочке на имя ЛЮДМИЛЫ ГОРНОЙ, дабы
это носило характер посвящения Вами ей, купленного нами, экземпляра и дабы сей листок мог быть вклеен ею под обложкой в книгу.
Желаю вам от души всего хорошего.
Искренне преданный Вам
Сергей Горный

Альбин Конечный

206

Повторяю на всякий случай свой адрес: Берлин, Спэйерерштрассе,
18. Отчество мое: Авдеевич.
8
7. VI <1942>1
Многоуважаемая Ольга Ивановна!
Вам пишет Ваш давний почитатель и читатель, поклонник Вашей
чудесной книги “Eleonora Duse”! – Александр Авдеевич Оцуп (литератор “Сергей Горный”).
Зная, с какою бережностью и любовью Вы относитесь к каждой
строчке, посвященной Дузе, – я считаю своим долгом обратить Ваше
внимание на то, что в содержательной и очень талантливо редактируемой немецкой газете “Parisen Zeitung” (которую Вы сможете достать сами в Риме, я не смею посылать печатного по почте) появился
небольшой, но интересный этюд об Элеоноре Дузе “Asolo”, в №-ре от
4-го июня 1942, № 151. Автор: C. H. Watzinger.
Сердечный привет. Всего доброго!
Искренне Ваш Сергей Горный.
1

Датируется по содержанию. Конверт с адресом получателя: Frau Olga Signorelli,
via 20 Settembre, 68. Roma. Italien и отправителя: Alexander Otzup-Gorny Schriftstellerin.
Diplom-Ingenier. Berlin W 30, Speyerer Str.18. На листе-бланке повторен тот же обратный адрес, что и в адресе на конверте.

ИЗ АРХИВНОГО НАСЛЕДИЯ Е. Ю. ГРИГОРОВИЧ

Публикация Эльды Гаретто

Имя Елены Юстиниановны Григорович (урожд. Рыбачкова, 1872-1953)
упоминается во многих корреспонденциях и мемуарах Серебряного
века. Oна идентифицируется то как художница, то как друг семьи Kонстантина Бальмонтa, то как последовательница Андрея Белого.1 Многочисленные сведения, встречающиеся в различных русских и итальянских архивах, позволяют в общих чертах обрисовать ее биографию.
Они освещают ранний период ее жизни в России, где она была связана
и с террористическими организациями и с символистскими кружками,
а также дают представление о ее продолжительных и частых визитах в
Италию.2 Среди ее русских корреспондентов, помимо Константина
Бальмонта, фигурируют Юргис Балтрушайтис, Максимилиан Волошин, Вячеслав Иванов и Иван Шмелев.3
В 1910-е годы Григорович посещает русские колонии на лигурийском побережье Италии, чаще всего дом Амфитеатровых в Феццано,
продолжительно живет в Париже в доме Бальмонта, a в конце 1915 года возвращается в Россию, где занимается переводческой деятельно-

1 Ее имя упоминается в следующих публикациях: Горький и русская журналистика начала ХХ века. ЛН. Т. 95. М. 2006. С. 356, 770; Письма В. Ходасевича к Н. Берберовой. Публ. Д. Бетеа // Минувшее. Paris 1991. № 5. C. 244; Волошин М. Путник по вселенным. М. 1990. С. 369; Ходасевич В. Камер-фурьерский журнал. М. 2002. C. 397;
Константин Бальмонт – Ивану Шмелеву, письма и стихотворения 1926-1936. М. 2005.
С. 89. Валерий Брюсов, Нина Петровская. Переписка 1904-1913. М. 2004. С. 727-728;
Переписка М. А. Волошина и Е. Ю. Григорович, под ред. А. Б. Шишкина и В. П. Купченко // ARI, VII. С. 189-206.
2 Более подробно см.: Гаретто Э. Елена Григорович – художница, антропосовка,
бывшая террористка // “Персонажи в поисках автора”: Жизнь русских в Италии ХХ века. М.: Русский путь, 2011. C. 59-71.
3 См. описание архива Е. Григорович (РАИ), сделанное Джузеппина Джулиано на
сайте www.russinitalia.it.

208

Эльда Гаретто

стью для издательства братьев Сабашниковых,4 будучи дружна с их семьей. Окончательно вернувшись в Италию в 1921 году Григорович занимается главным образом живописью. В эти же годы проявляется ее
интерес к антропософии.
Знакомство с Ольгoй Ресневич-Синьорелли трудно датировать точно: первое ее упоминание в эпистолярном наследии Григорович относится к началy 1920-х годов. Об этом свидетельствует ee письмо, отправленное к Папини по поводу его книги “История Христа”.
Ваша книга представляла для меня двойной интерес – в чисто художественном
отношении и в глубоко духовном. Я спрашивала себя, сохранил ли тот Папини,
чьи разговоры с искусителем5 я переводила несколько лет назад с таким восхищением перед силой ума, ту же творческую мощь после перемены? И не приобрел ли этот священный огонь, который горел за его внешним демонизмом, некоторую тяжесть в дыму его аутодафе... Простите мне эти сомнения – ведь есть
столько великих умов (особенно среди русских писателей), которые, обрубая
слабые ветки своей души, рубят также ствол интеллектуального превосходства и
корни творческого вдохновения. Поэтому я устояла перед искушением тотчас
прочесть вашу “Историю Христа”, которую видела на полкаx у Синьорелли, у
Преццолини.6

Переписка с Синьорелли, которой мы располагаем, завязывается в
1933 году. Судя по тону обращения можно предположить, что корреспондентки тесно общались годом ранее в Сан-Ремо. Здесь, на лигурийском побережье, неподалеку от французской границы, во времена
Александра II образовалась и постепенно разрослась русская община.
Можно также предположить, что более близкому знакомству способствовала общая дружба корреспонденток c антропософом Марко Спаини, с которым Синьорелли вела интенсивную переписку в 1931 и 1932
годы. Тогда же завязываются дружеские отношения между Григорович
и Джованни Кавикьиоли, который в те годы был близким интеллектуальным собеседником Ольги Синьорелли и подолгу жил в Сан-Ремо.
4 Морэ А. Цари и боги Египта / Пер. с фр. Е. Ю. Григорович. М.: Издание М. и С.
Сабашниковых, 1914; Аллеш Г. Ренессанс в Италии / Пер. Е. Григорович. М.: Издание
М. и С. Сабашниковых, 1916; Масперо Г. Во времена Рамсеса и Ассурбанипала / Пер.
Е. Григорович. М.: Издание М. и С. Сабашниковых, 1916.
5 Имеется в виду сборник рассказов Папини “Трагическая повседневность”; Григорович перевела в 1911 г. некоторые из этих рассказов для журнала “Современник”, но
они не были опубликованы.
6 Письмо Е. Ю. Григорович к Дж. Папини от 5 марта 1922 г., отправленнoе из
Santa Margherita Ligure, на итальянском языке (Архив Папини, фонд Примо Конти в
Фиезоле, папка “Grigorovič Elena”). Переписка с Папини продолжалась до конца 1920-х
гг., в ней упоминаются переводы Григорович его рассказов, постоянно мелькают имена
общих друзей, особенно Бальмонта и Балтрушайтиса.

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

209

Письма к Синьорелли освещают последние двадцать лет жизни
Елены Григорович, с 1933 года до смерти и содержат информацию о ee
жизни и деятельности, в частности, в Сан-Pемо и в Милане, о ее друзьях, о литературных, музыкальных и философских интересах, o ее
жизненныx трудностях, связанных с бытовыми проблемами и здоровьем. Их переписка не была регулярной: лакуны относятся к тем периодам, когда Синьорелли и Григорович пересекаются в Сан-Ремо, она
прерывается на десятилетие с начала войны, возобновившись лишь незадолго до смерти художницы. По форме письма тоже очень разные: от
коротких записок до длинных и подробных реляций, в которых обнаруживается страсть Григорович к горячим спорам.7 Они написаны в
основном на русском языке, но есть много писем и на итальянском.
Поэтому мы решили проиллюстрировать отношения Синьорелли и
Григорович подбором обширных цитат, а целиком представить из всей
переписки только несколько писем на русском языке. Контекст переписки позволяет понять небольшое число сохранившихся писем Ольги
Синьорелли к Григорович.
Первое письмо Григорович датируется 21 мая 1933, из него видно,
какая глубокая дружба уже к этому году связывала корреспондентку с
Ольгой Синьорелли и с Кавикьиоли; последний назван не только другом, но и братом, что свидетельствует об их совместной приверженности к антропософии: интерес итальянского писателя к теории Рудольфа
Штейнера не раз приводил его в Дорнах.
Большинство писем Григорович отправлено из Милана, куда она
переселяется в 1932 году, после недолгого пребывания во Флоренции.
В Милане она прожила большую часть 1930-х и 1940-х годов. Ее комментарии и суждения o городe носят резко негативный характер, ее не
устраивает миланский климат (часто упоминаются его туманы) и человеческие отношения в этом большом мегаполисе (“Самый скверный
вид безлюдья – безлюдье нa людях”).8
Летом Григорович спасается от этого города в зелени озер, расположенных севернее Милана.
Авось за лето окрепну, проведу его в хороших внешних условиях <...> и в обществе очень культурных людей, мужа и жены Botta.9 Он известный здесь знаток и

7 Все письма Григорович к Синьорелли собраны в отдельной папке в FSFC; ссылки на них даются только с указанием даты письма; язык оригинала фиксируется, если
письмо написано не по-русски.
8 См. публикуемое ниже письмо от 25 июля 1933 г.
9 Густаво Ботта (Gustavo Botta, 1880-1948), литератор, знаток французской поэзии. Один из первых познакомил Италию с творчеством Поля Клоделя.

Эльда Гаретто

210

коллекционер произведений искуcства, критик и conférencier.10 <...> У Botta в
деревне хорошая библиотека – я радуюсь этому больше всего: наконец то смогу
поближе узнать итальянскую литературу и вопросы искусства, а то совсем одичала в этой туманной столице. Вилла Ботта в Тернате (это между Gallarate и Lago Maggiore), на холме, и парк переходит в лес – чудесный сосновый воздух и
полная тишина.11

Круг ее общения крайне ограничен, она занимается почти исключительно живописью и ищет редкие моменты утешения и вдохновения
в музыке.
27-го февраля я вдруг решила по-своему – по-дурацки! – восстать и – заказала
пианино напрокат! Теперь поправлюсь – музыка ворожит. Я в этом антипод Кавиккиоли: его музыка разрывает на части, а я музыкой собираю воедино растерзанную на кусочки душу и тело.12
– Живу совсем отшельницей, никого не видаю (далеко все, теперь и, по правде
сказать, не интересны). К сожалению, из-за расстояния,13 не приходится бывать
на концертах, как в прошлом году. Только на днях не вытерпела, закуталасъ, как
экскимос, и поехала в оперу на “Тристана и Изольду”.14

В январе 1934 года, между Григорович и Синьорелли завязывается
полемика вокруг некрологa Андрея Белого, написанного Синьорелли.15
Анализируя творчество Белого и его сложные философские искания на
протяжении всего жизненного пути, Синьорелли упоминает также его
непростые отношения с создателем антропософской доктрины. При
этом она утверждает, что встреча со Штейнером не оказала благотворного влияния на его дух: ему не удалось найти в этом учении крепкой
основы для своей веры.
Это утверждение вызвало спор, который можно проследить и в переписке между другими корреспондентами: Григорович и Спаини, и
Спаини и Синьорелли. Приведем целиком этот обмен письмами, как
свидетельство оживленных дебатов вокруг Белого в итальянских антропософских кругах.
31 января 1934 года Е. Ю. Григорович пишет Спаини:
Докладчик, лектор (фр.)
Письмо от 26 июня 1936 г.
12 Письмо от 3 марта 1934 г.
13 В этом году Григорович переселилась на окрайну Милана.
14 Письмо от 25 января 1937 г.
15 Resnevic O. La morte di Andrea Belyj // L’Italia Letteraria. 21 января 1934. C. 7.
Вместе с некрологом Синьорелли поместила в журнале также несколько фрагментов из
романа “Серебряный голубь”, взятых из ее ранней публикации (Andrea Bielii. Il Colombo d´argento. Brani tradotti da Olga Resnevic // Russia. 1921. № 4-5. P. 61-73).
10
11

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

211

Дорогой Спаини, наконец, в моем распоряжении имеются сведения, опубликованные в русской (советской и эмигрантской) печати, доказывающие, что А. Белый оставался до самой смерти верен Р. Штейнеру и антропософии. Некоторые
сожалеют о его “ошибке”, каждый со своей точки зрения, но никто не отказывает покойному в нерушимой прочности его антропософского мировоззрения, от
которого он не только не отрекался, но, напротив, исповедовал его открыто,
несмотря на запрет последних лет в России примыкать к антропософии. Учитывая авторитет Белого, ему это не запрещали и списывали на эксцентричность.
Прилагаю некоторые переведенные мною фрагменты из советской печати, которых достаточно, чтобы продемонстрировать, что Белому, напротив, удалось
найти прочную базу для своей веры в учении Рудольфа Штейнера.
Есть также другая важная неточность в очерке Ольги Ресневич, касающаяся сочинений Белого, последовавших за романом “Петербург”. Помимо “Христос
воскрес”16 и “лирических картин” довоенного общества,17 Белый опубликовал
серию очерков в антропософском духе (например, “Кризис мысли”,18 “Вячеслав
Иванов”,19 воспоминания о Р. Штейнере и первом Гетеануме,20 и т. д.), книгу по
эвритмии (имеющуюся у меня “Глоссалолию”21); затем воспоминания об антропософии22 и, наконец, большой роман, озаглавленный “Москва”,23 который завершает трилогию. Не понимаю, как в очерке Ольги Ресневич могли возникнуть
такие значимые недоразумения.24 Возможно, она хотела упомянуть лишь
острый, но краткий кризис Белого в 1923 г. в Берлине, – кризис скорее психологический, чем духовный, о котором говорилось и за пределами круга антропософов? Но как можно делать окончательные выводы по поводу мировоззрения
человека, прожившего еще 11 лет после своей встречи с О<льгой> Р<есневич> в
Берлине в 1923 г., – человека, чьи взгляды и сочинения оставались почти неиз-

Речь идет о поэме “Христос воскрес” (Пг. 1918).
О чем идет речь непонятно.
18 Вторая часть литературно-философской трилогии “На перевале” (Пг. 1918).
19 Возможно, речь идет о книге Белого “Сирин ученого варварства” (Берлин
1922); в книгу вошла статья Белого “Вячеслав Иванов” из третьего тома “Русской литературы” (СПб. 1918); Вяч. Иванову он посвятил также отдельный очерк “Вячеслав Иванов. Силуэт” в его книге “Арабески” (М. 1911).
20 Речь идет об исследовании Андрея Белого “Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности” (М. 1917).
21 Поэма о звуке “Глоссалолия” была опубликована в Берлине в 1922 г.
22 Речь идет o последней части берлинского варианта воспоминаний “Начало века”, в частности главе “У Штейнера”, опубликованной в “Беседе” (1923. № 2).
23 Роман “Москва”, состоящий из двух частей: “Московский чудак” и “Москва
под ударом ” (М. 1926).
24 Одним из возможных источников этих “недоразумений”, т. е. сведений о расхождении Белого со Штейнером послужило письмо Нины Петровской из Берлина от 30
октября 1922 г., в котором она утверждает, что Белый “расстался с антропософией навеки” (cм. письмо № 6 Н. Петровской в втором томе наст. издания).
16
17

Эльда Гаретто

212

вестными за пределами узкого круга его личных друзей! Или это какая-то
лакуна чисто типографического характера?
Как бы то ни было, не вызывает сомнений, что госпожа Ресневич будет опечалена, узнав о своей невольной ошибке, и найдет способ исправить ее. Поскольку
речь идет не о ее отношении к антропософии – каждый волен иметь свои собственные взгляды, – но о точном посмертном изображении Белого. Что бы он
сказал, если бы, как написано в стихотворении, цитируемом O<льгой> Р<есневич>, “быть может, не умер”, если бы сегодня “проснулся”, “вернулся”!..25
Но даже мертвый он страдает от того, как искажается память о нем. И – “ждет”,
чтобы “сняли” эту “плиту”, чтобы “принесли венок”…26
Распоряжайтесь этим моим письмом так, как сочтете нужным.
С сердечным приветом,
преданная Вам,
Елена Григорович.27

2 февраля 1934 г. Спаини переслал это письмо Ольге Синьорелли,
сопроводив его советом:
Пересылаю Вам письмо Григорович по поводу Вашей статьи о Белом.
Думаю, что у Вас будет возможность поговорить о нем и исправить или лучше –
дополнить сведения, содержащиеся в Вашей статье, касательно его отношений с
Антропософией и со Штейнером.
Белый, конечно, будет Вам благодарен за эту поправку в своей новой жизни,
поскольку он покинул землю, будучи всецело приверженцем антропософского
идеала.28

Синьорелли не замедлила с ответом:
Дорогой друг, спасибо за письмо госпожи Григорович и за отрывки, переведенные из советских газет. Я послала эти отрывки в своем письме к Паволини29 – с
просьбой опубликовать их в “Литературной Италии”. Я сделала это ради долга

25 Строки из стихотворения Андрея Белого “Друзьям”: “Я быть может не умер
быть может / проснусь / Вернусь”.
26 Григорович перефразирует цитату из стихотворения “Друзьям”, переведенному
Синьорелли по неточному тексту из сборника: Белый Андрей. Стихотворения. Берлин:
Гржебин, 1923. С. 112, где вместо “цветок” напечатано “венок”
27 Это письмо Е. Ю. Григорович к М. Спаини от 31 января 1934 г. (на итальянском языке) хранится в FSFC (папка “Grigorovič Elena”).
28 Письмо М. Спаини к Синьорелли от 2 февраля 1934 г. (на итальянском языке).
Письма Спаини хранятся в FSFC (папка “Spaini Marco”); далее отсылки на эту папку
мы не даем, указывая в сноске только дату письма.
29 Коррадо Паволини (Corrado Pavolini, 1898-1980), писатель, критик и режиссер,
главный редактор журнала “L'Italia letteraria”, брат политического деятеля фашизма
Алессандро Паволини.

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

213

справедливости по отношению к воле Белого, целиком доверяя чувству духовной свободы госпожи Григорович.
Среди знакомых мне штейнерианцев госпожа Григорович – одна из немногих, в
ком я нашла в высшей степени то понимание и то духовное милосердие, которое
исходит из сочинений Учителя <…>. Госпожа Григорович знала Штейнера,
знала Белого, она подлинно верует, она – одна из тех, кто нашел “прочную
основу” в учении Штейнера.30

В результате, 25 февраля 1934 года Синьорелли поместила в журнале “L’Italia Letteraria” короткую заметку под названием “Дополнительная информация о Белом” – в форме письма к Коррадо Паволини:31
Дорогой господин главный редактор,
Позвольте мне дополнить мою заметку об Андрее Белом (“Лит. Ит.”, 21 января)
этими отрывками из русских газет, в которых приводятся речи, произнесенные
представителями советской власти на похоронах поэта Б. Из них следует, что на
самом деле он продолжал оставаться антропософом, хотя и не заявлял об этом
открыто.
С благодарностью и сердечным приветом, Ольга Ресневич.32

Эта полемика не повлияла на отношения между Синьорелли и Григорович, которые со временем стали еще крепче. Синьорелли делится с
ней своими мыслями и сомнениями, связанными с завершением подготовки монографии о Дузе, они обсуждают значение и масштаб этой
актрисы и ее мучительную связь с д’Аннунцио. При этом Григорович
предается страстному прославлению личности д’Аннунцио, мнимая
“жестoкость” которого по отношению к Дузе видится ей не чем иным,
как искаженным восприятием, продиктованным канонами господствующего в Италии обывательского морализма.
Не могу Вам передать, как я рада Вашей реакции на мой “пафос” по отношению
к д’Аннунцио! Я так боялась допустить какую-нибудь бестактность и невольно
задеть деликатную струну Вашего сердца, ведь я знаю, что вы были дружны с
Дузе.<...>
Мне кажется, что даже последователи д’Анн<унцио> не ухватили его главную
черту. Возможно, даже наоборот именно они долгое время затемняли и искажали настоящий образ д’А<ннунцио>, выдавая за него то, что в нем было couleur
30

Письмо О. Синьорелли к М. Спаини от 6 февраля 1934 г. (FSFC, папка “Spaini

Marco”)
Resnevic O. Precisazioni su Bieli // L’Italia Letteraria. 25 febbraio 1934. № 12. C.7.
Далее Синьорелли приводит в весьма вольном переводе на итальянский язык
два отрывка из советских газет, присланных ей Григорович. Первый отрывок, под заглавием “У гроба А. Белого”, – из одноименной заметки А. Кута, опубликованной 10
января 1934 г. в “Вечерней Москве”, второй – из некролога Л. Каменева, напечатанного
тоже 10 января в “Известиях”.
31
32

Эльда Гаретто

214

locale33 “декадентской” литературы, общим для всей плеяды поэтов и писателей
данной эпохи (в каком-то смысле “модой”), не понимая всей силы его слова и
возвышенности чувств. <...>
Мнимая жестокость д’А<ннунцио>, конечно, не что иное, как плод сентиментализма, ограниченного восприятием menschlich allzumenschlich.34

В 1935 г. Григорович переезжает на некоторое время в Геную (см.
ниже публикуемое письмо), чтобы заниматься живописью на любимом
Лигурийском побережье. Годы с 1934 по 1937, пожалуй, самый плодотворный для нее период в живописи. После выставки во Флоренции, от
которой не сохранилось никаких следов, Григорович напряженно работает над подготовкой к выставке в Милане в галерее Пезаро в 1937
году. В письмах к Синьорелли она рассказывает о своей работе над полотном “L’apocalisse”. Так 7 февраля 1936 г. после встречи с друзьями
она пишет Синьорелли:
Душой проводила Вас с любовью и благодарностью за радость свидания: этот
перекресток с Bами, Марией и Кавикьиоли был мне как проблеск света в моих
туманах. С новой энергией вернулась к работе, почти закончила Abisso <Пропасть> – он теперь очень сильный и жуткий. Сдвинула коней и теперь набрасываю верхушку.

А 26 июня 1936 года оповещает подругу: “Мой Апокалипсис очень
подвинулся, становится все страшнее”. Работа была закончена в январе
1937 года:
<...> закончила Апокалипсис! Он теперь неузнаваем. Только огненного гонца с
мечом оставила почти нетронутым. Теперь предстоит “еще одно сказание” (последнее ли, не знаю), но совсем в другом роде: тихое и зимнее.35

От миланской выставки сохранился каталог36 с ее портретом – одним из немногих изображений художницы – и предисловием Ринальдо
Кюфферле,37 который описывает эволюцию ее живописи, начиная с па33
34

языке).

Местный колорит (фр.)
Человеческое, слишком человеческое (нем.). Письмо от 17 мая 1936 г. (на ит.

35 Письмо от 25 января 1937 г. В кавычках парафраз слов Пимена из трагедии
Пушкина “Борис Годунов”. Работа над этим сюжетом продолжилась и после выставки:
“Работаю над большим Апокалипсисом и, к сожалению, много хвораю” (письмо от 23
декабря 1937 г.).
36 Mostra personale della pittrice Elena Grigorovich, 14-25 aprile 1937. Galleria Pesaro.
37 Ринальдо Кюфферле (Rinaldo Küfferle, 1903-1955), писатель, переводчик и антропософ. Занимался переводами классической литературы (Пушкина, Тургенева,
Достоевского и др.) и знакомил итальянских читателей с писателями-эмигрантами –
Алдановым, Зайцевым, Амфитеатровым, Тэффи, Мережковским, Буниным.

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

215

рижского и мюнхенского периода становления, и заостряет внимание
на использовании разнообразной техники и изобразительных средств.
В каталоге, среди представленных работ, упоминаются картины
вагнеровского цикла – “Sigfrido” (Зигфрид), “Le Valchirie” (Валькирии),
Из архивного
наследия
Е. Ю. Григорович
215
“Oro
del Reno”
(Золото
Рейна), “Le Norne” (Норны), “Parsifal” (Парсифаль); картины на библейский сюжет – “L’apocalisse” (Апокалипсис),
рижского
и мюнхенского
периода
становления,
заостряетe внимание
“La
benedizione
della gleba”
(Освящение
земли), и“L’Angelo
i pastori”
на
использовании
техники
и изобразительных
средств. с
(Ангел
и пастухи);разнообразной
среди портретов
– портрет
Татьяны Скрябиной
сыном.
В каталоге, среди представленных работ, упоминаются картины
вагнеровского
цикла от
– “Sigfrido”
(Зигфрид),Григорович
“Le Valchirie”
(Валькирии),
Никаких следов
других экспозиций
не сохранилось,
“Oro
del Reno”
(Золото
Рейна),
“Le Norne”
(Норны), “Parsifal”
(Парсихотя она
продолжает
свою
творческую
деятельность,
в частности
профаль);
картины
на библейский
– “L’apocalisse”
(Апокалипсис),
бует себя
в иконописной
техникесюжет
и пишет
“образ” для русской
церкви в
“La
benedizione della gleba” (Освящение земли), “L’Angelo e i pastori”
Милане.
(Ангел и пастухи); среди портретов – портрет Татьяны Скрябиной с
сыном.
Никаких следов от других экспозиций Григорович не сохранилось,
хотя она продолжает свою творческую деятельность, в частности пробует себя в иконописной технике и пишет “образ” для русской церкви в
Милане.

Фото 23

Каталог персональной выставки Е. Ю. Григорович в миланской галерее
Пезаро. 14-25 апреля 1937 г.

215

Эльда Гаретто

216

Фото 22

Е. Ю. Григорович. Татьяна Скрябина с сыном. 1937 г.

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

217

Творила я этот образ, как творится молитва – душой раскаленной до бела, болью
“за всех и за вся” и очищенной этой болью несказанной. Знаю, что уж не я
творила, а через меня творилось, а я только горела как пламя свечи перед иконой.
Вышло будто чудо, ничего подобного не было у меня и даже не смела думать,
что получится такая святая красота. К сроку, накануне Покрова, отвезла ее
утром в церковь. К Вечерне была освящена. Лежала среди церкви на аналое, вся
в цветах – такая далекая, высокая, не моя: такая отрешенная, как покойница, и
все подходили прикладываться. <...> здешний священник служит прекрасно –
строго, спокойно, со знанием того, что происходит через него – подлинный
“свяшенно-служитель”. После службы он сказал мне: “Вы знаете – она уже
освящена – теперь это уже икона”... Я сказала, что да, чувствую это, чувствую,
что уже не моя. Он проникновенно посмотрел на меня – “не Ваша?” – “Да, ушла
ввысь и вдаль”. Он это понял: это действительно так и в этом для меня та “радость, которая уже не отнимется”. Она ушла и вдаль веков – быть может, вернется – за меня – на родину. Не моя, но, быть может, проложит мне путь – через
века – к возврату на родину – в духе христовом. <...> Этим летом я почувствовала, что дохожу до предела своих сил – живых творческих сил искусства. Такой стихийной тоски по родине я еще не знала. Оставался, конечно, внутренний
путь, но для внешней жизни, казалось, все замерло. В это время мне предложили эту работу: на нее кто-то пожертвовал гроши (200 лир) – здесь эмиграция
бедная. Я приняла и решила, что на эти деньги закажу настоящую иконную
доску и грунт, а работа будет жертвенная. Во Флоренции мне приготовили все
по правилам, а по возвращении, в хаосе кругом, в крепости духа внутри, взялась
за работу. Меньше чем в три недели была готова – единым духом.
Праздник Покрова, в нынешних условиях был особенным. <...> Я была тронута
приемом – понимающим, благодарным от глубины души <...>.38

Корреспондентки оповещают друг друга о своих делах и планах, и
когда выходит немeцкий перевод книги о Дузе,39 Григорович сразу
восторженно откликается на него:
Эта книга лучшее, что было написано о ней не только по благородству тона: выбором и расположением материала и Вашими краткими, но такими существенными комментариями и отдельными штрихами Вы сумели уловить и воссоздать
рост (Steigerung)40 ее внутренней, непреходящей индивидуальности, ее душевно-духовный лик. Есть музыкальность (внутренний ритм) и печать мудрости в
построении и подходе к чужой жизни и личности вообще, как бы претворение в
воссоздании.41

Письмо от 20 октября 1939 г.
Речь идет о книге: Resnevic-Signorelli О. Eleonora Duse. Leben und Leiden der
groβen Schauspielerin / Übers. v. Hanna Kiel. Berlin: Deutscher Verlag, 1939.
40 Возрастание (нем.).
41 Письмо от 29 ноября 1939 г.
38
39

218

Эльда Гаретто

Из переписки середины 30-х годов мы узнаем также, что, как и
многие другие русские эмигранты, Григорович симпатизирует Муссолини:
18-го дек<абря>, по вольной воле, с любовью отдала моей второй родине свое
золотое обруч<альное> кольцо и обвенчалась стальным со “страной, кот<орая>
поет”. Никогда еще не любила ее так, как теперь, в час надругания над ней. И
верю в ее силы и судьбы.42
День 5.V. я провела целиком и полностью в чисто итальянской атмосфере (с семьей моего доктора). Я впервые услышала (по радио) голос Муссолини. Он напомнил мне голос отца, который спешит рассказать своим детям, что вот, наконец-то, их дом спасен и кусок хлеба обеспечен – голос, полный любви. Никогда
его не забуду!43

Зимой Григорович почти ежегодно отдыхала в Сан-Ремо. Именно
там, в конце 1939 года, она знакомится с Николаем СементовскимКурилом.44 Между ним и художницей завязывается многолетняя дружба, в которой поначалу не обходится без стычек. Григорович пишет
приятельницe o “психической перенапряженности нашего enfant terrible”:
Переживает он все в такой же неистовой степени, как Белый: очередные истерики, как это у нас называлось “в треугольнике между Арбатом и Пречистенкой”.45

В свою очередь Сементовский в своих письмах к Синьорелли подтверждает такое бурное начало их отношений, описывая полемический
характер их бесед:
Мои беседы с Еленой Юстиниановной продолжаются почти что ежедневно и
бывают иногда очень оживленными. Знакомство с ней мне в многом отношении
очень ценно и полезно – наши разговоры заставляют меня думать о проблемах,
которые может быть иначе остались бы еще долго в сумерках подсознания. – У
меня сложилось впечатление, что она сама все еще ищет путь и, несмотря на
известный возраст, еще не сформировалась ни как человек, ни как художница.
<...> Из ее речей звучат иногда определенные сомнения, и я даже начинаю ставить себе в упрек, что с многим ей близким и ценным бывал слишком беспо-

42 Письмо от 23 декабря 1935 г. Речь идет o развернувшейся широкой кампании
по сбору у населения золота в “фонд родины”, которая явилась акцией Муссолини в ответ на введенные Лигой Наций в ноябре 1935 г. экономические санкции против Италии
(к которым формально присоединился и СССР).
43 Письмо от 17 мая 1936 г. Оригинал на ит. языке.
44 О нем см. статью М. Бертеле “Дружба под знаком трехъязычия” в втором томе
наст. издания.
45 Письмо от 10 января 1940 г.

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

219

щадным – в особенности с поэтами конца 19-го века и т. п. – Но я пытаюсь, с
другой стороны, доказать, что “рублю” не потому что мне само по себе доставляет удовольствие “рубить”; вернее сказать, при этой беспощадной расчистке
мною руководит очень определенное, безусловно, положительное стремление из
срубленных символов соорудить однажды новое жилище для собственной души, чтобы затем – после этого личного очищения от кровных и духовных наследий – постараться построить на действительно новых, от прежних ошибок очищенных началах, какое-то новое духовное здание и для других. – Это главная
тема наших разговоров, развивающаяся с каждым днем все больше и больше…46

Склонность Cементовского к резким полемическим суждениям закрепила за ним дружеское прозвище “Дровосек”, которое часто упоминается в переписке. У его корреспонденток тоже появляются клички:
Синьорелли за свою мудрую сдержанность и уравновешенность получила имя “Китаец”, a Григорович именуется Птиц, что отсылает к имени “Rondinella” <Ласточка>, полученному ею от Бальмонта.
Шуточное стихотворение в прозе самой Григорович характеризует
интимно-домашний стиль их взаимоотношений:
Стихотворение в прозе
Сементовский прорубает окна на Восток.
На Востоке сидит Китаец и смотрит на Запад.
На окне в Европу сидит некий Птиц – лицом к Востоку.
Сементовский рубит – щепки летят.
Но русские “наци” в Берлине недовольны и ругаются на столбцах своей газеты
“Новое Cлово”.47 –
Сементовский читает и думает, что эти господа несмотря на всё, ничему не
научились. –
Некий птиц и Сементовский говорили сегодня об “хорошем мире” Heiseler’a, и
Сементовский напишет об этом скоро, когда кончит читать, но боится, что китаец, который смотрит на Запад, будет разочарован, - т. к. Сементовский собирается и на запад немедленно “рубить”.48

Философские разногласия не препятствуют человеческой солидарности, и когда в первые дни января 1940 года Сементовскому делают
46 Письмо Н. Cементовского к О. Синьорелли от 30 декабря 1939 г. (FSFC, папка
“Sementovskij-Kurilo”).
47 Крупная русскоязычная пронацистская газетa, выходившая с 1933 по 1944 гг.
48 Письмо от 23 декабря 1939 г. Упоминание о Гейзелере (Bernt von Heiseler, 19071969) отсылает к неоднозначному восприятию Сементовским романа немецкого писателя (см. об этом в упомянутой статье М. Бертеле). Вторая часть письма (со слов “Но
русские ‘наци’”) написана другим почерком, скорее всего Сементовского.

Эльда Гаретто

220

операцию, Григорович ухаживает за больным и сообщает Синьорелли
о его состоянии. Сементовский также писал ей об этом:
M.me Grigorovich приходит каждый день, и мы о многом говорим и иногда ссоримся. Перевод ее моей статьи о “Данте” по-моему, очень хороший. Надеюсь,
что удастся его куда-нибудь “ткнуть”.49

Григорович следит за реакцией немецкоязычной печати на книгу
Cементовского об “Александре I”,50 заботится, вместе с Синьорелли, о
его будущем устройстве, пытается способствовать его адаптации, стараясь “ввести его в литературный мир Италии", переводит его статью о
Данте на итальянский язык, и посылает перевод на редактирование
Синьорелли.
Когда С<ементовский> окрепнет и придет в себя, необходимо помочь ему прежде всего получить то или иное право гражданства, т. е. передвижения. В городе
(Риме, Милане, Турине?) он найдет работу (заработок), в S. Remo нет.51
Посылаю перевод Данте, м. б. пригодится, чтобы ввести C<ементовского> в литературный мир Италии. Прошу Вас как друга сказать, много ли пришлось переделывать, если пришлось? По части итальянского языка у меня отсутствует
всякое ambizione, и я очень благодарна за всякое указание. В смысле точности
передачи мысли и “ритма” подлинника автор (очень требовательный) остался
доволен.52

Обсуждая с Синьорелли несколько вариантов перевода отдельных
выражений, Григорович сообщает:
Еще забыла сказать: даже если в общем перевод годится, не надо упоминать (в
печати) моего имени: в Италии оно ничего не говорит (дело другое, если бы перевод был на русский яз<ык>), наоборот что-то отнимет от триумфального
вступления на итальянскую территорию.53

По-видимому, Григорович, действительно, не имела переводческих
амбиций, хотя весьма удачно занималась литературными переводами, в
частности, ей принадлежал перевод книги Ивана Шмелева “Неупиваемая чаша”.54
Письмо Н. Cементовского к О. Синьорелли от 20 января 1940 г. Речь идет о переводe статьи Cементовского о Данте, которая так и не была опубликована.
50 Григорович прилагает к письму от 12 января 1940 г. переписанный от руки
текст рецензии о произведении Cементовского из газеты “Basler Zeitung”.
51 Письмо от 10 января 1940 г.
52 Письмо от 15 января 1940 г.
53 Письмо от 15 января 1940 г. (вечером).
54 Scmeliov I. Il calice inconsumabile / Trad. autorizzata di E. Grigorovich. Milano:
Bietti, 1932.
49

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

221

Таким образом, несмотря на разногласиe по отдельным вопросам,
в отношениях между Григорович и Cементовским постепенно устанавливается душевное сочувствие и взаимопонимание:
С<eментовский>, как и во многом – в жизни и в своих книгах – прав в конечной
правде, но идет к ней путями дремучими и этим загромождает доступ к ней другим, тем именно, кого хотел бы в спутники. Sturm und Drang Periode и в творчестве и в нем самом еще не разрешилась тишиной (тишиной полнозвучной).
Поэтому он страшно одинок в своей жажде полной правды. <...> Все-таки, удивительно прекрасный он — в нем четкость и прозрачность алмазных граней, но
и тонкость шелковинок. Еще запутан в себе, но распутается: м. б. это от затравленности последних лет.55

В конце войны именно Сементовский сообщает Синьорелли, потерявшей из вида подругу, o том, что Григорович еще живет в своей
старой миланской квартире, и передает от нее привет.56
В письмах Григорович к Синьорелли 1930-х и 1940-х годов звучат
ностальгические ноты воспоминаний о друзьях и знакомых, преждевременно ушедших из жизни (Нине Петровской, Максимилиане Волошине). С Маргаритой Сабашниковой Григорович сохраняет связи,57
как свидетельствует письмо 1940 года, хотя в предвоенные и военные
годы редко с кем общается. Переписка с Синьорелли тоже прерывается
на целые 10 лет, с 1942 до 1952 года.
Что касается отношений с Вячеславом Ивановым, длящихся с начала века, любопытно отметить, что переписка с поэтом (и потом с его
семьей – Лидией Вячеславовной и Ольгой Шор) хронологически совпадает с перепиской с Синьорелли. Из переписки с Синьорелли мы
узнаем многие подробности о передаче Ивановым самой ценной части
архива Григорович, а также о конфликте, который возник, когда она
узнала (по-видимому, от Синьорелли), что Лидия Ивановна и Ольга
Шор обсуждали с Сергеем Маковским проект публикации отданных им
документов.58 Развитие этой истории можно проследить по материалам
из архива Синьорелли.

Письмо от 10 января 1940 г.
Письмо Н. Cементовского к О. Синьорелли от 4 июня 1945 г.
57 В открытке, отправленной Вере Зайцевой 28 февраля 1941 г., Е. Ю. Григорович
пишет: “О Маргоре <кличка М. Сабашниковой> не знаю уже давно. На все письма не
отвечает. Она была очень больна” (Paris, Archives Coll. N. Zaitsev-Sollogoub, Docu–
ments).
58 С. Маковский в начале 1950-х гг. часто бывал в Риме и активно общался с Ивановыми. Cм. об этом в письмах С. К. Маковского в втором томе наст. издания.
55
56

Эльда Гаретто

222

Когда мы виделись в последний раз с Лидией и Ольгой, я спросила, позволят ли
мне подписать59 письма Бальмонта и кого-нибудь еще из этого круга. <…> -там есть еще два или три письма Вячеслава Ив<анова>, Балтрушайтиса, Волошина. Так как я живу совсем одна в таком заброшенном и ненадежном месте, в
случае моей неожиданной кончины, все они окажутся на помойке, “как papillottes” какой-нибудь привратницы.60
Обе они по-сестрински согласились – они сохранят все вместе с архивом Вячеслава Ивановича. Я добавила, что возможно приложу одно из писем Маргариты
Волошиной-Сабашниковой, которая была так дружна с В<ячеславом> И<вановичем>. Да, конечно, вот и портрет Зиновьевой-Аннибал, сделанный Маргаритой, сказали они.
В ноябре в Милане была проездом Дора Бейкер,61 которая следовала их Дорнаха
в Рим. <...> Я воспользовалась ее любезностью и передала с ней два конверта
для Лидии Вячеславовны. Я сопроводила их парой теплой слов от “Кит” (я) для
Кошки (Лидия) и Фламинго (О. Шор), как мы называли друг друга между собой. (Говорю это, чтобы передать настрой, c которым я сопровождала конверты
и в котором представляла того, кто их принесет, Дору Бейкер), и просила показать ей Скрябиных62 и маленькую икону, подаренную мной лично Вяч<еславу>
Ив<ановичу> (я с благодарностью и радостью обнаружила ее на письменном
столе в его кабинете, который они сохранили так, как его оставил покойный). Я
попросила их дать мне знать, как только конверты окажутся в их руках.
Бейкер передала конверт <…> 6 ноября и написала мне, что портрет видела, а
икону нет, потому что они ее “не нашли” <…>.63

В том же письме от 7 января 1952 года Григорович объясняет Синьорелли причину своего негодования и тревоги:
Здесь надо добавить, что мне срочно нужно получить их обратно, потому что у
меня появилась надежда продлить мое пребывание на этом свете, ожить, но мне
нужно воспользоваться письмами для работы, предложенной мне Мельгуновым
(для его парижского журнала),64 о Бальмонте и всем этом круге, который так
точно характеризует Белый, той эпохи, которую он называет пограничной между двумя столетиями,65 а Бердяев даже – “русским Возрождением”.66 Многое я
Вероятно, имеется в виду подписать в завещание.
Именно так и случилось с архивом Григорович после ее смерти.
61 Дора Бейкер (Dora Baker, 1899-1984) – литератор, член итальянского антропософского общества.
62 Трудно сказать, что имеется в виду. Возможно, Григорович подарила Ивановым
сделанный ею портрет жены композитора с сыном, представленный на выставке 1937 г.
в Милане.
63 Письмо от 7 января 1952 г. Оригинал написан на итальянском языке.
64 С. П. Мельгунов в 1950-1954 гг. был редактором журнала “Возрождение”.
65 Имеется ввиду книга “На рубеже двух столетий” (1930).
66 Имеется ввиду статья Бердяева “Русский духовный ренессанс начала ХХ века и
журнал ‘Путь’ (К десятилетию ‘Пути’)” // Путь. Октябрь-декабрь 1935. № 49. С. 3-22.
59
60

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

223

могла бы проиллюстрировать выдержками из писем (интересны, к примеру, рассказы Макса Волошина и его Jours-fixes в Париже).67 Только имея на руках
письма, я могла бы взяться за это, а мне очень нужна работа помимо моей консультации, которая позволяет мне едва-едва сводить концы с концами.68

В конверт следующего письма к Синьорелли (от 12 января 1952)
Григорович вкладывает большое письмо О. Шор – ответ на какое-то ее
раздраженное письмо. Упрекнув Григорович в недоверии к старым
друзьям, Шор пытается успокоить ее и объяснить ситуацию:
Успокойтесь, Ваши письма в целости и сохранности лежат, наряду с самыми
драгоценными бумагами в самом почетном мeстe: в письменном столe Вячеслава Ивановича. Никому, никогда отдаленно не пришло в голову печатать их без
Вашего разрeшения. Действитeльнo, мы говорили с Маковским о возможности
обратиться к Вам с предложением написaть свои воспоминания, и в них включить те письма или то из писем, что Вы найдете умeстным. <...>
К тому же Маковский есть старый верный друг Бальмонта, создатель “Аполлона”, а не какой-то неведомый коммерсант. Не только без Вашего разрешения, но
даже и без Вашего прямого содействия никто, конечно, не собирался дотрагиваться до писем. Ну, довольно об этом: завтра же я передам эти письма в те самые руки, из которых их получила.69

Не имея возможности проверить содержание ответного письма
Григорович к О. А. Шор и Лидии Ивановой (от 11 января 1952), хранящегося в РАИ, мы можем только предположить, что Григорович извинилась за обвинения и подозрения. Во всяком случае, в письме, отправленном Ольге Ресневич Синьорелли (от 12 января 1952 года) она старается оправдать свой поступок следующим образом:
<...> я никак не думала, что письмо мое (хаос) было “упреком и обвинением”
<…> за этим была та душевная тональность, которая “fait la musique”70 – моя
почти уже 15-тилетняя пoлная отрешенность, одиночество (имею ввиду равных
или стоящих выше по духовно-культурному уровню – в “buon giorno, come
sta”71 недостатка конечно нет), и такая материальная нужда, что это уже не
жизнь, а каторга. И притом перегруженная неподходящей работой. Я удивляюсь, что сохранила себя еще целой в работе и во внутренней жизни. Но я
совсем отвыкла от общения с человеческими людьми, а не марионетками или
просто добрыми или злыми salumieri, pescivendoli, portieri...72 Пока я могла раСм.: Переписка М. А. Волошина и Е. Ю. Григорович. С. 189-206.
Письмо от 7 января 1952 г.
69 Первый экземпляр машинописного письма О. А. Шор к Е. Григорович от 9 января 1952 г. (FSFC, папка “Grigorovic”; второй хранится в РАИ).
70 Делает музыку (фр.).
71 Добрый день, как дела (ит.).
72 С продавцами колбасы, рыбы, c консьержами (ит.).
67
68

Эльда Гаретто

224

ботать как художница, со мной считались, а с потерей студии и всего “arredo”73
quantité négligeable,74 п<отому> что уже не могу дарить десятками рисунки и
картины-портреты многочисленных детей, которых производят их родители.
Все это не может угасить во мне святое святых и собственную личность, но превращает в улитку, утратившую самую потребность в общении. Мне лишь бы дописать свою книгу (I том уже сдан, а II – вот условия мешают – здоровье совсем
стало изменять, а лечиться...75

Таким образом, часть эпистолярного архива Григорович сохранилась в Римском архиве Вяч. Иванова.
Приведенный выше отрывок из последнего письма Григорович к
Синьорелли описывает терзавшее Григорович одиночество и нужду
последних лет, характерные для многих представителей диаспоры.
В письмах последнего периода звучит критическое отношение к
ревностным адептам антропософии. Осуждение относится, главным
образом, к Марко Спаини, приверженность которого к штейнеровскому учению Григорович считала некритичной и близорукой. Учение
Штейнера она образно определяет как “мост между двумя берегами”,
который служит для перехода, а ее друг пытается построить на нем
“надежное жилище”:
Вот Спаини не понимает этого, он целиком погрузился в эту пучину и не замечает, что он оказался в руинах, застрял.

Звучит в них и отстранение от символизма: роль этого явления, по
ее оценке явно преувеличена.
<...> Каким бы великим и прекрасным не было бы наше “возрождение на рубеже столетий” и все эти экзотические, эзотерические и истерические и т. д. персонажи, нет никого выше Пушкина.76

Последним ее значительным вкладом в распространение русской
мысли в Италии стал перевод двух трудов Бердяева “О рабстве и свободе человека” и “Царство духа и царство Кесаря”.77 Вероятно, этa работа соответствовала направлению ее духовного настроя в конце пути.

Оборудования (ит.).
Ничтожество, незначительная величина (фр.).
75 Письмо от 12 января 1952 г. (на итальянском языке).
76 Письмо от 7 января 1952 г.
77 Berdjaev N. A. Schiavitù e libertà dell’uomo / Trad. dal russo di Elena Grigorovich.
Milano: Ed. di Comunità, 1952; Berdjaev N. A. Regno dello Spirito e Regno di Cesare / Trad.
it. Elena Grigorovich. Milano: Ed. di Comunità, 1954.
73
74

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

225

В FSFC хранятся 44 письма Григорович к Ольге Синьорелли: 9 на итальянском языке и 35 на русском. В этой же папке “Grigorovič” хранятся
также 17 писем Синьорелли к Григорович, по всей вероятности, переданные корреспондентке самой Григорович перед смертью (или в
начале 50-ых годов). Здесь же хранятся также 4 письма к Марко Спаини: три от Григорович к нему и 1 письмо от Синьорелли (о Григорович), по-видимому переданные Спаини Ольге Синьорелли. Ниже мы
приводим целиком 5 писем Григорович на русском языке, наиболее интересных в свете русско-итальянских культурных связей. Переводы
цитат из итальянских писем и других итальянских источников сделаны
С. Нистратовой и К. Тименчик.

Фото 23

Е. Ю. Григорович. 1937 г.

Эльда Гаретто

226

1
25. VII. <19>33
Miasino1
Спасибо Вам, дорогая, за письмо Вашей гениальной девочки – она
подлинный поэт, из той редкой породы, к которой принадлежит наш
Бальмонт: Божьею милостью поэт. Образ моряка привел мне на память
стихотворение Бальмонта – знаете ли?3 Про всякий случай <так!> прилагаю. И еще прилагаю свою старую статью об Италии:4 когда будет
время перескажите ее Кавиккиоли, пусть знает, как люблю и чую его
Италию. Статья оказалась пророческой.5 Потом пришлите мне обратно,
это единственный у меня экземпляр, или, если писать неохота, передайте Спаини, он пришлет.
Моя жизнь вошла в колею. Колея телеги! Было бы хорошо, если бы
я могла совершать большие прогулки, но еще нет на это сил. Надеюсь
на воздух и тишину. Шевельнется ли “весенняя трава” здесь, – не знаю,
вернее, что только посеется, а взойдет зимою в работе.
Дайте Кавиккиоли от меня – на память и в добрый путь – прилагаемую маску живого Гете: она из Веймара (послана мне из Иены, но
приобретена днем раньше в Веймаре). К сожалению, на карточке написано (другой у меня нет), но можно стереть. Нашла ее среди книг и
рукописей, которые захватила с собой по пути сюда – лежала семь лет
в Trofarello.6 Много интересного нашла, постараюсь привезти рукописи
в порядок: здесь живописью не придется заниматься, воспользуюсь
свободным временем для записок.
Вспоминаю S. Remo как оазис, мелькнувший в моей пустыне: Милан для меня самый скверный вид безлюдья – безлюдье на людях. Я
так обрадовалась Тамберлани,7 но они улетели, а все остальное только
шум и мелькание.
Искренний привет милой приморской кучке.
Ваша Е. Григорович
[На отдельном листе приложено стихотворение Бальмонта
“Гребец” и после него следующий postsсriptum]
P. S. Образы, конечно, разные у Вашей Марии и у Бальмонта, но
оба как будто прикоснулись к одному и тому же – золотому – огню,
одинаково его почувствовали, а потом каждый по-своему претворил.
Пожалуйста, скажите Спаини, что книжку Meeboldа8 получила и
спасибо.
Понимает ли Ваша Мария по-русски.
И еще: как Ваше отчество?

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

227

Городок на озере Орта.
Скорее всего речь идет о Марии Синьорелли. Она известна своими марионетками;
из ее поэтических экспериментов ничего обнаружить не удалось.
3
Cтихотворение Бальмонта “Гребец” приложено к письму на отдельном листе.
4
Григорович Е. Ю. Страна, которая поет // Утро России. 24 января 1917. № 24. С. 2.
5
Вероятно, Григорович имеет в виду заключительную часть этой статьи, исполненной любви и восторга перед Италией, где она предсказывает наступление “нового всестороннего возрождения” страны, “когда вспыхнуло в ее народе его национальное самосознание” (Там же).
6
Трофарелло, городок недалеко от Турина.
7
Вероятно, речь идет о театральной труппе Тамберлани, в которой работали братья
Нандо (Nando Tamberlani, 1896-1967) и Карло (Carlo Tamberlani, 1899-1980), крупные
театральные деятели. Среди постановок труппы значится трагедия Кавикьиоли “Ромоло”, поставленная впервые в 1932 г.
8
Альфред Карл Меебольд (Alfred Karl Meebold, 1863-1952), ботаник, писатель и антропософ. Вероятно, речь идет о машинописном издании в шести выпусках “Kurs zur
Einführung in die Anthroposophie Rudolf Steiners” (1931).
2

2
Milano, 25. V. <19>35
Милая Ольга Ивановна,
мне очень дороги были Ваши строки – спасибо Вам и Марии. Я
знаю, что молчание только внешнее и чувствую Вас обеих неизменно
близко.
Вероятно, Вы знаете обо мне – о выставке и о переезде в Геную.
Нашла небольшое studio,1 где смогу работать для большой выставки и
выступить с более крупными картинами у Pesaro в Милане в будущем
году: Флоренция мне только preludio и несмотря на успех оставила в
душе пустоту и чувство vanitas vanitatum.2
Условия в Генуе для жизни предвижу суровыми, но работать, думаю, будет хорошо.
Непременно увидимся! Перееду в самых первых днях июня и тотчас напишу Вам оттуда и дам адрес: надеюсь перехватить Вас по пути
на родину и затащить к себе хоть на несколько часов – ничего, если
еще будет хаос внутри, зато за окном такая красота.
До свидания. Дружески жму руку, привет Марии и Cavicchioli.
Ваша Е. Григорович
1
2

На конверте адрес: via Podgora 9, Milano
Суета сует (лат.).

Эльда Гаретто

228

3
20. III <19>36
<Милан> 1
Милая Ольга Ивановна,
думала я на днях быть в Bogliasco (около Nervi), оттуда, чуть отдохнув, списаться с Вами и, в удобный для Вас день, съездить “взадназад” (как говорят извозчики в Москве) в S. Remo на день – повидаться с Вами. Но совсем некстати полегла: инфлюэнца. Третий день
изображаю из себя дракона, от которого пышет огнем. Не знаю, как
обернется и когда отпустит. Надеюсь в конце марта выбраться, но
будете ли еще здесь? 2 Жаль, если не свидимся перед Вашей поездкой,
было бы о чем поговорить.
Не ответила на Ваше такое хорошее письмо в надежде на скорое
свидание, да затянулось, а теперь вот – каракули. Посылаю Вам хоть
эти строки.
Поговорить хотелось, между прочим, – и именно с Вами как другом Дузе – о д’Аннунцио. Я только теперь “открыла” его как изумительного “владыку слова” – читала его “Notturno” и перечитала “Fuoco”
и “Più che l’Amore”. До сих пор знала его по переводам (плохим, конечно),3 в оригиналах читала кое-что давным-давно, когда сама плохо
владела итальянским яз<ыком>.
Помимо языка – несравненного – поразительна его “температура”:
подлинно геройское “più che”. Знаю – как личность и т. д. Но все же,
слово и дело. И глаз долой <так!>. И роль его в жизни Италии – нынешней.
Вот приблизительно одна из тем. Писать невозможно – длинно.
Хотелось живого обмена мыслями с Вами.
Все еще надеюсь повидать Вас скоро. А если нет – добрый Вам
путь.
Искренно Ваша
Е. Григорович
P.S. Вы хотели послать статью Белого. Я не получила – не пришлось?4
1

Место установлено по почтовому штемпелю.
Т.е. в Сан Ремо.
3
Произведения д’Аннунцио неоднократно переводились на русский язык, указанные прозаические вещи, в частности: роман “Fuoco” (1900) переводили З. А. Венгерова
(под загл. “Пламя”, 1910), Е. Барсова (под загл. “Огонь”, 1910) и М. Л. Лозинский (под
загл. “Огонь”, 1923); драму “Più che l’Amore” (1906) – Н. И. Бронштейн (“Сильнее чем
2

Из архивного наследия Е. Ю. Григорович

229

любовь”, 1910) и З. Н. Журавская (“Больше чем любовь”, 1910); лирическую автобиографию “Notturno” (1921) – С. В. Герье (“Ноктюрн”, 1923).
4
О какой статье Андрея Белого идет речь, установить не удалось.

4
Milano, 22. IV.<1940>1
Дорогая Ольга Ивановна.
Знаю, что у Мих<аила> Вас<ильевича> Сабашникова был родственник, кажется племянник (мог быть мужем племянницы), Барановский, о кот<ором> Мих<аил> Вас<ильевич> очень тревожился.2 Когда
я уехала из России он дал мне адрес (где-то в краях Берлина, помнится
– это было 1921 г.) и просил написать, справиться, что я исполнила. В
прошлом году Маргарита Cабашникова (Волошина, жена Максимилиана) (художница) была у меня и говорила, что слышала, будто Б<арановски>й где-то на Ривьере (у Генуи) в страшной нужде – жив или
умер, не знает, беспокоилась, очень просила навести справки, но мне
ничего не удалось узнать. Eсть в Милане однофамилец, но ничего общего с С<абашниковы>ми не имеет.3 Вот все, что знаю. По-видимому,
Серафима – дочь того Б<арановско>го, если она пишет Вам из-за
границы, и перевод “Дузе” предполагается для эмигрантской печати.
Была бы Вам очень благодарна, если бы Китаец прорубил окно на
Запад и, в свою очередь, дал бы мне имеющиеся у него сведения без
китайски-ритуальной медлительности. Маргарита С<абашникова> живет в Штуггарте,4 я ей напишу о следах Б<арановско>го (если это те),
она будет рада.
На сегодня стоп, скоро больше. Привет милому Китайцу, пьющему
вино бутылками, и “мужчинам от высоких материй”, у кот<орых> “по
усам текло, а в рот не попало”. Ваша Е. Григорович
1

Датируется по почтовому штемпелю.
По всей вероятности, в этом письме Григорович отвечает на письмо Синьорелли с
просьбой послать информацию о Серафиме Александровне Барановской (1878-1943),
преподавательницe и переводчицe, которая предложила Синьорелли перевести на русский язык книгу об Элеоноре Дузе. Ее переписка с Синьорелли датируется 1940 г. и
хранится в FSFC. O ней см. также www.russinitalia.it. В переписке с Ольгой Синьорелли
упоминается также мать С. А. Барановской, умершая в 1932 г. и похороненная в Ментоне.
3
Имеется в виду ГеоргийДмитриевичБарановский (1895-1977); о нем см. на сайте
www.russinitalia.it.
4
После смерти Рудольфа Штейнера, М. В. Сабашникова (1882-1973) окончательно
поселилась в Штутгарте, где жила вместе с братом Алексеем, почти не выезжая, и продолжала заниматься живописью.
2

Эльда Гаретто

230

2. V.<1940, 1Милан>

Дорогая Ольга Ивановна,
спасибо за быстрый темп и за “Пасху”.2 А я и не подумала поздравлять Вас с “истиннорусской”, т.к. рассудку вопреки, Вы как-то не
укладываетесь в эти рамки: не то римский гражданин, не то Китаец.
Насколько знаю, Küfferle не читал, да едва ли и получил “Александра”.3 Он так перегружен своей работой,4 что вряд ли скоро удосужится. Недели три тому назад я дала книгу одному из его близких друзей,
может быть так дойдет и до него. Скажите это Дровосеку,5 пожалуйста,
он тоже спрашивает об этом.
Хорошо бы теперь вернуться Вам к восточной медлительности с
отъездом из San Remo: хотелa бы застать Вас и побыть вместе не впопыхах, но едва ли раньше 15-16 смогу попасть в Ваш край, если вообще попаду. С возвратом холода здоровье пошло на убыль, а потому
работа приняла Ван-Гоговский темп и сгущенность, и сама я превратилась в красочный вихрь – жаль прервать и превратиться опять в почтовый ящик антр<опософских> прозелитов по утрам и в …papierkоrb6 в
дневные часы. Но, конечно, волна схлынет, и дней на десять, вероятно,
приеду. Только бы с Вами опять не вышло “недокрестка” – пусть
Китаец сидит у моря и ждет погоды.
Ради Бога скажите Дровосеку, что я ему писала не о “подтасовке”,
а “потасовке” – это же не одно и то же!
Привет ему, Вас обнимаю. Ваша Е. Григорович
1

Год и место указаны по почтовому штемпелю.
Письмо явилось ответом на следующую открытку Синьорелли от 27 апреля 1940
г., где сообщались запрошенные в предыдущем письме Григорович сведения о Барановской: “Дорогая, Христос Воскресе! Обнимаю Вас нежно, желаю всего наилучшего, и
жду Вас. Серафима Барановская живет – гостит у родственников Dohrn в Неаполе – via
Francesco Crispi 105, Napoli. Это мне кажется зоологическая станция. Она жила, кажется, в Париже. Пишет что она уже 20 лет как “réfugiée russe-polonaise” и занимается
преподаванием французского и английского языка”.
3
Речь идет о немецком издании книги Н. Сементовского-Курила об Александре I
(Sementowski-Kurilo N. Aleksander I. Rausch und Einkehr einer Seele. Zürich 1939).
4
В те годы Кюфферле сотрудничал в разных издательствах, занимаясь переводами.
5
Н. Сементовскому.
6
Мусорная корзина для бумаг (нем.).
2

ПЕРЕПИСКА Б. К. ЗАЙЦЕВА С ОЛЬГОЙ СИНЬОРЕЛЛИ (1923-1966)

Публикация Э. Гаретто и О. Ростовой

В июне 1922 года Борис Константинович Зайцев с семьей покинул Россию, поселившись в Германии.1 В начале сентября 1923 года по приглашению профессора Этторе Ло Гатто, Зайцев в составе группы русских писателей (в их числе П. П. Муратов и М. А. Осоргин), философов и ученых, приехал из Берлина в Рим для чтения лекций.2
Б. К. Зайцев, давний знаток и почитатель Италии и итальянской
культуры, один из основателей Обществa Studio Italiano в Москве, переводчик дантовского Ада, автор книги очерков “Италия”,3 посвятил
свою лекцию влиянию итальянской культуры на развитие русской литературы ХХ века.4 Э. Ло Гатто вспоминал:
В своей лекции о “Современной русской литературе” Зайцев остановился в
основном на предреволюционной периодике, то есть на той литературе, к которой принадлежал сам, но кроме того, нарисовал нам волнующую картину послереволюционных лет, рассказывая не только о первых произведениях искусства и
о первых литературных группировках, но и об исключительной самоотверженности тех, кто продолжал писать, сочинять стихи, творить, невзирая на голод,
холод, гражданскую войну. <…> Борис Константинович Зайцев был первым
уже известным русским писателем, с которым я подружился.5

В Берлине Зайцев участвовал в литературных вечерах, публиковался в газете А.
Керенского “Дни”, журналах “Воля России”, “Звено”, “Жар-птица”. С другом и издателем З. И. Гржебиным в короткие сроки подготовил и издал собрание своих сочинений в
шести томах (Пб.; Берлин; М. 1923). Был избран вице-председателем Союза русских
писателей и журналистов в Берлине.
2 О цикле лекций в Риме см. также в корреспонденциях Бердяева, Вышеславцева,
Муратова в наст. издании.
3 Зайцев Б. К. Италия. Пб.; Берлин: З. И. Гржебин, 1923.
4 “Russia” 1923. № 3-4. P. 474-504 (перевод на ит. Э. Ло Гатто).
5 Ло Гатто Э. Мои встречи с Россией. Пер. с ит. М.: “Круг”, 1992. С. 34.
1

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

232

О Ло Гатто в конце жизни Зайцев писал: “Единственный мой иностранец-приятель – Логатто, профессор Римского университета. С ним
мы даже на ты! Но он такой же русопят, как я италофил. И отлично говорит по-русски”.6
Пребыванию в Италии в 1923 году Зайцев посвятил цикл очерков
“Латинское небо”,7 написанных как воспоминание, “как сон”, через
тридцать три года после тех итальянских памятных дней:
Это все было. И остерия. Вышеславцевы и Рим, и огороды, и Ватикан. А кажется померещившимся. Но напрасно. Это просто былое. Как был в тот же день небольшой прием у Синьорелли, с Логатто и профессорами итальянскими. <…>
Тридцать три года – время человеку созреть, да и умереть. Мир сотрясался, государства перестраивались. Новые смерчи возникали, проходили.8

Первое знакомство О. Синьорелли с Б. К. Зайцевым состоялось в
Берлине летом 1923 года.9 В Риме, во время конференции они общались часто, и после отъезда писателя завязалась многолетняя переписка, носящая, однако, спонтанный, пунктирный характер. Сохранилось
всего по нескольку писем с обеих сторон, написанных, порой, с перерывом в 15-20 лет. Лишь с конца 1950-х годов мы прослеживаем некую
динамику в переписке, связанную, в первую очередь, с поездкой Ольги
Ивановны по местам, любимым Зайцевым в Италии. Часть писем О.
Синьорелли в архиве Зайцева, по всей вероятности, была утрачена (переезды, война и пр.). Тем не менее, связи они не теряли, время от времени обращаясь друг к другу с приветствиями, небольшими просьбами, оказывая знаки внимания. Из переписки следует, что Синьорелли
виделась с писателем во время ее кратких визитов в Париж, ему же не
довелось побывать больше в ее гостеприимном доме во время его
короткого посещения Рима в 1949 году (“Один день всего!”).10
Зайцев Б. К.. Собр. соч.: в 11 тт. М.: Русская книга, 2011. Т. 11 (доп.). С. 228.
Зайцев Б. К. Латинское небо // Зайцев. Б. К. Далекое. Washington: Inter-language
Literary Associated, 1965. С. 164-178. В одном из них Зайцев вспоминал о лекциях в Риме: “Читали через день, два. У каждого своя манера. Бердяев говорил торжественно.
Франк глубоко. Вышеславцев блестяще. Осоргин весело. Чупров простодушно” (Там
же. C. 168). Об итальянской теме в творчестве Б. К. Зайцева см.: Giusti W. L’Italia di Boris Zajcev. Trieste: Istituto di Filologia Slava, 1956.
8 Латинское небо. C. 175, 177.
9 В своих мемуарах Синьорелли вспоминает о встрече с разными представителями
русского Берлина: “…набравшись смелости я принялась уговаривать переехать в
Италию не только Муратова, но и философа Бердяева и писателя Бориса Зайцева, ближайшего друга Муратова, которому посвящены ‘Образы Италии’” (Signorelli O. Memorie inedite // ARI, VI. T. 2. P. 232).
10 См. письмо № 6 в наст. публикации.
6

Переписка Б. К. Зайцева с О. Синьорелли (1923-1966)

233

1920-1930-е для Зайцева – годы напряженной литературной работы, бесконечных писательских хлопот, борьбы за выживание. Из писем
Зайцева Синьорелли узнает, что вышла замуж дочь Бориса Константиновича и бывает в Италии, что в 1937 году писатель посетил гастроли
Художественного театра, что в 1949 году в Риме навсегда простился с
Вячеславом Ивановым, что с 1953 года он бывает в Мюнхене для выступлений на Радио Свобода. Они обмениваются книгами, публикациями, а объединяющей темой для писем становятся обоюдный интерес к судьбе и творчеству итальянского поэта-отшельника Джованни
Кавикьиоли и книга Синьорелли об Элеоноре Дузе. Переписка прекращается в августе 1966 года. В последних письмах О. Синьорелли высказывает страстное желание поехать в Париж и повидать старых друзей. Надеждам этим, по всей видимости, не довелось исполниться.
Еще пять лет Борис Константинович будет работать, отметит в
Союзе русских писателей и журналистов свое 90-летие. “Теперь я уже
ни России, ни Италии больше не увижу. Но в сердце моем они так и
уйдут со мной в могилу”.11
В публикацию включены 9 писем Б. К. Зайцева к Синьорелли, которые
печатаются по автографам в FSFC; из ниx письмо от 18 декабря 1923
года и часть письма от 23 января 1957 года опубликованы Э. Гаретто в
статье “Materiali sull’emigrazione russa. Dall’archivio di Olga Resnevič Signorelli” (Europa Orientalis 1991. Р. 397-398). 6 писем Синьорелли (из 8)
к Зайцеву воспроизводятся впервые по копиям с автографов, хранящихся в семейном архиве Зайцевых (Paris, Archives N. Zaitsev-Sollogoub, Documents). Публикаторы выражают благодарность наследникам
за предоставление материалов и разрешение на их публикацию. В приложении помещено, подготовленное Э. Гаретто, единственное сохранившееся в фонде Синьорелли письмо Бориса Петровича Вышеславцева (1877-1954), близкого друга Б. К. Зайцева, поскольку оно корреспондирует с первым письмом настоящей переписки. Впервые опубл. в:
Europa Orientalis 1991. Р. 400-401. Pазыскание некоторых сведений по
итальянским архивам и газетам для комментария были сделаны Аньезе
Аккаттоли, которой мы выражаем признательность.

Зайцев Б. К. Собр. соч.: Т. 11 (доп.). М. 2001. С. 228.

234

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

Foto 26

Б. К. Зайцев в своем кабинете. Начало 1920-х гг.
1
Б. К. Зайцев – О. Синьорелли
17 ноября 1923
<Кави ди Лаванья>

Дорогая Ольга Ивановна,
нынче допили последний глоток Вашей Vernaccia,1 а туберозы все
еще благоухают у нас в столовой. Наташенька2 шлет горячую благодарность Вашим девочкам. Написала бы сама, но недостаточно еще
знает по-итальянски, хотя и учится.
Время в Риме останется для меня незабываемым, и незабываема
доброта и внимание некоторых римлянок и римлян.
Бор. Зайцев
Белое вино (из Тосканы или Сардинии).
Наталья Борисовна Зайцева (в замужестве Соллогуб, 1912-2008), дочь писателя,
автор воспоминаний: “Зимой 1923 года мы все вместе – папа, мама и я – поехали в
Италию и сделали чудное путешествие: осматривали Верону, Венецию, Флоренцию,
Пизу… Доехали до Cavi-di-Lavagna, где прожили три месяца. <…> А оттуда папа поехал в Рим” (“Напишите мне в альбом…”. Беседы с Н. Б. Соллогуб в Бюссси-ан-От /
Авт.-сост. О. Ростова. Коммент. Л. А. Мнухин. М.: Русский путь, 2004. C. 26).
1
2

Переписка Б. К. Зайцева с О. Синьорелли (1923-1966)

235

2
Б. К. Зайцев – О. Синьорелли
18 декабря 1923
< Кави ди Лаванья >

Дорогая и глубокоуважаемая Ольга Ивановна,
заступница и прибежище литераторов – из письма Муратова1 я
узнал, что и русские мои паспорта не миновали Ваших рук! Я ведь считал, что эту часть моего поручения он сам сделает, оказывается, и она
Вас не миновала. Простите великодушно. И позвольте самым искренным и дружеским образом поблагодарить Вас за все доброе, что Вы
нам делаете (нам – русским писателям).
Живу на Ривьере хорошо, спокойно и немножко лениво, как у себя
в имении.2 Но строчу, разумеется, развожу вышиванья свои. (“Золотой
узор”,3 роман, lаvorо di ricami?4 – требует разнообразных шелков).
184 лир за пасп<орта> нынче высылаю из Киавари5 на Логатто (почему Л<огатто>? – Так написал М<урато>в).
Всего лучшего. Хотя нет никаких прямых вероятий, все же кажется, что еще придется в Риме встретиться. Привет супругу.
Ваш сердечно Бор. Зайцев
P.S. О Риме я уже писал Вам, у меня остались самые отличные воспоминания.
П. П. Муратов (1881- 1950), один из ближайших друзей Б. К. Зайцева с начала века, который посвятил eму многократно переиздававшуюся книгу “Образы Италии”.
Зайцев посвятил Муратову рассказ “Уединение” (Феникс: Сборник худож.-лит., науч
философский. Кн. 1. М.: “Костры”, 1922. С. 11-16), главу “Beata Solitudo” из книги
“Москва плененная” (впервые: Возрождение. 10 марта 1931. № 2107. С. 3-4; впоследствии вошел как раздел главы “Москва 20-21 гг.” в книгу воспоминаний “Москва”.
Paris: изд-во Русские записки, 1939), мемуарный очерк “П. П. Муратов” (Русская мысль.
3 января 1951. № 307. C. 4-5), очерк “Повесть о двух городах” (Памяти П. П. Муратова
// Новое русское слово. 30 сентября 1956. № 15800. C. 2, 7), публиковал рецензии на его
работы. Просьба о визе для Зайцева содержится в письме Муратова к Синьорелли от 12
июня 1923 г., а благодарность за успешные хлопоты в следующем письме от 2 августа
1923 г. (см. письма Муратова к О. Синьорелли в втором томе наст. издания).
2
Небольшое имение Зайцевых Притыкино в Каширском уезде Тульской губ. было
приобретено отцом писателя Константином Николаевичем (1848-1919), директором московского завода Гужона (впоследствии “Серп и молот”). Своей усадьбе Зайцев посвятил очерк “Притыкино” (Возрождение. 24 марта 1929. № 1391. C. 3-4).
3
Роман “Золотой узор” (Прага: изд-во Пламя, 1926) был переведен на итальянский
язык Р. Кюфферле в 1930 г. под заглавием “Ricamo d’oro: romanzo” (trad. integrale dal
russo, autorizzata dall’autore, introd. e note di Rinaldo Küfferle. Milano: Corbaccio, 1930).
1

236

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

Вышивание (ит.).
Chiavari – городок в 35 км от Генуи. По-видимому, там находилось отделение итальянского МВД.
4

3
Б. К. Зайцев – О. Синьорелли

12 июля 1937

Многоуважаемая Ольга Ивановна,
насчет Италии все у дочери тогда уладилось – в последнюю минуту
1
– во всяком случае, благодарю Ваc за внимание и расположение.
Очень рад буду видеть Вас у себя в Париже – живу я недалеко от
Porte de St. Cloud – от центра раcстояние порядочное. Адр<ес> Вышеславцева 19, rue du Clos Feuquières, Paris (15).
Всего лучшего! Преданный Вам Бор. Конст.
В письме от 22 мая 1937 г. Зайцев обратился к Синьорелли с просьбой об ускорении формальностей в получении визы его зятем А. В. Соллогубом для служебной командировки в Италию, куда он направлялся вместе с дочерью Зайцева Н. Б. Соллогуб.
1

4
Б. К. Зайцев – О. Синьорелли
Boulogne s/Seine, 16 августа 1937
Многоуважаемая Ольга Ивановна,
спасибо за телеграмму.1 Передал ее дочери.
Жары у нас как раз и кончились – Париж не Рим, тут начинается
уже осень.
Художеств<енный> театр здесь.2 Я видел “Анну Каренину”. Кажется, это лучший их спектакль, но и тот плох. От прежнего Х<удожественного> Т<еатра> остались рожки да ножки – два других представления – “Враги” Горького и “Любовь Яровая” Тренёва уже полный
провал, и у публики, и у критики. Вчера моя дочь пошла с мужем на
утренник “Любви Яровой” – за отсутствием публики спектакль не состоялся, и ей обменяли билеты на вечернюю “Анну Каренину”. Грубость, провинция, убожество, рассчитаннoе на галерку и низы – результат двадцатилетней “новой жизни”. Такого поражения советы, кажется,
в Париже еще ни разу не понесли.
Так что Вы не много потеряли, оставшись пока в С. Ремо.
А дальше тут ждут Фуртвенглера3 с Байрейтской оперой (“Тристан” и др.), цены настолько зверские, что Тристана этого, к сожалению,
я не увижу.

Переписка Б. К. Зайцева с О. Синьорелли (1923-1966)

237

Итак, все-таки приезжайте – лучше в сентябре (чем в октябре) –
сентябрьский Версаль это еще нeчто, а октябрь здесь неважный. Были
ли Вы когда-нибудь в Шартре? Это 80 кил<ометров> от Парижа, но
Собор, архаич<ные> скульптуры и витражи действительно замечательные.
Всего лучшего! Если бы знали, как я завидую Вам, что Вы в Италии. Париж я люблю, но ежедневной, будничной любовью, без восторженности.
До сентября. Ваш Борис Зайцев
1
Скорее всего, речь идет о поздравительной телеграмме (не сохранилась), отправленной О. Синьорелли Н. Б. Соллогуб ко дню ее рождения – 14 августа ст. ст. (свой
день рождения Н. Б. Соллогуб отмечала по новому стилю – 27 августа).
2
С 4 по 25 августа 1937 г., во время Всемирной выставки в Париже, в Театре Елисейских полей проходили гастроли Московского Художественного театра. МХАТ привез в Париж три спектакля, упомянутые в письме Зайцева. Одобрительные рецензии на
гастроли в “левой” французской прессе собраны в книге: Московский Художественный
театр в советскую эпоху: Материалы и документы. 2-е изд., доп. М. 1974. С. 413-425.
3
Вильгельм Фуртвенглер (Wilhelm Furtwängler, 1886-1954), выдающийся немецкий
дирижер и композитор. В 1922-1945 гг. и с 1947 г. возглавлял Берлинский филармонический оркестр, в 1933-1934 гг. являлся директором Немецкой государственной оперы.
Байрёйтский театр (“Festspielhaus” –Дом торжественных представлений) – Немецкий
оперный театр в г. Байрейте, созданный по замыслу композитора Рихарда Вагнера для
исполнения его произведений. Байрейтские фестивали – крупнейшее событие в культурной жизни Германии. С 1931 г. В. Фуртвенглер занимал наивысший дирижерский
пост в Германии, являясь музыкальным руководителем этого фестиваля.

5
Б. К. Зайцев – О. Синьорелли
Boulogne s/Seine, 23.I. <19>57
Многоуважаемая Ольга Ивановна,
очень рад был получить от Вас весточку – у меня остались лучшие
воспоминания о Вас, Вашем супруге и обо всем Вашем доме.
В фамилии той барышни я ошибся! Спутал с Бомпаром, послом в
России.1 Если переведете ей отрывок – пусть она будет, как и подобает
ей, Жанной Баррэр.2
Недавно я был в Мюнхене, выступал там дважды (литературн<ые>
чтения в связи с “Днем Русск<ой> Культуры”) и дважды говорил по радио (Radio Liberation).3
Один из главнейших деятелей этого Радио – Виктор Семенович
Франк4 – сын того Франка, которого Вы водили, вместе со мной, по
Аппиевой дороге.5 Тогда этот Витя был мальчиком 13-ти лет – мы с

238

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

Франками жили в одном доме (даче) близ Штеттина, на море, летом
1923 г.,6 перед поездкой в Рим.
А знаете, в 1949 году мы с женой были в Риме.7 Один день всего!
Успели попрощаться с Вячесл<авом> Ивановым.8 (Приезжали из Флоренции). Но это было вообще особенное путешествие, ни на что непохожее.
Крепко жму и целую ручку Вашу, дай Бог всего, всего лучшего в
наступившем году!
Ваш Бор. Зайцев.
P.S. На днях послал Вам “Италию”.9 Это затея Нью-Йоркск<ого>
Литер<атурного> Фонда. Фотокопия моих черновиков. Статьи были
напечатаны в “Русск<ой> Мысли” (Париж).
Морис Бомпар (Maurice Bompart, 1857-1936) – посол Франции в России в 19031908 гг.
2
Жаннa Баррер (Jeanne Barrère), дочь французского дипломата Камиля Баррера (Camille Barrère, 1851-1940), который был послом Франции в Риме с 1897 по 1924 гг. Была
в дружеских отношениях с О. Синьорелли и ее семьей (в FSFC хранятся 70 ee писем).
3
Зайцев был одним из первых эмигрантских писателей, выступивших по “Радио
Свобода” из Мюнхена в год открытия радиостанции (“К советским писателям. Обращение по радио” // Русская мысль. 7 августа 1953). В 1954 г. он выступил с приветствием
к советским писателям, участникам Второго писательского съезда. Сохранились архивные записи выступлений Зайцева по Радио Свобода в 1957, 1965, 1968 и др. гг., в которых писатель давал интервью, читал свои произведения (копии записей хранятся в домашнем архиве). В 1972 г., вскоре после кончины писателя, Радио Свобода подготовило передачу памяти Зайцева, а впоследствии посвящало ему программы к юбилейным и памятным датам.
4
Виктор Семенович Франк (1909-1972), журналист, историк и переводчик. Старший сын С. Л. Франка. В 1953-1969 гг. работал на Радио Свобода в Лондоне и Мюнхене, основатель русского отдела Радиостанции. С 1964 г. работал журналистом на радиостанции “Свобода” в Мюнхене и младший сын философа Василий Семенович
Франк (1920-1996).
5
Философ Семен Людвигович Франк (1877-1950) участвовал в римской конференции 1923 г. с докладом под названием “L’idea fondamentale della filosofia russa” (“Главная идея русской философии”).
6
Зайцевы отдыхали в пригороде Штеттина (после 1945 г. – польский город Щецин)
Прерове. “Когда мы еще до Парижа были в Германии, то на море в местечке Преров
жили с Бердяевыми в одном доме. Там был еще Франк с семьей, Чабров, еще кто-то…”
(“Напишите мне в альбом”. С. 23).
7
В 1949 г. Борис Зайцев с женой совершил поездку в Италию, организованную
А. П. Рогнедовым. “Все путешествие было какой-то прощальной молнией. Времени мало, денег тоже, мы захватили, однако, и Геную, и Венецию, и Флоренцию – места,
связанные с молодостью нашей и светом ее. (…) Вечером мы были уже в Риме” (Дни.
“Наш Казанова” // Русская мысль. 3 февраля 1959. № 1325. С. 2-3).
1

Переписка Б. К. Зайцева с О. Синьорелли (1923-1966)

239

8
“С Вячеславом Ивановым встреча была дружеская и грустная: он мог сделать по
комнате всего несколько шагов. <...> Месяца через три он скончался” (Там же). О В. И.
Иванове см. очерк Зайцева “Далекое. О Вячеславе Иванове” (Русская мысль. 19 сентября 1963. № 2049. С. 2-3).
9
“Италия”. New-York: Литературный фонд, [1953]. Обложка М. В. Добужинского.
Издание представляет собой факсимильное воспроизведение автографов статей Зайцева
“Венеция”, “Флоренция”, “Вновь в Риме”. В архиве Синьорелли хранится экземпляр
этого издания с дарственной надписью.

Foto 27

Борис и Вера Зайцевы. Париж. 1958 г.
6
О. Синьорелли – Б. К. Зайцеву
Рим, 3-го июня <19>57
Via Corsini 12
Глубокоуважаемый Борис Николаевич,
Прямо непростительно, что я до сих пор не поблагодарила Вас за
Ваше милое письмо с поздравлением к Новому Году, и за “Италию”,1
которая доставила мне большую радость. Буду хранить ее среди моих
самых дорогих фотографий, писем и воспоминаний.

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

240

Одна из причин моего долгого молчания та, что я собираюсь этой
весною поехать в Париж. Мне очень хотелось повидать друзей и быть
там, когда цветет сирень и когда улицы полны ландышей. Но, откладывая поездку с одной недели на другую, весна прошла такая холодная,
что в этом году ни разу не имела в доме ветку сирени. Да и теперь погода у нас стоит такая прохладная, какой я помню ее во время лета в
моей родине. И так как лето все-таки рано или поздно появится, откладываю мою поездку на сентябрь. Очень мне хочется повидать парижских друзей. Годы ведь бегут очень быстро, и путешествовать станет
все труднее и труднее.
Благодарю Вас от всего сердца за память и за Ваше внимание, и с
сердечными пожеланиями жму Вашу руку.
Ольга Синьорелли
1

См. примеч. 9 к предыдущему письму.

7
О. Синьорелли – Б. К. Зайцеву
Alghero (Sardegna) 10.VIII.<19>59
Viale Regina Margherita 8 A
Глубокоуважаемый Борис Николаевич,1
по срочной работе и по нездоровью и прошлой весною не удалось
поехать в Париж. Надеюсь на будущее. Очень хочется повидать тех немногих друзей, кот<орые> там живут.
Шлю Вам сердечный привет из Сардинии, кот<орую> Вы не знаете, но которую бы полюбили. Здесь еще существует природа настоящая, и тишина, и народные костюмы, и песни пастухов!
Всего наилучшего. Ольга Синьорелли
1

Ошибка Ольги Синьорелли.

8
Б. К. Зайцев – О. Синьорелли
Boulogne s/Seine, 11. III. <19>60
Дорогая Ольга Ивановна,
посылаю Вам переписанную из “Образов Италии” статью Муратова об Олевано.1 Очень рад буду встретиться с Вами здесь. Когда приедете, известите меня, чтобы условиться о дне встречи – хотя, из-за
долгой болезни жены,2 я и вообще почти всегда дома.

Переписка Б. К. Зайцева с О. Синьорелли (1923-1966)

241

Сердечный привет, лучшие пожелания.
Ваш Бор. Зайцев
По всей вероятности Зайцев переписал для О. Синьорелли главу “Олевано” из II
тома берлинского издания 1924 г. В современных изданиях cм.: Муратов П. П. Образы
Италии. В 3-х тт. СПб.: Азбука-классика, 2005. Т. 2: Рим. Лациум. Неаполь и Сицилия.
Глава “Олевано”. С. 228.
2
Жена Б. К. Зайцева – Вера Алексеевна (урожд. Орешникова, в первом браке –
Смирнова, 1878-1965), жила в эмиграции в Париже с мужем и дочерью с 1924 г., активно участвуя в общественной и литературной жизни русской колонии. Деятель Бийанкурского православного кружка. Член правления Московского землячества. В 1948 г.
была удостоена за свою работу благодарности от Союза русских писателей и журналистов в Париже. Член Ассоциации Тургеневской библиотеки. Она долго болела, была
более восьми лет прикована к постели. Все годы болезни Зайцев самоотверженно и
трогательно ухаживал за ней. Похоронена на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.
1

9
О. Синьорелли – Б. К. Зайцеву
Рим, 24-го марта <19>60
Дорогой Борис Николаевич, сердечно благодарю за Вашу любезность прислать мне уже переписанную статью нашего незабвенного
П.П.1 Я была очень тронута ее получить. У нас в Риме не было зимы,
но зато и весны нет. Желаю Вам всего наилучшего и сердечно жму руку. Ольга Синьорелли
1

П. П. Муратов.

10
О. Синьорелли – Б. К. Зайцеву
Рим, 5-X-<19>64
Via Corsini 12
Дорогой Борис Николаевич,
несколько дней тому назад Вы, должно быть, получили небольшую
книжечку о Джованни Кавикиоли.1 Это я просила дочку его брата,
Розину Кавикиоли2 (она известная певица камерной музыки в Италии)
послать Вам ее. Кавикиоли скончался 13-го января. Один из лучших
поэтов-писателей, его творчество прошло почти бесследно среди шумной жизни наших дней. Человек в высшей степени деликатный, он не
делал ни шагу, чтобы привлечь внимание на себя. Вячеслав Иванов
очень любил и ценил его.3 Кавикиоли очень любил Ваше творчество, и

242

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

очень был рад Вашему отзыву о нем. Он выписал из письма Ваши слова и прислал мне эту выписку. Жил он в деревне далеко от литературных интриг. В последние дни своей жизни он читал “Giobbe”,4 и просил похоронить его прямо в земле и поставить над могилой простой деревянный крест.
Вспоминаю Вас сердечно и от души кланяюсь Вам обоим.
Ольга Синьорелли
Джованни Кавикьиоли (Giovanni Cavicchioli, 1894-1964) – поэт, романист, литературный критик, антропософ. Близкий друг О. Синьорелли.
2
Розина Кавикьиоли – известная оперная певица, которая закончила курс драматического искусства в Лондоне в Royal Academy of Dramatic Art и курсы пения в Турине у
Bettina Lupo. Часто выступала на концертах в Италии по радио и по телевидению с
очень разнообразным репертуаром.
3
О Кавикьиоли и его отношениях с Вяч. Ивановым см.: Garzonio S., Sulpasso B.
“Cresce la messe di cui ella sarrà falciatore”. Lettere di Giovanni Cavicchioli a Vjačeslav Ivanov // ARI, VII. P. 131-184.
4
По всей вероятности, книгу Иова, из Ветхого Завета.
1

11
Б. К. Зайцев – О. Синьорелли
Boulogne, 17. XI. <19>64
Дорогая Ольга Ивановна,
большое спасибо за письмо, очень для меня интересное. Я получил
книжку Casari o Cavicchioli,1 а кроме того небольшую книжечку его неизданных четверостиший “Passero solitario”.2 И знаете, только из Вашего письма уяснил себе, что Кавиккиоли скончался! Mне, по дурости некоей, показалось, что 13 янв<аря> 1964 г. – юбилейная дата, семидесятилетие его!
Посмотрел в словаре, сказано: Passero – воробей. Passero solitario –
“одинокий дрозд”. Верно ли это? – В очередных своих “Днях” (газ<ета> “Русск<ая> Мысль”) я пишу о Кавиккиоли, конечно, не критическ<ую> статью, а просто это как бы из “лирического” дневника – главнейшее об одиночестве его. Меня Ваши строки о том, что он прошел
почти незамеченным, пронзили. Вот я об одиночестве настоящего поэта “в шумной жизни” и написал кое-что. Когда № выйдет, пришлю вам.
(Одно четверостишие даже перевел – не стихами, но постарался получше прозой).3 Что такое “Piobbe” – не знаю.4 Встречались ли Вы с ним?
Ло Гатто мне о нем хорошо отзывался.

Переписка Б. К. Зайцева с О. Синьорелли (1923-1966)

243

Эти “одинокие дрозды” близки сердцу моему. Если увидите Розину
Кавиккиоли, передайте ей и чeрез нее брату его мою признательность
за присланное и искреннее мое, хотя и запоздалое, соболезнование.
Мне Ваше письмо было приятно еще и потому, что из него потянуло давними временами Porta Pia (кажется, там была ваша квартира?),
моим плохим итальянским языком, Вами, и вообще жизнью интересной и яркой, а не доживанием.
Если будете в Париже, непременно к нам заезжайте, но теперь
адр<ес> будет иной (мы через неделю уже вместе с дочерью, в ее новой
большой кв<артире>).
5, Av. des Chalets, Paris (16e). (Это в Passy, в самом городе, а не в
Булони). Тел. Наташи (и наш): Pas. 38-33. А место это в двух шагах от
metro Ranelagh, что на Avenue Mоzart.
Будьте здоровы, сердечный привет.
Ваш Бор. Зайцев
1

Casari U. Giovanni Cavicchioli. Mirandola: Phoenix, 1964.
Название посмертного издания сборника стихов Кавикьиоли (“Passero solitario,
versi”. Mirandola 1964).
3
О нем Зайцев писал в своих дневниковых записях “Дни” от 13 ноября 1964 г.:
“Одинокие всегда привлекали. Потому, наверно, близки особенно были Данте,
Флобер, Тютчев. Однажды, не так давно, пришла из Италии книжечка – сборник
поэтически-философских “басен”. Автор мне неизвестен был – Джованни Кавиккиоли. Удивила и книжечка – очень умная и тонкая, и письмо. В нем указывал поэт, что перед каждой Пасхой прочитывает несколько страниц из “Афона”
моего (по-итальянски конечно). Представить себе “современного” писателя, интересующегося Афоном! Вот, однако, нашелся. Живет около Модены (северн.
Италия), в городке Мирандола, откуда родом был знаменитый гуманист XV
века Пико делла Мирандола. Пишет стихи (любит четверостишия, quartine),
дальним, одиноким Афоном под Пасху питается…
Я ему, конечно, ответил, поблагодарил. А время шло себе и шло. Наступил
наш, 64-й год. И вот на днях получил я из Турина книжечку вроде альбомчика.
“Passero solitario” – “Одинокий дрозд”. Это собрание ненапечатанных еще четверостиший Кавиккиоли. В первом же из них говорится о том, как схожи
судьбы их, человека и одинокого дрозда, и в конце-то концов оба – “дети одного
и того же Бога”.
В книжечке карточка, там брат его предлагает стихи эти в память Джованни
Кавиккиоли (13 янв. 1964). Я не сразу сообразил. Но потом письмо из Рима, уже
от русской литературной дамы, давней моей доброй знакомой. Оказывается, Кавиккиоли уже скончался 13 января 1964 г. “Один из лучших поэтов-писателей
Италии, – пишет г-жа Синьорелли, – его творчество прошло почти бесследно
среди шумной жизни наших дней. Человек в высшей степени деликатный, он не
делал ни шагу, чтобы привлечь внимание на себя. Вячеслав Иванов очень любил и ценил его”. Мне проф. Ло Гатто тоже хорошо о нем отзывался. Но вот что
2

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

244

поделаешь: “одинокий дрозд”. И правда, как мало писание его подходит для
мира техники, машин, атомных бомб. Залетел в железный мир, и почти никто
его не услышал. Посмертно услышат ли? Тоже неведомо. Гоголь когда-то говорил, что истинная слава – посмертная. Разумеется, это верно.
Чистая, как свет, рука
Будет раскапывать твой прах,
И что осталось от тебя нетленного
Возвратит в целости.
(Четверостишие Кавиккиоли).
На это отвечает Марк Аврелий, загробный, почти двухтысячелетний:
– “Судьба загадочна,
Слава недостоверна” (Русская мысль. 17 декабря 1964. № 2244. С. 2-3).
4
Зайцев прочел Piobbe вместо Giobbe (Иов).

12
О. Синьорелли – Б. К. Зайцеву

Рим, 27-XI-19641
Via Corsini 12

Дорогой Борис Николаевич,
простите, что только сегодня отвечаю на Ваше любезное и трогательное письмо. Не написала Вам после его смерти, так как в это время
была сильно и долго больна. Он Вас очень любил и в своих письмах
нередко цитировал выписки из Ваших книг. В его городке, Mirandola,
его очень любили и ценили, но литературные друзья в Риме очень
скоро его забыли. Он был Passero solitario и не мог не жить, не петь в
теперешней шумной жизни. Рим стал неузнаваемым и шумным. Рубят
вековые деревья и строят фаланстеры. К несчастью, делается это не
только в городах, но и вдоль моря. Тонкая чуткость Cavicchioli не могла этого переносить.
Жалко, что осталась неоконченной его книга о Pico della Mirandola,2 мечта всей его жизни, задуманная в юные годы. Очень трогательны
его последние смиренные письма. С Cavicchioli я потеряла лучшего и
наиболее дорогого и верного из своих друзей.
Passero (воробей), solitario (одинокий) – птица из породы воробей.
Она немного больше воробья и синеватого цвета, с белыми маленькими пятнышками. Живет она одинокой, и поет – меланхолично. Она
довольно редкая. По-латински она Monticola cyanea, не знаю ее названия по-итальянски. Воробьи серые, живут стаями, и обыкновенно чирикают, но не поют.

Переписка Б. К. Зайцева с О. Синьорелли (1923-1966)

245

Foto 28

p. 219 sotto la citazione in basso, avvicinare le due righe di testo…
Автограф Б. К. Зайцева на рукописной книге “Италия”. 1951 г.

p. 245 sostituire le foto che ho fatto meglio e inserire nuove didascalie su due righe
Автограф Б. К. Зайцева
на рукописной книге “Италия”. 1951 г.
Первая страница
рукописной книги “Италия”. 1951 г.

p. 248 foto sbagliata, sostituire con nuova
Foto 29

dopo p. 269 c’è una pagina bianca che non deve esserci! Eliminarla
p. 273 sostituire (file 13.Trojnaja perepiska)
p. 275 allineare foto a destra su didascalia
p. 219 sotto la citazione in basso, avvicinare le due righe di testo…
p. 289 foto sbagliata, scambiare con quella di p. 295
295 mettere
p. 289
p. 245
sostituirelalefoto
fotodiche
ho fatto meglio e inserire nuove didascalie su due righe
p.
289 sostituire
didascalia su due righe
Автограф
Б. К. Зайцева
Первая
страница
рукописной
книги
1951 г.
на
рукописной
книге
“Италия”.
1951“Италия”.
г.
Объявление о концерте Лидии Ивановой
вПервая
театрестраница
Augusteo. Il Messaggero. Рим, 6 апреля 1930 г.
рукописной книги “Италия”. 1951 г.
dopo p. 306 pagina bianca da eliminare!
p. 248 foto sbagliata, sostituire con nuova
p. 365 inserire nuova didascalia su due righe
dopo p. 269 c’è una pagina bianca che non deve esserci! Eliminarla
Вячеслав Иванов с Марией Синьорелли.
Павия.
Июль 1932
г. 13.Trojnaja perepiska)
p.
273 sostituire
(file

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

246

Буду очень рада получить Вашу статью, и будет этому очень рада
Розина, и его брат тоже. Он ему всегда щедро помогал.
Пошлю Вам, в знак памяти, маленькую книжечку о Дузе, последнюю из тех, которые я о ней написала.3 Не будь меня – она здесь была
бы забыта. Это не гордость, не самомнение, но правда, признанная и
печатью.
С самым сердечным приветом
Ольга Синьорелли
На полях помета Зайцева: “Письмо Ольги Синьорелли. Касается скончавшегося
итал<ьянского> поэта Кавиккиоли, ‘одинокого дрозда’. Б.З. 28.II.65”. В годы болезни
жены Зайцев почти не писал, но много времени уделял систематизации своего архива.
Аналогичные пометы сделаны на наиболее памятных для него письмах.
2
Книга об итальянском гуманисте Возрождения Пико делла Мирандола осталась не
изданной.
3
Вероятно, речь идет о книге: Signorelli O. Eleonora Duse. Bologna: Cappelli, 1962.
1

13
Б. К. Зайцев – О. Синьорелли
17. XII. <19>64
Paris (16)
Дорогая Ольга Ивановна, посылаю Вам “Дни” свои, касающиеся
Кавиккиоли.1 Там найдете Вы и свое имя.
Да, видимо, трогательный был человек! Passero solitario – в моем
словаре сказано: дрозд. Но я от себя, все-таки, прибавил: “одинокий” –
как будто так понятнее. Стихи его перевел я прозой – стихами никогда
не умел писать. (Впрочем, стихи на чужом языке обычно выходят так,
что и не узнаешь оригинала).
Я Вам очень признателен за внимание и за сведения о Кавиккиоли.
Вчера отправил в Мюнхен последнюю корректуру выходящей
моей кн<иги> “Далекое”2 – там есть о нашем посещении Рима в 23 году, о чтениях, есть и о Вас.
Будьте здоровы, желаю Вам всего доброго! Если соберетесь в Париж, очень буду рад видеть Вас у себя.
Ваш Бор. Зайцев
Вырезка полного текста газетной публикации (см. о ней в письме Зайцева от 17
ноября 1964 г.) сохранилась в фонде Синьорелли (FSFC, папка “Зайцев”).
2
Зайцев Б. К. Далекое. Washington: Inter-Language Literary Associates, 1965.
1

Переписка Б. К. Зайцева с О. Синьорелли (1923-1966)

247

14
Б. К. Зайцев – О. Синьорелли
<начало декабря 1965>1
Paris (16)
Дорогая Ольга Ивановна,
давно получил Вашу очень интересную книжку о Дузе и вот только
теперь (но искренно) благодарю Вас за нее. Простите. Но кончина
жены2 сильно поколебала вообще мою жизнь, в том числе и переписку.
Теперь немного налаживается.
К Дузе я всегда относился с великим уважением – к сожалению,
никогда ее не видел на сцене, молокососом был еще, когда она приезжала в Россию. Но гул славы ее (и славы настоящей, а не рекламной) с
ранних моих лет слышал. В России к ней относились почти благоговейно. – Какое прелестное лицо на фотографиях у Вас! Лицо то я и
раньше любил, но тут подано очень обильно и удачно.
Я живу теперь у дочери, адрес иной,3 начался последний и уже недолгий отрезок моей жизни, по правде сказать, мало уже для меня интересный.
Не собираетесь ли Вы в Париж? Если да, рад буду повидать Вас,
непременно заходите.
С лучшими чувствами и воспоминаниями римскими.
Бор. Зайцев.
P.S. Metro наше ближайшее – Ranelagh. Телефон – Pas. 38-33.
Получено 10 XII. 1965 (почтовый штемпель).
Писатель тяжело перенес кончину жены и после смерти Веры Алексеевны около
двух месяцев не писал даже писем. “11-го мая на утренней заре она ушла. Все последние дни была без сознания, только на первый день Пасхи вдруг очнулась, улыбалась,
узнавала всех нас. Римский проф<ессор> Логатто, наш давний друг, случайно зашел в
нам в этот день, обнял ее, сказал по-русски: ‘Христос Воскресе!’ – она явственно ответила ‘Воистину, Воскресе!’ И весь день была веселая. Потом вновь забытье” (Зайцев Б.
К.. Собр. соч.: Т. 11 (доп.). С. 229).
3
С 1964 до ноября 1971 г. Зайцев жил с семьей дочери в особняке по адресу: 5, Avenue des Chаlets, Paris (16), последние месяцы жизни - 24-26, rue Frémicourt, Paris (15).
1

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

248

15
О. Синьорелли – Б. К. Зайцеву
27. VIII.<19>66
Villalago (L’Aquila)
Дорогой Борис Николаевич,
и этой весною мне не удалось поехать в Париж. Зима у нас была
дождливая: и в этом отношении Рим больше не тот Рим, как в те времена, как мы с ним познакомились!
Весною чувствовала себя лучше, но хотелось поработать. Два месяца здесь, в маленьком домике моей дочери Марии, привели меня в
порядок. Лелею надежды на весну.
Надеюсь, что Вы бодры и здоровы. Была бы очень признательна,
если бы мне сообщили название и номер толстого журнала, где было
напечатано “Антиискусство” П. П. Муратова1 и год его смерти.2 Надеюсь, Вы это знаете.
2-го сентября еду обратно в Рим (via Corsini 12).
Жму сердечно Вашу руку. Ольга Синьорелли
Около домика посадили лес: 11 пиний, 5 елей, 5 серебристых кипарисов, высотою в 4 метра!3
Статья П. П. Муратова “Анти-искусство” была опубликована в журнале: Современные записки. 1924. № XIX. С. 250-276.
2
П. П. Муратов скончался 5 февраля 1950 г.
3
Фраза написана на лицевой стороне открытки с видом Villalago.
1

Фото 28

С. Л. Франк. Рисунок Л. Зака. 1950 г.

Переписка Б. К. Зайцева с О. Синьорелли (1923-1966)

249

ПИСЬМО БОРИСА ПЕТРОВИЧА ВЫШЕСЛАВЦЕВА1

23 dec<embre> 1923. Paris 9-e
Hôtel d’Angleterre, Cité Bergère
Многоуважаемая и дорогая Ольга Ивановна!
Позвольте поздравить Вас и Вашего супруга с наступающим праздником. К счастью мы встречаем Рождество в Париже, но еще большим счастьем было бы, конечно, быть с Вами в Риме. Нельзя забыть
гостеприимство всех итальянцев, которые нас встречали, и особенно
Ваше. Мы постоянно здесь вспоминаем и прославляем Италию; Франция отнюдь ее не затмила, ни красотою, ни ласковостью, ни даже любезностью. Мы любим вспоминать как Вы провожали нас в Риме с
вином и туберозами, и как мы с Борисом Константиновичем целый
день ели пирожные и сэндвичи. В вагоне было благоухание от ваших
цветов, и, наконец, один мальчик попросил, слезая, подарить ему бутон
туберозы.
Дорога была замечательная: море плескалось, показалась кривая
башня и собор Пизы из слоновой кости…
Провожали Б. К.2 Поздно приехали в Турин и спали там в отеле с
12 ч<асов> ночи до 6 утра... Потом Альпы и Франция, освященная
солнцем. Был замечательный день. В Париж приехали поздно вечером.
Он далеко не так прекрасен, как Рим. Первое чувство было некоторое
эстетическое разочарование. Потом, конечно, поразило движение, богатство, мировой размах жизни и переживание мировых проблем. Но,
конечно, никто не встретил нас, кaк родных, никто не возился с нами,
как Вы.
Много раз я думал о том, как прекрасно было бы остаться в Италии
надолго, на год, быть может навсегда, пока не удастся вернуться в Россию. С удовольствием бы я взял в Риме место какого-нибудь portier; к
сожалению, это, кажется, гораздо утопичнее, чем устроиться в Париже.
Но и в Париже бесконечно трудно. Думаю, что долго еще придется
стараться и хлопотать, прежде чем Провидение сжалится надо мною и
захочет избавить меня от Берлина. А пока приходится все-таки возвращаться в Берлин мне для моих дел; там я надеюсь увидать Ло Гатто.
Впрочем, в залог моего возвращения я оставляю жену в Париже. Это
довольно решительная мера, чтобы закрепить мое возвращение во
Францию. А кроме того, здесь сейчас гораздо дешевле, чем в Берлине.
Вообще в настоящую минуту я разрываюсь между Берлином и Парижем. Здесь – планы, надежды, недоконченные дела и хлопоты; там –

250

Эльда Гаретто, Ольга Ростова

обязанности, ценные отношения, связь с коллегами, лекции, редакторские работы. Но личные симпатии, фантазия, воздушные замки – все в
Италии. И при всякой возможности мы немедленно приехали бы к
Вам. Не забывайте нас, и не забывайте ни минуты, как Вы счастливы,
что живете в Риме. Я дожил, наконец, до того, что убедился, что это
первый город в мире для всякого человека, считающего, что “красота
спасет мир”. Франция гораздо менее имеет вид победительницы, чем
Италия: она озабочена, почти грустна… “la vie est dure”3 – часто слышишь это. Но мировой размах жизни, конечно, остается и чувствуется
даже еще сильнее, чем раньше.
Что Европа переживает нечто неладное – это здесь гораздо сильнее
чувствуется, чем в Италии. Там я даже совсем готов был в этом усумниться. Италия куда спокойнее и идилличнее.
Сейчас бульвары кипят жизнью: завтра reveillon, сочельник – настроены лавки с конфектами и тысячью мелочей, игрушек, подарков;
валит бесконечная толпа, довольно веселая, но менее блестящая и элегантная, чем прежде. Еще раз жалею, что завтра будем встречать Рождество не с Вами. Вне России мы еще не встречали людей, которые отнеслись бы к нам так, как Вы. Передайте мой самый сердечный привет,
а также привет моей жены – Вашему супругу. Мы часто вспоминаем
его милую речь на нашем банкете (о том, почему он любит Россию).
Сердечно Вам преданный Б. Вышеславцев
Борис Петрович Вышeславцев (1877-1954), один из философов, которые были
высланы на корабле в 1922 г., сначала обосновался в Берлине, где преподавал в Религиозно-философской академии, основанной Н. А. Бердяевым, затем переехал в Париж и
там работал в Богословском институте, был редактором в издательстве YMCA-Press, а с
1925 г. редактировал бердяевский журнал “Путь”. Участник конференции в Риме 1923
г., на которой выступил с докладом “Русский национальный характер” (Conferenze sulla
Russia a Roma // Russia. 1923. № 3-4. P. 508-509). Рукописный черновик доклада хранится в FSFC. Он был, видимо, написан специально для переводa, так как рядом с русским
текстом автор пишет многие слова и целые предложения на французском, итальянском,
греческом, латыни. По копии с черновика была сделана публикация текста в 1995 г.
(Вышеславцев Б. П. Русский национальный характер // Вопросы философии. 1995. № 6.
С. 112. Публикация подготовлена Л. И. Куглюковской).
2
После конференции Зайцев жил на Лигурийском побережье до конца декабря 1923
г.; оттуда переехал в Париж.
3
Жизнь трудна (фр.).
1

ТРОЙНАЯ ПЕРЕПИСКА: ВЯЧЕСЛАВ ИВАНОВ И ОЛЬГА ШОР
В ПЕРЕПИСКЕ С ОЛЬГОЙ РЕСНЕВИЧ-СИНЬОРЕЛЛИ (1925-1948)

Предисловие и подготовка текста К. Кумпан.
Комментарии А. д’Амелия, К. Кумпан, Д. Рицци

Знакомство Вяч. Иванова (1866-1949) с Ольгой Ресневич-Синьорелли
произошло осенью 1924 года. Поэта привел к ней их общий хороший
знакомый Павел Муратов, живший тогда в Риме. Хозяйка известного
римского салона вспоминала, что была “покорена” Ивановым с первого
мгновения, “околдована” беседой с ним и той особой “элегантностью и
учтивостью, которые теперь уже не встречаются”: “Магическое его
очарование исходило от умения слушать, какого я не встречала у других, от его простоты и деликатности, от строгой убедительности рассуждений”.1
С этого времени Иванов становится частым посетителем ее салона.
“В 20-е годы, когда мы приехали в Рим, – вспоминал Д. В. Иванов, – в
обширных комнатах квартиры Синьорелли можно было постоянно
встретить Пиранделло и Маринетти, де Кирико и Де Пизиса, Респиги и
Казеллу, маститых академиков и едких знаменитых критиков”.2 И в
дальнейшем Ольга Синьорелли продолжала играть роль медиатора
между Ивановым и представителями итальянской интеллигенции.
Настоящая переписка свидетельствует, что именно Ольга Синьорелли познакомила Вяч. Иванова с Джузеппе Де Лука, а потом они оба
рекомендовали поэта Джованни Папини и способствовали публикации
новых стихотворений Иванова в католическом журнале “Il Frontespizio”. Один из эпизодов, обсуждавшихся в настоящей переписке, связан
с поездкой Иванова с докладом в Сан-Ремо на “Литературные понедельники”, где, благодаря Синьорелли, Вяч. Иванов сблизился с ее друзьями – антропософом Марко Спаини, и писателями Джованни Кавикьиоли и Франческо Пастонки.
1
2

Из воспоминаний О. И. Синьорелли о Вяч. Иванове // ARI, III. Р. 491-492.
Из неопубликованных воспоминаний Д. В. Иванова // ARI, I. Р. 546.

Ксения Кумпан

252

Ольга Синьорелли, в силу особой “сердечной активной отзывчивости”,3 сразу стала искать способы помочь Иванову устроиться в Италии. Судя по ее мемуарам, она организовала в Риме его лекцию, на которую откликнулась пресса. Вызвавшее резонанс выступление способствовало постепенно возрастающей известности Иванова в среде итальянской профессуры.
Судьбоносным оказалось знакомство Иванова с Синьорелли и в
других отношениях. Ее гражданский муж Анджело Синьорелли (которого на домашнем языке Ивановы именовали “Ангелом”), известный
врач, имевший влияние и связи не только в медицинских, но и в высших правительственных сферах, организовал лечение тяжело заболевшего сына Иванова, Димитрия, которого он устроил сначала в римский
туберкулезный санаторий, а потом в лечебницу в Швейцарии.
Ольга Синьорелли также приложила усилия, чтобы помочь первым
профессиональным шагам дочери Иванова Лидии, способности которой она высоко ценила. Благодаря ее связям с музыкальным миром
Италии, Лидия уже через два года получила первую престижную музыкальную премию за свои сочинения, что было важно и для ее карьеры,
и с материальной точки зрения (Ивановы тогда были крайне стеснены
в средствах).
В дальнейшем Ольга и Анджело (как это следует из переписки),
деятельно помогали Лидии получить итальянское гражданство. Напомним, что ситуация в фашистской Италии к началу 1930-х годов складывается для Ивановых драматически. С конца 1932 года их неоднократно вызывали в квeстуру и предупреждали, что, в связи с изгнанием итальянцев из России, иностранцам с советскими паспортами необходимо
возобновить разрешение на жительство или через год покинуть Италию. Из-за этого у Лидии начались сложности с публичными исполнениями ее произведений.4 Вяч. Иванов 2 декабря 1932 году писал сыну
Димитрию, что “никто не может дать совета” в этом сложном деле и
“одна надежда – это протекция через Синьорелли в министерствах”.5
Это сопряженное с большими сложностями и хлопотами дело, продолжавшееся более двух лет, во многом усилиями супругов Синьорелли, в
конце концов, завершилось благополучно.
3

1932 г.

Такое определение дает своей подруге О. Шор в письме № 86 от 20 сентября

4 См., например, письмо Лидии Ивановой к Синьорелли от 13 сентября 1934 г., в
котором она писала, что назначенное на 1 октября 1934 г. исполнение ее симфонии в
зале Аugusteo не может состояться без итальянского гражданства (FSFC).
5 Иванов Вяч. Избранная переписка с сыном Димитрием и дочерью Лидией //
Символ. № 53-54. Париж 2008. С. 619. Далее: Символ. № 53-54 (с указанием страницы).

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

253

И, наконец, судя по настоящей тройной переписке, становится очевидным, что, благодаря Синьорелли, в 1927 году в Италию смогла быстро и бесхлопотно въехать Ольга Александровна Шор. И в дальнейшем, как явствует из писем Шор к Иванову, именно Синьорелли помогала ей продлевать вид на жительство и остаться в Риме навсегда.
Об этом третьем корреспонденте публикуемой переписки, самоотверженной помощнице Вяч. Иванова, ставшей в Италии по сути дела
членом его семьи, а также о ее отношениях с Синьорелли следует сказать несколько слов. Ольга Шор (1894-1978) родилась в семье музыкантов, окончила Московскую женскую гимназию кн. Голицыной, училась на философско-литературном факультете Высших женских курсов
(с 1911), летом 1912 года слушала лекции по философии у Риккерта во
Фрейбурге.6 В 1916 году защитила диплом о гносеологии Фихте. В первые годы революции читала лекции по истории искусства в Народном
университете при Наркомпросе, затем работала в ГАХН (1923-1926).
Вот, собственно, и все достаточно скудные сведения дошедшие до нас.7
Сам образ Ольги Шор, долгие годы бывшей в тени великого маэстро,
несмотря на усилия детей Вяч. Иванова, стремящихся посмертно отдать ей дань любви и уважения – как-то странно двоится: в “Воспоминаниях” Лидии8 он любовно снижен (милая и самоотверженная чудачка), а в некрологической заметке Димитрия9 – любовно приподнят
(личность, исполненная философских исканий и переживаний высших
“духовных опытов”). Образ же, отразившийся в письмах самой О. Шор
к Вячеславу и детям, написанных одновременно с публикуемой тройной перепиской,10 требует дешифровки, ибо замысловато скрыт под
шутливой маской бестолковой и глупой и в то же время “ученой” птицы “Фламинго”, “Фломи”, из домашней мифологии, созданной совместными усилиями семьи Ивановых в их бесконечной эпистолярной
игре, где все члены исполняли свои “звериные” роли.
Живой и человечески обаятельный образ, который рисуется в переписке Ольги Шор с Ольгой Синьорелли, отчасти корректирует эти “лики и личины” (выражаясь языком самого поэта), отчасти контрастирует
с ними. На переписке лежит печать действенной дружбы на равных, и
6

С. 689.
7

Иванов Д. В. О. Шор – О. Дешарт // Иванов Вяч. Собр. соч. Т. III. Брюссель 1979.

См. о ней статью А. Шишкина на сайте www.russinitalia.it.
Иванова Л. Воспоминания. Книга об отце. Paris: Atheneum, 1990. С. 185-194. Далее: Иванова Л. Воспоминания (с указанием страницы).
9 Иванов Д. В. О. Шор – О. Дешарт. С. 688-693.
10 Письма О. Шор к Иванову за 1924-1934 гг. вывешены на сайте www.v-ivanov.it,
остальная переписка, по всей видимости, еще остается на стадии обработки.
8

Ксения Кумпан

254

особой человеческой близости двух незаурядных женщин. Их связывали любовь к искусству и литературные занятия. Ольга Шор постоянно
помогала Синьорелли в поисках нужных ей для перевода книг и консультировала ее по вопросам современной литературы, доставала и пересылала последние художественные новинки. В начале 1930-х годов,
когда Синьорелли работала над своей книгой об Элеоноре Дузе, Шор
не только посылала ей книги и ссылки на русские и немецкие источники, но и познакомила Синьорелли со швейцарским писателем, критиком и издателем Гербертом Штейнером, пытаясь устроить публикацию
фрагмента этой книги в его журнале “Corona”. Публикация не состоялась, но родилась взаимная симпатия, длившаяся долгие годы.
Помимо литературы, важен был общий интерес корреспонденток к
мистико-духовным исканиям, в частности обе испытывали интерес к
антропософии. Между двумя этими душами было то, что на языке антропософов называлось “эгрегор”. Вероятно, намекая на беседы на эти
темы, Ольга Шор писала в письмах о необходимости встретиться и
“существенно поговорить”.
Можно предположить, что общими у них были и другие интересы,
например, к медицине. Как вспоминают и Лидия, и Димитрий, Шор
имела необычайные способности к диагностированию и выхаживанию
больных;11 что касается Синьорелли – то она была врачом по специальности. Их объединяло также неуемное желание помогать людям, о чем
свидетельствуют постоянные взаимные просьбы. Со стороны Шор это
были просьбы о помощи Лидии, Димитрию и самому Иванову, об ускорении выдачи визы двоюродному брату и об устройстве друзей и детей
друзей (Кайдалова, Лохова, Ганчикова). Синьорелли, со своей стороны,
просила Шор, и Иванова принять ее друзей и помочь им советами и
душевной беседой. “Вы ведь знаете, что я врач, – писала она Иванову в
одном из писем с аналогичной просьбой, – и не могу видеть равнодушно страдание людей”.
В конце 1920-х – 1930-х годах Синьорелли переживала период
сложных семейных отношений, с чем была связана неуверенность в себе и недовольство собой. Депрессия и желание уединиться вынуждали
ее покидать шумную римскую квартиру, и она необычайно много путешествовала. Ольга Шор всячески пыталась ее поддержать, посылая ей
книги, уговаривая взяться за театральные рецензии, просто помогая заинтересованными расспросами о детях, восторженными откликами на
талантливые кукольно-живописные работы старшей дочери Марии и
11

“За медициной и ее новыми путями она следила издалека, но с неиссякаемым
интересом” (Иванов Д. В. О. Шор – О. Дешарт. С. 692): “Медицина ее очень интересовала, она имела какой-то дар диагноза” (Иванова Л. Воспоминания. С. 192).

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

255

высокой оценкой первых журналистских проб младшей дочери Веры, а
также статей и переводов самой Синьорелли.
Старшая подруга отвечала ей благодарной открытостью. Она не
раз признавалась в письмах, что тоскует без общения с ней, что очень
ждет ее милых писем и мечтает о встрече, чтобы поговорить по душам.
“Вы ведь один из самых близких мне людей <...> Обыкновенно люди
надеются спасать других словами, убеждением, и часто этим осложняют и делают еще тяжелее уже тяжелую жизнь. Мне кажется, что мы
спасаем ближнего только пониманием, любовью, молитвою, как это делаете Вы”, – писала она в письме от 30 августа 1932 года.
Несколько иными были отношения Вяч. Иванова и Синьорелли.
Между ними (особенно в первые годы переписки) сохранялась определенная иерархическая дистанция. Ольга Синьорелли относилась к поэту с глубоким уважением и пиететом. Кстати, о дистанции свидетельствует ее подпись под письмами к Иванову: в отличие от дружественной “Ольга” под письмами к Шор, письма к Иванову она подписывала
официально: девичьей фамилией “Ольга Ресневич” или двойной –
“Ольга Ресневич Синьорелли”, как подписывала статьи и переводы.
Отношение Иванова к Синьорелли не было однозначным и, судя
по оценкам, проскальзывавшим в письмах его к Шор, было не всегда
справедливым и ровным. Вспыхнувшая дружба Шор и Синьорелли,
которая на первых порах всячески приветствовалась Ивановым, в дальнейшем стала его раздражать. Возможно, здесь сказывалась человеческая ревность: “…у Вас, когда речь идет об О<льге> И<вановне>, всегда заскок”, – запальчиво замечает он в одном из писем к Шор, в ответ
на очередные просьбы, которые Синьорелли передавала ему через подругу.12 Первые два “итальянских” года Шор лишь наезжала в Павию,
и можно предположить, что Иванов чувствовал одиночество. В 19271928 годах она тоже много ездила по стране, собирая материалы по
Микеланджело, ради изучения которого официально приехала в Италию, но в основном жила в Риме, где помогала Лидии, учившейся в
консерватории, навещала Димитрия, лечившегося в санатории, и постоянно общалась с Синьорелли, у которой бывала часто вместе со
своей кузиной Лелей.13 Некоторое недовольство могло быть вызвано и
другими обстоятельствами: легкая ирония звучит в оценках Ивановым
представителей антропософского круга друзей Синьорелли: к штейнерианству, как известно, Иванов относился скептически, тогда как Шор
читала с интересом работы Учителя и даже проводила сеансы меди12

Переписка Вячеслава Иванова с Ольгой Шор // АRI, III. С. 435.
Как частых посетителей салона Синьорелли их вспоминает через много лет Павел Мансуров (см. его письмо от 6 января 1969 г. во втором томе наст. издания).
13

256

Ксения Кумпан

тации. Ворчливую придирчивость вызывала у Иванова излишняя, с его
точки зрения, “духовная” аффектация14 в их отношениях. В ответ на
просьбу обеих корреспонденток помочь перевести на итальянский язык
фрагмент из написанного Шор предисловия к “Переписке из двух
углов”, он хоть и шутливо, но с явным раздражением пишет: “Распоряжаться мною по-дамски Вы привыкли в кооперации и существенной
душевной ассимиляции с нашей международной летуньей: ее spiritualità <духовность – ит.> уже носит ее по воздуху”.15
Конечно, несправедливые оценки и ворчливая придирчивость прорывались только в письмах к Шор и детям. В письмах же к самой Синьорелли выражалась учтивость и приязнь, тем более, что, как правило,
в них заключалась просьба, и в таких случаях поэт был очаровательно
любезен.
С годами отношения становятся ровными и теплыми, а после переезда Ивановых в Рим, когда Синьорелли продолжает лечить и помогать
Ивановым и вместе с дочерью Марией регулярно навещает их на Viа
Моntе Tarрео и на Aventino, дружеские чувства поэта перерастают в
благодарную глубокую дружбу. Об этом свидетельствует не только сохранившиеся последние письма Иванова, но и тот факт, что он становится крестным отцом внучки Синьорелли (младшей дочери Марии
Летиции).16
Внутренние претензии к Синьорелли, пик которых приходится на
рубеж 1920-х – 1930-х годов, необходимо учитывать, обращаясь к главному сюжету настоящей публикации – перипетиям, связанным с переводом на итальянский язык знаменитой “Переписки из двух углов”
Вяч. Иванова и М. О. Гершензона, и даже не самой книги, а предисловия к ней Шор (О. Дешарт).
“Длинную историю” этого предисловия шутливо рассказывает Лидия Иванова.17 Пунктирно она проходит в переписке Иванова с Шор в
14 Следует иметь в виду, что отношения Шор и Синьорелли носили не только
“апантетически-духовный” характер. Так, вероятно, втайне от Вяч. Иванова Синьорелли одалживала деньги Ольге Шор в трудную для семьи Ивановых минуту. Степень человеческой близости позволила Синьорелли, которая настоятельно уговаривала Шор
приехать на доклад Иванова в Сан-Ремо, предложить подруге-бессребренице свое выходное платье на банкет по этому случаю (см. об этом в письме Синьорелли Шор № 94
от 23 марта 1933 г.).
15 Переписка Вячеслава Иванова с Ольгой Шор // АRI, III. С. 411. Ольга Синьорелли в это время улетела в Ригу (см. ее впечатления от полета в письме Шор № 32 от 8
июля 1930 г.).
16 Иванова Л. Воспоминания. С. 291-292.
17 Там же. С. 229-230.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

257

эти годы. Но, пожалуй, наиболее детально работа над предисловием и
переводом, как и дальнейшая подготовка издания, предстает в этой
тройной переписке.
Вероятно, устная договоренность о переводе “Переписки” относится к 1928 году. Ее выбор, безусловно, стимулировался все возрастающим интересом к книге после появления в 1926 году немецкого перевода. У Синьорелли был опыт работы над переводом религиозно-философского текста: мы имеем в виду ее удачный перевод статьи Н. А.
Бердяева “Душа России”, сделавший имя этого русского мыслителя известным в Италии.18 Выбор могла с энтузиазмом поддержать и О. Шор,
ученица и почитательница покойного Гершензона. Однако книга вышла только осенью 1932 года. Настоящая тройная переписка объясняет
“длинную историю” не только предисловия, но и всего этого издания.
Синьорелли энергично взялась за работу и 17 августа 1928 года
оповещает Шор, что “Переписка” “выйдет в конце сентября” этого года. Оптимистический план сразу оказался сорван Ивановым, который
отличался затягиванием работы, особенно в том случае, когда относился к ней индифферентно. Только 13 февраля 1929 года Синьорелли
обращается к нему с настоятельной просьбой прислать “просмотренный перевод”. Она рассчитывает в феврале заключить договор с издательством Carabba, “чтобы книжка вышла не позже мая” (теперь уже
1929 года).
Однако к концу февраля контракт не был заключен,поскольку Иванов оказался загруженным преподавательской работой (см. его письмо
от 17 февраля) и лишь после повторного напоминания,19 а именно 3
марта 1929 года он высылает рукопись. Можно предположить, что поэт
бегло просмотрел перевод: в сопровождавшем бандероль письме Иванов предупреждает, что ему будет необходима корректура, поскольку
“не уверен, все ли еще заметил, что нуждалось в исправлении”.
Никаких жалоб на качество итальянского перевода в письмах Иванова этого периода нет, только в письме к Шор он высказывает недовольство, что текущая работа, в том числе и этот просмотр перевода отвлекают его от творческой работы (“Давно не думаю об Ахинее”).20 В
ответном письме Шор уговаривает его особенно не утруждаться и так
характеризует качество переводов Синьорелли: “У О. И. отличный
18

См. об этом подробнее в публикации переписки с Бердяевым в наст. томе.
См. письмо Синьорелли № 15 от 27 февраля 1929 г., где корреспондентка указывает, что Carabba “грозит, что если книжка не будет набрана в марте”, она выйдет
только к Рождеству, “а если будет набрана в марте – выйдет в апреле”.
20 Письмо Вяч. Иванова к О. Шор от 3 марта 1929 г. (ARI, III. P. 355). “Ахинеей”
на домашнем языке называлась “Повесть о Светомире Царевиче”.
19

Ксения Кумпан

258

язык, проверьте, всюду ли верен смысл – и basta! <…> “Переписка”
“совершенна в своем роде и на своем месте”.21
На этом кончается первый этап работы над переводом книги, и начинается второй – написание предисловия к ней. Теперь задержка издания была вызвана долгой и мучительной работой Шор над предисловием. Еще в первом письме от 31 августа 1928 года Синьорелли попросила Шор “приготовить краткое введение, хоть в нескольких словах”.
Шор, вероятно, взялась за это предложение не сразу. Во всяком случае,
только 17 февраля 1929 года она обращается к Иванову с просьбой дать
сведения о себе и о М. О. Гершензоне: “Ради Бога, сообщите мне, что
Вы считаете нужным и возможным рассказывать итальянской публике.
Как это ни дико, но я ничего не умею сказать про Мих<аила> Ос<иповича>, не могу даже изложить его взглядов. Напишите хоть что-нибудь
о нем”.22
Иванов не откликнулся на эту просьбу, и Шор, которая с юности
была увлечена философско-религиозными идеями Иванова, садится сама за реконструкцию его мировоззрения и творческого пути. Ранняя
стадия работы прослеживается по переписке ее с Ивановым, где предисловие именуется “артикулус”, “артикулетто”, “артикюлетто” или “articuletto”.
Итак, вместо краткой биографической заметки, Шор задумывает
фундаментальное исследование. В письме к Иванову от 9 апреля 1929
года она жалуется: “Птица вся в Ваших мыслях. Невероятно трудно о
вас писать. А О. И. торопит”.23 Только 30 апреля она посылает Иванову
начало статьи, причем, как явствует из сопровождающего письма, этот
ранний вариант сильно отличался от окончательного. Здесь, например,
много говорилось о роли Л. Д. Зиновьевой-Аннибал (покойной жены
Иванова) во внутреннем становлении поэта, причем, Шор волнуется,
что говорится это “м. б. слишком интимно”. Она посылает поэту копию (снятую Лидией Ивановой) с написанной части, а оригинал отдает
Синьорелли, которая намеревается сразу сесть за перевод.24
Письмо Иванова Шор от 4 мая дает представление о размахе и характере задуманного предисловия. Иванов благодарит ее за “подъятый
серьезный труд”, характеризует его как “широко задуманную и философски конструктивную работу”, но тут же замечает, что в таком виде
работа,“со всеми ее цитатами”, сложна для перевода, и выражает сом21

Письмо от 6 марта 1929 г. (РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 6, л. 24об.)
Там же, л. 13.
23 Там же, л. 35.
24 Там же, л. 40об.
22

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

259

нение, что Синьорелли с ней справится.25 Видимо, уже на этой ранней
стадии Иванов серьезно правит и дополняет текст Шор, за что она радостно его благодарит в ответном письме от 6 мая. Здесь же Шор прибавляет, что Синьорелли “стонет, говорит, что артикулос труднее теперь самих писем”.26 Следует заметить, что переводчица была совершенно права: даже окончательный (облегченный) текст предисловия,
действительно, оказался куда более эзотеричен и сложен для перевода,
чем эпистолярный диалог между двумя философами 1920-го года: метаязык вступительной статьи построен на непереводимом цитатном
континууме, заимствованном из наиболее сложных ранних статей Иванова.27
Несмотря на высказанную похвалу в адрес присланной части предисловия, Иванов не доверял не только переводчице, но, как кажется, и
толкователю его творчества. В письме от 8 мая он искренне сожалеет,
что Шор тратит время и силы на этот этюд, тогда как “О. И. с ним не
справится и вся затея рухнет”, а в письме от 29 июня, учтиво благодарит “за рвение к этюду”, но “с горькою досадою” замечает: “в этой затянувшейся и осложнившейся работе. Вы все равно, ‘по независящим
от Вас обстоятельствам’ не скажете самого главного…”.28
Однако Шор продолжает усердно работать, уверяя Иванова, что ей
“весело заниматься Пуфенькой” (домашнее имя Иванова), что работа
ее “затягивает и увлекает”. Она более, чем Иванов, доверяет подруге
(“О. И. отнюдь не отказывается переводить артикулос Птицы и даже
уединилась на сей предмет в Террачину”)29 и успокаивает Иванова, напоминая, что для перевода статьи найден помощник: “О. И. будет
весьма счастлива передать на редакцию тирана ее перевод; мы уж об
этом говорили”.30 Замечание это весьма интересно. Речь идет о стилистической редактуре итальянского перевода образованным и тонким
филологом, бывшим ректором Колледжо Бoрромео Леопольдом Рибольди, близким другом семьи Ивановых (домашнюю кличку “тиран”
он, как известно, получил от Лидии).
Напряженная работа над “этюдом” вынужденно прерывается в начале июля 1929 года, когда Шор срочно уезжает в Париж ухаживать за
25

АRI, III. Р. 361.
РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 7, л. 1.
27 См., например, посылаемую Синьорелли Иванову цитату из статьи “Ницше и
Дионис” (письмо № 24 без начала, написанное после 8 марта 1930 г.), которую она просит перевести.
28 ARI, III. P. 362, 379.
29 Письмо Шор Иванову от 10 мая 1929 г. (РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 7, л. 2).
30 Письмо Шор Иванову от 30 мая 1929 г. (Там же, л. 10об.).
26

Ксения Кумпан

260

больной кузиной. Она возвращается к статье лишь через несколько
недель и 1 августа 1929 года сообщает Иванову из Парижа: “Артикулос
стал неузнаваем. Пуф <т. е. глава об Иванове> совершенно выделен и
образует независимую статью”, и далее дает автооценку этой главе:
“Хоть раздражающе беспомощно и бесцветно, но все же в ‘артикулусе’
по крайней мере вопрос ставится о пути Айлуроса <прозвище Ивановафилософа> от Диониса к Христу и Церкви”.31 Тронутый самоотверженной работой друга, Иванов в ответном письме от 12 августа просит
прислать “артикулюс” в Швейцарию, “дабы сделать приятный сюрприз
О. И.”, предлагает сделать перевод “артикюлуса” собственноручно на
итальянский язык, а потом “прямо направить стилисту Тирану”.32
Но Шор никак не может завершить работу. Правда, судя по письму
к Синьорелли от 31 августа, она обещает подруге в скором времени
прислать рукопись, но предисловие все разрастается и разрастается, а
работа все затягивается и затягивается. О работе над главами, посвященными Иванову она сообщает поэту в письме от 16 сентября, жалуясь, что “Айлурос” “ужасно трудный и неуловимый”,33 об этом же
она упоминает в письмах от 834 и 16 ноября.35 Иванов сочувствует мучениям Шор, не без иронии сравнивая себя с “бездонным сосудом”, а
Ольгу с “одной из Данаид”.36 И только 3 декабря 1929 года она отправляет, наконец, Иванову первые четыре посвященные ему главки в
этом раннем большом эссе.37
Дальнейшая работа зафиксирована в письмах к Синьорелли. Поэтому отметим лишь основные вехи. Она принимает неожиданный оборот: меняется сам план издания. После того, как 11 февраля 1930 года
31

Там же, л. 28об.-29. В этом письме Шор впервые предлагает сделать из этой
главки отдельную статью, отдать ее перевести Нессельштрассе, чтобы издать под его
именем, так как тот не может справиться с порученным ему эссе об Иванове для готовящегося тогда номера цюрихского журнала “Neuen Schweizer Rundschau”. Позднее
этот проект был в какой-то мере реализован: не вошедшая в предисловие биографическая часть была оформлена в самостоятельную статью, которая под именем О. Дешарт
напечатана в посвященном Иванову номере журнала “Il Convegno”.
32 ARI, III. P. 382. Видимо, не желая затруднять Иванова, Шор планировала
заехать по дороге из Парижа в Милан, чтобы “растолковать Тирану” свой “артикулос”
(то есть, вероятно, предложить ему перевести текст вместе с ней); план вызывает раздражение Иванова (АRI, III. С. 388); 25 сентября 1929 г. Шор соглашается с доводами
“Пуфа” и пишет: “Артикулус тирану пришлю” (РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 7, л. 38).
33 Там же, л. 37.
34 Там же, л. 40об.
35 Там же, л. 43.
36 АRI, III. Р. 389.
37 Там же. Р. 393.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

261

Синьорелли просит прислать предисловие объемом не более 30 страниц, для соблюдения пропорции между вступительной статьей и основным текстом, Шор предлагает от имени Иванова добавить в книгу еще
два текста – переработанный для немецкого издания вариант статьи
Иванова “Кручи” и опус Гершензона “Солнце над мглою”. Для этой
новой по составу книги, чтобы не портить и не сокращать “более чем
наполовину” уже написанный текст, Шор была готова написать 10 новых страниц “Предисловия”, а “в конце книги в виде Appendice мелким
шрифтом” поместить эту свою статью “о думах и судьбах обоих авторов”.
Из ответного письма следует, что издатель не согласился с новым
планом, торопит с набором предисловия, поскольку текст переписки
уже набран, и хочет иметь готовую книгу до Пасхи. Синьорелли пишет, что, прибегнув к помощи своего друга Джузеппе Де Лука, пытается справиться с посланным ей сложнейшим текстом предисловия,
но не может перевести множество цитат, прозаических и стихотворных. Чувствуя свою беспомощность, переводчица предлагает или перенести тяжелую и срочную работу над предисловием, использовав его
как введение для какого-то другого издания статей Иванова (а сейчас
прислать “несколько строк очень простой биографии для разъяснения
‘писем’”), или позволить ей сократить некоторые цитаты, а оставленные и наиболее непереводимые, посылает Иванову, обращаясь к нему с
просьбой о помощи.
В следующих мартовских письмах 1930 года продолжает муссироваться новый план. Шор с Ивановым, соглашаясь со всеми сокращениями цитат в предисловии и предлагая любую помощь, все же настаивают на включении в книгу статьи “Кручи”, в то время как Синьорелли продолжает настаивать на своем плане и передает альтернативное предложение Де Лука подготовить “в издательстве ‘La Fiorentina’,
которым заведует Папини и при котором работает и De Luca”, вторую
книгу избранных статей Вяч. Иванова, снабдив ее написанным большим предисловием Шор. Этот “заманчивый план” заставляет Шор и
Иванова согласиться на вариант Синьорелли, и в письме от 13 марта
1930 года Шор обещает написать “вводную статейку”, которая по объему займет не более 15 страниц, и прислать ее “через 3-4 дня”. Однако
17 марта планы снова меняются: Шор возвращается к идее большой, но
облегченной вступительной статьи, которая “вполне устроит” и Синьорелли, и Карабба и “будет готова через 2-3 дня”.

Ксения Кумпан

262

Однако до Пасхи38 предисловие так и не было закончено, и работа
над книгой откладывается. Синьорелли уезжает в Париж на выставку
дочери Марии, а потом с кратким заездом в Рим, летит в Латвию.
В письме от 8 мая 1930 года Иванов просит Шор “хорошо работать” и наконец, “с окончательною отчетливостью приготовить весь
материал для Ольги Ивановны”.39 23 мая Шор посылает ему полный
текст “Предисловия”, параллельно пересылая Синьорелли новую главу
о Гершензоне для перевода. Часть этой главы Синьорелли переводит в
Риме, часть в своем латышском имении, и обе части вскоре отправляются на просмотр и исправление Иванову.
В начале августа 1930 года Шор еще продолжает работать над финальными страничками статьи, которые пишет прямо на итальянском
языке и посылает Иванову в Давос, а 11 августа посылает и составленную ею вчерне библиографию для дополнения и уточнения.40 При этом
она сообщает Синьорелли о завершении редактуры предисловия (4 августа), но, пользуясь почтовой неразберихой, задерживает отправку. И
только после получения 23 августа из Давоса рукописи всего текста
“артикулуса”, срочно перебелив грязные страницы (с неразборчивой
ивановской правкой или прямо скорописью написанные им), она, наконец, 27 августа отсылает окончательный текст предисловия.
За рамками настоящей переписки осталась оценка Ивановым предисловия Шор. Но судя по письмам Иванова к ней, он не вполне одобрял “артикулетто”, часть, посвященная изложению его собственных
взглядов, на этот раз показалась ему “невнятной”; на последнем этапе
он исключил последний фрагмент, где сопоставлялись две философские системы корреспондентов “из двух углов”. Как явствует из письма
Шор к Иванову от 29 августа 1930 года, тогда же он серьезно переработал посвященную ему часть, написав заново наиболее ответственный
ее фрагмент о времени и пространстве.41 При этом главу о Гершензоне,

Католическая Пасха в 1930 г. приходилась на 20 апреля.
ARI, III. P. 397.
40 “Cenni biografici” (Библиографические заметки) были помещены в конце предисловия О. Дешарт, сразу перед текстом “Переписки”: Venceslao Ivanov e M. O. Gherscenson. Corrispondenza da un angolo all’altro / Traduzione dal russo di Olga Resnevic. Riveduta da Venceslao Ivanov. Lanciano: R. Carabba, 1932 (Cultura dell’anima, №. 142). Р.
65-67. Далее ссылки на это издание даются только с указанием страниц (в скобках,
только цифры курсивом), без повторов библиографического адреса прямо в тексте статьи. То же обозначение повторено в комментариях к письмам.
41 ARI, III. P. 419-420.
39

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

263

который видимо его не интересовал,42 он не правил. Таким образом,
написанная Шор, отчасти по-русски, отчасти по-итальянски, эта глава,
была переведена и отредактирована самой Синьорелли без помощи
Иванова. Причем перевод оказался удачным, что следует из благодарных восторгов Шор в письме к переводчице от 28 августа 1930 года,
после прочтения этой главы.
На этом закончился второй этап работы над итальянским изданием
“Переписки”, т. е. над предисловием Шор, появившимся за именем O.
Deschartes. Оно занимает 63 небольшие страницы в издании, и состоит
из краткого “Introduzione” об истории появления самой переписки (711) и двух равных по объему глав – об Иванове (13-37) и о Гершензоне
(39-63). Главы об авторах начинаются с изложения их мировоззрения и
“духовного пути”, а заканчиваются биографическим параграфом. Причем глава об Иванове, как явствует из изложенной истории текста, в
определенной мере принадлежала перу самого поэта. Об этом же косвенно свидетельствует и насквозь цитатный ивановский язык, и крайне
усложненная стилистика “артикулетто”.
Следующая задержка в работе уже была на совести издателя Карабба, которому Синьорелли 7 сентября 1930 года из рук в руки передала для набора вступительную статью. Из письма Шор от 3 ноября
становится понятным, что выход книги он откладывает на февраль
1931 года. За это время появляется французский перевод “Переписки”,
сначала опубликованный в журнале “Vigile” Шарля Дю Боса, а потом
отдельной книгой. Для этого французского издания текст писем Иванова к Гершензону был существенно отредактирован автором. Кроме того, по просьбе издателя Иванов написал к нему послесловие в форме
письма к Дю Босу, где изложил эволюцию своей духовной жизни со
времени появления первого издания книги в “Алконосте” (Пг. 1921).
Сообщая об этом Синьорелли в письме от 5-7 февраля 1931 года,
Шор тут же передает просьбу Иванова прислать ему корректуру итальянского текста “Переписки”. Интересно заметить, что корректура самой книги без предисловия была готова год назад, о чем Синьорелли
писала Шор в письме от 6 марта 1930 года. Впервые Иванов об этом
вспомнил в октябре 1930 года, после завершения работы над французским переводом.43 В октябре Синьорелли не ответила и видимо забыла
об этой просьбе. Однако Иванов снова вспомнил о корректуре по выходе французской “Переписки” отдельным изданием. Все это свидетель42 См. ворчание Вяч. Иванова на Шор и Синьорелли за то, что они заставляют его
заниматься правкой этой главы в письмах к Шор от 4 и 7 июля 1930 г. (Там же. Р. 410411, 413-414).
43 См. эту просьбу в письме О. Шор № 44 от 10 октября 1930 г.

Ксения Кумпан

264

ствует о том, что его просьба была продиктована желанием переработки текста по аналогии с французским вариантом. К сожалению, письма
Синьорелли за март-август не найдены в фонде Шор, и мы не знаем,
когда была выслана Иванову корректура, но если предположить, она
была доставлена сразу в марте 1931 года, то у Иванова было достаточно времени для переработки текста своих шести писем к Гершензону, поскольку только 8 сентября 1931 года (судя по письму Шор)
корректура была возвращена издателю (“поехала к Карабба”).
Об этом последнем этапе работы над книгой уже в корректуре Иванов рассказывает в письме к Синьорелли от 20 октября 1931 года; здесь
же он дает оценку перевода. Письмо это является наиболее важным в
сюжете связанном с переводом книги. К запоздалому ответу на вопрос
Синьорелли от 1 сентября (“остались ли довольны переводом?”) Иванова подтолкнули гнев и угрозы Караббы, которые содержались в
письме издателя к Ольге Синьорелли, пересланном ею Шор именно 20
октября. Этого письма в РАИ не сохранилось (или не выявлено), но судя по указанному ответному письму Иванова Синьорелли, а также по
письму детям (от 9 ноября 1931 г.),44 и из дальнейшей переписки Синьорелли и Шор (от 9 и 14 декабря 1931 г.), Карабба был взбешен, что
“в корректуре ему прислали новый текст” и что он вынужден “набрать
вторично всю книгу”. Издатель указывал, что “несет через это огромные издержки”,45 и требовал от Синьорелли оплаты вторичного набора
книги.46
Как видно Карабба не торопился делать новый набор: 27 октября
1931 года Синьорелли пишет письмо издателю и просит форсировать
работу, угрожая, что вынуждена будет вернуть рукопись Иванову, если
она не выйдет через полгода.47 Из-за нового набора понадобилась вторая корректура (см. просьбу Шор к Синьорелли прислать ее Иванову в
письме от 29 ноября 1931 года), а потом и третья (см. просьбу Шор об
этом в письме от 6 декабря). Между второй и третьей корректурой возникла мысль ввести в книгу письмо Дю Босу (см. письмо Шор к Синьорелли от 14 декабря). Идея эта исходила от Иванова, который то настаивает, то отказывается от публикации письма, чтобы не задерживать
выход книги к Рождеству (см.два его письма к Синьорелли от 16 декабря). Но к Рождеству книга не вышла, и Иванов собственноручно
44

Символ. № 53-54. С. 612.
Там же.
46 См. об этом напоминание post factum в письме Синьорелли Иванову № 89 после
7 ноября 1932 г.
47 Копия этого письма Синьорелли храниться в FSFC, среди писем к ней брата издателя Gino Carabba, также участвующего в издательском деле.
45

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

265

делает итальянский перевод “Письма Дю Босу” и 31 января 1932 года
посылает его Карабба. Однако проект этот так и не был осуществлен,
скорее всего, из-за отказа Караббы менять состав книги на стадии третьей корректуры.48
Дальнейшая задержка произошла в связи с отъездом Ольги Синьорелли в Берлин на очередную выставку Марии. Вернувшись в начале
марта в Рим, она посылает залежавшуюся у нее в доме третью корректуру Иванову. Потом снова пропадает Карабба.49 И только 25 июня
1932 года издатель извещает Синьорелли, что переписка отпечатана и
прибавляет, что по выходе книги пришлет ей несколько экземпляров.50
Наконец, осенью 1932 года многострадальная книга выходит из печати.
Встает вопрос, в чем заключалась объемная правка корректуры,
вызвавшая гнев издателя и серьезную техническую задержку книги.
Сверка русского оригинала “Переписки из двух углов” с итальянским текстом показывает, что “уточнение и прояснение смысла” повлекло за собой замену некоторых мест в текстах писем Иванова к Гершензону (V, VII, IX, XI), а также изменение цитатного пласта, который
был расширен и переведен в стихотворную форму. Не имея возможности, в рамках настоящей преамбулы, подробно остановиться на сравнении и анализе русского и итальянского текстов “Переписки” (что должно стать предметом специального исследования), заметим лишь возникшие в итальянском варианте серьезные семантические “сдвиги”,
которые свидетельствуют о желании Иванова заново переписать волновавшие его в 1920 году мысли и идеи, откорректировать их под иным
углом зрения, с новых позиций и снабдить некоторыми ссылками на
современную философско-религиозную мысль.
В свете сказанного следует осторожно отнестись к установившемуся мнению, что авторская правка была вызвана неудачным переводом
Синьорелли, и что Иванов остался им недоволен. Правда, сама переводчица, чуждая авторских амбиций, дала повод для такой оценки, отмечая, что “ни один перевод не стоил” ей “столько труда и ни один так
мало не удовлетворял”. Сам Иванов, в указанном письме от 20 октября,
48

Существует ничем не аргументированное мнение, что “Письмо Дю Босу” не было
опубликовано в первом издании “Переписки из двух углов” из-за запрета самого
Муссолини. См. об этом в примечании к публикации письма в приложении к позднейшему итальянскому изданию: Vjač. Ivanov e M. Geršenzon. Corrispondenza da un angolo
all’altro. Milano: “La Casa di Matriona”, 1976. P. 105.
49 В письме к Лидии от 27 апреля 1932 г. Иванов просит дочь узнать у Синьорелли, почему “Карабба не выпускает Correspondenza” и ворчливо прибавляет: “… я не
иначе себе объясняю как интригами Ольги, мстящей за мои перемены в ее переводе”
(Символ. № 53-54. С. 615).
50 FSFC (папка “Gino Carabba”).

266

Ксения Кумпан

дает уклончивую его оценку (“Многое в нем очень удачно, многое неточно или стилистически небрежно”), однако тут же отмечает, что при
работе над французским переводом выявились изъяны оригинала: стали “более ясными и отчетливыми многие места, не достаточно точно
передающие мысль авторов в оригинале” и что в нем “многие места переписки, не поддававшиеся точному переводу, нашли свою окончательную форму”. Таким образом, дело, скорее всего, было не только и
не столько в правке переводчика, сколько в правке не удовлетворявшего автора собственного текста десятилетней давности.51
Кроме того, в своем желании сделать книгу “в итальянской одежде” более красивой и многозначительной, чем русский оригинал, Иванов начинает менять стилистику, усложняя изложение мыслей, более
простых и ясных в русском оригинале, и архаизируя язык, а потом “выверяет” свой итальянский “перевод” “при помощи ученых итальянцев”.
Заметим, что при всем уважении к мнению Иванова и ученых католиков (Л. Рибольди и Р. Нашимбене) Синьорелли все же была недовольна
и огорчена некоторыми стилистическими исправлениями и настояла на
том, что имя Иванова, в качестве редактора ее перевода, стояло на
обложке книги.
Подводя итог, следует заметить, что история работы над переводом, отразившаяся в настоящей тройной переписке, приоткрывает новую страницу изучения Иванова: предисловие Дешарт необходимо
учесть при анализе автометоописаний поэта, а итальянский текст писем Иванова в “Переписке из двух углов” следует включить в круг
переводов-переработок поздним Ивановым своих ранних философских
статей.
Тексты публикуемых писем печатаются по автографам (ранее опубликованные – перепроверены заново). Из выявленных при работе над настоящей перепиской 185 писем (не считая вложений) всех трех корреспондентов здесь публикуется 133: 45 писем Ольги Шор к Ольге Синьорелли, отобранных из 61 ее письма, хранящегося в архиве Синьорелли
в Фонде Чини (59 в папке “O. Šor” и 2 – в папке “Dmitrij Ivanov”). В
этом же фонде, в отдельной папке, хранится 22 письма: 18 писем и за51 Отметим, что в рекомендательном письме К. С. Станиславскому, написанному,
когда книга уже была готова, Вяч. Иванов дал высокую оценку переводческой деятельности Синьорелли в целом и ее работе над перепиской (хотя тут безусловно следует
учитывать специфику “жанра”): “Ольга Ивановна – известная в Италии переводчица
некоторых классических произведений русской литературы; я же лично обязан ей превосходным переводом ‘Переписки из двух углов’ между покойным Гершензоном и
мною” (Архив Музея МХАТа, фонд К. С. Станиславского, № 8450).

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

267

писок самого Вяч. Иванова и 4 коллективные открытки, подписанные
Вяч. Ивановым и другими членами его семейства; из них в наст. публикацию включены 18 писем только самого Иванова.
Что касается писем Синьорелли, хранящихся в РАИ, то к настоящему времени выявлено 39 ее писем к Вяч. Иванову и его семье (Вяч.
Иванову, О. Шор и Лидии Ивановой), из которых мы публикуем 25 – к
самому Вячеславу Ивановичу и 5 обращенных к семье; в фонде О. Шор
пока обнаружено 64 письма Синьорелли, из которых в наст. публикацию включено 40.
Переписка Иванова с Синьорелли охватывает почти весь “итальянский” период жизни поэта, начиная с 1925 и кончая 1948 годом. Переписка Синьорелли с Шор датируется 1927-1970 годами.
За рамками публикации остались коллективные поздравительные
открытки на русском и итальянском языках, хранящиеся в фонде Синьорелли (FSFC, в папке “V. I. Ivanov”), а также адресованные Иванову
три недатированные записки Синьорелли (РАИ). Не включены и некоторые малосодержательные и дублирующие информацию открытки и
письма Ольги Шор к Синьорелли (FSFC) и Синьорелли к ней (РАИ).
Кроме того мы сочли возможным не включать позднюю переписку
Шор с Синьорелли (1950-1970), продолжавшуюся после смерти Иванова: она отрывочна и мало информативна. Из корреспонденций на итальянском языке включена только одна представляющая интерес открытка; еще одно письмо Синьорелли военного времени, также написанное по-итальянски, мы используем в примечаниях, для пояснения
публикуемого письма Вяч. Иванова.
25 писем из этого массива ранее напечатаны Эльдой Гаретто в публикации “Переписка Вяч. Иванова и Ольги Ресневич-Синьорелли”
(ARI, III. Р. 457-496). Из них 18 писем Иванова к Синьорелли напечатаны полностью, 2 письма Синьорелли к Иванову с лакунами разной величины: письмо от 17 февраля 1928 г. – с изъятием одной фразы, а от
13 февраля 1929 г. – фрагментарно. В приложение к этой публикации
включены также 4 письма Шор к Синьорелли: от 7 февраля 1927 г. (это
письмо напечатано полностью также в книге: Una Russa a Roma. Milano
1990), а также от 20 февраля, 8 марта 1930 г. и от 12 февраля 1932 г.
(все три с лакунами или фрагментарно); в публикацию включено также
1 письмо Синьорелли к Шор от 6 марта 1930 г., напечатанное с сокращениями.
Следует иметь в виду, что фонд Шор находится в обработке, поэтому нельзя утверждать, что к настоящему моменту выявлены все письма
Синьорелли к ней; не исключено, что в Римском архиве могут быть обнаружены еще и письма ее к Иванову. Для трех писем (см. №№ 23, 31,
87) удалось разыскать только фрагменты (или первые или последние

268

Ксения Кумпан

страницы). Однако мы решили включить их в настоящий корпус, поскольку они содержательны и даже в таком виде помогают восстановить “контекст” переписки.
Кроме того, было бы крайне желательно для понимания работы
над переводом предисловия Шор, найти ранний его рукописный вариант на русском языке, который был значительно более обширен, а
также последний, с правкой и вставками Иванова. Анализ этих материалов дал бы возможность установить, кому в большей мере (Иванову
или Шор) принадлежит текст главы об Иванове. Иначе говоря, настоящая работа (как, впрочем, и ранее опубликованные домашняя переписка Иванова с детьми и его письма к Шор) вынужденно неполна и носит предварительный характер.
Тексты публикуемых писем печатаются по современной орфографии и пунктуации (старая орфография в письмах всех трех корреспондентов соблюдалась неполностью и непоследовательно), с сохранением
индивидуальных особенностей стиля и орфографии корреспондентов, а
также старым написанием фамилий и топонимов (например, МикельАнджело, Санремо). В наибольшей мере это касается О. Синьорелли,
язык и правописание которой имеет свои особенности и неправильности Специально не помечая, мы сохраняем ее стилистические ошибки и грамматические неточности (неверные падежи, глагольный вид),
итальянское написание слова “leggenda” в латинском контексте (вместо
“legenda”), архаическое “сало” (вместо “зал”), итальянизированное
“тимбр” (вместо “тембр”), “отпечатки” (вместо “опечатки”), “понемного” вместо “понемногу”, “почеркнуть” вместо “подчеркнуть”, прилагательного “Гетовского” вместо “Гётевского”, неверное написание некоторых фамилий и имен (“Гершенсон”, Вячеслав Иваныч и т.д.)
Сокращения имен всех трех корреспондентов, часто встречающиеся в переписке (особенно в письмах Иванова и Шор), не раскрываются.
Уточнение и разыскание сведений по итальянским архивам и газетам для комментария были сделаны Аньезе Аккаттоли, которой мы выражаем глубокую признательность. Благодарим также Мартину Фиоре,
которая предоставила нам составленную ею рукописную опись итальянской корреспонденции в Римском архиве Иванова, Андрея Шишкина за ряд ценных указаний и Ольгу Кельберт за помощь по разысканию и копированию писем Синьорелли в фонде О. Шор. Мы выражаем
признательность Эльде Гаретто, оказавший нам большую помошь на
первом этапе работы. Ценнейшие данные о выставках Марии Синьорелли были любезно предоставлены внучкой Синьорелли Джузеппиной
Вольпичелли, которой мы также приносим глубокую благодарность.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

Foto 31

Обложка итальянского издания “Переписка из двух углов”. 1932 г.

269

270

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

1
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

<Май 1925, Рим>1
Понедельник

Глубокоуважаемая Ольга Ивановна,
Благодарю Вас за присылку книги. То, что Вы задержали ее на день,
нисколько меня не стеснило. Напротив, я рад, что чтение заинтересовало Вас.2
Я познакомился в Istituto per l’Europa Or<ientale> с Sig. Prezzolini.3
Он дал мне книжку для перевода на русский язык.4 Надеюсь, хорошо
поговорить с ним в Вашем обществе.
Совершенно преданный Вам
Вяч. Иванов
1
Датируется по содержанию. Судя по официальному тону – это первое письмо Иванова к Синьорелли.
2
О какой книге идет речь, установить не удалось.
3
Джузеппе Преццолини (Giuseppe Prezzolini, 1882-1982) – писатель и журналист; в
1920-е гг. состоял в ученом совете Института по изучению Восточной Европы, основанного Этторе Ло Гатто в 1921 г. (просуществовал до 1944 г.).
4
См. в письме Дж. Преццолини к Вяч. Иванову от 19 мая 1925 г. предложение перевести и опубликовать по-русски роман Марио Собреро “Петр и Павел” (РАИ, f. 5, №
126). О получении романа M. Sobrero для перевода Вяч. Иванов оповещал А. Н. Чеботаревскую в письме от 27 января 1925 г. (Письма Вячеслава Иванова к Александре
Чеботаревской / Публ. А. В. Лаврова // Ежегодник РО ПД на 1997. СПб. 2002. С. 292).
Посредником между Ивановым и московским издательством был В. Г. Лидин, который
21 июля 1925 г. оповещал Иванова: “…могу Вас слегка поздравить, т. к. сегодня я подписал за Вас соглашение с издательством относительно Вашего перевода Sobrero ‘Pietro
e Paolo’ <…> Перевести надо очень срочно и написать страничку о Sobrero и романе”
(РАИ, оп. 5, карт. 7, папка 7, л. 2). Перевод осуществлен не был.

2
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

3 сентября <19>25
Дорогой друг, вот прошли уже две недели, как мы находимся в
убогом краю,1 где я провела мое детство и где столько тосковала по
солнцу. Да и теперь тоскую: каждый день идет дождь и дома зажигается печка. Но надо было отдать этот дом моим родителям2 и дать им повидать детей. Вернусь в Рим в начале октября и очень мечтаю о нашей
работе,3 жму Вашу руку. Ольга Ресневич

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

271

Открытка с видом порта в Риге.
Речь идет о родовом доме Синьорелли в Латвии в деревне Эмбурга, под Йелгова,
который Ольга передавала в собственность родителям: матери Pauline Helene (урожд.
Lullis; 1861-1938), и отцу Adolf Resnais (1859-1938). О детстве и жизни в этом доме см.
в воспоминаниях Синьорелли: Signorelli O. Memorie inedite // ARI, VI. T. 2. Р. 145-157.
3
Фраза дает основание предположить, что уже в самом начале знакомства Ольга
Синьорелли и Вяч. Иванов планировали какую-то совместную переводческую работу.
2

3
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

5 мая <19>26
Патмос
1
Дорогой друг, приехала сюда неделю тому назад на броненосце и
собиралась уехать на парусной лодке, но ветер что-то не является, и
уеду на Лерос сегодня на пароходе, который проезжает тут раз в неделю.
Часть души оставляю я на Патмосе, и большая и главная часть уже
осталась в Афинах. Родос – это великолепие, но мне родны Патмос и
Афины. Жму руку. О. Синьорелли
1

Синьорелли отдыхала на островах Родос, Лерос и Патмос у своего старого друга,
Марио Лаго, губернатора Додеканеса – архипелага в юго-восточной части Эгейского
моря, тогда принадлежащего Италии (см. об этом путешествии подробнее в письме к
Н. Н. Берберовой от 29 апреля 1926 г. в наст. томе).

4
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

14 февраля 1927
<Павия>1

Дорогая Ольга Ивановна,
Отлученный так давно от общения с Вами, я сильно соскучился по
прежней возможности частых свиданий и обмена, хотя бы при посредстве легчайших намеков, взаимными вестями о текущих сновидениях
двух параллельно движущихся душевных жизней. Ведь достаточно было сказать одному из нас: “пустыня”, другому – “море”, чтобы каждый
мог угадать душевный пейзаж другого: каждый продолжал свое странствование, но оба странники шли вперед и не теряли друг друга из вида; и каждое мгновение возможна была радостная встреча на общем перепутье.

272

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

А теперь нет между нами не только встреч, но и переклички, и мне
грустно...
Я, эгоистически и вполне прозаически, заставляю Вас и Вашего
бесконечно доброго и милого супруга2 думать и беспокоиться о моих
делах и горячо благодарю за это Вас обоих. Не знаю, дали ли римские
власти здешним властям требуемое разрешение, – должно быть, да! –
но лекции мои в здешнем университете успешно состоялись.3
Что касается будущего, оно совершенно неопределенно. Передайте
Вашему мужу, с моим сердечным приветом, выражение моей глубокой
признательности за все его попечения обо мне и о его пациентке, моей
дочери, но вместе – увы! – и новую (или, пожалуй, уже не новую, а
только возобновляемую) очередную просьбу от Ольги Александровны
Шор.4 Я слишком знаю, как мы надоедаем Вам просьбами о поддержке
ходатайств об итальянских визах, и может быть справедливо было бы,
если бы Вы решились отстраниться наконец от всякого дальнейшего
действия в этом направлении. Но за Шор я должен просить совсем особенно. Она – мой преданный друг, ведет с полным самоотвержением
все мои дела в России, спасает меня там непрерывно, добывает мне
деньги, бережет мое добро, устраивает издания моих работ (теперь,
благодаря ей, печатается в Москве мой Эсхил5) и пр. Я ей бесконечно
обязан. И она – чудесный и образованный человек. Ее работа о МикельАнджело замечательна.6
Цель ее итальянского путешествия – изучение Микель-Анджело.
Ее официальная командировка от московской Академии Художественных Наук (которая издает и моего Эсхила) – завязать кое-какие отношения между Академией и итальянскими институтами, изучающими
искусство с научной точки зрения, а также помочь в деле устройства
русского отделения на выставке в Monza-Milano.7 Живет она исключительно интересами искусства и философии, да практическим альтруизмом, и принадлежит к известной в Москве музыкальной семье Шоров
(ее дядя – пианист, профессор московской консерватории и бывший
директор частной консерватории,8 отец имел фабрику роялей).9 Я прилагаю ее письмо к Вам. Ее двоюродного брата я однажды Вам представил в Риме.10 Теперь она в Германии, где читает какие-то лекции по
искусству или философии, и стремится в страну своего излюбленного
Микель-Анджело.
Что же делать? – и это письмо только деловое, – но ведь не едете
Вы опять на волшебные острова, и мы все же увидимся в июне, в Риме,
не правда ли? Не изменяйте нашей дружбе! Дружески Ваш
Вячеслав Иванов11
1

Конверт с типографским колонтитулом Collegio Borromeo.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

273

2
Анджело Синьорелли (Angelo Signorelli, 1876-1952), хирург, пневманолог. О нем
см.: Rizzi D. Olga Signorelli nella storia culturale italiana della prima metà del Novecento //
ARI, VI. T. 2 (по указ.).
3
Лекции под общим названием “Религиозная мысль в современной России” были
прочитаны Ивановым в Павийском Университете в конце января 1927 г.; о них подробнее см. в “Воспоминаниях” Лидии Ивановой (Иванова Л. Воспоминания об отце. С.
171-172) и в примеч. к письму Иванова О. Шор от 9 декабря 1926 г., где он впервые
упоминает подготовку к ним (ARI, III. Р. 247).
4
Эта просьба была высказана О. Шор в письме к Иванову от 7 февраля 1927 г., где
она пишет, что боится промедления с итальянской визой и просит Иванова (который ей
предлагал “мобилизовать проф. Синьорелли”) обратиться к профессору и “двинуть дело в Министерстве” (Там же. Р. 252).
5
Речь идет о неудавшейся попытке Вяч. Иванова напечатать в задуманной А. В.
Луначарским и Н. К. Пиксановым серии “Русские и мировые классики” (Госиздат)
перевод трагедий Эсхила, подготовленный им для издательства Сабашникова еще до
революции. О. Шор занималась передачей рукописи от Сабашникова издательству,
подбирала редактора, корректора и т. д.; были также проекты устроить переводы в издательство ГАХН. См. об этом в письмах Иванова Шор, начиная с 11 июля 1926 г., до
ее отъезда в Берлин (ARI, III. Р. 229-230 и след.), а также в статье: Котрелев Н. В. Вячеслав Иванов в работе над переводом Эсхила // Эсхил. Трагедии. М. 1989. С. 497-522.
6
Публикацию эссе О. Шор о Микеланджело см.: ARI, VIII. Р. 217-278.
7
Речь идет о Третьей международной выставке изобразительных искусств в городе
Monza, близ Милана, на Villa Reale, организованной в 1927 г. Экспозиция СССР располагалась в нескольких залах; значительная часть экспонатов состояла из произведений
народного творчества, кроме того были представлены работы В. Фаворского и макеты и
фотографии двух постановок Мейерхольда: “Ревизор” Гоголя и “Мандат” Эрдмана.
См.: Terza Mostra Internazionale delle Arti Decorative. Catalogo. Milano 1927. P. 56-71.
8
Давид Соломонович Шор (1867-1942) – пианист и педагог.
9
Александр Соломонович Шор (1864-1939) – владелец фабрики роялей.
10
O контактaх Е. Д. Шор с Синьорелли см. в преамбуле к его переписке во втором
томе наст. издания.
11
К письму приложено ходатайство (по-итальянски) за О. Шор в итальянское консульство в Берлине, с указанием целей ее поездки в Италию: установление связей с итальянскими институтами по изучению искусства, научные библиографические исследования и организация русского отделения на выставке в Monza-Milano (FSFC).

5
О. Шор – О. Синьорелли

7. II. 1927 г.1
<Дрезден>

Глубокоуважаемая Ольга Ивановна,
пишу Вам по поручению Мейерхольда, обеспокоенного Вашим
молчанием в ответ на его просьбу о Вашей рукописи.

274

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Зинаида Ник<олаевна>2 надеется, что письма ее до Вас дошли и
Вы уже знаете, что издательство Мейерхольда стало исключительно
театральным и Ваши “Воспоминания о Дузе” Всев<олод> Эм<ильевич> хочет как можно скорее печатать.3 Остановка только за Вами.
Если Вам угодно, чтобы книга Ваша в ближайшем будущем появилась,
благоволите немедленно направить ее в Москву. Театр Мейерхольда
собирается в Европу; рукописи Вашей не следует запаздывать; иначе
дело может затянуться. Во всяком случае, каковы бы ни были Ваши
желания и решения, пожалуйста, напишите Зинаиде Николаевне письмо. Она его очень ждет.
К просьбе Мейерхольда решаюсь прибавить совсем на нее непохожую просьбу, лично свою. Мне необходимо для окончания научной работы о Микель-Анджело побывать в Италии. Что я еду именно с этой
целью, может подтвердить Вячеслав Иванович, которому я имела честь
и радость свою работу еще в Москве частично прочитать.
Я Вам не знакома, но я так много от друзей своих слышала об Вашем живом интересе к научным и художественным начинаниям и о доме Вашем, как о месте встреч всех людей, так или иначе причастных
артистическому или ученому миру, что решаюсь обратиться именно к
Вам.
Дело мое обстоит следующим образом: 28 или 29 января на основании моей академической командировки русское полпредство в Берлине
послало просьбу о визе в итальянское представительство. К ноте приложена копия моего мандата, данного мне Академией Художественных
Наук. К Вам и мужу Вашему большая просьба двинуть мое прошение в
Министерстве. Все наши с Вами общие друзья могут подтвердить Вам,
что я человек – совершенно аполитический и доверия Вашего никогда
не обману.
Простите меня за беспокойство.
Мейерхольды просили передать Вам и супругу Вашему сердечный
привет, к которому я unbekannterweise4 присоединяю свой.
Готовая к услугам О. Шор.
1
Из письма О. Шор к Вяч. Иванову, датированного тем же числом (7 февраля 1927
г. из Дрездена), следует, что она послала ему два письма для пересылки Синьорелли:
“Теперь в письмо мое к Вам вкладываю 2 письма к О. И. В одном я только выполняю
поручение Зин<аиды> Ник<олаевны>, в другом – прибавляю просьбу о визе. Пожалуйста, прочтите оба письма и вложите в свое письмо к Синьорелли то, которое найдете
более подходящим. Мне кажется, что лучше послать то, в котором я пишу о визе…”
(ARI, III. Р. 253). В следующем письме к Шор от 11 февраля Иванов указывает, что на
днях перешлет Синьорелли более длинное письмо, “с упоминанием о визе” (Там же. Р.
255), т. е. настоящее письмо; первое краткое письмо в FSFC отсутствует; не обнаружено
оно и в РАИ.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

275

2
Зинаида Николаевна Мейерхольд-Райх (1894-1939) – актриса, вторая жена Мейерхольда. В фонде Синьорелли сохранилось два ее письма от 1925 и 1926 гг. (ARI, VI. T.
1. P. 61). О встречах с З. Н. Райх и В. Э. Мейерхольдом в Риме в 1925 г. см. в воспоминаниях O. Синьорелли (ARI, VI. T. 2. P. 239-241).
3
Речь идет о несостоявшемся проекте книги О. Синьорелли об Элеоноре Дузе в
кооперативном издательстве “Театральный Октябрь” при Театре им. Мейерхольда. Подробней об этом см.: Котрелев Н. В., Мальковати Ф. Вяч. Иванов в переписке с В. Э.
Мейерхольдом и З. Н. Райх: (1925-1926) // НЛО. 1994. № 10. С. 278-280.
4
Хоть и не знакома (нем.).

Фото 32

О. А. Шор в начале 1920-х гг.

276

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

6
О. Синьорелли – Вяч. Иванову
18 февраля <1928>,1 Рим
Via XX Settembre 68
Дорогой Вячеслав Иванович,
уже две недели, как собираюсь Вам писать, чтобы Вас использовать. Несколько лет тому назад переводя “Святой ночью” Чехова, не
сумела справиться с этими несколькими строками из акафистов, кот<орые> писал какой-то монах.
Теперь есть случай печатать этот рассказ,2 и я буду Вам бесконечно признательна за помощь.
Простите таку<ю> дерзость использования.
Как Вы уже знаете, Caffi3 уехал во Францию. Я очень рада за него,
хотя в духовном отношении с его отъездом моя духовная жизнь в Риме
стала гораздо беднее.
Видаю иногда Ольгу Александровну, но очень уж редко…
Знаю, что Дима4 продолжает чувствовать себя хорошо, но давно к
нему не заезжала.
Надеюсь сделать это на следующей неделе.
Работаю понемного, но без увлечения и без размаха.
Мне всегда кажется, что здесь, в Риме, что-то очень тяжелое давит
надо мною, или какие-то чужие магнетические токи высасывают мою
силу и разлагают волю.
Крепко сердечно жму Вашу руку. Ваша Ольга Синьорелли
[приписка]
Дорогой друг,
нашла еще эти несколько строк, с которыми не знаю, как справится... Простите.5
Я еще опьянена впечатлением полета, который совершила сегодня… Как все мелко и ничтожно с высоты! Колизей, Quirinale, S. Pietro
– самый Рим, – все какие-то ничтожные игрушки!..
Всего Вам наилучшего и сердечно жму руку Ольга Синьорелли
1

Датируется по штемпелю на конверте.
Перевод рассказа опубликован не был.
3
Андреа Каффи (Andrea Caffi, 1897-1955) – журналист, философ, переводчик, меньшевик, антифашист. Родился в Москве. После ареста в 1908 г. уехал за границу. В 1919
г. вернулся в Россию и был снова арестован. В 1923 г. перебрался в Италию, откуда изза ухудшения политической ситуации переехал во Францию. Подробнее о нем см. в кн.:
Bianco G. Un socialista irregolare; Andrea Caffi intellettuale e politico d’avanguardia. Cosen2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

277

za 1977; Venturi A. Rivoluzionari russi in Italia 1917-1921. Milano 1979. Р. 141-144. Bresciani M. La rivoluzione perduta. Andrea Caffi nell’Europa del Novecento. Bologna 2009.
Его переписку с Синьорелли, подготовленную Д. Рицци, см.: Rizzi D. “L’amicizia non è
una vana parola”. Lettere di Andrea Caffi a Olga Signorelli // ARI, V. Р. 347-402. Об отношениях Каффи с Ивановым см.: Переписка В. И. Иванова и И. Н. Голенищева-Кутузова. Подгот. текста и комментарии А. Шишкина // Europa Orientalis. 1989. С. 498-499.
4
Сын Вяч. Иванова Д. В. Иванов в это время находился в санатория итальянского
Красного Креста “Cesare Battisti” в Риме, где лечился в связи с легочным недомоганием. См. о нем в письме О. Шор к Иванову от 14 февраля 1928 г.: “Сейчас вернулась
от Димы. Он весел, прибавил еще 1,5 ф. Полный. Розовый” (ARI, III. Р. 282).
5
К письму приложены три выписки из рассказа Чехова “Святой ночью”. Ивановский перевод второй и третьей цитаты опубл.: ARI, III. Р. 455. Приводим цитату под
номером 1, перевода которой не сохранилось ни в архиве Иванова, ни в архиве Синьорелли: “К примеру сказать вам, первый кондак везде начинается с ‘возбранный’ или
‘избранный’.. Первый икос завсегда надо начинать с ангела. В акафисте к Иисусу Сладчайшему, ежели интересуетесь, он начинается так: ‘Ангелов творче и Господи сил’, в
акафисте к Пресвятой Богородице: ‘Ангел предстатель с небесе послан бысть’, к Николаю Чудотворцу: ‘Ангела образом земнаго суща естеством’ и прочее. Везде с Ангела
начинается” (Чехов А. П. ПСС: В 30 т. Т. 5. М. 1976. С. 97).

7
Вяч. Иванов - О. Синьорелли

24 февр<аля 19>28
Павия1

Дорогая Ольга Ивановна,
с удовольствием выполнил я Ваше приятное поручение: перевод
прилагаю.2
Мне тяжело слышать, что Вы так часто испытываете угнетенное
душевное состояние. Здесь есть несомненно доля самовнушения, которое Вам легко победить собственным усилием, потому что Вы умеете
становиться духовно выше жизни. Найдите в себе силу для этого действия высшей воли, выйдя из границ тесного личного я. Кто знает в себе
свое высшее я и может минутами прильнуть к нему всецело и почувствовать себя всецело в нем, в этом высшем я, – тот должен положить
свои невидимые руки на плечи своего низшего земного я и вести его,
куда хочет, как ребенка, – и как ребенка, ободрить его, отогнать от него
всякий страх и уныние, вдохнуть в него силу и радость.
Я также рад, что Каффи решился уехать во Францию и взглянул на
дело просто, здорово и правильно, но мне также будет жаль не найти
его на Пасхе в Риме. Ольга Александровна хворала флебитом ноги, что
меня тревожит; может быть поэтому Вы ее видите редко, и это очень
жаль.

278

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Я, к сожалению, никогда не испытывал впечатление полета. Но напрасно, взглянув на Рим с воздушной высоты, Вы нашли мелкими и
ничтожными человеческие творения. Поверьте, что одна клеточка нашего мозга содержит в себе больше ценности и вечности, чем любая
междупланетная пустота. Не нужно поклоняться Пространству, как и
Времени, и признавать власть этих двух призраков над нами.
О Диме я слышу хорошее, но далек от оптимизма... Благодарю Вас
и Вашего мужа за все ваши драгоценные заботы о нем.
Желаю Вам душевной бодрости, Ясности и вдохновения.
Дружески Ваш всецело
Вяч<еслав> Иванов
1

Конверт с типографским колонтитулом Collegio Borromeo.
См. об этом в письме Вяч. Иванова Шор от 26 февраля 1928 г.: “А для О. И. (которая горько жаловалась на Вас за редкие свидания) я перевел на итальянский ряд чеховских цитат из акафистов” (ARI, III. P. 295).
2

8
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

7 марта <1928>1
Рим

Дорогой Вячеслав Иванович,
простите, как всегда прощали, мое долгое молчание на Ваше доброе письмо.
Очень, очень Вам благодарна за немедленное исполнение моей
просьбы, за чудный перевод,2 и главным образом за Ваше сочувствие к
моему душевному угнетению.
Мое теперешнее молчание будет прощено, если Вам скажу, что Ваши строчки отогнали мгновенно мой страх и уныние, и что за это
время работала с бодростью, какой не знала уже давно.
Видаю довольно часто Ольгу Александровну, и беседа с нею для
меня всегда большое ободрение и счастье.
Была у Димы и нашла его гораздо лучше, чем когда Вы его оставили. И верьте мне, что это не только от оптимизма.3
Желаю Вам всего наилучшего и сердечно жму Вашу руку
Ваша Ольга Ресневич Синьорелли
1

Датируется по содержанию.
Речь идет о переводе фрагментов из рассказа Чехова “Святой ночью” (см. об этом
в предыдущем письме).
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

279

3
Цитата отсылает к строкам из письма Иванова № 7 от 24 февраля 1928 г. В папке с
письмами Иванова Синьорелли имеется еще его открытка, посланная Вяч. Ивановым –
Лидии от 25 мая 1928 г., содержащая только сведения о состоянии Димы и расчетов на
медицинские расходы, из которых следует, “что надо бежать в Швейцарию” (FSFC). В
РАИ (в фонде О. Шор) сохранилась справка на французском языке, за подписью Анджело Синьорелли с указанием, что по состоянию здоровья Димитрий Иванов должен
покинуть Италию и уехать на лечение и проживание с 1928 по 1934 гг. в Швейцарию.
28 декабря <1928> Димитрий писал О. Синьорелли из Давоса: “Здесь надеюсь кончить
мое лечение совершенно, ибо доктор собирается весной или летом прекратить пневму.
<…> Это было бы очень хорошо, если я смог бы отсюда уехать прямо в какой-то город
или городок в Альпах и там кончить школу <…> по всей вероятности я останусь в
Швейцарии или во Французских Альпах. Здесь несколько очень хороших гимназий у
бенедиктинцев” (FSFC).

9
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

28 апреля <19>28
Pesto
Вспоминаю Вас сердечно и шлю сердечный привет. В душе, в памяти живут Ваши слова из наших бесед старого спокойного времени.
Tempio di Vesta стоит, а Basilica бежит, бежит…1 Ольга Синьорелли
1

Фраза отсылает к виду на открытке Храма Нептуна и Базилики в Пестуме.

10
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

27 мая 1928
<Павия>

Дорогая Ольга Ивановна,
Вы меня знаете, как знают друга. Вы понимаете и недосказанное и
вовсе не сказанное... Вы знаете, как я переживаю в глубине души все,
что Вы делали и делаете для Димы и нас с Лидией. Вы читаете в моей
душе ту огромную, незабвенную благодарность, для выражения которой я напрасно стал бы искать слова, которые бы не уменьшали того,
что я хотел бы сказать. Примите мой почти немой знак признательности – так, как я желал бы, чтобы Вы его душевно расслышали!..
Мне пишет Ольга Александровна, которая любовно-чутко к Вам
прислушивается, что Вам опять взгрустнулось.1 Правда ли? Мужества,
духовного мужества, дорогая! Перед Вами такое широкое поле чудесной деятельности, прекрасной полноты духа, всевозрастающего постижения...

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

280

Вероятно, я буду в Риме: увидимся ли? поговорим ли, как некогда,
в “прежнее спокойное время”.2 Вы сердечно тронули меня милым приветом из Пестума.
Ваш бесконечно благодарный и преданный друг.
Вяч<еслав> Иванов
1

Речь идет о письме Шор к Иванову от 25 мая 1928 г., в котором она просит написать О. Синьорелли “дружески благодарное, очаровывающее, бескорыстное, а отнюдь
не очередное деловое письмо” (РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 5, л. 15). В следующем письме от 3 июня она сообщает: “Синьорелли в восторге от Вашего письма” (Там же, л.
19об.).
2
Парафраз из предыдущего письма Синьорелли (см. выше).

11
О. Синьорелли – О. Шор

17 августа <19>28
<Капри>1

Дорогая Ольга Александровна,
что Вы говорите о какой-то поездке?2 Неужели я Вас не застану в
конце августа в Риме? Не пугайте меня! И наш полет? Знаете, что он
может состояться по нашему желанию в любой день после моего при3
езда в Рим? Пришлите мне сейчас данные о детях Кайдалова.
Переписка Вяч. Иванова и Гершенсона выйдет в конце сентября.
Прошу Вас приготовить краткое введение, хоть в нескольких словах.
Обнимаю Вас. Ольга
1

Открытка с видом: Capri. Strada Cesare Augusto.
В открытке от 12 августа 1928 г. О. Шор писала Синьорелли: “Не знаю, останусь
ли теперь в Риме; о планах своих напишу, лишь только узнаю их сама” (FSFC).
3
Вероятно, речь идет о детях М. Кайдалова, доктора богословия в Бельгии, корреспондента Вяч. Иванова. В письмах к О. Шор Вяч. Иванов шутливо называет его ее
“пасынком” (ARI, III. Р. 310, 382).
2

12
О. Синьорелли – Вяч. Иванову
1 января <19>29, Cortina d’Ampezzo
С Новым годом, дорогой друг, и лучшие мои пожелания. Приехала
сюда с девочками на 3-4 дня1 и надеюсь узнать о Вас от Ольги Алекс<андровны>.2 Была душевно и духовно с Вами, встречая Новый год.
Жму руку. Ольга Синьорелли

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

281

На открытке с видом горы Pore на Доломитовых Альпах (Passo Giau).
11 января 1929 г. Вяч. Иванов в письме к О. Шор, перечисляя поджидавшую его в
Падуе корреспонденцию, упоминает и эту “милую открытку с гор” от Синьорелли (ARI,
III. P. 342).
2

13
О. Синьорелли – Вяч. Иванову
Рим, 13 февраля <19>29
Via XX Settembre 68
Дорогой Вячеслав Иванович,
дня три тому назад послала Вам книжку “Кровь и Мед”1 и очень
Вас прошу вернуть мне ее как можно скорее. Надеюсь, что до понедельника Вы успеете и прочесть и выслать ее обратно. Прошу Вас, напишите и Ваше впечатление об этой книжке, которая показалась очень
интересной и мне, и Ольге Александровне, так что вместе и порешили
послать Вам ее.
Я часто видаю Ольгу Александровну, которая к моему огромному
счастью, все откладывает свою поездку в Неаполь.2 Каждый день вспоминаем и Вас и на прошлой неделе провели целый вечер в восторженном общении с Вами, читая Вашу поэзию.
Была бы очень благодарна, если бы Вы могли мне вернуть просмотренный Вами перевод. Издаст его Carabba3 в коллекции “La cultura dell’anima”, и так как я требую, чтобы книжка вышла не позже мая,
надо делать контракт не позже конца февраля.
Пишите мне.
Сегодня “La commemorazione di Onofri”,4 куда пойду с Ол. Ал.
На улице идет снег и крутится в виде метели. На душе сегодня
грустно.
Пишите мне.
Была два раза в Министерстве, чтобы хлопотать о премии для Лидии,5 но человек, от которого это зависит, продолжает быть больным.
Но я его знаю и Casella6 его знает, и будьте спокойны, что это все уладится.
Жму крепко и сердечно Вашу руку
Ольга Синьорелли
1

Речь идет о романе Н. И. Колоколова (1897-1933) “Мед и кровь” (опубл. в 1928 г.),
который Синьорелли позже перевела для издательства Mondadori (Kolokolov N. Miele e
sangue / Traduzione di Olga Signorelli. Milano: Mondadori, 1931).

282

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

2
О. Шор уехала в Неаполь 17 февраля 1929 г., о чем оповестила Иванова в письме
от 17 февраля 1929 г. (РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 6, л. 13).
3
Издательство Carabba было основано в 1880 г. Rocco Carabba (1854-1924), в 19201930-х гг. активно занималось изданием переводов русских книг; после смерти издателя его дело продолжил сын Giuseppe Carabba. У него Синьорелли выпустилa также
перевод избранных писем Ф. М. Достоевского: Dostojevskij Fjodor. Lettere / Scelte e tradotte da O. Resnevic Signorelli. Lanciano: G. Carabba editore, 1928. Об издательстве см.:
La casa editrice Carabba e la cultura italiana ed europea tra Otto e Novecento / A cura di
Gianni Oliva, Roma: Bulzoni, 2000. Это письмо имел в виду Иванов, когда писал Шор 3
марта 1929 г., что Синьорелли “бомбардирует” его “требованиями неотложной высылки ее перевода ‘Переписки из двух углов’” (ARI, III. Р. 353).
4
“Заседание памяти Онофри” (ит.). Артуро Онофри (Arturo Onofri, 1885-1928) –
поэт-антропософ, штейнерианец. Его книги сохранились в римской библиотеке Иванова. В письме Иванову от 15 января 1929 г. О. Шор писала: “Видела я Ольгу Ивановну.
Она огорчена смертью Онофри, случившейся на Рождестве” (ARI, III. Р. 346). В ответном письме от 23 января Иванов сообщает, что узнал о смерти Онофри из газет (Там
же. Р. 350).
5
В этом году Лидия получила премию композиторов. В письме от 16 марта 1929 г.
она писала Синьорелли: “Как я Вам благодарна за Вашу помощь и хлопоты по раздобыванию моей премии. В особенности тронута я этим, т. к. боюсь, что это было Вам непросто и даже может быть неприятно. <…> Узнала я о том, что премия моя реализована
совсем недавно от одной служащей в канцелярии S-ta Cecilia, которая мне написала
поздравительное письмо” (FSFC).
6
Альфредо Казелла (Alfredo Casella, 1883-1947) – композитор, пианист и дирижер,
один из влиятельнейших деятелей итальянской музыкальной культуры и общественности 1920-1930-х гг.; близкий друг Синьорелли. В FSFC сохранилось много писем
Казеллы и его жены (ARI, VI. T. 1. P. 27-28). Обширные сведения о его отношениях с
Синьорелли см. в: ARI, VI. T. I-II (по указ.).

14
Вяч. Иванов - О. Синьорелли
17. II. <19>29
<Павия>1
Дорогая Ольга Ивановна,
Книжку “Мед и кровь”, я надеюсь, Вы уже получили обратно.
Благодарю Вас за присылку. Она, конечно, очень любопытна. У автора
есть дарование. К сожалению, он испортил свой вкус чтением Андрея
Белого, которому часто подражает робко и фальшиво. Главная неудача
Колоколова – натянутая идеализация отвратительного чекиста. Или
автор покривил душой (чтò есть художественное самоубийство), или
он просто плохой художник, потому что крупный художник не может
так грубо ошибиться в исследовании сердца человеческого. Притом и
исторически изображение Накатова кажется неверным: кровавая школа

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

283

эсэрского террора, основанная на совсем других нравственных уклонах
и соблазнах, накатовской психологии, по-видимому, не порождала.
Одно утешение: Накатов умирает естественной смертью. В символическом истолковании это значит, что накатовщина умрет сама собою. В
общем, автор служит и нашим, и вашим: Госиздат доволен прославлением Чеки; враги революции могут быть довольны яркой картиной постепенного развращения народной души. Книжка мне не понравилась:
ни в ее “меду”, ни в ее “крови” равно нет веры в Бога. Уже по одному
этому Госиздат прав со своей точки зрения, распространяя ее в массах.
Простите мою долгую задержку Вашего перевода. Многочисленные занятия, отложить которые было или по внешним обстоятельствам
невозможно, или по духовным запросам мучительно, отнимали у меня
все время. Постараюсь теперь спешно сделать эту работу, хотя incarico2
в университете еще увеличило мои повседневные заботы.
Неожиданно скорая кончина незабвенного Onofri глубоко меня
огорчила; о нем моя душевная дума.
Благодарю Вас от души за добрые хлопоты о премии Лидии, и рад,
что Вы не теряете надежды на успех. Лидия посылает Вам вышедшие
на этих днях из печати свои детские песенки о “раnе nostrо”.3 Приветствуйте от меня Вашего супруга сердечно.
Верьте в мою неизменную, крепкую, глубокую и благодарную
дружбу.
Ваш Вяч<еслав> Иванов
1

Конверт и бумага с типографским колонтитулом Collegio Borromeo.
Временное место (по договору) (ит.). В декабре 1928 г. Иванову была предложена
должность преподавателя русского языка в Павийском университете, о чем он сообщал
сыну 6 декабря 1928 г., оповещая его, что ректор “формирует две группы для русского
языка в университете” (Символ, № 53-54. С. 587). “Официальное назначение в университет, incarico di lingua russa” произошло в феврале, о чем Иванов сообщает Шор в
письме от 10 февраля 1929 г. (ARI, III. Р. 351). В фонде Исторического архива Пaвийского университета (ASU PV) сохранилось три журнала занятий Факультета литературы и философии (Lettere e filosofia corsi), в которых имеются записи рукой Иванова, с
темами лекций: журнал за 1928-29 уч. г. (В1439 fasc. 2), за 1929-30 уч. г. (B2760 fasc. 1)
и за 1930-1931 уч. г. (B2760 fasc. 2). Первая запись в них относится к 19 февраля 1929
г., когда Иванов прочел вводную лекцию “Место русского языка в системе индоевропейских и группе славянских языков” (В1439 fasc. 2 - название по-итальянски). Отсылая Синьорелли письмо, он, вероятно, готовился к этой первой лекции. Выражаем благодарность Марии Пиа Пагани, любезно предоставившей нам возможность ознакомиться в Историческом архиве Павии с этими документами.
3
16 марта 1929 г. Лидия в письме Синьорелли пишет: “Была долго в Милане, где
готовила свои песни для ‘Feste del grano’. Я послала на имя Фламинги экземпляр для
Вас, но она как раз в тот день уехала в Неаполь, и к Вам книга, очевидно, еще не по2

284

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

пала”; и далее указывает, что снова собирается в Милан на исполнение детской пьесы
“Pane Nostro”, к которой она написала 9 детских песен (FSFC). См. об этом также в ее
письмах от 13 апреля 1928 и 13 января 1929 г. (FSFC). Подробнее об участии в “Празднике хлеба” см.: Иванова Л. Воспоминания. С. 223-224.

15
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

27 февраля <19>29
Рим

Дорогой Вячеслав Иванович,
очень Вам благодарна за сердечное письмо и простите, что в ответ
надоедаю Вам просьбою прислать мне как можно скорее рукопись
“Переписки из двух углов”.
Понимаю прекрасно, какая это для Вас скучная работа и как это
Вас отвлекает от Вашей работы, и все-таки не могу не попросить Вас (и
мне очень трудно просить, так как я же знаю, как Вы заняты и сколько
Вам и без меня разных забот), и я все-таки обязана попросить Вас
поработать и для меня. Carabba надоедает мне почти ежедневно и грозит, что если книжка не будет набрана в марте, она не выйдет <раньше> как к Рождеству, а если будет набрана в марте – выйдет в апреле.
Просила Carraba подождать до воскресения – а теперь умоляю Вас
не отказать мне Вашей помощи.
Сердечно жму Вашу руку Ольга Синьорелли
16
О. Шор – О. Синьорелли

2 марта <19>29 г.
Сорренто
Сию минуту, родная, получила Ваше письмо.1 Отвечаю (чтобы ответить моментально) на ходу, в tabaccheri’и.2 Потому пишу лишь несколько слов. Много о Вас думала; очень жду предстоящего (Бог даст
скоро предстоящего) разговора с Вами. Завтра зайду к Алекс<ею>
3
Макс<имовичу> и передам Ваш привет. В Неаполе нашла бездну неожиданно интересного, касающегося Микель-Анджело. Помпея меня
пронзила. В Пестум скоро отправлюсь.
Вам обо всем напишу. Сердечный привет Вашим. Вас крепко целую и глубоко помню. Ваша О. Шор
1

Это письмо Синьорелли в фонде Шор не обнаружено.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

285

2
Табаккерия – маленькая лавочка, где продаются сигареты, табак, марки и другие
вещи, подлежащие оплате государственной пошлины. Рядом с табаккерией находился
почтовый ящик.
3
Максим Горький. Визит к нему Ольга Шор подробно описала в письме Вяч. Иванову от 3-6 марта 1929 г. (частично опубл.: ARI, III. Р. 356-357).

17
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

3 марта <19>29
<Павия>

Дорогая Ольга Ивановна,
Окончив работу со всей спешностью, какая только была возможна,
высылаю Вам рукопись заказной и espresso.1 Но прошу Вас прислать
мне bozze,2 потому что рукопись все же не в полном порядке, и много в
ней мест трудных и сбивчивых для набора, и я не уверен, все ли еще
заметил, что нуждалось в исправлении. Напишите мне, получена ли
рукопись и какова ее судьба. Сердечный привет. Простите задержку и
постарайтесь печатать немедленно.
Преданный Вам
Вяч. Иванов
1
2

Речь идет о посылке рукописи перевода Синьорелли “Переписки из двух углов”.
Гранки (ит.).

18
О. Синьорелли – О. Шор

31 августа <1929>1
Капри

Дорогая Ольга Александровна,
всего несколько слов в ответ на Ваше письмецо, которое я ожидала
с нетерпением и тоскою.2
Я никогда не сомневаюсь в верности людей, в которых если уж поверю, то раз навсегда, так что не то, что сомневалась в Вашей дружбе,
но очень беспокоилась, что или с Ел<еной> Ал<ександровной>3 или с
Вами что-то не ладно.
Очень меня успокоило и обрадовало Ваше письмо, полученное
вчера вечером.
Я возвращаюсь в Рим 2-го сентября и останусь там до 20-го, и
тогда, мне кажется, придется ехать в Мессину дней на десять. Если не
поеду в Мессину, поеду в Олевано4 или буду работать в Риме.

286

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Получила книгу Эрна о Джиоберти,5 и от души Вам благодарна.
Очень и очень она мне пригодится!
Мария мне ее привезла распакованную из Рима и, не зная адреса
жены Эрна6 и не зная Вашего адреса, не знала кому написать и кого поблагодарить.
Очень буду ждать Вашу рукопись и сейчас возьмусь за перевод.7
Очень была бы Вам благодарна, если бы Вы помогли мне доставить
<так!> рецензии о Дузе в России. Может быть кто-нибудь может там
найденное списать платно, и я бы вернула Вам деньги. Это ведь довольно большая работа, и требовать такую вещь даром очень неловко.
Я тут немного работала, но главным образом приводила в порядок
разные записки. Очень Вам благодарна за адрес книжного магазина.8
Закажите ему для меня полное собрание сочинений Есенина,9 вторую
часть дневника10 и письма Блока,11 если имеется, то ту биографию Чехова, вышедшую недавно,12 о которой мне говорила баронесса Будберг,13 и, если нет рассказов,14 то “Братья” Федина.15 Кто это такое Гезманов?16 Никогда не слыхала. Выберите то, что Вам кажется для меня
интересным. Вы ведь знаете, что “современная” беллетристика меня
интересует, насколько она мне может пригодиться для перевода. Другое дело письма, документы жизни. Но выберите Вы, и будет хорошо.
У меня нет последних расск<азов> Толстого.17
Целую Вас сердечно и жду Вашего возврата. Обнимите за меня
Ел<ену> Ал<ександровну> и преподнесите ей от моего имени цветы на
выздоровление.
Ваша Ольга
1

Датируется по содержанию.
Этого письма Шор в фонде Синьорелли не выявлено.
3
Елена Александровна Ковалева-Пельцер (1898-?) – кузина О. Шор по матери, первая жена и кузина Е. Д. Шора; летом 1929 г. перенесла тяжелую операцию, в связи с
запущенным туберкулезом почек. Июль, август и почти весь сентябрь О. Шор жила в
Париже и ухаживала за больной сестрой.
4
Олевано-Романо – городок недалеко от Рима (в регионе Лацио). Синьорелли часто
ездила туда отдыхать и работать в уединении.
5
Книга В. Ф. Эрна “Философия Джоберти” (М. 1916).
6
Евгения Давидовна Эрн (урожд. Векилова, 1886-1972) – вдова В. Ф. Эрна, жившая
с дочерью в Москве.
7
Речь идет о предисловии О. Шор к “Переписке из двух углов”.
8
Скорее всего Ольга Шор предлагала воспользоваться книжным складом Н. П. Карбасникова в Париже: см. жалобу на эту книгоиздательскую фирму, так и не приславшую заказанных книг, в письме Синьорелли к Шор № 20 от 11 февраля 1930 г.
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

287

9
Речь идет об одном из двух четырехтомных изданий “Собраний стихотворений”
С. А. Есенина: 1) в Библиотеке всемирной литературы (Л. 1927-1928) и 2) в Госиздате
(М.-Л. 1926-1928). Позже Синьорелли перевела часть стихотворного наследия Есенина:
Jessénin S. Poesie / A cura di O. Resnevic e F. Matacotta. Introduzione di F. Matacotta. Modena: Guanda. 1946.
10
Дневник Ал. Блока. Т. 2: 1917-1921 / Под ред. П. Медведева. Л. 1928.
11
Речь идет об издании: Письма Александра Блока / Со вступит. статьями и примеч.
С. Соловьева и др. Л. 1925, или о книге: Письма Александра Блока к родным / С примеч. М. Бекетовой. Т. I. М.- Л. 1927.
12
Вероятно речь идет о книге: Фейдер В. А. П. Чехов: Литературный быт и творчество по мемуарным материалам. Л.: “Academia”, 1928. См. неясное упоминание о ней
в письме Будберг Синьорелли от 6 декабря 1929 г. (FSFC). Издательство “Academia”
было связано с парижскими русскими книгоиздательствами и магазинами; его продукция получила распространение в эмигрантских кругах, в частности эта книга была в
библиотеке Горького (см.: Личная библиотека А. М. Горького в Москве. Кн. 1. М. 1981.
С. 292).
13
Мария Игнатьевна Будберг (урожд. Закревская, 1892-1974), секретарь и близкий
друг М. Горького; была хорошо знакома с Синьорелли: 45 ее писем хранятся в фонде
Синьорелли (ARI, VI. T. 1. Р. 25).
14
Рассказы и повести К. А. Федина выходили отдельными изданиями и в виде сборников многократно, начиная с 1921 г.
15
Роман К. А. Федина, который был впервые издан в Берлине в изд-ве “Петрополис” (1928).
16
О ком идет речь установить не удалось. Возможно, до Синьорелли дошли из эмигрантских кругов слухи о прозаике Гайто Газданове (1903-1971), роман которого “Вечер у Клэр” (1929) был высоко оценен ее добрыми знакомыми – М. Осоргиным,
Н. Оцупом и М. Горьким.
17
К этому времени в СССР вышло более десятка сборников рассказов А. Н. Толстого; в 1927-1929 гг. в ГИЗ’е выходило его собрание сочинений в 12-ти томах.

19
О. Шор – О. Синьорелли
<Конец января 1930, Павия>1
Дорогая моя Ольга Ивановна,
от всей души поздравляю Вас и всех Ваших с наступившим Новолетием и желаю, чтобы год этот принес Вам много, много радости.
Часто в разговорах с Вяч. Ив. мы нежно вспоминаем Вас. Он пишет отдельно Марии и Вам; я постараюсь завтра же написать Вам, так
как мне того хочется: много и медленно.
Сейчас же лишь несколько слов очень спешно прибавлю к письму
Ганчикова.2 Его положение делается безвыходным, и помощь Ваша так
существенно может повлиять на его жизнь, что, зная Вашу доброту, я

288

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

настояла на том, чтобы Вас еще раз побеспокоить. Быть может Ваш
знакомый3 мог бы выхлопотать ему временное разрешение преподавать до решения вопроса о подданстве. Умоляю Вас постараться переговорить незамедлительно. Тут все дело в том, чтобы выиграть время и
получить разрешение временное преподавать раньше, чем бумага об
отказе дойдет до Милана.
О Таирове Ганчиков узнал, что он приедет в марте или апреле.4
До завтра, родная. Крепко обнимаю и целую.
Ваша Ольга
1

Датируется по содержанию. На открытке панорамa Павии.
Леонид Яковлевич Ганчиков (1893-1968), философ и историк русской мысли, друг
семьи Ивановых; приехал в Италию в 1925 г. и жил в Милане, где окончил Католический университет, защитив диссертацию по истории философии. В архиве Синьорелли
хранятся 3 письма Ганчиковa за 1930-1931 гг., касающихся, в том числе, и вопроса о
гражданстве. В письме от 27. X. 1930 г. он пишет Синьорелли: “В марте я подал в Миланскую Префектуру прошение о подданстве со всеми необходимыми документами”; в
следующем письме (от 7. XII. 30) оповещает ее: “…Несколько дней тому назад пришло
мое ит<альянское> подданство” (FSFC). О Ганчикове см.: Gančikov A. Ricordo di Leonida Gančikov / Europa Orientalis 1998. № 2. Р. 255-258.
3
Вероятно, речь идет о видном итальянском дипломате Лаго Марио (Mario Lago,
1878-1950), близком друге Анджело и Ольги Синьорелли. У него в мае 1926 г. Синьорелли отдыхала на Патмосе (см. выше, письмо № 3 из Патмоса от 5 мая 1926 г.). В
фонде Синьорелли хранятся 98 писем М. Лаго (ARI, VI. T. 1. Р. 46-47).
4
В конце апреля – начале мая 1930 г. Камерный театр Таирова гастролировал по
Европе; в Италии труппа выступала в Турине, во Флоренции, в Риме (Teatro Valle) и в
Милане. См. об этом в: Сбоева С. Г. Таиров. Европа. Америка. Зарубежные гастроли
Московского Камерного театра. 1923-1930 гг. М.: Артист. Режиссер. Театр, 2010. С.
309-327; Коонен А. Страницы жизни. М. 1975. С 333-335.
2

20
О. Синьорелли – О. Шор
11 февраля <19>30, Рим
Дорогая Ольга Александровна, простите, как всегда прощали мое
молчание, но и Вы мне обещали писать длинное письмо, не получая
его, я ждала изо дня на день Ваш голос у телефона. Но полмесяца прошло уже, так что скоро услышу его.
У нас все благополучно. Елена1 уже 10 дней как в Лондоне и счастлива и довольна. А теперь отвечаю на вопросы:
1) Мария собирается устроить выставку не в Милане, а в Париже.2
Была бы очень благодарна Вячеславу Иванычу за письмо к Станиславскому.3

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

289

2) Дело Ганчикова пока улажено и писала ему.
3) Очень жду предисловие, меня уже спрашивает Carabba, но надо,
чтобы не было больше 30 страниц (я думаю, что страниц на 5 больше
можно исторговать, но не много выше того).
4) От Карбасникова4 ни слуху, ни духу. Не знаете кого-нибудь в
Париже, кому послать квитанцию. “Modernissima”5 тоже не получила
никакого известия о получении денег, высланных 25-го ноября (200
лир).
Когда концерт Лидии?
Когда приедет Вяч. Ив.?
Приезжайте скоро, очень жду Вас и очень соскучилась.
Посылаю Вам эту статью о суждении неглупого итальянца о русскойp.
женщине.
любопытно
Вашеavvicinare
суждение.6le due righe di testo…
219 sottoОчень
la citazione
in basso,
Обнимаю, целую Вас крепко и нежно Ольга

p. 248 foto sbagliata, sostituire con nuova
dopo 33
p. 269 c’è una pagina bianca che non deve esserci! Eliminarla
фото
p. 273 sostituire (file 13.Trojnaja perepiska)
p. 275 allineare foto a destra su didascalia
p. 289 foto sbagliata, scambiare con quella di p. 295
p. 295 mettere la foto di p. 289
p. 289 sostituire didascalia su due righe
Объявление
Объявление оо концерте
концерте Лидии
Лидии Ивановой
Ивановой в театре Augusteo.
Il
Messaggero.
Рим,
6
апреля
1930
г. 6 апреля 1930 г.
в театре Augusteo. Il Messaggero. Рим,

dopo p. 306 pagina bianca da eliminare!
p. 365 inserire nuova didascalia su due righe
Вячеслав Иванов с Марией Синьорелли.
Павия. Июль 1932 г.

p. 369 inserire nuova didascalia

290

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

1
Елена Синьорелли-Реккия (Elena Signorelli Rеcchia, 1910-2005) – вторая дочь Ольги и Анджело Синьорелли; по профессии врач.
2
Выставкa марионеток Марии Синьорелли состоялась в 1930 г. в парижской галерее Zak при содействии Дж. де Кирико; см. об этом в письме Синьорелли О. Шор № 29
от 27 апреля 1930 г., примеч. 2.
3
Рекомендательное письмо этого времени неизвестно. Вероятно, Синьорелли собиралась из Парижа заехать к Станиславскому, который отдыхал и лечился в Ницце, но
тогда встреча не состоялась: в первом из сохранившихся ее писем к нему от 1 августа
1932 г. она рекомендует себя как “неизвестную” ему, “почитательницу” (Архив Музея
МХАТа, фонд К. С. Станиславского, № 2817/1).
4
Речь идет о частном книгоиздательстве Николая Павловича Карбасникова (18521921), которое после революции как книгигоиздательская фирма и склад под именем
Карбасникова существовало в Париже. См. примеч. 8 в письме Синьорелли О. Шор №
18 от 31 августа 1929 г.
5
“Modernissima” – книжный магазин в Риме.
6
См. ниже, примеч. 19 к ответному письму Шор к Синьорелли № 21 от 20 февраля
1930 г.

21
О. Шор – О. Синьорелли

20 февраля 1930 г.
Павия1
Дорогая Ольга Ивановна, простите, что отвечаю с некоторым промедлением. Случилось оно оттого, что все 7 дней, прошедшие со времени получения Вашего письма, я, во исполнение желания Вашего, неустанно работала над своим “Предисловием”, стараясь урезать его более чем наполовину. Ведь я лишь теперь впервые услышала, что мне
отпускается всего 30 стр.2 Посылаю Вам, родная, одновременно с этим
письмом заказной бандеролью самую трудную и далее несократимую
(иначе все станет голословным, сухим и непонятным) часть рукописи.
Очень хотелось бы узнать Ваше мнение о ней.
Хоть мы теперь, Бог даст, скоро увидимся, и я буду иметь радость
говорить с Вами без помощи скучной бумаги, все же сейчас уже хочу
(т. к. полагаю, что это спешно) – поделиться с Вами некоторыми своими сомнениями и соображениями.
Откровенно говоря, мне думается, дорогая моя Ольга Ивановна,
что и 30 стр. вступления – слишком громоздкая подставка для такой
маленькой, изящной статуэтки как “Переписка”. Тут и 10-ти стр. больше чем достаточно. Обсуждали мы этот вопрос с Вячеславом Ивановичем. Он предлагает остроумный и заманчивый выход. Дело в том, что
издательски вообще нескладно выпускать брошюрку с тяжеловесным
вступлением (а без него “Переписка” во многих отношениях будет не-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

291

понятна, и появление ее у Караббы не совсем оправдано). Не лучше ли
скомпоновать небольшую интересную книжку, где бы обе, в “Переписке” представленные противоположные, характерные для современности вообще, да еще “по-русски” парадоксально акцентированные,
точки зрения получили полное выражение? Сделать это очень легко.
Сама по себе “Переписка” ставит много нас волнующих вопросов, но в
ней миросозерцания авторов лишь намечены. Если б к ней прибавить
небольшую статью В. И-а “Кризис гуманизмa” – (статья года 3 тому назад переведена на немецкий яз<ык>3 и уже успела стать как в России,
так и в Германии библиографической редкостью) и несколько острых и
художественно написанных афоризмов Гершензона4 (и “Кризис” и
“Афоризмы” обсуждают те же, что и “Переписка”, вопросы и родились
в том же 1920 году) – то получилась бы книжечка страниц в 120-130,
пикантная, парадоксальная и в то же время глубокомысленная, то, что
немцы называют anregend.5
В начале надо было бы поместить крохотное, лишь исторически
ориентирующее предисловие странички в 3-4, а в конце книги в виде
Appendice6 мелким шрифтом (ведь примечания-то Карабба печатает
все же петитом?) прибавить статью о думах и судьбах обоих авторов.
Напечатанная в конце книги в виде приложения, своего рода эпилегоменов,7 такая статья вполне уместна, совсем не навязчива, не претенциозна и никого своей обстоятельностью не смутит, тогда как Предисловие, размерами своими почти что превышающее текст – нескромно:
так ведь издаются лишь классики.8 Хорошо было бы для всей книги
сохранить, имевшее успех заглавие “Переписка из двух углов”, а других вещей отдельно не переименовывать. Примерно так:
Venceslao Ivanov e M. Gerscenson
Corrispondenza
fra due Angoli
di una camera9
______

ed altri saggi10
_______

trad. Olga Signorelli
Что Вы об этом думаете, родная? Мне этот план очень нравится. В
“Кр<изисе> гум<анизма>” и “Афор<изм>ах” делаются крайние выводы, что придаст и самой “Переписке” особую остроту. Если Вы принципиально согласны с нашим проектом, то черкните мне словечко, и я
Вам незамедлительно пришлю весь Вам нужный материал. Мне только
грустно, что в случае осуществления этого плана, Вам еще придется работать. Но думается, что при Вашей блестящей переводческой технике

292

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

это у Вас возьмет не очень много времени, а пристальное всматривание
в изгибы мысли В. И-а не может не оказаться духовно плодотворными.
А о Вашей дружеской готовности идти навстречу желаниям В. И-а я
уже и не говорю. Столько оказательств <так!> Вашей дружбы мы всегда имеем, что их не перечесть и за них не наблагодариться.
21. II. <19>30
Вчера меня перебили, и я не успела кончить письма. Посылаю его
espresso вслед за отправленной рукописью. Сегодня, случайно перечитывая копию сокращенной 5-ой главы,11 пришла в ужас от ее непонятности в этой урезанной редакции. Придется или восстановить прежний
полный текст, или совсем пропустить все, что сказано о трагедии. Не
переводите этого, родная, а начните прямо с Мифа как внутреннего метода.12
Теперь перехожу к другим “вопросам” нашим.13 За Ганчикова благодарна Вам безмерно. Даже не представляю себе, что он делал бы без
Вашей помощи.
О Станиславском ничего пока не слышно. Если он сюда приедет
раньше чем в Рим, то В. И. с ним повидается и специально поговорит о
Марии.14 Что Марии хочется? Показать Станиславскому свои работы
или получить от него какие-нибудь указания, справки о методах его режиссуры?15
На столе у В. И-а лежит вот уже 2 месяца кучка “очень спешных”
деловых запросов; ни на один из них еще не отвечено. С наступлением
карнавальных каникул обещает приняться за письма – (сейчас занят
дико). Марииное письмо16 первое на очереди. В. И. очень радуется, что
между ним и этой умной, тонкой, глубокой девушкой незаметно вырос
нежный цветочек взаимной дружеской симпатии. Когда Мария собирается устроить выставку в Париже? Кто ей там помогает? Вы с ней
поедете?17
К Карбасникову посылаю своих знакомых. Квитанцию храните,
дорогая, у себя. Всякие запросы о деньгах надо делать самому отправителю и с места отправления. Это еще рано. Моим же знакомым квитанции не нужно, а достаточно моей справки; если же Карб<асников> скажет, что денег не получал, тогда надо будет расследовать дело через
банк. Как только получу ответ, Вас немедленно извещу.
Концерт Лидии либо 16 марта, либо 6-го апреля.18 Если он будет в
апреле, то В. И. приедет.
Фельетон хорошо написан, Москву Mal.19 географически безупречно знает. Но о “русской женщине” из него ровно ничего нельзя узнать,
а о “Р<усской> Ж<енщине>” революционной поры – и подавно.* Но об

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

293

этом поговорим при свидании, которого с нетерпением жду. Сердечный привет всем Вашим.
Целую вас крепко как люблю.
Ваша Ольга.
P.S. Пробуду здесь еще дней 10-12. Черкните мне хоть несколько
слов, родная. Еще привет. La-même.
---------------* Проститутка как таковая не характерна для “русской женщины”.
Это явление интернациональное. А если в теперешней России иностранцы почти исключительно вынуждены общаться с проститутками
или со шпионками, то это лишь еще раз доказывает как трудно Русь
увидать.
1

Конверт с обратным павийским адресом Шор, постоянно останавливающейся в
гостинице Гамбарана (Albergo Gambarana, Corso Garibaldi, Pavia).
2
В издании предисловие занимает 63 страницы.
3
Речь идет о статье Вяч. Иванова “Кручи: Раздумье первое: О кризисе гуманизма. К
морфологии современной культуры и психологии современности” (Записки мечтателей.
1919. № 1. С. 103-118), которая вышла в немецком переводе Грёгера в Берлине в 1921
г.: Wiatscheslav Iwanov. Klüfte: Über die Krisis des Humanismus. Zur Morphologie der
zeitgenössischen Kultur und der Psychologie der Gegenwart / Aus dem Russischen übersetzt
von Wolfgang E. Groeger. Berlin: Verlag Skythen, [1921].
4
Имеется в виду: Гершензон М. Солнце над мглою (Афоризмы) // Записки мечтателей. 1922. № 5. С. 90-107.
5
Увлекательная, стимулирующая (нем.).
6
Приложение (ит.).
7
В печатном издании оба эссе (об Иванове и Гершензоне) вошли в преамбулу.
Эпилегомен (греч.) – дополнение, прибавление.
8
В тексте было “классические”, а потом исправлено на “классики”.
9
Переписка из двух углов одной комнаты (ит.).
10
И другие опыты (этюды) (ит.).
11
В окончательном варианте предисловия Шор к итальянскому переводу отдельная
глава об Иванове содержала девять мелких параграфов, отделенных звездочками.
12
В окончательном варианте предисловия нет специальных глав ни о мифе, ни о
трагедии.
13
Далее идут соображения и ответы О. Шор на вопросы и сообщения Синьорелли в
предыдущем письме.
14
Знакомство Станиславского с Марией произошло позже, в мае 1934 г., во время
посещения режиссера в Ницце семейством Синьорелли; см. в письме Станиславского к
О. Синьорелли: “Ваши оба посещения не утомили, а освежили меня. Очень был рад
увидеть Вас, познакомиться с Вашими милыми дочерьми…” (письмо от 17 мая 1934 г.
// Станиславский К. С. ПСС. Т. 9. М. 1999. С. 591; см. также 4 письма Станиславского в

294

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

FSFC – ARI, VI. T. 1. P. 69). Сама Синьорелли заезжала к Станиславскому раньше в
апреле 1934 г. В письме к нему от 30 апреля она благодарила его “за гостеприимство” и
сообщала, что его собирается посетить А. Моисси и что она хотела бы приехать вместе
с ним снова. Из письма также следует, что Станиславский хотел приехать в Рим, и она
“написала в Рим мужу, чтобы он приготовил дорогу для спешного получения визы” ему
и его близким (Архив Музея МХАТа, фонд К. С. Станиславского, № 2818). Поездка
Станиславского в Рим, по всей видимости, не состоялась, но Синьорелли с дочерьми
посетила Станиславского в Ницце во второй раз 7 мая 1934 г. (см. ее телеграмму о
приезде от этого числа – Там же, № 2819, на французском языке). В последнем письме
от 27 мая 1934 г. она, вспоминая этот визит, писала: “…вернувшись в Санремо, хочу
еще раз поблагодарить Вас от всей души, что Вы, накануне Вашего отъезда, смогли
подарить мне целый полдень Вашего драгоценного времени. В эти дни, тут, в тиши и в
одиночестве, я передумала Ваше изложение Вашей последней книги, и впечатление мое
неизгладимо, и многое из того, что Вы говорили, оставляет глубокий опыт для моей
жизни, и для моей работы. Вы, Константин Сергеевич, один из тех редких, светлых
маяков, которые указывают путь, и помогают жить в потемках современности. Спасибо
Вам за все, спасибо Вам за одно то, что Вы существуете” (Там же, № 2820). Об этом
посещении см. упоминание в кн.: Виноградская И. Жизнь и творчество К. С.
Станиславского Летопись: В 4 т. 1863-1938. Т. 4. 1928-1938. М. 1976. С. 360-361.
15
В те годы Ольга Синьорелли стремится познакомить дочь с крупнейшими русскими театральными деятелями (см. о дальнейших контактах с А. Таировым в письме
Шор № 30 от 27 апреля 1930 г. и в письме Иванова № 31 от 4 мая 1930 г.).
16
По всей видимости, речь идет о большом недатированном письме Марии
Синьорелли, которое было написано еще перед Рождеством; в нем речь идет о влиянии
“Божества” на ее творчество (РАИ, оп. 5, карт. 10, папка 7, л. 4-6).
17
Из дальнейшей переписки явствует, что Ольга Синьорелли ездила на парижскую
выставку своей дочери (см. письма №№ 29 и 30, оба от 27 апреля 1930 г.), пригласив на
нее всех своих парижских друзей, в том числе и представителей русской колонии, например, Ларионова и Гончарову, Берберову и Ходасевича (см. их письма в наст. томе).
18
Концерт в Augusteo, на котором исполнялась пьеса Лидии, состоялся 6 апреля
1930 г. (см. об этом ниже, в письме Шор № 28 от 17 марта 1930, примеч. 1).
19
Речь идет об итальянском писателе и журналисте Курцио Малапарте (Curzio
Malaparte, 1898-1957), который в конце 1920-х гг. побывал в Москве и опубликовал ряд
статей о России в неаполитанской газете “Il Mattino” и в туринской газете “La Stampa”,
под общим названием “Nella Russia dei Soviet” (“В России советов”); впоследствии они
были собраны в книге “L’intelligenza di Lenin” (“Ум Ленина”). Milano: Treves 1930.
Можно предположить, что говоря о фельетоне о русской женщине, речь идет о рассказе
Малапарте “Donna russa” (“Русская женщина”), опубликованном в его книге “Sodoma e
Gomorra” (Milano: Treves, 1931; журнальную публикацию найти не удалось). В РАИ (в
фонде О. Шор) среди писем Синьорелли этой вырезки нет; нет ее и среди сохранившихся вырезок статей Малапарте в папке с его письмами (33 письма) в фонде Синьорелли (ARI, VI. T. 1. P. 69).

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

295

Фото 34

Мария Синьорелли. 1920-е гг.
22
О. Синьорелли – О. Шор
6 марта <1930>, Рим
Via XX Settembre 68
Дорогая Ольга Александровна,
простите, дорогая, что не написала Вам сейчас по получении Вашей рукописи, но хотела сначала поговорить с Карабба, хотя была заранее уверена, что с ним ничего не выйдет из предложения В. Иваныча. Он мне сказал, что он может печатать не иначе как по типу

296

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

книжек серии Cultura dell’Anima1 в размере от 130-150 стр., и что,
оставляя мне “сколько угодно места” для предисловия, подразумевал,
чтобы это не превышало размер книжки. Если эта книжка будет иметь
успех, он не прочь печатать другой томик с статьями, которые Вы
предлагаете в Вашем письме: что касается писем, они уже набраны, и я
ему обещала предисловие к концу этой недели, но несмотря, что сижу
над переводом с утра до вечера и добрый Don Giuseppe De Luca2 мне
помогает, когда может, я пока на 25 странице! Некоторые места для
меня непереводимы, и посылаю Вам их, чтобы Вы мне помогли, чтобы
попросили В. И. Вам помочь их перевести.3 Карабба говорит, что он
больше года ждет предисловия и если не получит в время, обязан печатать без предисловия, так как книжка уже заведена <так!> в каталоге.
Помогите, родная, и пришлите мне сейчас перевод, или несколько
строк очень простой биографии для разъяснения “писем”, и эту статью
можно будет перевести comodamente4 к осени и напечатать с другими
статьями, предложенными В. Иванычем. Для размера предисловия в
этой статье пришлось бы сократить цитированыe поэзии <так!>, т.е.
пришлось довольствоваться “цитатами” и отбросить длинные замечания.5 И не портит ли это статьи? Простите, что так неряшливо пишу,6
но я очень устала.
Целую Вас. Ольга
Не сказала Вам, что предисловие очень нравится и очень хотелось
бы его напечатать, если можно с сокращенными цитатами стихов. Благодарю Вас и целую. Завтра пошлю списки не переводимых мною мест.
1
Серия, которую издавал Carabba и в которой под № 142 вышел перевод “Переписки из двух углов”.
2
Джузеппе Де Лука (Giuseppe De Luca, 1898-1962) – ватиканский священник и
журналист, в дальнейшем сблизившийся с Ивановым (см.: Roncalli M. Giuseppe De Luca
e Venceslao Ivanov // Europa Orientalis. 2002. № 2. P. 19-59).
3
К настоящему моменту этой ранней редакции предисловия к “Переписке” ни на
русском, ни на итальянском языке не удалось обнаружить.
4
Легко, без труда, без спешки (ит.).
5
Длинные примечания раннего варианта исключены из окончательного текста,
здесь остались лишь примечания о предыдущих изданиях “Переписки”, о поэме “Человек” (7, 24-25), а также несколько примечаний в очерке о Гершензоне (60, 62). Длинная
цитата из рецензии Габриэля Марселя (9-10) и цитата из письма Дю Босу (29-30) были
вставлены позже (см. об этом ниже).
6
Три последние фразы текста вписаны на полях второй страницы письма, а нижняя
приписка – на полях первой страницы.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

23
О. Шор – О. Синьорелли

297

8 марта <19>30 г.
Павия, Albergo Gambarana
Дорогая Ольга Ивановна, сейчас получила письмо Ваше и спешу
ответить полным согласием на все Ваши предложения.
Лишь только прибудут недопереведенные Вами странички, я их
при помощи Вяч. Ив-ча срочно переведу и пришлю Вам espresso.
Кстати: у меня имеется черновик моего предисловия, и Вам, если
еще встретятся затруднения, достаточно будет указывать №№ стр.
Конечно, родная, все стихи кроме первого и последнего (4 строчки) можно опустить.1
Примечания в сущности вообще не относятся прямо к В. И-у, а
скорее представляют собою справки о России, облегчающие (и значит
психологически ускоряющие) для итальянского читателя усвоение статьи. Но, т. к. нас интересуют не психологические, а типографские размеры, то можно выкинуть и их. Оставить мне хотелось бы лишь заключительные строки о русской Пасхе;2 иначе почти вся 7-ая глава
будет понятна лишь русским (для которых она не предназначается).
Мне ужасно грустно, что невольно я заставляю Вас много и утомительно работать. Но раз уж Вы сделали большую и самую трудную
часть работы, то теперь именно после стольких хлопот и усилий обидно было бы все бросить и ограничиться каким-то пустым (чисто справочного характера) поверхностным и кратким предисловием, кот<орое> я, конечно, (если б оно все же понадобилось) могу Вам по требованию Вашему всегда прислать обратной почтой.
Когда я подсчитала количество страниц, то увидела, что оно, в
сущности, не превышает караббовской меры. Гершензон в два раза короче и несравненно легче В. И-а. Наоборот: если Карабба нам отпускает 130-150 стр., то мы даже и этого-то количества стр. еще далеко не
использовали. Трудность не в том: самый текст “писем” в сравнении с
предисловием мал; и как Вам кажется, родная, нет в этом литературной
(от эстетической еще можно отвлечься) некорректности? Но решение
этого вопроса предоставляю всецело, конечно, Вашему писательскому
такту, Вашей опытности и знанию итальянской публики. Мне бы (и
самому В. И-у) очень бы хотелось3 прибавить хотя бы статью В. И. о
“Кризисе гуманизма”. Она всего займет 20-25 стр., а мыслями богата
чрезвычайно. Включение ее оправдает вступительную статью и в отношении ее общих размеров, и в отношении ее пропорционального (неравномерного) распределения между обоими авторами “переписки”.
Тогда получится: 50 стр. (“Переписки”), 25 стр. (“Кризис гуманизма”)

298

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

и 55-60 стр. (“Предисловие”) (из которого приблизительно 40 стр. посвящены В. И.-у и 20 Г<ершензо>ну).
Значит чистого текста наберется стр. 135, а с разделами maximum
145-150. Мне представляется почти невероятным, чтобы Карабба, если
ему дать в руки весь материал, отказался бы от “Кризиса гуман<изма>”.
Но, Вам, дорогая, конечно, виднее, как лучше поступить.
Практически: посылаю Вам “Кризис гуман<изма>”. Текст – немецкий, и быть может, Мария и Вера могли бы его для Вас перевести так,
чтобы Вам пришлось лишь редактировать. Тогда это не задержит выпуска “Переписки”.
В. И. обещает Вам, если б Вы прислали машинопись (ведь таковая
имеется?) Вашего перевода, сделать самолично сокращения своих цитат. Быть может, родная, Вы нашли бы возможным немедленно прислать уже переведенные Вами страницы. Мы их Вам вернем espresso на
следующий же день.
Вообще, дорогая, если мы Вам можем быть как-нибудь полезны
для ускорения работы, располагайте нами свободно. Меня очень мучает, что я противовольно послужила причиной Вашей усталости и
тревоги. Я хотела бы доставлять Вам лишь радость. Буду очень счастлива, если мне дано будет это исполнить.
Как Вы думаете, когда реально последний срок Карабба?
Сейчас спешно лишь об этом.
Бегу на почту. Вяч. Ив. и Лидия Вас душевно приветствуют.
Сердечный привет всем Вашим.
Крепко и нежно Вас обнимаю и целую. Ваша Ольга.
P.S. Скажите, дорогая, читали ли Вы и имеется ли у Вас Bédier
“Tristan et Iseut”?4 Мне очень хочется подарить Вам эту чудесную песню, лучшее, что написано о любви (если не считать, конечно, “Песнь
Песней” и Данте).
Скоро, Бог даст, увидимся и обо многом, многом поговорим.
Еще целую La-même
1

Речь идет о цитате из четырех строк стихотворения “Regina Viarum”: “Вновь арок
древних верный пилигрим...” (36-37), которая видимо позже была исправлена по переводу, опубликованному в сентябрьском номере “Il Frontespizio” за 1930 г., с отсылкой к
этой публикации. Позже в самом конце предисловия появился авторский перевод стихотворения “Совесть” (62). Какое стихотворение Вяч. Иванова должно было открывать
Предисловие установить не удалось.
2
Это примечание в окончательную редакцию не вошло.
3
Подчеркнуто двумя чертами.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

299

4
Имеется в виду книга французского медиевиста и писателя Жозефа Бедье (Joseph
Bédier, 1864-1938) “Le Roman de Tristan et Iseut” (1900), представляющая собой вольную реконструкцию утраченной поэмы XII в. Книга сохранилась в библиотеке Вяч.
Иванова (РАИ).

24
О. Синьорелли – О. Шор

<После 8 марта 1930>
2) “…любовью – души, себя потерявшей,*) чтобы себя обрести вне
себя, переплескивающегося в отцовское лоно Единого – нисийский белый рай полевых лилий и пурпурный виноградник жертвенных гроздий, экстаз младенчески блаженного прозрения в истину Отца в небе и
в действительность неба на вставшей по-новому пред взором земле”.2
Дорогая,
*) Это хотя не так трудно, как две первые выписки, но все же очень
трудно переводимо, чтобы красота не превратилась в сентиментальную
слащавость надо быть очень осторожными в такой формально строгой
стране, как Италия! Критики упрекали Папини в литературности, т. е. в
литературной изысканности по поводу S. Augustino <так!>.3 Итальянский язык – это ужасный язык! Подтверждением мне служит перевод
Rainer Maria Rilke. Перевел его переводчик Kleista и Гетовской “Ифигении”.4 Стихи переведены великолепно, а проза превращена в слабую
прозу Д’Аннунцио. Простите от того, дорогая, что продолжаю Вас мучить моими сомнениями. Нельзя испортить Достоевского, но можно
убить великолепную прозу В. И., как Lo Gatto убил Пушкинского “Евгения Онегина”!5
Хотела отправить письмо, отправленное к моему знакомому по делу Ганчикова,6 но боюсь послать такую деликатную вещь и покажу,
когда приедете. Приезжайте, дорогая!
И жду и целую Вас. Привет В. И. и Лидии. Ваша Ольга
1
Первые листы письма не найдены. Датируется по содержанию: в письмо включены выписки ивановских цитат из ранней редакции предисловия.
2
Цитата из статьи В. Иванова “Ницше и Дионис” (1904). Ниса – по одному из мифов – место рождения Диониса.
3
Речь идет о монографии Папини “Святой Августин” (1929): Papini G. Sant’Agostino. Firenze: Vallecchi 1929.
4
Имеется в виду германист и переводчик Винченцо Эррантэ, которому к этому времени принадлежали следующие переводы Рильке: Rilke R. M. Liriche / Scelte e tradotte
da Vincenzo Errante. Milano: Alpes 1929: Rilke R. M. I quaderni di Malte Laurids Brigge /
Traduzione di Vincenzo Errante. Milano: Alpes 1929; Rilke R. M. Storie del buon Dio / Trad.

300

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

di Vincenzo Errante. Milano: Alpes, 1930. Здесь речь также идет о его переводах трагедии
Клейста “Пентесилея” (1808) (Kleist E. Pentesilea. / Trad. in versi di Vincenzo Errante. Firenze: Le Monnier 1922) и драмы Гете “Ифигении в Тавриде” (1787) (Goethe J. W. Ifigenia in Tauride / Trad. Vincenzo Errante. Milano: Unitas 1926).
5
Речь идет о прозаическом переводе “Евгения Онегина”, сделанном Ло Гатто; книга
вышла в 1923 г. в издательстве Sansoni.
6
Речь идет о получении разрешения Леониду Ганчикову на временную преподавательскую работу до получения им итальянского гражданства (см. об этом в письмах №
19 и 20). 27 октября того же года, обращаясь к Синьорелли с новой просьбой (на этот
раз ускорить получение гражданства), он указывал, что в настоящее время работает в
частных школах и прибавляет: “За это Вам большое спасибо” (FSFC). В 1933 г. Ганчиков получил гражданство и место лектора русского языка в Римском университете (с
1934), позже – профессора русского языка и литературы в Пизанском университете (с
1948).

25
О. Синьорелли – О. Шор

10 марта <19>30
Рим

Дорогая Ольга Александровна,
сегодня утром получила Ваше милое письмо, и от души Вам благодарна. Завтра или послезавтра будет готов перевод. Don Giuseppe De
Luca его пересмотрит и перепишет на машинке, и туда, в переписанную рукопись, можно будет вставить все места, с которыми не
могла справиться. Как кончу – пошлю В. Иванычу те остальные выписки, с которыми не смогла справиться.
Вчера с Don Giuseppe говорили о том, о чем и Вы упоминаете в
письме: что “Письма” не соответствуют предисловию. Don Giuseppe
мне предлагает одно: издать “Письма” у Карабба с легким иллюстрирующим предисловием, и это глубокое исследование В. И. издать, как
предисловие к “Кризису Гуманизма” и еще какой-нибудь статье В. И.,
и с фотографией его в издательстве “La Fiorentina”, которым заведует
Папини и при котором работает и De Luca.1 Очень жалко ведь выкидывать стихотворения, как можно совершить такой грех! Если Вы согласны с этим, тогда можно было бы все это приготовить к осени. Я бы
послала Вам переведенную рукопись на следующей неделе, Вы бы
просмотрели ее с В. И., вставили бы стихотворения, и я медленно бы
перевела “Кризис Гуманизма” и еще что-нибудь подходящее. De Luca
тоже находит все это очень важным и предлагает во всем, что угодно,
свою помощь. Я пока кончаю перевод, и, если Вы согласны со всем
этим, то пришлите мне быстро короткую “иллюстрацию” В. И. и Гершенсона для Караббы, которого попрошу продлить еще на неделю. Карабба говорит, что то, что выходит в мае (и позже нельзя) должно быть

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

301

напечатано до Пасхи. А для него ведь все равно – В. И. или руководство по разводу картошки.
Целую Вас Ольга
1
Издательство “Libreria Editrice Fiorentina” возникло в 1902 г. по инициативе молодых католиков и специализировалось на издании работ по теологии и философии. Деятельное участие в издательстве принимал Джованни Папини, возглавивший выходившую в нем серию “I libri della fede” (Книги веры); его правой рукой был Don Giuseppe
De Luca, который сотрудничал в этом издательстве.

26
О. Шор – О. Синьорелли

13. III. <19>30
Pavia
Спешу ответить Вам, дорогая Ольга Ивановна, на Ваш основной
вопрос. Повторяю, что всецело полагаюсь на Ваш литературный такт и
Вашу дружескую добрую предусмотрительность. Конечно, родная,
предложение Don Giuseppe1 очень, очень приятно. Вы ведь знаете, как
В. И. относится к Папини. Книжечка могла бы получиться глубокой,
изящной и оригинальной. Мне кажется, что она должна была бы заключать три статьи: “Кризис гуман<изма>”, “Границы искусства” и
“Русск<ая> идея”. Не связанные тематически и написанные разными
методами эти три статьи дают ясное представление о духе их творца и
путях русского мистического и культурного самосознания. Но это уже
детали. Если, родная, Вы думаете, что план Don Giuseppe действительно осуществим, то нам остается лишь благодарить Вас за ласковую заботу. Отношением Don Giuseppe В. И. глубоко тронут, просит передать
сердечный привет и благодарения. Он очень жалеет, что не может в
данное время и ему подарить “Русскую идею”.2 Зибек ему тоже прислал
лишь малое число экземпляров.
Кстати: получили ли Вы книжечку, высланную Вам вчера?3 Очень
интересно, как она вам понравится. Все Ваши выписки переведены
уже. Но теперь это ведь неспешно.
“Кри<зис> гум<манизма>” я дала переписать на машинке. Послезавтра будет готово. Принимаюсь за предисловие для Карабба; через 34 дня Вам его вышлю. С ним трудностей уж не будет, а Караббу, мне
кажется, мы ведь не обижаем, тем, что отнимаем у него статью, кот<орая> в сущности ему вовсе не нужна? Предисловие в 15 стр. ему больше подойдет. Он, в конце концов, прав.
Всем привет. Вас нежно целую.
Ваша Ольга.

302

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

1
Имеется в виду предложение Джузеппе Де Лука издать книги Вяч. Иванова в издательстве “Libreria Editrice Fiorentina”, что не было осуществлено.
2
Речь идет о статье “Die russische Idee” в переводе Е. Д. Шора, опубликованной в
журнале: Philosophie und Geschichte. Eine Sammlung von Vorträgen und Schriften aus dem
Gebiet der Philosophie und Geschichte, № 26. Tübingen: J. C. B. Mohr (Paul Siebeck), 1930.
3
Речь идет о книге Жозефа Бедье “Le Roman de Tristan et Iseut”.

27
О. Синьорелли – О. Шор

14 марта <1930>1
Дорогая Ольга Александровна, маленькая лихорадка оторвала меня
дня три от работы, но надеюсь, что не позже воскресенья она будет
кончена. Don Giuseppe пересмотрит и перепишет ее на машинке, и в середине следующей недели надеюсь послать Вам ее.
Тогда Вы посмотрите и вместе с Вячеславом Ив. посоветуете меня
дать ли это Карабба или следовать предложению Don Giuseppe? Он в
последний раз был в таком восторге от стихов В. Иваныча (я дала ему
книжку, переведенную Нальди),2 что хотел писать В. И. и просить его
несколько его последних стихотворений для такого издания в “La Fiorentina”.3 Он сказал, что они смогли бы издать и на русском языке последние его стихотворения и одновременно поместить в таком томе о
Вяч. Ив. вместе с предисловием, портретом и какою-нибудь фил<ософскою> cтатьею тоже несколько сонетов.
Как быть? И как наполнить 120-130 стр. Karabba? Страничка Karabba примерно 180 букв? Мне кажется, что переписки хватит страниц
на 90. Дать им это предисловие? Но как быть с “La Fiorentina”? Если
печатать у Karabba это предисловие, кроме него и “Переписки”, мне кажется, ничего другого поставить нельзя.
Поблагодарите В. И. за “Die russische Idee”,4 но “Кризис Гуманизма” так и не получила. Передвину обещание Karabba опять на неделю.
Кланяйтесь сердечно В. И. Крепко и сердечно обнимаю Вас.
Ольга
Editrice Fiorentina та, где издана la “Leggenda aurea”.5
1

Год устанoвлен по содержанию.
Имеется в виду “Antologia dei poeti russi del XX secolo” (Milano 1924), подготовленная приятельницей Синьорелли, Раисой Григорьевной Олькеницкой-Нальди, поэтессой, эссеистом и театральным критиком; переводчицей Толстого, Чехова, Блока, Ахматовой, Пастернака. О ней см. письмо О. Шор № 48 от 27 ноября 1930 г., примеч. 5.
3
В письме от 7 августа 1930 г. Джузеппе Де Лука писал мужу Синьорелли: “Я получил от Иванова 5 превосходных стихотворений, из которых 4 неизданных, для фло2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

303

рентийского журнальчика. Я бы их хотел послать Папини, чтобы он их перевел, как
обещал” (FSFC, папка “De Luca, Giuseppe”).
4
Речь идет об оттиске статьи: Iwanow Wjatscheslaw. Die russische Idee. Tübingen 1930.
5
“Legenda aurea” (Золотая легенда – лат.) – сводный сборник жития святых и христианских легенд, составленный около 1260 г. итальянским священником Якопо Вараджине (Iacobus de Varagine, 1228/29-1298), одна из наиболее мистических и популярных
книг средневековья. Была издана в 1924-1926 гг. в “Libreria Editrice Fiorentina”. Синьорелли послала эту книгу Вяч. Иванову (см. ниже).

28
О. Шор – О. Синьорелли

17 марта 1930 г.
Павия

Дорогая Ольга Ивановна,
сейчас получила Ваше письмо. Предложение Don Giuseppe столь
соблазнительно, что очень хотелось бы его осуществить. Стихов (даже
и не напечатанных по-русски) у В. И. – бездна. Детально о “La Fiorentina” еще успеем поговорить: В. И. сам приедет в Рим 4-ого или 5-ого
апреля, т. к. концерт в Augusteo, где исполняется пьеса Лидии, назначен окончательно на 6-ое апреля.1 Я вернусь в конце этой недели.
Принципиально Вяч. Ив. очень рад издаваться в “L<a> Fior<entina>”.
Спешно теперь другое: я с Вами совершенно согласна, что мою
статью во всех отношениях умнее отдать в “Fiorentina”, и это даже независимо от ее размеров. Ведь статья эта представляет собою в конце
концов рассказ о том, как В. И. пришел к “Христу и Церкви”, т. е. она
есть история его conversione,2 рассмотренная (если так позволительно
выразиться) в лупу философского анализа. Структура духа В. И. оригинальна и потому история его объективаций – своеобразна.
Все это как нельзя более подходит к заданиям “L<a> Fior<entina>”
и совершенно не нужно Караббе.
Вы спрашиваете, как с ним быть. Я об этом не только думала, но
даже уже практически принялась давать ответ на этот вопрос.
То крохотное предисловие, кот<орое> я Вам предлагала в первом
своем письме без дополнительных статей <о> В. И. и М. Г<ершензоне>
– невозможно, ибо Карабба ведь как-никак год (!) целый ждет пресловутого “предисловия”. Я, боясь, что мои легкомысленные 10 страничек
его рассердят и Вас с ним рассорят, – начала писать для него такую
вводную статейку, которая и Вас и его вполне устроит. Не думайте, что
я ее буду писать месяцами; нет, нет, родная; она будет готова через 2-3
дня.

304

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

“Кризис гуман<изма>” при изменившихся планах лучше, пожалуй,
Караббе не отдавать. Все же “К<ризис> г<уманизма>” сегодня же заказной бандеролью вышлю Вам. (Задержка произошла из-за машинистки). Дайте мне точный размер страницы Карабба. Вы пишите 180 (!)
букв. Это ведь, конечно, – описка. 1800 – быть может? “Переписка” в
русском миниатюрном издании (стр.= 1395 букв.) занимает со всеми
разделами 61 с половиной стр. Не может она в Караб<бовском> издании распространиться на 90 стр. Во всяком случае я предисловие делаю приличным. Оно будет немного короче самого текста, и Караббовскую норму 120-130 стр. – мы заполним. Ужасно спешу. Надеюсь, родная, что Вы совсем поправились. У нас тут тоже все переболели инфлуэнцией. От В. И. Вам и Don Giuseppe сердечный привет.
Обнимаю вас и целую. Ваша Ольга
1

О подготовке этого произведения Лидия писала Синьорелли 16 марта 1929 г.: “Все
эти дни я была очень, очень занята <…> Я готовила партитуру одной своей работы,
кот<орую> послала в Augusteo в комиссию. В Мае решится ее судьба: возьмут ли ее для
исполнения на будущий сезон. Это Tema e Variazioni – ‘Rorate Coeli desuper…’ для
большого оркестра. Призыв и ожидание Спасителя. Эта первая моя вещь, написанная
Богу, и поэтому я ее люблю” (FSFC). Об исполнении этого произведения см.: Иванова
Л. Воспоминания. С. 221-222. Рецензия былa опубликована в газете “Il Messaggero” (6
апреля 1930. Р. 9), под названием “Rorate Coeli desuper…”, с указанием, что это “одна
из работ выбранных Комиссией в 1928-29 г.” и с фотографией Л. Ивановой, а в предыдущем номере той же газеты (5 апреля 1930. Р. 8) опубликован анонс программы Augusteo; в газете “La Tribuna” (8 апреля 1930. Р. 3) появилась анонимная, резко негативная
рецензия под заглавием “Nathan Milstein e Lidia Ivanova all’Augusteo”, где утверждалось: “Вне национальности музыке сегодня нет места; симфонические работы госпожи
Ивановой являются явным результатом того интернационализма, который доведет до
бесплодия музыкальный мир и мы обязаны их не принимать”.
2
Обращение (фр.).

29
О. Синьорелли – О. Шор

27 апреля <1930>
Paris VI,1 Hôtel d’Isly
Rue Jacob
Дорогая, уже два дня как мы в Париже и еще не успела Вам написать,
что доехали мы благополучно и что de Chirico уже написал предисловие, и что уже готовится каталог.2 Дай Бог, чтобы все сошло благополучно. Прожили мы два дня в гостинице Quai Voltaire с видом этой
открытки,3 а завтра переселяемся в Isly.4 Пишу Вяч. Ивановичу и прошу его написать Таирову обо мне словечко, так как, кажется, он приез-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

305

жает в Париж.5 Целую Вас нежно с Лидией и очень, очень Вам благодарна за все и за нежные заботы. Привет В. И. Ваша Ольга
Каков адрес Don Giuseppe?
1

Улица Жакоб (rue Jacob) находится в 6 округе Парижа (6e arrondissement).
Выставка работ Марии Синьорелли “Fantocci” состоялась в Париже в Galerie Zak
9-22 мая 1930 г.; она была организована по инициативе Джорджо де Кирико, написавшего также текст программы выставки. Мария послала приглашение на эту выставку
телеграфом О. Шор с Лидией, о чем Шор сообщила Иванову в письме от 9 мая 1930 г.
(РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 8, л. 4об.). Выставка имела большой успех, о чем свидетельствуют отклики во французской прессе: Poupées par Maria Signorelli // Semaine de
Paris. 9 mai 1930; M.lle Maria Signorelli présente ses Poupées // Paris-Soir. 12 mai 1930; Lachin M. Les Poupées de Maria Signorelli // Paris-Press. 22 mai 1930; Lissim S. Les Fantoches
de Maria Signorelli // Chanteclair. Revue artistique et litteraire. 24 mai 1930.
3
На открытке вид Королевского моста и Павильона цветов (Le Pont Royal et le Pavillon de Flore) с другого берега Сены.
4
Т. е. в отель, который указан в адресе на этом письме.
5
О. Шор исполнила эту просьбу: в письме от 30 апреля она оповещала Иванова о
выступлении Таирова 1 мая в театре Valle, сообщала его адрес и имя и просила послать
письмо espresso (РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 8, л. 2-2об.). 9 мая она переспрашивает
Иванова, послал ли он рекомендательное письмо и предлагает сделать это через Синьорелли, написав ей письмо и приложив “записочку Таирову” (Там же, л. 4об.).
2

30
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

27 апреля <19>30
Paris, Hôtel d’Isly

Дорогой Вячеслав Иваныч,
Вы не можете себе представить, как я жалела, что не могла еще с
Вами повидаться. Мы же совсем не виделись при этом Вашем приезде.
Париж великолепен: прожили два дня на Quai Voltaire c великолепным
видом, но видно Voltaire со мною не ладит – и должны были переселиться в d’Isly. Мне к Вам большая просьба: напишите обо мне и Марии Таирову.1 Он будет в Риме в Teatro Valle от 1-4 мая.2 Я его буду
искать в Париже и мне хотелось, чтобы он знал бы что-нибудь обо мне.
Жму с благодарностью Вашу руку Ольга Синьорелли
1
О посылке рекомендации Таирову см. ниже, в письме Вяч. Иванова Синьорелли от
4 мая 1930 г. Синьорелли написала две статьи – о Станиславском и Таирове для журнала “L’Italia Letteraria” (“Da Stanislavskij a Tairov”, 4 и 11 мая 1930). Анализ отзыва Синьорелли о Таирове на фоне общей итальянской критики во время его гастролей см. в
кн.: Сбоева С. Г. Таиров. Европа. Америка… С. 326-327.

306

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

2
В Риме Таиров показал четыре своих спектакля: 1 мая 1930 шла “Гроза” Островского, 2 мая – “Жирофле-Жирофля” Шарля Лекока, 3 мая – “Негр” (“Все дети Господа
Бога имеют крылья”) Юджина О’Нила и 4 мая – “День и ночь” Шарля Лекока. На
одном из первых спектаклей побывал Анджело Синьорелли и познакомился с Таировым, которому подарил только что вышедшую статью Ольги о нем. 2 мая 1930 г. он
пишет жене в Париж: “Таиров моего телосложения и роста, но лицо у него более круглое. Он хорошо говорит по-французски. Театр не был полон и многие билеты были
подарены. Присутствовала Сибилла <Алерамо>. Исполнение восхитительнo <...>, постановка интересна, но особенно замечательна игра актеров” (APES). Oб итальянских
гастролях подробнее см. в кн.: Сбоева С. Г. Таиров. Европа. Америка. С. 317-327, 501; o
рецепции его спектаклей в итальянской прессе см.: Egidio A. Verso una sintesi artistica
dei mezzi espressivi: Aleksandr Tairov e le messinscene in Italia // Europa Orientalis. 2011.
P. 246-277.

31
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

4 мая <19>30
<Павия>1

Дорогая Ольга Ивановна,
Письмо к Александру Яковлевичу Таирову было послано мною 2-го
мая утром espresso на Теаtro Vallе.2 В письме я дал ему и Ваш парижский адрес. Старался, между прочим, привлечь его внимание на талант
Вашей милой дочери (и моего друга). Но это обстоятельное письмо писал я все же, признàюсь, нéхотя. Не потому только, что я очень мало и
поверхностно знаком с Таировым, но главным образом потому, что в
душе не сочувствую его бездушному снобизму. Как поживаете вы обе в
Париже, и хорошо ли удалась выставка? От души желаю Марии самого
блестящего успеха, но не менее горячо желаю ей сохранить свою художественную и душевную независимость, внутреннюю самостоятельность, которая в Париже должна подвергнутся трудному и ответственному испытанию. Итак, сердечные приветы и всего, всего светлого!
Ваш глубоко преданный
Вячеслав Иванов
Р.S. Видитесь ли Вы с Андреем Ивановичем Каффи? Как ему писать?3 В. И.
1

Конверт с типографским колонтитулом Collegio Borromeo.
Это письмо Иванова Таирову не обнаружено.
3
Синьорелли сразу не ответила на эти вопросы Иванова, чем вызвала его недовольство. В письме Шор от 12 июня он писал: “О. И. мне ничего не ответила – ни о Таирове,
ни об Андрее Ив<ановиче>” (ARI, III. Р. 400).
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

307

О. Синьорелли – О. Шор
8 июля 1930
Эмбурга1
Дорогая Ольга Александровна, очень прошу, извините меня, дорогая, что до сих пор Вам не написала, но из Риги я, не остановившись,
приехала в деревню, а отсюда все делается очень сложным. Подумайте,
что письмо, отправленное из Рима 1-го июля я получила только сегодня!
Нашла в телефонном регистре адрес Льва Моисеевича Гинзбурга2
и звонила ему четыре раза, но всегда как-то неудачно: то его дома не
было, то он уехал, и очень строгий женский голос меня упрекал, что не
умею говорить по телефону! И мне стало страшно этого женского голоса, и выбрала более простой способ сообщения и написала ему Ваш
адрес, и просила написать Вам свой. Во всяком случае сообщаю Вам
его: Riga, Elisabetes ielā 41/43.
Я тут в деревне уже 7 дней и успела и отдохнуть, и передумать мое
чудное путешествие. Если бы у меня были лишние деньги, я никогда
бы не выбирала другого сообщения, кроме воздушного.
Первая часть пути была тем более emozionante,3 что мономотор
дает впечатление большой легкости птичьего полета! Ехали мы не на
большой высоте, и все города как Assisi, Perugia, Urbino были прекрасно видны. Высоко поднялись только около Terni,4 чтобы подняться
над грозою, и имели очень красивое видение двух радуг. Замечательное
в Италии это ее синева! Сверху все голубое: и земля, и небо, и облака,
и море.
Вторая часть пути делается на тримоторе, и летели мы иногда до
3000 метров высоты над страшными вершинами и ущельями, среди
громадных гор, надвигающихся облаков, среди которых очень часто
бывает падение, которое иногда кажется довольно страшным.
Всю следующую ночь я не могла закрыть глаз, и не моя голова, но
мое тело казалось пьяным.
Тут тихо, прохладно, повсюду свежая зелень и запах сена. Лежу на
солнышке и читаю Платона! Читаю Teeteto,5 которого я не знаю, и с
нежностью вспоминаю Ваше чудное изложение новой философии накануне моего отъезда.
Ваша роза пробыла до Риги в петле моего костюма.
Перевела странички Гершенсона и завтра пошлю Вячеславу Иванычу, т. к. посылаю не заказными и хочу переписать.6 Напишите мне в

308

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Ригу – Oskaru <так!> ielā 9, dz. 1 и после 18/VII отправляйте в Рим. Напишите, если знаете, какую-нибудь гостиницу.7
[Без подписи]
1

Поселок, где находилось ферма родителей Синьорелли, близ города Йелгава.
Лев Моисеевич Гинзбург – предприниматель, владелец лесной промышленности,
друг семьи Шор; судя по письму Лидии и Шор (РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 8, л. 14об.)
они уговаривали Иванова доверить ему выяснение вопроса о существовании наследства
(лесопилки и угодий), которыми владел дед Лидии Ивановой Д. В. Зиновьев в Нарве
(подробнее об этом, так и не принесшим никаких результатов предприятии см.: ARI,
III. Р. 403-404).
3
Взбудораживающая (ит.)
4
Город в Умбрии.
5
Диалог Платона “Теэтет”.
6
Речь идет о переводе фрагмента из посвященной Гершензону второй части предисловия Шор.
7
Следующие страницы письма в фонде Шор не найдены.
2

33
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

16 июля <19>30
<Эмбурга>

Дорогой Вячеслав Иваныч,
наконец-то посылаю Вам отрывок, непереведенный в Риме, и очень
прошу и прочесть, и поправить его, и вместе с остальным послать его в
Рим на имя Марии, которая позаботится о том, чтобы все было бы переписано к моему приезду. Очень прошу, дорогой друг, извините меня
за такую громадную работу, и я Вам бесконечно буду благодарна за
такую помощь.
Перевод части о Гершензоне1 гораздо труднее, чем это казалось при
беглом чтении предисловия: трудность состоит в его простоте, в какойто игре слов, которая очаровательная в оригинале, но в переводе выходит как-то слишком элементарно! Кроме того, тут мне приходилось
работать без словаря и без справок, и я не уверена, что поняла все, как
оно есть, и боюсь, что поступила с Гершензоном, как Ваш флорентийский переводчик с Вами!2 Во всяком случае, Вы мне поможете, и все
будет улажено, и я Вам за это и за многое очень и очень благодарна.
Буду в Риме в конце июля, и около 8-го поедем на Капри, и перед тем,
надеюсь, передать эту работу Карабба, которому не смею больше смотреть в глаза.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

309

Я не поблагодарила Вас за любезное Ваше письмо в Париж, но Вы,
конечно, все это простили, как всегда прощаете. Таиров Вам очень кланяется, но я вполне разделяю Ваше мнение о нем.3 Мария имела большой успех,4 но это ее не опьянило, и она вернулась с громадным желанием более глубокой работы.5 Вы, конечно, слыхали о моем полете.6
Тут я пожила при моей матери, полежала на свежей траве, отдохнула
физически и духовно и начинаю собираться к отъезду.
Привет Лидии, Диме, и крепко и сердечно жму Вашу руку.
Ваша Ольга Синьорелли
1

Речь идет о главе о Гершензоне в предисловии О. Deschartes (40-63). В письме
Шор к Иванову от 1 июля она пишет о получении от Синьорелли главки о Гершензоне
и о посылке ему этой машинописи и просит Иванова просмотреть и поправить перевод.
В ответном письме от 4 июля Иванов выражает неудовольствие и пишет об отсутствии
у него времени на эту работу (ARI, III. P. 406-407, 410-411).
2
Речь идет о неудачной попытке итальянского слависта Ренато Поджоли (Renato
Poggioli, 1907-1973) сделать перевод первого “Зимнего сонета” Иванова в стихах, который он послал поэту 25 ноября 1928 г. О том, что Иванов негaтивно отозвался об этом
переводе, сам Поджоли вспоминал в письме к Иванову от 23 января 1935 г. (РАИ, f. 6,
№ 124).
3
См. характеристику Таирова, в письме Иванова № 31 от 4 мая 1930 г.
4
Кроме французских рецензий на выставку (см. примеч. 2 к письму № 29 от 27
апреля 1930 г.) весной и летом 1930 г. появилось и множество итальянских откликов: Il
grande successo della mostra Signorelli a Parigi // Il Giornale d’Italia. 14 maggio; I fantocci
di Maria Signorelli // Il Tevere. 15 maggio; La mostra parigina dei “Fantocci” di Maria Signorelli // Il Resto del Carlino. 15 maggio; Les Poupées de Maria Signorelli // Comoedia. 17
maggio; Maria Signorelli a Parigi // L’Italia Letteraria. 25 maggio; I Fantocci di Maria Signorelli // Arte Italica. 1 giugno; Maria Signorelli alla Galleria Zak // Nuova Italia. 3 giugno;
Fantocci // Il Bollettino della Sera. 22 giugno; I fantocci di Maria Signorelli // Il Giornale di
Sicilia. 12 marzo 1931. Две вырезки из газет “Il Resto del Carlino” и “L’Italia letteraria”
сохранилось в APES в папке с рецензиями.
5
Отклик на опасение Иванова за Марию, высказанное в письме № 31.
6
См. описание этого полета в письме к О. Шор № 32 от 8 июля 1930 г.

34
О. Шор – О. Синьорелли

4 августа 1930 г.
Павия
Не знаю, застала ли Вас, дорогая моя Ольга Ивановна, открыточка
Фламинги на Вашей родине, не знаю, застанет ли она (уже или еще?) в
Риме. На всякий случай посылаю Вам свой адрес (Albergo Gambarana.
Pavia), буду здесь ждать Вашей весточки. Вяч. Ив. уехал в Швейца-

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

310

рию,1 оставив мне исправленное предисловие. Куда, кому его выслать?
Где Вы, родная? Откликнитесь! Сердечный привет всем Вашим. Обнимаю Вас и целую. Ваша Ольга.
1

Вяч. Иванов был с детьми в Швейцарии и занимался устройством Димитрия в
школу в высокогорном санатории (см. об этом ниже).

35
О. Синьорелли – О. Шор

11 августа <1930>1
Capri
Hôtel Splendid
Дорогая, получила исправленное предисловие, которое мне было
переслано сюда на Capri, где я нахожусь с субботы. Вернулась в Рим 3го августа и очень жалею, что не получила от Вас ничего на моей родине, а то бы заехала к Вам в Павию. Мария мне писала, что Вы уехали
в Давос. Пишите мне о Ваших планах. Буду на Капри до 7-8 сентября.
Мне в Риме без Вас грустно и одиноко. Привет от Марии и целую Вас с
бесконечной благодарностью. Ольга.
1

Год установлен по почтовому штемпелю.

О. Шор – О. Синьорелли

14 авг<уста> 1930 г.
Павия

Дорогая моя Ольга Ивановна,
только сейчас получила Вашу открытку с Cаpri. Тут какое-то дикое
недоразумение: никакого исправленного1 предисловия Вам из Рима не
могли прислать, ибо предисловие исправленное лежит у меня на письменном столе. Не понимаю, что Вам по ошибке переправили из дома.
Вяч. Ив. и я внесли существенные изменения в текст. Умоляю не печатать в прежнем виде. Вас очень прошу еще раз перечитать новый
текст, но надеюсь, родная, что теперь Вам с ним не будет особой возни,
т. к. все заново внесенное тщательно проработано и продумано поитальянски. Вам за Вашу дружескую работу превеликое спасибо. Предисловие Вам высылаю вслед за этим письмецом. Оно уже было бы у
Вас, если б я раньше получила от Вас весточку.
Какая обида, что Вы не заехали в Павию! Утеряно чудесное свидание. Почему Мария решила, что я в Давосе? Не получая от Вас никакого ответа ни на одну из моих открыток, я написала Марии несколько

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

311

слов, но и она мне не ответила. В Павии пробуду еще дня четыре. Если
ответите моментально, родная (ответьте, очень прошу Вас!), то Ваше
письмо меня здесь застанет. Еду во Флоренцию или в Виченцу – еще
не окончательно решила. Папин приезд откладывается,2 и я пока
остаюсь в Италии. Спешу отправить эту открытку; потому кончаю.
Напишите о себе, дорогая. Вас постоянно нежно вспоминаю и очень
хочу скорее обнять не только мысленно в письме.
Целую вас крепко. Ваша Ольга
1

Слово “исправленного” подчеркнуто дважды.
Речь идет об Александре Соломоновиче Шоре, который после смерти жены, должен был приехать в Берлин, однако выехать из СССР он так и не смог.
2

О. Синьорелли – О. Шор

16 августа <19>30
Capri, Hôtel Splendid
Дорогая, не знаю застанет ли моя эта <открытка> Вас в Павии.
Предисловие переписано на машинке и наконец-то в понедельник
пошлю ее <так!> Карабба! Теперь мне к Вам другая просьба: будьте
любезны справиться среди Ваших многочисленных знакомых, где Мария могла бы учиться сценографическому искусству в Германии? Мне
сказали, что в Мюнхене, при Staats Schule имеется и театральное, сценографическое-режиссерское отделение, но надо было бы справиться у
знающих. И спасибо Вам и за это. Тут холодно!!! но хорошо. Целую
Вас нежно. Ольга.
38
О. Шор – О. Синьорелли

18 августа 1930 г.1
Pavia
Сейчас получила Вашу открыточку от 16 авг<уста>, дорогая моя
Ольга Ивановна, и даже испугалась. Что за чертовщина с этим предисловием. Ваша открытка, посланная 16-го уже, т. е. через день, мною
получена. А Вы 16-го почему-то еще не получили мое espresso, посланное 14-го авг<уста> утром. Надеюсь, что оно все же дошло до Вас; но
на всякий случай послала телеграмму.2 Да как же это Вы не заметили,
что в присланном Вам тексте (ломаю себе голову кем “исправленном”!)
нет ни пометок В. И., ни моих замечаний, ни даже тех шести страниц,
что Вы прислали В. И-чу в Павию. Чтобы ускорить и облегчить Вам

312

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

работу я здесь переписываю на машинке сильно переделанные и недопечатанные страницы. Подождите, действительно исправленную рукопись и, ради Бога, не посылайте Ваш экземпляр Карабба. Жду весточки
от Вас. О Марии запрошу сегодня же Мюнхен и попрошу все толком
разузнать.3 Как только что-нибудь мне сообщат оттуда, Вам немедленно напишу. Если ответите сейчас же, я еще успею здесь получить Ваше
письмо. С нежностью большой о Вас думаю, крепко Вас и Марию
целую. Спасибо Вам за все, родная. Ваша Ольга.
1
Ответ на предыдущую открытку, поэтому мы помещаем ее здесь с нарушением
хронологии.
2
В фонде Синьорелли эта телеграмма О. Шор не сохранилась.
3
Ответ на просьбу Ольги Синьорелли в открытке от 16 августа, помочь устроить
Марию в художественную школу в Мюнхене. См. повтор просьбы в следующем письме
№ 39 (от того же 16 августа), которое разминулось с настоящим ответом Шор.

39
О. Синьорелли – О. Шор

16 августа <1930>1
Капри, Hotel Splendid
Дорогая, только что отправила Вам открытку, как получила Ваше
espresso.2 После моего отъезда из Рима барышня-секретарша, которой я
дала переписать “Переписку”, просмотренную когда-то Don Giuseppe,
прислала мне вместе с “Перепиской” и первую часть предисловия, и
сегодня утром прислала вторую часть. Прочитывая эту первую часть, я
не заметила никаких основных перемен и думала, что так и должно
быть!!.. Теперь вижу, что и вторая часть в таком же виде: значит барышня переписала ту же первую неисправленную. Но беды мало; жду
Вашу исправленную и надеюсь, что найду тут же кого-нибудь, кто мне
мог бы переписать ее на машинке, чтобы я могла ее пoслать как можно
скорее Карабба, а то вся эта история продлится еще на год!
Don Giuseppe писал, что получил письмо от В. Иваныча,3 который
желает, чтобы он прочел “Переписку”. Но я ему это дам только в корректуре. Он ведь раз уже это читал и очень любезно указал на некоторые формально более красивые возможности выражения. Я внесла его
поправки и дала переписать, и сказала Карабба, что предпочитаю, чтобы было набрано в таком, исправленном виде, в каком я ему дам вместе с предисловием. За год после чтения “Переписки” Don Giuseppe она
не переменилось, и я думаю достаточно, чтобы он ее читал в корректуре. Так я ему и напишу. Напишите мне, дорогая, как писать Вашу
фамилию на томике Карабба: Chor или Scior?

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

313

Мария не получила Вашего письма и сама не знает, как выдумала о
Давосе? Должно быть Вы сказали, что туда едет Лидия.
В Риге и нигде я не получила от Вас ни слова. Писал Вам Ваш рижский знакомый?4 Не смогла добиться его по телефону (он все куда-то
разъезжал), но написала ему Ваш римский адрес. Помогите мне теперь
устроить Марию. Директор этой Мюнхенской школы Dr. Emil Preetorius.5 Запросите у Степуна, может быть. Буду на Капри до 7-го сентября.
Скучаю по вам и целую нежно. Ольга
1

Год установлен по содержанию.
Речь идет о посланным espresso письме О. Шор от 14 августа (см. выше) Из
дальнейшей переписки становится понятным, что О. Шор послала окончательный текст
Предисловия только 27 августа.
3
В письме от 7 августа 1930 г. Дон Джузеппе Де Лука писал Анджело Синьорелли:
“Иванов просил меня пересмотреть перевод переписки с Гершензоном. Ваша Жена вернулась? Как мне быть?” (FSFC).
4
Речь идет о Л. М. Гинзбурге (о нем в письме Синьорелли Шор № 32 от 8 июля
1930 г.).
5
Имеется в виду Эмиль Преториус (Emil Preetorius; 1883-1973), немецкий график,
сценограф, искусствовед и библиофил, директор Staats Schule в Мюнхене, при которой
имелось театральное отделение (см. запрос о нем в письме Синьорелли Шор № 37 от 16
августа 1930 г.).
2

40
О. Шор – О. Синьорелли
20. VIII. <19>30
<Павия>1
Дорогая, в Мюнхен, т. е. о Мюнхене я уже, конечно, написала.
Просила точную справку о характере школы и условиях приема, просила также прислать проспект и программы. Если для приема понадобятся какие-нибудь специальные рекомендации немецких проф<ессоров>, то достану Вам их в любом количестве. Делать это для Марии
очень большая радость не только потому, что я люблю Вас и Марию,
но и потому, что высоко ценю прекрасное дарование ее. Вам немедленно все переправлю. Целую крепко как люблю.
1

Открытка с видом: Pavia – Via Luigi Porta e le sue torri.

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

314

41
О. Шор – О. Синьорелли

25 авг<уста> 1930
Павия
Дорогая, спешу уведомить Вас, что от двоюродного брата своего
получила сейчас открытку1 в ответ на запрос-письмо, где он сообщает,
что разыскал все нужные адреса и обратился не только в Мюнхен, но и
в Берлин (к знаменитому Ренгарду2) и через 2-3 дня надеется получить
все нужные материалы. Сейчас же Вам все перешлю. Занятия в школах
начинаются 1-го окт<ября>. Так что времени еще много.3 При всех
прочих равных условиях (т. е. если школы здесь и там одного и того же
направления и уровня) Марии лучше жить в Мюнхене. Город очаровательный и истинно художественный.
В Мюнхене я могу ее познакомить с двумя милыми и очень интересными семьями (художники и ученые). Мария там не будет одинока.
“Предисловие”, переписанное на машинке и начисто исправленное, отправлю Вам завтра. Задержка и его у машинистки, и моя в Павии произошла отчасти по моей болезни.4
Марии сердечный привет.
Крепко, нежно целую Вас.
Ваша Ольга
Если у Вас имеются лишние экземпляры критик,5 пришлите мне
хоть 1-2 из них (французских).
1

Эта открытка в фонде О. Шор (РАИ) не обнаружена.
Речь идет о Максе Рейнхардте (Max Reinhardt, 1873-1943) – австрийском актере и
режиссере театра в Зальцбурге.
3
Е. Д. Шор занимался поисками школы декорационного искусства для Марии (см.
переписку с Е. Д. Шором во втором томе наст. издания).
4
Судя по письму Вяч. Иванова к Шор от 25 августа, у нее обострилось воспаление
нерва в суставе правой руки (ARI, III. Р. 417). В мае 1928 г., возвращаясь из Давоса,
Шор попала в небольшую аварию (об этом она писала Синьорелли в открытке от 12 августа 1928 г. – FSFC): вагон, в котором она сидела, “отцепился от поезда, получилось
сильное сотрясение и резкая остановка”, в результате чего она повредила сустав правой
руки. До конца жизни ее мучили неврологические боли (см.: Иванова Л. Воспоминания.
С. 214; здесь ошибочно указан 1929 г.).
5
Речь идет об откликах на выставку Марии в галерее Zak (cм. примеч. 2 к письму
№ 29 от 27 апреля 1930 г. и примеч. 4 к письму № 33 от 16 июля 1930 г.)
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

315

Фото 35

Мария Синьорелли за изготовлением куклы для спектакля “Антигона”
Софокла. 1931 г.
42
О. Шор – О. Синьорелли

28 августа 1930 г.
Павия
Вчера, наконец-то, отослала я Вам, дорогая Ольга Ивановна, предисловие. Хотела сейчас же вслед писать, но не смогла. И сегодня еще
пишу с трудом; потому, родная, это письмо и не будет тем, чем ему хотелось бы быть; придется ограничиться самым необходимым.
Вы не можете себе представить как мне обидно, что пропало то
мое, посланное на родину Вашу, письмо, где я благодарила Вас за прекрасный перевод, за Гинзбурга и где, главное, сказала хоть мало и слабо, но все же то, что давно уже с души поднималось навстречу Вам. Я
надеялась, что письмо будет Вам переслано и поздно, но дойдет до Вас
или вернется ко мне, как вернулось, побывав в Вашем доме в Риме (!)
открытка к Марии;1 но раз никто из нас не получил его по сей день,
значит оно пропало.
Меня удивило и умилило, родная, как Вы глубоко понимаете Гершензона. Я очень любила этого человека (хотя мне совершенно чуждо

316

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

и неприятно даже все строение его мысли), чувствовала его обаяние и
очень рада, что и Вы почувствовали его и что мы тут с Вами вместе. Я
даже улыбалась от удовольствия, читая те места Вашего перевода, где
Вы исправляли и дополняли мои, несколько небрежно написанные,
фразы именно в том направлении, как того хотел бы Михаил Осипович.2 Я уверена, знай он Вас, он бы Вас сердечно любил. Мы даже говорили об этом с Вячеславом Ивановичем.
Простите, что вопреки моему обещанию и желанию предисловие
все же задержалось немного и что, хоть главное и переписано начисто,
но далеко не все из того, чему следовало бы быть переписанным. Дело
в том, что моя знакомая машинистка (отличная) оказалась заваленной
сначала срочной работой, а затем грудой неприятностей. Она передала
мою работу кому-то другому, почему все и сделано плохо. (У моей машинистки ошибок не бывает). Наконец случилось что-то с самой машинкой, и (как вы видите) несколько страниц, кот<орые> переписывались последними, оказались написаны другим шрифтом, другой рукой
и ниже всякой критики.
Я же сама по болезни (об этом не стоит писать, уже когда все прошло) была не в состоянии отыскивать другую дактилографку; отобрала
недописанные листы, подчистила их чернилом и отослала рукопись
Вам, решив, что это самое благоразумное.
Главное ведь все же сделано: все сильно переделанные места (как
глава о пространстве и времени etc.3) и Ваши рукописные страницы переписаны.
Исправления все (так мне кажется, по крайней мере) вставлены
вполне ясно. (Я всюду перевела карандаш на чернило), и недоразумений быть не может. Кстати, заметили ли Вы, дорогая, что исправлялся
или самоисправлялся Фламинго, а Вы почти вовсе не тронуты. Еще раз
Вас за все благодарю.
Теперь, вот что, родная:
Не кажется ли вам полезным для успеха книги прибавить одно
примечание к стр. 1-ой (там, где у меня стоит звездочка карандашом).
“‘Переписка’ по-русски появилась в 1921, в Москве вскоре после того
как письма эти были писаны: на немецком она была переведена в rivista4 “Die Kreatur”5 за 1926 г. и печатается по-французски в rivista “Vigile”6 (выйдет в fascicolo di Novembre7)”. Мне кажется, что это следует
сделать, но предоставляю сие на Ваше усмотрение; почему и ограничилась звездочкой. Если Вы ничего не имеете против, прибавьте там
примечание в несколько слов, дорогая.8
На стр., кажется, 27-ой (конец биографии) там, где упоминается
<о> “Дионисе и прадионисийстве” (тоже звездочка), хорошо было бы
прибавить, что результаты этого исследования были сообщены рим-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

317

ской публике в conferenza, tenuta dall’autore nel Circolo di Roma9 в 1926
году.10
Но и это предоставляется решить Вам.11
А вот последнее безусловно: мое имя ни в каком случае не должно
быть известно.
Мне это очень важно, родная. При свидании объясню.
Потому я составила (примерно) заглавный лист, не упоминая об introduzione. (Кстати: не знаю, правильно ли написала заглавие книги
stanza там или camera?)
Самое для меня приятное было бы ограничиться теми двумя инициалами О. F., кот<орые> я выставила в конце. Но если б издатель (это
иногда бывает) стал бы настаивать на имени, то я предпочитаю поставить какую-нибудь абракaдабру вроде Rodoptoros, напр<имер>, что в
переводе на греческий яз<ык> значит Розовокрылый. Можно было бы
написать Flamingo, но плохо то, что Flamingo – распространенное итальянское имя. Зачем же мне маскироваться под итальянца? Это было
бы глупо.
Впрочем, о последнем, т. е. о Rodoptoros’e спрошу Вяч. Ив-ча.12 Об
этом еще есть время думать.
Библиография составлена тщательно, и ее, конечно, надо поместить. Ведь все книжные люди в нее первым долгом заглядывают.13
Ради Бога, пошлите Carabba рукопись заказным пакетом. А то еще
выйдет какое-нибудь недоразумение; а это ведь – единственный исправленный экземпляр. Повторять работу – невозможно.
Надеюсь завтра или послезавтра получить нужные Марии бумаги.14 Ей сердечный привет. Вас крепко и нежно целую. Ваша Ольга.
Если ответите моментально, то адресуйте письмо сюда. Еще успею
получить. Спешу отправить письмо, и рука дальше отказывается писать. Сегодня же или завтра напишу еще.
1
Эта открытка от 11 августа 1930 г. сохранилась в фонде Шор в РАИ (текст поитальянски); в ней О. Шор спрашивает Марию, куда отправить рукопись предисловия
для Ольги Синьорелли.
2
Речь идет о переводе главы из Предисловия О. Шор о Гершензоне (40-63).
3
Фрагмент о пространстве и времени занимает три последних параграфа в главке о
Вячеславе Иванове в предисловии (22-30). Как явствует из письма Шор к Иванову от 29
августа 1930 г. он был написан самим Ивановым, который, по ее словам, сделал “роскошную пространственную инкорнацию <…> о форме Мировой души” (ARI, III. Р.
419-420).
4
Журнал (ит.).

318

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

5
“Die Kreatur” – религиозно-философский журнал, который с 1926 по 1928 гг. редактировал Мартин Бубер, поместивший на его страницах немецкий перевод “Переписки”: M. Gerschenson und W. Iwanow. Briefwechsel zwischen zwei Zimmerwinkeln / [Übersetzung von Nicolai von Bubnoff] // Die Kreatur. Jahrgang I. Нeft 2. Sommer 1926. S. 159199.
6
“Vigile” – французский католический литературный журнал, издававшийся в 19301932 гг. под редакций Ш. Дю Боса; в нем была опубликована “Переписка”, в переводе
Е. А. Извольской и Дю Боса: Venceslav Ivanov et M.O. Gerschenson. Correspondance d’un
coin à l’autre / Traduit du russe par Hélène Iswolsky et Charles du Bos // Vigile. 1930. № 4.
Р. 52-120.
7
В ноябрьском выпуске (ит.).
8
Это примечание имеется на странице 7 итальянского издания “Переписки”.
9
Сокращенно в виде доклада, сделанного в Римском кружке (ит.). Это примечание
в тексте предисловия отсутствует. Речь идет о докладе Иванова, состоявшемся по приглашению Unione Intellettuale Italiana в Palazzo Doria 24 апреля 1926 г. под заглавием
“La religionе di Dioniso e le sue origini” (“Религия Диониса и его истоки”; см. в РАИ
пригласительный билет на эту лекцию). О нем см. также в воспоминаниях П. П. Муратова “Вячеслав Иванов в Риме” (Звено. 9 мая 1926. № 171. С. 2-3).
10
Это примечание имеется на странице 36 итальянского издания “Переписки”.
11
Все просьбы о дополнении предисловия указанными примечаниями исходили от
Иванова, который просил О. Шор в письме от 25 августа 1930 г. уведомить Синьорелли
об этом (ARI, III. Р. 417).
12
Вопрос о подписи своего предисловия псевдонимом “Rodoptoros” О. Шор задала
Вяч. Иванову в письме от 29 августа 1930 г. (Там же. Р. 420-421), но тот, отклонил этот
вариант, сочтя подпись “фантастичной и, пожалуй, кокетливой” (см. письмо Иванова от
1 сентября 1930 г – Там же. Р. 422).
13
Просьбу об уточнении первых публикаций статей для этой библиографии см. в
письме Шор в Иванову от середины августа 1930 г. (РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 9).
14
Т. е. бумаги, связанные с поиском учебного заведения и рекомендациями для Марии.

43
О. Синьорелли – О. Шор

31 августа <1930>1
Капри
Дорогая Ольга Александровна, от души благодарю Вас за предисловие, которое, наконец-то получила. Мне кажется, что оно теперь в
самом деле превосходно. Я думаю, лучше не говорить о немецком и
французском переводе. Можно поставить год издания в Москве. Для
Италии перевод французский или немецкий – не плюс, а минус!2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

319

Мне кажется, что издатель не может иметь ничего против подписи
O. F. Он же неграмотный! Даже не станет читать ни содержания, ни
предисловия! Ответственность ведь только моя.
Я очень тронута тем, что Вы говорите о переводе Гершензона: я не
думаю, чтобы я переменила что-нибудь, но для гармонии может быть
кое-что сократила.
Очень жалко, что не получила Вашего письма. Может быть мне
оно было переслано в Мюнхен уже после самого отъезда. Попрошу Вас
написать открытку в Мюнхен Zentralpost – post restante, и попросить,
чтобы в случае, если оно там лежит, переслали его в Рим Via XX Settembre 68. Написала бы сама, но не знаю, на какой адрес Вы его послали.
Боюсь послать предисловие даже заказным, и писала Карабба, что
через неделю передам ему его лично.3
Когда Вы вернетесь в Рим?
Целую Вас нежно, нежно, дорогая, и от души благодарю за дружбу,
за помощь, за ласку. Привет от Марии, и рецензии4 она Вам пошлет из
Рима. Ваша Ольга
1

Год установлен по содержанию.
В предисловии (7) указано и первое (Пг. 1921) и второе (Берлин 1922) русские издания “Переписка из двух углов”, а также немецкий перевод в журнале “Kreatur” и оба
французских издания – журнальное (“Vigile”) и отдельное (см. о нем ниже), которые
успели выйти в свет раньше итальянского перевода.
3
Т. е. после 7 сентября, когда Синьорелли планировала вернуться в Рим с Капри
(см. об этом в письме № 39 от 16 августа 1930 г.).
4
Речь идет о рецензиях на выставку Марии Синьорелли, которые Шор просила прислать в письме № 41 от 25 августа 1930 г. (см. примеч. 5 к нему). Список рецензий см. в
примеч. 2 к письму № 29 от 27 апреля 1930 г. и в примеч. 4 к письму № 33 от 16 июля
1930 г.
2

44
О. Шор – О. Синьорелли

10 окт<ября> 1930 г.
<Noli>

Дорогая моя Ольга Ивановна,
спешу сообщить Вам свой, на 2-3 недели, прочный адрес:
Noli Ligure (Savona). Albergo “Europa”. Напишите мне, родная, поскорее хоть несколько слов о себе. Я соскучилась и по Вас, и по письмам Вашим. Что Мария? Не знаю писать мне или не писать своим друзьям в Мюнхен об ней. Что слышно с “Перепиской”? Вяч. Ив. хотел

320

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

бы, если возможно, прочесть корректуры. Он, устроив Диму в школе
Engelberg’а (1050 м высоты),1 приехал сюда провести около моря остаток каникул. Вас и Ваших он сердечно приветствует. Здесь очень хорошо.
Возможно, что после Noli я приеду во Флоренцию и Рим. Буду бесконечно рада Вас вновь увидеть и “по душам” поговорить. Надеюсь,
что у Вас все благополучно, чего сердечно желаю.
Крепко и нежно целую Вас. Всем Вашим привет. Ваша Ольга.2
Мне ужасно нравится этот островок.3 Он похож на пирамиду и волнует душу Фламинго.
1

рия.

Эта высокогорная школа была выбрана в связи с легочным недомоганием Димит-

На это письмо десять дней не было ответа. Сохранилась тревожная открытка
О. Шор от 20 октября 1930 г., где она беспокоится молчанием Синьорелли и просит
“написать <…> незамедлительно хоть два слова о себе” (FSFC).
3
На открытке вид на островок Берджеджи (Isola di Bergeggi e Capo Noli), расположенный напротив побережья Ноли. О нем писал Вяч. Иванов к Шор в письме от 10
ноября 1930 г., вспоминая свой “пятинедельный праздник в милом Ноли” и “пирамидальный остров Памяти в голубом море” (ARI, III. Р. 424-425).

45
О. Шор – О. Синьорелли

3 ноября 1930 г.
Noli Ligure
Alb<ergo> Europa

Дорогая моя Ольга Ивановна,
грустный подголосок Вашего письма1 еще увеличил желание Вас
поскорее увидеть. Надеюсь, что этому желанию суждено исполниться в
недалеком будущем, но все же до сих пор я еще не знаю, куда занесет
меня судьба в нынешнем году. Если ответите сейчас же, то я еще успею
здесь получить Ваше письмо. Числа 9-го или 10-го уеду – дня на два в
Ospedaletti2 (хочу там посмотреть одну библиотеку), потом недели на 2
– во Флоренцию, затем, быть может, в Рим.
Что “Переписка” появится не раньше февраля,3 действительно немного обидно, т. к. через месяц-другой должно уж выйти французское
издание.4
Приятно было бы пустить итальянское вперед. Но, в конце концов,
это не важно.
Целую Вас крепко и нежно. Ваша Ольга.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

321

Вяч. Ив. Вас сердечно приветствует. Книгу ему пошлите, пожалуйста, в Павию.5
1

Это письмо Синьорелли в фонде О. Шор (РАИ) не найдено.
Городок на Лигурийском побережье между Бордигерой и Санремо. Там жил позже
Е. Д. Шор.
3
Письмо, в котором Синьорелли сообщала об отсрочке выхода “Переписки” и ее
причинах, в РАИ не разыскано.
4
Французский перевод “Переписки” вышел из печати отдельной книгой только через год, в декабре 1931 г. (см. об этом ниже).
5
О какой книге идет речь неясно.
2

46
О. Синьорелли – О. Шор

6 ноября <1930>1
Рим

Дорогая Ольга Александровна,
сердечное Вам спасибо за открыточку.2 Очень буду ждать Вас и
надеюсь, что приедете и что приедете скоро.
Читала стихи Вячеслава Ивановича в “Frontespizio”.3 Хорошо! Хорошо не из-за того, что Папини трудился над ними, но из-за того, что
Вячеслав Иванович хорош-то на самом деле!
Передам Don Giuseppe “Русскую идею”4 и “Гуманизм”.5 Он хочет
перевести или ту или другую с немецкого.
Бедный Don Giuseppe, что ему наделал такой canaglia как Папини!
Можно было почти подумать, что мы сотрудничали вместе6 по объявлению Папини.7 И чтобы доказать, что этого не бывает, Don Giuseppe
переведет “Русскую идею” и подпишет, и все возможные сомнения будут рассеяны!!!8
Чувствую себя довольно хорошо и работаю.
Посылаю Вам “L’Italiano” с началом “Записок сумасшедшего”.9 Но
имейте в виду, что это газета грешная.10 Покажите ее и Вячеславу Иванычу, и надеюсь, что такая бесовская вещь его не рассердит!
Мне к Вам опять просьба. Меня просили дать несколько страниц
русских писателей от Пушкина до Горького для одного сборника. Потом будет второй номер современных писателей.11 Посоветуйте мне,
что включить из Пушкина и Лескова. Из Гоголя, должно быть, выберу
“Нос” или “Невский Проспект”.12 Из Толстого – две главы из “ХаджиМурат”.13 Думала дать детский рассказ о Вареньке, но он, хотя прелестен, все-таки немножко слишком легок для Толстого.14 Дам “Смерть
Хаджи-Мурата”. Из Чехова у меня имеется “Ионыч”.15 Из Горького хо-

322

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

тела дать “Рождение человека”,16 но, перечитывая, вижу, что там два
образа очень-то резких! Может быть, напишу ему и попрошу дать или
советовать что-нибудь.
Я думаю, что надо выбирать Пушкина, Гоголя, Лескова, Толстого,
Чехова и Горького, с которыми есть кое-какая связь с лучшими из современных. Придется исключить Лермонтова и Достоевского как представителей психологического романа и, кроме того, одного как романтика, другого как мистика.
Напишите, дорогая, Ваше мнение и, очень прошу, напишите как
можно скорее.
Буду ждать Вас к концу ноября и очень, очень прошу приезжайте.
Сердечнейший привет Вячеславу Ивановичу и Лидии.
Обнимаю Вас нежно и сердечно Ваша Ольгa
1

Год установлен по содержанию ответного письма Шор № 47 от 11 ноября 1930 г.
(см. ниже).
2
Открытка от 3 ноября 1930 г. (см. выше).
3
“Il Frontespizio” – журнал, выходивший во Флоренции (1929-1940). Речь идет об
очередном номере за 1930 г. (Settembre 1930. № 8. Р. 5), где были помещены 4 стихотворения Вяч. Иванова: “Il Paradiso Terrestre” (“Стих о земном рае”), “Palinоdia” (“Палинодия”), “Regina Viarum” (“Вновь арок древних верный пилигрим...”), “Monte Pincio”
(“Пью медленно медвяный солнца свет...”). Имя переводчика не указано.
4
Речь идет о статье “Die russische Idee” в переводе Е. Д. Шора (см. о ней в письме
О. Шор Синьорелли № 26 от 13 марта 1930 г.).
5
Речь идет о немецком переводе Грёгера статьи Вяч. Иванова “Кручи” (см. о нем в
письме О. Шор к Синьорелли № 21 от 20 февраля 1930 г., примеч. 3).
6
Подчеркнуто двумя чертами.
7
Имеется в виду фраза из преамбулы Папини к публикации указанных выше стихотворений, где упоминается о готовящихся “Синьорой Ольгой Ресневич и Джузеппе
Де Лука итальянских переводов произведений Иванова”. Ольга Синьорелли была возмущена тем, что Папини назвал Джузеппе Де Лука равноправным профессиональным
переводчиком, каковым он никогда не являлся (см. об этом подробнее в переписке Иванова и Де Лука: Roncalli М. Giuseppe De Luca e Venceslao Ivanov // Europa Orientalis
2002. № 2. P. 45-46).
8
Фраза, по всей видимости, исполнена сарказма, так как Де Лука не был в состоянии самостоятельно перевести эти сложные философские статьи Иванова.
9
Перевод рассказа Гоголя “Записки сумасшедшего” вышел в 2-х номерах журнала
“L’Italiano”: Gogol N. Diario di un folle / Trad. di Olga Resnevic // L’Italiano. Quindicinale
della Rivoluzione Fascista. 28 ottobre 1930. № 16-17. P. 10-12; 28 novembre 1930. № 18-19.
Р. 8-12. В письме речь идет о первой части перевода.
10
Намек на то, что журнал “L’Italiano” примыкал к антиклерикальному течению фашистской прессы.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

323

11
Имеется в виду готовящийся Джованни Комиссо и Ольгой Синьорелли номер
журнала “Solaria”, посвященный русской литературе, в двух частях: первая классическая литература, вторая – современная. Работа продолжалась полтора года, в течение
которой Комиссо решил перенести тексты в журнал “L’Italiano” (см. Rizzi D. Olga Signorelli nella storia culturale italiana della prima metà del Novecento // ARI, VI. T. 2. P. 100104).
12
Этих “Петербургских повестей” Н. В. Гоголя среди опубликованных переводов
Синьорелли нет.
13
“Хаджи-Мурат” в переводе Синьорелли был опубликован в журнале “Il Convegno.
Rivista di letteratura e di arte” (1930. № 9-10. Р. 353-369).
14
Речь идет о раннем рассказе для детей Л. Н. Толстого “Сказка о том, как другая
девочка Варенька скоро выросла большая” (1857-1858), который был опубликован в
переводе Синьорелли под заглавием “Alla nipotina Vàrenka. Come un’altra bambina Vàrenka divenne grande a un tratto” в журнале “Nuova Antologia” (1 aprile 1931. № 1417. Р.
332-339).
15
Этот рассказ А. П. Чехова (1898) в переводе Синьорелли в печати не появился.
16
Этого рассказа М. Горького (1910) среди опубликованных переводов Синьорелли
нет.

47
О. Шор – О. Синьорелли

11 ноября 1930 г.
Ноли

Дорогая Ольга Ивановна,
спасибо Вам большое за письмо. Простите, что на три дня задержала ответ, но уезжал Вяч. Ив., и надо было многое переговорить и
переделать.1 Я сказала Вяч-у Ив-у, что Вам понравились его стихи; ему
это было очень приятно; он просил передать Вам сердечный дружеский привет. Мы еще Frontespizio не видели. Вероятно, журнал был
послан в Павию.2
Все, что вы пишите о Don Giuseppe пронизано беззвучным смехом.
Не знаю, правильно ли я поняла его причину. “Сотрудничать” с Вами
по переводу русских авторов всякому итальянцу могло бы быть лишь
лестно, если б, если б… этот итальянец не был священником. Но ватиканский священник и русская светская дама “вместе”, – да, бедному
Don Giuseppe есть в чем реабилитироваться! Но чем же это наделало
паники – я так и не поняла; вероятно, потому, что не читала Frontesp<izio>.
Рада, что Вы себя чувствуете хорошо. Ваш перевод “Записок сумасшедшего” прекрасен; передает все нюансы гоголевского стиля. К
сожалению, L’Italiano так запоздало, что В. И. его уже не успел прочесть здесь.

324

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Спешу теперь ответить на Ваш вопрос о выборе “нескольких страниц” (сколько их отпущено?) из русских писателей. Из Пушкина лучше
всего взять “Пиковую даму”, которую теперь только начинают по достоинству оценивать. Если же она слишком длинна (впрочем, не длиннее “Носа”) или Вам не пò сердцу, то переведите “Станционного смотрителя” или “Метель”. “Метель”, пожалуй, понравится больше. Из
Лескова затрудняюсь указать на память наиболее подходящее. Если б
места было неограниченно, то можно было бы показать итальянцам
“Запечатл<ённого> Ангела”, но резать вещь не стоит. Выберите лучше
что-нибудь из его легенд. Там много характерных и хороших. Выбор
“Хаджи-Мурата” мне не кажется очень счастливым. Произведение само по себе неудачное или вернее неоконченное, и это не внешне (что
вовсе не плохо бывает), а внутренне (что всегда фатально для художеств<енного> творения) да к тому же затасканное по кинематографам.
Понимаю, что Вам хочется дать то, что еще не переводилось, но тогда
возьмите лучше “Отца Сергия”. Вещь глубокая, отлично написанная и
чрезвычайно характерная для старого Толстого. “Ионыч” – это хорошо.
А почему нельзя “Рождение человека”? То ли еще найдется у “современных писателей”, которыми Вы собираетесь наполнить второй сборник. Да и что значит “два разных образа”. Измените, смягчите, уберите
их – это вопрос Вашего стилистического мастерства и такта. А его у
Вас много. Да и сам Горький здесь Вам с радостью поможет, ибо любит своего “человека”. Конечно, родная, если романтики и мистики
должны быть исключены (почему должны?), то Лермонтова и Д<остоевско>го нельзя включать. А жаль: “Герой нашего времени” принадлежит к лучшим образцам не только русской, но мировой прозы – а его
здесь абсолютно не знают. По какому принципу Вы выбираете авторов,
я не совсем понимаю. Если искать связи формальной (мировоззрение –
другой вопрос) старых писателей с современными – то кто же властвует над их пером более “мистика” Дост<оевскo>го. Все лучшие современники наши из него именно вышли.3
Если же давать наиболее типичные классические образцы русского
романа, то почему же опускать Тургенева и Гончарова? Гончарова,
пожалуй, можно еще не включать. Очень уж тяжеловесен для “нескольких страниц”, хотя и у него легко найти подходящие главы. Но Тургенев? Разве он весь переведен? Наверное, отыщется много неизвестных
никому, хороших рассказов. А Белого Вы относите к “современным”,
справедливо считая его моложе Горького? И помещаете во второй
том?4 Обойти его нельзя, ибо он теснейшим образом связан с сегодняшним днем. Без него невозможен Пильняк, напр., и многие другие.5
Если, дорогая, Вы мне более подробно охарактеризуете сборник, то я
постараюсь пристальнее вдуматься в его желательный образ. Кто издает? С какой целью?

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

325

Обращаюсь к Вам с большою просьбою. Я оставила у Вас серую
меховую шубку. Буду Вам бесконечно благодарна, если Вы ее завезете
Штейну6 (vic<olo> Sebastianello) и попросите его выслать шубку Лидии, которую он отлично знает. Лидия в швейцарских снегах ужасно
мерзнет, а здесь тепло и мех не нужен. Адр<ес> для Штейна прилагаю
на отдельном листке. Вы, родная, только передайте ему шубку как
можно скорее; ни упаковывать, ни платить не надо. Упакует он сам, а
заплатит Лидия на месте. Если же он скажет, что это неудобно, т. к.
экспедиция заграничная, то пусть пошлет счет по адр<есу> В. И.: Prof.
Venceslao Ivanov, Almo Collegio Borromeo, Pavia.
Завтра или послезавтра еду во Флоренцию, оттуда Вам немедленно
напишу и дам свой прочный там адрес. Пока можно писать Firenze
fermo in posta.7 В Риме надеюсь быть в начале декабря. До сих пор еще
не раз перебросимся письмами.
Кланяюсь Вашим. Вас крепко и нежно обнимаю и целую
Ваша Ольга.
1
Вяч. Иванов 10 ноября вернулся в Павию к началу учебного семестра, а О. Шор
задержалась в Ноли.
2
О получении “Frontespizio” по приезде в Павию и отзыв о номере см. в письме
Вяч. Иванова О. Шор от 10 ноября 1930 г. (ARI, III. Р. 424).
3
Аллюзия на крылатое выражение, приписываемое Достоевскому: “Все мы вышли
из ‘Шинели’ Гоголя”.
4
Синьорелли еще в 1921 г. перевела отрывки из романа Андрея Белого “Серебряный голубь”; см.: Bielii Andrea. Il Colombo d’argento / Brani tradotti da Olga Resnevic //
Russia. 1921. № 4-5. Р. 61-73.
5
В переводе Синьорелли вышло четыре вещи Пильняка, см.: Pilniak B. Viaggio /
Trad. Olga Resnevic Signorelli // La Stampa. 29 novembre 1929; Pilniak B. Truffatori Trad.
Olga Resnevic Signorelli // La Stampa. 27 ottobre 1930; Pilniak B. Alchimia / Trad. Olga Resnevic-Signorelli // L’Italiano. Foglio della rivoluzione fascista. 1931. № 3; Pilniak B. Il vento che sa di dimora umana / Traduzione dall’originale russo di Olga Resnevic // Occidente.
1934. № 8. Р. 72-78. Под заглавием “Viaggio” были опубликованы фрагменты из романа
“Голый год” (1922); под заглавием “Truffatori” – перевод рассказа “Жулики” (1925); под
заглавием “Alchimia” – перевод фрагмента повести “Иван Москва” (1927); последний
рассказ – “Человеческий ветер” (1925).
6
Карл Штейн (Carl Stein) – с 1877 г. владелец склада в Риме, в котором хранились
вещи Ивановых, и международный экспедитор.
7
До востребования (ит.).

326

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

48
О. Шор – О. Синьорелли

27-го ноября 1930 г.
Флоренция

Дорогая Ольга Ивановна,
Ваше, после краткого перерыва, вновь наступившее молчание меня
тревожит: Вы обычно молчите, когда у Вас смутно на душе. Надеюсь
все же, что на сей раз причина неписания Вашего обратная и оно вызвано внутренним и внешним повышением жизни. Как бы то ни было,
мне очень, очень не терпится получить весточку от вас, дорогая; хотя
бы несколько слов о том, как себя чувствуете. Черкните мне их поскорее.
Мне очень хочется Вас видеть и с Вами долго беседовать, и мне
поэтому вовсе не хочется Вам писать. Чувствую, что Вы меня понимаете и настроены созвучно мне. Но все же, родная, молчание на большом расстоянии не есть совершеннейший способ общения между друзьями, а давайте до, Бог даст, скорого свидания обмениваться хотя бы
открытками. Кстати: получили Вы мою из Флоренции с указанием нового адреса?1 На всякий случай повторяю его; на ближайшую неделю
он еще действителен: Piazza S. Giovanni, 7. Hotel Nardini. Перед отъездом из Ноли отправила Вам письмо, где, как умела, ответила на Ваш
вопрос о Пушкине etc. Получили ли Вы его? В том письме я, между
прочим, просила Вас послать (через Штейна) Лидии меховую шубку.
Если, родная, Вы почему-нибудь по сей день не смогли этого сделать,
то теперь раньше, чем отдать Штейну мех, спросите его гарантирует ли
он, что пальто дойдет в две недели. Иначе лучше уж не посылать его
вовсе. Лидия, вероятно, на Рождество уедет из Энгельберга и не успеет
получить посылки. Главное, дорогая, сообщите мне по возможности
незамедлительно, послали ли шубку и если послали, то в какое число
ноября. Тогда я напишу Штейну, чтобы его поторопить.2 Если же не
послали, то не огорчайтесь, родная; это ничего; Лидия пишет, что стало
совсем “тепло, хотя всё в снегу”. Не посылайте пока, но об этом, очень
прошу Вас, напишите. Простите, родная, что я Вас заваливаю какимито хозяйственными заботами, но я Вас так люблю и ощущаю таким
близким другом, что мне даже, сознаюсь, не стыдно; жаль только
Вашего времени и труда; Вы ведь на меня не сердитесь? Правда?
Что у Вас нового? К кому едет Мария? Над чем она работает теперь? А Верочка?3 Елена? Ваши дети – прекрасные творения Ваши, и
уверена, что Вас ждет радость.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

327

Оттокар,4 с которым мы нежно Вас вспоминаем, шлет Вам сердечный привет.
Перед отъездом из Флоренции думаю зайти к Папини. Мне почему-то хочется с ним повидаться.
Если Вы ничего не имеете против, я познакомилась бы с Нальди.5
После Вашего отзыва о ней меня к ней тянет; а ей, быть может, не будет неприятно встретиться с человеком, кот<орый> Вас очень любит.
Если Вы не возражаете против нашего знакомства, то дайте мне ее
адрес.
О себе трудно писать. Увидимся – поговорим. Много смотрю, пишу и читаю. Летом занимаюсь только философской частью книги (кот<орая> сама, кажется, превращается в отдельную книгу); теперь спешно готовлю давно обещанную статью об автопортрете Мик<ел-Анджело>.6 Вот – внешнее. А о внутреннем – как сообщать?
Сердечный привет мужу Вашему и детям.
Вас крепко и нежно целую, как люблю. Ваша Ольга.
1
Флорентийский адрес Шор впервые сообщает в открытке от 17 ноября 1930 г.
(FSFC).
2
В письме Иванову от 1 декабря Шор жаловалась: “О. И. мне до сих пор не ответила, и я не знаю, послала ли она Ликоту <домашнее имя Лидии> пальто” (РАИ, оп. 5,
карт. 13, папка 9, л. 31).
3
Вера Синьорелли-Каччаторе (Vera Signorelli Cacciatore, 1911-2004) – младшая дочь
Ольги Синьорелли, в будущем журналист и прозаик. Aвтор романа “La scalinata”
(“Лестница”, 1984), сборников рассказов “La vendita all’asta” (“Продажа с аукциона”,
1953), и “Il disordine” (“Беспорядок”, 1996).
4
Николай Петрович Оттокар (1884-1957), историк медиевист. См. его письма во
втором томе наст. издания.
5
Раиса Григорьевна Нальди (Raissa Olkienizkaja-Naldi, урожд. Олькеницкая, 18861978), литератор и переводчица. В фонде Синьорелли сохранилось 43 ее русских письма (ARI, VI. T. 1. P. 54).
6
Речь идет о заметке, которую, судя по письму Вяч. Иванова к Шор от 8 мая и 25
июня 1930 г., ректор Колледжа Борромео Дон Нашимбене предложил опубликовать в
иллюстрированном миланском журнале “Arte Cristiana” и просил спешно ее прислать
(ARI, III. Р. 398-399, 405). Однако всю весну и лето (вплоть до 27 августа) Шор, отложив эту работу, занималась предисловием к “Переписке из двух углов”. Вернувшись
к работе над Микеланджело, Шор так и не дописала задуманную статью, поскольку
увлеклась работой над пятой главой книги, посвященной, по ее замыслу, философскомистическому началу в творчестве поэта и скульптора: “о Рождении и Воскресении,
Магии и Теургии” (см. цитату из ее декабрьского письма Иванову: ARI, III. Р. 428).

328

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

49
О. Шор – О. Синьорелли

18-го декабря 1930 г.
Флоренция

Дорогая Ольга Ивановна,
вчера целый день все вспоминала Марию и жалела, что так мне и
не удалось присутствовать при ее первом театральном триумфе.1 Всеми
своими лучшими помыслами была с нею. Расцелуйте, пожалуйста, и
поздравьте ее за меня.
И вот я опять пишу Вам вместо того, чтобы с Вами разговаривать,
и опять пишу Вам, что не знаю, когда Вас, наконец, увижу. Быть может
после Рождества я приеду в Рим; но наверное ничего неизвестно. А как
давно мы не виделись и как обо многом хотелось бы поговорить.
Теперь вот что, родная: раздобыла я тут для Вас своего Федина
“Города и годы”.2 Помню, Вам хотелось его иметь. Кажется, Вы его даже и не читали. Простите мне его неряшливую растрепанную внешность. Это не моя вина. Высылаю его Вам.
Получила я от жены Гершензона3 только что вышедшую книгу:
“Архив Огарева”,4 обработанный М<ихаилом> О<сиповичем>. Помните, как в одном из писем своих он подробно рассказывает о своем посещении “Акшена” (имение Огаревых)5 и о встрече с вдовой поэта.6 Архив этот, над которым он трудился годы и годы, был им в 1921-ом году
(кажется) отдан в Госиздат. Когда после смерти М<ихаила> О<сиповича> захотели печатать книгу, рукопись нигде не могли найти. Дело
казалось безнадежным. А вот теперь отыскали и издали. Книга, помоему, очень интересная и даже страшная. Мне бы хотелось о ней с
Вами поговорить. Через несколько дней вышлю Вам ее. К сожалению,
я не могу ее подарить Вам, т. к. она подарок; но Вы ее можете держать
у себя, сколько Вам угодно и использовать как угодно для своих литературных работ.
Через два-три дня после Вашего письма пришло от Лидии сообщение, что шуба приехала. А я Вас за это до сих пор не поблагодарила.
Как это нехорошо; но я со дня на день собиралась в Рим.
Двоюродный брат мой пишет, что послал Вам 2 проспекта и письмо, где предлагал познакомить Марию с одним архитектором и теоретиком искусства,7 имеющим связи в художественном мире. Он спрашивает, получили ли вы его посылки и может ли он далее быть Вам чемнибудь полезен.
А теперь, т. к. я всегда пристаю к Вам с просьбами, то, оставаясь
верной себе, я и сегодня продолжаю терзать ими Вашу доброту. Сегодняшняя просьба моя мне самой представляется дикой и неисполни-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

329

мой. Но я по опыту знаю, что самое невероятное оказывается подчас
самым естественным, помощь приходит именно, казалось бы, с самой
неподходящей стороны. И потом: Вы сама фантастическая, несмотря
на всю Вашу светскую сдержанность, и жизнь Ваша вся фантастическая, несмотря на весь ее внешний благоустроенный покой, – вот почему мне разумным кажется обращать к Вам, родная, быть может, и не
вполне разумные просьбы. И кто знает… авось… Дело вот в чем: сын
Лохова (художника, кот<орого> по имени Вы знаете),8 очаровательный
юноша 20-ти лет, получивший образование в Италии и принявший итальянское подданство, ибо он страстный итальянский патриот, возлюбил море и захотел ему посвятить свою жизнь. Он имеет диплом капитана дальнего плавания, но оказывается, что и с хорошим дипломом и с
хорошим пробным стажем до корабля дорваться довольно трудно. Да
сам-то юноша производит такое впечатление, что он будет хорошо служить, но совершенно не умеет хорошо устраиваться. Теперь он мечтает
о каком-нибудь месте в торговом флоте. Если б у Вас или у Вашего
мужа нашлись бы какие-нибудь знакомые в торговом флоте (у Вас ведь
столько разнообразных знакомых), то Вы, вероятно, смогли бы ему помочь. Вы сделали бы этим очень, очень доброе дело, быть может,
устроили бы и определили жизнь несомненно достойного и хорошего
человека. Я не буду говорить о том, какую бы Вы мне оказали этим
радость; я совершенно уверена, что Вы поможете, если оно в Ваших
силах, потому что делать добро Вам естественно, как дышать. Если Вы
кого-нибудь знаете в торговом флоте, к кому могли бы обратиться, то
напишите мне об этом. Тогда я Вам дам исчерпывающие справки о
молодом человеке. До субботы (не позднее!) мне можно еще писать
сюда; а затем в Павию: прежний адрес Albergo Gambarana. В Павию
приезжает Лидия, и мы там вместе с В. И. проведем праздники. Лидия
дней через 10 уедет в Рим; возможно, что и я с ней, но только возможно.
Сердечный привет всем Вашим.
Обнимаю Вас крепко как люблю. Ваша О.
1

Речь идет о спектакле, где Марии Синьорелли была художником: “L’albero che si
spoglia” (“Обнажающееся дерево”), который шел в декабре 1930 г. в Teatro Valle (автор
текста Giulio Cesare Viola, режиссер Татьяна Павлова); рец. на спектакль см.: Corsi M.
Cosa faranno gli autori nel 1931 // Gazzetta del Popolo. 30 dicembre 1930.
2
Первый роман К. А. Федина, написанный в 1922-1924 гг.
3
Мария Борисовна Гершензон (урожд. Гольденвейзер, 1873-1940), вдова М. О. Гершензова и дочь известного пианиста А. Б. Гольденвейзера.
4
Речь идет о книге “Архив Н. А. и Н. П. Огаревых” (М. 1930), подготовленной Гершензоном, которому вдова писателя Н. А. Огарева-Тучкова в 1900 г. подарила архив

330

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

писателя. Книгу, судя по письму Иванову, Шор получила от М. Б. Гершензон 1 декабря
1930 г. (РАИ, оп. 5, карт. 13, папка 9, л. 32об.).
5
Старое Акшено – родовое имение Огаревых в Пензенской губернии.
6
Шор имеет в виду письмо М. О. Гершензона к брату от 25 февраля 1900 г., где он
подробно описывает поездку в Саранск и в Пензенскую губернию и встречу с Н. А.
Огаревой-Тучковой и с Н. Н. Сатиной (Гершензон М. О. Письма к брату. Избранные
места / Вступ. статья и примеч. М. Цявловского. М. 1927. С. 126-135).
7
О намерении обратиться за советом к “видному берлинскому архитектору, специалисту по театрально-декорационному искусству” Е. Д. Шор писал Синьорелли в открытке от 5 ноября 1930 г. 15 октября 1931 г. Синьорелли напомнила ему об этом
предложении и 19 октября Шор ответил, что “написал своему другу, архитектору и
историку искусства, Dr. Paul Zuсker”. Это дает основание предположить, что здесь речь
идет о берлинском архитеторе Пауле Цукере (1888-1971), с которым Е. Д. Шор лично
познакомил Марию, о чем сообщил Синьорелли в письме от 10 ноября 1931 г. (см. переписку с Е. Д. Шором во втором томе наст. издания).
8
Борис Николаевич Лохов (1905-?), сын Николая Николаевича Лохова (1872-1948),
художника, реставратора, специалиста по технике старой итальянской живописи, который с 1914 г. жил во Флоренции. Судя по следующим письмам, Синьорелли удалось
оказать Лоховым эту услугу. 16 июня 1931 г. О. Шор писала Синьорелли: “Спасибо
безмерное за Лоховых; их адрес: Via Della Robbia, 78. Ее зовут Мария Митрофановна;
его – Николай Николаевич; сына – Борис Ник.” (FSFC).

50
О. Синьорелли – О. Шор

2 февраля <1931>1
Рим, Via XX Settembre 68
Дорогая Ольга Александровна, простите меня, дорогая, что целый
век Вам не писала, но так по Вам тосковала, что писать кажется
сплошной иронией. С людьми, которых я очень люблю, я умею общаться только близостью и словами.
Одно время я немножко болела, потом выздоровела и взялась за
работу: читаю, перевожу… Хочу кончить некоторые начатые переводы
и к весне куда-нибудь уехать, и поработать для себя и побыть с собою.
Вы ведь знаете, как Рим съедает меня! Несмотря на мое упорное
молчание, Вы глубоко, как никто, знаете меня: доказывает мне это Ваше последнее, трогательное письмо…2
Благодарю Вас очень за “Города и годы” и буду очень благодарна,
если пришлете Гершенсона.
Я надеюсь, что удастся устроить дела Лохова: вскоре должен приехать один из моих друзей, у которого много звязей <так!> в кругах
“мореплавания”.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

331

Пишите мне, но главное, приезжайте.3 Кланяйтесь Вячеславу Ивановичу, и целую Вас нежно, нежно.
Ваша Ольга
Как Ваше впечатление о “Gog’e”?4
Мне говорили много хорошего про последний роман Фадеева, но
не знаю, стоит ли его выписать…5
1

Год установлен по содержанию.
В фонде Синьорелли сохранилась недатированная открытка О. Шор, ответом на
которую, вероятно, явилось настоящее письмо, в котором выражено серьезное беспокойство молчанием корреспондентки и вкратце повторены вопросы предыдущего письма. Она содержит также сообщение о появившейся “абсолютно верной возможности
организовать регулярную доставку книг из России”, которые были нужны Синьорелли
для переводов (FSFC).
3
Слово подчеркнуто дважды.
4
Речь идет о сатирическом романе Джованни Папини “Гог” (Papini G. Gog. Firenze:
Vallecchi, 1931).
5
Речь, вероятно, идет о романе А. А. Фадеева “Разгром” (1927).
2

51
О. Шор – О. Синьорелли
5. II.<19>31
Pavia
Albergo Gambarana

Дорогая Ольга Ивановна,
Ваше письмо обрадовало меня фактом своего появления и дружеской ласковостью тона, но и огорчило своим полным умолчанием о каких бы то ни было миланских планах. Есть ли надежда Вас здесь
увидеть? Или я напрасно радовалась?1 Мне ужасно хочется с Вами, наконец, встретиться. Конечно, свидание в Риме совсем не то, что свидание здесь, но все же я сделаю все возможное, чтобы приехать к Вам,
раз Вы не можете приехать сюда.
7. II.
Меня прервали очень неприятным известием из Парижа, где от
“испанки” при смерти дядя (единственный брат моей матери)2 и “свалилась” Леля.3 Еще не знаю, чтò с нею. Я послала телеграмму, что приеду, если нужна, и все поджидала телеграфного ответа, чтобы Вам
сообщить свое решение. Пока ничего нет. Но сию минуту получила от
Лоховой письмо в ответ на мою ей открытку, где я ей передала Вашу
добрую готовность помочь ее сыну. Пересылая ей письмо, я естественно не могу удержаться от того, чтобы написать Вам и от себя несколько

332

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

слов. За Лохова Вам благодарна бесконечно; буду страшно рада, если
Вам удастся его устроить. Нежно и благодарно Вас обнимаю. А теперь
вот чтò: как только получу ответ из Парижа, Вам немедленно напишу.
Думается мне, что ехать не придется, но наверное не знаю ничего.4 Во
всяком случае, родная, мне пишите сюда. Это абсолютно верный адрес.
Если б я все же уехала, и Вы получили бы в мое отсутствие ответ от
Вашего друга насчет Лохова, то не откажитесь черкнуть два слова
прямо Лоховым. Lochoff, via Della Robbia 78. Firenze. Мать зовут
Мария Митрофановна; сына – Борис Николаевич.5
Но я надеюсь, что ехать мне в Париж нужды не будет, и мы с Вами, Бог даст, скоро увидимся. Впрочем, если я и поеду, то на совсем
короткий срок.
Теперь еще одно, дорогая. Это по поручению Вяч. Ив., кот<орый>
Вас сердечно приветствует и благодарит за книжку Zanfrognini.6 Наступил февраль. Каковы планы Carabbа? В-у И-у уже прислали корректуры “Переписки”, кот<орая> в конце этого месяца или в начале
будущего должна появиться в Париже по-французски. Жаль, что это
французское издание опередит итальянское; ведь первая инициатива
была Ваша. А, быть может, это не важно для успеха и распространения
книжки. “Cor<riere> della Sera” хочет поместить статью о “Переписке”
и ждет ее опубликования.7
Французскому изданию предпослал В. И. большое, к Du Bos’y (издатель “Vigile”, ревностный католик) обращенное архи-католическое
письмо.8 Письмо это очень интересно и значительно, но Carabb’е с ним
делать ровно нечего, по-моему. Пусть он лучше печатает вещь в том
виде, как она ему сдана. Но хочет ли он печатать?9 Если нет, то зачем
же на этом настаивать; быть может тогда лучше обратиться в какоенибудь другое католическое изд-во, прибавив к переписке и новое
письмо В. И. 1930 г. Это я пишу Вам просто к сведенью, думая при Вас
вслух. Мне бы не хотелось отдавать “Переписку” католическому издателю. Лучше, чтоб она шла в широкую публику по линии Carabbа.
Что думаете Вы, родная? Вам, конечно, виднее. В. И. хотел бы прочесть корректуру.
Всем Вашим сердечный привет. Жду от вас письма. Обнимаю и целую Вас крепко как люблю. Ваша Ольга
1
В недатированной открытке к Синьорелли от конца января-начала февраля 1931 г.
О. Шор писала: “…Получила от Лидии сообщение о Вашем возможном приезде в Павию. Приезжайте, родная! Мы с Вами тут чудесно в тишине ‘по душам’ поговорим и
вместе посмотрим Чертозу. Жду Вас с нетерпением. Когда Вы рассчитываете приехать?” (FSFC).

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

333

2
Сведений о брате матери Розы Моисеевны Шор, которая умерла в 1930 г., разыскать не удалось.
3
Кузина О. Шор; см. о ней в письме Синьорелли к Шор № 18 от 31 августа 1929 г.,
примеч. 3.
4
Поездка в Париж не состоялась.
5
Письма Бориса Николаевича Лохова (3) и Марии Митрофановны (2) 1931-1932 г.
хранятся в фонде Синьорелли (ARI, VI. T. 1. P. 48).
6
Пьетро Дзанфроньини (Pietro Zanfrognini, 1885-1942) – писатель, философ, эссеист; знакомый Синьорелли, о котором она упоминала в письме к Иванову от 6 июля
1936 г., называя его “философом, который ищет Бога” (см. ниже). Можно предположить, что Синьорелли послала Иванову одну из двух книг, сохранившихся в библиотеке поэта и надписанных автором в конце 1930 г., или: Zanfrognini P. Itinerario di uno
spirito che si cerca (1912-1919). Modena 1922 (с инскpиптом: “A Venceslao Ivanov in segno di altissima ammirazione Pietro Zanfrognini Anacapri – 7 Settembre 1930”); или: Zanfrognini P. Azione e contemplazione. Vie orientali – Vie occidentali. Bari: Laterza, 1931 (с
инскриптом: “A Venceslao Ivanov il sincero suo ammiratore Pietro Zanfrognini. 30-X-30”).
7
Возможно, речь идет о договоренности с Ринальдо Кюфферле, статья которого об
Иванове появилась в этой газете в июле, но в ней не упоминается о готовящемся итальянском переводе “Переписки” (см.: Küfferle R. Un poeta russo ospite dell’Italia: Visita a
Venceslao Ivanov // Corriere della Sera. 15 luglio 1931. № 167. Р. 3).
8
Шарль Дю Бос (Charles Du Bos, 1882-1939) – религиозный мыслитель. Это письмо
Вяч. Иванова под загл. “Lettre à Charles Du Bos” было опубл. как приложение и в журнальном (Venceslav Ivanov et M. O. Gerschenson. Correspondance d’un coin à l’autre /
Traduit du russe par Hélène Iswolsky et Charles du Bos // Vigile. 1930. № 4) и в отдельном
французском издании “Переписки”. Его текст по-французски с русским переводом О.
Шор см.: Иванов Вячеслав. Собр. соч. Т. III. Брюссель 1979. C. 418-432. Новейший вариант перевода см.: Вячеслав Иванов: Архивные материалы и исследования. М. 1999.
С. 83-92.
9
Ср. в письме Иванова дочери от 31 мая 1931 г.: “Мы с Фл<аминго > боимся, что
Carabba рукопись потерял и оттого молчит” (Символ. № 53-54. С. 606).

52
О. Синьорелли – О. Шор
2. VII <19>31
Asolo, Albergo al Sole
Дорогая Ольга Александровна,
после разнообразных скитаний вот я, наконец-то, в Азоло с последнего июня. Тут очень жарко, но жара не мешает мне наслаждаться тишиною этого дивного уголка.
Была во Флоренции, гостила в чудной вилле моего давнего полузабытого друга и замечательного пяниста <так!> Франкетти.1 Во время
пребывания в этой тихой вилле, Bellosguardo, в настоящем смысле
слова,2 переживала все то, что когда-то мечтала о Флоренции: тишину,

334

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

дивные ароматы из закрытого сада XIII века, под моим окном, далекие
звуки рояля (Franchetti вставал рано и играл от 6-8), носящиеся издалека. А с другой стороны – Флоренция, сияющая на солнце своими
стеклом и крышами и похожая на какой-то восточный город. Бабушка
Франкетти была ученицею Шопена, и в нем живет еще сильно шопеновский дух.
После романтики Флоренции, и к романтике принадлежит незабываемая встреча с Лоховым,3 была в Болонье, и, несмотря на невероятную жару, немного отстыла <так!> среди моих скептических Болонских знакомых.4
Но несколько дней, проведенных в Венеции, вернули меня к прежним восторгам.
По дороге сюда была два дня в Тревизо, гостила у моего сотрудника по составлении русского номера dell’Italiano5 Giovanni Comisso,6
который познакомил меня с одним очень замечательным человеком,
96-летним священником Bailo,7 спасителем Тревизанского музея. И я
помогла Comisso в покупке телят для его деревни, и купила двух чудных телят и одну старую корову с двумя горбами.
Теперь я здесь, но до отъезда в Рим хочу с Вами повидаться.
Пишите мне, где Вы будете после 15 июля?8 Кланяйтесь Вячеславу
Ивановичу и пишите мне сюда (Asolo (Treviso) Albergo al Sole. Olga
Resnevic Signorelli).
Обнимаю Вас нежно. Ольга
1

тор.
2

Альберто Франкетти (Alberto Franchetti, 1860-1942) – барон, пианист и компози-

Название виллы переводится как “красивый вид”.
Вероятно, речь идет не о сыне, а об отце – художнике и реставраторе Николае Николаевиче Лохове.
4
О ком идет речь установить не удалось; в Болоньи у Синьорелли был большой
круг знакомых.
5
См.: L’Italiano. Foglio della rivoluzione fascista: Numero dedicato alla nuova letteratura
russa / Traduzioni originali dal russo di Olga Resnevic e Giovanni Comisso. 1931. № 3; в
этот номер вошли рассказы советских писателей 1920-х гг.: М. Зощенко, П. Романова,
В. Катаева, М. Шолохова, Вс. Иванова, Л. Леонова, И. Соколова-Микитова, А. Фадеева
и Б. Пильняка (см.: Библиографию Синьорелли в наст. издании). См. также о работе
над этим изданием в переписке: Comisso G. Lettere a Olga Signorelli (1926-1967). Con un
ricordo di Maria Signorelli. L’Aquila: Marcello Ferri Editore, 1984. P. 18-24.
6
Джованни Комиссо (Giovanni Comisso, 1895-1969) – итальянский писатель и журналист, входивший в круг близких друзей Синьорелли. Начал заниматься русской культурой в годы сотрудничества с журналом “La Fiera Letteraria” в 1928 г. Как корреспондент газеты “Corriere della Sera” был в России в 1930 г. Начал посещать салон Синьорелли в 1929 г. О его роли в популяризации русской культуры и сотрудничестве с Оль3

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

335

гой Синьорелли см. подробнее в статье: Rizzi D. Olga Signorelli nella storia culturale italiana del primo Novecento // ARI, VI. T. 2. P. 99-105.
7
Луиджи Байло (Luigi Bailo, 1835-1932) – аббат, основатель и хранитель городского
музея в Тревизо, спас ряд фресок, в частности, древнейшие фрески в разрушенной
церкви Santa Margherita degli Eremitani, перенеся их в музей. Сейчас этот городской музей назван его именем.
8
В письме от 16 июня Шор писала: “Очень, очень хочу с Вами повидаться. Лидия
писала, что Вы не можете приехать в Павию. Почему? Но если не можете, то я приеду
туда, где Вы будете в Veneto” (FSFC). В следующем из сохранившихся писем Синьорелли к Шор от 24 июля изложен план встречи в Азоло: Синьорелли собиралась встретить Шор, подъехав на машине к ближайшей к Азоло железнодорожной станции Кaстельфранко 30 июля (РАИ). Однако встреча эта не состоялась, как явствует из письма
Шор к Синьорелли от 2 августа 1931 г. отчасти из-за болезни Вяч. Иванова, отчасти изза неисправности почты, на которой затерялись ответные открытки Шор (FSFC).

53
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

1 сентября <1931>
Capri, Hôtel Splendide

Дорогой Вячеслав Иванович,
не зная Вашего адреса, пишу Вам в Павию и надеюсь, что мое
письмо будет переслано Вам в Швейцарию.1
По приезде на Капри, почти месяц тому назад, написала Ольге
Александровне,2 и все это время, изо дня в день, напрасно ожидала ответ. Молчание Ольги Алексендровны меня очень тревожит, потому что
такие явления в моем, но не в ее духе!
Хотелось узнать и кое-что про корректуру. Послали ли Вы ее Giuseppе Carabba? Остались ли довольны переводом? Это два вопроса, которые меня сильно тревожат.
Напишите мне и про Вас, и про Диму. Как теперь его здоровье, какие его планы, чем он занимается и чем интересуется? И напомните
меня и ему и Лидии.
Я останусь на Капри до 10-го сентября, потом поеду в Рим. Мария
поедет в Германию в начале октября. Осенью я должна быть в Милане
и тогда непременно и Вас навещу.
Вышла книга Колоколова “Мед и Кровь” в издательстве Мондадори.3 Не послала Вам ее, так как Вам не было бы интересно читать ее
по-итальянски. Публике нравится. Крепко и сердечно жму Вашу руку.
Ваша Ольга Ресневич Синьорелли
Адрес в Риме: Via XX Settembre 684

336

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

1
Иванов получил это письмо в Давосе (см. ниже его ответное письмо № 55 от 20
октября 1931 г.).
2
Писем Синьорелли с Капри за август 1931 г. в фонде Шор (РАИ) обнаружить не
удалось.
3
Речь идет о книге: Kolokolov N. Miele e sangue / Traduzione di Olga Resnevic. Milano: Mondadori, 1931. Обсуждение этого романа Колоколова см. в письме Синьорелли
№ 13 от 13 февраля 1929 г. и ответном письме Иванова № 14 от 17 февраля 1929 г.
4
Вписано на верхнем поле первой страницы.

54
О. Шор – О. Синьорелли
8 сентября 1931 г., <Павия>1
Дорогая Ольга Ивановна, не знаю, где Вас поймает эта открытка;
потому что лишь несколько слов, чтобы поблагодарить Вас за ласковую тревогу обо мне и успокоить о судьбе корректуры и о моей собственной. “Переписка”, кот<орую> согласно Вашему желанию В. И. читал с итальянцами-стилистами и в кот<орой> стихами перевел все поэтические цитаты, поехала к Карабба с начертанием точнейшего адреса
Giuseppe, им самим в печатном виде к корректуре приложенного. Простите, родная, что долго не писала; у меня было много неприятностей
за это время, а я не люблю писать друзьям, чувствуя себя душевно
неспокойно. Когда мне удастся, наконец, вырваться из Павии – не
знаю; очень мне этого хочется, но я задержана здесь от меня не зависящими обстоятельствами.2 Вяч. Ив. и Лидия давно уже в Швейцарии у
Димы, кот<орый> сильно похудел, но врач говорит, что ничего плохого пока нет. Дай Бог! Когда уезжает Мария?
Напишите о себе, дорогая, на мой здешний адрес. Сердечные приветы Вашим. Обнимаю Вас нежно. Ваша Ольга
1

Открытка с видом: Pavia – Basilica di San Michele.
Шор уехала на Ривьеру с Вяч. Ивановым только 15 октября (см. об этом ниже. в
письме Иванова к Синьорелли № 55 от 20 октября 1931 г.)
2

55
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

20. Х. <19>31
Noli (Savona)
Аlbergo Eurора

Дорогая Ольга Ивановна,
Простите меня, что только теперь откликаюсь на Ваше милое письмо, полученное мною в Давосе.1 Я был там очень, очень занят: нужно

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

337

было срочно послать мое сообщение о Петрарке для Соngressо Реtrarchesсо in Аrezzо.2 С 15 окт<ября> мы с Фламинго на Ривьере. Сегодня
пришло Ваше письмо к Фламинго3 вместе с письмом Саrаbbа.4 Вы
спрашивали меня, “остался ли я доволен переводом”. О, да! – в общем... Многое в нем очень удачно, многое неточно или стилистически
небрежно. Он неровен. Но за это время вышел в свет французский перевод, блестящий5 (который, однако, я так же изменил во многом!). В
том переводе многие места переписки, не поддававшиеся точному переводу, нашли свою окончательную форму, которою нужно было воспользоваться и для итальянского издания. “Переписка” вообще стала
настолько ответственной во всех своих деталях, была оценена столь
высоко (см. напр. рецензию в Nouvelle Revue Française за май,6 также
рецензию Don De Luса в Vitа е Реnsierо),7 что нужно было приложить к
ней все возможное внимание, взвесить каждое слово и оборот речи,
сделать более ясными и отчетливыми многие места, не достаточно точно передающие мысль авторов в оригинале, что неизбежно повлекло за
собою многочисленные изменения в набранном тексте. Фламинго со
своей стороны должна была исправить многое в своем предисловии.
Текст целиком был выверен еще со стороны языка при помощи ученых
итальянцев.8 Мало того: мне захотелось дать многочисленные поэтические цитаты (чаще всего из моих стихов) в стихотворной форме, что,
разумеется, делает перевод более красивым. Одним словом, было в
моих глазах безусловно и во что бы то ни стало необходимым придать
“Переписке” в ее итальянской одежде вид достойный серьезной книги,
рассчитанной не на моду дня, а на длительное существование, и перед
этим внутренним долгом отошли на задний план все другие соображения. На этом я и стою. Саrabbа прав: такие изменения (раньше их по
многим причинам нельзя было предпринять) при машинном наборе
дают ему убыток. Чтобы помочь горю я со своей стороны отказываюсь
от всякого гонорара в том случае, если он, Саrabbа, будет печатать
книгу немедленно. Но если он отложит ее выход опять надолго, я ни от
чего не отказываюсь, а он, ничего не выгадывая, будет действовать
против своих же интересов, так как теперь “Переписка”, выходящая
отдельной книгой и по-французски, будет лучше покупаться.
Вам, как переводчице, могут показаться насильственно навязанными многие выражения, которые, Вам, быть может, не по душе: поэтому Вы можете, если хотите, дать в заголовке не одно свое имя, но
вместе с моим: “traduzione di Olga Signorelli e V. I.”.9 – Если Carabba хочет тянуть, может быть, он отдаст свои права другому издательству,
которое я без труда подыщу и которое окупит его издержки на набор.
Прошу Вас немедленно написать ему и выяснить дело. Договора я с
ним не заключал, и не могу лично переписываться. Акции мои на лите-

338

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

ратурной бирже сильно поднялись, мое имя становится и в Италии известным, и мои авторские интересы страдают от задержки издания.
Я провел с Димой и Лидией очень счастливо 1½ месяца в Швейцарии. Состояние здоровья Димы вполне удовлетворительно. Теперь они
оба в Энгельберге, где он учится, а Лидия продолжает свои сложные и
большие музыкальные работы. Они оба просили нежно приветствовать
Вас, когда я буду Вам отвечать.
Передайте мой сердечный привет Вашему мужу. Марии я должен
письмо и буду писать в Берлин из Павии, где буду опять в первых днях
ноября.10
С глубоким уважением. Сердечно Вам преданный
Вячеслав Иванов
Р. S. Не забудьте обещания заехать в Павию из Милана!11
1

Ответ на письмо № 53 от 1 сентября 1931 г.
Судя по письму Иванова к Дю Босу от 15 декабря 1931 г., конгресс состоялся 12
октября 1931 г. (Zarankin J., Wachtel М. The correspondence of Viacheslav Ivanov and
Charles Du Bos // ARI, III. Р. 522). Текст доклада под названием “Il laurо nella poesia del
Petrarca” был опубл.: Annali della Cattedra Petrarchesca. Vol. IV. Firenze 1932.
3
В фонде Шор это октябрьское письмо Синьорелли не обнаружено.
4
Писем Карабба в итальянской части переписки Иванова не сохранилось, но по
письму детям от 9 ноября 1931 г. можно понять его содержание: “Ольга Ив. переслала
почти что ругательное письмо Караббы, который говорит, что в корректуре ему прислали новый текст и что он несет через это огромные издержки, при машинном наборе,
и что этого можно было избегнуть, исправив текст в рукописи (в чем он конечно прав,
но что было, увы, неосуществимо по тысячи причин. Из коих главная – фатальная женщина Ольга Ивановна). Я написал ей, что со своей стороны отказываюсь от гонорара.
Если Карабба книгу не задержит (как он грозит и, видимо осуществит) и могу найти без
труда другого издателя, кот<орый> выкупит книгу и с ним расплатится. Ответа от спиритуалной <так!> дамы – нет… б. м. она уже в Берлине у Марии” (Символ. № 53-54. С.
612).
5
Речь идет о первой журнальной публикации “Переписки”. Судя по письму О. Шор
Синьорелии № 61 от 14 декабря 1931 г., отдельное издание вышло в декабре 1931 г.
6
Рецензия Габриэля Марселя была опубликована в журналe “Nouvelle Revue Française” (1 Мai 1931).
7
Отзыв Don De Luca на журнальное издание переписки во французском переводе
см. в его статье “A proposito di ‘Vigile’” (Vita e Pensiero. 1931. Vol. XXII. Р. 589).
8
Речь идет, в первую очередь, об Уго Ойетти (Ugo Ojetti, 1871-1946) – писателе и
журналисте (о его помощи в правке стиля “Переписки” см. в письме Шор к Синьорелли
№ 71 от 12 февраля 1932 г.), а также о ректоре Колледжа Борромео Дон Нашимбене,
который, судя по письмам Иванова, делал стилистическую правку итальянских текстов
Иванова; см. о его редактуре доклада Иванова о Петрарке в письме Иванова Шор от 9
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

339

октября 1931 г. (ARI, III. P. 431); о стилистической правке предисловия Шор Леопольдо
Рибольди см. в прeамбуле к наст. публикации.
9
Перевод Ольги Синьорелли и В. И. (ит.).
10
Судя по письму Шор к Синьорелли от 20 октября, письмо Синьорелли содержало
сведения о жизни Марии в Берлине.
11
В этот же конверт было вложено письмо О. Шор № 56 от 20 октября 1931 г. (см.
ниже).

56
О. Шор – О. Синьорелли

20 октября 1931
Noli Ligure (Savona), Albergo Europa
Дорогая Ольга Ивановна, спешу откликнуться на письмо Ваше, пересланное мне из Павии. Насчет Carabba ответил Вяч. Ив. Марии обязательно напишу. Очень рада, что ей хорошо. Вместе с этим письмом
отправляю письмо двоюродному брату во Фрейбург, где прошу его познакомить Марию с интересными для нее людьми. Сделала это на всякий случай, ибо не знаю, на какой адрес Вы послали ему письмо; ведь
он давно переменил квартиру. Теперь он живет: Freiburg i/ Breisgau
Schlierbergstr. 12. На днях напишу о Марии своим друзьям в Дрезден и
Мюнхен.
Ваше обещание приехать к нам в Павию нас глубоко обрадовало.
Даже писать не хочется ввиду близкого свидания. Теперь главное не
потерять друг друга в разъездах.
Мы пробудем в Noli до 5-го, самое позднее 7-го ноября. Затем едем
в Павию. Там могу ждать Вас сколько угодно, но сообщите, пожалуйста, хотя бы приблизительно время, когда рассчитываете там быть.
Возможно, что в конце ноября я поеду во Флоренцию, но это еще не
наверное. Очень прошу Вас сейчас же черкнуть несколько строк о
своих планах. Сердечный привет всем Вашим.
Обнимаю и крепко целую Ваша Ольга
57
О. Шор – О. Синьорелли
29. XI.<19>31
Pavia, Albergo Gambarana

Дорогая Ольга Ивановна,
спешу откликнуться.1 Надеюсь, что в ваших “скитаниях” Вы в самом деле и до нас, наконец, доберетесь, чему очень рада. Я пока в Павии; если Вы окажетесь где-нибудь поблизости, то с радостью приеду

340

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

на свидание к Вам, но была бы, конечно, счастлива иметь Вас своим
гостем. В надежде на скорую, долгую беседу, перехожу к Вашим вопросам. Советую Вам прежде всего дойти до S. Michele,2 там одиноко
над морем висит домик, гостиница Cuba. Мы прожили в ней несколько
дней зимою 28/9 года. Имеются там все удобства, но это отнюдь не
роскошный Hôtel; кормят (кормили, по крайней мере) первоклассно;
был повар французской школы. Мы платили тогда за пансион, отопление (и, кажется, даже servizio было включено) 27 лир. Теперь цены пали и должно быть еще дешевле. Если Вы любите уединенность и
бёклиновский,3 несколько жуткий романтический пейзаж, то лучшее
место для долгого пребывания найти трудно. Мне там не нравится вид;
но это – моя идиосинкразия: люблю открытое море или, далеко убегающие, тающие горы как в Умбрии и порою в Тоскане; закрытые бухты и
долины в скалах на меня наводят дикую, тюремную тоску. Я поэтому
вообще не люблю Rivier’ы Levante. Spotorno и Noli, особенно Noli мне
гораздо больше по душе. В Spotorno мы жили в Hôtel Hesperia и платили 20 лир (sic!)4 за полный пансион и отопление. Гостиница имеет все
удобства; горячая вода проведена во все комнаты. Вышел какой-то
скандал, и эта гостиница временно закрыта, кажется; но там есть другая в этом же роде. Кстати: это Вам для ориентировки в ценах. В том
же Spotorno имеется роскошный, англизированный Hôtel для forestier’ов5 – Palace Hôtel. Там берут 30 лир за полный пансион и отопление
(и это без всяких любезностей). Видите, дорогая, что Ваша “цена маленького пансиона” нам представляется бешенной. Но, конечно, Портофино – дорогой курорт, кот<орый> мне столь же мало нравится, как
и Вам, хотя я, как и вы, готова объективно признать, что там очень красиво.
Наконец, Noli. Наша “Европа” – примитив. Мы там жили очаровательно, т. к. снимали вдвоем целый этаж с балконами и чувствовали
себя дома. Платили мы 15 лир за помещение, утренний завтрак и обед
(вечером же ужинали по-своему, пили чай с закусками, что много
вкуснее). Но там уж никакого комфорта: ни проведенной воды, ни ванны – ничего. Servizio представлено толстенной, премилой девушкой,
кот<орая> весело убирает комнаты и служит стол. И ей по желанию
дают на чай – вот и все.
Вид открытый, слева в ясные дни открывается весь Генуэзский залив, до Специи – красиво, без всякой приторности. Поблизости, из
моря вырастает островок – не островок, а пирамида; она-то, вероятно, и
пленила Фламингино сердечко. Городок старый, со смешными, милыми башнями и декоративными рыбачьими сетями, кот<орые>, кажется,
не моложе башен…

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

341

Если проедете до Noli, поклонитесь ему от меня и напишите мне,
понравилось ли Вам там.
Спешу кончить. Вы, конечно, читали рецензию на Ваш перевод
“Мед и кровь” в “Italia che scrive”,6 мне показал его Грициотти;7 я была
очень рада за Вас, дорогая.
В. И. шлет Вам сердечнейший привет. Он очень просит, чтобы Carabba ему обязательно прислал вторую корректуру, в кот<орой> он
обязуется ничего не менять.
Как Ваши все? Довольна ли Мария?
Обнимаю Вас нежно. Ваша Ольга
1
Ноябрьского письма Синьорелли с вопросами о генуэзских гостиницах и достопримечательностях в фонде Шор не обнаружено.
2
Местечко в окрестностях Rapallo.
3
Имеется в виду знаменитая картина швейцарского художника-символиста Арнольда Бёклина (1827-1901) – “Остров мертвых” (1880).
4
Помета в тексте.
5
Иностранцев (ит.).
6
Речь идет о рецензии за подписью “L. Kociemski” в журнале “Italia che scrive”
(1931. №. 11. Р. 317).
7
Бенвенутто Грициотти (Benvenuto Griziotti, 1884-1956) – профессор экономических
наук Павийского университета, директор института финансов в Павии. О. Шор какое-то
время служила ради заработка его секретаршей, занимаясь реорганизацией экономического института Павийского университета. В фонде Иванова сохранилось 8 писем
Грициотти (РАИ, f. 3, № 66).

58
О. Шор – О. Синьорелли

6 декабря 1931
<Павия>
Пишу наугад, дорогая Ольга Ивановна; авось открытка эта еще застанет Вас на Ривьере. Надеюсь, что письмо мое до Вас дошло. Теперь
же вот что спешно: Carabbа прислал корректуру “Переписки”. Много
опечаток и выпущенных строчек; придется просить еще одну корректуру. Получили ли Вы другой экземпляр? Если нет и хотите посмотреть
текст сами, то, пожалуйста, напишите мне об этом немедленно. В. И.
зачеркнул, конечно: “Rivista d<all>’аutore”...1 Во-первых, неизвестно,
каким из двух авторов просмотрено; а потом – редактировать Ваш перевод и в этом расписываться на обложке – это было бы незаслуженно
и неблагодарно грубо по отношению к Вам; у Вас слишком большое и
хорошее имя. В. И. Вам предлагал, если Вы в корне не согласны с его

342

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

изменениями, написать, что перевод сделан Вами с ним сообща – это
же совсем другое дело!* Но лучше, если Вы не возражаете, ничего об
его участии не писать; сам он только в примечании написал, что переделал немного “оригинальный”, т.е. русский текст и перевел свои стихи. И еще одно: на конверте Караббовском написано: R. Carabba. Как
же теперь следует адресовать ему пакеты, чтобы не вышло недоразумений?2 За немедленный ответ буду Вам очень признательна. В-у И-у
не хочется задерживать рукописи. Он Вас сердечно приветствует.
Обнимаю вас нежно. Ваша Ольга
-------------* И это лишь для того, чтобы не делать Вас ответственной за
какие-нибудь его вольности, которые Вам не придутся по вкусу.
1

Просмотрено автором (ит.).
Шор в предыдущих письмах указывала, что адресовала вычитанную промежуточную корректуру на имя Giuseppe и боялась почтовой ошибки, так как издательство
носило имя его покойного отца Rоссо Carabba.
2

59
О. Синьорелли – О. Шор
9. XII. <19>31
S. Margherita

Дорогая Ольга Александровна,
возвращаясь из С. Ремо, получаю Ваше письмо и открытку. Спасибо за первое и за второе. Мне кажется напрасным читать корректуру,
так как я совершенно подчиняюсь Вячеславу Ивановичу, но insisto1 и
прошу,2 чтобы на обложке было напечатано rivisto da Venceslao Ivanov,3
так как это соответствует правде, и так как это на итальянском языке и
есть самая простая, самая обычная форма выражения. Если Вяч. Ив.
находит более удачной другую форму выражения для фактического
нашего сотрудничества, я ему представляю полную свободу. Пусть не
думает ни о каком моем имени переводчицы. У меня есть полное отсутствие такой гордости, и если можно было бы жить и действовать без
проявления своего имени, я бы всегда действовала безыменно. Во всем,
что я делаю, меня интересует не то, что я делаю, но чтобы то, что я
люблю было выражено и проявлено самым подходящим способом.
Я написала “rivisto dall’autorе”, так как Гершенсона нет в живых, и
жив только автор Вяч. Иванович.
Во всяком случае пусть Вяч. Ив. делает как он находит нужным, но
только чтобы и его имя было на обложке, и это для Carabba, которому я
писала, чтобы это было так сделано.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

343

Мне говорили все, что Carabba прав, и что ни один итальянский
издатель не позволяет изменений на bozze di stampa,4 так как это им
стоит несколько сотен лир.
Кланяюсь сердечно Вяч. Ив. и обнимаю Вас нежно. Ваша Ольга
1

Настаиваю (ит.).
Подчеркнуто дважды.
3
На титуле книги указано: “Traduzione dal russo di Olga Resnevic, riveduta da Venceslao Ivanov” (Перевод с русского Ольги Синьорелли, просмотрено Вячеславом Ивановым).
4
Корректура (ит.).
2

60
О. Синьорелли – О. Шор

14 дек<абря 19>31
S. Margherita

Дорогая Ольга Александровна,
и я получила корректуру “Переписки”, но мне кажется напрасным
послать ее Карабба, так как Вячеслав Иваныч пошлет свою. Если там
есть пропущенные строки, то конечно, виноват Карабба, и также за отпечатки, но если Вячеслав Иваныч опять кое-что изменяет, тогда прав
Карабба.
Мне говорили итальянские писатели, что все издатели требуют,
чтобы рукопись была законченная, и на корректурах можно исправлять
только такие ошибки, которые не требуют прибавления новых строк,
или отпечатки. И это и понятно, так как теперь почти все набирают
машинами, и за одну букву приходится набирать изнова <так!> целую
строчку, и в нашем случае Карабба должен был набрать вторично всю
книгу. И Вы поймете, что за книгу, которая стоит 5 лир, и издается в
1000-2000 экземплярах, это ему не совсем-то приятно.
Мне говорил один американский писатель, что Gordon Craig1 напечатал на свой счет свою книгу, чтобы поправлять сколько ему угодно, и потом дал ее издателю.
Но что же делать? Главная вина-то моя, что я взялась за перевод,
который мне не по силам, и некоторые поправки Вячеслава Ивановича
в самом деле необходимы. Вижу, что Вячеслав Иваныч поправил “se il
seme non muore” в “se il grano non muore”,2 и он прав, но до известной
степени. Если б я читала корректуру после него, я бы настояла на
granello di frumento,3 так как grano по-итальянски говорится как getreide4 и не как зерно. К смыслу зерно ближе seme, чем grano. Но это,
конечно, мелочи, и об этом и говорить не стоит. Но я очень прошу,

344

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

чтобы на обложке было напечатано rivisto da Venceslao Ivanov, и прошу
Вас сообщите мне, что оно так и есть.
К сожалению, мне не удалось к Вам собраться, так как погода была
скверная, и я захватила простуду, а теперь, дня через три, поеду в Рим.
Сердечный привет Вячеславу Ивановичу и сердечно обнимаю и
целую Вас. Ваша Ольга
Я нашла себе чудное место для весны.5
1

Гордон Крейг (Gordon Craig, 1872-1966) – английский театральный деятель, режиссер и художник; корреспондент Синьорелли. Их опубликованная переписка
содержит 39 писем Синьорелли к Крейгу, 52 письма Крейга к Ольге Синьорелли, 20
писем к Марии Синьорелли, 2 письма Ольге и Анджело и 3 письма Вере Синьорелли
(см.: Carteggio Craig-Signorelli / А cura di M. Signorelli // Teatro Archivio. 1989. № 12).
2
“Если семя не умрет” и “eсли зерно не умрет” (ит.). Оба выражения являются переводом библейской цитаты “Если пшеничное зерно не умрет…” (Ин. 12: 24). По-итальянски слово seme обозначает более абстрактное понятие (злак), тогда как “grano” обозначает именно зерно.
3
Пшеничное зернышко (ит.).
4
Злак (нем.).
5
Приписка на верхнем поле первой страницы письма.

61
О. Шор – О. Синьорелли

14-ое декабря 1931
Pavia
Albergo Gambarana

Дорогая моя Ольга Ивановна,
спасибо Вам за хорошее письмо Ваше. Хотелось бы писать о многом, но, не теряя надежды Вас скоро увидеть и обо всем переговорить,
ограничиваюсь опять необходимым и деловым. Итак:
Вчера из Парижа прибыло новое издание “Переписки” отдельной
книжечкой.1 Вяч. Ив. спрашивает, куда Вам его можно выслать; или
Вы, быть может, приедете сюда и возьмете его сами?
Книжечка получилась очень изящной. К старому тексту “Переписки” прибавлено письмо В-а И-а к Du Bos’y (Вы его знаете по “Vigile”).2 Оно так необходимо заканчивает основной текст, так богато существенно новыми мыслями, затрагивает такие злободневные темы,
что В.-у И.-у показалось нелепым его отсутствие в итальянском издании. Думается, что Carabb’e лишь выгодно его поместить.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

345

Ведь в письме том говорится об отношении православной церкви к
католической в настоящий момент и о смысле русской революции.
Письмо это очень ответственное; В. И. для скорости и точности готов
сам его перевести. (Оригинал имеется только по-французски).
Вот какая к вам просьба, дорогая: запросите, пожалуйста, Carabb’у,
согласен ли он прибавить к “Переписке” еще это новое письмо, кот<орое> уже отмечено было французской критикой и наверное обратит на
себя внимание и здесь; оно увеличит размер книжки страниц на 10-15
всего.
Сделать это, конечно, нужно незамедлительно, родная; иначе будет
поздно.
Напишите мне, пожалуйста, скорее, что Вы сами об этом думаете.
И еще одно: это уже касается лично меня:
Я подписала свое предисловие нейтральным псевдонимом: O. Deschartes. Ради Бога не говорите никому,3 кто его автор. Это должно
остаться абсолютным секретом, особенно, если появится письмо В. И.
к Du Bos’y. Прошу Вас об этом как о дружеской услуге.
Что касается имени В. И. на обложке, то, раз Вы настаиваете, чтобы оно было выставлено, В. И. исполняет Ваше желание и напишет,
что перевод сделан Вами и им.
Корректура уехала к Караббе до Вашего письма, т. к. это последнее
сильно запоздало, и В. И. решил, что Вы уехали неведомо куда. Свое
имя он там вычеркнул без всякой мотивации. Но В. И. просил Car<abbа> еще об одной корректуре, которую, как и эту, вернет немедленно; в этой третьей корректуре он изменит обложку в желательном
для Вас смысле.
В. И. не сомневается, что Carabba прав. Но уж таково свойство этого писателя, что он только в корректуре впервые обретает объективное
отношение к своей вещи и придает ей окончательную форму. Этой манерой работать он себе много в жизни вредил, но ее, конечно, никогда
не изменит. Между прочим: здесь он не один; так работал, кажется,
Толстой и многие другие.
Спешу кончить. Обнимаю Вас нежно. Ваша Ольга.
В. И. Вас сердечно приветствует.
1
V. Ivanov et M. O. Gerschenson. Correspondance d’un coin à l’autre / Précédée d’une
introduction de G. Marcel et suivie d’une lettre de V. Ivanov à Ch. Du Bos. Traduction du
russe par Hélène Isvolski et Ch. Du Bos. Paris: Editions Roberto A. Corrêa, 1931.
2
Шарль Дю Бос был издателем этого журнала. Здесь, вероятно, речь идет о публикации письма Вяч. Иванова Дю Босу в качестве приложения к французскому переводу
“Переписки” в журнале “Vigile”.
3
Подчеркнуто тремя чертами.

346

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

62
О. Синьорелли – О. Шор
<15 декабря 1931>
<S. Margherita>1
2
Дорогая, получила Ваше милое письмо. Вчера писала Вам в очень
грустном настроении.3 Прочла несколько страниц корректуры, и мой
перевод меня не удовлетворяет. Слишком красив и звучен оригинал.
Ни один перевод не стоил мне столько труда и ни один так мало не
удовлетворял. Я в Margherita еще дня два, пошлите книжку до вторника. Обнимаю Ольга
1
Датируется по почтовому штемпелю. Место (Лигурия) установлено по содержанию письма. Открытка с видом маяка в порту Генуи.
2
Вероятно, письмо Шор от 14 декабря (№ 61), так как Синьорелли откликается
здесь на вопрос корреспондентки, куда послать отдельное издание “Переписки” на
французском языке.
3
См. выше письмо Синьорелли от 14 декабря (№ 60).

63
Вяч. Иванов – О. Синьорелли
16 декабря <19>31
<Павия>
Дорогая Ольга Ивановна,
Посылаю Вам “Соrresроndаnсе” и пишу спешно только два деловых слова.
Во второй корректуре, отосланной мною в Lanciano (Саsа Еditriсе
R. Сarabbа Соllanа “Cultura dell’Animа”, аl Sig. Giusерре Саrabbа) уже 7
декабря, я внес исключительно типографские поправки (некоторые
строки выпали из набора) и прибавил одно примечание, которого не
было раньше, а именно важную цитату из рецензии на “Переписку”
Gabriel Маrсеl’я (Nouvellе Revuе Française за май).1 Если бы он действительно спешил выпустить книгу к Рождеству, он давно бы мог это
сделать.
Разумеется, мне было бы приятно и было бы полезно проверить,
как внесенные мною поправки выполнены.
Если Карабба безусловно спешить выпустить книжку сейчас, я его
одобряю вполне. Если же он вовсе не торопится выпуском книги в
Рождественские дни, то можно думать о том, не выиграет ли итальянское издание в полноте, если в конце будет прибавлен перевод моего

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

347

письма к Сharles Du Воs, как это сделано во французском издании. Я со
своей стороны отнюдь на этом не настаиваю, тем более что во вступлении есть цитаты из этого письма.2 Как Вы думаете? Важнее всего не
задерживать выпуска книги. Уведомьте меня, стоит ли переводить
письмо; тогда я сам могу здесь с помощью друзей это скоро выполнить.
Карабба напечатал на заглавном листке бессмысленно: Соrrispondenzа еtc. rivista dall’autоrе, traduzione di Olga R.,3 – т. е. Corrispondenzа
rivista, а не traduzione rivista.4 И притом авторов два, так что dall’autоre5
возбуждает у всех смех. Я вычеркнул rivista dall’autоrе6 и объяснил на
полях: “Се nе sоnо duе, da quale dunque? Вisognerebbe dire ‘da V. Ivanov’, e questo mi pare brutto. Cancelliamo dunque queste parole e
aggiungiamo all’annotazione a p.1: “Il testo delle lettere di V. I. è stato
riveduto per la presente edizione dall’autore”.7
Но если Вы хотите непременно (зачем однако?) оговорить, что traduzione была просмотрена мною, нужно было бы сказать “traduzione rivista dа V. Ivanov di Olga R., ciò che è bruttissimo”,8 или лучше просто:
“traduzione autorizzata di O. R.,9 или наконец: “traduzione di Olga R. e V.
Ivanov”.
Крепко жму Вашу руку.
Душевно Ваш и благодарный
В. И.
1
Это примечание с большой цитатой из рецензии Габриэля Марселя сделано к тексту предисловия О. Дешарт (9-10).
2
На всякий случай Иванов запросил разрешение у корреспондента ввести в предисловие текст письма Дю Боссу (см. письмо от 15 декабря 1931 г. – ARI, III. P. 521).
Письмо Дю Босу упоминается в окончательном варианте предисловия Шор (9); цитата
из него дана в примеч. (см.: 29-30).
3
Переписка просмотрена автором, перевод Ольги Р. (ит.).
4
Переписка просмотрена, а не перевод просмотрен (ит.).
5
Автором (ит.).
6
Просмотрено автором (ит.).
7
У книги два автора, поэтому которого из двух? Надо бы сказать Иванова, что не
кажется мне вполне корректным. Лучше зачеркнуть все это и добавить к сноске на 1-й
стр.: “Перевод писем В. И. был проверен для настоящего издания автором” (ит.).
8
“Перевод просмотрен В. Ивановым Ольги Р., но это звучит ужасно” (ит.).
9
Авторизованный перевод О. Р. (ит.).

348

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

64
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

16 декабря <19>31
<Павия>

Дорогая Ольга Ивановна,
Еще два слова в дополнение к сегодняшнему письму. Из Вашего
письма к O. А. нельзя догадаться, которая корректура у Вас в руках – 2ая или 3-ья? Возможно, что Carabba успел исправить все, мной отмеченное во 2-ой корректуре и прислал Вам окончательно исправленный
текст, вместо того, чтобы направить его мне, потому что меня он знать
не хочет, и ждет от Вас на корректуре помету “печатать!” Если это 2-ая
корректура, отошлите ее Караббе немедленно, без всяких поправок
(ибо таковые уже сделаны), но отошлите, п. ч. он может ждать ее и без
Вашего утверждения не печатать книги. Но сделайте помету: исправить по указаниям В. Иванова.*
Если же это 3-ья корректура, то – также немедленно – перешлите
ее мне для проверки, все ли поправки хорошо выполнены, и я через
несколько часов отошлю ее Караббе с надписью “si рuò stampare”.1 Как
видите, я сам очень заинтересован выходом книги теперь же на Рождестве, и думаю даже, что о Письме уже поздно и не стòит больше думать – это неважно.2
Но Вы спросите: как же отличить 2-ую корректуру от 3-ей. Вот
Вам признаки:
Если на заглавном листке есть слова “rivista dall’autore”, значит это
2-ая корректура; если же их нет, то это 3-ья корректура.
Другой признак: в 3-ей корректуре должно быть, в начале введения, стр., должно быть, 3 после слов текста “la hantise de la tabula rasa”3
– новое примечание под текстом с длинной французской цитатой из
статьи Gabriel Marcel’я, напечатанной в Nouvellе Revuе Française. Если
этого длинного примечания о Gabriel Marcel нет, то у Вас 2-ая, а нe 3-ья
корректура.
Итак, 3-ью корректуру посылайте немедленно мне, а 2-ую немедленно же Караббе (без всяких поправок, как ту, так и другую), а вместо
возврата 2-ой написать espresso Караббе, чтобы он исправил по моему
и прислал 3-ью коррект<уру> мне.
По-моему, оставьте на обложке просто “traduzione di O.R.-Signorelli”. Если же Вы упрямитесь, то или “traduzione autorizzata di O.R.-S.”
или “traduzione di Olga Resnevic e V. Ivanov” (как и на обложке франц<узской> книжки: “traduction de Hélène Izwolski et Charles du Bos” –
последний немного редактировал перевод Елены Извольской).

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

349

Вот какая суматоха и спешка! Простите.
Ваш сердечно
Вяч. Иванов
Карабба так невежествен, что не присоединяет к корректуре текста
предыдущей корректуры, на основании которого сделаны поправки:
так что ничего нельзя понять!

---------------------

*Нет, если это 2-ая корректура, просто напишите Караббе (как советует Фламинго), чтобы исправил по моей 2-ой корректуре.
1

Можно печатать (ит.).
Речь идет о письме Дю Босу.
3
Навязчивая идея о tabula rasa (ит.). В книге сноска к указанному месту проставлена (9).
2

65
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

20 декабря <19>31
S. Remo

Дорогой Вячеслав Иванович,
получила Ваше письмо и французское издание “Переписки”, за которое Вас очень благодарю, тронутая до глубины души и смущенная
посвящением.1 Написала Карабба еще из С. Маргериты и предложила
Ваш перевод письма к Де Босу, которое, по-моему, очень значительно
и дополнило бы книжку. Писала ему, чтобы он ответил Вам немедленно.
Та корректура, которая у меня – это та же, которую он послал и
Вам, и третья будет набрана по той, которую Вы ему послали обратно.
Французское издание вышло очень хорошо, а с нашим я как-то еще
не могу смириться.
Была бы Вам очень благодарна, если бы Вы послали экземпляр
французского издания Марии. Могла бы послать ее и сама, но Мария
будет счастлива получить ее от Вас. Ее адрес: Ludvigkirchstr. 10, bei Fr.
Dr. Gutman, Berlin W. 15.
Очень хотелось повидаться с Вами и с Ольгой Александровной, но
выйдет это только весною, когда опять буду в этих краях.
Завтра еду в Рим и после Рождества поеду, может быть, в Германию.
С лучшими поздравлениями к праздникам жму сердечно Вашу руку.
Ольга Ресневич

350

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Что касается l’intestazione2 “Переписки”, составьте ее в таком порядке, чтобы видно было, что Вы просмотрели перевод. Обыкновенно
говорится rivisto3 или riveduto4 (autorizzato не подходит). Если хотите,
поставьте: переведена Вами и мною.5
1
Этого экземпляра французского перевода “Переписки из двух углов” с инскриптом
Иванова Синьорелли обнаружить не удалось.
2
Заголовок, запись (ит.)
3
Просмотрено (ит.)
4
Просмотрено (ит., архаическая форма).
5
Последний абзац вписан на верхнем поле первого листа.

66
О. Синьорелли – О. Шор
21. XII <19>31
S. Remo
Дорогая Ольга Александровна,
перед отъездом в Рим пишу вам две строчки, чтобы поздравить
Вас с Рождеством. Писала Вяч. Ивановичу по поводу “Переписки”, и
мне кажется, что было бы очень хорошо поместить письмо и Де Босу, о
чем и писала Караббе.
Мне очень нравится французское издание, и, по правде сказать, я
предпочитаю перевод стихотворений в такой форме, каковы они во
франц<узском> издании и какими они были в первоначальном переводе Вяч. Ивановича.1
Жалко, что и мы не поместили целиком стихотворение Gœthe.2
Обнимаю Вас и целую нежно.
Ваша Ольга
1
Речь идет о следующих произведениях Иванова: стихотворениях “Пращур”, “Кочевники красоты”, “Земля”, “Taedium Phaenomene”, поэме “Сон Меланпа” и трагедии
“Прометей”, цитаты из которых были включены в “Переписку”: см. письма IX, XI и XII
(Вячеслав Иванов и М. О. Гершензон. Переписка из двух углов. Пб. 1921. С. 43-44, 55,
56, 57, 60). Во французском переводе и в первоначальном итальянском варианте стихи
были переведены прозой, затем Иванов сделал стихотворный перевод (80, 93-94, 99).
2
Речь идет о стихотворении Гете “Selige Sehnsucht” (Святая тоска). См. соображения об этом замечании в ответном письме Иванова № 67 от 31 декабря 1931 г. и в примеч. 12 к нему.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

67
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

351

31 декабря 1931
<Павия>1

Дорогая Ольга Ивановна,
Желаю Вам счастливого нового года – плодотворного, радостного
и гармоничного. Прошу Вас передать мои сердечные новогодние пожелания всего светлого и радостного Вашему мужу и дочерям.
Перевод “Письма” отправлен Giuseppe Саrabbа. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы он послал мне с корректурой “Письма” и окончательную корректуру (3-ью) всей “Переписки” (вместе со 2-ой корректурой
для облегчения правки – это очень важно). Прочтя 3-ью корректуру я
поставлю на ней imprimatur.2 Относительно титульного листа я бы желал Вашего согласия на следующее:
1) Так как Вы настаиваете, чтобы мое участие в окончательной редакции перевода было отмечено в самом заглавии книги (хотя я лично
считаю это совершенно излишним и напрасным, и во всех отношениях
нежелательным), то я не вижу другого решения этой трудной (по форме) задачи, как выставить:
traduzione di
Olga Resnevic e V. Ivanov.3
2) Заглавие, длинное, тягучее, неудачное для легкого и скорого
усвоения читателями, и притом не достаточно острое и возбудительное
и оригинальное (“fra due angoli della stessa camerа”4) я бы хотел заменить коротким, острым, неожиданным:
Corrispondenza
da un angolo all’altro.5
Как по-французски: “d’un соin à l’autre”. По-французски это звучит
превосходно. Но все итальянцы, литературные знатоки, с которыми я
здесь советовался, утверждают, что и по-итальянски это вполне хорошо
и выразительней, и советуют сказать так, а не как прежде, с ненужным
пояснением: “della stessa camerа”. Чем своеобразнее заглавие, тем
лучше: пусть будет оно удивлять, только бы было коротко и frappant.6
Поэтому я настаиваю на этой перемене и беру всю ответственность за
него <так!> на себя. Мы согласились на прежнее заглавие под
впечатлением немецкого перевода: zwischen zwei Zimmerwinkeln.7 Но
по-немецки Zimmerwinkel одно слово.
Не понимаю почему Сarаbba не хотел выпустить книгу к Рождеству, имея к тому все возможности. Крепко жму руку и остаюсь дружески преданный.
Вяч. Иванов

352

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Была лекция по радио о моей поэзии (L’amor divino e l’amor umano
nella poesia di V.I.8) в вечер Рождества – очень удачная: в ней цитировалось “Письмо”9 – в самом деле оно будет поднимать интерес книги.
Но оно уже обошлось мне в 25 лир come anticipo,10 поэтому Карабба
должен был бы за него прибавить una mancia.11
“Selige Sehnsucht”12 приводить целиком не нужно, у меня выписаны в примечании две нужные строфы. Конечно, было бы не беда выписать и все стихотворение, но ведь теперь Карабба уже конечно пагинировал (т. е. распределил по страницам) весь текст, такое приложение
можно было сделать только в гранках, а теперь невозможно! Да и не
нужно вовсе, п. ч. итальянцы боятся немецких текстов столь же, сколь
цитаты французские <так!>.13
1

Конверт с типографским колонтитулом Collegio Borromeo.
В печать (лат.)
3
Перевод Ольги Синьорелли и В. Иванова (ит.).
4
Из двух углов той же комнаты (ит.).
5
Переписка из одного угла в другой (ит.).
6
Поражающе (фр.).
7
Переписка между двумя углами комнаты (нем.). Речь идет о заглавии немецкого
перевода: “Briefwechsel zwischen zwei Zimmerwinkeln” / M. Gerschenson und W. Iwanow.
[Übersetzung von Nicolai von Bubnoff] // Die Kreatur. Jahrgang I, heft 2. Sommer 1926. S.
159-99.
8
Любовь божественная и любовь земная в поэзии В. И. (ит.).
9
“Письмо Дю Босу”.
10
Как аванс (ит.).
11
На чай (ит.).
12
“Святая тоска” (нем.) – название стихотворения Гете (1819). Две строки первого
четверостишья и целиком последний катрен из него приведены в сноске к третьему
письму Иванова Гершензону (76). Одно из любимых стихотворений Иванова, ставших
для него программным. Парафраз этого последнего стиха приводится в шестой главке
статьи Иванова “О русской идее” (1909); целиком в прозаическом переводе Иванова
стихотворение включено в статью “Гете на рубеже веков” (1912).
13
Весь абзац вписан на верхнем поле.
2

68
О. Шор – О. Синьорелли
25. I. <1932>
<Павия>
Дорогая, пишу Вам лишь открытку, т. к. не знаю, застанет ли она
Вас – странницу – дома. Откликнитесь, родная! Каковы Ваши планы?

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

353

Куда, когда едете? Надеюсь, с Вами, наконец, увидеться и обо всем лирическом поговорить. А сейчас очень прошу Вас хоть односложно ответить на следующие вопросы:
(1) Что Вы делаете с “Письмами Огарева”.1 Если они Вам не нужны для работы, то очень прошу Вас прислать их мне. То же относится
и к книге Эрна.2 Если будете посылать, то ради Бога, заказным пакетом, т. к. книги эти, особенно Эрна, невозможно будет получить вновь.
(2) Где же “Мед и Кровь”? Я жду Вашу работу с большим нетерпением!
(3) Что слышно о Carabbe? В. И. просит вас спросить как Вы относитесь к тому, что он Вам в последний раз написал?
(4) Если вы еще с месяц пробудете в Риме, разрешите ли Вы мне
направить к Вам одну немецкую даму, делающую Italienische Reise.
Она принадлежит к лучшему немецкому обществу, и – кто знает? –
быть может Марии окажется почему-нибудь интересным знакомство с
нею. Она никого в Риме не знает и, направляя ее к Вам, я не имею никакой иной цели, кроме желания согреть ее той светлой и умной лаской, которую Вы щедро дарите людям. Но, ради Бога, если Вам почему-нибудь сейчас не хочется новых знакомств, то не насилуйте себя,
родная. Жертвы приносить в данном случае совсем не стоит. Я лично
эту Frau Josephine von Trotta знаю только по письмам.3 Она знакома с
одной моей тетей, сделала мне маленькую любезность, на которую я ей
ответила указанием адресов гостиниц – вот и все. По письмам она
очень мила и обожает искусство. Если Вам не скучно с ней встретиться, черкните мне словечко, а я ей дам Ваш адрес. Она сейчас во Флоренции, где пробудет недели 2, потом едет в Рим.
(5) Мне писала Лохова и спрашивала про Вас. Я не знаю, что ей
отвечать.
Надеюсь, что у Вас все хорошо, чего от души желаю. В. И. сердечно Вас и Ваших приветствует.
Всем поклоны. Вас нежно целую. Ваша Ольга.
1
Имеется в виду издание “Архив Н. А. и Н. П. Огаревых” (см. о нем в письме
О. Шор к Синьорелли № 49 от 18 декабря 1930 г.).
2
О какой книге Эрна идет речь неясно. Возможно, о книге “Философия Джоберти”
(М. 1916), полученной Синьорелли (см. ее письмо № 18 от 31 августа 1929 г., примеч.
5), возможно от О. Шор или для пересылки ей; кроме того, в библиотеке Вяч. Иванова
сохранились еще две книги Эрна: “Розмини и теория знания: Исследование по истории
итальянской философии XIX столетия” (М. 1914) и “Борьба за Логос” (М. 1911).
3
Личность не установлена.

354

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

69
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

30 января <19>32
Рим-Флоренция

Дорогой Вячеслав Иванович,
пишу Вам по дороге в Берлин, куда еду навестить Марию. Простите, что так поздно отвечаю на Ваше письмо, но Вы знаете, как кудато, и сама не знаю куда, утекает в Риме мое время. От души Вам благодарна за поздравления и желаю и Вам от всего сердца всего наилучшего.
Что касается заглавия “Переписки”, то поставьте как Вы это желаете. Мне важно то, чтобы было напечатано, что перевод сделан или
мною вместе с Вами, или, что я нахожу лучшею формой, riveduto1 Вами. Но поставьте, как хотите.
По правде сказать, я была несколько огорчена некоторыми Вашими поправками, и2 если бы мы работали вместе, я бы ни за что не
могла бы позволить il Goethe, il Nietzsche.3 L’articolo4 в таких случаях
это не позволительная ошибка5 в современном языке. Можно сказать,
semmai,6 l’Ivanov, говоря о Всеволоде Иванове, но не о Вячеславе Иванове и тем менее <так!> о Гете. Если можно вычеркните это на корректуре, мне кажется, что можно делать на 3-ей кор<ректуре> такие
маленькие поправки. На 3-ей странице очень некрасиво mercè7 вместо
grazie (благодаря) и некрасиво тоже lotte intestine.8 Это такие ошибки,
которые мне попадались случайно, но всей корректуры я не читала.
Французский перевод превосходен. Все кто читали книгу в восторге от нее. Один мой знакомый, восторженный антропософ,9 советовал
эту книгу в Дорнахе и просил меня послать Вам приложенный каталог,
и если Вас интересует какая-либо из этих книг, пишите, и она Вам будет выслана бесплатно.
Ольге Ал. я напишу из Берлина и пошлю ей Эрна и Гершенсона,
когда вернусь, недели через три. Привет Ол. Ал.
Жму крепко Вашу руку. Ольга Ресневич
Адр<ес> в Берлине:
bei Fr. Gerda Lenel, Kurfürstendamm 93 – Berlin – Halensee.10
1

Просмотрено (ит.). Именно таким образом Иванов упоминался на титуле книги.
Ошибочно союз написан по-итaльянски: е.
3
Использование артикля при фамилиях было распространено на севере Италии. Это
написание встречается и в “Предисловии” Шор: напр., “il Du Bos” (9), “il Goethe” (13),
“del Nietzsche” (31) и т. д.
4
Артикль (ит.)
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

355

Подчеркнуто дважды.
На худой конец (ит.).
7
Милосердие, милость (ит.).
8
Внутренние распри (ит.). Выражение, не понравившееся Синьорелли, вполне литературно. Те же возражения см. в письме Синьорелли к Шор № 70 от 31 января 1932 г.
9
Здесь впервые упоминается большой друг Синьорелли, антропософ и мистик Марко Спаини (см. о нем в письме Синьорелли к О. Шор № 73 от 20 мая 1932 г., примеч.
5). О его близких отношениях с семьей Ивановых дает представление дальнейшие
письма в наст. переписке. См. также примеч. 1 к письму № 76 от 16 июля 1932 г.
10
Адрес приписан на вернем поле первой страницы письма.
6

70
О. Синьорелли – О. Шор

Воскресенье
31-го января <19>32
Дорогая Ольга Александровна, пишу Вам в поезде между Halle и
Берлином. Скорый бежит, как “puro folle”,1 и простите меня за дрожащий почерк. Как видите, и в поезде я скорее в состоянии написать, чем
в Риме, где мое время как-то утекает, сама не знаю как и куда.
Я все собиралась к Вам заехать, но не вышло. Надеюсь, что это
мне удастся теперь, весною.
Пробуду в Берлине недели две-три, и весною опять поеду на север.
Мне очень жалко, что вряд ли смогу быть полезной даме, про которую
Вы мне писали, но если она еще <будет> в Риме после моего приезда,
то очень рада буду ее видеть.
Относительно Эрна и писем Маццини2 я все собиралась их использовать,3 но при лучшем желании до сих пор не вышло, так как показались другие более спешные работы.
Silvio D’Amico,4 критик “La Tribuna”5 издает театральный журнал6
и просил давать ему кое-что по поводу книг театрального содержания,
выходящих в России. Сделала для первого номера короткую заметку о
книге Захава “Вахтангов и его творчество”7 и написала открытое письмо D’Amico по поводу одного его вопроса относительно Гоголевского
“Ревизора”.8 Обе эти заметки ему понравились и будут напечатаны в
первом номере. Напишите в Россию, чтобы мне прислали, если есть
интересное что-нибудь по поводу театра. Я не видела первого номера
этого журнала, который выйдет на этой неделе, и пришлю Вам его по
приезде и пришлю тоже “Мед и Кровь”.
По поводу “Переписки” Вяч. Иваныча, я должна Вам сказать, что я
очень огорчена некоторыми его поправками, так что не смогла читать

356

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

корректуры. Мне кажется, что Вячеслав Иваныч должен был поправить
смысл перевода, но потом его должен был бы прочесть человек
литературный с литературным вкусом современного языка, а не люди
академические и тем менее эклезиастические. Итальянский язык такой
чуткий, что малейшая неточность – это пятно на хрустале. Как можно
простить переводчику Создавателя <так!> русского символизма такое
слово как mercè вместо grazie, или lotte intestine или Gœthe con l’articolo
(il Gœthe, il Nietzsche). Это или незнание языка, или провинциализм, но
для итальянцев это очень большой грех. Все, кто читали перевод (по
совету De Luca я дала его и одному из лучших литераторов), и все находили его превосходным относительно языка и делали тоже кое-какие
поправки. Но прошу Вас не говорить, что Don Gius<eppe> читал перевод, так как он, по понятным причинам, делал это из дружбы ко мне,
но никто не должен знать этого. Но так как теперь уже поздно для коекаких изменений, напрасно тут роптать и огорчаться. Я писала Вяч.
Ивановичу, чтобы он вычеркнул il, переменил mercè – слоны, которые
мне попались, а остального не знаю, так как не читала внимательно. Я
бы предпочла стихи в прозе: “amor novel”9 теперь звучит вроде
petrarchist’ов прошлого века.10
Не могу тоже писать Карабба и требовать кое-что за письмо,11 так
как я сама ему писала и предложила и письмо и предисловие, которые
не повысят цену книги, а печатание ее обойдется ему дороже. Виноваты тут только мы с Вяч. Ив. Я, потому что, зная условия Карабба,
дала ему этот труд, и Вяч Ив.– потому что не отсоветовал. Но basta con
queste miserie,12 книга понравится, несмотря на то, что могла быть и
лучше, и люблю Вяч. Ив. по-прежнему, несмотря, что он такой testardo.13 Пишите мне в Берлин: bei Fr. Gerda Lenel, Kurfürstendamm 93 –
Berlin – Halensee.
В Halle должна была переселиться в другой вагон, так как наш, который вез меня из Рима, чуть не загорелся.
Целую крепко Ольга
1

Настоящий сумасшедший (ит.).
Джузеппе Мадзини (Giuseppe Mazzini, 1805-1872) – итальянский революционер.
Речь идет о его письмах Н. А. Огаревой-Тучковой, опубликованных в издании “Архив
Н. А. и Н. П. Огаревых” (М.-Л. 1930. С. 17-33).
3
См. просьбу Шор вернуть эти книги выше, в ее письме № 68 от 25 января 1932 г.
4
Сильвио Д’Амико (Silvio D’Amico, 1887-1955) – крупный театральный деятель,
один из организаторов Национальной академии театрального искусства, поклонник
театральной эстетики К. С. Станиславского. Его шесть писем (1932-1952) хранятся в
фонде Синьорелли (ARI, VI. T. 1. P. 32).
5
“La Tribuna” – eжедневная римская газета (1883-1946). Сильвио Д’Амико вел в
ней театральную рубрику с 1925 по 1940 гг.
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

357

6
Сильвио д’Амико с 1932 г. начал издавать в Милане театральный журнал “Scenario”.
7
Речь идет о книге Бориса Евгеньевича Захавы (1896-1976), актера и режиссера
театра Вахтангова, “Вахтангов и его студия” (Изд. 2-е, доп. М. 1930). Рецензия Синьорелли была опубл.: Scenario. 1932. №. 1. Р. 60-61.
8
См.: Resnevic O. Sul Revisore di Gogol // Scenario. 1932. № 1. Р. 64.
9
Новая любовь (ит.); устаревшая форма.
10
Здесь термин “петраркизм” (рetrarchismo – ит.) употребляется в переносном значении, не как направление в итальянской поэзии XVI века, а как своего рода литературный маньеризм.
11
Имеется в виду “Письмо Дю Босу”. Эта фраза явилaсь ответом на шутливое замечание Иванова в письме к Синьорелли № 67 от 31 декабря 1931 г. о том, что Карабба
за это письмо должен был бы прибавит Иванову на чай.
12
Хватит этих мелочей (ит.).
13
Упрямец (ит.).

71
О. Шор – О. Синьорелли
12 февраля 1932, <Павия>
Дорогая Ольга Ивановна,
время так летит, что не успела оглянуться, как прошли почти 2 недели со дня отправки Вашего письма, и теперь приходится спешить,
чтобы поймать Вас еще в Берлине. С нетерпением буду ждать Ваших
рецензий; очень рада, что Вы погружаетесь в театральный мир; театр –
родная Вам стихия; Вам нужно писать о театре. Что слышно с книгой
Вашей о Дузе? Как счастливо, что Вы попали в Германию; немецкий
театр даст Вам наверное большой материал. В Россию я, конечно, напишу о книгах для Вас. А Вам, дорогая, советую переговорить с Блохом, Яковом Ноевичем, которого рекомендовал Оттокар1 как отличного посредника по части получения книг из России. Даю Вам его адрес:
J. Bloch. Pfalzburgstr. 83-III. Berlin № 15. Сошлитесь на Николая Петровича Оттокара, и Блох Вам все устроит.2
Очень хочется знать о жизни и творчестве Марии, которую нежно
люблю, но не стану ни о чем Вас сейчас спрашивать. Надеюсь, что Вы,
наконец, приедете к нам, и мы с Вами обо всем хорошо поговорим.
Поэтому – как уж столько раз за последнее время – перехожу
прямо к делу: Вяч. Ив. вместе с сердечнейшими приветами Вам и Марии просит передать следующее:
От Carabba ничего пока нет. Будьте добры написать ему, чтобы он
прислал В-у И-у корректуры, на которых Вы уполномочиваете В. И.
поставить “Imprimatur”.3

358

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Заглавие, согласно Вашему желанию, В. И. предлагает изобразить
следующим образом:
Corrispondenza da un angolo all’altro.
Tradottа dal russo in collaborazione con V. Ivanov
da Olga Resnevic-Signorelli4
или, если Вам больше нравится, просто:
tradotta a cura di Olga Resnevic-Signorelli e V. Ivanov5
Возьмите ту форму, которая Вам больше нравится, и сообщите
свое решение Carabbа. Все формы с “просмотрена” невозможны из-за
двух женских существительных: поставленное около Вашего имени
“просмотрена” звучит фривольно, а – около слова “Переписка” – стилистически неудобосказуемо.
Что касается стиля – то В. И., действительно testardo.6 “Il” перед
Goethe и Nietzsche он ни за что вычеркивать не соглашается. Он говорит, что такое “незнание итальянского языка или провинциализм” он
разделяет с одним (напр<имер>) из лучших современных итальянских
стилистов – с Ugo Ojetti,7 статью которого отнюдь не устарелую, ибо
написанную 31.I.<19>32, он передал мне для пересылки Вам.8 Если же
какие-нибудь ультра-футуристы и считают такой стиль полным “непростительных ошибок”, то ему, т. е. В-у И-у, это – не указ. Слово mercè там, где оно поставлено, ему нравится больше малокровного grazie.
Lotte intestine только на ухо медика звучит грубо;9 это старинное латинское, а не устарелое итальянское выражение и потому оно вполне
благородно. Слова В. И. передаю доподлинно и предоставляю Вам,
родная, оспаривать его дальше. Я, конечно, никакого суждения по вопросу итальянской стилистики иметь не могу и лишь передаю то, что
мне велят от Вас – В-у И-у и от В-а И-а Вам – совершенно механически. Конечно, лучше всего было бы Вам вместе с testardo, который Вас
очень любит, прочесть последние корректуры. Но удастся ли это?
Когда Вы рассчитываете попасть на Ривьеру? Искусственно задерживать выход книги дальше, пожалуй, не стоит. Ведь может опять случиться, что Carabbа ее отложит еще на год. Это уже скучно.
Мария живет там же, где и Вы? В. И. никак не может разыскать того Вашего письма, где Вы сообщали ее адрес.10 Мария остается в
Берлине?11
Желаю Вам счастливого пути и радостного возвращения в Италию.
Жду Вашего письма. Марию сердечно приветствую.
Вас крепко целую. Ваша Ольга.
1

Об Оттокаре см. в преамбуле к его письмам во втором томе наст. издания.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

359

2
Яков Ноевич Блох (1892-1968) – переводчик итальянской литературы, журналист;
издавал с Мейерхольдом журнал “Любовь к трем апельсинам”. Шор рекомендует Синьорелли для заказов книг из России посредничество Я. Н. Блоха, как владельца издательства “Петрополис” (1925-1938), которое имело отделения в Берлине, Лондоне и
Париже и занималось дешевой доставкой книг из Советской России, имея контракт с
Госиздатом. См. подробней: Залевский В., Голлербах Е. Распространение русской печати в мире. 1918-1939: Справочник. СПб. 1998. С. 103.
3
Предназначено к печати (лат.).
4
Переписка их одного угла в другой. Переведено с русского Ольгой РeсневичСиньорелли в сотрудничестве с В. Ивановым (ит.).
5
Переведено и отредактировано Ольгой Рeсневич-Синьорелли и В. Ивановым (ит.).
Этот вариант заглавия книги и подписи переводчика был предложен Ивановым в
письме № 67 от 31 декабря 1931 г. (см. выше); заглавие было принято издателем, а что
касается формулировки участия Иванова, то на титуле книги было в конце концов
указано: “Traduzione dal russo di Olga Resnevic. Riveduta da Venceslao Ivanov” (Перевод с
русского Ольги Ресневич-Синьорелли. Просмотр Вячеслава Иванова”).
6
Шор цитирует слово из письма к ней Синьорелли, где “упрямым” назван Иванов.
7
Современники называли Уго Ойетти “элегантным арбитром вкуса двух буржуазных поколений” (Montale E. Il secondo mestiere. Prose 1920-1979. Milano: Mondadori,
2006. Т. 1. P. 671). Oн сотрудничал в газете “Corriere della Sera” (c 1921 г.) и в журналах
“Illustrazione italiana” (с 1904 по 1908 гг.) и “Dedalo”; возглавлял журнал “Pegaso”
(основан в 1929 г.); с 1929 г. был редактором отдела искусства в “Enciclopedia italiana”.
Подробнее о его связях с Россией см.: Пикколо Л. Уго Ойетти и Россия // Безпокойные
музы. Т. 2. С. 253-279.
8
О какой статье идет речь установить не удалось: в папке с письмами Шор (FSFC)
ее нет.
9
Намек на имеющееся в итальянском языке близкое по звучанию слово intestinо –
кишечник.
10
Адрес Марии Ольга Синьорелли сообщила Иванову в письме № 65 от 20 декабря
1931 г. (см. выше). Он нужен был Иванову, чтобы послать Марии свою немецкую книгу о Достоевском.
11
Мария оставалась в Берлине в связи с подготовкой выставки (см. ниже).

72
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

4 марта <19>32
Рим
Дорогой Вячеслав Иваныч, только что вернулась из Берлина и вижу, что “bozze” от Карабба пролежали тут почти месяц. Нашла тоже
письмо от Карабба, где он справляется о причине задержки и просит
спешить, чтобы опять не продлить на год появление книги. Вера просмотрела корректуру, и кое-что поправляла. Вместо того, чтобы читать

360

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

корректуру, посылаю ее Вам, и я уверена, что таким образом Карабба
получит ее обратно дня через два. Я ее подписала, и на последней странице подпишите ее и Вы. Делайте, как находите подходящим относительно заглавия и, если считаете достаточным упоминание о Вашем
сотрудничестве как это сказано в примечании, то пусть будет и так. Помоему, нельзя сказать ни “in collaborazione con V. Ivanov da Olga Resnevic”,1 ни “tradotta a cura di Olga Resnevic e V. Ivanov”,2 так как при совместном сотрудничестве я оспаривала бы мое мнение и настояла бы на
своем, что считаю ненужным и напрасным делать письменно, и Вы совершенно свободны делать как хотите.
Мария получила Вашу книгу о Достоевском3 и просила Вас поблагодарить сердечно. После открытия ее выставки (которая откроется 13го марта)4 она Вам напишет сама. Сердечный привет Вам от всех нас и
сердечно целую Ольгу Александровну.
Ваша Ольга Ресневич
1

“<Перевод> Ольги Ресневич в сотрудничестве с В. Ивановым” (ит.)
“Переведено и отредактировано Ольгой Синьорелли и В. Ивановым” (ит.).
3
Имеется в виду книга Иванова: Ivanov V. Dostojewskij. Tragödiе – Мythos – Мystik.
Autorisierte Übersetzung von Alexander Kresling. Tübingen: J. C. B. Mohr (Paul Siebeck),
1932.
4
Выставка Марии открылась 13 марта 1932 г. в Galerie Gurlitt (Berlin, Matthäikirchstr. 27); в ее организации принимал деятельное участие Е. Д. Шор (см. об этом в его
письмах). На выставке было представлено 70 “фигурин” Марии, их репродукции
воспроизведены в газете “Berliner Börsen-Courier” (10 Аpril 1932). В журналах появилось множество рецензий на нее: Dr. Helln Hohenemfer-Steglich. Die Puppen der Maria Signorelli // Reclams Universum (Leipzig). 11 Februar 1932; Bilder und Puppen. Frauen als
Künstlerinnen // Volkszeitung (Berlin). 16 März 1932 (без автора); Westecker Wilhelm //
Berliner Börsen-Zeitung. 17 März 1932 (без заглавия); Lemte Karl // Neue Beit (Charlottenburg). 18 März 1932 (без заглавия); Glaser Curt. Junge Künstler // Berliner Börsen-Courier.
18 März 1932; J. E. Puppen bei Gurlitt // Berliner Tageblatt. 31 März 1932; Berliner LokalAnzeiger. 30 März 1932 (аннотация); Bei Gurlitt // Vossische Zeitung (Berlin). 4 April 1932
(без автора); Maria Signorelli. Galerie Gurlitt, Berlin // Die Welt Kunst. 27 März 1932 (без
автора). На выставку откликнулась и итальянская пресса: “Bragaglia sulle rive della
Sprea. Elogio degli attori italiani. Una artista moderna: Maria Signorelli” (Брагалья на берегах реки Шпрее. Хвала итальянским актерам. Современный мастер: Мария Синьорелли) // Il Resto del Carlino. 30 maggio 1932; Bambole teatrali (Театральные куклы) //
L’Ambrosiano. 15 luglio 1932. За эти сведения выражаем признательность Джузеппине
Вольпичелли.
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

73
О. Синьорелли – О. Шор

361

20 мая <19>32
Camogli (Genova)

Дорогая Ольга Александровна,
целый век не видались, и уже так давно ничего не знаю от Вас, что
визит Лидии меня очень обрадовал, и очень обрадовало меня знакомство с Дон Рибольди,1 от которого мы все остались в большом восторге, и даже Вера, человек еще более скрытный, чем я, пожелала его еще
видеть и сказала, что это человек, которому она все могла бы сказать и
доверить. Родосский губернатор,2 который был у меня, когда Лидия
пришла с Дон Рибольди, тоже был в большом восторге от него и пожелал, чтобы и его жена с ним познакомилась.3
Дон Рибольди справлялся о “Переписке”, и я ему жаловалась на
Вячеслава Иваныча, но, поделившись с ним впечатлениями, все остатки моей “злобы” прошли.
Я наконец-то выбралась из Рима, и никак не могла выбраться, так
как все и долго и по несколько раз переболели инфлуенцией.
Живу тут в маленькой деревушке около Camogli, и эта жизнь мне
по духу. Непременно хочу к вам поехать, и пишите мне (Olga Resnevic
Camogli, Genova) в Павии ли Вы и Вячеслав Иваныч, и как долго? Мне
Лидия говорила, что Вячеслав Иваныч желал бы некоторые книги
Штейнера.4 Пусть он или напишет желаемую книгу или почеркнет в
каталоге, который я ему послала, и пошлет Sig. Marco Spaini, Casino
Municipale, S. Remo, и он все получит. Человек этот – директор Casino
и в высшей степени интересная личность.5 При свидании Вам про него
расскажу.
Пишите мне. Обнимаю нежно Ольга
1

Дон Леопольдo Рибольди (Don Leopoldo Riboldi, 1880-1966) – в 1920-1927 гг. ректор Collegio Borromeo; впоследствии монах доминиканского ордена. О его участии в работе над предисловием к “Переписке” см. в преамбуле к наст. публикации.
2
См. выше первое упоминание Марио Лаго (Mario Lago, 1878–1950) в письме Шор
Синьорелли (№ 19) от конца января 1930 г.
3
Ottavia Lago, жена Марио, также, как и ее муж, близкая приятельница семейства
Синьорелли. 79 ее писем хранятся в архиве Синьорелли (ARI, VI. T. 1. P. 47).
4
Напомнить Синьорелли об “антропософских книжках” Иванов просил Лидию 27
апреля 1932 г. (Символ. № 53-54. С. 615).
5
Марко Спаини (Marco Spaini, 1887-1969), антропософ и мистик. В Центральном
государственном архиве в Риме хранятся документы итальянской полиции, которые
свидетельствуют о его “симпатиях к фашизму” (письмо из Prefettura di Imperia к Dire-

362

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

zione Generale Pubblica Sicurezza от 23 июля 1933 г. // Archivio Centrale dello Stato di Romа, Ministero dell’Interno, DGPS, G1, busta 28, fascicolo 317) и “преклонении перед Дуче,
несмотря на то, что он не был членом партии” (письмо из Questura di Imperia к Direzione Generale Pubblica Sicurezza от 4 декабря 1938 г. в личном деле Марко Спаини // Archivio Centrale dello Stato di Romа, Polizia Politica, busta 1292, fascicolo personale Spaini
Marco). О дальнейшем сближении Спаини с Шор и Ивановым свидетельствует наст.
переписка. См. также примеч. 1 и 2 к письму № 76 от 16 июня 1932 г.

74
О. Шор – О. Синьорелли

23-ого мая 1932 г.
<Павия>
Дорогая моя Ольга Ивановна, спешу откликнуться. Вяч. Ив. и я
счастливы вас наконец увидеть и ждем Вас с нетерпением. К нам, родная, приезжайте, когда Вам удобно; предупредите только за денек, чтобы мы случайно куда-нибудь не ушли. Заняты мы только (будем вне
Павии) от пятницы 27-го мая до вторника 31-го мая. За исключением
этих дней, всегда дома и Вам всегда рады. Ввиду близкого свидания не
хочется писать; наговоримся, даст Бог.1
Нежно обнимаю и целую. Ваша Ольга.
1
В последних числах мая или в первых числах июня Синьорелли посетила Ивановых в Павии. См. упоминание о ее поездке в следующих письмах и в письме Е. Д.
Шора к Синьорелли от 16 июня 1932 г. во втором томе наст. издания.

75
О. Синьорелли – О. Шор

8 июня <1932>1
Camogli
Дорогая Ольга Александровна, простите, дорогая моя, что все эти
дни не написала вам и не известила о моем благополучном возвращении сюда. Но по приезде была завалена работою, и вчера и третьего
дня бушующее море кругом, и оркестр ветра в пиниях, в кустах и в траве были такой захватывающей красоты, что я была превращена в глаза
и уши, и не была в состоянии ни думать, ни писать.
Теперь все вернулось к нормальному порядку, море спокойно,
светло, и я светла, распределяю ритмически мою жизнь, работаю, читаю, вспоминаю друзей и пишу им даже, хотя слишком редко…
Я очень счастлива моей поездкой в Павию, и вместо того, чтобы
Вас благодарить, мечтаю о новой поездке. Все было так хорошо – и
было очень хорошо и для меня.2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

363

Вижу Вячеслава Ивановича, вдали, и Вас за поездом, махающею
платком… И чем больше время отходит, тем яснее все вижу и вспоминаю….
Вернулась благополучно, хотя море бушевало, и я приехала сюда
вся мокрая! Но “Отоне”,3 встречая меня, сказал, что соскучились по
мне и видно хотел довезти во что бы то ни стало. Питают меня слишком хорошо. Отоне толст и хочет, чтобы и гости толстели. Но “Отоне”
строг. Просила его разменить сто лир, но он ответил, что денег не надо
менять, а то они расходятся. И одолжил мне 10 лир, так как “в Camogli
тратить не на что”. Как быть: Вячеслав Иваныч упрекает меня, что еду
в III классе, Отоне хочет, чтобы денег не тратила, и таким образом приеду к Вам в I классе!
Обнимайте от меня Вяч. Ив., и целую Вас крепко-крепко О.
1

Датируется по содержанию.
Сохранилось еще одно небольшое письмо от 18 июня 1932 г., в котором Синьорелли снова возвращается к этой встрече: “Вспоминаю дни вашего гостеприимства как
чудный оазис духовного общения, и вспоминаю их с горячей тоскою” (РАИ).
3
По всей видимости, хозяин пансиона в Камольи.
2

76
О. Шор – О. Синьорелли

16 июня 1932
<Павия>

Дорогая Ольга Ивановна,
спасибо за письма и внимание. Благодарность Вашу за Павийские
дни могу принять лишь в одном случае, – если она выразится в том,
что Вы пожалуете еще раз; я же Вас благодарю сердечно, поскольку
вообще можно благодарить за дружбу и ласку. Замечательные письма
Ваших друзей (Спаини – святой человек) хотелось бы переслать вам заказным,1 но не знаю можно ли это сделать в Camogli. Научите меня.
Если прикажите, то, конечно, пошлю простым письмом.
Посылаю вам этот снимок центрального корабля Чертозы, куда мы
не попали, для того, чтобы подстегнуть Ваше желание приехать. В. И.
несказанно тронут изысканной добротой Спаини.2 Вас благодарит и
сердечно приветствует. Нежно целую. Ваша Ольга.
1

Речь идет о дружеском кружке антропософов и писателей из Сан-Ремо, организаторах “Понедельников литераторов” – Спаини, Пастонки и Кавикьиоли. Со Спаини
летом 1932 г. у Иванова завязывается переписка и личное знакомство. Во многом, благодаря их усилиям Вяч. Иванов 8 апреля 1933 г. был приглашен в Сан-Ремо с чтением
лекции под названием “Направления современного духа” на так называемые “Литера-

364

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

турные понедельники” (см. об этом ниже). Спаини было посвящено стихотворения Вяч.
Иванова “Дикий колос” в “Свете вечернем” и “Велисарий-слепец” в “Римском дневнике 1944 года” (Иванов Вячеслав. Собр. соч. Т. III. C. 546 и 594). Большой корпус писем
Спаини сохранился в фонде Синьорелли (ARI, VI. T. 1. P. 68). В фонде Иванова выявлено 50 писем (1932-1943) Спаини к нему и два поздних (1950-х гг.) к Шор, но указанных июньских “писем друзей” нет: первое письмо Спаини датировано 20 июня 1932
г. (РАИ, f. 6, № 142).
2
Имеется в виду те знаки уважения и почитания, которые Иванов описал в письме
Димитрию от 15 июля 1932 г.: “…вследствие знакомства с Ольгой Ивановной Синьорелли <Спаини> узнал ‘Переписку из Двух Углов’ и прислал мне большое количество
антропософических книг, письма о желании со мной познакомиться и огромный ящик с
целым садом ривьерских роз…” (Символ. № 53-54. С. 616).

77
О. Синьорелли – О. Шор

21 июля <1932>1
Punta Chiappa2

Дорогая Ольга Александровна,
должна еще поблагодарить Вас и Вячеслава Ивановича за любезность и ласку к Марии. Она была очень тронута вашим вниманием, и я
уверена, что проезд через Павию кое-что то означает в ее духовной жизни. Это ведь бывает так со всеми.
Я тоже очень довольна моим пребыванием на этом Punta, которую,
к сожалению, придется покинуть в конце этого месяца.
Я бы очень хотела еще с вами повидаться, и напишите мне, будете
ли Вы в Павии 29 или 31 июля?
Спаини написал мне очень восторженное письмо о беседе с Вячеславом Ив.,3 которая очень много означает в его духовной жизни, как
он пишет, “как мера того врага, который живет в нем самом и который
называется эгоизмом”.
Погода почти всегда дождливая, пасмурная, но я люблю эти серые
дождливые дни, которые обостряют духовное зрение. Прохлада была
совершенно северная, и море за эту последнюю неделю доходило почти до моих окон, по крайней мере брызгом волн, и очки, и подсвечник
около кровати покрывались налетом соли!
Привет Вячеславу Ивановичу, и целую и обнимаю Вас нежно
Ваша Ольга
1
Датируется по содержанию: Мария Синьорелли заезжала в Павию к Ивановым по
дороге из Берлина в начале июля 1932 г. (о ее поездке в Павию Синьорелли упоминает
в письме к Е. Д. Шору от 15 июля 1932 г – см. переписку с ним во втором томе наст.
издания).

p. 219 sotto la citazione in basso, avvicinare le due righe di testo…
p. 245 sostituire le foto che ho fatto meglio e inserire nuove didascalie su due righe

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

365

2
Автограф
К. Зайцева
Деревня Б.
рыбаков
на Лигурийском побережье недалеко от Camogli.
на3рукописной
книге
“Италия”.
1951 г. в письме от 15 июля 1932 г.: “Сейчас
Об этой встрече
Иванов
сообщал Димитрию

приезжает ко мне Signor Marco Spaini, директор Casino в San-Remo, апостол антропоПервая (Символ.
страница
софии…”
№ 53-54. С. 616).

рукописной книги “Италия”. 1951 г.

p. 248 foto sbagliata, sostituire con nuova
dopo p. 269 c’è una pagina bianca che non deve esserci! Eliminarla
p. 273 sostituire (file 13.Trojnaja perepiska)
p. 275 allineare foto a destra su didascalia
Фото 36

p. 289 foto sbagliata, scambiare con quella di p. 295
p. 295 mettere la foto di p. 289
p. 289 sostituire didascalia su due righe

Объявление о концерте Лидии Ивановой
в театре Augusteo. Il Messaggero. Рим, 6 апреля 1930 г.

dopo p. 306 pagina bianca da eliminare!
p. 365 inserire nuova didascalia su due righe
Вячеслав Иванов с Марией Синьорелли.
Вячеслав
Иванов
с Марией
Синьорелли. Павия. Июль 1932 г.
Павия. Июль
1932
г.

p. 369 inserire nuova didascalia 78

О. Синьорелли – О. Шор
27 июля <1932>1
Фотография К. С. Станиславского.
2
17 сентября 1932 г.
Portofino Vetta
Дорогая, не получив ваших известий до сегодняшнего утра, думала,
что inserire
вы уже уехали,
и мои дела теперь сложились так, что не могу
p. 384
nuova didascalia
быть у вас <иначе> как 31.3 Не могу уехать до 30-го, а 30-го и 1-го августа
должна
быть в Милане.
Приехала бы из Милана 31-го утром, и
Афиша
“Литературных
понедельников”.
могла
бы
уехать
31-го
вечером.
Если Вам это не подходит, то известите
Сан-Ремо 1933 г. РАИ.
или Portofino Vetta (Riviera di Levante) или Albergo Loreto Milano, что-

p. 392 sostituire foto e allinearla alla didascalia
p. 397 sostituire (file 15.Trojnaja perepiska)
p. 405 sostituire foto (qui ci va quella di p. 392)
p. 424 inserire la foto di p. 405

366

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

бы быть уверенной, что можно уехать, так как море все бушует со вчерашнего дня, я тут, на Portofino Vetta, около Ruta.
Обнимаю Вас нежно Ольга
1

Год установлен по почтовому штемпелю.
Городок на том же Лигурийском побережье рядом с Кaмольи.
3
Речь идет о второй поездке в Павию; возможно, ее упоминает О. Шор в следующем письме от 22 августа, говоря о разговоре в миланском поезде.
2

79
О. Шор – О. Синьорелли
22. VIII. <19>32
Ortisei Val Gardena
Pensione Orlo del Bosco
Дорогая моя Ольга Ивановна,
все ждала от Вас весточки, но она не пришла; совершенно не знаю,
где Вы теперь и пишу наугад в Рим, надеясь, что письмо espresso сейчас же перешлют. Ездили ли Вы к Станиславскому?1 Что решили?
Очень хочется узнать о Вас что-нибудь определенное.
Черкните мне словечко, родная. До первого сентября я нахожусь
здесь, т. е. Ortisei. Val Gardena. Pensione Orlo del Bosco. Затем дней 5
пробуду в Павии, после чего, вероятно, поеду к Вячеславу Ивановичу.2
Мне было жаль, что наш вдруг вспыхнувший на большой душевной глубине разговор прервался приездом в Милан; авось, Бог даст,
нам суждено будет его скоро продолжить. Каковы Ваши планы?
Теперь же спешно обращаюсь к Вам с большой просьбою. Дело в
том, что Дима, дотянув с пневмотораксом3 до последней минуты,
остался без всяких медицинских инструкций и рекомендаций; В. И. никого не знает в Больцано из врачей. Ради Бога, пришлите в “Assunta.
Sopra Bolzano. Casa Zallenger. Ivanov” телеграмму с именем и адресом
врача, к которому можно было бы обратиться от имени Вашего или Вашего мужа. Простите, дорогая, что тревожу Вас такой срочной просьбою, но тут важен каждый день, а письма идут медленно.
Кончаю, чтобы не задерживать письма. Не сердитесь на меня за
постоянно причиняемое беспокойство.
Сердечнейший привет всем Вашим.
Нежно Вас целую. Ваша Ольга.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

367

1
Встреча со Станиславским состоялась, см. о ней ниже в письмах Синьорелли № 81
от 30 августа 1932 г. к О. Шор (и примеч. 8 к нему) и письмо от того же числа к Вяч.
Иванову (№ 82).
2
Эти вакансии (до ноября 1932 г.) Иванов проводил с сыном Димитрием в провинции Больцано в восточных Альпах, в местечке Ассунта (итальянский Тироль). В
августе Шор отдыхала вместе со своей подопечной молодой контессой Анной Марией
Кальви (см. о ней в примеч. 7 к письму № 90 от 12 декабря 1932 г.), недалеко (Ортизей
– курортный городок в Тирольских горах), но отдельно от Ивановых.
3
Один из способов лечения туберкулеза: наполнение легких воздухом.

80
О. Шор – О. Синьорелли
25 VIII <19>32
<Ortisei, Val Gardena>1
Дорогая Ольга Ивановна,
не знаю дошло ли до Вас мое письмо, не знаю дойдет ли эта открытка. Спешу сообщить Вам, что Дима случайно встретил в Больцано
Мендеса2 и получил от него рекомендательное письмо. Простите, что
обеспокоила Вас; надеюсь, Вы ничего еще не успели сделать. Спасибо
за все. Жду весточки. Откликнитесь, родная, и черкните 2 слова о себе
и своих. Здесь очень хорошо. Думаю, что Вам понравилось бы. В Павию на короткое время вернусь в первых числах сентября. Сердечные
приветы Вашим. Нежно вас обнимаю. Ваша Ольга.
1

Открытка с видом: Val Gardena, Marmolada e Gruppo del Sasso Lungo.
Гвидо Мендес (Guido Mendes, 1876-1965) – директор санатория итальянского
Красного Креста “Cesare Battisti” в Риме, где до переезда в Швейцарию лечился Д. В.
Иванов. См. его письмо Иванову о состоянии Димитрия от 20 июня 1928 г. (РАИ, f. 4,
№ 94). О Мендесе подробнее см. Dizionario Biografico degli Italiani. 2009. Vol. 73.
2

81
О. Синьорелли – О. Шор
30.VIII. <19>32
Капри, Hôtel Splendid
Дорогая Ольга Александровна, простите, что так поздно отвечаю
на Ваше письмо, но получила только вчера письмо и открытку,
которые пролежали в Риме до возвращения мужа.1
Я никого не знаю в тех краях из врачей, но там они, говорят, все
хороши, так как эти места обыкновенно организованны очень хорошо.
Во всяком случае я справилась тут у одного врача, директора dell’Isti-

368

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

tuto eliotropico a Cortina D’Ampezzo,2 и мне советовали il Dr. Mario Casonati a Merano, или еще лучше и подходящее, al sanatorio città di Bressanone3 Dott. Centoscudi. Во всяком случае сообщаю Вам это, несмотря
на то, что Мендес уже дал адреса. Авось может пригодится.
Я очень ждала от Вас весточки и хотела уже писать в Павию. Я
узнала, что Лидия не добралась до Гуи,4 и может быть я могу ей помочь в этом. Он очень добрый человек, один из самых близких друзей
покойного Онофри,5 и я его знаю. Сообщите мне его адрес, и я ему напишу.6 Он очень дружен тоже с Папини, и может быть можно было
обратиться и к Папини, который теперь находится в Albergo “Tre
Croci” Cortina D’Ampezzo. Хотя Папини человек, который вряд ли беспокоится для другого, во всяком случае можно ему написать. Может
быть он захочет сделать кое-что для Вячеслава Ивановича.
Гуи – человек гораздо более духовный, чем Респиги,7 и я не знаю, в
каких они отношениях между собою.
Мне тоже очень жалко, что наша беседа прервалась, и надеюсь, что
она продолжится и что мы опять увидимся.
Я была у Станиславского и может быть еще к нему поеду. Осталась
в восторге от нашей встречи.8 К сожалению, надо было вернуться,
чтобы не портить планы моих семейных, и может быть еще к нему вернусь. Напишите мне Ваши планы.
Если Вы будете в Павии, может быть, можете выслать ту “Leggenda Aurea”,9 которую я когда-то дала Вячеславу Ивановичу и которая
нужна Марии.
Если увидите Don Riboldi, попросите его, чтобы он простил меня,
что я не ответила на его письмо, и объясните ему, что я не умею писать
писем.10 Можно писать или совершенно незнакомым, или только очень
близким людям. Вы ведь один из самых близких мне людей, и то, видите, как скромна наша переписка. Но мне очень хочется с Вами увидеться. Я с трудом пишу тоже Вячеславу Ивановичу. Мне кажется, что если
знаешь человека, знаешь его не умом, а тем настоящим глубоким знанием, единственным имеющим значение, то достаточно и полслова,
чтобы знать все о нем. А если этого знания нет, то можно написать целые тома, которые все-таки не сблизят людей. Обыкновенно люди надеются спасать других словами, убеждением, и часто этим осложняют
и делают еще тяжелее уже тяжелую жизнь. Мне кажется, что мы
спасаем ближнего только пониманием, любовью, молитвою, как это
делаете Вы.
Обнимаю Вас нежно Ольга
1
2

Ответ на письмо Шор от 22 августа (№ 79) и на ее же открытку от 25 августа (80).
Институт гелиотропизма в городке Кортина д’Ампеццо (ит.).

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли
3

369

Санаторий города Брессаноне (ит.).
В письме Иванову от 8 сентября 1932 г. Шор писала, что она не просила Синьорелли о Лидии и что об этой несостоявшейся встрече с Гуи “очевидно написал милый
тиран” (т. е. дон Рибольди) (РАИ, оп. 5, карт. 14, папка 2, л. 5).
5
О друге О. Синьорелли Артуро Онофри см. в письме Синьорелли Иванову № 13 от
13 февраля 1929 г., примеч. 4.
6
Витторио Гуи (Vittorio Gui, 1885-1975) – дирижер, активный участник флорентийских музыкальных и театральных сезонов. Судя по письму Иванова к Синьорелли
№ 85 от 20 сентября 1932 г., она написала рекомендательное письмо Гуи о музыкальных произведениях Лидии и, получив от него ответ, переслала оба письма (свое и Гуи)
Ивановым (см. ниже). И в дальнейшем Ольга Синьорелли всячески старалась содействовать установке творческих связей между Лидией Ивановой и этим известным музыкальным деятелем. В письме к ней от 17 июля 1933 г. Лидия писала: “Gui кажется
собирается включить мои вариации в программу будущего года”, и далее: “И это тоже
Ваша помощь” (FSFC).
7
Отторино Респиги (Ottorino Respighi, 1879-1936) – композитор, профессор Национальной академии Санта Чечилия в Риме, педагог Лидии Ивановой.
4

Фото 37

Фотография К. С. Станиславского.
17 сентября 1932 г.

370

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

8
Синьорелли посетила Станиславского в начале августа 1932 г. Сохранилось ее
письмо к К. С. Станиславскому от 1 августа 1932 г. из Варезе, в котором она просит о
встрече с ним в Баденвейлере (где отдыхало семейство Станиславского), “хотя бы на
несколько минут”, чтобы переговорить “об одном маленьком деле”, указывает, что “по
получении разрешения” готова “выехать немедленно” и просит уведомить о возможности встречи телеграммой с одним словом ‘да’” (Архив Музея МХАТа, фонд К. С. Станиславского, № 2817/1). Письмо она пересылает через сына Станиславского Сергея
Константиновича (см. записку к нему: Там же, № 2817/2).
9
См. об этой книге в письме Синьорелли Шор № 27 от 14 марта 1930 г., примеч. 5.
“Золотая легенда” упоминается в письме Амфитеатрова Иванову от 7 ноября 1931 г., с
просьбой прислать ему эту книгу для одной работы. В письме от 8 мая 1932 г. Иванов
пишет Амфитеатрову: “принужден просить захватить с собою в Павию ‘Золотую Легенду’, не мне принадлежащую”. Вероятно, речь шла именно об экземпляре Синьорелли (см.: А. В. Амфитеатров и В. И. Иванов. Переписка / Предисловие и публ. Дж.
Мальмстада // Минувшее. 1997. Вып. 22. С. 503).
10
В фонде Синьорелли сохранилось 5 писем Рибольди (ARI, VI. T. 1. P. 65). Переписка с ним началась в 1932 г. Шор по просьбе Синьорелли передала через Иванова
извинения за задержку ответа Рибольди, чем вызвала несправедливые нападки Иванова
на Синьорелли в ответном письме к Шор (от 9 сентября 1932 г.): “Приветы же
Рибольди не делают менее грубым и типично-заносчивым ее <Синьорелли> нежелание
ответить на его письмо” (ARI, III. Р. 434).

82
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

30 августа <1932>1
Capri
Hôtel Splendid

Дорогой Вячеслав Иваныч,
поздно, по возвращении мужа в Рим, получили Вашу открытку,2 и
Мария сердечно благодарит вас всех и собирается писать и Вам и Don
Riboldi3 из Рима, куда мы вернемся 5-го сентября.
Здесь в этом году жара совсем африканская, и можно жить только
в воде.
Я Вас должна поблагодарить еще раз за Ваше милое письмо к Станиславскому,4 который был очень мил и любезен со мною и кланяется
Вам сердечно. К сожалению, наша встреча была очень короткая, т. к. я
должна была вернуться в Рим, чтобы не заставить моих семейных откладывать их поездку на взморье. Очень возможно, что в сентябре еще
заеду к Станиславскому.5
Как долго вы пробудете в горах? Как здоровье Димы, которому,
вместе с Лидией, передадите мой сердечный привет. Я узнала в Риме о
неудаче Лидии с Гуи. Знает ли она его адрес? Я хотела бы ему напи-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

371

сать. Он был одним из самых близких друзей покойного Онофри, и я
его тоже знаю. Он мне раз сказал, что мой перевод “Степи” Чехова6 помог ему для интерпретации “Степи” Бородина.7 И он и его жена люди в
высшей степени симпатичные, и я думаю, что его заинтересуют работы
Лидии. Я не помню его адреса, и надо, чтобы Лидия мне его прислала.8
Папини большой друг его и живет теперь поблизости от вас: Albergo
“Tre Croci” Cortina D’Ampezzo.9
Если поеду к Станиславскому, заеду и к вам.
Пока обнимаю вас всех сердечно
Ольга Ресневич Синьорелли
1

Датируется по содержанию.
Эта открытка Вяч. Иванова в фонде Синьорелли не сохранилась.
3
Вероятно ответ на письмо Рибольди к Марии, сохранившееся в фонде Синьорелли
(ARI, VI. T. 1. P. 65).
4
В письме к Станиславскому от 1 августа 1932 г., с просьбой посетить его, Синьорелли писала: “Прилагаю письмо Вячеслава Ивановича, которого только что посетила в
Павии и который просил Вам сердечно кланяться” (Архив Музея МХАТа, фонд К. С.
Станиславского, 2817/1). Письмо Вяч. Иванова К. С. Станиславскому от 31 июля 1932
г., с рекомендацией Синьорелли, см.: Там же, № 8450).
5
Об этой второй поездке Синьорелли к Станиславскому в 1932 г. см. ниже, в ее
письме № 87 от 4 октября 1932 г.
6
Перевод повести Чехова “Степь”, сделанный Синьорелли, многократно переиздавался; впервые: Cecof A. La steppa. / Trad. dal russo da Olga Resnevic. Firenze 1920.
7
Вероятно, речь идет о “Половецких плясках” из оперы “Князь Игорь” (1869-1887)
А. П. Бородина (1833-1887).
8
Сохранилось письмо Лидии Ивановой к Синьорелли от 7 сентября 1932 г., где она
сообщала флорентийский адрес Гуи и писала: “Я была очень тронута, узнав из Вашего
письма, что Вы собираетесь написать Gui, чтобы рекомендовать ему меня. Это, действительно, мне очень ценно, т. к. в Июле мне не удалось его повидать, а кроме того,
письма, которые написал ему для меня Респиги, я уже не имею. Дело в том, что когда я
была во Флоренции, в конце Июля и начале Августа, я это письмо отправила для Gui
городским espresso еще прежде, чем позвонить ему по телефону и узнать, что его нет.
Мне сказали, что письмо ему передавали куда-то – но во время его путешествия оно
могло затеряться, и теперь, если я к нему приду, он, может быть, не будет знать, с кем
имеет дело. Кроме того это письмо так горячо рекомендует меня, что мне было бы
очень обидно, если бы оно пропало. <…> На всякий случай прилагаю копию с письма
Респиги, чтобы Вам ясно было, о чем идет речь. Я была бы очень счастлива, если бы
Gui сам продирижировал мою вещь, т. к. я очень люблю его, как дирижера <…> С Gui
могла бы повидаться сейчас же, остановившись по дороге в Рим” (FSFC). В Рим Лидия
планировала ехать через 10 дней.
9
Альпийский курорт.
2

372

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

83
О. Синьорелли – Вяч. Иванову
30-го августа <1932>1
Capri
Дорогой Вячеслав Иваныч,
Вам напишет и к Вам попросит заехать наш друг Giovanni Rocca.2
Примите его, выслушайте его, помогите ему духовно и душевно.
Благодарю Вас и крепко и сердечно жму Вашу руку
Ольга Ресневич-Синьорелли
1

Датируется по содержанию.
Джованни Рокка (Giovanni Rocca), хороший знакомый Синьорелли, врач; сохранилось 9 его писем к Синьорелли 1931-1932 гг. (ARI, VI. T. 1. P. 63). 7 сентября Лидия
писала Синьорелли: “С Rocca уже списались и ждем его к 12-му числу” (FSFC), в фонде Иванова (РАИ) сохранилось два письма, а также телеграмма (от 10 сентября, подтверждающая приезд), открытка с благодарностью за прием (15 сентября), а также 4
поздравительные открытки (с Пасхой и Рождеством). В первом письме от 28 августа
1932 г. Рокка выражает желание познакомиться, а во втором (от 4 сентября) объясняет,
чем вызвано его желание встретиться: он хотел бы показать Иванову свои картины и
драму (РАИ, f. 5, № 129).
2

84
О. Синьорелли – Вяч. Иванову
18 сент<ября> <19>32
Рим
Дорогой Вячеслав Иваныч,
посылаю Вам письмо Гуи и прошу переслать его Лидии. При лучшем желании больше не могла добиться. Буду во Флоренции в октябре
и тогда его отыщу и с ним лично поговорю.
Но до того, надеюсь Вас еще увидеть т. к., должно быть, буду в Ваших краях.
Как прошла встреча с Рокка? Он мне писал и благодарил. Надеюсь,
Вы меня простите за все эти беспокойства, но Вы ведь знаете, что я
врач, и не могу видеть равнодушно страдания людей.
Жму сердечно Вашу руку, привет Диме, Лидии, Ольге Александровне.1 Ваша Ольга Ресневич
1

О. Шор с середины сентября 1932 г. жила вместе с Вяч. Ивановым в Больцано
(см.: ARI, III. Р. 438-439).

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

373

85
Вяч. Иванов – О. Синьорелли
20. IX. <19>32
L’Assunta sul Renon
25, саsа Zallinger sopra Bolzano

Дорогая Ольга Ивановна,
Горячо благодарю Вас за доброе участие в деле Лидии с Gui и за
Ваше письмецо с приложенной копией ответа Gui на Ваше обращение
к нему по поводу Лидии.1 Этот ответ мне очень понравился своим хорошим, серьезным тоном, и больше нечего желать, если он даже любезно обещает рассмотреть Лидину партитуру в первую очередь. Ваша
дружеская поддержка оказалась, следовательно, очень действенной…
Итак, мы надеемся видеть Вас в скором времени на нашей милой
деревенской даче?2 Вот будет радость!
Фламинго прилетела в этот отъезд Лидии в Рим. Дима пробудет
здесь до 2 или 3 октября. Он Вас горячо приветствует.
Сердечно преданный и благодарный Вам
Вячеслав Иванов
Rocca с женой – очень милые люди, были у нас, и мы подружились.
Благодарю Вас за Legenda Aurea,3 которую по моей просьбе выдали O. А-е из моей комнаты в Collegio. Cari saluti a Maria.4
1

Писем Гуи в Римском архиве Иванова не выявлено.
Так Иванов называет их домик в Больцано.
3
Учтивая благодарность Иванова за книгу “Legenda Aurea” констрастирует с раздраженным тоном письма его к О. Шор в ответ на ее просьбу разрешить ей забрать эту
книгу из его комнаты в Collegio, чтобы вернуть Синьорелли (письмо Шор от 8 сентября
1932 г. – РАИ, оп. 5, карт. 14, папка 2, л. 2): “Нет ОТНЮДЬ не разрешаю. В мою
комнату нельзя врываться: а чтобы быть допущенным, необходимо предварительное
уведомление о том от меня, обращенное в Collegio. Притом мгновенные причуды
синьореливской семьи принципиально не должны быть принимаемы во внимание и
исполняемы в спешном порядке, ибо не заслуживают поощрения. Возмутительна бесцеремонность, с которою обращаются к Вам в мое отсутствие с целью изъятия из моей
запертой комнаты в Collegio понадобившихся внезапно книг, которые не требовали три
года, – как будто у нас все общее, даже моя комната в монастыре. Поучительно будет
для О. И. разъяснение ее заблуждения, и в этом разъяснении я лично весьма заинтересован” (ARI, III. Р. 434).
4
Нежные приветы Марии (ит.).
2

374

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

86
О. Шор – О. Синьорелли1
20. IX.<19>32
Assunta (prov. Bolzano)
casa Zallinger

Дорогая Ольга Ивановна,
простите, что не сразу ответила на Ваше хорошее письмо. Не могла писать из-за руки.2 Будучи пролетом в Павии, послала Вам (т. е.
Марии по Вашей просьбе) “Leggenda Aurea”. Надеюсь, что она благополучно доехала.
Мои планы таковы: до 31-го октября пробуду здесь в Assuntе, если,
Бог даст, все будет благополучно. Далее – вероятно, вернусь в Павию,
если отец не вызовет меня к тому времени в Берлин.3 Далее – ничего не
знаю.
Будем бесконечно рады Вашему приезду к нам. Когда Вы собираетесь к Станиславскому? Что решили с ним?4 Мы живем тут по-деревенски, живописно и очень уютно – вот увидите. Приезжайте, родная.
Надо билет взять до Bolzano. Дайте знать о дне приезда. Итак,
ждем. Ввиду близкой встречи не хочется писать. Обо всем поговорим и
помолчим при свидании.
За письмо Ваше не благодарю – Вы знаете, что за такую ласку
нельзя благодарить.
А за Gui и за всю Вашу сердечную активную отзывчивость спасибо
душевное.
Итак до скорой встречи. Сердечные приветы Вашим.
Нежно Вас целую Ваша Ольга
1

Это письмо хранится в папке “Dimitrij Ivanov” (FSFC).
Об этом постоянном недуге Шор см.: Иванова Л. Воспоминания. С. 214, а также в
публикуемых письмах Шор от 12 августа 1928 г. и 25 августа 1930 г.
3
Отец Шор не смог уехать из СССР.
4
О встрече со Станиславским см. следующее письмо.
2

87
О. Синьорелли – О. Шор

4 октября <19>32
Badenweiler-Schwarzwald
Дорогая, вот я тут уже 3 дня и пробуду еще несколько дней. Видаю
Станиславского,1 наслаждаюсь почти русской осенью. Здесь чудно. Ле-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

375

са очаровательны. Знаю, что вышла, наконец-то, наша знаменитая книга, но я ее не видала до отъезда и представитель Караббы в Риме ничего о ней не знал!! Пишите мне. Обнимаю Вас нежно. Привет Вяч.
Ив. Ваша Ольгa
1
К. С. Станиславский с М. П. Лилиной отдыхали в Баденвейлере с сентября до конца октября 1932 г. (см.: Виноградская И. Жизнь и творчество К. С. Станиславского. Летопись: В 4 т. 1863-1938. Т. 4. 1928-1938. М. 1976. С. 289-293).

88
О. Шор – О. Синьорелли
7 XI <19>32
Pavia
Дорогая Ольга Ивановна,
пишу наугад в Рим. Авось открытка Вас там застанет или будет
Вам переслана. Рада Вашей дружбе со Станиславским; понимаю как
много Вам должна дать эта встреча. Перевòдите ли его книгу?1 Напишите о Худ<ожественном> Театре; теперь у Вас имеется интересный
материал. Видела я в последней книжке “Corona” письма Rilke;2 в них
много значительного о Дузе; Вам их советую прочесть, дорогая; ведь
Вам душевно близка его речь.
Купила в Милане “Переписку”. Хотелось бы поскорее получить
следуемые нам экземпляры. От Carabba ни слуху, ни духу. Будьте добры, родная, исхлопотать у сего monsieur все что полагается Вячеславу
Ивановичу и Гершензону. И еще к вам большая просьба. На днях В. И.
получил запрос из Турина об О. Дешарт. Согласно моему желанию он
ответил, что не уполномочен давать каких бы то ни было сообщений
“об уважаемом авторе вступительной статьи”. Ради Бога, дорогая, не
забудьте, что псевдоним ни в каком случае не должен быть раскрыт.
Это – наш с Вами секрет. Возможно, что туринцы обратятся и к Вам
(люди, кажется, там юркие)3 – ответьте, пожалуйста, им той же фразой,
что и В. И. Знаю, дорогая, что тайны Вы хранить умеете, как мало кто,
и потому совершенно спокойна.
Каковы Ваши планы? Не занесет ли Вас благая судьба опять к нам,
павийским отшельникам? Черкните словечко о себе и своих. Да, – пришлите мне книжки Гершензона, кот<орые> я у Вас оставила и “Письма
Огарева”, кот<орые> послала Вам в прошлом году. Все его вещи, особенно “Огарев”,4 мне очень нужны. Пока остаюсь в Павии; хотелось бы
шмыгнуть в Рим недельки на две. Во всяком случае напишите, когда
там будете в течение этой зимы. В. И. сердечно приветствует.
Нежно обнимаю и целую. Ваша Ольга

376

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

1
Синьорелли собиралась переводить главы из книги Станиславского “Моя жизнь в
искусстве” (1926). В архиве О. Шор сохранилась открытка к Синьорелли от 28 октября
1932 г. с Тирольских гор (вероятно, вернувшаяся назад), где она просила о том же: “Напишите о свидании сo Станиславским; я очень рада, что вы подружились. Переводите
ли его книгу или пишeте о Худ. театре?” (РАИ).
2
Имеются в виду четыре письма (1912-1913) австрийского поэта Райнер Мария
Рильке (Rainer Maria Rilke, 1875-1926) к его близкому другу, немецкой аристократке,
писательнице, автору воспоминаний о нем – княгине Марии фон Турн унд Таксис (Maria von Turn und Taxis, 1855-1934), которые были опубликованы в журнале “Corona”
(1932. Helf 1. Oktober. S. 82-97); значительная часть первого из них (от 12 июля 1912)
посвящена Дузе, о которой также речь идет и во втором письме (от 3 августа 1912). За
указание этих сведений выражаем благодарность К. М. Азадовскому.
3
Шор намекает на запрос Льва Гинзбурга, который в письме из Турина от 15 октября 1932 г. писал, что собирается по поводу перевода “Переписки” и книги о Достоевском, изданной по-немецки, написать небольшую статью в Туринский журнал
“Pegaso”, под заглавием “Rivendicazione di Venceslao Ivanov”, причем под rivendicazione
<отстаивание, требование – ит.> он подразумевает отстаивание Иванова для итальянской культуры. “Мы бы все хотели, чтобы Вы не должны были публиковать Ваши статьи только в ‘Vigile’ и Ваши книги только в Tübingen’e”, – писал Гинзбург и прибавлял:
“Для этой моей статьи мне было бы необходимо знать что-нибудь об O. Deschartes, авторе предисловия ‘Переписки’ в итальянском переводе” (РАИ, оп. 5, карт. 2, папка 17).
4
О посылке книги “Архив Н. А. и Н. П. Огаревых” (М. 1930) см. в письме Шор
Синьорелли № 49 от 18 декабря 1930 г., примеч. 4. Из библиотеки О. Шор у Синьорелли оставались “Письма к брату” (М. 1927), а также еще какая-то книга Гершензона, что
явствует из письма № 92 от 16 марта 1933 г.

89
О. Синьорелли – О. Шор
<После 7 ноября 1932>1

…же
Вам хорошо говорить “напишите о русском театре”. Но для этого
надо, чтобы это было кому-нибудь и нужно, и чтобы нашелся к этому
издатель.
Уже два месяца как предлагаю Мондадори2 “Моя жизнь в искусстве”,3 но не могу добиться ответа. Будь это какой-нибудь желтый роман, ответ был бы уже давно здесь. И смотрите пример нашей знаменитой “Переписки”, которой я не могла добиться в Риме, несмотря что
написала Карабба, чтобы он прислал мне деньги и те 5 экземпляров,
которых он мне обещал, но не только не получила никакого ответа, но
не могла добиться книжки, заказав ее и у Treves4 и у “Modernissima”5 в
Риме. Оба говорят, что несмотря на то, что они потребовали книжку,
Карабба ее не высылает!!! Я совсем не знаю, чем это объяснить, так как

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

377

в Генуе я купила эту книгу 2 месяца тому назад, и Вяч. Ив. купил ее в
Милане.
И тут Вы мне говорите про долги к Вяч. Иванычу со стороны Карабба. Об этом, конечно, и говорить нечего, так как об этом надо было
бы условиться вначале, и Карабба ведь писал мне, что я ему должна
буду платить за вторичный набор после корректуры первого набора.
Что Карабба не платит авторские – это я знала, и обыкновенно в
эту коллекцию входят вещи, которые свободны от авторских прав. Если я получу те пятьсот лир, которые я должна получить за перевод, то,
конечно, поделюсь с Вячеславом Иванычем, но очень возможно, что он
мне пришлет свои “счеты” (шучу, не думаю, чтобы дошло до того, но
теперь, где большинство газет и журналов не платят, и то возможно).
Что касается предисловия, “я нема как рыба”, но знаю, что многие
знают автора, и это не по моей вине. В Риме мне Вас называли m-me
Piccolo6 и Spaini7 (подруга m-me Piccolo), и в Милане в моем присутствии об этом говорила Григорович.8 Я ничего не сказала, что надо об
этом молчать, так как думала, что она это знает от Вас же.
В С. Ремо говорила с Пастонки9 о Вяч. Ив. и уговаривала его непременно пригласить настойчиво Вяч. Иваныча.10 Эти доклады будут
очень интересны, и было бы очень хорошо, если бы среди эстетов –
Paul Valery,11 Bontempelli,12 Margherita Sarfatti13 – прозвучал бы духовный тимбр Вячеслава Иваныча. Притом, кроме гостеприимства, за доклад, кажется, дают 1000 лир.14
Когда увидимся? Теперь ведь существует соблазнительная скидка
70%, и я могу Вас приютить – приезжайте. Буду очень счастлива.15 И
тогда возьмете Гершенсона!!
Обнимаю Вяч. Иваныча и целую Вас крепко. Ольга
1

Начало письма в фонде Шор не выявлено. Датируется по содержанию.
Mondadori – известное миланское издательство.
3
Этот перевод в печати не появился.
4
Тревес – крупное издательство в Милане (1861-1939). Речь идет об одноименном
книжном магазине в Риме.
5
Модерниссима – название книжного магазина в Риме.
6
Елена Пикколо (Elena Piccolo) – переводчица, корреспондентка О. Синьорелли
(см. два ее письма от 1938 г. в архиве Синьорелли – ARI, VI. T. 1. P. 59), знакомая Ивановых. Сведений о ней обнаружить не удалось. В одном из писем Иванову в Рим (от 12
ноября 1934 г.) Шор просит передать привет от нее “милой Пиккола и всем друзьям”
(РАИ, оп. 5, карт.14, папка 4, л. 13 об.).
7
Вероятно, имеется в виду Роза Спаини (Rosa Spaini, урожд. Pisanescu) – жена писателя и переводчика Альберто Спаини; 25 ее писем (1922-1955) имеются в фонде Синьорелли (ARI, VI. T. 1. P. 69).
2

378

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

8
Елена Юстиниановна Григорович (1872-1953) – писательница, переводчица, антропософка. См. статью о ней: Гаретто Э. Елена Григорович – художница, антропософка, бывшая террористка // “Персонажи а поисках автора”: Жизнь русских в Италии
XX века. М.: Русский путь, 2011. С. 59-71, а также статью с обзором ее писем к Синьорелли в наст. томе.
9
Джузеппе Пастонки (Giuseppe Pastonchi, 1874-1953) – итальянский поэт и литературный критик; почетный профессор итальянского языка и литературы в университете
Турина (с 1935). О роли Пастонки в организации лекций в Казино, его взаимоотношениях с Ивановым и их переписку см. в публикации: Giuliano G. Il sole, “signore del limite”: Lettere di Francesco Pastonchi a Vjačeslav Ivanov // ARI, VIII. P. 105-138.
10
Переговоры о лекциях в Сан-Ремо начались раньше (см. письмо Пастонки Иванову от 14 июля 1932 г. – Там же. Р. 131). 22 июля Иванов писал Димитрию: “Получил из
San Remo приглашение прочесть зимой публичную лекцию, что весьма лестно” (Символ. № 53-54. С. 617).
11
Поль Валери (Paul Valéry, 1891-1945) – французский поэт, эссеист, философ. Вместе с поэтессой Еленой Вакареску (Elena Văcărescu, 1864-1947) он 6 марта 1932 г. выступил в Казино с чтением “Поэтического диалога”.
12
Массимо Бонтемпелли (Massimo Bontempelli, 1878-1960) – итальянский писатель,
основатель журнала “Novecento”, автор трактата “Литературный новечентизм”, в котором предлагается формула “магического реализма”. Выступил в Казино 14 марта 1932
г. с докладом “La miа magiа innocente” (Моя наивная магия).
13
Маргарита Сарфатти (Margherita Sarfatti, 1880-1961) – журналистка, искусствовед,
коллекционер, любовница Муссолини, автор первой биографии о нем (“Dux”, 1926),
сыграла определенную роль в культурных преференциях раннего итальянского фашизма. 30 января 1932 г. выступила в Казино с докладом “Conversazione sulla pittura contemporanea italiana” (Рассуждение о современной итальянской живописи).
14
Доклад Иванова, под заглавием “Orientamenti dello spirito moderno” состоялся 10
апреля 1933 г.; см. об этом в переписке О. Синьорелли с Е. Д. Шором во втором томе
наст. издания, а также в приложении к указанной переписке Вяч. Иванова с Пастонки
(ARI, VIII. P. 136-138). Впоследствии под заглавием “Discorso sugli orientamenti dello
spirito moderno” доклад был опубликован в журнале “Сonvegno” (1933/34. № 8-12. Р.
428-347), и в переводе О. Шор, под заглавием “Размышления об установках современного духа” текст был издан в: Иванов Вячеслав. Собр. соч. Т. III. C. 453-484. В газете
“L’eco della Riviera” (Sanremo, 8-9 April 1933. № 28. Р. 1) помещен анонс этого выступления, а после доклада опубликована статья о нем: C. B. Lunedi Letterario: La conferenza di Venceslao Ivanov su “Orientamenti dello spirito moderno” al Casino Municipale di San
Remo // L’Eco della Riviera. 13 Aprile 1933. № 31. Р. 1.
15
Слово подчеркнуто дважды.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

379

90
О. Шор – О. Синьорелли1
12. XII.<19>32
Pavia
albergo Gambarana
Дорогая моя Ольга Ивановна,
надеялась, что не писать Вам, а говорить с Вами буду вот теперь, в
этот час. В ответ на Ваше ласковое приглашение (спасибо Вам, дорогая) хотела действительно приехать в Рим. Но по многим причинам, из
которых главная – инфлюэнца Вяч. Ив. – не смогла вырваться. Про
Вяч-а Ив-а, т. е. что он хворал, Лидии, пожалуйста, не говорите. Я ей
не писала об этом, а теперь, когда все прошло, ее жаль волновать зря.
Все же не теряю надежды Вас скоро увидеть; об очень, очень многом
хочется с Вами переговорить. Напишите о своих планах. Будете ли Вы
в Риме после Рождества? Скажите дружески откровенно, родная, не затрудню ли Вас своим заездом? Ведь девочки Ваши все дома – я очень
боюсь Вас стеснить. Вы не церемоньтесь с Птицей-Фламинго, дорогая;
птица ведь может и к Лидии под небеса взлететь. Но если Вас совсем,
совсем не стесню, то с радостью проживу с Вами несколько дней; буду
очень счастлива Вас видеть.2
В это письмо вкладываю две газетных вырезки, которые б. м. заинтересуют Марию. Делаю это на всякий случай; думаю, что она уже
знает давно и об “Аиде”3 и о Рейнхарте.4 Собирается ли она участвовать в конкурсе della Scala?5
Получила я письмо от двоюродного брата из Берлина. Он пишет:
“мой интерес к искусству Марии не убавился, только исключительно
неблагоприятные обстоятельства помешали мне закончить работу. В
ближайшее время снова берусь за нее и надеюсь скоро довести до конца. На днях напишу и Ольге Ивановне и Марии. Передай им мой сердечнейший привет”.6
Если книга Гершензона Вам нужна для работы, то какая же может
быть речь о спешном возвращении. Держите ее, родная, сколько Вам
нужно. Но когда не будет больше нужна она Вам, тогда, пожалуйста,
пришлите. Мне тут предлагали об ней написать и ее частично издать
по-итальянски. Не знаю выйдет ли из этого что-нибудь, но Вы понимаете, что я не хочу сама, своими руками портить дело моего покойного
друга; хочу, конечно, сделать все от меня зависящее, чтобы ему помочь
– потому и попросила Вас о скором возврате.
А вот, дорогая, на что мне хочется просить Вас ответить незамедлительно: что собою представляет пансион, в котором жила Мария в
Берлине? Дело в том, что одна молоденькая графиня (23 года),7 сущест-

380

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

во исключительно очаровательное – получила “премию” на поездку в
Берлин для научных работ. По-немецки она не знает, никогда не жила
одна и даже почти никогда без матери на улицу не выходила. Она, несмотря на весь свой ум и научные заслуги, – маленькая девочка, которую надо заботливо устроить, и за нее все решить. Мне бы хотелось
еe сразу ввести в центр университетской жизни. Не может ли Ваш друг
– Frau Cassirer8 дать совет. Хотелось бы на первое время найти серьезный (аристократический, если не по крови, то по духу) дом, где бы
хоть немного говорили по-итальянски; иначе она будет чувствовать
себя беспомощной и потерянной. За скорый ответ буду Вам бесконечно
благодарна. Как хорошо было бы, если б кто-нибудь из Kassirer’ов или
из их друзей сдавал бы комнату с пансионом! Простите вечные к Вам
приставанья, дорогая!
Что касается Carabba, то что же тут писать? Уверена, что Вы для
В. И. и без всяких просьб сделаете все, что сможете и всякие слова мои
излишни. О деньгах же он спросил Вас потому, что Вы и ему и мне
говорили и писали, что Carabba на этот раз делает исключение и, т. к.
“авторов два”, заплатит, кроме Ваших переводческих 500 лир, еще 500
лир гонорара им обоим вместе; за предисловие же ничего не заплатит –
об этом Вы тоже писали. Глуп ли просто Carabba или имеет свои хитрые расчеты – не знаю. Во всяком случае из того, что книгу люди ищут
высунув язык по всему Риму и Милану, а издатель ее не дает в магазины, можно сделать любой вывод, кроме только того, что книга никому
не нужна. Впрочем, я заказала 7 экземпляров у Treves, которому пришлось выписать их из Lanciano,9 т. к. имевшиеся у него экземпляры
“все разошлись” (!), и они пришли через 8 дней благополучно. Думаю,
что Carabba держит книжку из-за каких-то коммерческих соображений
– никаких таинственных причин тут нет.
Кончился лист,10 и абсолютно истощилось мое свободное время; а
хотелось бы еще поговорить с Вами. Ну, Бог даст, так или иначе, скоро
увидимся. Сердечные приветы всем Вашим. Спасибо Вам за все. В. И.
кланяется дружески.
Целую Вас нежно Ваша Ольга
1

Это письмо хранится в FSFC, в папке “Dimitrij Ivanov”.
В письме от 8 января 1933 г. Шор писала: “Выеду завтра и буду в Риме к 12-ому
января. Остановлюсь у Лидии, но сейчас же прибегу к Вам, чтобы хоть коротко повидаться с Вами перед Вашим отъездом” (FSFC).
3
О чем идет речь установить не удалось. В Италии “Аида” ставилась ежегодно и
многократно, а вырезки в фонде Синьорелли не сохранились.
4
Макс Рейнхардт совершил турне по Италии в 1933 г. и поставил в Флоренции
(Giardino di Boboli) “Сон в летнюю ночь” и в Венеции “Венецианский купец” Шекспира.
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

381

5
Мария не участвовала ни в одном из конкурсов Ла Скала, начало ее сотрудничества с этим театром относится к 1940 г.
6
Под неблагоприятными обстоятельствами подразумевается, по всей вероятности,
болезнь жены Е. Д. Шора. Указанное письмо Е. Д. Шора к О. Шор не выявлено. Об особом интересе Е. Д. Шора к кукольному творчеству Марии Синьорелли, о деятельности
по устройству ее выставок и лекций о ней, а также о работе над книгой “Die tragische
Kunst Maria Signorelli” см. в его письмах к Синьорелли во втором томе наст. издания
(особенно в письме Е. Д. Шора к Синьорелли от 15 декабря 1932 г.); см. также его
письмо В. И. Иванову от 18 марта 1932 г. (Символ. № 53/54. С. 367).
7
Имеется в виду графиня Анна Мария Кальви (Anna Maria, contessina Calvi di Torriano), которой в это время помогала и покровительствовала Шор и с которой она провела каникулы в Верхнем Больцано на вилле Кун в августе 1932 г. (Ivanov Vjač.
Dichtung und Briefzechsel aus dem deutschesprachigen Nachlass / Hrsg. Michael Wachtel.
Mainz: Liber Verlag, 1995. S. 133). Позже профессорствовала в Кальяри (Сардиния) в
1933-1935 гг. Там весной 1934 г. отдыхала Шор. Свои впечатления от Сардинии Шор
описала в письме Иванову от 25-26 мая 1934 г. (ARI, III. Р. 442).
8
Эва Кассирер (Eva Cassirer, урожд. Solmitz, 1885-1974), жена Курта Ханса Кассирера, корреспондентка Рильке; в архиве Синьорелли хранятся 50 ее писем (ARI, VI. T.
1. P. 28). O ней подробнее см. в статье о немецких корреспондетах Синьорелли: Bertelé
M. I carteggi in lingua tedesca di Olga “von Trastevere” // ARI VI. T. I. P. 347-368.
9
Т. е. из издательства Carabba, находившегося в этом городе.
10
Эта приписка сделана на верхнем поле.

91
О. Шор – О. Синьорелли

6. II.<1933>1
<Павия>
Дорогая Ольга Ивановна, авось открытка эта Вас застанет еще в
Риме. Если не будет опровергающих сообщений, то Вы 8-ого будете в
С. Ремо, и значит я Вам туда через день, как мы условились, напишу.
Ведь адрес Ваш – Hôtel Miramare – не правда ли? И я с грустью вспоминаю наши оборванные беседы, кот<орые> так хотелось бы продолжить. Надеюсь, что не состояние Марииного здоровья задержало Вас в
Риме! Адрес Штейнера: Dr. Herbert Steiner. Winkelweise 5. Zürich (Zurigo).2 Он от Вас в восторге. Я позволила себе ему сказать, что у Вас
очень интересный материал о Дузе. В этом каюсь. Но я ничего конкретно не рассказывала, и Вы вольны делать или не делать дальнейших
признаний. Мне по совести говоря, очень хотелось бы видеть Ваше
имя среди участников “Corona”.3 Ведь в этом журнале печатаются
только знаменитости; если б там появилось несколько выдержек Ваших “Воспоминаний”, то дальнейшая судьбa книги была бы блестяще
обеспечена,4 а к тому же “Corona” щедро оплачивает манускрипты.

382

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Адреса Бердяева еще не нашла; не знаю куда запропастился; Вяч.
Ив. его тоже потерял. Но дня через 3-4 я Вам его смогу узнать и пришлю в С. Ремо. Зовут его Николай Александрович.5 В сущности, того
обрывка адреса, кот<орый> я помню, достаточно для письма, но т. к.
Вам адрес нужен для специальных целей,6 то уж лучше раздобыть полный.
Вяч. Ив. Вам и Вашим кланяется. Сердечнейшие приветы всем Вашим. Обнимаю Вас нежно. Ваша Ольга.
Большое спасибо за адреса в Берлине.7 Сейчас девочка8 находится
в Heidelberg’е, но в Берлин позднее все же поедет. Спасибо Вам. Еще
целую. О.
1

Год установлен по содержанию. На открытке ошибочно: “32”.
Герберт Штeйнер (Herbert Steiner, 1892-1966) – литературный критик и писатель,
основатель и издатель цюрихского журнала “Corona”, где печатались переводы произведений Иванова.
3
Сотрудничество Синьорелли с этим журналом не состоялось.
4
Имеется ввиду книга о Дузе.
5
Вероятно, Синьорелли забыла имя Бердяева, с которым была знакома еще с 1923
г., когда вместе с мужем помогала устройству в Риме осенью 1923 г. цикла лекций русских философов, организованных по инициативе Итальянского Комитета помощи русской интеллигенции совместно с Институтом Восточной Европы (см. о этом в заметке
“От редакции”). Адрес Бердяева Шор сообщила в следующем письме от 20 февраля
1933 г.: “…сообщаю Вам адрес Бердяева: 14, Rue de St. Cloud. Clamart (S.)” (FSFC).
6
Адрес Бердяева нужен был Синьорелли для того, чтобы оповестить философа, что
Муссолини прочел и “очень заинтересовался” его книгой “Un nouveau Moyen Âge” (Paris: Plon, 1927). И далее Синьорелли пишет: “Он <Муссолини> высказал желание познакомиться и с ‘Душой России’ и с интересом справлялся о Вас. Если бы Вы прислали
ему что-нибудь Ваше, было бы очень любезно. Можно послать просто: S. E. B. Mussolini Palazzo Venezia – Roma. Он читает тоже по-немецки” (см. письмо Бердяеву от 5
марта 1933). Аудиенция Синьорелли у Муссолини состоялась 11 января 1933 г. В FSFC
сохранилась телеграмма из Секретариата Дуче, которая подтверждает назначенную
встречу.
7
Письмо Синьорелли с берлинскими адресами в фонде Шор не обнаружено.
8
Речь идет об Анне Марии Кальви.
2

92
О. Синьорелли – О. Шор

16 марта <1933>
<Сан-Ремо>
Дорогая, простите меня, что опять так долго молчала, но после Вашего отъезда опять простудилась и, как со мною бывает в таких слу-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

383

чаях, железы в легких распухли и повыш<енная> температура не хотела оставить меня. Все это было так скучно и досадно, что не хотелось
ни думать, ни писать, ни говорить об этом, тем более, что это совпало с
таким моментом в моей жизни, где больше, чем когда-либо, хотелось
быть сильной и здоровой.
Наконец-то уехала, и теперь, сегодня неделя, как я приехала сюда,
чувствую себя бодро и хорошо, и с следующей недели, надеюсь,
взяться за работу.
До моего отъезда послала Вам две книжки Гершенсона. Простите
за задержку и большое Вам спасибо за них. Задержала с собою его
письма, так как книжка мне нужна из-за письма о Дузе,1 но если желаете, могу Вам послать книгу и списать это письмо.
Большое Вам спасибо за Ваше последнее письмо, и за то, что Вы
говорили о моей работе Штейнеру. Если кое-что подойдет к его журналу из моей работы, буду очень рада, если будет там напечатано. Но
обо всем этом поговорим при Вашем приезде, и я уже с большим нетерпением начинаю ждать Ваш приезд и приезд Вячеслава Иваныча. В
понедельник была на докладе Сasella,2 народу было очень много (около
900-1000), сала великолепна, оратор весь в цветах, после доклада подаются очень вкусные вещи (и оратору толстый конверт). Сasino3 – это
“gran signore”.4 Сasella читал доклад в “giacca blu” da strada.5 Напишу
Вам как будет одет француз следующего понедельника6 и Ugo Ojetti.
Очень жалко, что после доклада мне придется уехать, т. к. выставка
Марии открывается во Флоренции 12-го апреля.7
Почти забыла Вам написать, что Zanotti Bianco8 отнес “Переписку”
Principessa di Piemonte,9 и она очень заинтересовалась Вяч. Иванычем.
Хочу написать Zanotti, чтобы он говорил ей о Лидии.
Привет Вячеславу Иванычу и обнимаю Вас нежно
Ваша Ольга Ресневич
1
Речь идет о письме М. О. Гершензона к брату Александру от 20 ноября 1891 г., где
подробно описывается его впечатление от игры Дузе в спектакле “Дама с камелиями”
(Гершензон М. О. Письма к брату. С. 55-56).
2
Композитор Альфредо Казелла выступил в Казино 13 марта с темой “Musica di ieri
e di oggi” (Музыка вчера и сегодня). О нем см. в примеч. 6 к письму Синьорелли Вяч.
Иванову № 13 от 13 февраля 1929 г.
3
Литературные понедельники, о которых идет речь, происходили в Сан-Ремо в зале
театра и в Казино.
4
Щедрый господин (ит.).
5
Темно-синий уличный (повседневный) пиджак (ит.).
6
В следующий понедельник 20 марта выступал швейцарский писатель Роберт де
Траз (Robert de Traz, 1881-1951) с докладом “Il fanciullo” (Подросток).

p. 219 sotto la citazione in basso, avvicinare le due righe di testo…
384

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

p. 245
sostituire
foto cheв ho
e inserire
nuove didascalie
7
Выставка
Марииleпроходила
Salafatto
d’Artemeglio
de “La Nazione”
во Флоренции
с 12 по 23 su due righe
апреля 1933 г., а затем была включена в рамки ежегодного фестиваля музыки и балета –

“Il maggio fiorentino”
(Флорентийский май) и продлена до конца мая. Предисловие к
Автограф
Б. К. Зайцева
каталогу
выставки книге
написал“Италия”.
Джузеппе Унгаретти.
на
рукописной
1951 г. Рецензии на нее см.: Mostra Signorelli

a Firenze // Il Tevere. 15 aprile 1933; Sala d’Arte de “La Nazione” // La Nazione. 16 aprile
1933; Basevi G. Sala d’Arte de “La Nazione”. Pitture e pupazzi // Il Nuovo Giornale. 19 apriПервая
страница
le 1933; Espressioni d’arte moderna // La Nazione. 20 aprile 1933; Picchi G. Mostra Pinрукописной
книги “Италия”.
1951d’Italia.
г.
cherle-Setti-Barilli-Settimelli
// Il Giornale
29 aprile 1933; I “fantocci” di Maria Signorelli // Il Secolo XIX. 6 maggio 1933.
8
p. 248
foto sbagliata,
sostituire
conZanotti
nuovaBianco, 1889-1963) – общественноУмберто
Дзанотти-Бьянко
(Umberto
политический деятель, публицист, археолог и филантроп; пожизненный сенатор (с
1952). Основал в 1910 г. Associazione Nazionale per gli Interessi del Mezzogiorno d’Italia и
dopo
p. 269 c’è una pagina bianca che non deve esserci! Eliminarla
стал ее президентом (до 1951). В 1922 г. как член Комитета помощи голодающим был в
России, чтобы организовать доставку продовольствия в Крым, на Украину и Поволжье.
Страшные
впечатления
этой поездке нашли
отражение на страницах его дневника
p.
273 sostituire
(fileоб13.Trojnaja
perepiska)
(Zanotti Bianco U. Diario dall’Unione Sovietica 1922 // Nuova Antologia. Marzo-AprileMaggio 1977. № 2115-2116-2117. P. 377-489). В 1923 г. участвовал в деятельности Итаp.
275 allineare foto a destra su didascalia
льянского комитета помощи русской интеллигенции. О помощи России и русской эмиграции см. обширные сведения в его корреспонденциях: Zanotti Bianco U. Carteggio
1919-1928.
Bari:
Laterza, 1989.
В годы con
фашизма
находился
под наблюдением и был
p.
289 foto
sbagliata,
scambiare
quella
di p. 295
арестован
в
1941
г.
p. 295
mettere la foto di p. 289
9
Речь идет о принцессе Бельгии Марии Хосе (Maria José, 1906-2001), жене Умберто
II, последнего короля Италии. До воцарения Умберто ее звали “принцессой Пьемонте”.

p. 289 sostituire didascalia su due righe

Объявление о концерте Лидии Ивановой
в театре Augusteo. Il Messaggero. Рим, 6 апреля 1930 г.

dopo p. 306 pagina bianca da eliminare!
p. 365
nuova didascalia su due righe
фотоinserire
38
Вячеслав Иванов с Марией Синьорелли.
Павия. Июль 1932 г.

p. 369 inserire nuova didascalia
Фотография К. С. Станиславского.
17 сентября 1932 г.

p. 384 inserire nuova didascalia
Афиша “Литературных
“Литературных понедельников”
понедельников”.в Сан-Ремо, 1933. РАИ.
Сан-Ремо 1933 г. РАИ.

p. 392 sostituire foto e allinearla alla didascalia
p. 397 sostituire (file 15.Trojnaja perepiska)
p. 405 sostituire foto (qui ci va quella di p. 392)

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

385

Фото 39

Программа “Литературных понедельников” в Сан-Ремо, 1933. РАИ
93
О. Шор – О. Синьорелли

18 марта 1933 г.
Павия

Дорогая моя Ольга Ивановна,
очень обрадовалась, увидев Ваш милый почерк на конверте, прилетевшем из San Remo. Спешу ответить; потому пишу на лету и кратко,
совсем не так, как хотелось бы разговаривать с Вами. Надеюсь, родная,
что море, солнце и нежный воздух унесут все Ваши хворости, и Вы
опять начнете жить, как хотите, и работать вволю.
Спасибо за книги Гершензона. Нет, нет, мне не нужны его “Письма”.1 Держите их, сколько хотите, родная. Спасибо также за разрешение говорить со Штейнером2 о Вашей работе. Он обещался приехать
весною. Как весело было бы “пустить” Вашу Дузе в “Corona”! К сожалению, я далеко не уверена, что нам удастся увидеться в ближайшее
время. Боюсь, что на доклад В. И.3 мне вырваться не удастся,4 но мне
этого очень хочется, надежду все же еще имею. В своем последнем
письме В-у И-у Спаини5 любезно звал меня в S. Remo. Меня глубоко

386

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

тронуло его изысканное внимание; пожалуйста, поблагодарите его за
меня сердечно, скажите ему, родная, что мое совершенно неприличное
молчание объясняется только тем, что мне не хочется отвечать ему коротенькой отпиской на его милое, еще летом мне присланное письмо,6
и лишь формально благодарить за подарок – книги Штейнера,7 – кот<орые> мне давно хотелось иметь и кот<орые> он подобрал со свойственной ему душевной чуткостью. Книги – две я прочитала и промедитировала – это для Спаини, вероятно, важнее моих благодарений.
Если нам со Спаини дано будет увидеться – тогда существенно поговорим. К сожалению, на его просьбу прислать или указать, вернее, книгу
о католичестве, я могла лишь ответить присылкой книги, данной мне
В-ом И-ем, книги, кот<орая> и В-у И-у самому не очень-то нравится,
но он в этом роде не нашел другой.8 Я бы с радостью подарила Спаини
книгу Флоренского “Столп и утверждение Истины”9 – но, к сожалению, средостенье языка непреодолимо. В письме Спаини к В. И. были
изумительной тонкости замечания о “Братьях Карамазовых”.10 Спаини
обладает не только головным, но и сердечным умом, что еще гораздо
больше. Во всяком случае: если б дело Рудольфа Штейнера ограничилось тем, что ему удалось сформировать хотя бы одну такую человеческую душу как Ваш санремовский друг, то Штейнер уже гениален.
Спасибо за сведения о докладах и туалетах в С. Ремо. С нетерпением жду дальнейших сообщений.
Получили ли мою открытку, посланную в С. Ремо с адресом Бердяева?11 Надо кончать. Уже опоздала. Как здоровье Марии? Кончила
“Фауста”?12 На выставке во Флоренции будет и он? От души желаю
триумфа.
Рада, что, наконец, знаю точно Ваш адрес и могу вернуть Вам с
благодарностью свой римский долг.13 Как видите, родная, по дате, я
этот чек таскаю больше месяца в ожидании Ваших указаний, куда его
направить. Спасибо Вам за все. Вяч. Ив. просит передать Вам сердечный привет; он очень тронут, что Вы заботитесь о “Переписке” и думаете о Лидии. Рад, что Вас скоро увидит; тогда обо всем с Вами поговорим.
Не забывайте своего Фламинго и пишите ему хоть изредка.
Крепко и нежно целую Вас. Ваша Ольга14
1

См. упоминание об этой книги в письме Синьорелли № 92 от 16 марта 1933 г.
Речь идет о владельце журнала “Corona” Герберте Штейнере (см. о нем в письме
Шор № 91 от 6 февраля 1933 г., примеч. 2).
3
Доклад Иванова состоялся 10 апреля 1933 г. См. примеч. 14 в письме Синьорелли
Ольге Шор № 89 после 7 ноября 1932 г.
4
О. Шор удалось приехать в Сан-Ремо на доклад Иванова.
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

387

Речь идет о письме Марко Спаини от 17 февраля 1933 г. (РАИ, f. 6, № 142).
Это письмо в фонде О. Шор не обнаружено.
7
О каких именно книгах Рудольфа Штейнера (1861-1925) идет речь, сказать сложно: в немецкой части римской библиотеки Иванова имеются две книги, подаренные
Спаини (с его надписями), но обе более позднего времени (см.: http://www.v-ivanov.
it/literatura/biblioteka-vyach-ivanova/knigi-i-zhurnaly-na-nemeckom-yazyke); в итальянской
части имеется пять работ этого автора (см.: http://www.v-ivanov.it/literatura/bibliotekavyach-ivanova/knigi-i-zhurnaly-na-italyanskom-yazyke), однако только одна из них, не
содержащая инскрипта Спаини, издана до 1933 г. (Steiner R.. La concezione goethiana del
mondo / Trad. di U. Tommasini. Lanciano: Carabba. 1925). Возможно, имеются в виду оттиски статей Штейнера, в большом количестве сохранившихся среди писем М. Спаини
Иванову (РАИ, f. 6, № 142).
8
О чем идет речь установить не удалось.
9
Флоренский П. А. Столп и утверждение истины: Опыт православной θеодицеи в
двенадцати письмах. М. 1914.
10
Речь может идти о письме Спаини от 9 июля с анализом книги Иванова о Достоевском (РАИ, f. 6, № 142).
11
Открытка от 22 февраля 1933 г. (FSFC).
12
Марионетки – персонажи из “Фауста”. В письме Е. Д. Шору от 31 декабря 1932 г.
О. Синьорелли так описывала эти куклы: “Мария теперь работает над Фаустом, и это и
есть самое замечательное, что она сделала до сих пор. Кончены пока Faust, Wagner, Valentino и Margherita spensierata, Margherita, когда влюблена и беременна, и Margherita в
тюрьме и студента. Вчера кончила Мефистофеля, который ей причинял сильные
мучения, но зато он вышел обаятельным. Он весь черный, в серых туфлях и весь покрыт нерегулярными кусочками зеркала, которые при освещении загораются то синими, то красными огнями, и в Саба, и при ведьме он весь горит красными пламенами.
Его плащ тоже очень интересен, и лицо у него красивого светского человека. Как
жалко, что нельзя Вам все это показать” (см. это письмо во втором томе наст. издания).
13
В письмо вложен чек на 200 лир.
14
На верхнем поле первой страницы надпись рукой Шор: “Вложен чек на 200 лир”.
6

94
О. Синьорелли – О. Шор

23 марта <1933>
S. Remo
Дорогая, получила Ваше милое письмо и cheque в 200 лир. Письмо
Ваше меня очень обрадовало, но и огорчило тем, что Вы не уверены,
приедете или нет на доклад Вячеслава Иваныча. Маленькая надежда
все-таки есть, и я надеюсь, надеюсь от всей души, что в течении этих
двух недель она вырастит в конкретную возможность.
Какая же может быть причина Вашего сомнения? Постарайтесь ее
устранить. Как же можно не быть на докладе Вячеслава Иваныча в

388

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

С. Ремо? Добрый Спаини меня опередил, приглашая Вас. Вячеславу
Иванычу уже назначена чудная комната в “Miramare”, и Вас поселим
тут же близко. Доклад днем в театре, никакого особого туалета не нужно. В прошлый понедельник француз Роберт De Traz тоже читал в темной giacca. У Вячеслава Иваныча ведь есть черный костюм: это подходит и для доклада, и вечером для обеда, который будет дан в его честь
в Casino, и на котором будем и мы: Спаини, я, Вы. Я бы Вам могла дать
вечернее платье: у меня есть черное платье, которое для меня немного
коротко, и материя такая эластичная, что оно идет и мне, и Марии, и
Вере. Оно будет сидеть хорошо и на Вас.
Надеюсь, что Вяч. Иваныч и Вы приедете не позже субботы, чтобы
отдохнуть, посмотреть и выбрать салу.
Спаини был тронут Вашими словами и послал Вам книгу Штейнера и показал мне, что она у него в двух экземплярах, так что Вы не
должны смутиться его посылкою. Он мне одолжил “Das Antlitz von Venedig” Häusler’a.1 Я как раз искала кое-что в этом роде о Венеции. Он
спросил, не желаете ли и Вы ее посмотреть потом? Он с большим удовольствием Вам послал бы ее. Сегодня мы с Спаини едем слушать Шаляпина в Борисе Годунове в Monte-Carlo.2
Получила адрес Бердяева и написала ему.3 Выставка Марии от 1223 апреля, и, к сожалению, я должна уехать не позже, чем во вторник
вечером. Но, надеюсь, повидать Вас и Вяч. Иваныча до доклада. И кроме того я вернусь из Флоренции дней через пять.
Тут выписали в книжном магазине 20 экземпляров итальянского
изд<ания> “Переписки” и 10 экз. французского издания.
Карабба такой жулик, что право того не стоит.
Жду Вас, жду Вас, жду Вас и обнимаю нежно
Ваша Ольга
1

“Образ Венеции” (нем.). Имеется в виду книга баварского антропософа Фридриха
Хауслера (Friedrich Häusler) “Das Antlitz von Venedig” (Basel 1932).
2
В итальянских источниках имеются сведения о выступлении Шаляпина в театре
Казино Монте-Карло 23 марта 1933 г., но название спектакля уточнить не удалось.
3
См. письмо О. Синьорелли Н. А. Бердяеву от 6 марта 1933 г. в наст. томе.

95
О. Синьорелли – О. Шор

15 мая <1933>
Сан-Ремо
Дорогая, приехала сюда недавно, довольно усталая после Флоренции, и взялась за мою работу, чтобы довести ее до некоторого этапа,

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

389

т. к. скоро опять должна вернуться во Флоренцию. Поеду туда около
21-го и очень возможно, что заеду к Вам в эту субботу. Выезжаю из
Сан-Ремо в пятницу, и очень возможно, что использую 50%, и поеду из
Генуи в Милан. Это зависит от одного письма из Милана. Если туда
поеду, тогда на обратном пути загляну к Вам (если это разрешит 50%).
Доклад Вяч. Иваныча остался во Флоренции у госпожи Нальди, которая перед тем, чтобы уступить бесплатно “Frontespizio”,1 хотела похлопотать в “Pegaso”2 и у “Cultura”, которая выходит в Милане.3 Надеюсь, что когда вернусь во Флоренцию, все будет уяснено, и если ничего не вышло, то передам в “Frontespizio”, где очень рады напечатать.
Не видела Gui,4 который был очень занят в те дни, и увижу его теперь.
Очень, очень хотелось бы с вами повидаться.
Мария имела очень большой успех и ее выставку продлили до
конца мая.5
Жму руку Вячеславу Иванычу и обнимаю Вас нежно.
Ваша Ольга.
1
“Frontespizio” – флорентийский католический журнал (1929-1938), выходивший
под редакцией Пьеро Барджеллини, при ближайшем участи Д. Папини. В его сентябрьском номере в 1930 г. были опубликованы стихотворения Иванова (см. об этом выше в
письмах Шор к Синьорелли № 23 от 8 марта 1930 г. и Синьорелли к Шор № 27 от 14
марта 1930 г. и в примечаниях к ним).
2
“Pegaso” – литературный журнал (1929-1933), основанный Ugo Ojetti; выходил во
Флоренции.
3
“La Cultura. Rivista di filosofia, letteratura, storia” – литературный, исторический и
философский журнал, издававшийся в Риме с 1881 г. Руджеро Бонги; с мая 1933 г. издательство переехало в Милан. Один из самых влиятельных органов периодической
печати в Италии XX в.
4
О желании встретиться с Гуи, чтобы хлопотать о Лидии Синьорелли сообщала в
письмах к Шор и к Иванову, написанных одновременно, 30 августа 1932 г. (№ 81, 82).
5
О выставке Марии во Флоренции см. примеч. 7 к письму Шор № 92 от 16 мая
1933 г. Фраза вписана па верхнем поле первой страницы.

96
О. Шор – О. Синьорелли
16. V. <19>33
<Павия>1
Дорогая Ольга Ивановна,
пишу в S. Remo – куда же еще Вам писать? – но вовсе не уверена,
что письмо Вас там застанет, и потому лишь несколько слов. Уверена,
что выставка Марии прошла с большим, для нее обычным, успехом, но

390

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

хотелось бы от Вас узнать, как все там было. Дима в Риме видел Веру и
Елену, но ничего не умел рассказать о Марии. А вы сами как себя
чувствуете? Надеюсь, – хорошо. Черкните, родная, хоть несколько слов
о себе и своих. Вячеслав Иванович, кот<орый> просит передать Вам
сердечный привет, с нетерпением ждет от Вас сообщений о судьбе его
санремовского доклада. Что Вы с ним сделали? Показывали <в> S. Remo ли кому-нибудь? Он был бы Вам очень признателен за скорый
ответ. Насчет писем Дузе я Е.Д.2 давно написала, и он известил меня,
что Вам их высылает. С радостью вспоминаю нашу короткую, но как
всегда внутренне существенную встречу. Сердечный привет милым
санремовским друзьям. Нежно вас обнимаю. Ваша Ольга
1

Почтовая открытка, отправленная до получения письма от Синьорелли от 15 мая.
Речь идет о копиях писем Дузе, хранящихся в архиве Рильке, которые Е. Д. Шор
копировал для Синьорелли (см. об этом подробней в письмах Е. Д. Шор к Синьорелли
во втором томе наст. издания).
2

97
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

24 мая 1933
Pavia
Collegio Borromeo

Дорогая Ольга Ивановна,
Пока Вы еще во Флоренции, спешу уведомить Вас, что мне вовсе
не по душе видеть мою статью напечатанной в “Cultura”.1 Что касается
“Реgаsо”, я был бы очень рад, если бы она появилась на его страницах.
Но так как она, мне кажется, не вполне соответствует его направлению,2 я предполагаю, что редакция, взяв статью для прочтения, или отвергнет ее по происшествии некоторого, быть может значительного
времени, или будет тянуть дело, отговариваясь изобилием материала.
Все это мне не нравится, почему я и просил Вас в S. Remо показать ее
Папини и услышать немедленно его совет и решение. Если Вам не удалось это сделать и если в “Реgаsо” не дали тотчас утвердительного ответа, а просили ждать, – другими словами, если там не были ей рады, –
я прошу Вас немедленно передать ее в мой “Frontespizio”, будь то через
Папини, или же прямо в руки Piero Bargellini,3 с которым Вам хорошо
было бы познакомиться.
Очень надеюсь увидеться с Вами через немного дней в Павии. Скажите Марии всю мою любовь и поздравления с серьезным и важным
успехом во Флоренции. Передайте, пожалуйста, мою дружескую память и глубокий сердечный привет г<оспо>же Нальди. Если увидите

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

391

Папини, скажите ему, как я его люблю, как восхищен его новой книгой
(о Данте), поздравьте его от меня с почестями, которые ожидают его
через четыре дня,4 – и что я сам ему пишу.
Не обманите наших – т. е. моих и Фламинго – надежд и навестите
нас в Павии. Желаю Вам доброго здоровья и всего светлого.
Преданный Вам всецело
Вячеслав Иванов.
Фламинго очень просит Вас известить ее телеграммой о дне и приблизительном часе Вашего приезда, как только Вы сами будете это
знать, для соответствующего распределения ее времени и прочих мероприятий, причем нежно Вас и Марию обнимает.5
1
Причины резкого отказа печататься в этом органе не совсем понятны; возможно,
они были совершенно личными, а именно активное участие в нем писателя и переводчика Льва Гинзбурга, с которым у Иванова были сложные отношения.
2
Видимо, Иванов считал, что статья не подходит для журнала Ойетти “Реgаsо”,
который был скорее не религиозно-философского, а критико-художественного направления.
3
Пьеро Барджеллини (Piero Bargellini, 1897-1980), писатель, главный редактор
журнала “Il Frontespizio”.
4
Папини за книгу “Живой Данте” (Papini G. Dante vivo, Firenze: Libreria Editrice
Fiorentina, 1933) 28 мая 1933 г. была вручена только что учрежденная награда “Premio
Firenze”. Эту премию великодушно посоветовал дать Папини сам Муссолини, вместо
намечавшейся на эту премию его собственной книги “Vita di Arnaldo” (см. об этом: Ridolfi R. Vita di Giovanni Papini. Roma: Edizioni di storia e letteratura, 1996. P. 160).
5
Приписка Иванова на полях. Сбоку рукой О. Шор: “С подлинным верно. Фламинго” (над подписью рисунок птицы).

98
О. Синьорелли – О. Шор

12 июня <1933>
Сан-Ремо
Дорогая, простите, как всегда, мое молчание. Я вернулась сюда
уже неделю тому назад, но погрузилась в работу и еще не успела Вам
написать.
Флоренция меня утомила, билет кончался, и я не могла к вам заехать, хотя обещала мой визит к Галарати Скотти.1 Так и не удалось
мне увидеть Гуи; он был очень занят, так как принимал участие во
многих предприятиях флорентийского мая.
Рукопись Вячеслава Иваныча я передала Папини. Это потому, что
это желал Вячеслав Иваныч. Я, лично, предпочла бы передать лично

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

392

очень симпатичному директору “Frontespizio”.2 Пусть Вячеслав Иваныч ему напишет, и я тоже ему напишу, чтобы он взял рукопись у Папини.
Надеюсь все-таки заехать к вам до поездки в Рим. Поеду в Рим в
начале августа.3 А до того буду здесь.
Привет сердечный Вяч. Ив. Обнимаю Вас нежно, как люблю
Ваша Ольга
1

Герцог Томмазо Галларати Скотти (Tommaso Gallarati Scotti, 1878-1966) – поэт,
писатель и политик, автор воспоминаний об Иванове в Колледжо Борромео (см.: Шишкин А. Вячеслав Иванов и Италия // АRI, I. P. 521-522). О несостоявшейся встрече
Синьорелли с ним и Ивановыми в Павии в начале июня, куда она собиралась заехать
после закрытия выставки Марии во Флоренции, см. ниже, в письме Иванова Синьорелли № 99 от 21 июня 1933 г.
2
Piero Bargellini.
3
Эта поездка не состоялась.

Фото 38

Вяч. Иванов в Сан-Ремо. Апрель 1933 г. РАИ

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

393

99
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

21 июня 1933
Almo Collegio Borromeo
Pavia

Дорогая Ольга Ивановна,
Как жаль, что не пришлось увидеться с Вами до Вашего возвращения в San Remo!
Где же Мария? Итак, выставка в Милане отложена?1
Il duca G<allarati> S<cotti> был у меня в тот день, когда, судя по
Вашему письму из Флоренции, он рассчитывал застать Вас в Павии. Я
предполагал, по его приглашению, завтракать или обедать у него с Вами в тот день, когда я приехал бы в Милан на выставку Марии.
Благодарю Вас за Вашу заботу о моей статье, о которой уже писал
мне Piero Bаrgellini; она появится во Frontespizio.
Herbert Steiner настоятельно просил мне сообщить ему Ваш адрес,
но я не знал, где Вы. Откликнетесь на его зовы по адресу: Herr Dr. Herbert Steiner, c/o Frl. Würtenberger, Dr. Fünkh-Gang, Schloss Schönbrunn,
Wien, XIII, Austria.
В настоящее время хлопоты Лидии о cittadinanza italiana в такой
стадии, что влиятельная рекомендация неотложно нужна, даже необходима. И она просит Вас не отказать ей в Вашей доброй помощи и
написать о ней Вашему другу, губернатору о. Родос2 (Arpinati3 ушел). Я
со своей стороны поддерживаю перед Вами, наш добрый бесценный
друг, ее просьбу.
Спаини пишу одновременно: он бесконечно добр.4 Кланяйтесь от
меня сердечно Cavicchioli,5 которому вскоре напишу много.
Желаю Вам доброго здоровья, душевной светлости и плодотворной
работы над Вашей нетерпеливо ожидаемой книгой.
Ваш всем сердцем Вячеслав Иванов
О какой Antologia dei poeti russi, ed. Treves, пишет мне Спаини?6
Может быть это второе издание книжки Нальди?
1

Сведениями об этой предполагавшейся выставке мы не располагаем.
Речь идет о Марио Лаго. О помощи Синьорелли в получении Лидией гражданства
см. в преамбуле к наст. публикации.
3
Леандро Арпинати (Leandro Arpinati, 1892-1945) – ближайший сподвижник Муссолини, глава Олимпийского комитета и Федерации футбола Италии, с 1927 г. владелец
спортивного журнала “Il Littoriale”; подеста (глава администрации) города Болоньи до
2

394

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

1929 г и секретарь Министерства внутренних дел; в 1933 г. был устранен Муссолини от
должности и политики и сослан на остров Lipari.
4
Со времени возвращения Иванова из Сан-Ремо Спаини послал ему 6 писем, первое
из которых сопроводил собранием стихотворений Р. Штейнера “Bein Läuten der Glocken”; в последующих письмах также оказывал ему знаки внимания и почитания (РАИ,
f. 6, № 142).
5
Джованни Кавикьиоли (Giovanni Cavicchioli, 1894-1964) – поэт, романист, литературный критик, антропософ. Автор воспоминаний об Иванове: Cavicchioli G. Venceslao Ivanov: 1866-1949 // L’albero. 1957. № 13-16. Р. 71-82. О нем, его русских контактах, а также публикацию его наиболее значимых писем к Иванову см. в работе: Garzonio S., Sulpasso B. “Cresce la messe di cui ella sarà falciatore”: Lettere di Giovanni Cavicchioli а Vjačeslav Ivanov // АRI, VIII. P. 141-168; здесь же републикованы воспоминания
Кавикьиоли об Иванове (P. 169-181). Один из ближайших “санремовских” друзей Синьорелли: в ее фонде (APES) сохранилось около 600 его корреспонденций. Подробнее о
роли Кавикьиоли в жизни Синьорелли см. Rizzi D. Olga Signorelli nella storia culturale
italiana della prima metà del Novecento // ARI, VI. T. 2. P. 76-77, 84-90.
6
Об этом Спаини пишет в письме от 18 июня 1933 г. (РАИ, f. 6, № 142). Речь идет о
первом и единственном издании антологии “Antologia dei poeti russi del XX secolo”,
вышедшей под редакцией Р. Олькеницкой-Нальди (Milano: Fratelli Treves, 1924).

100
О. Шор – О. Синьорелли
19.VII. <19>33
<Павия>
Дорогая Ольга Ивановна,
спасибо Вам за Ваше милое письмо.1 Хотелось на него ответить
толком, но это желание, к сожалению, выразилось лишь тем, что я задержала Вам ответ, а письма так и не написала. Дни летят дико; ничего
не успеваешь. Но дня через два занятия поредеют,2 и тогда напишу Вам
толком; сейчас же лишь на лету хочу сказать Вам, что Вас никогда не
забываю и нежно держу в сердце. Ждали мы Вас здесь, ждали, а вы так
и обманули наши мечты. Когда теперь увидимся? Б. м. летом удастся
встретиться где-нибудь? Верочка кончила университет или кончает в
октябре? Сердечный ей привет.3 Прочла некоторые рассказы Кавикьоли;4 очень хорошо; у него большой изобразительный дар; тонкий и беспощадный глаз; отличное мастерство. В. И. ему кланяется и обещает
написать. Он, как всегда в это время года, себя не очень хорошо чувствует. Уедет, вероятно, в начале августа, еще неизвестно куда.
Спаини бесподобен. Стоит о чем-нибудь подумать, как он моментально отвечает присылкой книги Штейнера на эту тему. Очень хотелось бы его повидать. Поблагодарите его сердечно за меня, родная;
скажите, что не пишу ему, т. к. не удается сказать точно то, что хоте-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

395

лось бы сказать, а приблизительное говорить не хочется. Лидия сама
даст Вам все сведения о себе.5 В. И. Вас благодарит и дружески приветствует.
Обнимаю и люблю нежно. Ваша Ольга.
1

Это письмо от конца июня или начала июля 1933 г. в фонде Шор не обнаружено.
Шор преподавала в Экономическом институте Павийского университета. В письме
от 16 июля 1933 г. она просит Лидию обратиться к Анджело Синьорелли, чтобы он
выхлопотал ей продление визы и сообщает о себе сведения, в частности, пишет, чтобы
Анджело не упоминал “то, что Флом в Фин<ансовом> Институте сидит – <…> вся работа по подготовке птенцов – благотворительная и только отнимает у Флома время и
силы” (РАИ, оп. 5, карт. 14, папка 3, л. 10об.). В одной из сохранившихся открыток
Шор к директору Экономического института Павийского университета Б. Грициотти
(от 29 апреля 1935 г.), она называет себя его ассистентом, вероятно, ассистируя на его
занятиях и экзаменах (РАИ).
3
В письме № 102 от 2 августа 1933 г. (см. ниже) Синьорелли подробно отвечает на
этот вопрос.
4
Речь идет о рассказах из сборника “Le nozze di Figaro” (“Женитьба Фигаро”, 1932),
который был подарен Иванову автором и с датой 26 апреля 1933 г. (см. ее в библиотеке
Иванова http://www.v-ivanov.it/literatura/biblioteka-vyach-ivanova/knigi-i-zhurnaly-na-italyanskom-yazyke).
5
Речь идет о помощи Синьорелли в получении Лидии Ивановой итальянского гражданства. Вероятно, в несохранившемся письме Синьорелли содержалась просьба к О.
Шор прислать необходимые анкетные данные Лидии. Сведения о себе Лидия Иванова
сообщает Синьорелли на отдельных листах, при письме от 17 июля 1933 г., где она горячо благодарит Синьорелли “за желание помочь в этом деле” (FSFC). Однако получение итальянского гражданства затянулось из-за задержки справок из России. К хлопотам были подключены разные именитые люди, в частности, граф Манони и бывший
посол в России граф Аттолико. В письме к Синьорелли от 13 сентября 1934 г. Лидия
писала: “Дело в том, что если до 1 Октября я не итальянка, моя симфония, которую выбрали в Augusteo не может быть исполнена. Папа пишет, что может быть следует
обратиться к самому Муссолини” (FSFC).
2

101
О. Шор – О. Синьорелли

24.VII1<19>33
<Павия>

Дорогая моя Ольга Ивановна,
спасибо за весточку. Очень рада была услышать хоть издалека Ваш
милый голос.
Несколько дней тому назад прочла оссоргинское <так!> описание
Вашего “салона”; посылаю Вам вырезку, хотя Вы, вероятно, видели
уже эту статью.2 Жаль, что она не по-немецки написана, а то я послала

396

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

бы ее Вашему поклоннику Г. Штейнеру, кот<орый>, к слову сказать, в
каждом письме спрашивает Ваш адрес и просит Вас приветствовать.
Надеюсь увидеть Вас в Риме, где думаю быть в середине сентября.
Вяч. Ив. сердечно благодарит вас за Вашу верную дружбу и заботу об
Лидии и просит передать Вам и Вашим душевный привет. Мы очень
огорчились, что судьба опять провела Вас мимо нас, теперь, Бог даст,
встретимся в Риме. Лидия наняла дом в Альбано, куда и В. И. и Дима
отправляются на днях.
Мечтаю о тихих долгих беседах с Вами, дорогая, а пока что в ожидании их пристаю к Вам согласно своему ужасному обыкновению с чужими просьбами и делами.
Вероятно, Вы уже получили письмо Евсея Давидовича с просьбою
исхлопотать ему краткосрочную визу.3 Как обстоит дело с книгой о
Марии, Вы знаете, вероятно, лучше, чем я.4 Во всяком случае, Е. Д. хочет ее сейчас закончить, снабдить всеми нужными фотографиями, чтобы она была готова к печати. Для этого ему необходимо увидеть фигурины. В Риме он хочет быть естественно тогда, когда и Вы там будете,
значит в сентябре. Если он будет хлопотать о визе в обычном порядке,
то ему в Италию раньше ноября не попасть: ужасная волокита. Поэтому к Вам покорнейшая просьба нажать своей магической ручкой нужные пружинки для ускорения визной процедуры. И прежде всего ответьте, родная, на след<едующие> вопросы:
1) нужно ли Е. Д. подавать анкеты в Берлине или Вы можете разрешение для него получить и без того?
2) хотите ли Вы, чтобы он указал как цель своей поездки в Рим работу над книгой о Марии, или это Вам почему-нибудь нежелательно.
Он без Вашего разрешения этого делать не хочет и потому медлит с подачею анкет.
3) может ли сослаться на Вас в пункте “Referenze in Italia”5?
На всякий случай прилагаю посланный им мне опросный лист;
б. м. сведения там указанные Вам пригодятся.6
Буду Вам бесконечно благодарна за немедленный, хотя бы лишь
принципиальный ответ. Очень весело было бы всем встретиться в Риме
и провести вместе недели две. Пойдем вместе на Верочкин докторский
экзамен, кот<орый> наверное будет блестящим.
Второе дело – это Ваш старый protégé – Ганчиков.7 Он выдержал
конкурсный экзамен на штатное место в лицее и теперь дрожит, что
его пошлют к черту на куличики. Он собирается получить приватдоцента и делать научную карьеру, почему для него отъезд из Милана
и разрыв связи с католическим университетом – “смерти подобен”. Вот
он и полагает свою судьбу в Ваши добрые руки и просит замолвить за

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

397

него кому надо словечко, чтобы ему дали место лучше всего в Ломбардии, если нельзя, то в Пьемонте, но не дальше; тогда он сможет поддерживать отношения с Университетом. Его имя пишется Dr. Leonida
Gancikoff (vincitore dell’ultimo concorso di Filosofia e Storia).8
Простите, дорогая, что причиняю Вам столько беспокойства. Откликнитесь! Мне из Павии раньше половины сентября не выбраться.
Поэтому теперь и еще долго можно писать сюда. А затем надеюсь обнять вас реально, что пока горячо и нежно делаю заочно.
Целую Марию и Елену; мужу Вашему сердечный привет.
Душевно Ваша Ольга
1

Месяц установлен по почтовому штемпелю и содержанию письма (см. ссылку на
статью М. A. Осоргина). На письме указан год фашистской эры: “XII”.
2
Имеется в виду статья: Осоргин Мих. Встречи: Итальянцы // Последние новости.
30 июля 1933. Отправленная Шор вырезка сохранилась в архиве Синьорелли (FSFC).
Цитату из этой статьи, с характеристикой салона, см. в преамбуле к письмам Михаила
Осоргина во втором томе наст. издания.
3
В переписке Синьорелли c Е. Д. Шором упоминается о предстоящей поездке в
Италию, но июльское письмо c просьбой о визе отсутствует.
4
См. подробней о работе над монографией в преамбуле и в переписке Е. Д. Шора с
Синьорелли во втором томе наст. издания. Из-за вынужденной эмиграции из Германии
книга не была закончена и издана.
5
Имена людей, которые могут его рекомендовать (ит.).
6
В фонде Синьорелли этот опросный лист не сохранился.
7
Судя по письмам Вяч. Иванова к Шор, Ганчиков потерял в сентябре 1932 г. работу
в миланском лицее, поэтому ему пришлось участвовать в общем конкурсе на преподавательское место.
8
Победитель последнего конкурса по философии и истории (ит.).

102
О. Синьорелли – О. Шор

2 августа <1933>
Санремо
Дорогая, получила Вашу открытку и опять очень затосковала с Вами повидаться. Напишите мне, когда Вы уезжаете из Павии, где будете
летом? Я еду в Рим 5 или 6 августа, и 9 едем на Капри. Если Вы еще в
Павии, не исключается, чтобы я не заехала к Вам.1 Напишите мне сейчас об этом. Кавикиоли едет через Милан в Cortina D’Ampezzo2 и очень
хотел бы поговорить с Вячеславом Иванычем, т.е. выслушать его мнение в одном вопросе, который мучает его, и он не знает, с кем посоветоваться, кроме Вяч. Ив.

398

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Жду, значит, Вашего ответа, чтобы решить.
Вера кончила все экзамены и даст свой тезис в октябре. Как жалко,
что Вы и Вяч. Ив. так далеко… В Риме нет почти никого, кто бы мог ее
посоветовать, и она работает почти одна. Она очень развилась за этот
год и стала очень трогательной и умной. Она прожила у меня тут две
недели, и все очень полюбили ее. Она останется в Риме на лето, т. к.
получила место библиотекарши в доме Keats’a.3 Я буду на Капри до
конца августа, в Риме за весь сентябрь, и в октябре опять тут.
Обнимаю Вас нежно и жму руку Вяч. Ив. Ваша Ольга
1
Судя по письму Шор от 24 августа 1933 г. (РАИ), Синьорелли не смогла и на этот
раз заехать в Павию.
2
Курортное место в Альпах.
3
Имеется в виду дом-музей Джона Китса (John Keats, 1795-1821) в Риме на Piazza di
Spagna, где поэт провел последние годы своей жизни. Среди писем Синьорелли к
Иванову сохранилась октябрьская открытка от Веры Вяч. Иванову с фотографией дома
Китса; здесь она пишет, что успешно защитила дипломную работу. В этом музее Вера
работала всю жизнь.

103
О. Синьорелли – О. Шор
4 августа <1933?>,1 С. Ремо
Дорогая, спасибо за Ваш немедленный ответ, но, к сожалению, еще
раз придется откладывать поездку. К<авикьиоли> раздумал остановиться теперь и хочет передвинуть свою поездку до осени, чтобы быть
более “готовым” для тех вопросов, кот<орые> хочет ставить В. И. Я тоже должна быть в Риме 7-го, так как 9-го мои хотят ехать на Капри.
Увижу В. И. или в Риме или в Равелло,2 и Вас, или в сентябре в Риме,
или в Павии, возвращаясь сюда в октябре. Всего светлого, и К<авикьиоли> шлет сердечный привет Вам и В.И. Обнимаю Вас нежно О.
1

Год установлен предположительно по содержанию: упоминание о не состоявшейся
поездке Кавикьиоли к Иванову.
2
Вяч. Иванов провел свои вакансии осенью 1933 г. не в Равелло, а в Альбано, местечке под Римом.

104
О. Синьорелли – О. Шор

20 августа <1933>1
Capri, Hôtel Splendid
Дорогая, вот я уже несколько дней тут, но никак не собралась Вам
написать. Где Вяч. Ив.? Получила “Frontespizio” с отрывком его докла-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

399

да.2 Что нового о Диме, о Лидии? И я и мои в Риме хлопотали о Лидии,
но не знаю, вышло ли что-нибудь.3 Я буду на Капри до 3-го сентября,
потом в Риме до 25-го, и после того в Санремо. Если не раньше, тогда
увидимся. Целую Вас нежно. Ваша Ольга
1

Год установлен по почтовому штемпелю.
В августовском номере этого журнала была опубликована финальная часть (гл. VI
и VII) санремовской лекции Вяч. Иванова под заглавием “Il mito di Edipo” (“Миф об
Эдипе”) (Il Frontespizio. Agosto 1933. Р. 3-5).
3
Речь идет о хлопотах по поводу получения гражданства. 12 сентября 1933 г. Шор
сообщает Ивановым, что получила письмо от Синьорелли с вложением двух писем от
Родосского губернатора Лаго и еще одного “компетентного лица”, которому Лаго писал
по просьбе Синьорелли о проблемах, связанных с гражданством Лидии (РАИ, оп. 5,
карт. 14, папка 3, л. 11).
2

105
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

7 января <19>34
Рим

Дорогой друг,
от души благодарю за приветствие к Новому году. Желаю и Вам
всего Светлого. Читали ли Вы краткий отзыв о “Переписке” в “Vita e
Pensiero” в августе или в сентябре? Это писал мой друг францисканец
F. M. Anselmo Tommasini.1 Жму сердечно руку. Ольга Ресневич
1

Речь идет о заметке монаха-францисканца, сотрудника Pontificio Ateneo Antoniano
(Папский университет в Риме), Ансельмо М. Томмазини (Anselmo M. Tommasini, 1876?): “De Thesauro”: Due concezioni della cultura // Vita e pensiero (Milanо). 1933. № 8. Р.
517-520. В фонде Шор (РАИ) среди писем Синьорелли имеется библиографическая
карточка с точной ссылкой на эту рецензию. Отклик О. Шор на эту рецензию см. в следующем письме. В фонде Синьорелли сохранилось 12 писем А. Томмазини (ARI, VI. T.
1. P. 72). Синьорелли способствовала знакомству Томмазини не только с Вяч. Ивановым, но и Е. Д. Шором (см. ее письмо к последнему от 3 апреля 1934 г. во втором томе
наст. издания).

106
О. Шор – О. Синьорелли

10. 2. <19>34
<Павия>

Дорогая Ольга Ивановна,
простите, что лишь теперь благодарю Вас за присылку Вашей теплой, хорошей статьи о Белом:1 все хотелось написать большое письмо,

400

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

до кот<орого> никак не могла дорваться; теперь решила не откладывать далее и послать Вам хоть коротенький привет. Знаете ли Вы, что
Бор<ис> Ник<олаевич> умер от последствий солнечного удара;2 процитированные (чудесно переведенные) Вами стихи получают еще особый, пророческий смысл.3 Собираетесь ли к нам? Мы очень ждем. Статья Вашего друга в “Vita e Pensiero” в общем хороша. Он так глубоко и
тонко понял учение о Памяти, лишь слегка намеченное Вяч-ом Ив-ем в
“Переписке”, что ему за это почти что можно отпустить грех абсолютного непонимания Гершензона и нескладность нескольких грубых фраз
о нем.
Не знаю, удастся ли мне приехать на выставку Марии. Когда она
открывается и сколько продлится?4 От души желаю ей триумфа.
Всем сердечные приветы и поцелуи (кому можно).
В. И. Вас благодарит и душевно приветствует.
Обнимаю нежно. Ваша Ольга.
1

Речь идет о некрологе Синьорелли, см.: Resnevic O. La morte di Andrea Bieli (18801934) // L’Italia Letteraria. 21 gennaio 1934. № 5. Р. 7.
2
Эта версия смерти Андрея Белого была распространена в эмигрантских кругах:
ср.: “Умер он, как известно, 8 января 1934 г., от последствий солнечного удара” (Ходасевич В. Ф. Некрополь. Paris 1976. С. 99). На самом деле Белый умер от склероза сосудов мозга и серии кровоизлияний. Солнечный удар, случившийся за полгода до смерти в Коктебеле, “только ускорил неизбежную развязку” (см. диагноз профессора А. И.
Абрикосова: Андрей Белый: посмертная диагностика гениальности, или штрихи к портрету творческой личности / Публикация М. Л. Спивак // Минувшее. 1998. Вып. 23. С.
450; то же в кн.: Спивак М. Л. “Мозг отправьте по адресу…”: Владимир Ленин, Владимир Маяковский, Андрей Белый, Эдуард Багрицкий в коллекции Московского института мозга. М.: Астрель-Corpus, 2010).
3
В конце указанного некролога Синьорелли поместила собственный перевод стихотворения Андрея Белого “Друзьям” (1907), где упоминается смерть поэта от “солнечных стрел”.
4
Вероятно, речь идет о новом проекте сцены (под названием “Pluriscenio M”), над
котором Мария работала в это время; сцена представляла собой многочисленные сценические площадки. В фонде Иванова имеется описание проекта: Signorelli M., Rende C.
Progetto per un nuovo teatro italiano, ideato e presentato da Maria Signorelli e Carlo Rende
(Проект нового итальянского театра, придуманного и представленного М. Синьорелли
и К. Ренде). Roma: Arte della Stampa, 1934. Проект “Pluriscenio M” был экспонирован на
выставке “Le stanze del libro”, которая проходила в Foro italico в Риме в 1934 г.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

107
О. Синьорелли – О. Шор

401

5-го апреля <1934>
Сан-Ремо

Дорогая Ольга Александровна,
посылаю Вам эту прозу Веры.1 Прочтите ее вместе с Вячеславом
Ив., и будьте добры, послать ее потом Евсею Давидовичу в Рим. Не думаю, чтобы Вера ему дала бы ее, она в этом отношении очень скромна,
и я тут не могу достать другого журнала.
Мне к Вам большая просьба: хотела бы получить от Вас “Столпы
Православия”2 и книгу Эрна о Gioberti.3 Теперь о последнем много говорят в Италии, и, если о ней никто другой не пишет, мне представляется возможность о ней поместить статью.4 И только в таком случае
она мне нужна.
“Столпы Православия” Вы могли бы дать мне, когда я к Вам заеду
– и тогда я отвезла бы обратно книгу Эрна. Будьте спокойны за ту и
другую книгу: я же знаю, какие они редкость.
Заеду к Вам должно быть около 20-го апреля.
Жму сердечно руку Вячеславу Ив. и обнимаю Вас нежно
Ваша Ольга
1

Речь идет об эссе дочери О. Синьорелли Веры “Salendo”, опубликованном в газете
“L’Italia letteraria” (1 aprile 1934. № 18. P. 6), вырезку из которой Синьорелли прислала
Шор 5 апреля 1934 г.; она сохранилась среди писем Синьорелли к Вяч. Иванову (РАИ).
2
Имеется в виду книга П. А. Флоренского “Столп и утверждение истины” (М. 1914).
3
Книга В. Ф. Эрна “Философия Джоберти” (М. 1916) имелась в библиотеке Иванова. Эту книгу Синьорелли упоминает в письме к Шор № 18 от 31 августа 1929 г., как
полученную от вдовы Эрна через Шор из Парижа. Возможно, это был экземпляр, принадлежащий Шор.
4
Статья Синьорелли о книге Эрна в печати не появилась.

108
О. Шор – О. Синьорелли
12. IV. 1934
<Павия>

Дорогая моя Ольга Ивановна,
очень обрадовало нас Ваше желание к нам приехать. Ждем с нетерпением. Галарати-Скотти1 нет сейчас в Милане, но он, кажется, скоро
вернется туда. Эрновский “Джоберти” к Вашим услугам; я его приготовила для Вас. Не поняла я только, здесь ли Вы его хотите посмотреть,

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

402

чтобы решить, нужен ли он Вам, или просите меня его теперь выслать.
Я отправлю его Вам немедленно; только черкните словечко. “Столп и
утверждение истины” В. И. постарается для Вас достать. В. И. просит
передать Кавикьоли сердечный привет; он напишет ему большое письмо и все ждет его в Павию.
Верино описание Aracoeli2 очень хорошо: глубоко почувствовано и
изящно сказано. В. И-у оно так понравилось, что он оставил его у себя,
и мне пришлось написать Е<всею> Д<авидович>у, чтобы он сам попросил его у Веры. Дима, приехавший вчера вечером, сообщил, что
Мария у Вас и передал мне от нее изображение прекрасных птиц, Фламинговых собратьев. Обнимите ее за меня и поблагодарите сердечно.
Милого Спаини вспоминаем часто с глубокой нежностью и благодарностью. В душе остался как улыбка его тихий, светлый образ.
В. И. и Дима просят Вас и Марию душевно приветствовать. Всем
другим поклоны и наилучшие пожелания. Ждем Вас и любим.
Обнимаю нежно Вас и Марию. Ваша Ольга
1

О Галларати-Скотти см. в письмах Синьорелли к Шор № 98 от 12 июня 1933 г. и
Иванова к Синьорелли № 99 от 21 июня 1933 г.
2
Речь идет об описании римской базилики Santa Maria dell’Aracoeli на Piazza Venezia в эссе дочери Синьорелли “Salendo”.

109
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

6 мая <1934>1
S. Remo

Дорогой Вячеслав Иваныч,
как всегда, очень осталась тронута Вашим теплым, сердечным гостеприимством2 и, приехав в Турин, хотела сейчас же написать и поблагодарить вас обоих, но там, сверх всякого ожидания, нашла столько
материала для моей работы, что, читая и записывая, осталась в Турине
два дня, почти не выходя из гостиницы.3
Турин мне очень понравился: полюбила его, как люблю Геную и
Руту, и все те другие места, что любил Ницше.
Теперь я уже несколько дней здесь и продолжала начатую в Турине работу, несмотря на присутствие Веры (в которую, как Вы говорите,
я влюблена), которая приехала ко мне на неделю. От Веры я узнала,
что Лаго в Риме, и завтра напишу ему о Лидии,4 и надо писать Лидии,
чтобы она зашла к нему к концу этой недели.
Не получила я обещанного “Convegno”5 и той книги о русской
мысли, или русской идее, которую не успела взять тогда, когда я уезжа-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

403

ла, когда taxi опаздывал, и поезд опоздал, и я, приехав в Милан, еле
успела к поезду в Турин, и не могла позвонить Gallarati Scotti!
Очень Вас прошу, если можно, пришлите мне “Convegno” и книгу
о русской рел<игиозной> мысли, где переданы идеи Флоренского,6 и,
если можно, книгу великого князя Александра7 для Спаини.
Друзья Вас вспоминают, и вспоминаем Вас с большой нежностью.
Ольга Александровна, должно быть, уже уехала, и мой привет вряд ли
застанет ее. Прошу сообщить мне ее адрес.
Кавикиоли опять собирается к Вам и хотел бы знать, не помешал
ли бы Вам, заезжая теперь. Он едет через Милан в эти дни: не раньше
10-го и не позже 20-го мая, и проедет опять через Милан, возвращаясь
от 10–20-го июня. Он хотел бы знать, когда было бы удобнее для Вас,
чтобы спокойно побеседовать. Он очень любит тихую монастырскую
жизнь, и было бы очень хорошо, если бы он мог видеть Вас и побеседовать с Вами, в Вашем чудном Collegio.
Еще раз спасибо от всей души, и нежно жму Вашу руку.
Ваша Ольга Ресневич
1

Датируется по содержанию.
20 апреля 1934 г., как и собиралась, по дороге в Турин из Сан-Ремо, через Милан
Синьорелли заезжала в Павию к Ивановым.
3
В Турине Синьорелли напряженно работала над найденными ею материалами о
Дузе и кино, о чем сообщала Е. Д. Шору в письме от 17 мая 1934 г.
4
Речь идет о продолжающихся хлопотах через Марио Лаго (“губернатора Родоса”)
о получении Лидией итальянского подданства.
5
Имеется в виду специальный выпуск журнала “Il Convegno” (Milano 1933. №. 812), посвященный В. И. Иванову. Журнал был послан Синьорелли далеко не сразу:
только 6 июня О. Шор осведомлялась о его получении (см. ниже).
6
О какой именно книге идет речь установить не удалось.
7
Вероятно, речь идет о “Книге воспоминаний” великого князя Александра Михайловича (Сандро, 1866-1933), только что вышедшей по-русски в “Библиотеке Иллюстрированной России” (Париж 1933). Синьорелли запрашивала у Вяч. Иванова для Спаини,
по всей видимости, или французский (Grand Duc Alexandre de Russie Quand j’étais
Grand Duc. Paris: Hachette 1932), или немецкий ее перевод: Alexander von Russland, Einst
War ich ein Grossfürst. Leipzig: P. List Verlag, 1932 (оригинал вышел по-английски).
2

110
О. Шор – О. Синьорелли

9. V. <19>34, Pavia
Дорогая Ольга Ивановна,
по просьбе Вяч. Ив. отвечаю Вам незамедлительно; потому пишу
лишь несколько слов на лету.

404

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

В. И. хочет с Кавикьоли иметь настоящее душевное свидание; потому просит его приехать лучше в июне. Сейчас он растерзан как Дионис. Его рвут со всех сторон различные обязательства делового, научного и авторского характера; все дни заняты, даже праздники. В июне
он будет свободен. Кав<икьиоли> он ждет с большой радостью.
Книгу Вам вышлю завтра. Ее, вынув для Вас, стал читать сам В. И.
и только теперь кончил.1
Пожалуйста, родная, сообщите мне адрес Елены Юстиниановны:2
она в письме его забыла указать.
Я уезжаю в начале будущей недели. В воскресенье увижу Галл<арати>-Скотти:3 скажу, что Вы его хотели и не смогли повидать. Рада,
что Вы работаете.
Всем друзьям сердечные приветы. Верочку и Вас нежно обнимаю.
Ваша Ольга
1

См. о присылке книги в письме Синьорелли к Иванову № 109 от 6 мая 1934 г.
Е. Ю. Григорович.
3
Герцог Tommaso Gallarati Scotti летом 1934 г. неоднократно приезжал к Ивановым
в Павию. См. упоминание о повторном его визите в письме Иванова Шор от 28 мая
1934 г. (ARI, III. Р. 433).
2

111
О. Шор – О. Синьорелли
6. VI 1934
<Cagliari (Sardegna)>

Дорогая Ольга Ивановна,
не знаю, застанет ли Вас эта открытка еще в S. Remo. Пишу на всякий случай. Convegno1 Вы наверное уже давно получили. Эти три экземпляра Вам лично и в Ваше распоряжение, но с просьбой подарить
кому Вам угодно из личных или литературных друзей – и только.
Очень хотелось бы Вас повидать и обо многом переговорить. Когда
будете в Риме? Я – числа 21 или 22 июня, но лишь проездом. Сообщите мне, пожалуйста, адрес Елены Юстиниановны.2 Всем друзьям
сердечные приветы. Целую нежно. Ваша Ольга
1

Имеется в виду специальный выпуск “Il Convegno”, посвященный В. И. Иванову.
См. ту же просьбу в письме № 110 от 9 мая 1934 г., что указывает на длительные
задержки ответных писем Синьорелли.
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

405

Foto 41

Слева направо: С. И. Амаглобели, Мария Синьорелли, А. Я. Таиров и
Ольга Синьорелли после международной конференции о театре. Рим.
Июль 1934 г.

406

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

112
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

23 июня 1934
S. Remo, Hôtel Miramare

Дорогой Вячеслав Иваныч,
Вы меня простите, что я Вам до сих пор не ответила: не поблагодарила за два номера “Convegno”, которые получила уже недели две
тому назад, и за присланную мне книгу о восточном христианстве. Благодарю теперь за все вместе. Надеюсь, что могу держать еще книгу о
восточном христианстве: она мне очень полезна и нужна.
Мне кажется, что и “Convegno” вышел очень удачным. Жалко, что
не все переводы хороши, но это мелочь.1 Прекрасна статья Ганчикова.2
Ольга Александровна тоже хорошо справилась, раскрывая Ваши дела!3
Это ведь всегда очень трудно. Но вышло хорошо, деликатно: я эту статью отчасти знала.4
Я работаю много и останусь в Санремо, может быть до конца августа. Очень бы хотелось повидаться с Вами и с Ол. Ал. Как долго Вы
еще в Павии?
О Лидии напишу Gino Scarpa5 и графу Staffetti6 в Министерство
иностранных дел.
Спаини сказал, что если кое-какие из тех его книг, которые у Вас,
Вам не нужны, чтобы Вы их выбрали и дали бы Кавикиоли, когда он к
Вам заедет на следующей неделе.
Адрес Григорович: Villa “Mio Rifugio”,7 но она все собирается
уехать.
Кланяйтесь Лидии и Ольге Александровне, по которой очень тоскую, и сердечно, очень сердечно жму Вашу руку.
Ваша Ольга Ресневич
1
В “Convegno” на с. 365-383 были опубликованы 17 поэтических произведений
Иванова; из них первые шесть – авторский перeвод (“L’ospite”, “Il paradiso terrestre”,
“Palinodia”, “Regina viarum”, “La cupola”, “La primavera al camposanto”); следующие семь
– поэтическая версия Ринальдо Кюфферле (“La via d’Emmaus”, “Due tronchi da una folgore incendiati…”, “La Menade”, “La vigna di Dioniso”, “Satis est”, “Cappelle votive”, “Il corno alpino”); стихотворение “La prima porpora” (“Первый пурпур”) – перевод Р. Кюфферле; стихотворение “Le fiaccole (Ditirambo)” (“Факелы (Дифирамб)”) поэтически переложил Энрико Дамиани, и два стихотворения “Dagli inni ad Eros” и “La poesia” перевела
Р. Нальди-Олькеницкая. Можно предположить, что менее всего Синьорелли нравились
авторские рифмованные переводы, звучащие для привыкшего к верлибру итальянского
уха необычайно архаично. См. замечания О. Синьорелли о “петраркизмах” в авторских
переводах стихов, включенных в текст “Переписки из двух углов” (письмо ее к Шор №
70 от 31 января 1932 г.).

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

407

2
Имеется в виду статья Л. Ганчикова “A realioribus ad realia” (Il Convegno. 1933. №.
8-12. P. 352-362).
3
Имеется в виду краткая биография Иванова (“Cenni Biografici”), подготовленная
О. Шор за подписью “О. Deschartes” (Там же. P. 384-408).
4
Как свидетельствует Лидия Иванова, статья явилась переработкой обширной биографической части первоначального варианта предисловия Шор к “Переписке”: биографическая часть в окончательном варианте предисловия заняла 7 маленьких страниц
(Иванова Л. Воспоминания. С. 229-230).
5
Джино Скарпа (Gino Scarpa, 1886, Montegiorgio-?), дипломат, в 1934 г. служил в
Министерстве иностранных дел в Риме в роли консула второго класса, затем состоял в
дипломатической миссии в Коломбо и Калькутте, в 1936 г. был назначен генеральным
консулом в Одессу (см. в списке служащих в МИДе: R. Ministero degli Affari Esteri. Stati
di servizio del personale. Roma 1937. P. 408).
6
Граф Пьер Карло Стаффетти (Carlo Staffetti, 1900, Massa-?), дипломат назначенный в Москву в 1928 г., затем в 1930 г. работал в Одессе и в Крыму, впоследствии – во
Франции, в Рагузе и Пекине. В 1934 г. он был консулом в Министерстве иностранных
дел в Риме (Там же. P. 436). К Стафетти Синьорелли обращалась также, запрашивая визу для Е. Д. Шора; сведения о его литературной деятельности см. в примеч. 2 к письму
Синьорелли к Е. Д. Шору от 18 сентября 1933 г. во втором томе наст. издания.
7
Дословный перевод: “Мое убежище” (ит.).

113
О. Синьорелли – О. Шор
28.VII.<19>34
S. Remo, Hôtel Miramare

Дорогая Ольга Александровна,
от души благодарна Вам, Вячеславу Иванычу и Лидии за ваши поздравления в день моего Ангела.1
Ваш привет меня очень тронул и приятно поразил.
Как Вы, может быть, знаете, Вера в Лондоне и едет дальше в Cambridge. Вернется к концу августа. Мария едет с отцом на Родос, Елена у
меня и останется тут до конца августа.
Пишите мне о вас всех, о ваших планах, о том, где вы будете летом? Очень, очень хотелось бы с вами повидаться.
Отложила и хотела послать Вам статью Папини о Толстом.2 Но не
посылаю. Статья поверхностна и неприятна, и тем более неприятна,
что когда произошло бегство Толстого, Папини написал очень прочувствованную статью: может быть лучшее, что написано о Толстом в
Италии.3 Но мне вспомнилось Гетовское: “Wo du nicht lieben kannst,
gehe vorüber”4 и бросила эту статью.
В понедельник пошлю Лидии лекарство, которое ей в прошлом году помогло.5

408

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Пишите мне о вас всех. Сегодня пойду с Еленой к Спаини. Я в эти
дни познакомилась ближе с его женою, и мне очень жалко ее.6 Она сказала, что по дороге в Милан хотела повидать Вяч. Ив., но побоялась такого большого человека. Я ее ободрила.
Обнимаю вас всех троих сердечно. Ваша Ольга
1

Имеется в виду сохранившаяся в архиве Синьорелли открытка с датой на почтовом
штемпеле: 23. 07. 34: “Нежно поздравляем с именинами Ольги Мудрой. Вячеслав
Иванов, Фламинго, Лидия” (FSFC).
2
Вероятно, речь идет о статье: Papini G. Vita senza miracoli di Leone Tolstoi // Corriere della Sera. 31 maggio 1934. P. 3.
3
Имеется в виду статья: Papini G. Preghiera per Leone Tolstoi (prima della morte) // La
Voce. 24 novembre 1910. Р. З44.
4
Если не можешь полюбить, пройди мимо (нем.). Эта крылатое выражение приписывается Гете неосновательно.
5
В письме от 13 сентября 1934 г. Лидия благодарит Синьорелли “за присылку пилюль” (FSFC).
6
Кто была жена Спаини установить не удалось. В послевоенном письме от 10 августа 1954 г., сообщая Синьорелли новый адрес Спаини, Шор характеризует его спутницу
таким образом: “Объявился Спаини, и я спешу сообщить Вам его новый адрес. Их
выгнали из миланской квартиры, и они (т. е. он и его “Магдалина”) живут в деревне.
Деревня находится близ Милана (2-3 трамвайных остановки). Его адрес: Marco Spaini –
Rozzano per Cassino (Milano). ‘Маркиза’ больна, он, конечно, в отчаянии и, конечно, без
денег, но продолжает утверждать, что все это необходимый опыт, что крест надо нести
до конца, и он не отказывается его нести. Человек все же замечательный” (FSFC).

114
О. Шор – О. Синьорелли

10. XI. <19>34, Павия
Дорогая Ольга Ивановна,
теперь Вы уже, наверное, в С. Ремо, куда с благодарностью направляю свой долг Вам.1 Надеюсь, что Вам хорошо. Буду благодарна, если
черкнете словечко о себе и своей работе.
Как себя чувствует наш славный Спаини? Удастся ли ему справиться со всеми практическими трудностями, кот<орые> на него свалились? У нас пока ничего нового и определенного нет. В. И. провел тут
2 дня после Швейцарии, где имел громадный успех.2 Теперь он с Лидией в Риме. Жду весточки Вашей, нежно обнимаю. Ваша Ольга
P.S. Мой адрес: с/о Nobil Donna Anita Calvi. Via Boezio 6. Pavia3
Можно, конечно, по-прежнему писать на Albergo Gambarana.
Еще целую. La-même

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

409

Вложен чек на 125 лир.
30 октября 1934 г. Иванов прочел в Цюрихе лекцию “Über die geistigen Grundtendenzen der Zeit” (немецкий вариант итальянского эссе “Размышления об установках современного духа”), о чем сообщил Шор в письме от 31 октября 1934 г. (см.: ARI, III. P.
444-445); через несколько дней он повторил ее в Люцерне.
3
Осенью Шор жила у контессы А. Кальви в ее пустующем доме в Павии.
2

115
О. Синьорелли – О. Шор

19 ноября <19>34

Дорогая моя,
простите, что только теперь отвечаю на Ваше милое письмо от 10
ноября. Спасибо за чек (125 лир).
Была очень занята после приезда: отослала издателю том современных русских писателей1 и вернулась к работе о Дузе.
Пишу Вам это письмо по дороге в Турин: оставила за мною цветущие поля гвоздик, проехала осенний пейзаж, подымаясь на горы, и после длинного туннеля, вот – ослепительная зима: Лимонэ!2
Тут снег высотою в метр.
Завтра открывается выставка Марии,3 и хотелось посмотреть. Возвращаюсь в Сан Ремо в среду.
20 ноября. Начала это письмо в поезде, но он стал потом так сильно трястся <так!>, что пришлось перестать. Кончаю его уже в Турине.
Я очень счастлива, что Вы поселились у Вашей contess’ы: по крайней мере, за Вами будут немножко следить и заботиться. А то обыкновенно это Ваша миссия! И Вы были такая усталая в Риме, что я об этом
и думать не могу: сердце сжимается при одном воспоминании.
Надеюсь, есть у Вас добрые вести о Евсее Давидовиче: я больше
ничего не знаю. С милым Спаини, который теперь завален заботами,
чтобы привести в порядок большой беспорядок, часто вспоминаем Евсея Давидовича. Спаини очень жалеет, что его не видел. Хотел поехать
в Рим, но не смог, хотел пригласить Евc<ея> Дав<идовича>, послать
ему и билет: не посмел!
Кавикиоли теперь в своем захолустье и кончает свою книгу.4
Я очень рада, что Вяч. Ив. имел успех. Дай Бог, чтобы что-нибудьто уладилось, и чтобы мог устроиться.5
Надеюсь, что увижу и Вас в Риме, когда поеду туда на Рождество.
Обнимаю и целую Вас крепко Ваша Ольга
1

О какой антологии идет речь установить не удалось.

410

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

2
Лимоне – горнолыжный курорт в альпийских горах Пьемонте, на расстоянии 100
км. от Турина. Ольга Синьорелли из Сан-Ремо направлялась в Турин на открытие выставки Марии.
3
Выставка “fantocci” Марии Синьорелли состоялась в Турине во время “XXXV
Esposizione della Società degli amici dell’arte di Torino (Palazzo Lascaris)” <XXXV Выставка Общества друзей искусства Турина (дворец Ласкарис)>. На ней Мария получила
серебряную медаль. Римская газета “Il Messaggero” опубликовала фотографию ее деревянных кукол (24 novembre 1934. С. 3). Репродукцию “Girls” см. на сайте: http://www.collezionemariasignorelli.it/i_fantocci_di_signorelli_foto.htm.
4
Имеется в виду город Мирандола (в провинции Модена), где родился и работал
Кавикьиоли. Речь может идти о подготовке сборника рассказов “Avventura del pagliaccio” (“Приключение шута”), который вышел в 1935 г.
5
В это время Иванов оказался без работы и ожидал ответа от Н. П. Оттокара о получении места профессора во Флорентийском университете, в котором ему было в конце концов отказано. См. об этом подробнее в письмах Н. П. Оттокара к Вяч. Иванову,
опубликованных С. Гардзонио (Вестник истории литературы и искусства. М. 2006. №
3. С. 518-522).

116
О. Шор – О. Синьорелли

9 июля 1935
<Рим>

Дорогая Ольга Ивановна,
справку о Толстом могу дать сейчас же:1 он родился в Ясной Поляне 28 авг. (9 сент.) 1828 г. и умер в Астапове 7 (20) ноября 1910 г.
Что касается гимна Бернулли,2 то постараюсь его найти. Мне чудилось, что я его видела в “Ист<ории> матем<атики>”, кажется, но его
там нет, ошибка памяти. Поищу в какой-нибудь истории ренессанса
или в сочинениях самого Бернулли. Если и лишь только найду его, незамедлительно Вам пришлю. Постараюсь!
Когда вернетесь, дорогая? Ждем Вас с нетерпением. Здесь все, слава Богу. Мария принесла книгу Пастонки со своими иллюстрациями.3
Рисунки прекрасны; мы все были в восторге, счастливы, что Мария так
блестяще выступила на новом поприще, раскрыв новую сторону своего
таланта. Пьеса Пастонки превосходно написана. В-у И-у она чрезвычайно нравится; он сам хочет писать Пастонки. Лидия получила подданство, и ей хотелось бы поблагодарить Лаго. Куда можно ему писать? Дима сдал экзаменов за два года; надеется в будущем году уже
кончить. Едет на 2 месяца в Швейцарию обучать какого-то юношу
французскому языку;4 потом приедет в Рим.
Евсей Дав<идович> меня много раз о вас спрашивал, жалуется, что
Вы ему ни разу не написали.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

411

К Вам большая просьба: спросите, пожалуйста, у Кавикьоли не
знает ли он чего-нибудь о судьбе “Дамаска”.5 Евс<сей> Дав<идович>
несколько раз запрашивал Гванда, но тот не отвечает. В каком положении дело с печатанием книги? Сделан ли уже перевод? выйдет ли она к
осени? Была бы Вам очень благодарна за ответ на эти вопросы. Как поживает милый Спаини? Что пишет, чем волнуется Кавикьоли? А главное: как себя чувствуете Вы сами? Над чем работаете? Вяч. Ив. и Лидия сердечно приветствуют. Поклоны всем друзьям.
Обнимаю Вас нежно.
Ваша Ольга
1

Письма Синьорелли с этими вопросами в фонде Шор не обнаружено.
О чем точно идет речь не ясно: многие представители знаменитой семьи математиков Бернулли (Bernoulli) занимались проблемами музыкальной акустики.
3
Речь идет об иллюстрациях Марии Синьорелли (костюмы “Маура”, “Нова”, “Симма”, “Пьетро Брэа” и “Аэли”), использованных для постановки трагедии Пастонки
“Симма” в миланском Teatro Lirico в 1936 г. Высокую оценку и пьесы и рисунков Марии см. в письме Иванова к Пастонки от 7 августа 1935 г. (ARI, VIII. Р. 134; рисунки
Марии опубликованы: Там же, иллюстрации № 28-32). В издании трагедии, имеющемся в библиотеке Иванова, иллюстрации отсутствуют (Pastonchi. F. Simma. Milano: Mоndadori, 1935); судя по авторскому инскрипту книга была подарена Иванову 22 августа
1935 г. О провале постановки пьесы см. в письме Синьорелли Е. Д. Шору от 9 февраля
1936 г. во втором томе наст. издания.
4
Димитрия пригласили репетитором в семью мэра маленького городка в Верхнем
Провансе; см. его воспоминания об этом в кн.: Обер Р., Гфеллер У. Беседы с Дмитрием
Вячеславовичем Ивановым. СПб. 1999. С. 89-90.
5
Имеется в виду готовящийся в издательстве Гванда итальянский перевод книги
Schor J. Deutschland auf dem Wege nach Damaskus. Luzern: Vita nova Verlag, 1934, который вышел через год, см.: Schor Ives. La Germania sulla via di Damasco / Traduzione italiana di Liliana Scalero. Modena: Guanda, 1936.
2

117
О. Синьорелли – О. Шор
8.VIII <19>35
S. Remo
Дорогая Ольга Александровна,
я еще тут и еду на Капри 10-го авг<уста>, но прямо из Генуи.
Получила Вашу милую открытку. Написала Пастонки о желании
Вяч. Ив. написать ему о его книге, и это его очень обрадовало. Он писал, что Вяч. Ив. non facile giudice.1 Пусть Вяч. Ив. ему напишет. Это
его очень обрадует. Адрес Francesco Pastonchi: Cantù (Como). Я бы хотела тоже, чтобы Вяч. Ив. искал Padre Tommasini (Padre Anselmo M.

412

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Tommasini) в монастыре S. Antonio, Via Merulana. Он написал рецензию о “Переписке” в Vita e Pensiero.2 Пусть Вяч. Ив. ему пишет от моего имени. Может быть, что через это знакомство может прийти какаянибудь материальная помощь для Вяч. Ив.3 Tommasini – чуткий и добрый человек.
Я на Капри в Hôtel Splendid. В конце августа, должно быть, буду в
Риме. Обнимаю вас нежно всех Ольга
1

Строгий судья (ит.)
См. о Томмазини и об этой рецензии в письме Синьорелли к Шор № 105 от 7 января 1934 г. и отклик Шор на нее в письме № 106 от 10 февраля 1934 г.
3
В 1936 г. Иванов был приглашен в ватиканский Папский Восточный институт и в
семинарию Russicum, но в этот первый год после возвращения в Рим из Павии не имел
постоянного заработка, и Синьорелли пыталась найти возможность помочь семье.
2

118
О. Синьорелли – Ивановым1

11 апреля <19>36
S. Remo

Дорогие мои,
Христос Воскресе, и всего, всего вам всем наилучшего.
Вспоминаю вас всех, и очень бы хотелось с вами повидаться. Вернусь в мае, во второй половине мая, и надеюсь застать вас всех.
Читала о докладе Муккермана.2 Как жалко, что меня не было в Риме в то время. Я знаю его последнюю книгу,3 в прошлом году писала в
его издательство, желая перевести его книгу, но мое письмо осталось
без ответа.
Читала тут роман Augustus, Günthera Birkenfeld’a (Cotta’sche Buchhandlung nachfolger-Stuttg<art>)4 и думала о Лидии. По-моему она могла
бы конкурировать5 в S. Remo. По живописи и по скульптуре прислали
такие незначительные вещи и все какие-то неизвестные имена, что
жалко за премий <так!> в 50.000 лир!
Обнимаю всю вашу кучу и жму ваши руки. Ваша Ольга
1

На конверте в качестве адресата указан “Prof. Venceslao Ivanov”.
Фридрих Мукерман (1883-1946), писатель, религиозный философ, иезуит; во время Мировой войны был капелланом немецкой армии; в 1918 г., выучив польский язык,
стал ксендзом главного костела в Вильно и активно помогал бедным и голодающим. В
1919 – арестован большевиками; с приходом к власти нацистов ушел в подполье, в середине 1930-х гг. жил во Франции и Швейцарии, скрываясь от Гестапо. В 1935-1937 гг.
одновременно с Вяч. Ивановым преподавал в Папском Восточном институте в Риме
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

413

(Бёрд Р. Русская идея (преамбула) // Символ. № 53-54. С. 93). Автор ряда книг, в том
числе воспоминаний о своем заключении у большевиков. В журнале “Der Graal” напечатал отклик на немецкое издание “Русской идеи” (1930), о котором как о “серьезном”
Иванов писал к Э. Метнеру 18 декабря 1930 г. (Вопросы литературы. 1994. № 3. С. 308.
Публ. В. Сапова). По предположению М. Вахтеля (Вахтель М. Вяч. Иванов и журнал
“Hochland” // Europa Orientalis. 2002. № 2. Р. 67, прим. 13; ср. Р. 90, прим. 21), ему также принадлежит юбилейная по характеру статья об Иванове, анонимно изданная в журнале “Der Graal” (Mai 1936). В письме Синьорелли речь идет о докладе Мукермана о
Владимире Соловьеве, который был прочитан 22 или 23 марта 1936 г. в Pontificio Istituto di Studi Orientali. Длинную рецензию на эту лекцию, под заглавием “Oriente e Occidente in Solowjew” (Восток и Запад в учении Соловьева) см. в газете: L’osservatore romano. 23-24 marzo 1936. Р. 2; здесь упоминалось также присутствие на докладе “почтенного Вяч. Иванова, который был другом и учеником Соловьева”.
3
В библиотеке Иванова имелась книга Мукермана “Goethe” (Bonn 1931); возможно
эту книгу, вышедшую в Бонне в издательстве “Verlag der Buchgemeinde”, собиралась
переводить Синьорелли; ему принадлежала также вышедшая позже монография “Vladimir Soloviev” (1945).
4
“Август” Гюнтера Биркенфельда (издательство, книжный дом наследника Котта,
Штут<гарт>) (нем.). Речь идет о романе: Birkenfeld G. Augustus. Roman seines Lebens.
Stuttgart: Cotta, 1934. Ассоциация с Лидией, вероятно, возникла благодаря сходству названия романа с названием главного римского концертного зала (Augusteo), где исполнялись пьесы Лидии.
5
Т.е. участвовать в конкурсе.

119
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

11 мая <19>36
S. Remo, Hôtel Miramare

Дорогой Вячеслав Иваныч,
Позвольте поздравить Вас с премией Академии,1 о которой узнала
от Елены, которая была тут до неделю <так!> тому назад.
Несколько недель тому назад советовала Лидии работать для конкурса по музыке. Писала об этом Ольге Александровне, и надеюсь, что
она получила это письмо.2
Тема конкурса грандиозна, и сама жизнь изо дня в день представляет все больше и больше вдохновления к такой теме!
Я не знаю, кто из молодых композиторов, кроме Лидии, мог бы ее
исполнить. Я надеюсь, что Лидия над этим работает.
Я много думала о Лидии, сочувственно была с нею и с Вами, когда
узнала о смерти Респиги.3 Я мало знала его, но эта смерть меня очень
огорчила. Мне казалось, что он пал на пути, не достигнув того, чего
должен был бы достигнуть, духовно.

414

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Вернусь в Рим в июне, и тогда увидимся и о многом переговорим.
Как поживает Дима? Когда возвращается в Италию? Напишите
мне его адрес.
Привет сердечнейший всем вам троим от вашего верного друга
Ольги Ресневич
1

Весной 1936 г. Иванов получил от Королевской итальянской академии премию “за
литературную критику и деятельность мыслителя и писателя” (см.: Sulpasso B. Dalla
corrispondenza di Vjačeslav Ivanov con gli slavisti italiani // Europa Orientalis. 2008. P. 294295).
2
Писем Синьорелли к Шор за 1936 г. пока не обнаружено.
3
Отторино Респиги – композитор, педагог Лидии Ивановой, умер 18 апреля 1936 г.

120
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

5 июля <1936>1
Санремо

Дорогой Вячеслав Иваныч,
знаю, что Вы и все Ваши меня забыли, хотя Штейнер мне писал,
что часто вспоминали меня.2 Но сведем счеты, когда вернусь, и вернусь
я около 20 июля.
Вы мне не ответили на два мои письма, и не знаю, приняла ли Лидия мой совет работать для конкурса по музыке. Надо представить композицию, если не ошибаюсь, к концу августа.
Очень прошу Вас ответить на это письмо и сообщить мне адрес
Димы. Напишите мне, там ли он, и как долго он там останется?
Очень возможно, что в конце следующей недели я еду на два дня в
те края, и с большим удовольствием навестила бы Диму. Это я ему обещала.
Имею Ваши известия от Кавикиоли, который приехал дней пять
тому назад, и очень тронут, как Вы его приняли.
До скорого свидания, мои неверные и все же дорогие друзья.
Обнимаю вас всех.
Ваша Ольга Ресневич
1

Год установлен по почтовому штемпелю.
В фонде Синьорелли сохранилось 19 писем литературного критика и издателя
Герберта Штейнера (ARI, VI. Т. 1. P. 70), знакомство с которым произошло при посредничестве О. Шор (см. ее письмо Синьорелли от 6 февраля 1933 г.).
2

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

415

121
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

6 июля <1936>1
S. Remo
Дорогой друг, вслед за моим вчерашним письмом посылаю Вам
это, и очень прошу Вас посоветовать кое-что.
Zanfrognini,2 философ, который ищет Бога, но он мне кажется типичным человеком прошлого века. Очень хорошо уже то, что он ищет
дать духовное направление своим сыновьям. Их двое.
Я ему писала, что посоветуюсь с Вами, но видно, что он что-то торопится решить!
Я видела его два раза в моей жизни, и меня трогает, что он обращается ко мне по такому важному делу, и чувствую, конечно, и всю ответственность такого решения.
У Вас есть опыт в этих вопросах. Может быть послать их туда, где
был Дима? Кажется, что в S. Gallo3 есть хороший collegio. Zanfrognini –
человек состоятельный, но все-таки надо считаться с теперешними временами. И мальчиков двое! Очень, очень буду Вам благодарна за ответ.
Сердечно жму руку.
Ваша Ольга Ресневич
1

Год установлен по почтовому штемпелю на конверте.
К письму приложены два напечатанных на машинке письма Zanfrognini к Синьорелли от 5 и 27 июня 1936 г., содержащие изложенную в этом письме просьбу. В архиве
Синьорелли хранится 3 письма Пьетро Дзанфроньини и 18 писем его жены – более
позднего времени (ARI, VI. T. 1. P. 76). О нем см. в примеч. 6 к письму Шор № 51 от 57 февраля 1931 г.
3
San Gallo – итальянское название города Санкт-Галлен в восточной высокогорной
части Швейцарии.
2

122
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

7 июля <19>36
Viа Моntе Таrрео 61
в этом доме жила Дузе1

Дорогая Ольга Ивановна,
Вы знаете мою неспособность к исправной переписке, и потому не
сердитесь на меня слишком, и не приписывайте мое молчание “неверности”. Благодарю Вас за дружеское участие и поздравление. Благодарю Вас также за Лидию и от ее имени. Да, она чувствует себя осироте-

416

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

лой по смерти Респиги, а писать для Сан Ремо (к чему я всегда ее убеждал) препятствует ей приготовление к конкурсу: через неделю она
должна будет держать экзамены. Спешу ответить на оба Ваши сегодняшние письма. Постоянный адрес Димы: villa Оbéron, traverse Маlakoff, Аiх-еn-Рrovenсе départment des Bouches du Rhône. Там живет Маdamе Еléonorе Rosé с семьей, где он чувствует себя, как у родных.
Письма, адресованные ему “раr lеs bon soins de Маdamе Rosé”,2 будут
тотчас ему пересланы, и – прибавлю – я уверен в самом милом приеме,
если бы Вы заглянули в villa Оbéron. Но сам Дима вот уже второй
месяц проводит учителем в Château St. Antonin, chez M. Maurin de Carnac раr Аiх-еn-Рrovence – в 12 километрах от Экс. Ему можно писать и
через М-mе Rosé, и через M-r Maurin de Carnac. Вскоре, а именно после
15 июня, он думает ехать в Швейцарию (может быть, даже заедет по
дороге к нам со своей карточкой журналиста), но его планы еще очень
неопределенны. Разумеется, он был бы счастлив увидеться с Вами (спишитесь с ним), и по делу Zanfrоgnini Вам было бы полезно с ним увидеться, полезнее, чем говорить со мною, потому что о школах не могу
дать Вам никакого определенного совета. По нашему опыту могу сказать, что классический лицей при бенедиктинском аббатстве в Энгельберге прекрасное учреждение, где учат дельно и толково, без педантизма, принимая во внимание личные особенности учеников и не относясь к ним бюрократически, как это часто наблюдается в итальянских
лицеях, воспитывают же в строго религиозном духе, но без фанатизма
и духовного гнета. Отношение к воспитанникам у бенедиктинцев – отечески участливое. Впрочем, Дима был приходящим, он не жил в интернате, потому что условия жизни в интернате ему были в тот период еще
продолжающегося лечения немного суровы. Климат горный (выше
1000 метров), глетчеры спускаются к самому Энгельбергу, большая
красота высокой горной долины. Преподавание по-немецки. Кроме
Энгельберга есть еще, говорят, хорошие соllèges (с программою лицея),
католические и некатолические во Freiburg, где легко получить и дипломы: баккалавреат французский, годный, по-видимому (как и энгельберский) и для Италии. Но Дима, разумеется, описал бы все это точнее.3
Есть на свете очень хорошие школы, обычно в руках католических
орденов, – признаваемые за прекрасные воспитательные заведения и
не-католиками; но я о них ничего не знаю. Если упомянете обо мне в
письмах к Zanfrоgnini, передайте ему мое почтение и сердечный привет. С нетерпением жду нашего свидания. Обнимаю сердечно нашего
друга Spaini.
Дружески преданный Вам
Вячеслав Иванов

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

417

Мукерман, кажется, еще в Риме. В свое время я говорил ему, что
Вы хотели переводить что то из его сочинений (но что именно?).
Лидия и Фламинго Вас нежно целуют. С Фрейбургом Фламинго
имеет косвенные отношения и, если это Вас интересует, может навести
справки.
1
Приписка Иванова. Об этом “сюрпризе” Ивановы узнали, уже въехав в дом на Via
Monte Tarpeo, см.: Иванова Л. Воспоминания. С. 235.
2
Добрыми попечением Мадам Розэ (фр.).
3
Подробно ответ на запрос об учебных заведениях изложен в письме Лидии Ивановой к Синьорелли от 14 августа 1936 г.: “Фламинго узнавала насчет мальчиков. Профессор советует устроить этих мальчиков в Domodossola в прекрасном collegio dei padri
Rosminiani. Это прекрасная школа, с дивными условиями, и физическими, и моральными. Там прекрасная подготовка – у них не бывает случая провала на экзаменах. Фламинго лично встречала студентов, прошедших эту школу, и она на нее производила
превосходное впечатление. Профессор тоже ее определенно советует, если ищут хорошего духа и хорошей католической формации. Если же дело в изучении языка, то мальчиков нетрудно устроить в Фрейбург, где лучший (хотя и самый трудный) лицей S-t
Jean <…> Фламинго же думает, что если вопрос в языках, то полезней знать немецкий,
и в этом случае тогда отдать их в Энгельберг. Если Энгельберг Вас интересует, то сейчас там Дима и может навести все справки” (FSFC).

123
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

5-го января <1937>1
Рим

Дорогой друг,
я была очень тронута, что Вы так жалели, что я не пришла вчера!
Так как Кавикиоли остается и завтра, то решили прийти к Вам завтра вечером, и Кавикиоли прочтет Вам кое-что из своего романа.2 Если
Вам завтра будет неудобно, то Вы нас прогоните скоро. Принесу Лидии приглашение на четверг от Марии.3
Сердечно жму руку. Ольга Рeсневич
1

Год установлен по почтовому штемпелю.
Речь идет о романе “Il bambino senza madre” (“Ребенок без матери”), который был
издан в 1943 г.
3
С 4 по 7 января 1937 г. шли три кукольных спектакля Марии в Sala dei Concerti Intimi на улице Boncompagni в Риме: “La boîte à joujoux” (Debussy), “Bastien et Bastienne”
(Mozart) и “La legende dorée” (Yvette Guilbert).
2

418

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

124
О. Синьорелли – Вяч. Иванову
5 июля <19>38 , Сан Ремо
Дорогие мои, вот я уже собираюсь к отъезду и шлю вам всем сердечный привет. Еду 11-го.1 Очень прошу, сообщите мне адрес Димы.
Послала Цуккони2 хороший экземпляр книги.3 Надеюсь, что получила.
Вышла 25-го рецензия в “Popolo di Roma”.
Обнимаю вас всех сердечно. Ваша Ольга
1

Синьорелли уезжала в Прованс.
Анджела Дзуккони (Angela Zucconi, 1914-2000, газетный псевдоним – Ilaria), поэт,
писатель, архивист, журналистка. Ей принадлежит очерк “Venceslao Ivanov a Roma”
(L’avvenire d’Italia. 9 agosto 1935) и статья “Gli abitatori della Grande Isola: interpretazione
di un grande artista” (L’avvenire d’Italia. 12 febbraio 1941), где пересказана интепретация
Вяч. Ивановым цикла “Великий остров” художника А. Я. Белобородова (сообщено А. Б.
Шишкиным).
3
Речь идет о книге Синьорелли о Дузе: Resnevic-Signorelli О. La Duse, Roma: A. Signorelli, 1938.
2

125
О. Шор – О. Синьорелли

18 декабря 1939 г.
Рим

Дорогая моя Ольга Ивановна,
сердечное письмо Ваше меня глубоко тронуло.1 Вы с таким тактом
и с такою душевною нежностью передали желание нашего до святости
великодушного Спаини, что Ваше дружеское участие могло быть только приятным В.-у И.-у, почему я ему показала Ваше письмо немедленно по его получении. Он был рад и тронут; просит Вас горячо благодарить.2
Хотела ответить Вам сразу. Но неожиданно к нам приехал сам
Спаини, потом меня закружил вихрь погони за квартирами со всеми
скучными сопутствующими мелочами, я со дня на день откладывала
письмо к Вам.3 Надеюсь, Вы простите меня за это, дорогая: Вам ведь,
как и мне, письма писать трудно. С нетерпением жду Вашего приезда и
долгой хорошей беседы с Вами.
Не беспокойтесь за Былины.4 Они в целости и сохранности; будут
возвращены Вам, как только Вы этого потребуете.
Очень я счастлива, что ближе сошлась с Вашей Верой. Она очаровательна; чем ее больше знаешь, тем больше любишь.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

419

До свидания, дорогая; надеюсь, до скорого.
Сердечный привет от Вяч-а Ив-а и от Лидии.
Нежно обнимаю и целую Вас. Ваша Ольга
1

Это письмо Синьорелли в фонде Шор не выявлено.
В декабре 1939 г. Спаини послал Иванову деньги, умоляя принять эту дань “братской дружбы”, в связи с “тяжелым общим положением” (см. его письма к Иванову от 4
и 8 декабря 1939 г. (РАИ, f. 6, № 142).
3
В это время произошел переезд Ивановых в дом на Авентине; см. об этом: Иванова Л. Воспоминания. С. 254-255.
4
Тексты былин нужны были Вяч. Иванову для работы над “Повестью о Светомире
Царевиче”. Возможно, речь идет об одном из наиболее авторитетных изданий – двухтомнике “Былины” под редакцией М. Н. Сперанского, вышедшем в изд-ве Сабашниковых (Т. 1. М. 1916 и Т. 2. М. 1919). См. предположение исследователя, что Иванов,
состоящий в юности в дружеской переписке с М. Н. Сперанским, следил и в дальнейшем за его трудами (Топорков А. Л. Фольклорные источники в “Повести о Светомире
царевиче” В. И. Иванова // Europa Orientalis. 2002. № 2. С. 235).
2

126
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

4 апреля <1940>1
Сан-Ремо, Albergo Miramare

Дорогие мои,
получаю “Animus e Anima” нашего милого Tommasini2 и, вызывая
в душе столько воспоминаний, это напоминает мне, что так давно собираюсь написать вам.
Не имея в кармане телефона, вы вряд ли расслышали мои пожелания и поздравления, которые я вам посылала в дни Пасхи… Обыкновенно очень ленивая на письма, я была еще ленивее в те холодные, ветреные дни, когда казалось, что вот, вот так и будем снесены с поверхности земли.
Видала очень редко и нашего друга,3 который очень занят в это
время и очень огорчен, что Carabb’е запретили продавать их философские книги.
Милый von Heiseler4 (который кажется призван в апреле) просит
сообщить Вяч. Ив., “eine gute Hachricht: sein ‘Tantalos’, in der Űbersetzung meines Vaters wird jetzt endlich gedruckt, ich habe heute die ersten
Korrekturen bekommen”.5 Я посылаю ему Ваш адрес, но, во всяком случае, будьте добры и напишите ему. Не надо его забывать. Из перевода
его “Die gute Welt”6 опять, кажется, ничего не выходит! Издатель отклонил предложение Спаини. Они ищут “nicht gute Welten”.7 Но я на-

420

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

деюсь, что будет написана рецензия на эту его книгу. Так мне, по крайней мере, обещали. Адрес Heiseler’a – Vorderleiten-Brannenburg am / Inn
Ob<er>b<auern>.
И теперь обнимаю вас всех троих сердечно и желаю всего наилучшего. Ваша Ольга
Спаини дал мне ваш номер, но, мне кажется, что это тот, неверный, который я ему написала.8
1

Год установлен по содержанию.
Речь идет о работе: Frate A. M. Tommasini. Animus e anima // Rivista di filosofia neoscolastica. 1940. № 1. Milano 1941. В статье автор рассуждает о полярности понятий
“Animus” и “Anima” “в учении некоторых проницательных и гениальных католических
авторoв”, и на с. 92-96 анализирует немецкую статью Вяч. Иванова “Anima” (Corona.
Mai 1935), дополняя изложение цитатами из немецкого перевода его же статьи “Terror
antiquus” (Corona. 1935. Januar). Оттиск статьи Томмазини см. в итальянской части библиотеки Вяч. Иванова: http://www.v-ivanov.it/literatura/biblioteka-vyach-ivanova/knigi-izhurnaly-na-italyanskom-yazyke. Об авторе см. в примеч. 5 к письму О. Шор Синьорелли
№ 106 от 10 февраля 1934 г.
3
Вероятно, речь идет о Марко Спаини.
4
Немецкий писатель и поэт Бернт фон Гейзелер (Bernt von Heiseler, 1907-1969), сын
Генри фон Гейзелера (1875-1928), переводчика русской литературы (в том числе Иванова) был одним из близких друзей Иванова, посещавших его римский дом в 1920-е гг.
Речь в немецкой приписке идет о корректуре издания перевода трагедии Иванова “Тантал”: Tantalos (Tragödie, 1905). Deutsch übers. von Henry von Heiseler. Dessau: Karl Rauch
Verlag, 1940; этот перевод Иванов оценил как “удивительный по совершенству” (Мосты. 1963. № 10. С. 364). В архиве Синьорелли хранятся 63 письма (1939-1959) Бернта
фон Гейзелера (ARI, VI. T. 1. P. 42).
5
“Хорошую новость: его ‘Танталос’ в переводе моего отца теперь наконец печатается, я получил сегодня первую корректуру” (нем.).
6
“Добрый мир” (нем.). Речь идет о сделанном германистом и критиком Альберто
Спаини (Alberto Spaini, 1892-1975) переводе на итальянский язык романа Бернтa фон
Гейзелерa “Die gute Welt” (München 1938; книга имелась в библиотеке Вяч. Иванова).
Перевод Спаини вышел через пять лет, см.: von Heiseler B. Il mondo dei buoni / Traduzione di Alberto Spaini. Milano: Allegranza, 1945.
7
“Недобрые миры” (нем.).
8
Приписка на верхнем поле первой страницы.
2

127
О. Синьорелли – Вяч. Иванову

11 сентября 19421
S. Remo

Carissimi,
spero che Spaini vi avrà portati i miei saluti. Spero di rivedere a Roma
ancora Dima, poiché sarò a Roma verso il 18. Penso che il vostro nuovo vi-

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

421

cino Ungaretti vi avrà fatto una visita com’era il suo desiderio. Prego tanto
Flammingo <так!> di non dimenticare a procurare per me il volume delle
Lettere della signora Tatiana. Tanti saluti a voi tutti da Vera e suo marito, e
da me. Vostra Olga Resnevic Signorelli
Перевод
Дорогие мои,
надеюсь, что Спаини передал привет от меня. Надеюсь, застать еще Диму в Риме,
так как я буду в Риме около 18-го. Наверно ваш новый сосед Унгаретти2 Вас уже навещал: он очень желал с вами познакомиться. Очень прошу Фламинго не забыть мне достать том писем от синьоры Татьяны.3 Привет вам всем от Веры и ее мужа, и от меня.
Ваша Ольга Ресневич Синьорелли.
1

Год установлен по почтовому штемпелю на открытке, адресованной “Prof. Venceslao Ivanov”.
2
Джузеппе Унгаретти (Giuseppe Ungaretti, 1888-1970) – поэт и писатель; в 1942 г.
вернулся в Италию из Бразилии (где был с 1936 г.); был избран в итальянскую Академию и стал профессором современной литературы в Римском университете; 18 его
писем (1918-1964) хранятcя в архиве Синьорелли (ARI, VI. T. 1. P. 73).
3
Речь идет о дочери Толстого Т. Л. Сухотиной (1864-1950), которая жила на Авентине, рядом с Ивановыми и состояла с ними в дружбе. Имеется в виду книга: Толстовский Музей: Т. I. Переписка Л. Н. Толстого с гр. А. А. Толстой (1957-1903). СПб. 1911,
которую Синьорелли собиралась переводить (см.: Tolstoj L. N. Carteggio confidenziale
con Aleksandra Andreevna Tolstaja / A cura di Olga Resnevic Signorelli, Torino: Einaudi,
1943). Сохранилось три письма (1941-1945) Сухотиной Толстой в фонде Синьорелли
(ARI, VI. T. 1. P. 72). Мемуарный очерк Синьорелли о ней см.: Там же. T. 2. P. 249-252.

128
Вяч. Иванов – О. Синьорелли
<Июнь 1944>, вторник1
Дорогая Ольга Ивановна,
Я чрезвычайно тронут истинно дружеской памятью о нас с Вами
нашего милого, милого Кавикьоли и восхищен необычайностью всего
происшествия, которое, в самом деле, переносит нас во времена Манцони.2 Во всем этом много поэзии, и – в довершении всего – Ваша записка к Фламинго, повествующая о почти невероятном приключении,
вылилась у Вас, сама собою, очаровательно, – с классическим изяществом. Grazie!
Ваш Вяч<еслав> Иванов
1

Датируется по стихотворению из “Римского дневника” Иванова “Аль и впрямь
вернулись лета…”, от 22 июня 1944 г. (Иванов Вячеслав. Собр. соч. Т. III. С. 615), посвященного Кавикьиоли. Стихотворение, как и настоящее письмо, явилось откликом на

422

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

присылку сигарет. Синьорелли сопроводила ее следующим письмом к Шор: “Дорогая,
эти сигареты пoсылаeт Кавикьоли из Мирандолы. Сегодня мне их принес мужчина
(одну пачку для меня, вторую для Вяч. Иванова), его жена их принеcла пешком из Мирандолы (10 дней ходьбы). Такая трогательная мысль о нас со стороны нашего Кавикьоли меня глубоко тронула, тем более, что он все время меня бранил за то, что курю
<...> Как будто мы вернулись назад на целый век...” (текст письма по-итальянски,
FSFC).
2
Алессандро Мандзони (Alessandro Manzoni, 1785-1873) – писатель-романтик, аристократ, автор знаменитого исторического романа “Обрученные” (1827).

129
О. Синьорелли – О. Шор

1 июля <19>44

Дорогая, мне нужна Ваша помощь.
Очень прошу, напишите мне вкратце – и очень спешно – Ваше впечатление о “La Giara”,1 “Coppelia”2 и “Petruška”.3 Достаточно несколько
слов о хореографии, постановке, исполнении. Можете писать на любом
языке, сообщая Ваше впечатление, как Вы могли бы это делать в письме, если бы я была вне Рима.
Мне это очень спешно нужно для некоторых хлопот о судьбе балета.4
Простите, что я Вас затрудняю, но буду Вам очень, очень благодарна.
Если могу Вам в чем-нибудь помочь за эту потерю времени, скажите мне.
Пошла бы к Вам, но сегодня должна много ходить по разным делам, и чувствую себя еще очень усталой.
Очень, очень хочется повидаться.
Привет всем. Сердечно благодарю Вас и обнимаю нежно Ольга
1

Балет на музыку Альфредо Казелла по новелле Пиранделло “La Giara” (Кувшин),
впервые поставленный в Театре на Елисейских Полях в Париже в 1924 г., шел в римском Театре оперы с 10 до 29 апреля 1944 г. (dir. De Fabritiis, cor. Milloss).
2
Балет “Coppelia” на сюжет Э. Гофмана и музыку Л. Делиба (1870) шел в римском
Театре оперы 10 марта 1944 г. (dir. Stinco, cor. Milloss). Репетиции шли до 22 апреля.
3
Балет И. Стравинского “Петрушка” (1911), написанный для “Русских сезонов” Дягилева, шел в римском Театре оперы 30 декабря 1943 г. (dir. De Fabritiis, cor. Milloss).
Сценография – Николая Бенуа. Pепетиции шли 2 и 6 января 1944 г.
4
Вероятно эти сведения нужны были для написания статей о балете, которые, однако, были опубликованы только через два года. См.: Resnevic Signorelli O. Il balletto in
Italia // La fiera letteraria. 5 settembre 1946. Р. 7; Resnevic Signorelli O. Il balletto in Italia
durante la Guerra // Mondo latino. 1946. № 1. Р. 58-59.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

423

130
О. Синьорелли – Ивановым1
5 nov<embre> 1946
<S. Marino>, Albergo Titano
Сердечный привет вам всем и от меня и от Милоша.2 Живется
здесь, как за границей. Работа подвигается медленно, я отдыхаю в полнейшем смысле слова, и вернусь не раньше 15-го ноября. Я себе воображала все иначе, и этот новый опыт для меня очень интересен. Вся
труппа – большая семья интересных людей. Обнимаю всех сердечно.
Ольга Ресневич-Синьорелли
1

На открытке с видом Сан-Марино, адресованной “Famiglia Ivanov”.
Аурел Милош (Aurel Milloss, 1906-1988) – танцор и хореограф Римской оперы,
ближайший друг О. Синьорелли; сохранилось 265 его писем к ней (1945-1973) (АRI,
VI. T. 1. P. 52). О Милоше и его отношениях с Синьорелли см: Veroli P. Teatro e spettacolo nella vita di Olga Signorelli // АRI, VI. T. 2. Р. 122-135.
2

131
Вяч. Иванов – О. Синьорелли

9 марта 1948, Рим
Дорогая Ольга Ивановна,
Верный друг, Вы всегда союзница благоприятных мне созвездий.
Я не дивлюсь Вашему участию в милом заговоре нескольких друзей –
поймать на радость мне солнечный луч в лице этого пленительного античного Сатириска из виноградников Диониса, – но глубоко тронут Вашим присутствием в числе великодушных и щедрых моих сочувственников и от всего сердца Вам благодарен.1
Ваш Вячеслав Иванов
А через несколько дней я открыл, что это не Сатириск, а один из
юных спутников и отражений Диониса, отрок Àmpelos2 (т.е. “виноград” и “виноградник”). Он не только увенчан виноградом, но и сам
олицетворение винограда. Он, как и все другие, “герои ипостаси” Диониса, тождествен с ним (сам Дионис – виноград) и потому разделяет
его страстнýю (мученическую) участь, и именно он умерщвлен быком
(бык – сам Дионис!). В Дионисовой религии жрец и жертва – одно: и
жрец, и жертва сам Дионис. ВИ
1
Вяч. Иванов благодарит за оригинальный античный бюст, подаренный ему от имени друзей Синьорелли, Т. Сухотиной, К. Лозинa-Лозинского А. Белобородова, Л. Ганчикова, Э. Ло Гатто, и др. К письму приложена вырезка посвященной Иванову статьи: De

424

Антонелла д’Амелия, Ксения Кумпан, Даниела Рицци

Sanctis G. Religione e poesia: Il cigno di Mosca // Il Messaggero (Roma). 11 gennaio 1948
(FSFC).
2
Àmpelos (греч., виноград) – Ампел, сын сатира и нимфы, спутник и возлюбленный
Диониса с исмарийских гор. Иванов пересказывает миф, изложенный в X-XI песнях
поэмы Нонна “Деяния Диониса”, по которому Ампел погиб от дикого быка, на которого
Селена наслала слепня, и превратился в виноградную лозу.

Фото 40

Ольга Синьорелли и Димитрий Иванов. Конец 1960-х гг.

Тройная переписка: Вяч. Иванов, О. Шор и О. Синьорелли

425

Письма и записки без даты
О. Синьорелли – Вяч. Иванову1
4 августа <1930-е гг.>
Ore 17.30
Дорогой В. И., была у Вас с Спаини: звонили долго, но никто не
открыл. Уезжаю в субботу утром на Капри.
Жму руку Ольга Синьорелли
Saluti e ossequii2 M. Spaini
1
2

На обороте гравюры с видом арки Траяна.
Приветствия и почитания (ит.). Фраза приписана Спаини.

Вяч. Иванов – О. Синьорелли

Понедельник

Дорогая Ольга Ивановна,
Из-за болезни Лидии, которая сегодня целый день в постели, приходится изменить план. Буду у Вас после 5 ч. и мы пойдем с Вами к Сибилле,1 не правда ли ? В другой день Вы придете с ней к нам.
Дружески Ваш
Вяч. Иванов
1
Сибилла Алерамо (Sibilla Aleramo, наст. имя Rina Faccio, 1876-1960) – писательница, друг Синьорелли с 1910-х гг.; в фонде Синьорелли сохранилось 78 ее писем за
1911-1956 гг. (АRI, VI. T. 1. P. 17), а в архиве Алерамо (Фонд Грамши, Рим) хранится
91 письмо Синьорелли. Опись архива Алерамо см.: Zancan M., Pipitone C. (a cura di)
L’Archivio Sibilla Aleramo. Guida alla consultazione. Roma: Fondazione Istituto Gramsci,
2006. О дружбе Синьорелли и их совместной филантропической деятельности в деревнях окрестностей Рима см. в заметке “От редакции” и в воспоминаниях Синьорелли
(АRI, VI. T. 2. P. 198-201). Знакомство Иванова с Алерамо произошло (как вспоминает
Д. В. Иванов) “в художественном салоне нашего старого Римского друга Ольги Ивановны Резневич-Синьорелли” в 1925 г. (ARI, I. Р. 545). В фонде Синьорелли сохранилось письмо Иванова к Сибилле от 5 апреля 1945 г., написанное по-итальянски и содержащее анализ ее книги “Sì alla Terra” (“Да Земле”, 1934; подарена автором Иванову
весной 1945 г.), см. его публикацию по копии в РАИ (ARI, I. Р. 544-545).

ПИСЬМА О. Е. КОЛБАСИНОЙ-ЧЕРНОВОЙ (1938-1946)

Публикация Антонеллы д’Амелия

Знакомство Ольги Колбасиной-Черновой с Ольгой Синьорелли произошло в Париже, благодаря общим друзьям, вероятно, в тридцатые годы,
когда Синьорелли начала регулярно посещать французскую столицу.1
Вскоре оно переросло в дружбу, и впоследствии Ольга Елисеевна стала
связующим звеном между Синьорелли и представителями русской парижской эмиграции, входившими в круг ее ближайших друзей и родных.
Ольга Елисеевна Колбасина-Чернова (1886-1964) – писательница,
журналистка, политический деятель, дочь писателя Елисея Яковлевича
Колбасина (1832-1885), друга Тургенева. Она родилась в Одессе; ее
братом (от первого брака матери) был народоволец Василий Иванович
Сухомлин.2 Окончив Высшие Бестужевские курсы в Санкт-Петербурге,
она начала активно заниматься революционной деятельностью и вступила в партию эсеров. Верность революционным идеалам (свержению
самодержавия и установлению демократического правления в России)
она сохранила на протяжении всей своей жизни, начав еще в молодости сотрудничать в либерально-демократической периодике, в частности печаталась в журналах “Русское богатство” и “Заветы”.3
Ольга Елисеевна первым браком была замужем за Митрофаном
Семеновичем Фeдоровым (1870-1942), художником и преподавателем
1 Однако упоминание об Ольге Колбасиной-Черновой появилось в письме Михаила Осоргина из Парижа от 30 января 1924 г., в котором писатель просил Ольгу Синьорелли помочь ей и дочери Ариадне получить визу из Праги в Италию (см. письма Осоргина в втором томе наст. издания).
2 Осужденный на смертную казнь по делу Г. А. Лопатина, В. И. Сухомлин был
помилован на эшафоте и сослан в Сибирь. В 1938 г. был репрессирован и расстрелян.
3 Колбасина О. Поэт мятежных порывов и видений [О Верхарне] // Русское богатство. 1908. № 5. С. 50-72 (вторая паг.); Колбасина О. [Рец.] Н. Клюев. Сосен перезвон.
К-во В. И. Знаменский и К° // Заветы. 1912. № 3. С. 190-192 (вторая паг.).

428

Антонелла д’Амелия

Академии художеств; их первый сын Вадим умер в детстве, а две дочери-близнецы – Ольга (1903-1979) и Наталья (1903-1992) – сыграли впоследствии заметную роль в эмигрантском культурном мире: Ольга стала женой писателя Вадима Андреева, Наталья, биограф и ближайший
друг семьи Ремизова – вышла замуж за литератора Даниила Резникова.
Революционная деятельность способствовала пересечению жизненных путей Ольги Елисеевны и Виктора Михайловича Чернова,
идеолога и лидера партии эсеров, впоследствии министра земледелия
Временного правительства, председателя Учредительного собрания.
После брака Чернов удочерил Ольгу и Наташу, они считали его своим
отцом и носили его отчество. В 1908 году у Черновых родилась дочь
Ариадна (1908-1974), будущая жена писателя, критика и журналиста
Бронислава Сосинского.
Еще до Первой мировой войны семья Черновых жила несколько
лет за границей, сперва во Франции, потом в 1911 году переехала в
Италию, в местечко Алассио. Как пишет в своих воспоминаниях дочь
Наталья Резникова, “в Италии, на Средиземном море, мы продолжали
жить жизнью России. Дома язык был русский, с нами была русская няня. Постоянно приезжали новые люди, привозили вести, рассказывали
о том, что происходит в России, в революционном движении. Велись
долгие споры на политические и социальные темы”.4
После Октябрьской революции, в связи с переходом Чернова на
нелегальное положение, Ольга Елисеевна с тремя дочерьми подвергалась неоднократным арестам (была на Лубянке, в Бутырской и Ярославской тюрьмах). Она стойко переносила физические страдания, голод, одиночное заключение,5 болезнь детей, которые были освобождены из тюрьмы после резкого письма отчима к Ленину (март 1920), в
котором Чернов язвительно выразил ему “признательность” за арест
несовершеннолетних детей.6
По ходатайству А.М. Горького и Е.П. Пешковой, в 1921 году Чернова была освобождена и выслана с дочерьми за границу.7 Семья про4 Резникова Н. В. Огненная память. Воспоминания об Алексее Ремизове. Berkeley:
Berkeley Slavic Specialties, 1980. С. 32.
5 См. Свирская М. Л. Из воспоминаний / Публ. Б. Сапира // Минувшее. 1989. Вып.
7. С. 22-24.
6 Ср.: Чернова-Колбасина О. Е. Воспоминания о советских тюрьмах. Париж: Издание Парижской группы содействия Партии социалистов-революционеров, 1922.
7 Об этом периоде жизни семьи Черновых см.: Чернова-Андреева О. В. Холодная
весна: (Главы из книги) // Звезда. 2001. № 8. С. 145-155; см. также интервью с внучкой,
Ольгой Андреевой-Карлайл: Terra nova: Журнал нашего времени. Октябрь-Декабрь
2008. № 35-36. http://www.muza-usa.net/2008_35-36/ 2008-35-36-03.html

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

429

жила несколько месяцев в Эстонии, где Ольга и Наташа учились живописи в Юрьевской Академии.
Летом 1922 года они переехали в Берлин, центр интенсивной культурной жизни русской эмиграции.8 Но положение семьи Черновых было очень тяжелым. “Родители разошлись – вспоминает Наталья Резникова – мне и сестре не удавалось посещать художественную школу –
‘Кунстшуле Архипенко’. Приходилось искать работу. Переводы попадались редко, чаще надо было заниматься шитьем”.9
Было принято решение разъехаться: в июле 1923 года Ольга и Наталья отправились в Париж, где им предложили работу,10 а Ольга Елисеевна с Ариадной переселилась в Прагу, где “чешское правительство
поддерживало тогда русских эмигрантов стипендиями и давало деньги
на издание русских журналов”.11
Обосновавшись в предместье Праги (на горе, в Смихове), Ольга
Елисеевна сотрудничала в пражском журнале “Воля России”, публиковала там очерки и воспоминания: “Новая мораль: Из тюремных впечатлений” (1922. № 5); “На Волге” (1923. № 8-9); “Памяти С. В. Морозова” (1924. № 3); “Яблоня” (1927. № 10-11); “Отлив” (1928. № 12);
“Памяти Е. М. Ратнера” (1931. № 7-9).12
Важнейшим событием в ее пражской жизни было знакомство с Мариной Цветаевой, с которой сложились продолжительные и крепкие
дружеские отношения.13 Начались “прогулки в горы и беседы”, длинные разговоры и споры, Цветаева познакомила Ольгу Елисеевну с поэзией Пастернака, Волошина, Рильке, читала ей свои новые произведения. Когда осенью 1925 года Цветаева переехала в Париж, она сначала

Резникова Н. В. Огненная память. С. 60.
Там же. С. 69.
10 Ольга и Наташа хорошо рисовали и мечтали стать художницами, они работали
в качестве зарисовщиц у знаменитого модельера Ланвена (Чернова-Андреева О. В. Холодная весна. С. 124).
11 Чернова-Колбасина О. Е. Марина Цветаева // Марина Цветаева в воспоминаниях современников. Годы эмиграции. М.: Аграф, 2002. С. 72 (впервые: Чернова-Колбасина О. Е. О Марине Цветаевой // Мосты 1970. № 15. С. 311-317). См. также Чернова-Сосинская А. В одном доме на Смихове // Марина Цветаева в воспоминаниях современников. С. 81-83.
12 См.: L’émigration russe. Revues et récueils, 1920-1980. Index général des articles /
Ouvrage édité sous la direction de Tatiana Gladkova, Tatiana Ossorguine. Paris: Institut
d’Etudes Slaves, 1988. P. 255-256.
13 См. письма М. Цветаевой к О. Е. Колбасиной-Черновой: Lampl H. Briefe Marina
Cvetaevas an Ol’ga Kolbasina-Černova // Wiener Slawistisches Jahrbuch. 1976. P. 109-116.
9

430

Антонелла д’Амелия

поселилась в доме Черновой (rue Rouvet, 8), куда Ольга Елисеевна с семьей въехала годом раньше:
Марина Цветаева приехала в Париж, к нам, с 12-летней Алей и с годовалым сыном, Георгием, которого она называла Мур <...>. Из трех комнат одну мы дали
Марине Ивановне. Комната чистая, со светло-серыми обоями. Сестра Ольга отдала Марине Ивановне свой стол, мебели у нас почти не было <...>. Быт нашей
совместной жизни был бедный, жили делясь. Но были ее стихи, ее голос: запомнились в ее чтении “Молодец”, “Цыганская свадьба”, “Переулочки”, цикл “Ученик”. Было много прекрасного: разговоры, шутки, “крылатые слова” Марины, ее
мысли....14

Дом Ольги Елисеевны в эти годы стал центром активной культурной жизни русского Парижа: здесь бывали Ремизовы, Зайцевы, Борис
Поплавский и многие другие. Этот исключительно живой, интеллектуально насыщенный период существования парижской русской колонии, состоявшей и из деятелей культуры, и из представителей “белого”
движения, меньшевиков, социалистов, кадетов, которые мечтали о
быстром свержении большевиков и возвращении в Россию, многократно описывался в воспоминаниях современников.
По своим политическим взглядам Ольга Елисеевна примыкала к
социалистам и вскоре стала членом французской социалистической
партии SFIO (Section Française de l’Internationale Ouvrière). Кроме того,
она активно принимала участие и в литературной жизни Парижа: посещала собрания литературного объединения “Кочевье”, устроенного по
инициативе М.Л. Слонима и В.Л. Андреева. На этих литературных вечерах, проходивших с 1928 по 1939 годы, читались произведения
молодых поэтов и писателей эмигрантов (Вадима Андреева, Бориса
Божнева, Владимира Варшавского, Бориса Поплавского, Георгия
Раевского, Бронислава Сосинского, Всеволода Фохта, Сергея Шаршуна
и др.), устраивались творческие вечера, обсуждались романы Ивана
Болдырева, Гайто Газданова, происходили заседания по теоретическим
проблемам литературы и искусства (с докладами Б. Поплавского, В.
Фохта, Ю. Фельзена). В 1927 году Ольга Елисеевна прочла доклад
“Марксизм и духовная культура” в кружке при РСХД (организация
“Русское студенческое христианское движение”).
В парижские годы Ольга Чернова продолжала писать свои воспоминания. В Лондоне в 1936 году вышла на английском языке ее книга
“Новые горизонты: Воспоминания о русской революции”.
После Второй мировой войны семья дочери Ариадны переселилась
в Нью-Йорк, где Брониславу Сосинскому предложили работу в аппара14 Резникова Н. В. Памяти Марины Ивановны Цветаевой // Вестник русского христианского движения. 1981. № 135. С. 160-161.

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

431

те ООН; Ольга Елисеевна тоже переехала в Америку и некоторое время
жила вместе с семьей дочери. В Нью-Йорке она начала сотрудничать в
недавно открытом журнале “Новоселье”, редактором и издателем которого была талантливая поэтесса и переводчица, Софья Юльевна Прегель (1897-1972), и опубликовала здесь статьи: “Наша встреча с Россией” (1945. № 22-23), “Рождение итальянской республики” (1947. №
31-32), “Горные гнезда” (1947. № 33-34).
В 1960 году Ариадна с мужем решили вернуться в Россию; несколько лет спустя Ольга Елисеевна присоединилась к ним. 21 июня
1964 года она вернулась в Москву, где умерла 9 октября того же года.15
Переписка О. Е. Колбасиной-Черновой с Ольгой Синьорелли, начатая в тридцатые годы, длилась до послевоенных лет. Подруги обмениваются сведениями о семье и друзьях, о повседневной жизни, об
издательских проектах, делятся впечатлениями о культурных событиях
и встречах. Мелькают в этих письмах имена итальянских и французских антифашистов. Ольга Елисеевна поддерживает переводческие и
издательские начинания Синьорелли, сообщает ей русские литературные имена из своего родственного круга. Среди предложенных для
перевода на итальянский язык авторов называются близкий друг семьи,
Алексей Ремизов и зять Ольги Елисеевны, Вадим Андреев (их письма к
Ольге Синьорелли приводятся в “Приложениях”).

Присущее О. Е. Колбасиной-Черновой русско-французское двуязычие
отразилось в ее письмах, в которых вкраплены многочисленные французские выражения и лексические и изредка стилистические кальки,
сохраненные нами без изменения; пунктуация переведена на современную. Публикуемые 5 писем Ольги Колбасиной-Черновой хранятся
в FSFC. Печатаются по автографам. Обратных писем Синьорелли не
сохранилось.

15 О семье Черновых см. также: Родионова Н. А. Судьба трёх поколений семьи
Черновой-Колбасиной в эмиграции: трудности адаптации / Миграции и туризм в России. М. 2007. С. 399-410.

Антонелла д’Амелия

432

1
3. VII. <19>38
28, rue des Platanes
Plessis Robinson (Seine)
Дорогая Ольга Ивановна,
Я не успела ответить Вам вовремя насчет моей пьесы1 и не отправила Вам ее, так как была больна одна из моих дочерей, у нее были
преждевременные роды – появился на свет мальчик почти на месяц
раньше срока.2 Мы все волновались, боялись за мать и ребенка – он родился крохоткой, таких маленьких я никогда не видела. У нас ничего
для него не было приготовлено, пришлось много хлопотать и устраивать. Таким образом, я пропустила срок посылки пьесы, и когда все
пришло в порядок (сейчас моя дочь и ее сынок вполне здоровы, он хорошо развивается и растет) – было уже поздно, так как Вы писали, что
в конце месяца Ricci3 уезжает. Думала, что Вы тоже уехали, и не знала
куда писать.
Книгу Вашу4 получила от издательства (это навело меня на мысль,
что Вы уже уехали), прочла ее с восторгом, очень благодарна Вам за
посылку. Книга увлекла меня так же, как и Ваши рассказы о Дузе – все
так же живо и ярко – но, конечно, все полнее и законченнее и сильнее
потрясает – какой удивительный образ встает. Я уже веду переговоры о
переводе на франц<узский> – запросила Granet и Payot. Но мне нужно
Ваше разрешение на перевод, который я бы сделала с одним нашим общим знакомым. Если Вы на это согласны – напишите мне по-французски, что Вы поручаете мне перевод Вашей книги – это надо показать
издателям, без этого они не вступают в переговоры. Но когда будет согласие – они будут списываться непосредственно с Вами. Итак, моя дорогая, пришлите мне такое разрешение на перевод.5
Мне кажется, Ваша прекрасная книга может иметь особенно успех
в Англии – мне говорили, что также в Америке. Насчет Англии я хочу
посоветовать Вам следующее: моя книга “New Horizons” была издана у
Hutchinson (великолепное издание, в переплете, с иллюстрациями – цена 16 шил.).6 Я ее устроила через агентство в Лондоне, заплатив им
15% за устройство – с цены полученной мною от Hutchinson’а. Я получила от них 35 фунтов аванса и с каждого проданного экземпляра 7½%
с 1-й тысячи, 10% с 2-й и буду получать 15% после 2-x тысяч. Но каждый контракт составляется иначе, и Вы можете получить бóльшую сумму. Вы можете или непосредственно написать Hutchinson’у – вот его
адрес:
Hutchinson Publishers Limited, Paternoster Row, London, E. C. 4.

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

433

или обратиться в литературное агентство – они очень энергично берутся за дело, быстро отвечают, посылают Вам корректуры, держат в курсе – это все очень удобно. Это очень честное, добросовестное литерат<урное> агентство. Вот их адрес:
A. M. Heath and Company, Limited Author’s Agents
188 Piccadilly, London, W.1.
Я лично всегда переписывалась с C. Brooks’ом (2-й директор).
Можно им писать по-французски или по-итальянски. Если будете писать, то обращайтесь к Brooks и укажите, что Olga Tchernoff, автор книги “New Horizons”, которая была издана при их посредстве, рекомендовала мне обратиться к Вам. Я уверена, что Вашу книгу очень быстро и
хорошо издадут в Англии.7
Как жаль, что Вы не сразу приедете в Париж. Но, во всяком случае,
мы будем Вас ждать осенью – мне так хочется поскорее видеть Вас.
Сейчас я буду ждать от Вас разрешение на перевод. Вы мне напишите из Риги,8 чтобы я могла сообщить Вам о результатах переговоров
с издателями.
Как быть теперь с моей пьесой, куда ее направить? Послать ли Вам
ее в Ригу, или Вы возьмете ее, когда будете в Париже?
Жду от Вас ответа.
Целую горячо и нежно, дорогая, милая Ольга Ивановна.
Горячо полюбившая Вас
Ольга (Елисеевна – такое редкое отчество) Чернова
P.S. Чудная простота Вашей книги придает ей особое благородство
и так подходит к Duse.
Посылаю Вам фельетон о Яковлеве.9 Вы просили прислать то, что
о нем писали. Была еще статья в Иллюстр<ированной> России10 – если
хотите, я Вам пошлю ее в Ригу.
Да, вот еще одно дело, о котором я хотела написать Вам.
Мой зять – Вадим Андреев (сын Леонида Андреева) написал книгу
об отце.11 Она сейчас печатается в литературн<ом> журнале “Русские
Записки”.12 Эта книга, вернее – первые главы – имела большой успех –
были хорошие отзывы в прессе. Он читал на литер<атурном> вечере
несколько глав – успех был исключительный – даже Бунин – всегда
скупой на похвалы и сдержанный по отношении к молодым авторам,
удостоил одобрения прочитанные отрывки.
Мне кажется, что эта книга была бы годна для перевода на итальянский язык – где знают Леонида Андреева. Когда Вы будете в Риге, я
Вам пошлю журнал, где идет “Повесть об отце” Вадима. Может быть,
Вы взялись бы ее перевести?

Антонелла д’Амелия

434

Кончаю, наконец. Еще раз целую и обнимаю.
1
Не удалось установить о какой пьесе идет речь, в списке изданных книг Черновой
ни одной пьесы не упоминается.
2
Речь идет о дочери Наталье Викторовне Резниковой (1903-1992), у которой 13 мая
1938 г. родился сын Егор, впоследствии ученый-математик (преподавал в университетах Орлеана, Парижа и Ренне), композитор и певец.
3
Вероятно, речь идет об итальянском актере и режиссере Ренцо Риччи (Renzo Ricci,
1899-1978), хорошем знакомом О. Синьорелли, который в те годы сотрудничал с лучшими миланскими театрами.
4
Имеется ввиду первое издание книги Ольги Синьорелли о Дузе, профинансированное мужем: Resnevic Signorelli Olga. La Duse. Roma: Angelo Signorelli Editore, 1938.
5
Книга Ольги Синьорелли о Дузе, впоследствии изданная на многих европейских
языках, не была переведена на французский язык.
6
Tchernoff O. New Horizons: Reminiscences of the Russian Revolution / Translated from
the French by Crystal Herbert. London: Hutchinson & Co 1936.
7
Книга о Дузе была издана в Англии много лет спустя: Signorelli О. Eleonora Duse /
Pref. by Ivor Brown. London, Thames & Hudson, 1969. 170 p.
8
Синьорелли летом часто ездила к родителям в Латвию. После поездки 1938 г. появилась ее статья: Resnevic-Signorelli О. Le donne lettoni // Almanacco della donna italiana
1938. Р. 299-306.
9
Речь идет об известном художнике, входившем в объединение “Мир Искусства”,
Александре Евгеньевиче Яковлеве (1887-1938), авторе станковой живописи и графики,
монументальных и театрально-декорационных произведений. Будучи пансионером от
Академии Художеств, в 1913-1915 гг. впервые побывал в Италии, изучая старую живопись. В 1917 г. вместе с Б. Д. Григорьевым и С. Ю. Судейкиным оформлял артистическое кабаре “Привал комедиантов” в Петрограде, занимаясь в то же время и педагогической работой. Впоследствии поселился в Париже, в 1920-х гг. его работы экспонировались в Европе и Америке и пользовались большим успехом. В 1934 г. занял место
профессора Академии искусств в Бостоне и до 1938 г. жил в США. Вероятно, речь идет
о каком-то из парижских некрологов на скоропостижную смерть Яковлева, среди которых были, например, статьи А. Н. Бенуа “Александр Яковлев” (Последнее новости.
1938. 4 июня) и “А. Яковлев” (Русские записки. 1938. № 6, июнь. С. 163-173).
10
Иллюстрированная Россия (La Russie Illustrée): двухнедельный литературноиллюстрированный журнал, выходивший в 1924-1939 гг. В этом изящно оформленном
издании сотрудничали известные художники – Ф. А. Малявин, К. А. Коровин, Д. С.
Стеллецкий, А. Е. Яковлев, Б. В. Зворыкин, Ф. С. Рожанковский, И. Я. Билибин, Александр Бенуа, Григорий Шилтян и мн. др. На страницах журнала помещались богатейшие материалы о русских художниках и художественной жизни зарубежья: репортажи
из мастерских A. Н. Бенуа, Б. Д. Григорьева, Н. Д. Милиоти, И. Я. Билибина, Репина
(из “Пенат”); отчеты с репродукциями о персональных выставах А. А. Дюшена, А. А.
Арапова, С. А. Сорина, А. П. Архипенко, К. А. Сомова, Н. С. Гончаровой, М. Ф. Ларионова, К. А. Коровина, З. Е. Серебряковой, И. А. Пуни, Г. К. Лукомского.

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

435

foto 43

Семья О. Е. Колбасиной-Черновой. Во втором ряду слева направо: Д.
Г. Резников, Н. В. Резникова, О. Е. Колбасина-Чернова, А. В. Сосинская, О. Андреева (Карлайл), О. В. Андреева; в первом ряду: В. Б. Сосинский, А. Д. Резников, В. Л. Андреев. 1937 г.
11

Вадим Леонидович Андреев (1902-1976) – писатель, поэт; сын Леонида Андреева
и А. М. Велигорской. В эмиграции с 1921 г., некоторое время жил в Софии, в апреле
1922 г. переехал в Берлин, где примкнул к группе “Четыре плюс один”, в которую входили поэты Георгий Венус, Семен Либерман, Борис Сосинский, Александр Гингер (4) и
Анна Присманова (+1), впоследствии ставшие его близкими друзьями. В Берлине он
стал публиковать свои первые произведения в газете “Дни” и в антологии “Из новых
поэтов” (1923), познакомился с Ремизовым, Белым, Пастернаком. С 1924 г. обосновался
в Париже, где активно участвовал в русской литературной жизни: был среди организаторов “Союза молодых поэтов и писателей” (1925) и литературного объединения “Кочевье” (1928-1938). Во время Второй мировой войны жил на атлантическом побережье
на острове Олерон (Île d’Oléron), занимался сельским хозяйством, а к концу войны
вступил в ряды французского Сопротивления. Арестованный немцами в 1944 г., он скоро был выпущен из заключения: война кончилась и во Франции царила эйфория. Победа союзников пpобудила в нем надежду вернуться в Россию, тем более, что в те годы
советские власти предлагали всем эмигрантам советское гражданство и право вернуться в СССР. Он вошел в Союз советских патриотов (1945), за что был исключeн из парижского Союза русских писателей и журналистов. Приняв советское гражданство в
1948 г., в Советский Союз он не переселился по совету жившего в Москве брата Дании-

Антонелла д’Амелия

436

ла Леонидовича (1906-1959). О замысле перевода его “Повести об отце” на итальянский
язык см. в его письме к Синьорелли в “Приложениях”.
12
Об этой книге см. подробнее в комментариях к письму Вадима Андреева, опубликованным в “Приложениях” к наст. письмам.

2
20 октября 1946 г.
5 bis, Avenue Charles Floquet
Parc St. Maur (Seine)
Дорогая и милая Ольга Ивановна,
направляю к Вам моего племянника, Василия Васильевича Сухомлина1 – он писатель и французский журналист. Он передаст Вам книги:
Лифарь – Русский балет,2 Дневник Станиславского3 и 2 тома Русской
истории – Советск<ого> издания4 для Вашего зятя S<igno>r’a Volpicelli.5 Он также даст Вам на время стихи Веры Инбер – о Ленинграде.6 Ее
дневник я не могла найти по-русски и послала Вам его по-французски7
через моих друзей Venturi8 (сын историка Lionel’я Venturi – женат на
моей приятельнице Spinelli),9 с ними же я передала подарочек Вере – из
керамики голубую брошку, мода qui fait vogue10 сейчас в Париже, – педагогический журнал для Volpicelli и в подарок Giuseppin’е11 русскую
книжку. У меня еще остались для Вас книжки, которые я посылаю по
почте. Я пошлю их и счет на французские франки – и прошу Вас передать в лирах – Spinelli для Venturi – адрес и телефон S<igno>ra Spinelli
(мой большой друг)
tel. 85.25.04
Via Chiana, 93
Может быть, Вы передадите статью о балете12 через Сухомлина.
Если Вы хотите еще что-либо из книг, напишите мне.
Вышла о Блоке по-франц<узски> большая книга, написанная русской – Sophie Bonneau.13 Это была ее теза в Сорбонне – ничего оригинального, но собран подробно и добросовестно матерьял – издано тщательно и роскошно даже, – цена 600 fr. Если хотите – я могу послать.
Книга Берберовой еще не вышла.14
Если хотите, чтобы я Вам что-либо еще купила – напишите мне
список немедленно – я Вам напишу цены, и Вы сможете передать деньги через Сухомлина, так как деньги почтой посылать нельзя.
Я говорила в обществе “Amici della Italia” в Париже о Марии.15
Они очень хотят устроить у себя в помещении спектакль “burattini”16 и
выставку. Я была очень занята статьями и две недели проболела и не
имела времени пока этим заняться. На этой неделе я поговорю о кон-

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

437

кретной возможности устроить ее приезд. En principe – уже есть согласие и большое их желание: дать помещение, организовать спектакль,
устроить publicité, достать визу. Теперь вопрос о деньгах на дорогу –
смогут ли они оплатить – все или часть. Этого они еще пока не знали.
Я Вам напишу приблизительно через неделю.
Целую Вас, дорогая моя Ольга Ивановна, передайте привет самый
горячий Вашим дочерям. Не могу сказать, как я всех Вас полюбила –
Вас, Веру17 и Марию – Ваших чудных детей.
Любящая Вас Ольга Чернова.
P.S. Caffi18 я еще не видела – но написала ему подробное письмо –
к сожалению, не сразу – так как работой была завалена.
Caffi приедет к нам погостить – а может быть соберется и в Италию. Его адрес: 4, rue St. Nilo Toulouse
1
Сухомлин Василий Васильевич (1885-1963) – эсер. Сын народовольцев В. И. Сухомлина (брата О. Е. Черновой) и А. Гальпериной. Жил в Италии с 1912 до 1917 гг.,
преимущественно в Милане. В 1917 г. писал статьи для итальянской социалистической
газеты “L’Avanti” о Февральской революции и о политической ситуации в России. Печатался под псевдонимом Junior. С марта 1918 г. в эмиграции в Финляндии, затем в Париже и Праге, сотрудник газеты “Революционная Россия” и французских, итальянских,
бельгийских социалистических изданий. В 1920-1921 гг. он жил вновь в Италии и сотрудничал в журнале “La Russia del lavoro”, редактируемом Г. Шрейдером. После установления фашистской диктатуры, уехал во Францию, где работал политическим журналистом. В начале оккупации Франции уехал в СШA. С 1945 г. вновь во Франции продолжал свою деятельность журналиста. Соредактор журнала “Воля России” (с 1922),
член исполкома социалистического рабочего Интернационала (с 1923). Был близким
приятелем М. И. Цветаевой, Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова. В 1947 г. принял советское подданство, в 1951 г. был выслан из Франции как комунистический агент и
вернулся в СССР.
2
Лифарь С. История русского балета / Oбложка и рисунки В. П. Нешумова. Париж
1939 (во фр. переводе: Histoire du ballet russe. Paris: Nagel, 1950).
3
Возможно, что речь идет о записях в форме дневника, изданных К. С. Станиславским в “Ежегоднике Московского Художественного театра: 1943” (М., 1945) или о
сборнике из его литературного наследства “К. С. Станиславский. Театр: сборник статей
и материалов” (М. 1945).
4
О каком издании книги по русской истории идет речь, установить не удалось.
5
Луиджи Вольпичелли (Luigi Volpicelli, 1900-1982) – ученый-педагог, ученик известного философа Дж. Джентиле, муж Марии Синьорелли.
6
Вера Инбер посвятила Ленинграду сборник стихов “Душа Ленинграда” (1942) и
поэму “Пулковский меридиан” (1943).
7
Речь идет о книге: Inber V. Le Siège de Léningrad. Paris: Albin Michel, 1946; русский
оригинал: Инбер В.М. Почти три года: Ленинградский дневник. М. 1946.

438

Антонелла д’Амелия

8
Франко Вентури (Franco Venturi, 1914-1994) – сын знаменитого искусствоведа
Лионелло Вентури, профессор Туринского университета. В 1933 г. за участие в организации в Турине студенческой антифашистской манифестации был приговорен к 18 годам тюрьмы. Бежал во Францию. Во время войны в 1943-1945 гг. был одним из организаторов партизанского движения в Пьемонте. После войны с 1947 по 1950 г. работал
в Москве культурным атташе при Итальянском посольстве и там готовил трехтомное
издание “Il Populismo russo” (Torino: Einaudi, 1952), переведенное на многие европейские языки. Исследователь европейского Просвещения XVIII века (“Settecento riformatore”. Torino: Einaudi, 1969-1990. В 5 т.) и истории революционно-демократического
движения в Италии, Франции и России в XIX в. (“Illuministi italiani: Riformatori
lombardi, piemontesi e toscani”. Milano-Napoli: Ricciardi 1958). Работа Вентури о народничестве, которое он рассматривает как часть общеевропейского революционного и социалистического движения, – наиболее фундаментальное исследование по этой теме в
европейской историографии.
9
Джильола Спинелли-Вентури (Gigliola Spinelli Venturi, 1917-1991) – писательница,
переводчица, жена Франко Вентури. Она родилась в семье социалистов, активно участвовала в движении Сопротивления. В послевоенные годы занималась популяризацией
русской классической и современной литературы. Благодаря ее переводам, итальянские
читатели познакомились со сказками А. Н. Афанасьева и сочинениями А. Н. Радищева,
М. Е. Салтыкова-Щедрина, А. П. Чехова, Ю. П. Казакова, Ч. Т. Айтматова, А. А. Зиновьева, В. С. Гроссмана.
10
Которая имеет успех, которая популярна (фр.).
11
Джузеппина Вольпичелли (Giuseppina Volpicelli), внучка Ольги Синьорелли, дочь
Марии.
12
В 1946 г. Ольга Синьорелли написала две статьи о балете: “Il balletto in Italia”
(“Балет в Италии” // La fiera letteraria. № 1. 5 settembre. P. 7) и “Il balletto in Italia durante
la guerra” (“Балет в Италии во время войны” // Mondo latino. № 1. P. 58-59).
13
Bonneau S. L’univers poétique d’Alexandre Blok. Paris : Institut d’études slaves de
l’Université de Paris, 1946. София Гликман-Тумаркина (1905-1979) эмигрировала во
Францию в 1922 г., училась в Сорбонне на отделении восточных языков и с 1961 г. стала профессором русской литературы и культуры в парижских университетах Сорбонны
и Нантера. Она вышла замуж за политического деятеля и сенатора Pierre Laffitte и публиковалась под именем Sophie Laffitte. Книга о Блоке написана под фамилией первого
мужа, Georges Bonneau.
14
Речь идет о книге Н. Н. Берберовой “Александр Блок и его время”, которая вышла
в 1947 г. по-русски и по-французски (A. Blok et son temps). Вероятно, Ольга Синьорелли просила у подруги книги о Блоке.
15
Мария Синьорелли (Maria Signorelli, 1908-1992) – старшая дочь Синьорелли, известная художница и театральный деятель. Училась в римской Академии искусств и в
лаборатории сценографии Оперного театра. Она прославилась своими оригинальными
куклами-марионетками, которые были впервые показаны в Доме искусств Брагалья в
1929 г. Замысел спектакля марионеток в Париже, о котором идет речь, не был реализован.
16
Куклы, марионетки (ит.). Марионетки Марии Синьорелли можно посмотреть на
сайте www.collezionemariasignorelli.it/index.htm.

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

439

17
Вера Синьорелли-Каччаторе (Vera Signorelli Cacciatore, 1911-2004) – третья дочь
Ольги Синьорелли, писательница, автор романа “La scalinata” (“Лестница”, 1984), сборников рассказов “La vendita all’asta” (“Продажа с аукциона”, 1953), и “Il disordine”
(“Беспорядок”, 1996).
18
Андреа Каффи (Andrea Caffi, 1887-1955) – культурный и революционный деятель
(меньшевик), философ и переводчик. Родился в Санкт-Петербурге в итальянской семье;
после ареста в 1908 г. уехал за границу и жил в Германии, Швейцарии. В 1919 г. вернулся в Россию и был снова арестован. В 1923 г. перебрался в Италию, откуда из-за
ухудшения политической ситуации переехал во Францию. Русский культурный субстрат имел основополагающее значение для формирования его политического и интеллектуального пути. Во время Второй мировой войны присоединился к французскому
Сопротивлению и жил на юге Франции. О нем см.: Bresciani M. La rivoluzione perduta.
Andrea Caffi nella storia del Novecento. Bologna: Il Mulino, 2009; Брешиани M. Русские
тени: портрет Андреа Каффи // “Персонажи в поисках автора”: Жизнь русских в Италии
ХХ века. М.: Русский путь, 2011. С. 261-285. Его переписку с Синьорелли, подготовленную Д. Рицци, см.: “L’amicizia non è una vana parola”. Lettere di Andrea Caffi a
Olga Signorelli //ARI, V. C. 347-402. Об отношениях Каффи с Ивановым см.: Переписка
В. И. Иванова и И. И. Голенищева-Кутузова / Подготовка текста и комментарий А.
Шишкина // Europa Orientalis. 1989. C. 498-499.

3
14. XII. 46.
5 bis, Avenue Charles Floquet
Parc St. Maur (Seine)
Дорогая Ольга Ивановна,
я послала Вам и Вашему зятю в три приема книги – но не получила
от Вас ответа. И не знаю, что именно Вам передали, понравились ли
Вам книги, пригодились ли и что еще Вы хотите иметь?
В первый раз уехали Venturi, жившие у меня в квартире (сын историка искусства – Franco Venturi и его жена Gigliola Spinelli). Oни обещали зайти к Вам и к Вере – отнести книги и мой подарок Вашей
дочери от меня – чудной Вере – я ей послала брошку из голубой керамики – biche1 – с золотыми рожками и ушками. В ней, в Вере, есть чтото от газели, в ней, кроме того, что-то голубое, от голубизны и золота.
Эти артистические брошки, застежки (их носят на борту костюма сбоку
или спереди платья) – в Париже sont en vogue – и мне хотелось послать
Вере парижскую безделушку. Но она тоже ничего не ответила на мое
письмо, переданное с брошкой через Venturi, ей же они должны были
передать книжку Веры Инбер по-французски (т. к. я не нашла по-русски), педагогический журнал 2 номера для Volpicelli и русскую детскую книгу (или 2, я уже не помню) для Giuseppina.
Получена ли эта 1-я посылка? И письма?

440

Антонелла д’Амелия

Второй раз поехал мой племянник, Василий Сухомлин, он передал
Вере книги: Лифарь – Русский балет; Станиславский – Последний
дневник; Русскую Историю – 2 тома, учебники для Вольпичелли. – Сухомлин уже вернулся и сказал, что все передал Вере, но она ничего не
ответила мне.
В третий раз поехала одна дама и тоже повезла несколько книг:
русск<ий> учебник географии, о которой просил Volpicelli, несколько
детских советских книг и 2 номера педагогического журнала. От нее
еще нет ответа, от Вас тоже – и это меня беспокоит.
Я условилась с Venturi, что Вы вернете им стоимость книг. Пока из
тех, что дошли (от Venturi я получила открытку, что они передали книги Вере) и Сухомлин сказал, что тоже все передал – получается сумма
след<ующая>: Лифарь – 250 fr., Станиславский 300 fr., Учебн<ик> русской истории по 125 fr., Вера Инбер – 150, педагогические журналы по
20 фр. (детские книги через Venturi я не считаю, так как это мой подарок Вашей внучке) 990 фр. без 10 фр. – 1000.
Насчет 3-й посылки, я еще не имею сведений, что она до Вас дошла.
Да, я забыла еще сказать, что Сухомлин оставил Вере: Товарищи –
Никитина,2 для перевода. Я этого романа не читала, но он говорит, что
роман хороший, но указал Вере, как его можно сократить. Если Вы не
хотите его перевести – может быть это для Вас не очень интересно, –
так как роман, вероятно, не очень художественный, – то перешлите его
M<ada>me Амфитеатровой,3 она искала для перевода интересный
советский роман. Ее адрес: Levanto, 27 Via Garibaldi, но даже и без улицы дойдет, но напишите ей, что это от меня – все это в том случае, если
Вы не используете эту книгу. Посылаю Вам сегодня роман Ремизова
“Оля”.4 Это единственный экземпляр, оставшийся у него, поэтому я
Вас очень прошу, если Вы не будете его переводить – пошлите мне его
обратно. Эта книга переведена на французский и английский.5 Пофранцузски называется: “Sur le champ d’azur”.6 Мне кажется, что это
было бы очень хорошо для Италии. Ремизов сейчас очень “à la page”7
во Франции, его много печатают и переводят отдельными изданиями.8
Если Вы возьметесь за перевод, я Вам пошлю франц<узский> экземпляр “Sur le champ d’azur” – это Вам облегчит перевод. Милая Ольга
Ивановна, пожалуйста, напишите мне скорее ответ на все мои вопросы,
получены ли Вами книги – какие именно, хотите ли Вы перевести Ремизова. Если да, я могу прислать Вам и другие, напр.: “Взвихренную
Россию” или “Посолонь”,9 детские сказки или то, что вышло по-французски: “Sur les corniches”10 – отдельные рассказы, но связанные хронологически и тематически, и те рассказы, что были напечатаны в журналах, ежемесячных “revues”. Я послала Вам, тоже через Сухомлина,

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

441

вещь Андреева, моего зятя, сына Леонида Андреева. Я думала, что эту
вещь можно использовать для печати. Напишите, пожалуйста, что Вы
об этом думаете, ему непосредственно, если хотите:
Mr. Vadim Andreiеff – 3, Avenue Dortail, Plessis Robinson (Seine),
или мне, когда будете писать мне.
Я встречаю Лифаря у Ремизова, – если Вы хотите получить какуюлибо его книгу, напишите мне – я могу у него взять. Да, вот еще один
вопрос: я Вам послала по франц<узски> дневник Веры Инбер,11 если
Вы бы хотели его использовать целиком или частично – напишите, я
Вам могу прислать его по-русски на время. Купить эту вещь нельзя, но
я ее нашла у одного знакомого, он может ее одолжить в случае, если
Вы захотите ее перевести или частично использовать, послать Вам ее
на время перевода.
Итак, жду ответа на все эти вопросы. Признаться, я очень беспокоюсь – здоровы ли Вы, все ли у Вас благополучно, может быть в
этом причина Вашего молчания.
Пишу одновременно Вере насчет Марии. Итальянское общество
приглашает ее, чтобы устроить ей спектакли марионеток. Оно берет на
себя всю административную часть: помещение, распространение билетов и т.д. Это общество, которое называется: Comité Démocratique
France-Italie (5, Bd. des Capucines, Paris, 2me)12 (я состою активным членом), уже завоевало известность и симпатию de l’élite intellectuelle française постановкой “Paїsa”13 в salle Pleyel.14 Этот фильм имел огромный
успех, зал был переполнен до отказа, за 1/2 часа до начала мест не было, публика бурно аплодировала, с энтузиазмом говорились речи, были
все знаменитости – успех превзошел ожидания и пресса, преимущественно передовая, была восторженная. Только Combat (где пишет Дима),15 фильм не похвалил и разругал “Rome ville ouverte”.16
Постановка “Paisà” была событием в Париже, это очень важно, так
как французы продолжают пристрастно и враждебно относиться к итальянцам. После такого успеха, Comité Démocratique France-Italie может
обеспечить успех марионеткам Марии. Они думают, что она могла бы
приехать на карнавал, даже немного раньше, чтобы приурочить представления к каникулам. Думают также устроить ей турнэ по школам и в
провинцию. Об этом я пишу ей и Вере. Надеюсь, что на этот раз мои
письма не останутся без ответа.
Здоровы ли дети у Марии? Что она делает? Я писала Андрею Ивановичу17 и получила от него “письмо-fleuve”,18 очень интересное – я
ему много писала о Вас и о Ваших дочерях, которых я так полюбила.
Он говорит, что всем Вам напишет, – может быть Вы уже получили его
письмa. У него сейчас интересная работа, “для души” – на этот раз и по
его талантам: он принимает главное участие в издании “Всемирной

Антонелла д’Амелия

442

Истории”, котор<ая> сначала выйдет в Англии, а потом они собираются целой equipe19 переехать во Флоренцию. К концу декабря он думает
приехать в Париж повидать друзей и мы его ждем, остановится он у
нас. Но боюсь, что волна холода ему помешает, так как он часто простуживается и мучат его ревматизмы – но во всем остальном, судя по
письмам, он такой же блестящий и полон умственных и душевных сил.
Материально живет неплохо, так как друзья из Америки посылают ему
продукты и костюмы.
Целую Вас, дорогая Ольга Ивановна – пишу Вам замерзая – у нас
так холодно сейчас, что, несмотря на печь, руки стынут – и ноги, как
льдины. Всего, всего хорошего, главное – откликнитесь скорее, прошу
Вас, милая, дорогая моя.
Вспоминаю Рим с восторгом, хотела бы скорее вернуться.
Ольга Чернова
Если можете – деньги за книги – передайте в лирах в семью Spinelli: via Chiana, 93. Tel. 852504 – S<igno>r Veniero Spinelli.20 Veniero Spinelli – тот (мистик), с которым Вы хотели познакомиться.
Может быть, Дима Иванов захотел бы перевести Ремизова (если
Вы не хотите)?21
1

Лань (фр.)
О чем идет речь установить не удалось. У известного советского писателя Николая Николаевича Никитина (1895-1963), в молодые годы участника объединения “Серапионовы братья”, такого романа нет.
3
Иллария Владимировна Амфитеатрова (урожд. Соколова, 1875-1949) – вторая
жена А. В. Амфитеатрова, писательница, переводчица. До эмиграции актриса (псевд.
Райская). Автор мемуарной книги “Negli artigli dei Sovieti” (“В советских когтях”).
Milano 1922) и воспоминаний “Птицы в клетке” (За свободу! 18, 23, 25 августа, 29
сентября, 6, 13 октября 1922).
4
Роман А. М. Ремизова “Оля” вышел в Париже в 1927 г. в издательстве “Вол”. Он
был написан на основе устных рассказов о жизни его жены, С. П. Ремизовой-Довгелло,
которая, под псевдонимом В. Н. Скоропадский, выполнила иллюстрации к изданию.
Роман состоит из двух частей: “В поле блакитном” (Берлин: изд. Огоньки, 1922) и “С
огненной пастью”, последняя часть была позже включена и в роман “В розовом блеске”
(Нью-Йорк: изд. им. Чехова, 1952). О романе “Оля” сам Ремизов написал письмо Ольге
Синьорелли 8 сентября 1932 г. (см. в “Приложениях”), предлагая ей заняться переводом, но роман на итальянский язык переведен не был.
5
Remizov А. Sur le champ d’azur / Trad. de Jean Fontenoy. Paris: Librairie Plon-Nourrit, 1927; Remizov А. On a Field Azure. Trasl. from the Russian by Beatrice Scott. London:
Lindsay Drummond, 1946. Drawings by Donia Nachshen. Немецкий перевод вышел на несколько лет раньше: Remizov А. In Blauen Felde. Aus d. Russ. von Käthe Rosenberg.Berlin: S. Fischer Verlag, 1924.
6
На лазуревом поле (фр.).
2

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)
7

443

Актуален, современен (фр.)
В годы после Второй мировой войны А. М. Ремизов “был окружен людьми: его
охотно навещали, атмосфера была бодрая, полная надежд, настоящее возрождение после тягчайших годов войны” (Резникова Н. В. Огненная память… С. 100). Возобновились его контакты с французскими писателями и критиками (среди других Dominique
Arban, Jean Paulhan, Marcel Arland, Boris de Schloezer, Henry Michaux, Gilbert Lély, Pierre Pascal). Переводы его произведений стали все чаще появляться во французcких литературных журналах; напр., в “Nouvelle Revue Française” вышли рассказы: “Oiseau d’Alger” (juin 1936), “Somnambules” (oct. 1941), “Nain” (déc. 1942), “Pauvre Yorrick” (mai
1943). В 1940-е гг. во французcком переводе отдельным изданием вышли: Remizov А.
Sentiers vers l’invisible. Nouvelles / Trad. Jean Chuzeville et S. Dovgello-Remizov. Avec une
illustration de l’auteur. Paris: Éd. du Chêne, 1945; Remizov А. L’Aventure de Rongetout-Trapue et de Trotinette-Moustachue, racontée par Alexis Remizov. Ill. Jean Cagnard [Paris,
1946]; Remizov А. La maison Bourkov. Sœurs en croix / Trad. du russe de Robert et Zénita
Vivier. Lettre-préface de Romain Rolland. Paris: Éd. du Pavois, 1946; Remizov А. Ou finit
l’escalier, récits de la quatrième dimension, contes et légendes / [Тrad. Gilbert Lély, Jean
Chuzeville, Denis Roche et Boris de Schloezer], suivi de l’Office des diables, pièce en 3 actes,
trad. Georges et Ludmilla Pitoëff et Jeanne Bûcher. Paris: Éd. du Pavois, 1947; Remizov А.
Antre secret / Тrad. Alexandre Bachrach et André Maugé. Paris: Fontaine, 1947. См. перечень переводов, составленный самим Ремизовым, в письме к Д. Арбану от 7 августа
1953 г.: Niqueux M. Sept lettres autobiographiques d’Alexis Remizov à Dominique Arban //
Revue des Etudes slaves. 2002. T. 74. № 1. Р. 171-191.
9
Обе книги Ремизова были изданы в парижском издательстве “Таир” (название по
первым слогам имен двух дочерей композитора С. Рахманинова, Татьяны и Ирины,
давших деньги на издание): “Взвихренная Русь” в 1927 г., а “Посолонь” – в 1930 г.
(переиздание первой книги Ремизова, 1907).
10
“Sur les corniches” – перевод автобиографических рассказов о берлинской жизни
в эмиграции “По карнизам” (Белград: изд. Русская библиотека, 1929).
11
Дневник Веры Инбер Ольга Синьорелли не перевела.
12
Демократический Комитет Франция-Италия был антифашистской ассоциацией.
13
Речь идет о фильме “Пайса” (1946) Р. Росселлини, который считается лучшим
фильмом итальянского неореализма.
14
Знаменитый концертный зал Плейель (Salle Pleyel) был основан в 1927 г. в VIII
округе Парижа возле Place de l’Étoile (252, rue du faubourg Saint-Honoré). Здесь выступали в 1920-1930-е гг. лучшие музыканты-исполнители русской эмиграции, устраивались
литературные чтения: например, в конце 1929 г. там прошел “двойной вечер” общества
“Зеленая лампа” на тему “О любви”, собравший большую аудиторию, а также заседание, посвященное Джойсу и Прусту. В зале Плейель в 1937 г. отмечали столетнюю годовщину Пушкина, и здесь Сергеем Лифарем, выдающимся танцовщиком и коллекционером-пушкинистом, была устроена выставка “Пушкин и его эпоха”.
15
Сын Вячеслава Иванова, Димитрий (Дима) Вячеславович (1912-2003), сотрудничал тогда в французской газете “Combat”, которой в 1945-46 гг. руководил Альбер
Камю; среди сотрудников числились знаменитые французские писатели и мыслители
Жан-Поль Сартр, Андре Мальро, Раймон Арон.
8

Антонелла д’Амелия

444

16
“Рим, открытый город” – фильм Роберто Росселлини 1945 года, пoлучивший
“Золотую пальмовую ветвь” Каннского кинофестиваля: соавтор сценария – Федерико
Феллини.
17
Речь идет об Андрее Каффи.
18
Oчень длинное (фр.).
19
Командой (фр.).
20
Веньеро Спинелли (Veniero Spinelli, 1909-1969) – антифашиcтский деятель, брат
Джильиолы Спинелли-Вентури и Альтиеро Спинелли (1907-1986), основателя European
Federalist Movement. Во время фашизма жил во Франции, где примкнул к социалистической партии, участвовал в гражданской войне в Испании, служил в Иностранном Легионе. В 1941 г. в Америке женился на Ингрид Варбург (Ingrid Warburg) и с ней вернулся в Италию в 1945 г. В послевоенные годы – сторонник европеизма, очищенного от
американских влияний, с оттенком христианского мистицизма. О нем см. также воспоминания жены: Warburg Spinelli I. Il tempo della coscienza. Ricordi di un’altra Germania:
1910-1989. Bologna: Il Mulino, 1994.
21
Приписка на л. 1. Димитрий Иванов не переводил Ремизова.

4
7. III. <19>47
5 bis, Av. Charles Floquet
Parc St. Maur (Seine)
Дорогая Ольга Ивановна, Вы угадали – я не писала так долго Вере
и Марии из-за болезни детей – Алеши и Сережи (2½ лет) – в семье
моей дочери Ариадны Сосинской, с которой я живу большую часть
времени. Начались бесконечные гриппы у всех, с января месяца. Зима
в этом году в Париже злостная – холода и болезни. Все вокруг болели,
у всех грипп с осложнениями самыми неожиданными. Алеша (ему 9
лет) схватил грипп, бронхит. Он поправился, пошел в лицей, и через
несколько дней началось воспаление легких. Была t° свыше 40°, бред и
очень тяж<елое> состояние, угрожающее.
В одно и то же время заболел Сережа, его брат 2½ лет. Мы с дочерью с ног сбились, ухаживая за ними. У маленького был только бронхит, но тоже серьезный, и такого малыша нелегко лечить. Мы за Алешу
очень боялись – и лечение было длительное и мучительное. Но, наконец, он начал поправляться и встал с постели. Но еще выходить нельзя.
Во время всех этих волнений из Америки моему зятю, отцу Алеши и
Сережи, – Сосинскому,1 пришло предложение занять должность редактора при русской литературной секции в ONU – “Organisation des Nations Unies” – в Нью-Йорк. Ему пришлось съездить в Женеву (ужe не в
одно ли время с Марией он был в Женеве?) вести переговоры. Все эти
события у нас в семье неслись вихрем. После Женевы – ожидание ответа из Нью-Йоркa и, наконец, телеграмма о зачислении его в штат слу-

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

445

жащих в ONU. Вчера он вылетел на авионе в Нью-Йорк. Его семья
получает деньги на дорогу и визы, я тоже включена, хочу воспользоваться и побывать в Америке. Зять мой думает пробыть там не больше
2-х лет, так как мы все слишком связаны с Францией. А я пробуду там
не больше нескольких месяцев, или может быть год, еще не знаю. Перед отъездом в Нью-Йорк я надеюсь побывать в Италии – моя любимая
страна, где я поистине оставила свое сердце. У меня задуманы некоторые работы, которые через год я бы хотела кончить в Италии. Сейчас я
подписываю контракт с издательством своей книги: “Les femmes pendant la guerre”2 – но название будет другое – еще не решили. Эта книга
о женщинах в оккупированных странах: Россия, Франция, Греция,
Югославия, Голландия, Дания, Норвегия – у меня собран богатейший
материал – для каждой страны я даю очерк характера резистанс, а потом несколько психологических портретов. Я здесь познакомилась с
очень интересными гречанками из резистанс и с сербками. Но издательство, давшее мне аванс, очень торопит, все должно быть закончено
к маю. Но я твердо решила к июню, – поэтому мне пришлось пригласить сотрудницу. Я выбрала одну интересную женщину Agnès Humbert3 – умную и образованную – она работает в “Musée de l’Art Moderne” и издала книгу, имевшую большой успех: “Notre guerre”,4 она была
резистанткой с первых дней поражения Франции и с группой друзей из
Musée de l’Homme, с которыми вела подпольную работу и подпольную
газету – была арестована, судима немцами и приговорена к смертной
казни с заменой ей и еще одной женщине смерти вечной каторгой в
Германии, где провела 4 года. Об этих годах она написала удивительно
просто, хорошо и человечно. Я пригласила ее и поручила ей написать о
женщинах Франции, она же взялась изобразить Голландию, Данию,
Норвегию – так как хорошо знает эти страны и недавно была там. Таким образом, книга выйдет скорее. Я беру Восточную половину Европы. Кроме того у нас есть глава о немках, которых Mme Humbert встречала в Германии на каторге, и я пишу об итальянках – несколько портретов из резистанс. Но, увы, французы так не любят Италию, что
издатель не захотел, чтобы я писала об Италии, как о других странах –
все бы дело из-за этого расстроилось. Французы не могут <забыть>
войны против них, “coup de feu grand dans notre dos”5 – и как я ни горячилась, как ни настаивала, пришлось об итальянках говорить только в
главе-предисловии, как и о героических немках, которые шли против
Гитлера. О них очень хорошо написала Agnès Humbert. Болезнь моего
внука и отъезд зятя в Америку, а в связи с этим и беготня и хлопоты, –
пришлось ему помочь, так как все произошло по-американски, почти
молниеносно – все это мне помешало в моей работе и помешало вовремя ответить моей любимице, дорогой Вере. Скажите ей, дорогая
моя, что я ее письмо получила в разгар болезни детей и так потеряла

446

Антонелла д’Амелия

голову, что не смогла сразу ответить. Но я приветствую ее идею детского журнала, и у меня уже есть для нее русские детск<ие> журналы
и кое-что из французской детск<ой> литературы. Послать по почте
невозможно – слишком дорого (пересылка Оле стоила 100 f.), но я надеюсь на скорую оказию. Мне говорили, что Дима Иванов был в Париже, как же это он не нашел меня? Я ему дала телефон дочери. Меня это
очень огорчило, что он не дал знать о себе. Вот телефон моей дочери
Наташи Резниковой: Alesia 50 - 16. Если кто-либо из ваших знакомых
приедет в Париж, дайте этот телефон, пусть позвонят и дадут свой
адрес, чтобы я смогла отправить вам и Вере книги. Знаете 3-й транспорт, что я вам отправила, вернулся ко мне и у меня для Вас и Вашего
зятя книги – журналы:
1) “Начальная школа”, издательство Академии педагог<ических>
наук РСФСР №10, 11 и 12.6
2) “Советская педагогика”, ежемесяч<ый> журнал – № 10, 11.7
3) “Дошкольное воспитание”.8
Я Вам еще пошлю №№ “Новоселья”, с моей статьей об Италии,9 и
№ “Вестника русских партизан во Франции”.10 Несколько детских книг
и сказок, котор<ые> может быть пригодятся Вере, есть очень хорошие
сказки. Кроме того, детск<ие> журналы для Веры. Господин, о котором вы пишите, не приходил и не передавал письма от Марии. Теперь
о ней, о чудной Марии. Неужели итальянцы из Общества Comité Démocratique France-Italie еще не послали приглашения? При мне секретарь
написал конверт и обещал послать в тот же день. Узнаю моих милых
итальянцев. Чтобы вышло что-либо, надо стоять над душой и не успокоиться, пока обещанное не выполнено. А я успокоилась и не смогла
проверить. Я теперь пойду к ним и узнаю. Весной не поздно, наоборот
лучшее время. Может быть, Вы бы смогли прислать мне швейцарские
газеты со статьями и репродукциями?11 Вот бы хорошо на Пасху – я
сейчас не пишу отдельно Марии и Вере. Пожалуйста, передайте им то,
что я пишу. Мария с мужем может у нас остановиться – и у Наташи, и
у меня в St. Maur – теперь, когда уехал муж Ариадны, в St. Maur свободна комната. Я ей напишу после того, как поговорю в Comité FranceItalie. Они ставили: “Rome ville ouverte”, “Paisa”, “Sciuscia” (Vittorio de
Sica),12 устроили литературный вечер – все с большим успехом, материальным и артистическим. Мне кажется, что жаль откладывать на
осень, а именно в Париже чудно весной. Всю зиму все мерзли, болели
и страдали от холода, а весной все воспрянут духом, и легко устраивать
спектакли и всякие зрелища.
Передайте все мои соображения Марии. А осенью можно будет
снова повторить, – пусть это будет ее первое представление, а к осени
она подготовит новое, ее будут знать. Целую всех Вас горячо, мои ми-

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

447

лые друзья, дорогая Ольга Ивановна и чудные девочки – Мария и Вера.
Конечно, Giuseppina Tesoro.13 Ваша Ольга Чернова.
P.S. Не можете ли Вы сообщить мне сколько вы дали Спинелли,
чтобы я знала – не дали ли Вы больше того, что я для Вас купила, если
так – надо знать кому из Вас и сколько я должна. Ведь моего 3-го транспорта не получили, дама взявшаяся отвести Вам книги, письма Саниным,14 подарок Милочке Бенвенуто15 и так далее – заболела, не доехала, осталась в Ницце – и только недавно все это ко мне вернулось. Так
досадно!!! Жду теперь более верной оказии. Если кто из Ваших друзей
поедет – пошлите ко мне, telefon Наташи: Alesia, 50-16 и дайте мой
адрес в St. Maur. Может быть, Дима еще приедет? Попросите его дать
знать, чтобы увидеться. Вам кланяется очень горячо Нат<алья> Серг<еевна> Гончарова. Она сделала костюмы и декор<орации> для Лондона,16 но сама туда не поехала. На днях я обедала с нею, Ларионовым
и Сухомлиным, он их большой приятель. Я его спрошу о книге Никитина.
Еще раз целую Вас. Ольга Чернова.
Я рада, что Вы подружились со Spinelli – интересная семья.
Моя книга о женщинах сразу же будет переведена для Америки –
уже имею издательство. Может быть, ее можно будет перевести для
Италии.
Надеюсь, ревматизм Ваш пройдет, когда станет теплее
1

Бронислав Брониславович Сосинский (наст. имя Бронислав-Рейнгольд-Владимир
Сосинский-Семихат, 1900-1987) – писатель, критик. После поражения Врангеля, эмигрировал в Константинополь, где познакомился и подружился с Вадимом Андреевым.
В 1923 г. оказался в Берлине и вошел в поэтическую группу “Четыре плюс один”. С
1924 г. жил в Париже, сменил много профессий и активно печатался в эмигрантских
журналах (“Воля России”, “Звено”, “Благонамеренный”, “Своими путями”). Среди близких его друзей в Париже были Цветаева, Ремизов и Осоргин, последний позже, когда
Сосинский попал в немецкий концлагерь, почти два года регулярно посылал ему туда
продукты. После войны Сосинский работал в аппарате ООН в Нью-Йорке редактором
стенографических отчетов. В 1960 г. он вернулся в Россию и привез с собой сохраненные им более 100 единиц рукописей, писем, фотографий М. Цветаевой, А. Ремизова, М.
Осоргина и др. своих парижских друзей, которые сдал в государственный архив.
2
Женщины во время войны (фр.).
3
Агнес Юмбер (Agnès Humbert, 1894-1963), историк, этнограф, участница французского Сопротивления. Автор книги “Notre guerre: Souvenirs de Résistance” (“Наша война. Воспоминания о сопротивлении: Париж 1940-41”. Paris, 1940-41). Paris 1946.
4
Наша война (фр.).
5
Выстрел нам в спину (фр.).

448

Антонелла д’Амелия

6
“Начальная школа” ‒ ежемесячный журнал, издававшийся в Москве с 1933 г. до
сегодняшнего дня; в 1945-1948 гг. орган Академии педагогических наук РСФС.
7
“Советская педагогика” ‒ ежемесячный журнал, издававшийся в Москве с 1937 по
1991 гг.; с 1992 г. выходил под названием “Педагогика”; в 1945-1953 гг. орган Академии педагогических наук CССP; в 1946 г. вышел сдвоенный № 10/11.
8
“Дошкольное воспитание” ‒ журнал, выходивший в Москве с 1928 г. по 2001 гг.
(раз в два месяца); в 1946-1958 гг. орган Министерства просвещения СCCР.
9
Речь идет о статье О. Е. Черновой: “Рождение итальянской республики” // Новоселье. 1947. № 31-32.
10
По всей вероятности, речь идет о журнале “Вестник русских Добровольцев, Партизан и Участников Сопротивления во Франции” (1946-1947). На его страницах публиковались воспоминания об участии в подпольной борьбе, отчеты о партизанской деятельности, письма и т. д. Вышло только два номера; второй (1947) был частично посвящен русской женщинe в рядах Сопротивления. См. о нем: “Вестник русских добровольцев, партизан и участников Сопротивления во Франции” // Вестник Европы. 2005. №
15. C. 22-27 (здесь на с. 23-27 опубликованы воспоминания Б. Сосинского).
11
В марте 1947 г. в Берне Мария Синьорелли участвовала в “Выставке итальянской
сценографии” (Mostra di scenografia italiana). О ней см.: Stadler E. Mostra di scenografia
italiana a Berna // Arte contemporanea. Marzo 1947.
12
“Шуша” (Sciuscià, 1946) – черно-белый кинофильм режиссера Витторио Де Сика.
13
Сокровище (ит.), здесь имеет значение ласкательного слова “золотко”.
14
Речь идет о театральном режиссере Александре Санине (псевд. Александра Акимовича Шенберга, 1896-1956), обосновавшегося в Италии после 1924 г. В течение своей
долгой карьеры Санин сотрудничал в знаменитых итальянских и европейских театрах,
часто с русскими партнерами (Николаем Бенуа, Татьяной Павловой, Федором Шаляпиным, Анджеликой Кравченко, Илеаной Леонидовой, Всеволодом Никулиным и др.). О
его жизни в Италии см. статью Л. Пикколо на сайте www.russinitalia.it.
15
Людмила Бенвенуто (Ljudmila Benvenuto, 1920-2006), участница итальянского Сопротивления. Ее мать, Лаура, до революции приехавшая в Россию и там вышедшая
замуж за Василия Прокофьевича Пaтрикеева (арестован в 1938; погиб в лагере в 1947),
в 1938 г. была выдворена с дочерью из СССР; с юности дружила с Горьким, Амфитеатровыми, в Италии Лаура и ее дочь сблизились с семьей режиссера А. Санина. О Людмиле Бенвенуто подробнее см.: http://sbnt.jinr.ru/IDB_NEW/benvenuto/benvenuto3.html.
16
Н. С. Гончарова и М. Ф. Ларионов часто оформляли спектакли в Лондоне. В 1948
г. она оформляла оперу “Сивильский Цирюльник”, поставленную Л. Мясиным в Cambridge Theatre. См. переписку Н.С. Гончаровой и М. Ф. Ларионова с Синьорелли в наст.
томе.

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

449

5
<Нью-Йорк, начало января 1948>1
С Новым Годом, дорогая Ольга Ивановна,
желаю Вам здоровья и радости в этом Новом Году. Неважно было
в мире в этом прошедшем, 47-м году. Будем надеяться, что этот, 48-й
год принесет нам больше удовлетворения и счастья.
Пишу Вам из Нью-Йорка, куда я приехала с семьей дочери Ариадны Сосинской. Ее муж подписал контракт в United Nations (Объединенные Нации), в качестве редактора в издательской секции Un<ited> Nat<ions>. Не знаю еще, долго ли здесь я пробуду. Мне не очень нравится
американская жизнь. Матерьяльно здесь нам неплохо, лучше, чем в Париже, кроме того, в квартирах здесь неслыханные удобства, сравнительно с Парижем. Но атмосфера политическая и духовная ужасна.
Изобилие, переполнение продуктами и товарами невероятное и такое
же переполнение гордостью и кичливостью: “мы первая нация в мире”,
“у нас все самое лучшее” и так далее. Это через край прет и это невыносимо. Кроме того, травля России, разжигание ненависти и войны.
Это все очень тяжело. На днях мы отводили душу с Марией Игнатьевной Б<удберг>, она из Лондона прилетела, ей тоже не нравится
“климат” Америки.2 Мы с нею вспоминали Вас, она мне сказала, что
недавно Вас видела. Я не забываю ни Вас, ни Ваших чудных дочерей.
Не забываю также и Рима, он для меня вроде Земли Обетованной.
Конечно, у Вас сейчас, кажется, в Италии живется трудно, но что
бы ни было, для меня “климат” Италии более подходящий. Надеюсь
получить от Вас весточку, дорогая моя, напишите хоть несколько слов
о себе. Не надо ли исполнить какое-либо поручение в Нью-Йорке? Не
надо ли Вам чего-либо в Америке? Книги?
Грущу, что не удалось устроить приезд Марии в Париже, из-за
моего отъезда я не смогла заняться этим, а чтобы чего-либо добиться,
надо было стоять над душой итальянцев, – Вы же знаете.
Целую и обнимаю Вас. Любящая Вас Ольга Елисеевна Чернова
(может быть, Вы забыли мое имя).
Поцелуйте за меня очаровательную Giuseppin’у, – я им пишу отдельно, – Вере и Марии.3
1

Написано на открытке Организации Объединенных Наций. Датируется по почтовому штемпелю на конверте.
2
Мария Игнатьевна Будберг (1892-1974) эмигрировала в Лондон в 1933 г.
3
Приписка на поле л. 1об.

Антонелла д’Амелия

450

ПРИЛОЖЕНИЯ
АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ РЕМИЗОВ

8.IX.1932
A. Remisof
3bis Av. Jean Baptiste Clément
Boulogne s/Seine (Seine)
Глубокоуважаемая Ольга Ивановна,
Я слышал о Вашем интересе к русской литературе и хочу послать
Вам две мои книги: “Посолонь” и “Олю”.1 Хочу просить Вас: может
быть Вас заинтересует “Оля”, и Вы ее переведете на итальянский.
“Оля” – есть по-французски и по-немецки, и только нет итальянской.2
(Из моих книг по-итальянски издана одна книга: “Крестовые сестры” –
Sorelle in Cristo, Slavia Torino 1930).3
Прилагаю мою статью о Гоголе – столетие “Старосветских помещиков”.4 Гоголь любил Италию, и мне хотелось бы, чтобы память о
этом единственном произведении, в котором Гоголь говорит о любви
человека к человеку, прозвучала по-итальянски.
Буду Вам за все благодарен
А. Ремизов
1

См.: Ремизов А. Посолонь. Париж: Таир, 1930; Ремизов А. Оля. С рисунками
В. Н. Скоропадского (С. П. Ремизовой-Довгелло). Париж: Вол, 1927.
2
О переводах “Оли” см. в примеч. 4 к письму № 3.
3
См.: Remizov A. Sorelle in Cristo / Trad. e introd. di R. Poggioli. Torino: Slavia, 1930 (в
серии “Il genio slavo. Prima collezione di opere scelte in versioni integrali”). Тогда же на
итальянском языке был издан и перевод его книги “Сказки русского народа”: Remizov
A. Fiabe russe / Traduzione dal testo originale russo di Raja Pirola Pomerantz. Sesto S. Giovanni: A. Barion, 1927.
4
Речь идет о статье “Серебряная песня”, изданной в “Иллюстрированной жизни”
(15 марта 1934. № 12) и позднее включенной в книгу: “Огонь вещей. Сны и пресонье” /
Обл. и рис. автора. Париж: Оплешник, 1954. С. 7-10. Вероятно, здесь Ремизов предлагает О. Синьорелли сделать перевод по рукописи. Статья “Серебряная песня” позже
была переведена на итальянский Ж. Шузевильем, см.: La canzone di Gogol di Jean Chuzeville // La Fiera Letteraria. 10 agosto 1952. № 32.

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

451

Foto 44

Рукописный альбом А. М. Ремизова, подаренный Ольге Синьорелли.
Париж. 8 ноября 1932 г.

Антонелла д’Амелия

452

Foto 45

Оттиск главы “Tourguéniev, poète du rêve” из книги А. М. Ремизова
“Огонь вещей”. Париж. 1 октября 1934 г.

Письма О. Е. Колбасиной-Черновой (1938-1946)

453

ВАДИМ ЛЕОНИДОВИЧ АНДРЕЕВ

20-го октября 1946,1 Париж
Дорогая Ольга Ивановна,
Ольга Елисеевна говорила мне, что Вы заинтересовались моей книгой. В. В. Сухомлин2 передаст Вам отрывки из моей повести об отце.
Эти отрывки составляют приблизительно три четверти всей повести. У
меня под рукой нет последних двух глав конца повести, кроме того,
при печатании мне пришлось выпустить несколько десятков страниц,
не имеющих прямого отношения к отцу – по замыслу моя повесть несколько шире и вернее всего ее было попросту назвать “Детством”.3
Ежели Вам покажется, что моя “Повесть” может заинтересовать итальянских читателей, не откажите в любезности, сообщите мне, и я Вам
немедленно вышлю недостающие страницы. Мне очень жалко, что посылаю Вам повесть без конца, так как последние главы, вероятно, самые удачные в моей книге.4
В свое время, когда в 1938 г. повесть была напечатана в “Русских
записках” (под редакцией Милюкова), она была принята очень сочувственно и читателями, и критикой.5
Я обращаюсь к Вам как к старой знакомой – мне о Вас много рассказывал Андрей Иванович Каффи – мой большой, большой друг. Я
очень жалею, что он в настоящее время живет в Тулузе, и таким образом мы все, его парижские друзья, лишены возможности вести с ним
бесконечные беседы, которые в свое время являлись для нас большим
счастьем.6
С искренным уважением Вадим Андреев
V. Andreev
3 av. Payret-Dortail
Plessis-Robinson (Seine) 7
1

Машинопись с обращением, подписью и адресом от руки.
О нем см. примеч. 1 к письме № 2 О. Е. Колбасиной-Черновой.
3
Воспоминания Вадима Андреева о детстве и об отце были напечатаны впервые
под заглавием “Повесть об отце”, в ежемесячном журнале “Русскиe записки” (Париж
1938. № 5-9). Впоследствии они были переработаны и расширены для советских изданий 1960-х гг. (Андреев Вадим. Детство. Повесть. М. 1963; М. 1966).
4
В FSFC текст “Повести об отце” не обнаружен.
2

См.: Адамович Г. “Русские записки”. Книга V. Часть литературная // Последние
новости. 1938. 19 мая. № 6262. С. 3. В этой рецензии Адамович пишет: “Очень интересна ‘Повесть об отце’ Вадима Андреева, сына Леонида Андреева. Очень интересна –
и как воспоминания, и в качестве рассказа о детстве. <...> Рассказ поэтичен, в подлинном смысле этого слова, и пленяет полутонами, полунамеками, полурисунком, всем
тем, что в воспоминаниях, относящихся к самому раннему младенчеству, так естественно и почти неотделимо граничит со сновидением. <...> Образ Леонида Андреева в
записках сына зыбок, – но таким его, все-таки, никто не знал, да и не мог знать” (цит.
454http://emigrantika.ru/bib/411-pom.).
Антонелла д’Амелия
по:
6
5 С июля 1940 до февраля 1948 гг. Aндрей Иванович Каффи жил в Тулузе, где
См.: Адамович Г. “Русские записки”. Книга V. Часть литературная // Последние
принимал участие в жизни итальянской и испанской эмиграции.
новости.
1938. 19 мая. № 6262. С. 3. В этой рецензии Адамович пишет: “Очень инте7
Плесси Робинзон
небольшой
городок
в 6Леонида
км. к юго-западу
Парижа,
недалеко
ресна ‘Повесть
об отце’ –Вадима
Андреева,
сына
Андреева.отОчень
интересна
–
откак
Кламара
и от Фонтене-о-Роз,
со времен
Первой
мировой
жилив подлинрусские
и
воспоминания,
и в качествегде
рассказа
о детстве.
<...>
Рассказвойны
поэтичен,
эмигранты.
ном
смысле этого слова, и пленяет полутонами, полунамеками, полурисунком, всем
тем, что в воспоминаниях, относящихся к самому раннему младенчеству, так естественно и почти неотделимо граничит со сновидением. <...> Образ Леонида Андреева в
записках сына зыбок, – но таким его, все-таки, никто не знал, да и не мог знать” (цит.
по: http://emigrantika.ru/bib/411-pom.).
6
С июля 1940 до февраля 1948 гг. Aндрей Иванович Каффи жил в Тулузе, где
принимал участие в жизни итальянской и испанской эмиграции.
7
Плесси Робинзон – небольшой городок в 6 км. к юго-западу от Парижа, недалеко
от Кламара и от Фонтене-о-Роз, где со времен Первой мировой войны жили русские
эмигранты.

Foto 46

Вадим Леонидович Андреев. 1950-е гг.

ПИСЬМА Г. А. КРОЛЯ И Р. С. ГУРЕВИЧ (1920-1925)

Публикация Э. Гарeтто и А. д’Амелия

13 июня 1920 года Ларионов писал Синьорелли из Парижа: “Я прошу
Вас принять г-на Кроля. Он – наш друг и очень интересный человек”.1
Так завязалось знакомство Ольги Синьорелли с учеником Вс.Э. Мейерхольда, молодым режиссером Г. А. Кролем.
Георгий Александрович Кроль (1893-1932) вместе с женой, Раисой
Гуревич, во время революции оказался в Финляндии, где находилось
родовое имение жены. Здесь супруги занимались театрaльными постановками, и Кроль как режиссер снимал фильм “Под игом большевизма” по сценарию С. В. Животовского. Недалеко от их поместья доживал свои последние дни Леонид Андреев, больной и сломленный ходом
исторических событий. В дневнике от ноября 1918 года писатель упоминает о театральных мероприятиях, организованных, несмотря на
войну и бомбардировки, молодыми супругами Кроль: “Здесь выжидательно тихо. Иногда вдали бухают пушки, причины смутны. Колония
процветает, как бурьян, есть благовоние, есть и просто вонь. Образовалось нечто вроде театральной студии, девицы, дамы и молодежь, под
наивным руководством обмейерхольденного юнца Кроля. Пантомимы,
мимодрамы, статуарность и условность”.2
В феврале 1920 года, после смерти жены (Берты Герзенштейн,
1862-1920), отец Раисы, Самуил Гуревич, продал имение и на средства,
полученные от продажи поместья, вся семья отправилась в Европу.3 30
См. письма М. Ф. Ларионова к О. Синьорелли в наст. томе.
Андреев Л. S.O.S. Дневник (1914-1919). Письма (1917-1919). Статьи и интервью
(1919). Воспоминания современников (1918-1919) / Под ред. и со вступ. статьей Р. Дависа и Б. Хеллмана. М.-СПб.: Atheneum-Феникс, 1984. С. 159.
3 “После смерти матери братья тоже покинули Россию. Один брат в Париже, другой в Польше. Моя сестра Софья в Берлине…” (Gourevitch Calza Raissa. I miei primi
vent’anni // Ricordando Raissa. A cura di D. Fagioli. Roma: Tip. Centenari, 1989. Р. 8).
1
2

456

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

апреля 1920 года, вместе с семьей Гуревич, супруги Кроль выехали из
Выборга на пароходе “Колпино” в Копенгаген, далее переехали в Лондон, а потом в Париж, где пробыли около двух месяцев.4
В конце июня этого же года супруги отправились в Турин, где семья Гуревич обосновалась в доме Риккардо Гуалино,5 а 7 июля 1920 года они приехали в Рим. В Италию их привело не только желание снова
встретиться с родными, но и надежда найти работу в итальянском театрe или в кино. Однако надежды эти не оправдались, и очень скоро
супруги Кроль уехали в Берлин.
Здесь Кроль провел три гoда, успешно работая в крупнейших германских кинокомпаниях UFA6 и Decla Bioscop.7 Кроме того, он продолжал заниматься театром: осенью 1921 года – как вспоминает Г. В.
Офросимов – “организовался Союз русских студенческих деятелей, и
при нем была устроена в помещении ‘Русского кооператива’ небольшая сцена и организованы спектакли. Руководство спектаклями было
поручено Г. Кролю. В состав труппы входили г-жи Лорк <псевдоним
Раисы Гуревич>, Сперанцева <…> и др. Зал был заново отделан и расписан художником Л. Меерсоном. Первые спектакли прошли с большим успехом, при переполненных сборах”.8
4 Даты восстановлены по дневнику Раисы Гуревич, который она вела с 1919 г. и в
котором фиксировала важнейшие вехи своей жизни (Семейный архив наследников Гуревич).
5 В Турин семейство Гуревич приехало по приглашению итальянского предпринимателя Риккардо Гуалино, с которым Самуил и Леон Гуревичи имели деловые отношения: “Двое усатых мужчин крупного телосложения появляются, то вместе, то поодиночке, почти всегда рядом с Риккардо, как на охоте, так и на работе, не лишенные
изысканности в одежде и манерах. Это прямые представители Гуалино, его агенты в
русских делах, его alter ego, братья Самуил и Леон Гуревичи. Им обоим – но еще больше их дочерям – было суждено длительное время занимать довольно важное место в
жизни семьи Гуалино, особенно дочерям в жизни жены Риккардо Гуалино Чезарины”
(Gasparetto Р. F. Sogni e soldi. Vita di Riccardo Gualino. Torino: Aragno Editore, 2007. Р.
70). Вместе с ними в 1910-е гг. Гуалино начал осуществлять проект “Нового Петербурга” (архитекторами были И. А. Фомин и Ф. И. Лидваль) на западной окраине Васильевского острова (см.: Федоров С. Г. “Новый Петербург” – забытая мечта Рикардо Гуалино
// Невский Альманах. 1993. C. 260-284).
6 UFA (Универсал Фильм Акциенгезельшафт) – германская компания, основанная в
1917 г.; в 1930 г. на студии был снят первый звуковой фильм “Голубой ангел” с Марлен
Дитрих.
7 Decla Bioscop – германская кинофирма, организованная в начале 1910-хх гг.
8 Офросимов Г. Русский театр в Берлине // Русский Берлин. Москва: Изд. Московского ун-та, 2003. С. 103. О деятельности русского театра в Берлине см.: Böhmig M. Das
russische Theater in Berlin 1919-1931. Munchen: Verlag Otto Sagner, 1980.

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

457

1 октября 1922 года при Русской консерватории было открыто киноотделение под руководством известного петербургского актера и режиссера Анатолия Долинова, а в декабре того же года Кролю предложили вести студийные занятия. В начале июля 1923 года состоялся “открытый выпуск учебной киностудии при Русской консерватории, работающей под руководством талантливого молодого режиссера Георгия Кроля”, прошедший с большим успехом.9
Все эти годы длилась переписка Г. А. Кроля с О. Синьорелли. В
письмах из Берлина, наряду с сообщениями о своей успешной работе в
области кинорежиссуры, режиссер просит помочь ему получить визу в
Италию и найти там работу.
Я хорошо устроился в Германии в художественном и материальном смысле, –
писал он 10 мая 1921 года – но все-таки меня влечет, влечет непреодолимо в
Италию. Если бы я имел надежду что-нибудь там заработать, я непременно бы
поехал. <...> Может быть теперь, когда я – русский – поставил в крупнейшем
немецком кино-обществе (“Decla”) фильм с итальянской дивой (Каренн),
найдется какое-нибудь О<бщест>во, которое рискнет меня пригласить на кратчайший срок и скромнейших условиях.10

Но этим планам так же не суждено было осуществиться. Судя по
переписке, только летом 1923 года супруги Кроли смогли выехать на
краткий отдых в Италию, и им вновь пришлось вернуться в Берлин и
прожить в нем до глубокой осени 1923 года, когда болезнь режиссера
вынудила их отправиться в Италию уже не для работы, а для лечения.
В ноябре 1923 года они провели несколько дней в Риме и после врачебной консультации у Анджело Синьорелли, выехали в Южную Италию.
Оправившись от болезни, Кроль переехал в Париж, где в конце августа
1924 года получил приглашение на гастроли в Италию в составе труппы “Le Coq d’or ” (Золотой Петушок) – передвижного эстрадного театра
под руководством Анатолия Долинова. Почти полгода (сентябрь 1924 –
февраль 1925) он проводит в разъездах по Италии и Северной Африке.
К этому времени относятся три его письма к Синьорелли, в которых он
описывает эту гастрольную поездку.
Весной 1925 года Кроль обосновался в Риме, став режиссером в
Художественном театре Луиджи Пиранделло. Есть все основания полагать, что этим он был обязан Ольге Синьорелли – доброй знакомой
итальянского драматурга. Пиранделло поручил ему три постановки:
первую итальянскую постановку “Истории солдата” (Histoire du soldat)
9 “Накануне”. 10 июля 1923. См. об этом: Янгиров P. “Рабы Немого”: очерки исторического быта русских кинематографистов за рубежом. 1920-1930-е годы. М.: Библиотека-фонд “Русское Зарубежье” – Русский путь, 2007. C. 87-88.
10 См. ниже письмо № 8.

458

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

Игоря Стравинского (28 апреля), aрлекинаду в одном действии “Веселая смерть” Николая Евреинова (29 апреля), где Раисa выступала в роли Смерти, и трагедию “Смерть Ниобы” на музыку Альберто Савинио,
где Раиса исполняла роль первой балерины (14 мая).11
Идеей устроителей Художественного театра было обеспечить столицу “исключительным”, по качеству актеров, сценического оформления и новизне репертуара театром, достойным соперничать с иностранными аналогами, а в письме к Вс. Э. Мейерхольду от 17 июня 1925 года Кроль дает очень критическую оценку театра Пиранделло и его
принципов, сравнивая их с русским сценическим искусством:
Последнее время живу в Риме. Режиссирую в театре Pirandello <...> Это единственный постоянный драматический итальянский театр. Самое интересное, что
здесь есть в театральном смысле. Но это для русских кажется конечно очень отсталым, сонным, неубедительным. Здешний театр отстал от русского лет на тридцать. Интересуются здесь психологией, волнуются по поводу рампы, мечтают
(и не решаются) удалить суфлера. Cам Pirandello хороший драматург, но очень
плохой (никакой) режиссер.12

В июле того же года Мейерхольд приехал в Рим. Он встретился с
Кролем и, вернувшись в Россию, начал хлопотать о его возвращении. В
ноябре 1925 года Кроль уехал в Берлин, чтобы оттуда возвратиться на
родину.13 Он собирался снова работать в театре Мейерхольда, но его
желание не исполнилось: переехав в Петербург, он начал ставить фильмы на киностудии Совкино, а потом с 1931 года в Белгоскино. Был режиссером и сценаристом на ряда фильмов в том числе: “Сторона лесная” (1927), “Смертный номер” (1929) и “Пахари моря” (1930).
В 1932 году он погиб – утонул, плавая на Черном море.

Куда обширней и значительней была “итальянская” биография его жены Раисы Самойловны Гуревич (1894-1979). Ее артистическая карьера
началась в танцевальной студии в Москве, где начинающая актриса и
балерина познакомилась с Кролем и стала его женой в 1918 году.

11 О русском присутствии в театре Пиранделло см. д’Амелия А. Русские вечера в
Художественном театре Луиджи Пиранделло // Donum homini universali. Сборник статей в честь 70-летия Н. В. Котрелева. М.: ОГИ, 2011. С. 90-100.
12 РГАЛИ, арх. В. Э. Мейерхольда, ф. 998, оп. 1, ед. хр. 1798. л. 28.
13 Перед отъездом Кроль поручил Ольге Синьорелли курировать его дела (письмо
было подписано 3 ноября 1925 года в Генеральном консульстве СССР на via Ludovisi,
43). Документ хранится в FSFC, папка “Kroll”.

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

459

Судьба сложилась так, что Италия стала ее второй родиной. В Рим
она приехала вместе с Кролем в июле 1920 года и окунулась в русскоитальянскую культурно-артистическую атмосферу дома Синьорелли.
После “теплой и очаровательной” Италии и гостеприимного, “сердечного” дома Синьорелли, жизнь в Берлине начала 1920-х годов показалась ей серой и невыносимой, а русско-немецкое окружение производило гнетущее впечатление, о чем она сообщает в публикуемых ниже
письмах. Ее письма к Ольге Синьорелли ограничиваются годами жизни в Германии и первым опытом работы в труппе “Золотой Петушок”;
в них звучит тоска по Италии и отвращение к немецкому образу жизни:
Тут серо, страшно и холодно. Над землей, над этими улицами, которые похожи
друг на друга так, что их в жизни не отличить, над этими людьми озлобленными
и скучными, нависла какая-то мрачная и зловещая тоска – предчувствие грядущих бед.14

Снова Раиса вернулась в желанный Рим через три с половиной года (в январе 1924) и снова ее захлестнула богемная жизнь в культурноартистической среде, среди замечательных актеров и художников, посещавших салон Синьорелли и вращающихся вокруг Художественного
театра Пиранделло. В период их работы с Кролем у Пиранделло она
сблизилась с художником Джорджо де Кирико. Знакомство с ним наверно произошло во время постановки “Истории солдата” Игоря Стравинского.15
В декабре 1925 года, навсегда расставшись с Кролем, она уехала в
Париж к де Кирико, за которого вскоре вышла замуж. Их счастливая и
творчески насыщенная жизнь длилась неполных 5 лет; общение со знаменитым художником и незаурядной личностью круто изменил круг ее
интересов. Она навсегда оставила балет и театр и начала изучать историю античного искусства, серьезно увлеклась археологией, прослушав
в Сорбонне курс Шарля Пикара. Напомним, что в классическом искусстве черпал мотивы своего творчества и Джорджо де Кирико.16 Впро-

См. ниже письмо № 3.
В воспоминаниях жены Андреа Савинио (брата де Кирико) – Марии упоминается
о многочисленных тайных встречах художника с Раисой в доме на виа дельи Аппеннини, где оба брата проживали с матерью (Savinio M. Con Savinio. Ricordi e lettere. A
cura di A. Savinio. Nota di L. Sciascia. Palermo: Sellerio, 1987). Подробнее о Раисе Гуревич см.: д’Амелия А. Раиса Гуревич и итальянская культура // Образы Италии в русской
словесности / Ред. О. Б. Лебедева, Т. И. Печерская. Томск: Изд. Томского ун-та, 2011.
С. 430-451.
16 См.: De Chirico G. Il meccanismo del pensiero. Critica, polemica, autobiografia. 19111943. A cura di M. Fagiolo. Torino: Einaudi, 1985. C. 57-58, 83-88.
14
15

460

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

чем, сложно сказать, кто на кого тут влиял: уже в публикуемых ранних
письмах Гуревич сквозит интерес к римской архитектуре и древностям.
Счастливая супружеская жизнь Раисы с Де Кирико заканчивается в
1930 году, когда художник знакомится с Изабеллой Фар, ставшей впоследствии его второй женой.
В 1932 году Раиса вернулась в Рим и навсегда осталась в Италии,
полностью посвятив себя археологии. Первые записи в ее дневнике от
21 апреля 1932 года посвящены древней истории столицы:
Сегодня – день основания Рима. Праздник фашизма. Всюду черные рубашки.
Масса народу. На Корсо, на Piazza Venezia, на Капитолий не пускают без разрешения. День праздника всегда грустен [...] Палатин закрыт. От нечего делать
иду в Колизей. Стендаль считал Колизей, кажется, самым прекрасным творением Рима. Я люблю его меньше всего, и для меня базилика Константина дает
большее впечатление могущества Рима, чем его амфитеатр. Я напрягаю фантазию, чтобы видеть все то, что тут проходило веками, но как-то не вижу. 17

Изучение итальянских антиков и археологические разыскания со
временем из любительства превратились в профессию. С 1937 года она
работала на раскопках античной Остии под руководством своего будущего мужа Гвидо Кальца (Guido Calza, 1888-1946), после смерти которого вела кабинетный образ жизни, поселившись в резиденции, прилегающей к музею Остии-Антика, и выпустила ряд исследований по
античному портрету. Никакими сведениями о контактах с Синьорелли
в этот последний период ее жизни мы не располагаем: по всей видимости, возвращение в этот дом было психологически невозможно. Горестные воспоминания о потере де Кирико преследовали ее до последних дней жизни.
Все 26 писем Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (Кроль) к Ольге Ресневич
Синьорелли хранятся в FSFC (папка “G. Kroll”) и печатаются по автографам, с сохранением ряда авторских стилистических и орфографических особенностей. Пунктуация, в соответствии с принципами настоящего издания, переведена на современную норму. Ответные письма
Синьорелли обнаружить не удалось.

Дневник (без нумерации страниц) не опубликован, ныне хранится в архиве Сиенской университетской библиотеки, в фонде “Raissa Calza” (далее: Дневник с указанием
фонда).
17

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

461

1
Раиса Гуревич – Ольге Синьорелли
28.7.<19>20 г.
Berlin
Милая, дорогая Ольга Ивановна!
На днях получили Ваше милое письмо, на которое спешу в первый
свободный день ответить.
Вы пишете совершенно жестокие вещи. Это все равно, что перед
голодным человеком поставить изысканные явства <так!> и не давать
ему возможность поесть.
Я именно этот голодный человек, а Вы жестоко дразните красотой
моря и природы. В моей прошлой жизни я безусловно существовала в
Италии в виде ли козявки, в виде ли придорожного камня, в виде ли
римской куртизанки или матроны, – не знаю. Без чисто органического
основания не может быть такого мучительного чисто физического тяготения, какое я испытываю здесь. К счастью, события поворачиваются
так, что возмо….о…о…жно наше возвращение в Париж, а затем и в
Рим. Не хочется обо всем писать, пока все не выяснено, но как только
что-нибудь примет определенные формы, сейчас же сообщу Вам нашу
радостную или печальную новость, милый, дорогой друг.
Р. Гуревич
2
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
31.VII.<19>20
<Берлин>
Дорогая Ольга Ивановна!
Вы вероятно удивились, получив от меня с дороги, из Chiasso, открытку, в кот<орой> я сообщал Вам, что покидаю Италию. Еще два
дня перед этим я строил планы постоянного устройства в Риме и вдруг
– еду в Берлин.
Дело в том, что устроить меня немедленно Степанов1 не мог, а
дольше жить в Риме и проживать остатки наших средств, ничего определенного не имея в виду, мы не могли. А из Берлина приходили письма, обещавшие нам работу.
Надо было решать, решать быстро. Мы решили.

462

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

После синего неба Италии, белого солнца, очаровательных живых
людей, после пальм, остатков языческих храмов и вина, искрящегося
повсюду, мы попали в Берлин.
Вы помните, как я страдал от жары? Здесь я скучаю по Вашем
солнце <так!>. Здесь постоянно сумрачно, темно и по вечерам нужно
одевать пальто.
Никак не могу научиться отличать улицу, на которой я живу, от
всех других улиц. Все они похожи друг на друга, как две капли воды.
Вспоминаю наши прогулки по Риму, очаровательные уголки, которые Вы нам показывали, эти фонтаны на площадях неправильной формы, лоджии старых palazzo, великолепные костюмы и позы толпы.
Только по контрасту с этой упорядоченной страной, где все так методично, обдумано и целесообразно, я могу оценить всю прелесть Италии.
И с этим представлением об Италии, как о чем-то необычайно
теплом, сердечном, очаровательном, связано мое представление о людях, которых я там встретил. Встреча с Вами и с вашим супругом никогда не изгладится из моей памяти. И не только потому, что Вы необычайно хорошие сердечные люди, но и по моему личному состоянию.
Я давно не видел хороших людей и немного отвык от них. За последние годы жизнь показала мне много своих отрицательных сторон,
и я приехал в Италию с изрядной дозой недоверия, осторожности,
скептического отношения к людям. И если я хочу благодарить Вас за
что-нибудь, то это не за то, что Вы за мной ухаживали, когда я был болен, и не за то, что Вы показывали нам так интересно Рим, это не так
все важно, а за то, что Вы дали мне возможность увидеть и поверить,
что есть настоящие, хорошие, большие люди, расскиданные <так!> по
всему свету, и что значит, есть хорошая жизнь, и не каждый каждому
зверь и волк.
И странно как-то, всегда, всегда, когда я вспоминаю Рим, я вспоминаю и Вас, дорогая Ольга Ивановна, и становится тепло и хорошо.
Теперь расскажу Вам о моих делах и планах.
Здесь я нашел работу, как мне и говорили, в “кино”. Это новое дело, очень крупное, немецко-русское, куда я приглашен в качестве режиссера, а жена как артистка на очень хороших условиях.2 От нас зависит их принять. Но получил письмо от Ларионова из Парижа, в котором между прочим он спрашивает, почему Вы ему не пишете. Он зовет
нас в Париж. Пока еще только проекты, но очень интересные и может
быть поедем туда. От Степанова не имею пока сообщений. Когда я
уехал, дело по организации нашего с ним кино-дела подвигалось удачно.3

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

463

Foto 47

Раиса Гуревич. Рим. 1920-е гг.
Должен поблагодарить Вас за присланное мне письмо от имени
г<осподи>на Lauro4 и извиниться, что я им не воспользовался. Не воспользовался я им потому, что окончательно решил уехать из Рима, а
сразу вырешить, конечно, ничего нельзя и пришлось бы опять терять
много времени.
Но в общем я уверен, что так или иначе, но в Италии я буду. Уже
больно она мне понравилась. Да и сольди, брошенное в фонтан Треви,
зовет неустанно.
Здесь есть много хорошего. Жизнь хорошо организована. Интересные театры, интересуются искусством. Но холодно. Много знаний, серьезных, основательных и очень солидных людей.
В общем, где я останусь окончательно, я не знаю. Во всяком случае, пишите нам по адресу: Berlin, Pariserstrasse 20, Herren Gurevitsch
für Dr. G. Kroll.
Привет, горячий и сердечный, Вашему супругу. Надеюсь, уверен
даже, что встретимся еще. До свидания.
Преданный Вам Георгий Кроль

464

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

[Приписка Раисы Гуревич]
Милая и дорогая Ольга Ивановна!
Простите, родная, что до мая не писала Вам, но все это время жили
в такой ужасной суете, в таких невозможных условиях, что не было никакой возможности приняться за перо. После Италии тут такая тоска,
так все печально и однообразно, что сердце невольно рвется туда. Как в
Лермонтовском стихотворении ангел, услышавший райские песни, не
мог слышать земные,5 так и я не могу помириться с Германией.
Я вспоминаю вечер в “Ulpia”,6 странная форма полутемного, старинного здания, смесь современного и старого, какое-то особенное вино, значительность разговоров за круглым столом и потом поездка по
полутемным улицам к фонтану,7 чтобы отдать дань очаровательной и
значительной традиции.
Я хочу верить, что наша встреча не последняя. Мне трудно писать
Вашему мужу, милая Ольга Ивановна, но вы ему переведете наше
письмо и пожелание. Как вы себя чувствуете там на море? Наверное,
лучше, чем мы в холодном и пыльном Берлине. Завтра уезжаем с мужем на короткое время тоже к морю. Надеемся отдохнуть.
Пишите нам, родная, по Берлинскому адресу.
Шлю мой самый горячий привет Вам и мужу.
Р. Кроль
1.8.<19>20
1
Василий Степанов – актер ранней эпохи российского немого кино, снимавшийся в
фильмах киноателье А. Ханжонкова в 1909-1913 гг.: “Мазепа” (1909), “Мертвые души”
(1909?), “Корабейники” (1910), “Русалка” (1910), “Боярская дочь” (1911), “Василиса
Мелентьева и царь Иван Васильевич Грозный” (1911), “Братья разбойники” (1912?),
“Воцарение Дома Романовых” (1913). См.: Великий кинемо: Каталог сохранившихся
игровых фильмов России (1908-1919). М.: НЛО, 2002. С. 30-31, 55, 68, 72, 76, 114, 137.
2
В каких спектаклях играла или танцевала Раиса установить не удалось. О работе в
своих дневниках она ничего не писала.
3
О каком “кино-деле” идет речь установить не удалось.
4
Сальваторе Лауро (Salvatore Lauro) – адвокат, друг д’Аннунцио и Дузе, попечитель
театра (см.: Lettere di Eleonora Duse ad Angelo e Olga Signorelli // ARI, VI. Т. I. Р. 336339).
5
Из стихотворения Лермонтова “Ангел” (1831): “И звуков небес заменить не могли
/ Ей скучные песни земли”.
6
Римская траттория. См. также письмо № 4.
7
Речь идет о знаменитом фонтане Треви.

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

465

3
Раиса Гуревич – Ольге Синьорелли
7. 9. <19>20
Berlin
Через некоторый сравнительно большой промежуток времени
вновь пишу Вам. Мне стыдно, что я так долго молчала. Но я хворала
1½ недели, а затем в 4 дня, как только встала, надо было дать 2 спектакля, которые, наконец, прошли с повторением одного из них позавчера.
Прошли с большим шумом и успехом, и сейчас отдыхаю от этой
большой скачки и работы, к<отор>ую надо было произвести благодаря
спешности спектакля. Я затрудняюсь, куда Вам писать, боюсь, не в Риме ли вы уже.
Как вы отдохнули? как муж и дети? Тут серо, страшно и холодно.
Над землей, над этими улицами, которые похожи друг на друга так, что
их в жизни не отличить, над этими людьми озлобленными и скучными,
нависла какая-то мрачная и зловещая тоска – предчувствие грядущих
бед.
10-12 сент<ября> приезжает один impresario для переговоров с нами, возможно, что скоро вырвемся из этой котловины. Дай Бог. Пишите нам, родная Ольга Ивановна, письма оттуда – это вести с солнца, вести с юга.
Целую вас крепко.
P. S. Горячий привет мужу. Р. Кроль.
4
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
7. IX.<19>20
Berlin, Pariserstrasse 20
bei Gurevitch
Дорогая Ольга Ивановна!
Сидим в Берлине. Главная наша работа происходит по утрам – в 8
ч<асов> у<тра> приходит почтальон. Мы получаем письма, читаем их
и потом целый день переживаем. Если писем нет – тоже переживаем.
Нам делают очень интересные театральные и кино-предложения – мы,
как некий Буриданов осёл1 – колеблемся между различными колбасами. Главным образом потому, что когда мы направляемся к одной из
этих колбас, ее убирают.
Главное наше ощущение – хочется в Италию. Но как хочется? Неистово. Должны быть в Италии. Это чувство настолько сильно, что я не

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

466

могу себя заставить начать завязывать в Германии знакомства – ощущение ненужности. Зачем? Все равно уедем в Италию. Примерно через
неделю, должно вырешиться наше главное предложение – турне по
Европе и Америке.2 Сюда приезжает антрепренер, и мы должны все с
ним вырешить. Если мы с ним разойдемся – желание жены и мое –
ехать в Италию и там искать работы и счастья. Когда мы уезжали из
Италии, там был мертвый сезон и смертная жара – все равно работать
нельзя было. Посмотрели Германию – не нравится – вернемся в Италию.
Что Вы полагаете по этому поводу? Найдем ли мы работу в Риме?
Что для этого нужно предпринять? Можно ли будет получить итальянскую визу и каким способом? Когда Вы думаете возвратиться в Рим?
Когда я думаю, что Вы в Италии, под этим горячим великолепным
солнцем, меня гложет острая зависть.
Странная страна! Нигде не ощущается так ярко радость жизни, как
в Италии. Я вспоминаю, с каким наслаждением я пил там вино. Словно
вино кровь вливается в жилы. А “Tre re”? A “Ulpia”? A “Castello dei Cesari”?3 Я никогда не придавал значения еде, но в этой стране малейшее
проявление жизни радует и волнует.
Спасибо Вам, что Вы нас не забываете. Между ожиданием крупных ангажементов, поставил пару небольших театр<альных> постановок.4 В общем – живем. Передайте мой сердечный привет Вашему супругу. Очень хочется Вас увидеть.
Преданный Вам Георгий Кроль.
Пишите
Буриданов осёл – нерешительный человек. Имеется в виду знаменитый парадокс,
приписываемый философу-номиналисту Жаку Буридану (1300-1358) и по его фамилии
названный, об осле, которому дали корм в двух кормушках, и он не мог выбрать к какой из них подойти, метался между ними и умер от голода.
2
Этим планам в 1920 г. не суждено было исполнится.
3
Названия римских ресторанов и тратторий.
4
Вероятно, те два спектакля, о которых писала Гуревич в предыдущем письме.
1

5
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
7. XII. 1920
< Берлин >

Милая Ольга Ивановна!
Пишу к Вам снова после долгого молчания. За это время много,
много раз собирался писать Вам, но все откладывал. Bчера весь вечер

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

467

просидел дома, ничего не делая, собираясь писать Вам, но никак не мог
начать – волновался. Дело в том, что мы решили ехать в Италию. Написать эти простые слова, выговорить эту простую мысль стоит мне
страшных усилий. Потому что это значит признаться себе и другим в
той мечте, которая внутренно съедала меня все это время.
Я влюблен в Италию. Когда я думаю об этой божeственной стране,
об этих улицах, залитых солнцем, о жарком пульсе жизни, который
бьется на улицах, в кровавости “кианти”, в движении толпы – я чувствую, как замирает у меня сердце и холодеют руки. Я люблю эту страну – ее славное прошедшее, ее настоящее, где столько отдельных токов
сливаются в разноголосый, но единый хор; я верю в будущее Италии,
ибо мне кажется, что именно теперь Италия переживает новый мощный Ренессанс.
Я люблю крепкие, стройные звуки латинской речи. Мне близок звук
и темп итальянского языка, как будто где-то, когда-то я уже слышал и
знал все эти великолепные, гордые сочетания.
И я люблю Рим – вечный город, воистину вечный! Этот город, слишком великий для современников, как будто широко раскрывающий
объятия, как женщина, знавшая более острое счастье, он призывает наполнить кровью и плотью широкие улицы, украсить новыми знаменами порталы древних дворцов, исполнить славой новых достижений
старые площади.
И я люблю людей Италии. Свободных, независимых, радостных.
Они понимают радость жизни и умеют переносить несчастия. Их научила этому история. История, написанная на камнях стен, кричащая
на площадях, поучающая колоннами церквей и храмов. На тех улицах,
где смешались римские патриции, гунны, вандалы, где проезжали папы
и короли, где все веет веками, чувствуешь ясно маятник часов истории,
и это делает спокойным, скептическим и мудрым.
События в России слагаются так, что, видно, долго еще придется
нам жить вне родины. Скитаться годами невыносимо, и потому надо
выбрать место и создавать хотя бы иллюзию очага и оседлости. Да и
сделать решительно ничего нельзя, слоняясь по разным странам. Надо
осесть, изучить язык, узнать людей и работать систематически и упорно. Единственная страна, которая нас влечет, это – Италия. Мы туда
едем!
Теперь, дорогая Ольга Ивановна, просьба. Просьба огромная, – исполнением которой Вы нас страшно обяжете – достаньте нам (жене и
мне) итальянские визы. Получить их отсюда нам, как русским подданным, невозможно. Необходимо, чтобы из Мин<истерства> Иностр<анных> Дел или другого центрального учреждения прислали Берлинско-

468

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

му итальянскому представителю распоряжение выдать нам здесь визу
или какое-нибудь рекомендательное письмо.
Когда мы ехали из Парижа в Италию, мы получили такое личное
письмо от генерала Кабалиеро1 (представителя Италии в Высш<ем>
Воен<ном> Совете Союзников) к итал<ьянскому> послу в Париже. Но
лучше всего, конечно, было бы получить визу из Рима. В свое время
Вы говорили, что у Вас в этой области есть связи, и, несмотря на нежелание утруждать Вас – все же прошу Вас это сделать, так как без связей
мы визы получить не можем, а здесь таких знакомств у нас нет.
Не хочу Вас обременять просьбами и вопросами о возможности
найти работу в Риме, – самое простое, конечно, приехать и на месте
искать. Выедем мы немедленно по получении виз. Работать и жить думаем обязательно в Риме. Если бы случилось что-нибудь подходящее –
особенно в области кинематографа – замолвите о нас словечко.
Здесь в Берлине нехорошо и мы мечтаем вырваться отсюда. Может
быть, это мы попали в такую неудачную атмосферу, но здесь душно,
люди мелкие и скверные, небо пасмурное. Сильно истрепались нервы.
От всей этой грязи и глубокой провинции я сильно постарел и посерел
духовно. Ничего не делаю нового, все только вспоминаю старое и подаю в облегченном виде, как ленивая кухарка, разогреваю вчерашние
блюда.
С глубоким чувством вспоминаю наши с Вами прогулки по Риму.
Помните виллу Медичи,2 море вдали, античный бельведер и тучи ласточек, реющих в воздухе?
А помните, как я простудился в жестокую жару, и Вы и Ваш супруг так трогательно за мной ухаживали?
В минуты особенно жестоких разочарований, досады и уныния, я
вспоминал о наших встречах, и становилось легче и светлее на душе.
Надеюсь, что скоро мы снова увидимся. Мне очень хотелось бы
иметь от Вас весточку, но хочу верить, что это уже не стоит и что скоро мы сможем приехать в Рим и тогда поговорить с Вами лично.
Сообщаю Вам в этом письме некоторые необходимые сведения
для хлопот о визе и очень Вас прошу, сделайте в этом смысле, что можете, и о результате прошу, уведомьте меня телеграфом. Если ничего
сделать почему-либо не можете, пожалуйста, тогда протелеграфируйте.
У жены моей в Риме есть кузен. Если бы Вам нужен был для получения нам визы помощник (для хождения в официальные учреждения,
справок и т.п.), он все сделает. Он итальянский подданный и хорошо
владеет итал<ьянским> языком. Адрес его: Giorgio Bomstein, Roma, Via
4 Novembre, 154. Если он Вам может быть полезен – напишите ему – он
приедет к Вам.

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

Foto 48

p. 454 rimpicciolire un po’ la foto
p. 464 sostituire (file 18.Krol)
p. 469 sostituire foto in alto e inserire nuove didascalie
Сценаиз
изспектакля
спектакля“Histoire
“Histoiredu
dusoldat”
soldat”Игоря
ИгоряСтравинского.
Стравинского.Рим,
Сцена
Рим, Teatro
Odescalchi,
28 апреля
1925
г.
Teatro
Odescalchi,
28 апреля
1925 г.:
на первом
плане Раиса Гуревич
Театр Одескальки. Интерьер.
Рисунок Вирджилио Марки. 1920-е гг.

p. 489 rimpicciolire un po’ la foto
p. 496 sostituire (file 19. elenco illustrazioni)
inserire nuovo file 20.indice dei nomi
Фото 49

p. 454 rimpicciolire un po’ la foto
p. 464 sostituire (file 18.Krol)
p. 469 sostituire foto in alto e inserire nuove didascalie

Театр Одескальки. Интерьер. Рисунок Вирджилио Марки. 1920-е гг.

Сцена из спектакля “Histoire du soldat” Игоря Стравинского.
Рим, Teatro Odescalchi, 28 апреля 1925 г.
Театр Одескальки. Интерьер.
Рисунок Вирджилио Марки. 1920-е гг.

p. 489 rimpicciolire un po’ la foto

469

470

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

Простите, что беспокою Вас. Шлю Вам горячий привет и желаю
Вам всего, всего хорошего.
Кланяйтесь Вашему супругу.
Как поживают Ваши детки?
Преданный Вам, Георгий Кроль.
Сообщаю Вам некоторые официальные данные:
Паспорта наши (жены и мой) выданы нам 9 апреля 1920 (Le comité
russe en Finlande)3 в Гельсингсфорсе.
Жена значится: Raissa Kroll-Lork,5 artiste, mariée, родившаяся в
Odessa 15/ХII 1894, âge - 26, tаille-petite, cheveux noirs, yeux bleux, visage ovale.4 № паспорта “р 1331”.
Я: George Kroll, artiste, avocat, marié, родился Petrograd 3/VII 1893,
âge-26, taille grande, cheveux noir, yeux gris, visage ovale.6 № паспорта “р
1330”.
Паспорта наши визированы Англией, Францией и друг<ими> государствами. Итальян<ская> виза получена нами в Париже 9.VI.20. В
Италии мы пробыли до 19.VII.20.
Паспорта наши, кроме того, визированы российскими дипломатическими представителями и между прочим “Consulat General de Russie
à Paris”.
У нас имеются итальянские разрешения на жительство (permesso di
soggiorno), выданные нам “Milano. R. Questura – Ufficio Stranieri”7
17.VII.1920.
Рожденная фамилия моей жены – Гуревич, отчество Самойловна.
Мое отчество – Александрович.
Вот и все. Простите, что написал Вам столько скучных вещей.
Еще раз привет.
Преданный Вам, Георгий Кроль.
P. S. Из России мы уехали в июле 1918 г.8 Поводом нашей поездки
лучше всего, я думаю, указать правду, то есть работу в театре или в кино. Если бы потребовались какие-либо бумаги, удостоверяющие, что
мы такую работу найдем, думаю, что г. Bomstein (кузен Раисы Самойловны) сможет их достать.
Г. К.
1
По всей вероятности речь идет о маршале Уго Каваллеро (1880-1943); в 1919 г.
был назначен председателем итальянской военной делегации при Постоянном Комитете Союзников в Версале.

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

471

2
Villa Medici (XVI в.) – расположена на склоне римского холма Пинчо, ниже садов
виллы Боргезе.
3
Русский комитет в Хельсинки (фр.).
4
Aртистка, замужем, возраст – 26 лет, рост – маленький, волосы черные, глаза голубые, лицо овальное (фр.).
5
Lork – псевдоним Раисы Гуревич.
6
Aртист, адвокат, женат, возраст – 26 лет, рост большой, волосы черные, глаза серые, лицо овальное (фр.).
7
Иностранный отдел миланской полиции (ит.).
8
Супруги Кроль жили и работали в Финляндии почти два года, отсюда уехали 30
апреля 1920 г.

6
Раиса Гуревич – Ольге Синьорелли
<конец 1920, Берлин>1
Милая, дорогая Ольга Ивановна!
Что мне Вам вновь писать. Писать о том, что темно-серый Берлин
мне кажется моей могилой, что тут я чувствую себя заживо погребенной, и вырваться отсюда кажется мне возвращением к жизни? Многое
усугубляется и моим здесь физическим состоянием. Я тут беспрерывно
хвораю и даже в данный момент пишу Вам в постели. Странное дело.
Я вчера читала Стендаля. Он говорит о том, что Шатобриан после 20летней тоски по Италии вновь вернулся в эту бесконечную своим обаянием страну.2 Я ловила себя на мысли: “Господи, ведь тогда не было
визы; почему он так долго ждал”.
Этот громадный город кажется мне страшной клоакой с одной стороны, а с другой – мещанской и глупой провинцией. Второе ощущение
объясняется тем, что попала главным образом в русское общество, в
частности, в здешнее артистическое, к<отор>ое убого и бедно до крайности. А вместе с тем, какое количество грязи, пошлости, безвкусия и
уверенности, что все, что они делают – это прекрасно. Тут нет ни одного столичного актера, ни одной культурной актрисы, и в столице большого государства, если смотришь русские театральные зрелища, кажется, что ты в Тетошах.3 Больно и обидно. Ольга Ивановна, родная,
очень тяжело просить. Вы так много для нас сделали, были так внимательны и хороши к нам. Вырвите нас отсюда. Постарайтесь достать
нам визы в Италию. Вы как-то летом говорили, что вы могли бы это
сделать. У меня там, в Риме, есть кузен итальянский подданный м<олодой?> ч<еловек?>. Всю хлопотливую работу, если это нужно, он, понятно, возьмет на себя.

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

472

Протелеграфируйте нам, родная, сейчас же по получении письма,
есть ли у Вас возможность и надежда, что-нибудь для нас сделать. Мне
хочется верить, что все, что было у нас с Вами пережито, мы вновь повторим. Целую Вас крепко! Мой самый горячий привет супругу и детям. Р. Кроль.
Датируется по содержанию.
Шатобриан был послом в Риме в 1803 г. и в 1829 г.
3
Тетоши, Тетюши (Татеш) – маленький старинный городок на берегу Волги, в Татарстане.
1
2

7
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
14. I. 1921
<Берлин>
Милая Ольга Ивановна,
Вы не можете себе представить глубины моего ощущения, которое
я испытал, получив письмо от моего кузена, где он пишет, что Вы сообщили ему, что для нас выслана телеграфом виза. Но эта не была радость. Хлопоты мои о визах научили меня, что радоваться нельзя до
того момента, пока на паспорт не поставлены последние печати.
К сожалению, в данном случае, это правило оправдалось. Три раза
были мы здесь в Итальянском Консульстве – там ничего насчет нас не
получено – ни телеграфом, ни почтой, и виз, конечно, нам не выдают.
Будьте добры до конца, Ольга Ивановна, узнайте, в чем дело?
Если разрешение нам действительно отправлено, то может быть
можно узнать каким учреждением, какого числа и за каким номером?
Одновременно с письмом Вам пишу моему кузену. Может быть, он
сможет навести необходимые справки? Большое Вам спасибо за Ваши
хлопоты.
Tеперь работаю здесь по режиссуре в большом немецком деле Maxim-Film (Ufa)1 В этом же фильме снимается русская танцовщица Коралли.2 Работа интересная, я занят с утра до вечера, и это радует. Нервы подтянулись, и я могу с большим спокойствием ждать того момента, когда я попаду в Италию.
Сегодня русский Новый Год. Желаю Вам всего, всего наилучшего.
Привет Вашему супругу. Раиса Самойловна Вам кланяется и благодарит Вас за Ваши хлопоты.
Георгий Кроль

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

473

UFA – см. примеч. 6 к вступительной статье.
Коралли (Каралли) Вера Александровна (1889-1972), знаменитая танцовщица бывшего Императорского балета; эмигрировала в 1918 г.; в 1920-х гг. входила в берлинскую труппу компании Руссо-Фильм, снималась в Максим-Фильм (см. о ней: Янгиров
Р. “Рабы Немого”. М. 2007. С. 37, 80, 248-249, 394, 483). Коралли дебютировала в кино
в 1914 г. в фильме П. Чардынина “Хризантемы”, позже снималась у него же в фильмах:
“Сорванец” (1914), “Ты помнишь ли?..” (1914), “Драконовский контракт” (1915), “Любовь статского советникa” (1915), “Тени греха” (1915), а затем сотрудничала с Е. Бауэром: “После смерти” (1915), “Счастье вечной ночи” (1915), “Умирающий лебедь” (1917),
“Набат” (1917) и с А. Уральским – “Мечта и жизнь” (1918). См.: Великий кинемо: Каталог сохранившихся игровых фильмов России (1908-1919). С. 218, 222, 225, 241, 257,
269, 277, 281, 355, 389, 445.
1
2

8
Георгий Кроль — Ольге Синьорелли
10.V.<19>21
< Берлин >

Милая Ольга Ивановна!
Пару месяцев тому назад я писал Вам, но, к сожалению, не получил ответа. Я очень хотел тогда ехать в Италию. Мы получили тогда
разрешение на получение визы и этим обязаны, конечно, Вам. Большое
спасибо.
Но одна виза еще не разрешала всех вопросов, связанных с переездом в Италию. Как раз в то время, когда мы думали бросить все и ехать
в Италию, я получил телеграмму от Дианы Каренн,1 в которой она выражала <желание> работать со мной в Германии. Так как я работал в
качестве режиссера в здешних крупнейших немецких кино-о<бщест>вах “UFA” и “Dесlаbiоsсор”, то мне удалось организовать все в кратчайший срок, и картина с участием Каренн на будущей неделе уже
выйдет в свет. Каренн уже с месяц как вернулась в Италию. Я хорошо
устроился в Германии в художественном и материальном смысле, но
все-таки меня влечет, влечет непреодолимо в Италию. Если бы я имел
надежду что-нибудь там заработать, я немедленно бы поехал. Ольга
Ивановна, прошу Вас, не оставляйте мое письмо без ответа.
В Германии я начал – и как говорят очень удачно – не только режиссировать, но и играть в кино. Может быть, с этого можно было бы
легче начать, пока не изучишь языка.
Италию нельзя забыть. Особенно тем, для кого она представляет
еще заманчивую прелесть неизвестности.
Виза у нас есть. Может быть теперь, когда я – русский – поставил в
крупнейшем немецком кино-обществе (“Dесlа”) фильм с итальянской
дивой (Каренн), найдется какое-нибудь о<бщест>вo, которое рискнет

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

474

меня пригласить на кратчайший срок и скромнейших условиях на амплуа режиссера или пока художественного советчика, или артиста.
Что Вы поделываете, милая Ольга Ивановна? Собираетесь, вероятно, уезжать в горы и покинуть великолепный Рим.
Как поживает Ваш супруг? Ваши детки? Учите ли Вы их русскому
языку?
Твердо верю в магическую силу фонтана Треви, куда я бросил по
Вашему указанию чентезими.
Простите, что я Вас беспокою, но хочется быть в Италии.
Примите мой привет. Преданный Вам Георгий Кроль
Раиса Самойловна шлет Вам наилучшие пожелания. Она больна
тоской по Италии. Г. К.
Вerlin, Ausburgerstrasse 54
Pension Schlesinger
Dr. Georg Кroll
Диана Александровна Каренн (артистический псевдоним, наст. имя и фамилия
Леокадия Констанция Рабинович 1897-1968), актриса кино, работала во Франции и в
Италии; в Германии снималась в фильмах концерна Цезарь-фильм (1923. Берлин); автор рецензии на фильм режиссера А. Ганса “Наполеон” (Napoleоn vu par Abel Gance.
1927). См.: Каренн Д. “Наполеон” Абель Ганса // Возрождение. 17 января 1928. Позже
стала женой Николая Оцупа; см. о ней подробнее в преамбуле и комментарии к его
письмам в втором томе наст. издания.
1

9
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
24. IX.<19>21
<Берлин?>
Дорогая Ольга Ивановна!
Было так радостно получить Ваше письмо. От него веет солнцем и
морем. 27/IX еду на Адриатику – в Юго-Славию. Еду с кино-о<бщест>вом, в кот<ором> теперь работаю, снимать натурные съемки. Жена
едет играть – сниматься. Пробуду там недели три. Базой нашей будет
Рагуза, а оттуда будем ездить по побережью. На обратном пути в Германию хочу заехать в Венецию. Очень хотел бы повидать Вас. Заехал
бы и в Рим, да больно дороги лиры, а зарабатываю я в немецких марках. Может быть, можно было бы съехаться с Вами как-нибудь?
А то я буду сидеть на одной стороне Адриатики, а Вы на другой.
Жена тоже мечтает с Вами встретиться. Как это устроить? Необходимо
списаться.

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

475

Пишите мне по адресу Jugo-Slavien, Ragusa, Poste-restante.
Когда приедет сюда г<осподин> Podrecca?1 Я хотел бы с ним повидаться и побеседовать.
В Ваших письмах последних звучат грустные ноты. Что Вас мучает? Не постигло ли Вас какое-нибудь несчастье? Раньше Ваши письма были постоянным радостным гимном жизни, а теперь через внешнюю, какую-то словно привычную радость, чувствуется горе. Хотел бы
поговорить с Вами. Пишите. Жена шлет Вам наилучшие пожелания.
Привет Вашему супругу.
Жму Вашу руку. Георгий Кроль.
Витторио Подрекка (Vittorio Podrecca, 1883-1959) – итальянский режиссер кукольного театра, создатель кукольного оперного театра “I piccoli di Podrecca”.
1

10
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
26.VII.<19>23
< Берлин >

Дорогая Ольга Ивановна!
Много времени прошло с тех пор, как я не писал Вам, еще больше
с тех пор, как я Вас видел. Для меня это были тяжелые трудные годы –
годы труда без радости, работы без достижений, жизни без родины.
Почти все это время я жил в Берлине. Город скучный и утомительный;
раса чуждая и в своей законченности тяжелая. Но не буду писать коротко о том, о чем хочется говорить с Вами подробно и долго.
Дело в том, что мы решили ехать в Италию и думаем сделать это в
ближайшее время – дней через 10. У нас уже есть итальянская виза. Думаем поехать в Италию недели на три, на четыре отдохнуть и поправиться. Я очень устал и в отношении нервов совсем плох. Очень просим Вас написать нам немедленно, куда бы можно было бы поехать отдохнуть. Может быть Olevano Romano? Каковы цены в Италии? Сколько нужно проживать в день в пансионе в каком-нибудь тихом морском,
красивом местечке, в Риме и в путешествии?
Где Вы проводите лето? Может быть, мы могли бы приехать туда,
где Вы живете. Нам было бы очень приятно побыть с Вами. Напишите
мне немедленно, дорогая Ольга Ивановна. Италия – это наша мечта,
наша избавительница, наша надежда. Вы для нас – символ Италии.
Как поживает Ваш супруг и Ваши детки?
Наш адрес: Berlin-Halensee, Westfalischestr. 35, I. Dr. Georg Kroll.
Раиса Самойловна шлет вам наилучшие пожелания.

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

476

Мне очень хочется Вас повидать и поговорить с Вами.
Ваш Георгий Кроль.
Пишите поскорее и поподробнее.
11
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
<9. VIII.1923, Венеция>1
Милая Ольга Ивановна!
Неужели Вы нас так забыли, что даже не хотите ответить на наши
вопросы? Мы уже в Италии. Были в Вероне, теперь в Венеции, где пробудем еще дней пять. Адрес наш: Venezia, Albergo Aurora, Riva degli
Schiavoni. Потом хотим поехать куда-нибудь к морю купаться. Может
быть, в окрестности Римини.
Может быть, наше первое письмо не дошло до Вас?
Где вы думаете проводить лето?
Хорошо ли в Olevano Romano?
Ждем Вашего ответа. Раиса Самойловна шлет Вам привет. Поклон
Вашему супругу.
Ваш Георгий Кроль.
Если Вы не успели нам ответить в Венецию, пишите Rimini poste
restante.2
1
2

Датируется по почтовому штемпелю.
До востребования (фр.).

12
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
14. X.<19>23
< Берлин >

Дорогая Ольга Ивановна!
Краткое свидание с Вами разбудило во мне острую тоску по Италии. Я решил крепко-накрепко возвратиться в Россию, но перед этим
возвращением хочу еще раз подышать воздухом Италии. К этому есть
еще одно важное обстоятельство – я очень болен. Одолевает малокровие, и нервы растрепались окончательно. Перед поездкой в Россию надо как следует привести себя в порядок.
Очень прошу Вас помочь мне с получением визы. У нас теперь советские паспорта, и здесь получить на них визу затруднительно, но

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

477

если бы Вы смогли послать нам оттуда разрешение, то мы немедленно
выехали бы. Наверное, Вы и Ваш супруг сможете порекомендовать нам
какую-нибудь тихую, недорогую санаторию где-нибудь на юге (может
быть в Сицилии?). Может быть, с удостоверением такой санатории
можно будет получить в Риме разрешение на въезд, на основании которого нам здесь поставят визу. Во всяком случае, очень прошу Вас, дорогая Ольга Ивановна, сообщить нам как обстоит дело с санаториями в
Италии.
Конечно, если мы попадем в Италию, то первым делом поедем в
Рим, там увидимся с Вами и поговорим. Что Вы намерены предпринять? Может быть, удалось бы куда-нибудь вместе поехать? Это было
бы нам очень радостно. На всякий случай сообщаю Вам данные о нас:
Георгий Александрович Кроль, родился в Петербурге 3.VII.93 и Раиса
Самойловна Кроль-Лорк (Лорк по сцене), родилась в Одессе 15.XII.94.
Оба русские подданные.
Очень, очень хотелось бы нам повидаться с Вами до отъезда в Россию. Если вернемся в Москву, то, вероятно, уже не скоро сможем поехать в Италию – слишком далеко будет расстояние, да и работа захватит целиком – не даст возможности оторваться.
Пока, до свидания. Надеюсь, что нам удастся с Вашей помощью
попасть в Италию и этот раз не выйдет так неудачно, как прошлый,
когда письма наши разошлись. То, что у нас теперь советские паспорта
делает для нас невозможным прибегнуть к помощи того лица, которое
раньше устроило нам визы, так как здесь на советские паспорта ставят
визу только с разрешения Рима. Поэтому и беспокоим Вас. У нас есть
два Permesso di soggiorno от 1920 г. 17.VII из Префектуры г. Милана и
от 11 авг<уста> 1923 за № 6064 и 6065 от Квестуры г. Венеции.
Шлю Вам и мужу Вашему всяческие пожелания. Раиса Самойловна Вас целует. Привет. Георгий Кроль
Надеюсь, что Вы не замедлите на это письмо ответом, так как уже
знаете нашу стремительность. Г. К.
13
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
27. X.<19>23
< Берлин >

Дорогая Ольга Ивановна!
Послал Вам уже одно письмо, но до сих пор не получил от Вас ответа. Может быть, письмо затерялось? Помня историю нашей недавней
поездки в Италию, когда письма наши разошлись, хочу все-таки обязательно связаться с Вами письменно.

478

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

Мы почти наверное в ближайшие дни едем в Италию на два-три
месяца. Очень прошу Вас сообщить нам, есть ли в Италии санатории
для нервных больных, для малокровных, для истощенных. В такую санаторию я хотел бы засесть и сидеть там, пока восстановится здоровье,
силы и энергия. Наверное, Вы или супруг Ваш знаете такую санаторию. Хотелось бы, чтобы было недорого, хороший стол, тихое красивое место, тепло. Может быть, около Неаполя или в Сицилии?
Ваша рекомендация будет для нас решающей, и мы немедленно
выедем туда, куда Вы нам укажете. Очень хочется повидать Вас и поговорить с Вами. Последние наши встречи в К.Д.W.1 и на вокзале полны были какой-то торопухой отъезда, шумом и гамом большого, неорганизованного города.
Обязательно хотим заехать в Рим. Может быть, можно было бы куда-нибудь поехать вместе – это было бы очаровательно.
Очень прошу Вас ответить мне на это письмо экспрессом, так как
будем ждать Вашего ответа с закрытыми чемоданами.
Раиса Самойловна шлет вам наилучшие пожелания.
Привет. Ваш Георгий Кроль.
P.S. Простите за сухой, деловой тон письма, но так хочется в Италию и так трудно писать отсюда что-нибудь “неделовое”.Г. К.
1
KaDeWe (Kaufhaus des Westens) – Торговый дом КаДеВе, построенный на Виттенбергплатц в Берлине по проекту архитектора Йохана Эмиля Шаудта (Emil Schaudt),
открытый в 1907 г. коммерсантом А. Яндорф (Adolf Jandorf). Вероятно, Кроль вспоминает встречу с Синьорелли во время ее поездке вместе с мужем в Берлин летом-осенью
1923 г.

14
Раиса Гуревич – Ольге Синьорелли
15. XI.<19>23
<Сорренто>1
Милая Ольга Ивановна! Приехали в обетованное место Сорренто.
Hotel Cocumella превзошел все ожидания.
Синьор Карло2 сегодня в Неаполе, но нас не менее любезно принял
его племянник – Елизавета мужского рода.3 Безгранично вам благодарны за внимание и ласку. Целую Вас, привет и благодарность мужу.
Приезжайте к нам. Р. Кроль.
Здесь так хорошо. Приезжайте. Привет. Георгий Кроль.
После врачебной консультации у Анджело Синьорелли супруги Кроль провели
несколько месяцев в Южной Италии – в Сорренто, Сант’Анджело, Позитано, Капри и
1

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

479

Амальфи. В дневнике Раисы Гуревич подробно описано это салернитанское побережье;
увиденный пейзаж вызывает у нее ассоциации с русским искусством: “Пейзаж совершенно фантастический. Он напоминает картины Чурлëниса, его ‘Лунные сонаты’. Значительнее кажутся эти каменные сторожа, что-то высматривающие в море, и лиловее
кажутся горы” (Дневник. Сиенский архив. Фонд “Raissa Calza”).
2
Carlo Gargiulo – владелец отелей в Сорренто и Неаполе (см. о нем в следующем
письме).
3
Что имеется в виду не совсем понятно. Может быть, речь идет о Святой Елизавете
Угорской – покровительнице больных и нищих.

15
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
21. XI.<19>23
<Неаполь>
Дорогая Ольга Ивановна!
Спасибо за пересылку писем. Вы обратили, вероятно, внимание,
что это были банковские письма, а их очень приятно получать.
Марки вложил в письмо и буду посылать и впредь.
Чувствую себя очень хорошо и толстею. Явно толстею. Это приводит меня в восторг и располагает к новым подвигам – новым порциям
молока, неподвижности и безделья.
Да здравствуют толстяки!
Теперь вопросы к Вам и Вашему супругу – медицинские:
1. Лекарство (фосфор, который прописал мне Ваш супруг) выпито
наполовину. Надо его немедленно возобновить и пить дальше или оставить, когда допью бутылку?
2. Сколько вспрыскиваний надо сделать подряд? У меня с собой
только две коробки, а в них всего 12 капсюлек. Надо ведь еще? Сколько?
Диагноз Вашего мужа уже был для меня великолепным психологическим вспрыскиванием. Передайте ему мою глубокую благодарность.
Теперь о политике: как понравились вам Sovrani di Spagna.1 Каждый день читаю итальянскую газету и потому вижу, что Вы в Риме
страшно много внимания уделяете высоким гостям. Жаль, что идет
дождь, а то вероятно <?>2 впрочем, Рим выглядит очень нарядно.
Теперь пожелания:
Ах, если бы Вы приехали сюда!
Отель чудный, Carlo Gargiulo чудный, но публика здесь ужасная.
Старые англичанки и англичане, чопорные, корректные и изумительно

480

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

скучные. Сам Gargiulo скис и с тоской вспоминает славное время, когда
у него был русский сезон.
Напишите нам о Капри. Какие там есть отели и нет ли кого из Ваших знакомых? Думаю, после еще двух, трех недель пребывания здесь
двинуть на Капри.
Если время Вам позволит, приезжайте сюда.
Пытались к Вам телефонировать, но гудит ветер, никак не могли
добиться соединения.
Еще раз шлю приветы Вам, Вашему супругу и детям.
Раиса Самойловна Вам кланяется.
Ваш Георгий Кроль
1
С 19 по 23 ноября король Испании Альфонс XIII Бурбонский и королева были в
Италии.
2
В тексте, вероятно, пропущено слово.

16
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
8. 1.<19>24
<Сорренто>
Нет новостей – хорошие новости. Это Вы правильно сказали. Вы
вообще поразительно все угадываете.
Так было и с Капри. Вы написали “лучше Cocumelli не найти”. И
верно: лучше не найти. Мы покрутились на Капри дней 6,1 а потом
опять вернулись к родным пенатам.
Капри великолепно, Капри величественно, Капри живописно; но
Капри – это действие, это – порыв, это – приказание. Для Капри нужны
хорошие нервы и хорошие ноги. Нужно ходить, смотреть, лазать по горам, набираться впечатлений. А я не хочу впечатлений и потому возвратился к моим старым англичанкам. Здесь поспокойнее будет. Я прибавил с лета шесть кило и теперь остановился – больше не могу. Помоему, довольно, а? Скоро приеду в Рим.
Вам желаю благ всяческих на Новый Год. И Вам, и супругу Вашему спасибо большое, что не забываете.
Шлю Вашим деткам – марки. Вам приветы.
Ваш Георгий Кроль.
P. S. Простите, что пишу карандашом (химическим!), но англичанками овладел демон письмописания, и к чернилам нельзя подступиться.

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

481

1
В дневнике Раисы Гуревич описана прогулка 17 декабря 1923 г. на Villa Jovis,
главную “из тех 12 вилл, которые построил тут когда-то Тиберий в честь 12-ти богов.
Он провел тут 8 лет. Этот умный и уставший от современной ему ‘Urbiskultur’ы’ император, ищущий в своей жестокости и в своем одиночестве забвения своему усталому
духу. По узенькой via Tiberio начинаем подъем <...> Villa Jovis – это громадные руины.
Дворец был, по-видимому, очень большим. Это не была загородная вилла, как можно
было бы себе представить. Нет, это настоящий императорский дворец. Об этом говорят
хотя бы громадные остатки конюшен, которые видны первыми, когда приближаешься к
руинам. Для чего мог, между прочим, Тиберий держать на высоте 300 м<етров> лошадей, остается для меня загадкой. Или, должно быть, он там держал мулов и ослов. Дворец был, по-видимому, в два, а то и большее, этажа. Мы с Жоржиком <Кролем> занялись исследованием и нашли один зал формы овала. Посредине был или бассейн или
фонтан. Потом нашли большой широкий коридор. Потом – большой зал, в к<отор>ом
свет был, по-видимому, сверху, тоже в форме овала” (Дневник. Сиенский архив. Фонд
“Raissa Calza”).

17
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
4. II.<19>24
Cortina1
Дорогая Ольга Ивановна!
Нахожусь в Cortina d’Ampezzo, Hotel Majoni. И опять Вам спасибо.
Чудно посоветовали. Здесь очень хорошо. Горы, снег, напоминает наши края. Морозный, зимний, такой чистый воздух. Солнце каждый
день и целый день. Хожу на лыжах. Постепенно. Сначала было трудно,
уставал, а теперь идет, слава Богу. С ужасом пошел взвешиваться. Думаю – потерял свои кило, с таким трудом накопленные. Оказалось – наоборот. Даже прибавил немножко. Чувствую себя очень хорошо. Скажите милейшему профессору, что он подлинно произвел надо мной
Vergüngungskür.2 Молодею с каждым днем. Аппетит, бодрость, подвижность – все, как полагается. Процесс молодения начинает уже переходить в процесс “впадания в детство”. Но думаю, что это не страшно.
Так пополнел, что по приезде в Германию мне придется переделывать
весь мой гардероб. Боюсь, что “crise de ventre-negative”, как определил
мою болезнь профессор, не перешел в обычный “crise de ventre-positiv”.
Раиса Самойловна пишет мне, что Вы к ней трогательно заботливы
и милы. Большое Вам за это спасибо.
Думаю, недели через две поeдeм в Париж. Там у меня есть кое-какие кинематографические дела. Париж в последний раз произвел на меня огромное впечатление, и я очень хотел бы там пожить. Какая жизнь,
какая мощь движения, какой размах.

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

482

Италия показала мне еще один свой прекрасный лик. – Горы. Какая
изумительно разнообразная страна. Сравнить Сорренто и Cortin’у; Golfo di Napoli3 и Dolomiti.4 Но и то, и другое – одинаково прекрасно посвоему.
Буду очень рад получить от Вас весточку, если соберетесь написать.
Были ли Вы здесь зимой? Здесь в Италии еще очень мало популярен зимний спорт – итальянцы боятся холода и снега – а между тем
это так прекрасно и так успокаивает. Публики здесь мало, жизнь тихая.
Hotel Majoni очень приятен; в нем есть еще какое-то старинное итальянское гостеприимство. Без затей, но очень мило и удобно.
Еще раз, дорогая Ольга Ивановна, спасибо Вам и вашему мужу.
Шлю Вам привет. Ваш Георгий Кроль.
P. S. Надеюсь, что сольди, брошенное в фонтан Trevi, и на этот раз
сведет наши пути и что в этот будущий раз я смогу больше побыть с
Вами. Г. К.
Зимний курортный городок в долине Ампеццо.
Vergüngungskur (нем.) – от vergnügung увеселение + kur лечение, термальная терапия, т. е. “увеселительное лечение”.
3
Golfo di Napoli – Неаполитанский залив, на берегу которого находится Сорренто.
4
Dolomiti – горный массив Альп на северо-востоке Италии, на котором находится
горнолыжный курорт Кортина д’Ампеццо.
1
2

18
Раиса Гуревич – Ольге Синьорелли
26. IV.<19>24
Vichy1
Милая, дорогая Ольга Ивановна!
Как-то сидели мы втроем с Вами вечером в “Castello dei Cesari”2 и
Вы рассказывали нам о Вашем “degout”3 иногда к письмам и как запоздавший ответ кажется Вам иногда настолько страшным, что Вы его
затягиваете до бесконечности. Совершенно аналогичная история произошла со мной. С дороги не хотелось писать, в Париже не хотелось
отделаться открыткой или незначительным письмом. Хотелось посидеть и поговорить с Вами обстоятельно и хорошо. А время бежало, и в
сутолоке парижской жизни уходили дни. Все было так не похоже на
мою римскую жизнь. В Берлине было совсем плохо. И люди, и жизнь,
и места. Там еще заболел Георгий Александрович воспалением печени,
и столько бед нахлынуло <на> меня, скучных, тяжких и тоскливых, что

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

483

я, как страус, зарыла голову в песок, лишь бы не думать, лишь бы день
прошел скорее. Поездку в Россию Георгий Александрович должен был
отложить, и штемпель письма указывает Вам на место, не столь красивое, сколь полезное, где мы находимся. И его жалко и за себя досадно.
Романтический театр4 (где я служила в Берлине) звал меня теперь в
Испанию на 2½ месяца; была бы работа, увидела бы вновь красивые
места, но не могу. В общем, потеряла год работы. Очень надеялась попасть к лету в Италию, но не знаю, как развернутся всякие денежные
дела.
В Berlin’е, когда уж очень тошно делалось, брала “Образы Италии”
Павлa Павловича и читала. Как будто бы в темную комнату вносили
зажженную лампу. Хорошо.
Третьего дня прочла в газете, что умерла Элеонора Дузе.5 Очень
меня поразило. Вспомнила, как Вы рассказывали мне, что она решила
пойти на компромисс, поехать в Америку, заработать деньги, чтобы
быть обеспеченной более ли менее на жизнь. Ужасно.
Как должна была огорчить Вас ее смерть. Почему она умерла? Напишите мне все, милая Ольга Ивановна.
Я была девочкой, когда слышала ее в Петрограде, но до сих пор
помню ясно ее голос.6
Ольга Ивановна, что думаете делать летом? Не собираетесь ли на
море, и если да, то когда? Напишите нам, дорогая, может быть, удалось
бы свидеться. Что Муратовы? Мне очень бы хотелось написать Павлу
Павловичу, но у меня остался какой-то нехороший осадок о последнем
вечере моем в Риме (из-за меня)7 и потому как-то очень трудно писать.
Очень вас прошу, напишите мне, что с ними и в Риме ли они еще. Целую Вас, дорогая, горячо и крепко. Не ленитесь, и хоть немного напишите сейчас, буду ждать Вашего ответа. Р. Кроль.
Спасибо Вам еще раз за Вашу ласку в Риме
Лечебно-оздоровительный курорт в центральной Франции.
Castello dei Cesari – римская траттория. См. письмо № 4.
3
Dégoût (фр.) – отвращение.
4
Русский романтический театр (Russische Romantische Theater) в Берлине был основан в 1922 г. Б. Г. Романовым (1891-1957) – бывшим артистом и балетмейстером Мариинского театра, который руководил труппой до 1926 г.
5
Элеонора Дузе умерла 21 апреля 1924 г.
6
Элеонора Дузе выступала в России в 1891-1892 и 1908 гг. Вероятно, Р. Гуревич
видела ее на гастролях в 1908 г.
7
Речь идет о грустном настроении Р. Гуревич в этот последний вечер, который так
описан в ее дневнике от 13 февраля 1924 г. (на пути во Францию): “Последний вечер в
Риме с Муратовыми, Оцупом и т. д. была у фонтана Треви, стоя к нему спиной через ле1
2

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

484

вое плечо бросила монету, пила сбоку у тонкого источника воду. Сидела долго, прислушиваясь к шуму воды, но смотря на гордого Нептуна, на сплошную, как будто стеклянную, стену воды, на скачущих коней, сдерживаемых погруженными на половину в воде
людьми, – я не верила в мое скорое возвращение. Дай Бог, чтобы мои ощущения не
оправдались” (Дневник. Сиенский архив. Фонд “ Raissa Calza”).

19
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
28. V.<19>24
<Haute-Savoie>

Милая Ольга Ивановна!
Мы сейчас в горах Savoie. Завтра увидим Мont-Blanc. Сейчас вечер, тишина, кругом снежные вершины. Мы вспоминаем друзей. Захотелось послать вам привет. Как Вы живете? Не забыли ли нас? Я
аккуратно собираю все марки для Вас – слабая, но зато постоянная
дань. К 2.VI будем в Париже, оттуда напишу Вам. Наш адрес: Neuilly
(Paris) 3, Villa Blaise Pascal, M<onsieu>r Gourevitch pour Kroll. Привет
Вашему мужу и детям. Ваш Георгий Кроль
Привет. Целую. Р. Кроль
Где Муратовы? Почему забыли?
20
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
17. VI.<19>24
<Париж>
Дорогая Ольга Ивановна!
Давно уже не писал Вам, но помню и думаю о Вас постоянно. И
всюду встречаю людей, которым Вы сделали хорошее. И каждый раз
это для меня словно приветы от Вас. Отраднее и легче становится жить
– есть еще – не перевелись еще хорошие люди.
Мы много скитались опять за последнее время. Теперь осели в Париже. И каждый раз, когда я вновь вижу этот изумительный единственный город, я понимаю его по-новому – все глубже, все полнее. В
Россию пока не еду. Причин много. Главное – боюсь за свое здоровье.
А захворать в России – опасно. Пока остаюсь в Париже.
Поражает здесь радостность жизни. Я так отвык от смеющихся людей в Берлине. А здесь все смеются. И еще поражает: как трудно заработать здесь на жизнь. Здесь масса людей хронически голодает. Голо-

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

485

дают знаменитые художники, бедствуют известные музыканты, большие писатели.
Но все довольны и радостны. Вспоминаю об участи Дузе.
Жалкий век. Не умеют чтить своих талантов. Несчастная Дузе –
такая итальянка, такая итальянская – умерла вдали от родины.
Представляю себе, как должна была огорчить Вас эта смерть.
Хотелось мне тогда же, когда получилось это известие, написать
Вам. Много горького. Много обиды на мир хотелось высказать, но не
собрался и не написал. А теперь прошло. Смотрю на поток автомобилей на Place de la Concorde, на накрашенных женщин около Opera и вижу весь смысл (трагический!), всю глубину (обаятельную) современного Вавилона. И приемлю жизнь, таковой, какова она есть.
Хотел бы повидать Вас, я видел Вас в последний мой приезд так
мало. Может быть, приедете в Париж?
А может быть, судьба занесет нас – бродяг привычных – в Ваш
вечный город. Ответьте мне. Наш адрес: Paris VI Hotel de Nice, 4 b, Rue
des Beaux Arts.
Кланяйтесь милому профессору и Вашим деткам.
Приветы и приветы.
Ваш Георгий Кроль
21
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
17.VIII.<19>24
<Париж>
Как было радостно получить от Вас весточку! Я вспоминаю Вас
часто-часто. И всегда срываю для Вас почтовые марки. И когда срываю, думаю о Вас. Эти марки я потом обычно теряю. Они лежат у меня
повсюду: в карманах, в ящиках стола, в каких-то коробочках – повсюду. С<коро> они мнутся, портятся… Я их разглаживаю, <1 нрзб*>. Думаю, вот пошлю Ольге Ивановне – ей будет приятно.
И часто, когда я получаю письма, я радуюсь, глядя на маленькие
цветные кусочки, и вспоминаю Вас. Написать Вам сейчас большое
письмо не хочу – жизнь тяжелая. А может быть выйдет один проект –
тогда скоро увидимся.
Ваш Георгий Кроль.
Пишите. Приветы Cocumell’e и Gargiulo
* Здесь и выше (С<коро>) текст дефектный: вырезан кусок с маркой.

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

486

22
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
16/IХ/1924
<Модена>
Дорогая Ольга Ивановна,
Помните, в последнем моем письме я писал Вам, что возможен
мой приезд в Италию. План этот превратился в реальность.
Уже 20 дней как я в Италии. Я приглашен в качестве режиссера и
конферансье в театр “Золотой Петушок” A. Долинова1 (типа “Летучей
мыши”).
Езжу по Италии. Был в Милане, теперь пишу Вам из Модены.
Послезавтра еду в Римини, потом в Равенну и Анкону. Весь октябрь
мы будем играть в Риме, в театре Sаlоnе Маrgheritа.2
Не писал Вам раньше, так как страшно занят. Раиса Самойловна
пока осталась в Париже, но к октябрю приедет в Рим.
Очень хочу увидеть Вас.
Шлю привет Вам, супругу и детям. Ваш Георгий Кроль
1
Анатолий Иванович Долинов (1869-1945; наст. фамилия Котляр) – актер, режиссер, педагог. Профессор драматических курсов императорского Театрального училища.
Работал в Александринском театре (1897-1901, 1907-1922), затем антрепренером в
Одессе (1902-1906), где открыл драматическую школу. В 1911-1912 гг. был режиссером
в петербургском театре миниатюр “Троицкий Театр”. Один из авторов первого советского игрового фильма “Уплотнение”. В начале 1920-х гг. эмигрировал в Берлин, где
работал в театре “Синяя птица”. В 1923 г. вернулся к миниатюрам, основал театр “Золотой петушок” и руководил его гастролями (1923-1926). После его закрытия переехал
в Париж, где в 1925 открыл театр-кабаре “Mascotte” (32, rue du Faubourg Montmartre).
Ставил спектакли в Русском драматическом театре (1927), Камерном театре (1934).
Член Союза деятелей русского искусства. В 1937 г. на Пушкинском празднике выполнил для молодежи инсценировку произведений поэта. Автор воспоминаний “За 50 лет
на сцене”, отрывки из которых публиковал в эмигрантских газетах “Последние
новости”, “Сегодня”, “Новое русское слово”
2
Sаlоnе Маrgheritа – знаменитый театр-кабаре Рима.

23
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли

13. ХI.<19>241
Воlоgnа

Дорогая Ольга Ивановна,
пишу Вам из города, где по слухам женщины прекрасны. Проехали
мы Jеsi – славный старинный городок, – Аnсоnа – прекрасный порт, ле-

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

487

жит великолепно на берегу моря. Проехали Реsаrо2 – мирную провинцию, где в театр мы проходили по площади, где торгуют живым скотом.
Путешествие оказалось много легче, чем я ожидал. Я многому научился в смысле своеобразной нашей техники – бродячего театра, да и
знание психологии народной итальянской помогает.
Теперь мы в Болонье. Интересный город, но, увы! не обнаруживает
никакого интереса к нашему искусству. Мы попали в очень скверный
театр на окраине города. Вспоминаю комедию Вивиани,3 содержание
которой Вы рассказывали мне в Священной роще.4
17-го едем во Флоренцию, где пробудем до конца этого месяца
(там мой адрес: Теаtrе Fоlies Веrgères, Compagnia russa Coq d’or, для
меня). Потом, вероятно, едем на две недели в Тунис (в город Тунис) и
обратно в Италию на юг (Неаполь и Сицилия).
Эти путешествия (стремительные, неожиданные) и эта легкость передвижения (у меня чемоданы всегда уложены) примиряют меня с Золотым Петушком. Я чувствую себя веселым бродягой, без места, без
родных, без привязанностей.
Поговорите обо мне с Мелато5 или кем-либо другим. Хочется серьезной работы. А этого пока нет. Надеюсь скоро увидеть Вас.
Привет. Ваш Георгий Кроль
На письме oшибочно указанo “13. IX”; уточнено по почтовому штемпелю.
Jеsi, Ancona, Pesaro – города на Адриатическом побережье.
3
Раффаэле Вивиани (Raffaele Viviani, 1888-1950) – итальянский драматург, актер и
режиссер; писал пьесы главным образом на неаполитанском диалекте.
4
Священная роща, названная римлянами Lucus Vestae, находился под Палатином,
за Атриумом Дома Весталок. Ольга Синьорелли показала Кролям Палатинский холм и
Форум и, вероятно, им рассказывала об истории древнего Рима. Раиса Гуревич так описала эти прогулки в дневнике, запись от 24 января 1924 г.: “Сегодня утром на Форуме.
Атриум Дома Весталок дает еще и теперь ту тишину и покой, к<отор>ый он, должно
быть, давал в древности. 3 прямоугольных бассейна содержат так же, как и раньше,
стоячую воду. Весталки не имели права пить воду из акведуков”. И через несколько
дней, в феврале добавляет: “Мы с Ольгой Ивановной Синьорелли пошли на Палатин. У
Villa Farnese она предложила мне навестить ее знакомого, живущего там, директора Форума и Палатина, Senator Boni <...> Благодаря ему <директору> журчит вода в доме Весталок, благодаря ему зеленеют пинии и высятся, как стройные небесные свечи, кипарисы на Палатине <...> А как живет из этого Форум, как много говорят, как много шепчут нам камни, как много рассказывает и навевает нам журчащая вода” (Дневник.
Сиенский архив. Фонд “ Raissa Calza”).
5
Мария Мелато (Maria Melato, 1885-1950) – итальянская драматическая актриса,
часто сопостовляемая с Дузе по эмоциональности темперамента и остроте чувств. В ее
репертуаре были пьесы Л. Пиранделло, М. Бонтемпелли и Г. д’Аннунцио. Она играла
1
2

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

488

также в немом кино в ныне утерянных фильмах, таких как: “Возвращение” (1914), “Анна Каренина” (1917), “Полет цапель” (1920).

24
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
2. XII.<19>24
Carthage
Дорогая Ольга Ивановна,
пищу Вам с того места, где некогда был Акрополь Карфагена. От
великого города не осталось ничего. Это очень поучительно. Здесь
очень красиво и город Тунис – интересный. Работа очень трудная. Отсюда едем в Сицилию. Потом вероятно увидимся. Привет.
Ваш Георгий Кроль
Милая Ольга Ивановна! горячий привет. Целую. Р. Кроль
25
Раиса Гуревич – Ольге Синьорелли
8.XII.<19>24
<Тунис>
Милая Ольга Ивановна!
Понемногу начинаем впитывать в себя странную жизнь и странную красоту. К сожалению, так мало времени и так мало возможностей. На днях едем на 4 дня недалеко отсюда, а затем, возвратившись в
Тунис 18-го отплываем в Палермо.1 Я числа 25-го буду в Риме.
Целую вас горячо. Р. Кроль
В дневнике Раисы имеются краткие сведения о начале поездки с театром в Италию
и Тунис (незаконченная запись от 23 декабря 1924 г.): “Палермо. Очень бы хотелось записать мои восточные впечатления. Время сотрет это необычайное зрелище, к<отор>ое
мне должно было увидеть, и останется только остов восприятий и чувств. Уже теперь
что-то забывается, что-то стирается, и на смену приходят новые впечатления, к<отор>ые стирают старые. Со всей труппой “Coq d’or”, 22 человека, мы с Жоржем 25 ноября выехали в Ливорно. В 5 часов пароход наш “Минори” отчалил от Ливорно. Море
было сравнительно тихо, а для меня, не страдающей морской болезнью, совершенно
нечувствительно. На другой день утром остановились в Чивита-Векия. Маленький желтый городок, ничего особенного, кроме того специфически-обаятельного итальянского,
из себя не представляет. Несколько раз разрушенный сарацинами в XI веке, он сохранил…” (Дневник. Сиенский архив. Фонд “Raissa Calza”.).
1

Фото 50

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

489

Фото 50

Г. А. Кроль. Конец 1920-х – начало 1930-х гг.

489
Г. А. Кроль. Конец 1920-х – начало 1930-х гг.

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

490

26
Георгий Кроль – Ольге Синьорелли
1. I. 1925
Тоrre Annunziata Сittà

С Новым Годом!
Это мое первое письмо в 1925 году. К сожалению, будет оно невеселое. Тоrrе Annunziata самый грязный город, какой я видел во всем
свете. Гостиниц нету. Живем мы на частных квартирах. Холодно, сыро,
неуютно. И даже солнце, то же солнце, что так ласково греет в Sorrento,
– здесь не показывается.
Театр наш в материальном отношении влачит жалкое существование и часто вспоминаю я ту пьесу Вивиани, которую Вы рассказали
мне в Священной Роще. Из театра нашего я решил бесповоротно уйти
и уже сделал бы это, если бы не желание вывезти труппу нa север к
Франции.
И в художественном отношении это ужасно. Ужас то, что мы
играем в Тоrrе Annunziata!
Но довольно об этом. Наше дело не имеет директора, не имеет материального плана, и так ничего из него хорошего быть не может.
Помните наши разговоры в Риме насчет Меlаtо? В каком они положении? Удалось ли Вам с ней снестись? Может быть, если не с Меlаtо,
то с какой-либо другой интересной драматической труппой.
Может быть, есть какое-либо интересное кинематографическое начинание? Обидно. Я чувствую в себе столько сил и энергии, а приходится либо отдавать ее на пустяки, либо оставлять нерастраченной.
Подумайте обо мне и помогите найти интересную работу.
Как подвигается театр Пиранделло?1
Из России получил газеты. В них прочел, что губсуд по делу моему
с Ал<ексеем> Толстым постановил: в иске Кролю отказать.2
Я ждал этого. Несмотря на полную правоту моих претензий. У
Толстого там слишком много высоких покровителей.
Если бы я был в России – я мог бы с ним бороться. Отсюда это было невозможно.
Случайно было у меня здесь два свободных дня. Поехали мы с женой (она тоже теперь служит в нашем театре) в Сосumellа.
Там, как всегда, тепло, пахнет зажиточными, порядочными людьми, засилье англичан и старых дев. Тишина благолепная. Но мы на сей
раз не больные туристы, а странствующие комедианты, голь перекатная, почувствовали себя там как-то не по себе.

Письма Г. А. Кроля и Р. С. Гуревич (1920-1925)

491

Фото 51

Эскиз костюма Человека в черном для спектакля “Смерть Ниобы”.
Рисунок Джоржо де Кирико. 1925 г.
Уже слишком велик контраст между нашими каждодневными лишениями, сумасшедшей гонкой из города в город, нервностью спектаклей и этой размеренной, чинной, бездеятельной жизнью.
Кажется, я не писал Вам о моих африканских впечатлениях. У нас
так мало времени. Но Африка это то, что оправдывает мою работу в
“Петушке”. Еще до сих пор у меня нет времени многое осознать, прочувствовать, но это очень, очень интересно. В Африку я еще возвращусь.
Хотел бы дать Вам мой адрес, но не могу — он постоянно меняется. Вы всегда можете узнать его у Павла Павловича.3
Пожелания наилучшие с Новым Годом. Ваш Георгий Кроль
Р. S. Может быть, придумаете что-либо вместе с Пав<лом> Павловичем. Жду Ваших сообщений. Г. К.
Луиджи Пиранделло весной 1925 г. готовился открыть свой Художественный
Театр в полностью перестроенном зале римского Театра Одескальки. Об истории Ху1

Эльда Гаретто, Антонелла д’Амелия

492

дожественного театра Пиранделло cм.: Alberti A. C. Il teatro nel fascismo. Pirandello e
Bragaglia. Roma: Bulzoni, 1974; D’Amico S., Tenterri A. Pirandello capocomico. Palermo:
Sellerio, 1987. Подробней о работе Георгия и Раисы Кроль в театре Пиранделло см. в
преамбуле.
2
Кроль цитирует заключительную фразу из следующей заметки, опубликованной в
газете “Известия”, под рубрикой “Из Ленинграда (От нашего корреспондента по телефону)”: “Иск к писателю Ал. Толстому. В губсуде вчера заслушалось дело по иску эмигранта Кроля, находящегося в Берлине, к писателю А. Н. Толстому о праве собственности на пьесу ‘Бунт машин’. В прошлом году между Ал. Толстым и Кролем был заключен в Берлине договор, по которому Кроль должен был переводить иностранные пьесы
на русский зык и пересылать их Толстому, а последний должен был обрабатывать их и
приспособлять к русской сцене. Подписанные пьесы должны были быть обоими авторами, а гонорар делиться пополам. Переведенная Кролем пьеса чешского писателя Чапека ‘R.U.R.’ показалась Толстому мало сценичной, и он использовал тему ее для своей
пьесы ‘Бунт машин’. Кроль потребовал уплату ему 50 проц<ентов> гонорара и признания, что пьеса принадлежит Кролю и Толстому. В качестве экспертов были вызваны
Корней Чуковский, Щеголев, Замятин, артисты Г. Петров, режиссер Карпов и др. В 3
часа ночи суд вынес резолюцию: в иске Кролю отказать” (Известия. 10 декабря 1924.
№ 282. С. 4)
3

П. П. Муратов.

Фото 52

Дж. де Кирико. Портрет Раисы. 1930 г.

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ
1. Нансеновский паспорт. ...............................................................................

2. Николай Бенуа и Дизма Де Чекко после премьеры оперы Д. Мийо
“Давид”. Ла Скала, 1954-1955 гг. ............................................................

3. А. Н. Бенуа. Рисунок Ю. Анненкова. 1960-е гг. ...................................

4. В. Ф. Ходасевич. Рисунок Н. Н. Вышеславцева. 1922 г. ...................

108

5. Н. Н. Берберова. 1920-е гг. ........................................................................

111

6. Слева направо в втором ряду: А. М. Ремизов, В. Ф. Ходасевич,
П. П. Муратов, Н. Н. Берберова; в первом ряду: Андрей Белый,
М. А. Осоргин, А. В. Бахрах, Б. К. Зайцев (из коллекции
А. В. Бахраха). Берлин, 8 сентября 1923 г. ..........................................

113

7. Н. Н. Берберова. 1932 г. .............................................................................

137

8. Н. А. Бердяев. Автолитография В. Д. Фалилеева. 1922 г. ..................

143

9. Н. А. Бердяев. 1930-е гг. .............................................................................

149

10. Ф. Г. Гозиасон. Автопортрет. 1923 г. .....................................................

156

11. Ф. Г. Гозиасон. Римский форум. Рисунок 1933 г. ...............................

159

12. Ф. Г. Гозиасон. 1960-е гг. Courtesy Lorenzelli Arte. ...........................

162

13. Фотография Н. С. Гончаровой с дарственной надписью Ольге
Синьорелли. Рим. 27 апреля 1917 г. .......................................................

171

14. М. Ф. Ларионов. Рим. 1916-1917 гг. .......................................................

172

15. Н. С. Гончарова, Жан Кокто, М. Ф. Ларионов и П. Пикассо.
Рим. 1917 г. ...................................................................................................

175

16. Н. С. Гончарова, Ф. Т. Маринетти, М. Ф. Ларионов и П. Пикассо.
Рим. 1917 г. ....................................................................................................

175

17. Фотография М. Ф. Ларионова. Архив Синьорелли. ...........................

178

18. Игорь Стравинский. Рисунок М. Ф. Ларионова. 1924 г. ...................

189

19. Н. С. Гончарова и М. Ф. Ларионов в парижском ателье
на Rue Visconti, 13. Париж, 1955 г. Фото Alexandre Libermann. ......

192

20. Сергей Горный. 1910-е гг. .........................................................................

198

21. Обложка книги Сергея Горного “Всякое бывало”. Берлин:
Изд. писателей, 1927. ...................................................................................

203

494

Список иллюстраций

22. Автограф Сергея Горного на книге “Всякое бывало”, подаренной
Ольге Синьорелли. Берлин. 1938 г. ............................................................

203

23. Каталог персональной выставки Е. Ю. Григорович в миланской
галерее Пезаро. 14-25 апреля 1937 г. ......................................................

215

24. Е. Ю. Григорович. Татьяна Скрябина с сыном. 1937 г. .....................

216

25. Е. Ю. Григорович. 1937 г. ..........................................................................

225

26. Б. К. Зайцев в своем кабинете. Начало 1920-х гг. ................................

234

27. Борис и Вера Зайцевы. Париж. 1958 г. ..................................................

239

28. Автограф Б. К. Зайцева на рукописной книге “Италия”, изданной
к семидесятилетию писателя. Обложка М. В. Добужинского. ........

245

29. Первая страница рукописной книги “Италия”. 1951 г. ......................

245

30. С. Л. Франк. Рисунок Л. Зака. 1950 г. ....................................................

248

31. Обложка итальянского издания книги Вяч. Иванова и
М. О. Гершензона “Переписка из двух углов” в переводе
Ольги Ресневич. 1932 г. ...............................................................................

269

32. О. А. Шор. Начало 1920-х гг. .....................................................................

275

33. Объявление о концерте Лидии Ивановой в театре Augusteo.
Il Messaggero. Рим. 6 апреля 1930 г. .........................................................

289

34. Мария Синьорелли. 1920-е гг. ...................................................................

295

35. Мария Синьорелли за изготовлением куклы для спектакля
“Антигона” Софокла. 1931 г. .....................................................................

315

36. Вячеслав Иванов с Марией Синьорелли. Павия. Июль 1932 г. ........

365

37. Фотография К. С. Станиславского с дарственной надписью Ольге
Синьорелли. 17 сентября 1932 г. ...............................................................

369

38. Афиша “Литературных понедельников” в Сан-Ремо, 1933 г. РАИ.

384

39. Программа “Литературных понедельников” в Сан-Ремо, 1933 г.

385

40. Вяч. Иванов в Сан-Ремо. Апрель 1933 г. РАИ. .....................................

392

41. Слева направо: С. И. Амаглобели, Мария Синьорелли, А. Я. Таиров
и Ольга Синьорелли после международной конференции о театре.
Рим. Осень 1934 г. ........................................................................................

405

42. Ольга Синьорелли и Димитрий Иванов. Конец 1960-х гг. ................

424

43. Семья О. Е. Колбасиной-Черновой. Во втором ряду слева направо:
Д. Г. Резников, Н. В. Резникова, О. Е. Колбасина-Чернова,
А. В. Сосинская, Ольга Андреева (Карлайл), О. В. Андреева;
в первом ряду: В. Б. Сосинский, А. Д. Резников, В. Л. Андреев.
Париж. 1937 г. .................................................................................................

435

Список иллюстраций

495

44. Рукописный альбом А. М. Ремизова, подаренный О. Синьорелли.
Париж. 8 ноября 1932 г. ..............................................................................

451

45. Оттиск главы “Tourguéniev, poète du rêve” из книги А. М. Ремизова
“Огонь вещей”, подаренной Ольге Синьорелли.
Париж, 1 октября 1934 г. .............................................................................

452

46. В. Л. Андреев. 1950-е гг. .............................................................................

454

47. Раиса Гуревич. Рим. 1920-е гг. ...................................................................

463

48. Сцена из спектакля “Histoire du soldat” Игоря Стравинского. Рим,
Teatro Odescalchi, 28 апреля 1925 г.: Марио Беттини и Арнальдо
Монтекки в ролях солдата и черта, на первом плане Раиса
Гуревич в роли первой балерины. .............................................................

469

49. Театр Одескальки. Интерьер. Рисунок Вирджилио Марки.
Рим. 1920-е гг. ...............................................................................................

469

50. Г. А. Кроль. Конец 1920-х – начало 1930-х гг. .......................................

489

51. Эскиз костюма Человека в черном для спектакля “Смерть Ниобы”.
Рисунок Джоржо де Кирико. 1925 г. .........................................................

491

52. Дж. де Кирико. Портрет Раисы. 1930-е гг. ……….......................................

492

496

Список иллюстраций

ИЛЛЮСТРАЦИИ В ОТДЕЛЬНОЙ ТЕТРАДИ
1. Николай Бенуа. Il Grande Kitesc. Эскиз к первому действию оперы Н. А.
Римского-Корсакова “Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии”.
1933 г. Архив Театрального музея Ла Скала.
2. Николай Бенуа. Il Principe Igor. Эскиз к прологу оперы “Князь Игорь” А. П.
Бородина. 1951 г. Архив Театрального музея Ла Скала.
3. Николай Бенуа. Эскиз декорации к прологу оперы “Сказка о царе Салтане”
Н. А. Римского-Корсакова, 1925 г., поставленной в 1926 г. Б. Ф. Нижинской.
Буэнос-Айрес, Театр Колон.
4. М. Ф. Ларионов. Эскиз декорации “Призрачный лес, где живет Баба-Яга” к
хореографическим миниатюрам “Русские сказки” на музыку А. К. Лядова, поставленным в 1917 г. Л. Ф. Мясиным. Антреприза С. П. Дягилева. Париж,
Театр Шателе.
5. Н. С. Гончарова. Эскиз декорации к балету “Жар-питца” И. Ф. Стравинского, поставленному в 1926 г. М. М. Фокиным. Антреприза С. П. Дягилева. Лондон, Театр Лицеум.
6. М. Ф. Ларионов. “До некоторой степени пейзаж”. Акварель, нарисованная
для Ольги Синьорелли. Рим. 1917 г.
7. Рисунок Н. С. Гончаровой с дарственной надписью Ольге Синьорелли: “A
ma chère amie Olga”. Рим. 1917 г.
8-9. Керамические блюда, исполненные по рисункам Н. С. Гончаровой. Рим.
Весна 1917 г.
10. Обложка книги “Poesia e Arte Bolscevica” (Roma 1920) – первое издание поитальянски поэм А. А. Блока “Скифы” и “Двенадцать” с рисунками М. Ф. Ларионова и Н. С. Гончаровой.
11-12. Н. С. Гончарова. Рисунки к поэмам А. А. Блока “Скифы” и “Двенадцать” для итальянского издания: Poesia e Arte Bolscevica. Roma: Casa ed. Rassegna internazionale, 1920.
13. М. Ф. Ларионов. Рисунок к поэмам А. А. Блока “Скифы” и “Двенадцать”
для итальянского издания: Poesia e Arte Bolscevica. Roma: Casa ed. Rassegna
internazionale, 1920.
14. Обложка итальянского перевода книги Б. К. Зайцева “Золотой узор”.
15. Ольга Шор на Piazza del Campidoglio. Рим. Конец 1920-х гг.
16. Giorgio de Chirico. L’archeologo. 1926-1927.

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ
Абба Марта (Marta Abba) 125
Абрамова Екатерина Николаевна 199,
200
Аверченко Аркадий Тимофеевич 202
Абрикосов Владимир Владимирович
140
Абрикосов Алексей Иванович 400
Авриль Мари (Marie Avril) 150
Адамович Георгий Викторович 454
Азадовский Константин Маркович 20,
376
Айзенштадт Анна Григорьевна 15
Айтматов Чингиз Торекулович 438
Аккаттоли Аньезе (Agnese Accattoli)
19, 20, 233, 268
Алданов Марк Александрович 214
Алексеев Игорь Контантинович 23
Алексеева-Лилина Мария Петровна 23,
375
Алерамо Сибилла (Sibilla Aleramo) 11,
306, 425
Аллеш Густав Иоганн (Gustav Johannes
von Allesch) 208
Альбенис Исаак (Isaac Albéniz) 165,
183, 184
Альбертини Леонардо (Leonardo
Albertini) 23
Альбертини Татьяна Михайловна см.
Сухотина-Альбертини Т. М.
Альфьери Дино (Dino Alfieri) 60, 61, 62
Амаглобели Сергей Иванович 23
Амар Джузеппе (Giuseppe Amar) 70
Амендола Джованни (Giovanni
Amendola) 27

Амендола-Кюн Ева 27
Амфитеатров Александр
Валентинович 23, 202, 207, 214, 370,
442, 448
Амфитеатрова Иллария Владимировна
10, 23, 207, 440, 442, 448
Андреев Вадим Леонидович (Vadim
Andreieff) 23, 428, 430, 431, 433, 434,
435, 436, 441, 447, 451-452
Андреев Даниил Леонидович 436
Андреев Леонид Николаевич (Leonid
N. Andreev) 23, 35, 42, 433, 435, 441,
454, 455
Андреева Ольга Викторовна см.
Чернова-Андреева О. В.
Андреева Анна Ильинична 23
Андреева-Карлайл Ольга 428, 435
Андровская-Шульц Ольга Николаевна
23
Анненков Юрий Павлович 95
Антонелли Нина (Nina Antonelli di
Cesarò) 140, 147, 148
Антониони Микеланджело
(Michelangelo Antonioni) 91
Арапов Анатолий Афанасьевич 434
Арон Раймон (Raymond Aron) 444
Арпинати Леандро (Leandro Arpinati)
393
Архипенко Александр Порфирьевич
434
Аттолико Бернардо (Bernardo Attolico)
395
Афанасьев Александр Николаевич 438
Ахматова Анна Андреевна 302

498
Багратион-Мухранский Ираклий 50
Багров Петр Алексеевич 19
Байло Луиджи (Luigi Bailo) 334, 335
Бакст Лев Самойлович (Léon Bakst) 87,
88, 165, 166
Баланчин Жорж (George Balanchine)
82, 86, 88
Балиев Никита Федорович 49
Балла Джакомо (Giacomo Balla) 164,
166, 173, 174, 180, 187, 188
Балтрушайтис Юргис Казимирович
(Jurgis Baltrušaitis) 124, 140, 207, 208, 222
Бальмонт Константин Дмитриевич 140,
207, 208, 219, 222, 223, 226
Барановскaя Серафима Александровна
23, 229
Барановский Георгий Дмитриевич 229
Барди Пьетро Мария (Pietro Maria
Bardi) 155
Барджеллини Пьеро (Piero Bargellini)
389-393
Баррер Жаннa (Jeanne Barrère) 237, 238
Баррер Камиль (Camille Barrère) 238
Барянская Екатерина Львовна
(Catherine Barjansky) 12, 24
Барятинская Мария Викторовна 24
Баумгартен М. П. 24
Бауэр Евгений Францевич 473
Бахрах Александр Васильевич (Alexandre
Bachrach) 105, 113, 128, 129, 443
Бедье Жозеф (Joseph Bédier) 298, 299, 302
Бейкер Дора (Dora Baker) 222, 223
Бекетова Мария Андреевна 287
Бёклин Арнольд (Arnold Böcklin) 341
Белобородов Андрей Яковлевич 24,
418, 424
Белый Андрей (Andrea Bielii, Andrej
Belyj) 23, 24, 34, 37, 41, 42, 103, 113,
207, 210, 211, 212, 213, 218, 223, 228,
229, 282, 324, 325, 399, 400, 435
Бенатов Леонард Михайлович 187, 188
Бенвенуто Лаура (Laura Benvenuto) 448
Бенвенуто Людмила (Ljudmila
Benvenuto) 447, 448

Именной указатель
Бенуа Александр Николаевич 51, 52,
59, 60, 75, 80, 82, 83, 87, 88, 89, 93, 94,
95, 96, 434
Бенуа Анна Карловна 82
Бенуа Мария Николаевна 24, 49, 52, 62,
67, 68, 69, 71, 74, 75, 76, 78, 90
Бенуа Надежда Леонтьевна см.
Устинова Н. Л.
Бенуа Николай Александрович (Nicola
Benois, Кока) 16, 24, 49-102, 134, 188,
422, 448
Бенуа Роман (Alberto Romano Benois) 24,
51, 52, 55, 60, 69, 71, 74, 76, 77, 84, 90
Бенуа-Клеман Елена Александровна
(Benois Clement Helène) 76
Бенуа-Черкесова Анна Александровна
(Атя) 75, 76
Берберова Нина Николаевна 16, 24, 66,
96, 103-138, 188, 271, 294, 436, 438
Бёрд Роберт (Robert Bird) 412
Бердяев Николай Александрович
(Nicola Berdiaev, Berdiaeff) 16, 24, 34,
104, 110, 139-150, 154, 223, 224, 231,
232, 238, 249, 257, 382, 386, 388
Бердяева Лидия Юдифовна 110, 140,
141, 144, 150, 238
Берман Евгений Густавович (Eugène
Berman) 98
Бертеле Маттео (Matteo Bertelé) 18, 19,
218, 219, 381
Бетеа Дэвид (David Bethea) 207
Беттини Марио (Mario Bettini) 469
Бетховен Людвиг ван (Ludwig van
Beethoven) 91
Билибин Иван Яковлевич 434
Билинская Франка 24
Билинский Борис Константинович 24,
151
Биркенфельд Гюнтер (Günther Birkenfeld)
412, 413
Блок Александр Александрович
(Aleksandr Blok) 40, 42, 121, 286, 287,
302, 436
Блох Яков Ноевич 357, 359

Именной указатель
Боберман Владимир Абрамович 152,
153, 160
Божнев Борис Борисович 430
Бойто Арриго (Arrigo Boito) 66
Болдырев Иван Андреевич 430
Бомпар Морис (Maurice Bompart) 237,
238
Бонги Руджеро (Ruggero Bonghi) 389
Бонтемпелли Массимо (Massimo
Bontempelli) 377, 378, 487
Бородин Александр Порфирьевич 88,
371, 372
Боткин Сергей Петрович 24
Боткина Екатерина Алексеевна 24
Боткина Людмила Сергеевна 24
Боткина-Третьякова Мария Павловна 24
Ботта Густаво (Gustavo Botta) 209, 210
Бочарова Зоя Сергеевна 58, 59, 65
Брагалья Антон Джулио (Anton Giulio
Bragaglia) 70, 152, 153, 361
Брак Жорж (Georges Braque) 166
Браславский Петр Александрович 76
Бренсон Федор 25, 155
Брешиани Марко (Marco Bresciani)
277, 439
Бронникова Елена Владимировна 143
Бронштейн Николай Ильич 228
Брюллова-Шаскольская Надежда
Владимировна 25
Бубер Мартин (Martin Buber) 318
Будберг Мария Игнатьевна (Moura Budberg)
16, 25, 106, 126, 127, 286, 287, 449
Булгаков Михаил Афанасьевич 16, 23, 24
Бунин Иван Алексеевич 214, 433
Буридан Жак (Jacques Buridan) 466
Бурнстеин Юлий Осипович 25
Бюргер Готфрид Август (Gottfried
August Bürger) 122
Вагнер Рихард (Richard Wagner) 86, 237
Вадимов Александр 140
Вакареску Елена (Elena Văcărescu) 378
Валери Поль (Paul Valéry) 377, 378

499
Вальман Маргарита (Margarete
Wallmann) 66, 101
Ванци Пьетро (Pietro Vanzi) 70
Варбург-Спинелли Ингрид (Ingrid
Warburg Spinelli) 444
Варшавский Владимир Сергеевич 430
Вассена Раффаелла (Raffaella Vassena)
14, 124, 151-162
Вахтангов Евгений Багратионович 357
Вахтель Михаил (Michael Wachtel) 338,
381, 413
Вейдемюллер Карл Людвигович 15
Вейдле Владимир Васильевич 107, 136
Велигорская Александра Михайловна
435
Векилова Евгения Давидовна см. Эрн
Е. Д.
Венгерова Зинаида Афанасьевна 228
Вентури Джильиола (Gigliola Spinelli
Venturi) 436, 438, 439, 444, 447
Вентури Лионелло (Lionello Venturi)
436, 438, 439
Вентури Франко (Franco Venturi) 436,
438, 439, 440
Венус Георгий (Юра) Давыдович 435
Вергани Орио (Orio Vergani) 129
Верди Джузеппе (Giuseppe Verdi) 60,
86, 90
Верлен Поль (Paul Verlaine) 169
Вероли Патриция (Patrizia Veroli) 14,
51, 155, 163, 192, 423
Веселовский Алексей Николаевич 140
Вивиани Раффаэле (Raffaele Viviani)
487, 490
Виноградская Ирина Николаевна 294,
375
Висконти Лукино (Luchino Visconti)
51, 91
Влад Роман (Roman Vlad) 57
Власов Андрей Андреевич 199
Войтинская Емма 25
Войтинский Владимир Савельич 25
Волжина Александра 25

500
Волжина Екатерина Павловна см.
Пешкова Е. П.
Волков Лев 25
Волошин Максимилиан Александрович
207, 221, 222, 223, 429
Волошина-Сабашниковa Маргаритa
Васильевна 221, 222
Волынский Аким Львович 124
Вольпичелли Джузеппина (Giuseppina
Volpicelli) 20, 269, 361, 436, 438, 440,
447, 449
Вольпичелли Луиджи (Luigi Volpicelli)
73, 94, 436, 437, 439, 440, 446
Вольпичелли Мария Летиция (Maria
Letizia Volpicelli) 20, 256
Вотто Aнтонио (Antonio Votto) 70, 91
Врангель Пётр Николаевич 447
Вырубова Н. 25
Вышеславцев Борис Петрович 16, 25,
139, 150, 231-233, 236, 249, 250
Вышеславцев Николай Николаевич 108
Вышнеградский Дмитрий Иванович 76
Газданов Гайто (Георгий) Иванович
287, 430
Галларати-Скотти Томмазо (Tommaso
Gallarati Scotti) 391, 392, 393, 401, 402,
403, 404
Гальперина-Сухомлина Анна
Марковна 437
Ганчиков Леонид Яковлевич (Leonida
Gančikov) 16, 25, 254, 288, 289, 292,
299, 396, 397, 405, 407, 424
Ганс Абель (Abel Gance) 474
Гардзонио Стефано (Stefano Garzonio)
12, 139, 150, 242, 394, 410
Гаретто Эльда (Elda Garetto) 9-22, 3348, 103-138, 139, 163-196, 231-250, 267,
268, 378, 455-492
Гатов Александр Борисович 131
Гатова Лариса Андреевна 131, 132
Гейзелер Бернт фон (Bernt von
Heiseler) 219, 419, 420

Именной указатель
Гейзелер Генри фон (Henry von
Heiseler) 420
Гейнцельман Анатолий Соломонович
152
Герзенштейн Берта 455
Германова Мария Николаевна 129
Герцык Евгения Казимировна 141
Гершензон Александр Осипович 383
Гершензон Мария Борисовна 328-330
Гершензон Михаил Осипович (M. O.
Gerscenzon) 32, 37, 48, 105, 124, 145,
254-258, 261, 262-266, 268, 280, 291,
293, 297, 298, 300, 303, 308, 309, 313,
315, 316, 317, 319, 328, 329, 330, 342,
352, 354, 376, 377, 378, 383, 385, 400
Герье Спфья Владимировна 229
Гете Иоганн Вольфганг (Johann
Wolfgang Goethe) 114, 299, 350, 352,
354, 356, 358, 407, 408
Гиацинтова Софья Владимировна 25
Гингер Александр Самсонович 435
Гинзбург Лев Моисеевич 307, 308, 313,
315
Гинзбург Лев (Leone Ginzburg) 376,
391
Гинцберг Рахиль Григорьевна см.
Осоргина Р. Г.
Гиппиус Зинаида Николаевна 142, 147
Гирингелли Антонио (Antonio
Ghiringhelli) 90, 91
Гитлер Адольф (Adolf Hitler) 142, 445
Гликман-Тумаркина София (Sophie
Laffitte Bonneau) 436, 438
Гоголь Николай Васильевич (Nicola
Gogol) 36, 37, 154, 161, 273, 321, 322,
319, 325, 355, 357, 450
Гозиасон Филипп Осипович 25, 151-162
Голенищев-Кутузов Илья Николаевич
277
Голлербах Евгений Александрович 359
Голыцина Марина Петровна 25
Гольденвейзер Александр Борисович
329

Именной указатель
Гольденвейзер Мария Борисовна см.
Гершензон М. Б.
Гольдони Карло (Carlo Goldoni) 164
Гончаров Иван Александрович 320
Гончарова Наталья Сергеевна 14, 26,
66, 147, 163-196, 294, 434, 437, 447, 448
Горный Сергей 29, 197-206
Горчаков Николай Александрович 26
Горький Максим (Massimo Gorki) 16,
25, 26, 29, 38, 50, 60, 82, 83, 93, 95, 96,
104, 105, 106, 107, 116, 120-127, 130,
236, 284, 285, 287, 321, 322, 319, 320,
428, 448
Готье Юрий Владимирович 140
Готье Теофиль (Théophile Gautier ) 160
Гофман Эрнст (Hoffmann Ernst) 422
Грёгер Вольфганг (Wolfgang Е. Groeger)
293, 322
Гржебин Зиновий Исаевич (Zynovi
Grschebin) 115, 231
Григорович Елена Юстиниановна 17,
26, 207-230, 378, 404, 405
Григорьев Борис Дмитриевич 434
Григорьев Сергей Леонидович (S. L.
Grigoriev) 26, 163, 164, 169, 195-196
Грис Хуан (Juan Gris) 166
Грициотти Бенвенуто (Benvenuto
Griziotti) 341, 395
Гроссман Василий Семeнович 438
Гуалино Риккардо (Riccardo Gualino) 456
Гуалино Чезарина (Cesarina Gualino) 456
Гуандалини Уго (Ugo Guandalini) 146
Гуи Витторио (Vittorio Gui) 368, 370,
371, 372, 373, 375, 389, 391
Гуковский Александр Исаевич 115
Гулькевич Константин Николаевич 65
Гумилев Николай Степанович 181
Гуно Шарль (Charles Gounod) 88
Гуревич Раиса Самойловна (Raissa
Gourevitch Calza) 14, 27, 132, 455-492
Гуревич Леон Лазаревич 456
Гуревич Самуил Лазаревич 455, 456
Гуревич Софья Самойловна 455

501
Гурфинкель Нина Лазаревна (Nina
Gourfinkel) 16, 26
Гуттузо Ренато (Renato Guttuso) 80
Гфеллер Урс (Urs Gfeller) 411
Давис Ричард 455
д’Амелия Антонелла (Antonella
d’Amelia) 9-22, 129, 163-196, 270-426,
427-454, 455-492
д’Амико Сильвио (Silvio D’Amico) 46,
60, 246, 355, 356, 357, 491
д’Аннунцио Габриэле (Gabriele
d’Annunzio) 80, 213-214, 228, 299, 464,
487
Дамиани Лучано (Luciano Damiani) 91,
98
Дамиани Энрико (Enrico Damiani) 406
Данте Алигьери (Dante Alighieri) 220,
243, 298, 391
Дебюсси Клод (Claude Debussy) 178,
417
де Вега Лопе (Lope de Vega) 70
Дедюлин Сергей 49, 50, 60
де Кирико Андреа (Andrea de Chirico)
см. Савинио А.
де Кирико Джорджо (Giorgio de
Chirico) 27, 51, 57, 80, 134, 166, 251,
290, 304, 305, 459, 491, 492
Делиб Лео (Léo Delibes) 81, 422
Де Лука Джузеппе (Giuseppe De Luca)
251, 261, 296, 300, 301, 302, 303, 304,
305, 312, 313, 321, 322, 337, 338, 356
Деникин Антон Иванович 197, 201, 202
Деотто Патриция (Patrizia Deotto) 49-102
Деперо Фортунато (Fortunato Depero)
163, 164, 166
Де Пизис Филиппо (Filippo De Pisis)
46, 156, 247
Де Пирро Никола (Nicola De Pirro) 55,
57, 60, 61,70
Дерен Андре (André Derain) 166
Де Сабата Виктор (Victor De Sabata)
66, 86, 90, 91, 93

502
Де Сика Витторио (Vittorio De Sica) 91,
446, 448
де Траз Роберт (Robert de Traz) 383, 388
де Фалла Мануэль (Manuel de Falla, Де
Фалья) 91, 98
Де Чекко Дизма (Disma De Cecco) 84, 85
Дешарт О. см. Шор О. А.
Джентиле Джованни (Giovanni Gentile)
73, 437
Джоберти Винченцо (Vincenzo Gioberti)
286
Джойс Джеймс (James Joyce) 443
Джулиано Джузеппина (Giuseppina
Giuliano) 19, 207, 378
Джуссани Эрмес (Ermes Giussani) 82
Дзандонай Риккардо (Riccardo
Zandonai) 80, 81
Дзанотти-Бьянко Умберто (Umberto
Zanotti Bianco) 15, 383, 384
Дзанфроньини Пьетро (Pietro
Zanfrognini) 332, 333, 415, 416,
Дзаппароли Этторе (Ettore Zapparoli) 70
Дзуккони Анджела (Цуккони, Angela
Zucconi) 418
Диатроптов Борис Александрович 103
Дидерикс Андрей Романович
(Diederichs) 118, 125
Дитрих Марлен (Marlene Dietrich) 456
Добужинский Мстислав Валерианович
16, 26, 51, 239
Долинов Анатолий Иванович 457, 486
Доницетти Гаэтано (Gaetano Donizetti) 51
Достоевская Любовь Федоровна 116, 122
Достоевский Федор Михайлович (F. M.
Dostoievschi, Fjodor Dostojevskij) 13,
14, 34, 35, 40, 116, 151, 214, 282, 299,
322, 320, 325, 360, 376, 386, 387
Дударенко В. 26
Дузе Элеонора (Eleonora Duse) 13, 14,
17, 18, 35, 38, 39, 40, 43, 44, 45, 46, 71,
72, 101, 114, 115, 167, 168, 169, 173,
176-181, 183, 184, 185, 186, 187, 193,
194, 196, 200, 204, 205, 206, 213, 217,
228, 229, 233, 246, 247, 254, 274, 275,

Именной указатель
286, 357, 376, 381, 382, 383, 385, 390,
403, 409, 415, 418, 432, 433, 434, 464,
483, 485, 487
Дымов Осип 16, 26
Дымова А. 26
Дю Бос Шарль (Charles Du Bos) 263,
268, 296, 318, 332, 333, 338, 345, 346,
347, 348, 349, 350
Дюшен-Волконская Анна Андреевна
434
Дягилев Сергей Павлович (Serghej
Djaghilev) 14, 26, 43, 66, 72, 74, 80, 83,
86, 87, 88, 89, 97, 153, 160, 161, 163,
164, 165, 166, 191, 195, 196, 422
Евреинов Николай Николаевич 125,
129
Ердман Николай Робртович 273
Есенин Сергей Александрович (Sergio
Jessénin, Serghej Jessenin) 40, 44, 286,
287
Ефемова Лариса Александровна см.
Корнилова Л. А.
Животовский Сергей Васильевич 455
Жорж Вальдемар (Waldemar George)
155
Жуковская Татьяна Николаевна 141
Журавская Зинаида Николаевна 229
Зайцев Борис Константинович 16, 26,
103, 107, 113, 128, 139, 140, 150, 154,
214, 231-250, 430
Зайцева Вера Алексеевна 139, 239, 241,
247, 430
Зайцева Наталья Борисовна 234, 236,
237, 243
Зак Лев Васильевич 135, 152, 153, 160,
248
Закревская Мария Игнатьевна см.
Будберг М. И.
Залевский Войцех 359
Зандлер Рахиль Соломоновна см.
Оцуп Р. С.

Именной указатель
Захава Борис Евгеньевич (Boris
Zachava) 37, 355, 357
Зворыкин Борис Васильевич 434
Зданевич Илья Михайлович 82
Зейтман Татьяна Павловна см.
Павлова Татьяна
Зибек Пауль (Paul Siebeck) 301, 302
Зиновьев Александр Александрович 438
Зиновьев Дмитрий Васильевич 308
Зиновьева-Аннибал Лидия Дмитриевна
222, 258
Золотницкий Давид Иосифович 181
Зощенко Михаил Михайлович (M.
Zoscenko) 37, 334
Зубов Василий Павлович 140
Ибсен Генрик (Henrik Ibsen) 167, 168,
183, 184
Иванов Всеволод Вячеславович
(Vsevolod Ivanov) 16, 26, 35, 36, 37, 42,
334, 354
Иванов Вячеслав Иванович (Wiatscheslav
Iwanov) 9, 16, 26, 27, 37, 41, 43, 48, 81,
107, 124, 129, 140, 141, 142, 145, 148, 150,
207, 211, 221, 222, 223, 224, 233, 238, 239,
251-430, 439
Иванов Димитрий Вячеславович (Дима)
27, 251-256, 276, 277, 278, 279, 309, 310,
320, 335, 336, 338, 364, 365, 366, 367, 371,
373, 374, 378, 380, 390, 396, 399, 402, 410,
411, 413, 414, 415, 416, 417, 418, 420, 424,
425, 441, 442, 444, 446
Иванова Лидия Вячеславовна 27, 37, 148,
150, 221, 222, 223, 252-256, 258, 259, 265,
267, 273, 279, 281, 282, 283, 284, 289, 292,
294, 298, 303, 304, 305, 308, 309, 313, 314,
325, 326, 327, 328, 329, 332, 333, 335, 336,
338, 361, 368, 370, 371, 372, 373, 375, 379,
380, 386, 389, 393, 395, 396, 399, 405, 407,
408, 410, 411, 413, 415, 417, 419, 425
Извольская Елена Александровна (Hélène
Iswolsky, Isvolski) 318, 333, 345, 348
Илюхина Евгения Анатольевна 165

503
Ильин Михаил Андреевич см. Осоргин
М. А.
Ильницкий Сергей Андреевич 26, 150
Инбер Вера Михайловна 436, 438, 439,
440, 441
Иокар Лия Николаевна 121
Ирецкий Виктор Яковлевич 124
Каваллеро Уго (Ugo Cavallero) 468, 471
Кавикьиоли Джованни (Giovanni
Cavicchioli) 147, 148, 208, 209, 214,
226, 227, 233, 241, 242, 243, 244, 246,
251, 268, 363, 393 ,394, 397, 398, 402,
403, 404, 409, 410, 411, 413, 417, 421,
422
Кавикьиоли Розина (Rosina Cavicchioli)
241, 242, 243
Кайдалов М. 254, 280
Казаков Юрий Павлович 438
Казелла Альфредо (Alfredo Casella) 71,
72, 167, 176, 178, 180, 187, 188, 251,
281, 282, 383, 422
Казини Герардо (Gherardo Casini) 191
Казорати Феличе (Felice Casorati) 51,
80
Каллас Мария (Maria Callas) 51
Кальви Анна Мария (Anna Maria Calvi
di Torriano, Anita) 367, 379, 381, 382,
408, 409
Кальи Коррадо (Corrado Cagli) 80
Кальца Гвидо (Guido Calza) 27, 460
Каменев Лев Борисович 213
Камю Альбер (Albert Camus) 444
Кандинский Василий Васильевич
(Vasilij Kandinskij) 147, 165
Кантелли Гуидо (Guido Cantelli) 98
Капуана Франко (Franco Capuana) 73
Карабба Джузеппе (Giuseppe Carabba)
281, 282, 284, 289, 291, 295, 296, 297,
298, 300, 301, 302, 303, 304, 309, 311,
312, 317, 319, 332, 333, 335, 336, 337,
338, 339, 341, 342, 343, 345-353, 356,
358, 360, 375, 376, 377, 380, 388

504
Карабба Рокко (Rocco Carabba) 282, 342
Карамба (псевдоним Luigi Sapelli) 60,
63, 64, 66, 78, 80
Караулова Наталия Ивановна 118
Караян Герберт фон (Herbert von
Karajan) 100, 101
Карбасников Николай Павлович 287,
289, 292
Каренн Диана Александровна (Diana
Karenne) 457, 473, 474
Карра Карло (Carlo Carrà) 51, 80, 155,
166, 187, 188
Карсавин Лев Платонович 110
Кассирер Курт Ханс (Kurt Hans
Cassirer) 381
Кассирер Пауль (Paul Cassirer) 158, 159
Кассирер Эва (Eva Cassirer Solmitz)
380, 381
Катаев Валентин Петрович (Valentino
Kataev) 16, 27, 36, 37, 334
Каталани Aльфредо (Alfredo Catalani) 91
Каффи Андреа Иванович (Andrea Caffi)
276, 277, 306, 437, 441, 444, 453, 454
Качоровский Карл Август Романович 27
Квитка Андрей Валерьянович 11
Кейнс Джон Мейнард (John Maynard
Keynes) 27, 196
Кейнс Лидия Васильевна см.
Лопухова Л. В.
Кельберт Ольга 268
Керенский Александр Федорович 93, 95
Керубини Луиджи (Luigi Cherubini) 87
Киарини Луиджи (Luigi Chiarini) 97, 98,
99, 100
Кирхнер Отто Францевич (Otto
Francevich Kirchner) 201
Китс Джон (John Keats) 398
Клаве Антони (Antoni Clavé) 90, 91
Клеричи Фабрицио (Fabrizio Clerici) 80
Клейст Генрих фон (Heinrich von
Kleist) 299, 300
Клодель Поль (Paul Claudel) 209
Князев Борис 188

Именной указатель
Ковалева-Пельцер Елена
Александровна 285, 286, 331, 333
Ковтун Евгений Фeдорович 165
Кокто Жан (Jean Cocteau) 165, 175
Колбасин Елисей Яковлевич 427
Колбасина-Чернова Ольга Елисеевна
(Olga Tchernoff) 32, 427-454
Колоколов Николай Иванович (Nikolaj
Kolokolov) 27, 36, 281, 282, 335, 336,
Колонна Ди Чезарò Джованни
Антонио (Giovanni Antonio Colonna di
Cesarò) 140, 147, 148
Колчаги Эбе (Colciaghi Ebe) 86, 87
Комиссо Джованни (Giovanni Comisso)
36, 37, 319, 334,
Коммиссаржевская Вера Фeдоровна 131
Комолова Нелли Павловна 139
Конечный Альбин Михайлович 19,
197-206
Константиновская Екатерина Львовна
см. Барянская Е. Л.
Констебл Арчибальд (Archibald
Constable) 196
Коонен Алиса Георгиевна 288
Коралли (Каралли) Вера
Александровна 472, 473
Kорбут-Ковалский K. 27
Корнилова-Ефемова Лариса
Александровна 27
Коровин Константин Алексеевич 434
Коростелев Олег Анатольевич 96
Kоротков Aлександр Сергеевич 27, 48
Корсини Александра Александровна
186
Котрелев Николай Всеволодович 121,
124, 140, 273, 275
Кравченко Анджелика 448
Kрасилова M. 27
Крафт Роберт (Craft Robert) 88
Крейг Гордон (Gordon Craig) 343, 344
Крестовская Лидия Александровна 26,
27, 148, 150
Крестовская-Шпет Мария
Александровна (Krestovskaja Spet) 45

Именной указатель
Крестовский Василий Всеволодович 150
Кроль Георгий Александрович 14, 17,
27, 159, 180, 181, 182, 455-492
Кроль Раиса Самойловна см. Гуревич Р. С.
Кроче Бенедетто (Benedetto Croce) 96
Крусанов Андрей Васильевич 188
Крюгер Эльза (Else Krueger) 153
Куглюковская Лидия Ивановна 250
Кукушкина Татьяна Алексеевна 19
Кумпан Ксения Андреевна 9-22, 251-430
Купченко Владимир Петрович 207
Кучерявкин Владимир Иванович 188
Кушлина Ольга Борисовна 202
Кюфферле Ринальдо (Rinaldo Küfferle)
214, 230, 235, 333, 406
Лаброка Марио (Mario Labroca) 64, 65
Лавров Александр Васильевич 270
Лаго Марио (Mario Lago) 133, 271, 288,
361, 362, 393, 399, 402, 403, 410
Лаго Оттавиа (Ottavia Lago) 362
Ларионов Михаил Федорович 14, 28,
66, 147, 163-196, 294, 434, 437, 447,
448, 455, 462
Латерца Вито (Vito Laterza) 96
Латерца Джованни (Giovanni Laterza) 96
Лауро Салваторе (Salvatore Lauro) 463-464
Лебедева Ольга Борисовна 11, 459
Леже Фернан (Fernand Léger) 166
Лекок Шарль (Charles Lecoq) 306
Ленин Владимир Ильич 93, 95, 121,
122, 123, 126, 428
Леонардо да Винчи (Leonardo da Vinci)
56, 183, 184, 185
Леонидова Илеана (Ileana Leonidoff) 448
Леонов Леонид Максимович (Leonida
Leonov) 16, 28, 35, 37, 334
Леонтович Виктор Владимирович 28
Лермонтов Михаил Юрьевич (M.
Lermontov) 41, 322, 320, 464
Лесков Николай Семенович 321, 322, 324
Либерман Семен Петрович 435
Лидваль Федор Иванович 456

505
Лидин Владимир Германович 16, 28,
270
Лифарь Сергей Михайлович (Serge
Lifar) 74, 436, 437, 440, 441, 443
Ло Гатто Этторе (Ettore Lo Gatto) 16,
110, 124, 125, 126, 139, 140, 148, 161,
231, 232, 235, 242, 243, 247, 249, 270,
299, 424
Логинова Валентина Сергеевна 20
Лозина-Лозинская Анна Ивановна 16,
28
Лозина-Лозинский Константин
Константинович 28, 424
Лозинский Михаил Леонидович 228
Лопатин Герман Александрович 427
Лопатто Михаил Иосифович 152, 155,
157
Лопухова Лидия Васильевна 27, 195,
196
Лосская Вероника (Veronique Lossky)
150
Лохов Борис Николаевич 28, 250, 329,
330, 332, 333
Лохов Николай Николаевич (Lochoff)
28, 329, 330, 332, 334
Лохова Мария Митрофановна 28, 330,
332, 333, 353
Лукомский Георгий Крескентьевич 434
Луначарский Анатолий Васильевич 93,
95, 273
Лунц Лев Натанович 123-127
Лунц Натан Яковлевич (Nathan Lunz)
127
Лунц Яков Натанович 127
Луццати Эмануэле (Emanuele Luzzati)
80
Лущик Сергей Зенонович 155
Лютер Артур (Arthur Luther) 201
Лядов Анатолий Константинович 164
Мадзини Джузеппе (Giuseppe Mazzini)
355, 356
Маклаков Василий Алексеевич 59, 63,
64

506
Маковский Константин Егорович 28
Маковский Сергей Константинович 24,
221, 223
Малапарте Курцио (Curzio Malaparte)
292, 294
Малиновская Елена Константиновна 60
Малипиеро Джан Франческо (Gian
Francesco Malipiero) 178
Мальковати Фаусто (Fausto Malcovati) 275
Мальмстад Джон (John Malmstad) 370
Мальро Андре (André Malraux) 444
Малявин Филипп Андреевич 434
Мамулян Рубен Захарьевич (Rouben
Mamoulian) 28
Мандзони Алессандро (Alessandro
Manzoni) 421-422
Манони (Manoni) 395
Мансуров Павел Андреевич 28, 255
Маринетти Филиппо Томмазо (Filippo
Tommaso Marinetti) 173, 174, 175, 187,
188, 251
Маринуцци Джино (Gino Marinuzzi) 60
Маритен Жак (Jacques Maritain) 146
Марков Владимир Федорович (V.
Markov) 188
Маркьоро Эдоардо (Edoardo Marchioro)
78, 80, 81
Маркьоро Джузеппе (Giuseppe
Marchioro) 86
Марсель Габриэль (Gabriel Marcel) 296,
338, 345, 346, 347, 348
Масканьи Пьетро (Pietro Mascagni) 80,
101
Масперо Гастон (Gaston Maspero) 208
Маталони Йеннер (Jenner Mataloni) 63,
64, 65, 66, 71, 72, 73
Маццуккелли Сара 19
Маяковский Владимир Владимирович 82
Медведев Павел Николаевич 287
Меебольд Альфред Карл (Alfred Karl
Meebold) 226, 227
Меерсон Лазарь (Lazare Meerson) 456
Мейерхольд Всеволод Эмильевич 9,
14, 30, 273, 274, 275, 359, 455, 458

Именной указатель
Мелато Мария (Maria Melato) 487, 490
Мельгунов Сергей Петрович 222, 223
Мендес Гуидо (Guido Mendes) 367
Менотти Джанкарло (Giancarlo
Menotti) 70
Мережковский Дмитрий Сергеевич
142, 214
Местрович Иван (Ivan Meštrović) 174
Метнер Эмилий Карлович 413
Метцль Владимир Людвигович 160- 161
Микеланджело Буонарроти
(Michelangelo Buonarroti) 255, 268, 272,
273, 274, 284, 327
Милиоти Николай Дмитриевич 434
Милош Аурель (Миллош, Aurel Milosz,
Milosch) 14, 42, 82, 84, 86, 191, 192,
422, 423
Минассиан Леоне 28
Михайловская Нина 28
Мишо Пьер (Pierre Michaut) 188-191
Мнухин Лев Абрамович 150, 234
Моисси Александр (Alexander Moissi)
294
Монтеверди Клаудио (Claudio
Monteverdi) 73, 100
Морэ Александр (Alexandre Moret) 208
Моцарт Вольфганг (Wolfgang Amadeus
Mozart) 98, 417
Мукерман Фридрих (Friedrich
Muckermann) 268, 412, 413, 417
Муратов Павел Павлович 16, 103, 104,
105, 106, 107, 109, 110, 112, 113, 114,
115, 118, 119, 120, 121, 126, 128, 129,
130, 139, 144, 154, 231, 232, 235, 240,
241, 248, 251, 318, 483, 491, 492
Мусоргский Модест Петрович 49
Муссолини Бенито (Benito Mussolini)
50, 51, 57, 60, 61, 140-142, 145, 155,
217, 382, 391, 393
Мясин Леонид Федорович (Léonide
Massine) 28, 65, 66, 72, 163, 164, 165,
166, 188, 448

Именной указатель
Нальди Раиса Григорьевна см.
Олькеницкая-Нальди Р. Г.
Нансен Фритьоф (Fridtjof Nansen) 57
Нашимбене Ринальдо (Rinaldo
Nascimbene) 266, 327, 338
Нёвеселл Жан (Jean Neuvecelle) см.
Иванов Димитрий Вячеславович
Нешумов Владимир Павлович 437
Нижинская Бронислава Фоминична 72,
73, 74
Нижинский Вацлав Фомич (Nijinsky)
43, 74, 88
Никитин Николай Николаевич 440,
442, 447
Никулин Всеволод Петрович 448
Нистратова Светлана 19
Ницше Фридрих (Ничше, Friedrich
Nietzsche) 354, 356, 358, 402
О’Нил Юджин (Eugene O’Neill) 306
Обер Рафаэль (Raphael Ober) 411
Оболенская Екатерина Алексеевна см.
Боткина Е. А.
Образцова Ольга 29
Образцов Сергей Владимирович 29
Обухов Анатолий Николаевич 160, 161
Огарев Николай Платонович 328-330
Огарева-Тучкова Наталья Алексеевна
328, 329, 330, 356
Одесский Михаил Павлович 164
Ойетти Уго (Ugo Ojetti) 338, 358, 359,
383, 389, 391
Ольдани Луиджи (Luigi Oldani) 90, 91
Олькеницкая-Нальди Раиса
Григорьевна (Raissa Olkienizkaja-Naldi)
16, 28, 125, 160, 161, 302, 327, 389, 391,
394, 406
Онофри Артуро (Arturo Onofri) 281, 282,
283, 368, 370, 371
Орешникова Вера Алексеевна см.
Зайцева В. А.
Осоргин Михаил Андреевич 12, 16, 29,
104, 107, 110, 113, 115, 128, 139, 231,
232, 287, 395, 397, 427, 447

507
Осоргина Рахиль Григорьевна 29
Останин Борис Владимирович 188
Островский Александр Николаевич
306
Оттокар Николай Петрович 16, 29, 129,
136, 326, 327, 357, 359, 410
Офросимов Георгий Викторович 456
Оцуп Авдей Мордухович 201, 202
Оцуп Александр Авдеевич 197
Оцуп Александр-Марк Авдеевич см.
Сергей Горный
Оцуп Георгий Авдеевич 430
Оцуп Людмила Александровна 200,
205
Оцуп Николай Авдеевич 16, 29, 105,
115, 116, 118, 197, 287, 474, 478
Оцуп Павел Авдеевич 204
Оцуп Рахиль Соломоновна 201, 202
Оцуп Рудольф Романович 197
Оцуп Сергей Авдеевич (Серхио, Sergio
Otzup) 204
Павлова Мария Николаевна см.
Бенуа М. Н.
Павлова Татьяна 49, 329, 448
Паволини Алессандро (Alessandro
Pavolini) 212
Паволини Коррадо (Corrado Pavolini)
70, 212, 213
Пагани Мариа Пиа (M. P. Pagani) 283
Паизиелло Джованни (Giovanni
Paisiello) 86
Папини Джованни (Giоvanni Papini) 13,
14, 18, 123, 124, 133, 151, 152, 157, 167,
173, 174, 176, 177, 178, 180, 187, 208,
261, 298, 299, 300, 301, 303, 321, 322,
327, 331, 368, 389, 390, 391, 392, 407,
408
Пастернак Борис Леонидович 151, 302,
429, 435
Пастонки Франческо (Francesco
Pastonchi) 251, 363, 377, 378, 410, 411
Патрикеев Василий Прокофьевич 448

508
Перевощикова Мария Петровна см.
Алексеева-Лилина М. П.
Персиани Иван Александрович 12, 29
Петрарка Франческо (Francesco
Petrarca) 337, 338
Петрова Вера Семеновна 29
Петровская Нина Ивановна 15, 29, 221
Печерская Татьяна Ивановна 11, 459
Пешков Максим Алексеевич 29, 50, 60,
121, 126
Пешков Зиновий 29
Пешкова Екатерина Павловна 16, 29, 428
Пешкова Надежда Алексеевна 16, 29
Пикар Шарль (Charles Émile Picard) 459
Пикассо Ламберто (Lamberto Picasso) 125
Пикассо Пабло (Pablo Picasso) 165, 166,
175, 183
Пико делла Мирандола (Pico della
Mirandola) 243, 244, 246
Пикколо Елена (Elena Piccolo) 377
Пикколо Лаура (Laura Piccolo) 19, 153,
359, 448
Пиксанов Николай Кирьякович 273
Пильняк Борис Андреевич (Boris
Pilniak, Pilniac) 29, 35, 36, 37, 38, 46,
320, 325, 334
Пиндар (Πίνδαρος) 134
Пиранделло Луиджи (Luigi Pirandello)
122, 125, 127, 251, 422, 457, 458, 459,
487, 490, 491
Пиццетти Ильдебрандо (Ildebrando
Pizzetti) 178
Платон (Πλάτων) 307, 308
Подгорный Владимир Афанасьевич
130, 131
Подгорный Николай Афанасьевич 130
Поджоли Ренато (Renato Poggioli) 308,
309, 450
Подрекка Витторио (Vittorio Podrecca)
90, 91, 92, 97, 475
Поли Нивес (Nives Poli) 73
Поляков Соломон Лазаревич 125
Поплавский Борис Юлианович 430
Попов Владимир Алексеевич 186

Именной указатель
Прамполини Энрико (Enrico
Prampolini) 51, 57, 70, 80
Прегель Софья Юльевна 431
Преображенская Валентина 29
Преториус Эмиль (Emil Preetorius) 313
Преццолини Джузеппе (Giuseppe
Prezzolini) 12, 13, 208, 270
Примоли Джузеппе (Giuseppe Primoli)
176
Примоли Пьетро (Pietro Primoli) 176
Присманова Анна Семeновна 435
Пруст Марсель (Marcel Proust) 443
Прюнье Анри (Henry Prunières) 180, 182
Пуни Иван Альбертович 434
Пунин Николай Николаевич 82
Пуччини Джакомо (Giacomo Puccini)
72, 80
Пушкарев Василий Алексеевич 188
Пушкин Александр Сергеевич
(Alessandro Serghéievic Púshkin) 38,
214, 224, 299, 321, 322, 320, 326, 443
Рабинович Анна Ефимовна 126
Рабинович Леокадия Констанция см.
Каренн Диана
Равель Морис (Maurice Ravel) 178
Радзивилл Роза (Roza Radziwill) 148
Радиус Эмилио (Emilio Radius) 78, 79,
80, 90
Радищев Александр Николаевич 438
Радченко Владимир Фeдорович см.
Стрижевский В. Ф.
Райх Зинаида Николаевна 14, 17, 30,
274, 275
Ратнер Лидия Александровна см.
Крестовская Л. А.
Ратто Джанни (Ratto Gianni) 86, 87
Рафаэль Санти (Raffaello Sanzio) 56
Рахманинов Сергей Васильевич 443
Рахманинова Ирина Сергеевна 443
Рахманинова Татьяна Сергеевна 443
Резников Андрей Данилович 435
Резников Даниил Георгевич 428, 435
Резников Егор Данилович 432, 434

Именной указатель
Резникова Наталья Викторовна см.
Чернова-Резникова Н. В.
Рейнхардт Макс (Max Reinhardt, Ренгард)
314, 379, 380
Рейтерн Мария Александровна 30
Рейтерн, Ольга Александровна 30
Реккья Серено Ольга 20
Реккья Винченцо 20
Реккья-Конти Франко (Franco Rеcchia
Conti) 100
Ремизов Алексей Михайлович (Alexis
Remizov) 30, 113, 115, 428, 430, 431, 435,
440, 441, 442, 443, 444. 447, 448-451
Ремизова-Довгелло Серафима
Павловна 430, 435, 442, 443, 450
Репин Илья Ефимович 434
Рерих Николай Константинович 83
Реснаис Адольф (Adolph Rеsnais) 10
Респиги Отторино (Ottorino Respighi)
72, 178, 251, 368, 370, 413, 414, 416
Рибольди Леопольдо (Leopoldo Riboldi)
259, 266, 339, 361, 369, 370, 371
Риккерт Генрих (Heinrich Rickert) 253
Рильке Райнер Мария (Rainer Maria Rilke)
42, 43, 299, 375, 376, 381, 390, 429
Римский-Корсаков Николай
Андреевич 83, 87, 164
Риччарди Акилле (Achille Ricciardi)
173-174, 176, 180
Риччи Ренцо (Renzo Ricci) 432, 434
Рицци Даниэла (Daniela Rizzi) 9-22, 3348, 147, 163, 167, 270-426, 439
Робакидзе Григорий Титович 142
Ровескалли Одоардо Антонио (Odoardo
Antonio Rovescalli) 78, 80
Ровина Анна Давыдовна (Хана) 30
Рогнедов Александр Павлович 238
Родионова Надежда Александровна 431
Рожанковский Федор Степанович 434
Розанов Василий Васильевич (V.
Rozanov) 41
Розенберг Лев Самойлович см. Бакст
Л. С.

509
Рокка Джованни (Giovanni Rocca) 372,
373, 374
Роллан Ромен (Romain Rolland) 122,
123, 124, 443
Романов Александр Михайлович
(Сандро) 403
Романов Борис Георгиевич 153, 154,
160, 161, 483
Романов Пантелеймон Сергеевич
(Pantelejmon Romanov) 36, 37, 38, 334
Романова Марина Петровна см.
Голыцина М. П.
Росселлини Роберто (Roberto
Rossellini) 91, 443, 444
Россини Джоаккино (Gioachino
Rossini) 72, 80
Ростова Ольга Алексеевна 231-250
Рототаев А. С. 30
Рубинштейн Ида 66
Рубинштейн Яков Львович 63, 65
Руффо Виктория 30
Руффо Титта (Titta Ruffo) 72
Рыбачкова Елена Юстиниановна см.
Григорович Е. Ю.
Сабашников Алексей Васильевич 208,
230
Сабашников Михаил Васильевич 208,
229, 230
Сабашников Сергей Васильевич 208
Сабенникова Ирина Вячеславовна 58, 59
Савинио Альберто (Alberto Savinio) 51,
57, 70, 80, 129, 458, 459
Савинио Мария (Maria Savinio) 459
Сакулин Павел Никитич 140
Салтыков-Щедрин Михаил
Евграфович 438
Сальвиуччи Паоло (Paolo Salviucci) 78, 79
Сандзоньо Нино (Nino Sanzogno) 86, 87,
91, 98
Санин Александр 30, 49, 57, 93, 94,
447, 448
Сапир Борис Моисеевич 428

510
Сапов Вадим Вениаминович 413
Сартр Жан-Поль (Jean-Paul Sartre) 444
Сарфатти Маргарита (Margherita
Sarfatti) 377, 378
Сатина Наталья Николаевна 330
Сбоева Светлана Георгиевна 288, 306
Свердлов Иешуа-Соломон см. Пешков З. М.
Свирская Мина Львовна 428
Северини Джино (Gino Severini) 166
Семенов Михаил Николаевич 14, 30
Семенова Лидия Глебовна 168
Сементовский-Курило Николай
Максимович 18, 30, 218, 219, 220, 221, 230
Сервантес Мигель де (Miguel de
Cervantes) 70
Серебрякова Зинаида Евгеньевна 434
Синьорелли Анджело (Angelo Signorelli)
9-17, 133, 144, 157, 166, 252, 272, 273,
274, 278, 279, 290, 306, 313, 327, 329, 338,
344, 367, 368, 395, 397, 407, 457, 468, 474,
476, 478, 479, 480, 481, 482
Синьорелли-Вольпичелли Мария (Maria
Signorelli Volpicelli) 14, 20, 51, 54, 57, 6573, 75, 77-84, 90-92, 94, 98, 101, 102, 107,
131, 134, 135, 167, 173, 176, 177, 179, 180,
182, 185, 188, 191, 193, 214, 226, 227, 248,
254, 256, 262, 265, 268, 286, 287, 289, 290,
292, 293, 294, 295, 298, 305, 306, 308, 309315, 317, 318, 319, 326, 328, 329, 330, 334339, 341, 344, 349, 353, 354, 357, 359, 360,
364, 365, 366, 369, 371, 374, 379, 381-384,
386, 388-393, 396, 397, 400, 402, 407, 409,
410, 417, 437, 438, 439, 441, 444, 445, 446,
447, 448, 449
Синьорелли-Каччаторе Вера (Vera
Signorelli Cacciatore) 74, 75, 173, 179, 255,
298, 326, 327, 344, 360, 361, 388, 390, 394,
395, 396, 398, 401, 402, 407, 418, 421, 436,
437, 439, 440, 441, 444, 446, 447, 449
Синьорелли-Рeккья Елена (Elena
Signorelli Recchia) 20, 100, 173, 177,
179, 193, 288, 290, 326, 390, 397, 407,
408, 413
Сирони Марио (Mario Sironi) 51, 80, 86

Именной указатель
Скарлатти Доменико (Domenico
Scarlatti) 71
Скарпа Джино (Gino Scarpa) 406, 407
Скоропадский В. Н. см. РемизоваДовгелло С. П.
Скотт Вальтер (Walter Scott) 196
Скрябин Александр Николаевич 222
Скрябина Татьяна Федоровна 215, 217,
222
Слоним Марк Львович 430
Смирновa Еленa Александровнa 153,
160, 161
Соболев Александр Львович 19
Собреро Марио (Mario Sobrero) 270
Соколова Иллария Владимировна см.
Амфитеатрова И. В.
Соколов-Микитов Иван Сергеевич (I.
Serghejevic Sokolov-Mikitov, S. Mikitov)
36, 37, 334
Солнцев Николай Александрович 30
Соловьев Владимир Сергеевич 413
Соловьев Сергей Михайлович 287
Сологуб Федор Кузьмич (Fedor
Sologub) 42
Соллогуб Андрей Владимирович 236
Соллогуб Наталья Борисовна см.
Зайцева Н. Б.
Сомов Константин Андреевич 434
Сонзоньо Джулио Чезаре (Giulio
Cesare Sonzogno) 55, 60, 63, 64
Сорин Савелий Абрамович 434
Сосинская Ариадна Викторовна см.
Чернова-Сосинская А. В.
Сосинский Алексей Брониславович 444
Сосинский Бронислав Брониславович
428, 430, 431, 435, 444, 445, 446, 447,
448, 449
Сосинский Сергей Брониславович 444
Софокл (Σοφοκλής) 315
Спадини Армандо (Armando Spadini)
167, 173, 176, 177, 180
Спаини Альберто (Alberto Spaini) 377, 420
Спаини Марко (Marco Spaini) 208, 210,
211, 212, 213, 224, 226, 251, 354, 355,

Именной указатель
361, 362, 363, 366, 385, 386, 387, 388,
393, 394, 402, 403, 408, 409, 411, 416,
418, 419, 420, 425
Спаини Роза (Rosa Spaini) 377
Сперанская-Чупрова Ольга
Александровна 30
Сперанский Михаил Несторович 419
Сперанцева Людмила 456
Спивак Моника Львовна 400
Спинелли Альтиеро (Altiero Spinelli) 444
Спинелли Веньеро (Veniero Spinelli)
442, 444, 447
Спинелли-Вентури Джильиола см.
Вентури Дж.
Сталин Иосиф Виссарионович 142
Станиславский Константин Сергеевич
(Stanislavskij) 9, 16, 23, 30, 36, 129, 266,
289, 290, 292, 293, 305, 306, 356, 366, 368,
369, 370, 371, 374-376, 436, 437, 440
Станиславский Сергей
Константинович 370
Стаффетти Карло (Carlo Staffetti) 406, 407
Стеллецкий Дмитрий Семенович 434
Стендаль (Stendhal) 123, 471
Степанов Василий 461, 462, 464
Степун Федор Августович 16, 30, 313
Стравинский Игорь Федорович 16, 30,
83, 86, 88, 97, 128, 129, 153, 164, 165,
166, 189, 195, 422, 458, 459, 469
Стрелер Джорджо (Strehler Giorgio) 87,
91, 98
Стрижевский Владимир (W. De Stry) 31
Строппа Пьетро (Pietro Stroppa) 78, 80
Струве Глеб Петрович 16, 31, 152
Судейкин Сергей Юрьевич 434
Сульпассо Бьянка (Bianca Sulpasso) 12,
19, 147, 242, 394, 413
Сухомлин Василий Васильевич 436,
437, 440, 441, 447, 453
Сухомлин Василий Иванович 427, 437
Сухотина-Албертини Татьяна
Михайловна 23
Сухотина-Толстая Татьяна Львовна 23,
31, 42, 46, 421, 424

511
Сухраварди Хасан Шахид (Сураварди,
Shahid Hassan Suhrawardy) 128, 129,
131
Таиров Александр Яковлевич
(Aleksandr Tairov) 9, 17, 31, 36, 288,
294, 305, 306, 307, 309
Тамберлани Карло (Carlo Tamberlani)
226, 227
Тамберлани Нандо (Nando Tamberlani)
226, 227
Танненбаум-Соловейчик Ася 31
Тарускин Ричард (Richard Taruskin) 88,
89
Тассо Торквато (Torquato Tasso) 73
Тебальди Рената (Renata Tebaldi) 51
Тибертелли Луиджи Филиппо см. Де
Пизис Франческо
Тименчик Роман Давидович 19
Тихвинская Людмила Ильинична 49
Толстой Алексей Николаевич (Alessio
Tolstoj) 31, 34, 36, 490, 492
Толстой Лев Николаевич (Leone
Tolstoj) 31, 35, 36, 39, 40, 46, 186, 286,
302, 321, 322, 319, 320, 407, 410, 421
Толстой Сергей (Serge) 31
Томазини Уго (Ugo Tommasini) 182,
387
Томмазини Aнсельмо М. (Anselmo M.
Tommasini) 399, 411, 412, 419, 420
Топорков Андрей Львович 419
Топуридзе Елена Ивановна 31
Тосканини Артуро (Arturo Toscanini)
49, 50, 51, 91
Трофимова Наташа 31
Трушева Лидия Юдифовна см.
Бердяева Л. Ю.
Тургенев Иван Сергеевич 214, 320, 427
Турн унд Таксис Мария фон (Marie von
Thurn und Taxis) 376
Тэффи (Надежда Александровна
Лохвицкая) 214
Тютчев Федор Иванович 243

512
Уманский Дмитрий Александрович 124
Унгаретти Джузеппе (Giuseppe
Ungaretti) 12, 384, 421
Уральский Александр Николаевич 473
Устинова Надежда Леонтьевна 96
Фаворский Владимир Андреевич 273
Фадеев Александр Александрович (A.
Fadeiev) 37, 331, 334
Фалилеев Вадим Дмитриевич 143
Фар Изабелла (Isabella Far) 460
Фарг Леон-Поль (Léon-Paul Fargue) 182
Фарг Шериан (Cheriane Fargue) 182
Федин Константин Александрович
(Costantino Fedin) 38, 286, 287, 328,
329, 330
Федоров Вадим Митрофанович 428
Федоров Митрофан Семенович 427
Федоров С. Г. 456
Фейдер Валерия Андреевна 287
Феллини Федерико (Federico Fellini) 444
Фельзен Юрий см. Фрейденштейн Н. Б.
Фингер Арон см. Оцуп А. М.
Филатов Ирина Михайловна 19
Фиоре Мартина (Martina Fiore) 268
Фиуме Сальваторе (Salvatore Fiume)
22, 80
Фихте Иммануил Герман (Immanuel
Hermann von Fichte) 253
Флобер Гюстав (Gustave Flaubert) 123, 243
Флоренский Павел Александрович 386,
387, 401, 402,
Фокин Михаил Михайлович 60, 72, 86, 88
Фомин Иван Александрович 456
Фонтана Лучо (Lucio Fontana) 51, 80
Форе Габриэль (Gabriel Fauré) 178
Фохт Всеволод Борисович 430
Франк Василий Семенович 238
Франк Виктор Семенович 237
Франк Семен Людвигович 153, 154,
160, 161, 232, 237, 238, 248
Франкетти Альберто (Alberto
Franchetti) 333, 334

Именной указатель
Франкетти Владимир Феликсович
(Vladimiro Franchetti) 31
Франкетти-Тренина Лидия 31
Фрейденштейн Николай Бернардович
430
Фриджерио Марио (Mario Frigerio) 60,
66
Фриджерио Эцио (Ezio Frigerio) 91, 98
Фуртвенглер Вильгельм (Wilhelm
Furtwängler) 236, 237
Ханжонков Александр Алексеевич 464
Хауслер Фридрих (Friedrich Häusler)
388
Хвощинский Василий Богданович 31
Хеллман Бен (Ben Hellman) 455
Ходасевич Валентина Михайловна 16,
31, 106, 107, 118, 122, 123, 125, 126,
127
Ходасевич Владислав Фелицианович
16, 31, 66, 103-138, 188, 207, 294, 400
Ходасевич Евгения Фелициановна 115
Цаккони Эрмете (Ermete Zacconi) 183
Цампини Марио (Mario Zampini) 66
Цветаева Марина Ивановна 167, 429,
430, 437, 447
Цукер Пауль (Paul Zuсker) 328, 330
Чабров Алексей Александрович 238
Чайковский Модест Ильич 52
Чапек Карел (Karel Čapek) 492
Чардынин Петр Иванович 473
Чеботаревская Александра Николаевна
270
Чегодаева Мария Михайловна 32
Челищев Павел Федорович 32, 153
Червинка Винценц (Vincenc Červinka)
201
Черина Владимир (Vladimir Čerina)
173, 174, 176, 178
Черкесов Александр Юрьевич 76
Черкесов Юрий Юрьевич 76
Чернов Виктор Михайлович 32, 428

Именной указатель
Чернова Ольга Елисеевна см.
Колбасина-Чернова О. Е.
Чернова-Андреева Ольга Викторовна
428, 429, 435
Чернова-Резникова Наталья Викторовна
428, 429, 430, 432, 434, 435, 443, 446, 447
Чернова-Сосинская Ариадна Викторовна
427, 428, 429, 430, 431, 435, 444, 449
Чехов Антон Павлович (A. Cecof, Anton
Cecov, Antonio Cechov) 34, 35, 36, 39, 40,
43, 47, 276, 277, 286, 287, 302, 322, 319,
320, 371, 372, 438
Чимароза Доменико (Domenico
Cimarosa) 87, 91, 98
Чистяковa Валерия Владимировна 164
Чулкова Анна Ивановна 104
Чупров Александр Александрович 30, 32
Чюрлёнис Микалоюс Константинас
478
Шалойа Тоти (Toti Scialoja) 57
Шаляпин Борис федорович 50, 57
Шаляпин Федор Иванович 49, 50, 57,
72, 97, 388, 448
Шапиро Еф. 32
Шаршун Сергей Иванович 430
Шатобриан Франсуа Рене де (FrançoisRené de Chateaubriand) 471
Шаудт Йохан Эмиль (Emil Schaudt) 478
Шаховская Надежда Дмитриевна
(Nadine Helbig) 11
Шенберг Александр Акимович см.
Санин А.
Шервуд Роберт Эммет (Robert Emmet
Sherwood) 70
Шестов Лев Исаакович (Leone Scestov) 35
Шилтян Григорий Иванович (Gregorio
Sciltian) 32, 80, 151, 207, 268, 434
Шишкин Андрей Борисович (Andrei
Shishkin) 129, 139-150, 392, 418
Шлиппе Алексей Федорович фон 199
Шлиппе Владимир Карлович фон 199
Шлиппе Федор Владимирович фон 199

513
Шмитт Флорент (Florent Schmitt) 72,
153
Шмелев Иван Сергеевич (Ivan
Scmeliov) 207, 221
Шмурло Евгений Францевич 16, 32
Шолохов Михаил Александрович (M.
Sciolochov) 37, 334
Шопен Фредерик (Frédéric Chopin) 334
Шор Александр Соломонович 272,
273, 311
Шор Давид Соломонович 272, 273
Шор Евсей Давидович (Ives Schor,
Shor) 32, 57, 142, 145, 272, 273, 286,
302, 314, 321, 322, 328, 330, 360, 362,
366, 378, 381, 387, 390, 396, 397, 399,
401, 402, 403, 407, 409, 410, 411
Шор Ольга Александровна (Chor,
Scior, O. Deschartes) 32, 37, 141, 142,
221, 222, 223, 251-430
Шор Роза Моисеевна 331, 333
Шпет Густав Густавович 32
Шпет Ленора Густавовна 32
Шрандтман Юлия 32
Шрейдер Григорий Ильич 437
Штейн Карл (C. Stein) 325, 326
Штейнер Герберт (Herbert Steiner) 254,
381, 382, 383, 385, 386, 393, 396, 413
Штейнер Рудольф (Rudolf Steiner) 182,
209, 210, 211, 212, 213, 224, 230, 361,
386, 387, 388, 394
Штраус Рихард (Richard Strauss) 72
Шуб Юрий Германович 32
Шузевиль Ж. (Jean Chuzeville) 450
Щегловитова Анна Ивановна см.
Лозина-Лозинская А. И.
Щербатов Сергей Александрович 32
Эдвардс Джонни (Johnny Edwards) 96
Эль Греко (El Greco) 152
Эрн Владимир Францевич 286, 353,
354, 355, 401
Эрн Евгения Давидовна 286

514
Эррантэ Винченцо (Vincenzo Errante)
299, 300
Эсхил (Άισχύλος) 272, 273
Эткинд Марк Григорьевич 50, 82, 83
Эфрон Ариадна (Аля) Сергеевна 430
Эфрон Георгий Сергеевич 430
Юмбер Агнез (Agnès Humbert) 445, 448
Юсупова Зинаида Николаевна 15
Яковлев Александр Евгеньевич 433, 434
Якопо да Вараджине (Iacobus de
Varagine) 303
Янгиров Pашит Марванович 457, 473
Яндорф Адольф (Adolf Jandorf) 478

Abderhalden Emil 33
Aksakov Sergej 40, 41
Alberti A. C. 492
Antonicelli Giuseppe 60
Arban Dominique 443
Arland Marcel 443
Barigazzi Giuseppe 49, 51
Basevi G. 384
Bassotto Camillo 102
Bianco Gino 276
Bidetti Marina 152
Biggi Maria Ida 13
Boccaccio Giovanni 122
Böhmig Michaela 153, 456
Boissel Jacqueline 163
Bomstein Giorgio 468, 470
Boni Giacomo 487
Bonneau Georges 438
Bonneau Sophie см. ГликманТумаркина С.
Bosch Hieronymus 65
Bowen Vera 196
Braunsweg Julian 153, 154
Breughel Pieter 65
Brooks С. 432
Brown Ivor 46

Именной указатель
Bubnoff Nicolai von 318, 352
Bûcher Jeanne 443
Buckle Richard 87, 196
Cadei Erme 121
Cagnard Jean 443
Calendoli Giovanni 45
Carabba Gino 264
Carl Ebert 86
Casari Umberto 242, 243
Casonati Mario 368
Centoscudi Carlo 368
Chamot Mary 188
Chor Olga см. Шор О. А.
Chuzeville Jean 443
Colasanti Veniero 101
Corsi M. 329
Crispolti Enrico 174
D’Amico Alessandro 125
de Carnac Maurin 416
De Fabritiis Oliviero 422
de Rességuier Gertrude 44
De Rosa Stefano 151
De Sanctis Gino 424
de Schloezer Boris 443
Denniston Elinore 12
Deschartes Olga см. Шор О. А.
Dorfles Gillo 80
Dohrn Reiner 230
Dohrn Tat’jana 230
Ephraim Alfred 33
Egidio Aurora 306
Egizi Eleonora 163
Enriquez Francesco 91, 96
Faccio Rina см. Алерамо С.
Fagioli Donatella 455
Fagiolo Dell’Arco Maurizio 459
Fini Leonor 87
Fontenoy Jean 442
Flury Nencini Bianca 70

Именной указатель
Gančikov Anjuta 288
Gargiulo Carlo 478, 479, 480, 485
Gasparetto Pier Francesco 456
Gavazzeni Gianandrea 101
Gigli Eleonora 166
Giusti Wolf 232
Gladkova Tatiana 429
Glaser Curt 360
Grabher Carlo 47
Graf Herbert 86
Guerrieri Gerardo 46, 246
Guilbert Yvette 417
Gulaew N. A. 33
Hauptmann Gerhard (Gerhart) 40, 41, 42,
43
Herbert Crystal 434
Hesler C. 33
Hohenemfer-Steglich Helln 360
Humbert Agnès см. Юмбер А.
Hural Fania 124
Kalougine J. 39
Kārkliņ A. 35
Kelsey James 153
Kiel Hanna 39, 204, 217
Kyrle Fletcher Ifan 192
Kociemski Leonardo 341
Kresling Alexander 360
Kvelde M. 48
Jobling James W. 34
Lachin Maurice 305
Laffitte Pierre 438
Laffitte Sophie см. ГликманТумаркина С.
Lampl Horst 429
Lély Gilbert 443
Lemte Karl 360
Lenel Gerda 354, 356
Lepage Jacques 166
Libermann Alexandre 192
Lissim S. 305

515
Loguine Tatiana 179, 190
Lupo Bettina 242
Majkov Apollon N. 43
Mastrangelo Walter 102
Matacotta Franco 40, 287
Maugé André 443
Michaux Henry 443
Miracolo Giovanni v. Брагалья А. Дж.
Mola Norberto 60
Molnàri Angéla 154
Montale Eugenio 359
Moore John 101
Mortari Curio 154
Muraro Maria Teresa 80
Műller Yvonne 182
Nachshen Donia 443
Niqueux Michel 443
Noccioli Guido 46, 246
Oliva Gianni 282
Orkin Georg 33
Ossorguine Tatiana 429
Pagnotta Francesca 152
Paladini Vinicio 70
Paolone Filippo 102
Pancotto Pier Paolo 166
Pascal Pierre 443
Paulhan Jean 443
Pearce Barbara 189
Pemberton Jean 189
Petersen William 34
Phelan Franca см. Билинская Ф.
Picchi G. 384
Picozzi Riccardo 87
Pipitone Cristiana 425
Pirola-Pomeranz Raja 450
Pitoëff Georges 443
Pitoëff Ludmilla 443
Platone Rossana 124
Poliziano Angelo 160
Pompei Mario 86

Именной указатель

516
Provazek St. 33
Quincke Нeinrich 33
Rende Carlo 400
Resnais Adolf 271
Resnais Lullis Pauline Helene 271
Ridolfi Roberto 391
Roche Denis 443
Roncalli Marco 296, 322
Rosé Еléonorе 416
Rosenberg Käthe 443
Savinio Angelica 459
Savinio Ruggero 57
Scalero Liliana 411
Schor Ives см. Шор Е. Д.
Sciascia Leonardo 459
Sciltian Gregorio см. Шилтян Г.
Scott Beatrice 442
Seuphor Michel 168
Sieroszewska Barbara 43
Simcik Arese Marichia 147
Soffici Ardengo 155, 158
Solmitz Eva cм. Кассирер Е.
Stadler E. 448
Stifter Adalbert 41, 42
Stinco Nino 422
Strada Vittorio 147
Sudermann Hermann 41, 42, 43
Tamberlani Nando 70
Tinterri Alessandro 125, 492
Trotta Josephine von 353
Venturi Antonello 277
Verdone Мario 152
Viola Giulio Cesare 329
Vivier Robert 443
Vivier Zénita 443
Westecker Wilhelm 360
Zamjatin Evgenij I. 35, 41

Zancan Marina 425
Zarankin Julia 338